Вы находитесь на странице: 1из 2

СЕМИНАРСКОЕ ЗАНЯТИЕ № 2 для вида, для вида, только на поверхности.

В глубине тоже никто не умирает, не женится, не


«ТЕАТР ПАРАДОКСА» Э. ИОНЕСКО стремится узнать ис?? Ини и просветить всех незрячих. Впоследствии драматург об этом
План произведении писал: «Лысая певица» - это пьеса молчание, ибо ни о чем не говорит »[4, с.412].
1. Театр абсурда в контексте истории авангарда и общественно-политического 3. Способы воплощения абсурда. Выхолащивание жанрового содержания
движения во Франции. (проблема конфликта, развития действия, характеров, композиционных элементов).
«Театр абсурда» («драма абсурда», «абсурдистская драма») - важное достижение западного Персонажи «Лысой певицы» живут в идеальном обществе, некоем абстрактном «пригороде
театра в первые десятилетия после Второй мировой войны. «Театр абсурда» - это условное название Лондона», где уже решены все материальные проблемы. Чтобы развлечься, они встречаются,
одного из авангардистских литературных группировок второй половины XX в. Из всех течений и обмениваются проверенными сведениями, лозунгами, правдами, истинами, которые, однако, под
литературных школ «театр абсурда» является найумовнишим группировкой. Представители его не конец их «философско-психологической» беседы переходят в полный сумбур, затем полностью
создавали ни манифестов, ни программных произведений, потому что даже не общались. Более- дезинтегрируются, распадаются на отдельные звуки, становятся воем и визгом. Все глупости
менее четких хронологических границ течение не имеет. Классическим периодом «театра абсурда» действующие лица говорят под аккомпанемент часов, сначала бьет семнадцать ударов, затем три
считаются 50-60-е годы XX в., Когда произошло международное признание «абсурдистив»: удара, а позднее интригующее замолкает, чтобы с новой силой пробить столько, сколько ему
Э.Йонеско присуждают многочисленные премии, а С.Беккет получает звание лауреата Нобелевской заблагорассудится. Часы потерял возможность измерять время назад, что вообще исчезла материя,
премии в области литературы. внешний мир потерял свойства реальности. Слова и образы словно отделяются от сюжета в
2. Творческий путь Э. Ионеско и место пьесы «Лысая певица» в нем. · История произведении, поскольку их не сдерживает никакая объективная действительность. Госпожа Смит,
создания драмы «Лысая певица» и авторский замысел. · например, слышит, как часы бьют семнадцать ударов, и совершенно спокойно говорит: «Эх, девять
Эжен (Ойген) Ионеско - румын-эмигрант, который связал свой творческий путь с часов» [5, с.126]. И сразу переходит на тривиальную язык учебников иностранных языков, упорно
Францией. Он родился 26 ноября 1909 в городе Слатина, недалеко от Бухареста. Французский язык установленной автором до абсурда: «Мы поужинали супом, рыбой с жареным картофелем и
стал для него родным. Мать его была француженкой, и после рождения Эжена родители в 1913 году английским салатом. Дети запивали это на английском водой. Сегодня мы вкусно поужинали. А все
переехали в Париж, надеясь на карьерный рост. А в Румынии Ионеско вернулся уже из-за того, что мы живем в пригороде Лондона и все мы - Смиты »[5, с.126]. Языковая катастрофа, по
тринадцатилетним юношей. Жизнь в Бухаресте было омрачено постоянными конфликтами с отцом, мнению Ионеско, вызывает крах всей реальности, приводит к деиндивидуализации личности и
человеком эгоистичным и деспотичной, который, покинув жену с двумя детьми, вскоре создал духовной трагедии. Источник комического в Ионеско - в знеосо-блености, во взаимозаменяемости
новую семью. Началом нового периода жизни стало создание пьесы «Лысая певица», одного из персонажей. «Трагический персонаж не меняется, он разбивается: он - это он, он реален. Комические
первых произведений «театра абсурда», поставленной в 1950 году в крошечном парижском персонажи - это люди, которых не существует, - писал Ионеско »[8, с.480]. В семье Бобби Уотсона
камерном «Театре де Ноктамбюль» («Театре Лунатиков») (режиссер Никола Батай) и переведенного индивидуальность удивительно стерта, так как всех представителей мужского и женского пола зовут
вскоре десятки языков. «Лысая певица» (1950), по определению Ионеско, - это «антидрама» [5, с.126] по имени Бобби. Даже ремарки в произведении используются именно с этой целью: «Типичный
о мировой нудыу, о душевной и физической недвижимость. Поводом для ее написания стало английский мелкобуржуазный интерьер с двумя английскими креслами. Английский вечер. В кресле
знакомство автора с самоучителем английского языка. В бессмысленности стандартных фраз, в у английского камина сидит англичанин мистер Смит в своих английских тапочках, курит
глупости и банальности реплик и диалогов учебника драматург увидел отражение абсурдности английский трубку, читает английскую газету. У него - английские очки и опрятные седые усики,
человеческой жизни. Трагизм этой абсурдности он передает через смех, гротеск, нонсенс, пустые и тоже английские. Рядом, в другом английском кресле, английский миссис Смит штопает английские
откровенно бессмысленные разговоры. Не принимая ни реалистического, ни буржуазного театра, носки. Длинная английский молчание »[5, с.126] и т.п.. Языковые штампы, автоматические
