Вы находитесь на странице: 1из 21

Оглавление

Введение………………………………………………………………………….3
Глава I. "Тема двоемирия в творчестве Гофмана – многоплановость
произведения …………………………………………5
Глава II. Люди и их двойники – тема
отражения……………………………………………..9-17
Заключение……………………………………………………………………...18
Список литературы……………………………………………………………20
Введение

Романтика Гофмана весьма специфична и отличается от того, что писали


представители данного направления. Большинство авторов подходили к
изображаемым предметам и персонажам очень серьезно, прославляя идею
абсолютной свободы. Но Эрнст Амадей отказался от этих установок, введя в
свое повествования элементы острой сатиры. Кроме того, автор отказался от
утопических идеалов свободы, сконцентрировавшись исключительно на
характерах своих героев. Сказки Гофмана фантастичны и с примесью ужаса,
но, тем не менее, они не столько пугают, сколько поучают. Юмор автора
также весьма специфичен. Писатель в едкой и весьма ироничной форме
высмеивает пороки современного ему общества, за что, возможно, его
произведения и не пользовались большой популярностью у него на родине.
Зато в нашей стране он получил признание. Белинский называл его
величайшим поэтом, а Достоевский всерьез увлекся его творениями, более
того, сказки Гофмана нашли свое отражение в сочинениях романиста.
Характерной чертой произведений писателя было тесное переплетение
реальности и фантастики. Но последняя не воспринимается автором как что-
то из ряда вон выходящее: напротив, он изображает ее как нечто само собой
разумеющееся, как оборотную сторону повседневного человеческого
существования. Его герои как бы живут двойной жизнью: в обычном мире и
в сказочном антураже. Примером такой сказки является новелла Гофмана
«Песочный человек». Это одно из наиболее популярных его произведений,
которое стало визитной карточкой автора. В основе сочинения лежат
народные предания, но вместе с тем в ней отражены реалии современной
автору эпохи. Сказка-новелла оказалась настолько популярной, что ее
мотивы используются в массовой культуре. Одна из главных сюжетных
линий даже вошла составной частью в либретто известной французской
оперы.
Особый интерес представляет вопрос о том, как построил свое повествование
в рассматриваемом произведении Гофман. Краткое содержание («Песочный
человек» в этом отношении отличается от других сказок), к сожалению, не
передаст всей оригинальности структуры текста. А она весьма необычна.
Автор, словно не зная, как поведать своему читателю эту необычную
историю, выбирает очень интересную форму повествования. Сказка
начинается с переписки главного персонажа со своим другом Лотарем и
невестой Кларой. После пересказа содержания писем писатель перешел
непосредственно к кульминации действия и ее развязке. Такая композиция
позволяет лучше понять характер героя, который впал в безумие и кончил
трагически свою жизнь. В письмах читатель знакомится со сложным и
крайне противоречивым внутренним миром Натаниэля, который находится в
страшном смятении из-за детской травмы: кошмары преследуют его, и даже
все попытки невесты отвлечь его от тяжелых дум оказываются
безрезультатными. Во второй части повествования читатель видит героя как
бы со стороны, уже зная об его душевных страданиях. Но теперь мы видим
их внешнее страшное проявление, что и приводит к трагедии.В
анализируемом произведении одним из лучших мастеров человеческой
психологии в мировой литературе показал себя Гофман. Краткое содержание
(«Песочный человек» отличается драматичностью и сложностью сюжета,
несмотря на кажущуюся простоту структуры) сказки следует начать с
упоминания переписки друзей, из которой мы узнаем ее предысторию.
Натаниэль рассказывает приятелю страшную историю, которая произошла с
ним в детстве. Няня пугала его сказкой о песочном человеке, который якобы
наказывает тех детей, которые не хотят ложиться спать. Воспоминания об
этом так глубоко врезались в его память, что воображение ребенка оказалось
в некотором роде покалеченным. Окончательный удар по детской психике
был нанесен после одного ужасного происшествия, свидетелем которого он
стал. Название произведения связано с фольклорным
западноевропейским образом Песочного человека: в трактовке матери
Натанаэля – это красивая метафора, которой она объясняет процесс
«запорашивания глаз» перед сном; в понимании старой нянюшки – это
реальное злое существо, которое бросает непослушным детям песок в глаза,
так, что они наливаются кровью, после чего прячет их (детей) в мешок и
относит на Луну, в совиное гнездо, к своим отпрыскам, которые кривыми
клювами окончательно лишают малышей зрения. Натанаэль по малолетству
принимает рассказ старой женщины за правду. Он начинает увлекаться всем
чудесным и таинственным. Со временем герой понимает, что Песочный
человек – не совсем то, что о нём говорят, и перестаёт связывать свои
детские страхи с неизвестным ему персонажем, приходящим к отцу в девять
часов вечера.

