Вы находитесь на странице: 1из 750

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ГЛУБИННОЙ
ПСИХОЛОГИИ
TIEFEN
PSYCHOLOGIE

BAND ZWEI

II
Neue Wege der Psychoanalyse
Psychoanalyse der Gesellschaft
Die psychoanalytische Bewegung

Kindler Verlag
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ГЛУБИННОЙ
ПСИХОЛОГИИ
ТОМ ВТОРОЙ

II
Новые направления в психоанализе
Психоанализ общества
Психоаналитическое движение
Психоанализ в Восточной Европе

Cogito — MGM
Москва
2001
УДК 159.964
Э 68

Э 68 Энциклопедия глубинной психологии


психологии.
Т. II. Новые направления в психоанализе. Психоанализ общества. Психоана
литическое движение. Психоанализ в Восточной Европе. Пер. с нем. / Общ. ред.
А. М. Боковикова. — М., «КогитоЦентр», МГМ, 2001.— 752 с.

УДК 159.964

Настоящее издание является составной частью 15томной энциклопедии


«Психология в 20м столетии», выпущенной в 1976–1982 гг. издательством
Kindler.

Второй том уникального научного издания «Энциклопедия глубинной пси


хологии» освещает историю развития психоаналитической теории и практи
ки в Европе, Азии и Америке.

© Kindler Verlag AG, Zurich 1976,1977


© «КогитоЦентр». Оформление, 2001
© МГ Менеджмент 1998

ISBN 5893530349 (т. 2, Издательство «КогитоЦентр»)


ISBN 5898370048 (т. 2, МГ Менеджмент)
ISBN 58983700103 (рус.)
ISBN 3407830408 (нем.)
Содержание
НОВЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ В ПСИХОАНАЛИЗЕ ............................................ 1
О НОВОМ ПОНИМАНИИ ШИЗОФРЕНИЧЕСКИХ ПСИХОЗОВ
Вольфганг Бистер ........................................................................................................... 3
ПРАВОНАРУШИТЕЛИ И ВОЗМОЖНОСТИ ИХ ТЕРАПИИ
Карл Клювер .................................................................................................................... 26
О ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОМ ПОНИМАНИИ ЮНОШЕСКОЙ
ДИССОЦИАЛЬНОСТИ, ЕЕ ТЕРАПИИ И ПРОФИЛАКТИКЕ
Дитер Шюпп ................................................................................................................... 61
ВКЛАД ПСИХОАНАЛИЗА В ПРОБЛЕМУ СУИЦИДА
Хайнц Хензелер ............................................................................................................... 88
ПРОБЛЕМА НАРКОМАНИИ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ
СОВРЕМЕННОГО ПСИХОАНАЛИЗА
Эрнст Люрссен............................................................................................................ 103
ПСИХИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ МАЛЕНЬКОГО РЕБЕНКА
С ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ
Йохен Шторк .............................................................................................................. 134
ВРОЖДЕННЫЕ ДЕФЕКТЫ. ВЛИЯНИЕ КОНГЕНИТАЛЬНОЙ И ПЕРИНАТАЛЬНОЙ
УТРАТЫ ОРГАНОВ ЧУВСТВ НА РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ
Дэвид A. Фридмэн ....................................................................................................... 199
ВКЛАД ПСИХОАНАЛИЗА В ПСИХОСОМАТИЧЕСКУЮ МЕДИЦИНУ
Ян Бастиаанс ............................................................................................................... 225

ПСИХОАНАЛИЗ ОБЩЕСТВА ............................................................................. 261


КРИТИКА ФРЕЙДОМ ОБЩЕСТВА, КУЛЬТУРЫ И РЕЛИГИИ
Франц Шледерер ......................................................................................................... 263
МАРКСИЗМ И ПСИХОАНАЛИЗ
Эрнст Федерн .............................................................................................................. 304
ВКЛАД ПСИХОАНАЛИЗА В СОЦИАЛЬНУЮ ПСИХОЛОГИЮ
Эдельтруд МайстерманнЗеегер ........................................................................ 326
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
Фердинанд К. И. фон Боксберг ............................................................................. 372
ГРУППОВЫЕ СВОЙСТВА ПСИХИЧЕСКОГО АППАРАТА
Дитер Ольмайер ........................................................................................................ 402

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ ................................................... 413


ПСИХОАНАЛИЗ В ГЕРМАНИИ
Герхард Метце (послесловие Дитера Айке) ................................................ 415

V
ПСИХОАНАЛИЗ В АВСТРИИ
Вильгельм СолмсРёдельгейм ............................................................................... 450
ПСИХОАНАЛИЗ В ШВЕЙЦАРИИ
Ганс Х. Вальзер ............................................................................................................ 462
ПСИХОАНАЛИЗ В США
Ульрике Май ................................................................................................................. 491
ПСИХОАНАЛИЗ В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ
Фидиас Цесио ............................................................................................................... 536
ПСИХОАНАЛИЗ В ВЕЛИКОБРИТАНИИ
Кристофер Дэйр ......................................................................................................... 550
ПСИХОАНАЛИЗ В СКАНДИНАВИИ
Найджел Мур ................................................................................................................ 558
ПСИХОАНАЛИЗ ВО ФРАНЦИИ
Робер и Ильзе Баранд ............................................................................................... 586
ПСИХОАНАЛИЗ В НИДЕРЛАНДАХ
Й. Спанйаард и Р. У. Меккинг .............................................................................. 640
ПСИХОАНАЛИЗ В ИТАЛИИ
Эугенио Гаддини ......................................................................................................... 657
ПСИХОАНАЛИЗ В ИЗРАИЛЕ
Эрих Гумбель ............................................................................................................... 674

ПСИХОАНАЛИЗ В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ ............................................... 687


ПСИХОАНАЛИЗ В ВЕНГРИИ
Янош Паал..................................................................................................................... 690
ПСИХОАНАЛИЗ В РУМЫНИИ
Янош Паал..................................................................................................................... 705
ПСИХОАНАЛИЗ В ПОЛЬШЕ
Ян Малевски .................................................................................................................. 707
ПСИХОАНАЛИЗ В ЧЕХОСЛОВАКИИ
Рене Фишер .................................................................................................................... 709
ПСИХОАНАЛИЗ В РОССИИ
Рене и Евгения Фишер .............................................................................................. 713
ПСИХОАНАЛИЗ В ЮГОСЛАВИИ
Иван Малкович ............................................................................................................ 717

ПРИЛОЖЕНИЕ .............................................................................................................. 721


АВТОРЫ ............................................................................................................................. 723
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ ............................................................................................... 726
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ......................................................................................... 735

VI
НОВЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ В ПСИХОАНАЛИЗЕ
О НОВОМ ПОНИМАНИИ ШИЗОФРЕНИЧЕСКИХ
ПСИХОЗОВ
Вольфганг Бистер

ВВЕДЕНИЕ В ПРОБЛЕМАТИКУ

Обсуждая вопрос о вкладе психоанализа в создание новой концепции шизофре2


нических психозов, прежде всего следует вспомнить о том, что встреча психоанализа
и психиатрии произошла в период первых психоаналитических открытий Фрейда.
Тогда в результате длительных исследований Крепелин разработал систематику пси2
хиатрических заболеваний, в которой прочное место занимал психоз «dementia
praecox». В 1911 году Э. Блейлер расширил это название болезни до «группы шизо2
френий», учитывая то, что психозы, составляющие отдельную клиническую группу,
могут возникать не только в ранние (praecox), но и в более поздние периоды жизни,
что они различаются по проявлениям и характеру течения и не всегда приводят к де2
менции.
Термином «шизофренический» Блейлер обозначает одно из важнейших прояв2
лений болезни: расщепление и разделение различных психических функций, относя2
щихся к Я, прежде всего мышления, чувств и воли. Кроме того, в своей теории ши2
зофрении Блейлер использовал отдельные психоаналитические данные, после чего
совместно с К. Г. Юнгом (Bleuler, Jung 1908) описал ряд симптомов шизофрении,
в частности бредовые идеи и галлюцинации, как в той или иной мере неудачные по2
пытки приспособления, о которых можно судить на основе душевного состояния,
и свел их к аффективным психическим комплексам. В качестве вторичных симпто2
мов он отличает их от первичных, то есть от тех, что «непосредственно вызывают»
процесс болезни. Тем самым заложенная Крепелином клиническая психиатрия и пси2
хоанализ, изучающий мотивационную систему и бессознательные психические про2
цессы, в своем развитии пошли по разным путям, а потому еще в 1953 году Цутт го2
ворил о незыблемости противоположных позиций Крепелина и Фрейда.
Что касается проблемы шизофрении, то эта противоположность и по сей день
проявляется в следующей отчасти альтернативной постановке вопросов, ответ на ко2
торые нельзя дать без учета исходных позиций соответствующих исследовательских
направлений:
1. Являются ли шизофренические психозы следствиями пока еще неизвестного
физического недуга, в большинстве случаев ведущего к процессуально обусловленно2
му дефекту? Ученые во всем мире до сих пор не могут однозначно объяснить тот факт,
что, несмотря на значительные успехи фармакологического лечения, этиология этой
болезни по2прежнему не ясна. Или, быть может, в случае шизофрении речь идет о ду2
шевно2психических нарушениях, возникновение, текущее и конечное состояние

3
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Шизофренические психозы

которых можно в достаточной мере объяснить, исходя из процессов, понимаемых


психологически, причем основную ориентацию — в соответствии с темой данной ста2
тьи — призван дать психоанализ?
2. Свидетельствует ли часто наблюдаемое «скопление» шизофренических психо2
зов в одной семье о преобладающей роли специфической наследственности в их воз2
никновении? Или же наследуется неспецифическая диспозиция? Это подтверждает2
ся многолетними исследованиями Манфреда Блейлера (Bleuler 1972) биографий
больных и их семей. Или, быть может, речь идет также о «псевдонаследовании», ког2
да изначальные взаимные влияния родственников во многом определяют последую2
щее возникновение психоза у одного из членов семьи?
Важный вклад в прояснение этого комплекса вопросов внесли современные ис2
следования близнецов, которые, в частности, показали, что сходство близнецов с точ2
ки зрения проявления у них шизофренических психозов хотя и является более выра2
женным у однояйцевых близнецов, чем у двуяйцевых, однако оно не столь велико, как
предполагалось. Обсуждение результатов генетических исследований выходит за рам2
ки данной статьи. Изучение наследственности показывает, что явную шизофрению
нельзя объяснять одной только наследственностью, что альтернативная постановка
вопроса «Наследственность или среда?» сегодня устарела и что генетическая и пси2
ходинамическая концепции должны дополнять друг друга (Zerbin2Rudin 1971,
Rosenthal 1971).
3. Наконец, следует упомянуть еще один спорный подход к проблеме шизофре2
нии, который на протяжении десятилетий преобладал в дискуссиях и разделял пси2
хоаналитиков и психиатров. Недавно эта тема вновь была поднята Поленом (Pohlen
1972), обсуждавшим вслед за Ясперсом (Jaspers 1913) способность к вчувствованию
во внутренний мир другого человека в аспекте понимания интерсубъективных про2
цессов.
Этим кажущимся сегодня произвольным разграничением на «вчувствующихся»
и «невчувствующихся» Ясперс действительно хотел отделить «шизофреническую
душевную жизнь» от «естественной» и вслед за Дильтеем (Dilthey 1894) 1 строго раз2
граничить рациональное и интуитивное понимание душевных процессов от объясне2
ния причинных взаимосвязей. Это роковым образом повлияло на клинико2психиат2
рические исследования, поскольку односторонне выдвигалось требование исследовать
причинные взаимосвязи при шизофрении как органической болезни и не стоял во2
прос об узко ограниченном процессе понимания, который сделал своей задачей пси2
хоанализ.
Можно смело утверждать, что современные учебники психиатрии и не дают об2
стоятельного обсуждения этих понятийных предпосылок, и не побуждают учащихся
сделать эмпатическое понимание масштабом для ориентации в психопатологии и для
клинической диагностики. «Степень понимания может возрастать с опытом», — ла2
конично высказываются Шульте и Тёлле (Schulte, Tolle 1971, 5–6). «Первоначально
понимание относилось к сознательной душевной жизни, но оно может быть расши2
рено и углублено благодаря прояснению бессознательного». В этом замечании содер2
жится указание на изменчивость душевного понимания и вместе с тем на метод ра2
боты психоаналитика, который постоянно расширяет горизонт своего понимания,
учитывая то, что уже постигнуто в процессе лечения, историю жизни и окружение па2
циента, а потому классическая психопатологическая преграда «неспособности вчув2
ствоваться» перестает для него существовать.
Отмечая противоположность позиций психоанализа и психиатрии в отношении
к проблеме шизофрении, следует упомянуть подход, составляющий исключение в со2
временной психиатрии, который значительно расширил понимание шизофреничес2
ких психозов. Речь идет о попытках различных исследователей, исходя из представ2

4
О новом понимании шизофренических психозов (Вольфганг Бистер)

лений современных философов и собственного опыта, дать психиатрическому способу


мышления антропологическое обоснование. Известный представитель этого направ2
ления Людвиг Бинсвангер, опираясь на онтологию Хайдеггера, описывает шизофре2
ническое болезненное состояние не в рамках таких измерений, как «психическое»
и «физическое», «нормальное» и «ненормальное», а в терминах экзистенциального
анализа как измененное «бытие в мире». Различные исследования — например,
В. Бланкенбурга (Blankenburg 1971), М. Босса (Boss 1957), Р. Куна (Kuhn 1963), Х. Кун2
ца (Kunz 1941), А. Шторха (Storch 1965), Ю. Вирша (Wyrsch 1949), Й. Цутта и К. Ку2
ленкампфа (Zutt, Kulenkampff 1958) — объединяет то, что они помогли преодолеть
предрассудки классической психопатологии и углубили понимание отношения боль2
ного шизофренией к миру — своему собственному и окружающему, — который он
воспринимает как в той или иной мере измененный. Ни по комплексности понима2
ния шизофрении, ни по воздействию на терапевтическое обращение с больными ши2
зофренией эти исследования не превзошли психоанализ. Но они в значительной мере
способствовали самосознанию как психиатрии, так и психоанализа, что не раз под2
черкивал друживший с З. Фрейдом Л. Бинсвангер (Binswanger 1955) (см. статью
В. Бланкенбурга в т. IV).

ЗИГМУНД ФРЕЙД И ПРОБЛЕМА ШИЗОФРЕНИИ

Невозможно в полной мере представить и оценить работы Фрейда по пробле2


ме шизофрении. Они являются частью постоянно развивавшейся психоаналитичес2
кой теории и проходят через весь психоаналитический труд Фрейда, начиная с пере2
писки с Вильгельмом Флиссом (Freud 1950) и кончая оставленным нам в наследство
«Очерком о психоанализе» (1938). Поэтому мы можем обратиться лишь к отдель2
ным наиболее показательным его замечаниям. Кроме того, у Фрейда имеется мно2
жество конкретных наблюдений, относящихся к проблеме психозов (причем
не только в трудах, уже самим названием указывающих на нее), которые может ис2
пользовать в своей повседневной работе интересующийся психоанализом психиатр.
Уже в «Проекте научной психологии» Фрейд отмечал защитный характер «хро2
нической паранойи». «Можно предположить, что при паранойяльном отношении
к вещам, которого нельзя вынести, имеется специфическая психическая диспозиция»
(1950, 119), а по поводу различных «защитных психозов» он утверждал, что в случае
истерии, невроза навязчивых состояний и паранойи речь идет о «патологических ис2
кажениях нормальных аффективных психических состояний», из которых для пара2
нойи типичной является обида (там же, 157).
Несмотря на то, что Фрейд постоянно указывал на различия психических меха2
низмов неврозов и психозов, его критиковали за равнодушие к диагностическим обо2
значениям. Бойер (Boyer 1967) объясняет это следующей цитатой из последней ра2
боты Фрейда: «...С научной точки зрения невозможно провести границу между
психической нормой и ненормальностью, а потому это различие, несмотря на его
практическую важность, имеет лишь конвенциональную ценность» (XVII, 125).
Можно отметить еще одно существенное отличие от классической психопатологии.
Там, где Ясперс (Jaspers 1963, 337) ради произвольного порядка классифицировал пси2
хопатологические феномены и упрекал Фрейда в запутанности понятных и причинных
взаимосвязей, «считая каждый процесс понятным и осмысленным образом детерми2
нированным», Фрейд наоборот показал различия, выявляя разнообразные мотиваци2
онные взаимосвязи и раскрывая внутренние структуры. Выражая свое отношение к пси2
хиатрии, он утверждал, что психоанализ не противопоставляет себя психиатрии,

5
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Шизофренические психозы

«как можно было бы подумать, если судить по чуть ли не единодушному мнению пси2
хиатров. Скорее он является глубинной психологией, психологией лишенных сознания
процессов в душевной жизни, призванной снабдить психиатрию необходимым фунда2
ментом и помочь ей преодолеть свою нынешнюю ограниченность» (XIII, 227).
В этом контексте — имеется в виду, что между методами диагностической клас2
сификации и психоаналитическим, по существу, нет противоречия, — показательна
работа Фрейда «О некоторых невротических механизмах при ревности, паранойе
и гомосексуальности» (1922). Общим корнем этих различных форм нарушений яв2
ляется ревность. Но она берет свое начало в соответствии с силой вытеснения на раз2
личных «уровнях или ступенях». «Нормальная или конкурентная ревность» происте2
кает из фрустраций, вызванных эдиповым комплексом или комплексом второго
ребенка, «проективная ревность» — из проекции собственной реальной или вообра2
жаемой неверности, которая вытесняется, но видится у других, и, наконец, «маниа2
кальная ревность» — из вытеснения гомосексуальных побуждений, защита от кото2
рых, например у мужчины, выражается формулой: «Это не я его люблю, а она его
любит», поскольку мужчина, страдающий манией ревности, как говорит Фрейд в дру2
гом месте, ревнует женщину ко всем мужчинам, «которых он должен пытаться по2
любить» (VIII, 301).
В той ставшей знаменитой психоаналитической интерпретации автобиографии
маниакального больного Шребера (1902), наряду с формулой бреда ревности, Фрейд
вывел формулу мании преследования и бреда любви, объяснил отношения между ма2
нией величия, нарциссизмом и регрессией, и уже тогда психоанализ достиг небыва2
лой степени комплексности в понимании проблемы психозов.
Этот вклад стал еще более очевидным с развитием психоаналитической кон2
цепции психологии Я, поскольку Фрейд на примере проблемы нарциссизма проде2
монстрировал роль инстинктивных побуждений и переработки конфликта в Я:
«Вытеснение... исходит от Я; мы могли бы уточнить: от внимания к себе со стороны Я.
Те же самые впечатления, переживания, импульсы, побуждения2желания, которые
один человек удовлетворяет или, по крайней мере, сознательно перерабатывает, дру2
гой с возмущением отвергает или подавляет еще до того, как они становятся осознан2
ными». По поводу отличия обоих модусов он заключает: «Можно сказать, что один со2
здает для себя идеал, с которым он сверяет свое актуальное Я, тогда как другой
обходится без подобных идеальных образований. Со стороны Я построение идеала
было бы условием вытеснения» (X, 160–161).
Еще раньше Фрейд отмечал, что для паранойи типичным является множествен2
ное искажение вытесненных упреков и их возвращение в осознанных мыслях
(I, 402). Тогда он говорил еще о «защитных невропсихозах», теперь же подход с по2
зиций психологии Я с отграничением истерии как типичного «невроза переноса»
и невроза навязчивых состояний от «нарциссических психоневрозов», то есть пси2
хозов (впоследствии он определял так только меланхолию — XIII, 390) позволил ему
прийти к пониманию симптомов шизофрении, а именно возникновения мотиваци2
онных взаимосвязей между Я2идеалом, «стражем которого является совесть»,
и «манией наблюдения» или типичным для шизофрении внутренним голосом, со2
провождающим все действия, в котором в регрессивной и искаженной форме мож2
но узнать критическое влияние родителей и воспитателей, имевшее место в про2
шлом (Х, 162–163).
Уже наметившееся здесь становление психоаналитической структурной модели
с инстанциями Я, Сверх2Я и Оно позволило Фрейду впоследствии прийти к окончатель2
ным формулировкам, касающимся психозов. Я, обязанное своим возникновением раз2
витию отношений с реальным внешним миром, в болезненном состоянии, как прави2
ло, вновь сближается с Оно, а «поводом к вспышке психоза служит либо болезненная

6
О новом понимании шизофренических психозов (Вольфганг Бистер)

невыносимость реальности, либо чрезвычайное усиление влечений, что при сопернича2


ющих притязаниях Оно и внешнего мира должно оказывать на Я одинаковое воздей2
ствие» (XVII, 132). Согласно психоаналитической структурной модели, при шизофре2
нических психозах конфликт концентрируется на противостоянии между Я и внешним
миром, а при меланхолии — между Я и Сверх2Я (XIII, 390).
Чтобы прояснить отношения между историей жизни, рассматриваемой в психо2
анализе в широком контексте, и активными психическими силами, снова процити2
руем Фрейда: «В безумии есть не только свой метод, как уже отмечал поэт, но в нем
содержится и часть исторической правды, и мы склонны полагать, что навязчивая
вера, которую обнаруживает безумие, черпает свою силу как раз из подобных инфан2
тильных источников» (XVI, 54).
Чтобы избежать превратного понимания мотивационных взаимосвязей при пси2
хозах, необходимо еще раз подчеркнуть комплексность психоаналитической теории.
Она выражается в «метапсихологическом изложении» (X, 281) упомянутой психоло2
гии бессознательного, которое уже в 1913 году он назвал «завершением психоанали2
тического исследования» (X, 280), хотя к тому времени метапсихология была разра2
ботана лишь частично. Если исходить из того, что психологические свидетельства
в психоанализе следует рассматривать на разных уровнях и во всевозможных взаи2
мосвязях (ср.: Rapaport 1959), то тогда можно прийти к пониманию не только мно2
гих бессмысленных проявлений при шизофрении, но и тех трудностей, которые встре2
чаются при попытках коррекционного воздействия. Говоря о проблеме шизофрении,
можно сделать следующие основные разграничения:
1. С топической точки зрения речь идет о различных закономерностях в бессо2
знательном и в системе сознания. Многие высказывания больных шизофренией
можно сравнить с процессом сновидения. Измененные мышление и речь больного
шизофренией могут иметь признаки бессознательных процессов, например, неце2
ленаправленность хода мыслей, преобладание не однозначных определений, а мно2
гозначных символов, не предметно, а вербально обусловленных взаимосвязей
(ср.: Searles 1965). Напоминающее бессознательные процессы мышление называется
первичным процессом или первично процессуальным мышлением. Оно противопо2
ложно рациональному, ориентированному на реальность вторичному процессу,
близкому к системе сознания и нарушенному при шизофрении 2.
2. С динамической точки зрения речь идет о воздействии бессознательных сил,
выводимых из теории влечений. При психозах имеет место измененный либидиноз2
ный катексис восприятий и представлений вплоть до частичной или полной утраты
контроля над реальностью при отсутствии объектных катексисов.
3. С экономической точки зрения предпринимается попытка оценить относитель2
ную величину сил, при этом большее внимание уделяется инфантильным источникам
удовольствия или неудовольствия по сравнению с более поздними. В качестве приме2
ра следует еще раз указать на различную, по мнению Фрейда, силу вытеснения при
ревности и мании ревности (XIII, 193).
4. С генетической точки зрения говорится о важном для любого анализа биогра2
фическом, жизненно2историческом измерении с акцентом на регрессии к состоянию
раннедетского развития либидо или на фиксации на травмирующей ситуации. Речь
идет о роли вышеупомянутой «исторической правды», которая вновь дает о себе знать
в психотических проявлениях и с помощью которой создается новая реальность, сво2
его рода эрзац мира. Фрейд называл бредовое образование в случае Шребера «рекон2
струкцией», «попыткой излечения» посредством работы бреда (VIII, 308).
5. Со структурной точки зрения речь, с одной стороны, идет о позиции изменен2
ного болезнью Я и его отношениях с внешним миром, нарушенных под давлением
влечений Оно, с другой стороны, о нарушенных функциях Я, например о недостаточ2

7
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Шизофренические психозы

ном различении внешнего и внутреннего или утрате способности защищаться от пси2


хотической регрессии. Необходимо еще раз подчеркнуть, что метапсихологические
представления взаимосвязаны, а их применение в случае шизофренических психозов,
как, впрочем, и всех других симптомообразований, объясняет их множественную де2
терминацию. В историческом ракурсе топический подход является основой первой
фрейдовской теории влечений. И только появившаяся позднее структурная концеп2
ция побудила его придать большее значение реальности, понимать ее как «действи2
тельно автономную власть» (Laplanche/Pontalis 1967, 416).
Излагая случай Шребера, Фрейд пока еще говорил о регрессии «к полному отка2
зу от объектной любви и возврате к инфантильному аутоэротизму» (VIII, 314). В сво2
ей последней работе «Очерк о психоанализе» он пишет: «Проблема психоза была бы
простой и ясной, если бы имел место полный отход Я от реальности. Но, похоже, это
происходит лишь в редких случаях, а, быть может, и вообще не бывает» (XVII, 132).
На это противоречие указывал Бойер (Boyer 1967) в связи с фрейдовской техникой
лечения двух случаев шизофрении или шизофреноподобных психозов. По его мнению,
в этих случаях она была несовершенной, поскольку Фрейд отказался от «классической
аналитической техники», что, очевидно, объясняется контрпереносом Фрейда и его
представлением о невозможности анализировать психотических больных. В заострен2
ной форме вопрос звучит так: считал ли Фрейд невозможным анализировать психоти2
ческих больных? Он и в самом деле об этом не раз заявлял, потому что не мог справиться
с собственным контрпереносом? Это непосредственно подводит к вопросу о возмож2
ности психоаналитического лечения больных шизофренией с фрейдовских позиций.
Высказанное Бойером предположение представляет интерес для первого аналитика
в мире, который не проходил учебного анализа и который даже сегодня вряд ли бы что2
нибудь сказал по этому поводу. Теме «контрперенос», в отличие от темы «перенос»,
он уделял относительно мало внимания. Широкая дискуссия по поводу контрперено2
са в психоанализе началась уже после Фрейда.
Сам Фрейд, однако, не раз указывал, что его утверждение о недоступности анализу
психозов не является абсолютным. Так, уже в 1905 году он говорил, что в случае пси2
хозов психоанализ, «по крайней мере в том виде, в котором он проводится сейчас,
является непригодным». «Я не исключаю, что при надлежащем изменении метода мы
сможем отказаться от этого противопоказания, и тогда можно будет приступить к пси2
хотерапии психозов» (V, 21). В этом же духе он высказывается спустя более чем трид2
цать лет в опубликованной посмертно работе, где он говорит о Я психотика, едва ли
способном соблюдать договор о лечении. «Очень скоро мы сами и предлагаемая нами
помощь становятся частями внешнего мира, которые больше ничего для него не зна2
чат. Тем самым мы понимаем, что должны отказаться от попыток осуществить наш
лечебный план с психотиком. Возможно, отказаться навсегда, возможно, лишь на ка2
кое2то время, пока мы не найдем более пригодный для него план» (XVII, 98–99).
Тем не менее о маниакальных больных Фрейд мог писать следующее: «Они отреше2
ны от внешней реальности, но именно поэтому они больше знают о внутренней, психи2
ческой, реальности и могут открыть нам многое такое, что в любом другом случае было
бы нам недоступно» (XV, 64), а затем даже наметить путь лечения, по которому впослед2
ствии пойдут другие: «Быть может, усилия будут вознаграждены, если попытаться изучить
соответствующие случаи болезни с точки зрения выдвинутых здесь предположений и ру2
ководствоваться ими при лечении. Напрасно было бы убеждать больного в абсурдности
его бреда, в его противоречии реальности; скорее, выявив истинное ядро, следует найти
общую почву, на которой можно строить терапевтическую работу» (XVI, 55).
Таким образом, остается открытым вопрос, почему Фрейд не отказался от своих
сомнений или почему хотя бы не побуждал своих учеников разработать основанную
на психоанализе терапию психотиков. В письме Фрейда об одном из вышеупомянутых

8
О новом понимании шизофренических психозов (Вольфганг Бистер)

случаев лечения психоза говорится (Binswanger 1956, 357): «Но, наверное, я не зря был
осторожен, касаясь аналитического лечения психозов. Я вправе был ожидать, что осо2
знание корней и последующий конфликт вызовут новый приступ психоза, на исход ко2
торого я не смог бы тогда повлиять. Учитывая ситуацию, я решил оставить все как есть
и довольствоваться неполным и временным успехом». Фрейд три года лечил пациента,
и можно только удивляться, подобно Бойеру, что он не опубликовал об этом работу.
Однако его осторожность можно объяснить не только контрпереносом, но и прежде
всего основанной на его клиническом опыте необычайной чувствительностью к обид2
чивости самодеструктивных больных, если раскрывалось отрицание ими хранивших2
ся в тайне фантазий. В конце концов спустя десять лет пациент умер в состоянии ката2
тонического шуба; тогда не было ни шоковой терапии, ни психотропных средств,
которые существенно уменьшают риск обострения болезни.
Прежде всего следует признать затруднительность применения фрейдовской кон2
цепции реальности для лечения психозов. Балли (Bally 1961, 211) придерживается
мнения, что Фрейд понимал реальность «совершенно объективно», а не как «приня2
тую интерпретацию мира, в которой сходятся члены группы». Мир, в котором живет
психотик, характеризуется, пожалуй, доречевым, изначальным, примордиальным со2
вместным бытием, в котором каждый, еще не обладая способностью распознавать
объекты, существует в безграничной взаимосвязи с ближним, прежде всего с матерью.
«Исходя из этого, Салливен мог возражать Фрейду, что психотик не является неспо2
собным к переносу, но что для него только и характерен перенос». Понимание того,
что искаженное восприятие аналитика также представляет собой «отношение пере2
носа» и что благодаря ему могут быть преодолены нарциссические преграды, утвер2
дилось лишь после Фрейда (там же, 1961, 230–231).
При такой противоречивости позиций напрашивается вопрос, имеют ли в виду
цитируемые авторы одно и то же, когда, например, в дискуссии заходит речь о том,
являются ли больные шизофренией в достаточной для лечения степени способными
к переносу. Со времен Фрейда столь многозначной и сложной оказалась не только
тема «контрпереноса», но и тема «переноса». Поэтому для обсуждения вопроса о воз2
можности лечения шизофрении требуется ввести некоторые разграничения 3.
Согласно Гринсону (Greenson 1966, 81), который ссылается на Фрейда, перенос
означает «переживание чувств, влечений, установок, фантазий, а также защитные ме2
ханизмы, связанные с тем или иным человеком в настоящее время, но не соответству2
ющие нынешнему отношению к данному человеку и представляющие собой повто2
рение, смещение реакций, происхождение которых связано со значимыми людьми
из раннего детства». Гринсон добавляет две характеристики, которые всегда должны
присутствовать: «Он должен повторять прошлое и быть несоразмерным настояще2
му». В анализе необходимо распознавать различные явления переноса. Гринсон гово2
рит не только о «переносе», но и о важном компоненте терапевтических отношений,
который он называет «рабочим союзом», — «способности пациента целеосознанно
сотрудничать в лечебной ситуации».
Очевидно, для Фрейда речь шла о таком сотрудничестве пациента, его способно2
сти к объединению противоречий в Я, которые Нунберг (Nunberg 1930, 301) назвал
его «синтетической функцией», а именно о тенденции к переносу и необходимой со2
вместной работе с аналитиком для прояснения неадекватного поведения, к чему пси2
хотик даже при продолжительном сроке лечения не способен. Гринсоном (Greenson
1967, 228 etc.) были описаны и другие компоненты аналитической ситуации. Она яв2
ляется «реалистичной, ориентированной на реальность или неискаженной», связана
со множеством реалистических восприятий и реакций и основывается, как и другие
компоненты, на взаимности, но с той важной оговоркой, что «пациент и аналитик
развивают реакции переноса, рабочий союз и реальные отношения друг с другом,

9
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Шизофренические психозы

однако пропорции и последствия различаются» (там же, 234). При работе с больны2
ми шизофренией реальным компонентам отдается безусловное преимущество
по сравнению с «соображениями переноса» и «интерпретирующими вмешательства2
ми» (Greenson, Wexler 1971, 206).
Нет оснований считать психотическую форму аналитической ситуации, возник2
шую из2за шизофрении больного, чем2то принципиально отличным от таковой при
неврозе, даже если пациент теряет способность к проверке реальности или к созна2
тельному объединению различных — особенно противоречивых — функциональных
процессов в Я. Неадекватность поведения вследствие регрессии и переноса может
состоять, к примеру, в том, что пациент воспринимает терапевта только как значи2
мого в данный момент партнера, игнорируя ситуацию лечения, поскольку отноше2
ние к терапевту он воспринимает не как перенос, а как реальность (Hill 1955),
которая ничем не отличается для него от остальных возможных способов взаимо2
действия (Bally 1956). Следствием является полная утрата понимания необходимо2
сти в рабочем союзе.
Cтало быть, в количественном отношении речь прежде всего идет лишь о боль2
шей силе и выраженности «пропорций и последствий» с соответствующими вывода2
ми для техники лечения, которая здесь нами не обсуждается. При этом точка зрения
Гринсона, что аналитик должен «уметь соединить свои биполярные функции анали2
за материала и лечения страдающего человека и переходить, подобно маятнику, от од2
ной к другой» (Bally 1956, 233), приобретает особую важность, учитывая флуктуиру2
ющий характер терапии психозов.
При этом не только «маятниковые колебания» между двумя различными уста2
новками к пациенту окажутся более сильными и сложными, чем при неврозах, и по2
влияют на контрперенос аналитика, но и сам процесс лечения акцентуирован и от2
мечен клиническими симптомами, причем пациент на какое2то время выходит
из своего психотического внутреннего мира, отношения с ним обогащаются и от боль2
ного можно ожидать более или менее полного осознания требований терапии.
Такое обогащение, разумеется, может быть разнообразным, полным негативно или
позитивно окрашенных аффектов по образцу оживленных инфантильных переносов
с повышенной чувствительностью пациента к склонностям терапевта, особенно к его
слабостям. Возможно, психотическое расщепление Я приведет к бредовому восприя2
тию аналитика или других окружающих людей, которое определяется как «психоти2
ческий перенос» или «психоз переноса» (Little 1985, Rosenfeld 1955, Searles 1974,
Winkler 1971 и др.). При этом остается неясным, следует ли рассматривать его в гене2
тической связи с событиями прошлой жизни, подобно «истинным перерабатываемым
переносам, как при неврозах переноса» (E. Jacobson, 44). В связи с этим феноменом
Федерн сделал предположение о проницаемости границ Я, тем самым сознательно про2
тивопоставляя свою концепцию фрейдовской (см. статью Г. Яппе в т. I). Как было по2
казано Айке (Eicke 1972), из2за недостаточности границ Я возникает симбиотическая
форма коммуникации, когда восприятие реальности замещается смешением компонен2
тов внешнего мира и внутреннего. Поэтому Федерн говорил о необходимости после2
довательного толкования реальности как одной из техник лечения.
Отношения между терапевтом и пациентом в процессе лечения определенным
образом структурированы во времени, в частности из2за кризисов, обострений и реци2
дивов, на которые и терапевт, и пациент могут постоянно ориентироваться, даже если
исходят из разных представлений (Bister, 1965). Теоретически можно постулировать
чередование периодов партнерских отношений, находящихся под влиянием психоза,
когда терапевт может более или менее активно воздействовать на пациента, и периодов
анализа поведения, отношений переноса с соответствующей сменой техники лечения,
что все же лишь в редких случаях удается осуществить с такой строгостью и уж точно

10
О новом понимании шизофренических психозов (Вольфганг Бистер)

никогда — с хроническими и давно госпитализированными больными; как бы то ни бы2


ло, у пациентов, живущих в устоявшихся объектных отношениях, неожиданные улуч2
шения и тем более кризисы, рецидивы и тенденции к переходу заболевания в хрони2
ческие формы усложняют лечение, организация которого зависит от ситуации в каждом
отдельном случае, а также от личного стиля терапевта, который временами должен от2
давать предпочтение укрывающей или поддерживающей терапии.
Сегодня можно определенно сказать, что Фрейд, говоря о неспособности больных
шизофренией к переносу, оказался в заблуждении, которое не соответствовало его
фундаментальным открытиям. Возможно, он надлежащим образом проводил лечение
в отдельных случаях психозов, но не оставил об этом подробных сообщений. Можно
ли психоаналитически лечить психотиков — это, очевидно, не вопрос их способнос2
ти к переносу, из которого исходил Фрейд, а вопрос терапевтической техники.

ПСИХОДИНАМИЧЕСКИЙ ПОДХОД И РАСШИРЕННОЕ ПОНИМАНИЕ


ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЗОВ

Еще в 1917 году Фрейд жаловался на то, что психиатры не изучают психоанализа,
а психоаналитики имеют слишком мало психиатрического опыта, и возлагал надежды
на поколение психиатров, которые «прошли школу психоанализа как подготовитель2
ной науки». В то время он отмечал, что подобные начинания уже есть в Америке
(XI, 439), тогда как в Европе они утверждаются лишь с большим трудом. Но и здесь в пе2
риод с начала до середины нашего столетия не было недостатка в научных исследова2
ниях на эту тему, о чем можно судить, к примеру, по реферату К. Мюллера (Muller 1959),
охватившему около пятисот публикаций на тему психотерапии психозов, из которых
в другом сообщении, относящемся к периоду 1910–1940 годов, он выделил пионеров
психоаналитического лечения шизофрении (Muller 1958). Похоже, что надежды Фрейда
стали сбываться с тех пор, как после Второй мировой войны количество исследований
достигло такого масштаба, что уже стало необозримым. Правда, надо отметить, что ши2
рота и разнообразие статей достигнуты за счет усложнения языкового и понятийного
аппарата. Уже такие термины, как «анализировать», «психоаналитическое» или «пси2
хотерапевтическое» лечение, часто употребляются как синонимы, но могут означать
разное, поскольку не учитываются различия в техниках лечения, что в равной мере от2
носится и к использованию психоаналитической терминологии, особенно если с ее
помощью описывается такая область, как терапия психозов, а потому новые концеп2
ции, имеющие многочисленные ответвления и влияющие на прежние знания, возни2
кают также в зависимости от интересов отдельных исследователей.
Вместо описательной психопатологии и ориентированной на телесные процессы
психиатрии стало привычным говорить о динамическом или психодинамическом под2
ходе. В этом же смысле понимается, как правило, и распространенное выражение
«динамическая психиатрия» (Ammon 1973). Раньше оно подразумевало также био2
логические и адаптивные жизненные процессы (Masserman 1955, А. Meyer 1909).
В излагаемой здесь «психодинамической концепции» без психоанализа обойтись не2
возможно. Она появляется уже в ранних формулировках Фрейда в «Толковании сно2
видений» (II/III, 614), где подход к болезни обозначается как «динамический»,
поскольку он осуществляется «через усиление или ослабление компонентов взаимо2
действия сил, которым скрыто так много воздействий в период нормального функ2
ционирования». Современному кругу проблем в большей степени соответствует
концепция динамической психиатрии Штенгеля (Stengel 1975), поскольку в ней
рассматривается взаимодействие всех процессов, наиболее важных с точки зрения

11
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Шизофренические психозы

возникновения и лечения психических нарушений, причем доступ к бессознательным


психическим процессам обеспечивает только психоаналитический метод 4.
Психоаналитикам, психиатрам и психотерапевтам с более выраженной ориента2
цией на психоанализ легче удавалось избежать опасности понятийной нечеткости при
попытке приложения психоаналитических представлений к психопатологическим
феноменам, чем тем, кто придерживался клинико2психиатрических описаний
и объяснял лишь отдельные феномены с помощью психоаналитических конструкций
(Bister 1969).
В ранних работах разных авторов явно преобладала интерпретация клинических
данных с помощью психоаналитических понятий и особое внимание уделялось смыс2
ловому содержанию психотических проявлений и форм поведения. В особенности это
можно сказать о работах К. Г. Юнга, относящихся к началу столетия, и примерно того
же периода работе Абрахама (Abraham 1908), который ссылался на открытие Фрей2
дом раннедетской сексуальности и подчеркивал, что сексуальные переживания обус2
ловливают симптомы, но не являются их причиной, и что симптомы представляют
собой форму аутоэротической сексуальности с упразднением объектной любви и суб2
лимации. Некоторые исследователи эпохи становления психоанализа описывают по2
пытки терапевтического воздействия и наблюдавшиеся при этом улучшения состоя2
ния (например, Bjerre 1912, Landauer 1924, Maeder 1910). Нунберг (Nunberg 1921)
наблюдал в процессе лечения больного шизофренией, как его гомосексуальный пере2
нос на аналитика преобразовывался в бред преследования. Обобщающую психоана2
литическую интерпретацию симптоматологии шизофрении можно найти у П. Шиль2
дера (Schilder 1925), в обзоре О. Фенихеля литературы до 1945 года и описании опыта
применения терапевтических техник, а также в его работе 1931 года (Fenichel 1931).
С развитием психоаналитической теории психологии Я понимание шизофрени2
ческих психозов стало более глубоким. Один из известнейших представителей это2
го направления, П. Федерн, сумел с помощью психоаналитической интерпретации
связать ощущаемые читателем тонкие описания переживания Я и их нарушения
при психозах. Он описывал Я как переживание, характеризующееся чувством
Я и тесно связанное с его силами, катексисами Я. Я — это динамическое образова2
ние с гибкими, изменчивыми границами, которые функционируют подобно орга2
ну чувств и катектируются поступающими в сознание содержаниями, восприятия2
ми и представлениями. Это обеспечивает различение внешних и внутренних
раздражителей. В психотических состояниях можно выявить обеднение чувства Я
и исчезновение катексисов Я, например при переживаниях отчужденности и депер2
сонализации, или недостаточное различение внешнего и внутреннего в маниакаль2
ных состояниях и при галлюцинациях.
Если Фрейд предполагал своего рода восстановление внешнего мира при бредо2
образовании вследствие нарциссической регрессии Я с обогащением его либидо вслед2
ствие устранения объектных катексисов, то Федерн понимал связанное с этим исчез2
новение катексисов Я как болезненную слабость Я. Симптоматика шизофрении —
бредовые образования, галлюцинации, нарушения мышления или признаки распада
личности — сопровождается утратой способности устанавливать различие между со2
бой и внешним миром. Больной шизофренией ощущает внешние и внутренние вос2
приятия как континуум и утрачивает, по крайней мере частично, способность к кон2
тролю над реальностью.
Федерну удалось связать свою теорию психологии Я с психоаналитической тео2
рией. Кроме того, им были даны актуальные и по сей день рекомендации по лечению
шизофрении и психогигиене Я. В работе о хронической шизофрении, где в качестве
основных вопросов рассматривались шизофренический дефект Я и обусловленная им
шизофреническая симптоматология, Фримэн, Камерон и Макги (Freeman, Cameron,

12
О новом понимании шизофренических психозов (Вольфганг Бистер)

McGhie 1969) убедительно продемонстрировали возможности применения теории


Федерна, включая вытекающие из нее выводы для терапии 5.
Благодаря последующим многочисленным психоаналитическим исследованиям,
центрированным на интрапсихических функциях и структурах, удалось глубже понять
механизмы возникновения отдельных симптомов шизофрении. Так, например, в ра2
боте Катана (Katan 1961) было показано, что при галлюцинациях осуществляется
защита от опасной для Я энергии влечений, которая в них разряжается, что не удает2
ся сделать Я в бредовых идеях, являющихся регрессивной попыткой реституции, пси2
хотической формой преодоления конфликта. Кроме того, даже у тяжелых больных
шизофренией он выделяет дееспособный «непсихотический слой», который можно
ощутить при настоящей коммуникации (Katan 1954, 119).
Арлоу и Бреннер (Arlow, Brenner 1969) попытались разработать общие для невро2
зов и психозов психоаналитические понятийные рамки, которые объясняют способ
возникновения разнообразных психотических симптомов и выводятся исклю2
чительно из поздней структурной теории Фрейда. Они полагают, что тем самым мож2
но отказаться от прежней экономической метапсихологической концепции, привле2
кающей для объяснения различных симптомообразований при неврозах и психозах
силу либидинозных катексисов.
В других работах обсуждается проблема агрессии. Например, Х. Гартманн рас2
сматривает нарушения функций Я, из2за которых агрессия не может нейтрализовать2
ся и обращается против личности (Hartmann 1953). Другие авторы объясняли само2
разрушительные импульсы больных шизофренией влиянием примитивных форм
Сверх2Я (Eissler, Hill, Wexler [все в: Brody, Redlich 1952], Jacobson 1954). Также
и в концепции, разработанной М. Кляйн (Klein 1946), в которой возникновение ши2
зофренических психозов объясняется так называемой паранойяльно2шизоидной по2
зицией, формируемой в первые месяцы жизни, раннее разделение на добрые и злые
объекты, которые интроецируются, проецируются и связываются с появляющимся
в дальнейшем страхом преследования, рассматривается как причина недостаточной
связанности раннего Я, процессов расщепления в Я и последующей шизофреничес2
кой дезинтеграции.
Взаимосвязи между ранним формированием Я с образованием внешних и внут2
ренних идеалов и последующим нарушением отношения к идеальному объекту, при2
водящим к патологическим нарушениям Я и регрессии к примитивным ядрам Я, изу2
чались Лохом (Loch 1965, 172). Кроме того, он указал на возможность научного
применения психоанализа для «раскрытия каузальных связей как в интрапсихических
отношениях, так и в интерперсональных, то есть в реальном взаимодействии с интер2
нализированными или внешними объектами», и, в частности, апеллирует к Х. Гартман2
ну, который, разрабатывая психоаналитическую теорию психологии Я, допускает
также автономное развитие Я, не выводимое из влечений, и подчеркивает «первосте2
пенное значение социальных факторов в развитии человека» (см. статью Х. Ф. Вальд2
хорна в т. III).
Тем самым метапсихологический подход Фрейда позволил ввести еще один —
адаптивный — аспект, а именно благодаря более широкому понятию реальности, ко2
торая формирует не только Я, трактуемое как орган адаптации человека, но и влече2
ния (Rapaport 1959), и конвергенции с интерперсональной концепцией возникнове2
ния и лечения шизофрении, впервые представленной Салливеном.
Тем самым следует указать еще на один источник понимания шизофренических
психозов, который возник благодаря обширному клиническому опыту психотерапии
больных шизофренией и создал основу для «психосоциального разрешения спора
между психиатрией и психоанализом» (Meerwein 1965). Речь идет прежде всего об ис2
следованиях американского психиатра Г. С. Салливена, восходящих к 202м годам

13
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Шизофренические психозы

и до середины столетия остававшихся в Европе практически неизвестными (см. ста2


тью Г. Хржановски о Салливене в т. III). О жизненном пути Салливена, близости его
представлений к психоаналитическим и его влиянии рассказывает Р. Виганд (Wiegand
1973). Важные работы по проблеме шизофрении, вышедшие еще до смерти Салли2
вена в 1947 году, были опубликованы позднее в одном томе (1962). Другие статьи
о шизофрении с многочисленными наблюдениями, сделанными блестящим клиници2
стом Салливеном, опубликованы в нескольких написанных по материалам лекций
книгах. Исходя из опыта лечения неврозов и психозов, Салливен разработал теорию
интерперсональных отношений, в основе которых лежит приобретенный в разные
фазы развития человека жизненный опыт. Среди прочих способов внутренней пере2
работки влияний на развитие личности Салливен выделил так называемый паратак2
сический модус переживания, следствием которого являются проективные иска2
жения интерперсональных отношений индивида из2за его предыдущего опыта
межчеловеческого общения, отмеченного также влиянием культуры. Паратаксичес2
кое искажение существующих отношений возникает из2за непереработанных, стро2
ящихся на фантазии и извращающих реальность установок или идентификаций с дру2
гими людьми, при этом особую роль играет переработка страха и травматическое
повреждение в детском возрасте чувства собственной ценности. Паратаксия включает
в себя процессы, называемые в психоанализе переносом, но она означает нечто боль2
шее, поскольку не просто переносится часть некой связи, но все ошибочные сужде2
ния и искажения из прошлого опыта включаются в нынешние интерперсональные
отношения. Лечебный процесс возможен благодаря коррекции паратаксических ис2
кажений, если образуется связь с терапевтом.
Паранойяльное изменение личности Салливен (Sullivan 1953) понимает как про2
рыв ранее расщепленных под влиянием страха и относящихся к «не2Я» человека аф2
фективных тенденций, которые в остром состоянии имеют для больного психотичес2
кое качество чужеродного воздействия. По наблюдениям Салливена (Sullivan 1956),
за отталкивающим поведением стоит чувство глубокой безнадежности и отвержение
всяких человеческих отношений. В случае больных с мутической кататонией он уста2
новил, что они крайне чувствительны к внешним воздействиям, и поэтому лучше пре2
рвать терапевтический сеанс прежде, чем у терапевта возникнет чувство злости или
собственного бессилия, что впоследствии подтверждали и сами пациенты (Sullivan
1954). Салливен указывал на многочисленные невербальные связи больного шизо2
френией с его окружением и их значение для передачи аффективно обусловленных
установок, прежде всего страха, нетерпимости или отвержения в рамках отношений
между терапевтом и пациентом. На основании этого он пришел к выводу, что речь
здесь идет о некотором компоненте прежней, отчасти невербальной коммуникации
между матерью и ребенком, которая сохраняется и в дальнейшем вновь дает о себе
знать в терапевтической ситуации.
Влияние теории Салливена, в частности его подхода к психическим больным в ка2
честве «включенного наблюдателя», обнаруживается в многочисленных публикациях.
Оно, например, заметно в работах таких исследователей, как Л. Б. Хилл (Hill 1955)
и Фрида фон Фромм2Райхман (Fromm2Reichmann 1952, 1954, 1959). Сильная сторона
Салливена заключалась в его способности к коммуникации, особенно с больными ши2
зофренией, и в изложении своих наблюдений. Введенные им понятия можно соотнес2
ти с гораздо более строгой психоаналитической терминологией, но они не утвердились
повсеместно.
После Второй мировой войны также и в европейской психиатрии стало бурно
развиваться психодинамически ориентированное направление в исследовании шизо2
френии: в Швейцарии (Г. Балли, Г. Бенедетти, М. Блейлер, М. и Х. Мюллер, M.2А. Се2
шейе, А. Шторх и др.), во Франции (С. Лебовичи, Г. Панков, П. К. Ракамье и др.),

14
О новом понимании шизофренических психозов (Вольфганг Бистер)

в Австрии (Г. Хофф, Р. Шиндлер и др.), в Англии (У. Р. Бион, В. Р. Фэйрнбэйрн, школа
М. Кляйн и др.), в скандинавских странах (Ю. А. Аланен и др.), в Германии (П. Мату2
шек, В. Т. Винклер и Х. Хефнер, школа Х. Шульца2Хенке и др.). Этому способствовали
также работы В. фон Бейера, Х. Руффина, Й. Цутта и особенно Э. Кречмера, который
еще за несколько десятилетий до этого пошел по своему собственному пути, стремясь
объяснить развитие бреда 6.
Состоявшиеся в эти годы конгрессы и особенно некоторые симпозиумы по пси2
хотерапии шизофрении показывают, что за рамками утвердившихся школ и методов
происходила острая дискуссия (Benedettti, Muller 1956, 1959, 1964). Многочисленные
статьи, зачастую различающиеся по терминологии, а также ряд казуистических ра2
бот, посвященных преимущественно индивидуальной психотерапии больных шизоф2
ренией, подтверждают или существенно расширяют некоторые данные прежних ав2
торов. Это относится также ко многим американским публикациям того времени,
а разноплановость статей напоминает о временном характере всяких теоретических
построений в этой области, что, впрочем, не умаляет фундаментального вклада в пси2
хоанализ большинства работ (K. L. Artiss 1959; E. B. Brody, F. C. Redlich 1952; A. Burton
1961; C. Bychowski 1952; H. Ellenberger 1955; D. D. Jackson 1961; C. Whitaker 1958
и др.). Казуистика детально описанных психотерапевтических процессов, напротив,
продемонстрировала, с какой настойчивостью почти во всех случаях входит в психоз
и формирует его симптоматику жизненное развитие. Особые биографические темы
и ситуации или вызывающие кризис стрессы, которые следует понимать исходя из их
внутреннего значения для больного, а не из чисто внешних, кажущихся порой несу2
щественными обстоятельств, оказывают существенное влияние на возникновение
и характер психоза.
Так, например, Хилл (Hill 1955) в общих чертах излагает теорию развития, по2
зволяющую естественным образом соотнести раннедетские формы переживания
и восприятия с возникающими в дальнейшем стрессовыми ситуациями, субъектив2
ная переработка которых частично осуществляется в виде психотических пережи2
ваний. Например, период безуспешных стремлений в той или иной сфере может
вылиться в возникновение мании величия, которая дает ложное чувство осущест2
вления этих стремлений. Также и попытка завязать новые отношения с людьми мо2
жет послужить поводом к вспышке шизофренического психоза (Matussek 1958).
Обострение болезни часто происходит в поворотные периоды жизни, когда чело2
век должен перейти к решению новых задач и взять на себя ответственность, отка2
завшись от детского чувства безопасности и обеспечивающей защиту зависимости
(Benedetti 1964). В эмпирическом исследовании Бройтигама (Brautigam 1974) пока2
зано, что у больных шизофренией самостоятельность развивается позднее и по срав2
нению с контрольной группой они менее способны отделиться и отграничиться
от родителей.
При установлении психотерапевтического контакта речь прежде всего идет о том,
чтобы помочь пациенту открыться и при поддержке терапевта соприкоснуться со сво2
ими нереализованными жизненными возможностями. Это дается ему с трудом,
не только потому, что из2за обусловленной болезнью ограниченности функций Я он
целиком зависит от сильных инстинктивных импульсов и склонен скрывать с помо2
щью симптомов, особенно аутической отгороженности, свои потребности, но и по2
тому, что он вообще до сих пор избегал или не мог понять и проработать отдельные
стороны своей личности. Особенно у молодых больных шизофренией бросается в глаза
недостаточность их представлений о себе и собственном развитии, а также неспособ2
ность правильно воспринимать некоторые свои особенности (Storch 1954). Часто им
бывает трудно справиться со своими влечениями2желаниями или агрессивностью.
Иногда они не приемлют собственный пол или не справляются с обусловленной полом

15
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Шизофренические психозы

ролью в общении с другими людьми, что порой выражается даже в бредовых идеях,
когда больной сомневается, мужчина он или женщина.
В этой теме, где один пример за другим демонстрирует тесную связь между симп2
томатикой шизофрении, закономерностями человеческого развития и возможностя2
ми терапевтического воздействия, вновь обнаруживается психоаналитическая концеп2
ция, согласно которой первоначальная бисексуальная предрасположенность в процессе
психосексуального развития превращается в моносексуальность (Freud, V, 40). Можно
также увидеть связь с концепцией Салливена (Sullivan 1962), наблюдавшего проявле2
ния шизофренических искаженных установок прежде всего у тех, кто испытывал пер2
вичные генитальные фобии, никогда не мог достичь удовлетворительной адаптации
к сексуальному объекту и с особой силой переживал эти затруднения в пубертатный пе2
риод при переходе от гомосексуального выбора объекта к гетеросексуальному.
Терапевт, таким образом, должен стремиться к пониманию психического фона
и мотиваций психотического переживания и поведения, как это показали эмпиричес2
кие исследования (Whitehorn, Betz 1954). В психопатологических феноменах необхо2
димо распознавать и укреплять «способствующие коммуникации компоненты»;
симптом, с позиций классической психиатрии существующий «сам по себе», на психо2
терапевтическом уровне должен рассматриваться как существующий «между нами», —
утверждает Бенедетти (Benedetti 1962), рассматривавший проблему шизофрении с пси2
хотерапевтической точки зрения в ряде статей и внесший также предложения по по2
воду того, как следует обращаться с переносом, учитывая степень регрессии и подверг2
шиеся регрессии соответствующие компоненты личности (Benedetti 1964).
Все усилия найти правильный способ обходиться с ранимостью больного шизо2
френией, его страхом близости из2за крайней потребности в зависимости, его склон2
ностью к рецидивам и регрессии, его бурными позитивными и негативными аффек2
тами, а также устанавливать невербальные с ним отношения выдвинули на передний
план в многочисленных последующих статьях тему переноса и контрпереноса (напри2
мер, Fromm2Reichmann [Brody, Redlich 1952]; Searles 1956; Sechehaye 1947; Winkler
1971). Возникновение невербальных способов коммуникации у больного шизофре2
нией в ходе долговременной терапии наблюдал Сирлз (Searles 1958). Пациенты про2
являли особую чувствительность и восприимчивость к отдельным относящимся к те2
рапевту, но самим им не осознаваемым или временно недоступным процессам,
но выражали их как аспекты собственной персоны, а не как проявления своего тера2
певта, например, в виде необычных движений или причудливых поз, высказываний
по поводу своего состояния или же в виде галлюцинаций, что указывает на возмож2
ность интерперсонального модуса возникновения психотических симптомов.
Лишь немногим авторам до сих пор удавалось доказать эффективность психоте2
рапии больных шизофренией для большого числа случаев, поскольку особую трудность
представляет собой сравнение течения болезни и соответствующих условий, тем бо2
лее если они включают в себя психодинамические факторы. И все же обстоятельный
опрос 42 терапевтов, занимавшихся лечением больных шизофренией (94 человека)
в психиатрической университетской клинике Цюриха в период с 1950 по 1960 год,
позволил Х. Мюллеру (Muller 1961) с «большой уверенностью» говорить о том, что
с помощью психотерапии можно добиться изменения или исчезновения любого так
называемого шизофренического «симптома», будь то аутизм, амбивалентность, депер2
сонализация или бредовое образование. Матушек и Трибель (Matussek, Triebel 1974)
провели факторно2аналитическое катамнестическое исследование эффективности
психотерапии на материале 44 случаев лечения шизофрении, проводившегося в пе2
риод с 1965 по 1970 год, исключив прочие возможные влияния; при этом почти у по2
ловины больных было выявлено улучшение состояния, коррелировавшее с продолжи2
тельностью лечения.

