Вы находитесь на странице: 1из 14

Проблемы объективных законов… 127

СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ 2006.№3

УДК 316.235

Л.Н. Ляхова, Н.В. Галанина

ПРОБЛЕМА ОБЪЕКТИВНЫХ ЗАКОНОВ ИСТОРИИ В


ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКЕ.

В статье обсуждается проблема существования объективных законов истории в


исторической науке и объясняется, что эта проблема может быть решена на уровне
философии истории.

Ключевые слова: история, философия истории, наука, общество, закон,


детерминация, система, структура.

Вопрос о том, существуют ли объективные необходимые законы,


определяющие ход человеческой истории, в наши дни актуален так же, как и
двести лет назад, пожалуй, даже ещё в большей степени, потому что почти
общепризнанным является мнение, что человечество сейчас идёт по пути,
который ведёт к глобальному кризису, который положит конец современной
цивилизации, а возможно, и всему виду homo sapiens. Казалось бы, поиск
ответа на данный вопрос должен быть прост – обратиться к самой науке
истории. Ведь о существовании объективных законов природы мы знаем из
конкретных наук, изучающих природу; эти науки открывают законы либо на
ступени эмпирического исследования, либо выводят их теоретически и затем
доказывают их существование опытным путём. Правда, после этого
неизбежно встаёт вопрос об онтологическом статусе этих законов, но в
данном случае важен тот факт, что конкретные науки, изучающие
определённые предметные области, такие законы формулируют, и законы эти
находят практическое применение и выполняют весьма эффективно
эвристические и методологические функции в дальнейшем развитиии этих
наук. Что же касается исторического знания, то ситуация здесь иная. Все
помнят марксистскую концепцию истории, которая утверждает
существование необходимых законов, регулирующих жизнь и развитие
общества, и сформулировавшую ряд таких законов, в частности, основной
закон истории – о переходе от одной общественно-экономической формации
к другой, который определял даже порядок формаций. Но, даже если не
обсуждать вопрос истинности этой концепции, трудности здесь в том, что
она сформулирована в рамках философии истории (и соответствующими
методами), а отнюдь не как конкретно-научная концепция, выстроенная
конкретно-научными методами и соответствует современным принципам
научности [6]. Хотя история возникает в Древней Греции к IV веку до н. э.,
конкретной наукой общепризнанного типа она становится к XIX столетию, а
по мнению некоторых исследователей, не стала таковой и до сих пор [8].
Современные исследователи, такие как Репина Л.П., Зверева В.В.,
Парамонова М.Ю., выделяют в истории ряд ступеней развития и «пластов».

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


128 Л.Н. Ляхова, Н. В. Галанина
2006.№3 СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ

История – это и «историческая память», и «историческое сознание», и


«историческая наука». Историческая наука есть только там, где историческое
знание выстроено и обосновано в соответствии с критериями научной
рациональности. Идеалы и этапы научной рациональности формируются в
XVII начале XVIII в в. в естествознании, прежде всего в классической
механике Галилея – Ньютона, после чего начинаются более или менее
успешные попытки переноса их в науки о человеке. Можно спорить о том,
когда именно историческое знание становится корректной наукой – во второй
половине XVIII века или уже в XIX столетии. Для нас важно то, что со
второй половины XVIII века начинает интенсивно развиваться философия
истории, где была поставлена проблема существования объективных
исторических законов и предложены варианты её решения. Прежде
определяющую роль в ходе человеческой истории отводили Божественному
провидению, теперь мыслители ищут новые формы объяснения. Именно в
XVIII столетии рождается концепция исторического прогресса, не забыта и
возникшая ещё в древности концепция исторических циклов. В середине XIX
столетия разработан достаточно широкий спектр исторических концепций, и
среди них явно преобладают учения, обосновывающие существование
необходимого, закономерного характера хода истории. В эпоху просвещения,
благодаря трудам Монтескье, Вольтера, Гольбаха и других закономерный
характер общественной жизни становится почти общепризнанной истиной,
но законы, управляющие жизнью людей, мыслились как законы природы,
зачастую как законы механики.
Немецкая классическая философия начала освобождение наук о
человеке от натуралистического детерминизма. Кант и Фихте показали что
человек подчиняется законам природы лишь в той мере в какой он
принадлежит миру явлений. Как существо ноуменальное он подчиняется
лишь нравственным законам, которые общезначимы и не зависят от времени,
а власть их имеет трансцендентный характер. Далее, от Канта к Гегелю
трансцендентные структуры всё более и более отделяются от своего истока –
конструктивной деятельности субъекта – и обретают независимость от неё,
превращаясь в некие объективные связи и общезначимые принципы. Гегель
трактует мировое целое как сложную систему, подобную организму и
развивающуюся по объективным необходимым законам, не зависящим ни от
произвола индивидов, ни от случайностей. Мировая история у Гегеля
раскрывается как процесс саморазвития мирового духа, который достигает
своего максимального самораскрытия именно в человечестве. Основным
содержанием исторического процесса выступает развитие понятия свободы,
которая имеет чисто логический характер. Стадии исторического процесса
определяются логикой развития понятия, которое носит диалектический
характер. Результаты здесь получаются с такой же необходимостью, как и из
условий математической задачи, каждый этап исторического процесса
детерминирован законами диалектической логики, преломлёнными через
историческую конкретику. Поэтому в каждой сфере бытия – в природе,
обществе, мышлении, истории, праве и т. д. – действуют свои специфические

