Вы находитесь на странице: 1из 4

ГЕРАЛЬДИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ

Михаил Медведев

Герб ПОТЁМКИНА
В княжеском гербе Григория Александровича Потёмкина нашлось место его
старому родовому гербу польско-литовского происхождения — руке с саблей и
перьями над шлемом, но их цвета претерпели изменения, а дворянская корона
приобрела необычный облик — подобающий скорее царскому сану.
Более заметные позиции достались знакам монаршей милости: звезде
(наглядному выражению идеи всего наивысшего), двуглавому орлу и башенной
(«градской») короне. В наши дни башенный венец служит в российской
геральдике стандартным атрибутом муниципальных прав; но во времена
Потёмкина такого еще не придумали. В древнем Риме корона с крепостными
зубцами служила наградой воину, который первым оказался на стене
вражеского города; но, кроме того, она могла украшать головы фигур,
олицетворяющих города или страны. Отсюда и ее значение в геральдике эпохи
классицизма — «градская» корона обычно обозначала мирные труды, статское
поприще и вообще государственное устроение в самом широком смысле,
включая военное. Недаром именно «градская» корона увенчала герб
основанного Екатериной II ордена святого Владимира, предназначенного
служить наградой за едва ли не все мыслимые заслуги в мире и на войне.
Для Потёмкина — военачальника, сановника со множеством гражданских
обязанностей и, наконец, строителя новых городов — башенный венец
подходил во всех своих возможных смыслах.
Как известно, в 1772 году Потёмкин вписался в число запорожских казаков со
вполне официальным сечевым прозванием «Грицько Нечоса». Это не помешало
ему повести дело упразднению Сечи, а годы спустя выстроить из ее осколков
Черноморское войско и получить звание Великого гетмана казацких войск.
Титул князя и имя Таврического были дарованы Потёмкину после гибели Сечи,
но до создания Черноморского войска; то, что Нечоса неизменно сохранял
интерес к запорожской традиции, выдает пара казаков, держащих щит в его
княжеском гербе.

ГЕРБ ЛЮЛЛИ
Современные исследователи обычно относят к числу сочинений Люлли его
происхождение из знатного флорентийского рода. Мещанин во дворянстве –
сколько в этом иронии! Впрочем, Журден бесился с жиру, а Люлли надо было
делать карьеру в чужой стране; и в конце концов он добился самого настоящего
дворянства. А вот герб Люлли действительно получил от предков (не от
знатных Лулли, тех, что со львом и рожком в щите, а от их современников
попроще).

В исходной версии позади перевязи с розами находился жезл Эскулапа.


Видимо, сам Люлли, желая выглядеть потомком рыцарей, а не лекарей, заменил
жезл смертоносным, как змея, мечом. В то же время героический меч вполне
может считаться театральным атрибутом. (Как известно, Григорий и Федор
Волковы подобным образом удостоились помещения в гербе кинжала.)
Что касается змеи… Не вспоминал ли Мольер после очередной ссоры о
ядовитой твари? По крайней мере не приходится сомневаться, что вполне
подобающая рыцарю смерть шевалье де Люлли (который, руководя
музыкантами в церкви, ранил себя дирижерским жезлом и скончался от
воспаления) повлияла на последующую судьбу его герба: по аналогии с этим
несчастьем змею часто представляют пробитой мечом насквозь.

Герб КАНТЕМИРА

Род Кантемиров, украшенный несколькими княжескими титулами и


разнообразными потомственными почестями, имел сложный, многочастный
герб, лишь одна из долей которого служила гербом рода как такового. Две
длани, соединенные в рукопожатии, в старой геральдике означают верность,
тогда как облака, из которых возникают руки, указывают на небесную,
божественную сущность этой добродетели.
В прочих частях щита мы видим гербы Молдавии (голова тура) и Валахии (орел
с крестом в клюве), а также загадочную эмблему в виде двух переплетающихся
в полете драконов. В частях с головой тура и с драконами повторяются
скрещенные булава и сабля – знаки власти господарей Дунайских княжеств.
Посередине – щиток с российским орлом, дарованный роду Кантемиров в знак
покровительства Петра I.