16
О новом понимании шизофренических психозов (Вольфганг Бистер)

ПСИХОДИНАМИЧЕСКОЕ РАСШИРЕНИЕ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИХ


КОНЦЕПЦИЙ

Наблюдаемое в последние годы смещение интереса от индивидуальной психоте2


рапии больных шизофренией к социотерапии групп пациентов является выражени2
ем не только количественной проблемы терапии. Несомненно, здесь играют роль со2
временные возможности прицельной фармакотерапии, благодаря которой снимается
проблема острых психотических кризов и на передний план выступают вопросы дли2
тельного наблюдения и реабилитации больных шизофренией.
Социотерапия представляет собой попытку терапевтического вмешательства
в жизненную ситуацию пациента (Eicke 1972) и оказания помощи в социальном на2
учении (Hafner 1966); при этом используются различные, зависящие от конкретных
условий методы (Bister 1973; Bosch 1967; Flegel 1963; Hafner et al. 1965; Kayser et al.
1973; Ploeger 1973; Pohlen, Bautz 1974). С практической стороны возникла необхо2
димость терапевтической работы с интерактивными связями, сетью отношений, в ко2
торые включен больной шизофренией. Индивидуальная психотерапия будоражит тя2
желые конфликты, которые должны разрешаться не только в рамках отношений
между врачом и пациентом, но и с помощью всего коллектива лечебного учреждения.
Поскольку эти конфликты со своей стороны влияют на процесс лечения, в частности
на контрперенос терапевта (Meerwein 1956), были разработаны различные модели со2
вместной работы персонала, активно участвующего в осуществлении тех или иных
терапевтических задач.
Этой идее — рассматривать больного шизофренией в его психосоциальных взаи2
мосвязях и учитывать их при лечении — отвечает возникшее недавно направление
в психологическом объяснении проблемы шизофрении — психодинамическое иссле2
дование семьи. Оно стремится найти приемлемые концепты для социодинамического
расширения психоаналитической теории, ориентированной на индивида.
Хотя сегодня, по прошествии более чем двадцати лет с начала исследовательской
работы в этой области, существуют самые разные методы, направления и теоретичес2
кие построения, сформулированный Л. Кауфманном и Х. Мюллером (Kaufmann,
Muller 1969) принцип исследования семьи, согласно которому заниматься следует
не схемой «причина2следствие», а процессом, который «развертывается между семьей
и индивидом и присоединяется к патологическому поведению больного, его прово2
цирует, поддерживает или редуцирует», является, пожалуй, для этих методов общим.
При этом психоаналитические представления в узком смысле уступают место ис2
следованию аномальных способов коммуникации. Примером может служить парадок2
сальная коммуникация в известной гипотезе о двойном зажиме (double2bind) школы
Пало2Альто (Bateson и др. 1956), приводящей к образованию «информационных дыр»
у зависимого партнера, например у ребенка в его отношении к матери, а при постоян2
ном влиянии — к недостатку опыта и задержкам развития с ограничением функций Я 7.
Расщепление не согласующихся между собой коммуникационных уровней проявляется
затем в типичном для шизофрении отказе устанавливать отношения с другими людь2
ми (Haley 1959; Weakland 1960). Разработка других формальных аспектов подобных
нарушений коммуникации привела к гипотезе о том, что семьи больных шизофрени2
ей тем сильнее отличаются по этим критериям от других семей, чем меньше принимает2
ся во внимание содержание коммуникации (Kaufmann, Muller 1969).
Лидц и Флек (см. Jackson 1960) еще раньше наблюдали использование аномаль2
ных внутрисемейных стилей коммуникации при возникновении угрозы равновесию
в семье. Кроме того, они выявили структурные связи между склонностью к иррацио2
нальному мышлению в семье и нарушениями мыслительной деятельности у члена

17
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Шизофренические психозы

семьи, страдающего шизофренией. Углубленное исследование Винна и Зингера


(Wynne, Singer 1965) с привлечением теории Э. Блейлера о рыхлости и нецеленаправ2
ленности мышления шизофреника, с одной стороны, и топического подхода в мета2
психологии Фрейда — с другой, показало, что бессознательной неструктурированной
мыслительной деятельностью, или первично процессуальным мышлением, по Фрей2
ду, потенциальный больной остается связанным с первичной семьей. Она не ужива2
ется с рациональным, ориентированным на реальность мышлением, вторично процес2
суальным мышлением, что и приводит к нарушению структуры Я, предшествующему
болезни Я. Родителей больных шизофренией можно было отличить от родителей
невротических пациентов только при помощи тщательного тестирования.
Благодаря трудоемким исследованиям семьи и в ходе семейной терапии были изу2
чены особенности и типы отдельных членов семьи, подгрупп в семье, а также взаим2
ные связи и отношения в семье в целом и описаны возможности терапевтического
воздействия (Ackerman 1966; Boszormenyi2Nagy, Framo 1965; Fleck 1964; Kaufmann
1969; Kisker, Strotzel 1961; Richter 1970 и др.). Наиболее интересным с давних пор
является вопрос о влиянии ранних отношений между матерью и ребенком, об их роли
в построении внутреннего мира ребенка и обретении им способности сознавать себя
и общаться с другими. Еще в 1934 году был описан тип сверхзаботливой и эгоцент2
рической, так называемой «гиперопекающей» матери (Kasanin, Knight, Sage 1934).
Однако только спустя несколько десятилетий появились дифференцированные опи2
сания (например, Штирлина) отношений матери и ребенка и их подверженности
нарушениям, в частности со стороны матерей, лишающих уверенности, «мистифици2
рующих» или обескураживающих своих детей (Laing 1969). Ребенок может зафик2
сироваться на идеализированной, но нереалистической любви к своей матери (Hill
1955), которая основывается на взаимности, в результате чего мать своими своеко2
рыстными проекциями затрудняет процесс самоотграничения ребенка и сдержива2
ет его развитие вплоть до взрослого возраста (Searles 1959). Изучались установки не2
уверенного в своей мужской роли и препятствующего эдипову развитию отца, а также
нагромождение расщеплений и структурных смещений в браке и ситуация «эмоци2
онального развода» (Bowen 1969), стирающая необходимое для развития ребенка
различие между поколениями и половыми ролями и способствующая возникновению
сеющих панику сексуальных фантазий (Lidz et al. 1959).
Концепция семейного гомеостаза (D. D. Jackson 1959) основана на наблюдениях,
что семья существует в относительно стабильном состоянии равновесия. Отдельные
члены семьи отождествляются с соответствующей стереотипной ролью, что приводит,
так сказать, к окостенению возможностей развития семьи. Хотя и происходит вербаль2
ный обмен мыслями, однако эмоциональная подавленность или возможные расхож2
дения должны оставаться скрытыми, чтобы любой ценой сохранить гомеостатическое
состояние покоя. Тенденции к изменениям ведут к появлению страхов, кризисов или
обострению болезни у страдающего шизофренией члена семьи. Это относится также
к искажению взаимных позиций формами «псевдовзаимности» и «псевдовраждебно2
сти» в нарушенных семейных отношениях (Wynne et al. 1969). Штирлин (Stierlin 1974)
расширил это понимание, интегрировав психоаналитический подход и интерперсональ2
ный аспект исследований семьи в концепцию нарушенного модуса интеракций.
Он различает модус связи, проявляющийся, помимо прочего, в зависимости, модус де2
легирования, когда делегированный выходец из семьи удерживается на привязи лояль2
ности, чтобы осуществить нереализованные Я2идеалы своих родителей, и, наконец, мо2
дус изгнания у хронически пренебрегаемых и отвергаемых детей, который побуждает
их к слишком раннему отделению. Показано, что эти инициируемые родителями тен2
денции особенно способствуют развитии шизофрении, чему может противостоять те2
рапия посредством «корректирующего опыта».

18
О новом понимании шизофренических психозов (Вольфганг Бистер)

Обобщая сказанное, прежде всего следует указать на то, что шизофренические


психозы сегодня понимаются как обусловленные многими факторами. В соответствии
с различными патогенетическими факторами их можно классифицировать следую2
щим образом:
1) относительно небольшая группа симптоматических шизофренических или
шизофреноподобных картин болезни, имеющих очевидную органическую причину,
например церебральные дефекты и процессы или разного рода интоксикации;
2) небольшая группа психореактивных шизофрений или пограничных психозов,
к которым можно отнести так называемые пограничные состояния;
3) большинство шизофренических психозов, которые могут быть определены как
эндогенные, эндоморфные, истинные или функциональные и для которых не извест2
ны ни органические причины, ни психогенные провоцирующие факторы. Тем не ме2
нее и для данной группы остается справедливым тезис, что решающую роль в возник2
новении болезни играют наследственная предрасположенность и осложнения,
имевшие место в течение жизни 8.
Если попытаться оценить все многообразие представленных в данной статье пси2
хологических факторов и взаимосвязей, то следует заключить, что ни психодинами2
ческий, ни социодинамический подход по сей день не привел к единой теории воз2
никновения болезни. Однако сегодня уже нельзя сказать, что этиологические
и патогенетические процессы, важные с точки зрения возникновения шизофрени2
ческих психозов, по2прежнему неизвестны. Здесь ничего не меняют ни выделение
новых клинических подгрупп, ни выявление новых соматических процессов, специ2
фических для шизофрении, поскольку все это не устраняет необходимости терапии,
которая должна учитывать явно нарушенные условия процессов индивидуации
и социализации у лиц, склонных к заболеванию шизофренией.
Эти условия из2за личных пристрастий и индивидуального понятийного языка
исследователей, наверное, могут показаться более разнообразными, чем они являют2
ся на самом деле. В конечном счете они сводятся к вопросу об отношении между ин2
трапсихическим и интерперсональным аспектами шизофренических психозов.
Интрапсихический аспект состоит прежде всего в использовании психоаналити2
ческой теории, при этом особое значение придается психологии Я, но нельзя пренеб2
регать и включением ее в психологию бессознательных процессов и ее доступностью
как метода терапии.
Интерперсональный аспект, который вытекает из опыта межчеловеческих отно2
шений с больным шизофренией, включая членов его семьи, в отдельных случаях так2
же позволяет выявить модус возникновения шизофренических симптомов. Он допол2
няет интрапсихический аспект, который, если определить точнее, связан с условиями
психо2 и социотерапевтического лечения, встречающегося сегодня лишь от случая
к случаю, но обязанного занять прочное место в психиатрии будущего.

ПРИМЕЧАНИЯ

1
Знаменитая фраза гласит: «Природу мы цепции шизофрении (S. Arieti. Interpretation of
объясняем, душевную жизнь понимаем». Schizophrenia. New York, 1955).
2 3
Фрейд в качестве «формального» аспекта См. также: Boss, M., Fierz, H, K., Stokvis B. (Hg.):
регрессии в сновидениях указывал на прими2 Internationaler Kongreβ fur Psychotherapie Zu2
тивность выразительных средств (G. W. II/III, rich 1954. Basel/New York 1955 — Green2
554, 593 и далее). С. Ариети поставил архаич2 son, R. R.; op. cit. 34 — Sandler J. S., Dare, Ch.,
ность мышления вместе с «палеологическими» Holder A.: The Patient and the Analyst. The Basis
структурами в центр психодинамической кон2 of the Psychoanalytie Process. London 1973.

19
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Шизофренические психозы

На нем. яз.: Die Grundbegriffe der psycho2 II, 27. Berlin/Gottingen/Heidelberg 1960 —
analytischen Therapie. Stuttgart 1973 — Stein2 Sechehaye, M.2A.: La re´lisation symbolique. Bern

bach, M.: Die Ubertragung, Geschichte und 1947 — На нем. яз.: Die symbolische Wunscher2
Entwicklung einer Theorie. Psyche, 7, 1953/54 — fullung. Bern/Stuttgart 1955 — Storch, A, Zur
Stone, L.: The Psychoanalytic Situation. An Psychogenese und Psychotherapie der Schizophre2
Examination of its Development and Essential nie. Z. Psychother. med. Psychol., 4, 1954, 170
Nature. New York 1961. На нем. яз.: Die psycho2 Франция: Lebovici, S.: Le contre2transfert dans
analytische Situation. Frankfurt 1973 le traitement des psychoses par le psychodrame
4
История становления динамической психи2 psychanalytique. 2. int. Symp. Psychother. Schizo2
атрии описывается в двухтомнике Х. Ф. Эллен2 phrenie, Zьrich 1959 (Hg.: G. Benedetti, C. Muller),
бергера: H. F. Ellenberger: Die Entdeckung des 47, Basel/New York 1960 — Pankow, G.: Dy2
Unbewuβten. Bern/Stuttgart/Wien 1973 namische Strukturierung in der Psychose. Bern/
5
Проблема так называемого шизофрени2 Stuttgart 1957 — Racamier, P. C.: Psychothe´rapie
ческого дефекта тесно связана с «процессуаль2 psychanalytique des psychoses. Press. Univ. de
ным характером» многих случаев течения France 1956
шизофрении. Оба понятия — «дефект» Австрия: Hoff, H.: Lehrbuch der Psychiatrie.
и «процесс» — заимствованы из соматичес2 Basel 1956. — Schindler, R.: Ьbertragungsbildung
кой медицины, и их можно применять к ду2 und Ьbertragungsfuhrung in der Psychotherapie
шевным процессам и психопатологическим mit Schizophrenen. Acta psychother., 3, Suppi.,
последствиям лишь с большой осторожнос2 1955, 337
тью, поскольку они затрагивают вопрос об их Великобритания: Bion, W. R.: Notes on the
обратимости. Психодинамически ориентиро2 Theory of Schizophrenia. Int.J. Psycho2Anal., 35,
ванные исследования сумели раскрыть взаи2 1954, 133 — Fairbairn, W. R. D.: Psychoanalytic
мовлияния между «дефективно» ведущим Studies of the Personality. London 1952 —
себя больным шизофренией и его окружени2 Klein, M.: Notes on Some Schizoid Mechanisms.
ем и показать, что часть симптомов, ранее Int. J. Psycho2Anal., 27, 1946, 99 — D . W.
рассматривавшихся как последствия дефек2 Winnicott: The Maturational Processes and the
та, являются приспособительной реакцией Facilitating Environment. London 1965. На нем.
на давление окружающих, особенно в услови2 яз.: Reifungsprozesse und fordernde Umwelt.
ях госпитализма. Как свидетельствует психо2 Munchen 1974
терапевтический опыт, обычно они поддают2 Скандинавия: Alanen, Y. O.: The Mothers of
ся изменению или являются полностью или Schizophrenic patients. Acta psychiat. scand., 33,
частично обратимыми. Вопрос о том, связа2 Suppl. 124
ны ли шизофренические резидуальные явле2 Германия: Kretschmer, E.: Der sensitive Bezieh2
ния с первичной слабостью Я или в виде ungswahn, Berlin/Gottingen/Heidelberg 1950
личностных изменений — с неверной пере2 (1. Ausg. Berlin 1918) — Matussek, P.: Psychothe2
работкой многочисленных усиливающихся rapie bei Schizophrenen, In: Handbuch der
конфликтов, пока остается невыясненным. Neurosenlehre und Psychotherapie, Bd. IV, Mun2
О сложности проблемы позволяет судить оце2 chen/Berlin 1958, 385 — Winkler, W. Th.,
нить следующая литература: 
Hafner, H.: Kontakt undUbertragung bei der
Ernst, K.: Neurotische und endogene Residual2 Psychotherapie Schizophrener. Z. Psychother.
zustande. Arch. Psychiat. Nervenkr. 203, 1962, 61 — med. Psychol., 4, 1954, 179 — Schultz2Hencke,
Hafner, H.: Prozeβ und Entwicklung als Grundbe2 H.: Das Problem der Schizophrenie. Stuttgart
griffe der Psychopathologie. Fortschr. Neurol. 1952 — Baeyer, W.: Nervenarzt, 30, 1959, 507 —
Psychiat. 31, 1963, 393 — Kisker, K. P.: Der Egopath: Ruffin, H.: Nervenarzt, 30, 1959, 509 — Zutt, J.:
Problemkind der Familienforschung bei Schi2 Das Schizophrenieproblem, Nosologische Hypo2
zophrenen. Social Psychiatry 3, 1968, 19 — thesen, Klin. Wschr., 34, 1956, 679
7
Schindler, R.: Das psychodynamische Problem beim Парадоксальная коммуникация в концепции
sogenannten schizophrenen Defekt. 2. int. Symp. двойного зажима состоит в том, что адресован2
Psychother. Schizophrenie, Zurich 1959, vol. 2, 276. ное зависимому партнеру сообщение является
Basel, New York 1960 — Stierlin, H.: op. cit. противоречивым, а потому ставит его в затруд2
6
Швейцария: Bally, G.: op. cit., 38 — Benedetti, G.: нительное положение. В качестве простого при2
Die Welt des Schizophrenen und deren psychothe2 мера можно привести требование: «Будь спон2
rapeutische Zuganglichkeit. Schweiz, med. Wschr., танным!», то есть требование такого поведения,
84, 1954, 1029 — Bleuler, M.: Forschungen und Be2 которое по своей сути может возникать исклю2
griffswandlungen in der Schizophrenielehre 1941 чительно спонтанно, но не по распоряжению.
bis 1950. Fortschr. Neurol. Psychiat., 19, 1951, 385 Хотя теоретически ситуации «двойного зажима»
— Muller, M., Muller, C.: Die Therapie der охватывают бесконечное множество способов
Schizophrenien. In: Psychiatrie der Gegenwart, Bd. коммуникации, особенно отчетливо они прояв2

20
О новом понимании шизофренических психозов (Вольфганг Бистер)

ляются при сочетании вербально2логической ин2 стоятельности, нарушение функций Я или сла2
формации с противоречивым эмоционально2аф2 бость Я, поскольку стоит только ребенку попы2
фективным компонентом, например, когда мать таться задаться вопросом о противоречивых воз2
отдает вербальное распоряжение, но одновре2 действиях со стороны матери, как ему угрожают
менно жестами и установкой выказывает пре2 страх и чувства вины.
зрение к покорности послушного ребенка. Ре2 Дополнительная литература: Watzlawick, P.,
бенок не может спонтанно последовать этому Beavin, J. H., Jackson, D. D.: Menschliche Kommu2
распоряжению, поскольку он пытается избежать nikation. Bern, Stuttgart, Wien 1972 —
угрозы внутреннего отказа от своей привязанно2 Watzlawick, P., Weakland, J. H., Fisch, R.: Losungen.
сти из2за той или иной формы наказания. В раз2 Bern, Stuttgart, Wien 1974
витии ребенка повторяющиеся ситуации двой2 8
Ср. также статью Г. Бенедетти «шизофрения»
ного зажима приводят к снижению способности в «Словаре психиатрии» (Lexikon der Psychiatrie,
к пониманию и переработке опыта реальной Hg. Ch. Muller, Berlin/Heidelberg/New York
жизни. Следствиями являются недостаток само2 1973).

ЛИТЕРАТУРА

ABRAHAM , K.: Über die Bedeutung sexueller Jugend- BENEDETTI , G., M ÜLLER , C H . (Hgs.): 1. Int. Symp.
traumen für die Symptomatologie der Demen- Psychother. Schizophrenie Lausanne 1956. Basel,
tia praecox (1907). In: Psychoanalytische Studi- New York 1957 — 2. Int. Symp. Psychother. Schi-
en, Bd. II. Frankfurt/M.: Fischer 1971 zophrenie Zürich 1959. Basel, New York 1960 —
3. Int. Symp. Psychother. Schizophrenie Lausanne
Die psychosexuellen Differenzen der Hysterie und
1964. Basel, New York 1965
der Dementia praecox (1908). In: Psychoanalyti-
sche Studien, Bd. II. Frankfurt/M.: Fischer 1971 B INSWANGER , H.: Freuds Psychosentherapie. Psyche,
10, 1956/57, 357
ACKERMAN , N. W.: Treating the troubled family. New
York: Basic Books 1966 BINSWANGER, L.: Ausgewählte Vorträge und Aufsätze.
Bd. II. Bern: Francke 1955
A MMON , G.: Dynamische Psychiatrie. Darmstadt/
Neuwied. Luchterhand 1973 Schizophrenie. Pfullingen: Neske 1957
A RLOW , J. A., BRENNER , C H .: Zur Psychopathologie B ISTER , W.: Symptomwandel bei Schizophrenen in
der Psychosen. Psyche, 23, 1969, 402 psychotherapeutischer Sicht. Über mitmensch-
liche Kommunikationsweisen Schizophrener.
ARTISS, K. L. (Ed.): The Symptom as Communicati- Stuttgart: Enke 1965, 51 ff
on in Schizophrenia. New York: Grune & Strat-
Zur Anwendung des psychoanalytischen Modells
ton 1959
auf psychopathologische Phänomene bei Psycho-
BALLY, G.: Gedanken zur psychoanalytisch orientier- sen. Z. Psychother. med. Psychol., 19, 1969, 153
ten Begegnung mit Geisteskranken. Psyche, 10,
Psychoanalytische Gesichtspunkte bei der
1956/57, 437
Rehabilitation von Schizophrenen. Z. Psycho-
Einführung in die Psychoanalyse Sigmund ther. med. Psychol., 23, 1973, 213
Freuds. Reinbek: Rowohlt 1961, 211
B JERRE , P.: Zur Radikalbehandlung der Paranoia. Jb.
BATESON, G., JACKSON, D. D., HALEY, J., WEAKLAND, J. H.: psychoanal. psychother. Forsch., 3, 1912, 795
Towards a theory of schizophrenia. Behav. Sci., I,
BLANKENBURG, W.: Der Verlust der natürlichen Selbst-
1956, 251
verständlichkeit. Ein Beitrag zur Psychopatho-
B ENEDETTI , G.: Psychiatrie und Psychotherapie In logie symptomarmer Schizophrenien. Stuttgart:
Widerspruch und Übereinstimmung. Acta Enke 1971
psychother., 10, 1962, 206
B LEULER , E.: Dementia praecox oder Gruppe der
Die Handhabung der Regression in der indivi- Schizophrenien. In: Handbuch der Psychiatrie.
duellen Psychotherapie schizophrener Psycho- Leipzig, Wien: Deuticke 1911
sen, 6th Int. Congr. of Psychotherapy. London
1964: Psycholher. Psychosom., 13, 1965, 87 BLEULER, E., JUNG , C. G.: Komplexe und Krankheits-
ursachen bei Dementia praecox. Zbl. Neur., 31,
Klinische Psychotherapie. Bern, Stuttgart, Wien: 1908, 220
Huber 1964
B LEULER , M.: Die schizophrenen Geistesstörungen
Psychopathologie und Psychotherapie der im Licht langjähriger Kranken- und Familien-
Grenzpsychose. Praxis Psychother., 12, 1967, 1 geschichten. Stuttgart: Thieme 1972

21
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Шизофренические психозы

BOSCH , G.: Psychotherapie und Soziotherapie. Sozial- FREEMAN , TH., CAMERON , J. L., MCGHIE, A.: Chronic
psychiatrie, 2, 1967, 111 Schizophrenia. London, New York: Int. Univ.
B OSS , M.: Psychoanalyse und Daseinsanalytik. Press 1958
Bern, Stuttgart, Wien: Huber 157 F REUD , S.: Aus den Anfängen der Psychoanalyse.
BOSZORMENYI -NAGY, I., FRAMO, J. L. (Eds.): Intensive Briefe an Wilhelm Fliess. Abhandlungen und
Family Therapy. Theoretical and Practical As- Notizen aus den Jahren 1887–1902. London
pects. New York: Harper & Row 1965 1950. Frankfurt/M.: Fischer 1962
B OWEN, M.: A Family Concept of Schizophrenia. In: Weitere Bemerkungen über die Abwehr-Neuro-
D. D. Jackson (Ed.): The Etiology of Schizophre- psychosen (1896).
nia. New York: Basic Books 1960 Die Traumdeutung (1900). G. W. II/III
BOYER, L. B.: Freuds Beitrag zur Psychotherapie der Über Psychotherapie (1905). G. W. V
Schizophrenie. Psyche, 21, 1967, 869 Drei Abhandlungen zur Sexualtheorie (1905).
B RÄUTIGAM , W.: Untersuchungen zur Persönlich- G. W. V
keitsentwicklung Im Vorfeld der Schizophrenie. Psychoanalytische Bemerkungen über einen
Nervenarzt, 45, 1974, 298 autobiographisch beschriebenen Fall von Paranoia
BRODY , E. B., R EDLICH , F. C. (Eds.): Psychotherapy (1911). G. W. VIII
with Schizophrenics. The Annual Survey of Vorlesungen zur Einführung in die Psychoana-
Psychoanalysis. New York: Int. Univ. Press 1952 lyse (1916–1917). G. W. XI
BURTON , A. (Ed.): Psychotherapy of the Psychoses. Zur Einführung des Narzißmus (1914). G. W. X
New York: Basic Books 1961 Das Unbewußte (1915). G. W. X
B YCHOWSKI , G.: Psychotherapy of Psychosis. New Über einige neurotische Mechanismen bei Ei-
York: Grune & Stratton 1952 fersucht, Paranoia und Homosexualität (1922).
D ILTHEY , W.: Ideen über eine beschreibende und G. W. XIII
zergliedernde Psychologie (1894). In: Gesam- «Psychoanalyse» und «Libidotheorie» (1923).
melte Schriften, Bd. V. Переиздание: Die Phi- G. W. XIII
losophie des Lebens. Stuttgart, Göttingen: Van-
Neurose und Psychose (1924). G. W. XIII
denhoeck & Ruprecht 1961, 131
Neue Folge der Vorlesungen zur Einführung in
E ICKE , D.: Vom Einüben der Aggression. Arbeiten
die Psychoanalyse (1933). G. W. XV
zur Psychoanalyse und zum Verständnis der
Schizophrenie. Reihe «Geist und Psyche», Bd. Konstruktion In der Analyse (1937). G. W. XVI
2093. München: Kindler 1972 Abriß der Psychoanalyse (1938). G. W. XVII
E ISSLER , K. R.: Remarks on the Psychoanalysis of F ROMM -REICHMANN, F.: Some aspects of psychoana-
Schizophrenia. In: E. B. Brody, F. C. Redlich lytic psychotherapy with schizophrenics. In:
(Eds.): Psychotherapy with Schizophrenics. The E. B. Brady, F. C. Redlich (Ed.): Psychotherapy
Annual Survey of Psychoanalysis. New York: Int. with Schizophrenics. New York: Int. Univ. Press
Univ. Press 1952 1952, 89
ELLENBERGER, H.: Psychothérapie de la Schizophrénie: Psychotherapy of schizophrenia. Amer. J. Psych-
Psychiatrie. Tome 2, 37295 C 10 1955 iat., III, 1954/55, 410
F EDERN , P.: Ichpsychologie und die Psychosen. Principles of intensive Psychotherapy. Chicago
Bern, Stuttgart, Wien: Huber 1956 1953
F ENICHEL , O.: Perversions, Psychoses, Character G REENSON , R. R.: Das Arbeitsbündnis und die
Disturbances. Deutsch: Perversionen, Psychosen, Übertragungsneurose. Psyche, 20, 1966, 81
Charakterstörungen. Wien: Int. Psa. Vig. 1931. The Technique and Practice of Psychoanatysis.Vol.
Переиздание: Darmstadt: Wiss. Buchgesellschaft
I, New York: Int. Univ. Press 1967
1967
GREENSON, R. R., WEXLER, M.: Die übertragungsfreie
The Psychoanalytic Theory of Neurosis. New
Beziehung in der psychoanalytischen Situation,
York: Norton 1945
Psyche, 25, 1971, 206
FLECK, S.: Some General and Specific Indications for
H ÄFNER , H.: Ein sozialpsychologisch-psychodyna-
Family Therapy. Confin. psychiat., 8, 1965, 27
misches Modell als Grundlage für die Behand-
FLEGEL , H.: Umgruppierung in einer psychiatrischen lung symptomarmer Prozeßschizophrenien.
Abteilung als Soziotherapie. Beitrag zu einer Sozialpsychiatrie, I, 1966, 33, 57
Soziologie der Krankenhauspsychiatrie. Nerven-
HÄFNER, H., VOGT-HEYDER, B., ZERSSEN, v. D.: Erfahrun-
arzt, 34, 1963, 384
gen mit Schizophrenen in einem gleitenden kli-

22
О новом понимании шизофренических психозов (Вольфганг Бистер)

nischen Behandlungs- und Nachsorgesystem. Z. Psychiat. Nervenkr., 202, 1961, 1; 203, 1962, 26
Psychother. med. Psychol., 15, 1965, 97 KLEIN, M.: Notes on Some Schizoid Mechanisms. Int.
H ALEY , J.: An Interactional Description of Schizo- J. Psycho-Anal., 27, 1946, 99. На нем. яз. In: Das
phrenia. Psychiatry, 22, 1959, 321 Seelenleben des Kleinkindes und andere Beiträge zur
H ARTMANN , H.: Ich-Psychologie und Anpassungs- Psychoanalyse. Stuttgart: Klett 1962
problem. Int. Z. Psychoanalyse und Imago XXIV, K RAEPELIN , E.: Lehrbuch der Psychiatrie.Leipzig:
1939, 62. Переиздание: Psyche, 14, 1960/61, 81 J.A. Barth 1899
Ein Beitrag zur Metapsychologie der Schizophre- KUHN, R.: Daseinsanalyse und Psychiatrie. In: Psych-
nie. Psyche, 18, 1964, 397. Впервые опубл. iatrie der Gegenwart. Bd. 1/2. Berlin, Göttingen,
на англ.: The Metapsychology of Schizophrenia. Heidelberg: Springer 1963, 53
Psychoanal. Study of the Child, 8, 1953, 177 K UNZ , H.: Die anthropologische Betrachtungswei-
HILL, L. B.: Psychotherapeutic Intervention in Schizo- se in der Psychopathologie. Z. ges. Neurol.
phrenia. Chicago: Univ. Chicago Press 1955 Psychiat., 172, 1941, 145
JACKSON , D. D.: Family interaction, family homeosta- LAING, R. D.: Mystificalion, Confusion and Conflict. In:
sis and some implications of conjoint family Boszormenyi-Nagy, J. L. Framo (Eds.): Intensive
psychotherapy. In: J. H. Masserman (Ed.): Science Family Therapy. New York: Harper &. Row 1965
and Psychoanalysis. Vol. 2, Individual and Fami- L ANDAUER , K.: Die Schizophrenie. Paranoia. In:
lial Dynamics. New York: Grune & Stratton 1959 P. Federn, H. Meng (Hgs.): Das Psychoanalytische
J ACKSON , D. D. (Ed.): Psychorherapy of Psychoses. Volksbuch. Bern, Stuttgart, Wien: Huber 1939,
New York: Basic Books 1961 507, 521

J ACOBSON , E.: Über psychotische Identiflkationen. «Passive» Technik. Zur Analyse narzißtischer
Psyche, 8, 1954. 272 Erkrankungen. Int. Zschr. Psychoanalyse, 10,
1924, 415
Psychotic Conflict and Reality. New York: Int.
Univ. Press 1967 L APLANCHE , J., P ONTALIS , J.-B.: Vocabulaire de la
Psychanalyse. Paris 1967
J ASPERS , K.: Allgemeine Psychopathologie (1913).
LIDZ, TH. u. a.: Zur Familienumwelt des Schizophre-
Berlin, Heidelberg: Springer 1948, 483ff
nen. Psyche, 13, 1959/60, 243
Gesammelte Schriften zur Psychopathologie.
LIDZ, TH., FLECK, ST.: Schizophrenia, human integrati-
Berlin, Göttingen, Heldelberg: Springer 1963, 337
on, and the role of the family. In: D. D. Jackson (Ed.):
J UNG , C. G.: Über die Psychologie der Dementia The Etiology of Schizophrenia. New York 1960
praecox. Halle. См. также: Carl Marhold 1907
L ITTLE , M.: Über wahnhafte Übertragung (Über-
Der Inhalt der Psychose. Leipzig, Wien 1908/ tragungspsychose). Psyche, 12, 1958/59, 258
1914. In: Psychogenese der Geisteskrankheiten.
L OCH , W.: Zur Struktur und Therapie schizophre-
Ges. Werke, Bd. III. Olten, Freiburg i. Br.: Wal-
ner Psychosen aus psychoanalytischer Perspek-
ter 1975
tive. Psyche, 19, 1965, 172, и: Psychoanalyse
K ASANIN , J., KNIGHT , E., S AGE , P.: The parent-chlld und Kausalitätsprinzip. Psyche, 16, 1962, 401
relationship in Schizophrenia. J. nerv. ment. Dis.,
M AEDER , A.: Psychologische Untersuchungen an
79, 1934, 249
Dementia-praecox-Kranken. Jb. psychoanat.
K ATAN , M.: Traum und Psychose. Psyche, 14, psychother. Forsch., 2, 1910, 185
1961, 589
MASSERMAN , J. H.: Principles of Dynamic Psychiatry.
The Non-Psychotic Part of the Personality in Philadelphia, London: W. B. Saunders 1955
Schizophrenia. Int. J. Psycho-Anal., 35, 1954, 119
MATUSSEK, P.: Zur Frage des Anlasses bei schizophrenen
K AUFMANN , L.: Die Handhabung der Beziehung psychosen. Arch. Psychiat. Nervenkr., 197, 1958, 91
zwischen Familie, Patient und Klinik. Z. Psycho-
MATUSSEK, P., TRIEBEL, A.: Die Wirksamkeit der Psycho-
ther. med. Psychol., 19, 1969, 221
therapie bei 44 Schizophrenen. Nervenarzt, 45, 1974,
KAUFMANN , L., MÜLLER, C.: Über Familienforschung 569
und Therapie bei Schizophrenen. Nervenarzt,
M EERWEIN , F.: Die Bedeutung der Anstalt für die
40, 1969, 302
Gegenübertragung des Therapeuten. In: G. Be-
KAYSER, H., KRÜGER, H., MÄVERS, W., PETERSEN, P., ROH- nedetti. C. Müller (изд.): Internat. Sympos. über
DE, M., ROSE, H.-K., VELTIN, A., ZUMPE, V.: Gruppen- d. Psychother. Schizophrenie Lausanne 1956.
arbeit in der Psychialrie. Stuttgart: Thieme 1973 Basel 1957, 152
KISKER, K. P., STRÖTZEL, L.: Zur vergleichenden Situati- Psychiatrie und Psychoanalyse in der psychiatrischen
onsanalyse beginnender Schizophrenien und erlebnis- Klinik. Basel, New York: Karger 1965
reaktiver Fehlentwicklungen bei Jugendlichen. Arch.

23
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Шизофренические психозы

M EYER , A.: Die dynamische Interpretation der De- S EARLES , H. F.: Verlaufsformen der Abhängigkeit in
mentia praecox (1909). In: E. Straus, J. Zutt, H. der Psychotherapie der Schizophrenen. Psyche,
Sattes (Hgs.): Die Wahnwelten. Frankfurt/M.: 10, 1956/57, 448
Akad. Vigsges. 1963, 38 The schizophrenic’s vulnerability to the thera-
M ÜLLER , G H .: Die Psychotherapie der Psychosen. pist’s unconscious process. Journal of Nervous and
Fortschr. Neurol. Psychiat., 27, 1959, 363 Mental Diseases 1958 127
Die Pioniere der psychoanalytischen Behand- Der Übergang vom konkretistischen zum meta-
lung Schizophrener. Nervenarzt, 29, 1958, 456 phorischen Denken im Gesundungsprozeß des
Die Psychotherapie Schizophrener an der Zür- Schizophrenen. Psyche, 19, 1965, 495
cher Klinik. Versuch einer vorläufigen katamne- The Effort to Drive the Other Person Crazy…
stischen Übersicht. Nervenarzt, 32, 1961, 354 Brit. J. Medical Psychology, V. 32, 1959, I
Psychotherapie und Soziotherapie der endogenen Collected Papers on Schizophrenia and Related
Psychosen. In: Psychiatrie der Gegenwart, Bd. II/I. Subjects. London, Toronto 1965
Berlin, Heidelberg, New York: Springer 1972, 291
Übertragungspsychosen bei der Psychotherapie
NUNBERG, H.: Der Verlauf des Libidokonflikts in einem von chronischer Schizophrenie. In: Der psycho-
Fall von Schizophrenie. Int. Zschr. Psychoanal., 7, analytische Beitrag zur schizophrenieforschung.
1921, 103 München: Kindler 1974, 205
Die synthetische Funktion des Ich. Int. Zschr. SECHEHAYE, M.-A.: La réalisation symbolique. Bern l947
Psychoanal., 16, 1930, 301
SINGER, M. T., WYNNE , L. C.: Differentiating charac-
PLOEGER, A.: Die therapeutische Gemeinschaft in der teristics of the parents of childhood schizophre-
Psychotherapie und Sozialpsychiatrie. Stuttgart: nics, childhood neurotics, and young adult schizo-
Thieme 1972 phrenics. Amer. J. Psychial., 120, 1963, 234
P OHLEN , M.: Psychoanalyse und Psychiatrie in S TENGEL , E.: Was ist dynamische Psychiatrie? In:
Konvergenz. Nervenarzt, 43, 1972, 628 Th. W. Adorno, W. Dirks (Hgs.): Freud in der Ge-
P OHLEN , M., BAUTZ , M.: Gruppenanalyse als Kurz- genwart. Frankfurt/M.: Suhrkamp 1957, 195
psychotherapie. Eine empirische Vergleichsunter- S TIERLIN, H.: Bleuler’s concept of schizophrenia in
suchung bei spezifisch inhomogenen Gruppen the light of our present experience. In: C. Müller,
von Psychotikern und Neurotikern. Nervenarzt, G. Benedetti (Ed.): Psychotherapie of Schizophre-
45, 1974, 514 nia. Basel, New York: Karger 1965
RAPAPORT, D.: The Structure of Psychoanalytical Theo- Conflict and Reconciliation. A Study in Human
ry. A Systematizing Attempt. New York: Int. Univ. Relations and Schizophrenia. New York: Anchor
Press 1960 Books 1969
R ICHTER , H. E.: Patient Familie. Reinbek: Rowohlt Das Tun des Einen ist das Tun des Anderen. Ver-
1970 such einer Dynamik menschlicher Beziehungen.
ROSENFELD , H.: Zur psychoanalytischen Behandlung Frankfurt/M.: Suhrkamp 1971
akuter und chronischer Schizophrenie. Psyche, Family Theory: An Iniroduclion. In: A. Burton
9, 1955/56, 161 (Ed.): Operational Theories of Personality. New
R OSENTHAL , D.: Two Adoption Studies of Heredity York 1974
in the Schizophrenie Disorders. In: M. Bleuler, Psychoanalytische Ansätze zum Schizophrenie-
J. Angst (изд.): Die Entstehung der Schizophre- verständnis im Lichte eines Familienmodells. Psy-
nie. Bern, Stuttgart, Wien: Huber 1971, 21 che, 28, 1974, 116
RUBINSTEIN, D., ALANEN, Y. O. (Eds.): Psychotherapy of S TORCH , A.: Zur Psychogenese und Psychotherapie
Schizophrenia. 4. int. Symp. Turku 1971. Amster- der Schizophrenie. Z. Psychother. med. Psychol.,
dam 1972 4, 1954, 170
S CHILDER , P.: Entwurf einer Psychiatrie auf psycho- Wege zur Welt und Existenz des Geisteskranken.
analytischer Grundlage. Wien 1925. Переизда2 Hg. W. v. Baeyer u. W. Bräutigam. Stuttgart: Hip-
ние: Frankfurt/M.: Suhrkamp 1973 pokrates 1965
S CHREBER , D. P.: Denkwürdigkeiten eines Nerven- S ULLIVAN , H. S T .: Conceptions of Modern Psychia-
kranken. Leipzig 1903. Переиздание в: Bürger- try. New York 1940
liche Wahnwelt um Neunzehnhundert. Wiesba-
den: Focus 1972 The Interpersonal Theory of Psychiatry. New
York: Norton 1953, 361
SCHULTE, W., TÖLLE, R.: Psychiatrie. Berlin, Heidelberg,
New York: Springer 1971, 5–6 The Psychiatrie Interview. New York 1954, 208

24
О новом понимании шизофренических психозов (Вольфганг Бистер)

Clinical Studies in Psychiatry. New York: Norton W INKLER, W. TH.: Übertragung und Psychose. Bern,
1956, 355 Stuttgart, Wien: Huber 1971, 69
Schizophrenia as a Human Process. New York: W YNNE , L. C., R YCKOFF , I. M., D AY , J., HIRSCH , S T .
Norton 1962 J.: Pseudomutuality in the Family Relations of
W EAKLAND , J. H.: The Double-Bind-Hypothesis of Schizophrenics. Psychiatry, 21, 1958, 205
Schizophrenia and Three-Party-Interaction. In: W YNNE , L. C., S INGER , M. T.: Denkstörung und Fa-
D. D. Jackson (Ed.): The Etiology of Schizophre- milienbeziehung bei Schizophrenen. Psyche, 19,
nia. New York 1960 1965, 81
W EXLER, M.: The Structural Problem in Schizophre- W YRSCH , J.: Die Person des Schizophrenen. Bern:
nia: The Role of the Infernal Object. In: E. B. Bro- Haupt 1949
dy, F. C. Redlich (Eds.): Psychotherapy with Schi- Z ERBIN-R ÜDIN, E.: Genetische Aspekte der endoge-
zophrenics. New York 1952 nen Psychosen. Fortschr. Neurol. Psychiat., 39,
W HITAKER , C. (Ed.): Psychotherapy of Chronic 1971, 459
Schizophrenic Patients. Boston: Little, Brown 1958 ZUTT, J.: Auf dem Wege zu einer anthropologischen
WHITEHORN, J. C., BETZ, B.: A study of psychotherapeu- Psychiatrie. Berlin, Göttingen, Heidelberg: Sprin-
tic relationship between physicians and schizophre- ger 1963, 296
nic patients. Amer. J. Psychiat., III, 1954, 321
ZUTT , J., K ULENKAMPFF, C.: Das paranoide Syndrom
WIEGAND, R.: Gesellschaft und Charakter. Reihe «Geist in anthropologischer Sicht. Berlin, Göttingen,
und Psyche», Bd. 2098. München: Kindler 1973 Heidelberg: Springer 1958
ПРАВОНАРУШИТЕЛИ И ВОЗМОЖНОСТИ
ИХ ТЕРАПИИ
Карл Клювер

Многие психоаналитики, работавшие до 1950 года с правонарушителями, чувство2


вали себя признательными профессору Аугусту Айххорну. В 1949 году к семидесятиле2
тию Айххорна при сотрудничестве 36 авторов вышло собрание статей, главным редак2
тором которого был K. Р. Эйсслер, возглавлявший блестящую издательскую группу:
Eissler, K. R., Federn, P., Freud, A., Jones, E., Lampl2de Groot, J., Mahler, М. S., Menninger,
K. A., et. al. (Eds.): Searchlights on Delinquency. New Psychoanalytic Studies. New York:
International Universities Press, 1949.
Этот сборник не потерял своей актуальности и поныне, и трудно понять, почему
он не был переведен на другие языки, в то время как на английском языке эта книга
к 1966 году выдержала семь переизданий.
Данная статья должна познакомить читателя по крайней мере с наиболее важ2
ными рассуждениями авторов. (По теме делинквентности и юношеской диссоциаль2
ности см. также статью Дитера Шюппа в этом томе.)