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


Проблемы объективных законов… 129
СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ 2006.№3

законы которые познаваемы для человеческого разума и познаются


конкретными науками. Исторический процесс, согласно Гегелю, идёт от
форм менее совершенных ко всё большему совершенству как в этическом,
так и в логическом плане, поэтому разум, направляющий исторический
процесс осуществляет себя во всё более полной и зрелой форме.
Марксизм формировался под сильнейшим влиянием гегельянства и
историческая концепция Маркса в основе своей есть перевод философии
истории Гегеля на язык материализма. Речь уже идёт о саморазвитии не
понятия, а реального социального мира, также представляющего собою
органическую систему, и детерминирующий фактор развития найден в этом
мире; это – производство средств существования человека. Человек,
сущность которого, по Марксу есть «совокупность общественных
отношений», пребывает во власти диалектического процесса смены
общественно-экономических формаций, который подчиняется действию
объективных законов. Все остальные составляющие социального и
исторического процесса детерминированы развитием экономического базиса
и подчиняются действию своих специфических законов.
Если марксизм подчёркивал специфику общественных законов (в том
числе и законов истории), их несводимость к законам природы, то
позитивизм, сформировавшийся к 40-м годам XIX века, шёл по иному пути.
Ориентируясь на идеал «позитивной науки», эталон которой они
усматривали в естествознании, позитивисты ищут в жизни общества
устойчивые, повторяющиеся связи и отношения, но прежде всего факты –
точные, проверенные, достоверные. Общественный строй, его институты,
традиции и культура рассматривались как совокупность естественных связей,
которые формируют человека и к которым он должен приспосабливаться.
При исследовании исторического процесса упор делался на выявление
естественных законов, общих для человека и природы (например, концепция
«социального дарвинизма» Г. Спенсера).
И марксизм и позитивизм ориентировали историю на изучение не
индивидуального и неповторимого, но всеобщего, постоянно действующего.
И это не могло не вызвать реакцию, ведь история с древности развивалась
как повествование о людях и событиях во всей их уникальности и
неповторимости. И наука истории, формирующаяся именно в это время,
усваивая сложившиеся нормы научной рациональности, сосредотачивает
своё внимание именно на историческом факте, во всех его деталях и
подробностях, которые и делают этот факт уникальным. Поэтому
совершенно закономерно со второй половины XIX века в философии истории
возникают концепции индетерминистского толка. Например, Ф.Ницше
отвергает любые формы объективной и необходимой детерминации
человеческой жизни, выдвигая на первый план ничему не подвластную волю
индивида. Вечно изменчивая жизнь неподвластна никаким законам и потому
открыта для любой воли, способной осуществить себя. Эта линия развивается
и углубляется представителями, так называемой, «академической»
философии жизни В. Дильтея и Г. Зиммеля. Они полагали, что в

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


130 Л.Н. Ляхова, Н. В. Галанина
2006.№3 СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ

естествознании, изучающем природные тела и процессы, возможно


применение методов абстрагирования и выведения общих законов, что же
касается наук о духе, то есть гуманитарных наук, то их предметом является
жизнь, понять которую можно, лишь повторно пережив это, поэтому
понимание, в отличие от естественнонаучного объяснения, иррационально.
Исторический процесс имеет такой же индивидуальный, неповторимый
характер. Дильтей писал, что каждая действующая в истории связь имеет в
себе самой свой закон, а каждая эпоха - свои действующие связи; в
историческом движении господствует «иррациональная фактичность»,
безосновная воля, которая творит из самой себя. Г. Зиммель на место
всеобщего закона ставит «индивидуальный закон», который он называет
судьбой. Всеобщее в жизни, по Зиммелю, невозможно потому, что она по
сути своей индивидуальна, поэтому в сфере социального знания невозможны
никакие общие принципы и законы; всякие утверждения, претендующие на
подобный статус, ошибочны, и ошибка состоит в том, что «либо частную
истину обобщают, придавая ей абсолютную значимость, либо из наблюдения
некоторых фактов делают заключение о целом, что было бы невозможно,
если бы наблюдение продолжалось дольше» [7. С. 306 ]. Зиммель допускал,
что каждый элемент общества движется по естественным законам, но что для
целого законов нет.
Наиболее полное и последовательное развитие такой подход получил
в философии истории О.Шпенглера, который отрицал закономерный
характер исторического процесса и, вследствие этого, возможность
построения истории как подлинной науки. Он утверждал, что наука всегда
есть естествознание, что же касается истории то она тем значительнее, чем
менее она принадлежит собственно науке. Пафос концепции Шпенглера
составляет категорическое неприятие переноса на историю схем научного
объяснения, выработанных и апробированных естествознанием. Причина и
закон, по его мнению, имеют место лишь в мире неживого, ставшего. Но
Шпенглер не желает и того, чтобы исторический процесс рассыпался на хаос
несвязанных случайных событий. Он желает сохранить целостность истории
хотя бы в рамках отдельного социального организма, каковым у него
является культура переходящая в цивилизацию. Выражением моментов
единства целостности и внутреннего самоопределения жизненного пути
культур у него является судьба. В отличии от Зиммеля, для которого судьба
всегда индивидуальна, у Шпенглера судьба определяет ход истории больших
социальных организмов, для каждого из которых она уникальна и
неповторима. Нет культур с похожей судьбой. Судьба чужда причинности и
детерминизму, но она также чужда и случайности, ибо она неотвратима и
обладает некоей своей логикой – логикой жизни, коренящейся в прафеномене
культуры и недоступной рациональному мышлению. Шпенглер писал, что
логика истории, направленная, трагическая необходимость бытия,
властвующая в этой области, это не логика природы, это не число и закон, это
не причина и действие, вообще не что-то осязаемое и познаваемое. Шпенглер
говорил о, так называемой, логике пластической группы, совершенного

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


Проблемы объективных законов… 131
СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ 2006.№3

стихотворения, мелодии, орнаменте – это имманентная логика всех религий.


И здесь мы видим, с одной стороны, нежелание принять детерминистскую
модель научного объяснения, а с другой – потребность как-то выразить
единство и самообусловленность исторического процесса, обозначив некое
активное начало («интенция» Зиммеля, «судьба» Шпенглера), которые
определённым образом конструирует и жизнь человека, и историю целого
народа, направляя её к некоей предзаложенной и рационально непостижимой
цели. Разумеется, в той форме, как это выражено у Шпенглера, это
иррационализм, идеализм и телеология. Но и отдельные люди, и целые
народы живут в истории, ставя перед собою какие-то цели и выражая их в
идеологических системах, которые вносят весомый вклад в детерминацию
исторического процесса.
Наиболее последовательно отрицали закономерный характер истории
представители баденской школы неокантианства, которая в своей
философской рефлексии решительно связывает себя с науками о культуре,
где центральную роль играют человек и история, а «всякий человеческий
интерес и всякая оценка, все, имеющие значения для человека, относится к
едниничному и однократному» [1. С.213 ] . Поэтому концепция закона
совершенно не совместима с понятием истории. Г.Риккерт писал, что там, где
действительность должна быть постигнута в ее индивидуальности и
конкретности, бессмысленно подводить ее под общие законы или
устанавливать законы исторического. Однако и здесь полный индивидуализм
и всё, относящееся к истории, соотносится с трансцендентальным,
вневременным царством ценностей. Ценности у Виндельбанда и Риккерта
выступают как интегративная форма культуры, ее кристаллизация. Они
функционируют как своего рода вечный масштаб для оценки истории, но
сами по себе полностью не зависимы от истории, пребывают вне ее и
противостаят реальному человеку и реальной истории как должное – сущему.
Здесь, наряду с отрицанием закономерной причинной связи в истории
мы видим настойчивые поиски некой «органической логики», «логики жиз-
ни», которые должны внести в науку о человеке новое содержание, не выра-
зимое средствами детерминизма XVII-XIX столетий. Но поскольку эта логи-
ка объявляется принципиально не выразимой средствами рациональной нау-
ки, тем самым программируется весьма малая продуктивность поиска в этом
направлении. Но, так или иначе, мы имеем здесь острое ощущение ог-
раниченности формы научной рациональности, сложившейся в XVII столе-
тии, в сфере науки о человеке, и стремление восполнить эту ограниченность
хотя бы средствами художественной культуры, как в философии жизни.
Подобные воззрения отражали состояние исторической науки второй
половины XIX – начало XX века. Если для исотрической науки середины
XIX века, именуемой ныне классической, характерна умеренность своих по-
знавательных возможностей, “характерно убежденность в научности исто-
рии, стремление представить историческое знание как объективное и досто-
верное, базирующееся на критике источников и наличии критериев познания
прошлого …”, то “в конце XIX – первой половине XX века на первый план

