Вы находитесь на странице: 1из 7

Государственный капитализм и диктатура

Rätekorrespondenz, 1936

Термин «государственный капитализм» часто используется в двух различных значениях: во-


первых, как экономическая форма, в которой государство выполняет роль работодателя‑
капиталиста и в которой эксплуатация рабочих происходит в интересах государства. Федеральная
почтовая система или государственная железная дорога являются примерами государственного
капитализма такого рода. В России эта форма государственного капитализма преобладает в
промышленности: работы планируются, финансируются и управляются государством; директора
промышленных предприятий назначаются государством и прибыль считается доходом
государства. Во-вторых, мы видим, что государственный капитализм (или государственный
социализм) определяется как государственный контроль над капиталистическими
предприятиями. Такое определение вводит в заблуждение. В этих условиях капитализм всё ещё
сохраняет существование частной собственности, хотя собственник предприятия больше не
является единственным владельцем, его власть ограничена своеобразной системой социального
страхования работников.

Сейчас это зависит от степени вмешательства государства в деятельность частных


предприятий. Мы можем установить, что государственный контроль регулирует всю
экономическую жизнь, если есть ряд признаков: наличие законов, касающихся условий труда,
найма и увольнения работников; финансирование предприятий за счет федеральной банковской
системы; предоставление государственных субсидий для поддержки экспорта; установление
фиксированного размера дивидендов для крупных корпораций. Вышеперечисленное может
изменяться в зависимости от жесткости государственного капитализма. Рассматривая
современную экономическую ситуацию в Германии, мы могли бы считать, что там преобладает
своего рода государственный капитализм. Правители крупной промышленности в Германии не
подчинены государству, но власть осуществляет своё управление через фашистских чиновников в
руководстве предприятий. Национал-социалистическая партия использовалась как инструмент
этих правителей. С другой стороны, в России буржуазия была уничтожена Октябрьской
революцией и полностью исчезла, как руководящая сила. Бюрократия российского правительства
взяла под свой контроль развитие промышленности. Государственный капитализм в России
развился из-за отсутствия сильной буржуазии. В Германии, как и в Западной Европе и Америке,
буржуазия в полной мере является владельцем капитала и средств производства – это очень
важно для определения капитализма. Решающим фактором является определение того класса,
который является владельцем полного контроля над капиталом, а не форма правления или
степень вмешательства государства в экономическую жизнь населения. Если этот класс решит
связать себя строгим регулированием — данный шаг также сделает мелких частных капиталистов
более зависимыми от воли крупных капиталистов — частный капитализм все равно не потеряет
своей сути. Поэтому следует различать государственный капитализм и частный капитализм,
жестко регулируемый государством.

Строгое регулирование нельзя рассматривать только как попытку найти выход из кризиса.
Политические соображения также играют определенную роль. Примером государственного
регулирования в ситуации одной общей цели может быть подготовка к войне. Военные отрасли
регулируются также, как и производство продуктов питания — всё для того, чтобы быть готовыми
к войне. Германия, обеднела по итогам последней войны — были ограблены провинции, сырье,
колонии, капитал. И теперь немецкая буржуазия путём строгой концентрации должна постараться
восстановить свои оставшиеся сил. Предвидя войну в качестве крайней меры, она помещает как
можно больше необходимых ресурсов под государственный контроль. Когда новая мировая
держава сталкивается с общей целью, частные интересы различных слоев буржуазии ставятся на
второй план. Все капиталистические державы сталкиваются с этим вопросом: в какой степени на
государство, как представителя общих интересов национальной буржуазии, должны быть
возложены полномочия в отношении частных лиц, финансов и промышленности в
международной борьбе за власть? Это объясняет, почему в странах с бедным, но быстро
растущим населением, без колоний или с несколькими колониями (например, Италия, Германия,
Япония) государство получило огромное влияние.

