Вы находитесь на странице: 1из 168

Ф. Н. ФАТКУЛЛИН, З.З. ЗИНАТУЛЛИН, Я. С.

АВРАХ

ОБВИНЕНИЕ И ЗАЩИТА
ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
Учебное пособие

ИЗДАТЕЛЬСТВО
КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
1976
Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Казанского университета

Данное учебное пособие написано членами кафедры


уголовного процесса и криминалистики Казанского ордена
Трудового Красного Знамени государственного университета
им. В. И. Ульянова-Ленина: гл. гл. I, III, §§1—2 гл.
IV—профессором Ф. Н. Фаткуллиным, § 1 гл. II—
профессором Ф. Н. Фаткуллиным и канд. юридических наук
3. 3. Зинатуллиным, §§ 2—3 гл. II—канд. юридических
наук 3. 3. Зинатуллиным, §§ 3—5 гл. IV— доцентом
Я. С. Аврахом.
В пособии рассматриваются наиболее важные и сложные
проблемы уголовного судопроизводства — обвинение
и защита. В ней подробно освещаются методологические
основы, понятие и виды обвинения и защиты, их структура и
субъекты. Значительное место отводится анализу
формулирования и изменения обвинения в различных
стадиях судопроизводства, а также формам и методам
осуществления защиты на предварительном следствии и в
суде.
Учебное пособие рассчитано на преподавателей и студентов
высших и специальных юридических учебных заведений и
практических работников.

2
ПРЕДИСЛОВИЕ ............................................................................................. 4
Глава первая
СУЩНОСТЬ, ВИДЫ И СТРУКТУРА ОБВИНЕНИЯ В
СОВЕТСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ .................................................. 6
§ 1. Уголовная ответственность и обвинение............................................. 7
§ 2. Понятие и сущность обвинения в уголовном процессе...................... 18
§ 3. Виды обвинения в советском уголовном процессе........................... 30
§ 4. Структура обвинения по уголовным делам....................................... 35
Глава вторая ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ФУНКЦИИ ОБВИНЕНИЯ........................ 44
§ 1. Формулирование первоначального обвинения
в советском уголовном процессе................................................................... 44
§ 2. Осуществление функции обвинения.................................................. 52
§ 3. Обвинительная речь прокурора .......................................................... 58
Глава третья
ИЗМЕНЕНИЕ ОБВИНЕНИЯ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ.................. 67
§ 1. Допустимость изменения обвинения в уголовном процессе ........... 67
§ 2. Понятие и классификация изменений обвинения в уголовном
судопроизводстве ............................................................................................. 71
§ 3. Отличие изменения обвинения от смежных процессуальных институтов ........ 73
§ 4. Отправные положения изменения обвинения
по действующему советскому уголовно-процессуальному законодательству . 78
§ 5. Особенности порядка изменения обвинения в отдельных стадиях
процесса ........................................................................................................... 94
Глава четвертая
ПОНЯТИЕ, ВИДЫ И ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ЗАЩИТЫ В СОВЕТСКОМ
УГОЛОВОМ ПРОЦЕССЕ.............................................................................. 113
§ 1. Понятие, виды и значение защиты в советском уголовном процессе113
§ 2 Процессуальное положение защитника, его взаимоотношения с
обвиняемым ................................................................................................... 126
§ 3. Средства, способы и формы защиты по уголовным делам .............. 131
§ 4. Защитительная речь ........................................................................... 143
§ 5. Психологическая структура функции защиты в советском уголовном
процессе......................................................................................................... 152

3
ПРЕДИСЛОВИЕ
В настоящее время в ряде высших юридических
учебных заведений преподается спецкурсе «Обвинение и
защита по уголовному делу». Он охватывает широкий
круг сложных и важных проблем теории и практики
уголовного судопроизводства, связанных с различными
его стадиями. По основному курсу Советского уголовного
процесса на изучение этих проблем отводится мало
времени, хотя от любого высококвалифицированного
юриста, работающего в области уголовного судопроизводства,
требуется детальное их знание.
Углубленное изучение проблем обвинения и защиты
самостоятельно тоже представляет пока что значительную
трудность. Это объясняется не только недостаточной научной
разработанностью части этих проблем, но
и отсутствием компактной специальной литературы, доступной
широкой массе читателей.
Отмеченные выше обстоятельства отрицательно сказываются
и на деятельности органов прокуратуры,
предварительного расследования, суда и адвокатуры,
поскольку слабое знание многих вопросов обвинения и
защиты является одной из основных причин многочисленных
ошибок, допускаемых ими при расследовании и
судебном рассмотрении уголовных дел.
Между тем такое положение не может считаться
нормальным. Коммунистическая партия и Советское
правительство в ряде директивных документов, в том
числе в постановлениях ЦК КПСС и Совета Министров
СССР от 4 августа 1964 г. «О мерах по дальнейшему развитию
юридической науки и улучшению юридического образования в
стране» и от 30 июля 1970 г. «О мерах по улучшению работы
судебных и прокурорских органов», ставят задачу решительного
искоренения любых нарушений и ошибок в деятельности органов
суда, прокуратуры и предварительного расследования на основе

4
всестороннего укрепления социалистической законности
и усиления гарантий прав советских граждан. Успешное
выполнение этой задачи предполагает дальнейшее
повышение идейной и теоретической вооруженности
работников указанных органов по всем направлениям
их многогранной работы, в том числе по проблемам
обвинения и защиты в уголовном судопроизводстве.
Как раз эти соображения .побудили нас (подготовить
данное учебное пособие, рассчитанное на студентов и
аспирантов высших юридических учебных заведений и
на практических работников органов суда, прокуратуры,
предварительного расследования и адвокатуры.
В учебном пособии освещаются далеко не все вопросы,
связанные с обвинением и защитой по уголовному
делу. Коллектив авторов решил сосредоточить свое основное
внимание на тех проблемах, которые имеют наибольшее
научное и практическое значение. Этим определялись как
круг затрагиваемых в учебном пособии
вопросов, так и последовательность их изложения.

5
Раздел I

Глава первая

СУЩНОСТЬ, ВИДЫ И СТРУКТУРА ОБВИНЕНИЯ


В СОВЕТСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Обвинение — одно из самых древних и наиболее значимых


процессуальных явлений Оно фактически способствовало
возникновению самого уголовного судопроизводства, ибо
последнее потребовалось для того, чтобы судить о в и н е
определенного лица в запрещенном, преступном деянии.
Судопроизводство развивалось именно в ходе разрешения
обвинений со стороны одних граждан в отношении других.
В любом обществе с антагонистическими противоречиями
обвинение являлось и продолжает быть специфическим
средством защиты интересов той части населения, которая в
экономическом и политическом отношениях занимает
господствующее положение. В одних случаях это
обнаруживается более наглядно, в других—
менее. Но классовое существо обвинения и уголовного
процесса в целом обнажается непременно, как только
встает вопрос кто, кого, в чьих интересах и за что обвиняет.
Обвинение — необходимый элемент, атрибут в с я к о г о
уголовного судопроизводства, независимо от его к типа и
формы. Однако его юридический смысл и связанные с ним
процессуальные последствия не всюду
одинаковы. Они очень сильно урезаны в розыскном,
инквизиционном процессе, где обвиняемый занимал
положение бесправного объекта исследования, пределы его
судебной ответственности заранее ничем не определялись, и
приговор суда обнимал все то, что обнаруживалось в ходе
следствия по делу. Правовое значение обвинения, напротив,
возвеличено в состязательном

6
буржуазном процессе: в нем обвинение считается чуть ли
ни двигателем всего уголовного дела и почти неизменным
мерилом ответственности перед судом.
В то же время обвинение в юридическом значении
слова производно от уголовной ответственности. Оно
необходимо всегда лишь постольку, поскольку речь идет
об ответственности определенного лица за совершение
преступного деяния. Советский законодатель неслучайно
рассматривает привлечение к уголовной ответственности и
предъявление обвинения в качестве взаимообусловленных
правовых актов. Этим вполне справедливо подчеркивается
неразрывная связь понятий «уголовная ответственность» и
«обвинение».
Между тем данное положение в нашей юридической
литературе должным образом не учитывается. Как уголовная
ответственность, так и обвинение изучаются
обычно в отрыве друг от друга, что отрицательно оказывается
на уяснении существа обеих этих правовых категорий. Это
обстоятельство вызывает настоятельную необходимость
предпослать подробному анализу обвинения определенную
характеристику уголовной ответственности с тем, чтобы
можно было видеть взаимосвязь обвинения и уголовной
ответственности и определить их соотношение.

§ 1. Уголовная ответственность и обвинение

Уголовная ответственность составляет одну из коренных


проблем юридической науки. В силу своей принципиальной
Важности и сложности она постоянно привлекала и
привлекает к себе внимание советских криминалистов. В
нашей литературе имеется ряд серьезных и
интересных исследований, посвященных специально
понятию, основаниям и другим вопросам уголовной
ответственности. В этих работах содержится много полезных
выводов и соображений, которые ценны и в теоретическом и
в практическом отношениях. Однако вместе с
тем в них дается различная и не всегда удовлетворительная
трактовка уголовной ответственности.
Никто не сомневается -в том, что уголовная
ответственность представляет собой разновидность
юридической ответственности и должна характеризоваться
присущими ей признаками. Больше того, в трудах многих

7
криминалистов явно наблюдается стремление опереться при
изучении уголовной ответственности на отправные
положения, которые можно было бы извлечь из общей
теории права по поводу понятия юридической
ответственности Но беда состоит в том, что сами эти
положения противоречивы и недостаточно убедительны
В понимании сущности юридической ответственности
наблюдаются в основном три четыре точки зрения Одни
авторы под этим понятием подразумевают применение и
реализацию правовых санкций, причем, подчас
юридической ответственности придается свойство формы, а
санкциям правовой нормы — качество содержания
такой формы. Другие научные работники видят в
юридической ответственности обязанность тех или иных лиц
подлежать действию соответствующих правовых норм
за свои противоправные деяния Сторонники третьей
точки зрения расценивают юридическую ответственность
как меру государственного принуждения, основанную
на юридическом и моральном осуждении поведения
правонарушителя и заключающуюся в установлении
для него определенных отрицательных последствий в
форме ограничений личного или имущественного порядка
Наконец, в некоторых теоретических исследованиях
юридическая ответственность трактуется как несение лицом
предусмотренных юридическими санкциями
неблагоприятных последствий противоправного деяния,
претерпевание неблагоприятных последствий от проступка .
Все эти взгляды нашли свое преломление и в понимании
существа уголовной ответственности. Последняя в ряде
случаев отождествляется с наказанием, с применением
санкций уголовного закона. Другими авторами
она истолковывается как обязанность лица, совершившего
преступление, подлежать действию уголовного закона
Сторонники третьей точки зрения уголовной
ответственностью называют те меры государственного
принуждения, которые выражаются в наступивших в
результате совершения преступления неблагоприятных для
виновного последствиях В то время как некоторые
криминалисты под уголовной ответственностью
подразумевают претерпевание виновным тех лишений и
страданий, которые связаны с порицанием, осуждением и
наказанием за преступное деяние2

8
Положение усугубляется еще тем, что понятие уголовной
ответственности разрабатывается только наукой
уголовного права, по существу без участия наших
процессуалистов. Почти во всех работах это понятие
рассматривается как сугубо материально-правовое, его
содержание раскрывается в плане требований
исключительно уголовного закона. Тогда как подобный
подход, страдает некоторой однобокостью. Он обедняет
содержание уголовной ответственности, сводя ее лишь к
материальным мерам, а в конечном счете — к применению
наказания Другие существенные черты данного понятия,
связанные с обязанностью правонарушителя нести
всю тяжесть публичного изобличения и осуждения
компетентными органами государства, остаются
незамеченными.
Правда, в нашей юридической литературе некоторые
авторы различают понятия уголовной ответственности
в материально-правовом и процессуальном смыслах
М. С. Строгович, например, еще в 1946 году утверждал, что
первое из этих понятий «означает ответственность за
совершенное преступление» при действительной и доказанной
вине, второе — «акт, которым гражданин ставится в
положение обвиняемого по уголовному делу» при наличии
основания полагать о возможности доказать его виновность,
что «уголовная ответственность в процессуальном смысле,
создаваемая привлечением в качестве обвиняемого, еще не
предполагает обязательной ответственности в материально-
правовом смысле», являясь лишь «предпосылкой и
необходимым условием для того, чтобы на данное лицо
(обвиняемог о ) могла быть возложена уголовная
ответственность в материально-правовом смысле»3. Затем эта
точка зрения нашла свое отражение в трудах некоторых
других советских процессуалистов 4. Совсем недавно новую
попытку обосновать ее предпринял Я. О. Мотовиловкер5.
Однако эта концепция, рассчитанная на признание
двух различных понятий уголовной ответственности по
советскому праву, не может считаться приемлемой6.
Наше законодательство не дает основания конструировать
различные понятия уголовной ответственности-
ссылка Я. О. Мотовиловкера на ст. 2 Основ уголовного
судопроизводства и на ст. ст. 41—42 Основ уголовного
законодательства Союза СССР и союзных республик,

9
где якобы содержится правовая база для такого
разграничения, совершенно не оправдана, поскольку в
упомянутых нормах закона речь идет о других вопросах.
В теоретическом же отношении искусственное расчленение
понятия уголовной ответственности в какой-то мере
подрывает ее основание, связывает эту ответственность
- не столько с преступными действиями обвиняемого,
сколько с судебным приговором, и может привести к
ошибочным выводам.
По советскому траву уголовная ответственность —
е д и н о е понятие, имеющее одинаковое смысловое
значение с точки зрения как материального, так и
процессуального законодательства. Нельзя строить
особые понятия уголовной ответственности применительно
к разным стадиям судопроизводства, тем более что это
не способствует укреплению социалистической
законности и усилению гарантий прав личности в
деятельности органов суда, прокуратуры и предварительного
расследования.
Но содержание уголовной ответственности должно
раскрываться с учетом и некоторых предписаний
процессуального закона. Основание этой ответственности —
действительно сугубо материально-правовая категория,
она целиком и полностью регламентируется нормами
уголовного права. Сама же уголовная ответственность
является скорее межотраслевым правовым явлением,
охватывающим в с е предусмотренные законом, причем
любым — и уголовным и уголовно-процессуальным законом,—
государственные меры ответа (лишений и
страдании) лица, совершившего преступление. Содержание
этого важного понятия должно раскрываться с учетом
требований как уголовного, так и процессуального закона7.
В сказанном не содержится какое-либо противоречие.
Отличительные признаки уголовной ответственности
определяются не только повышенной степенью опасности
для общества того противоправного деяния (действия,
бездействия), которым она обусловливается, но и
специфическими методами, посредством которых
государство реагирует на правонарушителя в осуждение
его недозволенного поведения. Порицая преступное деяние
и заботясь об искоренении его, государство наряду с
мерами уголовного наказания устанавливает некоторые

10
другие «невыгодные для правонарушителя последствия
принудительного порядка, носящие преимущественно
процессуальный характер. Мы при этом имеем в
виду не меры процессуального принуждения в
общепринятом смысле слова, ибо они преследуют иные
цели и не могут расцениваться в качестве проявления
непосредственно самой сущности уголовной
ответственности Речь идет об обязанности
правонарушителя подлежать действию уголовно-
процессуального закона в порицаемом положении
обвиняемого, отвечать по расследуемому или
рассматриваемому в суде делу, нести всю тяжесть
публичного изобличения и осуждения. Как и уголовное
наказание, эта сторона ответственности порождается фактом
совершения преступления, реализуется в строго
определенных процессуальных формах, подчинена задачам
общего и частного предупреждения и
имеет важное воспитательное значение. Если она каждый
раз специально не подчеркивается законодателем,
то лишь потому, что в соответствующих нормах уголовного
и процессуального закона такая обязанность
правонарушителя неизменно презумируется, поскольку в
советском социалистическом обществе наказание
назначается судом только после того, как лицо привлечено в
качестве обвиняемого, с соблюдением требуемых
процессуальных гарантий изобличено в инкриминируемом
преступлении, признано в нем виновным и официально
осуждено.
Стало быть, уголовная ответственность складывается
из всей суммы мер и лишений, предпринимаемых
государственными органами за совершение преступления, в
порицание и осуждение за такое деяние. Было бы неверно
свести эту ответственность только к уголовному наказанию,
ибо они соотносятся между собой как общее и
отдельное, наказание является хотя и типичным, но не
единственным проявлением сущности уголовной
ответственности. Последняя включает в себя и
претерпевание страданий, связанных с обязанностью в
установленном законом порядке отвечать по расследуемому
или рассматриваемому в суде делу, нести тяжесть
официального разоблачения и публичного осуждения.
Уголовную ответственность несет не только лицо, которое
приговором суда уже подвергнуто мере наказания.
Начинает ее нести и тот, кто официально поставлен в

11
положение обвиняемого по уголовному делу, отвечает
перед компетентными органами государства за
инкриминируемое деяние, содержащее признаки состава
преступления. Как правильно подчеркивает С. А. Альперт,
«привлечение в качестве обвиняемого... и есть привлечение
к уголовной ответственности, которое представляет собой
один из весьма важных этапов на пути реализации
уголовной ответственности»8. С другой стороны,
освобождение от уголовной ответственности по
обстоятельствам, предусмотренным в законе, означает
избавление лица не только от возможной меры наказания,
но и от процессуального долга нести ту тяжесть, которая
неизбежно связана с привлечением в качестве
обвиняемого, преданием суду и публичным осуждением.
Так же едино основание всей уголовной
ответственности л ю б о г о гражданина, им является наличие
в его действиях или бездействии всех признаков состава
преступления. Весь комплекс упомянутых выше
обязанностей правонарушителя, вся мера его ответа перед
государством—это ответственность за совершение
преступления и только. Юридическим фактом,
обусловливающим такую ответственность, служит лишь
преступное деяние. С одной стороны, ни один человек не
должен нести уголовную ответственность иначе как за свои
преступные действия (бездействия), с другой, — обязанность
отвечать в уголовном порядке возникает у всякого лица, в
чьих действиях содержится состав преступления.
Поскольку уголовная ответственность имеет своим
основанием состав преступления, постольку юридическим
фактом, ее порождающим, служит соответствующее
противоправное деяние. Вряд ли можно присоединиться к
мнению тех авторов, которые таким фактом
считают одновременно и совершение лицом преступления
и назначение ему наказания, а потому момент возникновения
уголовной ответственности усматривают в вынесении судом
обвинительного приговора9. Подобный взгляд не согласуется с
действующим законодательством, четко различающим
привлечение к уголовной ответственности и осуждение
виновного, а равно освобождение от уголовной
ответственности и наказания (ст. 2, УПК, ст. ст. 50, 176, 177
УК РСФСР и др.). В теоретическом лане он беспочвенно
раздваивает основание

12
уголовной ответственности и, помимо того, означает
отождествление уголовной ответственности и наказания
Создается также ложное впечатление, будто уголовная
ответственность человека производится частично актом
правосудия Между тем совершенно бесспорно, что всякая
уголовная ответственность по закону порождается
не актами органов суда, прокуратуры и предварительного
расследования, а исключительно собственными
противоправными и общественно опасными действиями или
бездействием самого правонарушителя Как справедливо
подчеркивалось М И Калининым, уголовно ответственного
человека «карает не судья, не то или другое
административное лицо, а безличный закон, за которым
стоит все советское общество» 10.
Но среди тех криминалистов, которые признают
преступное деяние единственным юридическим фактом,
влекущим уголовную ответственность, вопрос о моменте
возникновения этой ответственности остается дискуссионным
Существует мнение о том, что таким моментом
является привлечение лица в качестве обвиняемого органами
предварительного расследования. В наиболее
развернутом виде оно высказано Я. М. Брайниным,
который в обоснование данного тезиса приводит следующие
соображения.
Я. М. Брайнин полагает, что «совершение лицом
преступления является основанием уголовно правового
отношения, но последнее возникает лишь при том
условии, когда в совершенном деянии органами
расследования установлен состав преступления», до этого же
уголовно правовое отношение фактически невозможно
ввиду отсутствия реальной связи между субъектами,
пока что лишенными возможности осуществить свои
права и обязанности Поскольку всякая юридическая
ответственность берет свое начало в правоотношении
и порождается вместе с ним, отсюда делается логический
вывод, что уголовная ответственность тоже мыслима лишь с
момента установления следователем по делу
признаков состава конкретного преступления и привлечения
лица в качестве обвиняемого11.
Эти доводы, однако, представляются недостаточно
весомыми Нельзя забывать, что уголовно правовое
отношение и уголовная ответственность со всеми
присущими им признаками относятся к числу объективных

13
категорий. Будучи обусловлены другим реальным фактом —
совершенным преступным деянием, они становятся
объективно существующими явлениями, не зависящими от
сознания людей, в том числе и следователя.
Преступное деяние, как определенный юридический
факт, вызывает в соответствующих общественных
отношениях те изменения, которые запрещены уголовным
законом. Этим неизбежно создается уголовно-правовое
отношение. Как указанное отношение, так « повлекшее
его деяние существуют не в сознании отдельных лиц,
а в реальной действительности. Таково же бытие тех
фактических признаков, из которых складывается состав
конкретного преступления. Они тоже существуют
объективно, независимо от того, знают о них органы
прокуратуры и следствия или пока еще они им не
известны. Поэтому наличие в содеянном состава
преступления, равно как и возникновение в связи с этим
деянием уголовно-правового отношения нельзя ставить в
зависимость от того, начато ли по делу расследование и
в каком состоянии оно находится. Иная постановка вопроса
может вести к субъективизму, чуждому советскому
уголовному праву.
Реально и содержание уголовно-правового отношения,
обусловленного преступным деянием. Один из его субъектов
в лице государства вправе изобличать, осудить и
подвергнуть мерам уголовного наказания правонарушителя.
Никто не в состоянии препятствовать ему осуществить эти
полномочия. На другого субъекта немедленно вслед за его
виновным поведением ложится обязанность нести тяжесть
публичного разоблачения и осуждения, а также отбыть то
наказание, которое санкционируется законом. Ему тоже
никто не мешает явиться с повинной выполнить свои
процессуальные и уголовно-правовые обязанности, которые
вытекают из созданного его же действиями (бездействием)
уголовно-правового отношения.
Таким образом, объективные данные говорят в пользу
точки зрения тех криминалистов, которые считают,
что уголовно-правовое отношение возникает немедленно
вслед за совершением преступного деяния 12.
Сказанное помогает правильно решить и вопрос о
самой уголовной ответственности. Раз она коренится в
уголовно-правовом отношении и порождается вместе с

14
ним, значит возникновение этой ответственности тоже
непосредственно связано с совершением преступного
деяния. Виновное лицо порицается государством с момента
учинения запрещенного уголовным законом и общественно
опасного деяния. Потенциально оно ответственно за это
деяние, содержащее в себе признаки состава преступления,
независимо от того, ведется уголовное судопроизводство
или пока что по тем или иным причинам оно не началось. От
этой обязанности по указанным в законе основаниям лицо
может быть освобождено в ходе уголовного
судопроизводства. Но в виде общего правила
правонарушитель органами прокуратуры и предварительного
расследования привлекается в качестве обвиняемого и
изобличается в содеянном, а судом признается виновным и
подвергается наказанию. Все эти действия названных
государственных органов как раз покоятся на уже
возникшей ранее обязанности, лица отвечать за свои
действия в уголовном порядке, подвергаться публичному
изобличению и осуждению, нести меру наказания в
соответствии с тяжестью совершенного преступления. Прав
В. И. Курляндский, когда пишет: «Обязанность отвечать за
содеянное (уголовная ответственность) возникает в силу
объективного факта — совершения преступления и не
зависит от формальных моментов — (привлечения лица к
уголовной ответственности... Такая ответственность (как
обязанность отвечать) фактически существует и тогда,
когда лицо, совершившее преступление, скрывается. В
этом случае обязанность нести уголовную ответственность
возникает, но она остается не претворенной в жизнь» 13.
Такое понимание уголовной ответственности соответствует
действующему законодательству. Как уголовные,
так и уголовно-процессуальные кодексы союзных республик
в целом ряде статей говорят об освобождении
лица от уголовной ответственности в стадии возбуждения
уголовного дела или хотя и в процессе предварительного
расследования, но до привлечения в качестве
обвиняемого (например, ст. ст. 50—52 УК. РСФСР,
ст. ст. 6—10 УПК РСФСР). Если бы законодатель исходил из
предпосылки, что уголовная ответственность возникает только
в момент привлечения лица в качестве
обвиняемого, то подобных норм в законе не могло бы быть
в о о б щ е , так как совершенно нелогично говорить

15
об освобождении того или иного лица от
«обязанностей», которые по существу на нем и не
лежат.
Трактуя понятие уголовной ответственности таким
образом, мы считаем необходимым последовательно
различать самую правовую ответственность, лежащую
на человеке, и действительную ее реализацию. Признание
за лицом уголовной ответственности, возникающей
объективно вслед за его преступным деянием, еще
нер а в н о з н а ч н о фактическому ее осуществлению.
Для того, чтобы лежащая на человеке уголовная
ответственность была фактически реализована, надо
всегда с соблюдением требуемых гарантий раскрыть
общественно опасное и противоправное деяние, точно
установить вину лица и поставить его в такие условия, в
которых оно независимо от своих субъективных
намерений исполнит свои обязанности.
Как раз в этой связи возникает вопрос о тех
процессуальных формах и средствах, которые должны
обеспечить выполнение указанной задачи с
наибольшими результатами предупредительного,
исправительного и воспитательного порядка
В зависимости от классовой природы, целей и иных
особенностей той или другой процессуальной системы
эти формы и средства могут конструироваться по-
разному. Однако они всегда, по меткому выражению
К. Маркса, призваны быть формой жизни материального
закона и, следовательно, в конечном счете опосредствовать
определенное уголовно-правовое отношение.
Советский уголовный процесс построен таким
образом, что до направления возбужденного дела в суд
задача раскрытия преступления выполняется органами
дознания и предварительного следствия. Они объективно
и полно расследуют все обстоятельства дела,
устанавливают вину правонарушителя и изобличают его
в совершении преступного деяния, явившегося чем
юридическим фактом, которым обусловливалась
уголовная ответственность. Те же органы нашим
законодательством уполномочены решать вопрос о
привлечении лица к осуществлению той части лежащей на
нем ответственности, которая связана с положением
обвиняемого.
Как видим, начальный момент реализации уголовной
ответственности органически связан с о б в и н е н и е м .
Формулирование по делу обвинения — прямая

16
предпосылка фактической ответственности лица, в действиях
которого содержатся признаки состава преступления.
В то время как само деяние создает уголовную
ответственность в потенции, обвинение по делу
обусловливает начало ее реализации.
Является не более чем недоразумением утверждение,
что будто такое решение вопроса означает отождествление
обвиняемого с преступником, «вступает в противоречие с
принципом презумпции невиновности и указанием
на то, что никто не может быть признан виновным в
совершении преступления и подвергнут уголовному
наказанию иначе как по приговору суда» 15. В
действительности по процессуальной системе, существующей в
нашей стране, формулирование по делу обвинения и начало
реализации уголовной ответственности как следствия
привлечения к делу в качестве обвиняемого, ничего
подобного не означают По советскому закону органы
предварительного расследования и прокуратуры к этому
моменту судопроизводства должны достоверно установить
факты (обстоятельства), образующие состав преступления,
доказать совершение лицом, привлекаемым к
уголовной ответственности, соответствующего преступного
деяния Но они не уполномочены на принятие решения о
признании этого лица виновным и об осуждении
его от имени государства Объективно-правовое положение
лица, находящегося в положении обвиняемого и несущего
ответственность по делу, определяется с полным
учетом того, что предъявленное ему обвинение подлежит
судебному разрешению по существу и только суд вправе
признать обвиняемого виновным и назначить ему наказание
Хотя органы предварительного расследования и
прокуратуры пришли к выводу о виновном совершении
данным лицом преступления, тем не менее государство
не считает этого достаточным для того, чтобы ставить
знак полного равенства между понятиями «обвиняемый»
и «преступник».
Советский законодатель четко и последовательно отличает
обвиняемого от осужденного, т. е. лица, привлеченного к
уголовной ответственности, от признанного виновным Хотя
среди наших криминалистов есть разногласия по поводу
приемлемости презумпции невиновности в виде общей
декларативной нормы, ее формулировки

17
и значения, но никто не отождествляет обвиняемого
и преступника. В советском уголовном процессе с момента
привлечения лица в качестве обвиняемого до судебного
разрешения предъявленного ему обвинения проходит
значительный отрезок времени, совершается множество
различных процессуальных действий, относящихся к различным
стадиям судопроизводства. Но пока орган социалистического
правосудия не сказал своего слова, пока он
не разрешил дела окончательно, привлеченный к ответственности
не считается виновным, еще не признается преступником, как
бы тяжелы и убедительны ни были собранные против него улики.

До обвинительного приговора суда каждый вправе


сомневаться в правильности привлечения лица к уголовной
ответственности, оспаривать выводы органов предварительного
расследования и прокуратуры, отстаивать противоположное
мнение, т. е. невиновность обвиняемого, используя для этого все
предусмотренные законом средства и методы. Это
принципиальное положение находится в полном соответствии
со ст. 7 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР
и союзных республик, согласно которой «никто не может
быть признан виновным в совершении преступления и,
подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда».
Важность и непоколебимость данного принципа не ставится под
сомнение ни одним советским криминалистом.

§ 2. Понятие и сущность обвинения в уголовном


процессе

Известно, что в науке общие понятия всегда имеют


большое значение, ибо они, будучи правильно построенными,
позволяют проникнуть в глубь изучаемых явлений, познать их
внутренние объективные свойства и выявить совокупность их
специфических признаков. Но для теории и практики уголовного
судопроизводства понятие обвинения имеет особый смысл, если
учесть, что речь идет об одной из центральных и наиболее
значимых процессуальных категорий, оказывающей влияние на
решение целого комплекса вопросов. Тем не менее понятие и
сущность обвинения в имеющейся юридической литературе
отражены недостаточно,

18
Еще на заре нашего века большинство буржуазных
процессуалистов, ставя знак тождества между обвинением и
уголовным преследованием, пытались трактовать
их как уголовный (публичный) иск, означающий «требование о
взыскании с преступника наказанием». Причем
многими из них различалось понятие «уголовного иска
в материальном и формальном смыслах», «иска
первоначального и окончательного», а во все эти термины
подчас вкладывались никак несовместимые содержания 16.
Концепция уголовного (-публичного) иска бытует и
в современном уголовном судопроизводстве
империалистических стран. Так, в УПК Франции 1958 года
обвинение именуется публичным иском (ст. ст. 1, 2, 6 и
др.). По мнению американского юриста В. Дугласа,
«стержнем судебной дуэли», «судебного поединка» по
уголовным делам служит «иск», поддерживаемый
«сильными прокурорскими ударами». Аналогичные по
существу17 рассуждения приводятся в работах и английских
юристов .
Такое положение в буржуазной юриспруденции с
объяснением одного из важнейших явлений уголовного
судопроизводства не случайно. Буржуазным юристам
невыгодно показать действительное назначение обвинения
как специфического средства обеспечения классового
господства. При помощи бесплодных постулатов они
стремятся внушить, будто уголовное обвинение является
субъективным делом отдельной личности, оно выражается в
обыкновенном споре о праве и разбирается «ни от
кого независимым арбитром» с соблюдением «равноправия»
обвинителя и обвиняемого, будто поэтому связывать
уголовное преследование и обвинение с чьими-либо
классовыми интересами и усматривать в них средство
защиты экономического и политического господства
невозможно. При этом имеется в виду и цель усиления в
уголовном судопроизводстве начала диспозитивности,
частного усмотрения, столь выгодного в условиях
капиталистического общества для имущей части населения.
Рассуждениями об уголовном иске, о процессуальном
равенстве «сторон» и о недопустимости вмешательства
суда в ход их борьбы прикрываются волчьи правила, которые
узаконивают всемогущество капитала и ставят в
фактически беззащитное положение неугодных ему людей в
современном буржуазном обществе.
Совершенно ясно, что для советской юриспруденции

19
подобные фальшивые конструкций никак неприемлемы.
Советское общенародное государство выражает волю и
чаяния всех советских граждан, теми или иными правовыми
рычагами и средствами обеспечивает интересы трудового народа,
выполнение задач коммунистического
ч строительства. Издаваемые им юридические нормы
разрабатываются при непосредственном участии широких
масс трудящихся, их назначение и смысл хорошо известны
населению. Все институты уголовного и уголовно-
процессуального права советским законодателем
рассматриваются как средство защиты социалистического строя
и интересов народа от антиобщественных
посягательств, как инструмент дальнейшего укрепления
социалистической законности и установленного в стране
правопорядка. Обвинение является одним из таких
инструментов, имеет ярко (выраженное общественное,
публичное назначение. Оно в условиях социалистического
строя не служит осуществлению чьих-либо «прав на
наказание» и не может использоваться в качестве
субъективных притязаний одних лиц к другим. Как его
этимологический смысл, так и представления простых советских
людей далеки от тех толкований, над которыми
упражняются буржуазные юристы в попытках создать
выгодное для своих хозяев учение о характере и судебной
роли обвинения в уголовном судопроизводстве.
Но в нашей литературе тоже встречаются суждения,
воскрешающие концепцию уголовного иска. Еще в 1927
году профессор Н. Н. Полянский выступил с такой трактовкой
обвинения, которая по своим конструктивным
признакам немногим отличалась от буржуазных. Он признал
обвинение уголовным иском, определил его как
«двигатель процесса» и «субъективное утверждение виновности
лица в приписываемом ему преступлении».
Момент возникновения обвинения автор приурочил к
обвинительному заключению, а также высказался за
разграничение «уголовного иска в широком, материальном и
формальном смысле». Несколько позднее в пользу
этой точки зрения высказался профессор М. Л. Шифман,
по мнению которого государственное обвинение есть
уголовный иск, означающий «способ защиты правопорядка при
помощи надлежаще оформленного предъявления
обвинения». Затем Н. Н. Полянский предпринял еще одну
попытку обосновать свою позицию, причем на этот

20
раз он признал ошибочность «различения понятий
уголовного иска в материальном и формальном смысле», но
привел некоторые новые аргументы в пользу «подведения
обвинения под определенное процессуальное понятие —
понятие уголовного иска» 18.
Эти советские процессуалисты усматривали в этой
концепции какую-то основу для своих взглядов
относительно создания судебного права в качестве
единой отрасли права и состязательности в уголовном
процессе. При этом, однако, упускалось из виду, что
недостоверное обстоятельство не является аргументом в
пользу доказуемого.
Подавляющее большинство советских процессуалистов
решительно отвергают концепцию «уголовного
иска», всячески подчеркивая, что советский закон никогда не
рассматривал обвинение как какую-либо разновидность
иска.
В логическом плане обвинение в первую очередь
означает определенную деятельность, направленную на
изобличение лица в совершении преступного деяния и
обоснование его уголовной ответственности. Именно в
таком смысле применяется данное понятие советским
законодателем, когда он говорит, например, о
государственном обвинении (ст. 248 УПК РСФСР), о частном
или частно-публичном обвинении (ст. ст. 88—89 УПК
Казахской ССР) и т. д.
Это — обвинение в процессуальном смысле. Выражается
оно не просто в утверждении о виновности определенного
лица и в требовании19 его осуждения, как это
считают некоторые авторы . Обвинение в процессуальном
смысле представляет собой многогранную деятельность,
которая покоится на четко определенных правовых началах,
протекает в установленном законом порядке и
характеризуется специфическими признаками.
В советском уголовном процессе эта деятельность носит
строго официальный характер, основывается на фактических
данных, всесторонне проверенных специальными
государственными органами, и состоит из процессуальных
действий и отношений, указанных в законе. Она
не может вестись произвольно, без достаточных оснований,
по субъективному усмотрению отдельных лиц и в
формах, не предусмотренных в процессуальном
законодательстве.