КРИТИКА СУЩЕСТВУЮЩЕЙ КРИМИНОЛОГИИ

Я сознательно начинаю свое изложение со статьи, которая ставит под вопрос


объективность наиболее распространенных теорий преступности. В ней Пауль Берг2
ман из Фонда Меннингера заявляет, что он обращается к профессиональным крими2
налистам и поэтому позволяет себе быть ироничным:
«Вы, уважаемые члены этой организации, так же хорошо знаете, как и я, что чест2
ные люди — это, как ни удивительно, фикция, знаете, сколько лицемерия связано
обычно с понятием “порядочный человек”...
Несомненно, социальный престиж и связанная с ним власть в нашем обществе
принадлежат порядочным людям. Поэтому мы не должны удивляться, констатируя, что
ученые порой сознательно, но чаще, пожалуй, бессознательно, предубежденно настро2
ены в их пользу. Наука делается учеными. Но ученые — люди, подвластные ошибкам
и самообману, точно так же, как вы и я» (Bergman, 276).
Он обсуждает биологический научный подход:
«Есть ученые, утверждающие, что правонарушитель представляет собой другой
биологический тип и отмечен стигмами атавизма и дегенерации в своем теле... Но как
поступают эти ученые?..
Во2первых, все они поголовно выбирают объекты своего исследования среди
заключенных тюрем. Это равносильно тому, как если бы выборку бизнесменов дела2

26
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

ли среди тех, кто предстал перед судом из2за банкротства... Однако типичный преступ2
ник нашего времени не сидит в тюрьмах. Он входит... в успешно функционирующие
организации, которые поддерживаются близкими и взаимовыгодными контактами
с политиками и представителями судебной системы. Он и его коллеги выходят сухи2
ми из воды в трудных ситуациях.
Во2вторых, ученые либо вообще не выбирают контрольную группу, либо выбира2
ют ее неправильно, как, например, один наш коллега, включивший в контрольную
группу пожарных и милиционеров, людей, прошедших тщательное медицинское об2
следование, то есть стандарты которых значительно превосходят средние значения
общей популяции» (Bergman, 277). Он дает оценку социологическому подходу:
«Остановимся вкратце на теориях, в которых в той или иной форме ответственность
за преступления возлагается на бедность. Иногда акцент делается на фактической фру2
страции жизненных потребностей, в другой раз на недостатке воспитания, на безрабо2
тице и отсутствии подходящей работы, на специфических условиях жизни как послед2
ствиях перенаселенности и т.д. ...Во2первых, статистика создает впечатление, будто
делинквентное поведение чаще всего встречается в бедных слоях населения, но это яв2
ляется заблуждением. Зажиточные классы совершают преступления другого типа и луч2
ше умеют скрывать свои действия от статистического учета. Многие должностные лица
состоят в родстве и близких отношениях с состоятельными людьми...
То же самое, боюсь, придется сказать о теориях, в которых усматривается связь
между господствующим при капитализме конкурентном мышлением и преступностью.
Ученые, признающие такую связь, разумеется, одновременно выступают критиками ка2
питалистической системы... Вам, уважаемые дамы и господа, имеющим возможность
вплотную изучить в своих организациях и деловой практике образчики монополисти2
ческого капитализма, не составит труда оценить зернышко истины в таких теориях.
В целом едва ли существует различие между пфеннигами, которые домохозяйка в ка2
честве дополнительной стоимости должна платить за каждый пакет овощей, посколь2
ку монополия заправляет всем рынком, и пфеннигами, которые она должна платить
в качестве дополнительной стоимости за вашу монополистическую “протекцию” рас2
пределителя. Вы являетесь и должны быть монополистами в своих организациях, если
не хотите упустить прибыль, точно так же, как уважаемые люди должны установить свой
контроль над рынком. С другой стороны, вы согласитесь со мной в том, что конкурент2
ное мышление является важным условием вашей динамики. Конечно, вы хотите зара2
батывать как можно больше денег с наименьшими усилиями и за самое короткое вре2
мя — точно так же, как и все остальные... Вместо этого я с вашего позволения выдвину
краткий и обобщающий тезис: преступность существовала и существует и во многих
некапиталистических обществах. Кроме того, мы хотели бы спросить тех, кто считает,
что мы должны изменить наш экономический строй, чтобы устранить преступность:
как они объясняют тот факт, что в тех странах, где монополистический капитализм уста2
новил диктатуру, как, например, в фашистской Германии, преступность составляет
гораздо меньшую проблему, чем в наших республиканских и демократических Соеди2
ненных Штатах? Что же тогда вам мешает выдвинуть гипотезу, что преступность обус2
ловлена демократическим образом жизни?» (Bergman, 2/8–9).
Затем он детально останавливается на психологическом подходе в науке «крими2
нология»:
«Старый тезис — отвергнутый ныне всеми ведущими психологами — гласил, что
преступники рекрутируются главным образом из числа слабоумных... Любое тщатель2
ное исследование, не только преуспевающих преступников, но даже популяции
в тюрьмах... покажет, что их интеллект ни в чем не уступает интеллекту современни2
ков... Наверное, мы также не ошибемся, предположив, что некоторые проделки со2
временного преступника... короче говоря, экономические преступления, — в основном

27
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

дело рук людей, наделенных выдающимся интеллектом... Но не ждите услышать за2


явления ученых, будто выдающийся интеллект является фактором преступности и что
носителей такого интеллекта они рекомендуют стерилизовать...
Обратимся наконец в нашем обзоре к представлениям динамической психоло2
гии... Начнем с изложения наиболее простой из всех господствующих в этой области
теорий... Согласно ей преступник является, по существу, малодушным человеком. С са2
мой ранней юности, говорят они, он не способен выносить мучительного чувства, что
уступает остальным. Тем не менее и тогда, и позднее ему не хватает мужества, чтобы
увидеть, что только чувство общности с остальным человеческим родом может решить
его проблему. Вместо этого он выстраивает свою жизнь (как и другие плохо приспо2
собленные индивиды) на фиктивной ведущей идее собственного превосходства, ко2
торого в данном случае надеется достичь путем преступления...
К сожалению, имеется не так много доказательств этой теории, разве только до2
пустить, что каждый индивид благодаря особого рода природным качествам был со2
циально успешен и полезен до тех пор, пока что2то не побудило его обеспечивать свою
безопасность другими средствами. Мы готовы согласиться, что такой процесс возмо2
жен. Но может быть и противоположное... Им будет весьма трудно доказать, что имен2
но преступники малодушны, если, например, в качестве теста на мужество взять то,
как индивид относится к смерти...
Возьмите делинквентного ребенка, аргументируют они, поместите его в прилич2
ную среду, которая даст ему любовь и уважение, и вы увидите, что делинквентное
поведение превратится в законопослушное. Но не упускают ли эти психиатры воз2
можность того, что весь эксперимент может быть и противоположным? Возьмите
“хорошего” ребенка, поместите его в криминальную среду, которая даст ему любовь
и уважение, и, по всей вероятности, вы увидите, как законопослушное поведение из2
менится на делинквентное. Если это так, то тогда терапевтический эксперимент не до2
казывает, что делинквентность основывается на малодушии...
Среди современных психодинамических теорий особого внимания заслуживают
теории фрейдовского психоанализа. Когда речь идет о преступности, теория самым
настойчивым образом будет утверждать, что мотивом является бессознательная по2
требность в наказании из2за бессознательных чувств вины, что и определяет жизнен2
ный стиль преступника. Более осторожные психоаналитики говорят, что они охваты2
вают этой интерпретацией только один тип преступников...
Но насколько важным является это наблюдение для объяснения современной пре2
ступности? Согласно доступным статистическим данным, за совершенные преступле2
ния наказываются, вероятно, менее двух процентов всего населения нашей страны...
Более новая психоаналитическая теория утверждает, что преступность развива2
ется на основе характерных качеств Я маленького ребенка, которые теория назы2
вает “антисоциальным характером”. Но как нам распознать антисоциальный харак2
тер? Боюсь, что первый ответ, который предлагает нам теория, его значение
по2прежнему не разъясняет. Этот ответ гласит: антисоциальный характер возника2
ет вследствие неправильного развития при переходе к принципу реальности. Мож2
но было бы возразить, что многие делинквентные дети и многие взрослые преступ2
ники, по2видимому, безо всяких проблем могут справляться с физической
и социальной реальностью. Зачастую делинквентный ребенок успешно существует
в условиях, в которых другие дети пропали бы... Но этого теория не предполагает.
Она объясняет неправильное развитие при переходе к принципу реальности неспо2
собностью ждать удовлетворения...
Большинство преступников могут ждать так же хорошо или даже лучше, чем за2
конопослушные граждане. Согласитесь, что дисциплина в вашей организации столь
же превосходна, как в каком2либо отделении полиции» (Bergman, 279 etc.).

28
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

«Никто еще не изучал гипотезу, что преступник, проявляя изначально враждеб2


ную стойкость к фрустрациям со стороны человеческого окружения, способен до2
стигать более высокой степени интеграции, чем средний законопослушный гражда2
нин, имеющий в своем бессознательном такие же фундаментальные враждебные
установки, но прикрытые рядом “социальных” замещающих образований...
Никто не исследовал ценности, которые содержатся в преступлении для самовы2
ражения индивида или для реализации идеализированного образа себя. В преступле2
нии могут содержаться креативность и даже гениальность, разве что они дали бы кре2
ативности и гениальности узко моральную дефиницию. Возможно, с помощью
криминального действия преодолевается некая пропасть самоуничижения и апатии
к жизни. Также никто еще не исследовал, какие личные таланты приносятся в жерт2
ву, когда молодых людей, которые нашли бы гармоничное осуществление своей уни2
кальной индивидуальности в криминальной карьере, постоянно и всеми мыслимыми
средствами давления заставляют ступить на стезю праведной жизни. Было бы нетруд2
но представить длинный список подобных предложений...
Такая криминология несет в себе еще слишком много черт своего происхожде2
ния из древней демонологии. Различие состоит только в том, что преступник теперь
не считается, как в прошлом, одержимым демонами, а наделяется множеством сим2
волов отсталости, от неполноценных генов до недоразвития в смысле непринятия
принципа реальности.
Задача науки не состоит в том, чтобы заклеймить позором преступный образ жиз2
ни или стоять на страже морали. Наука должна содействовать непредвзятому пони2
манию феноменов, и если она на это способна, то должна объяснить, за счет чего улуч2
шается или ухудшается мораль. Тогда и общество должно будет руководствоваться
этими знаниями. Следующий шаг за вами, дамы и господа. Спасибо за внимание!»
(Bergman, 279 etc.)
Что в этой воображаемой речи столь иронично подвергалось критике, так это лю2
бая попытка втискивать человеческое поведение, в том числе и преступное, в простые
причинные связи. Психоаналитические подходы мгновенно извращаются, если они
проецируются на лист неисторической «реальности».
«Преступность, делинквентность и многие другие понятия имеют смысл только
в том случае, если они рассматриваются как поведение индивидов со специфической
подоплекой и специфической историей. Они живут в специфическом социальном
климате и страдают от специфических конфликтов» (Eissler, 5). При этом можно го2
ворить об «аллопластичности делинквентного поступка, значительно осложняющей
признание его симптомом; ведь эта аллопластичность характеризует и нормальное по2
ведение, которое всегда воздействует на реальность. Эта аллопластичность объясня2
ет, например, быстрые изменения в симптоматологии делинквентности в ходе исто2
рии и поразительные различия в симптоматологии между одним обществом и другим.
Так как делинквентность может проявляться только в социальной сфере, где челове2
ческое поведение достигает реальности, она зависит от структуры этой реальности»
(Eissler, 9–10).

О ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОМ ПОДХОДЕ К ДИССОЦИАЛЬНОСТИ

С точки зрения психоаналитика, смысл поведения можно понять только на фоне


социальных структур, возникших исторически, и структуры личности, возникшей био2
графически. Поэтому о делинквентности личности имеет смысл говорить лишь тогда,
когда в структуре этой личности имеются определенные формы реакции на внешний

29
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

мир, которые, лишив субъекта свободы, ведут к субъектно обусловленным нарушени2


ям в диалоге. В сравнении с человеком с невротической структурой, у которого упоря2
дочение внутреннего и внешнего поведения, несмотря на некоторые биографические
отклонения, является для психоаналитического понимания относительно однозначным,
понимание делинквентных структур зачастую оказывается гораздо более сложным.
«Разнообразие структур, которые вследствие делинквентности остаются бесхозными,
придает аллопластическим нарушениям специфическое клиническое проявление»
(Eissler, 13). И «неожиданно обнаруживаешь, что эффективное освоение правонаруши2
телями реальности, которое превратно истолковывается как частичное приспособление
к фрагменту реальности, на самом деле нередко прикрывает изрядную долю магичес2
кой веры» (Eissler, 14).
При другом специфически психоаналитическом подходе к проблемам поведения
исследователи задаются вопросом о содержаниях внутреннего поведения, которые
можно выявить в психоаналитической беседе. Речь идет о способных к непосредствен2
ному осознанию фантазиях, но еще больше о фантазиях, становящихся осознанными
только после преодоления сопротивления. «Когда мы рассматриваем область фантазий,
которые отыгрываются в окружающем мире подобным (диссоциальным. — К. K.) об2
разом (мазохистские, садистские, вуайеристские, эксгибиционистские фантазии и фан2
тазии о насилии), то тогда мы обнаруживаем, что их содержанием являются хорошо
известные повсеместно распространенные мастурбационные фантазии догенитальной
фазы» (A. Freud, 202). Общепринятому психологическому пониманию такие психоана2
литические утверждения доступны не сразу. «На самом деле это настолько мало про2
является в нормальной деятельности Я, что содержания мастурбационных фантазий
ребенка невозможно разгадать с помощью наблюдения за его поведением» (там же).
Мы знаем, однако, что ранние переживания ребенка, которые приобрели неприятный
характер, подвергаются детской амнезии, то есть становятся латентными.
Следовательно, для психоаналитика предметом исследования и терапии являют2
ся структуры и содержания интрапсихических интеракций пациента. Если они сфор2
мированы таким образом, что независимо от актуальных внешних условий ограни2
чивают диалогические возможности субъекта «делинквентными» интеракциями,
то этому соответствует введенное Айххорном (Aichhorn 1957) психоаналитическое
понятие латентной делинквентности. «Понятию “латентной делинквентности” никог2
да не уделялось того внимания, которое оно заслуживает. Поэтому вполне правомер2
но детально остановиться на его значении. Сам Айххорн, хотя и работал с этой гипо2
тезой, не исследовал ранние нарушения как таковые, а только установил их значение
и последствия» (Friedlander, 205).
Если для аналитика концепция латентной делинквентности является предпосылкой
его подхода к феноменам диссоциального и криминального поведения, то с психоанали2
тических позиций неверно будет называть протест индивидов и групп, вызванный реаль2
ной нуждой, делинквентностью. В психоаналитическом смысле групповая делинквент2
ность должна, следовательно, относиться к латентным условиям. «Возможно, что одна
из причин, почему дети тянутся друг к другу, создают группировки, а затем совершают
противоправные поступки, состоит в том, что их объединяет общий эмоциональный фак2
тор, а именно раннее разочарование и фрустрация в их отношениях с родителями. Они
объединяются со всей энергией и противятся остальному миру, совершая противоправ2
ные поступки, которые являются выражением мести» (Burlingham, 286). Это опять2таки
не совсем соответствует общепринятому пониманию распространения антисоциально2
го поведения в группах. Чаще всего встречается представление, что дети или подростки
взаимно «заражаются». «Феномен “заражения” не является для социального психолога
новым. В действительности “распространение” поведения от одного человека к другому
или ко всей группе описано в связи с изучением “поведения масс”» (Redl, 315).

30
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

Далее мы попытаемся изложить представления некоторых авторов о развитии


делинквентности. Мы должны «точнее исследовать гипотезу о том, что факторы окру2
жающей среды ведут к нарушению трансформации влечений в раннем возрасте
и объектных отношений» (Friedlander, 206). Это также приблизит нас, как уже от2
мечалось, к пониманию асоциального характера и, соответственно, его формирования.
«Любой фактор, мешающий развитию стабильных отношений между матерью
и ребенком и надлежащему обращению с примитивными влечениями2желаниями,
будет препятствовать процессу развития Я. Длительная разлука в возрасте до третье2
го года жизни, недостаток интереса или времени у матери, личностные дефекты ма2
тери, вызывающие у нее внутренний разлад при кормлении, отнятии от груди и при2
учении к опрятности, — все это может вести к нарушению развития Я» (там же).
«Отношение к родителям или другим взрослым обычно остается сексуализированным
на анально2садистском уровне, и как следствие этого дефектным является и Сверх2Я 1.
Контакты со взрослыми вне круга семьи, как правило, не ведут к обогащающим лич2
ность идентификациям латентной фазы, а остаются на том же уровне сексуализиро2
ванных отношений, как к первичным объектам любви. Окружающих людей любят,
пока они способствуют удовлетворению, и ненавидят, как только они в нем отказы2
вают... Из2за отсутствия дееспособного Сверх2Я не существует и никаких внутренних
требований и как следствие — никакого напряжения между Я и Сверх2Я, которое
вызывало бы чувство вины... Хотя имеется интеллектуальное понимание последствий
поведения, эмоциональное понимание отсутствует. Сиюминутное удовольствие важ2
нее, чем угроза неудовольствия в будущем» (там же, 207).
Последнее замечание наводит на мысль, что тенденция из2за сиюминутных вы2
год и сиюминутного удовольствия не помнить о целом и будущем широко распрост2
ранена — во всяком случае, в наших современных периатлантических обществах.
Это опять напоминает о не без иронии затронутых проблемах в первом разделе.
Но даже если психоаналитический подход неизбежно ведет к вопросу о роли инди2
видуальной биографии и общественной истории, то мы все же вначале остановимся
на значении биографических фактов и «попытаемся показать, что в отыгрывании
ребенка родители могут находить замещающее удовлетворение своих собственных,
плохо интегрированных запретных импульсов, а именно через свою сознательно —
а еще чаще бессознательно — реализуемую установку или непоследовательность по
отношению к ребенку в этих сферах поведения. Лакуны Сверх2Я у ребенка соответ2
ствуют аналогичным дефектам в Сверх2Я родителей, а их причиной опять2таки явля2
ется сознательная или бессознательная уступчивость родителей» (Johnson, 225).
«Позвольте вернуться к нашему простому примеру дефекта Сверх2Я. Как полу2
чается, что дети убегают из дома? Родители не только холодны и сдержанны, как от2
мечают многие авторы. Как в самом деле возникает эта специфическая идея покинуть
дом? В шесть лет маленькая девочка может, наверное, гневно сказать: “Вы меня не лю2
бите, никто меня не любит. Я всех вас ненавижу”. Очень часто в ответ ребенок слы2
шит: “Хорошо, почему же ты не собираешь свои вещи и не уходишь, чтобы жить где2
нибудь в другом месте, раз ты считаешь, что мы такие плохие?” Нам известно,
что некоторые родители заходят еще дальше и собирают чемодан малыша, что в пер2
вый раз может повергнуть ребенка в ужас. Побуждение уйти из семьи редко возни2
кает за пределами дома, ведь не так много детей рассказывают в школе другим, ка2
кие их родители нехорошие, и слышат в ответ от других детей совет убежать из дома»
(Johnson, 229). Аналогичным образом автор описывает также, как возникает воров2
ство: «...Мы будем “хорошими” или “плохими” в зависимости от фантазий о нас наших
родителей» (там же, 231). И Джонсон приходит к выводу, подтверждение которому
мы и по сей день постоянно находим в нашей практике: «Даже в несложных случаях
мы достигаем успеха только тогда, когда либо работаем также с родителями, либо

31
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

на время лечения можем удалить ребенка из родительского дома... Если ни работа с


родителями, ни размещение ребенка у других невозможны, то в более сложном слу2
чае всякое лечение будет не только тщетным, но и даже опасным, так как родители
могут бессознательно отыгрывать через ребенка, а затем возложить “ответственность”
на терапевта, подобно тому, как в отдельных случаях с приемными детьми родители
возлагают всю вину на наследственность» (там же, 254).
Разумеется, представленный здесь тип правонарушителей с дефектным Сверх2
Я весьма распространен. Однако после такого описания легко может возникнуть
впечатление, что по своему качеству и интенсивности их конфликты не слишком от2
личаются от конфликтов в биографии невротика. Собственный опыт заставляет
нас, однако, предположить, что лакуны Сверх2Я проистекают из конфликтов травма2
тического напряжения или же они были обусловлены реальными травматическими
переживаниями, в которых произошел распад психической структуры (Kluwer 1974).
Этому соответствуют также наблюдения других авторов данной энциклопедии
(см., например, статью М. Кхана о Винникотте в т. III).
«Следует упомянуть одну особенность в истории правонарушителей, поскольку
она встречается удивительно часто и, вполне возможно, представляет собой одну
из предпосылок возникновения делинквентности. Она касается детской ситуации,
в которой правонарушитель подвергся несправедливому обращению на реальном
уровне. Мы не имеем в виду известные жалобы, которые так часто встречаются в био2
графии невротиков, что родители пренебрегали ими, предпочитая братьев или сестер.
Эти жалобы на несправедливость по праву можно назвать иррациональными. Неспра2
ведливость, на которую жалуется правонарушитель, конкретна. Часто это касается яв2
ной нечестности, с которой он столкивался в общении со своими родителями. Собы2
тия, о которых сообщали правонарушители и которые подтверждались другими
людьми, приходятся обычно на латентный период... Однако на основе анализа моего
материала нельзя четко сказать, обязаны ли жалобы правонарушителей своей дина2
микой и структурной действенностью ещe более ранним травматическим пережи2
ваниям доэдиповой и эдиповой фаз» (Eissler, 15–16).
Казуистическая статья о юном поджигателе также указывает на травматичес2
кую причину: «Ко времени этих внутренних конфликтов Г. был тяжело болен.
Его должны были прооперировать из2за прорыва слепой кишки, приведшего к об2
щему воспалению брюшины. Г. рассказал мне в интервью, что он чувствовал себя
тогда больным, испытывал сильнейшие боли в животе и что его бабушка ставила
ему клизму. Мы знаем, что эта клизма означала для него враждебный выпад со сто2
роны бабушки и что фактически ею и объясняется серьезное воспаление слепой
кишки, поскольку она привела к ее прорыву» (Simmel, 93).
В отличие от травматических нарушений психического развития, которые, в случае
если они были достаточно интенсивны и имели место в фазе раннего детства, называ2
ют сегодня «психопатией развития», существуют также делинквентные структуры, близ2
кие более известным формам неврозов. «Айххорн описывает тип правонарушителей,
которые совершают свои диссоциальные действия из потребности в наказании (бессоз2
нательного чувства вины). Такие случаи заставляют нас предполагать наличие строгого
Сверх2Я (ср. преступление из чувства вины у Фрейда; XIII, 282). Вместе с тем мы часто
наблюдаем, что слишком строгое Сверх2Я служит причиной невротических симптомов.
Можем ли мы выявить факторы, которыми объясняется то, что в одних случаях стро2
гое и жестокое Сверх2Я ведет к делинквентности, а в других — к неврозу?..
У человека, не способного терпеть такое напряжение, не только развивается не2
адекватное приспособление к реальности; в отличие от невротика он не сможет вы2
нести самонаказание. Он попытается избежать его, протестуя против внешнего мира
и тем самым отыгрывая напряжение, возникающее из2за чувства вины...

32
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

Сверх2Я образуется в результате двойственного процесса развития. Ребенок очень


рано идентифицируется с обоими родителями и желает быть или стать такими,
как они. Ребенок формирует также идеал, который при последующем созревании вби2
рает в себя нормы или идеалы окружения. (“Я хочу быть таким, как мои родители,
и иметь их идеалы”.) В то же время ребенок перенимает также родительские пред2
писания и запреты и, интроецируя их, создает сдерживающую (и наказывающую)
часть Сверх2Я (“я должен или не могу делать то или другое”)» (Lampl2de Groot, 250).
«Невротики, как и делинквенты, могут иметь настоятельную потребность в само2
наказании. Я утверждаю теперь, что отличительный фактор между невротиками и де2
линквентами следует искать в различном развитии их Я2идеала и формировании
Сверх2Я» (там же, 252).
«Сильные идеалы запрещают выражение какой2либо агрессии по отношению
к внешнему миру, и поэтому она обращается против собственной персоны. В резуль2
тате образуется известный невротический circulus vitiosus...
Если у маленького ребенка сформировался слабый идеал, который в дальнейшем
оказался разрушенным садистским Сверх2Я, то это приводит к появлению тенденций
к самонаказанию и к дефектному развитию Я. Но в таких случаях слабый идеал не спо2
собен сдерживать отвод агрессии, а садистское Сверх2Я отыгрывается на окружении.
Это выражается в диссоциальном поведении или делинквентности» (там же).

ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ВЫВОДЫ

В своих рассуждениях мы достигли места, где должны спросить, какое значение


эти психоаналитические теории могут иметь для воспитания. C этой целью мы хотим
вновь последовать за некоторыми авторами: «Что фактически требует и дает ребен2
ку воспитание, так это знание, когда нельзя лгать, когда нельзя говорить правду и когда
ложь необходима. Это положение, возможно, покажется гротескным, но я бы хотел
сослаться на философа Георга Зиммеля, который учил, что определенные виды лжи
являются непременным атрибутом нашей социальной жизни и что без них наше
общество просто не могло бы существовать. Позвольте мне также процитировать
утверждение премьер2министра одной страны, которая гордится своей демократи2
ей. Когда он услышал, что в парламенте одного влиятельного политика упрекнули
во лжи, он возмущенно воскликнул: “Но, джентльмены, если бы я всегда говорил прав2
ду, то не смог бы продержаться здесь и десяти минут!”...
Но обман любимого партнера — это самая деструктивная форма лжи, поскольку
он подрывает глубочайшее и сокровеннейшее доверие, унижая достоинство человека
и доставляя ему страдание. И тем не менее ложь в любви сопровождает человека всю
его жизнь начиная с раннего детства... Положение, что у ребенка нет сексуальной
жизни и сексуальных ощущений, само является ложью... Но в эту ложь верили, пока
фанатики правды, такие, как Зигмунд Фрейд, не постарались ее разрушить... Примерно
после третьего года жизни ребенок имеет определенные представления, инстинктив2
ное знание о сексуальной жизни, “органическое” бессознательное знание, глубоко ко2
ренящееся в потребностях организма, того же рода знание, которое, по2видимому,
имеют также животные и вся живая природа. В возрасте от трех до пяти лет ребен2
ка будоражат предчувствия, смутные ощущения, импульсы, сексуальная природа ко2
торых хотя и ощущается, но не может быть понята неразвитым сознанием. Он начи2
нает искать, исследовать, наблюдать, возможно, задавать вопросы... Вскоре ребенок
обнаруживает, что все взрослые явно лгут... Вскоре он начинает понимать, что от него
ждут того же: он должен симулировать невинность, то есть неосведомленность, вести

33
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

себя так, словно он ничего не знает, ничего не видит, ничего не понимает... Вскоре вок2
руг него создаются две строго разграниченные социальные сферы. Первая — круг
взрослых, в котором ребенок симулирует... Вторая — круг детей, в котором втайне об2
суждаются все интересные вещи» (Woolf, 267).
«Вторым типичным проступком детей является “воровство”, преступление против
собственности. Это заставляет нас исследовать представления ребенка о собственнос2
ти... Но до третьего или четвертого года его взгляд на собственность следует понимать
как соответствующий закону джунглей: “Что мое — то мое, а что твое — тоже мое”...
Отлучение от груди вызывает у ребенка первое горькое чувство утраты чего2то цен2
ного... Отделение от матери...
Другой важный компонент чувства собственности развивается в раннем возрас2
те в связи с изменениями анальных потребностей...
До третьего или даже пятого года жизни... ребенок отчетливо демонстрирует чув2
ство собственности, порой весьма интенсивно, проявляя жадность к вещам, которы2
ми он хочет обладать. Тот факт, что эти объекты принадлежат кому2то другому, выше
его понимания... Ребенок только пытается — более или менее наивно — завладеть
желанными вещами и совершает действия, которые могут иметь черты воровства
и обмана» (там же, 169).
«Психологическая мотивация состоит в стремлении присвоить себе объект, ко2
торый для бессознательного представляет собой “замену” утраченного объекта люб2
ви» (там же, 271). «Деньги и подарки являются доказательствами любви или заменой
любви независимо от того, подарены они добровольно или были украдены; возврат же
подарка понимается как отклонение любви» (там же, 272). Таким образом, становится
понятным тезис: «Для анализа вся моральность есть в конечном счете кодификация
любви» (там же, 265).
Тем самым мы подошли к вопросу о том, что мог бы дать психоаналитический
опыт современной педагогике. «Психоаналитические исследования показали нам,
как ребенок доносит до родителей свои развивающиеся мысли и чувства, словно спра2
шивая их... хочешь ли ты мне помочь своевременно научиться надежным и здоровым
привычкам, любви и любопытству, психической гигиене, предотвращающей появле2
ние чувства страха, вины, враждебности, ревности, чтобы затем мой самоконтроль стал
целостным, пригодным, самореализующим и... самоосознанным?.. Если у меня возни2
кают серьезные трудности и тебе действительно надо вмешаться, делай, пожалуйста,
осознанно то, что, по твоему мнению, нужно со мной делать» (Dorsey, 134).
«Если каждому помогают понять потребности другого, то появляется общая ос2
нова для улучшения отношений. То есть в глубоком смысле сотрудники (психоана2
литической педагогической консультации) выступают не только как переводчики,
но и как учителя иностранного языка» (там же, 135).
«Чем больше ребенок демонстрирует плохое поведение, тем меньше он способен
проявить внимание к своему собственному благополучию и тем больше он нуждает2
ся в действительном понимании его детских нужд...
Развитие делинквентности по своему значению выступает в целом как сигнал тре2
воги, как предупреждение для нас, что что2то не так и требует нашего внимания и за2
ботливой помощи... Мы обнаруживаем, что делинквентность — это один из продук2
тов нашей культуры и что человек, вынужденный плохо себя вести, является жертвой
обстоятельств» (там же, 136).
«Отлучение от груди причиняет боль, но и действует во благо. Постепенно при2
нимать правду о нашей человеческой природе, “отвыкать от груди” — процедура, для2
щаяся всю жизнь... Тем не менее побои, даже в целях самозащиты, для каждого ре2
бенка являются серьезным патогенным воздействием, непосредственно требующим
психологического лечения у опытного терапевта... Апелляция к большей эффективно2

34
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

сти всякой силы, которая не называется любовью к ближнему и компетентностью,


ошибочна...
Мы не умеем обращаться с тем, с чем не можем идентифицироваться. Если ро2
дители — неумелые воспитатели, если родители, например, крадут или вытеснили свое
желание получать что2либо даром, то начинает воровать и ребенок. Если родители су2
тяжничают или вытеснили собственную враждебность, то тогда любит спорить и ре2
бенок, и так далее» (там же, 141). «Справедливость, несомненно, основана на созна2
нии того, что принятие необходимого является первым законом психического
здоровья» (там же, 142).
«Так, родители, практикующие отказ (курсив мой. — К. К.), дают своему ребен2
ку ясно понять,
1) что они понимают естественность примитивных потребностей;
2) что ребенку важно иметь возможность и в дальнейшем видеть такие прими2
тивные “права”;
3) что, несмотря на все остальные искушения ребенок должен своевременно на2
учиться предпочитать тот способ самовыражения, который вместе с тем приемлем
и социально. Ребенка побуждают отказаться, а не предписывают “вытеснять черта
во всей его красе”» (там же, 139).
Наверное, будет полезным проиллюстрировать столь кратко изложенные прин2
ципы описанием случая из работы другого автора. Он сообщает о своем коллеге, док2
торе Кинге, и его жене:
«Они усыновили юношу четырнадцати лет, от которого отказалась семья и кото2
рый многие годы считался делинквентным. Вначале ему было сказано, что они поста2
раются сделать все возможное, чтобы он почувствовал себя в своем доме и был счаст2
лив, но по положению закона они вынуждены настаивать на том, чтобы он ночевал
дома и ходил в школу. Они пригласили его за обеденный стол, но сказали, что он
не обязан есть с ними, если он сам того не желает. Некоторое время он ел в углу ком2
наты... Он был упрям и скрытен. Они оставляли небольшие суммы денег, которые он
регулярно брал. Его не наказывали и не следили за его поведением; они принимали
его, были дружелюбны и искали способы сделать его пребывание у них приятным.
Спустя несколько месяцев доктор Кинг услышал, как тот рассказывал юноше, стояв2
шему с ним на улице, что Кинги обращаются с ним жестоко, часто бьют и совсем
не кормят. Обо всем этом он никогда с ними не заговаривал. После многих месяцев
совместной жизни он, наконец, начал есть вместе с ними, но не делал никаких по2
пыток быть вежливым; обращался он к ним очень редко. Я не помню, как он учился
в школе, но знаю, что в то время он посещал ее регулярно. Я не помню точно также
этапы развития, но оно шло очень медленно. Проведя в доме почти год, однажды он
поразил доктора Кинга, спросив, не может ли он взять его с собой, если поедет в го2
род. Доктор Кинг ответил утвердительно, но не сделал ни малейшей попытки втянуть
юношу в беседу, посчитав, что все должно идти своим чередом. Вскоре после этого
стало очевидно, что юноша в своей неловкой манере попытался подружиться с док2
тором Кингом, и в конце концов он стал следовать за ним повсюду, словно тень.
Это продолжалось недолго, после чего он начал рассказывать о некоторых своих про2
шлых переживаниях. Это переросло в удивительное стремление говорить о своем про2
шлом, и доктор Кинг сказал, что он не никогда прежде так отчетливо не восприни2
мал, в какой степени делинквентный ребенок может страдать от своего враждебного
окружения. Юноша рассказал о своей враждебности к семье, школе, органам власти,
с которыми ему пришлось иметь дело, к полиции, суду и ко всему остальному,
что составляло часть его жизни. Доктор Кинг сказал ему, что его неприязнь понятна,
и сумел также показать, что добрая часть его недуга проистекает из его собственной
позиции и поведения, что опять2таки было обусловлено его прежним страданием.

35
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

Делинквентное поведение прекратилось. Он еще долго жил у Кингов и закончил выс2


шую школу и университет. Он был усыновлен Кингами, как и многие другие делинк2
венты, которые до этого жили с ними. Насколько я знаю, в доме никогда не прожи2
вало больше одного мальчика» (Lippman, 158–159).
Этотказуистическийпримериллюстрируетненасильственнуювластьнепоколебимой
человечности, когда жизненное стремление у делинквента вдруг превратилось в саморас2
крытие и сделало его членом общества. Здесь, однако, нельзя смешивать терапию и оболь2
щение, как это напрашивается из иронического замечания вступительной статьи.
Что же касается ненасильственного метода терапевтического диалога в аспекте
психоанализа, то, к сожалению, какие2либо обобщения для так называемого нормаль2
ного среднего воспитания невозможны. «Человек как социальное существо, которое
подчиняется обществу и следует его основным инструкциям, большей частью есть ре2
зультат насилия. Если мы принимаем человека таким, каков он есть сегодня в резуль2
тате этого развития, то мы вряд ли можем поставить под сомнение применение силы
как воспитательной меры. Тысячелетний опыт подкрепляет убеждение в том, что
не был найден ни один другой метод, который бы по своей эффективности был сопо2
ставим с насилием...
Противники насильственных методов воспитания спросят, не тождественно ли
воздействие силы... слепому воздействию природы, судьбы и можно ли вообще назы2
вать применение силы воспитательным средством, хотя она и оказывает воспитатель2
ное воздействие.
Это мнение подкрепляется исследованиями того, какое воздействие оказывают
применение силы и наказание на самого воспитателя. Хотя теоретически, наверное,
разумное применение силы бывает, но очень тяжело, если вообще возможно, найти
этому пример (ср. Meng, 1945)» (Reiwald, 370).
«Отец дает сыну пощечину, потому что тот разбил оконное стекло. Какой аффект
находит здесь выражение и выход?
Прежде всего отец, ударив юношу, хочет дать выход своей ярости, то есть в фор2
ме праведного гнева хочет отвести обычно сдерживаемую агрессию... Далее, он хочет
утвердить свое физическое превосходство над юношей. Гостя, который разбил бы стек2
ло, он бы не ударил. Как правило, отношение воспитателя к своему подопечному —
это отношение всевластного человека к бессильному. Нет ничего проще, чем употре2
бить в воспитании силу... Вместо того чтобы признать: применение власти и силы яв2
ляется крайней мерой, к которой прибегает воспитатель, когда не знает, что делать,
и поэтому она есть признание своей беспомощности, предпринимаются все новые
и новые попытки подчеркнуть ее педагогическое воздействие. Пожалуй, можно со2
гласиться с тем, что насилие эффективно, если требуется вызвать в памяти ребенка,
воспитанника, правонарушителя или преступника торможение...
Но нет никакой необходимости оправдывать насилие. Оно само заботится о себе
и всегда имеет наготове объяснения. Но настоятельная необходимость состоит в том,
чтобы исследовать воздействие насилия на того, кто к нему прибегает. Ответ непре2
менно гласит, что воздействие является опустошающим» (Reiwald, 371).
«Год за годом Фридрих Великий определял увольнявшихся из армии младших
офицеров учителями народных школ, заботясь таким образом об их старости. Эти лю2
ди, которые по своей профессии были приучены полагаться на силу, стали воспитате2
лями прусского народа с известными всему миру результатами. Было бы полезно и по2
учительно установить, какая квалификация в разных странах требуется для того, чтобы
занять должность управляющего воспитательным учреждением» (там же, 372).
«Наша первая реакция на дурной поступок или неправильное поведение ребен2
ка, агрессию делинквента или преступление является чисто аффективной; у нас про2
буждаются гнев, ярость, то есть наша собственная подавленная агрессия. Мы хотим

36
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

ее отвести, срывая злость на злодее. Вплоть до сегодняшнего дня такое эмоциональ2


ное отыгрывание является сутью нашей системы воспитания как нормальных детей,
так и делинквентных, и это составляет основу нашего уголовного законодательства.
Директор воспитательного заведения гордо восседает за письменным столом... с дос2
тоинством сидят в своих мантиях на судебных заседаниях наши судьи и вершат пра2
восудие, внешне лишенные каких2либо аффектов. Но они не больше и не меньше сво2
бодны от аффектов, чем публика, которая толпится в зале суда» (там же).
«Снова и снова мы можем наблюдать, в какой степени воспитатели выбирают
профессиональную деятельность как отдушину для своих эмоций. Они пытаются вос2
питывать других, ибо сами страдают недостатком воспитания и самоконтроля.
Вот почему наша система воспитания и наказания представляет собой порочный
круг... Одна из бессознательных целей юных правонарушителей состоит в том, чтобы
ранить чувства людей, которые за них отвечают. Как правило, они добиваются этим
чересчур большого успеха. Почти все “воспитатели” реагируют на обиду или просто
провокацию так быстро и определенно, словно этого ждали. Они теряют свою конт2
ролируемую, уравновешенную позицию, отвечают на аффект аффектом и опускают2
ся на уровень того, кого должны были воспитывать. Цель достигнута. Эмоциональное
отыгрывание воспитателя является триумфом воспитанника... Этот эмоциональный
взрыв воспитателя почти всегда связан с употреблением силы. Вот почему мы явля2
емся такими решительными поборниками ненасильственных методов воспитания.
Они требуют воспитанного воспитателя, хозяина своих аффектов. Они зависят от силы
характера. Если они являются следствием слабости — а ребенок, как и правонаруши2
тель, точно и интуитивно улавливает это различие, — то тогда они будут вызывать толь2
ко агрессию, которая для них самих оказалась успешной...
Айххорн отмечал, что даже самая яростная агрессия должна достигать точки на2
сыщения, если нельзя достичь цели — эмоционально ранить воспитателя и побудить
его к аффективному отыгрыванию. Затем агрессия делинквента постепенно превра2
щается в псевдоагрессию. Делинквенты Айххорна вели себя как примитивные наро2
ды, которые устраняют свою сильнейшую агрессию, преобразуя ее в игре или инсце2
нировке. Ритуалы инициации проистекают из кастрации и умерщвления, и некоторые
корни драмы восходят к этим темам» (там же, 373).
«Важно подчеркнуть, что исследование ненасильственных методов воспитания
не основывается лишь на опыте одного2единственного выдающегося воспитателя, та2
кого, как Аугуст Айххорн. Попытки воспитывать без насилия или с минимальным при2
менением власти предпринимались уже более ста лет назад. Хотя они снова и снова
повторялись, ни криминологи, ни социальные работники, ни общество в целом вни2
мания им не уделяли. Это является следствием недостаточной готовности отказаться
от традиционного аффективного отношения к асоциальным членам и объектам вос2
питания, а также от применения силы по отношению к язвам общества. Снова и снова
реформаторы сталкивались с единодушным “невозможно”» (там же, 374). «Тюрьма
и воспитательная колония, в том виде как они существуют сегодня, неэффективны,
поскольку воспитанники, как и заключенные, оказываются в пассивной позиции,
что является наихудшим из того, что можно придумать в перспективе дальнейшей
жизни... Самоуправление оказалось самым действенным средством» (там же, 375).

ВЫВОДЫ ДЛЯ ТЕРАПИИ


Мы переходим теперь к изложению, хотя и фрагментарному, многочисленных
ссылок, упоминаний и примеров, относящихся к специфическим модификациям пси2
хоаналитической терапии делинквентов. Сначала перечислим основные психотерапев2
тические цели.

37
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

«1. Целью лечения является избавление пациента от патологического отставания


в развитии...
2. Целью является замещение нарциссизма объектным либидо...
3. Целью является преодоление страха...
4. Целью является способствование пациенту в переходе от психической реаль2
ности к внешней 2...
5. Целью является интеграция чувств пациента и содействие ему в принятии не2
зависимых решений» (Federn, Meng, 28).
Тем не менее авторы, имеющие опыт лечения делинквентов, едины в том,
«что с помощью обычных техник психоанализа успешной может быть только те2
рапия аутопластических элементов» (Eissler, 17).
Типичные для структуры личности делинквентов аллопластические синдромы
предполагают, что в рабочих отношениях между аналитиком и пациентом, «несмот2
ря на все проявления дружелюбия и любви, которые делинквент отмечает у своего ана2
литика, он должен знать, что тот, если захочет, может повести себя по2другому и что
он обладает достаточной агрессивностью, энергией и боевым духом, чтобы всегда пре2
взойти делинквента... Не нужно подчеркивать, что следует избегать всяческих прово2
каций со стороны делинквента; он никогда не должен становиться объектом даже
малейшей агрессии, за исключением ситуации, когда его чувства вины достигли куль2
минационной точки» (Eissler, 20).
Если же одной любви недостаточно (Bettelheim, 1970), то она — в десексуализи2
рованной форме — должна все же в значительной степени способствовать процессу
лечения. Айххорн говорит о своем отношении к делинквентам следующее: «То, что он
должен им дать, не есть “как бы”, видимость любви. Несомненно. Он скуп на выра2
жение чувств. Он избегает сентиментальности; и все же как воспитатель он является
персонификацией благородной и сублимированной любви, которая проявляется в ак2
тах помощи» (Pfister, 37).
«Он никогда не вынуждает признания, а категорически оставляет за ними право
хранить тайны, но вместе с тем разъясняет, что только честность и правдивость дадут
ему возможность помочь» (там же, 42).
На примере терапевтической работы с молодым аферистом проблемы становятся
особенно ясными: «Таким образом, терапевт идентифицируется с собственным
Я2идеалом молодого афериста. И это должно достигаться без осознания молодым че2
ловеком того, что в нем происходит. Изменение его позиции по отношению к терапевту
должно для него случиться внезапно и неожиданно. Это представляет собой “нарцис2
сическое отношение”, в котором аферист “любит” терапевта, словно тот является час2
тью его самого, а не объектом внешнего мира, от которого он получает пользу.
Основное средство Айххорна состоит, по2видимому, в том, чтобы вызвать удив2
ление, не пробудив страха. Демонстрировать силу, не угрожая действием, вести себя,
словно заманивая, но не обещая ничего ложного... Как следствие, подросток испыты2
вает почтение к человеку, который может обращаться с ним так, как он мог бы обра2
щаться с теми, кого, как ему кажется, превосходит. Тогда у него возникает подозре2
ние, что под маской дружелюбия Айххорн может скрывать собственное оружие
надменности и недостаточного интереса» (Hoffer, 152). «Это действует, однако, только
в том случае, если терапевтические методы максимально гибки, и не срабатывает, если
слишком упрощенно применяются или слишком часто повторяются стандартные ме2
тоды, такие, как свободное ассоциирование, толкование переноса или сопротивления,
от которых нельзя отказаться при других формах лечения. Бывают периоды, когда
терапевт и окружение юноши подвергаются тяжелому испытанию, например, когда
аферист снова пытается разразиться отыгрыванием. Часто это является следствием
того, что терапевт не полностью сконцентрирован, когда он занят, например, другим

38
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

случаем или собственными проблемами... Горе терапевту, который хочет провести


воскресенье без своего афериста и не ожидает внезапного визита или телефонного
вызова, находясь за городом. Через несколько недель или месяцев юноша может по2
чувствовать потребность испытать, в какой мере силен “контрперенос” терапевта.
Серьезен ли он или это лишь еще одна из этих ужасных, глупых попыток обратить
его во что2то, во что он никогда не поверит... Он не выносит, чтобы ему сопережива2
ли, “выказывали понимание” или “помогали”; в своем бессознательном он питает глу2
бокую ненависть к эдиповым фигурам, это словно незалеченная рана, которую он
бережет как сокровище или словно воспоминание, служащее аутоэротическим ма2
зохистским целям. С детства это стало частью бессознательного Я...
Его могут побудить войти во внутреннюю ситуацию, в которой терапевт предстает
частью его Я2идеала, являющегося истинным подстрекателем его аферистского пове2
дения. Без него он мог бы быть открытым гомосексуалистом, человеком с пассив2
но2женственным характером или страдать той или иной формой психопатии. Содер2
жание его Я2идеала — быть непобедимым и выше всех — свободно от эмоциональных
привязанностей к какому2либо индивиду или какому2либо обществу» (там же, 153).
«Социальные работники и психиатры демонстрируют большие различия в спо2
собности устанавливать отношения с делинквентами. Проанализированного челове2
ка, проработавшего свои собственные делинквентные побуждения, не так2то просто
запугать тем, что говорит, делает или сделал правонарушитель. Айххорн еще раз по2
казал: терапевт должен принять тот факт, что делинквент всегда прав (курсив
мой. — К. К.) в своем поведении в том смысле, что он не может вести себя иначе...
Одним из наибольших препятствий для успешной психотерапии делинквентных
подростков является созданная ими нарциссическая защита. Вполне вероятно,
что нарциссизм есть следствие серьезных отклонений в раннем детстве и вторичных
отклонений, возникших в результате поведения, обусловленного прежней травмой
[см. соответствующую статью Х. Хензелера в т. I]. Попытки устроить этих детей в дру2
гих семьях разбиваются об их неспособность устанавливать отношения с другими
людьми. Та же проблема возникает, когда предпринимается попытка психиатричес2
кого лечения. В тяжелых случаях она столь значительна, что возникает подозрение,
что эти нарциссические делинквенты обнаруживают характерные черты психотичес2
кой реакции» (Lippman, 160).
«Многие психиатры не справляются с делинквентами, так как настроены против
них. Мы должны смотреть на вещи с позиции пациента и понимать, что не только он
вел себя неправильно по отношению к обществу, но и общество также вело себя не2
правильно по отношению к нему и в чем2то перед ним виновно... Еще важнее то, что
аналитик обладает некоторым знанием о его мире и испытывает чувства, которые
столь радикально отличаются от нашего уверенного в себе и респектабельного мира...
Я полагаю, нужно иметь квалификацию для этого вида работы. Необходимо быть сво2
бодным от влияний наших социальных институтов и иметь трезвый взгляд на наше
общество и предложенные им пароли. То есть надо быть открытым, когда выслуши2
ваешь позицию и рассказ о себе того или иного пациента» (Schmideberg, 186).
«Айххорн никогда не начинал с расспросов ребенка о его неправильном поведе2
нии, так как совершенно четко понимал, что только ослабит связь, если вынудит ре2
бенка к очередной лжи. Некоторые же терапевты пытаются заставить подростка, ко2
торый ворует, описать свои преступления и проблемы. Если спросить их, почему они
принуждают ребенка рассказывать о таких вещах, то они отвечают: речь идет о том,
чтобы посмотреть, есть ли у него “понимание” того, почему он должен лечиться...
Как реагирует пациент на такой подход? Избеганием, рационализациями и ложью.
Последующие ярость, страх и стыд станут затем еще бо´льшим препятствием для те2
рапии» (Johnson, 236).

39
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

«Иные коллеги скажут: “Как я могу верить в ребенка, если он годами воровал или
совершил несколько поджогов? Я почувствую себя одураченным, если спустя несколь2
ко месяцев лечения обнаружу, что он просто “навесил мне лапшу на уши”. Это впол2
не реальная проблема контрпереноса. Терапевта, осознающего этот конфликт, не вы2
бьет из колеи, если он обнаружит, что его обманывали. При анализе невроза следует
ожидать сопротивления и рецидивов, и то же самое следует ожидать при терапии
дефектов Сверх2Я. Если в эти моменты терапевта одолевает чувство безнадежности
или гнев, считай — все пропало. Проступки не надо ни замалчивать, ни приукрашать,
их надо открыто обсуждать с пациентом» (там же, 237).
«Как только я понимаю или узнаю от пациента о его проступке, или эти факты ста2
новятся мне известны каким2то другим путем, я обсуждаю их с пациентом открыто
и непосредственно. Если терапевт закрывает глаза на мелкие прегрешения и пациен2
ты это замечают, то его злость по поводу кажущегося вероломства свидетельствует о том,
что всерьез воспринимаются только тяжелые проступки. Именно это происходило рань2
ше у них дома, где их брали под защиту в случае таких мелких прегрешений. Если пер2
вые попытки коррумпировать терапевта надлежащим образом прорабатываются,
то вскоре обнаруживается у пациента более сильное Сверх2Я. Я считаю, что если такие
попытки прорабатываются с теплотой, то это способствует более быстрому, более на2
дежному и позитивному переносу. На мой взгляд, это одно из самых больших препят2
ствий и одна из самых опасных ловушек при лечении таких пациентов» (там же, 240).
«При возвращении украденных вещей или исправлении допущенного промаха
я разъясняю подростку, что мы возвращаем предмет с наименьшими, по возможно2
сти, издержками; ибо я не хочу, чтобы пациент пострадал от некорректного и чрез2
мерного критицизма. С точки зрения возмещения причиненной кому2то несправед2
ливости, важно помочь пациенту... Если терапевт из самозащиты боится занять здесь
определенную позицию, то рано или поздно он потеряет пациента, который в своем
тщетном поиске кого2то, кто имеет мужество указать границы его запретным импуль2
сам, пытается поставить его в еще более трудное положение» (там же, 241).
При этом надо учитывать следующее: «Когда воровство является отыгрыванием
эдипова конфликта, то, очевидно, с проблемой не удастся справиться, если терапевт
начнет анализировать конфликт прежде, чем пациент научится сдерживать свое же2
лание воровать... Но в действительности эти конфликты зачастую слишком рано дости2
гают точки кипения, даже еще до того как аналитик предпринял какую2либо попыт2
ку их мобилизовать. Поэтому лечение вне контролируемого окружения крайне
сложно, если вообще возможно. Терапия подростка всегда включает в себя всю семью
и ближайшее окружение» (там же, 243).
Без сомнения, особенно это важно при терапии тяжелых преступников. «Когда мой
пациент2гангстер встал на ноги, начал постоянно работать и впервые в жизни почувство2
вал себя счастливым, мать впала в такое настроение, что пошла к чиновнику, наблюдав2
шему за его поведением, и попросила, чтобы сына вернули в тюрьму. Когда делинквент2
ный подросток2психопат в результате лечения стал нормальным, у его отца произошел
нервный срыв, хотя тот всегда утверждал, что единственная цель в его жизни — видеть,
что его сын стал лучше, и израсходовал на это огромную сумму денег. Мать одной де2
линквентной девушки относилась к ней хорошо только тогда, когда у той возникали
проблемы и мать могла чувствовать себя мученицей и объектом для сострадания. Сто2
ит ли удивляться, что во всех этих случаях дети стали преступниками?..
Преступника можно ресоциализировать только в том случае, если предоставить
ему подобающие условия жизни в рамках закона. В отличие от официального лозун2
га “За преступление не расплатиться” (crime does not pay), в действительности все же
происходит обратное — по крайней мере на короткое время; и если человек отчаял2
ся, то он думает только о непосредственном настоящем» (Schmideberg, 184).

40
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

«Мне ни разу не приходилось видеть благоприятных последствий лишения сво2


боды. Об этом опыте нельзя рассказать в нескольких строках. Но если кратко: не2
нормальная жизнь в тюрьме и особенно сексуальная фрустрация усиливают всякую
имеющуюся патологию. Побои (будь то в Англии в качестве наказания по суду
или в Америке как неправомерные действия полиции или тюремных служащих)
усиливают ненависть больше, чем какой2либо другой опыт. Но и обычный тюрем2
ный опыт, даже в так называемых “прогрессивных” тюрьмах, имел аналогичные по2
следствия, то есть усиление страха и враждебности. Этот страх ведет, как правило,
к усилению антисоциальных тенденций... Тюремное наказание часто разрушает брак
или семейную жизнь заключенных; после освобождения им трудно найти работу,
их бойкотируют другие люди, как только становится известной правда. Постоянно
скрывать правду — большая психологическая нагрузка, и это создает пропасть меж2
ду ними и остальным миром; всякий раз, когда их попытки встать на ноги в соци2
альном смысле терпят крах, это является дополнительным стимулом, чтобы вернуть2
ся к товарищам из криминальной среды, с которыми они во всяком случае могли
быть самими собой» (там же, 185–186).
«Я никогда не лечил пациентов в тюрьме или во время их пребывания в регла2
ментированных учреждениях, и у меня есть нехорошие подозрения по поводу та2
кой практики. Трудно одновременно быть слугой двух господ: либо ты принимаешь
сторону заключенного, и тогда рано или поздно возникают проблемы с начальством
тюрьмы, либо ты принимаешь сторону последнего, и тогда нельзя рассчитывать
на доверие заключенных, которые склонны видеть в тюремном психиатре шпиона...
Особенно важно приступать к лечению пациента сразу после его освобождения
из тюрьмы» (там же, 181).
«Устранение апатии к труду является крайне важным аспектом терапии и одним
из критериев того, удается или нет удовлетворительная реинтеграция... Личные и се2
мейные факторы оказывают значительное влияние на преступника, как и на невро2
тика, но еще важнее факторы социальные» (там же, 183).
Прежде чем оставить тему терапии, следует упомянуть еще одну важную особен2
ность разработанного Айххорном подхода: «Я вспоминаю описание Айххорна, кото2
рое он дал на семинаре, делясь своим опытом; он ждал, когда у агрессивного делинк2
вента разовьется состояние замешательства и тревоги, поскольку он уже не был
способен находить выход для своей враждебности» (Lippman, 159).
«Больше всего неприязненных комментариев и сопротивления вызывало то, что
Айххорн позволял агрессивной группе отреагировать свою агрессию, что он никогда
не вмешивался, кроме как в случаях явной опасности, и не разрешал вмешиваться так2
же и своим помощникам» (Pfister, 141).