Можно поставить вопрос: не является ли государственный капитализм единственным


выходом для буржуазии? Очевидно, что государственный капитализм может быть возможен
только в том случае, если весь производственный процесс управляется и планируется
централизованно сверху в целях удовлетворения потребностей населения и устранения кризисов.
Если такие условия существуют, то буржуазия перестает быть реальной буржуазией. В буржуазном
обществе существует не только эксплуатация рабочего класса, но и постоянная борьба различных
слоев класса капиталистов за рынки и источники инвестиций капитала. Эта борьба между
капиталистами довольно сильно отличается от старой свободной конкуренции на рынке. Под
прикрытием сотрудничества капитала, внутри страны существует непрерывная борьба между
огромными монополиями. Капиталисты не могут выступать в качестве простых сборщиков
дивидендов, оставляя государственным чиновникам заниматься непосредственно эксплуатацией
рабочего класса. Капиталисты ведут борьбу между собой за прибыли и за контроль над
государством в целях защиты своих групповых интересов и тех сфер их деятельности, которые
выходят за пределы государства. Хотя во время нынешнего кризиса сильная концентрация
состоялась в каждом капиталистическом государстве, всё еще имеет большое значение
международное переплетение крупного капитала. Борьба капиталистов продолжается в форме
борьбы между странами, в результате чего тяжелый политический кризис и поражения во время
войны имеют влияние экономического кризиса.

Тогда возникает вопрос, является ли государственный капитализм — в том смысле, который


использовался выше — необходимым переходным этапом перед захватом власти пролетариатом,
будет ли это высшая и последняя форма капитализма, установленная буржуазией? Ответ — нет. С
другой стороны, если под государственным капитализмом понимать строгий контроль и
регулирование частного капитала со стороны государства, то ответ будет — да. Степень
государственного контроля внутри страны различается в зависимости от эпохи и условий.
Сохранение и увеличение прибыли происходит по-разному, в зависимости от исторических и
политических условий, а также отношений между классами.

II

Цель рабочего класса — освобождение от эксплуатации. Данная цель не достигнута и не


может быть достигнута созданием нового правящего класса, заменяющего буржуазию. Она может
быть достигнута, только если сами рабочие будут управлять производством.
Тем не менее возможно, и даже вполне вероятно, что государственный капитализм является
промежуточным этапом, пока пролетариату не удастся установить коммунизм. Однако это может
произойти по политическим, а не по экономическим причинам. Государственный капитализм не
результат экономического кризиса, а результат классовой борьбы. На последней стадии
капитализма, классовая борьба является наиболее значимой силой, которая определяет действия
буржуазии и формы государственной экономики.

Следует ожидать, что в результате большой экономической напряженности и конфликтов,


классовая борьба пролетариата в будущем вспыхнет массовыми действиями. Это будут массовые
акции, вызванные военными конфликтами или экономическими кризисами. Или акции в форме
массовых забастовок, уличных беспорядков или вооруженной борьбы. Пролетариат будет
создавать Советы — органы свободного волеизъявления и единого исполнения действий. В
частности так должно было случиться в Германии. Там были уничтожены старые политические
органы классовой борьбы. Рабочие стоят бок о бок, как лица, которые подчиняются только своему
классу. Если политические движения в Германии нацелены на длительное развитие, то рабочие
могут существовать только как класс. Они борятся как класс, когда они противопоставляют
капиталистическому принципу единоличной диктатуры пролетарский принцип самоопределения
масс. В других парламентских странах при развитии независимой классовой активности рабочие
сталкиваются с серьезными препятствиями со стороны политических партий. Партии обещают
рабочему классу безопасные методы борьбы, подчиняют силы рабочих их руководству и, с
помощью своей пропагандистской машины, делают большинство населения своими бездумными
последователями. В Германии эти препятствия являются исчезающей традицией.

Подобная массовая борьба это только начало периода революционного развития.


