Вы находитесь на странице: 1из 14

ЖИВОЙ ГОЛОС

«Городские» и «головары» в Улан1Удэ


(молодежные субкультуры в борьбе
за социальное пространство города)
Николай Карбаинов

В социальном пространстве столицы Республики Бурятии УланBУдэ соB


существуют две молодежные субкультуры — городская и сельская. Первую из
них разделяют молодые люди, выросшие в республиканской столице либо
приезжие, успешно адаптировавшиеся к городской жизни; вторую — недавB
ние мигранты из сельской местности, находящиеся на первоначальной стаB
дии адаптации. Носители первой субкультуры называют себя «городскими»,
носителей второй — «головарами». Анализ интервью, взятых у тех и других и
у представителей старшего поколения, а также из городского фольклора, газетB
ных статей и материалов, размещенных в Интернете, приводит автора статьи
к выводу о том, что в восприятии молодежи взаимодействие двух субкультур
осмысливается как их столкновение; причины же взаимного неприятия
заключаются в различиях норм поведения, которые социально маркируют
членов каждой группы и одновременно служат средствами нормативноBсимB
волического противопоставления одной группы другой.

Предлагаемая вниманию читателей статья является продолжениB


ем обсуждения сюжетов, связанных с «неформальной» жизнью моB
лодежи города УланBУдэ, которое было впервые предпринято на
страницах «Вестника Евразии». Еще в самом первом номере журнала
была напечатана статья Натальи Халудоровой, посвященная молоB
дежным группировкам УланBУдэ конца 1980 — начала 1990Bх годов 1.
В ней нашли отражение наблюдения автора, сельской жительницы,
сделанные в период учебы в Бурятском пединституте. Некоторые из
них впоследствии подверглись критике со стороны коренных гороB
жан, как не соответствующие «реальной ситуации», тому, «что было

Николай Карбаинов, стажер Института социальноBполитических исследований


Российской академии наук, Москва, участник региональной Школы молодого автора
2003 года (УланBУдэ).
Николай Карбаинов. «Городские» и «головары» в УланBУдэ... 171

на самом деле». Но здесь необходимо согласиться с мнением, что


возражения были вызваны не столько ошибками, допущенными ХаB
лудоровой, сколько самим ее взглядом со стороны, взглядом к тому
же «сельским» и «женским» 2. Дискуссия по данной проблеме была
продолжена; так в первом номере «Вестника Евразии» за 2002 год
были опубликованы сразу две работы. Их предваряла небольшая встуB
пительная статья главного редактора журнала Сергея Панарина, в коB
торой он обосновал необходимость дальнейшего исследования темы
и определил необходимые направления такого исследования 3. Далее
следовали публикации Андрея Бадмаева и Константина Митупова,
посвященные молодежным группировкам 1960–1990Bх годов 4. Оба
автора — коренные уланBудэнцы, поэтому все, что происходило в моB
лодежной среде города в пору их юности, знают не понаслышке. Но,
несмотря на это преимущество, их статьи скорее носят описательный,
«воспоминающий» характер. При этом многие сюжеты выпали из
поля их зрения либо остались слабо освещенными. В первую очередь
это касается взаимоотношений городской и прибывающей в город
сельской молодежи. Данной проблеме и будет посвящена моя статья.
На молодежь Улан–Удэ стоит взглянуть сквозь призму понятия
«молодежные субкультуры», на мой взгляд, более продуктивного,
чем понятие «неформальные молодежные группировки/объедиB
нения». Я буду исходить из следующего понимания субкультуры:
коммуникативная система, самовоспроизводящаяся во времени,
обладающая целостной картиной мира и составляющими ее знакаB
ми и символами. При этом субкультуры, как подсистемы культуры,
опираются на ее культурный код (общий для большинства их и обесB
печивающей их взаимопонимание) и ориентированы на постоянB
ный диалог с нею 5. А внешним выражением самоотождествления
с той или иной субкультурой в случае с молодежью нужно, видимо,
считать следование определенным нормам поведения, которые,
воBпервых, легко распознаются, потому что «помечены» яркими
символами (манера одеваться, говорить, способы проведения своB
бодного времения), воBвторых, сами символизируют субкультурную
принадлежность, вBтретьих, оказываются по отношению друг к друB
гу взаимоотрицающими.
В статье я выделяю у молодежи УланBУдэ городскую и сельскую
субкультуры и характеризую отношения между ними как борьбу за
социальное пространство города, за утверждение в нем определенB
ной нормы в качестве господствующей. Причем борьба рассматриB
вается как символическая — даже если она принимает формы
172 ЖИВОЙ ГОЛОС