НА ТЕМУ АГРЕССИИ
Что же можно сказать по поводу агрессии, исходя из опыта анализа диссоциальных
правонарушителей и преступников? «Хотя психиатры, психологи и историки стали уде2
лять все большее внимание проблеме агрессии, она по2прежнему остается малоизучен2
ной. Понятия “агрессия”, “враждебность” и “деструктивность” до сих пор используют2
ся как синонимы, хотя, несомненно, они имеют разное психологическое содержание...
Агрессия может быть направлена против субъекта, который и является источни2
ком этой агрессии, то есть субъект и объект агрессии могут совпадать, или же агрессия
может быть канализирована против реальности вне субъекта. Ее обращение против
реальности обычно не происходит прямолинейно — она имеет разного рода разрывы
и переходы, пока не начинает отводиться в соответствии с различными паттернами

41
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

поведения. Она может выражаться через самые разные функции. Агрессия может на2
ходить выражение в мыслях, во взгляде, в походке, в действиях» (Eissler, 8).
«Фрейд полностью сознавал проблемы, связанные с феноменом матриархата,
женскими божествами, символом Сфинкс и враждебностью мужчины по отношению
к женщине, которая дала ему жизнь. Он знал о господстве матери до возникновения
патриархата. Он никогда не описывал это в научных понятиях или с той чуть ли не про2
роческой ясностью, с какой он описывал существование и клиническое значение эди2
повой ситуации как феномен в истории человечества... Его теории натолкнулись в свое
время на такое сопротивление, что психоанализ, пожалуй, был бы подавлен на кор2
ню, не будь он уже более или менее развит» (Grotjahn, 307).
«Мать доэдиповой эры — это женщина, которая дает жизнь и может взять ее об2
ратно. Ее господство абсолютно, и человек ее вечно боится. На Востоке она символизи2
руется великой богиней... Ненависть мужчины к женщине представляет собой смесь
почитания, страха и зависти. Мужчине удалось низвергнуть с трона мать в реальности,
но не в душевной жизни. Зилбург констатирует: “Психогенетически древнее, а потому
фундаментальнее не зависть к пенису со стороны женщины, а зависть к женщине со сто2
роны мужчины”. Возможно, образ матери не был убит на этом глубочайшем бессозна2
тельном уровне, как был убит отец на эдиповом уровне. Она была низвергнута с трона
и принижена другими средствами, она лишилась власти с первым изнасилованием.
Пожалуй, это был не столько половой акт, и едва ли он выказывал любовь и нежность.
Это был акт насилия, ненависти и анималистического захвата. Другими словами, в нем
проявились все признаки догенитальной организации» (там же, 308) 3.
«Клиническое свидетельство того, что примордиальное покорение матери и более
позднее отцеубийство являются живой правдой в нашем собственном бессознательном,
можно найти в двух различных наблюдениях. Эти переживания скрыты и, разумеется,
указывают на то, что первоначальные желания в наше время глубоко вытеснены.
Они остаются бессознательными и могут исследоваться только в своих дериватах.
Такими дериватами являются наши сны и фантазии, и они выявляют то, о чем че2
ловеческому роду всегда было известно, — что все мы грешники. Лишь немногие совер2
шают преступления — изнасилование и убийство — в действительности» (там же, 309).
«Как правило, эти ранние ощущения, связанные с попыткой бороться с матерью
или отрицать факт рождения матерью, эти ощущения борьбы за независимость от нее,
выражаются в аффектах, которые едва ли не превышают возможности вербализации»
(там же, 311).
«Иногда такие сны исполняются в реальности. И тогда совершается роковой шаг
от стадии сновидения к психозу или к преступлению...
Регрессивное, шизофреническое убийство матери является одновременно симво2
лическим изнасилованием. Шизофреник атакует того, кого он любил бы, будь он вооб2
ще способен любить. Социальным эквивалентом этому является линчующая толпа.
Она регрессивна в своей жестокости, недостатке разума, в своем чуть ли не демонстра2
тивном отрицании справедливости» (там же, 312).

РАБОТА С НАРЦИССИЗМОМ ПРАВОНАРУШИТЕЛЕЙ

Я бы хотел здесь поделиться некоторыми соображениями, которые возникли у меня


в ходе изучения и сопоставления обширного материала и для которых не нашлось в ре2
ферируемых работах соответствующих формулировок. Во2первых, совершенно очевид2
но, что различные попытки разных авторов аналитически осмыслить на теоретическом
уровне структуру личности правонарушителей и рассмотреть проблематику либо в ас2

42
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

пекте объектного развития, либо в аспекте нарциссизма остаются неудовлетворитель2


ными. Очевидно, что глубокие и ранние нарушения можно рассматривать со всех этих
позиций, но они должны постоянно концептуализироваться как единое целое. Также
представляется проблематичным соотнести типичные нарушения с определенными фа2
зами развития. Очевидно, что во всех фазах могут иметь место серьезные травматичес2
кие повреждения, которые ведут от базального нарушения к соответствующим струк2
турным изменениям. Однако ни в собственном опыте, ни у других авторов я не нашел
никаких подтверждений иногда встречающемуся мнению, что у лиц с “отыгрывающей”
психической структурой сохранились остатки первичного нарциссизма. Скорее, все го2
ворит в пользу того, что нарушения — возможно, даже очень ранние — первичного нар2
циссизма ведут к очень примитивным, но тем не менее вторичным нарциссическим
формам влечений. Соответственно, не нужно также доказывать связь примитивных фан2
тазий и действий с их примордиальностью.
В свете этих рассуждений особый интерес вызывают отдельные сообщения о ча2
стной проблеме женской делинквентности:
«В своем фундаментальном исследовании женского комплекса кастрации Абра2
хам (Abraham 1921) выделяет определенные специфические типы по их различным
проявлениям. Эти типы возникают в качестве реактивных образований, когда девоч2
ка впервые осознает свою анатомию. Он описал их как желающий, исполняющий
и мстящий типы в зависимости от отвержения или принятия того, что девочка счи2
тает различительным признаком своей анатомической структуры» (Levy, 65).
«Я отстаиваю тезис, что определенный тип поведения — Enfant terrible — отобра2
жает защитный механизм, в котором эротизированное тело — все либидинозное
Я в понимании Ференци — идентифицируется с угрожающим фаллосом отца
и используется для защиты от одолевающего страха кастрации. Эта “защита с на2
падением” напоминает защитный механизм “идентификации с агрессором”, описан2
ный Анной Фрейд (1936). Я полагаю, что центральное нарушение, вызывающее этот осо2
бый защитный механизм, представляет собой фиксацию либидо на фаллической ступени
развития. Мы наблюдали у взрослых пациенток такие нарушения вследствие концентра2
ции и организации либидо под приматом генитального органа на основе интенсивного
страха кастрации. В возникновении этого механизма, по2видимому, огромное значение
имеют два отождествления, а именно: у ребенка отождествление тела и фаллоса и у ро2
дителей отождествление ребенка с фаллосом. Было бы интересно поразмышлять, по2
чему в столь многих случаях идентификация с агрессором используется в качестве за2
щиты, тогда как в моих случаях “pars pro toto”, то есть для идентификации выбиралось
эротическое оружие агрессивного мужчины» (Mahler, 83).
Как уже отмечалось, во многих случаях лечение диссоциальных детей и подростков
оказывается невозможным, если не удается изменить их социальное окружение. Не2
редко это означает, что ребенка следует вырвать из его патогенной социальной среды.
Но где бы ни проводилось лечение: в рамках семейной консультации, самой семьи или
того или иного учреждения — в любом случае важную роль должны играть социально2
педагогические работники. В последние годы социальных работников, занятых в этой
области, также стали называть терапевтами, например, социотерапевтами. «Для эмпа2
тии и развития отношений с агрессивными детьми чрезвычайно важно влияние на по2
зицию терапевта элементов, проистекающих, возможно, из его собственных ранних
переживаний, которые он разрешил и интегрировал, но которые не идентичны пере2
живаниям импульсивных детей. По этому поводу Айххорн (1935) писал: “Я не могу
закончить эту книгу, не подчеркнув еще раз большое значение личности сотрудников,
занятых в этой сфере. Вы видели, что изменение характера делинквента означает изме2
нение его Я2идеала. Оно происходит, когда индивид обретает новые черты характера.
Источником этих новых черт является сотрудник. Он представляет собой важный

43
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

объект, с которым диссоциальный ребенок или подросток с дефектной или не существу2


ющей до сих пор идентификацией может все же достичь конструктивной идентифи2
кации и с которым он может познать все те вещи, которые не мог познать с отцом. С по2
мощью сотрудника подросток развивает необходимое эмоциональное отношение
к своим товарищам, что позволяет ему преодолеть диссоциальные черты. Словосочета2
ние “замена отца” часто используется в аспекте лечебной педагогики, при таком пони2
мании задачи оно правомерно”» (Szurek, 126–127).
В практическом сотрудничестве чрезвычайно важна коммуникация членов рабо2
чего коллектива. «В этих обсуждениях психиатру, а затем и социальному работнику, ста2
новилось ясным, что они уже воспринимали спонтанную теплоту и восхищение как не2
которые личностные качества юноши... Психиатр и социальный работник постоянно
обнаруживали в таких случаях, что они испытывали некоторые внутренние сомнения,
нерешительность и что из2за проблем, которые должны были обсуждаться с юношей,
им становилось не по себе. По той или иной причине — зачастую из2за того, что он
не сознавал четко собственного конфликта, — социальный работник не выражал те или
иные чувства, возникавшие у него по отношению к юноше. Почти неминуемо следова2
ли неудача или кризис в адаптации юноши» (там же, 119). «В конечном счете это озна2
чало: откровенно обсуждать это с юношей, как только тот начинал его беспокоить, раз2
дражать или доставлять хлопоты. В результате социальный работник стал понимать,
что он всегда чувствовал себя лучше и был более способен рассматривать импульсы юно2
ши с его позиций, если мог все это ему высказать. В результате, как правило, юноша
начинал вести себя так, что напряжение между ними уменьшалось» (там же, 120).
Не совсем понятно, когда автор говорит: «С правонарушителями2психопатами сле2
дует обращаться иначе, чем с правонарушителями2обсессивными невротиками. В пер2
вом случае терапевт должен быть просто психически здоров и свободен от страхов.
Во втором он должен быть вдобавок способен к эмпатии и интуиции» (Zulliger, 382).
Но, наверное, каждый специалист согласится со следующими словами: «Поэтому очень
важно создать наилучшие условия для хорошего психического самочувствия терапев2
тов, работа которых непосредственно сопряжена с огромными нервными нагрузками.
В этой связи следует указать на те условия труда, нарушение которых оказывает осо2
бенно угнетающее воздействие: сотрудники должны получать хорошую заработную пла2
ту и их нельзя подвергать чрезмерным нагрузкам. Они должны иметь длительный отпуск
и достаточно возможностей для того, чтобы предохранить себя от психологического рис2
ка, связанного с их работой, и от опасности стать психически ригидными из2за беспре2
рывных разговоров на узкоспециальные темы и т.д.» (там же, 382). «Страх — худший
советчик в воспитании, так как он всегда ведет к неадекватным реакциям: либо к бег2
ству, либо к нападению в качестве самозащиты. Поведение терапевта никогда не дол2
жно основываться на самоутверждении как конечном принципе... Воспитание фунда2
ментально отличается от воспрепятствования. Чтобы сделать нечто лучшее, чем просто
запретить, нужно обладать интеллектом, ясным мышлением и быть свободным от стра2
ха... Никто не может быть идеальным воспитателем из2за слабостей, присущих челове2
ческому существу. Тем больше каждый воспитатель должен постоянно работать над
своим самосовершенствованием — воспитатель, у которого внутреннее развитие завер2
шилось, прекращает жить» (там же, 383).

ПРЕСТУПНОСТЬ И ОБЩЕСТВЕННАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Если мы теперь постараемся определить, какие общественно релевантные идеи


отображены в реферируемой книге, то заметим, что самые разные авторы обращали
внимание на роль, которую играет преступность в средствах массовой информации.

44
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

«Если бы они не служили этой огромной потребности экстернализировать внутрен2


ний конфликт и не служили замещающему удовлетворению через преступления дру2
гих, то, пожалуй, не было бы ни прессы, ни фильмов, ни романов, в которых постоян2
но преподносятся уголовные сообщения, шокирующие преступления и детективные
истории... Наверное, детям, отношения которых с окружающим миром, родителями,
братьями, сестрами и взрослыми, выступающими в роли родителей, существенно
не нарушены, эти продукты не причинят серьезного вреда. Но дети, у которых такие
отношения нестабильны, подвергаются впечатлениям, способным вызвать чрезмер2
ную тревогу и привести к идентификации с агрессором без учета последствий... Ребе2
нок, который поначалу является жертвой тревоги, проистекающей из конфликта
с собственными агрессивными импульсами, вскоре начинает верить, что решающий
фактор успеха в жизни — быть агрессивным и деструктивным, и он будет оправды2
вать свое асоциальное поведение восхищением сильными и оторванными от осталь2
ных людей героями. С этой точки зрения криминальные истории, несомненно, явля2
ются средством совращения молодых людей на преступления» (Eissler, 298).
«Наш интерес к преступникам, о которых рассказывается, например, в газетах или
в криминальных историях, в фильмах и книгах, является еще одним доказательством
этих преступных желаний из давно забытых времен, эти желания по2прежнему живы
в нас, но находятся под строгим контролем. Для нас проще теперь участвовать в пре2
ступлениях и наказаниях других людей в качестве зрителя, чем всматриваться в самих
себя и открывать их в себе, испытывая мучительные чувства вины и стыда.
Нетерпимость есть проекция вины; терпимость — идентификация или, по мень2
шей мере, частичная идентификация и принятие частей себя в каждом преступлении.
Терпимость означает восприятие общего между преступлением другого человека
и собственными желаниями. В трагедии все происходит перед нашими глазами, будь
то в реальной жизни или на сцене. “Беседа” же есть нечто совершенно иное, даже ес2
ли она имеет отношение к искусству. Она отрицает идентификацию с преступником
или героем трагедии и, в конечном счете, отрицает существование трагедии с искус2
ственным счастливым концом» (Grotjahn, 312).
Вполне естественно, что авторы, которые занимаются проблемами диссоциально2
го поведения, постоянно также обращают внимание на социальную область и в качестве
психоаналитиков задают следующий вопрос: какие возможности, помимо обычной
терапевтической функции для пациента, мог бы предоставить психоанализ как инст2
румент познания и изменения?
«Томас Манн признавал возможность того, что психоанализ как культурный про2
цесс может способствовать развитию всего человечества. Это позволяет нам надеять2
ся на будущее, в котором не будет надобности ни в иллюзиях, ни в рационализаци2
ях» (Federn, Meng, 31).
Но до сих пор достижения психоанализа никогда не принимались без серьезно2
го сопротивления. «Айххорн предполагал, что в Америке ситуация мало чем будет
отличаться от Австрии: хотя в целом общество готово давать деньги на терапию
правонарушителей, но после того как выявлялось их криминальное поведение, необ2
ходимые деньги на превентивную программу не выделялись. Это было для меня ин2
тересно, ибо, с одной стороны, деловые люди, сотрудничавшие в этих комиссиях, тра2
тили много времени на то, чтобы разработать долговременную программу, которая
сулила выгоду их предприятию, но, с другой стороны, было невозможно обратить
их внимание на очевидный факт, что благодаря превентивным программам для делин2
квентов экономятся деньги. Один служащий, которого я интервьюировал в 1935 году
в Москве, рассказывал, что там в качестве персонала в учреждениях для правонару2
шителей привлечены лучшие педагоги — интеллигентные и тепло относящиеся к лю2
дям» (Lippman, 163). «С точки зрения достижения психического здоровья инертность

45
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

масс опасна. Они противятся этому так, словно от них требуют принять ложного бога»
(Dorsey, 133).
«В моей работе с ведомствами и учреждениями, занимающимися медицинским
обеспечением делинквентных детей, я столкнулся с ситуацией, во многом напомина2
ющей ситуацию, сложившуюся у родителей делинквентных детей... Психиатр, к ко2
торому обратились как к консультанту и терапевту, начинает верить, что персонал уч2
реждений и ведомств серьезно намерен получить от него помощь. Но как только
он рекомендует изменения, не важно какие, но сулящие действительный успех, воз2
никает стена неприкрытого сопротивления, делающая бесперспективными как все
его прежние усилия, так и дальнейший прогресс. Мало кто из психиатров способен
следовать его рекомендациям, а тех, кто ему противостоит, он не может привлечь к от2
ветственности. Если в госпитале не исполняется распоряжение врача персоналом или
администрацией, то госпиталь отвечает за ущерб, который наносится пациенту этим
упущением. Я никогда не слышал об учреждении или ведомстве, которое бы брало
на себя такую ответственность за медицинское обеспечение делинквентных детей.
Ущерб, наносимый этим детям, является психологическим, а потому неконкретным»
(Eissler, 296).
«До известной степени христианская религия способствовала устранению внут2
реннего напряжения через идентификацию с Христом. На основе религиозного это2
са евреев она принесла человечеству дуалистические моральные представления о добре
и зле. Но принятие этой моральной нормы требует жертвы со стороны инстинктив2
ных влечений и признания вины, которую можно искупить только через идентифи2
кацию с Христом... Этот внутренний конфликт, чтобы не привести к полному само2
разрушению, должен быть экстернализирован. Дуалистическая система ценностей
фактически и ведет к этой экстернализации. Если имеется абсолютное добро, то, зна2
чит, должно существовать и абсолютное зло. Бог и дьявол неразлучны... В давние вре2
мена, когда повсеместно господствовала бессознательная вера в магию, преследова2
ние и казнь ведьм удовлетворяли эту потребность, по крайней мере до определенной
степени. Когда же с развитием цивилизации уже нет более этой отдушины, то в опре2
деленные периоды, когда агрессия достигает апогея, этой особой отдушиной служит
расовая или религиозная дискриминация... Война, разумеется, как и прежде, являет2
ся решением par excellence для чрезмерного отвода агрессии. Но поскольку она со2
держит столь сильный элемент саморазрушения, люди будут противостоять ей, по2
куда у них есть стремление к самосохранению.
Тем самым в целом у общества остается только легальный путь ослабления агрес2
сии, который может рационализироваться на основе морали и способствовать желан2
ному облегчению, позволяя экстернализировать внутренние конфликты и не возбуж2
дая при этом известные чувства вины. Этот путь — преследование злоумышленников,
преступников, групп индивидов, совершающих насилие, нарушающих законы и не со2
ответствующих требованиям общества... Но если это так, то тогда преступники нуж2
ны обществу в качестве козлов отпущения... Тогда нам становится понятной загадоч2
ная проблема неэффективности методов, которые применяются в борьбе
с преступностью. Тогда нам также становится понятным наличие двух общих тенден2
ций, служащих сохранению делинквентности. Первая — это провоцирование инди2
видов на криминальное отыгрывание. Вторая — оппозиция всему, что сулит предот2
вращение делинквентности. В качестве третьей тенденции мы можем указать на то,
что “некриминальная” группа получает различное удовлетворение от действий кри2
минальной» (Eissler, 294–295).
Таким образом, психоаналитики выполняют, несомненно, просветительскую за2
дачу. «Мы со своими сотрудниками помогаем учителям осознать, что общество испы2
тывает трудности, поскольку фактически ошибочные условия кажутся практичными

46
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

и идеальными, а настоящие условия — непрактичными... Противоречивые условия


психического здоровья нашего народа подрывают нашу Конституцию» (Dorsey, 145).
«В нашей детской клинике сотрудники сами могут увидеть, кто является наиболее
подавляемым и пренебрегаемым меньшинством на свете — это дети. Отцы, которых
подавляют в профессиональной жизни, которые психически нездоровы, в свою оче2
редь подавляют дома своих жен и детей. Как бы ни деградировал муж жена, как пра2
вило, все равно от него зависит. Но на самом дне социальной и семейной пирамиды
находится ребенок. Ущербная личность есть единственная причина психической
болезни... Никуда не годится, что подвергшийся насилию разум сам обращается к на2
силию... Людям нужно больше психического здоровья, чтобы участвовать в обществен2
ной жизни и тем самым предоставить своим семьям наилучшие возможности для все2
сторонней самореализации» (там же).
«Большинство детей, которых мы наблюдаем и которые многие годы были делин2
квентными, невротичны. Их делинквентность является либо следствием невротического
конфликта, либо активно поддерживается на его основе... Очевидно, их делинквентное
поведение дает им глубокое удовлетворение в качестве замены бессознательных влече2
ний2желаний или служит наказанием для тех, кто нанес им глубокую травму. Должен
быть задействован бессознательный механизм, в достаточной мере оправдывающий
их делинквентное поведение, а именно тот, что позволяет избежать вспышки тревоги»
(Lippman, 157). «В нашей клинике лишь изредка мы сталкивались со случаями хрони2
ческой детской делинквентности, обусловленной органическими заболеваниями цент2
ральной нервной системы. В нескольких случаях, с которыми нам приходилось иметь
дело, причиной проблемы служила не органическая патология как таковая, а, скорее,
с нею связанные эмоциональные факторы» (там же, 162).
«Другая область проблемы, которой, к сожалению, до сих пор уделялось мало вни2
мания, является гигиена, или, как бы я без колебаний сказал, терапия наций. Один
из самых жгучих вопросов нашего времени звучит так: как надо обращаться с делин2
квентными нациями? Вряд ли кто будет спорить, что существуют нации, которые
с точки зрения их внутренней политической жизни или социальных отношений с дру2
гими нациями следует назвать делинквентными или больными. В наши дни является
беспредельной катастрофой то, что мы слишком слабо разбираемся в области гигие2
ны наций, чтобы воспрепятствовать этого рода запущенности. Еще в 1928 году я ука2
зывал на необходимость развивать науку о психической гигиене наций и подчерки2
вал, что такая наука может строиться только на глубинной психологии Фрейда»
(Pfister, 47). «Это не просто мысль, продиктованная желанием, а вполне обоснован2
ная надежда, что иметь дело с коллективными неврозами, а не с неимоверно прими2
тивной психологией государственных мужей, и тем самым создать прочный мир, ко2
торый столь необходим всем нациям, окажется более эффективным средством, чем то,
которое было возможным поныне» (там же, 48).
Психоаналитики, самой своей работой обязанные быть правдивыми, постоянно
высказывали свою позицию и по отношению к общественной жизни. По этим во2
просам мы также находим в реферируемой книге соответствующие высказывания:
«Влияние психоанализа не ограничивалось терапевтической практикой» (Zilboorg,
329). «Но психоанализ, основывавшийся на фрейдовском методе и его принципах,
оставался строго научным, то есть объективным, холодным, рациональным, немора2
лизаторским, неполитическим, индифферентным по отношению к социальным стра2
стям и политическим переворотам и одновременно следящим за ними с пристальным
вниманием. Войны ошеломили также и психоаналитиков. Но, казалось, им было ин2
тереснее узнать психологическую динамику, возникающую, когда люди массами и ор2
ганизованно лишают себя жизни, нежели обсуждать, правильны или неправильны
войны в целом и конкретные войны в частности. Как человека психоаналитика также

47
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

терзают эти внутренние вопросы, но как психоаналитик он должен сохранять олим2


пийское спокойствие и не проявлять беспокойство о непосредственных поводах в пу2
бертате к войнам революциям или экономическим баталиям в той или иной форме.
В этом смысле Первая мировая война оставила психоанализ вполне исправным.
Мы обсуждали некоторые реакции Я на военные неврозы и несколько расширяли наше
понимание травматических неврозов, не беря на себя — как отмечал Фрейд, обраща2
ясь к Эрнесту Джонсу, — “ответственность за безрассудства человеческого рода”.
С другой стороны, Вторая мировая война своими ошеломляющими массовыми
убийствами и экзекуциями втянула... ряд психологов, социологов, психиатров и пси2
хоаналитиков в дебаты социальной и политической борьбы. Появилась готовность
найти легальную основу, чтобы испытать на нацистских вождях и некоторых их при2
спешниках форму lex talionis.
В поиске этой легальной основы подыскивалась, как ни парадоксально, также
и медико2психологическая база, чтобы формально оправдать то, к чему побуждала нас
слишком человеческая враждебность. Это было не что иное, как повторение феномена,
осужденного почти пятьсот лет назад некоторыми просвещенными людьми. Но ле2
гальные авторитеты наших дней заклеймили врагов как преступников, а медицинс2
кие психологи заклеймили их как психически больных — достаточно больных, что2
бы представлять опасность для человеческого рода, но не достаточно больных, чтобы
избежать экзекуции торжествующих врагов» (там же, 330).
«Следует, пожалуй, сказать, что психоаналитик оказался способен повысить свою
социальную ответственность, чем к этому его подготовила его собственная наука. Так2
же, казалось, жестокая действительность событий в мире привела его к мысли, что то,
что является социальным злом, является и психологически болезненным, и что его,
психоаналитика, долг (то есть ответственность) состоит в том, чтобы предотвратить
эту универсальную психическую болезнь, которая называется войной или фашизмом,
и исцелить универсальное безумие, чтобы достичь на земле мира и демократии.
Все это, конечно, является отклонением от фундаментальных принципов и традиций
психоанализа, и с удивлением спрашиваешь себя, что означает это отклонение —
ошибку психоаналитиков или ошибку самого психоанализа...
Проблема сложнее. Физик и астроном могут оставаться по отношению к соци2
альным проблемам полностью индифферентными — третий закон термодинамики
и звездные параллаксы не меняются со сменой политического режима или экономи2
ческих структур общества. Но уровень невротических реакций и их психическое содер2
жание меняются. Более того, в отличие от физики или общей биологии, психоанализ
с самого начала занимал особую позицию по отношению к индивиду и обществу.
Он всегда отдавал предпочтение индивиду и смотрел на общество с явным недоверием
и даже враждебностью. Одним из постулатов психоанализа является то, что между инди2
видом и обществом существует постоянный и неизбежный конфликт. Соответственно
этой установившейся традиции общество, выражаясь прямо, есть заклятый враг инди2
вида, великая реальность, которая препятствует его свободе и развитию» (там же, 331).
«Сомнительно, сможем ли мы остаться на наших основах и на уровне научного
психоанализа, если со всеми своими индивидуальными страстями вступим под стягом
современной психопатологии в качестве активных бойцов на социальное поле брани...
Я отнюдь не выступаю за какое бы то ни было безразличие во имя башни из слоновой
кости, называемой наукой; будь то психология или естествознание — мы не можем быть
безразличными к социальным требованиям, как не можем перестать дышать или жить.
Но я категорически склоняюсь к тому, чтобы проводить четкое различие между нами
как заинтересованными, открытыми для общественных дел индивидами и как незави2
симыми психологическими исследователями социальных явлений. Если мы не делаем
такого разграничения, то будем вынуждены отказаться от своей социальной ответствен2

48
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

ности, используя нашу науку для служения преходящим или постоянным социальным
предрассудкам... В действительности мы должны иметь мужество признаться самим
себе, что лечение касторовым маслом при Муссолини и гитлеровские крематории яв2
ляются лишь гранями (ужасающими, тошнотворными гранями) универсальной тенден2
ции к утилитаристскому социально2научному прагматизму в ХХ столетии, столетии,
в котором понятия науки, технологии и непосредственного успеха в семантическом от2
ношении, похоже, становятся синонимами» (там же, 333).

ВОЗДЕЙСТВИЕ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ

Одна из статей книги показывает, что даже там, где в силу социальной ответствен2
ности психоаналитики становятся политически активными, они не теряют психоана2
литической компетенции. Разумеется, эта работа имеет «дефинитивные границы.
Она не является результатом систематического, всеобъемлющего исследования, в ней
описываются и интерпретируются некоторые впечатления о группе примерно из ста
заключенных женщин во время двухлетнего совместного пребывания в тюремных ка2
мерах в нацистской Германии» (Jacobson, 341). Поскольку эта статья представляет
собой редчайший документ, на ней следует остановиться подробнее: «Период наблю2
дения охватывал первые годы нацистского режима (1935–1938)». В отличие от си2
туации в концентрационных лагерях, которые находились под контролем гестапо,
условия в тюрьмах в то время не так уж отличались от таковых в демократических
странах. Но, несомненно, с политическими заключенными обращались гораздо стро2
же, чем с уголовными преступниками... Они не могли рассчитывать на справедливое
судебное разбирательство...
Необходимо подчеркнуть, что заключенные, являвшиеся объектом наблюдения,
были нормальными людьми. Тем не менее нужно указать на определенные различия
и исключения. Группа состояла из женщин в возрасте от 20 до 60 лет. Примерно
90 процентов из них происходило из верхнего слоя рабочего класса и нижнего слоя
среднего класса: это были жены и дочери хорошо образованных рабочих и мастеро2
вых. 1 или 2 процента из этих женщин имело уголовное прошлое. Одна из них была
проституткой. Около 10 процентов происходило из верхнего слоя среднего класса.
Они являлись женами и дочерьми бизнесменов, инженеров, врачей, журналистов.
Некоторые из них окончили университет и работали экономистами, врачами, учите2
лями. В последней группе большой процент составляли невротические личности.
На причинах этого я остановлюсь позднее.

Травма ареста

Оказаться заточенным в тюрьме — это и на обычных преступников действует по2


добно удару молнии. Они могут вытеснить всякую мысль о последствиях своих действий,
причем гораздо сильнее, чем “профессиональные преступники” или политические за2
ключенные. Фактически большинство находившихся в этой тюрьме политических
заключенных уже допускали возможность ареста. И все же серьезность наказания, по2
следствия для заключенного и для всей его семьи редко обдумываются заранее.
Очевидно, что у некоторых заключенных ситуация угрозы, предшествовавшая аре2
сту, не усиливала внутреннюю защиту от тревоги. У других подпольная политическая
деятельность актуализировала инфантильные страхи, которые смешивались с вполне
оправданными, реалистическими опасениями. Среди всех типов защитных механизмов,

49
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

которые мобилизировались подобным образом, особенно выделялась реакция безбо2


язненной легкомысленности. Она проистекала из протективной магической фантазии
о всемогуществе: “Со мной ничего не может случиться” — установка, часто встречаю2
щаяся у героев войны, гонщиков, летчиков и т.д. У невротических людей — с сильной
бессознательной враждебностью и соответствующими чувствами вины — легко могла
привести к аресту тенденция беспечно выполнять работу, требующую огромного му2
жества. Когда дело доходило до ареста, то он оказывался для этих людей — по крайней
мере на сознательном уровне — совершенно неожиданным и часто провоцировал ре2
акцию паники» (там же, 343).
«Хотя заключенные заранее представляли себе последствия нелегальной деятельно2
сти, ни один из них не смог избежать ужасной травмы ареста, которую Зивертс срав2
нивает со стихийным бедствием или внезапным банкротством. Он совершенно верно
описывает начальную стадию “беспомощного оцепенения” с “помутненным чувствова2
нием и мышлением”, “страхом и беспокойством” и их “переход в депрессию”.
Эти симптомы являются результатом сложного психологического процесса, кото2
рый должен анализироваться по впечатлениям, полученным при опросе заключенных.
На переднем плане стояла внезапная, мощная атака на нарциссические защитные сис2
темы заключенных, личности которых угрожала наказующая сила государства. С этим
тяжелым шоком связано опустошающее воздействие внезапной изоляции от мира
объекта, особенно если заключенный оказывается непосредственно в одиночной камере.
Ужасные изменения внешнего окружения, прекращение нормальной повседневной
деятельности и затруднение всех объектных отношений мобилизуют изнутри враждеб2
ные инстинктивные силы. Неожиданно Я заключенного оказывается в ситуации вой2
ны на два фронта: как против внешнего мира, так и против своего внутреннего. Пере2
крытие всякого нормального отвода либидо и агрессии, когда это особенно необходимо,
неизбежно ведет к фатальной блокировке либидо. В этих условиях Я склонно к распа2
ду... Таким образом, мы наблюдаем временное наводнение Я необузданными импуль2
сами и, возможно, паралич его функций, напоминающие вспышку психоза. Возникает
полудремотное состояние паралича и смятения, вызванное беспокойством, навязчивы2
ми мыслями, приступами сильнейшего страха и отчаяния. Паралич Я может даже при2
вести к временной утрате ориентации во времени и пространстве. Затем заключенный
всеми своими силами пытается собраться с мыслями, чтобы подготовиться к допросам,
которые теперь для него важнее всего остального. Потом он снова может впасть в со2
стояние хаотичного смятения чувств, изнемогать от быстро сменяющейся серии пред2
ставлений (словно при проекции фильма или навязчиво повторяющейся последователь2
ности мыслей). В психоаналитических терминах “вторичный процесс” в значительной
степени замещается “первичным процессом”. Во время допросов заключенный подвер2
гается реалистическому фронтальному нападению, которому он может противостоять
лучше, чем своим внутренним угрозам. Поэтому нередко во время допроса благодаря
огромному напряжению Я в борьбе за восстановление своих функций ступор исчезает.
Люди со стабильной личностью, когда их подвергают перекрестному допросу, иногда
могут даже усилить функции Я. Они могут высказываться с холодной, логической от2
страненностью, полностью подавляя аффекты, что напоминает своего рода компульсив2
ные защитные механизмы» (там же, 344).
«Поразительный факт, отмеченный многими, состоял в том, что в ходе перекрес2
тного допроса заключенные2женщины владели собой лучше, чем мужчины. Благода2
ря своей специфически женской структуре они, по2видимому, умели лучше обходить2
ся с мужчинами2служащими гестапо. Даже если их били, они вели себя более умело
и в психическом отношении были более стабильными, чем заключенные2мужчины,
которых нередко одолевал инфантильный страх перед фигурами отца (страх кастра2
ции), когда они подвергались агрессии со стороны людей одного с ними пола...

50
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

В первые дни пребывания в тюрьме у всех заключенных имели место времен2


ная дезинтеграция генитальной организации и прорыв анальных и особенно ораль2
ных импульсов. Это выражалось в трудностях пищеварения, а также в потере ап2
петита, тошноте, рвоте, отвращении при виде еды, диарее или запорах. Разумеется,
этим симптомам способствовали резкая смена рациона и вынужденный отказ от ку2
рения. Унизительное обращение, определенные меры, такие, как конфискация лич2
ного имущества, особенно очков, усиливают страх и содействуют регрессивным
процессам... Некоторые женщины в первый день тюремного заключения беспрерыв2
но плакали, вспоминая мать, другие беспокоились о своих покинутых детях, зачас2
тую совершенно явно бессознательно инвертируя собственное инфантильное же2
лание защиты...
“Шоковый синдром” (Зивертс)... в этой группе заключенных встречался редко.
Одна весьма невротичная женщина, обязанная своим заключением совершенно бес2
печному поведению, выпрыгнула с четвертого этажа в окно, увидев входящего геста2
повца» (там же, 345).
«Две другие заключенные, хронически депрессивные личности, которые еще
до того как попасть в тюрьму испытывали суицидальные импульсы, попытались в пер2
вые дни неволи вскрыть себе вены...
Стадия хаотичного настроения через несколько часов или дней переходит в ста2
дию отчаяния и — спустя еще некоторое время — в более спокойную депрессию, в пе2
риод которой личность “отдыхает” и в известной степени реорганизуется. Разумеет2
ся, заключенный может быстрее восстановить свое настроение, когда общается
с товарищами по несчастью, с которыми он может поговорить на общие темы. Но да2
же в одиночной камере он постепенно психологически приспосабливается к новой
ситуации...

Перед слушанием дела

Период пребывания в тюрьме вплоть до слушания дела можно условно разделить


на две эмоциональные фазы: фазу привыкания к тюремной жизни и постоянным
допросам и фазу подготовки к слушанию дела. В первой фазе даже те, кто никогда
не страдал явным неврозом, начинают страдать от страшных фантазий, которые могут
перерасти в фобии и симптомы навязчивости. Повсеместно можно было наблюдать
клаустрофобию, страх предательства, навязчивые размышления и прочие преходящие
невротические состояния. Почти все заключенные демонстрировали готовность реа2
гировать на любое беспокойство страхом или эквивалентами страха, а также сонли2
востью, бессонницей, раздражительностью и нарушениями вегетативной нервной си2
стемы. Общим для всех заключенных симптомом было забывание названий улиц
и имен людей, более глубокой психологической причиной которого является, по всей
видимости, желание скрыть изобличающие факты. Это ведет к их вытеснению, а также
к вытеснению других, менее важных, но связанных с ними сведений.
Среди патологических методов приспособления к изменившимся условиям жиз2
ни прежде всего бросается в глаза тенденция к реакциям психического ухода. Неко2
торые женщины рассказывали о переживаниях, которые следует охарактеризовать
как феномены деперсонализации... Временами они ощущали себя, как “во сне”, “словно
не были самими собой”. Одна заключенная часто по ночам в ужасе вскакивала с кро2
вати и ощупывала свое тело. Ей казалось, что “ее тело ей не принадлежит”, а “лицо
превратилось в кашу”. Она вспоминала, что в детстве, когда у нее был жар, она испы2
тывала такие же ощущения.
В то время когда продолжаются допросы и, например, всплывают новые
изобличающие доказательства или оглашается обвинение, заключенный

51
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

переживает новые потрясения. В эти дни вновь возникают тяжелые приступы


страха. В связи с этим следует упомянуть часто встречающиеся эндокринные на2
рушения у заключенных. Наблюдение убедительно доказывает, что они представ2
ляют собой не физические последствия неволи (диеты и т.д.), а психосоматичес2
кие феномены.
У всех обследованных заключенных развились различные по характеру и ин2
тенсивности функциональные эндокринные нарушения. Они возникали из2за воз2
буждения симпатической нервной системы в связи с тяжелыми потрясениями
первого периода пребывания в тюрьме. У некоторых заключенных через несколь2
ко недель, проведенных в неволе, под воздействием постоянного стресса развива2
лись вегетативные синдромы (влажность рук, крапивница, учащение пульса
и дыхания). Обычно вегетативные синдромы предшествовали эндокринным нару2
шениям. Последние менее очевидны у заключенных2мужчин, чем у женщин, у ко2
торых пребывание в тюрьме влияло на менструальный цикл. У некоторых заклю2
ченных отмечались симптомы тиреотоксикоза. Хотя точные исследования были
невозможны, обнаружилось, что у многих женщин в относительно спокойные
периоды менструации не начинались. После волнующих переживаний, таких,
как перекрестный допрос или беседа с адвокатом, часто вдруг наступала менстру2
ация, тогда как после приговора, если мера ответственности была более или ме2
нее сносная, регулярный цикл восстанавливался. У многих заключенных с длитель2
ными сроками наказания менструации полностью прекращались — возможно,
также и из2за недостатка витаминов. Во многих случаях незадолго до освобожде2
ния менструации восстанавливались, что не оставляет никаких сомнений в пси2
хогенной причине расстройства» (там же, 347).
«Недели перед слушанием дела можно рассматривать как фазу неизвестности
и постоянного напряжения, так как заключенный ждет обвинения и не знает, какие
существуют изобличающие его доказательства. Когда первый шок, вызванный обви2
нением, пережит и установлена дата слушания дела, он некоторое время испытыва2
ет облегчение, даже если ожидает сурового приговора. Затем сознание заключенного
полностью поглощается чувствами и мыслями, связанными с процессом и исходом
судебного производства. Если его страхи и прочие невротические симптомы в первый
период после ареста были преходящими и легкоустранимыми, то теперь его эмоци2
ональный настрой свидетельствует об усиливающихся конфликтах в Я. На переднем
плане стоит борьба с тяжелыми чувствами вины, которая мобилизуется антиципацией
и страхом грозящего наказания. В психическом отношении заключенный становит2
ся очень тревожным и склонным к внезапным сменам настроения... Если он удручен,
то мучает себя внутренними монологами. Он беспокоится о последствиях и размыш2
ляет о смысле или бессмысленности своего поступка... Эти самообвинения становят2
ся еще более тяжелыми при воспоминании о друзьях или членах семьи, отношение
к которым всегда было амбивалентным» (там же, 348).
«У большинства политических заключенных смягчению чувства вины, восстанов2
лению чувства собственного достоинства и обретению стойкой и мужественной по2
зиции способствовала мысль о служении важному делу. Поэтому от политических
заключенных нельзя было ожидать глубокого раскаяния...
После внушавшего тревогу судебного разбирательства, страх, с которым жили
заключенные, исчезал. Многие из них — даже после того как им выносили суровый
приговор — покидали зал суда в приподнятом настроении... “Теперь все позади, ни2
чего худшего теперь быть не может”. Часто возникает кратковременная гипоманиа2
кальная фаза... Как только они начинали отбывать наказание, эта эйфорическая фаза
довольно быстро подходила к концу».

52
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

Психология тюремного служащего

Чтобы получить представление о практике “исправительных” мероприятий


и их психологическом воздействии на арестантов, недостаточно просто изучить
условия содержания в тюрьмах. Необходимо знать эмоциональную атмосферу
в этих учреждениях, а также психологию лиц, в руки которых попадают осужден2
ные... Объективное наблюдение личностных изменений под влиянием тюремного
заключения приводит к оценке с психоаналитических позиций современных ме2
тодов наказания... Обращение с арестантами во всех этих учреждениях является,
по2видимому, примерно одинаковым.
Эта позиция отражается в чертах личности и поведении обычного служащего, ра2
ботающего в подобном учреждении. Выбор этих людей и уровень их образования
в большинстве стран отнюдь не является адекватным. Как правило, начальники госу2
дарственных тюрем происходят из высших социальных слоев и имеют соответству2
ющий образовательный уровень. Низшие служащие... являются представителями
нижнего слоя среднего класса и начинают свою практическую работу, не имея обра2
зования. Эти низшие служащие... определяют пути и цели, которые преследуются
в данных учреждениях. В большинстве стран начальником является чиновник, кото2
рый руководит тюрьмой согласно официальным инструкциям, но все же весьма не2
зависимым образом. Он выступает также в роли третейского судьи при любом нару2
шении внутреннего распорядка и отвечает за все дисциплинарные меры в тюрьме.
В зависимости от особенностей личности и предыдущего профессионального опыта
начальник может управлять строго дисциплинарно или более человечно. Но только
в редких случаях он будет отстранять от должности низших служащих за грубое об2
ращение с заключенными. Таким образом, меру наказания фактически определяют
надзиратели... Они должны поддерживать дисциплину. Они также сообщают сведе2
ния, на основе которых назначаются дисциплинарные наказания. Они могут приди2
раться к заключенным или оказывать кому2то из них предпочтение, накричать на них
или повести себя дружелюбно. Очевидно, что ситуация, в которой оказывается заклю2
ченный, напоминает ситуацию в детстве» (там же, 350–351).
«На первый взгляд, обычный надзиратель руководствуется тем же принципом, ко2
торого в прежние времена придерживались — зачастую в утрированном виде — учи2
теля по отношению к невоспитанным школьникам. Заключенные нуждаются в нака2
зании, поскольку они совершили нечто запретное для цивилизованного взрослого.
Они представляют опасность для общества, которое должно с ними бороться и по2
давлять. Этот подход означает, что надзиратель боится заключенных и поэтому дол2
жен их ненавидеть. Однако при более пристальном наблюдении их позиция оказа2
лась намного сложнее... Инфантильная импульсивность правонарушителей явно
подрывает защиту вытесненного у служащего, затрагивает его собственные прими2
тивные антисоциальные тенденции и означает, таким образом, опасное, хотя и бес2
сознательно желанное совращение. Именно поэтому подобная амбивалентность, по2
жалуй, не так часто встречалась у молодых и состоявших в удачном браке служащих
по сравнению со старшими, незамужними и неудовлетворенными. Среди последних
было немало женщин со странным и необычным характером, которые в этой профес2
сии удовлетворяли собственные искаженные влечения2желания. Эти женщины
не только с невероятно изощренным садизмом срывали зло на заключенных; они так2
же имели склонность устанавливать странные гомосексуально окрашенные личные
отношения с презиравшимися в сознании заключенными и прежде всего с теми,
кто провел многие годы в тюрьме... Естественно, такие идентификации — запрещен2
ные их моральными правилами — провоцируют чувства вины, от которых они могут
снова избавиться через грубое обращение с заключенными. Таким образом, время

53
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

от времени между надзирателями и некоторыми преступницами возникал необы2


чайно доверительный тон, тогда как в других случаях они относились к этим же са2
мым женщинам строже, чем к остальным заключенным» (там же, 352).
«Очевидно, многие годы общения с заключенными оказали сильнейшее воздей2
ствие на сексуальность и структуру личности служащих. Наиболее распространенны2
ми были паранойяльные черты, которые с течением времени сформировались у боль2
шинства надзирателей.
Заключенные, которые любым способом пытались доставить себе немного удо2
вольствия и нарушить жесткую дисциплину, постоянно досаждали тюремным слу2
жащим. Однако небольшие нарушения заключенными инструкций — тайные раз2
говоры, «контрабанда» продуктов или писем — отнюдь не соответствовали степени
подозрений и негодования служащих. Они считали, что заключенные их преследу2
ют, безусловно верили любой информации, касающейся заключенных, и забывали
об их индивидуальных различиях...
Разумеется, гомосексуальные отношения играют немаловажную роль у уголовных
заключенных. Но тюремные служащие усматривали скрытую гомосексуальную сим2
патию в каждом дружелюбном слове, которым обменивались заключенные...
Амбивалентность, садистские и паранойяльные проявления и вытесненные гомо2
сексуальные черты присутствовали у большинства служащих, независимо от различий
их индивидуального характера. Неудивительно, что к ним добавлялись более или ме2
нее выраженные механизмы навязчивости. Их развитию во многом способствовала
противоречивая система приучения к чистоте и порядку в учреждениях.
Оловянные крышки ведер, миски и чаны требовалось драить до блеска. Но позво2
лялось мыть только верхнюю часть тела. За раздевание донага наказывали. Еженедель2
ный душ продолжался только пару минут. Мыло являлось редкостью. В помещениях
и камерах кишело насекомыми. Против них вообще ничего не делалось. Санитарное
состояние было невыносимым...» (там же, 353).
В известной мере эту переполненную тюрьму нельзя сравнивать с другими по2
добного рода учреждениями в Германии до прихода Гитлера к власти или в США.
Но, как и в других тюрьмах, так называемая чистота поддерживалась в основном
компульсивным образом. Если политические заключенные энергично боролись с гря2
зью в своих помещениях, то уголовные преступники использовали ее как желанный
способ удовлетворения своих инфантильных анальных тенденций под видом кажу2
щейся чистоты. Служащие были настолько заражены неопрятностью и обсессивны2
ми привычками в тюрьме, что с большим усердием «воспитывали» заключенных
в этом направлении. Разумеется, гомосексуальность, неопрятность, обсессивное по2
ведение и агрессия надзирателей и арестантов оказывали взаимное влияние и про2
воцировали цепные реакции у заключенных, и между ними и служащими часто до2
ходило даже до рукоприкладства.

Тюремное наказание

Внешние условия и правила тюрьмы, в которой эта группа заключенных отбывала


свой срок, были весьма суровы. Большинство заключенных жили группой, днем рабо2
тали в огромных цехах, ночью спали в переполненных спальнях. Совсем юные заклю2
ченные или заключенные с длительными сроками наказания и особые интеллектуалы
помещались в одиночные камеры, большей частью на два или три года. И только те, кто
был осужден за государственную измену, отбывали весь срок в одиночных камерах...
Одиночное заключение способствует интроверсии. Оно погружает заключенного
в мир фантазий. Но оно может также побуждать к осмыслению, самопознанию и со2

54
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

зерцанию. Коллективное заключение усиливает экстраверсию. Оно помогает снимать


внутреннее напряжение через внешние действия и реакции на товарищей по несчас2
тью и начальников. С другой стороны, постоянная совместная жизнь с другими заклю2
ченными в вульгарном, тупом и жестоком окружении и в переполненных помещени2
ях вызывает постоянное напряжение и раздражение. Поскольку правонарушители
легко поддаются взаимному влиянию, совместная жизнь вместо того, чтобы повысить
социальный и культурный уровень группы, скорее делает его более низким 4.
Зивертс описал в своей работе те же симптомы, что и Якобсон: «Повышенная
чувствительность и раздражительность, интенсификация и дифференциация эмоци2
ональной и интеллектуальной жизни, тенденции к фантазированию, но также к ло2
гическому мышлению, большей восприимчивости к красоте природы, готовность
к религиозно2экстатическим, эстетическим и интеллектуальным переживаниям
и стремление к творческой работе. Последние проявления особенно выражены
у заключенных, отбывающих наказание в одиночной камере. Целый ряд феноменов
характерен для подростков... Даже политические заключенные, многие из которых
отстаивали материалистическое мировоззрение, часто вступали в дискуссии на ре2
лигиозные и философские темы и обнаруживали метафизические устремления, ко2
торые они сами зачастую не осознавали» (там же, 358).
«Некоторые женщины, особенно молодые, переживали интенсивную внутрен2
нюю борьбу, типичную для подростковой фазы, которая вела к радикальным изме2
нениям личности 5.
Одна интеллигентная двадцатипятилетняя девушка была воспитана отчимом (ра2
дикальным профсоюзным деятелем, которого она очень уважала) строго в духе комму2
нистических идей и провела несколько лет в России. В одиночном заключении отчасти
под влиянием пропагандистской нацистской литературы ее никогда прежде не подвер2
гавшиеся сомнению политические принципы рухнули. Терзаемая страшными внутрен2
ними противоречиями, она прошла через эмоциональный кризис, доведший ее до из2
неможения. На протяжении нескольких месяцев сильнейшего напряжения она
пыталась критически осмыслить свою проблему и шаг за шагом выстраивала заново свое
мировоззрение, пока оно не стало более прочным и надежным, чем прежде.
Этот пример демонстрирует действительно конструктивное развитие, которое
тюремное заключение вызывает у сильных и интеллигентных индивидов, обладаю2
щих способностью к сублимации. Как правило, процесс начинается с регрессии зре2
лого Я до настроения подростковой растерянности. Благодаря более богатым источ2
никам, чем те, которые имелись в распоряжении в той ранней фазе, может быть
достигнута новая более зрелая структура и интеграция личности. Но такие исключи2
тельные случаи не должны вести к предположению, будто тюремное заключение в це2
лом оказывает благотворное влияние на психику» (там же, 359).
«Эти изменения происходили точно так же, как в детстве до наступления латент2
ной фазы, на стадии преодоления эдипова комплекса: в неволе происходит запоздалое
формирование Сверх2Я. Этот же процесс, но в гораздо более выраженной форме, можно
было констатировать и у заключенных с обычным уровнем развития. Они формирова2
ли новые Я2идеалы, их Сверх2Я становилось более строгим, вынуждало Я к усилению
сексуальных барьеров и законов и в значительной мере влияло на социальные установ2
ки, сексуальную жизнь и личные отношения» (там же, 360).
«Щепетильность в отношении сексуальности, психическую и физическую сверх2
чистоплотность легко распознать как усилившиеся реактивные образования.
Они формируются как защита от тех гомосексуальных и догенитальных черт, кото2
рые проявлялись у преступников и которые возникали или усиливались вследствие
прерывания гетеросексуальных отношений и жизни в атмосфере неопрятности
и в условиях тесного контакта с другими женщинами.