Предположим благоприятную для пролетариата ситуацию — пролетарские действия настолько
сильны, что могут парализовать и свергнуть буржуазное государство. Несмотря на единогласное
одобрение таких действий, степень зрелости масс может отличаться. Ясные представления о
целях, путях и способах будут приобретаться только в процессе революции. Различия в целях
дальнейшей тактики заявят о себе после первых побед. Появятся социалистические или
коммунистические представители партий. Они не мертвы, по крайней мере, их идеи живы среди
«умеренной части» рабочих. Теперь пришло их время претворить в жизнь свою программу
«государственного социализма».

Самые прогрессивные рабочие, которые должны поставить руководство борьбой под


контроль рабочего класса посредством Советов, (тем самым ослабляя вражескую власть
государственных сил) будут встречаться с «социалистической» пропагандой, подчеркивающей
необходимость скорейшего создания социалистического строя посредством «социалистического»
правительства.

Будут раздаваться предостережения рабочих от крайних требований, призывы к спокойствию


тех лиц, которым мысль о пролетарском коммунизме еще кажется непостижимой, будут
советоваться компромиссы с буржуазными реформистами, а также выкуп буржуазии, вместо её
скорейшей насильственной экспроприации. Будут предприняты все усилия для того, чтобы
отвратить рабочих от революционных целей — от решительной классовой борьбы. Подобная
пропаганда сплотит тех, кто чувствует призыв стать во главе партии или взять на себя руководство
рабочими. Среди этих лидеров будет большая часть интеллигенции, которая легко
приспосабливается к «государственному социализму», но не к коммунизму рабочих советов. Так
же среди них много представителей других слоев буржуазии, которые видят в рабочей борьбе
новую позицию для своего класса с которой они могут успешно бороться с коммунизмом.
«Социализм против анархии», таким будет боевой клич тех, кто захочет сохранить капитализм.

Исход этой борьбы зависит от зрелости революционного рабочего класса. Те, кто считают, что
сейчас нужно только ждать революционных действий, потому что экономическая необходимость
научит рабочих, как действовать правильно, являются жертвами иллюзий. Конечно рабочие будут
быстро учиться и принимать решительные меры в революционные времена. Приобретение этого
опыта связано с тяжелыми поражениями и бесчисленными жертвами. Чем более тщательной
будет работа по просвещению пролетариата, тем более решительной будет атака масс против
попыток «лидеров» направить их действия в русло государственного социализма. Учитывая те
трудности, с которыми сталкивается задача просвещения, кажется невероятным, что именно в
этом самый верный путь к свободе для рабочих. В этой ситуации возможность государственного
капитализма может рассматриваться как промежуточный этап перед приходом коммунизма.

Таким образом, класс капиталистов, противостоящий государственному капитализму,


становится его собственным экономическим препятствием. Монополистический капитализм,
особенно при использовании государства в форме фашистской диктатуры, может обеспечить себе
преимущества единой централизованной организации, не отказываясь от своего господства над
производством. В ситуации, когда буржуазия испытывает давление со стороны рабочего класса,
старая форма частного капитализма не может быть сохранена. Тогда государственный капитализм
является решением: сохранение эксплуатации в форме «социалистического» общества, где
«наиболее способные лидеры» и «лучшие умы» будут управлять производством, а массы будут
покорно работать под их командованием. В принципе не имеет никакого значения как называть
это состояние — государственный капитализм или государственный социализм. Первый термин
«государственный капитализм» — определяет государственную бюрократию правящим классом и
эксплуататором, а второй термин «государственный социализм» — как необходимый штат
чиновников, послушных и покорных слуг общества, разделяющих работу с трудящимися. Разница
в конечном счете лежит в размере заработной платы и значении партийных связей.