физического насилия. В этом смысле большое влияние на меня окаB


зали работы французского социолога Пьера Бурдьё, который специB
ально отмечал, что «символическая борьба по поводу восприятия
социального мира может принимать разные формы. С объективной
стороны она может проявляться через действия и представления,
индивидуальные и коллективные, направленные на то, чтобы застаB
вить увидеть и заставить оценить определенные реалии. С субъекB
тивной стороны, можно действовать, пытаясь изменить категории
восприятия и оценивания социального мира, когнитивные и оцеB
ночные структуры: категории перцепции, системы классификации,
т. е. в главном, — слова, названия, которые конструируют социальB
ную реальность в той же степени, в какой они ее выражают» 6.
Социальное пространство в статье также трактуется по П. Бурдьё:
«Прежде всего, социология представляет собой социальную тополоB
гию. Так можно изобразить социальный мир в форме многомерного
пространства, построенного по принципам дифференциации и расB
пределения, сформированным совокупностью действующих свойств
в рассматриваемом социальном универсуме, т. е. свойств, способных
придавать его владельцу силу и власть в этом универсуме. Агенты
и группы агентов определяются, таким образом, по их относительB
ным позициям в пространстве» 7.
С учетом этих теоретических посылок главную цель статьи можB
но сформулировать следующим образом: рассмотреть социальное
пространство города как поле борьбы между городской и сельской
молодежными субкультурами, также рассмотреть способы, с помоB
щью которых борьба ведется.
При сборе эмпирического материала использовались интервью
с представителями современной молодежи УланBУдэ и старших
поколений и метод включенного наблюдения (первоначально —
неосознанного, так как автор — коренной уланBудэнец). Важным
источником послужили сообщения с форумов и другая информация
с сайтов Интернета, публикации местной республиканской прессы
(например, очень интересные и содержательные статьи Тимура БадB
маева и Нанны Бадуевой 8).
Несколько слов о структуре статьи. В ней сначала уделяется вниB
мание историческому контексту, в котором произошло разделение
молодежи города на «городских» и «сельских», после чего рассматB
ривается современная ситуация с двух позиций — с «городской»
и «сельской».
Николай Карбаинов. «Городские» и «головары» в УланBУдэ... 173

«Куда едешь?» — «В Город!»

Именно так отвечают на этот вопрос жители Бурятии, потому что


в их представлении Городом может называться только УланBУдэ, неB
смотря на существование других поселений с формальным статусом
города. Соответственно с точки зрения и самих жителей УланBУдэ
и жителей сельских районов «правом» называть себя городскими
обладают только уланBудэнцы (и то не все). Хотя нередко в повсеB
дневном общении можно услышать мнение о столице Бурятии как
о «большой деревне» или о том, что «в Улан)Удэ нет на самом деле го)
родских, а есть только бывшие деревенские» 9 (10). «Сельскость» проB
является и в сленговом молодежном названии города «Улановка»:
«Живем мы все в селе)городе)деревне (кому как нравится) с названием
Улановка (Улан)Удэ)» 10. Такой взгляд на УланBУдэ в определенной
степени сформировался в результате сравнения его с другими более
крупными городами страны (Москвой, Петербургом, НовосибирB
ском). Даже «по сравнению с соседним Иркутском, наша Улановка —
деревня!» (10).
Наряду с широким пониманием Города в Бурятии, в самом УланB
Удэ существовало и отчасти до сих пор существует, особенно среди
старших поколений, узкое понимание этого слова, когда городом
называют только центральную часть столицы республики и не отноB
сят к нему рабочие поселки, расположенные на окраинах УланBУдэ.
Один из информантов среднего возраста спросил меня: «Ты сам от)
куда?». И на мой ответ: «Я городской, с ПВЗ» (то есть из поселка паB
ровозовагоноремонтного завода) — возразил: «Нет, ты не городской,
ты — пэвэзэвский!» (9). В этом диалоге отразилось разное понимание
Города людьми, принадлежащими различным поколениям горожан.
Исторические предпосылки возникновения образов Города
(в широком смысле) и города (в узком) можно увидеть, по моему
мнению, в процессах урбанизации и индустриализации, в которые
Бурятия была вовлечена в 30–50Bе годы ХХ века. В тот период
небольшой уездный город Верхнеудинск превратился в довольно
крупный индустриальный центр. Строительство новых промышB
ленных предприятий вызвало большой приток в него сельского наB
селения — как из районов республики, так и из других областей
Советского Союза. В результате большинство населения УланBУдэ
стало состоять из бывших сельских жителей. Важно отметить, что,
начиная с 1920Bх годов активное участие в заселении УланBУдэ приB
няли представители титульной нации — буряты. Именно в УланB
174 ЖИВОЙ ГОЛОС