21
На осуществление обвинения уполномочены лишь
определенные органы и должностные лица, ведущие
уголовное судопроизводство (или участвующие в нем) и
обладающие правом признать обвинение несостоятельным
или даже отказаться от него, если имеются к тому законные
основания. Вне уголовного судопроизводства или
со стороны лиц, не являющихся субъектами уголовно-
процессуальной деятельности, обвинение не допустимо.
Обвинение осуществляется в отношении конкретного
лица, официально поставленного в положение уголовно
ответственного ввиду установления в его действиях признаков
состава преступления. Нельзя согласиться с трактовкой
обвинения как деятельности, направленной на
изобличение 20и осуждение виновного в совершении
преступления . Такая деятельность начинается с момента
возбуждения уголовного дела и в своей значительной
части предшествует обвинению. При указанной трактовке
содержание обвинения искусственно расширяется за
счет действий органов предварительного расследования,
предпринимаемых для установления лица, совершившего
преступление, и подтверждения его вины в содеянном.
Это не может считаться правильным. В действительности по
советскому законодательству обвинение осуществляется только
в отношении лица, которое официально
привлечено к делу в качестве уголовно ответственного.
Это лицо, признаваемое обвиняемым, ставится в
известность о начале и предмете обвинительной
деятельности, а также о всех последующих изменениях в
фактических и юридических признаках вменяемого ему в
вину преступного деяния. Обвиняемый признается активным
участником уголовного судопроизводства, наделяется
широкими, прочно гарантированными процессуальными
правами, для него создаются все необходимые условия для
защиты, опровержения или оспаривания тех отрицательных
явлений, которые ему инкриминируются.
Нарушение этих прав, равно как односторонность,
необъективность и неполнота в исследовании фактического
материала, лежащего в основе обвинения, пресекаются
законом.
Свое непосредственное выражение обвинение находит
в изобличении такого лица в совершении инкриминируемого
преступления, в обосновании его уголовной ответственности с
тем, чтобы добиться публичного его

22
На осуществление обвинения уполномочены лишь
определенные органы и должностные лица, ведущие
уголовное судопроизводство (или участвующие в нем) и
обладающие правом признать обвинение несостоятельным
или даже отказаться от него, если имеются к тому законные
основания Вне уголовного судопроизводства или
со стороны лиц, не являющихся субъектами уголовно-
процессуальной деятельности, обвинение не допустимо.
Обвинение осуществляется в отношении конкретного
лица, официально поставленного в положение уголовно
ответственного ввиду установления в его действиях признаков
состава преступления. Нельзя согласиться с трактовкой
обвинения как деятельности, направленной на
изобличение 20и осуждение виновного в совершении
преступления . Такая деятельность начинается с момента
возбуждения уголовного дела и в своей значительной
части предшествует обвинению При указанной трактовке
содержание обвинения искусственно расширяется за
счет действий органов предварительного расследования,
предпринимаемых для установления лица, совершившего
преступление, и подтверждения его вины в содеянном.
Это не может считаться правильным. В действительности по
советскому законодательству обвинение осуществляется
только в отношении лица, которое официально
привлечено к делу в качестве уголовно ответственного.
Это лицо, признаваемое обвиняемым, ставится в
известность о начале и предмете обвинительной
деятельности, а также о всех последующих изменениях в
фактических и юридических признаках вменяемого ему в
вину преступного деяния. Обвиняемый признается активным
участником уголовного судопроизводства, наделяется
широкими, прочно гарантированными процессуальными
правами, для него создаются все необходимые
условия для защиты, опровержения или оспаривания тех
отрицательных явлений, которые ему инкриминируются.
Нарушение этих прав, равно как односторонность,
необъективность и неполнота в исследовании фактического
материала, лежащего в основе обвинения, пресекаются
законом.
Свое непосредственное выражение обвинение находит
в изобличении такого лица в совершении инкриминируемого
преступления, в обосновании его уголовной ответственности
с тем, чтобы добиться публичного его

23
освобождения. В зависимости от стадий процесса могут
Меняться, в указанных законом пределах, конкретные формы и
методы обвинения. Однако при всех условиях основное
направление деятельности, которую мы называем обвинением в
процессуальном смысле, остается одним и тем же от ее начала
до конца.
Требование о наказании обвиняемого, изобличаемого
преступном деянии, хотя и характерно для обвинения
в процессуальном смысле, но не является его неотъемлемым
элементом. В советском уголовном процессе
признание вины человека в совершении преступления и
осуждение его не всегда влекут за собой обязательное
назначение уголовного наказания. Если компетентные
органы в силу предусмотренных в законе обязательств
сочтут возможным ограничиться применением к
правонарушителю мер воспитательного характера или мер
общественного воздействия, то отсюда нельзя заключить, что
обвинение по данному делу было бесцельным.
Соответственно обвинением достигается не обязательно судебное
осуждение и наказание лица, совершившего
преступление. Обоснование уголовной ответственности
обвиняемого при некоторых, точно поименованных в
законе условиях может иметь место в связи с теми формами
публичного осуждения, которые не предполагают
постановления обвинительного приговора с назначением
уголовного наказания. Поэтому обвинение в процессуальном
смысле не может быть сведено к изобличению
обвиняемого и обоснованию его ответственности перед
судом, а достигаемое им публичное осуждение должно
трактоваться как более широкое понятие, охватывающее
все те случаи, когда уголовное судопроизводство завершается
признанием факта совершения обвиняемым преступного деяния,
порицанием его со стороны общества.
Не составляет элемента непосредственно самого понятия
обвинения и процессуальное принуждение, допускаемое нашим
законодателем для обеспечения целей и
задач уголовного судопроизводства. Меры такого принуждения
всегда выступают как явления, обусловленные
обвинением, однако ни одна из них, в том числе любая
мера процессуального пресечения, не есть свойство самого
обвинения, его отличительный признак. По этой
причине нельзя судить о наличии обвинения в уголовном
судопроизводстве только исходя из того, применены

24
к кому-либо (скажем, к подозреваемому) меры
принуждения или не применены. Вполне возможно, что
указанные меры предшествуют началу обвинения или,
наоборот, отсутствуют на протяжении всего процесса, хотя
обвинение осуществляется вполне успешно.
Все отмеченные признаки (черты) в совокупности
позволяют под обвинением в процессуальном смысле понимать
основанную на законе процессуальную деятельность
компетентных органов и лиц по изобличению обвиняемого в
инкриминируемом ему преступлении и по обоснованию его
уголовной ответственности с тем, чтобы
добиться публичного его осуждения.
Но содержание такого сложного явления, каким
выступает в уголовном судопроизводстве обвинение,
сказанным не исчерпывается. В законе, теории и практике
это понятие употребляется для обозначения и тех
противоправных фактов (обстоятельств), которые вменяются
обвиняемому в вину как основание его уголовной
ответственности. Такое значение придается данному понятию
в случаях, когда говорится о формулировании и
предъявлении обвинения, об изменении его, об отношении лица
к предъявленному обвинению, о его праве знать сущность
обвинения (ст.ст. 46, 143, 150, 154 УПК РСФСР) и
т, д. Здесь имеется в виду уже обвинение в материально-
правовом смысле.
В таком, по существу втором смысловом значении
обвинение тоже не является простым тезисом или
утверждением о виновности обвиняемого в совершении
преступления, как это подчас указывается в нашей
литературе21. Законодатель, говоря о предъявлении,
изменении или дополнении обвинения, о разрешении его в
суде, о более тяжком обвинении и т. д. подразумевает не
столько чье-либо субъективное утверждение о вине другого
лица или краткое изложение выдвинутого им положения
(тезиса), сколько те установленные по уголовному делу
общественно-опасные факты, те противоправные явления в
их фактическом и социально-правовом выражении, которые
вменяются обвиняемому в вину и могут вызвать его
осуждение. В советском уголовном процессе обвинение
формулируется не по утверждениям того или иного лица, а
по тем фактам, которые объективно установлены по делу.
Если эти факты не подтверждены доказательствами,
выявлены неполно или

25
недостаточно конкретизированы, обвинение не
может считаться законным и обоснованным.
П. М. Давыдов полагает, что при трактовке обвинения как
совокупности установленных по делу и инкриминируемых
обвиняемому фактов создается возможность определить
его «как преступление, вменяемое в вину конкретному лицу.
В таком случае обвинение приравнивается к преступлению
и ничем не отличается от последнего»22. Это — глубоко
ошибочное мнение Никогда нельзя ставить знак полною
равенства между установленными по делу фактами и
соответствующими явлениями реального мира, к числу
которых относится совершенное преступление Эти факты
— лишь образы, изображения таких явлений, они —
категории идеального, необходимые для воссоздания
картины материального, т. е. содеянного в действительности.
Установленные по делу факты должны быть объективны по
своему происхождению и содержанию, но субъективны по
форме отражения. Совершенно недопустимо какое либо
смешение категорий идеального и материального,
отождествление понятий «установленные по делу факты» и
«имевшее место в действительности преступление»,
поскольку «чувственное представление не есть
существующая вне нас действительность», «наши ощущения,
наше сознание есть лишь образ внешнего мира»,
«предметы наших представлений отличаются от наших
представлений», и иное понимание данного вопроса «как
раз и есть та основная нелепость, основная путаница и
фальшь махизма, из которой вылезла вся остальная
галиматья этой философии»23.
Трактуя обвинение в материально-правовом смысле
как совокупность определенных фактов, необходимо
учесть, что им охватываются не все факты (обстоятельства),
подлежащие установлению по уголовному делу.
Доказательства, а равно те порицаемые обществом факты,
которые хотя и отрицательно характеризуют личность
обвиняемого или облегчили осуществление им преступного
намерения, однако индифферентны с точки зрения данного
конкретного состава преступления, не могут быть включены
в содержание понятия обвинения. Доказательства составляют
не содержание, а фактическое основание обвинения, данные
из прошлого лица, привлеченного к уголовной
ответственности, имеют значение

26
только при индивидуализации ему наказания: условия и
обстоятельства, способствовавшие совершению преступления,
важны для профилактики.
:
Обвинение в материально-правовом смысле есть
процессуальное выражение фактических, юридических
признаков и правовой квалификации того конкретного
преступления, совершение которого ставится человеку в
вину в уголовном деле. Поэтому его содержание определяется в
зависимости от уголовного законодательства,
состоит только из тех противоправных и общественно-
опасных фактов, которые учитываются законодателем
при конструировании им соответствующих составов
преступлений в уголовно-правовых нормах. Если эти факты
рассматриваются в качестве признаков самого преступления,
усматриваемого в содеянном, значит они охватываются
понятием обвинения в материально-правовом
смысле. В остальных же случаях, когда выявленные по
делу отрицательные, порицаемые со стороны общества
обстоятельства, находятся за рамками состава преступления,
нельзя подвести их под понятие обвинения, хотя
такие факты с точки зрения общих задач уголовного
судопроизводства могут иметь значение. Обвинение в
материально-правовом смысле всегда отражает единичные черты
каждого отдельного преступного деяния, выражает конкретные
признаки усматриваемого по делу состава преступления в том
виде, в каком они установлены следствием и сформулированы в
специальном процессуальном документе.
В силу этих соображений под обвинением в материально-
правовом смысле следует понимать совокупность
установленных по делу и вменяемых обвиняемому
в вину общественно-опасных и противоправных фактов
(их признаков), составляющих существо того конкретного
состава преступления, за который это лицо несет
уголовную ответственность и, по мнению органов обвинения,
должно быть осуждено.
Иначе говоря, в этом смысле обвинение есть своего
рода модель раскрытого органами следствия преступления,
выражающая фактические и юридические признаки
определенного состава преступления со ссылкой на
соответствующую норму уголовного закона.
Как видим, действующему законодательству и
процессуальной теории известны два понятия обвинения —

27
обвинения в процессуальном и обвинения в
материально-правовом смыслах.
Представляется беспочвенным утверждение, что в
уголовном процессе «обвинение должно трактоваться в
едином смысле, в одном значении, как описание
преступного деяния», если же обвинению придавать
материально-правовой смысл, то «оно должно быть
институтом уголовного права, должно регламентироваться
уголовным законом»24. В основе этого утверждения лежит
та же ошибка, о которой нами уже говорилось несколько
раньше — смешение содержания понятий «обвинение в
материально-правовом смысле» и «преступление».
Нормами уголовного права определяются непосредственно
сами явления внешнего мира — действия или бездействия,
признаваемые преступлением. Понятием же обвинения
охватываются только образы (модели) этих деяний,
воссоздаваемые на основе соответствующих
доказательств и именуемые установленными по
делу фактами. Это — категории сугубо процессуальные,
р регламентироваться нормами уголовного закона они
никак не могут. Если определенную совокупность таких
фактов мы именуем обвинением в материально-правовом
смысле, то это делается только для того, чтобы
подчеркнуть, что речь здесь идет не о самой
процессуальной деятельности, а об установленных в
ходе этой деятельности фактах (обстоятельствах,
признаках), которые должны отображать материально-
правовое явление, а именно имевшее в реальной
действительности преступление.
В то же время мы не разделяем мнения тех авторов,
которые готовы наделить понятие обвинения еще
рядом смысловых значений, обозначая им «акт
предъявления определенному лицу постановления о
привлечении к уголовной ответственности», «содержание
такого постановления», формулировку решения по делу,
определенное процессуальное решение25 и т. д. Такое
расчленение данного понятия не только лишено
познавательной ценности, но и ведет к искажению его
существа, к смешению его с другими процессуальными
категориями.
Терминами «обвинение в материально-правовом» и
«обвинение в процессуальном» смысле вполне
охватывается научное содержание этого важного понятия
уголовного судопроизводства. Оба эти значения данного

28
понятия вытекают из закона, совершенно необходимы
для теории и практики. Каждое из них имеет
относительно самостоятельный характер Ввиду
существенных различий между ними невозможно
объединить их под одной рубрикой и дать общее
определение.
Вместе с тем оба смысловых значения понятия
обвинения тесно связаны между собой, и потому важно
правильно наметить их соотношение
Рассматривая этот вопрос, некоторые авторы
расценивают обвинение в материально-правовом смысле
как содержание обвинительной деятельности. При этом,
однако, упускается из виду, что эта деятельность не
является только формой, имеет свое содержание, чем
служат в своем единстве те процессуальные действия и
отношения, из которых она слагается. Хотя различные
смысловые значения понятия обвинения связаны между
собой, они не находятся в том соотношении, какое
характерно для формы и содержания Каждое из них
имеет и свою форму, и собственное содержание Их
соотношение выражается в том, что обвинение в
материально правовом смысле есть предмет
обвинительной функции.
Между обвинением в материально правовом и
обвинением в процессуальном смыслах существует
неразрывная связь и по моменту их возникновения по
делу. Вызывают возражения попытки обосновать
возможность существования или обвинения в
материально-правовом смысле задолго до начала
обвинительной функции или, наоборот, обвинительной
деятельности до формулирования первоначального
обвинения по делу. Всякая обвинительная деятельность
неразрывно связана со своим предметом — обвинением в
материально-правовом смысле. Эти категории не могут
существовать в отрыве друг от друга. Обвинительная
функция без формулы обвинения беспредметна, а
формула обвинения без обвинительной деятельности
мертва Поэтому, с одной стороны, возникновение функции
обвинения немыслимо, пока по уголовному делу не
сформулировано обвинение в материально-
правовом смысле, пока соответствующее лицо не
привлечено к уголовной ответственности в качестве
обвиняемого. С другой стороны, обвинение в
материально-правовом смысле формулируется,
предъявляется обвиняемому лицу, обосновывается и
поддерживается посредством действий и отношений,
составляющих функцию обвинения

29
§ 3. Виды обвинения в советском уголовном процессе

Для наиболее полного уяснения смысла обвинения и


правильного подхода к многим вопросам, связанным с
изменением обвинения в различных стадиях уголовного
судопроизводства, необходимо иметь четкое представление
о различных видах обвинения.
По тем или иным признакам может подразделяться
на определенные виды как обвинение в процессуальном,
так и обвинение в материально-правовом смыслах.
Так, истории советского уголовного процесса хорошо
известны государственное, общественное, частное,
общегражданское и ведомственное обвинения, причем два
последних вида обвинения в настоящее время не
применяются, практически они встречались в первые годы
Советской власти. Это деление относится к обвинению в
процессуальном смысле, производится оно в зависимости
от того, кем и от чьего имени поддерживается обвинение в
суде.
Когда обвинение поддерживается прокурором,
выступающим как представитель высшего надзора в
стране, мы говорим о государственном обвинении. Под
общественным обвинением подразумеваются случаи,
когда в судебном заседании обвинение поддерживают
представители общественных организаций трудящихся,
выступающие от имени широкой советской
общественности.
Если обвинение по делу поддерживается в суде самим
потерпевшим от преступления или его представителем,
то речь идет о частном обвинении
Существует еще один вариант деления обвинения в
процессуальном смысле на отдельные виды. В основу
этой классификации кладется иной признак — характер
уголовного правонарушения и обусловленные им
отличительные моменты, особенности судопроизводства.
По данному признаку обычно различают публичное,
частно-публичное и частное обвинение26.
Частное обвинение применяется по делам о таких
преступлениях, как причинение умышленных легких
телесных повреждений, побои, оскорбление личности и
клевета без отягчающих обстоятельств. Эти дела, как
правило, возбуждаются по жалобе потерпевшего, могут
прекращаться за примирением потерпевшего с
обвиняемым.

30
По ним предварительное расследование считается
необязательным, акт возбуждения дела совпадает с
привлечением к уголовной ответственности и преданием
суду, обвинение формулируется непосредственно по
первичным материалам, приобщенным к жалобе потерпевшего.
В порядке частно-публичного обвинения преследуются две
категории преступлений — изнасилование без
отягчающих вину обстоятельств и нарушение авторских
или изобретательских прав (ст. ст. 117, ч. 1, 141 УК
РСФСР). Главная их особенность заключается в том,
что эти дела тоже возбуждаются лишь по жалобе
потерпевшего. В данном отношении они стоят рядом с делами
частного обвинения. Но в отличие от последних по
I преступлениям, преследуемым в порядке частно-публичного
обвинения, проводится предварительное следствие,
II все судопроизводство ведется в обычном порядке, за
примирением потерпевшею с обвиняемым оно не может
прекращаться, а обвинение в суде поддерживается
прокурором.
Публичное обвинение имеет место по всем остальным
уголовным делам, которые возбуждаются, расследуются
и рассматриваются в суде независимо от жалобы
потерпевшего.
Виды обвинения в процессуальном смысле, различаемые по
первому из указанных выше признаков, могут,
встречаться одновременно, дополняя друг друга по одному и
тому же делу. Например, государственное обвинение нередко
дополняется общественным, а по законодательству некоторых
союзных республик оно может сочетаться и с частным
обвинением (ст. ст. 48, 102 УПК Армян. ССР, ст. ст. 27, 49
УПК УССР и др.).
Но этого нельзя сказать в отношении различных видов
обвинения в процессуальном смысле, определяемых
по другому признаку — в зависимости от характера
правонарушения и обусловленных им особенностей
судопроизводства. По поводу одного и того же преступления
здесь невозможно одновременное существование публичного,
частно-публичного и частного обвинений. Эти
виды при определенных условиях могут переходить друг
в друга, но в такой ситуации обязательно встает вопрос
об изменении обвинения в процессуальном смысле.
Обвинение в материально-правовом смысле тоже

31
имеет свои виды По своему содержанию оно может быть
простым и сложным, причем четкое уяснение особенностей
каждого из этих видов, а равно последовательное
разграничение простого и сложного обвинений, имеет
принципиальное значение, ибо с этим связано решение
ряда важных вопросов уголовного судопроизводства
(изменения обвинения, отграничение его от частичного
прекращения дела, определение объективных пределов
законной силы приговора и т .д . ) .
П р о с т о е обвинение формулируется по делам, где
одному обвиняемому инкриминируется совершение единого
преступного деяния, состоящего из единственного
противоправного акта и квалифицируемого по одной
уголовно-правовой норме Для данного вида обвинения
специфичны сразу три признака: во-первых, рассматриваемое
преступление образуется из одного конкретного действия
или бездействия; во-вторых, оно совершено
одним лицом, не имеющим такой судимости, которая бы
позволила квалифицировать содеянное по правилам
специальной повторности; в-третьих, вменяемое лицу
преступное деяние полностью охватывается одним пунктом
(частью) уголовно-правовой нормы. Таковым, окажем,
являются обвинение в причинении смерти другому
лицу ударом в грудную клетку из хулиганских побуждений (п.
«б» ст. 102 УКРСФСР), однократная кража чужого
имущества, совершенная впервые (ч. 1, ст. 144,
УК РСФСР), недонесение о совершенном разбойном
нападении (ст. 190 УК РСФСР) и иные аналогичные
обвинения.
С л о ж н о е обвинение встречается по делам, где либо
несколько преступных действий обвиняемого расценивается как
единое преступное деяние, либо в одном его
действии (бездействии) усматриваются признаки
одновременно двух и более статей уголовного закона, либо
два самостоятельных преступных деяния обвиняемого
в силу правил специальной повторности квалифицируются
по одной уголовно-правовой норме, либо ввиду
прежней судимости лица, привлекаемого к уголовной
ответственности, совершенное им деяние расценивается
как повторное. Рассмотрим это подробнее.
По фактическому составу обвинение в материально-
правовом смысле бывает сложным в двух случаях. Во-
первых, при условии, если совершенное обвиняемым

32
преступление слагается из ряда относительно
самостоятельных противоправных и общественно опасных
действий или бездействий, признаваемых е д и н ы м
преступным деянием. Это характерно для продолжаемых,
составных и собирательных преступлений. Во-вторых, по
фактическому составу обвинение становится сложным в
случаях, когда лицу вменяется в вину совершение двух
однородных преступлений, дающих специальную
повторность. Причем, в первом из отмеченных случаев
сложное обвинение обусловливается одним, но сложным
преступлением. Во втором же случае фактическим составом
одного сложного обвинения сразу охватываются два
самостоятельных преступления, подпадающих в силу правил
специальной повторности под действие одной уголовно-
правовой нормы (например, две кражи, квалифицируемые
только по части 2 ст. 144 УК. РСФСР).
В связи с вышесказанным представляется ошибочным
мнение П. М. Давыдова, что по сложному, составному
преступлению формулируется простое обвинение27.
Составным, как известно, считается преступление,
слагающееся из нескольких разнородных действий, из
которых каждое в отдельности заключает в себе состав
самостоятельного преступления, но которые в силу их
внутреннего единства рассматриваются как одно
преступление28. Отпадение одного из таких действий порою не
исключает содеянного в целом. В этом случае обвинение
по делу не становится несостоятельным, оно остается, но
в несколько суженном (видоизмененном) варианте. Между
тем такой картины не могло бы быть, если бы речь
шла о простом обвинении.
По юридическим признакам обвинение считается
сложным, если в качестве одного из его признаков
фигурируют прежние судимости обвиняемого. Когда лицо,
недавно отбывшее наказание, допустим, за хулиганство,
вновь совершает аналогичное преступление, то ввиду
законной силы приговора прежнее преступное деяние
само в обвинение по новому делу не входит, однако
судимость за него становится одним из важных
юридических признаков нового обвинения и указывается
наряду с признаками вновь учиненного преступления.
Сходное положение имеет место и при обвинении,
формулируемом в отношении особо опасного рецидивиста,
поскольку здесь тоже в юридические признаки этого

33
обвинения входят судимости обвиняемого за прежние
преступления.
Наконец, сложное обвинение наблюдается при идеальной
совокупности преступлений, которые оба совершаются
одним и тем же действием, но последствия содеянного
выходят за рамки одной уголовно-правовой
нормы и для своей квалификации требуют одновременного
применения двух и более статей особенной части
уголовного кодекса. В подобных случаях одним обвинением
охватываются два и более состава преступлений,
так как они учинены одним и тем же действием.
Однако одно сложное обвинение никогда не в состоянии
объединить реальную совокупность преступлений.
Представляется неприемлемым утверждение, будто
«иногда сложная формулировка обвинения влечет и
сложную квалификацию преступления, что бывает чаще
всего при так называемой реальной совокупности
преступлений»29. При реальной совокупности преступлений
надо говорить не о сложном обвинении, а о м н о ж е с т в е
или, иначе выражаясь, о с о в о к у п н о с т и обвинений по
делу, поскольку каждое из преступлений, входящих в
реальную совокупность, требует формулирования
самостоятельного обвинения в материально-правовом
смысле.
Если любое единичное преступление, в том числе
сложное, составляет содержание одного обвинения в
материально-правовом смысле, то некоторые разновидности
сложного обвинения охватывают идеальную совокупность
или специальную повторность преступлений.
Множественность преступлений не обязательно
предполагает несколько обвинений. Нельзя говорить о
совокупности обвинений лишь на том основании, что к
действиям обвиняемого применены две и более статей
уголовного закона. Лишь реальная совокупность
преступлений или единое преступное деяние, совершенное
несколькими лицами, способны дать множество обвинений
по делу. Поэтому уголовно-правовое понятие «совокупность
преступлений» и процессуальное понятие «совокупность
обвинений» не всегда коррелятивны.
Нельзя не заметить и нетождественность понятий
«несколько обвинений» и «обвинение по нескольким
статьям», употребляемых законодателем (например, ст.
315 УПК РСФСР). Первое из них включает в себя все

34
случаи совокупности обвинений по делу, причем
независимо от того, чем эта совокупность обусловлена —
реальной совокупностью преступлений или соучастием, т. е.
совершением одного единого преступления несколькими
лицами. Второе же должно применяться для
обозначения такого обвинения, которое сложно по своим
юридическим признакам и потому охватываемое им
преступное деяние квалифицируется по различным
статьям уголовного закона. Обвинение по нескольким
статьям логически мыслимо только при идеальной
совокупности преступлений или при конкуренции
законов, когда одно преступное деяние ошибочно
квалифицировано по двум уголовно-правовым нормам
(например, получение взятки само по себе, без совершения
в дальнейшем других неправомерных действий, расценено
как должностное злоупотребление и взяточничество с
применением ст. ст. 170, 173 УК РСФСР, хотя фактически
последний из этих составов преступлений полностью
исчерпывает содеянное).

§ 4. Структура обвинения по уголовным делам


Важное теоретическое и практическое значение имеет
анализ структуры обвинения как в процессуальном, так
и в материально-правовом смысле. Успешное решение
этого вопроса является необходимой предпосылкой для
исследования многих сторон темы настоящей работы.
С точки зрения своей структуры обвинение в
процессуальном смысле состоит из ряда элементов, под
которыми подразумеваются наиболее важные стороны
осуществления данной функции, основные моменты
деятельности по изобличению обвиняемого в преступном
деянии.
Обвинение, как одно из направлений уголовно-
процессуальной деятельности, заключается не вообще в
раскрытии преступления, охватывает не все действия по
изобличению совершивших его лиц, а имеет более узкое
содержание — изобличение уже привлеченного в качестве
обвиняемого лица в инкриминируемом ему преступлении,
обоснование его уголовной ответственности.
Первоначальным этапом этой деятельности являются
формулирование обвинения по делу и привлечение лица,
изобличаемого в совершении преступления, к уголовной
ответственности в качестве обвиняемого. По всем делам,

35
по которым производится предварительное
расследование, эти действия выражены предельно четко, и
предпринимаются они следователем (если по делу
проводится только дознание, то дознавателем). С этого
момента процесса лицо, изобличаемое в совершении
преступления, становится обвиняемым (ст. 46 УПК
РСФСР).
Затем в сроки, указанные в ст. 148 УПК РСФСР,
обвиняемому официально предъявляется
сформулированное по делу обвинение, и он
допрашивается в качестве обвиняемого. Эти действия,
составляющие второй элемент обвинительной функции,
тоже совершаются лицом, производящим
(предварительное расследование по делу.
В ходе дальнейшего следствия нередко
устанавливаются новые преступные действия обвиняемого
или выявляются ранее неизвестные отягчающие вину
обстоятельства. В связи с этим следователь дополняет
ранее предъявленное обвинение или изменяет его на
более тяжкое (ст. 154 УПК РСФСР), т. е. совершает
действия, которые носят безусловно обвинительный
характер.
Следующий этап — составление обвинительного
заключения, в котором подробно излагается сущность
обвинения, приводятся доказательства, подтверждающие
совершение обвиняемым инкриминируемого преступления,
указываются отягчающие вину обстоятельства
(ст 205 УПК РСФСР).
Все эти элементы обвинения в процессуальном смысле
слова характерны для деятельности органа
предварительного расследования, составляют одно из
важных ее направлений. Они никоим образом не могут
сказаться отрицательно на объективности, полноте и
всесторонности следствия или дознания по делу,
поскольку вся конструкция предварительного
расследования в советском уголовном процессе построена
с учетом отмеченных фактов 30.
Далее дело с обвинительным заключением поступает
прокурору, который при наличии к тому законных
оснований утверждает обвинительное заключение с
соответствующими изменениями или без таковых. Тем
самым прокурор официально соглашается с
предъявленным обвиняемому обвинением, констатирует
его законность и обоснованность, выражает свою
готовность изобличать обвиняемого перед судом и
добиваться публичного его осуждения.

36
В случае необходимости прокурор обосновывает
обвинение в распорядительном заседании суда, высказываясь
за предание обвиняемого суду (ст. 225 УПК
РСФСР). Если суд без достаточных оснований не соглашается
с таким мнением, прокурор приносит протест на
определение распорядительного заседания, добиваясь
предания обвиняемого суду
Наконец, в стадии судебного разбирательства прокурор
поддерживает государственное обвинение, строго
руководствуясь при этом требованиями закона и своим
внутренним убеждением, основанным на судебном
рассмотрении всех обстоятельств дела в совокупности
(ст. 248 УПК РСФСР).
Каждый из перечисленных выше этапов осуществления
обвинения в процессуальном смысле имеет специфические
формы и методы. На некоторых из этих этапов
в обвинительной деятельности принимают участие
потерпевший и общественный обвинитель Но так или иначе
основное направление этих конкретных действий остается
вполне определенным — изобличение обвиняемого в
инкриминируемом ему преступлении, обоснование
его уголовной ответственности в целях достижения
публичного его осуждения со всеми вытекающими отсюда
последствиями. Поэтому эти действия, составляя отдельные
элементы обвинения в процессуальном смысле, в
своем единстве характеризуют его в целом, образуют
его примерную структуру.
Структура обвинения в материально-правовом смысле
определяется его отдельными составными частями,
под которыми следует подразумевать такие его наиболее
важные элементы, которые могут быть логически
обособлены друг от друга, характеризуются относительной
целостностью и имеют определенное самостоятельное
значение.
В нашей юридической литературе относительно элементов
обвинения встречаются различные суждения.
Чаще всего указывается на две составные части обвинения —
на его формулировку и правовую квалификацию31.
Но нам думается, что изучение, обобщение и логическое
осмысливание различных процессуальных норм и конкретных
уголовных дел позволяет путем научной абстракции выделить
т р и составные части всякого обвинения

37
в материально-правовом смысле — фабулу обвинения,
его юридическую формулировку и правовою
квалификацию.
Причем в законе наряду с понятием обвинения
встречается термин «формулировка обвинения». В статье
205 УПК РСФСР, в частности, указывается, что в
резолютивной части обвинительного заключения
«излагается формулировка предъявленного обвинения с
указанием статьи или статей уголовного закона,
предусматривающих данное преступление». Этим
выражением законодатель обозначает краткое описание
фактического и уголовно-правового существа
содеянного, а «е какую-либо отдельную часть обвинения.
Понимаемую таким образом «формулировку обвинения»
нельзя отождествлять ни с его фабулой, ни с его
юридической формулировкой, ни тем более с правовой
квалификацией.
П. М. Давыдов при рассмотрении составных частей
обвинения отмечает, что «фабула — понятие... бытовое»,
заменять ею «давным-давно известный термин
«формулировка обвинения» нет необходимости», это «не
способствует точному применению закона». Такое
замечание представляется недоразумением. Никто не
собирается заменять упомянутые термины друг другом.
Они имеют разные служебные назначения.
Формулировка — это не какой-либо отдельный элемент
обвинения, а краткое изложение его фактического и
юридического существа с указанием соответствующей
уголовно-правовой нормы. Фабула же составляет только
одну часть содержания обвинения по делу, один из его
требуемых элементов.
Ф а б у л а обвинения — это установленные по делу
факты (обстоятельства), которые инкриминируются
обвиняемому как деяние, содержащее признаки
определенного состава преступления. Она образует
фактическую часть обвинения, всегда строго
индивидуальна, никогда в точности не повторима.
Поэтому невозможно перечисление всех возможных
конкретных проявлений каждого отдельного обвинения,
приходится ограничиться определением ее
принципиальных границ.
Фабула обвинения, имея определенные рамки,
включает в себя далеко не все фактические
обстоятельства дела и не весь фактический материал,
который приводится в соответствующих процессуальных
документах (постановление о привлечении в качестве
обвиняемого,

38
обвинительное заключение и т д.) .[Ею объединяются
лишь те установленные по делу факты, из которых состоит
непосредственно само преступление с его объективными и
субъективными признаками Все остальные обстоятельства
и фактические данные, приводимые в тех или иных
процессуальных актах, находятся за рамками фабулы
конкретного обвинения в материально-правовом смысле
Этим ничуть не умаляется значение таких фактов и
обстоятельств, а лишь проводится объективно
существующая грань между ними и содержанием каждого
конкретного обвинения по уголовному делу.
При определении границ фабулы того или иного
обвинения мы отправляемся от тех уголовно-правовых
признаков, которые характерны всякому виду
преступлений— спекуляции, хулиганству, краже,
вымогательству и т. п. Эти признаки, будучи
обнаруженными во включенных в фабулу обвинения
фактах, помогают мысленно создать юридическую модель
содеянного, и в своей совокупности они образуют вторую
составную часть обвинения в материально-правовом
смысле — его ю р и д и ч е с к у ю ф о р м у л и р о в к у .
В нашей литературе высказано мнение, что будто
этот элемент обвинения «по существу ничем не отличается
от понятия конкретного состава преступления», он
«вписывается» в фабулу обвинения и в случае его
обособления указанные «признаки потеряют логическую,
грамматическую, структурную связь с формулировкой
обвинения, будут ненужными привесками конкурировать
со специальной частью обвинения — квалификацией
преступления»32. Это беспочвенное опасение.
Бесспорно, что фактические и правовые признаки
преступного деяния тесно переплетаются между собой и
всякое противопоставление их друг другу недопустимо.
Внутренняя правовая сущность фактов в уголовном
процессе устанавливается по их юридическим признакам.
Правильное познание фактических обстоятельств дела
невозможно без выявления их общественно-политической
сущности, их юридических свойств и признаков.
Однако при всем этом нельзя не согласиться с тем, что
имевший место в действительности факт и его правовая
значимость — разные стороны явления. Соответственно
тому и юридическая формулировка обвинения полностью
не сливается с его фабулой, может в какой-то мере

39
обособляться от нее и рассматриваться как одна из
составных частей обвинения в материально-правовом
смысле.
Законодатель, очерчивая контуры того или иного
состава преступления, выделяет специфические только
для него правовые признаки (основные и
факультативные). Ориентируясь на них, органы
предварительного расследования, прокуратуры и суда из
общественно опасных фактов, установленных по делу,
извлекают соответствующие правовые признаки,
характерные для данного вида преступления. Эти признаки
должны отражать определенные свойства исследуемых
фактов и при условии всей истинности носят объективный
характер. Из них складывается своего рода юридическая
модель содеянного, которая в структуре обвинения как
раз и занимает место его юридической формулировки.
Юридическая формулировка обвинения никогда
полностью не сливается с составом преступления.
Последний— понятие уголовно-правовое, обозначающее
совокупность объективных и субъективных свойств
совершающихся в реальной действительности действий
(бездействий), которая характеризует их как общественно-
опасные, виновные и уголовно-наказуемые деяния.
Юридическая формулировка обвинения — понятие
процессуальное, необходимые для выделения в структуре
обвинения совокупности тех признаков, которые
усматриваются в установленных по делу фактах и
позволяют подвести их под тот или иной вид
преступления.
Юридическая формулировка обвинения, в отличие
от его фабулы, для данного состава преступления всегда
едина. Фактические признаки мошенничества,
должностного злоупотребления, вымогательства или
любого другого преступного деяния разнообразны, а
правовые признаки каждого из них при всех условиях
одни и те же, пока не изменен закон. Стало быть, по
различным делам, по которым лица привлекаются в
качестве обвиняемых за один и тот же вид преступления,
юридические формулировки обвинений могут быть
идентичными.
В то же время никогда полностью не совпадают
правовые признаки разных составов преступлений.
Последние отличаются друг от друга либо по всем
признакам (спекуляция и изнасилование), либо по
нескольким (бандитизм и разбой), либо даже по одному
(кража и

40
грабеж). Но такое различие между ними непременно
существует. Поэтому можно считать, что если
фактическая фабула каждого обвинения отграничивает его
от всего другого, то по своей юридической формулировке
обвинение индивидуализируется лишь по составам
преступлений. В то время как обвинения, к примеру, в
неосторожном убийстве и мошенничестве различны и по
фактическим и по юридическим признакам, два обвинения
в неосторожном убийстве не сходны только по своей
фабуле.
В отдельных случаях юридическая формулировка
обвинения может оказаться шире его фактической
фабулы. Если, допустим, лицо привлекается к уголовной
ответственности хотя и за одно преступное действие, но
последнее из-за прежних непогашенных и неснятых
судимостей данного лица квалифицируется по признаку
повторности или особо опасного рецидива, то
юридическая формулировка обвинения окажется такой
же, как и при привлечении в качестве обвиняемого сразу
же за два и более однородных преступлений. В подобной
ситуации одним из признаков юридической формулировки
последнего обвинения становится прежняя судимость,
т. е. признак, вытекающий из обвинительного приговора
по другому делу. Хотя фактическая фабула такого
обвинения все равно состоит лишь из одного, вновь
совершенного преступного деяния, однако его юридическая
формулировка включает в себя признак, выходящий за
пределы этого деяния, и гласит- «совершил повторно»,
словно обвиняемому ставится в вину одновременное
учинение двух и более преступлений.
Установление фактов, составляющих фабулу
обвинения, и выявление их юридических признаков
создают необходимые предпосылки для следующей
составной части обвинения — правовой
квалификации.
Конечно, практически правовая квалификация не
существует обособленно от исследования фактов и их
признаков. В широком смысле квалификация — это
одновременно и определенный процесс, во время которого
тщательно анализируются и сопоставляются конкретные
обстоятельства дела и признаки уголовно-правовой нормы,
уточняются фактические и юридические признаки
содеянного. Но когда речь идет о правовой квалификации
как о части обвинения, имеется в виду не сама эта

41
действительность, а ее результат — официальное признание
и закрепление в соответствующем процессуальном
документе, что инкриминируемое обвиняемому деяние с
такой-то юридической формулировкой подпадает под
такую-то уголовно-правовую норму.
Если фабула обвинения является фактической, а
юридическая формулировка правовой моделью раскрытого
по делу преступления, то правовая квалификация есть
подведение его под ту или иную статью (часть, пункт)
особенной части уголовного кодекса Она обозначается
точным указанием соответствующей статьи уголовного
закона, ее части и пункта, а также наименования самого
закона или подзаконного акта, если они еще не
кодифицированы Эта часть обвинения должна вытекать
из его фабулы и юридической формулировки, правильно
отражать их существо С этой точки зрения предыдущие
части обвинения обосновывают правовую квалификацию, ибо
они раскрывают все те факты и признаки,
по которым можно судить о ее обоснованности и законности.
Правовая квалификация обвинения не является «привеском»
к его юридической формулировке или наоборот.
Это — относительно самостоятельные части обвинения.
При одной и той же правовой квалификации могут быть
разные юридические формулировки обвинения Например,
обвинение по ст 112 УК РСФСР возможно и при
умышленных легких телесных повреждениях и при побоях,
по ст. 114 УК РСФСР — и при неосторожном тяжком и при
неосторожном менее тяжком телесном повреждении, по ст.
125 УК РСФСР — и при похищении ребенка и при его
подмене, по ст. 149 УК РСФСР — и при умышленном
уничтожении и при умышленном повреждении личного
имущества граждан, по ст. 158 УК РСФСР — и при
незаконном изготовлении, и при незаконном сбыте, и при
незаконном хранении спиртных напитков и т. д., хотя
юридические формулировки названных преступных деяний
серьезно отличаются друг от друга. Кроме того, нельзя не
учесть, что без обособления от правовой квалификации и
фабулы обвинения его юридической формулировки не
представляется возможным уяснение существенности или
несущественности изменения обвинения.
Эти соображения еще раз свидетельствуют о том, что

42
структура обвинения в материально-правовом смысле
состоит из трех составных частей — фабулы, юридической
формулировки и правовой квалификации. Эти элементы,
безусловно, тесно переплетаются между собой и
проводить между ними непроходимую грань нельзя, тем
более что в реальной действительности вообще трудно
найти резкие пограничные линии между различными
явлениями, так как часто они связаны между собой
неуловимыми оттенками, незаметно переходят друг в друга.
Установление органами предварительного расследования,
прокуратуры и суда имевших место в прошлом действий
или бездействий, их общественно-правовая оценка,
выявление присущих им признаков и юридическая
квалификация в конечном счете представляют собой
единый процесс с общими выводами и всякое их
расчленение НОСИТЕ известной мере условный,
академический характер.
Тем не менее четкое разграничение различных частей
(элементов) обвинения имеет как познавательное,
так и практическое значение Это важно для правильного
формулирования обвинения по делу, для полного
и точного изложения его в соответствующих
процессуальных документах, для решения тех или иных
вариантов изменения обвинения в различных стадиях
уголовного судопроизводства и многих других
процессуальных вопросов.
Не следует забывать и то обстоятельство, что различные
составные части обвинения в материально-правовом
смысле не одинаковы также по степени своей
устойчивости. Если однажды обозначенная фабула
обвинения, соответствующая объективной
действительности, может выдержать все испытания
времени, то относительно юридической формулировки и
правовой квалификации безоговорочно сказать об этом
невозможно, они более подвижны, с изменением
законодательств, судебной практики или даже обстановки
могут корректироваться, пересматриваться.