Такая форма общества не может быть стабильной, она является одной из форм регресса,
против которого рабочий класс снова будет восставать. При этом формируется определённый
порядок, но рост производства остается ограниченным. Социальное развитие по-прежнему
затруднено. С помощью этой формы организации Россия смогла перейти от полуварварства к
развитому капитализму, и даже превзойти достижения частного капитализма западных стран. Где
бы капитализм не начинал своё развитие, этот процесс с энтузиазмом был поддержан
«выскочками» буржуазных классов. Но такой государственный капитализм не может
прогрессировать. В Западной Европе и в Америке такая форма экономической организации не
была бы прогрессивной, так как это помешало бы пришествию коммунизма. Государственный
капитализм будет препятствовать необходимой революции в производстве; то есть он имеет
реакционный характер и политически реализует себя в форме диктатуры.

III

Некоторые марксисты утверждают, что Маркс и Энгельс предвидели развитие общества к


государственному капитализму. Но нам неизвестно заявлений Маркса относительного
государственного капитализма, из которых мы могли бы заключить, что он рассматривал
состояние, когда государство берет на себя роль единственного капиталиста, как последнюю фазу
капиталистического общества. Он видел в государстве орган подавления, который буржуазное
общество использует против рабочего класса. Энгельс считал, что «пролетариат захватывает
государственную власть и превращает собственность на средства производства в государственную
собственность».

Это означает, что переход собственности в государственную собственность ранее не


происходил. Любая попытка возложить на Энгельса ответственность за теорию государственного
капитализма, ссылаясь на это высказывание, привела бы Энгельса в противоречие с самим собой.
Кроме того, нельзя найти подтверждений этому в реальности. Железные дороги в
высокоразвитых капиталистических странах, таких как Англия и Америка, все еще находятся в
частном владении капиталистических корпораций. Только почтовые и телеграфные службы
являются собственностью государства в большинстве стран. Но это происходит не по причине их
развития. Немецкие железные дороги принадлежат государству в основном из-за их военного
назначения. Только в России государственный капитализм включает в себя передачу средств
производства в собственность государства, но не в связи с их высоким развитием, а по причине их
неразвитости. В России нет ничего подобного тому, о чём пишет Энгельс, однако его
высказывания могут быть применены к современным Германии и Италии. Сегодня там существует
строгий надзор и регулирование, а также ограничение свободы частного капитализма
всемогущим государством.

Это вполне естественно, так как Энгельс не пророк; он был всего лишь ученым, хорошо
знающим процессы социального развития. Он объяснял основные тенденции в этом развитии и их
значение. Теории развития изображаются ярче, когда они связанны с будущим, поэтому полезно
соблюдать осторожность в их выражении. Неосторожные высказывания, как это часто бывает у
Энгельса, не умаляют значения прогнозов, даже если отдельные случаи не соответствуют
предсказаниям. Человек такого калибра имеет право ожидать, что даже его предположения будут
восприняты с осторожностью, хотя они и были бы реальны при определенных условиях. Работа по
исследованию тенденций капитализма, их развития и формирование последовательной и
всеобъемлющей теории гарантирует Марксу и Энгельсу видное место в ряду самых выдающихся
мыслителей и ученых девятнадцатого века, но подробное описание социальной структуры на
полвека вперед было невозможно даже для них.

Диктатуры, такие как в Италии и Германии, стали необходимым средством принуждения


массы мелких капиталистов к новому порядку и регулирующим ограничениям. По этой причине
такие диктатуры часто рассматривают как будущую политическую форму развитого капитализма
во всем мире.