Взросление Натанаэля позволяет ему выйти за рамки мистического


восприятия мира, но показывает его неготовность к постижению мира
реального: в десять лет мальчик становится свидетелем странных действий,
производящихся отцом и старым адвокатом Коппелиусом, смертельно
пугается последнего и несколько недель проводит в горячке. Новые детские
страхи объясняются (героем, автором, Кларой) реальным неприятием
мерзкого гостя, обладающего как ужасной внешностью, так и жуткими
манерами, одной из которых является стремление специально трогать
детские сладости, зная, что после этого малыши не смогут к ним
прикоснуться. Непонятные Натаниэлю действия (впоследствии Клара
выяснит у знакомого аптекаря, что речь шла об алхимии) и преображение во
время них отца, в лице которого появляется нечто сатанинское, делающее его
похожим на Коппелиуса, связываются в сознании главного героя с
нападением на него старого адвоката и смертью отца – всем тем, что может
создать самые кошмарные жизненные впечатления у человека.С точки
зрения психологии, получивший тяжёлую психологическую травму
Натанаэль несёт на себе её разрушительное воздействие на протяжении всей
юности (времени учёбы в Г.). С позиции сюжетных событий, всё выглядит
несколько иначе, но, как часто бывает у Гофмана, может иметь, как
минимум, две трактовки: фантастическую и реальную.

Вторая встреча Натанаэля с Коппелиусом происходит вне стен родного дома.


Старый адвокат представляется герою в начале продавцом барометров, а
затем – пьемонтским механиком Копполой, занимающимся продажей
разнообразных оптических приборов (лорнетов, очков, подзорных труб и
т.п.). Столкнувшись нос к носу с дьявольским существом, Натанаэль
приходит в ужас и начинает предчувствовать свою скорую гибель. Первое
время он держится благодаря Кларе, считающей его страхи – пустыми
бреднями, Лотару – предлагающему не впускать в свою душу ненужные
эмоции, профессору Спаланцани, подтверждающему итальянское
происхождение Копполы, а значит и отсутствие связи между ним и немцем
Коппелиусом. Натанаэль даже делает шаг навстречу Копполе, который
вкладывает в его руки карманную подзорную трубу, ставшую очередным
мостиком на пути к окончательной гибели.

Сближение Натанаэля и Олимпии начинается с вполне реального события –


пожара, приключившегося в доме, где главный герой снимал комнатку. Что
послужило основной для бедствия – в новелле не указывается. Известно
только то, что друзьям студента удалось спасти его книги и манускрипты и
снять новую комнату, как раз напротив окон профессора Спаланцани. Так у
Натанаэля появилась чудесная, но объяснённая реальной причиной,
возможность видеть прекрасную Олимпию. Подзорная труба Копполы
приблизила интересующий студента объект, но, вопреки реальным свойствам
предмета, показала автоматический механизм в виде живого человека. Чем
больше Натанаэль смотрел на Олимпию через дьявольский прибор, тем
сильнее он в неё влюблялся. За каких-то три дня из сердца молодого
человека ушли все, кто был ему дорог, — Клара, мать, Лотар. Натанаэль даже
чуть было не поругался со своим лучшим другом Зигмундом, осмелившимся
подчеркнуть механичность поведения Олимпии – её размеренную поступь, её
ровный, красивый голос.