55
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

Фактически большинство политических заключенных не отказались от гетеросек2


суальных желаний и от своей генитальной организации. У многих из них постоянно
возникали сновидения о половом акте с мужчинами или возлюбленными, и они ис2
пытывали оргазм. Некоторые из женщин признавались, что находили замещающее
удовлетворение с помощью мастурбации. Тем не менее многие заключенные полно2
стью подавляли свои сексуальные потребности, как это они делали в латентный пе2
риод своего детства...
По вечерам большинство девушек с мечтательным выражением и тоской в глазах
рассказывали о прошлых отношениях со своим мужем или возлюбленным, оживляя сча2
стливые воспоминания, но, очевидно, отрицая все прежние конфликты или страдания...
Нам опять вспоминаются феномены, относящиеся к подростковому возрасту, ког2
да идеализированные грезы о мужчинах и любви совпадают с влюбленностью в жен2
щин или с гомосексуально окрашенной дружбой» (там же, 361).
«У молодых заключенных можно было наблюдать, что один компонент женской
сексуальности совершенно не был подавлен, скорее он был даже усилен: желание
иметь ребенка. Все молодые женщины планировали сразу после освобождения родить
ребенка независимо от ожидаемой ими материальной ситуации. Легко было увидеть,
что эти фантазии о потомстве и родах помогали женщинам укрепить поколебленное
чувство собственного достоинства 6.
Дополнительная информация об освобожденных заключенных мужского пола
наводит на мысль, что их сексуальная жизнь протекает по той же генеральной линии,
что и у женщин... Тем не менее мужчины более регулярно занимаются мастурбацией
и меньше стесняются обсуждать друг с другом свои сексуальные потребности. В це2
лом можно предположить, что психологические феномены тюремного заключения
у обоих полов примерно одинаковы» (там же, 362–363).
«Чем дольше и полнее было отделение от реальности по ту сторону стен, тем фан2
тастичнее она проявляется в фантазии заключенного. Разумом он может еще заме2
тить нереалистичность своих представлений. Но это не препятствует ему в том, что2
бы погружаться в исполняющие желания грезы о будущем, которое, как он надеется,
вознаградит его за прошедшие годы. Эти фантазии достигали своего пика непосред2
ственно перед освобождением. Они повергают многих заключенных чуть ли не в ма2
ниакальное настроение. В то время как будущее, ожидающее их вовне, как правило,
неизвестно и сложно, разлученные с ними любимые люди мысленно восхваляются,
а их нормы и планы чрезмерно идеализируются. Поэтому нередко освобождение
означает внезапное и стремительное падение с вершин окрыленных мечтаний в глу2
бины жестокой и суровой реальности» (там же, 364).
«У аналитика есть причины сомневаться, будут ли эти сублимации, возникшие
под давлением столь экстенсивного сдерживания влечений, стабильными и прочны2
ми... Способность к сублимации, искусственно культивировавшаяся в тюрьме, исче2
зала достаточно быстро.
После короткой переходной фазы адаптации заключенный возвращается к преж2
нему образу жизни» (там же, 365).
«Могут ли правонарушители ввиду этих фактов“исправиться” в тюрьме или при2
обрести более выраженную социальную позицию по отношению к жизни? Пси2
хоаналитик должен ответить на эти вопросы резко отрицательно. Сложившиеся пре2
ступники останутся такими, как они есть. У молодых правонарушителей к началу
преступной карьеры закрепляется и даже интенсифицируется патологическая струк2
тура и вместе с ней антисоциальные установки.
Фундаментальная проблема состоит в том, каким образом социальная профилак2
тика — изменение материальных и культурных условий жизни — могла бы помочь
сократить число преступников» (там же, 366).

56
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

«Пожалуй, я могла бы сделать ряд замечаний по поводу безотлагательных реформ:


прежде всего необходимо удовлетворить минимум элементарных потребностей
заключенных, например в хорошей пище, создать возможности для нормального
сексуального удовлетворения, сделать опрятными дневные помещения и предоставить
бо´льшую свободу для движений. Только в этих условиях можно ожидать, что заклю2
ченные откажутся от примитивного удовлетворения влечений и у них будут форми2
роваться социальные установки. Но в первую очередь нужно радикально изменить от2
ношения между руководством тюрьмы и заключенными, с одной стороны, и между
самими заключенными — с другой. Первой предпосылкой явилось бы правильное
обучение тех, на кого рассчитывают в терапии заключенных» (там же, 367).

Особые проблемы подростков

«Все изложенные до сих пор наблюдения подкрепляют вывод, что тюремное заклю2
чение у психически нормальных людей приводит в действие эмоциональный и инстинк2
тивный процесс, сходный с таковым у подростков. Причины такого развития очевидны.
Подростковый возраст определяется двумя факторами: во2первых, внутрисекре2
торным развитием и вызванным им быстрым усилением инстинктивных импульсов,
которые требуют непосредственного отвода, во2вторых, торможением сексуальнос2
ти, сдерживающим и фрустрирующим эти импульсы. Внутренняя борьба способствует
психическому созреванию, хотя она может вести и к значительным эмоциональным
конфликтам. Необходимость искать другие способы удовлетворения мобилизует под2
ростка и побуждает к интенсивным переживаниям и творчеству. Все это может вер2
нуться к исходному уровню или вовсе исчезнуть, когда он с началом своей взрослой
половой жизни вступит в зрелую и реалистичную форму жизни. Неестественные усло2
вия неволи порождают сходную внутреннюю ситуацию. Я описывала, как травмати2
ческие события первой фазы неволи нарушают стабильность Я, вызывают затор
либидо, оживляют инфантильные конфликты и ведут к регрессии. Эмоционально здо2
ровые люди преодолеют нарциссические конфликты так же, как глубокую регрессию
в начальный период лишения свободы. Они будут воспринимать состояние своего Я
и жизнь влечений, но без возврата к исходной ситуации. Нарциссическая травма —
особенно оживление конфликта кастрации — слишком сильна, чтобы ее можно было
полностью преодолеть, а застой либидо и враждебность слишком серьезны, чтобы до2
пустить полное выздоровление ввиду тяжелой фрустрации потребностей, которой
подвергается заключенный. Помимо прекращения здоровой сексуальной жизни, за2
ключенные лишены эмоционально катектированных объектных отношений, то есть
удовольствия от социально активной жизни с удовлетворением материальных, эсте2
тических и интеллектуальных потребностей. Мы знаем, что депривация и фрустрация
порождают тревогу и агрессию. Но и отвод нормальных агрессивных реакций на гнет
в неволе тоже совершенно невозможен. Вследствие этого часть агрессии обращается
против Я, а не отводится против внешнего мира. Это является причиной развития
крайне строгих этических норм. Сдерживание влечений изнутри добавляется к вне2
шним ограничениям. Поэтому наиболее конструктивный выход из этого тупика со2
стоит в реактивных образованиях и сублимации. Таким образом, чтобы предотвра2
тить невротическое разрешение конфликта, происходит значительное изменение
личности и сексуальной жизни. Обычный подросток испытывает сходные пережива2
ния под давлением пробуждающейся сексуальности, с одной стороны, и из2за вне2
шних барьеров и внутреннего сдерживания — с другой» (там же, 363).
Указание на проблемы подростков в свете изменений Я в условиях неволи слу2
жит поводом к рассмотрению проблематики подросткового возраста также с пози2
ций другого автора, который ставит во главу угла как раз обращение к реальности:

57
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

«Счастье нарциссического Я сопряжено с щекотливой ситуацией. Ребенку труд2


но упорствовать в том, что он является центром вселенной. Слишком часто действи2
тельность доказывает, что это не так. Тем не менее маленький герой борется за свою
позицию со старшими братьями и сестрами, другие дети — даже со своими родите2
лями, которые эту позицию атакуют. Их выпады делают очевидным, что он мал и слаб.
Но и сама мать не удовлетворена полностью, поскольку ее роль, как говорит Фрейд,
продиктована высшими обстоятельствами. Она должна давать ребенку нечто вопре2
ки собственной воле. Реальность, словно заимодавец, предъявляет счет и уже в ран2
ней жизни пробивает его чудесный нарциссический панцирь. Ребенок должен отве2
чать и давать нечто напоминающее любовь, чтобы предохранить свою Самость
от повреждения. При нормальном воспитании ребенок, однако, получает всяческую
поддержку, нежность и безусловную защиту. Даже если он мало чего возвращает»
(Wittels, 259).
«Все авторы описывали амбивалентность, колеблющийся маятник, который ха2
рактеризует возмужание. Протест или слепое подчинение, циничность или идеализм,
оптимизм или пессимизм могут служить примерами этой полярности, которую еще
до Фрейда так часто описывали разные авторы. Эта полярность является выражени2
ем тенденций Оно по отношению к тенденциям Я: желание или страх, нередко упрям2
ство вопреки страху» (там же, 259).
«Посреди этого переполоха постепенно подготавливается глубокое изменение
детского Я, которое описала Анна Фрейд в двух великолепных главах о подростковом
возрасте в книге “Я и защитные механизмы” (1936). Любовь и защита уже не даются
взрослеющему молодому человеку безусловно. Теперь он нуждается в любовном парт2
нере — потребность, которая обусловлена биологически и возникает с созреванием
функции половых желез, хотя в силу социальных причин эта потребность на ближай2
шее будущее оказывается сдержанной в отношении цели. Этим партнером является
tu (Ты), если мы можем использовать это латинское слово как эквивалент латинско2
го слова ego. Tu имеет определенные требования, которые должны учитываться; от2
ношения уже не ограничиваются исключительно отношениями между матерью, ко2
торая дает, и ребенком, который берет. Расширяющие желания подросткового Я
окажутся неисполнимы, если они не будут соотноситься с tu, которое также желает
и существует лишь при условии, что такие желания удовлетворяются. Таким образом,
появляется новая реальность на горизонте: собственно реальность, фрейдовский тре2
тий “заимодавец” Я, враг нарциссизма...
Анна Фрейд подчеркивает, что в пубертате изменяется Я, но не Оно. То, что она
имеет в виду, есть различное создание защит Я. Основное различие, которое все мы,
наверное, понимаем, но не описываем в деталях, есть превращение нарциссизма в ту2
изм, который и делает человека способным любить. Напомним о том, что Я ребенка
выросло из tu, которыми он был окружен в раннем детстве. В подростковый и после2
подростковый период Я ощущает, что должно возвратить tu нечто, что получило от не2
го примерно в возрасте от десяти до двадцати лет» (там же, 260).

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Мы подходим к завершению нашего обзора. Можно только надеяться, что нам


удалось несколькими тезисами в сжатой форме рассказать о самых важных содер2
жащихся в книге воззрениях. Надеемся, мы сумели показать, что даже по проше2
ствии двадцати пяти лет эти работы не утратили своей актуальности. Наконец, хо2
чется еще раз напомнить о том, что послужило поводом к появлению книги,

58
Правонарушители и возможности их терапии (Карл Клювер)

представляющей кладезь идей для психоаналитиков2практиков, — 702летии Аугус2


та Айххорна, о котором К. Р. Эйсслер во вступительном биографическом очерке го2
ворит: «Он знал, что в психоанализе нашел ключ к лабиринту своих непонятных на2
блюдений... В руках Айххорна фрейдовская техника, предназначенная для лечения
невротиков, превратилась, похоже, в новый инструмент — настолько она отличалась
от оригинала. Тем не менее подлинно (психо)аналитическая по своему методу,
она отвечала потребностям личностной структуры делинквентов, которая столь
сильно отличается от личностной структуры невротиков» (Eissler, X).
А к тезису из посвящения Пауля Федерна хотел бы присоединиться и я: «Если бы
в то время уже были приняты рестриктивные условия допуска, которые, кстати, вво2
дились в большинстве стран и которые вынудили бы нас отвергнуть его (Айххорна)
как студента, а затем как члена Психоаналитического объединения, то все мы, вклю2
чая Фрейда, были бы лишены возможности считать его своим учителем... Поэтому
данная книга должна служить напоминанием каждому, кто собирается ее прочесть,
о словах Фрейда, что он всегда намерен противиться незаконным притязаниям ме2
диков монополизировать психоанализ» (Federn, VII).

ПРИМЕЧАНИЯ

1 4
Имеется в виду, что в процессе развития ре2 В «Психологии масс и анализе Я» (1921)
бенок не оказался в ситуации эдипова кон2 Фрейд в качестве общей закономерности
фликта, а поэтому становление важнейшей ин2 развивал идею о том, что группа по своему
станции Сверх2Я, которое должно происходить уровню подлаживается под самых слабых
в это время, остается неполным. членов.
2 5
Тезис непонятен. Это означает не подчинение Ср. также рассуждения в книгах Солжени2
внешней реальности, связанное с отказом от пси2 цына.
6
хическойреальности,аобретениедополнительных Тот факт, что желание иметь ребенка столь
умений обходиться с внешней реальностью. явно выступает на передний план интересов за2
3
Здесь также просматриваются идеи Мелани ключенных2женщин, напоминает о роли, кото2
Кляйн о ранних отношениях между матерью рую играет это желание в преодолении конфлик2
и ребенком (см. статью Й. Шторка в этом томе та кастрации у девочек2подростков, а до этого
и статью Р. Ризенберг в т. III). в эдиповой фазе.

ЛИТЕРАТУРА
A BRAHAM , K.: Äußerungsformen des weiblichen DECHÊNE, H. CH.: Verwahrlosung und Delinquenz. Pro-
Kastrationskomplexes. Int. Zeitschrift f. Psa., 1921 fil einer Kriminalpsychologie. München: Fink 1975
A ICHHORN , A.: Verwahrloste Jugend (1925). Bern: D ORSEY, J. M.: Der Nutzen des psychoanalytischen
Huber 1957 Prinzips in der Arbeit der Erziehungsberatung.
ASCHENHEIM, E.-B.: Wie kam es so weit? Tiefenpsycho- In: Searchlights on Delinquency
logische Aspekte zur Jugendkriminalität. Strukturge- EISSLER, K. R.: Eine biographische Skizze. In: Search-
netisch orientierte Untersuchungen an kriminell ge- lights on Delinquency
wordenen Jugendlichen. München 1958 Einige Probleme der Delinquenz. In: Searchlights
B ERGMAN , P.: Die Objektivität kriminologischer on Delinquency
Wissenschaft. In: Searchlights on Delinquency EISSLER, K. R., FEDERN, P., FREUD , A., JONES, E., LAMPL-
BETTELHEIM , B.: Liebe allein genügt nicht. Stuttgart: DE G ROOT , J., M AHLER , M. S., M ENNINGER , K. A.,
Klett 1970 et al. (Eds.): Searchlights on Delinquency. New
BURLINGHAM , D. T.: Zwillinge — als eine Bande en York: International Universities Press 1949
miniature. In: Searchlights on Delinquency EISSLER, R. S.: Sündenböcke der Gesellschaft. In: Search-
C OULTRE , R. le: Problemen bij de behandeling von lights on Delinquency
het narcisrne. In: Psychoanalytische themas en va- F EDERN , P.: Widmung. In: Searchlights on Delin-
riaties. Van Loghum Slaterus, Deventer 1972 quency

59
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

F EDERN , P., M ENG , H.: Psychoanalytische Präventi- therapeutisches Experiment. Praxis d. Kinderpsycho-
on versus therapeutische Psychoanalyse. In: Se- logie u. Kinderpsychiatrie, H. 6, 1970
archlights on Delinquency KÜNZEL, E.: Jugendkriminalität und Verwahrlosung.
F RANKLIN, G. et al.: Psychoanalytic treatment of se- Göttingen: Vandenhoeck u. Ruprecht 1968
verly disturbed juvenile delinquents in a therapy LAMPL- DE GROOT , J.: Neurotiker, Delinquenten und
group. International Journal of GroupPsycho- Ideal-Bildung. In: Searchlights on Delinquency
therapy, 19, 1969, 165–175
LEVY , F.: Die ewige Dilettantin. In: Searchlights on
F REUD , A.: Das Ich und die Abwehrmechanismen.
Delinquency
Wien: Int. Psa. Vg. 1936: Taschenbuchausgabe:
Geist und Psyche, Bd. 2001, München: Kindler 1973 LIPPMAN, H. S.: Schwierigkeiten in der psychiatrischen
Behandlung von chronischen jugendlichen Delin-
Gewisse Typen und Phasen der sozialen Fehl-
quenten. In: Searchlights on Delinqueney
einordnung. In: Searchlights on Delinquency
MAHLER , M. S.: Les «Enfants Terribles». In: Search-
FREUD, S.: Das Ich und das Es (1923). G. W. XIII
lights on Delinquency
Die Verneinung (1925). G. W. XIV
M ENG , H.: Zwang und Freiheit in der Erziehung.
F RIEDLÄNDER , K.: Latente Delinquenz und Ich-Ent- Bern: Huber 1945
wicklung. In: Searchlights on Delinquency
P FISTER , O.: Therapie und Ethik in August Aich-
G ROTJAHN , M.: Das Urverbrechen und das Unbe-
horns Behandlung von verwahrloster Jugend.
wußte. In: Searchlights on Delinquency
In: Searchlights on Delinquency
H EIGL , F.: Die analytische Gruppenpsychotherapie
REDL, F.: Das Phänomen von Ansteckung und «Schock-
im Heim — Indikation und Prognose. Zeitschrift
wirkung« in der Gruppentherapie. In: Searchlights
für Kinderpsychologie u. Kinderpsychiatrie, H. 4,
on Delinquency
1963, H. 4, 1964, H. 2, 1965
REWALD , P.: Gewaltlosigkeit und Selbstverwaltung in
HOFFER, W.: Den Betrüger betrügen. In: Searchlights
Erziehungsund Strafanstalten. In: Searchlights on
on Delinquency
Delinquency
H OPMANN , W.: Zur Ätiologie, Vorbeugung und
Behandlung der Jugendverwahrlosung. Ein Be- S AKSIDA, S T .: Motivation mechanisms and frustrati-
richt über die diesbezüglichen Bemühungen der on stereotypes. Arbeitspapier des Institute for
Vereinten Nationen, der WHO und Unesco, so- Criminology. Department for clinical criminolo-
wie dem ersten Kongreß der UNO über die Vor- gy. University of Ljubljana. 1961
beugung von Verbrechen und Behandlung von S CHMIDEBERG , M.: Die analytische Behandlung von
Verbrechern. Genf 1955. Praxis der Kinderpsycho- Schwerverbrechern: Therapeutische Resultate und
logie und Kinderpsychiatrie, 5, 1956 technische Probleme. In: Searchlights on Delin-
J ACOBSON , E.: Beobachtungen zur psychologischen quency
Wirkung von Gefangenschaft auf weibliche politi- S CHWARZMANN , J.: Die Verwahrlosung der weibli-
sche Gefangene. In: Searchlights on Delinquency chen Jugendlichen. München: Reinhardt 1971
J OHNSON , A. M.: Bestätigungen für Über-lch-Laku- S IEVERTS , R.: Die Wirkung der Freiheitsstrafe und
nen bei Adoleszenten. In: Searchlights on Delin- Untersuchungshaft auf die Psyche der Gefange-
quency nen
K ELLNER , J.: Vorschlag eines Modells zur differen- SIMMEL , E.: Brandstiftung. In: Searchlights on Delin-
tiellen Behandlung des jugendlichen Verwahrlo- quency
sten. Archiv für angew. Sozpäd., II. 1970/71
S ZUREK , S. A.: Einige Eindrücke von klinischer Er-
K LÜWER, G.: Häufige psychische Mechanismen bei fahrung mit Delinquenten. In: Searchllghts on
neurotischer Dissozialität. In: E. Förster, K.-H. Delinquency
Wewetzer (Hg.): Systematik der psychogenen Stö-
WITTELS , F.: Das Ich des Adoleszenten. In: Search-
rungen. Bern, Stuttgart: Huber 1968
lights on Delinquency
Stationäre Psychotherapie bei jugendlichen Disso-
W OOLF , M.: Moralische Entwicklung des Kindes.
zialen. Zeitsch. f. Psychotherapie und Medizin.
In: Searchlights on Delinquency
Psychologie. 18., 1968
Neurosentheorie und «Verwahrlosung». Psyche, Z ILBOORG , G.: Zu sozialer Verantwortung. In: Se-
28, 1974, 285 archlights on Delinquency
Das therapeutisch-pädagogische Jugendheim «Haus Z ULLIGER , H.: Mentalhygiene von Häftlingen im
Sommerberg». Einige Erfahrungen über ein sozio- Gefängnis. In: Searchlights on Delinquency
О ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОМ ПОНИМАНИИ
ЮНОШЕСКОЙ ДИССОЦИАЛЬНОСТИ, ЕЕ ТЕРАПИИ
И ПРОФИЛАКТИКЕ
Дитер Шюпп

КРИТИЧЕСКИЕ ФАЗЫ ПСИХОСОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ


ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ И ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ
ДИССОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ

Первый год жизни


Психологические предпосылки, врожденные конституциональные варианты

Все дети от рождения разные. В психическом развитии человека важную роль иг2
рают прежде всего следующие пять факторов, выделенных сотрудниками психосома2
тического консультационного пункта детской поликлиники при Мюнхенском универ2
ситете (Schmeer, Kluwer 1955):
1) различия в интенсивности импульсов, то есть в величине стимула, побуждаю2
щего к действию;
2) различия в чувствительности, то есть в величине порога возбуждения, вызыва2
ющего реакцию;
3) различия в сохранении валентности, то есть после прекращения стимула
он продолжает действовать с разной продолжительностью;
4) различия в быстроте психической реакции, то есть скорость реагирования
на раздражитель с самого рождения различается;
5) различия в сопротивляемости, то есть в способности выдерживать фрустрацию
без декомпенсации.
Эта совокупность врожденных факторов называется «врожденным темперамен2
том» (Мид). Недооценка его роли с точки зрения возможностей психического разви2
тия может привести к ложному представлению о том, что человеком можно полнос2
тью манипулировать; но, с другой стороны, совершенно неверно было бы считать, что
врожденный темперамент полностью предопределяет психологическую «судьбу» че2
ловека; формирующийся впоследствии характер личности в гораздо большей степе2
ни является результатом опыта, а также соответствующих ему способов реагирова2
ния и стиля поведения, формирующегося у индивида в его жизненной ситуации.
Иными словами, можно сказать: факторы, определяющие характер, образуются
во взаимодействии конституциональных компонентов, с одной стороны, и соци2
альных условий — с другой. В каждом отдельном случае их соотношение зависит
от уязвимости врожденного темперамента и от веса социальных факторов. При ис2
следовании делинквентов оценка этих факторов может дать первые ориентиры.

61
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

Построение психических содержаний

В чем состоит взаимодействие между физиологическим субстратом живого орга2


низма и воспринятыми, усвоенными и сохраненными содержаниями?
Можно утверждать, что нарушения в процессе построения психических содер2
жаний могут вести не только к нарушению психической переработки содержаний —
может нарушаться также и физиология, когда, например, переработка содержаний
восприятия ведет к чрезмерной функциональной нагрузке. Человек в этом смысле яв2
ляется существом особенно уязвимым, поскольку он обладает высокоразвитой цент2
ральной нервной системой и поскольку нервная система отвечает не только за внеш2
ние процессы, но и за внутреннее возбуждение и состояние чувственной сферы
(Airapetjanz, 1955). Такие сложноорганизованные структуры из содержаний воспри2
ятия и переживаний сохраняются и в дальнейшем «рефлекторно включаются»
(Kassatkin, 1955) в новых жизненных ситуациях.
С точки зрения формирования диссоциального поведения особое значение име2
ет стадия психического развития, когда в переработке содержаний происходит мно2
гоступенчатый переход от абстрактных образов к метафорам, всегда выражаемым
с помощью сложной комбинации звуков. Это означает начало развития человеческой
речи, отличительный признак которой состоит в независимой передаче психических
содержаний индивидуального опыта.
На этой стадии у человека появляется особая возможность для протеста. Способ2
ность абстрагирования и переход от образных представлений к понятийному мыш2
лению позволяют ему фрагментарно, неверно или искаженно интерпретировать не2
приятные факты из своего опыта.
«Речь связывает переживание с понятием и делает его пригодным для фундамен2
тальной человеческой функции символически опосредствованной деятельности»
(Lorenzer, 1977, 99).
В этой связи Лоренцер говорит о формировании «частной речи» (Lorenzer 1973,
164, см. статью П. Орбана в т. I). Оценка способности к символизации и абстрагиро2
ванию дает исследователю ориентир примитивности нарушения.

Аккумулирование и структурирование психических содержаний

В самый ранний период психические процессы протекают пока еще по простой


схеме: побуждающая потребность — гештальт2ожидание — гештальт2ответ — удов2
летворение (или фрустрация). В физиологии это называется условным рефлексом.
На языке психологии это означает сочетание определенных содержаний восприятия
с каким2либо возникающим чувством. При повторном появлении аналогичного чув2
ства данные содержания всплывают вновь в качестве представлений, носящих харак2
тер воспоминания или ожидания. В этом и состоит проблема сочетания чувств,
порождаемых внутренними состояниями, и соответствующих содержаний воспоми2
наний. Если такое соединение устойчиво и постоянно, то оно является основой
для развития базального первичного доверия. Если же в течение долгого времени име2
ет место неудовлетворительная и непостоянная связь, то возникает скорее представ2
ление2ожидание, которое мы должны охарактеризовать как базальное недоверие.
«Первым компонентом здоровой личности я называю чувство первичного дове2
рия, под которым я понимаю восходящую к периоду раннего детства установку по от2
ношению к себе и к миру. Говоря о “доверии”, я имею в виду то, что кратко можно
определить как чувство возможности положиться на себя и в отношении к другим,
и в отношении к самому себе» (Erikson, 1970, 62).

62
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

Для понимания дальнейшего психосоциального развития (см. также статью


Э. Майстерманн2Зеегер в этом томе) важен тот факт, что эти ранние переживания2
восприятия и содержания являются первым опытом, имеющим особое значение
для всего последующего опыта, особенно если он закрепляется благодаря повторению.
Значение категориального первого опыта и его проявления в последующих воспоми2
наниях, приуроченных к соответствующим ситуациям, Риманн (Riemann, 1952) вы2
разил понятием «зародышевой ситуации».
При возобновлении опыта, такого же или подобного тому, что был испытан в за2
родышевой ситуации, индивид склонен вести себя так, как в этой исходной ситуации.
Такое базальное нарушение — отсутствие доверия — в большей или меньшей степе2
ни выражено у всех делинквентов.

Развитие Я и идентичность

Если в предыдущем разделе мы говорили о том, что для возникновения психичес2


ких содержаний необходимо постоянное возобновление потоков восприятия, то сей2
час мы можем ввести понятие «идентичности». Оно означает, что при постоянном
соотнесении элементов воспоминаний и опыта, связанного с последующим называ2
нием предметов адекватными именами, у ребенка развиваются зародышевые структу2
ры Я. Показателем развития в этой фазе является возникновение у ребенка первой
улыбки как реакции на появление лица матери. Это происходит примерно на втором
месяце жизни.
Если диалог матери и ребенка до сих пор протекал на коэнестетическом уровне
(Spitz 1957), то есть на уровне инстинктивного взаимодействия 1, то теперь благода2
ря развитию дифференцированного образного и речевого восприятия он перераста2
ет в диакритический способ восприятия (см. статью Й. Шторка). С утверждением
диакритической перцепции в качестве господствующего способа восприятия в сис2
теме памяти начинают накапливаться признаки, образующие своего рода осадок
из «суммированных образов», полученных из опыта взаимоотношений с объектами,
и гештальты, называемые в психоанализе репрезентантами объектов, или «психичес2
кими объектами».
Идентичность мира и Я развивается, таким образом, на основе постоянных
и удовлетворительных первичных объектных отношений. Значение этого процесса
становится очевидным, если обратиться к патологии первичных объектных отноше2
ний и ее последствиям. Если опыт общения с первым партнером, которого ребенок
встречает в своей жизни, таков, что поведение этого человека резко меняется
или сам он постоянно меняется, то ребенку сложно объединить эти различные пе2
реживания в совместимые содержательные структуры. Для формирования стабиль2
ной структуры личности неприемлемы следующие отношения: «первичная тревож2
но2избыточная забота или первичное неприкрытое отвержение, враждебность,
выражающаяся в тревожности, а также частые колебания между баловством
и враждебностью, циклические колебания настроения и, наконец, сознательно ком2
пенсированная враждебность. Наиболее неблагоприятным для психического разви2
тия ребенка является непостоянство — колебания между строгостью и вседозволен2
ностью» (Muss, 1973, 46–47).
Все это может привести к трудностям в формировании интегрированной лич2
ности и идентичности у ребенка. Шпиц пишет: «Мне самому приходилось наблюдать,
что дети с очень ранним развитием Я в конце первого года жизни оказываются бо2
лее глубоко травмированы нарушенными объектными отношениями, чем другие
дети» (Spitz, 1972, 35).

63
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

Особенно отчетливо диакритическая способность ребенка проявляется на вось2


мом2девятом месяцах жизни; в этом возрасте он начинает отвечать возбуждением
на изменения в континууме впечатлений, получаемых от мира и от себя. По мнению
Шпица, это означает, что ребенок достиг значительного прогресса в различных обла2
стях своей психики, например «в сфере перцепции, когнитивных процессов, памяти,
объектных отношений, а также аффективных проявлений». Согласно Шпицу, подоб2
ное расширение опыта является одновременно причиной и следствием детского по2
ведения, которое он называет «тревогой восьмимесячных». На языке эксперименталь2
ной психологии это означает, что у ребенка появляется способность различать чужих
людей и близких. Шпиц предпочитает говорить, что «эта реакция служит индикато2
ром того, что у ребенка произошло образование подлинного объекта либидо, который
отныне отличается от любого другого объекта» (там же, 36).
Нарушение нормального хода развития в этой фазе, длящейся примерно до пят2
надцатого месяца жизни, может происходить при внезапных переменах в отноше2
ниях между матерью и ребенком (Bowlby 1951).
«В случае частичного или полного лишения объекта любви ребенок теряет цель
своих агрессивных или либидинозных влечений... В таком случае происходит регрес2
сивный отказ от влечений, либидо уже не может связывать агрессию, последняя высво2
бождается и оборачивается против ребенка» (Muss 1973, 47). О наличии подобных
травматических изменений у делинквентов говорит Винникотт.
«Расслоение» влечений, характерное для стадии начиная с третьего месяца жиз2
ни, отныне является патологическим.
При здоровом развитии у рудиментарного Я в период с третьего по пятнадцатый
месяцы жизни «возникает ряд систем, таких, как память, восприятие, способность
к суждениям, затем понимание пространства или социальных жестов, а спустя неко2
торое время способность к передвижению, то есть систем, делающих Я более дее2
способным, но вместе с тем повышающих сложность его структур. Можно сказать,
что Я стало теперь самим собой» (Spitz 1972, 40).

Маленький ребенок
Развитие автономии или стыдливости и недоверия

Анальная фаза, приходящаяся на конец второго года жизни, является следующей


критической фазой в психосоциальном развитии ребенка (см. статью П. Хайманн в т. I).
«В этой фазе основной акцент делается на созревание мышечной системы
и проистекающей из этого способности (или вдвойне ощущаемой неспособнос2
ти) координировать множество крайне сложных актов, таких, как “удерживание”
и “отпускание”, кроме того, на огромную ценность, которую по2прежнему в выс2
шей степени зависимый ребенок начинает придавать своей автономной воле»
(Erikson 1970, 76).
Психоаналитический термин «анальность» обозначает в данном контексте «осо2
бое качество удовольствия и воли... которое в этой фазе часто придается органам вы2
деления» (там же).
То, что эти способности могут сформироваться только в конце второго года жиз2
ни, точнее говоря, примерно на двадцатом месяце, имеет свои основания в физиоло2
гии, а именно в том, что нервные пути, опосредствующие сознательный контроль
над мочевым пузырем, прямой кишкой и сфинктерами до двадцатого месяца жизни
еще не полностью миелинизированы 2.
Новое измерение переживания удовольствия2неудовольствия не ограничивается
сфинктерами. Скорее «развивается общая способность, более того, сильнейшая по2

64
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

требность по своему желанию ронять и швырять, попеременно удерживать и отпус2


кать» (там же, 76).
Здесь следует обратить внимание на два аспекта одного и того же вопроса: с од2
ной стороны, на общее распространение моторного развития ребенка, с другой сто2
роны, на развитие его особого интереса к органам выделения. В обоих случаях мож2
но вновь констатировать специфические способы реагирования на близких. Поэтому
возросшие возможности и моторное развитие приносят ребенку не только новые пе2
реживания «функционального удовольствия», но и подвергают большей опасности
и, тем самым, переживаниям неудовольствия. Мать словами и физическим вмешатель2
ством вынуждена апеллировать к ребенку, подчас из витальных соображений.
«Когда мать определяет ребенку границы, а сам он начинает завоевывать жизнен2
ное пространство, возникает первый конфликт амбивалентности по отношению к лю2
бимой матери. Именно от нее на фоне постоянного ласкового обращения он вдруг
слышит отказывающее в удовольствии “нет”... Чтобы не подвергнуться риску утратить
пока еще единственный объект любви, ребенку в его бессилии в сравнении со всемо2
гуществом взрослых не остается ничего другого, как усвоить это “нет”, то есть иден2
тифицироваться с матерью» (Biermann 1973, 31).
Этот процесс в психологии неврозов детей и подростков описан Анной Фрейд как
«идентификация с агрессором» (A. Freud 1936).
Данный этап в развитии ребенка отнюдь не является патологическим процессом.
Он обусловлен прежде всего психологической необходимостью и свидетельствует о том,
что ребенок вступил на первую ступень личностного развития (Spitz 1957). Процесс
развития может приобрести патологический характер в том случае, когда отказываю2
щее в удовольствии «нет», связанное с целой шкалой аффективных побуждений, спо2
собных еще более усилить влияние на ребенка, становится общей установкой взросло2
го в отношениях с ребенком. Наиболее известным является процесс приучения
к опрятности, из2за чего о нем чаще всего говорят в этом контексте.
Многие честолюбивые матери, ориентированные на идеал безупречного, всегда
чистого, хорошо пахнущего тела, считают, что их ребенку с ранних лет абсолютно
необходима строгая система приучения к опрятности.
На последствия подобных преждевременных и чрезмерных требований указывает
Эриксон: «К невротикам нашего времени относится также тип “обсессивной лично2
сти”: скупой и мелочный по отношению к любви, времени, деньгам, а также функци2
ям своего организма» (Erikson 1970, 77).
К этому, как правило, добавляется чувство недееспособности и неполноценности.
Если в ответ у ребенка развивается более стеническая форма реакции и он восприни2
мает вмешательство со стороны окружения как угрожающее для себя, то уже в ран2
нем возрасте упрямый протест может стать типичным ответом на все предъявляемые
ему требования. Это может иметь роковые последствия для последующего формиро2
вания характера, поскольку «нет», продиктованное упрямым сопротивлением, дает
чрезвычайно соблазнительную возможность пережить ощущение всемогущества. Зна2
чение этого факта для формирования личности преступника нельзя недооценивать.
Чтобы стать автономным, ребенок в анальной фазе должен уравновесить две эти
внешне противоположные тенденции «удерживания» и «отпускания», которые Эрик2
сон охватывает формулой «ретенционно2элиминирующего модуса».
«Из ощущения власти над собой без утраты чувства собственного достоинства
возникает стойкое чувство автономии и гордости; из ощущения мышечного и аналь2
ного бессилия, из утраты самоконтроля и чрезмерного вмешательства родителей
возникает стойкое чувство робости и стыда... Потому данная стадия становится опре2
деляющей для соотношения любви и ненависти, усердия и упрямства, свободного са2
мовыражения и угнетенности» (там же, 78).

65
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

Из вышесказанного напрашивается вывод, что было бы лучше всего позволять


ребенку делать все, что он хочет. Но это не так. При полной свободе в удовлетворе2
нии желаний как раз примитивные функции остаются недифференцированными,
поскольку отсутствует стимул для более дифференцированного развития. С другой
стороны, чрезмерные требования в процессе воспитания являются такой же ошиб2
кой и наносят такой же вред, как и недостаточные требования.
Если чрезмерные требования ведут к неврозу, а иногда к вторичной невротичес2
кой запущенности, то в случае недостаточных требований развивается примитивная,
первичная запущенность, которая часто встречается в жизни делинквентов в виде
«запущенности роскошью». Нерешенные или чрезмерные с позиции силы отноше2
ния в этот период ведут к формированию чересчур строгой совести, описываемой
Клювером в рамках выделенной им третьей категории (см. ниже).

Эдипова ситуация и совесть ребенка

В возрасте двух лет ребенок уже может одновременно удерживать в руках два
разных предмета, но еще не способен одновременно вступать в отношения с двумя
разными людьми. Соответствующая способность появляется у него только к трем го2
дам (Gesell 1952), то есть лишь в этом возрасте здоровый ребенок может полностью
справляться с триполярными отношениями. Для ребенка заканчивается фаза двупо2
лярного, всецело ориентированного на мать мировосприятия, и он вступает в фазу
триполярной структуры мира, где материнский принцип становится относительным
за счет дополнения отцовским принципом (см. статьи А. Холдера и Г. Штольце в т. I).
Для успешного развития ребенка в этой фазе необходимо, чтобы мать избавила ре2
бенка от отношений исключительной привязанности к ней самой и побудила к от2
ношениям с отцом и чтобы отец со своей стороны оказался способен вывести ребен2
ка из чисто материнского мира.
Ребенок начинает все лучше распознавать и называть мужские и женские роли
в мире. В результате в этой первой фазе психосексуального развития он обнаружива2
ет и свою собственную половую идентичность.
Эта критическая фаза детского развития, имеющая отношение к формированию
диссоциального или делинквентного поведения, называется в психоаналитической
литературе «эдиповой фазой». Эта фаза человеческого развития является узловым
пунктом всей биографии (Kluwer 1959). Если предыдущие фазы не могли осознаваться
ребенком на понятийном уровне, то теперь репертуар мыслительных возможностей
(понятийно2абстрактных и грамматико2логических) у ребенка настолько велик,
что он впервые начинает постигать все разнообразие проблем человеческого бытия,
которые зачастую поэтически формулируются в темах «голода», «власти» и «любви».
Исход этого противостояния вполне обоснованно изучался и описывался как реша2
ющий процесс психического развития.
В эдиповой ситуации детского развития отражается все комплексное взаимодей2
ствие исполненных как любовью, так и враждебностью желаний, испытываемых ре2
бенком по отношению к своим воспитателям и прежде всего к родителям.
«Ребенок любит обоих родителей, катектируя их либидинозной энергией.
С другой стороны, в каждом из них он видит соперника в борьбе за любовь дру2
гого. Но поскольку агрессивные чувства — из страха лишиться любви или из страха
перед реальной или мнимой угрозой (из2за авторитета родителей или бессозна2
тельного страха кастрации) — не могут быть выражены, то объектные катексисы
посредством включения либидо в собственное Я преобразуются в идентификации»
(Muss 1973, 42).

66
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

Таким образом, детское Я в силу своего физического и психического уровня раз2


вития, а также вследствие солидарной позиции родителей вынуждено отказаться
от родителя противоположного пола как объекта либидинозных стремлений и создает
в себе самом объект, противостоящий его желаниям. Тем самым он интроецирует ро2
дительские запреты и требования. Возникающая в результате инстанция называется
в психоанализе Сверх2Я (см. статью Д. Айке в т. I). Это — повелевающая инстанция,
которая развивается путем интроекции воспитательских требований и табу и тем са2
мым является «выражением самых мощных побуждений Оно и самых важных судеб
его либидо» (Freud, XIII, 264). Одновременно Сверх2Я является также «носителем
Я2идеала, с которым Я себя соизмеряет, к которому стремится, чье требование посто2
янного совершенствования пытается осуществить» (Freud, XV, 71).
Из всего, о чем говорилось выше, следует, что в семье, где существует высокая эмо2
циональная солидарность супругов и четкая ролевая дифференциация в воспитании
ребенка, а также сбалансированная поддержка обоими родителями детской иденти2
фикации, процесс разрешения эдипова конфликта для ребенка значительно облегча2
ется. Это означает, что «Я и Сверх2Я состоят друг с другом в отношениях равновесия,
что требования Сверх2Я обращены к Я, соответствуют представлениям Я об идеале
и сталкиваются с Я, способным реалистически обходиться с ними и своими влечени2
ями2желаниями. На этой основе в процессе созревания детское Я может стать еще
более сильным» (Muss 1973, 45).
Однако столь идеальным образом, как это описано здесь, процесс социализации
протекать не может. Как правило, происходят смещения в ту или другую сторону.
Фрейд описывает это следующим образом:
«Бедное Я... служит сразу трем строгим хозяевам, старается привести в соответ2
ствие друг с другом их требования и претензии... Тремя тиранами являются внешний
мир, Сверх2Я и Оно. Оно чувствует себя стиснутым с трех сторон, подверженным
троякой угрозе, на которую в затруднительных обстоятельствах реагирует развити2
ем страха. В силу своего происхождения из переживаний системы восприятия оно
предназначено отстаивать требования внешнего мира, но оно хочет также быть вер2
ным слугой Оно, оставаться с ним в согласии... С другой стороны, за каждым его ша2
гом наблюдает строгое Сверх2Я, предписывающее ему определенные нормы поведе2
ния, не считаясь с трудностями Оно и внешнего мира, и наказывающее его в случае
несоблюдения предписаний тяжелым чувством неполноценности и сознанием вины...
Вынужденное признать свою слабость, Я реагирует страхом — страхом реальности пе2
ред внешним миром, страхом совести перед Сверх2Я, невротическим страхом перед
силой страстей в Оно» (XV, 84–85).
Как выглядит развитие в этой фазе у лиц с диссоциальным или делинквентным
поведением?
Основываясь на многолетней работе в подростковой колонии «Хаус Зоммерберг»,
Клювер и Кюнцель сообщают, что более чем у трехсот наблюдавшихся ими подрост2
ков недостаток совести не являлся основой делинквентного поведения; напротив,
их Сверх2Я было не только более сильным, но и в своем роде более жестоким, чем это
обычно встречается у невротических пациентов.
«Как правило, от влияния инстанции совести как раз и приходится защищаться,
потому что жить под гнетом смертоносной совести становится невозможно» (Kluwer
1968, 106).
Ле Культр (Le Coultre 1948) говорит в этой связи о «двойной совести», имея в ви2
ду то, что наряду с нормальным Сверх2Я существует «второе Сверх2Я» с негативным
знаком, которое можно было бы назвать «совестью мошенника». И чем сильнее
переживается это противостояние между садистски ограничивающими требова2
ниями Сверх2Я и пассивно ориентированным Я, тем в большей степени в качестве

67
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

компенсации необходим Я2идеал иллюзорного величия, который зачастую и скло2


няет подростка совершить преступление (Eissler 1942). Но здесь мы несколько за2
бегаем вперед в нашем изложении. Вначале, закончив с эдиповой фазой, завершаю2
щейся формированием совести, мы должны упомянуть еще две другие критические
фазы развития. Только их преодоление позволяет объяснить возможное формиро2
вание диссоциального и делинквентного поведения у подростков. Речь идет о фазах
предпубертата и собственно пубертата. Индивидуальные формы преодоления или
непреодоления эдиповой ситуации и усвоения половой роли служат для исследова2
теля указаниями для последующей терапии. Связанные с этой фазой конфликты по2
всеместны и встречаются не только у всех делинквентов, но и во всех неврозах, пси2
хозах и прочих расстройствах.

Предпубертат
Развитие социабильности

В возрасте шести2семи лет, когда раннее детство уже закончилось, ребенок до2
стигает определенной зрелости и может идти в школу, которая представляет собой
предварительную форму социальной жизни. Эриксон полагает, что в этой фазе лич2
ность кристаллизуется вокруг убеждения: «Я есть то, чему я учусь» (Erikson 1970, 98).
То, как ребенок воспринимает себя по отношению к классу и учителю, в известной
степени соответствуют — как продолжение семейной ситуации — базисному гештальту
психосоциального треугольника, то есть здесь по2прежнему имеют силу триполярные,
по сути, концепты межчеловеческих отношений. Однако эти треугольники могут быстро
меняться. Они с легкостью меняют полюса и смещаются на других партнеров. Все бо2
лее важную роль начинают играть множественные треугольные комбинации.
Ребенок делает шаг от триполярной структуры переживаний к мультиполярной;
это происходит одновременно с переходом ребенка от мира семьи к жизни в группе
как мультиполярно ориентированной форме коллектива, основывающейся на равен2
стве и взаимном уважении партнеров. Тем легче будет ребенку совершить этот шаг,
чем более «он свыкся с относительно бесконфликтным положением в семье и утвер2
дил свою позицию в отношениях с родителями. Если он идентифицировался со сво2
ей семьей как с единством и научился, будучи зависимым от нее, чувствовать себя уве2
ренно, то тогда он может отважиться выйти в мир, ибо располагает силами, которые
может вложить как в новые отношения, так и в учебу» (Lidz 1971, 60).
Эта фаза развития, где речь прежде всего идет о «действии вместе и рядом с дру2
гими» (Erikson 1970, 106), имеет столь большое значение потому, что в ней создают2
ся предпосылки эмоциональной способности к жизни в группе. Психоаналитические
исследования диссоциального поведения подростков в группе показывают, что если,
например, человек в своей психологической зрелости не продвинулся дальше двупо2
лярной структуры отношений, то он может вести себя в группе только так, что либо
вступает в двуполярные отношения с другим членом группы, либо сам становится
центром и поддерживает множественные двуполярные отношения. В этом состоянии
человек либо бессознательно нуждается в авторитарной центральной фигуре, чтобы
посредством этой персонификации группы ощутить контакт с коллективом, либо
он сам должен находиться в центре интересов группы, если хочет чувствовать себя
не «довеском», а полностью «приобщенным».
И наоборот, человек, пребывающий в фазе триполярных отношений, может уже
создавать несколько более широкие отношения в большей группе. Его бессозна2
тельный образ группы соответствует, так сказать, сумме треугольников. Но система
его отношений по2прежнему связана с правильным и закономерным в смысле одно2

68
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

стороннего уважения абсолютных, авторитарных, обязательных для исполнения пред2


писаний.
Ни при двуполярной, ни при триполярной структуре отношений полное взаим2
ное уважение невозможно; как там, так и здесь по2прежнему выражена потребность
в «лидере» и в зависимости от «лидера». Неудивительно поэтому, что «главарь» в пре2
ступных группировках занимает столь могущественную позицию по сравнению
с обычными подростковыми компаниями. Когда группа отличается действительной
зрелостью, то есть когда она строится на полном взаимном уважении и может быть
мультиполярной, такая опасность в целом исключена, если только обстоятельства де2
магогического характера не заставляют членов группы вновь становиться послушны2
ми авторитетам. Это, однако, означает регресс к более примитивным формам отно2
шений и имеет своим следствием ограничение личной компетентности.
Чем строже и принципиальнее были правила игры и масштабы детского разви2
тия, тем более тесно связана с ними совесть и тем труднее совершить прорыв к зре2
лой мультиполярной форме психической переработки содержаний и социальных
отношений. Чем более зрелыми были родители, чем реалистичнее и менее жесткими
были их мерки, тем проще ребенку сделать шаг к более зрелой совести и тем в мень2
шей степени он будет вынужден слепо и без рефлексии вступать в оппозицию по от2
ношению к взрослым.
Если этот переход в новую фазу развития удается, то возникает возможность пре2
одолеть чересчур узкую и несоразмерную позицию совести предыдущей фазы.
Но, как правило, средства воспитания в этом возрасте не отличаются от тех, что уже
в детстве сформировали слишком ограничивающую совесть. Поэтому часто проис2
ходит лишь закрепление чересчур ограничивающей инстанции совести, с которой
взрослеющий человек не справляется. Часто для него не остается другого выбора: либо
подавить свою первоначальную живость и потребности, либо решительно противо2
поставить себя своей неадекватной совести и выбросить за борт все внутренние за2
коны. В таком случае вместо автономии устанавливается аномический стиль жизни
и тем самым непосредственно возникает угроза скатывания к преступности.
К опасностям, связанным с дезинтеграцией совести, добавляется еще один суще2
ственный момент, проистекающий из незрелости социабильности. Все подростки
стремятся в этой фазе к коллективным формам организации, поскольку согласие с дру2
гими означает во многом стабилизацию собственной позиции. Если подросток
по2прежнему ограничен (бессознательно для самого себя) двух2 или триполярными
отношениями, то часто это для него означает полное подчинение группе и ее лидеру,
даже если им присуща саморазрушительная тенденция.
Закон банды заменяет незрелый «закон совести». «Главарь» имеет здесь абсолют2
ный авторитет, а группа приобретает форму аморфной массы. В здоровом коллекти2
ве, напротив, по мере развития компетентности индивида развивается также и авто2
номная совесть. Его более стабильное Я дает ему возможность испытать в группе
различные социальные роли. Тем самым он может лучше узнать свои возможности
и занять позицию в группе, которая позволит ему в условиях взаимного уважения
нести ответственность за себя и группу. В таком случае мы можем говорить о действи2
тельной способности к жизни в коллективе, тогда как в примитивных коллективах со2
храняются слабость Я и неуверенность в поведении.
Это развитие самостоятельной позиции внутри группы позволяет взрослеющему
человеку более уверенно планировать свое будущее и все более четко разрабатывать
автономный Я2идеал. Поскольку этот процесс имеет большое значение для врастания
в общество, следует обратить внимание на то, какие типы коллективного идеала по2
лучают признание в группах подростков. Развитие в предпубертате и появление спо2
собностей, связанных с жизнью в группе, имеют решающее значение с точки зрения

69
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

формирования делинквентного поведения и нуждаются в дальнейших исследовани2


ях, поскольку на данный «латентный период» до сих пор слишком мало обращали
внимания.

Пубертат
Проблема обретения идентичности

Пубертат представляет собой период, когда обсуждаемая нами проблематика ста2


новится заметной в социальном отношении. Если нарушения, имевшие место в преды2
дущих фазах, в основном переживались в рамках семьи или заменяющих ее струк2
тур — причем иногда нарушения у детей и подростков способствуют «стабилизации»
семьи (Richter 1963), — то теперь предшествовавшие нарушения достигают кульми2
нации в проявляющейся по2новому проблеме, а именно в проблеме становления иден2
тичности. Тем самым они приобретают особое значение и, поскольку теперь от под2
ростков ожидают и требуют больше, чем прежде, выносятся «на суд общественности».
Каковы же специфические проблемы и трудности этой фазы? Прежде всего —
и на это указывает еще Фрейд в «Трех очерках по теории сексуальности» (1905) —
инфантильная сексуальная жизнь приобретает свою окончательную форму; кроме
того, усиливаются переживания, связанные с генитальными зонами. Однако «пубер2
тат — это нечто большее, чем просто формирование генитальной сексуальности или
обретение сексуальной идентичности. Помимо этого развивается общая идентичность
человека, уникальность его личности» (Biermann 1973, 84).
Данный процесс протекает под определяющим влиянием бурного роста тела
и формирования физической половозрелости. Это в решающей степени способству2
ет тому, что все идентификации и все гарантии, на которые раньше можно было по2
ложиться, ставятся теперь под сомнение (Erikson 1970, 106). В этот период психо2
социального вакуума, потрясений и потери всех приобретенных до сих пор гарантий
подросток «в первую очередь занят тем, чтобы укрепить свою социальную роль.
Иногда болезненным, зачастую причудливым образом он пытается разобраться в том,
как он, в сравнении со своим собственным самоощущением, выглядит в глазах дру2
гих и как он может совместить свои ранее сформировавшиеся роли и умения с но2
выми жизненными образцами и идеалами» (там же).
Следовательно, речь идет об интеграции выработанных в предыдущие фазы иден2
тификаций с возникающими теперь социальными ролями с точки зрения реализации
желаний в будущем. Такая интеграция, согласно Эриксону, является предваритель2
ным условием возникновения чувства «Я2идентичности».
«Интеграция, происходящая в форме Я2идентичности, есть нечто большее, чем
сумма детских идентификаций. Это — внутренний капитал, накопленный ранее
в опыте следующих друг за другом стадий развития, когда успешная идентификация
вела к успешной ориентации базальных влечений индивида на его таланты и способ2
ности» (там же, 107).
Достижение, которого должен добиться подросток на этом этапе развития, Лидц
описывает следующим образом. Он должен «обрести Я2идентичность, идентичность
с самим собой как самостоятельным человеком, который не есть просто чей2либо сын
или дочь; Я2идентичность в смысле самостоятельной, индивидуальной стабильности
поведения, которая позволяет другим настроиться в своих ожиданиях на специфи2
ческие реакции и способы поведения. Молодой человек должен для себя ответить
на вопрос, кто он есть, чтобы и другие знали, кого они видят перед собой».
Помимо этого стремления к большей независимости от семьи, другое достиже2
ние состоит в «развитии способности к взаимодействию с человеком противополож2

70
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

ного пола — способности и готовности к интимности, которая, если ее правильно


понимать, означает нечто большее, чем просто способность к половым отношениям
и к переживанию удовольствия при половом акте. Она означает готовность вступать
в более тесные межчеловеческие отношения, не боясь потерять самого себя» (Lidz
1972, 421–422).
Такая «необходимость овладения и управления сексуальными импульсами тре2
бует перестройки Сверх2Я» (там же, 424). Привитые ребенку родителями или воспи2
тателями нормы поведения, ставшие достоянием его совести, отныне должны «вос2
приниматься и пониматься не столько как требуемые извне, сколько как собственные
нормы, то есть они должны все более интернализироваться, и, если говорить о требо2
ваниях к поведению, они должны действовать скорее как функции Я, а не как прика2
зы Сверх2Я» (там же).
Подытоживая, Лидц говорит: глубинную перестройку личности подростка надо
«понимать как необходимое следствие возрастания силы сексуальных импульсов,
как следствие ставших доступными Я новых интеллектуальных возможностей,
но и как следствие изменений и преобразований функции Сверх2Я, а также новых воз2
можностей ориентации на идеалы и идеологии. Внутренние конфликты между более
интенсивными побуждениями, исходящими от Оно, и Сверх2Я порождают страх, по2
скольку Я в определенном смысле оказывается между ними, а потому возникает не2
обходимость в защитных реакциях, то есть в новых формах защиты» (там же, 425).
Если, однако, такие внутренние конфликты столь велики, что юноша не способен
справиться с ними, а социально приемлемые формы защиты недостаточно развиты или
вообще отсутствуют, то нередко это приводит к криминальным или психотическим эпи2
зодам. Эти подростки оставляют школу или работу, уходят из дома, бродяжничают или
впадают в такое настроение, когда к ним нельзя подступиться (Erikson 1970, 110).