Удэ, получивший в 1923 году статус столицы БурятBМонгольской


АССР, устремился основной поток бурятBпереселенцев. Чему весьB
ма способствовала политика властей, направленная на «коренизаB
цию» и на «создание национального отряда рабочего класса».
Как следствие, почти все основные промышленные предприяB
тия, все высшие учебные заведения и около половины населения
Бурятии оказались сосредоточены в УланBУдэ. Численность его наB
селения превосходила и превосходит численность других городов
республики (Гусиноозерска, Кяхты, Северобайкальска и др.) в деB
сятки раз. ПоэтомуBто для большинства жителей Бурятии УланBУдэ
и Город — одно и то же.
Несколько слов по поводу происхождения образа города в узком
понимании. Как и многие другие города СССР, УланBУдэ формироB
вался как совокупность рабочих поселков при промышленных предB
приятиях. Это привело к появлению «автономных» поселковых
субкультур, носители которых стали противопоставлять себя как
городу, так и друг другу (таковы, например, субкультуры поселков
Мясокомбината, Стеклозавода, того же ПВЗ).

«Головар — хама угэ, места нет в Улан1Удэ!» 11

Сложно сказать, насколько мигранты, прибывавшие в УланBУдэ


в 1930–1950 годы, осознавали себя горожанами, но вот представитеB
ли молодых поколений, родившиеся в городе в 1950–1960Bе, уже
четко позицировали себя в этой роли и воспринимали приезжавших
в Город сверстников из села чужаками. В то же самое время не менее
важным оказалось разделение социального пространства УланBУдэ
между неформальными молодежными группировками. Та или иная
из них контролировала определенную территорию, имела свои
атрибуты: клич, эмблему, манеру одеваться и т. д. Группировки пеB
риодически вступали в столкновения друг с другом 12. Причины
группирования по территории заключаются, скорее всего, как уже
отмечалось выше, в особенности формирования советских городов
как суммы рабочих поселков при промышленных предприятиях.
«Разрозненность выражается в слабых горизонтальных связях (межB
ду районами и кварталами. — Н. К.). Микрорайоны тяготеют к ЦенB
тру города... добраться в расположенный поблизости микрорайон
зачастую легче через Центр. Слабость горизонтальных связей форB
мирует представление о жителе соседнего микрорайона как о чужаке.
Николай Карбаинов. «Городские» и «головары» в УланBУдэ... 175