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


132 Л.Н. Ляхова, Н. В. Галанина
2006.№3 СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ

выступает противостояние по проблеме квалификации истории как науки,


возникает стремление акцентировать внимание на специфических проблемах
гуманитарного знания, усиливается интерес к единичному, индивидуальному
и неповторимому, к деятельности исторических личностей и событийности
истории” [7. С.178 ]. Свою роль сыграло здесь методологическое влияние
позитивизма, объявившего себя философией науки и разрабатывавшего со-
циологию как позитивную науку об обществе. История в позитивисткой
трактовке являлась суммой отдельных, изолированных друг от друга собы-
тий. Констатацией такого события был факт, устанавливаемый на основе
критики источников. Историческое исследование понималось как единство
двух моментов: выявление как можно большего числа фактов и, во-вторых,
разработка законов посредством индуктивного обобщения фактов. При этом
обязательными считались беспристрастие исследователя и исключение вся-
кого рода оценочных суждений. Такая установка способствовала лавинооб-
разному росту исторических фактов, что порождало новые методологические
проблемы, в первую очередь – что брать за основу при построении историче-
ского исследования, обобщающего и объясняющего исторические факты.
Так, ряд исследователей, в том числе Л.фон Ранке, в истории видели
прежде всего историю государств, то есть для них история была прежде всего
политическая история. Я. Бурихардт на первый план выдвигает историю ма-
териальной и духовной культуры. Рядом с этими направлениями возникает
ещё одно, во главу угла поставившее экономическую историю (которая трак-
товалась иначе чем в марксизме). Школа культурно-исторического синтеза,
основанная К. Лампрехтом, рассматривает развитие так называемых состоя-
ний человеческого духа, то есть говоря современным языком, фактор соци-
ально-психологический, определяющий и экономику, и другие стороны об-
щественной жизни. Само по себе исследование проблем политической, эко-
номической, культурной, социально-психологической истории была, ко-
нечно, достижением, но это означало также дифференциацию науки истории,
всё большую её специализацию, это приводит в конце концов к утрате как
предмета исследования единого исторического процесса и выдвижении на
первый план каких-то его сторон, компонентов и т. д., с весьма проблематич-
ной и всё более отделяющейся перспективой синтеза всех этих направлений в
единую историческую концепцию. Но когда внимание сосредоточено на ка-
кой-то одной стороне исторической жизни, вырванной из целостного истори-
ческого процесса, сформулировать исторический закон на основе изучаемых
факто можно лишь в двух случаях: 1) когда изучаемая компонента историче-
ской жизни является относительно самостоятельной и самоопределяющейся
и 2) когда эти процессы являются определяющей стороной социального про-
цесса, его базисом, по выражению Маркса, и конституируют как себя, так и
зависящие от них другие процессы. Мы знаем, что в марксистской концепции
эта определяющая роль отводится материальному производству. Но такое
понимание в марксизме (мы здесь не останавливаемся на вопросе о его ис-
тинности) проистекает не из конкретно – исторического исследования, опи-
рающегося на анализ исторических фактов, а привносится в историческую

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


Проблемы объективных законов… 133
СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ 2006.№3

науку извне, из философии истории.Вне марксизма также идея закономер-


ного характера исторического процесса принималась или отвергалась иссле-
дователями не в результате конкретно-научного исследования (как выводили
свои законы физика или биология), а в зависимости от исторических воззре-
ний истории. Понимание этого к концу XIX века приводит к философии ис-
тории и появлению философии жизни и неокантианства, отрицавших (с раз-
ных позиций) закономерный характер исторического процесса, а в историче-
ской науке – дискуссию о природе и методе исторического познания.
Эти дискуссии под влиянием событий начала XX века перерастают в
настоящий кризис исторической науки, который развеял веру в поступатель-
ное прогрессивное развитие человечества (или, по крайней мере, западной
цивилизации) и в познавательность хода истории. Наряду с широко извест-
ной революцией в естествознании, приведшей к формированию новой, не-
классической науки, менее драматично и шумно протекает кризис в истори-
ческой науке, который, в отличие от естествознания, не привёл к рождению
новой общепризнанной парадигмы. Под вопрос была поставлена сама основа
исторической науки – возможность существования неких объективных фак-
тов, существовавших независимо от исследователя. Подчёркивалась относи-
тельность исторического знания от исследователя, который отбирает, интер-
претирует и систематизирует факты сообразно своим представлениям и не
познаёт прошлое как оно было, а конструирует некий его образ. Тем не менее
и в XX столетии многие историки продолжали видеть своё профессиональное
предназначение в адекватной реконструкции прошлого, а потому, как заме-
чает Репина Л.П., отстаивали объективность фактологической основы исто-
рической науки и эта установка историков – практиков находила философ-
ское обоснование в неопозитивистских концепциях, которые признавали
наличие в исторических процессах общих социологических и психологиче-
ских факторов. Особенно успешной эта установка оказалась в так называемой
экономической истории, которая развивалась в теснейшей связи с экономи-
ческой наукой. Часть исследователей этого направления были марксистами и
признавали существование объективных законов; в рамках неопозитивист-
ской методологии сформировались широко известные теории экономиче-
ского роста и индустриального общества. В этих теорих признаётся сущест-
вование исторических законов, правда, не всеобщих, а действующих только в
рамках конкретного этапа экономической истории.
Данному направлению исторической науки противостояли прежде
всего последователи Шпенглера, отрицавшие какую-либо закономерную
обусловленность исторического процесса, прежде всего А. Тойнби, по мне-
нию некоторых, крупнейший историк минувшего столетия. Он полагал, что
историей правит Божественная идея, которую мы можем познать лишь час-
тично, путём интуитивного постижения. Отрицал исторический детерминизм
и возможность предсказания в истории и Й Хейзинга, автор знаменитой кни-
ги “Осень средневековья” и создатель так называемой истории менталь-
ностей. История для него не наука, а интегрирующий элемент культуры. Ис-