43
Глава вторая
ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ФУНКЦИИ ОБВИНЕНИЯ
§ 1. Формулирование первоначального обвинения
в советском уголовном процессе
В советском уголовном процессе первоначальное обвинение
формулируется и предъявляется в стадии предварительного
расследования. Не соответствует действительности
утверждение, будто это обвинение формулируется уже в
постановлении о возбуждении уголовного дела33. Лишь по
таким несложным преступлениям, как побои, нанесение легких
телесных повреждений, оскорбление, клевета без
квалифицирующих признаков и простое хулиганство (ст. ст.
112, 130, 131 ч. 1, 206 ч. 1 УК РСФСР), обвинение
формулируется в указанном акте непосредственно в суде,
поскольку эти дела возбуждаются судьей и по ним
предварительное расследование не производится.
Формулируется обвинение в постановлении о привлечении
лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого Это
считается прерогативой того органа следствия (дознания),
который принял данное дело в свое производство в соответствии
с существующими правилами подследственности Если дело
расследуется бригадным способом, первоначальное обвинение
формулируется тем следователем, в чьем производстве
находится дело.
Прокурор непосредственно сам формулирует и предъявляет
обвинение только при условии, если он ведет расследование по
делу. В остальных случаях он может
дать следователю и органу дознания свои письменные
указания по поводу формулировки обвинения, которые
в указанных законом пределах учитываются ими при

44
привлечении лица к уголовной ответственности в
качестве обвиняемого (ст. ст. 120, 127 УГЩ РСФСР).
Для формулирования обвинения необходимо, чтобы
были известны все те факты, из которых складывается
соответствующий состав преступления. Сюда при всех
условиях относятся противоправное и общественно
опасное деяние, совершение его определенным лицом и
уголовная вина последнего. Кроме того, важно установить
время, место, способ, мотив и цель преступного
действия (бездействия), вредные последствия, предмет
посягательства и отягчающие вину обстоятельства, если
они либо предопределяют преступность и наказуемость
содеянного, либо влияют на его квалификацию, т. е. лежат
в рамках конструктивных признаков состава преступления.
Пока не собраны доказательства об указанных фактах,
формулирование обвинения и привлечение лица к
уголовной ответственности в качестве обвиняемого были
бы преждевременными. Вряд ли можно согласиться с
мнением, что некоторые из упомянутых выше фактов, в
частности квалифицирующие признаки преступного деяния,
могут устанавливаться после предъявления обвинения34.
Такой подход можно еще как-то оправдать по тем
делам, при расследовании которых сами сведения об
этих обстоятельствах появляются позднее. Но когда
подобные сведения уже имеются, без исследования их
нельзя решить вопрос об основании к уголовной
ответственности. Если, скажем, есть данные о совершении
убийства из корыстных побуждений, кражи с применением
технических средств, грабежа особо опасных рецидивистов и
т. п., то до тщательной проверки этих
данных невозможно правильно сформулировать
первоначальное обвинение по делу, поскольку в таких
случаях эти факты являются неотъемлемой частью
обвинения.
При формулировании обвинения факты, входящие в
конструктивные признаки данного конкретного состава
преступления, должны быть достоверными. Следует
решительно возражать против мнения ряда
процессуалистов, что будто привлечение к уголовной
ответственности в качестве обиняемого и предъявление
обвинения вполне возможны по вероятным фактам35. В
советском уголовном процессе формулирование обвинения
и предъявление его обвиняемому по приблизительным
знаниям

45
или по субъективной вере совершенно Недопустимы.
Строго разбираясь в собранных по делу
доказательствах, объективно и всесторонне оценивая их,
следователь должен твердо убедиться в том, что факты,
образующие основание уголовной ответственности и
содержание формулируемого им обвинения, установлены
в соответствии с действительностью, что принимаемое по
ним решение единственно правильное, строго законное и
обоснованное. Только при этом условии он вправе
формулировать по делу обвинение и привлечь человека к
уголовной ответственности в качестве обвиняемого.
Предъявление обвинения при наличии сомнений в
совершении лицом преступления или при неполном
доказательственном материале относительно существа
состава преступления не может обеспечивать надлежащим
образом интересов социалистической законности, не
ограждает советских граждан от возможности
незаслуженных обвинений и не преграждает путь к иным
нарушениям закона. Обвинение с самого начала должно
быть законным и обоснованным, формулироваться
предельно четко, чтобы обвиняемый, ознакомившись с ним,
ясно представлял фактические и юридические признаки, а
равно правовую квалификацию инкриминируемого ему
преступления. Для этого очень важно, чтобы оно было,
прежде всего, п о л н ы м и д о с т а т о ч н ы м .
Применительно к фактической фабуле обвинения
требования полноты означает, что она должна включать в
себя все те установленные по делу факты, которые для
данного состава преступления имеют непосредственное
уголовно-правовое значение. Если деяние складывается
из нескольких преступных действий (эпизодов), то они
указываются все. Когда для состава преступления важны
мотив и цель содеянного или данные, характеризующие
прошлое привлекаемого к уголовной ответственности, они
тоже обязательно описываются в соответствующей части
обвинения. Например, Фадеев, имея судимость
за разбойное нападение, вновь совершил преступление —
убил сразу двух женщин с целью завладения их
имуществом В обвинении по этому делу четко указываются
оба действия виновного, корыстные побуждения и
факт прежней судимости, поскольку они влияют на

46
квалификацию и на признание обвиняемого особо опасным
рецидивистом
Точно также следует поступать в отношении места,
времени и способа преступного деяния, а также его
вредных последствий Их надо обязательно отразить в
формулировке обвинения, если это необходимо для определения
существа инкриминируемого обвиняемому состава преступления. В
таких случаях обвинение не может формулироваться, пока время,
место, способ совершения деяния и его вредные последствия точно
не установлены.
Соответственно этому в подобных случаях всякие «уточнения»
мотива, способа, места и времени совершения преступления, а
равно характера и объема его вредных последствий означает
изменение первоначального обвинения Тогда как по остальным
делам, где подобные обстоятельства лежат за пределами
конструктивных признаков состава преступления, такие
уточнения могут вовсе не сказаться на существе предъявленного
обвинения.
В то же время не всегда обязательна фотографическая точность
в описании всех фактов, схватываемых , обвинением Для
полноты достаточно, если охвачены все существенные моменты
(признаки) преступных действий (бездействия). В обвинении по
делу, скажем, о циничном хулиганстве нет надобности в деталях
излагать каждое действие виновного, приводить полностью все его
выражения и циничные действия, а достаточно указать их основные
моменты, характер и существо. Если лицо привлекается в качестве
обвиняемого за спекуляцию в виде промысла, занятие запрещенным
промыслом или другое собирательное преступление, то
тоже необязательно перечисление в фабуле обвинения
всех многочисленных противоправных действии, которые
совершались обвиняемым на протяжении длительного
периода времени Достаточно привести несколько бесспорных
фактов, не оставляющих никакого сомнения в
систематическом совершении таких действий, в наличии промысла.
Аналогичное положение возможно даже при некоторых
продолжаемых преступлениях Когда, например, органы
следствия установили, что обвиняемый, работая в должности
заведующего складом, в течение двух лет

47
систематически занимался хищением вверенных ему
материальных ценностей, доказали десятки конкретных
эпизодов хищения и общий объем причиненного
материального ущерба, необязательно в формулируемом
обвинении перечисление всех без исключения фактов, из
которых складывается данное хищение в целом. Достаточно,
если приводятся такие несомненные факты, которые
убедительно подтверждают, что хищение было
систематическим, продолжалось оно в течение двух лет,
весь материальный ущерб является результатом только
хищения и никаких других причин для этого не было36.
Стало быть, по таким делам ссылка в дальнейшем
на какой-либо отдельный противоправный факт, который хотя
и в первоначальном обвинении прямо не фигурировал, но в нем
безусловно подразумевался, не может рассматриваться в
качестве изменения обвинения. Применительно ко второму
элементу обвинения полнота предполагает отражение в нем
всех наиболее существенных юридических признаков, которые
характеризуют преступные свойства данного деяния и
отличают его от остальных составов преступлений. В той
мере, в какой это требуется для правильного уяснения
существа содеянного, в формулировке обвинения должны
применяться и узко юридические термины, ибо иначе
порою невозможно показать правовые инкриминируемого
обвиняемому деяния. Если, например, действия изобличаемого
лица подпадают под ст. 104 УК РСФСР, то
нельзя не указать, что хотя совершенное убийство и
умышленное, однако учинено в состоянии внезапно возникшего
сильного душевного волнения, вызванного тяжким оскорблением
со стороны потерпевшего. При действиях, квалифицируемых
по ст. 109 УК РСФСР, надо оттенить в обвинении, что
умышленное телесное повреждение, причиненное потерпевшему,
не опасно для жизни, относится к категории менее тяжких и т.
д.
Важность описания в обвинении четких юридических
признаков деяния особенно очевидна при смежных составах
преступления, когда встречаются затруднения в
их разграничении. По делу, где, к примеру, содеянное
квалифицируется по ст. 145 УК РСФСР, должно быть
ясно видно, почему обвинение предъявляется именно в
грабеже, а не в краже или разбойном нападении, а это
можно делать лишь одним путем—прямым указанием,

48
что обвиняемый завладел чужим имуществом открыто,
не предпринимая мер остаться незамеченным, и примененное им
насилие не представляло опасности для жизни и здоровья
потерпевшего.
То же самое можно сказать относительно дел, где
обвинение формулируется по уголовно-правовой норме,
которая предусматривает несколько возможных вариантов
данного состава преступления, совершаемых различными
действиями, способами, намерениями, с разными
последствиями и т. д. Например, ст. 110 УК РСФСР
объединяет сразу умышленное тяжкое и менее тяжкое
телесное повреждения, причиненные в состоянии сильного
душевного волнения; ст. 92 УК РСФСР охватывает
три формы хищения — присвоение, растрату и завладение
государственным и общественным имуществом путем
злоупотребления служебным положением. В подобных
случаях без максимальной конкретизации в обвинении
юридических признаков совершенного преступления невозможно
формулировать его так, чтобы обвиняемому
и другим участникам процесса было предельно ясно его
существо.
Полнота правовой квалификации выражается во
включении в обвинение всех тех статей уголовного закона
(их частей, пунктов), по которым должно квалифицироваться
расследуемое преступление. Практически
требование полноты квалификации важно при условии,
если в содеянном имеются признаки нескольких пунктов
соответствующей уголовно-правовой нормы (например,
п. п. «А», «Б» «В» части II ст. 146 УК РСФСР) или
идеальной совокупности преступлений. В таких случаях
обвинение признается неполным и подлежит изменению,
если в нем не указаны те или иные статьи закона (их
пункты), подлежащие применению.
При формулировании любого обвинения необходима
его индивиду а л и з а ц и я . Когда по делу к уголовной
ответственности привлекаются несколько лиц, в отношении
каждого из них обвинение формулируется отдельно, в особом
постановлении, с максимальной конкретизацией роли и
степени вины каждого соучастника ; преступления. Если одним
лицом совершено несколько самостоятельных преступных
деяний, содержащих реальную совокупность, по делу
формулируется ряд обвинений, предъявляемых одному
обвиняемому. Каждое из

49
таких обвинений носит самостоятельный характер,
изменение или отпадение одного из них при одних
условиях может повлиять на остальные, при других —
нет. Хотя в этих случаях все обвинения, подлежащие
предъявлению обвиняемому, излагаются в одном
постановлении, тем не менее они должны быть четко
отграничены друг от друга, поскольку каждое из них
выражает собой отдельное преступление. В уголовно-
процессуальном законодательстве специально
подчеркивается, что «если обвиняемому вменяется
совершение нескольких преступлений, подпадающих под
действие разных статей уголовного закона, в постановлении
о привлечении в качестве обвиняемого должно быть
указано, какие конкретно действия вменяются
обвиняемому по каждой из статей уголовного закона»
(ст. 144 УПК РСФСР).
Это обстоятельство, однако, органами предварительного
расследования порою не учитывается. Во многих
постановлениях о привлечении в качестве обвиняемого
сначала без какого-либо разграничения описываются все
совершенные лицом преступные деяния, а затем в
резолютивной части этих документов подряд
перечисляются уголовно-правовые нормы, по которым
квалифицируются деяния. Формулируются, скажем,
обвинения в хищении, злоупотреблении служебным
положением, должностной халатности и получении
взятки, но нигде не конкретизируется, какие именно
действия (факты) подпадают под каждую из ст. ст. 92,
170, 172, 173 УК РСФСР. Между тем такая практика
ведет к осложнению осуществления права на защиту и
создает дополнительные трудности в решении вопросов,
связанных с изменением обвинения в различных стадиях
процесса. К тому же в ряде случаев она способствует
тому, что следователь, детально не анализируя признаков
каждого из установленных по делу противоправных фактов,
допускает ошибку в применении уголовного закона,
прибегает к квалификации «с запасом».
Следует признать совершенно необходимым, чтобы
при реальной совокупности преступлений обвинения всегда
формулировались раздельно, чтобы органы
предварительного расследования еще в описательной части
своего постановления, последовательно излагая
фактические и юридические признаки каждого
преступного деяния отдельно, тут же указывали и его
правовую квалификацию

50
и не ограничивались перечислением соответствующих статей
уголовного закона в резолютивной части постановления. Это в
(большей мере обеспечивает законность и обоснованность
обвинения, усиливает гарантии прав обвиняемого в уголовном
судопроизводстве. Важное значение имеет и вопрос о
мотивировке первоначального обвинения. Закон требует, чтобы
постановление о привлечении к уголовной ответственности, где
формулируется первоначальное обвинение по делу, было
мотивированным (ст. 143 УПК РСФСР). Тем не
менее в следственной практике не без влияния неоправданных
рекомендаций некоторых научных работников,
выступающих против требования о ссылке на необходимые
доказательства при формулировании обвинения37,
многие постановления органов следствия и дознания
совершенно не мотивируются, выглядят голословными.
Своей поверхностной и недостаточной продуманностью
подчас они вызывают досаду. Как бы сложно и серьезно ни
было обвинение и на каких бы косвенных доказательствах,
требующих специального анализа и сопоставления, оно ни
строилось, трафаретное «достаточно изобличается» сплошь и
рядом составляют «всю мотивировку» таких постановлений.
Между тем речь идет не просто о технике оформления
процессуального документа (хотя это тоже важно), а об усилении
гарантий законности и обоснованности первоначального
обвинения по уголовным делам, об одном из действенных
средств искоренения из следственной практики тех
ненормальных явлений, когда за общей фразой «достаточно
изобличается» скрывается недоказанность предъявляемого
человеку обвинения. Мотивированность усиливает
обоснованность предъявляемого обвинения, сообщает ему
внутреннюю и внешнюю убедительность, облегчает
осуществление права на защиту. Она должна рассматриваться
как один из реальных путей дальнейшего повышения качества
работы органов предварительного расследования,
предотвращения в их деятельности возможных ошибок.
Следователь волен в выборе доказательств, на которые
целесообразно ссылаться при мотивировке обвинения по делу.
Однако он по каждому делу должен мотивировать
формулируемое им обвинение с указанием лежащих в его основе
фактических данных и доводов,

51
в то же время не подменяя этими данными и их
источниками существа самого обвинения Это — не только
право, а прямая обязанность органа следствия или
дознания, имеющая принципиальное значение.

§ 2. Осуществление функции обвинения

В советском уголовном процессе обвинение как


процессуальная функция появляется, как правило, в стадии
производства предварительного расследования уголовного
дела В этой стадии оно находит свое проявление в
целом ряде действий лица, производящего по уголовному
делу расследование Прежде всего, это — формулирование
следователем или органом дознания (в пределах
своей компетенции) надлежащего первоначального
обвинения и предъявление его изобличаемому лицу. Оба
эти акта носят обвинительный характер и находят свое
выражение в постановлении о привлечении к уголовной
ответственности в качестве обвиняемого
Основные реквизиты этих актов указаны в ст. ст. 143,
144, 148 УПК РСФСР, а их форма выработана
многолетней следственной практикой и показана в ряде
работ 38 Тот факт, что именно в названном постановлении
формулируется первоначальное обвинение, не вызывает
сомнения.
Первоначальное обвинение органом предварительного
расследования предъявляется обвиняемому Это —
неотъемлемая часть привлечения к уголовной
ответственности Такой акт предпринимается не только для
того, чтобы обвиняемый знал, в чем он обвиняется, но и
для того, чтобы начать изобличать его как лицо,
совершившее преступление С этим же актом, носящим
обвинительный характер, связано и появление у
обвиняемого права на защиту. Поэтому в случае
необходимости следователь должен объяснить в понятных
выражениях существо обвинения, фактические и
юридические признаки инкриминируемого преступления
В соответствии со ст. 148 УПК РСФСР «предъявление
обвинения должно последовать не позднее двух суток с
момента вынесения постановления о привлечении
в качестве обвиняемого, а в случае привода — в день
привода» При предъявлении обвинения лицу, не
владеющему языком, на котором ведется судопроизводство,

52
участвует переводчик Он переводит содержание
постановления следователя и его разъяснения на родной
язык обвиняемого или на другой, хорошо известный ему
язык.
Если к уголовной ответственности привлекается
несовершеннолетний или лицо, которое в силу своих
физических или психических недостатков не может лично
осуществлять надлежащим образом свое право на
защиту, а также по постановлению прокурора согласно
ст 22 Основ и ст. 47 УПК РСФСР обвинение
предъявляется при защитнике. Эти факты в
соответствующем процессуальном документе
оговариваются особо. Точное соблюдение предусмотренного
законом порядка предъявления обвинения является важной
гарантией как обеспечения прав обвиняемого, так и
объективности в осуществлении функций обвинения.
Составной частью акта предъявления обвинения
является и разъяснение обвиняемому его прав (ст 149
УПК РСФСР). Об этом непосредственно на
постановлении о привлечении к уголовной
ответственности в качестве обвиняемого делается отметка
с указанием даты выполнения данного действия и
подписями обвиняемого и следователя. Законодательство
некоторых союзных республик предусматривает
оформление этого действия соответствующей записью в
протоколе допроса в качестве обвиняемого (ст. 160 УПК
Казахской ССР).
При отказе обвиняемого поставить свою подпись о
предъявлении ему обвинения и разъяснении его прав, а
также невозможности сделать это ввиду физических
недостатков или по иным уважительным причинам,
следователь удостоверяет этот факт своей подписью
либо составляет протокол, подписанный следователем и
понятыми (ст. 142 УПК РСФСР).
На изобличение обвиняемого в преступных действиях,
которые вменены ему в вину, направлен и его допрос в
.качестве обвиняемого Этот сложный процессуальный
акт имеет несколько тесно переплетающихся между собой
аспектов. Допрашивая обвиняемого, следователь
одновременно и получает доказательства, и изобличает
его в инкриминируемом преступном деянии, и
обеспечивает его право на защиту.
Показания обвиняемого, как известно, служат
источником доказательств. Многие факты обвиняемому

53
известны лучше всех, а о некоторых иногда знает он один.
Умелым и целеустремленным допросом следователь проверяет
достоверность включенных им в обвинение фактов,
правильность своего вывода о совершении преступления
Допрос обвиняемого является одновременно одним из средств
изобличения уголовно ответственного лица в совершении тех
противоправных и общественно опасных действий
(бездействия), которые вменяются ему в вину. Задавая
обвиняемому вопросы по существу предъявленного обвинения,
выявляя несостоятельность выставляемых им ложных доводов
и предъявляя по мере необходимости источники доказательств,
следователь показывает ему доказанность вменяемый ему в
вину фактов, восстанавливает перед ним подлинную картину
совершения преступления, в результате чего подчас сам
обвиняемый начинает подробно рассказывать о содеянном
Привлечением лица в качестве обвиняемого и предъявлением
ему обвинения доказывание в стадии предварительного
расследования в советском уголовном процессе не
завершается, познание имевших место в действительности
фактов и их правового существа продолжается и после этих
процессуальных актов. В ходе дальнейшего расследования
некоторые факты, лежащие в основе обвинения, могут
отпасть или, наоборот, могут выясниться новые, прежде не
известные или оставленные без достаточного внимания
факты, возможна несколько иная, чем раньше, оценка тех или
других доказательств и их источников, могут изменяться
юридические признаки известных действий, обнаружится
необходимость применения иного уголовного закона и т. д. В
этих случаях возникает необходимость в привлечении к
уголовной ответственности новых лиц, в дополнение
первоначального обвинения новым или в его изменении.
Это — тоже действия, в которых находит свое выражение
функция обвинения. Они предпринимаются в точном
соответствии со ст. ст. 143—144, 148, 154 УПК РСФСР.
С этой функцией тесно связаны и мероприятия по розыску
скрывшегося обвиняемого и установлению его места пребывания.
Составной частью таких мероприятий является и избрание в
отношении обвиняемого меры пресечения, как правило, в виде
заключения под стражу.
Выполнив все задачи предварительного расследования

54
следователь составляет обвинительное заключение
по делу, в котором на основе тщательной оценки всех
собранных по делу доказательств и их источников подводятся
итоги предварительного следствия, излагаются обстоятельства
дела с указанием окончательной для данной стадии процесса
формулировки обвинения и делается вывод о необходимости
предания обвиняемого суду. Составление такого акта является
продолжением осуществления следователем (органом
дознания) функции обвинения
Некоторые элементы осуществления функции обвинения
можно найти не только в действиях лица, расследующего
уголовное дело, но и в действиях потерпевшего
Наш законодатель сферу такого участия определяет довольно
широко, предоставляет потерпевшему широкие
права, пользуясь которыми он имеет возможность активно
изобличать обвиняемого в совершении преступления,
причинившего ему тот или иной вред (ст. 53 УПК РСФСР). В
частности, в этой стадии процесса он вправе
посредством дачи показаний или иным путем (например,
участия в следственном действии) предоставлять
доказательства, изобличающие определенное лицо в
совершении причинившего ему вред преступления,
обосновывающие размер этого вреда, заявлять ходатайства о
включении в обвинение тех или иных фактов либо об
иной их квалификации, обжаловать действия лица,
расследующего уголовное дело, и прокурора, знакомиться по
окончании следствия с материалами дела и т. д.
ф Активное участие в осуществлении функции обвинения
принимает прокурор. Осуществляя надзор за исполнением
законов при производстве дознания и предварительного
следствия, он вправе давать следователю (лицу,
проводящему дознание) указания о привлечении к
уголовной ответственности лиц, виновных в совершении
преступлений, и о проведении всех необходимых
процессуальных действий по изобличению обвиняемых и
обоснованию их уголовной ответственности, созданию
необходимых условий для успешного выполнения
социалистического правосудия. По поступлении дела с
обвинительным заключением прокурор проверяет
законность, обоснованность и полноту обвинения, анализирует
убедительность данных, подтверждающих необходимость
предания обвиняемого суду. Когда он признает, что

55
имеются все основания для рассмотрения дела в суде,
прокурор своей резолюцией утверждает обвинительное
заключение, и только после этого уголовное дело
направляется в тот суд, которому оно подсудно.
Одновременно с этим прокурор сообщает суду, считает ли он
необходимым поддерживать в суде обвинение (ст. ст. 213—
217 УПК РСФСР).
В стадии предания суду тоже могут быть некоторые
процессуальные действия, связанные с осуществлением
функции обвинения. В частности, если в соответствии со
ст. 221 УПК РСФСР дела рассматриваются в
распорядительном заседании суда, то прокурор дает
заключение, в котором может обосновывать вывод о
достаточности доказательств для изобличения обвиняемого в
инкриминируемом преступлении. Участвующий в таком
заседании прокурор высказывает свое мнение относительно
законности, обоснованности обвинения и достаточности
оснований для рассмотрения дела в судебном
заседании и возможности предания обвиняемого суду.
Не рассматривать эти действия как проявление обвинения в
специфических условиях было бы, на наш взгляд,
неправильно 39.
В судебном заседании прокурор поддерживает
государственное обвинение. Причем нельзя все существо
деятельности прокурора по поддержанию такого обвинения
сводить только к его40 участию в судебных прениях, к его
обвинительной речи . Подобное утверждение не основано
на законе. В статье 40 Основ (ст. 248 УПК РСФСР)
указывается, что «прокурор поддерживает перед судом
государственное обвинение, принимает участие в
исследовании доказательств, дает заключение по
возникающим во время судебного разбирательства
вопросам, представляет суду свои соображения по поводу
применения уголовного закона и меры наказания
в отношении подсудимого».
Но наибольшая ответственность падает на прокурора
в судебном следствии. Именно здесь проверяется
правильность обвинения, подготавливается основа будущего
приговора, решается судьба человека, сидящего на
скамье подсудимых.
Приговор, как известно, может быть поставлен только на
данных судебного следствия. Какие бы доказательства
ни были собраны в ходе предварительного

56
расследования уголовного дела, как бы убедительно они
ни свидетельствовали о наличии преступления и виновности
подсудимого в его совершении, эти доказательства не могут
быть положены в основу судебного приговора без их
тщательного, всестороннего исследования и оценки в
судебном следствии Данное обстоятельство вызывает
необходимость того, чтобы прокурор активно участвовал в
допросе подсудимого, свидетелей и потерпевших, в
производстве судебной экспертизы, очной ставки и опознания, в
осмотре вещественных источников доказательств, документов,
местности и помещения и других следственных действий,
необходимых для изобличения подсудимого в соответствии с
объективной действительностью.
Функция обвинения находит свое проявление в суде
не только в действиях прокурора, но и в ряде действий
общественного обвинителя
В соответствии со ст. 250 УПК РСФСР общественный
обвинитель как представитель общественных организаций
трудящихся наделен довольно широким объемом прав,
благодаря которым он может принимать активное участие в
процессе всего судебного разбирательства уголовного дела. В
подготовительной части он может заявлять ходатайства о
приобщении к делу дополнительных документов,
характеризующих личность подсудимого, вещественных
источников доказательств, о вызове тех или иных свидетелей и
т п В судебном следствии, как равноправный участник
судебного разбирательства, общественный обвинитель имеет
право принимать участие в исследовании доказательств
Выступая в судебных прениях, общественный обвинитель
(излагает суду мнение о доказанности обвинения,
общественной опасности подсудимого и содеянного им,
высказывает соображения по поводу применения уголовного
закона и меры наказания в отношении подсудимого
В судебном заседании функция обвинения проявляется и в
некоторых действиях потерпевшего и его представителя Эти
лица могут, в частности, заявлять отводы, приносить жалобы
на действия прокурора и суда, представлять доказательства и
участвовать в их исследовании на судебном следствии,
обжаловать приговор или определение суда (ст. 53 УПК
РСФСР).

57
Особая активность потерпевшего (его представителя)
в предоставлении и исследовании доказательств и их
источников в целях обоснования виновности подсудимого в
инкриминируемом преступлении требуется по делам
«частного обвинения» (ст. ст. 112, 130, ч. 1, 131 УПК
РСФСР).
Для успешного поддержания обвинения потерпевший и его
представитель должны обладать равным с
другими субъектами, уполномоченными на осуществление
функции обвинения, объемом процессуальных прав
во всех частях судебного разбирательства уголовного
дела, в том числе и в судебных прениях Ныне
существующие ограничения, предусмотренные ст. 295 УПК
РСФСР, согласно которым эти лица участвуют в судебных
прениях лишь по делам «частного обвинения», на
наш взгляд, недостаточно оправданы и в известной мере
ущемляют законные интересы лиц, понесших от
преступления
42
имущественный, моральный или физический вред

§ 3. Обвинительная речь прокурора

Осуществление функции обвинения наиболее четкое


выражение находит в обвинительной речи прокурора.
Поддерживая государственное обвинение по делу, прокурор
произносит эту речь лишь при твердом убеждении в
доказанности инкриминируемых подсудимому преступных
действий (бездействия) Если же в результате
судебного разбирательства прокурор придет к убеждению,
что данные судебного следствия не подтверждают
предъявленного подсудимому обвинения, он обязан
отказаться от обвинения и изложить суду мотивы отказа
(ст. 248 УПК РСФСР)
Композиционная структура обвинительной речи законом не
определена В каждом конкретном случае она
зависит от существа и особенностей дела, характера
имеющихся доказательств и их источников, личности
и позиции подсудимого и т. д.
Представляется, что в основе судебной речи, в том
числе и обвинительной, должны лежать те вопросы, которые
предстоит решить суду при постановлении приговора (ст.
303 УПК РСФСР) Обязательными элементами
обвинительной речи прокурора следует считать:

58
-общественно-политическую характеристику дела; оценку
исследованных в суде доказательств и их источников,
обоснование юридической формулировки и правовой
квалификации содеянного, характеристику личности
подсудимого, обоснование уголовно-правовых и гражданско-
правовых выводов и решений по делу, анализ
условий (обстоятельств), способствовавших совершению
преступления, и предложения по их устранению
Последовательность этих элементов, а равно их содержание
и удельный вес в каждом конкретном случае могут быть
различны.
Любое уголовное дело всегда имеет определенное
общественно-политическое и морально-этическое значение
Задача прокурора при поддержании обвинения
заключается, прежде всего, в том, чтобы его вскрыть,
поскольку эта речь есть не только процессуальное средство
изобличения подсудимого, но и острое оружие
в борьбе с чуждой советскому обществу идеологией,
эффективное средство воспитания людей в духе
коммунистической морали.
Эта часть речи прокурора должна быть связана с
характером рассматриваемого дела, ее объем и содержание
определяются степенью общественной опасности
как преступления, т а к и лица, его совершившего
При рассмотрении дела в выездной сессии суда и
тем более по месту работы или жительства подсудимого
общественно-политическую оценку дела следует давать
подробнее.
Полезно иногда показать здесь и особенности дела
Это необходимо, например, тогда, когда в преступную
деятельность вовлечены несовершеннолетние, либо
преступление совершено группой лиц с участием
рецидивистов, сопряжено с причинением тяжких
последствий и в ряде других случаев Так, поддерживая
обвинение главного энергетика одного из заводов по ч 1 ст.
223 УК РСФСР, прокурор особа подчеркнул опасность для
здоровья населения содержания в антисанитарном
состоянии свалки жидких промышленных отходов с
большим количеством нефтепродуктов и других вредных
веществ непосредственно в зеленой зоне данного города 43.
Должное внимание в речи прокурора должно отводиться
анализу всех доказательств и их источников,
исследованных во время судебного следствия Эта часть

59
речи чаще всего сопровождается изложением фабулы
дела, где, когда, каким путем, с помощью каких средств
и с какой целью подсудимым совершено преступление,
каковы его результаты и последствия.
Известны три способа изложения фактических
обстоятельств дела: систематический, хронологический и
смешанный.
При систематическом способе обстоятельства дела
излагаются в той последовательности, в какой они имели
место в действительности в момент совершения
преступления. Суть хронологического способа заключается
в том, что прокурор излагает обстоятельства дела в той
последовательности, в какой они устанавливались в
процессе следствия и суда. Если при систематическом
способе анализ доказательств и их источников следует
за изложением фактической фабулы дела, то при
хронологическом способе он осуществляется одновременно.
Применение смешанного способа, сочетающего в себе
элементы систематического и хронологического способов,
возможно по много эпизодным делам и особенно тогда, когда
отдельные эпизоды установлены прямыми доказательствами,
а другие — прямыми и косвенными или
только последними.
Но при всех условиях доказательства и их источники,
бывшие предметом судебного следствия, должны быть
подвергнуты тщательному и всестороннему исследованию и
оценке с точки зрения всех их объективных
свойств, имеющих значение по делу. При этом прокурор
приводит и те мотивы (аргументы), в силу которых одни
доказательства и их источники признаются им
доброкачественными, а другие — недоброкачественными
Значение данной части обвинительной речи особо
возрастает по сложным многоэпизодным делам, а также
при поддержании обвинения в отношении нескольких
подсудимых. Здесь прокурор обязан проанализировать
весь доказательственный материал как в отношении
каждого подсудимого, так и в отношении каждого
отдельного обвинения и его частей.
При анализе фактических данных по делу вполне
допустим учет предполагаемых доводов подсудимого и его
защитника.
Уже в ходе судебного следствия позиция защитника
и подсудимого более или менее четко вырисовывается, и

60
было бы неправильно оставлять ее без внимания Но
делать это нужно разумно, соблюдая необходимые
этические правила и опираясь на факты, вытекающие из
материалов судебного следствия.
Юридический анализ содеянного и обоснование правовой
квалификации предполагает доказывание наличия в деянии
подсудимого признаков определенного состава преступления,
свидетельствующих о необходимости применения
определенной уголовно-правовой нормы (ее пункта, части).
Это, по нашему мнению, надо делать по всем делам, а не
только по таким, по которым «квалификация преступления
представляется спорной, когда приходится иметь дело со
смежными составами 44или возникает необходимость
разграничить форму вины» .
Если во время судебного разбирательства выясняются
обстоятельства, вызывающие необходимость изменения
обвинения, по которому лицо предано суду, прокурор
обязан изложить свои соображения по этому поводу,
приведя конкретные доводы.
Правовая квалификация преступления должна быть
всегда вполне определенной Предложения альтернативного
порядка, когда суду рекомендуется на выбор одна
из нескольких норм уголовного закона, означает
отсутствие у прокурора твердого убеждения в
доказанности состава преступления, без которого он
вообще не имеет права поддерживать перед судом
обвинение.
Приступая к вопросам меры наказания, прокурор
обязан учитывать не только характер и степень
общественной опасности совершенного преступления, но
личность виновного и обстоятельства дела, смягчающие и
отягчающие ответственность (ст. 37 УК РСФСР). Данное
обстоятельство налагает на прокурора обязанность
глубокого исследования всего нравственно-психологического
облика подсудимого, его поведения и образа жизни не
только во время совершения преступления или в
период, предшествующий ему, но и задолго до совершения
преступления. Только при таком подходе можно будет судить
о степени общественной опасности подсудимого, путях и
перспективах его исправления.
Важной частью обвинительной речи является
обоснование уголовно-правовых выводов и принимаемых по
делу решений Суд, как известно, обязан назначить
справедливое наказание. Слишком мягкое наказание

61
чревато возможностью порождения чувства
безответственности и, наоборот, слишком суровое наказание
может вызвать озлобление либо состояние отчаяния и
обреченности, что осложняет воспитательный процесс. Все это
вызывает необходимость того, чтобы прокурор,
тщательнейшим образом взвесив обстоятельства дела и
личность подсудимого, высказал в своей речи соображения
относительно вида, срока и условий отбывания того
наказания, которое, по его мнению, суд должен определить
в отношении подсудимого 45. Иная позиция может
вызвать сомнения в правильности и объективности доводов
прокурора. И в этом не усматривается навязывания
прокурором своего мнения суду, ибо «суд — хозяин
процесса, и он самостоятелен в решении вопроса о виде
наказания, его размере и объеме, но самостоятельность
суда не безгранична, ибо суд не должен выходить за
рамки требований закона»46.
Если есть основания для признания подсудимого
особо опасным рецидивистом, прокурор ставит об этом
вопрос перед судом.
По делам, связанным с причинением материального
ущерба, задача прокурора состоит в том, чтобы доказать
причинную связь между материальными последствиями и
деяниями подсудимого, обосновать его размер
и возможную форму возмещения. При наличии в деле
вещественных источников доказательств прокурор
обосновывает принимаемые в отношении их меры.
Успех борьбы с преступностью во многом зависит от
своевременного выявления и устранения причин и условий,
способствующих совершению преступлений. Поэтому
прокурор должен подвергнуть глубокому анализу и
дать надлежащую оценку тем фактам, которые привели
лицо к преступлению. С этой целью он обращает внимание
на: а) обстоятельства, вызвавшие формирование у
лица антиобщественной установки (условия нравственного
формирования личности); б) обстоятельства, побудившие
лицо к совершению данного преступления (та
конкретная жизненная ситуация, которая вызвала решимость
действовать определенным образом); в) обстоятельства,
способствовавшие достижению преступного результата и
сокрытию следов преступления; г) лица, ответственные за
те недостатки и упущения, которые привели к совершению
преступления; д) меры, которые небо

62
обходимо принять для устранения причин и условий,
вызвавших совершение преступления 47.
Завершить свою речь прокурор может кратким
указанием на итоги судебного процесса, на те уроки,
которые из него должны быть извлечены, либо
подчеркиванием значения приговора и ожидаемого от него
результата в деле дальнейшего укрепления
социалистической законности.
По вопросу о методике подготовки судебной речи со
времен глубокой давности и до настоящего времени нет
единого мнения: одни'авторы полагают необходимым,
чтобы48 текст речи был написан полностью от начала до
конца ; другие — лишь ее отдельные фрагменты49, по
мнению третьих, писать речь вообще не следует, а
необходимо, 50
тщательно изучив материалы дела, произносить
ее экспромтом .
Бесспорно одно — качество обвинительной речи, ее
обоснованность и убедительность зависит от степени
подготовленности прокурора к участию в судебном
заседании и его активности в процессе судебного следствия.
Только глубокое знание предмета, хорошо продуманная
линия обвинения обеспечивают эффективность произносимой
прокурором речи.
Процесс подготовки прокурора к участию в судебных
прениях можно расчленить на три этапа. Досудийный
период предполагает изучение материалов уголовного дела,
скрупулезное ознакомление с имеющимися по делу
фактическими данными, их анализ и оценку. Все, вплоть
до любого, казалось бы малозначительного, факта,
должно быть изучено и взвешено. Только при таком
условии никакой поворот дела в судебном заседании не
обезоружит прокурора. На данном этапе полезно еще
раз обратиться к нормам уголовного и уголовно-
процессуального законодательства, к руководящим
разъяснениям Пленумов Верховных Судов СССР и союзных
республик, к приказам и инструкциям Генерального
Прокурора СССР, к специальной литературе по всем
тем вопросам, которые могут возникнуть в суде.
В ходе судебного разбирательства в материалы,
подготовленные прокурором, вносятся определенные
коррективы, ибо данные предварительного следствия даже
Г при их полном подтверждении в судебном заседании
часто претерпевают те или иные изменения, дополняются

63
подробностями, получают уточнение или даже несколько
иное освещение Речь же любого участника судебных
прений может обосновываться лишь на доказательствах,
бывших предметом рассмотрения на судебном следствии
(ст. 295 УПК РСФСР).
На заключительном этапе подготовки речи прокурор
еще раз продумывает содержание и структур} ее, суждения и
доводы, которые он собирается изложить в выступлении.
Прокурор вправе просить суд о предоставлении для названных
целей определенного времени.
Лучшим украшением обвинительной речи является,
бесспорно, ее содержание. Но нельзя забывать и о форме
речи.
Речь прокурора — политическое выступление.
Ответственность ее велика, поскольку прокурор говорит от
имени государства о конкретных деяниях лица, судьбу
которого должен решить суд. Обвинительная речь должна быть
ясной и точной, простой и выразительной, полной и
лаконичной, грамотной и эмоциональной, композиционно
стройной.
Ясность речи, говорил Аристотель,— ее главное
достоинство, ибо, если речь не ясна, она не достигает своей
цели51. Каждое слово, произнесенное прокурором, должно быть
1без особого труда помято судьями и всеми
присутствующими в зале судебного заседания. Достигается
это не только хорошим знанием предмета речи, но
и хорошим знанием языка, на котором она произносится.
Богатый словарный фонд помогает использовать
весь арсенал языковых средств, сделать речь ясной, точной,
экономной и опрятной.
Достоинством обвинительной речи является простота ее
изложения. И чем мысль сложнее, глубже и значительнее,
тем более простой и доходчивой должна быть
форма ее выражения.
Выслушав речь В. И. Ленина на Лондонском съезде
РСДРП, М. Горький писал, что он никогда не предполагал, что
«о сложнейших вопросах политики можно говорить так
просто... В. И Ленин не пытался сочинять красивые фразы, а
подавал каждое слово как на ладони,
изумительно легко обнажая его точный смысл»52.
Всякие словесные излишества, риторические
нагромождения, виртуозно-красивые фразы только
затрудняют правильное восприятие оказанного, снижают
интерес

64
к речи. Особенно нетерпимо частое употребление
иностранных слов и выражений, специфических юридических
и иных терминов
Вместе с тем требование простоты, естественности
обвинительной речи не означает ставки на бедность и
серость языка Умело приведенное литературное сравнение,
нужный эпитет, исторический пример, меткая пословица или
поговорка оживляют речь, делают ее доходчивой и яркой Не
противопоказаны и разумно используемые шутки, ирония,
острое слово, юмор. Но совершенно не допустимо словесное
оскорбление.
Одним из непременных условий обвинительной речи
является ее полнота и лаконичность. Никакое красноречие,
никакие самые выразительные и правильные рассуждения об
опасности преступления не смогут восполнить пробелы
доказательственной части речи Прокурор
должен дать глубокий и всесторонний анализ материалов
уголовного дела, осветить все его существенные
обстоятельства.
В то же время речь не должна быть излишне громоздкой,
растянутой, ибо, как известно, много говорить
и много сказать — это не одно и то же Главное не в
многословии, а в содержательности и обстоятельности
речи
Обвинительная речь должна быть эмоциональной,
страстной, взволнованной 53. Каждая очередная речь для
прокурора должна быть не обыденным явлением, а событием в
его жизни. Только при таком отношении речь
прокурора дойдет до сердца слушателей, сможет
воздействовать на их сознание, убедить и мобилизовать
общественное мнение на борьбу с преступностью Будучи
эмоциональной, обвинительная речь должна быть еще и
рациональной, основанной на собранных и исследованных
в судебном заседании доказательствах. Важным качеством
обвинительной речи являются ее грамотность и культурность.
От этого зависит точность речи, ее выразительность,
логическая стройность, убедительность Каждое слово
прокурора должно отвечать его этимологическому значению,
произноситься с соблюдением правил фонетики
Встречающийся порой «канцелярский язык» типа «нанес удар
в область лица» (вместо «ударил то лицу»), не украшает, а
обедняет обвинительную речь, делает ее «казенной»

65
Композиционная структура речи зависит от ее содержания и
предполагает, чтобы материал излагался в
строго логичной последовательности и все части речи были между
собой связаны, соподчинены и соразмерны,
внутренне согласованы, чтобы в ней отсутствовали какие-
либо противоречия, чтобы речь отвечала требованиям -
единства и законченности. Все суждения и доводы должны быть
сконцентрированы вокруг главных вопросов—
доказанности наличия преступления и виновности подсудимого в
его совершении.
Особенность обвинительной речи заключается и в ее
разговорном характере. Именно этим достигается эффект
непосредственного общения с аудиторией. Речь должна,
произноситься, а не читаться. Лучше повторить какое-либо
слово, фразу, сделать паузу для обдумывания
мысли, чем «прострочить из пулемета». Стиль речи зависит,
прежде всего, от духовного богатства оратора.
Вместе с тем он зависит от особенностей уголовного дела, от
состава аудитории и т. д. Нельзя одинаково говорить,
например, об обычной краже и о каком-то трагическом событии,
получившем огромный общественный резонанс.
Со стилем речи тесно связана техника ее исполнения.
Любая речь рассчитана на ее слуховое восприятие.
Поэтому здесь важны и правильный тон, и темп, и интонация
речи, дикция оратора.
Выступление прокурора—это выступление государственного
обвинителя. Данное обстоятельство обусловливает всю линию
его поведения в процессе судебного
разбирательства. Не только слова, но и поза прокурора,
его жесты и мимика должны быть строго согласованы с
тем процессуальным положением, которое он занимает
в суде, со всей обстановкой судебной аудитории.