<...> Разрозненность... провоцирует раздел «пустых» земель. <...>


Переделы территорий происходят, когда лидеры территориальных
подростковых идентичностей, достигнув 18Bлетнего возраста, уходят
в армию... подростковая субкультура формирует у членов территоB
риальных идентичностей иррациональный образ границы, которую,
говоря словами Портоса, “надо охранять просто потому, что ее надо
охранять”» 13.
Не менее важным являлось расхождение группировок в УланB
Удэ по социальноBэтническому признаку. По нему они делились на
два основных лагеря. Один лагерь образовывали «чавы» — молодые
жители рабочих поселков, районов индивидуальной застройки,
в большинстве своем дети из семей рабочих, русские. К «чавам» отB
носились такие группировки, как «Зауда», «Батарейка», «ПВЗ» и др.
Второй лагерь составляли «чуваки»; в основном то была молодежь,
населявшая благоустроенную часть УланBУдэ, дети из семей интелB
лигенции, местной элиты, преимущественно буряты 14. К «чувакам»
относили «команды» «чанкайшистов», «хунхузов», «ЛСТB63» (дом 63
по улице Ленина — Lenin street) и др. У «чуваков» была сильно выB
ражена городская идентичность — в отличие от «чав», для которых
часто куда важнее была идентичность поселковая («Я — мясокомбиB
натовский пацан!» или «А мы ребята с Зауды!»). Сельские ребята,
прибывавшие в УланBУдэ главным образом для получения образоB
вания, никак не вписывались в сложившуюся систему отношений
по поводу городского пространства: «У них не было своей террито)
рии, они были чужими, и только даже за это их нужно было бить» (9).
От «городских» они получали презрительное прозвище «головары».
Существует несколько легенд о происхождения этого слова. Одна из
них гласит: деревенские ребята, плохо зная город, все свои встречи
назначали у «Головы» — памятника Ленину на центральной площаB
ди УланBУдэ — Площади Советов. Отсюда и головар.
Ярлык «головар» чаще всего получала сельская бурятская молоB
дежь. «Головары — это сельские буряты, а русских с деревень называли
“колхозниками”... они в отличие от головаров быстро адаптировались
к городу» (9). Важно отметить, что городские буряты, которых особенB
но было много среди «чуваков», противопоставляли себя сельским
бурятам — головарам. Городская идентичность, отчасти выражавшаB
яся в принадлежности к той или иной группировке, становилась на
улицах УланBУдэ для молодого бурятаBгорожанина не менее —
а иногда и более — значимой, чем этническая. В этом смысле моя
позиция близка к точке зрения С. Батомункуева, который проводит
176 ЖИВОЙ ГОЛОС

в своей работе идею о формировании среди бурятского этноса в реB


зультате модернизации двух различных типов этничности — сельB
ских и городских бурят: «Если для сельских бурят этничность остаB
валась поBпрежнему повседневной непроблематичной реальностью,
естественным образом воспроизводимой в повседневных рутинных
практиках (позднее и в городских условиях), то для городских бурят,
вовлеченных в процесс социокультурной универсализации через
деятельности индустриального типа, урбанизацию образа жизни,
дисперсность расселения и интенсификацию межэтнических конB
тактов, ее воспроизводство сместилось на периферию жизненных
задач» 15.
К середине 1990Bх годов городские группировки перестают сущеB
ствовать как преимущественно территориальные, обретают иные
формы, их противостояние по признаку территории теряет прежний
смысл. С этого времени для молодежи УланBУдэ более важной разB
граничительной чертой между «своими» и «чужими» становится граB
ница между городскими и головарами.

Городской взгляд

Что значит «быть городским» в современном УланBУдэ с точки


зрения самих его уроженцев? Здесь необходимо сразу отметить, что
молодежь, которая видит себя в этой роли, весьма разнородна. Это
может быть и «продвинутый» представитель «золотой» молодежи,
и панкB«неформал», и «правильный пацан», живущий «по понятиB
ям». Отсюда — нормативное поведение, следовательно, и разное поB
нимание того, что значит «быть городским». Но есть общее, что
объединяет всех, — это негативный образ «чужого», «некультурноB
го», «головара».
«Вот что я думаю о головарах: 1) Как правило, это сельский бурят,
но не обязательно; 2) Не отягощен высшим образованием, но бывают
исключения (Бурятская сельхозакадемия фигурирует в одном из моB
лодежных анекдотов как «заповедник головаров» — Н. К. 16); 3) плохо
говорит по)русски, иногда и по)бурятски, не связывает слов без мата,
причем даже в эпистолярном жанре; 4) не знает, что такое эписто)
лярный жанр и вообще его словарный запас состоит в основном из жар)
гонных и блатных выражений; 5) любит выпить, причем пьет все, что
горит; 6) редко бывает в городе, основной приток головаров идет при
поступлении на учебу, где головары долго не задерживаются; 7) любит
Николай Карбаинов. «Городские» и «головары» в УланBУдэ... 177