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


134 Л.Н. Ляхова, Н. В. Галанина
2006.№3 СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ

торическое знание, по его мнению, и есть культура, точнее, самосознание


культуры.
Возрождение истории как науки связывают часто с французской
“Школой Анналов” (М.Блок, Л.Февр), выдвинувшей программу междисцип-
линарной “тотальной жизни” с привлечением представителей общественных
наук – экономики, социологии, социальной психологии и т. д. Речь шла о
целостной, систематической истории, реализуемой не во всемирном мас-
штабе, а в рамках конкретных образований, вплоть до отдельной городской
общины или деревенского прихода, взятых в конкретных временных рамках.
Л.П. Репина отмечает, что историки школы “Анналов” не делят жизнь людей
на политическую, хозяйственную, религиозную и другие сферы, как не де-
лится она для каждого человека в его реальной жизни. Их исследование вос-
создаёт по – настоящему стереоскопическую, многоуровневую и “очелове-
ченную” картину человеческого прошлого. Предметом исторического иссле-
дования стал человек в истории во всей полноте своих жизненных проявле-
ний. Но при этом “новая историческая наука” выступала против объяснения
событий прошлого некими универсальными законами, как это делает мар-
ксизм. Продолжая традиции “Анналов”, Ф. Бродель формирует программу
“тотальной истории”, “ Бродель ищет некий инвариант человеческого созна-
ния и социального поведения, присутствующий во всех формах бытия, об-
мена, брака и семьи, религиозного культа и политической организации”[ 7. С.
229]. Путь к поиску этих инвариантов он искал в идеях структурализма.
В настоящее время наиболее плодотворными направлениями истори-
ческой науки признаны социальная история и историческая антропология. К
началу 70-х годов XX века в социальной истории преобладает установка на
изучение общества как целостности. «Наряду с классами, сословиями и ины-
ми большими группами людей она сделала предметом своего изучения соци-
альные микроструктуры: семью, общину, приход, разного рода другие общ-
ности и корпорации, которые были столь распространены в доиндустри-
альную эпоху…Принципиальной исходной установкой стал взгляд на обще-
ство как целостный организм, в котором все элементы взаимодействуют в
сложной системе прямых и обратных связей, исключающий возможность
редукции и нахождения какого-либо одного, пусть даже независимого фак-
тора, способного определять всё историческое развитие» [7 С. 232 ]. Это на-
правление развивается в тесной связи с социологией, используя ряд её идей.
Характерен здесь прежде всего интерес к наследию М. Вебера. Вебер пола-
гал, что в гуманитарном знании возможна не только фактология, но и теория,
сопоставимая с естественнонаучной, где роль идеализированной модели иг-
рает так называемый идеальный тип. Идеальный тип, по Веберу, есть анали-
тическая конструкция, создаваемая исследователем не произвольно, а путём
мыслительного усиления определённых черт действительности. Вебер, наце-
ливал исследование на поиски тех характерных черт действительности, кото-
рые несут элементы повторяемости. Историки не воссоздают прошлое фото-
графически, они его творчески конструируют, создают его научную модель,
опираясь на её наиболее реальные черты. Разумеется, на эмпирическом ба-

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


Проблемы объективных законов… 135
СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ 2006.№3