Гофмана – многоплановость произведений Люди и их двойники – тема


отражения Двоемирие в природе и быту (мир вещей) литературы Тема
двоемирия в творчестве Гофмана – многоплановость произведений. Эрнст
Теодор Амадей Гофман явился на литературной сцене тогда, когда
формирование основ романтизма уже состоялось. Как мыслитель Гофман
выступает наследником Йенской школы. Требования, которые там были
выдвинуты к идеальному художнику – универсальность искусства,
концепция романтической иронии, синтез искусств – было в полной мере
реализовано в его творчестве. Но между йенскими романтиками и Гофманом
существовала существенная разница: первые были наполнены радостной
уверенностью в том, что романтическое «я» поэта имеет возможность
подняться над действительностью, через иронию снять противоречие. Они
верили в то, что фантазия является более реальной, чем реальность, и
наличие способности к фантазии воспринималась ими как возможность
абсолютной свободы, как освобождение от власти материи. Герой Гофмана
также воспринимает реальный мир в ироническом плане и старается
вырваться из его кандалов, но писатель иронизирует и над этой мечтой-
утопией, и над своим героем-чудаком, понимая бессилие романтического «я»
перед жестокой силой реальности. Герои Гофмана чаще всего люди
искусства и по своей профессии – это музыканты или живописцы, певцы или
актеры. Но словами "музыкант", "артист", "художник" Гофман определяет не
профессию, а романтическую личность, человека, который способен
угадывать за тусклым серым обликом будничных вещей необычный светлый
мир. Его герой – непременно мечтатель и фантазер, ему душно и тягостно в
обществе, где ценится только то, что можно купить и продать, и только сила
любви и созидающей фантазии помогает ему возвыситься над окружением,
чуждым его духу. Особое внимание Гофман сосредоточивает на личности
художника. Художник обречен жить в мире собственных фантазий,
отгородившись от внешнего мира защитным валом презрения либо
ощетинившись против него колючей броней иронии, издевки, сатиры.
Практически все его творчество посвящено теме столкновенья между
художником и вульгарной средой, которая его окружает. В ходе изображения
материального мира он мастерски передает колорит через эстетичную деталь,
реально отображает тенденции, которые существуют в мире немецкого
бюргерства. Герой повести «Золотой горшок» студент Ансельм – предмет
всеобщих насмешек. Он раздражает обывателей, среди которых живет, своей
способностью грезить наяву, неумением рассчитывать каждый шаг,
легкостью, с какой он отдает последние гроши. Он живет как бы в двух
мирах: во внутреннем мире своих переживаний и в мире повседневной
реальности. Конфликт мечты и реальности принимает гротескно-комический
характер. Но автор любит своего героя именно за эту неприспособленность к
жизни, за то, что он не в ладу с миром материальных ценностей. В
произведении воплощается один из основных принципов романтизма –
двоемирие. Два мира – реальный и нереальный (Атлантида), добро и зло и т.
д. Двоемирие реализуется в образах зеркала, которые в большом количестве
встречаются в повести: гладкое металлическое зеркало старухи-гадалки,
хрустальное зеркало из лучей света от перстня на руке архивариуса
Линдгорста, волшебное зеркало Вероники, заколдовавшее Ансельма. Не
случайно одно из злоключений Ансельма, нечаянно опрокинувшего корзину
уличной торговки, и оказывается началом чудесных происшествий, в
результате которых его ожидает необыкновенная судьба. Юноша вовсе не
равнодушен к простым жизненным благам, однако по-настоящему он
стремится только к миру чудес, и этот мир с готовностью открывает ему свои
тайны. В филистерской среде, где живут герои Гофмана, царствует расчет.
Он накладывает отпечаток и на фантазию и на любовь – на тот идеальный
мир человека, который романтики противопоставляли действительности.
Гофман понимал, что эта действительность сильна, что идеал под ее
воздействием постепенно блекнет и принимает ее окраску. Вся повесть
"Золотой горшок" словно пронизана мягким золотистым светом,
смягчающим нелепые, непривлекательные фигуры обывателей.
Действительность еще не вызывает у Гофмана горького чувства. Ведь
подлинный "энтузиаст" Ансельм сумел устоять перед дешевыми
приманками. Он сумел поверить в невероятное настолько, что оно стало для
него реальностью, он преодолел притяжение унылой житейской прозы и
вырвался из ее круга. Писатель уверен, что чудо может произойти с каждым,
надо только оказаться достойным его. Эта мысль звучит во всех гофманских
произведениях. Создавая сказочный мир, Гофман словно помещает человека
в особую среду, в которой обнажаются в нем не только контрастные лики
Добра и Зла, но едва уловимые переходы от одного к другому. И в сказке
Гофман, с одной стороны, в масках и через маски Добра и Зла оживляет
полярные начала в человеке, но с другой – развитие повествования снимает
эту четко обозначенную в начале сказки поляризацию. Гофман показывает,
что человеческую душу нельзя постигнуть рационально, и потому от
человека можно ждать каких-нибудь поворотов в поведении: от
преступления до самопожертвования. Качества человеческого сознания
Гофман осмысливал с позиций идеализма. Героиня новеллы «Песочный
человек» Клара противостоит впечатлительному Натанаэлю, которого,