подраться в пьяном виде, желательно с людьми из других районов,


обычно безобиден; 8) не любит городских; 9) слушает “Руки вверх”,
“Стрелок” и Ваню Кучина. В общем — неинтеллигентный тип» 17.
С тем, что головар — это прежде всего сельский житель, согласB
ны большинство городских. В жаргонном словаре на сайте «Самое
о самых» дается следующее ироничное определение: «Головар — жи)
тель сельской местности, несколько обалдевший от городской жизни» 18.
Или вот еще мнение с форума в Интернете: «Не каждый выходец из
деревни — головар, но каждый головар — выходец из деревни. Это
факт... Характеристика головара: 1. из деревни, 2. борец, 3. имеет
поддержку среди “огородившихся” борцов» 19. Также к головарам приB
числяют молодежь городских «нахаловок» (районов частной застройB
ки), расположенных на окраинах УланBУдэ; населяют их в основном
бывшие сельские жители, переехавшие в город по причине кризиB
са 1990Bх.
Общим для городских является и взгляд на головаров как на буB
рят по преимуществу. Хотя есть и исключительные мнения: «Что
касается головаров, то национализм здесь вообще не уместен, голо)
вар — это состояние души, вернее, ее отсутствие, и не важно, где он
живет и учится, что он носит, главное для него — бухать и драться» 20.
Для городского в УланBУдэ досуговое социальное пространство
четко разграничено: есть места, где собираются одни головары, слеB
довательно, городскому там делать нечего, и места, где можно норB
мально расслабиться: «Ну и где могет нормальный чел отдохнуть
в городе?.. Самый ужасный и стрёмный клуб из мне известных — это
«Восточные Ворота» (ул. Геологическая). При желании, с входными
в 50 рублей, попивая газировку из пластмассовых одноразовых стакан)
чиков (или что другое), толкаясь и ругаясь с головарами города, под
черт поймешь какую музыку, и, портя себе тусовочное настроение, ми)
лости просим...» 21.
Городские фиксируют свое отличие от «головаров» также на
уровне одежды: «Не обладающие даром физиогномистов, отличающих
наивные лица головаров от непростых ликов “продвинутых”, безоши)
бочно узнают головаров по китайским “гриндерам”, тайваньским тол)
стовкам и шапкам)домикам» 22.
Не любят головаров также и за их излишнюю агрессивность:
«Вообще)то наезжать на головаров чревато, потому как немалую
часть их составляют крепкие молодые люди, занимающиеся борьбой и
прочими “рукоприкладными” видами спорта» 23. Иногда в речи городB
ских можно даже услышать ностальгические ноты по потерянному
178 ЖИВОЙ ГОЛОС

«былому могуществу»: «Раньше городские группировки долбили всех


“головаров”, а сейчас возникает такое ощущение, что эти стали хозя)
евами города! А это неправильно!» (12).
На головаров городскими очень часто возлагается вина за преB
вращение УланBУдэ в «Улановку», «большую деревню» или даже
в «Быдлоград»:

«Здравствуй город Быдлоград!


Хамство, пьянство и разврат,
Головары, таксобудки,
Мусора и проститутки.
Здравствуй город Быдлоград!
Зияния проходов задних,
Распахнулись наугад.
Опохмельным утром ранним
Вешайтесь и режьте вены
И до талого бухайте:
Мы не в РиоBдеB Жанейро,
Нас насрали в Быдлограде!» 24.

«Гопота» или «гопники — а к этой категории, по мнению части


городских, относится молодежь, проживающая в рабочих поселках
УланBУдэ, — очень часто «ведут себя как головары», но к головарам
всеBтаки не относятся. Сами они считают себя городскими, и это не
вызывает возражений со стороны других городских: «ГОРОДСКОЙ
БЫК — явление только отрицательное. Hекоторые городские быки,
как правило, по уровню развития ушли вперед относительно быка дере)
венского, и их еще можно назвать гопниками, что, в принципе, одно
и то же... Развития гопника хватает, чтобы считать деревенских
быков не такими, как он, слушать такую же застольную попсу где)
нибудь, в “КРУТОМ БАРЕ”, иметь башню (голову. — Н. К.), и обяза)
тельно лысую» 25.