зисе фактов, относящихся к определённому явлению прошлого, можно соз-


дать не одну такую теоретическую конструкцию, а несколько, характерных
для разных методологических установок. “Веберовский идеальный тип вы-
ступает в познавательном процессе в качестве научной модели, которая не
схематизирует научный материал, а напротив, в зависимости от этого мате-
риала сама может видоизменяться или даже вовсе быть отброшена ис-
следователем” [7. С.192]. М. Вебер, как и другие западные социологи, не
ставят под вопрос принцип детерминизма и наличие повторяемости в соци-
альном процессе, они выступают именно против марксизма с его жёсткой
детерминацией всех сторон жизни людей экономическим фактором. В отли-
чие от Маркса они выдвигают на первый план свободную волю человека,
ориентированную на нормы и ценности культуры.
Новый импульс развитию исторической науки дали подходы, заимст-
вованные из антропологии и социальной психологии, результатом чего стала
так называемая историческая антропология, ориентированная на постижение
субъективных ментальных миров, представителей тех или иных социальных
групп, их поведения, обычаев, ценностей, верований и т. д. “Включение в
исследовательский проект новой задачи реконструкции глубинной програм-
мы всех видов человеческой деятельности, заложенной в культурной тради-
ции социального универсума, стало несомненным достижением антрополо-
гического подхода к социальной истории” [7. С. 235.].
Но при всех названных достижениях до искомого междисциплинар-
ного синтеза в исторической науке еще далеко. Различие исследовательских
программ и методолгических установок порождает яростные дискуссии. До
искомого синтеза и исторической теории, формирующей объективные законы
исторического процесса или убедительно доказывающей их отсутствие, еще
достаточно далеко.
Большую роль в развитии методологических и историософских ори-
ентиров исторической науки в последние десятилетия XX века сыграл струк-
турализм, оказавший заметное влияние (правда, в различных преломлениях)
и на социальную историю, и на историческую антропологию возникнув в
рамках конкретных гуманитраных дисциплин (этнологии и культурологии),
эта концепция трансформировалась в широкую философскую теорию, пре-
тендующую на ведущую роль в социальной философии, философии куль-
туры, философии истории и.т.д. В структурализме человек фактически пре-
вращается из активного субъекта, действующего лица, в «действуемое» не-
ких структур, которым человек бессознательно подчиняется. Это структуры
неких универсальных знаковых систем, которыми пронизано все бытие чело-
века, в том числе и его бессознательное, и через это бессознательное опреде-
ляют все формы человеческой деятельности, культуру, социальные инсти-
туты. К.Леви-Строс разъясняет, что бессознательное – это «символическая
функция, разумеется, специфически человеческая, но которая у всех людей
осуществляется по одним и тем же законам и фактически сводится к сово-
купности этих законов»[4. С. 550] Бессознательное у Леви-Строса рацио-
нально, логично и является тем скрытым механизмом,посредством которого

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


136 Л.Н. Ляхова, Н. В. Галанина
2006.№3 СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ

знаковые системы детерминируют деятельность и отдельных индивидов, и


больших групп людей. Так, народы, живущие по племенным законам бытия,
погружены в разнообразные знаковые системы, реализованные в мифах, ри-
туалах, структурах повседневности и т. д. М.Фуко, применивший методоло-
гию структурализма к исследованию истории, полагает, в отличие от Леви-
Строса, что «бессознательный фундамент» меняется со сменой исторических
периодов. Этот бессознательный фундамент, или «эпистеме», представляет
собою определённую конфигурацию знаковых систем, некое «историческое
априори», детерминирующее в далёкий период возможности и пределы не
только решение, но и саму постановку научных проблем.
Структура, по существу, есть категория системного подхода, полу-
чившего очень широкое распространение в науке XX столетия и доказавшего
свою продуктивность. Исследуя роль некоторых конкретных структур бес-
сознательного в познавательной и другой деятельности человека, структура-
листы часто заменяют понятие структуры понятием формы, закономерности,
организации. В общем случае структуралисты считают, что в истории нет
места строгим структурным закономерностям, в крайнем случае, допускают
их существование, но полагают их трудно выявляемыми.
На наш взгляд, эта концепция интересна и потенциально продук-
тивна. Структура – важнейшая характеристика любой системы, в том числе и
социальной; это целостное единство тех связей и отношений, которые объе-
диняют элементы и процессы в систему. Устойчивое существование системы
обусловлено наличием в ней устойчивых, сохраняющихся структур. Струк-
тура, есть сохраняющееся, инвариантное в системе, тогда как элементы (будь
это слово или форма в языке или отдельные люди в социальных организмах)
текучи, изменчивы, преходящи. Это делает структуру близкой к закону, в
каком-то смысле пересекающейся с ним
Рассматривая проблему законов истории, нельзя обойти вниманием
философию постмодернизма, оказавшую сильнейшее влияние на историче-
скую мысль последних десятилетий минувшего века. Здесь брошен вызов
самому пониманию предмета исторической реальности. Если прежде, при
всех разногласиях, целью исследования считалось познание прошлого так,
как оно было на самом деле, по выражению Л. фон Ранке, то в новом постмо-
дернистском толковании объект исторического познания выступает как не-
что, конструируемое языком и дискурсивной практикой. История в букваль-
ном смысле слова творится повествователем, который произвольно отбирает
случайно сохранившиеся факты и столь же произвольно выстраивает из них
текст исторического повествования; при этом утверждается, что любая по-
пытка установить порядок подрывается языком, желанием, бессознательным.
Утверждается изменчивость мира, господство в нём случайности, постмодер-
низм избавляет историю от "социальных пут истории и необходимости". Ут-
верждая господство "теперь", постмодернисты трактуют историю как произ-
вольно сконструированную логическую схему, задним числом прилагаемую
к реальности; реальная история для них хаос совершенно случайных собы-
тий, необладающих никакой внутренней связностью и не подчиняющихся