Йонеско старается создать определённую пародию на театр вообще. Поводом к написанию «Лысой поступки, по которым усматривается автоматизм мышления, изображены автором с
певицы» стало ознакомление автора с самоучителем английского языка. В бестолковости действительности.
услышанных фраз, в бессодержательности диалогов, в банальности мыслей и алогичности ситуаций Пьеса Ионеско учит нонконформизма, разоблачает Не столько мелкого буржуа как
Йонеско увидел отображение абсурдности человеческого бытия. Вот что говорил Эжен Йонеско в законченного конформиста, сколько «человека вообще» как носителя сплошной пустоты. В этом
одном из своих выступлений: «Я с трудом принимаю этот термин, но теперь, раз он уже стал смысле сам Ионеско говорил о «Лысая певица» как о театральном работу, «несет особую
обиходным для определения некоего театра и употребляется по отношению к театральным дидактическую нагрузку» [8, с.480].
произведениям, к театральному течению эпохи, раз уж этот термин и этот театр принадлежат Премьера «Лысой певицы» не сделала Ионеско известным. Мало кто мог предположить,
литературной истории, то я имею основание называть абсурдным театр абсурда. Я бы предпочёл, как что произведение, которое вызвало возмущение немногочисленных зрителей и слива критических
и Эммануэль Жакар, называть этот театр «театром насмешки». Я так и не знаю толком, что означает рецензий, станет прологом к мощному движения обновления мировой сцены второй половины XX в.
слово «абсурд», за исключением тех случаев, когда оно вопрошает об абсурде; и повторю, что те, В «Лысой певице», как, кстати, и в других пьесах Ионеско, проступили очертания новой
кто  не удивляется тому, что существует, кто не задает себе вопросов о бытии, кто полагает, что всё драматургии, для которой литературная критика нашла красноречивое определение «театр абсурда».
нормально, естественно, в то время, как мир прикасается к сверхъестественному, эти люди ущербны. Сам художник довольно сдержанно относился к этому термину. Корректным, по его мнению, было
Я не знаю, стоит ли их жалеть, нужно ли приходить от них в изумление или радоваться за них. Но бы определять написанные им пьесы как «странные», «парадоксальные» [1, с.223]. И в этом был
способность удивляться вернется, вопрос об абсурдности этого мира не может не вставать, даже если смысл: абсурдное в драмах Ионеско не было самоцелью. «Создавая абсурдные ситуации на сцене,
на него нет ответа». украшая их оригинальными театральными эффектами, драматург прежде стремился выразить свое
удивление бытием. Удивление, сквозь которое, как вода сквозь песок, бесследно проходят
Ионеско в произведении сознательно отвергает сюжет, логически обусловлен конфликт и всевозможные философские и обывательские объяснения, социологические теории и моральные
интрииу ради того, чтобы, как он пишет, «найти и воспроизвести драматические ритмы в их чистом, учения, идеологические и религиозные доктрины. Ведь ни одно из многочисленных толкований,
первоначальном виде» [3, с.123]. Но пьеса, по мнению ученых, имеет внутри мощную пружину - утверждал Ионеско, не дает ответа на главные вопросы - как и почему создан мир, в чем цель и
определенную метафору, которая, разворачиваясь, доносит до зрителя свою многозначительную смысл жизни, чем является человек и почему она смертной несмотря на то, что содержит в своем
поэтическую информацию. «Лысая певица» - это фарс, пародия на учебник, на мелодраму и на сознании целую Вселенную, с его «музыкой сфер» и черными солнцами меланхолии ... »[1, с.223].
классический водевиль одновременно »[3, с.123]. Все нелепые недо-события происходят здесь будто Вернуть зрителю первичное удивление чистым существованием, воссоздать на сцене открытия
неожиданного в привычном течении жизни и таким образом восстановить высшую реальность языка» - не метафора, а жанровое обозначение пьесы. Действие отчуждается от события, которое
переживания бытия - вот чему стремился в своем театре Э.Йонеско. переносится в сферу языка, порождая своеобразное явление – «событие языка, которое следует
отличать от языкового события».
4. Нарушение постулатов нормальной коммуникации. Нарушение постулата (закона) истинности. В пьесе командир пожарных заявляет:
Определяющим в пьесе является то, что коммуникация распадается и что она ставит под «Простите, но я долго сидеть не могу. Каску сниму, но надеть нет времени». Но при этом он садится
сомнение пригодность самого инструмента этой коммуникации, а именно языка. И это происходит и каску не снимает.
на всех уровнях: лексическом, семантическом, морфологическом, синтаксическом и прагматическом. Нарушение закона о семантической связности.
Персонажи далеки от того, чтобы искать новый язык, замыкаются в безмолвии их собственного Г-н Мартен: Бумага нужна, чтобы писать, кошка – чтобы ловить мышей, а сыр – чтобы его
языка, ставшего бесплодным. Добиваясь максимального эффекта воздействия, Йонеско «атакует» скрести.
привычную логику мышления, приводит зрителя в состояние экстатики отсутствием ожидаемого Здесь наблюдается «прогрессирующая деградация» семантического соответствия единиц
развития. В «Лысой певице» нарушены все постулаты нормальной коммуникации: пьеса начинается фразы: если первое предложение возможно, то второе только допустимо, а третье – асемантично.
нарушением причинной последовательности.