66
Глава третья

ИЗМЕНЕНИЕ ОБВИНЕНИЯ В УГОЛОВНОМ


ПРОЦЕССЕ

§ 1. Допустимость изменения обвинения


в уголовном процессе

В зависимости от классового содержания, формы,


построения и традиционных особенностей уголовного
судопроизводства в различных странах вопрос о
допускаемости изменения первоначального обвинения
решался и решается по-разному.
Уголовному процессу многих эксплуататорских
государств свойственны принципы полной неизменяемости
первоначального обвинения или допущения лишь частичного
его изменения.
Полная неизменяемость обвинения означает, что раз
предъявленное обвинение никем ни при каких условиях
изменено быть не может, что всякое отклонение от него
в ту или другую сторону имеет своим последствием
оправдание подсудимого. Этот принцип, в частности, очень
прямолинейно применялся в древней Римской республике, где
по различным преступлениям издавались особые законы и
учреждались специальные судебные места,
каждое из которых было компетентно руководствоваться
лишь одним законом, рассматривало дела лишь одной
категории, в силу чего недопущение изменения обвинения
объяснялось прежде всего особенностями судоустройства.
Данный принцип действовал и в древне-германском
уголовном процессе, в котором ярко выраженный частно-
правовой характер и неописуемый формализм исключали
возможность изменения «иска» обвинителя. Правило
о недопустимости изменения обвинения вплоть до

67
редины XIX века было свойственно англо-нормандскому
уголовному судопроизводству и т. д.
Принцип допущения частичного изменения обвинения
присущ тем процессуальным системам, где отклонение от
первоначального обвинения возможно в строго ограниченных
пределах и всякое нарушение этих границ влечет за собой
постановление оправдательного судебного
приговора, несмотря на наличие вины подсудимого в
совершении преступления. Принцип этот широко применяется в
современном уголовном процессе Англии, известен он
действующим порядкам судопроизводства Соединенных
Штатов Америки и некоторых других стран, проникнутым
началом диопозитивности54.
Оба эти начала, одно в большей, другое в несколько
меньшей степени, препятствуют установлению по делу
объективной истины, предполагая вынесение формального
судебного решения, соответствующего не столько
объективной действительности, сколько результатам
состязания заинтересованных лиц перед судом. Они отражают
такую организацию судебных систем, при которой суды
расцениваются как «беспристрастные арбитры», имеющие
своей задачей только проверку утверждений истца
обвинителя, разрешение «правового спора равноправных
сторон». Фактически за этими правилами кроются классовые
интересы имущей части населения, ибо они создают
наиболее благоприятные условия «взять вверх той
стороне», которая опирается на помощь
высокооплачиваемых адвокатов и имеет больше
шансов выйти из поединка победителем.
Уголовному судопроизводству некоторых
капиталистических государств известен и принцип полной
или частичной изменяемости обвинения. По немецкому
партикулярному законодательству, например, допускалось
любое изменение в суде, в том числе немедленное осуждение
за преступление, обнаруженное в том же судебном
заседании. Германскому уставу уголовного судопроизводства
1877 года, который в редакции от 12 сентября
1950 года ныне действует на территории Федеративной
Республики Германии (с изменениями, внесенными 26
августа 1957 г.), известны не только широкие пределы
допустимых изменений юридической формулировки обвинения,
но и осуждение подсудимого за вновь выявленное

68
правонарушение (§ 265). Примерно такой же порядок
существует по австрийскому уставу уголовного
судопроизводства 1873 года, который в свое время был
подготовлен известным процессуалистом профессором
Глазером. Широкие права по изменению обвинения,
предъявленного подсудимому, предоставляются судьям
статьями 366—370 уголовно-процессуального кодекса
Франции 1958 года и т. д.
Развиваясь на почве смешанной формы уголовного
судопроизводства, отмеченный принцип в какой-то мере
противопоставляется началу неизменности обвинения в
суде, хотя с точки зрения классового существа они оба
в условиях эксплуатации человека человеком одинаково
служат интересам имущей части населения.
В буржуазной юриспруденции по данному вопросу тоже
можно встретиться с совершенно противоположными
концепциями—восхвалением «принципиальной
неизменности обвинения» (Ю. В. Планк, Цахарие,
Гейер), «промежуточными теориями допустимости изменения
обвинения при тождестве деяния» (Ю. Виндер, Ю. Глазер,
Ю. Гольдаммер) и обоснованием возможности по
существу ничем не ограниченного, никакими гарантиями
не обставленного изменения обвинения в суде
(Штеллинг). Все эти концепции объединяет классовая
ограниченность, стремление скрыть действительный смысл
установленных эксплуататорскими государствами
процессуальных правил как средства обеспечения
классового господства.
Есть еще одно в процессуальном отношении весьма
важное обстоятельство, общее для всех этих учений и
систем. Оно заключается в том, что все подобные
концепции исходят из предпосылки: изменение
предъявленного лицу обвинения означает только
изменение его в суде. Считается, что обвинение
представляется суду безвозвратно и суду следует выбрать
одно из двух решений — оправдать или осудить. Либо суд,
будучи лишен права изменить обвинение, при
обнаружении в нем дефектов постановляет оправдательный
приговор вопреки интересам объективной истины; либо, не
считаясь с правом подсудимого на защиту и попирая
требование о полноте исследования доказательств, по
всякому изменяет обвинение, хотя это тоже может идти в
ущерб объективной истине. Однако суду не
предоставляется

69
возможности вернуть дело на новое расследование для
всесторонней проверки новых фактов и изменения обвинения
Таким образом создается весьма сложная и противоречивая
система, удобная в нужных для господствующего класса
случаях оправдать виновного или, наоборот, осудить
невиновного
Советский законодатель, естественно, установил совершенно
новый и по форме и по содержанию принцип,
отвечающий интересам правильного осуществления
социалистического правосудия и требованиям социалистической
общенародной законности Исходя из общих задач уголовного
судопроизводства, он, с одной стороны, допускает
необходимые изменения в раз предъявленном обвинении, с
другой, — запрещает прекращение дела или вынесение
оправдательного приговора лишь по той причине, что
обнаружились серьезные пробелы в обвинении, изменились
какие-то его части и признаки
В советском уголовном процессе в конечном счете
может быть внесено в предъявленное лицу обвинение
любое изменение, если оно вытекает из закона и существующих
в действительности фактов Причем возможно
изменение обвинения не только в материально-правовом
смысле, но и в процессуальном смысле, т. е. переход от
частного обвинения к публичному или наоборот, если
опять же имеются к этому законные условия. Равным
образом, те или иные изменения обвинения в материально-
правовом смысле возможны и на предварительном
следствии, и при предании обвиняемого суду, и в ходе
судебного разбирательства дела, и при пересмотре судебного
приговора в кассационном или надзорном порядке. Поэтому
не будет ошибкой сказать, что в нашем
уголовном судопроизводстве действует принцип изменяемости
обвинения.
Вместе с тем советское законодательство в интересах
достижения по каждому делу объективной истины
и во имя гарантии прав обвиняемого на защиту различает
изменения обвинения, требующие повторного
предъявления лицу обвинения и не требующие При появлении
изменений первого рода дело с любой стадии
процесса возвращается органам прокуратуры и
предварительного расследования для тщательного
исследования соответствующих обстоятельств и вторичного
предъявления обвинения уголовно-ответственному лицу с

70
соблюдением его права на защиту. Изменения второго
рода могут вноситься в обвинение как следственными
учреждениями или прокуратурой, так и непосредственно
самим судом. Однако и в том и в другом случаях от
каждого органа требуется строгое соблюдение
представленных ему полномочий и установленного
процессуального порядка, обеспечивающего права
обвиняемого на защиту и полное, всестороннее и объективное
исследование всех материалов дела,

§ 2. Понятие и классификация изменений обвинения


в уголовном судопроизводстве

Под и з м е н е н и е м обвинения п о н и м а е т с я внесение


в него официальными лицами тех или иных поправок,
сказывающихся на существе, объеме и характере обвинения
то делу и поэтому требующих соблюдения
определенного законом процессуального порядка. Эти
коррективы могут выражаться в восполнении имеющихся
в обвинении пробелов, исключении из него ненужного или
в замене одних фактов, признаков и норм другими. Но они
означают изменение обвинения только при условии, если
отражаются на содержании, объеме и характере обвинения,
вносятся компетентными лицами (органами), в
официальном порядке и с соблюдением установленных
законом процессуальных правил. Если эти условия
отсутствуют, то нет достаточных оснований для признания
изменения обвинения при тех или иных сдвигах в позиции
отдельных субъектов уголовно-процессуальной деятельности.
Изменения обвинения, возможные в различных стадиях
нашего уголовного процесса, довольно разнообразны. Наука
не вправе удовлетвориться простым их
перечислением. С учетом общих и специфических черт
этих изменений она должна свести их в определенную
систему, сгруппировать и расположить в строго логической
последовательности.
Все изменения обвинения могут классифицироваться
по нескольким признакам, имеющим и теоретическое и
практическое значение.
Во-первых, их можно группировать по с у б ъ е к т у ,
т. е. в зависимости от того, кем они осуществляются.
По данному признаку правомерно различать:

71
— изменения обвинения, производимые органами
предварительного расследования;
— изменения, осуществляемые прокурором как лицом,
надзирающим за законностью в уголовном
судопроизводстве;
— изменения со стороны судей при предании
обвиняемого суду, при судебном разбирательстве
уголовного
дела или в ходе проверки законности и обоснованности
судебного приговора
Такая классификация помогает последовательно
различать отношение органов предварительного
расследования, прокуратуры и суда к обвинению,
дифференцировать допустимые пределы изменения
обвинения каждым
из этих органов и конкретизировать процессуальный
порядок этих изменений применительно к каждому органу
Во-вторых, возможные изменения обвинения можно
классифицировать то их отношению к о б ъ е м у и
сод е р ж а н и ю первоначально предъявленного обвинения
По этому признаку представляется целесообразным
различать1
— сужение обвинения, связанное с исключением из
него отдельных фактов, юридических признаков или
уголовно-правовых норм (их пунктов);
— расширение обвинения, сопровождаемое включением
в него дополнительных фактов, юридических признаков
или уголовно-правовых норм (их пунктов);
— видоизменение обвинения, соединенное с заменой
одних фактических обстоятельств, юридических признаков
или правовых норм (их пунктов) другими. Видоизменения
эти, в свою очередь могут быть существенными
или несущественными, связанными с переходом на другой
вид обвинения или несвязанными.
Данная классификация имеет значение для
группировки различных изменений обвинения по их
характеру
с тем, чтобы это могло учитываться при рассмотревши
критериев допустимости тех или иных изменений в
соответствующих стадиях уголовного процесса.
В-третьих, изменения обвинения могут подразделяться
на группы по их отношению к отдельным
сос т а в н ы м ч а с т я м обвинения. По этому признаку
представляется необходимым различать.
— изменения обвинения, связанные с его
фактической

72
фабулой, т. е. происходящие ввиду установления
новых фактов или признания недоказанными тех, что
фигурировали в предшествующих стадиях
судопроизводства;
— иные изменения обвинения, т. е. такие, которые
имеют место при полном тождестве фактов, при той же
фабуле обвинения и касаются лишь его остальных частей
— юридической формулировки и правовой квалификации.
При такой классификации наиболее отчетливо
вырисовываются конкретные причины производимых по
уголовным делам изменений обвинения и степень их
влияния на систему защиты обвиняемого.
Наконец, есть определенный смысл классифицировать
все изменения обвинения еще по одному признаку — в
зависимости от того, д о п у с к а ю т с я они на любом
этапе дальнейшего движения уголовного дела или не
д о п у с к а ю т с я . В этом плане можно различать:
— изменения обвинения, допустимые на любом этапе
судопроизводства без возвращения дела обратно;
— изменения, хотя и требующие возвращения дела
на более ранние этапы процесса, однако не обязательно
в стадию предварительного расследования;
— изменения, предполагающие направления дела на
дополнительное расследование для повторного
предъявления обвинения обвиняемому.
Научное и практическое значение данной
квалификации вполне очевидно, так как здесь речь идет
о решении важного процессуального вопроса, при каких
конкретно изменениях обвинения дело подлежит
возвращению и на какую стадию судопроизводства.
При анализе различных вариантов изменения
обвинения в тех или иных стадиях советского уголовного
процесса возможно сочетание отмеченных выше
классификационных признаков, если это диктуется
интересами полноты исследования.

§ 3. Отличие изменения обвинения от смежных


процессуальных институтов

Нередко при дальнейшем расследовании или


судебном рассмотрении дела после предъявления
определенному лицу обвинения происходят
значительные сдвиги

73
как в имеющихся фактических материалах, так и в
выводах, вытекающих из собранных материалов Однако
не все такие сдвиги влекут за собой изменения
сформулированного по делу обвинения, многие из них
подчас имеют совершенно иную юридическую природу и
поэтому очень важно четко отличать их от случаев
изменения обвинения в уголовном процессе.
Прежде всего, в ходе дальнейшего движения дела
могут устанавливаться новые факты и обстоятельства,
хотя и входящие в предмет доказания, но лежащие за
пределами какого-либо отдельного состава преступления. В
одних случаях они характеризуют условия,
способствующие совершению преступления, в других —
материальные последствия содеянного, в третьих —
личность обвиняемого и т д. Но все же такие факты и
обстоятельства не отражаются непосредственно на самом
обвинении по делу, поскольку они не охватываются
конструктивными признаками соответствующего состава
преступления.
После формулирования первоначального обвинения по
делу могут обнаруживаться и такие фактические данные,
которые несколько меняют доказательственную его
основу. В подобной ситуации меняется не содержание, а
основание первоначального обвинения. Такие изменения
никакими пределами не ограничены, ибо органы
следствия и суда вправе основывать свои выводы на любых
доказательствах, полученных правомерным способом
из допустимых законом источников и исследованных
соответствующим образом.
Могут, затем, выявиться (фактические данные о
совершении каким-либо лицом другого самостоятельного
преступления, обособленного от инкриминируемых
обвиняемому общественно-опасных действий. Здесь речь
идет о новом обвинении в отношении новых лиц, такое
обвинение формулируется по отдельному делу,
выделенному в особое производство с соблюдением
требований ст. 26 УПК РСФСР.
Следователем или судом порою вскрываются факты
совершения кем-либо из лип, не являющихся
соучастниками обвиняемого по данному делу, такого
преступления, которое в какой-то мере связано с
действиями обвиняемого. Таковы, например, случаи
выявления недонесения о преступлении, заранее не
обещанного укрывательства

74
приобретения добытого заведомо преступным путем
имущества, посредничества в получении или даче
взятки (ст ст 1741, 189, 190, 208 УК РСФСР) и т. п. В
подобных случаях вновь выявленные факты тоже не
отражаются на существе сформулированного по делу
обвинения, речь идет о новом обвинении в отношении новых
лиц, хотя при определенных условиях они могут
привлекаться к уголовной ответственности по тому же
делу
В процессе дальнейшего расследования или судебного
рассмотрения дела могут быть обнаружены также
доказательства о наличии у обвиняемого соучастника в
преступлении, не привлеченного к уголовной ответственности
При таких обстоятельствах имеет место тоже новое
самостоятельное обвинение в отношении другого лица, однако
это обвинение может повлечь за собой изменение ранее
предъявленного, если привлечение к уголовной
ответственности соучастника сказывается на квалификации
действий первого обвиняемого по делу, предполагая ее
изменения
Возможна и ситуация обратного порядка, когда в ходе
дальнейшего следствия обнаруживается невиновность
одного из лиц, привлеченных к уголовной ответственности как
соучастников в совершении преступления Это—
одно из возможных проявлений частичного прекращения
дела (в судебном заседании — частично оправдательного
приговора), хотя здесь тоже возможно попутное изменение
обвинения в отношении другого обвиняемого,
если в связи с таким исходом дела требуется квалификация
его деяния
Хотя и весьма редко, но все же в следственной практике
встречаются и факты, когда после предъявления
кому-либо обвинения в определенном преступлении
достоверно устанавливается, что это общественно-опасное
деяние совершено не обвиняемым, а другим лицом, не
привлеченным к уголовной ответственности по делу.
Так, Борисову было предъявлено обвинение по пункту
«б» ст 102 УК РСФСР в связи с убийством из хулиганских
побуждений одного матроса, совершенным летом
1968 года на палубе волжского теплохода Одним из основных
доказательств, положенных в основу обвинения,
являлось признание Борисовым «своей вины» Однако в
дальнейшем он категорически отказался от этих показаний

75
объясняя, что убийство совершено не им, а Шуваловым.
Тщательная проверка этих данных действительно
подтвердила виновность Шувалова, который под
тяжестью неопровержимых улик полностью сознался в
убийстве и подробно рассказал обстоятельства его
совершения. При таких условиях речь идет тоже не просто
об изменении первоначального обвинения, а о
прекращении дела в отношении неправильно
привлеченного к ответственности человека и о
предъявлении нового обвинения лицу, виновному в
расследуемом преступлении.
Все отмеченные выше варианты были связаны либо
с появлением новых доказательств и фактов, не
содержащих признаков конкретного состава преступления,
либо с выявлением данных о совершении преступления
лицами, не привлеченными по делу в качестве
обвиняемого. Отграничение их от изменения
формулированного по делу обвинения не представляет
значительной трудности. Вопрос этот решается сложно,
когда в ходе дальнейшего движения дела вскрываются
факты, указывающие на совершение лицом, уже
привлеченным в качестве обвиняемого, других преступных
действий, по которым ему ранее обвинение не
предъявлялось. Такие случаи некоторыми авторами
расцениваются безоговорочно как разновидность
изменения обвинения в уголовном процессе55. С этим,
однако, вряд ли можно полностью согласиться.
Несомненно, что выявление таких ранее неизвестных
противоправных действий обвиняемого, которые
составляют органическую часть инкриминированного ему
сложного преступления (скажем, систематического
хищения или злоупотребления служебным положением),
предполагает изменение предъявленного по делу
обвинения. Точно такая же картина наблюдается при
обнаружении нового преступного деяния, хотя и
содержащего в себе признаки самостоятельного состава
преступления, но являющегося однородным с
инкриминированным обвиняемому деянием и поэтому
влияющего на его квалификацию. Иначе говоря, если
после предъявления лицу обвинения в краже по ст. 144 ч.
1 УК РСФСР устанавливается, что им была совершена
еще одна кража, за которую он к уголовной
ответственности не привлекался, то изменение
первоначального обвинения неизбежно, поскольку все
такие преступные действия должны

76
составить фабулу одного сложного обвинения и
квалифицироваться вместе.
Но ведь практике известно немало фактов иного порядка,
когда в ходе дальнейшего расследования или судебного
рассмотрения дела обнаруживаются такие общественно-
опасные действия обвиняемого, которые образуют
самостоятельное преступное деяние, не связанное
с ранее известным преступлением по квалификационным
признакам. Так, Коробов был привлечен к уголовной
ответственности по ст. 108 ч. 1 УК РСФСР за то, что он
23 февраля 1967 года в подъезде коммунального дома
умышленно нанес гражданину О. проникающие ранения
в область живота и спины, причинив ему тяжкие телесные
повреждения. При дальнейшем расследовании дела
выяснилось, что обвиняемый несколько раньше совершил еще
одно преступление — в начале февраля того же
года изготовил из напильника нож, относящийся к разряду
холодного оружия, и носил его при себе без
соответствующего на то разрешения, т. е. обнаружилось
преступление, предусмотренное частью второй ст. 218 УК
РСФСР. В подобных случаях вновь выявленное общественно-
опасное деяние, содержащее в себе признаки отдельного
состава преступления, образует вместе с ранее известным
реальную совокупность преступлений и предполагает
формулирование другого самостоятельного обвинения.
Поэтому здесь речь идет не об изменении первоначального
обвинения, а о дополнении его другим самостоятельным
обвинением.
Нельзя смешивать с изменением обвинения и случаи,
когда в процессе дальнейшего расследования или судебного
рассмотрения дела полностью опровергается одно
из самостоятельных преступлений, инкриминированных
обвиняемому. Представляется неприемлемым утверждение
некоторых процессуалистов о том, что в такой ситуации тоже
следует выносить «постановление об изменении
обвинения»56. Поскольку ввиду реальной совокупности
преступлений по делу сформулировано несколько
самостоятельных обвинений и одно из них в дальнейшем
полностью отпадает, должно приниматься решение не об
изменении обвинения, а о частичном прекращении дела
(в стадии судебного разбирательства — о частичном
оправдании подсудимого). Поясним это положение на
примере.

77
Шидяков привлекался к уголовной ответственности
по ст. ст. 206 ч. 2 и 145 ч. 1 УК РСФСР за то, что он 12
декабря 1966 года на улице учинил злостные хулиганские
действия, а также отобрал меховую шапку и шерстяной
шарф у своего знакомого Однако впоследствии выяснилось,
что обвиняемый не имел намерения ограбить
потерпевшего, отобранные у него вещи передал своему
товарищу Н. с просьбой вернуть владельцу. Таким образом
оказалось, что привлечение Шидякова к уголовной
ответственности по обвинению в грабеже является
необоснованным.
В таком случае полностью отпадает одно из обвинений,
формулированных следователем при привлечении лица к
уголовной ответственности в качестве обвиняемого.
Соответственно тому происходит не изменение
обвинения, а частичное прекращение дела: одно из
предъявленных обвинений аннулируется, другие остаются
без изменения.
Все вышеизложенное дает возможность заключить,
что далеко не все сдвиги в фактических материалах и
выводах по ним, возможные после формулирования по
делу обвинения, позволяют говорить об изменении
обвинения в советском уголовном процессе. Необходимо
последовательно проводить грань между изменением
обвинения, с одной стороны, и пополнением
доказательственной основы обвинения, предъявлением
нового (дополнительного) обвинения тому же
обвиняемому, привлечением к уголовной ответственности
других лиц, частичным прекращением дела и частично
оправдательным приговором, — с другой. Это —
различные процессуальные институты, каждый из которых
имеет специфическое назначение и свои отличительные
признаки. Смешение их не только ведет к расширению
содержания одних процессуальных явлений за счет других,
но и затрудняет решение многих конкретных вопросов
теории и практики уголовного судопроизводства.
§ 4. Отправные положения изменения обвинения
по действующему советскому
уголовно-процессуальному законодательству
Как уже отмечалось, советский законодатель исходит
из того, что в нашем уголовном процессе в обвинение,
однажды предъявленное обвиняемому, может быть

78
внесено в принципе любое изменение, если оно вытекает
из закона и объективных фактов. Вместе с тем он
устанавливает ряд важных и общеобязательных правил,
прочно гарантирующих при всяком изменении обвинения
как выполнение общих задач советского уголовного
судопроизводства, так и все законные интересы
обвиняемого. Без предварительного анализа этих общих
правил, предопределяющих исходную позицию органов
следствия, прокуратуры и суда при изменении
обвинения, не представляется возможным перейти к
рассмотрению конкретных вопросов изменения обвинения в
различных стадиях нашего уголовного процесса.
К числу таких отправных положений относится,
прежде всего, указание Основ уголовного судопроизводства
Союза ССР и союзных республик 1958 год а о том,
что «изменение обвинения в суде допускается, если этим
не ухудшается положение подсудимого и не нарушается
его право на защиту» (ст. 42). Хотя текстуально это
правило обращено только к суду, однако по существу оно
в равной степени относится и к органам предварительного
расследования и прокуратуры, поскольку они тоже
не вправе допустить, чтобы из-за изменения обвинения
лицо, привлеченное к уголовной ответственности в
качестве обвиняемого, могло оказаться в затруднительном
положении и не смогло использовать в полной мере
предусмотренные законом средства и способы защиты.
Если в результате изменения обвинения ухудшается (по
сравнению с первоначальным) положение обвиняемого и
нарушается его право на защиту, то как суд, так и
органы предварительного расследования и прокуратуры
должны дать делу обратный ход с тем, чтобы
обвиняемому в установленном законом порядке повторно
предъявлялось обвинение в измененном виде.
Эта общая установка, вытекающая из смысла ст. 42
Основ уголовного судопроизводства, применительно к
отдельным стадиям процесса конкретизируется в уголовно-
процессуальном законодательстве союзных республик. В
статьях 215, 227, 254 УПК РСФСР и соответствующих
нормах кодексов большинства других союзных
республик четко выражены д в а конкретных к р и т е р и я
допусти мости изменения обвинения в
ряде стадий судопроизводства. Первым из них признается
с р а в н и т е л ь н а я т я ж е с т ь обвинений,

79
которым — н е с у щ е с т в е н н о с т ь отличия
Измененного обвинения от ранее известного.
Суть первого из названных критериев заключается в
том, что в любой стадии советского уголовного процесса
не допускается изменения обвинения на более тяжкое,
что иначе обязательно возвращение дела на тот этап
уголовно-процессуальной деятельности, на котором
возможно повторное предъявление лицу любого
обвинения или восстановление однажды уже
фигурировавших признаков обвинения без ущемления
законных интересов обвиняемого и нарушения его
конституционного права на защиту.
Понятие более тяжкого обвинения при всей его
важности в действующем уголовно-процессуальном
законодательстве, к сожалению, не дано. При
определении его Необходимо учесть, что обвинение в
материально-правовом смысле представляет собой
процессуальное выражение состава преступления,
усматриваемого в действиях или бездействии
привлеченного к уголовной ответственности лица. Стало
быть, сравнительная тяжесть обвинений устанавливается
путем сопоставления известных по делу преступлений. Для
этого следует в каждом конкретном случае сопоставить, как
формулировались фактические и юридические признаки
инкриминированных обвиняемому преступных действий
раньше и как они выглядят сейчас, а равно сравнить
санкции соответствующих уголовно-правовых норм и их
правовые последствия, если изменение обвинения связано
с переквалификацией содеянного. Причем эти
преступления должны браться в конкретно
индивидуальном проявлении, с учетом всех возможных
юридических последствий наказания, влияния на
повторность, на возможность признания особо опасным
рецидивистом, на применение условно-досрочного
освобождения, на судимость и т. п. Нельзя признать
удачным стремление ограничить сферу действия
данного критерия, т. е. сравнительной тяжести обвинений,
теми делами, где сопоставляются деяния с различными
уголовно-правовыми признаками. Такая попытка,
в частности, наблюдается со стороны авторов научно-
практического комментария к УПК РСФСР, которые все
возможные варианты отягчения обвинения сводят к
случаям применения закона, который обвиняемому
«угрожает более тяжкой мерой наказания», или закона о

80
лее тяжком преступлении, хотя он обвиняемому «не
угрожает применением более тяжкого наказания»57 Не
говоря уже о нечеткости формулировки названных этими
авторами положений, следует подчернуть, что ими
значительно сужается содержание понятия более тяжкое
обвинение».
Несомненно, что при всех условиях более тяжким
признается обвинение в преступлении, за которое по закону
может быть назначено более суровое наказание по
сравнению с тем деянием, которое вменялось обвиняемому
в вину раньше При определении сравнительной
тяжести наказаний во внимание берутся максимальные
санкции соответствующих статей уголовного закона или
их частей Если в этих статьях (их частях)
предусматриваются различные виды уголовного наказания,
надо исходить из порядка, в котором данные виды наказания
перечислены в ст. 21 Основ уголовного законодательства и в
уголовных кодексах союзных республик (ст. ст.21, 23—34
УК РСФСР) Это обстоятельство прямо указывается в
постановлении Пленума Верховного суда
СССР от 3 декабря 1962 года «О практике назначения
судами наказания в случае совершения нового однородного
или менее тяжкого преступления»58. Более тяжким является
обвинение и в преступлении, которое законом отнесено к
числу тяжких, хотя возможно, что за это деяние
санкционируется не более суровое наказание по сравнению с
преступлением, которое вменялось обвиняемому в вину
раньше В статье 7 УК РСФСР прямо перечислены деяния,
признаваемые тяжкими преступлениями самим
законодателем. Среди них есть составы преступления с такой
максимальной санкцией, которая не превышает меры
наказания за некоторые другие общественно- опасные
деяния, не названные в этой уголовно правовой норме
Например, грабеж при отягчающих обстоятельствах, который
согласно ст. 90 ч 2 УК РСФСР карается лишением свободы
сроком до семи лет, признается тяжким
преступлением, а повторное и групповое хищение
государственного и общественного имущества путем
присвоения, растраты или злоупотребления служебным
положением не отнесено к разряду тяжких преступлений,
хотя оно влечет более суровое наказание (ст. 92 ч 2 УК
РСФСР). Злостное хулиганство, за которое в ст. 206 ч 2

81
УК РСФСР предусматривается мера наказания в виде
лишения свободы до пяти лет, считается тяжким
преступлением, в то время как доведение до самоубийства,
и умышленное менее тяжкое телесное повреждение при
отягчающих обстоятельствах, влекущие такую же меру
наказания, не считаются тяжкими преступлениями
(ст. ст. 107, 109 ч. 2 УК РСФСР). Если обвиняемому вменялось в
вину преступное деяние, которое законом не отнесено к
разряду тяжких преступлений, а изменение обвинения в той
или иной стадии процесса требует переквалификации на
уголовно-правовую норму, упомянутую в статье 71 УК РСФСР,
то налицо 'Изменение обвинения на более тяжкое, причем
независимо от характера соответствующих статей
уголовного закона или их частей. На это обстоятельство
обратил внимание 59но делу Кузнецова и Алфимова
Верховный суд РСФСР .
Надо считать более тяж>ким также обвинение, которое, в
отличие от ранее предъявленного, позволяет признать
обвиняемого особо опасным рецидивистом. Следственной и
судебной практике известны факты, когда в результате
переквалификации содеянного на другую уголовно-правовую
норму, хотя и не предусматривающую
более суровой меры наказания, создается возможность
положительно решить вопрос о признании обвиняемого
особо опасным рецидивистом (скажем, случаи
переквалификации действий обвиняемого, имеющего судимость
за разбойное нападение, со ст. 212 ч. 2 на ст. 108 ч. 1
УК РСФСР). При такой ситуации вывод о более тяжком
характере обвинения вытекает из значительного ухудшения
положения обвиняемого. В случае признания его виновным по
измененному обвинению меняется в худшую
сторону режим исправительно-трудовой колонии, затрудняется
или даже вовсе исключается возможность применения к
осужденному условно-досрочного освобождения
либо замены неотбытой части наказания более мягким
наказанием и т. д.
Представляется необходимым признать обвинение
более тяжким и по тем делам, по которым в ходе дальнейшего
расследования или судебного разбирательства
обнаруживаются дополнительные отягчающие вину
обстоятельства, учитываемые законодателем при
конструировании данного состава преступления в качестве
его

82
квалифицирующего признака Известно, что диспозиции
ряда уголовно-правовых норм изложены таким образом,
что в них перечисляется несколько самостоятельных
квалифицирующих признаков (например, ст. ст. 91, 102,
146 УК РСФСР). После предъявления обвинения в
подобных преступлениях иногда выясняется, что
первоначальное обвинение сформулировано неполно —
оставлено без должного внимания одно из отягчающих
вину обстоятельств и потому содеянное
квалифицировано неточно ( допустим, упущен пункт «б»
ст 146 ч 2 У К РСФСР) Хотя при таких условиях в
результате изменения квалификации содеянного
уголовно-правовая санкция не меняется, положение
обвиняемого ухудшается Вывод о наличии еще одного
отягчающего вину обстоятельства, влекущий за собой
дополнение правовой квалификации ранее не
включенными в обвинение пунктами соответствующей
статьи уголовного закона, неизбежно отягчает обвинение,
усиливает меру ответственности виновных
Обвинение может измениться тоже на более тяжкое,
если даже юридические признаки и правовая
квалификация содеянного остаются прежними Например,
по делу обнаруживается, что обвиняемый, привлеченный к
уголовной ответственности по ст 92 ч 3 УК РСФСР за
хищение товаре материальных ценностей на 2700 рублей,
совершил хищение на несколько большую сумму — 3800
руб. В подобных случаях юридические признаки
совершенного преступления не меняются, квалификация
может остаться тоже прежней, но все же налицо изменение
обвинения на более тяжкое Преступление становится
более тяжким в рамках того же самого состава, в своем
конкретно индивидуальном проявлении
Как видим, переход на более тяжкое обвинение
обусловливается всеми изменениями в фактических и
юридических признаках инкриминируемого лицу деяния в
сторону отягчения, независимо от того, влечет это
применение другого уголовного закона или не влечет
Обвинение должно считаться более тяжким не только в
случае переквалификации содеянного на уголовно-
правовую норму о более тяжком преступлении, но и
тогда, когда либо добавляются дополнительные
фактические или юридические признаки, либо в
результате применения другого уголовного закона участь
обвиняемого усугубляется

83
из-за иных (кроме наказания) возможных
неблагоприятных последствий признания виновным и
осуждения по этой статье материального закона (ее
части, пункта).
Одной сравнительной тяжести обвинений, как
критерия допустимости изменения обвинения, не всегда
достаточно для того, чтобы прочно гарантировать
социалистическое правосудие от возможных ошибок, не
допустить неоправданного ухудшения положения
обвиняемого и ущемления его права на защиту Могут
быть дела, по которым хотя изменение обвинения и не
влечет за собой отягчения его составных частей, но
связано с сущ е с т в е н н ы м изменением фактических и
юридических признаков инкриминируемого лицу
преступного деяния. Для подобных случаев законодателем
выдвигается втор о й критерий —
н е с у щ е с т в е н н о с т ь отличия измененного обвинения
оттого, которое ему уже известно Об этом говорится в ст
ст 215, 227, 254 УПК РСФСР.
Этот критерий связан главным образом с выявлением
в ходе дальнейшего расследования или судебного
рассмотрения дела новых фактических обстоятельств, не
учтенных при формулировании обвинения Однако далеко
не всякое новое обстоятельство означает существенное
изменение обвинения Когда устанавливаются новые факты,
которые с точки зрения данного состава преступления
лишены непосредственного уголовно-правового значения,
предъявленное обвинение не изменяется вообще
При выявлении прежде неизвестных фактов, хотя и
имеющих уголовно-правовое значение, однако лежащих
в рамках конструктивных признаков вмененного
обвиняемому в вину состава преступления, существенного
изменения обвинения не происходит здесь дело может
быть возвращено следователю лишь по другой причине —
ввиду изменения обвинения на более тяжкое или из-за
неполноты проведенного по делу предварительного
расследования И только обнаружение таких новых
фактов, которые не укладываются в конструктивные
признаки усматриваемого в действиях (бездействии)
обвиняемого состава преступления и требуют другой
юридической формулировки для содеянного, дает
возможность говорить о существенном изменении
предъявленного обвинения Причем в этом случае
необязательно, чтобы изменение юридической
формулировки обвинения было сопряжено

84
с переходом на другую уголовно-правовую норму
(ее часть) Возможны дела, по которым хотя сохраняется
та же правовая квалификация, однако вследствие
обнаружения ранее неизвестных фактов (обстоятельств)
существенно меняется юридическая формулировка содеянного
(например, при рассмотрении дела, по которому предъявлено
обвинение по ст 92 ч 2 УК РСФСР за присвоение
государственного имущества, устанавливается, что
обвиняемый в действительности не присваивал, а растратил
это имущество). В подобной ситуации правовая
квалификация может остаться той же (ст. 92 ч 2 УК РСФСР),
но тем не менее налицо существенное изменение как фабулы,
так и юридической формулировки обвинения.
Поэтому изменение обвинения следует признать
существенным тогда, когда это вызвано обнаружением таких
ранее неизвестных и имеющих уголовно-правовое
значение фактов (обстоятельств), которые не укладываются в
конструктивные признаки инкриминированного
обвиняемому состава преступления и предполагают для
содеянного новую юридическую формулировку.
Как видим, существенность изменения обвинения
выражается в одновременном преобразовании его фабула и
юридической формулировки, обусловленном обнаружением
значимых в уголовно правовом отношении
фактов (обстоятельств), не принятых во внимание или
неизвестных раньше Только в одном случае возможно
исключение из этого общего положения Если прокурор
или судья приходят к выводу о наличии признаков идеальной
совокупности преступлений в деянии, которое следователем
считалось одним преступлением и квалифицировалось по
одной уголовно-правовой норме, то при прежней
фактической фабуле обвинения происходит существенное его
изменение И здесь признание изменения существенным
объясняется не выявлением новых фактов а резким
изменением юридической формулировки и правовой
квалификации содеянного, необходимостью вменения
обвиняемому в вину еще одного преступления
за те же самые действия или бездействие
Распространяются ли рассмотренные выше критерии
допустимости изменения обвинения на те стадии процесса,
которые связаны с проверкой законности и обоснованности

85
судебного приговора? При ответе на этот вопрос надо
учесть следующее.
При проверке законности и обоснованности
оправдательного приговора какие-либо изменения обвинения,
отвергнутого судом первой инстанции, немыслимы, поскольку в
нашем уголовном процессе не допускается апелляция. Если
по жалобе потерпевшего или по протесту прокурора такой
приговор отменяется, то обвинение рассматривается
повторно по существу судом первой инстанции на общих
основаниях. Когда по жалобе оправданного вышестоящий
суд изменяет приговор в части мотивов или основания
оправдания, тоже не происходит преобразования в существе
отвергнутого судебным приговором обвинения: уточняется
только формулировка, по которой обвинение должно
считаться несостоятельным.
Практически невозможно также изменение обвинения при
пересмотре обвинительного приговора по вновь
открывшимся обстоятельствам. По основаниям,
перечисленным в ст. 384 УПК РСФСР, приговор может быть
отменен либо с передачей дела на новое рассмотрение,
либо с прекращением его производством. Хотя в этой
стадии процесса допускается частичное прекращение
дела, но здесь имеется в виду полное отпадение (а не
просто изменение) одного из нескольких самостоятельных
обвинений, разрешенных приговором. Поэтому не случайно,
что закон вообще не предусматривает возможность
изменения приговора в порядке возобновления дела по вновь
открывшимся обстоятельствам (ст. 389 УПК РСФСР).
Не менее важно и то, что по советскому законодательству
вышестоящие суда не могут внести в приговор
какие-либо изменения, если по делу неполно или
односторонне исследованы доказательства и имеется
необходимость в проведении дополнительного следствия —
предварительного или судебного Суды кассационной и
надзорной инстанций сами нового следствия не проводят,
они всегда судят о соответствующих фактах и их
признаках по письменным материалам и потому,
столкнувшись с недостаточностью исследования фактических
данных, направляют дело на повторное судебное
рассмотрение дела с той или иной стадии процесса (ст. ст.
342, 379 УПК РСФСР).

86
Равным образом, эти судебные инстанций не наделены
правом внесения в приговор изменений, которые бы
основывались на не установленных нижестоящим судом
обстоятельствах или на отвергнутых им доказательствах (ст.
350 УПК РСФСР). Они сами не устанавливают
ни новых доказательственных фактов, ни новых
противоправных действий (бездействия), ограничиваясь
проверкой доказанности тех деяний, которые осужденному
уже вменены в вину. Если даже в распоряжение суда
кассационной или надзорной инстанции представлены
новые материалы (заявления, документы, письменные
заключения специалистов и др.), свидетельствующие о
новых фактах или отвергающие уже известные
обстоятельства дела, то по этим материалам нельзя
окончательно судить о существовании тех или иных фактов.
По ним можно ставить под сомнение те выводы, которые
изложены в приговоре, однако нельзя заменить эти выводы
новыми. Такие дополнительные материалы хотя и являются
источником доказательств, но они могут быть положены
только в основу определения об отмене приговора. В основу
же судебного решения по существу предъявленного по делу
обвинения их можно положить лишь после всесторонней
проверки и оценки во время судебного следствия. В то же
время на вышестоящий суд распространяется правило о
том, что изменение обвинения в суде допускается лишь
постольку, поскольку «этим не ухудшается положение
подсудимого и не нарушается его право на защиту» (ст. 42
Основ уголовного судопроизводства). Это видно из ряда
статей уголовно-процессуальных кодексов союзных
республик (например, ст. ст. 340, 348, 380 УПК РСФСР) и
является одним из выражений демократизма советского
уголовного процесса.
Исходя из всех этих общих положений можно наметить
два критерия, которыми должен руководствоваться
вышестоящий суд при изменении разрешенного в приговоре
обвинения. Первый из них состоит в недопустимости
изменений, выходящих за пределы установленных
судом первой инстанции фактов и исследованных им ,
доказательств. Суд кассационной или надзорной инстанции
вправе исключить из обвинения те или иные факты,
(их признаки), но не может включить взамен этим фактам
или в дополнение их какие-либо новые обстоятельства.
Второй критерий заключается в сравнительной

87
тяжести обвинений, в недопустимости изменения обвинения
на более тяжкое. Этот критерий связан со свободой
обжалования, с запретом поворота к худшему. В кодексах
союзных республик он текстуально выражен несколько уже, в
частности как недопустимость применения закона о более
тяжком преступлении (ст. 340, 380 УПК РСФСР). Но, как уже
отмечалось выше, могут быть случаи, когда перед судом
возникает необходимость отягчения обвинения без изменения
квалификации совершенного преступления (например
дополнение ст. 146 УК РСФСР новыми пунктами при тех же
фактических признаках содеянного). Такое изменение
обвинения непосредственно самим вышестоящим судом было
бы неправильно, так как от этого ухудшается положение
осужденного и в определенной степени ущемляются его
права. Поэтому следовало бы уточнить редакцию ст. 340,
380 УПК РСФСР, предусмотрев, что суд кассационной
или надзорной инстанции не вправе изменить обвинение
на более тяжкое.
Некоторыми процессуалистами выдвигается еще один
критерий изменений обвинений в вышестоящем суде —
их существенность 60. Однако ни общесоюзное законодательство,
ни кодексы союзных республик подобного требования не
содержат. И это не случайно.
Разумеется, что вышестоящий суд не может изменить
существенно разрешенное судом первой инстанции обвинение. В
этом плане можно согласиться с указанием
Верховного суда РСФСР по конкретному делу о том,
что «требования ст. 254 УПК РСФСР в равной степени
должны соблюдаться как судом первой, так и судами
кассационной и надзорной инстанций»61. Но отсюда
вовсе не следует, что при определении допустимости того
или иного изменения в вышестоящем суде должен в
качестве самостоятельного критерия применяться признак
существенности изменения обвинения.
Нельзя механически перенести правила изменения
обвинения в суде первой инстанции на деятельность
вышестоящих судов без учета ее специфики. Критерий
существенности имеет большое значение для определения
полномочий суда первой инстанции на изменение обвинения
постольку, поскольку в стадии судебного разбирательства вполне
могут устанавливаться любые факты и обстоятельства, которые
раньше не фигурировали по

88
делу. Поэтому для этой стадии процесса он специально
вводится заколом (ст. 254 УПК РСФСР). Но применительно
к кассационному и надзорному производству
этот критерий законодателем не предусматривается,
так как при проверке законности и обоснованности
приговора никакие новые факты не устанавливаются, в
обвинение какие-либо дополнительные обстоятельства
вводиться не могут и потому о существенном изменении
обвинения по фактическим обстоятельствам не может
быть и речи.
Приходится только сожалеть, что это простое и ясное
положение некоторыми авторами понимается превратно.
В частности, И. Д. Перлов полагает, что якобы мы, отрицая
значение критерия существенности для кассационной
инстанции, наделяем последнюю правом
«переквалифицировать преступление на статью уголовного
закона, существенно изменяющую обвинение по фактическим
обстоятельствам», и на этом основании упрекает нас в
нарушении «принципа обеспечения обвиняемому права
на защиту, т. е. в фактическом ухудшении его положения»62.
Между тем речь идет как раз об обратном.
Поскольку вышестоящий суд не уполномочен устанавливать
новые факты, он не может дополнить обвинение каким-либо
обстоятельством, не фигурировавшим в нем
раньше. Не может иметь место и существенное изменение
обвинения по фактическим обстоятельствам, так как
это всегда связано с появлением в суде прежде неизвестных
фактов (обстоятельств), причем не просто любых,
а таких, которые имеют непосредственное уголовно-правовое
значение, не укладываются в конструктивные
признаки данного состава преступления и предполагают
изменение юридической формулировки содеянного. При
этих условиях критерий существенности может быть
использован лишь как запрет применять закон хотя и о
менее тяжком, но иного рода преступлении.
И. Д. Перлов прямо не говорит о недопустимости
применения закона о преступлении иного рода, хотя из
его рассуждений видно, что он стоит за такой запрет.
Об ограничении прав вышестоящего суда на изменение
юридических признаков и правовой квалификации содеянного
рамками однородных преступлений недвусмысленно
утверждают некоторые другие процессуалисты 63. Однако с
этим согласиться нельзя.