начиная с детства, преследует таинственной Коппелиус. «Пока ты в него
веришь – он существует: его сила держится в твоей вере», – утверждает
Клара. Но она не может спасти Натанаэля от самоубийства. В произведениях
Гофмана, так же, как и в произведениях многих других романтиков,
отображены столкновения двух миров: материального и духовного. Два
параллельных мира могут перекрещиваться, могут не замечать друг друга, но
всегда существует трагическое, хотя и иронически осмысленное
противоречие между миром таланта и фантазии и миром бездуховности и
ограниченности. Двоемирие содержится и в повествовании в целом. Снаружи
это просто сказки, забавные, занимательные, немного поучительные.
Причем, если не задумываться над философским смыслом, то мораль даже не
всегда понятна, как при прочтении «Песочного человека». Но как только мы
сопоставляем сказки с философией, мы видим историю души человеческой.
Этим Гофман наследует старинным народным сказкам – в них тоже всегда
зашифрован, запечатан глубинный смысл. Даже время в произведениях
Гофмана двойственно. Есть обычный ход времени, а есть время вечности.
Эти два времени тесно взаимосвязаны. И лишь посвященному в тайны
мироздания дано видеть, как вечность прорывается сквозь завесу
повседневного размеренного хода времени. Система событий, как правило,
берет свой отсчет с момента вторжения вечности в сферу бытовой истории.
Ансельм, не ладящий с вещами, опрокидывает корзину с яблоками и пи-
рожками; лишая  себя праздничных удовольствий, он  отдает  торговке  свой 
тощий кошелек. Но комическое это происшествие оборачивается
нешуточными последствиями. В резком пронзительном голосе торговки,
отчитывающей незадачливого юношу, звучит такое, что повергает в ужас и
Ансельма, и гуляющих обывателей. Вечность по Гофману – тоже магия,
таинственная область мироздания, куда не хотят и боятся заглядывать
довольные жизнью обыватели. Есть и другой образ Гофмана: под маской
сумасбродничающего потешника скрывается трагический певец
раздвоенности и отчужденности человеческой души (не исключая уже и
души артистической). Для Гофмана несомненно превосходство мира
поэтического над миром реальной повседневности. И он воспевает этот мир
сказочной мечты, отдавая ему предпочтение перед миром реальным,
прозаическим. И, наверное, одним из самых главных “двоемирий”
повествований Гофмана является двоемирие самого автора. Даже в
социальной жизни он не мог быть кем-то одним. Он был похож на своих
“актеров”, выполняющих разные задачи, но с одним потенциалом. Основная
причина двоемирия произведений Гофмана в том, что двоемирие раздирало,
прежде всего, его самого, оно жило в его душе и проявлялось во всем.
Обобщающее резюме можно найти в работе Жирмунской Н.А. “Новеллы
Э.Т.А. Гофмана в сегодняшнем мире”: “В отличие от гейдельбергских
романтиков высокое и низкое, идеальное и земное не противостоят у
Гофмана друг другу как бесконечно далекие полюса, а тесно сплетаются в
реальной жизни, порою — в личности одного и того же человека. Подлинные
Дрезден или Берлин с их улицами, лавками, кондитерскими,
увеселительными садами мгновенно оборачиваются сказочной
фантасмагорией — волшебной Атлантидой («Золотой горшок») или
средневековым шабашем ведьм («Выбор невесты»). Герои живут в разных
измерениях пространства и времени, незаметно переходя из одного в другое,
принадлежат сегодняшнему повседневному быту и легенде
(«Фалунскиерудники», «Артуров двор»). При этом фантастический, парящий
над реальностью мир так же несвободен от борьбы добра и зла, как и обы-
денный мир человеческих отношений. Темные и светлые силы борются и в
неземных сферах и в убогой реальности карликовых немецких княжеств с их
марионеточным двором, шутовским монархом, министрами и фрейлинами, а
точкой пересечения противоборствующих сил оказывается главный
гофмановский герой — не защищенный внешним благополучием, тянущийся
к духовному началу, к искусству, к романтической мечте, хотя далеко не
сразу понимающий свой истинный путь и жизненное призвание, — студент
Ансельм («Золотой горшок»), художник Траугот («Артуров двор»), музыкант
Иоганнес Крейслер. Действительность предстает в фантастическом обличье,
которое может украшать, облагораживать ее — и тут же искажать до
отвращения, оборачиваться обманчивой иллюзией и разочарованием. Устами
многих своих персонажей Гофман на разные лады варьирует мысль: нет
ничего более невероятного, фантастичного, чем то, что ежедневно
совершается в реальной жизни…” Люди и их двойники – тема отражения. В
произведениях Гофмана всегда звучала едкая ирония по поводу
бюрократизма общества, ему претило то, что общество ценит в людях не
таланты, не индивидуальность, не мысли и чувства, а внешние, общие
элементы. Против подобной “уравниловки” Гофман нашел прекрасный метод
борьбы – литературный прием двойников. В “Песочном человеке” проблема
социальных двойников поставлена намного острее. Заводная кукла Олимпия
– это как раз скопление всех возможных штампов, нужных обществу для
признания человека, и ничего больше. Обществу, оказывается, не нужна
человеческая душа, не нужна индивидуальность, вполне достаточно
механической куклы. И здесь эта проблема пересекается еще и с проблемой
эгоизма – никому не нужны человеческие мнения и мысли – нужно, чтобы их