Сельский взгляд

Приезжая в УланBУдэ, сельская молодежь попадает в чуждое для


нее социальное пространство, к которому необходимо адаптироватьB
ся. Оно занято освоившими Город с детства городскими, а те живут
по своим «правилам» и пытаются навязать свое нормативное поведеB
ние, свою картину мира приезжим сельским ребятам. Одно из центB
ральных мест в этой картине занимает оппозиция «городские —
Николай Карбаинов. «Городские» и «головары» в УланBУдэ... 179

головары»: «После окончания школы я приехала в Улан)Удэ, чтобы


поступать в университет... когда я шла на первый экзамен, встретила
двух городских девиц. Они на меня так презрительно посмотрели,
а когда оказались за спиной, одна из них сквозь зубы произнесла: “Вон
головарка прошла!”. Правда, я тогда не поняла, что это значит» (13).
Чтобы адаптироваться к Городу, сельским ребятам приходится
выбирать одну из двух стратегий: либо стратегию принятия, либо
стратегию отрицания (нечто подобное отмечает М. Сафонова в стаB
тье, посвященной иногородним студентам СанктBПетербурга 26).
Первая стратегия предполагает, что сельчанин принимает нормы
городских, изо всех сил старается им соответствовать и таким обраB
зом стать городским, преодолевшим в себе «головарство»: «Когда
начала жить в Улан)Удэ, я была такой головаркой: одевалась как голо)
варка, вела себя как головарка! А сейчас я чувствую, что я ни чем не
отличаюсь от городских!» (4). Выбравшие эту стратегию стремятся
устанавливать новые социальные контакты: «Поначалу я в основном
общался с земляками с моего села, района; прошло пять лет и сейчас
большинство среди моих друзей — городские» (6). Иногда эта стратегия
понимается очень упрощенно, что, видимо, и послужило основаниB
ем для появления следующего анекдота: «Приехали как)то два голо)
вара в Улан)Удэ, походили)побродили маленько, а на них никто не
обращает внимания, и разговаривать с ними не хотят. И вот думают,
как же им городскими стать. И тут кто)то им сказал: чтобы стать
городским, надо залезть на голову Ленина. Пошли они на Плошадь
Советов и давай карабкаться на голову, но залезть так и не смогли.
Тогда один из головаров говорит: “Ты меня подсади, и тогда я залезу
на голову”. Тут другой головар его подсадил, и тот залез на голову
Ленина и сидит там. А второй ему давай кричать, мол, давай я тоже
залезу. А тот, который на голове, говорит ему: “Иди на фиг, головар
хренов!”» 27.
Вторая стратегия направлена на отрицание городских и на
утверждение своих норм восприятия и поведения. Что удивительно,
так это то, что понятие «головары» в этой схеме продолжает активно
использоваться, только в несколько ином смысле. В представлениях
многих сельских ребят оно теряет тот социальноBэтнический смысл,
которые вкладывают в него городские: «Все)таки не каждый сель)
ский бурят, откуда)нибудь с Курумканского или Еравнинского района,
есть головар. Я, например, всю сознательную жизнь, по крайней мере,
ее большую часть, прожил в деревне, и ничуть не стыжусь этого» 28.
Или: «Что вы понимаете под термином “головар”, г)да горожане?
180 ЖИВОЙ ГОЛОС

Если головар, по мнению многих продвинутых ребят, это сельский жи)


тель, то я — головар. Если же под словом “головар” понимать некую
мировоззренческую позицию, на которую есть хорошее русское слово
жлобьё, то да, жлобьё маст дай» 29.
Взамен оппозиции «городские — головары» сельчане пытаются
ввести противопоставление по линии «мы и головары». Здесь опять
вспоминается Бурдьё: «Чтобы изменить мир, нужно изменить спосоB
бы, по которым он формируется, т. е. видение мира и практические
операции, посредством которых конструируются и производятся
группы» 30. Слово «головар» в устах некоторых сельчан становится
негативным определением индивидуума или некой совокупности
индивидуумов, объединяемых не происхождением, а человеческими
качествами: «Человек, для которого нет ничего святого, в общем,
моральный урод» (15). А нередко одни сельские обращают его на друB
гих — на уроженцев «не своих» районов: «У нас в Усть)Орде голова)
ров нет, но их много приезжает с Тунки, Закамны...» (16). Среди выB
бирающих вторую стратегию более важным является общение с
земляками из своего района (их, разумеется, не отождествляют с гоB
ловарами), чем приобретение новых социальных связей. Даже на
городских приверженцы этой стратегии смотрят сквозь призму земB
лячеств: «В городе нет городских, а есть тункинские, хоринские, бар)
гузинские и другие землячества» (16). Тем самым подвергаются соB
мнению существование единства городских, а значит и их претензии
на нормативноBсимволическое доминирование в социальном проB
странстве УланBУдэ. В то же время слабость земляческих отношеB
ний среди городских воспринимается как существенный недостаB
ток: «Городские оторвались от корней, они не чтят традиций, не
уважают старших...» (14). Все это в глазах сельчан придает легитимB
ность их действиям, направленным на подчинение социального
пространства города. Часто эти действия находят свое выражение
в физическом насилии против городских по принципу «не мы их,
так они нас!».