89
Род преступлений, как нами объяснялось выше, не
имеет решающего значения даже при изменении обвинения в
стадии судебного разбирательства, где эти изменения нередко
обуславливаются еще выявлением новых
фактов. Он тем более не может служить критерием
допустимости изменения обвинения в вышестоящем суде,
где всякое изменение обвинения строго ограничено пределами
установленных в судебном приговоре фактов.
Практика давно не считается с родом преступлений при
изменении формулировки и правовой квалификации содеянного
в суде кассационной и надзорной инстанции.
За последние пять лет, например, более четвертой части
переквалификации действий (бездействия) осужденных
в Верховном суде ТАССР было связано с изменением
рода преступления. Подобные же факты нередко встречаются в
практике Верховных судов СССР и РСФСР.
Так, по делу Войтова, осужденного Смоленским
областным судом по ст. ст. 15—102 пункты «б», «з» УК
РСФСР по обвинению в покушении на умышленное
убийство сразу двух лиц способом, опасным для жизни
многих, Президиум Верховного суда РСФСР при тех
же фактических обстоятельствах перешел на ст. 171 ч. 2
УК РСФСР (превышение власти с применением ору
жия), а Пленум Верховного суда СССР оставил это решение
без изменения. По делу Николенко, осужденного
по ст. 206 ч. 3 УК РСФСР за нанесение ножевого ранения Б.,
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда
РСФСР переквалифицировала содеянное на ст. 109 УК
РСФСР, хотя эти нормы предусматривают ответственность за
преступления разного рода 64.
В практике кассационных и надзорных инстанций
встречаются также факты переквалификации действий
осужденного со ст. 144 (кража) на ст. 200 УК РСФСР
(самоуправство), сост. ст. 15—103 (покушение на убийство) на
ст. 206 ч. 2 УК РСФСР (злостное хулиганство)
и т. д. В подобных случаях род преступлений бесспорно
меняется. Более того, такие составы по своим юридическим
признакам, на первый взгляд, стоят далеко друг
от друга. Тем не менее подобные изменения вполне допустимы,
поскольку, они являются результатом исключения
вышестоящим судом из обвинения таких отягчающих
признаков, как цель лишить потерпевшего
88

90
жизни, хулиганское побуждение, намерение обратить
в свою собственность чужое имущество без всякого на
то основания и т. д. Во всем остальном фабула обвинения
сохраняется из прежних фактов, инкриминируемые
осужденному действия по своим фактическим признакам не
видоизменяются. Ввиду отпадения определенных
признаков содеянного, отягчающих обвинение, установленные
судебным приговором обстоятельства дела получают со
стороны вышестоящего суда иную уголовно-правовую оценку.
Соответственно меняется юридическая формулировка
обвинения, содеянное переквалифицируется на другой закон о
менее тяжком, но другого рода преступлении. Положение
осужденного не только ухудшается, а наоборот, улучшается. Не
ущемляется и его право на защиту, ибо вышестоящий суд не
только не добавляет обвинение какими-либо неизвестными
осужденному обстоятельствами, а, напротив, исключает из
него часть признаков, которые фигурировали на судебном
приговоре.
Поэтому следует считать, что суды кассационной и
надзорной инстанций имеют право изменять юридическую
формулировку и правовую квалификацию содеянного при тех
же фактических признаках или при исключении некоторых из
таких признаков независимо от рода
преступления, их полномочия на подобные изменения не
ограничены рамками однородных преступлений. Если
эти изменения не отягчают обвинения, вышестоящий суд
может произвести их без возвращения дела на новое
рассмотрение, внося соответствующие коррективы
непосредственно в тот приговор, законность и обоснованность
которого проверяются. Только при том условии, что требуемые
изменения предполагают ухудшение положения
осужденного и могут нарушить его права, суды кассационной и
надзорной инстанций не должны сами изменять обвинения. В
этом случае необходимо решать вопрос об отмене приговора и
передаче дела на повое судебное рассмотрение.
Какое обвинение — первоначальное или однажды
уже измененное — берется за отправное при определении
сравнительной тяжести или существенности соответствующих
изменений? Вопрос этот порою приобретает
принципиальный характер, ибо по некоторым делам

91
обвинение может изменяться неоднократно и его
первоначальная формулировка может серьезно отличаться
от той, которая значилась в предыдущем этапе уголовного
судопроизводства.
В уголовно-процессуальном законодательстве ряда
союзных республик при определении допустимых пределов
изменения обвинения в различных стадиях движения дела
текстуально говорится о первоначальном обвинении (ст. ст.
218, 235, 255 УПК Латвийской ССР, ст. ст.
213, 229, 245 УПК Армян. ССР, ст. ст. 215, 254 УПК
БССР и др.). При буквальном толковании этих норм
нетрудно сделать вывод о некотором расширении границ
допустимых изменений прокурором или судом, так как
первоначальное обвинение могло оказаться более тяжким по
сравнению с тем, что указано в обвинительном
заключении или в определении распорядительного заседания
суда. Тем более, что в подтверждение такого вывода можно
сослаться на одно из определений по конкретному делу
Верховного суда СССР, который высказался
за допустимость возвращения судьями к первоначальному
обвинению, являющемуся более тяжким по сравнению с
измененным до судебного разбирательстваб5.
В современной судебной практике тоже встречаются
случаи осуждения подсудимого и за те действия, которые до
судебного разбирательства по тем или иным причинам
исключались из первоначального обвинения. Например,
Ларионов был привлечен к уголовной ответственности по ст.
ст. 145 ч. 2, 144 ч. 2, 89 ч. 1 УК РСФСР
за то, что он на протяжении двух лет участвовал в
четырнадцати грабежах и кражах. В постановлении
следователя о привлечении в качестве обвиняемого ему,
наряду с другими действиями, вменялась в вину кража
настольных часов и клетки с птицами. Но указание на
эту кражу позднее из обвинения было исключено прокурором,
пришедшим к выводу о ее недоказанности.
Когда же дело разбиралось в суде, Ларионов был признан
виновным также в совершении этой кражи. По этому
делу, таким образом, суд вернулся к первоначальному
обвинению, восстанавливая те факты, которые на более
ранних этапах процесса из обвинения были исключены.
Следовательно, существует мнение о том, что при
установлении возможных пределов изменения обвинения,
прокурором и судом за отправное можно взять
первоначальное

92
обвинение, если даже оно уже изменялось на
более ранних этапах уголовного судопроизводства. С
этим, однако, согласиться нельзя.
Ведь первоначальным считается обвинение,
сформулированное в постановлении органа предварительного
расследования о привлечении лица в качестве обвиняемого.
Все последующие изменения, вносимые в обвинение в стадиях
предварительного расследования, предания суду, судебного
разбирательства, кассационного производства и т. д. могут
быть только в сторону улучшения положения обвиняемого,
ибо иначе по нашему законодательству требуется вторичное
предъявление обвинения. Чаще всего эти изменения
выражаются в исключении из обвинения отдельных действий
и эпизодов, в замене одних фактических и юридических
признаков другими, свидетельствующими о меньшей
степени общественной опасности содеянного, в
переквалификации деяния по другой норме в менее тяжком
преступлении и т. п. При таких условиях отправление
от первоначального обвинения позволило бы восстановить
все исключенное или измененное, тем самым ухудшая участь
обвиняемого. Такое положение нарушило бы право
обвиняемого на защиту, поскольку суд мог
бы признать его виновным за те действия или бездействия,
против которых обвиняемый и его защитник не
возражали, считая их давно отпавшими.
Поэтому следует прийти к выводу, что во всех стадиях
процесса при определении сравнительной тяжести
и существенности изменений, подлежащих внесению в
рассматриваемое обвинение, за отправное должно
приниматься то обвинение, которое было известно
обвиняемому на предшествующем этапе движения данного
уголовного дела. Для органа предварительного расследования
это — обвинение, формулированное в постановлении
о привлечении лица к уголовной ответственности в качестве
обвиняемого; для прокурора — обвинение, указанное в
обвинительном заключении по делу; для распорядительного
заседания суда — обвинение, одобренное
прокурором при утверждении обвинительного заключения по
делу; для суда первой инстанции — обвинение, по которому
обвиняемый предан суду; для суда кассационной инстанции—
обвинение, признанное доказанным в судебном приговоре; для
суда надзорной инстанции — обвинение, признанное при
проверке законности

93
и обоснованности судебного приговора в кассационном
порядке.
Такое решение вопроса наилучшим образом
гарантирует право обвиняемого на защиту и достижение по
каждому делу объективной истины.

§ 5. Особенности порядка изменения обвинения


в отдельных стадиях процесса
Первой стадией судопроизводства, где может
возникнуть необходимость в изменении первоначального
обвинения, является предварительное расследование.
Действующее советское уголовно-процессуальное
законодательство исходит из того, что в данной стадии
процесса любые изменения обвинения могут производиться
непосредственно самим следователем или органом
дознания, без чьей-либо санкции, если только это
соответствует общим задачам советского уголовного
судопроизводства и содействует достижению объективной
истины по делу.
Вместе с тем действующее законодательство, развивая
демократические начала нашего уголовного судопроизводства,
отказалось от таких изменений первоначального обвинения,
которые могли бы производиться непосредственно в
обвинительном заключении по делу. Оно
отправляется от предпосылки, что всякое изменение
следователем или органом дознания первоначального обвинения
должно иметь место до ознакомления обвиняемого
со всеми материалами дела (ст. ст. 201—202 УПК
РСФСР). Тем самым твердо устанавливается требование,
чтобы обвиняемый органами предварительного расследования
своевременно ставился в известность о внесенных в
обвинение изменениях и имел реальную возможность давать
по ним свои объяснения до окончания
следствия (дознания), чтобы после ознакомления обвиняемого
со всеми материалами дела самими органами расследования
никакие изменения в обвинение не вносились.
В соответствии с этой принципиальной позицией
законодатель при определении условий и порядка изменения
первоначального обвинения следователем или органами
дознания последовательно проводит требование,
чтобы любое изменение этими органами обвинения отражалось в
отдельном процессуальном документе, составленном до
ознакомления обвиняемого с материалами

94
дела, и содержание такого документа сообщалось обвиняемому
своевременно, не дожидаясь окончания следствия (дознания)
по делу.
В действующем законодательстве всех союзных республик
предусматривается, что при любой корректировке
первоначального обвинения эти органы должны
вновь формулировать обвинение, составить постановление о
привлечении обвиняемого к уголовной ответственности,
ознакомить его с содержанием данного постановления,
разъяснять его права и допросить снова в качестве
обвиняемого (ст ст. 154 УПК РСФСР, 141 УПК
УССР и др.)
Когда обвинение меняется на более тяжкое или существенно,
а равно когда одни фактические и юридические
признаки обвинения заменяются другими, указанный
порядок совершенно необходим, ибо иначе можно ставить
под угрозу право обвиняемого на защиту. Однако
нередко органам предварительного следствия приходится
просто исключать из обвинения отдельные факты
(эпизоды), юридические признаки или ошибочно примененную
уголовно-правовую норму (ее пункт), давно известные
обвиняемому и оспариваемые им или его защитником. От
такого сужения обвинения положение
обвиняемого не ухудшается, а, напротив, улучшается. Не
ущемляется и его право на защиту, поскольку эти факты
(эпизоды), юридические признаки и нормы не содержались в
предъявленном этому лицу обвинении, фигурировали при
допросе его в качестве обвиняемого и исключаются из
обвинения как раз с учетом его объяснений
Тем не менее для внесения в обвинение таких простых
изменений органам предварительного расследования
предлагается снова совершать все те процессуальные
действия, которые связаны с первоначальным предъявлением
обвинения и допросом в качестве обвиняемого66.
В итоге получается не только бесцельное повторение
ряда процессуальных актов, но и бессмысленная трата
государственных средств, так как для многих следователей и
органов дознания производство таких процессуальных
действий предполагает предварительное этапирование
обвиняемых, находящихся под стражей в следственных
изоляторах.
Чтобы как-то избежать этой несуразности, некоторые
авторы рекомендуют произвести подобные изменения в

95
обвинении прямо в обвинительном заключении по делу67.
Но это — уже другая крайность, которая может отрицательно
сказаться на обеспечении конституционного права
обвиняемого на защиту. При практическом применении
такого предложения обвиняемый и его защитник при
окончании предварительного расследования останутся в
неведении относительно итоговых выводов следователя
(органа дознания) о формулировке и объеме обвинения
по делу, поскольку эти выводы появятся после ознакомления
их с материалами дела.
Учитывая эти соображения, в нашей юридической
литературе уже неоднократно высказывалось мнение о
том, чтобы четко различать два порядка изменения
обвинения органами предварительного расследования, из
которых один должен быть более простым, не связанным с
повторным предъявлением лицу обвинения, чтобы
этот порядок применялся при сужении той или иной
составной части обвинения, либо при изменении его правовой
квалификации на закон о менее тяжком преступлении и
заключался в вынесении специального постановления об
изменении обвинения с последующем вручением
его копии обвиняемому в кратчайший срок. Такая
дифференциация различных вариантов изменения обвинения
органами предварительного расследования вполне отвечает
целям и задачам советского уголовного судопроизводства,
обеспечивает более рациональное использование сил и
средств соответствующих государственных органов в борьбе с
преступностью и надлежащим образом гарантирует право
обвиняемого на защиту.
Для устранения имеющихся в данном отношении
недостатков было бы целесообразным и уточнение
соответствующих норм действующего уголовно-
процессуального законодательства союзных республик.
В частности, в качестве самостоятельной нормы следовало
бы включить в кодексы статью, предусматривающую, что если
в ходе дальнейшего следствия выясняется участие в
расследуемом деянии новых лиц или совершение
обвиняемым другого самостоятельного преступления,
образующего вместе с вмененным ему реальную
совокупность, следователь обязан формулировать по
делу новое обвинение и предъявить его обвиняемому в
порядке, указанном в статье 143, 144, 148 УПК РСФСР.
Статью, регламентирующую порядок изменения

96
первоначального обвинения, следовало бы редактировать
примерно следующим образом
«Если при расследовании дела возникает основание
для исключения из обвинения отдельных фактов, для
переквалификации содеянного, при тех же фактических
** признаках или в результате отпадения определенных
фактов, на закон с менее неблагоприятными для виновного
последствиями, а равно для исключения из обвинения ошибочно
примененную норму уголовного закона при тех же фактах,
следователь выносит мотивированное постановление о
соответствующем изменении обвинения и в течение трех суток
вручает его копию обвиняемому.
При всех других основаниях для изменения
первоначального обвинения следователь предъявляет лицу
обвинение повторно с соблюдением порядка
предусмотренного в ст. ст. 143, 144, 148 УПК».
Кроме того, вторую часть ст. 208 УПК РСФСР, где
речь идет о частичном прекращении уголовного дела,
надо бы изложить так
«Бели по делу в качестве обвиняемого привлечено
несколько лиц или одному лицу предъявлено несколько
а»~ самостоятельных обвинений, а основание к прекращению
дела относится не ко всем обвиняемым или только к одному из
предъявленных обвинений, следователь выносит мотивированное
постановление о частичном прекращении уголовного дела и в
течение трех суток вручает его копию соответствующему лицу».
Такие уточнения закона, отражая специфику каждого из
рассмотренных выше процессуальных явлений,
способствовали бы устранению разнобоя в их правовом
регулировании, лучшему уяснению их существа и более
рациональному определению порядка их процессуального
оформления.
В стадии предварительного расследования обвинение
может быть изменено прокурором.
Когда прокурор сам ведет следствие по делу, он
руководствуется теми же правилами изменения обвинения,
которые излагались выше.
По остальным делам прокурор имеет возможность
внесения тех или иных изменений в обвинение по делу
после передачи его следователем (органом дознания) с
обвинительным заключением.

97
Действующее советское законодательство по существу
допускает изменение обвинения непосредственно
прокурором во всех случаях, когда это не связано с
переходом на более тяжкое обвинение или с
существенным изменением формулированного органами
следствия и дознания обвинения (ст. 215 УПК РСФСР).
Каков же процессуальный порядок изменения
обвинения прокурором? При ответе на этот вопрос наш
законодатель, придавая важное значение процессуальной
форме, исходит из требования об оформлении таких
изменений в соответствующем документе. Он отказался
от (существовавшей в прошлом практики, когда прокуроры
вносили свои изменения в обвинение лишь резолюцией в
верхнем углу первой страницы текста обвинительного
заключения по делу. Подобная практика, иногда
встречающаяся, к сожалению, и в настоящее время, не
только лишает обвиняемого возможности знать основания
и мотивы решения прокурора, но и затрудняет решение
ряда вопросов, связанных с подготовкой дела к
слушанию в суде и с возможными изменениями обвинения
в последующих стадиях уголовного судопроизводства68.
Законом не предусматривается и возможность
возвращения прокурором следователю (органу дознания)
дела для внесения в обвинение таких изменений, которые
вправе производить сам прокурор. Это, конечно, не
означает, что прокурор вообще не может потребовать
от следователя или органа дознания пересоставить
обвинительное заключение по делу. Если обвинительное
заключение составлено неправильно, в нем нет глубокого
анализа собранных по делу доказательств и их
источников, имеются противоречия между отдельными
частями этого важного документа, содержащиеся в нем
положения выражены небрежно и т. д., прокурор вправе
вернуть дело следователю или органу дознания для
составления нового обвинительного заключения в
соответствии с предъявляемыми к данному акту
требованиями. Но здесь имеется в виду не изменение
обвинения, а более грамотное составление текста
обвинительного заключения. Когда же надо изменить
обвинение по делу, это в пределах полномочий должно
делаться самим прокурором, ибо орган предварительного
расследования мог вносить какие-либо) изменения в
первоначальное

98
Действующее советское законодательство по существу
допускает изменение обвинения непосредственно
прокурором во всех случаях, когда это не связано с
переходом на более тяжкое обвинение или с
существенным изменением формулированного органами
следствия и дознания обвинения (ст. 215 УПК РСФСР).
Каков же процессуальный порядок изменения
обвинения прокурором? При ответе на этот вопрос наш
законодатель, придавая важное значение процессуальной
форме, исходит из требования об оформлении таких
изменений в соответствующем документе. Он отказался
от (существовавшей в прошлом практики, когда прокуроры
вносили свои изменения в обвинение лишь резолюцией в
верхним углу первой страницы текста обвинительного
заключения по делу. Подобная практика, иногда
встречающаяся, к сожалению, и в настоящее время, не
только лишает обвиняемого возможности знать основания
и мотивы решения прокурора, но и затрудняет решение
ряда вопросов, связанных с подготовкой дела к
слушанию в суде и с возможными изменениями обвинения
в последующих стадиях уголовного судопроизводства68.
Законом не предусматривается и возможность
возвращения прокурором следователю (органу дознания)
дела для внесения в обвинение таких изменений, которые
вправе производить сам прокурор. Это, конечно, не
означает, что прокурор вообще не может потребовать
от следователя или органа дознания пересоставить
обвинительное заключение по делу. Если обвинительное
заключение составлено неправильно, в нем нет глубокого
анализа собранных по делу доказательств и их
источников, имеются противоречия между отдельными
частями этого важного документа, содержащиеся в нем
положения выражены небрежно и т. д., прокурор вправе
вернуть дело следователю или органу дознания для
составления нового обвинительного заключения в
соответствии с предъявляемыми к данному акту
требованиями. Но здесь имеется в виду не изменение
обвинения, а более грамотное составление текста
обвинительного заключения. Когда же надо изменить
обвинение по делу, это в пределах полномочий должно
делаться самим прокурором, ибо орган предварительного
расследования мог вносить какие-либо изменения в
первоначальное

99
обвинение только до окончания следствия (дознания) по
делу и любое новое изменение для него связано с повторным
производством целого ряда процессуальных действий (ст. ст.
143, 144, 148, 154, 199—207 УПК РСФСР).
Уголовно-процессуальные кодексы большинства союзных
республик предусматривают два возможных порядка
оформления прокурором изменения обвинения — вынесение об
этом специального постановления или пересоставление
обвинительного заключения в целом (ст. ст.
215 УПК РСФСР, 215 УПК БССР, 213 УПК Армян.
ССР и др.) Лишь в законодательстве отдельных республик речь
идет об изменении прокурором обвинения с обязательным
вынесением специального постановления (ст.
ст. 231 УПК УССР, 240 УПК Литов. ССР, 180 УПК
Эстон. ССР) или с непременным составлением нового
обвинительного заключения (ст. ст. 215 УПК Груз. ССР,
199 УПК Киргиз. ССР).
В принципе дифференциация порядка изменения обвинения
прокурором представляется вполне оправданной 69. В ряде
случаев, особенно по сложным многотомным делам, по которым
в качестве обвиняемого привлекаются многие лица и каждому
из них предъявляется по несколько обвинений, а основание к
изменению относится только к одному из них, возложение на
прокурора обязанности переделать все обвинительное
заключение было бы неправильным. Но вместе с тем не
всегда целесообразно допускать изменение обвинения
специальным постановлением прокурора, поскольку иначе
фактические и юридические признаки содеянного могут
найти различное отражение в вручаемых обвиняемому
и оглашаемых в судебном заседании документах, что
уже само по себе — явление нежелательное.
Только при такой дифференциации требуется решить, при
каких условиях обвинение должно изменяться прокурором
путем вынесения специального об этом
постановления, а при каких — путем пересоставления
обвинительного заключения по делу.
В действующих уголовно-процессуальных кодексах
союзных республик ответа на данный вопрос не содержится.
В юридической литературе обычно на это тоже не обращается
внимание 70.
Думается, что в основном правильное решение отмеченного
вопроса предлагается В. М. Блиновым, впервые

100
Тщательно рассмотревшим различные аспекты изменения
обвинения прокурором71.
Суть его рекомендаций заключается в следующем.
Во всех случаях, когда речь идет об исключении из
обвинения каких-либо конкретных фактов (эпизодов,
обстоятельств), ошибочно примененной уголовно-правовой
нормы или ее самостоятельного пункта, а равно об изменении
правовой квалификации содеянного при тех же
фактических признаках на закон о менее тяжком
преступлении, то прокурору следует ограничиться
вынесением об этом специального постановления, не
пересоставляя обвинительного заключения по делу
В таких случаях исключение отдельных фактов,
юридических признаков или уголовно-правовых норм (ее
пункта) не нарушает гармонии отдельных положений
обвинительного заключения, не сказывается отрицательно на
их четкости и мотивировке Здесь без ущерба интересам дела
и права обвиняемого на защиту соответствующее
изменение может быть внесено в обвинение
специальным постановлением, в котором прокурор после
изложения основания и мотивов своего вывода примет
два тесно связанных между собой решения — об исключении
из обвинения его отдельных пунктов (эпизодов,
признаков) и об утверждении обвинительного заключения по
делу с такими изменениями.
Этот порядок представляется приемлемым также при
условии, если переквалификация инкриминируемого
обвиняемому деяния вызывается исключением из обвинения
конкретных эпизодов, их отдельных фактических или
юридических признаков, обозначенных в обвинительном
заключении. Нельзя признать убедительным утверждение Н.
Н. Гапановича о том, что в такой ситуации72следует составлять
новое обвинительное заключение по делу . Если, например,
лицу предъявлялось обвинение по ст. 113 УК РСФСР за
истязание своей жены, а прокурор при утверждении
обвинительного заключения по делу приходит к выводу, что
из пяти фактов нанесения побоев, указанных в обвинительном
заключении, три основываются только на противоречивых
показаниях потерпевшей и никакими другими
доказательствами не подтверждаются, то вполне возможно
изменение обвинения _специальным постановлением, в котором
прокурор обоснует недоказанность соответствующих фактов,
исключит

101
их из фабулы обвинения и переквалифицирует содеянное на ст.
109 УК РСФСР. Это тем более возможно, когда ввиду
установления факта погашения прежней судимости
обвиняемого, привлеченного к уголовной ответственности по ст.
145 ч. 2 УК РСФСР за совершение одного грабежа без иных
отягчающих вину обстоятельств, прокурор исключает из
обвинения факт прежней судимости и одновременно
переквалифицирует содеянное на ст. 145 ч. 1 УК РСФСР. При
таких условиях остальные факты, изложенные в обвинительном
заключении, остаются нетронутыми, и в части этих фактов
обвинительное заключение не нуждается в переделке.
Поэтому прокурор вправе внести изменение в обвинение своим
специальным постановлением, утверждая остальные
положения обвинительного заключения в том виде, как они
изложены органом предварительного расследования.
То же самое можно сказать в отношении дел, где
прокурор приходит к выводу о необходимости исключения из
обвинения одного из самостоятельных преступных
деяний, которые по признакам специальной повторности
квалифицировались по единой уголовно-правовой норме.
Например, при утверждении обвинительного заключения
по делу Ткаченко, который был привлечен к уголовной
ответственности по ст. 144 ч 2 УК РСФСР за две квартирные
кражи, прокурор нашел одну из этих краж недоказанной и
решил переквалифицировать содеянное на ст. 144 ч. 1 УК
РСФСР. Здесь вполне возможно, оставляя обвинительное
заключение без изменения в части одного деяния, исключить
из него другое, недоказанное деяние специальным
постановлением прокурора и указать в нем на
переквалификацию остающихся действий
обвиняемого, если это требуется.
Возможны случаи, когда в результате переквалификации
действий обвиняемого меняется и обвинение в
процессуальном смысле — дело приобретает специфические для
частного обвинения признаки (например, переход со ст. 206 ч
2 на ст. 112 УК РСФСР). Тогда прокурору следует изъять из
дела обвинительное заключение, в специальном постановлении
обосновать вывод о квалификации содеянного на
соответствующую уголовно-правовую норму и направить
дело в суд для рассмотрения по существу, если имеется на то
волеизъявление потерпевшего.

102
Когда изменение обвинения прокурором связано с
заменой одних признаков инкриминируемых обвиняемому
фактов другими, с иной оценкой доказательств и остающихся в
фабуле обвинения общественно-опасных фактов, а равно,
когда отпадение определенных обстоятельств меняет общую
картину преступной деятельности обвиняемого и поэтому
требует изложения их иным образом, прокурор должен
пересоставить обвинительное заключение по делу Изменение
обвинения лишь отдельным постановлением в этих случаях
может внести дисгармонию в выводы по делу и осложнить
правильное понимание общего существа и отдельных
признаков обвинения, остающегося после утверждения
прокурором обвинительного заключения по делу
Для устранения недочетов, имеющихся в правовом
регулировании вопросов изменения обвинения прокурором и в
практике применения этих норм, следовало бы
несколько совершенствовать и статью 215 УПК РСФСР
и соответствующие статьи остальных союзных республик,
изложив их примерно в следующей редакции-
«Если требуется изменение обвинения на более тяжкое или
существенно отличающееся по содержанию от
указанного в обвинительном заключении, прокурор возвращает
дело органу дознания или следователю для повторного
предъявления обвинения с учетом предлагаемых им
изменений.
Иные изменения обвинения, не связанные с переходом
на более тяжкое или существенно отличающееся обвинение,
производятся непосредственно прокурором
При этом в случае необходимости заменить одни признаки
содеянного другими, иной оценки остающихся в
обвинении фактов или новой обрисовки преступных действий
обвиняемого в целом прокурор составляет по делу новое
обвинительное заключение».
В остальных случаях он вправе изменить обвинение своим
мотивированным постановлением
Такое уточнение действующего уголовно процессуального
законодательства союзных республик, вполне правильно
унифицируя полномочия прокурора на изменение обвинения и
процессуальное их оформление в масштабе всей страны,
способствовало бы улучшению данного участка деятельности
прокуроров и дальнейшему усилению

103
законности в советском уголовном судопроизводстве.
Вопросы изменения обвинения в стадии предания суду
регламентированы, прежде всего, в ст. 36 Основ
уголовного судопроизводства, где сказано, что суд в
распорядительном заседании может исключить из
обвинительного заключения отдельные пункты обвинения или
применить уголовный закон о менее тяжком преступлении, не
изменяя при этом формулировки обвинения.
Суть этой нормы заключается в значительном сужении, по
сравнению с другими стадиями процесса, допустимых
пределов изменения обвинения непосредственно
в распорядительном заседании суда, поскольку она идет
по пути полного перечисления таких изменений и сводит
их к случаям, когда или из обвинения исключаются его
«отдельные пункты» или происходит переквалификация
содеянного при тех же фактических признаках на другую
уголовно-правовую норму о менее тяжком преступлении
Отсюда логически вытекает вывод о том, что по
действующим Основам уголовного судопроизводства в
стадии предания суду возможны даже не все те изменения
обвинения, которые не связаны с переходом на более
тяжкое или существенно отличающееся обвинение.
Регламентируя изменения обвинения в стадии предания
суду, законодатель в одних союзных республиках
буквально воспроизвел текст общесоюзной нормы (например,
ст ст 245 УПК УССР, 213 УПК Казах ССР,
205 УПК Молдавской ССР), в других — несколько уточнил
его, заменив выражение «не изменяя при этом формулировки
обвинения» словами: «Однако с тем, чтобы
новое обвинение по своим фактическим обстоятельствам
существенно не отличалось от обвинения, содержащегося в
обвинительном заключении» (ст. ст. 227 УПК РСФСР, 229
УПК БССР, 253 УПК Литов. ССР и т. д . ) .
Вместе с тем в кодексах всех союзных республик, за
исключением Украинской ССР, предусмотрена еще одна,
дополнительная норма, предписывающая возвращать
дело с распорядительного заседания суда органам
предварительного расследования «для изменения обвинения
на более тяжкое или существенно отличающееся по
фактическим обстоятельствам» от прежнего обвинения (ст. ст
232 УПК РСФСР, 229 УПК Арм. ССР и др.)

104
Таким образом, в итоге получилось, что полномочия
суда на изменение обвинения в распорядительном
заседании определены аналогично с соответствующими
полномочиями прокурора на предыдущем этапе
уголовного процесса, что суд, как и прокурор, обязан
вернуть дело органам предварительного расследования для
изменения обвинения только на более тяжкое или
существенно, а во всех остальных случаях он вправе сам
внести в обвинение те или иные коррективы. Между тем
такое решение вопроса, не вполне согласуясь с
содержанием ст. 36 Основ уголовного судопроизводства,
недостаточно отражает конкретные условия стадии
предания суду и представляется не всегда оправданным
В силу известных особенностей отдельных стадий
уголовного судопроизводства правовое регулирование
изменения обвинения в каждой из них имеет свою
специфику и поэтому правила, разработанные для одних
этапов процесса, могут оказаться отчасти неприемлемыми
для других
Судьи в стадии предания суду не могут признать
док а з а н н ы м и какие-либо факты «и в том виде, как они
описаны органами предварительного расследования и
прокуратуры, ни с определенными уточнениями Кроме
того, по нашему действующему уголовно процессуальному
законодательству суд в распорядительном заседании
не наделен и правом составления нового обвинительного
заключения Само по себе это очень разумное ограничение,
поскольку иначе некоторые действия судей приобретают
обвинительные оттенки и могут быть неправильно
поняты Но вместе с тем оно неизбежно влечет за собой
сужение оснований для изменения обвинения за судом
остается возможность изменения обвинения лишь при
условии, если это, кроме всего прочего, не требует
пересоставления обвинительного заключения по делу В
силу таких своеобразных обстоятельств в этой стадии
процесса невозможны некоторые даже из тех изменений
обвинения, которые не связаны с переходом на более
тяжкое обвинение и не носят существенного характера
Подобные изменения осуществимы в распорядительном
заседании лишь постольку, поскольку они могут
процессуально оформляться судебным определением, без
составления нового обвинительного заключения по делу
Отсюда вполне понятно, почему Основы уголовного

105
судопроизводства пошли по пути перечисления
возможных вариантов изменения обвинения в стадии
предания суду, тем самым подчеркивая, что все другие
изменения должны вноситься в обвинение не судом, а
органами предварительного расследования и прокуратуры
В ст 36 этого общесоюзного закона как раз указаны те
изменения обвинения, которые, не будучи связаны с
переходом на более тяжкое или существенно отличающееся
обвинение, могут успешно производиться определением
распорядительного заседания о предании обвиняемого
суду В редакции данной нормы есть только один
недостаток — неудачное выражение «не изменяя при этом
формулировки обвинения», под которым, судя по всему,
законодатель имел в виду сказать «не заменяя при этом
одни фактические признаки содеянного другими»
Воспроизведя эту общесоюзную норму с таким
уточнением, кодексы союзных республик могли
одновременно указать, что во всех остальных случаях для
изменения обвинения дело с распорядительного заседания
возвращается прокурору или органам предварительного
расследования Тогда не осталось бы сомнений в том, что
в рассматриваемой стадии процесса суд не вправе во-
первых, перейти на более тяжкое обвинение, во вторых,
внести в обвинение какое либо существенное изменение,
в третьих, произвести всякое другое изменение, если оно
требует составления нового обвинительного заключения
по делу
Некоторые процессуалисты утверждают, что в стадии
предания суду могут быть восстановлены те пункты
обвинения, которые были исключены или смягчены
прокурором73 С таким подходом, однако, нельзя
согласиться.
Прежде всего, на всех этапах советского уголовного
процесса при определении допустимых пределов изменения
обвинения за отправное берется обвинение, которое
осталось в конце предыдущего этапа движения дела
Для прокурора это — обвинение, окончательно
сформулированное органами предварительного
расследования, для суда первой инстанции — обвинение,
по которому человек предан суду, для кассационной
инстанции обвинение, признанное доказанным в судебном
приговоре и т. д. И нет серьезных причин для того, чтобы
только для одной стадии процесса — для предания суду
делалось исключение из этого принципиально важного
правила

106
Затем, на любом обычном этапе нашего
судопроизводства не допускается отягчение обвинения
при сопоставлении с предыдущим этапом движения
уголовного дела Прокурор не вправе перейти на более
тяжкое обвинение по сравнению со следователем, суд
первой инстанции—по сравнению с преданием суду,
кассационная инстанция — с судебным разбирательством,
надзорная инстанция — с кассационным определением И
совершенно непонятно, почему это общее положение не
должно применяться в стадии предания суду
Далее, восстановление отдельных пунктов обвинения,
исключенных прокурором, неизбежно предполагает, чаще
всего, признание доказанными общественно-опасных
фактов (эпизодов, признаков), отвергнутых на
предшествующем этапе движения дела Между тем это
глубоко противоречит природе и назначению стадии
предания суду, поскольку в данной стадии судьи ни при каких
условиях не могут признать доказанными какие-либо факты.
Кроме того, включение в обвинение новых фактов или
уголовно-правовых норм, хотя и в прошлом однажды
фигурировавших по делу, является по своей сущности мерой
обвинительного порядка, поскольку в данной,
дополнительной части обвиняемому надо вменить в вину
то, что перед преданием суду ему не инкриминировалось.
Это — безусловно обвинительная, а не судебная функция.
Советский суд в принципе не может принимать участие
в такой функции он сам никого не привлекает к уголовной
ответственности в качестве обвиняемого, никого не
обвиняет, никому не предъявляет нового или
дополнительного обвинения и не совершает никаких иных
процессуальных действий, в которых содержались бы
признаки обвинительной деятельности74
Наконец, статья 36 Основ уголовного судопроизводства,
как и соответствующие нормы кодексов союзных
республик, не только не расширяет пределы допустимых
изменений обвинения в стадии предания суду, а наоборот,
значительно сужает их по сравнению с любой другой
стадией процесса И всякая попытка наделить
распорядительное заседание суда такими полномочиями на
изменение обвинения, какими не пользуется ни прокурор,
ни суд первой инстанции, ни кассационная инстанция, не
соответствует ни тексту, ни смыслу закона
В силу этих соображений следует признать, что для

107
стадии предания суду отправным является обвинение,
одобренное прокурором, что тяжесть и существенность
изменений, подлежащих внесению в обвинение при предании
суду, должны определяться путем сопоставления
именно с этим обвинением
Раз в стадии предания суду недопустимо восстановление
тех пунктов обвинения, которые были исключены
или смягчены прокурором, возникает вопрос обязательно ли
дополнительное расследование в случаях, когда
распорядительное заседание суда приходит к выводу, что
более правильным является не то обвинение, которое оставлено
прокурором при утверждении обвинительного
заключения, а то, что было сформулировано органами
предварительного следствия или дознания? Действующее
уголовно процессуальное законодательство указывает,
что судом с распорядительного заседания дело «направляется
для дополнительного расследования прокурору»
(ст 232 УПК РСФСР), но прямого ответа на поставленный
вопрос в нем не содержится
Теоретические и практические соображения подсказывают,
что в отмеченных случаях свою ошибку должен
исправить сам прокурор Получив дело с определением
распорядительного заседания, он может составить новое
обвинительное заключение и снова направить дело в
суд для предания обвиняемого суду Передача таких дел
органам предварительного расследования не только
привела бы к бессмысленному повторению ряда
процессуальных действий, но и поставила бы их в совершенно
непонятное положение, поскольку все то, что они сделали,
было законным и обоснованным, переделывать им
нечего, а речь идет только об исправлении ошибки прокурора.
Регламентируя изменение обвинения в основной стадии
советского уголовною процесса — в стадии судебного
разбирательства, закон указывает, что в этой стадии
не допускается изменение обвинения на более тяжкое
или существенно отличающееся, что иные изменения могут
вноситься в обвинение непосредственно в судебном
заседании (ст. 254 УПК РСФСР).
Все такие изменения обвинения осуществляются прямо в
самом судебном приговоре. Наш законодатель не принял
предложения некоторых процессуалистов об оформлении
изменения обвинения в судебном заседании

108
специальным определением, выносимым до последнего
слова подсудимого75. Такой порядок не мог обеспечивать
отыскания объективной истины и необходимой подготовки
подсудимого к защите по делу. Кроме того, он
связан с рядом других отрицательных последствий. При
реализации подобных предложений суд был бы вынужден
сначала в тайной совещательной комнате признать
подсудимого виновным, определить свое отношение к
квалификации содеянного, оформить решение по данному
поводу специальным определением, официально сообщить об
этом решении подсудимому, защитнику и остальным
участникам процесса, а затем, после публичного оглашения
принятых им решений, снова приступать к
рассмотрению дела. Таким образом были бы поколеблены
важнейшие условия постановления судебного приговора;
судьи еще до возобновления судебного следствия
связали бы себя уже принятым решением относительно
виновности подсудимого в инкриминируемых ему действиях
(бездействии) и квалификации их, а потому вся
дальнейшая судебная процедура, в том числе вынесение
приговора, свелась бы к обсуждению меры наказания.
Причем характерно, что ныне действующее советское
законодательство, определяя полномочия суда на изменение
обвинения в приговоре, их объем ни в какой степени не ставит
в зависимость от позиции подсудимого и его защитника.
Оно отказалось от существовавшего в прошлом правила,
согласно которому в некоторых случаях, когда речь шла об
отягчении положения подсудимого, право суда на
изменение обвинения зависело от согласия участников
процесса (ст. 313 УПК РСФСР 1923 г.). Это правило, не
вполне согласуясь с конституционным принципом
независимости судей и подчинения их только закону, вместе
с тем не служило достаточной гарантией правосудности
приговора. Советский суд, исходя из публичного
(государственного) начала, должен принимать любое
решение в соответствии с законом и по своему убеждению,
будучи ни в чем не связан с мнением отдельных участников
судебного разбирательства. Пределы возможных изменений
обвинения в судебном приговоре зависят не от объективного
отношения к этому какого-либо лица, а от объективных
обстоятельств, от характера недочетов, присущих обвинению
по делу, и от их последствий.