выслушивали, чтобы признавали и соглашались, и этого достаточно. В
новелле «Песочный человек» студент Натанаэль не мог не влюбиться в куклу
по имени Олимпия, которую ему подсунул профессор Спаланцани, — она
только слушает, но сама ничего не говорит, не судит, не критикует; у
Натанаэля великая уверенность, что она одобряет его произведения, которые
он перед нею читает, что она восхищается ими. В Олимпии Натанаэль, как
Нарцисс любуется лишь собой, в ней он любит свое отражение, за счет нее
он удовлетворяет свои амбиции. И ему не важно, есть ли у куклы сердце. Его
романтизм обращен вовнутрь, а не во вне. Эта закрытость и не позволяет ему
увидеть реальность. Не дать темным силам места в своей душе – вот
проблема, которая волнует Гофмана, и он все сильнее подозревает, что
именно романтически-экзальтированное сознание  этой  слабости  особенно
подвержено. Клара,  простая и  разумная девушка,  пытается излечить
Натанаэля по-своему: стоит ему начать читать ей свои стихи с их
"сумрачным, скучным мистицизмом", как она сбивает его
экзальтированность лукавым напоминанием, что у нее может убежать кофе.
А вот заводная кукла Олимпия, умеющая томно вздыхать и при слушании
его  стихов   периодически   испускающая   "Ах!",   оказывается   Натанаэлю
предпочтительней,  представляется ему "родственной душой", и он
влюбляется в нее, не видя, не понимая, что это всего лишь хитроумный
механизм, автомат. Этот выпад,  как легко почувствовать, куда
убийственней,  чем насмешки над юношеским донкихотством Ансельма или
Бальтазара.  Гофман, конечно, судит не  целиком  с  "трезвых" позиций
внешнего мира,  в  стан  филистеров он  не переметнулся;  в  этой  повести 
есть  блистательные сатирические  страницы, повествующие о  том,  как 
"благомыслящие" жители провинциального городка не только принимают
куклу в  свое  общество, но и сами готовы превратиться в автоматы. Но
первым-то  начал  ей  поклоняться романтический герой,  и не случайно  эта 
гротескная история  кончается  его  подлинным  сумасшествием”. Интересен
гофмановский прием в «Песочном человеке» – Клару Натанаэль называет
"бездушным, проклятым автоматом", а в Олимпии признает высочайшую
гармоничную душу. В этой подмене видится жесточайшая ирония – эгоизм
Натанаэля не знает границ, он любит только себя и готов принять в свой мир
лишь свои отражения. Способность видеть за внешним скрытое дарило
Гофману и высочайшее блаженство, и невыразимые страдания от того, что
его никто не понимал. Все его герои – такие же одиночки по жизни, как и он,
только одиноки они не внешне, а намного страшнее – они одиноки душой. И
своими произведениями Гофман пытается показать всю красоту того мира,
что прекрасной музыкой звучала в его душе, раскрыть понимание
мироздание, что требовательно рвалось наружу: в музыку, в сказки и
новеллы. Любой человек по Гофману – двойственнен. Только одни
закрывают на это глаза, другие же признают свою двойственность. В мире
«Золотого горшка» и «Песочного человека» существует три лагеря
противостояния. Первый – это не люди, но феи или злые духи – это не важно.
Главное то, что живут они больше в мире невидимом и несут нам познания о
нем, его мудрость или его философию, как темную сторону, так и светлую.
Второй лагерь – это филистеры, достопочтенные бургеры – закостенелые в
своих убеждениях люди, которые не хотят, и потому не могут видеть
многообразия реальности. Им важен лишь определенный набор шагов от
рождения и до смерти. А третий лагерь – совсем немногочисленный – те
самые романтики, что мечутся от первых до вторых. Эти словно живут на
пересечении двух реальностей, постоянно совершая свой выбор то в пользу
одного, то в пользу другого. Именно на их внутреннем конфликте и
построены сюжеты произведений. В «Золотом горшке» жителем мира
невидимого прежде всего является Линдгорст – могущественный Саламандр.
Его двойственность заключается в том, что он вынужден прятать от людей
свою истинную сущность и притворяться тайным архивариусом. Но он
позволяет своей сущности проявляться для тех, чей взор открыт миру
невидимому, миру высшей поэзии. И тогда тот, кто мог, видел его
превращения в коршуна, его царственный вид, его райские сады дома, его
поединок. Ансельму открывается мудрость Саламандра, становятся
доступны непонятные знаки в рукописях и радость общения с обитателями
мира незримого, в том числе и с Серпентиной. Еще одним жителем
невидимого является старуха с яблоками – плод союза драконова пера со
свеклою. Но она представитель сил темных и всячески пытается помешать
осуществлению замыслов Саламандра. Ее мирской двойник – старуха Лиза,
колдунья и ворожея, заведшая Веронику в заблуждение. В «Песочном
человеке» таким жителем является образ Песочного человека, он хоть и не
участвует в самом действии, но косвенно влияет на весь сюжет. А также
адвокат Коппелиус, который воплощает злые силы, влияющие на душу
Натанаэля. Весь их мир Натанаэлю не позволяет увидеть прежде всего
безумный страх, но мир этот подразумевается… Почтенными бюргерами в
«Золотом горшке» являются прежде всего конректор Паульман и Геербранд.
Но и в них присутствует двойственность. Бесшабашная вечеринка с пуншем
проявляет в них видения мира незримого. Но они не открываются ему с
радостью. После вечеринки они закрывают чудеса словом “сумасшествие”, и