Попытка схематического обобщения

Заканчивая рассмотрение динамических взаимосвязей в психическом развитии


человека, имеющих особое значение с точки зрения формирования делинквентного
поведения, мы попытаемся обобщить сказанное с помощью двух схем.
В первой схеме на прямой отмечены определенные периоды биографии и про2
исходящее в них накопление опыта. При этом, разумеется, невозможно добиться
полной точности, поэтому мы ограничиваемся схематическим разделением на воз2
растные группы, выделяя штриховкой наиболее критические с точки зрения обсуж2
даемой нами темы периоды.
Необходимо отметить также, что подобная линейная модель позволяет продемон2
стрировать лишь происходящие с течением времени суммирование и структурирование
опыта. Однако каждая ступень развития надстраивается над предыдущей и содержит
элементы в интегралах все большей сложности.
Таким образом, говоря о генезе «необычного поведения», которое в судах по де2
лам несовершеннолетних и в сфере предупреждения детской преступности обозна2
чается словом «запущенность», можно констатировать следующее.
Дефицитарные условия развития являются причиной слабости Я и диффузной
идентификации, «которые переживаются в чувстве несостоятельности и неполноцен2
ности и провоцируют защитное поведение. Только эти понятые как защита способы
поведения можно выявить и оценить. Они проявляются в искажении реальности, от2
вержении социальных норм и ведут к снижению дееспособности, что в свою очередь
вызывает санкции со стороны окружения и тем самым создает новые трудности. Ин2
терпретируя подобные формы поведения как защиту от чувства собственной слабос2

71
Схема I

1 2 3 4 6 7 10 11 14 16
1. Возраст

ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность


Оральная Анальная Фаллическая Латентная Пубертат Генитальная
2. Психоаналитические (иметь) (делать) (любовь) (научение) (экспансия) (партнерство)
фазы организации
влечений

Анимисти( Магический Каузально(логический


3. Характер интерпретации ческий (оду( (всемогуще( (последовательность)
мира шевление ство)
предметов)
Телесные Образное Понятийное
4. Слои сознания
ощущения мышление мышление
72

Первичное Самостоятель( Инициатив( Идентичность или Способность любить или


5. Доминирующая доверие или ность или чув( ность или потеря себя замкнутость
базисная эмоциональная недоверие ство неполно( чувство вины
установка ценности, страх

Мать Родители Семья Школа Группа Общество


6. Репрезентация «мира»

7. Структура
психосоциальных
отношений
Двухполярная Трехполярная Множественные треугольники Мультиполярная, зрелые группы

Серх(Я Социальное Я
8. Психические Оно Я Я(идеал (8)
инстанции
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

ти и несостоятельности, мы можем установить причинные связи между наблюдаемым


поведением и информацией об условиях жизни... и сделать соответствующие выводы
о сулящих успех мерах помощи» (Birke, Peter, et al. 1975, 86–87).
Вторая схема, основанная на диаграмме Эриксона (Erikson 1970, 150, 214–215),
еще раз демонстрирует проблематику отдельной стадии психосоциального развития
и специфические для каждой из них стратегии защиты.

К ВОПРОСУ О КЛАССИФИКАЦИИ ДИССОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ


НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

Классификация Кейт Фридлендер

Вслед за многочисленными попытками таких авторов, как Хили (Healy 1915), Барт
(Burt 1944), Смит (Smith 1922) и Александер (Alexander 1913), представить классифи2
кацию этиологии юношеской диссоциальности Кейт Фридлендер (Friedlander 1947)
предложила разделить «обычных» правонарушителей на три группы. Из этих групп
(антисоциальный «характер», органические расстройства, психотические нарушения Я)
для нас представляет интерес только первая, поскольку к ней отнесено диссоциальное
поведение, основу которого составляют психосоциальные факторы. Согласно Фридлен2
дер, диссоциальное поведение может определяться следующими причинами:
1) внешними факторами; диссоциальное поведение проявляется в «латентный»
период и часто в пубертатный и постпубертатный период ведет к криминальной ка2
рьере;
2) чрезмерными социальными и эмоциональными нагрузками; в таком случае
дальнейшее поведение обычно объясняется бессознательным психическим конфлик2
том; к этой группе относятся многие подростки, у которых диссоциальное поведение
впервые проявляется в пубертатный период;
3) невротическими конфликтами, на основе которых развиваются симптомы де2
линквентности; к этой группе относятся такие формы поведения, как клептомания,
поджигательство, преступления в состоянии аффекта и некоторые сексуальные пре2
ступления;
4) «отыгрыванием» как невротическим расстройством; сюда относятся «импуль2
сивный характер» по Райху, «невротический характер» по Александеру и «мошенни2
ки» по Айххорну.

Классификация Эберхарда Кюнцеля

В 1965 году Э. Кюнцель, основываясь на работах Г. А. Брандта (Brandt 1960)


и А. Айххорна (Aichhorn 1925), предпринял попытку «схематически отобразить наи2
более важные характерологические взаимосвязи, имеющие отношение к феноменам
криминальной запущенности, условия их возникновения и поводы, вызывающие
тот или иной симптом» (Kunzel 1965, 18).
В соответствии с этим Кюнцель, так же, как и А. Дюрссен, относит к первой ка2
тегории нормально реагирующих подростков, «пришедших к своим отклоняющим2
ся от социальной нормы формам поведения в силу особо тяжелых обстоятельств, на2
пример под гнетом нужды, голода, бедности и т.п.» (там же, 20).
Ко второй категории Кюнцель относит молодых людей, которые, будучи деть2
ми, воспитывались в антисоциальном окружении или в криминальной субкультуре.

73
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

1 2 3 4 5 6 7 8

(см. также статью Э. К. Адамса в т. III)


Схема II. Cпецифические проблемы в развитии человека по Э. Х. Эриксону
I Доверие Однопо2
Младен2 (недо2 лярность/
чество верие) слишком
ранняя
диффе2
ренциа2
ция себя
II Самостоя2 Биполяр2
Раннее тельность/ ность/
детство стыд и аутизм
сомнение
III Инициа2 Пробная
Игровой тива/ иденти2
возраст чувство фикация/
вины эдиповы
фиксации
IV Дееспо2 Трудовые
Школьный соб2 роли/
возраст ность/ слишком
чувство раннее
неполно2 сужение
ценности интересов
V Перспек2 Самосо2 Пробные Готов2 Идентич2 Секс. Отноше2 Здоровое
Подростко2 тивы/ знание/ роли/ ность к ность/ идентич2 ние к мировоз2
вый возраст диффуз2 отсутствие негатив2 достиже2 потеря ность/ автори2 зрение/
ность четкого ная ниям/ себя бисексу2 тетам/ диффуз2
представ2 идентич2 неспо2 альная отказ от ные
ления о ность собность нереши2 автори2 идеалы
себе к работе тельность тетов
VI Солидар2 Интим2
Юность ность/ ность/
замкну2 изолиро2
тость ванность
VII Продук2
Взрослость тивность/
фиксиро2
ванность
на себе
VIII Интегри2
Зрелость рован2
ность/
отвраще2
ние к
жизни,
отчаяние
фликтами
справлятьсяскон2
тиномии, умение
терпимость к ан2
Решение:
активности)
(всплеск
пространства
жизненного
Расширение

и умения
Желания

Проект личности Отрицание Тени,


идентичности)
ность (= основа
задач, дееспособ2
квыполнению
Готовность

Половые роли

Правила

Проект мира
предложения
идентичности
Проблема:чуждые Защита:
иерархия
ностью)
перед ответствен2
произвола (страх
«Свобода»
хвальство
к интимности, ба2
скийложныйпуть
фаллически2садист2
Гомосексуализм—
Тотализм

стимуляции
ниепассивной
ция, преоблада2
сверхкомпенса2
Недооценка себя,
зора
сужение круго2
дальновидность,
Социальная не2

достижений
Иллюзия

ная утопия
банды, негатив2
Идеология
тичность
негативная иден2
наркомания,

74
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

«В таких случаях Я и Я(идеал сами по себе и в своих взаимосвязях совершенно нор(


мальны, отклоняется от нормы лишь их позиция по отношению к внешнему миру»
(Aichhorn 1957, 190).
Кроме того, ребенок может прийти к диссоциальному поведению также и про(
сто в результате ошибочного понимания или ошибочной ориентации, например,
при идентификации со своим не слишком усердствующим в соблюдении законов
отцом (Ku nzel 1965, 20).

Схема III
Возникновение Рецидивирующая преступность
явлений криминальной запущенности (при последующей хронификации)
(наглядная модель)

Явления криминальной запущенности (различные преступления), а также возможные психические и


Симптоматика: психосоматические сопутствующие симптомы (явная запущенность)

Конфликтная Конфликтная Провоцирую( Провоцирую( Конфликтная


Повод: ситуация, ситуация щая конфликт( щая конфликт( ситуация
непривычная (может отсут( ная ситуация ная ситуация (может отсут(
нагрузка ствовать) ствовать)

I. II. III. IV. V.


Основа: Нормально реаги( Нормально реаги( Невротическая Структура Дефектная
(структура рующая структура рующая структура структура запущенности психическая
характера) с социально адек( с антисоциальным (латентная (латентная структура
ватным Сверх(Я Сверх(Я запущенность) запущенность)

Очень ранние Органически или


Отсутствие пато( Первичные и
первичные и неорганически
Отсутствие генных факторов вторичные (ста( обусловленные
Причины или ус( внешней среды билизирующие) вторичные (ста(
патогенных билизирующие) психозы, слабо(
ловия возникно( факторов и наследственно( патогенные умие, церебраль(
вения (факторы сти, но ориента( патогенные
внешней среды факторы внеш( ные расстройства
внешней среды и ция на образцы, ней среды и факторы внеш(
и наследствен( и др., а также по(
наследственности) отклоняющиеся благоприятные ней среды и
ности следствия, обу(
от социальных благоприятные словленные фак(
факторы наслед(
норм ственности факторы наслед( торами внешней
ственности среды

К третьей и четвертой категориям, согласно Кюнцелю, относятся наиболее часто


встречающиеся структуры запущенности и неврозов. Отличительным признаком
структур запущенности является отсутствие нормально реагирующего, социально
ориентированного Я(идеала. Для таких субъектов отсрочка в реализации влечения
или отказ от влечения являются невозможными. Поэтому чаще всего для них харак(
терен диффузный тип поведения: тенденции к немедленному удовлетворению потреб(
ностей, несдерживаемые вспышки аффектов, чрезмерная чувствительность, прежде(
временная «сдача» и т.д. (там же, 26). Тем самым субъект противопоставляет себя
окружению и вступает в конфликт с общественными нормами.
В невротических структурах — в противоположность структурам запущеннос(
ти — чаще всего обнаруживаются чересчур строгие Я(идеал и совесть, «которые на(

75
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

столько ограничивают и урезают витальные влечения, что время от времени, пытаясь


хоть частично реализоваться, они осуществляют прорыв и тем самым могут... вести
к явлениям криминальной запущенности» (там же, 26).
В пятой категории основу диссоциального поведения образуют дефектные пси2
хические структуры, такие, например, как психозы или слабоумие. Эта категория со2
ответствует двум группам в классификации Кейт Фридлендер, упоминаемым наряду
с антисоциальным «характером».

Классификация Карла Клювера

В статье «Теория неврозов и “запущенность”» (1974) Карл Клювер обобщает ре2


зультаты многолетнего опыта психоаналитической работы с несовершеннолетними
преступниками. В ней он пытается исследовать различные формы диссоциального
поведения, предпочитая в этой связи понятие «диссоциальность», «поскольку оно
означает только то, что в психосоциальных взаимоотношениях отдельного человека
с группой существуют нарушения, но они не приписываются заранее той или иной
этиологии» (Kluwer 1974, 290).
Клювер идет от различных схем к дифференцированному пониманию диссоци2
альности, используя классификацию, предложенную Питером Скоттом, который
выделил четыре категории диссоциальных подростков. В качестве обоснования он пи2
шет: «Преимущество четырех категорий, предложенных Скоттом, состоит в том, что
в них, во2первых, учитывается психосоциальный и генетический аспекты, во2вторых,
они дают возможность ориентации на поведение. В2третьих, они позволяют выявить
различия во взаимоотношениях исследуемого и исследователя. Наконец, в2четвертых,
указанные факторы позволяют сделать выводы о возможных и необходимых мето2
дах терапии» (там же, 291).
Клювер выделяет четыре категории диссоциальности. К первой относятся подрост2
ки со здоровой, функционально дееспособной личностью, не обремененные сильными
внутренними противоречиями. Однако в процессе социализации эти подростки усва2
ивают нормы и стандарты субкультуры, не согласующиеся с нормами и стандартами
остального общества. Считая свое поведение само собой разумеющимся, они вступа2
ют в конфликт с более широким окружением и тем самым обращают на себя внима2
ние. Это соответствует второй категории по Кюнцелю.
Вторая категория включает в себя подростков, которые в своей жизни не имели
возможности сформировать в устойчивых сценических переживаниях со стабильны2
ми партнерами надежные репрезентанты объектов, усвоить модели поведения и раз2
вить психические структуры, которые бы обеспечили им планомерное, социально
ориентированное поведение. Для них характерно так называемое «лабильное» пове2
дение. Они страдают одним недостатком — недостатком внутреннего объекта и тем
самым отсутствием Сверх2Я. Это соответствует базальному нарушению по Балинту.
Третью группу диссоциальных подростков Клювер называет «невротически2дис2
социальной». Под этим следует понимать таких подростков, которые прошли в сво2
ей биографии все важнейшие этапы научения, но это всегда было сопряжено с чувст2
вом страха. Чтобы вытеснить вызывающие страх импульсы, в психических структурах
подростков выработались мощнейшие механизмы сдерживания, что опять2таки вело
к формированию избегающего поведения. С течением времени у них образовалось
патологическое Сверх2Я. Под диктатом своей чересчур строгой совести они научились
проецировать свои невыносимые внутренние конфликты на окружающих и замещать
их социальными конфликтами. Это выражается, например, в бегстве или агрессивно2
деструктивном отыгрывании.

76
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

У невротически2диссоциальных подростков часто отмечаются значительные на2


рушения личности и ограниченность возможностей накопления опыта. В своих дей2
ствиях они ориентированы прежде всего на снятие эмоциональной напряженности,
и только во вторую очередь их заботят материальные блага или престиж. В их пове2
дении проявляются типичные личностные особенности. Речь идет о сходных по струк2
туре ситуациях, в которых проявляется особого рода необычное поведение. Можно
сказать, что подросток преобразует невротический конфликт в социальный и его оты2
грывает.
Описанный в четвертой категории тип диссоциальных подростков характеризу2
ется тем, что уже в раннем детстве им пришлось пережить травматические ситуации,
которые были неизбежны, невыносимы и неразрешимы. Процесс научения оказал2
ся у них частично или полностью нарушен. Подросток обращает на себя внимание
тем, что навязчиво пытается репродуцировать свою травму, чтобы снять напряжение.
Также и здесь речь идет о базальном нарушении. Аналогами данной категории явля2
ются четвертая категория по Фридлендер и пятая — по Кюнцелю.

К ВОПРОСУ О ПРОФИЛАКТИКЕ ЮНОШЕСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ

Некоторые сведения о молодежных криминальных группировках

В 502е годы в Мюнхене Э.2Б. Ашенхайм (Aschenheim 1958) изучал членов банды
«Пантера» — молодежной преступной группировки. Это исследование подтверждает
значимость выделенных нами критических фаз.
У всех несовершеннолетних преступников, часть из которых совершала даже
убийства, обнаружились серьезные нарушения в самой ранней фазе развития (см. так2
же статью Клювера в данном томе). У них у всех были серьезные проблемы также
во втором и третьем критических периодах. Если даже у кого2то складывались благо2
приятные отношения с родителями, то возникали трудности с братьями или сестра2
ми, последствия этого были аналогичными. В четвертой критической фазе все они в той
или иной мере были связаны с асоциальной группировкой. Ни у кого из них не было
возможности войти в конструктивную группу. Важную роль в провокации криминаль2
ного развития в этой фазе играл значительно старший по возрасту человек, выступав2
ший в качестве демагога2соблазнителя. Даже если он оставался недосягаемым для ор2
ганов правосудия, то, судя по многочисленным беседам с родителями и интервью
с самими членами банды, роль этого человека нельзя недооценивать. Это ясно пока2
зывает, насколько формирование идеала в этом возрасте зависит от человека, с кото2
рым общается подросток и который выступает для него в качестве лидера.
Таковы, следовательно, критические фазы, требующие соответствующих профи2
лактических мер. Они также учитываются в рекомендациях, обсуждавшихся ООН
(ЮНЕСКО), Всемирной организацией здравоохранения и др. (Hopmann 1956).

Рекомендации ВОЗ по поводу профилактики юношеской диссоциальности

В первой фазе, важность которой надо подчеркнуть особо, необходимо учиты2


вать следующее: внутреннюю позицию матери по отношению к ожидаемому ре2
бенку, установку матери по отношению к своей материнской роли, проекции ма2
тери на ребенка, разочарования, связанные с особенностями темперамента
ребенка и т.д.

77
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

В отношении второй и третьей фазы обсуждаются: внутренняя неуверенность вос2


питателей из2за отсутствия психологических знаний; слишком жесткие принципы
воспитания; слишком неопределенные принципы воспитания; разногласия между
родителями; неврозы у родителей; недостаточная способность отца быть мужчиной;
недостаток женственных черт у матери.
Затем даются следующие рекомендации: всегда необходимо учитывать потребно2
сти общества и потребности несовершеннолетних. Любая профилактическая полити2
ка должна включать в себя как родителей, так и несовершеннолетних. Детям необ2
ходимо окружение, которое бы позволило им развиваться без патологии характера.
В развитии ребенка важную роль играет семья. Поэтому семьям должна быть
обеспечена стабильность. Матери должны иметь возможность как можно дольше
самостоятельно воспитывать своих детей, экономические соображения не должны
побуждать их работать вне дома. Должны существовать нормальные жилищные усло2
вия. Необходимы консультационные пункты, где родители получали бы поддержку
при решении вопросов, связанных с воспитанием.
Наряду с родителями огромное влияние оказывает школа. Поэтому в учебную
программу должна быть включена также психосоциальная гигиена. Необходимо,
чтобы учебные планы были достаточно гибкими. В распоряжении учителей долж2
ны находиться службы социальной и психологической помощи. Учителя должны
тесно сотрудничать с семьями своих подопечных. Социальные службы, школы и по2
лиция должны располагать достаточной информацией для того, чтобы своевремен2
но направлять подростков, относящихся к группе риска, в консультационные пун2
кты. Те, кто обращается за помощью к социальным работникам, не должны терять
чувства личной ответственности и утвердиться в своих ожиданиях, что все трудно2
сти будут за них решены. Отлучать от родительского дома и помещать в исправи2
тельные учреждения детей можно только тогда, когда все остальные средства ока2
зываются бесполезными.
Все мы, наверное, убеждены, что эти требования правомерны. Но и все мы, на2
верное, хорошо понимаем, насколько трудно осуществить их на практике. В тех стра2
нах, где семейные структуры пока сохранны и существует «семейная структура» об2
щества, уровень юношеской преступности остается невысоким. Но вряд ли имеется
возможность сохранить или восстановить «семейную структуру» общества в индуст2
риальном обществе в прежней форме большой семьи. Поэтому необходимо подумать,
какие факторы в сохранной структуре семьи обеспечивают ребенку здоровое разви2
тие. К ним относятся уже упомянутые стабильное первичное доверие ребенка к себе
и к миру, стабильная (четкая и однозначная) организация совести ребенка, последо2
вательное расширение идентичности в пубертатном возрасте.
По2видимому, для индустриального общества должна быть заново разработана
законченная концепция развития индивида, каковой обладала большая семья в обще2
стве с семейной структурой. Тогда каждый индивид будет разделять социальную от2
ветственность за развитие.

Некоторые примеры профилактики юношеской диссоциальности

К выводу, сформулированному нами выше, пришли и американские ученые


(Rafferty, Frank et al. 1958). В одной из университетских клиник штата Юта они по2
пытались создать психиатрическую службу при обычных женских консультациях.
При этом практикующие врачи должны были взять на себя функции психосоциаль2
ной гигиены. Оказалось, что во многих случаях, когда просчеты в воспитании были
обусловлены лишь неосведомленностью родителей или недоступностью соответству2

78
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

ющей информации, конкретные советы имели положительный результат. И все же


в подавляющем большинстве случаев, когда сознательные или бессознательные стра2
хи или агрессия препятствовали выполнению родительских функций, советы оказы2
вались полностью бесполезными и приводили только к еще большей путанице.
Трудным делом оказалось и приобщение врачей или практикующих студентов2
медиков к работе в области психосоциальной гигиены. Все они в первую очередь склон2
ны были делать то, чему были обучены и что лучше всего умели делать. Врачи приучены
ориентироваться на сому. Врачу, которого обучили видеть в любой болезни лишь сома2
тическую сторону, проще получить здесь профессиональное удовлетворение. И наобо2
рот, ситуация, когда он, не имея соответствующей подготовки и достаточного време2
ни, должен заниматься эмоциональными и прочими психологическими проблемами,
является для него фрустрирующей. В таком случае единственно разумным выводом было
бы включить в образование врачей теорию и практику психосоциальной гигиены. Ав2
торы пишут: «Было бы большой ошибкой считать, что душевные болезни могут лечить2
ся только индивидуально небольшой группой специально обученных специалистов».
Скорее следует подчеркнуть, что «психосоциальная гигиена должна быть делом
каждого». А то, что практикующие врачи могут выполнять работу по психосоциаль2
ной гигиене, доказывает известный пример лондонской клиники Тэвисток.
Еще одна интересная попытка психосоциального оздоровления семьи была пред2
принята в северо2ирландском городе Плимонте (Glogauer 1958). В общежитие, по2
лучившее символическое название «Майский цветок», принимались матери вместе
со своими детьми в возрасте от пяти месяцев до пяти лет. Основанием для поступле2
ния являлось направление судьи или попечителя по делам несовершеннолетних. Ино2
гда просьба могла исходить от самих матерей. Общежитие могло принять двенадцать
семей на срок около четырех месяцев. Отец имел возможность в течение всего дня
находиться вместе с семьей. Под присмотром находились и старшие дети. Семья рас2
полагала уютным жильем, где не было, однако, удобств, которых эти люди не могли
бы позволить себе в дальнейшем. С матерями проводился in2service2training 3, где они
обучались искусству ведения домашнего хозяйства, воспитания детей и т.д. Усилия
направлялись прежде всего на улучшение атмосферы в семье. Безо всяких поучений
матери должны были сами понять, что позитивные, приносящие эмоциональное удов2
летворение отношения в семье — это в конечном счете и есть то, что им нужно. Ока2
залось, что многие женщины не имели опыта таких отношений в детстве и юности.
Наряду с этим проводилась психотерапия в малых группах, целью которой было улуч2
шение общей ситуации в семье. Результат подтвердил правильность предпринятых
мер. В 85–90 % случаев происходило стойкое улучшение атмосферы в семье.
Еще одна попытка предупреждения юношеской запущенности была предпринята
в Париже. В одном из крайне неблагополучных кварталов Парижа совместными уси2
лиями с «Sauvegarde de l’Enfance» был создан молодежный клуб под названием
«Les Reglisses»; буквальный перевод этого жаргонного выражения означает «лакрич2
ники». Руководителями клуба стали двое образованных людей. Помещением служил
сарай, простая меблировка состояла в основном из больших столов и лавок. Там мож2
но было играть в игры, хорошо известные каждому в здешней округе. В клубе отсут2
ствовали жесткие правила, и он был открыт для всех.
Первые посетители приходили из чистого любопытства. Они подружились, и у них
появилась своего рода привычка проводить свое время и играть в клубе, а не на ули2
це. Они приводили сюда своих друзей, и через несколько месяцев у клуба было уже
много посетителей. Юноши и девушки в совершенно непринужденной форме начи2
нали заниматься спортом, театром, рукоделием и др. Со временем этим начинанием
заинтересовались воспитатели, школьные учителя, спортивные тренеры и даже роди2
тели. Некоторые люди готовы были обучить подростков основным навыкам своей

79
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

профессии. Стали проводиться также родительские встречи. И, самое главное, устра2


ивались самые разные праздники.
В таких непринужденных ситуациях можно было наблюдать за детьми и руково2
дить ими до того, как они начнут проявлять признаки запущенности. Также и здесь
подтвердилось, что дети со значительными нарушениями не были склонны посещать
спортивные и подобные им клубы, поскольку им не подходил регламентированный
характер таких занятий. Здесь же, в клубе, на передний план выдвигались отдых и соци2
альные контакты. Возможность совместно организовывать свободное время, несомнен2
но, является одним из лучших методов предотвращения педагогической запущеннос2
ти. Во многих случаях появлялась возможность направлять детей с серьезными
нарушениями после того, как у них закреплялось позитивное отношение к руководи2
телям клуба, в специализированные социальные и медицинские учреждения.
Необходимо отметить, что подобного рода клуб отнюдь не является юношеской
организацией. Руководители не должны быть тщеславны и ожидать от подростков, что
те пустят здесь корни. Переход к более структурированным группам возможен толь2
ко тогда, когда спустя продолжительное время непринужденного общения подрост2
ков друг с другом вырабатывается бо´льшая стабильность.
И тем не менее оказалось, что число правонарушений, совершенных подростка2
ми, в этом районе значительно снизилось.
В этом же городе была предпринята еще одна попытка профилактики юношес2
кой делинквентности. Была создана превентивная бригада, которая преследовала
прежде всего терапевтические цели. Речь шла о реабилитации асоциальных группи2
ровок. Сначала требовалось найти доступ к той или иной банде. Если это удавалось,
то бригада приступала к действию и начинала работать с бандой с целью постепен2
ного преобразования ее структуры в структуру группы.
В заключение данного обзора остается констатировать: социальная адаптация
зависит от развития способности к социальной адаптации. Но именно социальные
способности в сложившейся системе профессионального и школьного обучения
в большинстве случаев не культивируются.

Терапия преступников

Далее пойдет речь не столько о профилактике в узком смысле, сколько о новой


форме терапии преступников (в возрасте от восемнадцати до сорока лет), что, впро2
чем, также оказывается своего рода профилактикой (Arendzen2Hain 1957).
С 1953 года в голландском люнтере «Гроот2Бателаар» существует лечебница
для невротических преступников. Она подчиняется министерству юстиции. Перед по2
ступлением в нее правонарушитель подвергается тщательному психологическому и пси2
хиатрическому обследованию. Если выясняется, что решающую роль в совершении пре2
ступления играли невротические механизмы, то ему предоставляли право выбора: либо
ждать, когда освободится для него место в лечебнице, либо отбывать наказание в тюрь2
ме. Дело в том, что в последнем случае он мог оказаться на свободе раньше, чем если
решался на терапию. То есть тот, кто выбирает терапию, делает это добровольно.
Обязательным условием подобного рода работы является четкость социальной
структуры в общежитии или лечебнице. Правила, определяющие порядок жизни, дол2
жны быть совершенно определенными, сферы компетенции четко разграниченными,
вся организация должна быть по возможности простой и ясной. Должна быть обес2
печена возможность быстрой коммуникации между теми, кто отбывает наказание,
персоналом, директором и служащими. Все определяется эмоциональной стабильно2
стью сотрудников.

80
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

Когда заключенный поступает в лечебницу, его встречает приемная комиссия, со2


стоящая из пациентов. Эта комиссия показывает ему больницу, знакомит с распоряд2
ком и представляет его директору и сотрудникам. Далее пациенту назначают шесть
недель испытательного срока. За это время он сам должен решить, что для него луч2
ше: остаться в лечебнице или вернуться для отбытия наказания; пациенты и сотруд2
ники также имеют возможность лучше узнать вновь прибывшего. Новичок проясняет
для себя неопределенные вначале моменты, и, таким образом, чувствительный к про2
явлениям авторитарности пациент не ощущает принуждения и ему не нужно зани2
мать оборонительную позицию.
Лечебница является открытым учреждением. Поначалу большая свобода воспри2
нимается многими пациентами как тяжкое бремя, поскольку она предполагает после2
довательность, ответственность и самоограничение.
Обычный распорядок дня выглядит следующим образом: утром работа по дому
и на прилежащем участке, после обеда терапия: дважды в неделю по полтора часа
групповая терапия, один раз — психодрама. По мере необходимости и по желанию
добавляются индивидуальные беседы. Оставшееся время после обеда предоставлено
для индивидуальной работы и учебы. В это время, однако, лечебницу покидать не раз2
решается. Вечерние часы отведены для отдыха.
Четыре раза в неделю пациентам разрешено выходить за пределы лечебницы,
за исключением тех, кому предписаны ограничения. В субботу во второй половине дня
и в воскресенье пациентам предоставляется свобода передвижения, но не разреша2
ется путешествовать. Один раз в месяц, если позволяют социальные условия и тера2
певтическая ситуация, они могут в выходные навестить семью.
В испытательный период пациент поступает в так называемую ориентировочную
группу. Здесь пока еще нет строгой дисциплины и к проступкам относятся не так се2
рьезно. Группу поочередно ведут разные терапевты, так что каждый из них имеет
возможность познакомиться со всеми пациентами. Групповые беседы носят инфор2
мационный характер: обсуждаются правила лечебницы, самодисциплина, задачи и
функции комиссии по поддержанию порядка, нарушения правил общежития, цели
и формы психотерапии, групповой терапии и т.д. Затем с помощью социометричес2
ких методов формируются подгруппы.
В это же время социальные работники из числа сотрудников устанавливают кон2
такт с семьей. Как правило, при этом выявляются серьезные конфликты между кли2
ентами и их семьями.
Терапевтическую группу составляют восемь пациентов и два ведущих, по возмож2
ности мужчина и женщина. Акцент делается на развитии взаимопонимания и эмпа2
тии. При подборе группы учитывается также уровень развития, интеллект, возраст,
сходство проблем. Это способствует взаимной идентификации.
Группы, в которых живут пациенты, не идентичны терапевтическим группам.
У людей, живущих вместе, есть своя спальня, общий стол в столовой, и как минимум
в течение восьми месяцев они находятся вместе. Организационные и терапевтические
функции четко разделены между сотрудниками. Административный директор отве2
чает за организацию и управление. В функции психотерапевта не входит заключение
договоров, осуществление контроля или поддержание порядка. В этом смысле он за2
нимает только позицию наблюдателя, который пытается все понять и объяснить, по2
чему это так, а не иначе. Директор отвечает за реальность, терапевт — за установле2
ние правильных отношений в процессе адаптации.
В состав персонала входят главный врач, частично занятые психиатры и психоло2
ги, социальный педагог, ведущие групп, а также социальный работник и квалифици2
рованный служащий. На одного терапевта приходится в среднем тринадцать, на од2
ного ведущего группы — пять или шесть пациентов.

81
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

Слаженность в работе персонала имеет первостепенное значение. Как только воз2


никает напряженность среди сотрудников, начинает нарастать раздражение и среди
пациентов. Появляется опасность авторитарного отношения сотрудников к пациен2
там. Это сразу же провоцирует агрессию и противодействие со стороны последних.
В результате утрачивается верная ориентация и возрастает беспокойство. Образует2
ся порочный круг, который повергает весь коллектив в панику. Последствия нарас2
тают лавинообразно. Если персоналу удается взять себя в руки и появляется возмож2
ность обсудить проблемы со всем коллективом, напряжение уменьшается, возрастает
терпимость, улучшается коммуникация. Насильственные методы становятся лишни2
ми, страх и противодействие исчезают, возрастает координация и среди пациентов.
Важно, что у пациентов есть свой орган самоуправления. Многие мероприятия об2
суждаются всем коллективом, особенно те, где речь идет о правилах внутреннего рас2
порядка. За соблюдением правил следит специальная комиссия, которая также состо2
ит из пациентов. Распоряжения комиссии обязательны для исполнения, вето может
наложить только главный врач.
Каждая группа (единогласно или нет) выбирает доверенное лицо сроком на шесть
недель. Такие полномочные представители на собрании сотрудников имеют совещатель2
ный голос. Каждую неделю один или два раза составляется групповой отчет, где с каж2
дым ведущим обсуждается эмоциональный климат в группе. Дискуссия проходит
при участии ведущих групп. Ведущие групп — специально обученные социальные ра2
ботники — постоянно проходят in2service2training.
Для пациентов «сильная рука» закона всегда находится на заднем плане. Беглецов
ловят и вновь направляют в следственный изолятор. Оттуда через неопределенное
время по рекомендации психиатра они снова могут быть направлены в лечебницу.
Терапевтический эффект имеют атмосфера в группе, специальная индивидуаль2
ная и групповая терапия, а также индивидуальные беседы. Еще одним терапевти2
ческим средством является обучение работе и умению распоряжаться свободой.
При этом ставятся следующие задачи:
1. Пациенту, не имеющему опыта работы, дается вначале задание, сулящее удоволь2
ствие и быстрые результаты, не требующее длительных и больших усилий и нужда2
ющееся в коллективном труде. Примером этого является задание полить дерево.
2. Следующей идет работа, приносящая чувство удовлетворения и ведущая к при2
знанию достигнутого успеха посторонним. Примером этого является мытье машин,
где после небольших стараний результат виден каждому.
3. На следующем этапе работа становится несколько сложнее, но она по2преж2
нему связана с собственной выгодой: выполняется простое задание, которое возна2
граждается.
4. На этой стадии выполняется работа, которая по2прежнему дает индивидуаль2
ную выгоду, но при этом требует совместной работы с группой. Как и прежде, важ2
ную роль играет вознаграждение.
5. На следующем этапе групповые интересы идентифицируются с индивидуаль2
ными. Работа требует уже большего напряжения на протяжении длительного време2
ни, разумного сотрудничества и общей ответственности. Примером может служить
борьба группы за приз.
6. Теперь наступает черед работы, требующей неограниченной отдачи и терпения,
предполагающей распределение времени, сотрудничество и ответственность — само2
отверженной работы на благо коллектива.
Желательно, чтобы пациент получал за полноценную работу полноценное возна2
граждение. Однако на момент написания данной статьи в полной мере этот принцип
не был реализован. Если предоставлять пациенту полное вознаграждение, то он в свою
очередь должен сам оплачивать жилье, одежду, лечение и заботиться о своей семье.

82
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

Резюме

В заключение мы попытаемся выделить факторы, наиболее важные с точки зре2


ния эффективной профилактики преступности, с одной стороны, и возможностей те2
рапии несовершеннолетних правонарушителей — с другой.
Самая лучшая и наиболее естественная форма профилактики, безусловно, состоит
в предупреждении вредных влияний в период психосоциального развития. Даже если
в рамках нашего изложения мы не останавливаемся подробно на физических аспектах
нарушения, то из того, о чем говорилось в предшествующих главах, становится очевид2
ным, что профилактика должна распространяться на всю сферу физических проявле2
ний, начиная с евгенического просвещения перед выбором партнера, продолжая сво2
евременной врачебной помощью в период беременности (включая аспекты физиологии
труда и питания), безупречным в медицинском отношении родовспоможением и тща2
тельным контролем над церебральными осложнениями при инфекционных заболева2
ниях и заканчивая профилактикой несчастных случаев и отравлений.
Однако в психосоциальных процессах важную роль играют не только физические
расстройства, значение которых, как мы пытались показать, можно понять и объек2
тивно оценить только в общей структуре психической переработки. Поэтому специ2
алисты в области психосоциальной гигиены должны обращать особое внимание
на факторы, которые в своем психическом взаимодействии определяют созревание.
Нам нет надобности еще раз останавливаться на этом в деталях.
Педагогические и социально2политические задачи со всей очевидностью вытека2
ют из упомянутых нами рекомендаций ООН и его специальных органов, ВОЗ
и ЮНЕСКО. Нам бы хотелось только еще раз остановиться на двух аспектах профи2
лактики: методике информирования и особых задачах школы.
В просвещении широких кругов населения, в том числе и в области психосоци2
альной гигиены, нельзя отказываться от таких средств массовой информации,
как пресса, радиовещание, кино и телевидение. Возможны как форма объективно2
го изложения фактов, так и эмоционально более привлекательная форма радиоспек2
такля и художественного фильма. Часто, однако, воспитательные возможности
средств массовой информации переоцениваются. В наших рассуждениях мы не раз
отмечали ситуации взаимоотношения детей и взрослых, которые подтверждают,
что бессознательные способы реагирования и жизненные установки оказывают го2
раздо более глубокое воздействие, чем сознательные намерения. Следует упомянуть
также об отрицательных персонажах из фильмов, пропагандирующих жестокость
или прославляющих мошенничество.
Даже родительские собрания с докладами по проблемам воспитания оказывают,
несмотря на последующую дискуссию, весьма незначительное воздействие. Наиболее
эффективной формой, безусловно, является индивидуальное консультирование,
но с экономической точки зрения для большинства людей оно недоступно. Точная
оценка эффективности разных методов показала, что оптимального результата с эко2
номически допустимыми издержками позволяет добиться групповая работа (Rosen2
stock et al. 1960).
Групповой метод позволяет обойти основную проблему массовых форм обучения,
а именно односторонность коммуникации, которая не обеспечивает достаточной
ясности в неизбежно возникающих вопросах и возражениях, а также проблему эко2
номических издержек при индивидуальном консультировании (которое, разумеется,
во многих случаях оказывается необходимым в процессе терапии). Кроме того, его
преимущество состоит в опыте коллективного взаимодействия.
Одним из наиболее убедительных методов родительского просвещения является
практика так называемых открытых для наблюдения детских садов (см. статью

83
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

Клювера о службе психического здоровья в США), где родители могут наблюдать


за поведением как своих, так и чужих детей, а затем обсуждать увиденное под руко2
водством профессиональных воспитателей. Подобные возможности предоставляют
и кооперативные детские сады, где матери по очереди заботятся о детях и одновре2
менно проходят своего рода in2service2training.
Как результат массового просвещения родителей, носящего чересчур общий ха2
рактер, часто встречается неверное представление о том, что дети вообще не должны
испытывать трудностей и конфликтов. Но в действительности невозможно оградить
ребенка от проблем; такое стремление сделало бы ребенка лицемерным или зажатым.
Социальная реальность требует скорее от каждого умения в той или иной мере справ2
ляться с трудностями и конфликтами, и этому необходимо учить.
Разумеется, дети не должны переживать ненужные конфликты, но и неизбежные
конфликты не должны превышать индивидуального порога выносливости. Понима2
емая таким образом забота о здоровом психосоциальном развитии служит предупре2
ждению как невротических заболеваний, так и делинквентного развития.
Здесь хотелось бы еще раз сказать об особой психосоциальной задаче школы в на2
ше время. Нарастающая сложность всех общественных и производственно2техничес2
ких процессов в современном обществе предполагает наличие определенной социаль2
ной зрелости, которой в такой мере не требовалось от предыдущих поколений.
Поэтому школа стоит перед неизбежной необходимостью дополнить прежние педа2
гогические методы, ориентированные на развитие конкурентоспособности, воспита2
нием способности к сотрудничеству. Иными словами, речь идет о способности чело2
века с чувством ответственности перед собой и группой в совместной деятельности
решать общие проблемы. Для воспитания способностей к коллективному планиро2
ванию и решению проблем особенно пригодна трудовая деятельность, но также и дру2
гие виды групповой деятельности.
Следует назвать еще некоторые принципы терапии юношеской делинквентности.
Очевидно, что при лечении любых психических расстройств тем быстрее будут достиг2
нуты нужные результаты, чем раньше удастся пресечь намечающиеся негативные
тенденции в развитии (Woodward et al. 1958). Поэтому прежде всего необходимо
установить, в чем выражаются ранние симптомы делинквентного развития. Как мы
уже не раз подчеркивали, определенные конфликты и асоциальные способы поведе2
ния не являются чем2то необычным для детского развития. При этом для здорового
развития типично, что эти формы поведения имеют лишь временный характер. Ум2
ный воспитатель воспримет их появление как признак глубокого внутреннего конф2
ликта и попытается помочь ребенку его решить. Если это не удастся, то отклоняюще2
еся поведение будет сохраняться в течение длительного времени. Оно будет достаточно
интенсивным и устойчивым. В таких случаях воспитатель обязан обратиться за помо2
щью к профессиональным консультантам — специалистам в области медицинской
или педагогической психологии. Разумеется, не так просто указать критический срок
для продолжительности проявления симптомов, но мы полагаем, что если определен2
ные проблемы сохраняются более полугода, то дело, по2видимому, не только во вре2
менных трудностях воспитания (Schwidder 1956).
Если благодаря внимательному отношению воспитателя ребенок своевременно
получает профессиональную помощь, то, как правило, бывает достаточно одной
или нескольких консультаций с близкими для него людьми, чтобы преодолеть кризис.
Однако в большинстве стран не принято информировать родителей и воспита2
телей о процессах психосоциального развития, а потому многие проблемы не удает2
ся разрешить в самом начале. Как правило, консультант или детский терапевт имеет
дело с уже закрепившимися отношениями. Это означает, что страхи, страдания
или упрямство отложились у взрослого — и еще более у ребенка — в его психике. В та2

84
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

ких случаях консультаций уже недостаточно; здесь требуется более интенсивная ра2
бота, а именно детская психотерапия.
В игровом анализе терапевт получает доступ к содержаниям детских представле2
ний, ожиданиям, способам переработки ребенком своих переживаний (Анна Фрейд).
В играх и беседах ребенок может научиться лучше понимать свои чувства и ожида2
ния, приобрести новые представления и эмоциональные установки, а также воспол2
нить возникшие пробелы в переживаниях и их психической переработке. При этом
чем младше ребенок, тем сильнее он зависит от отношений с близкими; терапевт дол2
жен учитывать это в своей работе, чтобы создать условия для последующего здорово2
го развития.
Иначе обстоит дело в работе с несовершеннолетними делинквентами. Обычно
они менее зависимы от окружения, но зато их конфликты более интернализированы.
Механизмы и стереотипы, как правило, воплощены у них в бессознательных жизнен2
ных техниках (Saksida 1961). Постоянно встречающиеся компоненты скрытого про2
теста или открытого неповиновения часто становятся основным элементом в пере2
живании собственной идентичности. Наивное окружение, как правило, не понимает
большинства бессознательных аранжировок подростка и постоянно позволяет про2
воцировать себя на то, чтобы соответствовать искаженным ожиданиям делинквента.
Сюда же добавляются взаимовлияния в преступных группировках. Все это затрудня2
ет болезненный, но неизбежный кризис идентичности, который в данном случае вы2
ступает предпосылкой переориентации и разработки более оптимальных жизненных
техник (Aichhorn 1957).
Если учесть, что многие правонарушители обращаются за помощью не по соб2
ственной воле, то становится понятным, почему исключительно амбулаторное
лечение лиц с тяжелыми расстройствами приводит к успеху только в тех случаях,
когда тяжесть интенсивного субъективного страдания вынуждает подростка
к стойкости.
В остальных случаях, когда нет гнета страдания или перевешивает вторичное по2
лучение удовольствия, терапевтический процесс может начаться только тогда, когда
правонарушитель осознает свой крах и одновременно нацеливается на лучшую жизнь.
Это скорее произойдет при условии, если он оставит свою среду и попадет в соци2
ально стабильное окружение, которое не поддается на провокации подростка, не за2
тушевывает неминуемые последствия его поведения, но при этом все же окружает
атмосферой товарищеских отношений и принимает его всерьез. В этом аспекте
и должна вестись дискуссия о воспитательных, исправительных учреждениях и тюрь2
мах для молодежи.
Каким образом можно содействовать процессу выздоровления посредством из2
менения идентичности, каковы при этом возможности психотерапии, лечебной пе2
дагогики и социальной терапии, а также групповых и индивидуальных методов лече2
ния, — все эти вопросы выходят за рамки нашего обсуждения. Ясно одно: если
не довольствоваться одним только подавлением криминальных тенденций, то об из2
лечении можно говорить лишь в том случае, если:
а) пациент сумел существенно скорректировать неправильно структурированные
психические содержания и способы переработки;
б) удалось заменить патологические побудительные механизмы и поведенческие
техники социально приемлемыми и субъективно удовлетворительными способами
поведения;
в) место сознательных и бессознательных тенденций к отмщению за мнимую или
реально допущенную несправедливость заняли более богатая и зрелая личность и от2
крытость в отношении к будущему.

85
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Делинквентность

ПРИМЕЧАНИЯ
1
Коэнестетический уровень означает, в от2 3
In2service2training — «обучение на служ2
личие от диакритического уровня, не связанное бе» — означает освоение и совершенствование
с системой знаков вчувствование матери в мир трудовых навыков (здесь имеется в виду пони2
восприятия ребенка. мание и поведение) путем систематической
2
Миелинизация — проникновение миелина, рефлексии действий в процессе работы. Подоб2
жироподобного вещества, на границу перифе2 ное обучение не тождественно «школьному».
рических нервов.