109
Относительно той части приговора, где должно
отражаться л ю б о е изменение судом обвинения, в
законе есть довольно ясное предписание. Статья 314 УПК
РСФСР требует изложить в описательной части
приговора «в случае признания части обвинения
необоснованной — основания к этому», а «также привести
мотивы изменения обвинения, если таковое было
произведено в суде». В резолютивной части приговора
судьи должны исходить из фабулы, юридической
формулировки и правовой квалификации содеянного,
которые уже приведены ими в полное соответствие с
действительностью.
Но в описательной части приговора тоже не все
изменения обвинения оформляются одинаково. Насколько
различны возможные варианты тех или иных
преобразований отдельных элементов обвинения, почти
настолько же разнообразны формы их выражения.
Так, в случае необходимости исключения из обвинения
определенной уголовно-правовой нормы, неуместно
примененной органами следствия и прокуратуры, суд в
описательной части своего приговора отмечает
неправильность квалификации содеянного, показывает
неприемлемость к ним одной из включенных в обвинение
статей уголовного закона и тут же исключает ее из
обвинения.
Когда требуется переквалификация действий
(бездействия) подсудимого с одной статьи уголовного
закона на другую, либо с одной части (пункта) на
другую той же статьи кодекса, судьи в описательной части
приговора указывают на неверность намеченной органами
следствия квалификации деяния, приводят мотивы в
обоснование иной его квалификации и здесь же переходят
на ту уголовно-правовую норму, по которой лицо
должно быть признано виновным.
Если исключение из обвинения одной из статей
уголовного закона или переход на другую уголовно-
правовую нормы обусловлены отпадением или
изменением в судебном заседании определенных
фактических и юридических признаков содеянного, в
описательной части приговора подробно излагаются
также эти изменения.
По делам, при разбирательстве которых в суде не
подтверждаются отдельные факты (эпизоды), включенные
раньше в обвинение, в описательной части приговора

110
со ссылкой на соответствующие доказательства и их
источники судьи указывают на исключение этих фактов
из обвинения, причем они делают это даже при условии,
что от такого сужения фабулы обвинения квалификация
деяния вовсе не меняется и т. д.
Одним словом, конкретные способы оформления
изменения судом обвинения весьма многогранны, зависят
от особенностей дела. Общим является только
требование, чтобы в описательной части приговора
судьи четко, ясно и мотивированно изложили свои
выводы относительно того, какие фактические и
юридические признаки обвинения нашли или, напротив,
не нашли подтверждения на судебном следствии, какие
уточнения вносятся в каждый из этих признаков по
результатам судебного разбирательства и как
квалифицируются окончательно действия (бездействия)
подсудимого в том виде, в каком они доказаны в суде. В
резолютивной части приговора к этим выводам суд
больше не возвращается, он исходит уже из измененного
им обвинения.
Всегда ли обязательно возвращение дела именно
органам предварительного расследования, если
необходимо изменить обвинение на более тяжкое или
существенно? При буквальном понимании требования ст.
254 УПК РСФСР этот вопрос может получить
утвердительный ответ, поскольку в тексте этой нормы
говорится о направлении дела «для дополнительного
следствия или дознания» Однако по существу такой
ответ был бы не всегда приемлемым.
Дело в том, что иногда в результате судебного
разбирательства может выясниться правильность
первоначального обвинения, измененного без достаточных
оснований прокурором при утверждении обвинительного
заключения или распорядительным заседанием суда при
предании обвиняемого суду. Например, по делу
Ефремова, привлеченного к уголовной ответственности за
нанесение двух ножевых ран гражданке Н. в область
правой грудной клетки и левой лопатки, следователем
обвинительное заключение составлялось по ст. ст. 15—103
УК РСФСР, а прокурор изменил правовую
квалификацию на ст. 108 ч. 1 УК РСФСР. При судебном
же разбирательстве дела судьи пришли к выводу, что
органами предварительного расследования обвинение
было сформулировано совершенно правильно, ибо
обвиняемому

111
эти ранения наносились с целью лишения Н. жизни. По другому
делу, по которому Сиделькин привлекался к уголовной
ответственности за систематическое нанесение побоев своей жене,
прокурором обвинительное заключение было утверждено по
ст. 113 УК РСФСР, а распорядительное заседание суда, не
находя в действиях обвиняемого признаков истязания,
переквалифицировало их на ст. 112 ч. 1 УК РСФСР. В судебном
же заседании судьи убедились в том, что действия
подсудимого действительно носили характер истязания, что
изменение обвинения в стадии предания суду явилось
неоправданным. В подобных случаях возвращение дела
следователю или органу дознания бессмысленно. Дело
должно быть направлено тому органу, который на
соответствующем этапе процесса необоснованно изменил
обвинение, правильно сформулированное в предыдущих
стадиях уголовного судопроизводства. Исправив свою ошибку,
этот орган должен дать дальнейший ход данному делу
в общем порядке.
В судах кассационной или надзорной инстанций
изменения обвинения, допустимые в этих стадиях процесса,
должны найти свое четкое отражение в соответствующем
определении или постановлении. Выводы об изменении
обвинения и их мотивировка приводятся в описательной части
этих процессуальных актов, а краткое решение по данному
поводу — в их резолютивной части. Причем необходимо иметь в
виду, что если в резолютивной части приговора отражается не
всякое изменение обвинения в стадии судебного
разбирательства, то в вышестоящем суде картина несколько
другая, здесь любое изменение обвинения указывается и в
резолютивной части определения (постановления) суда
кассационной или надзорной инстанции.
Кассационное определение, которым внесено изменение в
обвинение, становится частью акта социалистического
правосудия, вступает в законную силу вместе с приговором
Когда эти изменения внесены судом надзорной инстанции, этот
документ тоже признается составным элементом акта
правосудия, хотя и уже вступившего в законную силу. В обоих
случаях при решении всех вопросов, связанных с законной
силой и исполнением судебного приговора, за основу
принимается измененное, окончательное обвинение.

112
Р а з д е л II

Глава четвертая

ПОНЯТИЕ, ВИДЫ И ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ЗАЩИТЫ


В СОВЕТСКОМ УГОЛОВОМ ПРОЦЕССЕ

§ 1. Понятие, виды и значение защиты в советском


уголовном процессе

В задачи советского уголовного процесса, основанного


на развернутой системе подлинно демократических
принципов, входит не только быстрое раскрытие каждого
преступления и полное изобличение всех лиц, виновных
в его совершении, но и строгое обеспечение того, чтобы
«ни один невиновный не был привлечен к уголовной
ответственности и осужден» (ст. 2 Основ уголовного
судопроизводства). Поэтому одним из важных
направлений нашей уголовно-процессуальной
деятельности, по своему характеру противостоящим
функции обвинения, считается з а щ и т а прав и законных
интересов лиц, которые изобличаются в совершении
определенного преступления по тому или иному делу.
Под защитой в советском уголовном процессе следует
понимать совокупность предпринимаемых в соответствии с
законом процессуальных действий и отношений,
направленных на полное или частичное опровержение
(оспаривание) предъявленному тому или иному лицу
обвинения, улучшение его положения и на обеспечение
прав и юридически охраняемых интересов этого лица по
делу.
Представляется неточным утверждение, что «защитой
называется совокупность процессуальных действий,
направленных на опровержение обвинения, на
установление невиновности 76 обвиняемого или на
смягчение его ответственности» . Во-первых, защита, как и
любая другая

113
разновидность уголовно-процессуальной деятельности,
складывается не только из процессуальных действий,
но и из соответствующих им процессуальных отношений.
Лишь органическое единство таких действий и отношений
образует понятие защиты, что особенно важно для
надлежащего понимания существа именно этого понятия.
Во-вторых, защита не исчерпывается полным или
частичным опровержением обвинения и обоснованием
обстоятельств, смягчающих ответственность привлеченного
в уголовной ответственности лица. Она__выражается_также в
о б е с п е ч е н и и всех прав и юридически охраняемых
интересов обвиняемого, если даже это непосредственно не
связано со смягчением его ответственности по
делу. В. И Ленин подчеркивал, что юридическая помощь
гражданам должна состоять именно в том, чтобы «научить
их (и помочь им) в о е в а т ь за с в о е п р а в о
по всем правилам законной в РСФСР войны за права» 77.
Эта сторона понятия защиты имеет не менее
важное значение
Научное понятие защиты, в отличие от обвинения,
имеет только одно смысловое значение, обозначая
процессуальные действия и отношения, которые согласно
закону предпринимаются в интересах и в обеспечение прав
обвиняемого по делу Те правовые категории и
фактические данные (доказательства), на основе и с
помощью которых осуществляются эти действия и
отношения, а равно те правила, приемы и обряды, которые
применяются при их совершении, не образуют понятия
защиты в каком-либо другом (скажем, в материально-
правовом) смысле. Они как в законодательстве, так и в
теории и практике уголовного судопроизводства
именуются средствами, способами, формами или методами
осуществления защиты в уголовном процессе
Мы считаем неоправданным деление понятия защиты
на два смысловых значения — на защиту в материальном
и на защиту в формальном смыслах, встречающееся порою
в нашей юридической литературе78. Сторонники такого
деления имеют в виду в первом случае действия
самого обвиняемого по защите своих прав и интересов,
во втором — соответствующие действия защитника по
делу. Между тем процессуально-правовая природа и цели
всех этих действий и отношений совершенно одинаковы,
и придавать одним из них материальный, а другим

114
малыши характер нет никаких оснований. Более
правильно говорить не о двух различных понятиях защиты
и не о двух смысловых его значениях, а о разных видах
защиты, подразделяемых по определенным, четко выраженным
признакам.
Защита в таком понимании — одна из процессуальных
функций, способствующих реализации права обвиняемого на
защиту, закрепленного в ст. 111 Конституции ,и в ст. 13 Основ
уголовного судопроизводства Союза ССР. Эта функция
производна от обвинения и существует лишь постольку,
поскольку в уголовном процессе определенное лицо обвиняется
в совершении преступления. Представляется неприемлемым
мнение, что функция защиты возможна без 7Э обвинения, в
корреляции с функцией «расследования» . Пока по
уголовному делу не сформулировано конкретное обвинение в
установленном законом порядке (ст. ст. 109ч. IV. 143—144, 148,
419 УПК РСФСР), нет и не может быть функции защиты.
Именно поэтому законодатель обусловливает возникновение
всех прав и возможность совершения всех процессуальных
действий по защите появлением фигуры обвиняемого в
уголовном судопроизводстве (ст. ст. 46—49,
51 УПК РСФСР).
М. С. Строгович справедливо подчеркивает, что вопрос о
защите может в принципе возникнуть и в несколько «ном
аспекте. Закон охраняет граждан от необоснованного
привлечения их к уголовной ответственности и
устанавливает для этого известные процессуальные гарантии.
Такие гарантии действуют в советском уголовном процессе
задолго до привлечения кого-либо в качестве обвиняемого,
начиная со стадии возбуждения уголовного дела. Но это не
есть защита как процессуальная функция, поскольку нет
обвиняемого по делу80.
С другой стороны, в советском уголовном процессе
не допустимо обвинение без защиты, оно неизбежно вызывает
защиту как естественную часть судопроизводства. Совершенно
прав А. Л. Ривлин, считая, что «защита,
как и обвинение, является объективной необходимостью
уголовного судопроизводства, обусловленной81 всем характером
данного вида государственной деятельности» .
Функция защиты в советском уголовном процессе начинается
с момента привлечения определенного лица к уголовной
ответственности в качестве обвиняемого и

115
предъявления ему обвинения. Эта функция противостоит
обвинению, постоянно сопутствует ему и осуществляется
параллельно с ним. На всех этапах уголовного
судопроизводства, где существует обвинение, должна
быть и есть защита.
В зависимости от того, кто выступает в качестве
субъекта функции защиты, в нашем уголовном процессе
можно различать т р и основные вида защиты.
Сюда, прежде всего, относится защита, осуществляемая
самим обвиняемым по делу. В советском уголовном
процессе любое лицо, привлеченное к уголовной
ответственности в качестве обвиняемого, наделяется
широким кругом прав для защиты своих законных
интересов и для полного или частичного опровержения
предъявленного ему обвинения (ст. 46 УПК РСФСР). Все
процессуальные действия и отношения этого лица, при
помощи которых оно осуществляет свои права, являются
составной частью функции защиты. Причем этот вид
защиты имеет место по всякому уголовному делу, где есть
обвиняемый; он не зависит от участия в процессе каких-
либо других лиц, призванных оказывать обвиняемому
юридическую помощь.
В т о р о й вид защиты — защита, производимая
самими органами предварительного расследования и
прокуратуры. Советский закон требует от этих органов
«принять все... меры для всестороннего; полного и
объективного исследования обстоятельств дела, выявить
как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а
также отягчающие и смягчающие его вину
обстоятельства», «обеспечить обвиняемому возможность
защищаться установленными законом средствами и
способами от предъявленного ему обвинения и обеспечить
охрану его личных и имущественных прав», принять меру
попечения о детях и охраны имущества обвиняемого,
заключенного под стражу, изменить обвинение на более
мягкое при наличии к тому оснований, прекратить дело в
соответствующей части, если обвинение оказалось
несостоятельным и т. д. (ст. ст. 19—20, 58, 98, 154, 211,
214—215 УПК РСФСР). Кроме того, прокурор
уполномочен пресекать любые незаконные ограничения
обвиняемого в правах; отменять решения органа
предварительного расследования, ущемляющие права и
законные интересы обвиняемого; отстранять следователя
или лицо, производящее

116
дознание, от ведения дела в случае проявления им
обвинительного уклона, своим постановлением допустить
защитника к участию в предварительном расследовании с
момента предъявления обвинения по любому делу;
отказаться от поддержания обвинения в суде и изложить
суду мотивы такого отказа; опротестовать обвинительный
приговор суда ввиду его необоснованности или
необходимости улучшения положения осужденного и т, д.
(ст. ст. 47, 211, 248, 325, 371 УПК РСФСР).
Процессуальные действия и отношения, предпринимаемые
органами предварительного расследования и прокуратуры
в соответствии с такими нормами закона, не могут не
рассматриваться как разновидность защиты прав и
законных интересов обвиняемого, как участие в
осуществлении функции защиты по уголовному делу.
Если в нашей юридической литературе указанные выше
действия и отношения органов предварительного
расследования и прокуратуры часто не расцениваются
как осуществление защиты, то это происходит из-за
такого понимания процессуальной функции, при котором
последняя «привязывается» обязательно к одному
субъекту процесса полностью. При таком подходе
считается, что одно лицо не может участвовать в
осуществлении двух функций. Между тем это вряд ли
оправдано. Процессуальные функции — такие направления
уголовно-процессуальной деятельности, которые
определяются основными задачами уголовного
судопроизводства (ст. 2 УПК РСФСР) Их нельзя
смешивать ни с процессуальным положением, ни с
процессуальными интересами те или иных лиц Один и
тот же субъект процесса иногда содействует выполнению
различных функций и вместе с тем одна и та же функция
подчас находит свое выражение в действиях нескольких
лиц, занимающих разные процессуальные положения
Органы предварительного расследования, предъявляя
человеку обвинение, собирая отягчающие его вину
доказательства, составляя обвинительное заключение и т.
д. , осуществляют обвинительную функцию, но собирая
смягчающие вину обвиняемого доказательства, изменяя
обвинение на менее тяжкое, обеспечивая права
обвиняемого, охраняя его законные интересы, они в то
же время предпринимают действия и вступают в
процессуальные отношения, которые составляют
органическую часть защиты в уголовном
судопроизводстве.

117
То же самое можно сказать в отношении прокурора. Если, к
примеру, поддержание им обвинения в суде есть
осуществление функции обвинения, то нет основания не
считать участием в защите прав и законных интересов
обвиняемого отказ прокурора от обвинения и изложение суду
мотивов такого отказа. Это — разные формы и методы
выполнения прокурором возложенных на него задач при
одном и том же процессуальном положении — в
положении органа надзора за законностью в уголовном
судопроизводстве.
Причем данная разновидность защиты фактически
имеет место по всем уголовным делам, где определенное лицо
привлечено к уголовной ответственности в качестве
обвиняемого.
Т р е т и й вид защиты — это защита, осуществляемая
специально привлеченными или допущенными для этого
лицами, именуемыми защитниками. Круг лиц, допускаемых или
привлекаемых по делу в качестве защитников,
а равно пределы их полномочий в уголовном процессе
точно очерчены в законе (ст. ст. 47, 49, 51, 250 УПК РСФСР).
Этот вид защиты встречается не по всем уголовным
делам и не во всех стадиях судопроизводства, где есть
обвинение. Он имеет место только по делам, по которым
участвует з а щ и т н и к , и лишь с того этапа процесса,
который с учетом категорий дел определен в законе
(ст. 47 УПК РСФСР).
Причем данный вид защиты может быть
обяз ательным или факультативным.
Под обязательной защитой подразумевается участие
в деле защитника в силу прямого предписания закона,
независимо от того, приглашают его обвиняемый или его
родственники по своей инициативе или нет. Защита может
считаться обязательной, начиная с различных этапов
уголовного судопроизводства.
По ныне действующему уголовно-процессуальному
законодательству РСФСР защита признает обязательной:
— с момента предъявления лицу обвинения по делам
несовершеннолетних, немых, глухих и других лиц, которые
ввиду своих физических или психических недостатков не
могут сами осуществлять свое право на защиту;
— с момента окончания предварительного следствия

118
и предъявления обвиняемому для ознакомления всего
производства по делам лиц, которые не владеют языком
судопроизводства или обвиняются в совершении
преступления, могущего повлечь в качестве меры
наказания смертную казнь,
— со стадии судебного разбирательства по делам,
в которых участвует государственный или общественный
обвинитель либо есть противоречия между интересами
подсудимых, а хотя бы один из них имеет защитника
(ст. 49 УПК РСФСР).
Вопрос о том, насколько физические или психические
недостатки обвиняемого мешают осуществлять право на
защиту, решается в каждом конкретном случае в
зависимости от характера и тяжести недуга. Если,
скажем, обвиняемый является умственно отсталым в легкой
степени дебильности и эта отсталость выражается только в
том, что его знания невелики и интересы ограничены, то
это не служит основанием для признания защиты
обязательной, коль скоро он хорошо разбирается в
ситуации, обладает необходимыми жизненными
познаниями и навыками, способен правильно руководить
своими поступками 82. Равным образом, как подчеркнула
судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда
РСФСР по делу Завьялова, «обнаруженные у виновного
остаточные явления органического поражения центральной
нервной системы со снижением интеллекта и
психолагазацией личности не столь значительны, чтобы
он не смог самостоятельно защищаться по делу»
Под факультативной защитой понимается участие в
деле защитника не по прямому предписанию закона, а
по воле и инициативе самого обвиняемого, его представителей
или общественных организаций Здесь участие в
уголовном процессе защитника не является обязательным,
зависит от наличия (отсутствия) волеизъявления
определенных лиц Если защитника приглашает сам
обвиняемый, по его просьбе следователь (суд) или с согласия
обвиняемого ею законные представители или даже
другие лица, он участвует в судопроизводстве. Когда
этого нет, дело расследуется и рассматривается в суде
без защитника, функция защиты по нему осуществляется
обвиняемым.
Деление защиты на обязательную и факультативную имеет
важное значение. Теория и практика советского

119
УГОЛОВНОГО судопроизводства твердо придерживаются
мнения, что расследование и судебное рассмотрение дела без
участия защитника, когда такое участие признано
обязательным по закону (ст. 49 УПК РСФСР), является
существенным нарушением процессуальных норм,
влекущим за собой безусловную отмену судебного
приговора.
Но при этом надо иметь в виду, что как при
факультативной, так и при обязательной защите
обвиняемый вправе в любой момент производства по делу
отказаться от защитника (ст. 50 УПК РСФСР). Такой отказ
допускается только по личной инициативе обвиняемого: он
должен исходить от самого обвиняемого и быть выражен
в ясной форме83. Однако даже при этом условии отказ
обвиняемого от защитника не о б я з а т е л е н для органов
предварительного расследования, прокуратуры и
суда в случаях, когда речь идет о делах, в которых его
участие обязательно со стадии предварительного следствия
(ст. ст. 49—50 УПК РСФСР). В этих случаях указанные
органы должны тщательно выяснить причину заявленного
отказа и могут привлечь защитника к участию
в деле вопреки такому отказу, если это необходимо для
обеспечения права на защиту.
Однажды заявленный обвиняемым отказ от защитника
не служит препятствием тому, чтобы он мог ходатайствовать
о вызове защитника на более поздних этапах
судопроизводства. Исключением отсюда могут быть лишь
случаи, когда обвиняемый пытается использовать данное
правило в целях помешать нормальному осуществлению
правосудия. По делу Смирнова, например, судебная
коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР
резонно отметила, что «рассмотрение дела в отсутствие
защитника подсудимого, который отказался от адвоката,
участвовавшего в суде на протяжении нескольких месяцев в
судебном заседании, а затем вновь заявившего
ходатайство о назначении защитника и отказавшегося
избрать своим защитником одного из адвокатов,
участвующих в деле, не есть нарушение права на защиту».
Количество защитников, которые могут быть привлечены в
осуществление защиты одного обвиняемого, не
зависит от того, считается законом участие защитника
по данной категории дел обязательным или нет.
Обвиняемый вправе пригласить не одного, а сразу двух и

120
более защитников по любому делу, если он или ею
представители заключат с ними соответствующее соглашение.
С другой стороны, независимо от категории дела один
защитник может защищать одновременно нескольких
обвиняемых, если только не противоречат их интересы по
делу Наличие такого противоречия определяется следователем,
прокурором или судьями с учетом конкретных
обстоятельств дела Когда защитник, уже допущенный к
участию в процессе, обнаруживает, что есть противоречия
между интересами его подзащитных, он обязан
ходатайствовать об освобождении его от защиты одного из
обвиняемых и о приглашении другого защитника
Как при обязательной, так и при факультативной
защите обвиняемый может просить о приглашении в
качестве защитника определенного лица персонально, а
равно обратиться с просьбой о защите его интересов в
любую юридическую консультацию, независимо от
территориального признака ее нахождения В одном из
своих неопубликованных решений Верховный суд
РСФСР, например, признал нарушением права на защиту
действия следователя, который отказал обвиняемому в
приглашении адвоката из другого города, ссылаясь на
возможность участия в деле адвоката из местной
юридической консультации При этом указывалось
на неправомерность такого отказа даже «по тем мотивам,
что обвиняемый не назвал конкретной фамилии
адвоката, которому он хотел поручить защиту своих
интересов»
С у б ъ е к т а м и защиты, осуществляемой специально
приглашенными или допущенными для этого лицами,
могут быть
— адвокаты, действующие по ордеру соответствующей
юридической консультации, но от своего имени,
— представители профессиональных союзов или других
общественных организаций, выделяемые по просьбе
обвиняемого, его членов семьи или законных представителей
Они допускаются в уголовный процесс по предъявлению
выписки из решения профсоюзной или иной общественной
организации о выделении их защитником
того или иного обвиняемого и действуют в деле от своего
имени:
— близкие родственники обвиняемого, его законные
представители или другие лица, которым обвиняемый

121
доверяет защиту своих прав и интересов. Эти лица
допускаются в качестве защитника по постановлению судьи
или определению суда при наличии соответствующего
ходатайства обвиняемого и их личного согласия. Законные
представители и близкие родственники должны, очевидно,
предъявить документ, подтверждающий факт их
родства с обвиняемым, или выписку из решения органов
опеки и попечительства. В отношении «других» лиц судьи
могут выяснять причину побудившую обвиняемого избрать
их своим защитником;
— общественные защитники, выделяемые общественными
организациями или коллективами трудящихся и
действующие полностью от их имени. Они допускаются
в дело по предъявлению документа, удостоверяющего
их полномочия, и с позицией « волей обвиняемого никоим
образом не связаны
По действующему законодательству адвокаты и
представители профессиональных союзов или иных
общественных организаций, допущенные в качестве
защитника обвиняемого, вправе участвовать в уголовном
делесо стадии предварительного следствия. Близкие
родственники обвиняемого, его законные представители и
«другие» лица могут быть защитником только после
окончания предварительного следствия, при судебном
рассмотрении дела, включая сюда производство в
кассационной инстанции Общественные же защитники
участвуют лишь в одной стадии уголовного процесса—в
судебном разбирательстве (ст ст 47, 250 УПК РСФСР).
Из перечисленных выше лиц, допускаемых в качестве
защитника обвиняемого, для осуществления этой
функции, как правило, наиболее подготовлены адвокаты.
Они имеют необходимые на то правовые знания и
профессиональные навыки, действуют во исполнение своего
служебного долга и ответственны за качество своей работы
по делу. Поэтому вполне естественно, что в большинстве
случаев в роли защитников в уголовном процессе
выступают фактически именно адвокаты. Однако
отсюда не следует, что остальные лица, указанные в
ст. 47 УПК РСФСР, могут допускаться в качестве
защитника обвиняемого только при наличии затруднений
приглашать адвоката. Такой вывод не соответствовал бы
закону. Обвиняемый вправе просить о допуске в качестве
защитника любого из указанных в законе лиц.

122
доверяет защиту своих прав и интересов. Эти лица
допускаются в качестве защитника по постановлению судьи
или определению суда при наличии соответствующего
ходатайства обвиняемого и их личного согласия. Законные
представители и близкие родственники должны, очевидно,
предъявить документ, подтверждающий факт их
родства с обвиняемым, или выписку из решения органов
опеки и попечительства. В отношении «других» лиц судьи
могут выяснять причину побудившую обвиняемого
избрать их своим защитником;
— общественные защитники, выделяемые общественными
организациями или коллективами трудящихся и
действующие полностью от их имени. Они допускаются
в дело по предъявлению документа, удостоверяющего
их полномочия, и с позицией « волей обвиняемого
никоим образом не связаны
По действующему законодательству адвокаты и
представители профессиональных союзов или иных
общественных организаций, допущенные в качестве
защитника обвиняемого, вправе участвовать в уголовном
деле со стадии предварительного следствия. Близкие
родственники обвиняемого, его законные представители и
«другие» лица могут быть защитником только после
окончания предварительного следствия, при судебном
рассмотрении дела, включая сюда производство в
кассационной инстанции Общественные же защитники
участвуют лишь в одной стадии уголовного процесса—в
судебном разбирательстве (ст ст 47, 250 УПК РСФСР).
Из перечисленных выше лиц, допускаемых в качестве
защитника обвиняемого, для осуществления этой
функции, как правило, наиболее подготовлены адвокаты.
Они имеют необходимые на то правовые знания и
профессиональные навыки, действуют во исполнение своего
служебного долга и ответственны за качество своей работы
по делу. Поэтому вполне естественно, что в большинстве
случаев в роли защитников в уголовном процессе
выступают фактически именно адвокаты. Однако
отсюда не следует, что остальные лица, указанные в
ст. 47 УПК РСФСР, могут допускаться в качестве
защитника обвиняемого только при наличии затруднений
приглашать адвоката. Такой вывод не соответствовал бы
закону. Обвиняемый вправе просить о допуске в качестве
защитника любого из указанных в законе лиц.

123
Отказ в удовлетворении такого ходатайства со ссылкой на
возможность приглашения адвоката не может считаться
правомерным Навязывание обвиняемому адвоката
взамен лица, которому он желает поручить защиту своих
интересов, должно расцениваться как ущемление его
права на защиту Именно к такому выводу пришел Президиум
Тульского областного суда, подчеркивая в одном
из своих постановлений, что «отказ суда в допуске в качестве
защитника представителя общественной организации и
выделение защитника по назначению является
нарушением права обвиняемого на защиту»
На наш взгляд, отказ в допуске защитником лица,
не состоящего членом коллегии адвокатов, оправдан
только при достаточно серьезном основании В 1973 году в
одном из городов Татарской АССР, например, было
отказано в допуске в качестве защитника пенсионеру Р,
который уже неоднократно выступал защитником по ряду
уголовных дел и пытался превратить это по существу
в незаконный промысел Но в подобных случаях речь
идет лишь о неприемлемости участия в защите конкретного
частного лица, а отнюдь не о лишении обвиняемого
возможности приглашать своим защитником лиц, не
являющихся членами коллегии адвокатов.
Поскольку в роли защитников по уголовному делу
могут выступать разные лица, рассматриваемый вид
защиты можно подразделять еще по одному признаку —
в зависимости от того, кто и от чьего имени выступает
защитником. По этому признаку надо различать защиту
п р о ф е с с и о н а л ь н у ю , о б щ е с т в е н н у ю и ч а с т н ую84.
Защита профессиональная, когда она ведется адвокатами, т.е.
лицами, для которых по закону защита на
предварительном следствии и на суде является выполнением
профессионального долга (ст 23 Закона о судоустройстве
РСФСР)
Защита общественная, когда она осуществляется от
имени общественных организаций их представителями
Защита частная, если в качестве ее субъекта выступают близкие
родственники и законные представители , обвиняемого или
другие частные лица Налицо эта же разновидность защиты и
в случаях, когда хотя в роли, защитника выступают
представители профсоюзных или

124
иных общественных организаций, однако они действуют
от своего имени (ст. 47 ч. IV УПК РСФСР).
С учетом изложенных выше соображений о видах
защиты, последние могут быть изображены следующим
образом:

Функция защиты

_________ I __________
I I ________I
Защита со СТО
Защита, осуще- Защита, осуще- Р°'
ны органов след
ствляемая обви- ствляемая сне- ствия КУра
'
няемым циальными лицами ^° '
—— |

I———————————————— I
Обязательная Факультативная
защита защита

I —— I ——— I
Профессио- „,
нальная Общественная Частная
;"**• ____защита ____защита защита_____

Указанное деление защиты на различные виды


(разновидности) имеет не только познавательное, но и
практическое значение. Оно помогает полнее представить себе
содержание этой функции и позволяет дифференцировать
полномочия различных органов и лиц, принимающих участие
в осуществлении защиты в советском уголовном процессе.
Это деление необходимо и для уяснения момента
появления защитника в уголовном деле.
Общее указание относительно такого момента содержится в
самом законе. По делам, по которым не
проводится предварительное следствие, защитник допускается с
момента предания обвиняемого суду. По
делам о преступлениях несовершеннолетних, немых,
глухих, слепых и других лиц, которые в силу своих
физических и психических недостатков не смогут осуществлять
свое право на защиту, защитник участвует
в процессе с момента предъявления обвинения. С этого

125
же момента он может быть допущен к участию в деле
по любому другому делу специальным постановлением
прокурора. Во всех остальных случаях защитник
допускается в процесс с момента объявления обвиняемому
об окончании предварительного следствия и предъявления
ему для ознакомления всего производства по делу»,
(ст. 47 УПК РСФСР).
Данное предписание закона относится к адвокатам,
а равно представителям профессиональных союзов и
других общественных организаций, выступающим в качестве
защитника обвиняемого. В части остальных лиц,
которые могут быть субъектами защиты, законодательство
содержит специальные правила. В частности,
в соответствии со ст. 47 ч. V УПК РСФСР близкие
родственники обвиняемого, его законные представители и иные
частные лица в качестве защитника могут
участвовать в деле только со стадии предания суду,
поскольку вопрос о допуске их в процесс решается по
определению суда или постановлению судьи. Согласно
ст. 250 УПК РСФСР общественные защитники допускаются
лишь в стадию судебного разбирательства.
Моментом принятия перечисленными выше лицами
на себя защиты следует, по нашему мнению, считать
предъявление ими соответствующего ордера или иного
документа, удостоверяющего их полномочия на это,
органам предварительного следствия или суда. Если
же требуется по закону вынесение органами следствия
и суда (судьями) специального постановления или
определения о допуске данного лица в качестве защитника
по делу, то принятие защиты на себя определяется
моментом вынесения такого решения.
С момента принятия на себя защиты адвокат не
вправе отказаться от участия в защите прав и законных
интересов обвиняемого по делу (ст. 51 УПК
РСФСР).

§ 2 Процессуальное положение защитника, его


взаимоотношения с обвиняемым

Для теории и практики защиты в уголовном


судопроизводстве большое значение имеет правильное
уяснение процессуального положения защитника в уголовном
деле и его взаимоотношений с обвиняемым,

126
поскольку от этого в значительной мере зависит
эффективность участия защитника в процессе. Вопрос этот
неоднократно привлекал к себе внимание советских
процессуалистов, однако тем не менее до сих пор продолжает
оставаться дискуссионным. В прошлом некоторые авторы
считали, что защитник в уголовном судопроизводстве есть
помощник суда. М. А. Чельцов, например, полагал, что
«защитник является помощником суда в установлении всех
обстоятельств дела, необходимых для постановления законного
и обоснованного приговора»85. «Адвокатура, —
утверждали Б. С. Антимоиов и С. Л. Герзон,—учреждение,
созданное в помощь суду» 86. В принципе близкая
к этому точка зрения высказывалась в работах ряда
других юристов 87.
Такая точка зрения не могла считаться приемлемой и уже
неоднократно подвергалась критике в нашей литературе. Она не
только не раскрывает подлинного положения защитника в
уголовном процессе, но и не согласуется с законом. Советское
законодательство не знает такой процессуальной фигуры,
как помощник суда или следователя. Участие защитника в
уголовном деле зависит, по общему правилу, от воли
обвиняемого, а не суда. Хотя защитник определенным
образом содействует осуществлению задач, выполняемых
органами суда и предварительного расследования в
уголовном судопроизводстве, однако отсюда вовсе не
следует, что его можно рассматривать в качестве помощника
этих органов по процессуальному положению.
4, Позднее М. А. Чельцов по существу отказался от
указанной выше точки зрения, считая, что в советском
уголовном процессе защитник занимает «положение
а к т и в н о г о п р а в о з а с т у п н и к а п о д с у д и м ого» 88. Но
такая позиция тоже представляется сомнительной. Она
фактически не способствует уяснению процессуального
положения защитника, ибо остается неясным, каково же
положение самого этого «активного правозаступника».
Выявление процессуального положения любого
участника уголовного судопроизводства предполагает
определение его места среди других субъектов уголовно-
процессуальной деятельности и степени процессуальной

127
ной самостоятельности этого лица, исходя из тех прав и
обязанностей, которыми наделяет его законодатель.
Учитывая эти факторы, ряд советских ученых
расценивают защитника как представителя обвиняемого
(подсудимого). Причем одни из них считают его только
представителем обвиняемого, образующим «вместе
с ним одну из двух состязающихся сторон» 89. Другие
же авторы раздваивают процессуальное положение
защитника, добавляя, что он «не только представляет
подсудимого, но и сам с т о р о н а , и в этом качестве
представляет не только интересы подсудимого, но и
интересы защиты как определенной процессуальной
функции»90. Однако оба варианта этой концепции,
исходящей из института представительства, не соответствуют
конструкции (форме построения) советского
уголовного процесса и не отражают положения, которое в
действительности занимает в нем защитник.
В юридической литературе правильно отмечается,
что при подобной трактовке процессуального положения
защитника «понятие защиты заменяется понятием
представительства»91, хотя по существу «защита и
представительство — это два различных, самостоятельных
института, и смешивать эти правовые понятия
нельзя» 92.
Действительно, для характеристики положения защитника
в советском уголовном процессе институт представительства
никак не приемлем. Ссылка на то, что
в уголовном судопроизводстве этому институту надо
придать особый, специфический смысл93, не может
приниматься за серьезный аргумент, поскольку
принципиальное функциональное назначение таких общих
юридических терминов, как представительство, норма
права, полномочия, диспозитивность, компетенция
и т. д. должно оставаться неизменным, в какой бы
сфере социальной жизни они ни применялись.
Многие советские юристы придерживаются мнения,
что по своему положению защитник является
самостоятельным участником советского уголовного
судопроизводства, призванным оказывать обвиняемому
юридическую помощь в охране его прав и интересов 94.
Первое из этих направлений выражается главным
образом в предоставлении или обнаружении в материалах

128
дела доказательств и юридически значимых обстоятельств,
которые могут полностью или частично опровергнуть
предъявленное обвиняемому (подсудимому) обвинение или
хотя бы улучшить положение подзащитного по делу. Второе
направление — оказание обвиняемому юридической помощи
в защите его процессуальных, имущественных и иных прав.
Причем в обоих случаях речь по существу идет об обеспечении
законных интересов обвиняемого д5. Именно для защиты этих
и только этих интересов защитник участвует в советском
уголовном процессе. Он не вправе поддерживать никаких
незаконных и надуманных притязаний подзащитного лица,
вступить в противоречие с законом и со своим
профессиональным долгом в угоду неправомерных стремлений
обвиняемого.
В пределах полномочий, (предоставленных ему законом,
защитник самостоятельно определяет свою позицию по
делу и свободен в выборе тех средств и методов,
которые необходимы для выполнения функции защиты.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного
суда РСФСР по делу Гуськова совершенно справедливо
подчеркнула, что «защитник самостоятельно определяет
свою позицию и расхождение ее с позицией подсудимого
не есть нарушение права на защиту». По другому делу
она признала незаконным и подлежащим отмене частное
определение нижестоящего суда, вынесенное по
поводу «недоброкачественности защиты из-за расхождений
мнений адвоката и подсудимого».
В принципе позиция защитника может не совпадать
с мнением обвиняемого. Однако при всех условиях об
избранной им позиции, а ранее намеченных им средствах и
методах защиты защитник должен своевременно уведомить
обвиняемого, выслушать по этому поводу его мнение и
доводы. Если ему не удалось согласовать
свою позицию с обвиняемым на принципиальной основе,
обвиняемый возражает против намеченных им действий,
а защитник по-прежнему убежден в правильности своей
позиции, избранной линии защиты, то он обязан разъяснить
своему подзащитному право заявить те или
иные ходатайства от своего имени, пригласить другого
защитника или вообще отказаться от защитника. Когда
обвиняемый не отказывается от услуг данного защитника

129
последний вправе продолжать осуществление защиты
соответственно с избранной им позицией и линией
защиты96. Иное решение этого принципиально важного
вопроса о взаимоотношениях защитника с обвиняемым
противоречило бы не только смыслу ст. 51 УПК РСФСР,
четко определяющей его обязанности в уголовном процессе,
но и ст. 40 Положения об адвокатуре РСФСР
1962 г, где совершение действий, которые показывают
недобросовестное отношение защитника к исполнению
своих обязанностей или иным образом могут порочить
звание адвоката, признаются дисциплинарным
правонарушением.
Разумеется, что расхождения в позициях обвиняемого и
его защитника по делу естественны только по
делам, где объективно собранными доказательствами
и их источниками исключается всякое сомнение в
обоснованности обвинения, где у защитника не осталось
никаких сомнений в виновности обвиняемого, отрицающего
свою вину, и доказанности всех фактов (обстоятельств),
составляющих суть этого обвинения. Как справедливо
подчеркивает А. Л. Ривлин, только при таких условиях и
может возникнуть «указанная коллизия между защитником и
обвиняемым, ибо если в деле возникают малейшие сомнения
в доказанности обвинения, адвокат обязан использовать
их в интересах обвиняемого, доказывать его
невиновность»97.
Исходить из предпосылки, что таких дел не бывает,
нельзя. В советском уголовном процессе, где не только
перед судом, но и перед органами предварительного
расследования стоит задача достижения объективной
истины, такая предпосылка является заведомо ложной.
При полной же доказанности обвинения защита,
несомненно, принесет обвиняемому большую пользу,
если защитник при определении своей позиции по делу
будет исходить не из голословных утверждений обвиняемого,
не имеющих никакого объективного подтверждения, а из
достоверно установленных обстоятельств
дела, позволяющих относиться снисходительно к его
личности и действиям. Когда в деле таких материалов
не содержится, защитник должен принять все законные
меры для их выявления. Именно такая позиция обеспечивает
защиту прав и законных интересов обвиняемого.