Герб ДОМЕНИКО СКАРЛАТТИ

Красные («скарлатные») фигуры делают родовой герб Скарлатти гласным.


Собственно родовая часть герба — это полоса, изогнутая под углом (стропило)
и три звезды; фигуры в верхней части щита заимствованы из герба
неаполитанских королей и напоминают о принадлежности предков рода
Скарлатти к партии гвельфов. Помещаемый здесь герб принадлежал сыну и
преемнику Алессандро Скарлатти — дону Доменико Скарлатти,
капельмейстеру патриарха Лиссабонского и кавалеру португальской ветви
Ордена Сантьяго.

Герб АРКАНДЖЕЛО КОРЕЛЛИ

О деталях герба, которым пользовался Арканджело Корелли, «князь


музыкантов», существуют противоречивые сведения. Возможно, его герб
отличался от версии, употреблявшейся в других ветвях рода. По крайней мере,
не вызывает сомнений общая композиция — сердце, полускрытое перевязью, и
глава щита с тремя лилиями.

МУЗЫКАНТЫ КОРОЛЯ
[Изображения: © Bibliothéque nationale de France]

Трудами Гербового судьи, согласно эдикту 1696 года, велся «Общий гербовник
Франции» — собрание благородных и плебейских, старых и новых гербов.
В разделе «Общего гербовника», посвященном Версалю, можно обнаружить
немало королевских музыкантов — вернее, их гербов. Некоторые из них
выглядят вполне солидно, но ничем не напоминают о музыкальных занятиях:
таковы, например, гербы королевского гитариста Луи Журдана де ла Саля или
Венсана Мартена де Пувинье; это, по-видимому, их старое геральдическое
хозяйство. Уже знакомый нам герб Люлли служит еще одним наглядным
примером (в версальском отделении гербовника он оказался записан за его
вдовой, Мадлен Ламбер). Но в тех гербах, которые создавались Гербовым
судьёй специально по прошениям их владельцев, были нередко запечатлены
приметы их благородный музыкальной профессии.
Жан Лобье-сын, придворный флейтист, удостоился герба с флейтой,
украшенной двумя французскими лилиями на концах: получился своего рода
музыкальный скипетр. У Франсуа Куперена, Жана-Батиста-Анри д’Англебера и
Андре д’Аникана Филидора старшего — надо думать, по их прошению — в
гербе появились лиры, а у Жака д’Аникана Филидора младшего — целая
коллекция духовых и ударных инструментов: флейты и фаготы, уложенные
наподобие звезды, выше — литавра, внизу — барабан. Мало этого: поверх всей
музыкальной коллекции наложен щиток с изображением лежащего на зеленом
луге музыканта (изображенного золотом, d’or); рядом с ним на траве лежат
флейта и лист партитуры. Собственно, герб развивает аристократическую
модель: фамильный герб в малом щитке, герб владения в большом щите. Здесь
роль приобретенного владения играет музыкальное мастерство.
Той же модели следует и герб прославившегося неистовым нравом Жана-
Батиста Маршана: гобои, фаготы и виолоны сложены вместе, а на их фоне
помещен другой щиток с эмблемой, наверняка – гласной (должно быть, это три
гири в полфунта, хотя на вид больше похоже на корзины).
Но, прежде всего, замечательно, что и в гербах Куперена, Филидора Старшего и
Маршана, и в нескольких гербах их коллег — например, Мишеля-Ришара де
Лаланда или Мишеля л’Аффиляра — присутствует солнце.
Это — эмблема Людовика XIV, давшая ему прозвание Короля-Солнца. В гербах
его музыкантов солнце служит знаком особой монаршей милости. И в то же
время оно напоминает нам, в какой мере артистическое окружение короля
делало его светилом и служило ему лучами.

В качестве заставки использован герб королевского музыканта, о котором мы


знаем лишь то, что его звали Жан.