«Мы жесткие ребята,


У нас нет проблем,
Потому что мы буряты
Передай это всем.
Мы Агинские, УстьBОрдынские,
Баргузин, Иволга, Кяхта, Джида.
Мы не головары,
За Бурятию идем,
Николай Карбаинов. «Городские» и «головары» в УланBУдэ... 181

Мы не носим шаровары
В юртах не живем.
Мы существуем здраво,
Движения создаем,
И по жизни всегда правы,
И любого убьем.
Убьем, забьем, набьем, перебьем» 31.

При этом насилие является не только необходимым условием


для выживания на улицах УланBУдэ, но и играет роль своеобразной
социокультурной самозащиты перед «заносчивостью» и «цивилизоB
ванностью» городской молодежи. Поэтому среди сельчан большое
значение имеет культ силы: «Что мы подразумеваем под этой кличкой
(«головар». — Н. К.)? Деревенский парень, который беспредельничает,
или пытается показать себя за счет силы. А есть ли у него выход, если
мы сами дали ему это клише и смотрим на него свысока? Поэтому
его поведение в какой)то мере напоминает самозащиту, и таким обра)
зом он пытается себя выразить, показать что он хоть чем)то, но яв)
ляется» 32.

***

Как видим, идея о столкновении двух нормативных комплексов,


о символической борьбе за социальное пространство между «городB
ской» и «сельской» субкультурами в УланBУдэ находит свое подB
тверждение в эмпирическом материале. Одним из важных аспектов
этой борьбы является борьба классификаций, которые «сами агенты
производят беспрерывно в их будничном существовании, с помоB
щью чего они стремятся изменить свою позицию в объективной
классификации или даже изменить сами принципы, согласно котоB
рым эта классификация осуществляется» 33. Городская молодежь
создала и воспроизводит иерархическую конструкцию «городские —
головары»; в ней коренным горожанам отводится верхняя ступень,
а сельчанам, пришедшим в город, — заведомо низкое место головаB
ра. Сельская молодежь, в свою очередь, либо принимает классифиB
кацию «городских», пытаясь в нее вписаться, либо перестраивает
конструкцию горожан, противопоставляя себя головарам, опредеB
ляемым уже по иным критериям, — и тем самым как бы снимает
с себя принижающий ярлык. Она также различными способами
(в том числе с помощью физического насилия) подвергает сомнеB
182 ЖИВОЙ ГОЛОС

нию высокое положение городских и так завоевывает себе «место


под солнцем» в социальном пространстве города. Какие формы
примет и какими способами будет вестись эта борьба в дальнейшем,
покажет будущее.