130
§ 3. Средства, способы и формы защиты
по уголовным делам

В соответствии со ст. 22 Основ уголовного судопроизводства


и ст. 51 УПК. РСФСР в советском уголовном
процессе защита может осуществляться только при помощи
тех средств, способов и форм, которые указаны
в законе, и только с целью выяснения обстоятельств,
оправдывающих обвиняемого или смягчающих его вину
и ответственность, и оказания ему юридической помощи.
Закон четко определяет границы, в пределах которых может
осуществляться защита, и указывает на те
средства, способы и формы, которые могут быть применены
обвиняемым и защитником в пределах этих
границ. Причем, одни из них используются только
обвиняемым, другие — только защитником, третьи — и тем и
другим.
Средства, способы и формы защиты, несмотря на
довольно обстоятельную их регламентацию в уголовно-
процессуальном законе, должны применяться творчески,
с учетом всех сторон дела, особенностей личности обвиняемого
и стадии уголовного судопроизводства.
Содержание защиты определено в ст. 51 УПК
РСФСР. Здесь фактически названы и основные средства, с
помощью которых она может осуществляться.
Понятия средств защиты как закон, так и процессуальная
литература не дают, хотя четкое определение этого важного
понятия может в значительной степени
способствовать улучшению применения этих средств,
а, в конечном счете, и повышению качества защиты.
На наш взгляд, средства защиты — это те процессуальные
категории, с помощью и на основе которых
осуществляется деятельность обвиняемого и защитника,
направленная на выяснение обстоятельств, оправдывающих
обвиняемого или смягчающих его ответственность.
Эти средства подразделяются в зависимости от того,
в какой стадии процесса они могут быть использованы,
кто их может применять.
Применительно к предварительному следствию такими
средствами являются свидание с обвиняемым и беседа с ним,
ознакомление со всеми материалами дела и возможность
выписывать из него необходимые

131
сведения, представление доказательств, заявление ходатайств,
заявление отводов, принесение жалоб на действия и решения
следователя, присутствие с согласия следователя
при выполнении следственных действий. В случаях, когда
адвокат допускается к участию в деле с момента
предъявления обвинения, круг этих средств увеличивается.
Здесь можно кроме того, применять такие средства, как:
присутствие при предъявлении обвинения и
допросах; постановка, с разрешения следователя,
вопросов обвиняемому; присутствие при производстве
других следственных действий и постановка, опять же
с разрешения следователя, вопросов свидетелям, потерпевшим
и экспертам; замечания по поводу правильности и полноты
записей в протоколе следственного действия, в которых
защитник принимал участие. В стадии судебного
разбирательства средства защиты еще более разнообразны,
и применение их имеет свои особенности. Это выражается
прежде всего в там, что все средства защиты используются
в открытом судебном разбирательстве, в присутствии всех
его участников. Во-вторых, оценка доказательств,
полученных при помощи этих средств, производится
коллегиально: составом суда; в-третьих, здесь значительно
больше простор для тактики их использования.
Активная и энергичная деятельность адвоката в
судебном разбирательстве представляет собой ничто иное,
как умелое, продуманное распоряжение средствами
защиты подсудимого. В соответствии со ст. 249 УПК РСФСР
защитник, дополнительно к тем средствам, которые
зафиксированы в ст. 51 УПК РСФСР, может участвовать в
исследовании доказательств, высказывать свое мнение по
возникающим во время судебного рассмотрения вопросам,
излагать суду соображения по существу обвинения и
относительно обстоятельств, смягчающих ответственность, а
равно о мере наказания и гражданско-правовых последствиях
содеянного. Он может также применять в суде такие
средства, как заявление отводов, обращение к суду с
ходатайствами, представление доказательств и принесение
жалоб на действия суда. Особое значение принадлежит такому
средству защиты, как защитительная речь.
С другой стороны, средства защиты могут быть

132
дифференцированы исходя из того, кому закон
представляет право их использовать.
Таким образом, предоставляя обвиняемому право
на защиту, закон обеспечивает его многочисленными
законными средствами, дающими реальную возможность
защищаться от предъявленного обвинения как
самому, так с помощью защитника-адвоката.
Все средства защиты будут законен только в том
случае, если они применяются при помощи предусмотренных
чакон ом способов.
Под способами применения средств защиты следует
понимать правила и приемы работы защитника, обязательные
к выполнению в целях наиболее успешной и
законной его деятельности, Эго удачно подчеркнул
Г. М. Шафир, характеризуя методику10 защиты как
систему правил и приемов работы защитника °. Применение
этих правил и приемов должно быть творческим,
основываться на выработанной тактике и методике, причем
под методикой защиты мы подразумеваем
научно обоснованную систему правил и приемов работы
защитника по применению предусмотренных законом
средств, а под тактикой искусство применения правил
и приемов, такое их расположение и сочетание, которое
наилучшим образом позволит защитнику выполнить
свою задачу. Методику защиты нельзя отрывать от тактики,
ибо они тесно связаны друг с другом. Как та, так
и другая базируются на уголовно-процессуальных нормах,
имеют единую конечную цель. Претворение в
жизнь процессуальных средств защиты при помощи
предусмотренных законом и научно опробированных
способов возможно только при строжайшем соблюдении
уголовно-процессуальной формы, т. е. тех обрядов, в которые
должны быть облечены средства и способы
защиты. «Неукоснительное соблюдение предусмотренной
законом процессуальной формы является непременным
условием установления истины по делу и принятия
правильного решения», — указывается в Постановлении
Пленума Верховного суда СССР от 18 марта 1963 г.,
№ 2 «О строжайшем соблюдении законов при рассмотрении
уголовных дел».
Рассмотрим средства, способы и формы защиты
более обстоятельно. Важным средством защиты является
свидание защитника с обвиняемым, Оно может

133
быть как непосредственно перед ознакомлением с делом, так
и после него 101. Такое решение вопроса полностью
соответствует закону и не ставит реализацию этого средства
в зависимость от ознакомления с материалами дела.
Следователь не вправе запретить такое свидание 102. С момента
допуска защитника к делу такое запрещение противоречило бы
ст. 51 УПК РСФСР. Количество свиданий и их
продолжительность не могут быть ограничены. Ни Основы
уголовного судопроизводства, ни уголовно-процессуальный
кодекс подобных ограничений не предусматривают.
Очень важна возможность свидания обвиняемого
с защитником наедине. В УПК РСФСР этот момент не
- подчеркивается, что дает повод некоторым следователям
настаивать на присутствии во время свидания
работников следственного изолятора или милиции.
Представляется, что такие действия неправильны. В
ст. 12 Положения о предварительном заключении под
стражу 1969 г. указывается, что с момента допуска
защитника к участию в деле, подтвержденного письменным
сообщением лица или органа, в производстве
которого находится дело, заключенные под стражу
имеют право на свидание с защитником наедине без
ограничения числа свиданий и их продолжительности.
Заметим, что рассматриваемое средство защиты адвокатами
используется недостаточно, особенно при
предъявлении обвинения. Изучение архивных материалов ряда
коллегий адвокатов РСФСР свидетельствует об отсутствии
активности в этом отношении со стороны защитников и об
отдельных нарушениях следователей108. Это мешает
успешной организации защиты, так как для интересов
встречающихся очень важно, чтобы именно здесь, в ходе
встречи и беседы наедине сложились отношения доверия друг
к другу, чтобы Обвиняемый мог сообщить адвокату все
необходимые сведения, получить консультацию и высказать
свои замечания по поводу следствия. Защитнику также
необходимо выяснить у подзащитного отдельные
обстоятельства дела, обсудить избираемую позицию защиты.
Поэтому для такой встречи должны быть созданы
соответствующие условия, способствующие созданию
нормальной обстановки. Иной подход к этой встрече может
весьма

134
существенно ущемить права обвиняемого и фактически
лишить его реальной помощи со стороны адвоката
Весьма важным средством защиты является ознакомление
обвиняемого со всеми материалами законченного
производством дела и возможность выписывать из
него необходимые сведения. Ст. 202 УПК РСФСР
предусматривает, что защитник имеет право знакомиться с
материалами дела и выписывать из него необходимые
сведения.
Ознакомление защитника с делом в предварительном
следствии имеет свои особенности. Оно должно
быть направлено на выяснение обстоятельств, связанных с
соблюдением уголовно-процессуальных норм при
расследовании (задержание, заключение под стражу,
предъявление обвинения, осведомление о постановлениях
следователя, подлежащих доведению до обвиняемого,
соблюдение других процессуальных гарантий, сроков
следствия). Вместе с тем это имеет целью выяснение того,
все ли сделано органами следствия, чтобы
полно, всесторонне и объективно выяснить обстоятельства,
дающие возможность предъявить обвинение, проверить
имеющиеся в деле доказательства и их источники.
Если в суде защитник принимает непосредственное
участие в судебном следствии и может восполнить пробел,
допущенный им при ознакомлении с делом, то на
предварительном следствии он такой возможности не
имеет. Это обстоятельство требует от защитника особо
вдумчивою отношения к изучению материалов дела,
для чего следователем должны быть созданы необходимые
условия. Что касается объема материала, с которым вправе
ознакомиться защитник, то он установлен законом и
следователь не может ни уменьшить, ни увеличить его В
литературе высказывалось мнение, что в определенных случаях
— «читать не все дело»104. Представляется, что такая
рекомендация неудачна и противоречит чакону.
Обвиняемому и его защитнику должны быть представлены
все без исключения материалы дела независимо от того,
имеют ли они прямое отношение к деянию
обвиняемого. В практике следователей иногда обвиняемому не
предоставляются вещественные источники доказательств
(когда они хранятся отдельно), закрытые и опечатанные
пакеты или так называемые приложения
(

135
к делу, относящиеся, главным образом, .к личной жизни
обвиняемого, его родственников -или других лиц. Это
является неправомерным. Только в исключительных
случаях, когда в деле есть материалы, которые нежелательно
предъявлять несовершеннолетнему обвиняемому
с точки зрения воспитательных целей, можно было бы
делать исключение, да ,и то при условии обязательного
ознакомления с этими материалами защитника или законных
представителей обвиняемого.
Закон предоставил право защитнику выписывать из
дела необходимые сведения. Это исключительно важное
средство защиты, ибо какой бы памятью ни обладал
адвокат, выписки из дела необходимы, без них он
к концу изучения дела не сможет сделать правильные
выводы о полноте проведенного следствия, о наличии
или отсутствии в деле доказательств, оправдывающих
обвиняемого или смягчающих степень его виновности.
Поэтому точка зрения некоторых адвокатов о ненужности
таких выписок при выполнении ст. 201 УПК
РСФСР представляется неправильной. Больше того,
необходимо, по нашему мнению, производить такие
выписки, которые были бы достаточны и для
обоснованного заявления ходатайств в этой стадии
процесса, и для участия в судебном разбирательстве.
Отсюда возникает необходимость ведения адвокатских
производств при выполнении ст. 201 УПК РСФСР.
Ст. 23 Основ уголовного судопроизводства устанавливает,
что «с момента допущения к участию в суде защитник
вправе... представить доказательства». УПК
Украинской ССР также подчеркивает, что «защитник
обвиняемого при ознакомлении с материалами дела
имеет право... представлять доказательства» (ст. 219).
Уголовно-процессуальный закон РСФСР также
предусматривает возможность использования защитником
такого средства как представление доказательств (ст.
ст. 51, 70).
Практика участия адвокатов в процессе
предварительного следствия показывает, что многие
защитники редко и робко используют это средство защиты,
некоторые следователи и прокуроры рассматривают
представление адвокатом доказательств как
«вмешательство» в их функцию. Такое положение
обоснованно подвергается критике в литературе, где
подчеркивается, что

136
подобная постановка вопроса ограничивает право
обвиняемого на защиту, затрудняет установление важнейших
фактов, которые подтверждают невиновность привлеченного
к уголовной ответственности лица или существенно смягчают
его ответственность105. Не случайно, что основная масса
адвокатов активно участвует в собирании доказательств и
предъявлении их органам следствия и суду.
Сбор доказательств—л о обязаннос1Ь следователя,
прокурора и суда. Однако защитник тоже может собирать
некоторые доказательства. Он может обратиться
с запросом в соответствующее учреждение, организацию
или предприятие о предоставлении справки, характеристики,
копии документа и т. д. Обоснованное требование защитника
должно быть обязательно наполнено.
Запрос защитника-адвоката направляется только
через юридическую консультацию (ст. 26 Положения об
адвокатуре РСФСР). Собирать доказательства защитник
вправе только в порядке исключения, а не правила,
ибо обвиняемый и защитник всегда имеют возможность
ходатайствовать об истребовании и приобщении к делу
любого доказательства. Следователь и суд обязаны
удовлетворить такое ходатайство, если оно обосновано.
Кроме того, все действия защитника, связанные со
сбором доказательств и их источников могут иметь
место6 только тогда, когда он допущен к участию
в деле .
Заявление ходатайств—одно из самых
распространенных средств защиты вообще и в
предварительном следствии в частности. Задача
ходатайствования одна установить и выяснить
обстоятельства, оправдывающие обвиняемого или
смягчающие его вину. Именно это средство избирает
адвокат, реагируя на ошибки и недостатки, допущенные в
ходе следствия. Вместе с том ходатайства не всегда связаны с
недостатками следствия Защитник может просить
предоставить ему свидание с обвиняемым, приобщить к делу
доказательство, назначить экспертизу, изменить обвинение,
уточнить размеры причиненного действиями обвиняемою
ущерба, прекратить дело и т д. В следственной практике
встречаются случаи, когда следователи отказываются
принимать ходатайства адвокатов об изменении обвинения
или прекращении уголовного дела, полагая, что разрешение

137
таких ходатайств дело суда, а на предварительном
следствии речь может щи и только о дополнении следствия.
Такую позицию нельзя признав правильной, поскольку
следователь сам располагает вполне достаточными
возможностями для разрешения подобных ходатайств.
Из содержания ст. 202 УПК РСФСР видно, что
заявленное адвокатом ходатайство должно иметь значение для
дела, и быть в достаточной степени обоснованным. Другими
словами, «использование этого важного средства защиты
должно зависеть, во-первых, от не вызывающей сомнения
пользы заявления ходатайств с точки зрения защиты от
обвинения и, во-вторых, от целесообразности заявления
ходатайства опять-таки, с точки зрения интересов познания
истины по делу» 107. Заявление защитником ходатайств
должно быть согласовано с обвиняемым. На
предварительном следствии не может быть ясно выраженного
расхождения в позиции обвиняемого и защитника, поскольку
ходатайства последнего должны быть согласованы с
обвиняемым. Еще до заявления ходатайства, если между
ними есть противоречия, защитник обязан наедине
объяснить обвиняемому суть противоречий и добиться
их исключения, прийти к единой точке108зрения. На этот
момент обращено внимание и в литературе .
Защитник обязан помочь обвиняемому сформулировать
ходатайство, дать ему правильное юридическое
обоснование, а если необходимо, то и написать его. При
этом не имеет значения, согласен адвокат с ходатайством
подзащитного или нет. Он не обязан поддерживать все
ходатайства обвиняемого, но оказав ему помощь
(процессуальный долг адвоката.
Практика показывает, что большая часть ходатайств
адвокатов касается восполнения материалов следствия
За последние годы значительно возросло участие
защитников в предварительном следствии. В Татарской
АССР, например, во втором полугодии 1971 года участвовало
на 12% больше, чем в тог же период 1970 года.
По расследованным делам заявлено 234 ходатайства
о дополнении материалов следствия, изменении квалификации,
прекращении дела. Из числа заявленных ходатайств 121 (51%)
следователями были удовлетворены. Среди них 25 о
прекращении дела производством,

138
т. е. 56% от ходатайств, заявленных по поводу
прекращения дела. Все заявленные ходатайства были
достаточно обоснованы и мотивированы, способствовали
полному, всестороннему рассмотрению дела 109.
В 1973 году были заявлены ходатайства на 20% дел,
из них удо;влетворено 38,4%. Своевременное заявление
ходатайств в предварительном следствии помогло
значительно сократить их число в суде и разрешить многие
вопросы еще до судебного заседания. Кроме того,
защитники явно недостаточно используют такое средство
защиты, как принесение прокурору жалобы на
постановление и решение следователя об отказе в
удовлетворении заявленных ходатайств. (Ст. 202 УПК
РСФСР).
Защитник может принести жалобу на действия и
решения следователя. Это средство защиты в значительной
степени подкрепляет реальность заявляемых защитником
ходатайств и гарантирует более высокую ответственность
следователей за принятие решения по поводу
ходатайств.
В силу ряда причин (большая загруженность,
неопытность, неорганизованность и др.) некоторые
следователи невнимательно относятся к ходатайствам, не
всегда обоснованно и мотивированно отказывают в
удовлетворении их. Да и сами адвокаты не проявляют
достаточной активности и настойчивости в этом отношении.
Так, за весь 1973 год адвокатами Татарии было
обжаловано прокурору всего 29 отказов следователей,
10 жалоб были удовлетворены. Среди средств защиты
значительное место занимает возможность заявления
отводов лицам, производящим дознание, следствие,
прокурору, и суду и другим субъектам уголовно-
процессуальной деятельности.
На предварительном следствии отвод может быть
заявлен следователю, прокурору, эксперту, переводчику,
а также работникам органов дознания в случаях, когда
они выполняют поручения следователя по находящемуся
в его производстве делу. Это средство защиты адвокат
должен использовать при наличии достаточных основании с
момента допуска его участия в деле. Отвод может
быть заявлен самим обвиняемым и защитником. Бели
последний по какой-либо причине не поддерживает отвода,
заявленного обвиняемым, то защитник обязан
воздержаться от высказывания своей точки зрения.

139
Тогда, когда участие того или иного лица при
расследовании дела исключается в силу ст. 64 УПК РСФСР,
защитник имеет право самостоятельно заявить отвод
В связи с допуском защитника в стадию
предварительного следствия появилось и такое средство
защиты, как возможность адвоката с разрешения следователя
присутствовать при допросах обвиняемого и производстве
других следственных действий, выполняемых
по ходатайствам обвиняемого и защитника. Хотя здесь
оговорены два ограничения: «С разрешения следователя» и
«следственных действий, выполняемых по ходатайствам
обвиняемого и его защитника», указанное
средство представляет собой весьма важный элемент
в системе защиты в целом и создает необходимые
предпосылки для более полного и объективного производства
следствия. Что касается непосредственно защитника,
присутствие его при производстве того или иного
следственного действия дает ему ценный материал, что
положительно сказывается на получении им
соответствующей информации. Адвокат может
ходатайствовать о занесении в протокол данных, имеющих
значение для дела, задавать вопросы свидетелю,
потерпевшему, эксперту, обвиняемому (ст. 204 УПК
РСФСР). Задавать вопросы адвокат может только с
разрешения следователя, который вправе отвести тот или
иной вопрос, если он не относится к делу или неправильно
поставлен. Однако отклоненный вопрос должен быть
занесен в протокол.
Как уже отмечалось, значительное число средств
защиты успешно применяется в судебном разбирательстве как
самим подсудимым, так и защитником. Оба они могут
заявить отвод составу суда и другим участникам процесса,
возбудить различные ходатайства. Что касается других
средств, то они применяются во всем процессе защиты и, по
преимуществу, в судебном следствии и в защитительной
речи. Именно здесь, совместными усилиями суда и других
участников процесса, исследуются, проверяются и
оцениваются доказательства путем допроса подсудимых,
производство очных ставок между свидетелями,
потерпевшими и подсудимыми, осмотры места происшествия
или вещественных доказательств, предъявление личности
или вещей для

140
опознания, различного рода освидетельствования,
оглашение и анализ документов. В концентрированном виде
итоги защитительной позиции высказываются в речи
адвоката и последнем слове подсудимого.
Давая определение способов применения средств защиты,
в работе подчеркивалось, что они будут законны только
тогда, когда применяются в соответствии с
уголовно-процессуальным законом. Так, ознакомление
защитника с материалами дела и возможность выписывать
сведения может осуществляться совместно с обвиняемым и
раздельно (ст. 201 УПК РСФСР, 202 УПК
БССР). Вопрос о том или ином способе должен быть
согласован с обвиняемым Подписание же протокола об
окончании предварительного следствия должно
осуществляться только совместно. Продолжительность
ознакомления с материалами дела законом не установлена,
следователь не вправе устанавливать способ и
последовательность ознакомления с материалами дела, и
представление доказательств возможно как устно, так и
письменно. Аналогично и ходатайства, как средство защиты,
могут быть заявлены устно или письменно и т. д.
Очень важно тактически правильно выбрать время
заявления ходатайств Это особенно сложно по большим
многотомным делам, а также по делам о преступлениях
несовершеннолетних и лиц, в силу своих физических или
психических недостатков не способных лично
осуществлять свою защиту. При применении такого
средства, как участие в производстве следственных действий,
следует иметь в виду, что какое-либо протокольное
оформление такого решения не предусмотрено, что
задавать вопросы защитник может только с разрешения
следователя.
При обжаловании постановления следователя об отказе в
удовлетворении ходатайства следует тактически
четко продумать целесообразность такого обжалования
с точки зрения тою, может ли удовлетворение жалобы
защитника предотвратить неосновательное направление
дела в суд, т. е. неосновательное превращение обвиняемого в
подсудимого. Аналогично, с учетом обстановки
и особенностей судебного разбирательства, используются
способы защиты, методика и тактика ее в суде. Средства и
способы защиты могут быть использованы только в
определенной форме. Законность

141
допуска лица в качестве защитника в предварительное
следствие или судебное разбирательство означает,
например, что допуск близких родственников
обвиняемого и законных представителей в качестве
защитника по уголовному делу должен быть обязательно
оформлен определением суда. Одно и то же лицо не
может быть защитником двух обвиняемых, если
интересы одного из них противоречат интересам другого.
Несоблюдение этого требования закона влечет отмену
приговора и направление дела на новое судебное
рассмотрение. Для допуска защитника в ту или иную
стадию процесса необходимо наличие у него
специального ордера юридической консультации,
оформленного после заключения соглашения с клиентом
или принятия решения руководством консультации об
участии адвоката в деле в порядке ст. 49 УПК. Отказ от
защитника допускается только по инициативе самого
обвиняемого и должен быть оформлен соответствующим
протоколом.
Все действия следователя, суда и защитника
относительно обвиняемого (подсудимого) должны
осуществляться в установленной законом форме. Так,
разъясняя принадлежащие им права на защиту,
следователи обязаны зафиксировать этот момент в
соответствующем протоколе. Обвиняемому судом должна
быть вручена копия обвинительного заключения не
позднее, чем за трое суток до рассмотрения дела. Дело в
заседании первой инстанции суда должно
рассматриваться с участием подсудимого, явка которого
обязательна.
В судебном заседании обязательно ведется протокол.
По окончании судебных прений, но до удаления суда
в совещательную комнату, подсудимый и защитник, а
также другие участники судебного разбирательства,
могут представить суду в письменном виде
предлагаемую ими формулировку решения по вопросам,
указанным в пунктах 1—5 ст. 303 УПК. Предлагаемая
формулировка не имеет для суда обязательной силы.
Осуществление защиты происходит строго в форме
установленной законом. Так, участвовать в производстве
следственных действий и задавать вопросы защитник
может только с разрешения следователя. В ходе
судебного разбирательства адвокат полностью подчиняется
общему /порядку судебной процедуры, действиям
председательствующего. В случае наличия каких-

142
либо возражений против действий последнего, он может
заявить их устно или письменно Возражения заносятся в
протокол судебного заседания Защитник и
подсудимый вправе в течение трех суток после подписания
протокола подать свои замечания на протокол.
Любое действие или решение, принимаемое в целях
защиты адвокатом, должно быть мотивированным и
изложенным в соответствующей форме устно или
письменно
Высокий уровень защитительной деятельности
определяется умелым сочетанием законных средств защиты и
способов их применения с установленной законом
формой их использования Именно это даст возможность
защитнику способствовать суду в установлении
истины по делу, защитить законные интересы привлеченного
к ответственности лица

§ 4. Защитительная речь

Выступление в суде — наиболее сложная, острая и


видная часть деятельности защитника В судебных прениях
обвинитель и защитник впервые по существу, как
правильно отмечает Е А. Матвиенко, в обобщенном
виде излагают суду свою позицию по делу Защитительная
речь завершает ту большую и сложную работу
защитника, которая направлена на то, чтобы исключить
привлечение к уголовной ответственности и осуждение
невиновного Защищая подсудимого, отстаивая
(его невиновность или меньшую степень ответственности,
подвергая собранные по делу доказательства тщательному и
придирчивому анализу, защитник помогает суду правильно
оценить обстоятельства дела, отыскать истину, постановить
законный и обоснованный приговор 110.
Защитительная речь — это самостоятельное и важное
средство осуществления защиты, посредством которого
подвергаются тщательному анализу фактические
обстоятельства дела, характеризуется личность подзащитного
и на этой основе делаются выводы по делу.
В то же время это — публичное выступление адвоката,
\ в котором он, давая общественно-политическую оценку
содеянному, осуждая (преступление, настойчиво и

143
последовательно отстаивая законные интересы
подсудимого, показывает, как этот гуманный институт
уголовного судопроизводства служит делу справедливого и
законного осуществления правосудия, пропагандирует
советское право, принципы коммунистической нравственности.
В законе нет специальной нормы, которая определяла бы
рамки и содержание защитительной речи. Но для
правильного решения этого вопроса надо, прежде
всего, отправляться от ст. 303 УПК РСФСР, где дан
перечень вопросов, разрешаемых судом при постановлении
приговора. Учитывая, что защитительная речь
носит служебную роль по отношению к приговору, логично
полагать, что ее содержанием должен быть анализ этих же
вопросов, но с позиций защиты
Всякая защитительная речь должна иметь
определенную структуру. В процессуальной литературе
одни рекомендуют строить речь таким образом, чтобы в ней
была отражена общественно-опасная характеристика
дела, дан разбор фактических данных, установленных
судебным следствием, произведен анализ проверенных
судом доказательств и сделаны из них выводы о событии и
обстановке преступления, виновности подсудимого, о
квалификации преступления и о подлежащей применению
меры уголовного наказания111. Другие считают
необходимым еще более тщательно детализировать схему
речи112. Третьи полагают, что выступление с защитительной
речью—дело творческое и попытки дать какую-то
заранее заготовленную схему речи обречены на неудачу113.
Конечно, в построении защитительной речи не
допустим какой-либо стандарт. Однако это вовсе не
означает, что нельзя выработать некоторые требования,
которым должна отвечать эта речь. На наш взгляд,
главными из этих требований являются наличие в речи
глазной идеи, центрального тезиса, полное и всестороннее
использование материалов судебного следствия, логическая
стройность в расположении фактических данных и умелый
юридический анализ предъявленного обвинения. Думается,
что сюда следует отнести также всестороннюю
характеристику психологических качеств личности
подсудимого, психологии состава преступления,

144
взаимоотношений подсудимых и потерпевших и
других участников судебного разбирательства.
Исходя из этих требований (можно наметить
примерную структуру речи, ее основные элементы.
Представляется, что защитительная речь должна
содержать пять составных частей: вступительную часть,
обстоятельный анализ фактических обстоятельств дела,
разбор юридической стороны предъявленного обвинения,
характеристику личности подсудимого и, наконец,
заключительную часть.
(Вступительная часть речи должна, прежде всего,
определять стержень, по которому дальше будет
развиваться изложение материала. Она должна быть
органически связана со всем содержанием речи. Это
касается и тех случаев, когда речь начинается с оценки
общественно-политического значения дела и тех, когда
ее началом служит указание на специфические
особенности дела или изложение общих посылок к
обоснованию позиции защитника. Аналогично требование
к этой части речи и тогда, когда речь начинается с
возражений прокурору или характеристики личности
подсудимого.
Следует иметь в виду, что при всех условиях
вступительная часть речи не должна быть очень объемной,
должна определять идейную целеустремленность речи,
с чего бы последняя ни начиналась.
Наиболее ответственным, можно сказать, решающим
разделом защитительной речи является анализ
доказательств. Именно здесь тщательно разбираются и
оцениваются все доказательства и их источники,
способные говорить в пользу подсудимого, и на этой
основе делаются выводы, которые воздействуют на
убеждение судей путем анализа фактов, глубокого их
осмысливания с позиции защиты. В этом разделе речи
защитник обязан произвести критический анализ всех
доказательств и их источников, которые фигурировали
во время судебного следствия, и привести убедительные
соображения в обоснование своих выводов. Причем в
отличие от прокурора, который может настаивать
на осуждении подсудимого только при твердом убеждении
в его виновности, защитник вправе требовать
оправдания подсудимого не только тогда, когда им
будут представлены убедительные доказательства

145
виновности подзащитного, ню и тогда, когда в результате
судебного разбирательства не установлено данных, достоверно
подтверждающих наличие преступления и виновность
подсудимого, когда остаются серьезные сомнения в его
виновности 111.
Анализ доказательств следует начать с критической
оценки каждого отдельного доказательства с позиций
защиты, с учетом особенностей данного дела. Затем
необходим разбор всех собранных доказательств в их
совокупности, установление их взаимной связи или
отсутствие ее. Целесообразно, чтобы наиболее важные,
наглядные и убедительные доказательства и их источники
подвергались рассмотрению в начале этой части речи. Не
следует начинать анализ с малозначительных фактов и
обстоятельств. Последовательное изложение доказательств
с учетом всех их существенных свойств и значимости
привлечет внимание суда, повысит влияние речи на
формирование убеждения судей.
Уяснению отдельных фактов или событий, их
осмысливанию и оценке, приведению в стройную систему,
формированию окончательного убеждения судей речи
обвинителя и защитника оказывают неоценимую помощь.
«Задача прокурора и защитника, — пишет
В. Ф. Бохан, — заключается в том,115чтобы убедить судей в
истинности высказываемых выводов» .
Психологически оправдана рекомендация о
необходимости расположения убедительных доводов,
сильных аргументов в конце анализа доказательств, так
как в этом случае они лучше запечатлеваются, глубже
проникают в сознание присутствующих и под их
воздействием суд удаляется в совещательную комнату для
вынесения приговора 116.
При анализе доказательств большое значение имеет
критический подход ко всем средствам доказывания.
Каждое доказательство, равно как и его источник
и способы получения должны быть рассмотрены
адвокатом всесторонне, полно, объективно. Это в первую
очередь относится к источникам доказательств, к самому
доказательству. Так, в речи защитника по делу
Г. Н. Вирич, обвиняемого по ст. 107 УК РСФСР за
доведение до самоубийства своей матери, говорилось:
«Обвинительный тезис основан исключительно на
показаниях свидетеля Пашкова. Между тем показания

146
эти крайне путаны я противоречивы. В своих
первоначальных объяснениях свидетель Лашков утверждал:
«Вирич на глазах детей и всей компании избил родную
мать» (л. д. 19). Будучи затем допрошен следователем,
свидетель видоизменил свои показания, заявив: «Через окно я
увидел, как Вирич схватил за волосы свою мать и потащил ее
в комнату» (л. д. 23). Далее в этих же показаниях он
утверждал: «На следующий день мать Вирича пришла к нам
с жалобой, что сын ее избил. Я посоветовал ей обратиться к
прокурору или в редакцию. В суде свидетель Лашков
полностью свои показания изменил»117. Обстоятельное
рассмотрение источника доказательств в данном случае дало
возможность адвокату изобличить свидетеля Лашкова во
лжи.
Обстоятельно и всесторонне должны быть проанализированы
также сами фактические данные, содержащиеся в том или
ином процессуальном источнике. Если речь идет, например, об
оценке заключения эксперта, то защитнику необходимо дать
анализ и оценку, с одной стороны, фактов и выводов,
содержащихся в заключении, а с другой — тех материалов и
данных, которые были положены экспертом в основу
заключения.
При анализе любых доказательств и их источников
большое значение имеет определение правомерности
и качественности способов их получения.
Не менее важное место в защитительной речи занимает
правовая оценка совершенного подсудимым деяния, анализ
правовой квалификации этого действия или бездействия. В
процессуальной литературе правильно указывается, что
«правовая оценка в речи адвоката должна состоять из
толкования закона (определения его политического и
юридического смысла, возможности его применения в данных
конкретных условиях к данному случаю), подыскивания
другого закона, более соответствующего, по мнению
защитника, фактическому составу преступления» 118. Правильная
квалификация деяния означает, что деяние содержит все
элементы предусмотренного законом состава преступления.
Должны быть рассмотрены все элементы этого
состава, охарактеризовано содержание мотивов преступления,
наличие причинной связи между действием и

147
наступившим преступным (результатом, обстоятельства
(если они имеются), исключающие преступность или
наказуемость деяния. Все это должно (быть основано на
точном знании содержания закона.
Значительное место в защитительной речи должно
быть отведено причинам преступления, условиям,
способствующим его совершению, ,а также индивидуально-
психологическим качествам лица, его совершившего.
Это объясняется тем, что одной из важных задач уголовного
процесса является устранение причин преступления. На это
обстоятельство уже неоднократно обращалось внимание в
нашей юридической литературе119.
Чем больше и глубже характеристика индивидуально-
психологических свойств подсудимого, тем значительнее
может быть влияние речи защитника на судей
и выносимый ими приговор. Разумеется, речь идет не
о применении каких-либо искусственных приемов
воздействия на психику судей, а об использовании в речи
тщательно проанализированных доказательств в сочетании с
индивидуально-психологическими особенностями
подсудимого.
Характеризуя личность подзащитного, адвокат должен
показать его таким, какой он есть в действительности, со
всеми его положительными и отрицательными качествами,
его будничными нуждами и духовными требованиями. При
этом следует анализировать его поведение в семье и в
обществе, среди народа и наедине с совестью, во всех
возрастах, во всех положениях. Надо выявить побудительные
причины содеянного, историю зарождения преступных и
великих мыслей, историю развития всякой страсти и всякого
характера120. Например, защищая подсудимого Ковалева по
делу о доведении до самоубийства своей жены, адвокат
подчеркнул, что для решения вопроса о виновности
Ковалева нужно, прежде всего, возможно яснее
представить себе «во всем жизненном своеобразии и
неповторимости особенности характеров участников
разыгравшейся драмы» 121.
Характеризуя личность своего подзащитного, адвокат
должен опираться на данные психологии, ибо последние во
многом облегчат анализ доказательств, установление их
доброкачественности дадут возможность более обстоятельно
разобраться в стремлениях и

148
побуждениях подсудимого. Это особенно важно и потому,
что в уголовном судопроизводстве участвуют живые
люди, которые приносят в предварительное следствие,
в зал суда живое дыхание жизни со всеми ее
противоречиями, сомнениями, сложностями, со всем
разнообразием общественного положения, миросозерцания,
образования, характера, темперамента и даже способа
выражать свои мысли.
Ценность психологического анализа доказательств,
психических явлений, происходящих у подсудимого,
заключается не в абстрактном применении психологии
во что бы то ни стало, а в оценке глубины мотивов и
страстей, истинных намерений, стремлений и действий
на основе доказательств, обстоятельств дела.
Но отсутствие доказательств нельзя заменить
никакими психологическими изысканиями. Достоверный
вывод о том или ином доказательстве, об обвиняемом
может сложиться только на основе анализа самого
доказательства, в сочетании с психологической оценкой
происшедшего события. Именно это имел в виду
А. Ф. Кони, когда писал, что «закон требует, чтобы
снисхождение было основано на обстоятельствах дела.
Но из всех обстоятельств дела самое главное —
подсудимый. Поэтому, если в его жизни, в его
личности, даже в слабостях его характера, вытекающих
из темперамента и его физической природы, вы найдете
материал для снисхождения, можете к строгому голосу
осуждения присоединить голос милосердия» 122.
Речь идет, следовательно, о том, что, характеризуя
личность подзащитного, адвокат всегда помнил о
необходимости правильного сочетания доказательственного
и психологического материала, учитывая при
этом, что не свойства людей (в том числе и
психологические), а объективированное выражение
личности во вне, причем непременно выявленное и
зафиксированное в установленном законом порядке,
может быть включено в сферу уголовного права ,и
процесса, может рассматриваться в качестве данных по
делу и, следовательно, оказывать влияние на его исход.
Именно здесь, как правильно указывалось в литературе,
проходит та черта, которая отделяет психологию от
права 123.
Социально-психологическая структура личности

149
человека сложна и многообразна. При ее характеристике
в защитительной речи должны быть рассмотрены вопросы
культурно-образовательного уровня подсудимого, отсутствие
достаточного жизненного опыта и профессиональных навыков,
наличие различного рода психических отклонений,
затрудняющих оценку подсудимым своих действий,
смягчающие вину обстоятельства, состояние здоровья и т. д.
Особенно важно вскрыть подлинные мотивы совершенного
деяния, показать психологический механизм его совершения, в
других случаях обосновать отсутствие таких мотивов. Все это в
значительной степени дополнит характеристику лица, сидящего
на скамье подсудимых, даст возможность суду
вынести законный, обоснованный и справедливый приговор.
В заключительной части речи должны быть, прежде всего,
кратко подытожены, суммированы доводы защиты, определено
отношение защитника к вопросам, подлежащим разрешению по
делу. На основе общественно-политического, фактического,
юридического и психологического анализа материалов дела,
исследованных в судебном заседании, должна быть выражена
главная идея защиты, ее основное содержание. Здесь
защитник должен четко и ясно оказать, о чем он просит суд: об
оправдании подсудимого, если его вина не установлена, о
назначении ему минимального срока наказания,
предусмотренного соответствующей статьей Уголовного
кодекса, об определении условного осуждения и т. д. Кроме
того, здесь должна быть высказана точка зрения адвоката
относительно заявленного гражданского иска, по другим
вопросам, представляющим интерес для его подзащитного. В
заключительной части должны быть сформулированы четко
и ясно. Недопустима какая-либо альтернатива вроде:
«Прошу оправдать подсудимого, а если Вы, товарищи
судьи, не сочтете возможным это сделать и признаете
моего подзащитного виновным, учитывая его личность,
прошу не лишать его свободы, определить ему условную меру
наказания».
Правда, в теории и практике по этому вопросу нет
единства мнений. Одни авторы считают альтернативу
вполне допустимой, обеспечивающей более полную защиту
законных интересов подсудимого. Другие

150
категорически возражают против альтернативы,
рассматривая ее как проявление слабости позиции
защитника, его непоследовательности и даже
беспринципности Так, А Л Ципкин по этому поводу
пишет «Суд должен знать, что просит адвокат, к чему
сводится его позиция Наличие альтернативы показывает,
что у адвоката нет твердой позиции» 124
Представляется более удачным мнение, что в речи
защитника альтернатива допустима, но лишь в том
случае, когда защитник ставит перед судом вопрос об
О1бращении дела к доследованию либо об оправдании
подсудимого за недоказанностью обвинения, если суд
отклонил ходатайство о направлении на доследование
В вопросах же квалификации преступления, наказания
или оправдания и гражданского иска ни о какой
альтернативе не может быть и речи 125
Итак, защитительная речь должна быть с самого
начала всесторонне продумана, подготовлена и только
после этого произнесена. Говоря словами В. Д.
Гольдинера, «она должна быть композиционно стройной,
т.е. материал, составляющий ее содержание, должен
быть соответствующим образом организован, расположен
по определенной системе»126 Она должна быть
четкой, цельной, последовательной, логически стройной
и обоснованной «Судебная р е ч ь — это целенаправленный
единый волевой акт,—пишет Я С Кисилев,—
она пронизана стремлением убедить, склонить к вое
приятию точки зрения оратора к единственно верной,
исключающей всякую иную» 127
Способом выражения содержания речи является ее
форма Последняя должна быть тесно связана с
содержанием, характером дела Только при этих условиях
может быть обеспечено ясное, четкое, полное и
убедительное изложение мыслей, высокое идейное
содержание и воспитательное воздействие слова Основные
требования, предъявляемые к защитительной речи по
ее форме, это культура и грамотность языка и, кроме
того, ясность и убедительность аргументации.
Произнесение защитительной речи — итоговая часть
работы защитника в судебном разбирательстве. Поэтому,
именно, произнесению ее следует уделять большое
внимание Часто, отличная по содержанию, но плохо
произнесенная речь не производит никакого впечатления

151
ни на суд, ни на людей, присутствующих в зале
суда.
Всегда необходима выразительность произнесения,
основанная на логических ударениях, правильном
произношении фраз и слов, умении подчеркнуть,
выделить главное, отграничить его от второстепенного.
Не менее важны простота и понятность выражений,
базирующаяся на конкретности, четкости и аккуратности
формулируемых положений. Мысль, выраженная в
расплывчатой и небрежной форме, плохо
воспринимается.
В речи не должно быть лишних слов, которые
затрудняют восприятие основной идеи выступления,
мешают понять смысловое значение того или иного
положения.
Кроме того, в речи должны быть равномерно
соотнесены логика и чувство. Не нужны излишний пафос,
театральность, поза, чрезмерная мимика и жесты.
Скромность, выдержка, спокойный тон производят
зачастую гораздо большее впечатление на слушателя,
чем не нужная крикливость и горячность. Чем внешне
сдержаннее чувства, овладевающие оратором, тем ярче
выступает внутренняя эмоциональная насыщенность его
речи, тем сильнее пафос излагаемых им фактов.
В речи защитника недопустимо пустословие,
высокопарность, кокетничанье словами, пустое фразерство.
«Судебная речь, — пишет Е. А. Матвиенко, — одно из
средств, которое помогает суду и всем присутствующим
полнее и глубже уяснить материалы дела, сделатьиз них
правильные выводы» 128. Произнесение защитительной речи
и должно быть полностью подчинено этой
главной задаче.