ЛИТЕРАТУРА

AICHHORN, A.: Verwahrloste Jugend (1925) Bern, Stutt- ERIKSON, E. H.: Identity and the life cycle. New York:
gart: Huber 1974 Int. Univ. Press 1968. На нем. яз.: Identität und
AIRAPETJANZ, E. SCH.: Die höhere Nerventätigkeit und Lebenszyklus. Frankfurt/M. : Suhrkamp 1970
die Rezeptoren der inneren Organe. Berlin: Ver- Growth and Crises of the Healthy Personality.
lag Volk und Gesundheit 1955 In: M. Senn: Symposium on the Healthy Personali-
ALEXANDER , F., STAUB, H. : The Criminal, the Judge, ty. Macy Foundation 1951. На нем. яз.: Wachstum
and the Public. New York, London 1931. На нем. und Krisen der gesunden Persönlichkeit. Psyche, 7,
яз.: Der Verbrecher und sein Richter. Wien: In- 1953, Teil l: H. 1, 1–31, Teil II: H. 2, 112–139
tern. Psychoanal. Verlag 1929 F REUD , A.: Das Ich und die Abwehrmechanismen,
ARENDZEN -HAIN , G. W.: Neue Wege in der Behand- Wien: Intern. Psychoanal. Verlag 1936. Tb. «Geist
lung der Verbrecher. Aus einer Denkschrift für und Psyche», Bd. 2001. München: Kindler 1973
Alfred Adler. Hg. : Internationale Vereinigung für FREUD, S.: Das Ich und das Es (1923). G. W. XIII
Individualpsychologie. Wien 1957 Vorlesungen zur Einführung in die Psychoanaly-
ASCHENHEIM, E.-B.: Wie kam es so weit. Struktur-ge- se (1916–1917). G. W. XI
netisch orientierte Untersuchung an kriminell Drei Abhandlungen zur Sexualtheorie (1905).
gewordenen Jugendlichen. München: Juventa G. W. V
1958
Massenpsychologie und Ich-Analyse (1921). G. W.
BALINT, M.: The Doctor, his Patient and the Illness. XIII
London: Pitman Medical Publ. Comp. 1957.
На нем. яз.: Der Arzt, sein Patient und die Krank- F RIEDLÄNDER , K.: Theory Psycho-Analytical Ap-
heit. Stuttgart: Klett 1965 proach to Juvenile Delinquency. New York: Int.
Univ. Press/London: Paul, Trench, Trubner 1947
BIERMANN , G.: Die psychosoziale Entwicklung des
Kindes in unserer Zeit. München: Reinhardt 1973 GESELL, A.: Säugling und Kleinkind. Das Kind von 1–
5. Nauheim: Christian Verlag 1952
BIRKE, P., u. a.: Jugendhilfeforschung. München: Ju-
venta 1975 GLOGAUER, W.: Ein neuer Versuch zur Verhinderung
von Jugendverwahrlosung und Jugendkriminali-
BOWLBY, J.: Maternal Care and Mental Health. Genf: tät in Irland. Praxis d. Kinderpsychol. u. Kinder-
WHO 1951. На нем. яз.: Mütterliche Zuwendung psychiatr., 7, 1958
und geistige Gesundheit. «Geist und Psyche», Bd.
2106. München: Kindler 1973 HEALY, W.: The Individual Delinquent. London: Hei-
nemann 1915
B RANDT , G. A.: Psychologie für Sozialpädagogen.
Berlin, Neuwied, Darmstadt: Luchterhand 1960 H OPMANN , W.: Zur Ätiologie, Vorbeugung und
Behandlung der Jugendverwahrlosung. Praxis d.
BURT , C.: The Young Delinquent. London 1944 Kinderpsychol. u. Kinderpsychiatr., 5, 1956
C OULTRE , R. LE : Probleme bei der Behandlung des KASSATKIN, N. I.: Grundriß der Entwicklung der hö-
Narzißmus. Неопубл., 1948 heren Nerventätigkeit des Kindes im ersten Le-
DÜHRSSEN, A. : Psychogene Erkrankungen bei Kin- bensjahr. Berlin: Verlag Volk und Gesundheit
dern und Jugendlichen. Göttingen: Verlag f. med. 1955
Psychologie 1955 K L Ü W E R , C.: Deutung und Interpretation in der
E ISSLER , K. R.: Some problems of delinquency. In: psychoanalytischen Therapie. Vortrag vor der
K. R. Eissler et al. (Ed.): Searchlights of Delin- Deutschen Psychoanalytischen Gesellschaft am
quency. New York: Int. Univ. Press 1949 25. 10. 1959

86
О психоаналитическом понимании юношеской диссоциальности (Дитер Шюпп)

Häufige psychische Mechanismen bei neurotischer RICHTER, H. E.: Eltern, Kind und Neurose. Reinbek:
Dissozialität. In: E. Förster, K.-H. Wewetzer (Hg.): Rowohlt 1973
Symptomatik der psychogenen Störungen. Bern, Patient Familie. Reinbek: Rowohlt 1970
Stuttgart: Huber 1968, 106–114
RIEMANN, F. : Über neurosenspezifische Anwendung
Bericht über Mental Health in den USA. Praxis d. der psychoanalytischen Technik. Psyche, 6, 1952
Kinderpsychol. u. Kinderpsychiatr., 10, 1961
R OSENSTOCK , H OCHBAUM , G., et al.: The Impact of
Die tiefenpsychologischen Grundlagen der Grup- Asian Influenca of Community Life. US Depart-
penpädagogik. Protokoll des 3. Aufbaukurses ment of Health, Education and Welfare Public.
«Gruppenpädagogik». Juni 1957, Haus Schwalbach Health and Service Publication, Nr. 766, 1960
Neurosentheorie und «Verwahrlosung». Psyche 28, SAKSIDA, ST.: Motivation Mechanismes and Frustrations
1974, 285–309
Stereotypes. Univ. Lubljana 1961
KÜNZEL, E.: Jugendkriminalität und Verwahrlosung.
SCHMEER, G., KLÜWER, K.: Vorschlag eines Anamnese-
Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht 1965
schemas zur praktischen und wissenschaftlichen
LIDZ , TH.: The family and human adaptation. Lon- Beurteilung von Kinderneurosen. Praxis d.
don: Hogarth 1964. На нем. яз.: Familie und Kinderpsychol. u. Kinderpsychiatr., 4, 1955
psychosoziale Entwicklung. Frankfurt/M.: Fischer
SCHWIDDER, W.: Krisenpunkte der seelischen Entwick-
1971
lung und der Beginn psychogener Symptomatik.
The person, his development throughout the life Praxis d. Kinderpsychol. u. Kinderpsychiatr., 5, 1956
cycle. New York: Basic Books 1958. На нем. яз.:
SMITH, H. M.: The Psychology of the Criminal. Lon-
Das menschliche Leben. Frankfurt M.: Suhrkamp
don 1922
1970
SPITZ, R. A.: The First Year of Life. New York: Int.
L ORENZER , A.: Sprachzerstörung und Rekonstrukti-
Univ. Press 1965. На нем. яз.: Vom Säugling zum
on. Frankfurt M.: Suhrkamp 1970
Kleinkind. Stuttgart: Klett 1974
Über den Gegenstand der Psychoanalyse oder:
Sprache und Interaktion. Frankfurt/M.: Suhrkamp A genetic field theory of ego formation. New
1973 York: Int. Univ. Press 1959. На нем. яз.: Eine ge-
netische Feldtheorie der Ichbildung. Frankfurt/
MEAD , M.: Sex and Temperament in Three Primitive M.: Suhrkamp 1972
Societies. Mentor MD 133. New York: New Ame-
rican Library 1962. На нем. яз.: Geschlecht und No and Yes. New York: Int. Univ. Press 1957.
Temperament in primitiven Gesellschaften. Rein- На нем. яз.: Nein und Ja. Stuttgart: Klett 1970
bek: Rowohlt 1959 WOODWARD, C., u. a.: Psychische Untersuchung von
M USS , B.: Gestörte Sozialisation. Psychoanalytische geistig rückständigen Kindern. American Journal
Grundlagen therapeutischer Heimerziehung. of Ortho-Psychiatry, 1958
München: Juventa 1973 ZULLIGER , H.: Heilende Kräfte im kindlichen Spiel.
RAFFERTY, F., et al.: Introduction of Preventive-Psychi- Stuttgart: Klett 1967
atry Concepts into a Programm of Total Child Umgang mit dem kindlichen Gewissen. Stuttgart: Klett
Care. American Journal of Ortho-Psychiatry 1958 1968
ВКЛАД ПСИХОАНАЛИЗА В ПРОБЛЕМУ СУИЦИДА
Хайнц Хензелер

«КЛАССИЧЕСКАЯ» ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ И ЕЕ ОТРАЖЕНИЕ


В ЛИТЕРАТУРЕ ПО ПРОБЛЕМЕ СУИЦИДА

Развитие «классической» психоаналитической теории

Если считать началом эмпирической суицидологии работы Дюркгейма (Durkheim


1879), то уже Гауппом (Gaupp 1905) было установлено и впоследствии не подверга2
лось сомнению, что указываемые мотивы суицидального поступка не идентичны ис2
тинным его причинам или условиям. Гаупп проводит различие между возникающи2
ми в сознании суицидента причинами своего поступка и побудительными силами,
которые зачастую им не осознаются. Тем самым разграничиваются сознательные
и бессознательные детерминанты суицидального действия 1. Разумеется, эту диффе2
ренциацию сразу же подхватили и психоаналитики. Насколько известно автору, со2
званный Фрейдом в связи с серией самоубийств школьников «симпозиум по само2
убийству» стал первой медицинской конференцией по проблеме суицида (ср. Freud
1910). В полном соответствии с разделением на осознанные и бессознательные мо2
тивы Фрейд снимает упрек школе, будто она побуждает учеников к самоубийству, как
необоснованный. Однако необходимо выяснить, каким образом школа способна на2
нести ученикам травму, где еще, помимо школы, можно встретить подростков, склон2
ных к самоубийству. Симпозиум не предложил каких2либо решений проблемы суи2
цида, поскольку в то время еще не было дано психоаналитическое объяснение печали
и меланхолии.
Ситуация изменилась благодаря исследованиям Абрахама (Abraham 1912, 1924)
и Фрейда (Freud 1916). Оба автора разработали теорию о психодинамике суицидаль2
ного поведения, получившую самое широкое распространение в литературе по про2
блеме суицида. Эта теория объясняет суицидальное действие как результат обраще2
ния агрессии против собственной личности. Помимо упомянутых авторов, следует
отметить прежде всего работу Радо (Rado´ 1928), а также обзорную статью Бернфельда
(Bernfeld 1929).
«Классическая» психоаналитическая теория соглашается с интерпретацией
суицидального действия, которая уже содержится в понятиях самоубийства, суици2
да и т.д., утверждая, что речь здесь идет об аутоагрессивном акте. Однако она содер2
жит одно важное новшество: основной акцент в суицидальном акте делается на роли
близкого человека. В кратком изложении теория утверждает следующее.
На утрату объекта (этот термин понимается очень широко и означает не только
фактическую потерю близкого человека, но и разочарование в нем и т.д.) человек, пред2

88
Вклад психоанализа в проблему суицида (Хайнц Хензелер)

расположенный к депрессии, реагирует вначале «волной ненависти» (Abraham 1924).


Однако от этой ненависти приходится сразу же защищаться, так как данный чело2
век не может отказаться от объекта. Защита осуществляется через регрессию к ораль2
ным формам переживания с фантазией о поглощении утраченного объекта. Теперь,
хотя объект и спасен, он идентифицирован с личностью субъекта. Ненависть, перво2
начально направленная на утраченный объект, обращается теперь против объекта
в Самости, то есть против собственной персоны.
Здесь возникало возражение, что депрессивный аффект выражается не столько
в ненависти и ярости, сколько в чувстве вины, ипохондрических опасениях и страхе
обнищания. Абрахам и Радо объясняют это тем, что процесс воображаемого погло2
щения в силу его садистски2каннибальского характера переживается как предосуди2
тельный. Уиздом (Wisdom 1967) добавляет, что утрата объекта уже заранее воспри2
нималась как спровоцированная активно (не мать покинула меня и поэтому я зол,
а я был такой злой, что меня покинула мать), и это вызывает чувство вины. Радо (Rado´
1928) и Фенихель (Fenichel 1945) доказывают на клиническом материале, что при
депрессии имеет место не только агрессия Сверх2Я, направленная против объекта
в Самости; отчасти объект также вступает в союз со Сверх2Я и, таким образом, обра2
щается против Самости («дуальная интроекция»).
Суицидальное действие понимается в классической теории как конечный резуль2
тат депрессивной динамики. «Ни один невротик не испытывает того побуждения
к самоубийству, которое бы он не обратил на себя из импульса убить другого» (Freud
X, 438–439). Таким образом, объект уничтожается в Самости, а Самость искупает
свою вину смертью.
Следовательно, классическая психоаналитическая теория видит в депрессии (см. ста2
тью Г. Полмайера в т. I) и ее исходе, самоубийстве, прежде всего разрешение конфлик2
та агрессии; именно в этом аспекте она и вошла в литературу, посвященную проблемам
суицида. Авторы, работающие в русле этой теории, рассуждая о возможностях психо2
терапии, рассматривают то, каким образом можно помочь человеку, склонному к суи2
циду, адекватно отводить свою агрессию. Однако, несмотря на наличие теории, психо2
терапия суицидальных пациентов считается очень сложной. Косвенно это выражается
в том, что в литературе описываются в основном принципы организации терапевтичес2
ких служб (телефонов доверия, консультаций для людей, переживающих депрессию,
центров предотвращения суицидов и др.). Далее, среди психотерапевтических методов
в первую очередь рассматриваются такие, которые не затрагивают конфликтов, напри2
мер, аутогенная тренировка, помощь в решении внешних проблем и т.д. Как только
заходит речь о каузальной психотерапии, о переработке конфликтов, сведения стано2
вятся расплывчатыми, отчасти полипрагматическими или откровенно пессимистичес2
кими. Это выглядит несколько странно, если иметь в виду, что существует четкая и обще2
принятая теория. Возникает вопрос: в чем дело — то ли слишком сложна переработка
конфликта агрессии, то ли слишком проста теория?
Действительно, можно показать, что интерпретация суицидального действия как
выражения конфликта агрессии является упрощением представлений Фрейда и Аб2
рахама (см. ниже). Однако в этой форме она широко распространена и стала тради2
ционной и в суицидологии. В дальнейшем, не претендуя на полноту, мы расскажем
о ее судьбе и последующем развитии в рамках суицидологии. При этом будут упомя2
нуты авторы, которые, строго говоря, не пользуются психоаналитическими метода2
ми или не являются психоаналитиками, но стараются выявить бессознательные мо2
тивы. Прежде всего необходимо показать, какие наблюдения и интерпретации
противоречат «классической» психоаналитической теории или выходят за ее рамки.
И только затем будет изложено дальнейшее развитие психоаналитический теории
депрессии и суицида.

89
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Суицид

Типичные суицидальные мотивы

Ряд авторов, использующих в своей работе в основном психоаналитический ме2


тод, описывают наблюдения, которые связываются с осознанными суицидальными
мотивами или их констелляциями. Теоретические рассуждения этих авторов позво2
ляют объяснить отдельные области суицидальной психодинамики, но не ведут к раз2
работке всеобъемлющей теории. Например, Зилбург (Zilboorg 1936), Хендин (Hendin
1963), Куби (Kubie 1964), Литман и Табачник (Litman, Tabachnick 1968), а также
Штенгель (Stengel 1969) на основании высказываний суицидентов о своих осознан2
ных мотивах и в контексте с прочими вербальными и невербальными формами
поведения делают выводы о фантазиях, которые вылились в суицидальное действие.
В методическом отношении практически не учитывается то, что такие фантазии
или мотивы подверглись уже в той или иной мере вторичной переработке и представ2
ляют собой конечный продукт психодинамического процесса, то есть отражают ис2
тинную мотивацию в искаженной форме. Этим объясняются многообразие класси2
фикаций и различная степень их абстракции.
Если сравнить, какие фантазии или мотивы описывались упомянутыми авторами,
то получится следующий список:
убийство интернализированного объекта;
аутоагрессия;
искупление, самонаказание;
месть, расплата;
безрассудный отвод агрессивного напряжения (катарсис);
полная власть над ситуацией, активное предупреждение;
фактическая реализация эмоционально уже свершившегося факта (то есть
«смерти»);
возвращение в детство;
поиск контакта, иногда регрессивным способом (рискованная игра);
воссоединение с умершим человеком, желание симбиотических отношений, экс2
таз, самоотверженность;
покорность, бегство;
обновление, возрождение, новая жизнь.
С точки зрения затронутого вопроса этот список интересен тем, что среди пере2
численных мотивов конфликт агрессии совершенно очевиден, но все же ряд из них,
а именно упомянутые в конце, интерпретировать без натяжки как выражение суи2
цидальных намерений невозможно.
Среди авторов, пытающихся классифицировать типичные мотивы суицида, суще2
ствует принципиальное расхождение во взглядах относительно создания единой тео2
рии. Куби (Kubie 1964) предполагает наличие разнообразных психодинамических ме2
ханизмов. Он категорически отвергает возможность создания единой теории. Другие
авторы пытаются создать общую теорию, но отказываются от унификации в пользу
разного рода «типичных констелляций мотивов». Так, Зилбург (Zilboorg 1936, 1937)
подвергает сомнению, что убийство интернализированного объекта является един2
ственным типом суицидальной психодинамики. Он поднимает вопрос, не может ли
попытка суицида являться также «парадоксальным самоутверждением» (self2
assertion) ослабленного Я (Zilboorg 1937). Он обращает внимание на то, что суици2
дальные действия в субъективном и социокультурном отношении имеют архаичес2
ки2ритуалистические черты, и говорит о необходимости провести сравнение традиций
у разных народов (Zilboorg 1936).
Подобную попытку предпринял Хендин (Hendin 1963). Он провел обширное
этнопсихологическое исследование суицидального феномена в скандинавских странах

90
Вклад психоанализа в проблему суицида (Хайнц Хензелер)

(а именно незначительного числа самоубийств в Норвегии по сравнению с Данией


и Швецией — 7,5 случаев против примерно 22 случаев на 100 000 жителей). Этот
феномен еще более примечателен тем, что по уровню преступности, алкоголизма,
разводов и т.д. эти страны не различаются. В своих исследованиях Хендин пользуется
техникой психоаналитического интервью. В сферу его интересов прежде всего попа2
дают представления и фантазии о смерти и о состоянии после смерти. Здесь он так2
же обнаруживает существенные различия между тремя странами. Помимо техники
психоаналитического интервью, он пытается подтвердить свои наблюдения исследо2
ваниями литературы в соответствующих странах. Для этого он привлекает не только
драмы, но и карикатуры, фольклор и женские журналы. В каждой из трех стран он
исследовал 25 суицидальных пациентов. Их он сравнивал соответственно с 40 паци2
ентами без суицидальных тенденций и группой здоровых людей, в которую входили
от шести до двенадцати медсестер, и, кроме того, с родственниками пациентов (их
число не указывается). На возражение, что число испытуемых слишком мало, Хендин
отвечает, что, на его взгляд, сам факт наблюдений важнее, чем их количество.
Хендин описывает различия в отношении к суициду в трех странах, используя
психодинамические термины, которые, с одной стороны, относятся к агрессии, чув2
ству вины, нацеленности на достижения и успех, методам наказания, но, кроме того,
учитывают и такие аспекты, как зависимость, склонность к пассивному получению
помощи, отношения между полами и др.
По результатам этих исследований датчане описываются скорее как пассивные,
гиперчувствительные к разлуке, склонные подавлять агрессию, владеющие эффектив2
ными техниками вызывать у других чувства вины. Шведы относительно рано отделя2
ют своих детей от матери. Они имеют четкие ожидания в отношении достижений
и вместе с тем поощряют честолюбие строгим контролем агрессии. Норвежцы так2
же поощряют независимость, но позволяют себе больше эмоций, в частности выра2
жение справедливого гнева, они меньше ориентированы на успех и выказывают мень2
шую склонность к самонаказанию при неудаче.
Эти психосоциальные характеристики определяют, по мнению Хендина, мотива2
цию к суициду. Для датчан характерен тип суицида, связанный с зависимостью и утра2
той, для шведов — с достижениями, для норвежцев — с моралью; иначе говоря, ос2
новную роль для датчан играет мотив разлуки, для шведов — мотив фрустрации
достижений, а для норвежцев — мотив чувства вины из2за агрессивного, антисоци2
ального поведения.
В качестве более общего мотива Хендин выделяет чувство всемогущества суи2
цидента с возможностью путем самоубийства активно воздействовать на любую си2
туацию. Под этим он имеет в виду активное предупреждение разлуки и (иногда
отыгрываемую) фантазию о воссоединении и возрождении в лучшем мире наряду
с известным агрессивным аспектом инверсии импульсов убийства. Он обращает
внимание на то, что самонаказание после неудачи указывает на грандиозность при2
тязаний.
Эта интересная работа, хотя и не осталась незамеченной, на мой взгляд, не полу2
чила в литературе должной оценки (ср. Farberow 1970). В основном это связано с со2
мнениями в методике. Возможно, полученные результаты сложно интегрировать еще
и потому, что Хендин недостаточно четко излагает свою теоретическую систему.
Из2за этого ее трудно критиковать, но вместе с тем и сложно принять.
Литман и Табачник (Litman, Tabachnick 1968) усматривают в суицидальном дей2
ствии процесс адаптации: в определенных ситуациях привычные схемы приспособле2
ния к новой реальности отказывают. Суицидальное действие представляет собой попыт2
ку новой адаптации. Оно приводит к «психосоциальному мораторию» (понятие
Эриксона), то есть к своего рода передышке, которую обеспечивает явно выраженный

91
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Суицид

характер социального призыва, присущий любому суицидальному действию (ср. Stengel


1958, 1961, 1962, 1965, 1969, 1971). Теория психосоциального моратория прежде все2
го исключает агрессивную проблематику. Поводом к новому приспособлению являет2
ся неудача в реальной жизни, которая наряду с неуверенностью и угрозой идентичнос2
ти затрагивает нарциссическую проблему. Из описания не совсем ясно, каким образом
авторы приходят к выводу, что психодинамика суицида соответствует классической пси2
хоаналитической динамике депрессии. Картина психосоциального моратория объясня2
ет, однако, фантазии ухода, бегства, возвращения, воссоединения, симбиоза и т.д., а так2
же фантазии о возрождении и новой жизни как нечто самостоятельное.

Феноменологический структурный анализ

Отдельныеавторыпредпринимаютпопыткуизфеноменологииразличныхсуицидаль2
ных действий сделать вывод о типичных мотивах, тенденциях, намерениях и их взаимо2
действии, то есть о мотивационных структурах. В качестве одного из первых примеров
подобного рода можно, пожалуй, назвать работу Меннингера (Menninger 1938).
Он полагает, что в каждом суицидальном действии можно обнаружить три тен2
денции:
желание убить,
желание быть убитым,
желание быть мертвым.

быть убить
уби2
тым
С Д

быть
мертвым

Рис. 1. Структура мотивов суицидального действия (СД) по Меннингеру (1938)

Меннингер все еще целиком находится под впечатлением агрессивного аспекта


суицидального действия (см. ниже). Основная заслуга в изучении амбивалентности
психических процессов у суицидентов и их социального воздействия принадлежит
в первую очередь Штенгелю (Stengel 1958, 1965, 1969, 1971). Уже давно известно,
и этот факт вошел в специальную литературу в качестве понятия демонстративной
попытки самоубийства или попытки самоубийства как театра (Brockhaus 1922;
Schneider 1936), что суицидальный акт, как правило, представляет собой не только
выражение четкого и однозначного импульса к самоубийству — суицидальное дей2
ствие наряду с деструктивными мотивами содержит также и выраженные кон2
структивные мотивы. Это наблюдение не противоречит теории конфликта агрессии.
Речь идет об интерпретации импульсов к самоубийству, существование которых
не подвергается сомнению. Штенгель лишь подчеркивает идею сверхдетерминации,
постоянного смешения мотивов саморазрушения и самосохранения. Тем не менее
такое разграничение является абстракцией, и в каждом конкретном случае можно
обсуждать, как происходит это смешение мотивов.

92
Вклад психоанализа в проблему суицида (Хайнц Хензелер)

Наблюдение Штенгеля подхватывает Фойерляйн (Feuerlein 1971). Он представ2


ляет триадическую модель, предполагая в каждом суицидальном действии наличие
тенденций
призыва,
аутоагрессии и
желание цезуры (или паузы).
Последней тенденции придается особое значение. Ее легко не заметить. Чаще всего
она выражается в желании спать. Эта же тенденция описывалась другими авторами
в сходных образах или понятиях. Литман и Табачник (Litman, Tabachnick 1968) вслед
за Эриксоном говорят о «психосоциальном моратории» (см. выше), Бапперт (Bappert
1965) — об «отходе», Шнейдман (Shneidman 1968) — о «прерывании», Цвингманн
(Zwingmann 1965) — о «состоянии приостановленного мышления и беззаботности»,
Люнгерсхаузен (Lungershausen 1968) — о «временной смерти». Фойерляйн приво2
дит следующую схему:

Ауто2 Призыв
агрес2
сия
С Д

Цезура

Рис. 2. Структура мотивов суицидального действия (СД) по Фойерляйну (1971)

«Призыв» понимается Штенгелем, с одной стороны, как зов о помощи и поиск


контакта, с другой — как выражение мести, вымогательство, то есть как проявление
агрессии. Таким образом, если разделить тенденцию к призыву на деструктивный
и консервативный компоненты, то модель Фойерляйна совпадает в целом с моделью
Линдена (Linden 1969), который усматривает в каждом суицидальном поступке две
пары противоположных намерений, а именно: с одной стороны агрессию и аутоаг2
рессию, с другой стороны — призыв и бегство.
Схематически это выглядит следующим образом:

Ауто2 Агрессия
агрес2
сия

С Д

Бегство Призыв

Рис. 3. Структура мотивов суицидального действия (СД) по Линдену (1969)

93
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Суицид

Следует обсудить, не подразумевается ли в разных моделях с их схемами и по2


нятиями одно и то же. Если сравнить модели Меннингера и Фойерляйна и иметь
в виду, что «желание быть мертвым» предполагает не реальные последствия смер2
ти, а скорее фантазии о защищенности, спокойствии, мире и т.д. (Henseler 1974c,
1974d), то понятиями «желание быть мертвым» и «желание цезуры, сна, паузы, пе2
рерыва и т.д.» можно было бы описать сходные тенденции. То же самое относится
и к тенденции к бегству по Линдену. Отличие здесь состоит в том, что Меннингеру
еще не была известна тенденция к призыву и что, говоря о желании быть мертвым,
бегстве и желании паузы, необходимо провести различие между желаниями смер2
ти «вечной» и «временной». Это различие может, однако, стереться, если иметь в ви2
ду, что разнообразные фантазии суицидентов о смерти и без того обнаруживают
всевозможные варианты.
Если принять модель Линдена с упомянутыми исправлениями как наиболее раз2
работанную в настоящее время, то для типичного суицидального действия характер2
на двухполюсная структура мотива: агрессивные и либидинозные стремления соот2
ветственно направляются, с одной стороны, против собственной персоны, с другой
стороны — на близких.

Ауто2 Агрессия
агрес2
сия

С Д

Бегство
или Призыв
цезура

Рис. 4. Структура мотивов суицидального действия (СД) в модификации


Линдена (1969)

Предсуицидальный синдром (Рингель)

Важнейшее открытие было сделано Рингелем (Ringel 1953), описавшим с помо2


щью триады — сужения, инверсии агрессии и суицидальных фантазий — синдром,
который независимо от типа личности и основной соматической или психиатричес2
кой болезни предшествует всякому суицидальному действию.
Это открытие имеет не только диагностически2прогностическую ценность, его
значение состоит также и в том, что предсуицидальный синдром, по2видимому, от2
ражает часть искомой общей, то есть надындивидуальной и нозологически неспеци2
фической суицидальной психодинамики (ср. Henseler 1974a). Даже если синдром
и не является специфическим в том смысле, что суицидальный акт можно с уверен2
ностью предсказать, он представляется типичным, поскольку обычно предшествует
каждому суицидальному действию.
Сдерживание, застой и инверсия агрессии, а также суицидальные фантазии
являются известными феноменами. Важное дополнение представляет, однако, «ба2
зис синдрома» (Ringel 1969, 99), сужение. Сужение, вызванное обидами, разоча2
рованиями, неудачами, означает регрессивную тенденцию развития, сопро2

94
Вклад психоанализа в проблему суицида (Хайнц Хензелер)

вождающуюся ограничением внутренних и внешних (динамических и ситуатив2


ных) возможностей развития, редукцией межчеловеческих отношений и объек2
тивного восприятия ценностей. В основе регрессивной тенденции лежит — если
речь идет о невротическом развитии — «тяжелая невротизация в детстве» с веду2
щим симптомом «незащищенности Я». Эту незащищенность Я можно преодолеть
лишь отчасти. Попытками такого рода являются, во2первых, цепляние за людей,
во2вторых, ригидные и субъективные идеалы, в2третьих, защита от агрессии и,
в2четвертых, уход в «суженные», регрессивные формы переживания и поведения
(см. Ringel 1953 и 1969).
Понятие сужения и его генетически2динамическая интерпретация близки к пред2
ставлениям в современной психоаналитической теории нарциссизма (см. ниже), од2
нако для понимания суицидального поведения на передний план здесь выдвигается
чувство самоуважения, а также успешная или неуспешная регуляция. К аналогичным
выводам приходит также фон Шлиффен (von Schlieffen 1969).

Спецификация объектных отношений

Значение близких людей в развитии суицидального поведения статистически дока2


зано еще Дюркгеймом (Durkheim 1879), а в дальнейшем подчеркнуто и подтвержде2
но в первую очередь Штенгелем (Stengel 1958 и позже). В теории Фрейда—Абрахама
«объект» занимает центральное место, а любая депрессия является следствием утраты
объекта.
Однако чтобы вызвать депрессию или даже суицидальное действие, не обязательно
требуется утрата объекта. Как будет показано ниже, Фрейд (1916) гораздо детальнее,
чем это считается, занимался вопросом, при каких объектных отношениях утрата
объекта вызывает депрессивную динамику и приводит к самоубийству.
В литературе по проблеме суицида объектные отношения суицидентов опи2
сываются обычно как зависимые, «цепляющиеся», симбиотические, оральные,
пассивные и мазохистские (Garma 1944, Bergler 1946, Ringel 1953, Tabachnick
1961, von Schlieffen 1969, Weisfogel 1969). Эти понятия заимствованы из пси2
хоаналитической теории влечений, однако их не достаточно для того, чтобы раз2
граничить зависимость, вызванную регрессивными инстинктивными потребно2
стями, и зависимость, обусловленную незрелыми механизмами Я, точнее говоря,
незрелыми объектными отношениями, основанными преимущественно на иден2
тификации.
На это различие особенно указывает Дюрссен. Ею описываются одиннадцать
16–182летних девушек, пытавшихся всерьез покончить жизнь самоубийством, ког2
да, испытывая кризис идентичности в профессиональной области, они утрачивали
также роль любимицы матери (например, из2за рождения нового ребенка, появле2
ния внука или приемыша). До этого девушки выступали в качестве особого объекта
идентификации для своих матерей. В комплексном отношении они должны были,
помимо прочего, «удовлетворять потребность в престиже и неудовлетворенное тще2
славие матерей» (Duhrssen 1967, 22). Когда всего этого вдруг не стало, они почувство2
вали себя безнадежно покинутыми и отвергнутыми.
Дюрссен не использовала понятия нарциссических объектных отношений, но она
описывает именно их. Девушки являлись нарциссическими объектами своих матерей,
и наоборот. Значение нарциссических объектных отношений для понимания и тера2
пии суицидальных пациентов на примере конкретных случаев подтверждено также
и мной (Henseler 1970).

95
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Суицид

Теория влечения к смерти

Меннингер (Menninger 1938) принадлежит к числу немногих суицидологов, под2


державших теорию влечения к смерти позднего Фрейда (1920) и пытающихся исполь2
зовать ее для интерпретации суицидальных феноменов. Наблюдение за борьбой в при2
роде конструктивных и деструктивных сил, а также за поведением человека, которое
можно истолковать в этом смысле, привело Фрейда к гипотезе о противоречии между
влечениями к жизни и смерти. Он предположил, что как конструктивные, так и де2
структивные тенденции в человеке первоначально направлены на него самого, но в про2
цессе развития становятся все более нацеленными на внешние объекты. Смешение
обеих тенденций определяет степень их нейтрализации. Если катексис влечениями
внешних объектов прерывается или оказывается слишком сложным, то импульсы вновь
обращаются на самого человека. При этом, как правило, преобладают деструктивные
импульсы. В зависимости от степени смешения или расслоения влечений это может
привести к саморазрушительным актам различной интенсивности. Суицидальные
действия имеют место в том случае, если саморазрушительные импульсы значительно
преобладают над импульсами к самосохранению.
Меннингер поясняет, что самоубийство является кульминацией постоянного уси2
ления саморазрушительных тенденций, которые возникли задолго до критического
акта. В результате тщательного исследования «глубинных суицидальных мотивов» он
выделяет три источника:
1) желание убить; оно является дериватом направленной вовне агрессивности;
2) желание быть убитым; оно проистекает из упреков совести в связи с первым
желанием;
3) желание умереть; Меннингер рассматривает его как производную агрессии, пер2
воначально направленной против собственной персоны, то есть влечения к смерти.
В своих комментариях он поясняет, что эти мотивации, разумеется, усложняют2
ся внешними факторами, такими, как социальные установки, паттерны поведения
в семье, общественные традиции, и патогенными влияниями окружающей среды
на еще незавершенное развитие личности, то есть фрустрациями влечений и наруше2
ниями развития Я. Из2за этих наслоений затрудняется дифференциация между дери2
ватами влечения к смерти и выражениями фрустрированной агрессии. Меннингер
полагает также, что агрессию, направленную вовне, и потребность в наказании
(см. статью Ж.2М. Алби и Ф. Паше о мазохизме в т. I) легко подтвердить фактами, тогда
как «желание умереть» как выражение влечения к смерти остается гипотезой, кото2
рая вполне может оказаться ошибочной (Menninger 1938, 79).
В качестве критики следует также отметить, что Меннингер очень широко тракту2
ет феномены аутодеструкции — начиная от суицида, продолжая хроническим и «фо2
кальным» суицидом (нанесение себе увечий, симуляция, желание подвергнуться опе2
рации, умышленные несчастные случаи, импотенция и фригидность) и заканчивая
органическими болезнями. Из2за этого возникает опасность отождествления объектив2
но аутодеструктивных актов или процессов с субъективной (интрапсихической) ауто2
агрессией, то есть смешения дескрипции и психодинамики. Кроме того, его методика
исследования в том виде, как она излагается, является бессистемной и недифференци2
рованной. Он не подвергает сомнению психиатрические и психоаналитические наблю2
дения и впечатления — собственные и своих коллег, — считая их объективными фак2
тами (там же, 24). Из2за недостаточного развития в то время психоаналитической
теории автор практически не учитывает психологию Я (см. статью Г. Яппе в т. I) и в ос2
новном интерпретирует конфликты влечений. Его терапевтические предложения рас2
плывчаты. (Они сводятся к тому, чтобы нейтрализовать предполагаемые импульсы вле2
чения к смерти стимуляцией любви и раскрытием бессознательных взаимосвязей.)

96
Вклад психоанализа в проблему суицида (Хайнц Хензелер)

Этому соответствует тот факт, что теория влечения к смерти не получила поддержки
у многих психоаналитиков. Она представляет собой интересную натурфилософскую спе2
куляцию, но не приносит пользы в клинико2терапевтическом смысле.

ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВИТИЕ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ СУИЦИДА

Если еще раз перечитать Фрейда, то нужно согласиться с Дюрссен (Duhrssen 1967)
и Литманом (Litman 1970), что роль агрессии, которую приписывает Фрейд депрес2
сивной динамике, в последующей литературе односторонне переоценивалась. Рассуж2
дения Фрейда по проблеме суицида содержатся не только в его работе «Печаль и ме2
ланхолия» (1916), но и в других трудах. Проанализировав их, можно увидеть,
что Фрейд говорил о сложной сверхдетерминации мотивов, не связывая их, однако,
в единую концепцию. Он называет такие мотивы, как призыв, месть, идентификация,
самонаказание, символическое исполнение сексуальных желаний, а после 1920 года —
высвобождение влечения к смерти, вызванное расслоением влечений при регрессии.
В качестве процессов Я он называет регрессию, дезинтеграцию Я, расщепление Я на Я
и Сверх2Я и т.д. (более детально см. Litman 1970).
Фрейд не раз сталкивался с проблемой суицида. В 1885 году он писал будущей
жене, а в то время невесте, что давно решил лишить себя жизни, если судьба разлу2
чит их, и эта мысль отнюдь для него не болезненна. В 1898 году он потерял пациента,
покончившего с собой. За исключением «маленького Ганса», проблема суицида при2
сутствует во всех историях его больных!
В 1916 году Фрейд разработал «классическую» психоаналитическую теорию суи2
цида. В ней, однако, он подчеркивает, что «меланхолический механизм» (Abraham
1924) становится возможным только тогда, когда выполнены два предварительных
условия: во2первых, произошла фиксация на оральной ступени и, во2вторых, существу2
ет амбивалентность объектных отношений.
В рассуждениях по поводу объектных отношений появляются понятия из теории
нарциссизма, которые в соответствии с тогдашним уровнем теоретического развития
еще не были строго отделены от понятий теории либидо. Так, в 1916 году Фрейд фор2
мулирует: «...Оральная фаза все еще относится к нарциссизму» (X, 436). Желание быть
пассивно любимым приравнивается к оральности, а оральная интроекция — к нарцис2
сической идентификации (см. статью Дж. Сандлера и К. Дэйра в т. I). Фрейд, однако, со2
глашается с замечанием Ранка, который считал, что противоречие между «сильной фик2
сацией на объекте любви» и «малой прочностью объектных отношений» объясняется
нарциссическим характером выбора объекта (там же, 435). Фрейд поднимает также
вопрос, не достаточно ли одной «чисто нарциссической обиды Я», чтобы создать кар2
тину меланхолии (там же, 440), но детально на нем не останавливается.
В 1915 году Фрейд интерпретирует ряд образов из драмы Ибсена «Росмерсхольм».
Беата Росмер, жена пастора Иоганнеса Росмера, постоянно испытывает сомнения в себе
из2за своей соперницы Ребекки. Ребекке удается заставить ее усомниться в оправдан2
ности своего супружества, поскольку у нее нет детей и она2де мешает любви своего мужа
к Ребекке. Беата бросается в воду. Ребекка, близкая к цели своих желаний, «терпит крах
от успеха». Угрожая суицидом, она отвергает предложение Росмера вступить в брак.
С 1920 года, и особенно в 19232м, все большее значение для объяснения суици2
дальных импульсов приобретает теория влечения к смерти. Она уже излагалась и об2
суждалась выше.
Если расставить акценты несколько иначе, то и Фрейда (1916) можно интерпре2
тировать так, что описанное разрешение конфликта агрессии предполагает личность

97
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Суицид

с нарциссическими нарушениями и что для разрешения конфликта главным являет2


ся отказ от нарциссического объекта.
Рассуждая последовательно, мы приходим к выводу, что защита от агрессии ока2
зывается чем2то вторичным, а нарциссический ущерб — первичным.
Абрахам упрекает клиническую психиатрию в том, что она упускает из виду сосу2
ществование проявлений «позитивного и негативного нарциссизма» (Abraham 1924,
145). Например, бред уничижения или представление больного, что он является вели2
чайшим преступником всех времен, предполагает явно выраженную завышенную са2
мооценку. Диспозицию к такому сосуществованию Абрахам усматривает в особой ам2
бивалентности эмоциональной жизни, присущей потенциальному меланхолику.
Эту идею развивает, в частности, Фенихель (Fenichel 1945). Он подчеркивает, что
всякий раз в начале депрессии имеет место утрата чувства самоуважения, вызванная
объектом или Сверх2Я. Он подробно описывает роль нарциссических объектных от2
ношений в качестве диспозиции к депрессии. Только в том случае, если из2за утраты
нарциссического объекта или из2за осуждения со стороны Сверх2Я утрачивается чув2
ство самоуважения, имеет место «классическая» депрессивная динамика.
Наряду с оральной фиксацией и амбивалентностью объектных отношений в ка2
честве третьей диспозиции к депрессии следует назвать чрезмерную нарциссическую
потребность. Фенихель обращает внимание на завышенную самооценку, скрывающу2
юся за самоуничижением, которая выражается также и в том, как депрессивный че2
ловек третирует свое окружение.
Что касается суицида, то Фенихель различает пассивный и активный типы. Пас2
сивный суицид означает сдачу, активный суицид — попытку умиротворить Сверх2Я,
то есть искупление, при котором уничтожается наказующая инстанция (Сверх2Я).
Концепция «пассивного суицида» связана с фрейдовской формулировкой мелан2
холии после введения структурной модели и в рамках теории влечения к смерти.
Фрейд пишет: «Человек сдается, потому что ощущает себя не любимым, а ненавиди2
мым и преследуемым со стороны Сверх2Я. Жизнь для Я... означает быть любимым,
быть любимым Сверх2Я... Оно ощущает себя покинутым всеми силами, способными
защитить, и позволяет себе умереть» (XIII, 288). В этой формулировке Фрейд имеет
в виду интроекцию утраченного и ненавистного объекта, то есть «классический» ме2
ханизм меланхолии. Его высказывание о важности для Я — сегодня мы бы сказали
для Самости — чувствовать себя любимым выходит, однако, за рамки частного слу2
чая меланхолии и характеризует значение чувства самоуважения для суицида.
То, что Бибринг (Bibring 1953) доводит до логического завершения, можно встре2
тить уже у Фенихеля: «простая депрессия», которая знакома каждому, является пре2
дупредительным сигналом, аналогичным страху. Бибринг называет страх и депрессию
базальными реакциями (basic reactions) Я. Страх свидетельствует об угрозе, связан2
ной с влечениями, и побуждает Я защищаться. Депрессия свидетельствует о «нарцис2
сической угрозе» и вызывает у Я парализующее чувство того, что оно беспомощно
и бессильно перед опасностью.
Здесь Бибринг заимствует фрейдовское разграничение страха и страдания, кото2
рое тот обсуждает в работе 1926 года (XIV, 197–202). То, что Бибринг говорит о де2
прессии, во многом соответствует тому, что Фрейд говорит о страдании. Фрейд харак2
теризует страх как реакцию на опасность утраты объекта, страдание — как реакцию
на фактическую утрату объекта (ср. также Rapaport 1967).
В таком случае депрессия выступает как первичное эмоциональное выражение
беспомощности и бессилия, соразмерное масштабам Я2идеала, то есть как интрасис2
темный структурный конфликт. Тем самым происходит отказ от теории депрессии
как выражения конфликта агрессии и отдается предпочтение теории структурного
конфликта. Агрессия представляет собой всего лишь часто встречающееся наслоение.

98
Вклад психоанализа в проблему суицида (Хайнц Хензелер)

«Обращение агрессии против собственной персоны вторично приводит к разруше2


нию чувства самоуважения» (Bibring 1953, 45). Первичным является подчинение Са2
мости наказующему Сверх2Я, связанному с чувством беспомощности и бессилия.
Что касается суицида, то Бибринг, как и Фенихель, различает «Я, убивающее само
себя», и «Я, позволяющее себе умереть» (там же, 46). Они отличаются тем, что в пер2
вом случае имеет место также агрессия.
Мощную поддержку идеи Бибринга получили благодаря непосредственным на2
блюдениям Шпица (Spitz 1967 и др.) над младенцами. Шпиц пытается, однако, стро2
го разграничить депрессию как аффективное состояние и депрессию как болезнь
(см. статью Й. Шторка). О последней следует говорить только в том случае, если име2
ется Сверх2Я и если возможны процессы регрессии от анальной ступени к оральной,
что на первом году жизни исключено.
Более простым выглядит все же предположение, что описанная Шпицем «ана2
клитическая депрессия» (депрессивный синдром, который развивается с шестимесяч2
ного возраста у младенцев, долгое время разлученных с матерью) вполне относится к по2
нимаемой таким образом нозологической единице депрессии, пусть даже в качестве
самой ранней (или одной из самых ранних) формы. Ведь утрата объекта, депрессивный
аффект и апатия налицо. Психодинамика последующей депрессии, разумеется, будет
соответствовать дифференцированному развитию психического аппарата при наличии
регрессии, Сверх2Я и т.д. Если рассматривать анаклитическую депрессию таким обра2
зом, то следовало бы согласиться с Бибрингом, что уже в ней проигрывается ядерный
процесс любой депрессии и что более поздние дифференциации психодинамического
процесса являются наслоениями этого ядерного процесса.
Теория Бибринга не лишена противоречий, но мы не будем обсуждать ее далее. В ка2
честве аргумента в ее пользу скажем только, что с развитием психоаналитической тео2
рии депрессии роль нарциссических процессов все больше оказывалась в центре вни2
мания (ср. также Wisdom 1967, Loch 1967 и 1969).

СУИЦИД КАК НАРЦИССИЧЕСКИЙ КРИЗИС

Основываясь на идеях предыдущих авторов, я провел исследования психодина2


мики суицидального поведения (Henseler 1970, 1971b, 1974a, 1974c, 1974d). Крити2
ческий анализ надындивидуальных данных о суицидальных действиях и личности лиц,
склонных к самоубийству, привел к созданию идеально2типического образа суициден2
та. Было показано, что «классическая» психоаналитическая теория суицида не объяс2
няет некоторые особенности; вместо нее акцент был сделан на регуляции самооцен2
ки. Особенно это относится:
1) к нереалистичной самооценке;
2) к противоречивому характеру межчеловеческих отношений;
3) к расхождению между фантазиями о смерти и реальностью смерти;
4) к разграничению между естественной смертью и самоубийством,
5) к магическому в некотором смысле обращению с реальностью.
Из современной психоаналитической теории нарциссизма (см. соответствую2
щую статью автора в т. I) вытекает теоретическая модель, способная объяснить эти
особенности и кажущиеся противоречия, а также многие другие своеобразные чер2
ты людей, склонных к самоубийству. Эта модель особенно пригодна для объясне2
ния различного рода кризисов самооценки и развития компенсаторных возможно2
стей. Исходя из гипотезы, что при отказе компенсаторных механизмов, присущих
зрелой ступени, вновь активируются компенсаторные механизмы предыдущих

99
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Суицид

ступеней, можно вывести модель нарциссически неустойчивой личности. Эта модель


позволяет дифференцированно оценить представления человека о себе, своих иде2
альных образованиях, его отношение к реальности и агрессии, форму межчелове2
ческих отношений и прежде всего то, как он переживает обиду.
Гипотеза о том, что человек, склонный к самоубийству, крайне неуверен в себе
и пользуется для защиты от обид инфантильными компенсаторными механизмами,
объясняет многие особенности суицидального поведения. Противоречия разрешают2
ся, разрозненные данные приводятся в смысловую связь. Известные данные приоб2
ретают новое значение, гипотезы корректируются или подтверждаются. Все это де2
тально иллюстрируется. Суицидальное действие, согласно этой теории, является
компенсацией нарциссического кризиса за счет регрессии к гармоничному первона2
чальному состоянию.
На основе разработанной теории были выдвинуты и проверены на пятидесяти
пациентах, совершивших попытку самоубийства (за исключением психотиков), три
гипотезы. Можно утверждать, что:
1) у большого числа этих пациентов нарциссическая проблематика существова2
ла уже задолго до суицидального акта;
2) нарциссическая проблематика играла определяющую роль в возникновении
суицидальных импульсов;
3) нарциссические конфликты — в соответствии с предполагаемой связью с тре2
мя фазами детского сексуального развития — можно по содержанию разделить на три
группы: конфликты, связанные с психосексуальной идентичностью, конфликты, свя2
занные с ценностями и властью, и конфликты, связанные с принятием человека как
такового 2.
Данные работы доказывают, что классическая психоаналитическая теория суици2
да должна быть расширена за счет учета нарциссических конфликтов. Из этого выте2
кают различные теоретические выводы, на которых здесь мы останавливаться не будем.
Но, главное, отсюда следуют и практические выводы. Теоретическая модель компенса2
ции нарциссических конфликтов имеет ценность не только с точки зрения психодина2
мики суицидального поведения — она может быть также привлечена для объяснения
и других феноменов, таких, как пьянство, наркомания, диссоциальное поведение, в част2
ности уход из дома и бродяжничество, а также некоторые психотические состояния.
Наиболее важными являются выводы этой теории для психотерапии лиц, склонных
к самоубийству, для раннего распознавания угрозы суицида и в аспекте психогигиены.

ПРИМЕЧАНИЯ
1
Здесь и далее под суицидальным действием фликтом идентичности. Страх возникает при
понимается родовое понятие для самоубийства появлении «требования к отграничению соб2
и попытки самоубийства. ственной идентичности», которое восприни2
2
После написания этой работы появилось мается как невыносимая угроза. Конфликт
исследование Аммона (Ammon 1973), кото2 идентичности является результатом наруше2
рый, исходя из психодинамики конфликта ния раннего развития Я, создающего нарцис2
идентичности, разрабатывает представления сический дефицит, «лакуну в Я». В генетичес2
о суицидальном действии, очень близкие моим ком отношении речь идет о бессознательном
собственным представлениям о регрессии запрете идентичности со стороны первичной
к гармоничному первоначальному состоянию. группы, прежде всего матери. Следствием это2
Эта регрессия связана с задачей обретения лич2 го является бессознательная симбиотическая
ной идентичности через слияние с диффузно связь, зачастую близкая к маниакальной зави2
воспринимаемым первичным объектом. симости членов семьи друг от друга.
Аммон называет суицидальное действие «по2 Аммон также указывает на сходства психо2
пыткой первично2процессуальной защиты» динамики наркомании, убийств, несчастных
от страха, связанного с бессознательным кон2 случаев и психотических реакций.

100
Вклад психоанализа в проблему суицида (Хайнц Хензелер)

ЛИТЕРАТУРА

ABRAHAM , K.: Ansätze zur psychoanalytischen Erfor- HENSELER, H.: Die Bedeutung narzißtischer Objektbe-
schung und Behandlung des manisch-depressi- ziehungen für Verständnis und Betreuung von
ven Irreseins und verwandter Zustände. Zbl. Psycho- Suizidpatienten. Z. Allgemeinmed., 46, 1970, 505–
anal. 2, 1912, 302–311 510
Versuch einer Entwicklungsgeschichte der Libido. Selbstmord und Selbstmordversuch: Vorurteile
Leipzig, Wien, Zürich: Internat. Psychoanal. Ver- und Tatsachen. Dtsch. Ärzteblatt, 68, 1971a, 789–
lag 1924 791, 2892–2894
A MMON , G.: Zur Psychodynamik des Suizidgesche- Der unbewußte Selbstmordversuch. Nervenarzt,
hens. Med. Welt, 24, 1973. 1667–1671 42, 1971b, 595–598
BAPPERT, W.: Die Zunahme der Suicidversuche und Ein psychodynamischer Deutungsversuch des
ihre seelischen Hintergründe. In: Ch. Zwingmann präsuizidalen Syndroms. Nervenarzt, 1974a
(Hg.): Selbstvernichtung. Frankfurt/M.: Akadem. Theorien zur Psychodynamik der Suizidalität.
Verl.-Ges. 1965 Wege zum Menschen. 1974b
BERGLER , E.: Problems of Suicide. Psychiat. Quart.,
Die Suizidhandlung unter dem Aspekt der psycho-
(Suppl.), 20, 1946, 261–275
analytischen Narzißmustheorie. Psyche 1974c
BERNFELD , D.: Selbstmord. Z. psychoanal. Pädago-
Narzißtische Krisen — Zur Psychodynamik des
gik, 3, 1929, 355–364
Selbstmords. Reinbek: Rowohlt 1974d
BIBRING, E.: The Mechanism of Depression (1953).
K UBIE , L. S.: Multiple Determinants of Suicide.
In: Ph. Greenacre (Ed.): Affective Disorders.
J. Nerv. Ment. Dis., 138, 1964, 3–8
New York 1968, 13–48
L INDEN , K. J.: Der Suizidversuch. Stuttgart: Enke
BROCKHAUS , A. Th.: Zur Psychologie des Selbstmor-
1969
des der Psychopathen. Mschr. Kriminalpsychol.,
1922, 290–301 L ITMAN , R. E. : Sigmund Freud on Suicide. In:
D ÜHRSSEN , A.: Zum Problem des Selbstmordes bei E. S. Shneidman, N. L. Farberow, R. E. Litman:
jungen Mädchen. Göttingen: Vandenhoeck & Psychology of Suicide. New York 1970
Ruprecht 1967 L ITMAN , R. E., T ABACHNICK , N. D.: Psychoanalytic
DURKHEIM , E.: Le Suicide (1879). Paris 1960. Theories of Suicide. In: H. L. P. Resnik (Ed.):
Suicidal Behaviors. Boston 1968, 73–81
F ARBEROW , N. L.: A Puzzle remains Perplexing —
a Review of H. Hendin’s «Suicide and Scandina- L O C H , W. : Psychoanalytische Aspekte zur Pa-
via». In: E. S. Shneidman, N. L. Farberow, thogenese und Struktur depressiv-psychoti-
R. E. Litman: The Psychology of Suicide. New scher Zustandsbilder. Psyche, 21, 1967, 758–
York 1970 779
F ENICHEL , O.: The Psychoanalytic Theory of Neu- Über zwei mögliche Ansätze psychoanalytischer
rosis. New York 1945. Therapie bei depressiven Zustandsbildern. In:
W. Schulte, W. Mende (Hg.): Melancholie. Stutt-
FEUERLEIN , W.: Selbstmordversuch oder parasuizida- gart: Thieme 1969
le Handlung? Nervenarzt, 42, 1971, 127–130
L UNGERSHAUSEN , E.: Selbstmorde und Selbstmord-
F REUD , S.: Zur Einleitung der Selbstmord-Diskussi- versuche bei Studenten. Heidelberg: Hüthig
on. Schlußwort der Selbstmord-Diskussion 1968
(1910). G. W. VIII
MENNINGER, K. A.: Man against Himself. New York,
Einige Charaktertypen aus der psychoanalytischen
London 1938.
Arbeit (1915). G. W. X
P OHLMEIER , H.: Depression und Selbstmord; eine
Trauer und Melancholie (1916). G. W. X
kritische Information. München: Manz 1971
Jenseits des Lustprinzips (1920). G. W. XIII
R A D Ó , S.: The Problem of Melancholia. Int. J. Psy-
Das Ich und das Es (1923). G. W. XIII cho-Anal., 9, 1928, 172–192
Hemmung, Symptom und Angst (1926). G. W. XIV R APAPORT , D.: Edward Bibring’s Theory ot Depres-
GARMA, A.: Sadism and Masochism in Human Conduct: sion. In: M. M. Gill (Ed.): The Collected Papers
Part II. J. Clin. Psychopath., 6, 1944, 355–390 of David Rapaport. New York 1967
GAUPP, R.: Über den Selbstmord. München 1905 RINGEL , E.: Der Selbstmord — Abschluß einer krank-
HENDIN, H.: The Psychodynamics of Suicide. J. Nerv. haften Entwicklung. Wien, Düsseldorf: Maudrich
Ment. Dis., 136, 1963, 236–244 1953

101
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые направления в психоанализе. Суицид

(Hg.): Selbstmordverhütung. Bern, Stuttgart, STENGEL, E., COOK, N. E.: Attempted Suicide: Its So-
Wien: Huber 1969 cial Significance and Effects. London 1958
S CHLIEFFEN , H. v.: Der Suizidversuch. Clausthal- Contrasting Suicide Rates in Industrial Commu-
Zellerfeld 1969 nities. J. Ment. Sci., 107, 1961, 1011–1020
S CHNEIDER , K.: Psychiatrische Vorlesungen für Ärz- TABACHNICK , N.: Interpersonal Relations in Suicidal
te. Leipzig: Thieme 1936 Attempts. Arch. Gen. Psychiat., 4, 1961, 16–21
WEISFOGEL, J.: A Psychodynamic Study of an Attemp-
S HNEIDMAN , E. S.: Orientations toward Death. In:
ted Suicide. Psychiatr. Quart., 43. 1969, 257–284
H. L. P. Resnik (ed.): Suicidal Behaviors. Boston
1968, 19–48 W ISDOM , J. O.: Die psychoanalytischen Theorien
über die Melancholie. Jb. Psychoanal., 4, 1967,
S PITZ, R.: First year of life. New York 1966. 102–154
S TENGEL , E.: Neuere Forschungsarbeiten über das ZILBOORG, G.: Differential Diagnostic Types of Sui-
Selbstmordproblem. In: Ch. Zwingmann (Hg.): cide. Arch. Neurol. Psychiat., 35, 1936, 270–291
Selbstvernichtung, Frankfurt/M.: Akadem. Verl.- Considerations on Suicide. Amer. J. Orthopsy-
Ges. 1965, 123–132 chiat., 7, 1937, 15–31
Neuere Ergebnisse der Suizid-Forschung. Zbl. Z WINGMANN , C H . (Hg.): Selbstvernichtung. Frank-
Neurol. Psychiat., 201, 1971, 269–270 furt/M.: Akadem. Verl.-Ges. 1965
ПРОБЛЕМА НАРКОМАНИИ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ
СОВРЕМЕННОГО ПСИХОАНАЛИЗА
Эрнст Люрссен

ОБЩАЯ ПРОБЛЕМА НАРКОМАНИИ И ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЙ ПОДХОД

Алкоголизм и медикаментозная зависимость становятся все более сложной, едва


ли преодолимой проблемой нашего общества. При этом в психоаналитических кру2
гах (D. Hartmann 1969, Frosch 1970, Szasz 1958, Zinberg 1975) сегодня нет никаких
сомнений в многофакторном происхождении наркотической зависимости. Среди
предпосылок к возникновению наркомании выделяют в целом три круга проблем:
1) наркотики с их свойствами и способом применения; 2) среда и социокультурные
факторы; 3) личность наркомана. При этом в психоанализе считается, что главный
фактор заключен не в приемах алкоголя, таблеток или наркотиков и не в их психо2
логических, физиологических и социальных последствиях, как бы ни были они труд2
нопреодолимы все вместе и каждый в отдельности, а в индивидуальном развитии,
структуре личности и психодинамике наркомана, то есть в его внутренней пробле2
матике. В своем классическом труде Фенихель говорит (Fenichel 1975, 259): «Проис2
хождение и сущность наркомании определяются не химическим воздействием опья2
няющего средства, но структурой психики пациента. Все определяет преморбидная
личность...» Следовательно, поведение наркомана — это лишь верхушка айсберга,
под которой таится тяжелая патология. Любая наркомания сводится к «неверному
отношению к наркотикам» (Matussek 1959–1961). Радо открывает свою книгу осно2
вополагающим утверждением: «Не само наркотическое вещество, но сознательное
стремление воспользоваться им превращает индивидуума в наркомана. Следует при2
знать, что наркомания является заболеванием, обусловленным психически и вызы2
ваемым искусственными средствами, она обеспечивается доступностью наркотичес2
ких средств, но обусловливается психическими предпосылками» (Rado´ 1934, 17).
Разговор о наркомании не следует сводить к проблемам определения наркомании,
злоупотребления, зависимости и обсуждать их порознь — психоанализ понимает
под наркоманиейвцеломвнутреннеепобуждение,сметающеевсепрепятствияи не при2
знающее ограничений стремление принять определенное вещество, не считаясь (а по2
рой даже сознательно или бессознательно соглашаясь) с его вредными последствиями.
Все чаще употребляемое ныне слово «Droge» (наркотик) означает при этом вещество,
поглощение которого ведет к раздражению чувствительных биологических субстратов,
то есть психоактивное вещество (Halbach in: Steinbrecher, Solms, 1975).
Психоанализ с давних пор придавал особое значение тесной связи между нарко2
манией и определенными привычками и наклонностями, такими, как обжорство,
страсть к чтению или, например, «эротомания», которые рассматривались как образец

103
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

и предтеча наркотической зависимости. В этой связи Фенихель говорит о так называе2


мых ненаркотических зависимостях.
Психоаналитический подход приобретает особую ценность также и потому,
что среди огромной массы литературы, написанной с медицинской, фармакологичес2
кой, психологической и социологической позиций, очень мало работ посвящено соб2
ственно личности и индивидуальному развитию наркомана. Отдельные черты личнос2
ти, индивидуальные и социологические сведения о развитии, нередко используемые
анкеты лишь в редких случаях интегрируются в единую картину личности, учитыва2
ющую всю полноту психической структуры и патодинамики наркоманов. Но имен2
но этим как раз и занимается психоанализ. Вопрос о личной предрасположенности
к использованию опьяняющих и наркотических средств решается вполне однознач2
но, когда прослеживается патодинамическое развитие каждого наркомана. Нарко2
мания отличается при этом от нормальных влечений своей навязчивой непреодоли2
мостью (Benedek 1936, Fenichel 1945, Simmel 1928, 1930). В противоположность
влечениям нормального человека у наркомана на первый план выдвигается не столько
удовлетворение или получение удовольствия, сколько устранение невыносимого на2
пряжения (Fenichel, Rado´ 1926, Krystal, Raskin 1970). Наркоман действует так,
«как если бы любое напряжение несло с собой опасность травмы. Его поведение ори2
ентировано не столько на позитивную цель, достижение чего2либо, сколько на нега2
тивную цель снятия напряжения. Его цель не получение удовольствия, а прекраще2
ние боли. Он воспринимает любое напряжение так, как младенец воспринимает
голод, то есть как угрозу своему существованию» (Fenichel 1975, 247).
Со времен Радо (Rado´ 1926) почти все авторы2психоаналитики пришли к согла2
сию относительно того, что наркомания имеет психическую функцию, что наркотик
приносит облегчение больному, короче говоря, наркомания представляет собой не2
удачную попытку самолечения. Она является гротескной формой нормального ме2
ханизма, служащего преодолению тревоги. Наркоман использует те же защитные
средства, что и нормальные люди и невротики, в сущности, он ведет себя так же,
как всякий обыватель, который преодолевает какую2либо болезнь отчасти с помо2
щью предписанных врачом средств и лекарств, отчасти с помощью выбранных
по собственному разумению препаратов, причем опасные последствия этих действий
просто не рассматриваются. То есть наркомания — это неудачная попытка самоле2
чения, «ложный путь к себе», как удачно выразился фом Шайдт (vom Scheidt 1976).
Однако картина болезни у наркомана вовсе не столь ясна, как можно было бы ожи2
дать. Вплоть до последнего времени оставалась нерешенной проблема, является ли нар2
комания действительно четко определимым заболеванием, ее связь с другими психичес2
кими заболеваниями выяснилась только с развитием современной психологии Я и теории
нарциссизма. Не следует пренебрегать и тем фактом, что наряду с чистой наркотической
зависимостью, при которой наркомания лежит в основе всей патодинамики и феноме2
нологии заболевания, существуют комбинации самых разных психических заболеваний
(неврозов, педагогической запущенности, психозов и пограничных синдромов, нарцис2
сических нарушений личности) с наркоманией или склонностью к наркомании.