ПРИМЕЧАНИЯ

1
Халудорова Н. Молодежь УланBУдэ: «султанки», «генералы», «чанкайшисты»
и другие // Вестник Евразии,1995. № 1.
2
Панарин С. Предисловие: феномен УланBУдэ // Вестник Евразии, 2002. № 1 (16).
3
Там же.
4
Бадмаев А. Неформальные молодежные ассоциации в УланBУдэ // Вестник ЕвB
разии, 2002 № 1 (16); Митупов К. Группировки семидесятых: воспоминаниеBкомменB
тарий к статье А. Бадмаева // Там же.
5
Щепанская Т. Б. Традиции городских субкультур // Современный городской
фольклор. М., 2003. С. 27–31
6
Бурдьё П. Символическое пространство и символическая власть // П. Бурдьё.
Начала. М., 1994. С. 197–198.
7
Бурдьё П. Социальное пространство и генезис «классов» // Социология политиB
ки. М., 1993. С. 55.
8
Бадмаев Т. Как дрались в старом УланBУдэ // Информ Полис, 2001, 11 апреля;
Бадуева Н. Современные зунтугло, головары и прочие... // Информ Полис, 2003,
3 декабря.
9
Из интервью № 10. В дальнейшем сноски на интервью не даются, просто непоB
средственно вслед за выдержкой из интервью приводится его порядковый номер
(в круглых скобках). Всего в тексте цитируется 9 интервью: № 4 — с Т. А. МункуеB
вой; № 6 — с О. П. Павловым; № 9 — с В. Г. Агафоновым; № 10 — с З. Д. Доржиевым;
№ 12 — с В. П. Черных; № 13 — с С. Д. Зориктуевой; № 14 — с М. Ц. Раднаевым;
№ 15 — с С. М. Дармаевым; № 16 — с А. В. Васильевым.
10
spk.nm.ru/us.htm.
11
Так говорили в УланBУдэ «лет десять назад. Сейчас так не говорят, но смысл
остался» (Бадуева Н. Современные зунтугло, головары и прочие...). В данном случае
хама угэ (бур. хамаагй, разг. хамаа гы), означающее «всё равно», «ничего», «ладно»,
служит своеобразным маркером «сельского бурята» и не имеет смысловой нагрузки.
12
Очень хорошо это описано в статьях А. Бадмаева, Т. Бадмаева и К. Митупова
(см. ссылки 4 и 8).
13
Антипин П. Особенности социального зонирования городского пространства
Перми // Российское городское пространство: попытка осмысления. М., 2000. С. 88.
14
Ситуация деления городских группировок по социальноBэтническому признаB
ку была характерна для 1960–1970Bх годов. В 80 — начале 90Bх их состав становится
смешанным в этническом и социальном отношениях.
15
Батомункуев С. Д. О полиэтничности Бурятии и проблеме этнической идентичB
ности современных бурят // Традиции и инновации в этнической культуре бурят. М.,
УланBУдэ, 1999. С. 38
16
Городской фольклор УланBУдэ.
Николай Карбаинов. «Городские» и «головары» в УланBУдэ... 183

17
Форум «Сайта Бурятского народа». Тема «Как нам республику назвать, или
страна Головария» // buryatia.org.
18
«Самое о Самых». Жаргонный словарь // www.baikalmet.ru.
19
Форум «Сайта Бурятского народа». Тема «Убей головара» // buryatia.org.
20
Форум «Информ Полиса». Тема «Хэды знтэглэhэн головараарнудые хюдажарB
хиhан байгааш?» // www.infpol.ru
21
«Самое о Самых». Жизнь глазами Самых (истории и рассказы) // www.baikalB
met.ru.
22
Бадуева Н. Современные зунтугло, головары и прочие...
23
Там же.
24
Автор этих строк — лидер музыкальной группы «Оргазм Нострадамуса» АлекB
сей Фишев (больше известный в УланBУдэ под прозвищем «Угол»).
25
Форум «Сайта Бурятского народа». Тема «По огромным просьбам: Какие факB
торы формируют быка (или гопника, что почти одно и то же)» // buryatia.org.
26
Сафонова М. «Каждый должен побыть иногородним» (образовательная миграB
ция: освоение социального пространства) // Вестник Евразии, 2003. № 3.
27
Городской фольклор УланBУдэ.
28
Форум «Сайта Бурятского народа». Тема: «Как нам республику назвать, или
страна Головария» // buryatia.org.
29
Форум «Сайта Бурятского народа». Тема: «Убей головара» // buryatia.org.
30
Бурдьё П. Символическое пространство и символическая власть... С. 204.
31
Авторы так называемого бурятского рэпа — команда КВН факультета экономиB
ки и управления БГУ «НЭП».
32
Форум «Сайта Бурятского народа». Тема: «Убей головара» // buryatia.org.
33
Бурдьё П. Социальное пространство и генезис «классов»... С. 63.