§ 5. Психологическая структура функции защиты


в советском уголовном процессе
В литературе по судебной психологии встречается
анализ психологической структуры деятельности по
осуществлению правосудия. А. В. Дулов по существу
впервые обстоятельно рассматривает структуру
следственной и судебной деятельности 129. Однако он
совершенно не касается психологической структуры
защиты, хотя и она составляет важную часть
деятельности по осуществлению правосудия. Между тем
защита имеет довольно сложную психологическую
структуру и состоит из познавательного,
коммуникативного,

152
конструктивного, организаторского и воспитательного
компонентов.
Прежде всего, в процессе осуществления защиты,
адвокату приходится познавать множество различных
фактов и обстоятельств, относящихся к событиям прошлого и к
настоящему Он должен осмыслить их с позиций защиты, т. е.
проанализировать содержание с точки зрения возможности
использования для оправдания подзащитного или смягчения
его вины Особенности защиты, своеобразие ее задач придают
некоторые особенности познанию защитника в процессе
рассмотрения уголовного дела Такими особенностями
является, прежде всего, односторонний характер защит
отельной деятельности, необходимость познания,
главным образом, оправдывающих или смягчающих
вину обвиняемого обстоятельств, несколько иным, чем
у следователя и прокурора кругом интересов
Успех работы защитника во многом определяется
умелым обращением с людьми Речь идет о создании
правильных взаимоотношений с подзащитным, следователем,
судом и другим субъектами уголовного процесса Имеется в
виду умение выработать психологический подход к указанным
лицам, установить психологический контакт, изыскать
законные и реальные возможности оказать на подзащитного
определенное психологическое воздействие
Все указанное составляет содержание коммуникативного
компонента защитительной деятельности. Коммуникативность
дает возможность более глубоко проанализировать
психологические причины совершения преступления,
охарактеризовать личность обвиняемого, правильно построить
взаимоотношения в уголовном процессе, наладить
процессуальные и общечеловеческие связи, исследовать
характер положительных и отрицательных обстоятельств и
причины конфликтных ситуаций, возникающих в ходе
предварительного расследования или судебного
разбирательства дела
Коммуникативность предполагает различные виды
общения людей, выработку у них единственного подхода к
взглядам на мир, окружающие явления и предметы. Она
определяется, как правило, общей главной целью
общающихся, едиными задачами, стремлением выработать
приемлемые пути для их решения. Однако

153
было бы неправильным считать, что выработка приемлемых
путей и согласия по принципиальным вопросам
означает всегда полную гармонию интересов В конфликтных
ситуациях, а они составляют содержание
большинства расследуемых и рассмотренных уголовных дел,
часто создается обстановка, когда главная
цель может быть единой — установление объективной
истины, а методы ее достижения у субъектов процесса
различны
Защитнику-адвокату, выполняющему функцию защиты,
коммуникативность как качество личности необходима
Именно это качество способствует воспитанию
в защитнике умения правильно подходить к людям и
разбираться в них, наладить личные и деловые отношения
с теми субъектами, которые находятся в сфере
уголовно процессуальной деятельности
А В Дулов удачно, с нашей точки зрения, подчеркивает
необходимость развития и совершенствования тех
коммуникативных качеств, которыми должна обладать
та или иная личность, и которые или облегчают, или
затрудняют процесс коммуникации, психические отношения
Например, вежливость, доброжелательность,
внешне выраженное стремление выслушать собеседника
являются такими качествами человека, которые
существенно облегчают ему процесс установления
коммуникативных связей Наоборот, угрюмость, неумение
излагать свою мысль, исключительная бедность мимики и
пантомимики отрицательно влияют на установление
коммуникативных связей, являются отрицательными
коммуникативными качествами Коммуникативные
качества личности не являются неизменными В различных
условиях, в различном состоянии человека они
могут по-разному проявляться Это в существенной
степени зависит от интереса и целей общения, от наличия
соответствующей обратной связи в процессе общения и,
наконец, от предварительной тщательной подготовки к
предстоящему общению 13°
При характеристике сущности коммуникативности
иногда в литературе по психологии рассматривается
проблема совместимости людей, под которой понимают
процесс взаимного согласования и адаптация
функциональных, коммуникативных и личностных качеств
общающихся Он в значительной мере определяет

154
степень приемлемости людей друг другу Это положение
имеет важное значение для защитительной деятельности, так
как на принципе совместимости основывается
выбор обвиняемым защитника, отказ от него,
психологический подход защитника к обвиняемому и
установление с ним психологического контакта Не исключено,
что в основе встречающихся в практике случаев отказа
обвиняемого от того или иного, ранее избранного им
защитника лежит не что иное, как психологическая
несовместимость.
Можно назвать ряд факторов, которые способствуют
возникновению этой совместимости в защитительной
деятельности Прежде всего — это комплекс
характерологических, эмоционально-динамических и других
(индивидуально-психологических качеств защитника и
обвиняемого Далее, профессиональные навыки защитника,
определяемые опытом, знаниями, умением и,
в некоторой степени, способностями Среди этих факторов
следует выделить общую и профессиональную
культуру адвоката и правильное понимание последним
своего процессуального положения Последний фактор
имеет важное значение потому, что при наличии четко
выраженной односторонней функции, выполняемой
им в процессе, защитнику необходимо очень умело сочетать
защиту законных интересов обвиняемого с интересами
правосудия Важно найти ту грань, которая
дает возможность установить нормальные взаимоотношения в
суде, исключить отдельные противоречия, которые возникают
в процессе установления истины по делу, и в то же время
установить психологический контакт с подсудимым Указанные
факторы помогают установлению контакта с людьми, влияют
на складывающиеся взаимоотношения Они часто определяют
линию поведения общающихся, создают положительную
направленность в возникающих отношениях Они, наконец,
могут быть, в определенной степени, критерием
профессиональной подготовки адвоката и успешности
выполняемой им функции Овладевать отношениями между
людьми значит соответствующим образом влиять на
них и стремиться к достижению или предотвращению
определенных результатов С этого, собственно говоря,
и начинается формирование человека, воспитание его
как личности Затем, это проявляется на протяжении всей
его жизни.

155
В защитительной деятельности большую роль играет
организаторский компонент. Всякая деятельность
требует прежде всего четкой организации. Следственная,
судебная деятельность, как составные части уголовно-
процессуальной деятельности четко организованы.
Разработан порядок проведения расследования,
установлена последовательность следственных действий
и операций всего следствия и каждого действия конкретно;
закон определил порядок всего судебного разбирательства и
отдельных его частей и т. д. Что же касается защиты, то
такой порядок четко не определен,
хотя и она требует соответствующей организации. Речь
идет, например, о подготовке к процессу, составлении
плана защиты, четкого осуществления тех приемов и
методов, которые выработаны практикой адвокатской
работы, их профессиональным опытом.
Выработка наиболее совершенной тактики и методики
защиты составляет одну из сторон организаторского
компонента защитительной деятельности.
Кроме того, сюда следует отнести формирование
определенного индивидуального стиля в работе защитника.
В монографических работах по проблеме индивидуального
стиля определяется общая структура индивидуального стиля.
Е. М. Климов, например, по этому вопросу
пишет, что «ядро индивидуального стиля деятельности
составляют определенные каждому человеку способы
деятельности, которые в той или иной обстановке без
заметных усилий, как бы «правоцируются» на основе
имеющегося у данного человека комплекса типологических
свойств нервной системы. Ядро индивидуального
стиля обуславливает первый приспособительный эффект.
Но в меру необходимости возникает другая группа
особенностей деятельности, которые вырабатываются в
течение более или менее продолжительных поисков
(сознательных иди стихийных). Эта группа составляет
своеобразную пристройку к ядру индивидуального стиля» 131.
Следует отметить, что одним из важнейших условий
выработки индивидуального стиля деятельности является
сознательное, творческое отношение к работе, поиски наиболее
эффективных приемов и способов, помогающих достигнуть
лучших результатов. Кроме того, одним из условий
формирования индивидуального стиля

156
считается учет свойств своего собственного темперамента и
характера.
Человек, как правило, выбирает такие приемы и способы
выполнения того или иного действия, которые соответствуют
его темпераменту и характеру.
Индивидуальный стиль деятельности должен
вырабатываться также и защитником-адвокатом. Это
предполагает формирование у него индивидуально
своеобразной системы психологических приемов и средств, к
которым он должен прибегать при защите. В основе
индивидуального стиля работы защитника должна лежать,
прежде всего, процессуальная и нравственная свобода в
осуществлении установленных законом прав и полномочий его
как участника процесса, и, кроме того, высокий
уровень общей культуры и глубокий профессиональный
опыт.
Организационной компонент защитительной деятельности
тесно связан с конструктивным. Последний проявляется и
здесь довольно рельефно. Имеется в виду
планирование защиты, индивидуальность методики с
учетом обстоятельств дела и поведения обвиняемого.
Кроме того, сюда можно включить мысленные операции
по составлению ситуации, возникшей в связи с совершением
преступления, с уголовными и уголовно-процессуальными
нормами и решения о применении их. Конструктивный
компонент охватывает все стадии процесса,
в которых участвует защитник, но наиболее наглядно он
проявляется в стадии судебного разбирательства, где
возможности осуществления защиты наиболее широки.
Так, само построение судебного процесса определяет
и конструкцию защиты. Участвуя в подготовительной
части судебного заседания, защитник к его началу должен
продумать все те вопросы, которые решаются в этот
момент. Конечно, не исключено возникновение новых
обстоятельств, которые защитник не знал и, в силу причин,
не зависящих от него, знать не мог. Но и в этих случаях
он должен хорошо ориентироваться в деле, вносить
изменения в планы и наметки, составленные раньше. Во
всех случаях от него требуется знание всего, что необходимо
для успешной защиты и что нужно своевременно устранить о
избежание каких-либо недоразумений или неясностей.
Следует четко представлять, кто из лиц, вызывавшихся в суд,
обязательно должен быть допрошен

157
чья неявка должна рассматриваться как основание
для отложения рассмотрения дела. Своевременная подготовка к
защите, продуманная линия ее осуществления
и предварительный план дадут возможность адвокату
быстро и четко сформулировать свое мнение по возникающим
в суде вопросам, добиться решения их в направлений,
необходимом защитнику. Если возникает необходимость
заявить Какие-либо ходатайства, их следует тщательно
продумать, отчетливо выразить и логически обосновать.
Всякое загромождение процесса недостаточно обоснованными
ходатайствами вредит быстрому, планомерному и
объективному рассмотрению дела. Если же защитник убежден
в необходимости какого-либо Ходатайства, он должен
добиваться удовлетворения его всеми законными способами, не
боясь вызвать недовольство суда Четкая линия защиты должна
продолжаться и в судебном следствии, где основная задача
защитника помочь суду в установлении благоприятных
для подсудимого обстоятельств и одновременно
проанализировать их с целью обоснования в дальнейшем
своих тезисов в защитительной речи. Объем
исследовательской деятельности защитника в судебном
следствии не ограничен никакими процессуальными рамками.
Именно это, в значительной степени, подтверждает
необходимость планирования защиты В план должны войти
и
Ходатайства в подготовительной части судебного
разбирательства, вытекающие из материалов дела, и наметка,
порядка наиболее целесообразного ведения судебного
следствия, и определение главных пунктов защиты, которые
должны быть выяснены в ходе судебного следствия, вместе
с указанием конкретных действий (допросов отдельных
лиц, постановки вопросов эксперту, оглашения документов и т.
д.) Как указывается в литературе, такой план является лишь
предварительным. В зависимости от хода следствия он
подлежит уточнению, а иногда, в связи с тем или иным
(неожиданным осложнением процесса, он может быть
коренным образом изменен 132,
Защитительная деятельность имеет также большое
воспитательное значение. Если воспитание и перевоспитание
становится одним из основных направлений в деятельности
советского следователя, суда, а воспитательная деятельность
является обязательным составным

158
компонентом психологической структуры деятельности по
осуществлению правосудия, то вполне естественно, что
защита, способствующая осуществлению целей
правосудия, также призвана перевоспитывать лиц,
совершивших правонарушения, воспитывать всех граждан
в духе уважения к советским законам и правилам
социалистического общежития Всеми присущими защите
законными средствами и методами она должна оказывать
«определенное, целеустремленное и систематическое
воздействие на психологию испытуемого, что(бы привить
ему качества, желаемые воспитателю» 133.
Воспитательный компонент защитительной
деятельности должен проявляться, на наш взгляд, прежде
всего, в четком понимании и осуществлении адвокатом
своих процессуальных обязанностей. Иначе говоря,
избирая средства для защиты, адвокат ни в коем случае
не должен становиться обвинителем Все материалы дела,
собранные по делу доказательства должны быть
проанализированы полно, объективно и всесторонне,
поданы суду спокойно и аргументировано.
В литературе высказывалось мнение о том, что
психология воспитательно-предупредительной деятельности
суда основывается на том, что судебный процесс
воспитывает всех подсудимых, свидетелей, прокурора,
защитника, всю судебную аудиторию, что суд оказывает
свое воспитательное воздействие путем создания
определенной морально-психологической атмосферы и
настроения в судебном заседании134 С этим можно
согласиться и добавить, что адвокат защитник должен
всемерно способствовать созданию такой атмосферы
путем законной и тактически продуманной защиты, ибо в
совокупности с другими участниками процесса он тем
самым создает обстановку для правильной уголовно-
правовой оценки деяния, изучения личности, ее реакции на
судебную процедуру и определенное судом наказание
Все это и означает, по существу, создание определенной
воспитательной атмосферы в суде, тем более тогда,
когда на первый план выдвигается задача
перевоспитания, и наказание подчиняется проблеме
перевоспитания. Воспитательный эффект защиты зависит
также от убедительности аргументации адвокатом своих
выводов Она связана с правильностью избранной по делу
позиции, индивидуальным подходом к личности,
справедливостью

159
требования о наказании. Перечень в законе смягчающих вину
обстоятельств отражает стремление законодателя к
максимальной индивидуализации наказания
С учетом этих обстоятельств защитник и должен просить
суд о наиболее целесообразной мере наказания Именно
такой подход будет иметь воспитательное значение для
обвиняемого, ибо он будет способствовать в каждом
конкретном случае возникновению здоровой психологической
обстановки, повышению эффективности воспитательного
воздействия Воспитание — сложный, длительный
процесс. Его успех во многом определяется знанием методов
воздействия на человека, корней формирования
аморальной психологии, путей отклонения поведения
личности от нормы Воспитательная сторона защитительной
деятельности должна способствовать ликвидации
у лиц, привлеченных к уголовной ответственности,
отрицательных привычек, психических качеств, установок и
выработки на этой базе тех необходимых свойств личности,
которые будут гарантировать общество в том, что
человек не совершит нового преступления Советская
адвокатура имеет все возможности для того, чтобы обеспечить
высокое качество защиты по уголовным делам
Она является одним из таких звеньев советской юридической
системы, без которой немыслимо последовательное
осуществление демократических принципов социалистического
правосудия.
Воспитательное воздействие защитительной деятельности
особенно возрастает в условиях открытого судебного
разбирательства дела Это воздействие на подсудимого,
других участников судебного рассмотрения дела,
на людей, присутствующих в зале судебного заседания,
определяется умелым сочетанием активного участия
защитника в судебном следствии и яркой аргументированной
защитительной речи, ибо хорошо и убедительно проведенное
судебное следствие создает возможности для
хорошей речи. Психологической кульминацией судебного
разбирательства является оглашение приговора, который
должен быть законным и обоснованным. Правильно
указывается в литературе, что очень важно, чтобы
подсудимый и судебная аудитория восприняли приговор
как справедливый, ибо, именно, справедливость наказания
выступает психологической основой перевоспитания.
Рациональное и эмоциональное воздействие в своей
совокупности дают большой психологический эффект.

160
ПРИМЕЧАНИЯ
1
См . Л е и с т О. Э. Санкция в советском праве. Госюриздат,
1962, стр. 47, 85—86, 93—94, Б р а й н и н Я. М. Уголовная
ответственность и ее основание в советском уголовном праве.
«Юридическая литература», 1963, стр. 24—25; И о ф ф е О. С.
Шаргор о д с к и й М Д. Вопросы теории права, Госюриздат, 1961,
стр.2 318; Общая теория советского права, М, 1966, стр. 417.
См. Н о й И. С. Вопросы теории наказания в советском
уголовном праве Изд-во Саратовского университета, 1962, стр. 155.
Советское уголовное право, часть общая, Госюриздат, 1962, стр.
231—232, Б р а й н и н Я М. Уголовная ответственность и ее основание в
советском уголовном праве «Юридическая литература»,
1963, стр 25, К У р л я н д с к и и В И. Уголовная ответственность
и меры общественного воздействия, М , 1965, стр. 20; Л е и к и н а
Н. С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л , 1968,
стр.3 31, Советское уголовное право. Часть общая. Киев, 1973, стр. 62,
С м . С т р о г о в и ч М . С, Уголовный процесс. М., 1946, стр.
291—292.
4
См: Д а в ы д о в П. М, С и д о р о в Д. В, Я к и м о в П. П.
Судоустройство по новому УПК РСФСР. Свердловск, 1962, стр. 171;
Г* Л и в ш и ц Ю. М Материальное содержание оснований
уголовной
5
ответственности.— «Правоведение», 1963, № 3, стр. 156.
См. М о т о в и л о в к е р Я, О. Предмет советского уголовного
процесса,
6
Ярославль, 1974, стр. 25—34.
Здесь мы не затрагиваем проблемы процессуальной
ответственности и процессуальных санкций. Это — сложная и важная
проблема,
7
нуждающаяся в специальной научной разработке.
Это обстоятельство справедливо подчеркивается в работе:
З в и р б у л ь В К. Прокурорский надзор в борьбе с преступлениями М.,
1971,
8
стр. 71.
А л ь п е р т С А. Обвинение в советском уголовном процессе.
Харьков,
9
1974, стр. 21.
См. Н е д б а й л о П Е. Советские социалистические правовые
нормы. Львов, 1959, стр. 99, С м и р н о в В Г. Правоотношение в
уголовном праве — «Правоведение», 1961, № 3, стр. 96, Р а х ун о в Р. Д
Участники уголовно-процессуальной деятельности. Госюриздат, 1961,
стр.1062 и др.
См.: К а л и н и н М, И, Вопросы советского строительства,
М, 1958,
11
стр. 247.
См.: Б р а й н и н Я. М. Уголовная ответственность и ее основание
в советском уголовном праве. «Юридическая литература», 1963,
стр. 1221—27.
См : П о л я н с к и и Н. Н Вопросы теории советского уголовного
процесса М., 1956, стр. 253; С т р о г о в и ч М. С. Курс советского

161
уголовного процесса Изд-во АН СССР, 1958, стр. 49, Иофе О .
С , Ш а р г о р о д с к и й М Д Вопросы теории права Госюриздат, 1961,
стр. 191, 215, П и о н т к о в с к и й Н Н Правоотношения в уголовном
праве — «Правоведение», 1962, № 2, стр. 89, Т и х о н о в К Ф Принцип
ответственности за вину в советском уголовном праве Автореферат, 1963,
стр.4.13
См К у р л я н д с к и й В И О сущности и принципах уголовной
ответственности — «Советское государство и право», 1963,
N9 11,
14
стр. 91.
1 5
См Маркс К. и ЭнгельсФ. Соч. т. 1, стр. 158.
МотовиловкерЯ О Предмет советского уголовного процесса
Ярославль,
16
1974, стр. 32 33
См С л у ч е в с к и й В. Е. Учебник русского уголовного
процесса СПб., 1892, стр. 195, 217, Д у х о в с к и й М . В. Русский
уголовный процесс, М, 1908, стр. 166, Ф о й н и ц к и й И . Я. Курс
уголовного судопроизводства С П б , 1910, стр. 1—8, Ф е н и н Л И
Уголовный процесс Харьков, 1911, стр. 81—84, Ф е л ь д ш т е й н Г С Лекции
по уголовному судопроизводству, М, 1915, стр. 2, Р о з ин Н. Н. Уголовное
судопроизводство,
18
СПб., 1916, стр. 263—270
См. П о л я н с к и й Н. Н. Очерки общей теории уголовного
процесса М, 1927, стр. 110—125, Ш и ф м а н М Л Прокурор в
уголовном процессе Юриздат, 1948, стр. 33—36, П о л я н с к и й Н.
Н. К вопросу о юридической природе обвинения перед
судом 19
— «Правоведение», 1960, № 1, стр. 106—112.
С м , например Р и в л и н А Л Понятие обвинения и его
место в советском уголовном судопроизводстве — «Вопросы государства и
права»,
20
М, 1970, стр. 257—258
См А л ь п е р т С . А. Обвинение в советском уголовном про
цессе,
21
Харьков, 1974, стр. 25
См П о л я н с к и й Н Н К вопросу о юридической природе
обвинения перед судом —«Правоведение», 1960, № 1, стр. 110,
С т р о г о в и ч М С Курс советского уголовного процесса, т I, М,
1968, стр. 190, Э л ь к и н д П. С. Сущность советского уголовного
процессуального
2 2
права Л, 1963, стр. 61 и др.
Д а в ы д о в П М Обвинение в советском уголовном процессе
Свердловск,
23
1974, стр. 23.
24
Л е н и н В И Поли собр. Соч.4, т 18, стр. 66, 114, 119
Д а в ы д о в П М Обвинение в советском уголовном процессе,
Свердловск,
25
1974, стр. 5, 11.
См Элькинд П С Сущность советского уголовно
процессуального права Л, 1963, стр. 60—61, Д а е в В. Г. К понятию
обвинения в советском уголовном процессе — «Правоведение», 1970,
№ 1,26стр. 85 и др.
Отметим, что эта терминология в уголовно-процессуальной
законодательстве большинства союзных республик не употребляется,
она использована лишь в ст. ст. 88—89 УПК Казах ССР
В теоретическом отношении тоже можно взять ее под сомнение
Поэтому мы пользуемся упомянутыми терминами только для условного
и сокращенного обозначения определенных видов обвинения в
процессуальном смысле, отнюдь не отрицаем их недостатков 158.

162
27
См.: Д а в ы д о в П. М. Обвинение в советском уголовном
процессе.
28
Свердловск, 1973, стр. 18.
См.: П и о н т к о в с к и й А. А. Ученье о преступлении. М.,
1961, стр. 646; Курс советского уголовного права, т. 3. М., 1970,
стр. 155.
29
См.: П о с т о в о й Д. А. К вопросу об элементах и структуре
обвинения в советском уголовном процессе. — Сб: Научная конференция
профессорско-преподавательского состава Харьковского юридического
института.
30
Харьков, 1968, стр. 155.
Некоторые процессуалисты отрицают элементы обвинения в
деятельности органов предварительного расследования (см.: Рах у н о в Р.
Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности
Госюриздат, 1961, стр. 127—128; Э л ь к и н д П . С. Сущность советского
уголовно-процессуального права Л., Изд-во ЛГУ, 1963, стр.
55—68 и Др.). Однако в действительности указанные выше действия
следователя по своему существу и назначению не могут не
расцениваться как участие в осуществлении обвинения. Являясь
частью многогранной деятельности органа предварительного
расследования, они характеризуются как раз теми признаками, какие
присущи
31
обвинению как одному из направлений этой деятельности.
См.: П о с т о в о й Д. А. Отношение приговора к обвинительному
заключению. — Ученые записки Харьковского юридического
института, вып. 16. Харьков, стр. 79—80; Ст р о г о в и ч М. С.
Курс32советского уголовного процесса, М, 1970, стр. 162 и др.
См.: Д а в ы д о в П. М. Обвинение в советском уголовном
процессе.
33
Свердловск, 1974, стр. 38—39.
См.: Д а в ы д о в П. М Обвинение в советском уголовном
процессе.
34
Свердловск, 1973, стр. 34—35.
См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному
кодексу
35
РСФСР. Под ред. В. А Болдырева. М., Госюриздат, 1963, стр. 294.
См.: П о л я н с к и й Н. Н. Очерки развития советской науки
уголовного процесса. М., Изд-во АН СССР. 1960, стр. 133; Рахунов Р. Д.
Участники уголовно-процессуальной деятельности. Госюриздат, 1961, стр.
194; С т р е м о в с к и й В. А. Участники предварительного следствия.
Ростов-на-Дону, 1966, стр. 133; С т р о г о в и ч М. С. Курс советского
уголовного процесса, т. 2, М., 1970; К а р н е е в а Л. М., С т а т к у с В.
Ф. Предъявление обвинения. М., 1973, стр. 32 и др.
36
Сказанное не имеет ничего общего с теми встречающимися
на практике отдельными случаями, когда органы предварительного
расследования предъявляют человеку обвинение в хищении в крупных
размерах на основании двух-трех незначительных фактов,
установленных по делу. Эти случаи ничем оправданы быть не могут, они
связаны с нарушением требования полноты, всесторонности и
объективности следствия по делу, создают возможность необоснованного
привлечения граждан к уголовной ответственности
и должны быть искоренены из нашей следственной практики.
37
См.: Научно-практический комментарий УПК РСФСР, изд. 3,
М., стр. 206; Уголовный процесс, М., 1972, стр. 291 и др.; К а р н е е в а Л.
М. Привлечение в качестве обвиняемого. М., Госюриздат, 1962, стр. 57—
58; Чельцов М. А. Советский уголовный
процесс, М., Госюриздат. 1962, стр. 308.

163
88
См.: Т а р а с о в - Р о д и о н о в П. И. Предварительное следствие.
М., 1955, стр. 199—200; Процессуальные акты предварительного
расследования. Под. Ред. проф. Бородина С. В. М., 1972,
стр. 46—49, Процессуальные документы и деловые бумаги следователя.
Под 39
ред. Мурашова С. В. Волгоград, 1973, стр. 47—48.
Противоположное мнение см.: Л у к а ш е в и ч В. 3. Гарантии
прав обвиняемого в стадии предания суду. Л , 1966, стр. 142;
Х о д ы р е в с к и й С. М. Вопрос организации прокурорского
надзора за законностью рассмотрения судами уголовных дел. Воронеж,
1972,40стр. 8.
См.: Я с и н с к и й Г. М. Прокурорский надзор—гарантия
охраны прав личности в уголовном процессе — «Советское государство и
право». 1961, № 1, стр. 78; X о д ы р е в с к и и С. М. Вопросы организации
прокурорского надзора за законностью рассмотрения судами уголовных
дел. 41
Воронеж, 1972, стр. 22.
См : Поддержание государственного обвинения в суде. Под.
ред. 42
Малярова М. П. М, 1970, стр. 23—179.
Подробное обоснование этого мнения см.: С а в и ц к и й В. М.
Государственное обвинение в суде. М., 1971, стр.
292—297.
43
4 4
См.: «Социалистическая законность», 1974, № 2, стр. 46—47.
М45а т в и е н к о Е. А. Судебная речь Минск, 1972, стр. 125.
Против данного суждения выступают: П е р л о в И. Д. Судебные
прения и последнее слово подсудимого в суде. М., 1957,
стр. 92; К а л а ш н и к о в а Н. Я. См.: Советский уголовный процесс, М.,
1968, стр. 357; С а в и ц к и й В. М. Государственный обвинитель как
участник судебных прений — «Советское государство и
право»,
46
1973, № 12, стр. 102 и др.
См : С т р о г о в и ч М. С. Курс советского уголовного процесса,
т. II. М., 1970, стр. 313; КостановЮ., Назаров В.
Содержание речи государственного обвинителя. — «Социалистическая
законность»,
47
1971, № 2, стр. 62.
М а т в и е н к о Е. А. Судебная речь. Минск, 1972, стр.
142—143.
48
С м : С е р г е и ч С. П Искусство речи на суде, М, 1960,
стр. 305.
49
См.: Уголовный процесс. Под ред. проф Алексеева Н. С.,
Лукашевича
50
В 3 , Элькинд П С , М , 1972, стр 384.
См.: К о н и А. Ф. Избранные произведения, М, 1959, т I,
стр. 128.
51
52
См. сб.: Об ораторском искусстве, изд. 3 М, 1963, стр. 21.
53
Г о р ь к и й М. С оч, т. 22 М, 1947, стр. 194.
Речь В. И. Ленина всегда «простая была ., эмоционально насыщена,
но не театральна, не надуманна; естественно эмоциональна».
К р у п с к а я Н. К. О Владимире Ильиче. М, 1970, стр. 441.
54
См.: Ч е л ь ц о в М. А. Курс советского уголовно-процессуального
права, т. 1. Госюриздат, 1957, стр. 140—150, 263—265, 313—314, 434;
Н е м е р о в с к и й М. Отношение приговора к обвинению. Одесса,
1906,55 стр. 8—81.
См.: Г а л ь п е р и н И. М. Направление уголовного дела
надоследование. Госюриздат. М., 1960, стр. 90; А к и н ч а Н. А Основания
и порядок изменения обвинения на предварительном

164
расследовании в советском уголовном процессе.— Сб.: Труды
молодых
66
ученых, серия юридическая. Саратов, 1964, стр. 124—125.
См.: Б е л о з е р о в Ю. В., П о л у к а р о в Т. Т. Практикум
по советскому уголовному процессу. Под ред. Л. Н Гусева, вып. 2,
М, 1961,
57
стр. 51.
См.: Научно-практический комментарий к уголовно-
процессуальному кодеску РСФСР. Под ред. Болдырева В. А. М.,
Госюриздат, М., 1961, стр. 51.
58
См : Бюллетень Верховного суда СССР, 1962, № 6, стр. 14.
59
См.: Бюллетень Верховного суда РСФСР, 1963, № 9, стр.
8-9.
60
См.: Г р о д з и н с к и й М. М. Кассационное и надзорное
производство в советском уголовном процессе. М., Госюриздат,
1949, стр. 64; Б а ж а н о в М. И. Изменение обвинения в советском
уголовном процессе. М„ Госюриздат, 1954, стр. 47; Уголовно-
процессуальный кодекс РСФСР, комментарий. Изд-во ЛГУ, 1962, стр.
312.
61
62
См.: Бюллетень Верховного суда РСФСР, 1963, № 9, стр. 9.
П е р л о в И. Д. Кассационное производство в советском
уголовном процессе М., Изд-во «Юридическая литература», 1968,
стр.63371—372.
См.: С т р о г о в и ч М. С. Проверка законности и обоснованности
судебных приговоров. М., Изд-во АН СССР, 1956, стр.
217—218; К у ц о в а Э. Ф. Советская кассация как гарантия законности в
правосудии. М., Госюриздат, 1957, стр. 177—180.
64
См.: Бюллетень Верховного суда СССР, 1968, № 2, стр. 14—15;
Бюллетень
65
Верховного суда РСФСР, 1968, № 9, стр. 9—10.
См.: Судебная практика Верховного Суда СССР, 1947, вып. VIII,
стр. 20.6б
См.: К а р н е е в а Л. М. Привлечение в качестве обвиняемого
М., Госюризиат, 1962, стр. 61—64; К а р н е е в а Л. М., С т а тк у с В. Ф.
Предъявление обвинения. М., 1973, стр. 56—57.
67
См.: Уголовно-процессуальный кодекс Белорусской ССР,
комментарий. Под редакцией Шардыкова С. Т. и Басова Г. Ф., Минск,
Госиздат БССР, 1963, стр. 126. В о л к о в Н. П. Надзор за
обоснованностью привлечения граждан к уголовной ответственности. —
Сб: Прокурорский надзор за дознанием и предварительным следствием.
М., 1964, стр. 103.
68
На это обстоятельство справедливо указывается в работе: Ляхов Ю.
А. Обвиняемый на предварительном следствии в советском
уголовном процессе. Автореферат диссертации. Ростов-на-Дону,
1965, стр. 18.
69
Является неубедительной попытка Калмыкова Ю. Н. обосновать
мнение о необходимости во всех случаях изменения обвинения
прокурором пересоставить обвинительное заключение (См. Калмыков Ю.
Н. Окончание предварительного следствия с составлением
обвинительного заключения. Автореферат. Ростов-на-Дону, 1968,
стр. 20).
70
См.: Научно-практический комментарий к уголовно-
процессуальному кодексу РСФСР. Под ред. Болдырева В. А. М.,
Госюриздат, 1963, стр. 391; Советский уголовный процесс, особенная
часть. Изд-во Саратовского университета, 1967, стр. 95; Советский
уголовный

165
процесс. Под ред. Карева Д. С. М., изд-во «Высшая школа», 1968, стр.
270 71и др.
См. Б л и и о в В. М. Содержание и изменение обвинения
на предварительном следствии Автореферат диссертации. М., 1966,
стр. 15—16.
72
См : Уголовно-процессуальный кодекс Белорусской ССР,
(комментарий Минск, Госиздат БССР, 1963, стр. 171).
73
См.: Г а л ь п е р и н И. М., Л у к а ш е в и ч В. 3. Предание суду.
М., Госюриздат, 1965, стр. 60—62, Л у к а ш е в и ч В. 3. Гарантии прав
обвиняемого в стадии предания суду. Л., изд-во, ЛГУ, 1966, стр. 74—78 и т.
д.
74
Сказанному выше не противоречит ни возбуждение судом
нового уголовного дела, ни направление им дела для привлечения
к уголовной ответственности новых лиц или для предъявления
обвиняемому дополнительного обвинения, ни единоличные действия
судьи по формулированию обвинения по делам частного обвинения. По
этому поводу наши соображения см. подробно: Ф а т куллин Ф. Н.
Обвинение и судебный приговор. Изд-во КГУ, Казань, 1965, стр. 89—
110.
75
См.: Д о р о х о в В. Я. Изменение обвинения в советском
уголовном процессе. — Ученые записки Пермского университета
т. X, вып. 4, стр. 156, П е р л о в И. Д. Приговор в советском уголовном
процессе. М, Госюриздат, 1960, стр. 254.
78
С м : С т р о г о в и ч М. С Курс советского уголовного процесса, т. I.
М., 1968, стр. 196.
77
Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 53, стр. 149.
78
См., например: Э л ь к и н д П. С Право обвиняемого па защиту в
советском уголовном процессе, «Вопросы защиты по уголовным
делам», Л., 1967, стр. 8—9.
Т9
С м , например, Уголовный процесс. Под ред. Чельцова М А,
М„ 1969, стр. 11—14.
80
См.: С т р о г о в и ч М. С. Курс советского уголовного процесса, т. I,
М., 1968, стр. 198.
81
Р и в л и н А. Л Организация адвокатуры в СССР, Киев, 1974,
стр. 8—9.
82
См.: Бюллетень Верховного суда РСФСР, 1967, № 2, стр. 8;
1973, № 3, стр. 13—14.
83
См.: Сборник постановлений Президиума и определений судебной
коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР, 1964—
1972. Ответ, ред Орлов А. К., М., 1974, стр. 481.
84
Истории советского уголовного судопроизводства известен еще
один вид защиты—общегражданская защита, когда в качестве ее
субъекта по своему усмотрению могли выступать любые граждане,
присутствующие в судебном заседании (см. Декрет о суде № 1).
85
См.: Ч е л ь ц о в М. А. Задачи советской защиты и процессуальное
положение адвоката.— В кн.: Адвокат в советском уголовном
процессе, М, 1954, стр. 53.
86
См.: А н т и м о н о в Б. С., Г е р з о н С. Л. Адвокат в советском
гражданском процессе, М., 1954, стр. 3.
87
См.: Ц ы п к и н А. Л. Право на защиту в советском уголовном
процессе, Саратов, 1959, стр. 244; П е р л о в И. Д. Судебное следствие в
советском уголовном процессе, М., 1956, стр. 126 и др.

166
88
См.: Ученые записки ВЮЗИ, вып. XIV, 1964, стр. 128.
89
См : С и н а й с к и й Э. Д. Развитие этических основ в
деятельности адвокатуры.—В ин. Об эффективности судебной защиты.
Л., 1966, стр. 81.
90
См.: Защита по уголовным делам, М., 1948, стр. 28—29.
91
См.: Р и в л и н А Л. Организация адвокатуры в СССР, Киев,
11974, стр. 44.
92
См.: К о ж е в н и к о в А. В. Адвокат — представитель
потерпевшего, гражданского истца, ответчика в советском уголовном
процессе. Автореферат, Свердловск, 1974, стр. 10.
93
См.: Р а х у н о в Р. Д. Участники уголовно-процессуальной
деятельности, М., 1961, стр. 215.
*94 См.: Г о л ь д и н е р В. К вопросу о процессуальном положении
адвоката, «Советская юстиция», 1957, №7, стр. 16—17; У л ь я н о в а Л.
Процессуальное положение адвоката в советском уголовном процессе,
«Социалистическая законность», 1958, № 9, стр. 36; Научно-
практический комментарий к уголовно-процессуальному кодексу
РСФСР,
95
М, 1965, стр. 92 и др.
О содержании понятия «законные интересы» обвиняемого см.
подробно: А л е к с е е в Н. С., Л у к а ш е в и ч В. 3. Ленинские
идеи96в советском уголовном судопроизводстве Л., 1970, стр. 148.
Изложенная нами точка зрения по поводу взаимоотношений
защитника и обвиняемого убедительно аргументирована в работах:
Алексеев Н. С., Л у к а ш е в и ч В. 3. Дальнейшее
укрепление социалистической законности и охрана прав личности.
— Сб. Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом
законодательстве. М , 1959, стр. 201—204; Г у т к и н И. М
Участие защитника на предварительном следствии М, 1966, стр. 23—24,
Ш а ф и р Г. М. Некоторые вопросы методики и тактики защиты на
предварительном следствии. — Сб.: Вопросы защиты по уголовным
делам.
97
Л ,1967, стр. 74—75 и др.
Р и в л и н А. Л. Организация адвокатуры в СССР, Киев,
1974, стр. 48.
98
П е т е л и н Б. Указ, работа, стр. 10.
100
Ш а ф и р Г. М. Некоторые вопросы тактики и методики защиты
на предварительном следствии. — Об. Вопросы защиты по
уголовным
101
делам, Л/ГУ, 1967, стр. 71—72.
103
«Соц. законность»», 1968, № 8, стр. 84.
Мы не разделяем соображение Рахунова Р. Д о возможности
запрещения следователем свидания с обвиняемым, высказанное им
в работе «Участники уголовно-процессуальной деятельности» (М.,
1961,103стр. 219).
См.: А л е к с е е в Н. С. и Л у к а ш е в и ч В. 3. Ленинские
идеи104в советском уголовном процессе. Л., 1970, стр. 161.
См.: Я с т р у б е ц к и й Я. С. Ознакомление адвоката с делом.
— «Советская юстиция», 1963, № 14, стр. 19.
105
С т р я п у х и н В. Г., X е и ф е ц С. А. Представление адвокатом
доказательств по уголовному делу. — Вопросы защиты по уголовным
делам. Л., 1967, стр. 91.
106
Более обстоятельные данные о собирании адвокатом
доказательств можно получить в указанной статье Стряпухина В. Г. и
Хейфец С. А.

167
107
Р а х у н о в Р. Д Участники уголовно-процессуальной
деятельности М, 1961, стр. 222.
108
Ш а ф и р Г. М. Некоторые вопросы методики и тактики защиты
на предварительном следствии. — Сб.: Вопросы защиты по уголовным
делам. Л., 1967, стр. 80.
109
Материалы Президиума Коллегии адвокатов за 1963, 1964,
1970 и 1971 год.
110
М а т в и е н к о Е А. Судебная речь Минск, 1972, стр. 152.
111
Ш и ф м а н Л. Некоторые вопросы защитительной речи. —
В кн.: Защита по уголовным делам. М., 1948, стр. 113—114.
112
Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М,
1970, стр. 309—310,
113
М а т в и е н к о Е. А. Судебная речь. Минск. 1972, стр. 161.
114
См.: К и с и л е в Я- С. Этика адвоката. М, 1974 стр. 88
115
Б о х а н В Ф. Формирование убеждения суда. Минск, 1973,
стр. 123.
116
Ш и ф м а и М Л Некоторые вопросы защитительной речи.
Защита по уголовным делам. М., 1948, стр. 121. Против такой
рекомендации возражают авторы учебного пособия «Адвокат в
советском уголовном процессе» (М, 1954, стр. 261).
117
Речи советских адвокатов. М., 1968, стр. 57—58,
118
Го л ь д и н ер В. Д. Защитительная речь. М., 1970, стр. 65.
119
См, например: К у л ь б е р г А. Исследование личности
подсудимого в уголовной защите.— «Советская юстиция», 1966, №22.
120
У ш и н с к и й К. Д Соч, т 8, М., 1950, стр. 35.
121
К и с и л е в Я. С. Судебные речи. Л., 1967, стр. 13.
122
К о н и А Ф На жизненном пути. СПб, т. 7, стр. 281.
123
Я к о в л е в Н. М. Некоторые теоретические вопросы общей
методики изучения личности преступника.— Проблема искоренения
преступности. М., 1965.
124
Ц и п к и н А. Л. Право на защиту в советском уголовном
процессе. Саратов, 1959, стр. 320—322.
125
С а р к и с я н ц Г. П. Защитник в уголовном процессе. Ташкент,
1971, стр. 176.
126
Г о л ь д и н е р В Д. Защитительная речь. М, 1970,
стр. 118.
127
К и с и л ев Я С. Этика адвоката. 1974, стр. 90.
128
М а т в и е н к о Е. А. Судебная речь. Минск, 1972, стр. 214.
129
Д у л о в А. В. Судебная психология. Минск, «Вышэйшая
школа», 1970, стр. 41—101.
130
Д у л о в А В. Судебная психология. Минск, «Вышеэйшая
школа», 1970, стр. 64—65.
1 3 1
К л и м о в Е. М. Индивидуальный стиль деятельности. Казань,
изд-во КГУ, 1965, стр. 252.
132
Ч е л ь ц о в-Б е б у т о в М А, Ш и ф м а н Т. Л. Участие
защитника в судебном следствии — В кн : Защита по уголовным делам.
М., 1948.
133
К а л и н и н М. И. О коммунистическом воспитании и
обучении. М., 1948, стр. 57.
134
П е т е л и н Б. Вопросы психологии в деятельности суда. —
«Советская юстиция», 1971, № 26, стр. 9.

168