эта общепринятая мера спасает их веру в надежность и стабильность узкого и
привычного мирка. В «Песочном человеке» таковы, как ни странно, Лотар и
Клара. Но здесь они не выглядят отрицательными персонажами, поскольку
сравниваются с Натанаэлем. И поскольку тот в своем безумии спустился
даже ниже обычного уровня сознания, то Клара и Лотар для него – высоты,
которых он не может достичь. Теперь о них самих, о романтиках, об
Ансельме и о Натанаэле. Двойственность вырвала их из объятий привычного
и заставила выбирать. В случае с Ансельмом его выбор и высокие духовные
качества, его любовь и вера помогают ему достичь Атлантиды – жизни в
гармонии и поэзии. А Натанаэля – его страх, его эгоистическая любовь к
себе, безверие и вечные сомнения приводят к сумасшествию и самоубийству.
О двух лагерях говорит в своей работе «Эрнст Теодор Амадей Гофман»
Миримский И.В. : “Основная тема, к которой устремляется все творчество
Гофмана,— это тема взаимоотношения искусства и жизни; основные образы
— художник и филистер. «Как высший судия,— писал Гофман,— я поделил
весь род человеческий на две неравные части. Одна состоит только из
хороших людей, но плохих или вовсе не музыкантов, другая же — из
истинных музыкантов. Но никто из них не будет осужден, наоборот, всех
ожидает блаженство, только на различный лад». «Хорошие люди» —
филистеры, довольные своим земным существованием. Они послушно
исполняют в этой трагикомедии, в этой одновременно страшной и смешной
фантасмагории, которая называется жизнью, свою бессмысленную роль и в
самодовольстве и духовной нищете своей не видят роковых тайн,
скрывающихся за кулисами. Они счастливы, по это счастье ложное, ибо оно
куплено дорогой ценой самоотречения, добровольного отказа от всего
истинно человеческого, и прежде всего от свободы и красоты. «Истинные
музыканты» — романтические мечтатели, «энтузиасты», люди не от мира
сего. Они с ужасом и отвращением смотрят на жизнь, стремясь сбросить с
себя ее тяжелый груз, бежать от нее в созданный их фантазией идеальный
мир, в котором они будто бы обретают покой, гармонию и свободу. Они
счастливы по-своему, но и их счастье тоже мнимое, кажущееся, потому что
вымышленное или романтическое царство — фантом, призрачное убежище,
в котором их то и дело настигают жестокие, неотвратимые законы
действительности и низводят с поэтических небес на прозаическую землю. В
силу этого они осуждены, подобно маятнику, колебаться между двумя
мирами — реальным и иллюзорным, между страданием и блаженством.
Фатальное двоемирие самой жизни, как в микрокосме, отражается в их душе,
внося в нее мучительный разлад, раздваивая их сознание. Однако в отличие
от тупого, механически мыслящего филистера романтик якобы обладает
«шестым чувством», внутренним зрением, которое открывает ему не только
страшную мистерию жизни, но и радостную симфонию природы, ее поэзию,
«священное созвучие всех существ, составляющее глубочайшую ее тайну».
Выразить этот поэтический дух природы призвано искусство, которое и
является, по мнению Гофмана, единственной целью и смыслом
человеческого бытия.” В творчестве Гофмана двоемирие, проявившись раз в
романтической душе, уже не покидает ее, словно отрезает пути назад. И
Ансельм и Натанаэль пытаются вернуться в мир обыденный и влиться вновь
в привычное общество. Но внутренний резкий диссонанс не позволяет
сделать этого окончательно ни одному, ни другому. Но так происходит лишь
в гофмановских произведениях. Сам он прекрасно понимал, что общество
может затянуть даже самого увлеченного романтика и подрезать ему крылья.
Спеленать мечту, заставить стереть лицо и заменить его серой маской… Вот
самый главный страх Гофмана и с этим он боролся до конца. Двоемирие в
природе и быту (мир вещей). Из двойственности человеческого сознания
вытекает двоемирие в природе и в вещах. Это   взгляд человека, видящего
скрытое. Отдельно от него этот мир не виден. Лишь романтику доступны
сказочные видения, звуки небесных сфер, понимание мировой гармонии. И
глазами таких романтиков мы видим в гофмановских повествованиях мир
удивительный, иногда прекрасный, иногда ужасающий, но как нельзя
притягательный. Каждая вещь, каждый предмет у Гофмана имеет
внутреннюю сущность. Философский смысл предметного мира раскрывает
нам глубины авторского замысла. Рассмотрим сначала «Золотой горшок»,
пытаясь проникнуть в двоемирие вещей и природы. Первая встреча
Ансельма с удивительным происходит у куста бузины, где он влюбляется в
прекрасную Серпентину. Эта встреча могла произойти только в гармонии
природы. Природа – это проявление высшей поэзии, божественного замысла
на земле и только через нее может прийти чудо. Кто же такая змейка
Серпентина, произошедшая от брака духа Саламандра и зеленой змеи.
Напрашивается аналогия с Библией. В каббалистическом смысле змея – это
символ желания и воплощения. Но, если Саламандр посредством любви к
змее был вынужден воплотиться в земном обличье, то для Ансельма любовь
к змее – это желание воплотить гармонию души своей в реальность,
реализовать свои мечты, стать поэтом. Этой любовью начинается его путь к
совершенству. Препятствиями на пути встают вещи, олицетворяющие слуг
зла. Когда Ансельм впервые приходит к Линдгорсту, его встречают