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


Проблемы объективных законов… 137
СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ 2006.№3

какой-либо необходимости и логической последовательности. Фактически


мы видим здесь полное отрицание установки классической философии на
детерминистское понимание как жизни человека, так и его истории. Характе-
ристики исторического процесса в постмодерне – это «случай», «игра», «сво-
бода», «анархия», «деконструкция», «неопределённость» и т. д.
«…Постмодернистская парадигма… не ограничивалась отрицанием идеи
истории как единого движения от одной стадии к другой, а также других
суперидей прогресса свободы, демократии, классовой борьбы, любых генера-
лизованных схем или метапарративов, являющихся результатом сверхобоб-
щений (а следовательно – всяких попыток увязать историческое повествова-
ние в стройную концепцию). Данная парадигма поставила под сомнение само
понятие исторической реальности, а с ним и собственную идентичность ис-
тории, его профессиональный суверенитет (стерев казавшуюся нерушимой
грань между историей и литературой); критериии достоверности источника
(размыв границу между фактом и вымыслом); и, наконец, веру в возможность
исторического познания и стремление к объективной истине» [7. С. 246].
Не случайно большинство профессиональных историков встретили
концепцию постмодернизма буквально в штыки. Но у неё нашлись и привер-
женцы и последователи, что свидетельствовало о том, что постмодернизм
попал “в струю” определённых тенденций в самой исторической науке. Пре-
жде всего это фактический отказ исторической науки от схем жёсткой одно-
значной детерминации исторического процесса как в целом, так и в рамках
конкретных социальных систем. Жёсткая однозначная детерминация вообще
невозможна в сложных развивающихся системах, а в истории мы имеем дело
со сверхсложными системами, даже когда речь идёт об отдельном городе или
сельском церковном приходе, где все связи и элементы, казалось бы, легко
обозримы. Ситуация осложняется ещё и тем, что элементами этими высту-
пают люди, руководствующиеся сложнейшими сочетаниями мотивов, инте-
ресов, планов и ценностных установок. Протест против жёсткой детермина-
ции и выдвижение на первый план духовных факторов социального процесса
проходит через методологию истории, социологии и других наук о человеке в
XX столетии (Дюркгейм, Сорокин, Вебер и др.). Всячески акцентируется то
обстоятельство, что общество состоит из активных деятелей, обладающих
свободой воли и определенной самостоятельнсотью в постановке целей и
суждениях. Они способны активно сопротивляться властям. «Индивиды не
только естественно сопротивляются властям, которые обучают их правилам,
ролям, ценностям, символам и интерпретативным схемам, они также имеют
тенденцию обучаться не тому, чему их учат, поскольку интерпретируют и
преобразуют полученные знания и навыки в соответствии со своими потреб-
ностями, желаниями и принуждением обстоятельств. Таким образом, социа-
лизация и «окультуривание» не дают однозначных результатов» [7. С. 249].
Во-вторых, в XX веке историческая наука начала широко прибегать к по-
строению теоретических моделей, как заимствованных из других наук, изу-
чающих общество (экономики, социологии, социальной философии, культу-
рологии, этнологии и т.д.), так и выстроенных самостоятельно. А теоретиче-

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


138 Л.Н. Ляхова, Н. В. Галанина
2006.№3 СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ

ская модель практически всегда полный идеальный воображаемый объект;