5. Принцип индетерминизма.
6. Отсутствие общей памяти. Нарушение постулата об общей памяти. В «Лысой
певице» г-н и г-жа Мартен признают свою супружескую связь только после того, как они
установили, что спят в одной и той же постели и имеют одного и того же ребёнка.
Г-н Мартен: Итак, дорогая мадам! Нет никакого сомнения в том, что мы с вами
встречались, и вы – моя законная супруга… Элизабет, я вновь тебя обрёл!

7. Отсутствие информативности; употребление избитых фраз, тавтологии.


Приём тавтологии как приём, нарушающий закон об информативности. В последней
реплике пьесы персонажи все вместе кричат друг другу:
- Иди туда! Иди сюда! Не ходи туда!
- Иди сюда! Не ходи туда! Иди сюда!
Когда повтор не передаёт никаких специальных функций, он становится парадоксальным
явлением. Вместо динамики – статика, «торможение» текста.
Повторение избитых фраз, синтаксически верных, но по сути абсурдных, использование
искажённых пословиц:
Г-н Мартен: Продаёшь корону – получишь ворону.
Г-жа Мартен: Можно сесть на стул, когда стула нет.
Г-н Смит: Надо думать всегда и обо всем.
Г-н Мартен: Потолок наверху, а пол внизу.
Г-жа Смит: Если я говорю, то это просто так.
В седьмой сцене «Лысой певицы» наблюдаем такой диалог:
Г-н Смит: Звонят.
Г-жа Смит: Не стану открывать.
Г-н Смит: Но, может, всё-таки кто-то пришёл!
Г-жа Смит: В первый раз – никого. Второй раз – никого. И откуда ты взял, что теперь кто-
то пришёл?
Г-н Смит: Но ведь звонили!
Г-жа Смит: Это ничего не значит!
Таким образом, эффект алогизма данного диалога делает коммуникацию бессмысленной.

7. Нарушение семантической связности, распад речи на звуки.


Приём распадения речи до предела, распадение её вербального материала на составные
части, нередко до такой степени, что персонажи передают только звуки. В конце пьесы персонажи в
вольном порядке произносят буквы алфавита, которые прерывают «заумные фразы» насчёт собак,
блох, яиц, ваксы и очков.
- А, е, и, у, о, е, и, у – кричит один герой.
- Б, с, д, м, н, р, с, т, ж – вторит ему героиня.
Но для Йонеско это не разрушение, скорее всего это один из приёмов, демонстрирующий
границу эксперимента, призванный способствовать «демонтажу» консервативного театра. «Трагедия