неумолимые стражи – дверная ручка превращается в лицо ненавистной
старухи, а шнур звонка – в исполинскую змею, которая на этот раз
олицетворяет всепоглощающий страх. Атлантида, которую Линдгорст
обещает Ансельму, есть не что иное, как рай, как жизнь в гармонии.
Гармонично вплетаются два мифических повествования о Фосфоре и
Саламандре. Они действительно пропитаны если не восточной
напыщенностью, как заявил регистратор Геербранд, то, по крайней мере,
духом восточной философии. Пожалуй, надо сказать, что Гофман вообще
увлекался магическими и философскими трактатами и алхимия духа ему
была известна. Это сквозит в каждом его произведении. И если на первый
взгляд эти истории больше похожи на сказки, на самом деле они скрывают
глубокий духовный смысл. История о юноше Фосфоре есть не что иное, как
история о сотворении мира и метаморфозах человеческой души. Сама лилия,
как говорит сам автор, это видение священного созвучия всех существ, то
есть видение и понимание гармонии мира. И изначально человеческая душа
пребывала в этом счастливом блаженстве, не задумываясь, но затем захотела
понять принципы мироздания, стать подобной тем самым творцу. Искра, что
Фосфор заронил в душу лилии – мысль. И с мыслью душа познает и боль и
страдания. Теперь ей предстоит пройти огромный путь к
совершенствованию, чтобы уже сознательно вернуться к видению гармонии.
И этот путь предстоит также и Ансельму. Примечательна еще одна находка
автора – метафора зеркал. Здесь двоемирие реализуется в образах зеркала,
которые в большом количестве встречаются в повести: гладкое
металлическое зеркало старухи-гадалки, хрустальное зеркало из лучей света
от перстня на руке архивариуса Линдгорста, волшебное зеркало Вероники,
заколдовавшее Ансельма. Зеркала – это известный магический инструмент,
который всегда пользовался популярность у всех мистиков. Считается, что
человек, наделенный духовным видением, способен с помощью зеркала
легко увидеть мир незримый и действовать через него, как через своего рода
портал. Сады и диковинки в доме архивариуса Линдгорста – это преддверие
чудес рая. А заодно и индикатор правильности пути Ансельма. Пока его
душа на правильном пути, он может видеть и слышать отголоски мира
чудесного, он открыт. Но как только он соступает с пути истинного,
поддавшись чарам старухи Лизы и Вероники, он видит лишь герани в
горшках да стайку взбалмошных воробьев, поскольку закрыт. За что и
расплачивается – лишь в одухотворенном состоянии он может постигать
тайны древних манускриптов, без духовного видения он не может разобрать
таинственных крючков и закорючек на пергаменте. Вследствие чего и ставит
кляксу на оригинал и попадает под стекло. Стекло – тоже замечательная
метафора. Гофман подразумевает, что под стеклом живет большинство
людей. Они закрыты от чудес мира непроницаемым панцирем. И лишь тот,
кто хоть однажды вырвался на свободу, способен почувствовать тяжесть
пребывания под стеклом, состояние закрытости. Перейдем теперь к
Песочному человеку. В этой новелле меньше символики и мифологических
образов, но попытаемся найти и разобрать их. Один из главных символов,
что шествует через все повествование – это “глаза”. Мрачный Коппелиус еще
в детстве пытается лишить глаз маленького Натанаэля, Песочный человек
засыпает песком глаза непослушных детей, продавец барометров Коппола
(двойник Коппелиуса, выражение одной и той же темной силы) пытается
продать Натанаэлю глаза и продает подзорную трубу, пустые глаза Олимпии,
потом кровавые глаза куклы, которые Спаланцани бросает в грудь
Натанаэлю и т.д. За этим мотивом скрывается много смыслов, но главный из
них таков: глаза – это символ духовного видения, истинного зрения. Тот, кто
обладает “настоящими глазами” и живым взором способен видеть мир и
воспринимать его истинную красоту. Но тот, кто лишен глаз или заменил их
искусственными, тот обречен видеть мир искаженным, испорченным. А
поскольку глаза – это окна души, то и в душе происходят соответствующие
изменения. Поддавшись темным силам, Натанаэль соглашается поменять
“глаза” – он покупает у Копполы подзорную трубу. А сделал он это в силу
своего эгоизма, он и раньше не желал видеть дальше собственного носа, как
мы замечаем это уже в его письмах. Он желает признавать лишь собственное
видение и ничье другое, поэтому он изначально готов сменить истинное
видение и ступить на темный путь. Когда он совершает свой выбор, в его
комнате послышался леденящий предсмертный вздох – этот вздох означал
духовную гибель Натанаэля. Он сохраняет способность видеть мир
сокрытый, но лишь его темную часть, обитель ужаса, обмана и лжи. Однако
милосердная судьба дает Натанаэлю шанс – после ужасных событий Клара
спасает его, он сам зовет ее ангелом, что вывел его на светлую стезю. Но не
удерживается… Когда они с Кларой поднимаются на ратушу чтобы обозреть
красоты природы, он смотрит в проклятую подзорную трубу -  тут
сумасшествие окончательно поглощает его. Он уже не может смотреть на
мир открыто, раз спустившись в бездны ужаса, он уже не в силах вернуться
оттуда. Вся новелла – это зашифрованный символами путь души к
деградации. Ключом к темному пути является эгоизм, сопутствуют ему
безверие и сомнения. И заслуженной наградой является сумасшествие и
самоубийство, как один из главных грехов. Заключение.
Заключение