сконструированный исследователем для решения именно этой исследова-
тельской задачи (или достаточно широкого их класса). Естествоиспытатели
давно уже освоились с этой методологией, они ясно понимают, что если эм-
пирическое исследование изучает объект, существующий независимо от нас,
то теория относится к объекту воображаемому. Историки это обстоятельст-
вол осваивали позднее и с большим трудом. Вспомним хотя бы дискуссии
марксистов о том, что такое феодализм и где имеено он существовал. Еще
большее смятение порождалось, когда один и тот же круг явлений объясняли
разными теретическими моделями. Постмодернизм, уловив эти тенденции,
довел их до предела, а как извество, любая верная идея, логически доведен-
ная до конца, превращается в абсурд.
И так, мы видим, что в философии истории в настоящее время
есть концепции, которые прямо или косвенно признают наличие зако-
номерного характера исторического процесса, так и такие, которые
отрицают отсутствие закономерности в истории или, по крайней мере,
возможность ее познаваемости. Разумеется окончательно этот вопрос
может быть решен только самой исторической наукой, когда она най-
дет эти законы и продемонстрирует их действенность на эпмирическом
материале, либо убедительно и бесспорно докажет их отсутствие. По-
следнее, впрочем, представляется маловероятным. Как мы знаем из
другой сферы знания, теории хаоса «в основе многих исключительно
сложных явлений мира лежат простые правила» [9. С. 314]. В общест-
венной жизни до полного хаоса все-таки достаточно далеко. Мы имеем
дело со сложными и сверхсложными, но в какой-то степени упорядо-
ченными системами, способными существовать неопределенно долгое
время и следовательно, способных к какой-то саморегуляции и сохра-
нению. Далее, есть уже достаточно обширный круг наук, изучающих
отдельные сферы общественной жизни (экономика, политика, про-
мышленность, рынок, народонаселение и т. д.); эти науки достаточно
успешно отрабатывают различные виды и механизм закономерностей,
проявляющих себя как некие регулярности, позволяющие в сходных
условиях получать тождественные результаты. На этих феноменах
основывается и более или менее успешное прогнозирование, и полити-
ческая, экономическая и т. д. стратегия и тактика, и, наконец, возмож-
ность определённых моментов столь популярной в последенее время
социальной инженерии. Это говорит о том, что по крайней мере в на-
стоящую эпоху в отдельных сферах социальной жизни существуют
объективные закономерности, которые можно уловить средствами
науки и более или менее эффективно использовать в практике. Обще-
ство как ныне, так и в прошлом, несмотря на его сложность и наличие
в нём отдельных сфер и подсистем, обладающих относительной само-

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


Проблемы объективных законов… 139
СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ 2006.№3

стоятельностью – система целостная; ответ на вопрос, может ли такая


система быть свободной от законосообразной детерминации в то вре-
мя, когда в отдельных её подсистемах такая детерминация имеет ме-
сто, на первый взгляд очевиден, но с априорными выводами спешить
не следует. Тем не менее принцип детерминизма в философии исто-
рии, доведённый до признания существования объективных необходи-
мых процессов, сохраняет и ныне свою методологическую и эвристи-
ческую ценность. Но для того, чтобы этот принцип был продуктивен в
современной исторической науке, на данном этапе, который многими
исследователями воспринимается как кризисный (Ранке, Феллер и др.),
требуется по-новому взглянуть на концепцию исторического детерми-
низма, на феномен объективного закона, на способы его существова-
ния и реализации, на формы его выражения в научном знании. Эта
работа уже начата, но успешное её продвижение требует совместных
усилий философов и специалистов – историков.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Виндельбант В. Избранное. Дух истории. М., 1995.


2. Зиммель Г. Избранное, Т.2. М., 1996.
3. Кохановский В.П., Пржиленский В.И., Сергодеева Е.А. Философия
науки. Учебное пособие. М., 2005.
4. Леви-Строс К. Структурная антропология. М., 1983.
5. Ляхова Л.Н., Галанина Н.В. К проблеме самодетерминации социальных
систем // Вестник УдГУ, Ижевск,2005.
6. Поппер К. Открытое общество и его враги, ТТ. 1-2. М., 1992.
7. Репина Л.П., Зверева В.В., Парамонова М.Ю. История исторического
знания. М.,2004.
8. Феллер М. Введение в историческую антропологию. М., 2005.
9. Хорган Э. Конец науки. СПб., 2001.
10. Шпенглер О. Закат Европы, Т.1. Новосибирск, 1992.

Поступила в редакцию 5.2.2006

L. N. Lyakhova, N. V. Galanina
To the problem of the objective laws of history in the science of history.

The problem of the existence of the objective laws of history in the science of
history is discussed in the article. It is explained that problem can be solved on the level of
the philosophy of history.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com


140 Л.Н. Ляхова, Н. В. Галанина
2006.№3 СОЦИОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ

Ляхова Людмила Николаевна


Удмуртский государственный университет
426034 Россия, г. Ижевск,
ул. Университетская, 1 (корп. 6)

Галанина Наталия Викторовна


Ижевский филиал
Нижегородской академии МВД РФ
426 021 Россия, г. Ижевск,
пос. Машиностроителей 114.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com