В течение сорока лет социалистическая пресса обращала внимание на то, что военная
монархия была политической формой общества, являющейся частью капиталистического
общества. Буржуазия нуждается в кайзере, юнкерах и армии для защита от революционного
рабочего класса с одной стороны и от соседних стран с другой. Десять лет преобладала вера, что
республика была истинной формой правления для развитого капитализма, потому что при такой
форме государства буржуазия стоит во главе. Теперь диктатура считается необходимой формой
правления. Какой бы ни была форма, всегда найдутся наиболее подходящие для неё причины.
Хотя в то же время такие страны, как Англия, Франция, Америка и Бельгия с высокой степенью
концентрации и развитием капитализма, сохраняют парламентскую форму правления в виде
республики или монархии. Это доказывает, что капитализм выбирает разные пути ведущие к
одной цели, и также доказывает, что не стоит делать поспешных выводов из опыта одной страны,
распространяя их на весь мир.
В каждой стране крупный капитал осуществляет свою власть, изменяя функции существующих
политических институтов, сформированных исторически и традиционно. Англия является ярким
примером этого. Там парламентская система в сочетании с высоким уровнем личных свобод и
автономии настолько успешны, что в умах представителей рабочего класса нет никаких следов
социалистической, коммунистической или революционной мысли. Там также рос и развивался
монополистический капитализм. Там тоже правительство господствует в экономике. И там тоже
правительство принимает меры по преодолению депрессии, но им удается добиться успеха без
помощи диктатуры. Это не делает Англию демократией, потому что уже полвека назад две
аристократические клики по очереди находятся в правительстве, а сейчас они обе господствуют в
одинаковых условиях. Но они правят различными способами. В конечном счете, эти средства
могут быть более эффективными, чем жестокая диктатура. По сравнению с Германией, спокойное
и властное правление английского капитализма выглядит более нормальным. В Германии
давление полицейского государства вынудило рабочих присоединиться к радикальным
движениям. Крах правителей произошел не из-за борьбы рабочих внутри государства, а по
причине военного вмешательства внешних сил. В конце концов рабочие увидели, что разрушение
жесткой диктатуры это результат мелкобуржуазной революции, которая была профинансирована
монополистическим капиталом. Это не должно означать, что английская форма правления
действительно является обычной, а немецкая наоборот необычной. Так же не следует
предполагать обратное. Каждый случай должен рассматриваться отдельно. Каждая страна имеет
правительство, сформированное в ходе её политического развития.

Рассматривая Америку, мы находим в ней наибольшую концентрацию монополистического


капитала и меньшее, чем в Англии стремление к диктатуре. В администрации Рузвельта
определенные правила и действия были произведены для того, чтобы облегчить последствия
депрессии, некоторые из них совершенно не применялись ранее. Например, среди них было
проведение социальной политики, которая ранее полностью отсутствовала в Америке. Но частный
капитал уже оказывает сопротивление так как ощущает достаточно сил, чтобы проводить свой
собственный курс в политической борьбе за власть. Глядя из Америки кажется, что диктатуры в
ряде европейских стран это тяжёлые доспехи, разрушители свободы, которые плотно сжатыми
должны носить европейские нации, потому что унаследованные вотчины ведут их на путь
взаимного уничтожения, но это не то чем они являются на самом деле, а именно
целенаправленными формами организации наиболее развитого капитализма.

Положительные тенденции нового рабочего движения мы связываем с коммунизмом


рабочих советов, в основе которого нет государственного капитализма и фашистской диктатуры.
Такое движение жизненно важно для рабочего класса и должно развиваться во всем мире. Это
становится необходимостью в связи с колоссальным ростом сил капитала, потому что против силы
такого масштаба старые формы рабочего движения становятся беспомощными, поэтому
трудящиеся должны найти новые способы борьбы. По этой причине любые программные
принципы для нового рабочего движения не могут основываться на противостоянии
государственному капитализму, фашизму или диктатуре. Необходимо сосредоточиться на
постоянно растущей власти капитала и бессилии старого рабочего движения в борьбе с этой
властью.

Для рабочего класса в фашистских странах важны оба условия, потому что растущая сила
капитализма захватывает как политическую власть, так и экономическую. Пропаганда новых
способов борьбы происходит в условиях диктатуры. И было бы безумием принимать
международные программы, забывая, что условия в других странах сильно отличаются от условий
в странах, где фашисты находятся у власти.

Антон Паннекук

Вам также может понравиться