Творческий путь Э.Т.А. Гофмана яркой звездой прочертил ослепительный


след на небосклоне гениев литературы, он был короток, но незабываем.
Трудно переоценить влияние Гофмана на мировую литературу, а особенно на
русских писателей. До сих пор творчество его волнует умы и души, заставляя
делать переоценку мира внутреннего и внешнего.Произведения Гофмана
представляют собой необъятное поле для исследований – каждый раз,
перечитывая одно и то же, открываешь все новые горизонты мысли и
фантазии автора. И, наверное, одним из самых замечательных свойств
произведений этого романтика является то, что они “лечат” душу, позволяя
самому заметить в себе пороки и исправить их. Они открывают глаза на
многообразие мира, показывая пути к обладанию богатством мироздания.
Тема двоемирия существовала всегда. Практически в любом художественном
произведении можно услышать ее отголоски, почти каждого писателя
волновала она. Но никто так не раскрыл ее и не показал во всей ее
многоплановости как Э.Т.А.Гофман. Именно поэтому все критики говорят о
знаменитом гофмановском “двоемирии”, характеризуя его творчество.
Список использованной литературы :

1. Бент М.И. Поэтика сказочной новеллы Гофмана как реализация


общеромантической эволюции // В мире Э. Т. А. Гофмана. Вып.
Калининград, 1994. – С. 75-87 3.

2. Берковский Н. Э.Т.А. Гофман // Берковский Н.Я. Романтизм в Германии. –


Спб.: Азбука-классика, 2001. – С. 419-489
3. Гильманов В. Мифологическое мышление в сказке Э. Т. А. Гофмана
«Золотой горшок» // В мире Э. Т. А. Гофмана. Вып. 1. Калининград, 1994. –
С. 27-40.

4. Карельский А. Эрнст Теодор Амадей Гофман / Вступ.ст. в кн.: Гофман


Э.Т.А. Собрание сочинений. – В 6т., Т 1. – М.: Художественная литература,
1991. – С. 3-25.

5. Миримский И.В. Эрнст Теодор Амадей Гофман // Миримский И.В. Статьи


о классиках. – М., 1966. – С. 79-132.

6. Славгородская Л.В. Гофман и романтическая концепция природы. – //


Художественный мир Э.Т.А Гофмана/ Сб. Статей// АН СССР, Науч совет по
истории мировой культуры. – М.: Наука, 1982. – C.1 85-216.

7. Тураев С.В. Гофман и романтическая концепция личности..//


Художественный мир Э.Т.А Гофмана/ Сб. Статей// АН СССР, Науч совет по
истории мировой культуры. – М.: Наука, 1982. – C. 35-44

8. Чавчанидзе Д. Романтический мир Эрнста Теодора Амадея Гофмана


/Вступ.ст. в кн.: Э.Т.А. Гофман “Золотой горшок” и другие истории. – М.:
Издательство "Детская литература", 1981. – С. 4-12.