ВКЛАД ФРЕЙДА В ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКУЮ ТЕОРИЮ НАРКОМАНИИ


И ВОСПРИЯТИЕ ЕГО ИДЕЙ ПЕРВЫМИ АВТОРАМИ2ПСИХОАНАЛИТИКАМИ

Хотя замечания Фрейда по поводу наркомании немногочисленны и разрознен2


ны, они тем не менее и сегодня имеют огромное значение при построении психо2
аналитической теории, образуя базис для дальнейших рассуждений. В то же время

104
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

эти замечания доказывают, что Фрейд постоянно включал наркоманию в сферу сво2
их размышлений. Еще в письме Флиссу от 11 января 1897 года он утверждал, что ал2
коголизм является следствием усиления, вернее, заменой сексуального импульса
и что то же самое, пожалуй, можно сказать и об азартных игроках. Немногим поз2
же, 22 декабря 1897 года, он вновь пишет Флиссу, что «мастурбация — это един2
ственная настоящая привычка, “первичная мания”, только в качестве ее замены и из2
бавления от нее появляются на свет другие виды зависимости — от алкоголя, морфия,
табака и т. д.» (Freud 1950, 254).
В работе «Сексуальность в этиологии неврозов» (1898) он выдвигает предполо2
жение, что наркотики прямо или косвенно становятся заменой недостаточного сек2
суального удовлетворения.
В «Трех очерках по теории сексуальности» (1905) Фрейд указывает, что сосание
является конституциональным усилением эрогенного значения области губ, и пола2
гает, что, если период сосания затягивается, это может послужить сильным мотивом
к курению или пьянству.
В очерке «Остроумие и его отношение к бессознательному» (1905) Фрейд вы2
сказывает предположение, что хорошее настроение — неважно, возникает оно из2
нутри или вызвано интоксикацией — устраняет сдерживающие силы и делает до2
ступными источники наслаждения, которые обычно подавлены.
В работе «К вопросу о психологии любовной жизни. II» (1910) Фрейд сопо2
ставляет и противопоставляет поведение любящего по отношению к своему сексу2
альному объекту и отношение пьяницы к вину.
В «Психоаналитических заметках об одном автобиографически описанном случае
паранойи (Dementia paranoides)» (1911), проанализировав манию ревности у алко2
голика, Фрейд установил, что алкоголь снимает торможение и делает невозможной
сублимацию. Нередко разочарование в женщине побуждает мужчину обратиться
к алкоголю, гонит его в кабак, в мужскую компанию. В результате этого развивает2
ся гомосексуальное либидо.
В основополагающем труде «Печаль и меланхолия» (1917) мания сопоставляет2
ся с опьянением, когда благодаря интоксикации устраняются издержки на вытесне2
ние.
Точно так же в работе «Юмор» Фрейд устанавливает, что юмор служит отраже2
нию натиска реальности и осуществлению принципа удовольствия и в этом состоит
его сходство с другими регрессивными и реактивными процессами психопатологии
наряду с множеством других методов, которые развиваются из2за стремления чело2
века избавиться от страданий. Этот ряд открывается неврозом, завершается безумием
и включает в себя опьянение, погружение в себя, экстаз. Здесь также проводится
параллель между манией и опьянением.
Отношение наркомании к другим видам патологии вновь прослеживается в важ2
ной работе «Недомогание культуры» (XIV, 436–437), где Фрейд также рассуждает
о вопросах социологии и культурологии. Здесь речь идет о том, к каким методам
в рамках определенной культуры прибегают люди, чтобы достичь счастья и избежать
страдания.
«Самым грубым, но и самым действенным способом является химическое воз2
действие, то есть интоксикация. Я не думаю, что кто2нибудь разгадал его механизм,
но остается фактом, что существуют чуждые телу вещества, присутствие которых
в крови и в тканях доставляет нам непосредственное ощущение удовольствия
и в то же время так изменяет условия нашего восприятия, что мы становимся
неспособными к усвоению неприятных впечатлений. Оба воздействия не просто
происходят одновременно, они, по2видимому, внутренне взаимосвязаны. Однако
и в нашем собственном химизме должны существовать вещества, производящие

105
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

подобное воздействие, ибо мы знаем по меньшей мере одно болезненное состоя2


ние, манию, при котором напоминающее опьянение поведение возникает без упот2
ребления наркотиков. Также и наша обычная душевная жизнь обнаруживает ко2
лебания между облегченным или затрудненным восприятием удовольствия,
которые сопровождаются пониженной или повышенной восприимчивостью к не2
удовольствию. Можно только сожалеть, что эта токсическая сторона душевных
процессов до сих пор не подвергалась научному исследованию. Эффект наркоти2
ков в борьбе за счастье и избавление от горя столь часто оценивается как благо,
что индивиды, да и целые народы отвели им прочное место в экономике своего ли2
бидо. Им благодарны не только за непосредственное ощущение удовольствия,
но и за вожделенную частицу независимости от внешнего мира. Ведь известно,
что с помощью этих “избавителей от забот” всегда можно избавиться от гнета ре2
альности и найти убежище в собственном мире с лучшими условиями для получе2
ния ощущений. Известно также, что именно эти свойства наркотиков определя2
ют их опасность и вредоносность. Иногда они повинны в том, что большие запасы
энергии, которые можно было бы использовать для облегчения человеческой доли,
растрачиваются впустую» (там же).
Ход мыслей Фрейда (которые в целом относятся к алкоголю, причем не ясно, по2
чему не имелись в виду все остальные виды зависимости) можно подытожить следу2
ющим образом: наркотическая зависимость является заменой полового акта, формой
онанизма, который в свою очередь и представляет собой «первичную манию». Су2
ществует тесная связь между конституциональной оральной эротикой и соответству2
ющими оральными перверсиями. Далее, следует констатировать особую связь с го2
мосексуальностью. Сам алкоголь представляет собой замещающий объект любви,
причем идеальный объект. Действие алкоголя состоит в устранении торможения, по2
вышении настроения, снижении критической способности разума и упразднении
сублимации. Опьянение есть бегство от реальности, триумф над ней в токсикомании,
из чего вытекает его связь и с другими экстатическими состояниями. Наркомания
имеет свои образцы, предтечи и параллели в нетоксических зависимостях, причем
фактор нанесения себе вреда особенно проявляется в страсти к азартным играм; свой2
ства токсических веществ определяют их вредоносность.
В ранних аналитических работах сквозит явный терапевтический оптимизм
и стремление, описывая конкретные случаи, глубже понять наркоманию в соответ2
ствии с наметками Фрейда. На первый план выдвигается динамический подход. В це2
лом все солидарны в том, что наркотические вещества способствуют высвобождению
бессознательных конфликтов и тенденций, в первую очередь скрытых гомосексуаль2
ных тенденций, что особо подчеркивают Абрахам (Abraham 1908), Ференци (Ferenczi
1911), Бирштейн (Birstein 1913), Юлиусбургер (Juliusburger 1912, 1913, 1916), Та2
уск (Tausk 1915), Кларк (Clark 1919), Кильхольц (Kielholz 1923, 1925, 1930). Вслед
за Фрейдом Абрахам (Abraham 1908) отмечал, что алкоголь устраняет сексуальные
торможения и в целом повышает сексуальную активность, однако не только нормаль2
ную, но и извращенную, инцестуозную, гомосексуальную, а также такие перверсии,
как садизм и мазохизм. Вызванное регрессией смешение либидинозных и деструк2
тивных влечений рассматривалось, в частности Кильхольцем, Бирштейном и Юли2
усбургером, в аспекте агрессивности, в том числе саморазрушительных тенденций.
Уже тогда Кильхольц (Kielholz 1923, 1925) описал алкоголизм как нарциссичес2
кий невроз, хотя это понятие в то время еще не имело в полной мере нынешнего сво2
его содержания. Кильхольц, в частности, отмечал его связь с маниакально2депрессив2
ными состояниями, на что указывалось и в других работах, прежде всего Ференци
(Ferenczi 1913). Для всех ранних работ характерно, что отдельные виды зависимости,
в особенности алкоголизм, всегда рассматриваются порознь. Исключение составляет

106
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

лишь Захс (Sachs 1923), который сводит алкоголизм и медикаментозную зависимость


к единой психопатологии, компромиссу между перверсией и неврозом навязчивости.
Тем не менее ни с точки зрения симптоматологии, ни с точки зрения патодинамики
авторы ранних работ не смогли дать завершенного описания болезни.

НОВОЕ ПОНИМАНИЕ НАРКОМАНИИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

С появлением основополагающего труда Радо (Rado´ 1926) мы можем говорить о кар2


тине болезни с современных психоаналитических позиций. Радо первым исследовал с ме2
тапсихологических позиций обезболивающее (успокаивающее, гипнотическое) и стиму2
лирующее воздействие лекарств. Он установил, что они доставляют человеку в его нужде
одновременно и помощь, и удовольствие, то есть, что эти средства, устраняя или снижая
восприимчивость к боли, дают наркоману как раз то, чего не достает в его психической
организации из2за нарушенной регуляции удовольствия2неудовольствия, а именно защи2
ту от невыносимого внутреннего напряжения. Взамен поврежденной защиты от раздра2
жений человек находит в наркотиках искусственную защиту. Наряду с устранением или
снижением чувствительности к боли усиливается функция Я благодаря стимулирующе2
му действию наркотика. Следовательно, действие наркотика основано на чередовании
возбуждающих и тормозящих влияний, причем в конечном результате неприятные ощу2
щения перерабатываются в приятное напряжение.
Говоря о приятном напряжении, Радо устанавливает существенные сходства между
идеальным токсическим опьянением и конечным наслаждением при половом акте,
оргазмом. Искусственный, токсический или фармакогенный оргазм является регрес2
сивным феноменом, ведущим к младенческой оральной фазе и, в сущности, он пред2
ставляет собой аутоэротический «алиментарный оргазм», независимо от того, в какой
форме принимается наркотик. С помощью фармакогенной стимуляции достигается
регрессивное состояние, которое соответствует первоначальному детскому нарцисси2
ческому состоянию с его манией величия и представлением о магическом исполнении
желаний при одновременном избавлении от депрессии. Эта теория «алиментарного
оргазма» спустя много лет натолкнулась на возражения (Yorke 1970), но по2прежне2
му обладает большой объяснительной ценностью: в ней рассматривается необычное
значение, которым обладает наркотик для наркомана.
Последующие явления у наркомана Радо (Rado´ 1933, 1958) объясняет искусствен2
ной метаэротикой, подменяющей естественную организацию либидо. Говоря об ис2
ходной психологической ситуации наркомана, он описывает состояние «инициальной
дисфории», характеризующейся сильнейшим напряжением неудовольствия и одно2
временно отсутствием толерантности к этому неудовольствию, что в свою очередь
повышает чувствительность больного к фармакогенному достижению удовольствия.
Благодаря опьянению Я находит убежище в состоянии магического величия и неуяз2
вимости, однако за опьянением следует неизбежная и по контрасту особенно силь2
ная депрессивная дисфория при похмелье, связанная с угрызениями совести и чувством
вины, от которых вновь приходится искать спасения в опьянении, и так далее. В ре2
зультате возникает циклический процесс, закономерность которого указывает на то,
что Я с трудом и лишь с помощью искусственных средств сохраняет самоощущение
под натиском реальности. Вся жизнь меняется в том смысле, что Я переходит от реа2
листического управления к «фармакотимическому». Тем самым общее состояние ха2
рактеризуется тем, что, с одной стороны, достигается нарциссическое состояние ма2
гического исполнения желаний и всемогущества, сопровождающееся чувством

107
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

неуязвимости и бессмертия, но с другой — незаметно искусственно разрушается орга2


низация Я и Сверх2Я, человек утрачивает связь с реальностью и уходит в жизнь фан2
тазий. Кроме того, регрессия мобилизует агрессивно2деструктивные силы и мазохист2
ские наклонности.
Таким образом, заболевание представляет собой нарциссическое расстройство
и вызванный искусственными средствами распад естественной организации психи2
ческого аппарата. Сегодня, пожалуй, важная научная задача состоит в том, чтобы свя2
зать это столь емкое описание процесса саморазрушения с данными более поздних
аналитических исследований, в частности с выделением фаз в развитии алкоголизма
(Jellinek 1960), и обосновать это общеупотребительное разделение на фазы также
и в психодинамическом аспекте.
Дальнейшие психоаналитические исследования развивались, с одной стороны, в рам2
ках концепции усиления защиты от стимулов при выраженной неустойчивости к фрус2
трации, с другой стороны, в рамках концепции регрессивного изменения личности и ма2
гического исполнения желаний. Кроме того, в работах Радо поднимаются важные
вопросы, правда, сформулированные с различной степенью четкости и в соответствии
с тогдашним состоянием аналитической теории, которые и поныне оказывают влияние
на творчество аналитиков. Во2первых: какую психодинамическую функцию выполняет
наркотик и какого рода объект он собой представляет? Во2вторых: где находятся точки
фиксации в развитии либидо у наркомана, вернее, на какую ступень или стадию разви2
тия либидо он регрессирует? В третьих: как выглядит его психическая структура, преж2
де всего с точки зрения организации Я и его защитных функций и каким образом из этого
возникает особая уязвимость к фрустрации? Как выглядят объектные отношения? В чет2
вертых: какими качествами обладает преморбидное Сверх2Я и каковы его регрессивные
изменения? С этим связан вопрос о внутри2 и межсистемных конфликтах с акцентом
на саморепрезентации, самоощущении и настроении. В2пятых: какие бессознательные
фантазии при этом мобилизуются?
К этим основным проблемам добавляется шестой вопрос: с какими семейными
и, прежде всего, раннедетскими переживаниями или констелляциями связана нар2
комания?
Дальнейшая разработка указанной здесь проблематики, в частности в аспекте
развития влечений, соответствующих объектных отношений и связанных с ними фан2
тазий принадлежит главным образом Гловеру (Glover 1928, 1932, 1939).
В первой работе об алкоголизме (1928) он констатирует, что в условиях давле2
ния со стороны влечений и реальности алкоголь является бегством от реальности
в специфические фантазии, соответствующие фазам психического развития. В этих
рамках алкоголь удовлетворяет не только сексуальные влечения, но и связанные с ни2
ми перверсные и в особенности агрессивные побуждения. При более сильном изме2
нении влечений все объектные отношения окрашиваются оральной амбивалентно2
стью и содержат, кроме того, анальные компоненты, связанные с архаическими,
садистскими свойствами. В развитии Я обнаруживаются явные нарушения с выхо2
дом на первый план проективных защитных механизмов. Нарастающий нарциссизм
искажает объектные отношения. Явно выраженное чувство вины и страхи алкого2
лика указывают на примитивную совесть, не способную справиться с влечениями
и побуждающую к самонаказанию, что особенно проявляется в отношениях с внеш2
ним миром. Сам по себе алкоголизм является тщетной и вредоносной попыткой ис2
целить аномалии примитивной совести.
Эти идеи были расширены и углублены Гловером (Glover 1933, 1939) до общей
теории «этиологии наркомании», ассимилировавшей гипотезы Мелани Кляйн
(см. статью Р. Ризенберг в т. III). Он показал, что прежних представлений о регрес2
сии к орально2садистской организации либидо и выделения гомосексуального эле2

108
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

мента при игнорировании садизма и агрессии не достаточно для того, чтобы найти
удовлетворительное объяснение наркомании. Скорее надо искать этиологические
элементы, которые столь примитивны, что попадают в фазу, предшествующую об2
разованию психической структуры. Речь идет о периоде, который мы теперь назы2
ваем паранойяльно2шизоидной или депрессивной позицией. Механизм наркотичес2
кой зависимости соответствует переходу между этими двумя примитивными
психотическими, а позднее невротическими фазами развития. Наркомания состоит
в фиксации на предтечах последующего эдипова комплекса с соответствующими
им объектными отношениями и бессознательными фантазиями. Эти фантазии яв2
ляются символической драматизацией первоначальных отношений любви и ненави2
сти к родителям и возникают как результат конденсации двух первичных систем фан2
тазий: первой, «в которой ребенок атакует (затем — восстанавливает) органы в теле
матери, представляющие объекты», и второй, «в которой мать воздействует (позднее:
восстанавливает) в теле ребенка на органы, представляющие объекты» (Glover 1933,
186). Вследствие догенитальной фиксации или регрессии реактивизируется садизм,
который хотя и не столь интенсивен, как при паранойе, но сильнее, чем при невро2
зе навязчивости, и именно по отношению к нему наркомания и выполняет защит2
ную функцию. Одновременно с ее помощью возводится оборонительный вал против
регрессии к психотическим страхам. В ходе дальнейшего исследования психодина2
мической роли наркотиков Гловер исходил из связи между зависимостью и невро2
тическими привычками или общественными обычаями, в частности связанными
с приемом пищи; аналогичные идеи одновременно с ним, но независимо от него были
высказаны Фенихелем по поводу «ненаркотических» зависимостей.
Наркотик приобретает многообразные функции и символическое значение, ко2
торые становятся понятными из последующих дополнений, сделанных другими ав2
торами. Наркотик — это особый объект, зачастую парциальный, содержащий аспек2
ты хорошей и плохой матери, он может одновременно служить и проектом,
и интроектом. Кроме того, наркотик имеет значение всегда доступного фетиша
и в то же время является переходным объектом в понимании Винникотта (Winnicott
1971). Как показывает также изучение мифологии и этнологии, наркотик может ото2
бражать фаллос или семя отца (бога), грудь, соски, молоко матери (богини). Вместе
с тем наркотик репрезентирует и другие телесные субстанции, в частности телесные
выделения, такие, как кал, моча, а также дыхание, пот и кровь. Этим многогранным
символическим значением объясняется среди прочего особое внимание к различным
способам употребления наркотика и соответствующие разнообразные церемониа2
лы у наркоманов, зачастую обнаруживающие даже выраженный характер навязчи2
вости и становящиеся столь же важными, как и само наркотическое средство. Су2
ществен, хотя нелегко сформулировать это в нескольких словах, и тот факт, что
конкретные вещества могут заменяться психическими субстанциями, например,
чтение «хороших» и «плохих» книг подряд имеет сходство с наркоманией и по пси2
ходинамике может быть непосредственно сопоставлено с поглощением пищи. В со2
ответствующих условиях любое вещество и любой объект — включая врача! — мо2
гут играть роль наркотика. Конкретные и «психические» субстанции всегда можно
разделить на «добрые» и «злые», благотворные и вредные. Выбор явно вредного нар2
котика обусловливается элементом садизма. Наркотик — это вещество, парциальный
объект с садистскими свойствами, который может существовать как во внешнем
мире, так и в собственном теле, но проявить свои вредоносные свойства он может
только внутри тела. Состояние наркомана — это переход между угрожающим, об2
ращенным вовне садизмом паранойяльной системы и интернализированным садиз2
мом меланхолической системы. Согласно Гловеру (Glover 1933), существует форму2
ла, по которой собственные порывы ненависти индивида, а также идентификация

109
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

с амбивалентным объектом любви представляют собой состояние психической угро2


зы, и это состояние воспринимается как интроецированное чужеродное тело. От него
в качестве внешнего противоядия в конечном счете и принимается наркотик, кото2
рый, разрушая, исцеляет. Так же как когда2то в развитии наркомана не доставало
хорошего объекта, подобно тому, как в его фантазии, согласно Мелани Кляйн, мате2
ринское молоко было отравлено, а грудь злой, так и теперь он вынужден постоянно
носить в себе злой объект и уничтожать злые интроекты и аспекты объекта и тем
самым частицы самого себя. Но уничтожение злого интроекта возможно только че2
рез саморазрушение! Вследствие этого и регрессивно2садистского Сверх2Я возника2
ет выраженная саморазрушительная тенденция к наркомании как постепенному са2
моубийству.
Главное то, что наркотическое средство, в отличие от внешних объектов, в част2
ности от окружения, подобно фетишу всегда находится в распоряжении и что пре2
одоление страхов становится возможным не благодаря разрешению конфликтов
и активному преобразованию мира, а в результате простой манипуляции с собой, ког2
да изменяется личность и искажается восприятие.
Ход своих мыслей и с этим связанную манеру изложения Гловер демонстрирует
в своем резюме наркомании:
«Когда тело — а именно его чувственное восприятие — “расщепляется”, наркоти2
ческое вещество внешне устраняет напряжение, вызванное влечениями, или нужду;
но оно способно также убить, исцелить, наказать или удовлетворить “психические
объекты” в теле, а также тело в качестве “Самости”. Когда “расщепляется” внешний
мир, могут устраняться не только проистекающие из внешнего мира влечения2раз2
дражители, но и спроецированные на внешний мир внутренние влечения2раздражи2
тели. Одновременно, однако, могут быть убиты или наказаны также внешние воспри2
нимаемые как опасные объекты; такое отдаление объектов может предприниматься
также и для их защиты. Это “двойное действие” объясняет чрезвычайно интенсивное
чувство принуждения, присущее наркоманам. Особенно оно сильно в тех случаях, в ко2
торых как “Самость”, так и “интроецированные объекты” воспринимаются как злые
и опасные, а единственная возможность сохранить “добрую Самость” и “добрые объек2
ты” состоит в том, чтобы изолировать ее (в форме доброго объекта) во внешнем мире»
(Glover 1933, 197).
Возможно, из2за трудности восприятия и различного отношения к идеям Мела2
ни Кляйн эти интересные рассуждения Гловера, за редким исключением (Benedek
1936, Rosenfeld 1960), в достаточной мере не развивались, хотя они в сравнении
с другими более пригодны для объяснения символического воздействия и значения
наркотического средства.
И наоборот — здесь мы последуем за критикой Йорка (Yorke 1970) — изобра2
жение Фенихелем наркомании в его классическом учебнике по психоанализу явля2
ется скорее шагом назад и упрощением некоторых представлений. Фенихель (вна2
чале в 1931 году и в более детальном изложении — в 19452м) причислял наркоманию,
куда он относил также и алкоголизм, к импульсивным неврозам, для которых харак2
терны непреодолимые импульсивные побуждения, воспринимаемые, однако, не как
навязчивости, а как синтонные, то есть не чуждые Я. Они дают о себе знать через ха2
рактерную неодолимость, отличающую их от нормального инстинктивного побуж2
дения и возникающую из2за усиления натиска влечений и защитных устремлений.
Поступки наркоманов ориентированы не столько на позитивную цель чего2либо до2
стичь, сколько на негативную — избавиться от напряжения. Их цель — не удоволь2
ствие, а прекращение боли. Они воспринимают всякое напряжение так, как младе2
нец воспринимает голод, то есть как угрозу своему существованию. Импульсивные
невротики фиксированы на той ранней ступени развития, когда стремление к сек2

110
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

суальному удовлетворению и безопасности еще не отделены друг от друга. Для них


важны любовь, признание, престиж. Объектом для них является не человек как та2
ковой, а просто «поставщик» любви и престижа, который поэтому заменим.
Основополагающая диспозиция к патологическому импульсивному поведению
и к депрессии, по2видимому, одна и та же. Поэтому и для наркоманов определяю2
щей является их преморбидная личность, поскольку они используют наркотик для
удовлетворения архаически2оральных желаний. В подчеркивании оральной фикса2
ции и сходства наркомании с маниакально2депрессивными заболеваниями Фенихель,
а также Зиммель (Simmel 1928, 1930), затем Вейл (Weijl 1944), а из современных ав2
торов главным образом Розенфельд, Федерн и отчасти Мерло следуют Фрейду.
В довоенное время, пока проблема наркотиков еще не была столь острой, изу2
чавшаяся психодинамика и проблематика наркотической зависимости в работах
большинства авторов рассматривалась в основном применительно к алкоголизму,
в котором каждый из авторов подчеркивал ту или иную сторону проблемы. Это преж2
де всего касается ранних оральных расстройств, которые проявляются, с одной сто2
роны, в нарушениях аппетита, с другой — в полифагии и имеют корни в детской из2
балованности или же в чередовании баловства и фрустрации (Benedek 1936, Bergler
1942, Robbins 1935, Wulff 1932). В связи с раннеоральными расстройствами посто2
янно указывается также на проблемы депрессии и самоуважения. Несколько выде2
ляются из этих работ, в которых в целом освещается не так много новых аспектов,
усилия отдельных авторов, таких, как Найт, Мерло и Зиммель.
Зиммель — первый, кто наряду с теоретической проблематикой наркомании об2
ратился также к практическим вопросам стационарного психоаналитического лече2
ния. В теоретическом отношении его особенно интересовала связь между зависимо2
стью и навязчивостью, нарциссическими неврозами и маниакально2депрессивными
заболеваниями. При этом он рассматривал как агрессивную, так и аутоагрессивную со2
ставляющие наркомании. Уже в 1928 году он подытоживает свое мнение в следующих
тезисах: «В сущности, больной наркоманией страдает от нарциссического невроза,
от которого он пытается защититься с помощью механизмов невроза навязчивости —
он является меланхоликом, опьяняющим своего стража Сверх2Я тем же ядом, кото2
рым он убивает объект в Я. Однако, получая удовольствие от яда, в некоторых аспек2
тах он является маньяком, поскольку выпадают все притязания токсически парализо2
ванного (временно кастрированного) Сверх2Я, которое уже не способно посредничать
между внешней и внутренней (психической) реальностью, служа самосохранению».
Зиммель продолжает: «Из всего этого ясно, что именно наркоман, который губит себя,
осуществляя тенденцию к самонаказанию, но в то же время и к наслаждению от убий2
ства, подвергается крайней опасности и во время лечения» (Simmel 1928, 365–366).
В своем реферате «О проблеме навязчивости и наркомании» (Simmel 1930) Зиммель
исходит из того, что при наркомании в сознательном и искусственном акте соверша2
ется то, что соответствует бессознательной автоматической работе психического ап2
парата при неврозе. Однако способность наркомании превращать психоневротичес2
кое неудовольствие в удовольствие выдает ее близкое родство с перверсиями, с одной
стороны, и с манией — с другой. Наркотическая зависимость как защита от меланхо2
лической реакции есть искусственная мания. Однако при далеко зашедшей зависимо2
сти фармакотоксическая мания уже не оставляет обратного пути в мир объектов, по2
скольку наркотик, который первоначально лишь защищал Я в конфликте между Оно
и реальностью и опьянением избавлял человека от чувства вины перед Сверх2Я, с раз2
витием болезни становится единственной целью влечений, сконденсированным обра2
зом всех объектов, от которых когда2то исходила или вновь исходит агрессия. Однако
синдром наркотической зависимости охватывает больше явлений, нежели только
стремление к опьянению и наслаждение им. К этому феномену сознания добавляется

111
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

связанная с бессознательным фаза мучительного воздержания, а также нередко фаза


якобы добровольного, но на самом деле обусловленного невротическими расстройства2
ми перерыва. Или, говоря кратко, лечение воздержанием и связанные с ним муки ли2
шения относятся к периоду наслаждения опьяняющим средством так же, как мелан2
холия к мании. Свой взгляд на психодинамику заболевания Зиммель подытожил
в формуле: «Изначально психоневротические расстройства, которые вследствие меха2
низмов невроза навязчивости соединяются с переживанием опьянения, в соответству2
ющих психотоксических условиях превращают невроз переноса в нарциссический нев2
роз по маниакально2депрессивной схеме» (Simmel 1930, 119).
Очень интересные мысли о функции наркотика, о связи алкоголизма с другими
видами наркотической зависимости и, наконец, о патодинамике наркомании высказал
Мерло (Meerloo 1952), но не довел их, к сожалению, до логического завершения. У всех
наркоманов он выделяет следующие общие механизмы: 1) стремление к экста2
тическому переживанию; 2) бессознательное стремление к саморазрушению и, нако2
нец, 3) бессознательную и неутолимую потребность в оральной зависимости. Эти фак2
торы, однако, не содержат ничего принципиально нового, а потому теория в целом
нуждалась в новых импульсах. Они появились, когда началась борьба с тяжелыми фор2
мами наркотической зависимости.

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ


ТЕОРИИ НАРКОМАНИИ

В связи с поднимавшейся волной наркомании с 502х годов интерес психоанали2


тиков от алкоголизма стал смещаться в сторону наркотической зависимости. В ре2
зультате возникла необходимость пересмотра прежних концепций и дальнейшего
их развития в аспекте наркомании. Принципиально новые идеи появились в связи
с развитием представлений о нарциссизме и Самости (Jacobson 1964, Kernberg 1975,
Kohut 1971а). При этом воззрения на наркотическую зависимость отчетливо отра2
жают «тенденции, господствующие в современных психоаналитических теориях
и исследованиях», как отмечал еще Гловер (Glover 1933).
В целом наркомания рассматривается как наиболее тяжелый вид зависимости
и считается, что она в наиболее типичной форме отображает динамику развития за2
висимости.
Сэвитт (Savitt 1954), представивший одну из первых работ по наркомании, за2
нимает следующую аналитическую позицию, выражающую не только его собствен2
ное мнение, но и общепринятое представление о наркотической зависимости: в рам2
ках психопатологии формирования зависимости наиболее злокачественной формой
является наркотическая зависимость. Объектные отношения находятся здесь на ар2
хаическом уровне, и наркоман не может испытать ни любви, ни удовлетворения
в рамках любых иных процессов инкорпорации и интроекции. Напряжение и де2
прессия становятся невыносимы, и в процессе регрессии Я оказывается на стадии
угрожающей дезинтеграции. Подобно младенцу, наркоман не способен сдерживать
и выносить напряжение, а поскольку он не может терпеть отсрочку, то прибегает
к чрезвычайным мерам, которые обходят оральный способ инкорпорации за счет
еще более примитивного, внутривенного. Снижающий напряжение опиат на пер2
вый взгляд восстанавливает целостность Я, но на самом деле воссоздается лишь не2
стабильное архаически детское Я. Подобно младенцу, который то погружается в сон,
то испытывает голод, наркоман от одного приема наркотика до другого то страдает
от невыносимой абстиненции, то становится безразличным, впадает в ступор

112
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

или просто засыпает. При этом возникает вопрос: действительно ли инъекция явля2
ется символической попыткой полного слияния с матерью, достижения единства
с ее грудью? Одновременно, однако, возникает и другой вопрос: почему у многих дру2
гих пациентов со сходной потребностью в пище наркотическая зависимость не раз2
вивается? Почему они чаще обращаются к алкоголю, барбитуратам, кофе, табаку
или демонстрируют гиперсексуальное поведение? По всей видимости, должен при2
сутствовать некий дополнительный фактор, заключенный в ранних отношениях меж2
ду матерью и ребенком. Ведь если все мы предрасположены к зависимости, то в ран2
нем развитии и последующем созревании Я должны иметься некоторые особенности,
приводящие к такого рода фиксациям и столь интенсивной агрессии, что у человека
неизбежно развивается разрушительная и болезненная зависимость.
Наиболее детально перечисленные здесь проблемы раннего развития Я и влечений
с точки зрения общей психоаналитической теории развития и с учетом физиологичес2
кого подхода изложены в обширной монографии Кристала и Раскина (Krystal, Raskin
1970). Вместе с тем вводные курсы или обзорные статьи, касающиеся современной по2
становки проблемы, встречаются крайне редко. Работа Розенфельда (Rosenfeld 1964)
представляет собой не более чем общий обзор, и только Йорк (Yorke 1970) провел дей2
ствительно критический анализ, наметивший дальнейшие пути исследования. Попытку
дать общее представление о проблеме сделал и автор данной статьи (Lurβen 1974).
Кроме того, если говорить о немецкоязычных авторах, то следует сослаться на различ2
ные работы фом Шайдта, последняя из которых, «Ложный путь к Самости» (vom
Scheidt 1976), является прекрасным исследованием с психоаналитических позиций
случая развития пристрастия к гашишу. Путем тщательного изучения причин в ней
предпринята попытка установить основные механизму заболевания. Йорк предлага2
ет, используя психоаналитическую диагностическую классификацию Хэмпстедской
клиники, в дальнейшем проводить сравнение целых групп пациентов, чтобы прийти
к дифференцированным заключениям относительно патологии и патодинамики раз2
ного рода зависимостей. Однако предварительное сообщение его рабочей группы
(Radford et al. 1973) пока еще не привело к однозначным выводам. Несомненно, что2
бы сделать психоаналитические знания более глубокими, подобные исследовательские
проекты должны быть продолжены и публиковаться наряду с казуистическими иссле2
дованиями отдельных случаев.
Кристал и Раскин в первую очередь интересовались развитием нормальной толе2
рантности человека к аффектам в аспекте нарушений развития, особенно неперено2
симости фрустрации у наркоманов, включая также проблему совладания с тревогой
и депрессией. Тот и другой обратили внимание на особые объектные отношения, воз2
никающие в результате репрезентации себя и объектов; в конечном счете они обра2
тились к изучению защиты от аффектов через изменение сознания: наркоману прису2
ща недостаточная аффективная толерантность по отношению к любой форме тревоги
и депрессии, и поэтому он пытается справиться с ними через изменение сознания.
То, как развивается толерантность к аффектам, можно понять, если рассмотреть
развитие ребенка в раннем возрасте. Первоначально страх и боль пока еще тесно свя2
заны друг с другом и оказывают взаимное влияние. Согласно Анне Фрейд (A. Freud
1965), младенец воспринимает любое повышенное напряжение, недомогание или
неудовольствие как боль. Но поскольку болевой порог в этом возрасте очень низок,
то в результате довольно быстро возникает травматическая ситуация. В таких трав2
матических ситуациях мать, предоставляющая укрытие и по возможности устраня2
ющая напряжение, выступает в качестве щита и развивает у ребенка способность
самостоятельно переносить напряжение и аффекты. При избытке раздражения, тре2
воги, вызванной утратой, угрозой утраты или недостаточной проективной функци2
ей матери, хаотичные реакции младенца проявляются всецело соматопсихически

113
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

в форме первичного аффекта (Krystal 1962), в котором уже невозможно различить


тревогу, депрессию, ярость и сопутствующие соматические феномены и в котором
младенец остро переживает угрозу уничтожения. В ходе развития ребенка при бла2
гоприятных объектных отношениях толерантность ребенка к фрустрации все более
возрастает, тревога и печаль дифференцируются; тревога относится теперь к ситуа2
циям угрозы, печаль — к утрате объектов и чувству беспомощности. При этом все
более возрастает умение различать то, что действительно опасно, и то, что не пред2
ставляет угрозы, а также внутренние и внешние раздражители. В соответствии с пе2
реживанием защищенности и уверенностью, что мать всегда принесет облегчение,
ребенок начинает понимать, что неприятное состояние носит временный характер
и не является опасным. Следует подчеркнуть, что в ходе развития телесная боль и бо2
лезненные ощущения тесно между собой связаны и происходят из одного и того же
источника. Поэтому также и наркоман может бороться с душевной болью, словно
с физической, с помощью болеутоляющих средств. Кроме того, тесную взаимосвязь
сохраняют также тревога и боль. Чем меньше тревоги испытывает человек, тем мень2
ше ощущает он и боли (этим объясняются совершенно разная реакция одного и того
же ребенка на болевое раздражение в зависимости от ситуации и известный факт,
что многие дети только тогда ощущают боль и начинают плакать, когда случайно
по реакции окружающих догадываются о миновавшей опасности, или вовсе не ис2
пытывают боли, когда их отвлекают от их опасений). В ходе развития ребенка при хо2
роших объектных отношениях с матерью аффективная толерантность ребенка все
более возрастает. Фрустрация вызывает все менее значительные аффекты, которые
выражаются вербально и могут быть переработаны; тем самым открывается путь
к сублимации. В связи с этим все более нивелируются и соматические сопутствую2
щие явления.
При отсутствии или недостатке объектных отношений с матерью у наркомана
это развитие нарушается. Он фиксируется на ранней стадии переработки боли или
заново к ней регрессирует. Он находится в состоянии латентной беспомощности,
в которой обычные и нормальные повседневные неприятности, не говоря уж о кон2
фликтах, переживаются им как невыносимая фрустрация, как болевой шок, с кото2
рым он не в состоянии справиться. Он чувствует (разумеется, этого не сознавая),
что ему грозит исходящая от первичного аффекта опасность полной дезинтеграции.
Это состояние означает для него тотальное уничтожение.
Словно младенец, наркоман реагирует смесью из отвергающей ярости и одновре2
менного стремления к абсолютной защищенности. При этом невыносимое напряже2
ние переживается с детским чувством того, что окружающие обязаны предоставить
ему облегчение и защитить. Когда эта помощь не приходит, а детские чрезмерные при2
тязания не удовлетворены, наркоман чувствует себя обманутым в своих элементарных
потребностях. Окружение воспринимается как жестокое, бессердечное и враждебное,
и годится любое средство, лишь бы облегчить это отчаянное положение. Поэтому нар2
коман полагает также, что не несет никаких обязательств перед обществом, которое
не сумело ему помочь. Вместо людей, в которых он разочаровался, наркоман возлагает
все свои надежды на магически исцеляющее воздействие наркотика.
Из нарушенных отношений ребенка с родителями, особенно с матерью, через
нарушенные репрезентации объектов и себя самого развивается второе базисное на2
рушение, а именно патологическое образование Я или Сверх2Я с явно нарушенны2
ми функциями защиты. В рамках нормального развития происходят беспрерывные
слияния и расслоения репрезентантов себя и объектов, причем стабилизирующие
репрезентанты Самости возникают только тогда, когда в сознании образовались ста2
бильные репрезентанты объектов. Объектные репрезентации раннего детства катек2
тированы либидинозными энергиями доминирующих в это время парциальных вле2

114
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

чений и подвергаются соответствующему обращению, то есть принимаются внутрь


словно пища или выбрасываются как испражнения. Подобные инфантильные содер2
жания представлений играют у наркоманов определенную роль и в дальнейшем,
как в их отношении к окружающему миру, так и в аспекте символического значе2
ния наркотика. Особенно важным для развития Я и, соответственно, развития репре2
зентантов себя и объектов является решение проблемы раннедетской амбивалент2
ности и агрессии. Мы не имеем возможности подробно здесь остановиться на очень
сложных, изменчивых процессах проекции, интроекции и идентификации. Речь идет
о том, что, с одной стороны, в процессе индивидуации достигается постепенное от2
деление от объекта, с другой стороны, благодаря работе печали при этом может быть
решена проблема амбивалентности и, следовательно, агрессии. В процессе этой ра2
боты либидо и агрессия постоянно переносятся с объекта любви на себя и обратно,
одновременно происходит также перенос на различные объекты вместе с вре´мен2
ным слиянием, отделением или воссоединением. При этом возникает отчетливая тен2
денция к либидинозному катектису составного объекта, тогда как агрессия направ2
ляется на другой объект. Постепенно это удается, и суть работы печали как раз
и состоит в том, чтобы направить любовь и ненависть на взаимосвязанный объект
и внешне от него отделиться, тогда как внутренне он может сохраниться в качестве
когерентного интроекта (см. также статью Й. Шторка в этом томе).
Если же раннедетские отношения переживаются как неудовлетворительные,
что является типичным для наркомана, и из2за этого не только фрустрируется сфера
потребностей, но и даже появляется к ним недоверие, то в результате, с одной сторо2
ны, возникает чувство зависимости и беспомощности, страх отделения, с другой сто2
роны — интенсивный агрессивный катексис. В рамках этой констелляции агрессив2
ные импульсы, переживаемые в фантазии в качестве деструктивных, воспринимаются
как недопустимые, поскольку они значительно усиливают и без того уже интенсивный
страх утраты объекта, который может покинуть или оказаться разрушенным. Тщет2
ная или неудачная попытка решения этой проблемы заключается в расщеплении
объектов на «добрые» и «злые» и одновременном образовании соответствующих репре2
зентантов себя и объектов, которые, однако, не интегрируются, а разделяются за счет
значительного расхода интрапсихической энергии. Направленная на объекты агрессия
является причиной нарушений самовосприятия и возникновения чувства вины. В ре2
зультате наркоман, с одной стороны, стремится к соединению репрезентантов себя
и объектов и, следовательно, к слиянию с внешними объектами, но, с другой стороны,
вследствие амбивалентности детского развития этого боится. При развитии зависимо2
сти наркотик, как уже говорилось, представляет собой особый объект, который гипер2
катектирован бессознательными агрессивными и либидинозными энергиями и поэто2
му, подобно прежним объектам, является одновременно желанным и пугающим,
но никогда не воспринимается в своем тотальном значении, то есть как добрый исце2
литель и в то же время как злобный преследователь. Из2за этого наркоман может сна2
чала проклинать наркотик, а затем к нему стремиться, никогда не достигая полностью
интегрированного его образа. Из сказанного ясно, что нарушение репрезентации себя
и объектов означает одновременно возникновение дефекта в Я и в Сверх2Я и что вслед2
ствие злокачественных репрезентаций себя и объектов нарушается образ себя и вме2
сте с тем необходимый нарциссизм. При любом наркотическом расстройстве инди2
вид страдает от основного изъяна, изъяна в ядре своей личности, по сути он страдает
от последствий дефекта в Самости (Кохут). «Наркоман... нуждается в наркотике, по2
лагая, что наркотик может исцелить центральный дефект в его Самости. Он становится
для него заменой объекта Самости, покинувшего его — с травмирующей силой и по2
спешностью — в тот момент, когда он должен был еще чувствовать, что обладает пол2
ным контролем над его реакцией в соответствии со своими потребностями, словно тот

115
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

является частью его самого. Принимая наркотик, он символически заставляет объект


Самости признать его и успокоить или же он символически заставляет идеализирован2
ный объект Самости достичь полного слияния с ним и таким образом позволить ему
разделить с ним магическую силу». Эти попытки самоисцеления не могут, однако, при2
вести к успеху, поскольку ни одна психическая структура не формируется, а дефект
остается. «Это похоже на то, как если бы человек с огромной фистулой в желудке пы2
тался утолить едой свой голод» (Kohut in: vom Scheidt 1976).
В силу особой роли дефекта Сверх2Я в формирования наркотической зависимо2
сти рассмотрим еще несколько положений. При нормальном развитии ребенок
не только способен выносить напряжение, поскольку мать выступает в роли защит2
ницы и обеспечивает удовлетворение влечений; наряду с этим формируется нарцис2
сическое самовосприятие человека. В своем эмоциональном представлении ребенок
вначале является таким, каким его воспринимают родители (Erikson 1950). Если его
любят, то его самооценка повышается. Эта самооценка стабилизируется, когда по2
ведение родителей, их требования и запреты интроецируются, то есть воспринима2
ются ребенком как постоянная составная часть его Я и Сверх2Я. Из любви к роди2
телям ребенок способен терпеть напряжение, вызванное влечениями, и фрустрацию,
обретение или сохранение любви родителей становятся все более важным, нежели
непосредственное удовлетворение влечения. В результате постепенно формируется
стабильное Сверх2Я. Развитию Сверх2Я принадлежит, однако, не только критичес2
кая цензурирующая функция, которая выражается в совести в виде напряжения
между реальной и идеальной Самостью и субъективно ощущается как плохое настро2
ение, печаль или угрызения совести; Сверх2Я оказывает также значительное стаби2
лизирующее воздействие на самовосприятие. Именно это прежде всего и наруше2
но у наркоманов. Если Я удалось устоять перед искушением и успешно достичь цели,
то оно чувствует себя как ребенок, сделавший что2то приятное родителям и добив2
шийся их одобрения. Сформированное Сверх2Я дает человеку внутреннюю незави2
симость, освобождая его от одобрения или неодобрения со стороны окружающих,
то есть, по словам Кохута, эти первоначально внешние источники нарциссического
обеспечения постепенно преобразуются в эндопсихические источники или структу2
ры, они превращаются в придающие уверенность чувство собственной ценности и от2
ношения с интроецированным идеалом.
Кохут (Kohut 1971b) утверждает даже, что наркотики не просто являются заме2
ной любимого объекта, а занимают место отсутствующих психических структур. В этом
он расходится с большинством перечисленных далее авторов, которые усматривали
в наркотиках замену объектных отношений, и, на мой взгляд, напрасно представляет
это как взаимоисключающие альтернативы, ибо рассмотрение наркотика как замены
объекта сопоставимо с рассмотрением наркотика как замены структурного дефекта.
Дальнейшие рассуждения могут показаться излишне теоретическими и абстракт2
ными, однако они объясняют многие формы поведения молодых людей, страдающих
от наркотической зависимости. Патология формирования Я и дефекты Сверх2Я объяс2
няют, почему многие наркоманы не могут позитивно идентифицироваться с роди2
телями, их требованиями и запретами. Напротив, они выражают протест против са2
мих родителей и предлагаемых ими культурных и моральных ценностей. На первый
взгляд может показаться, что этот протест выражает критическую, независимую по2
зицию. Благоприятное развитие Я и Сверх2Я предполагает также действительное
освобождение от родителей через работу печали. Родители оцениваются реалистично,
и по отношению к ним человек начинает занимать хотя и по2прежнему позитивную,
но уже сравнительно нейтральную позицию. Иначе обстоит дело у наркомана: он вы2
нужден протестовать против своих родителей, потому что в сущности не преодолел ар2
хаической объектной зависимости. Для него процесс освобождения от родителей

116
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

(или образа родителей) не завершился. Хотя внешне он вроде бы протестует против


всякой зависимости от родителей, бессознательно он в то же время стремится к ра2
створению в родителях или в замещающих их объектах и живет с представлением,
что существуют объекты2родители, удовлетворяющие любые потребности. Перед ним
постоянная дилемма: с одной стороны, желание отделиться и внешний протест, с дру2
гой стороны — страх отделения и желание слиться. Выбранное наркотическое сред2
ство становится любимым и ненавистным подобно родителям, его надо постоянно
иметь при себе вместо некогда защищавших, но также и преследовавших родителей.
С его помощью можно одновременно залечить нарциссические раны и уничтожить
в себе нежелательные элементы родителей. Однако уничтожение воспринятых интро2
ектов оказывается возможным лишь через самобичевание, а в экстремальном случае
через самоуничтожение. В этом как раз и состоит трагедия человека, а именно совре2
менного наркомана, поскольку другой, нормальный путь совладания с интроектами
через утомительную работу печали стал невозможным. По этой причине все так на2
зываемые революционные движения, внешне направленные против авторитета роди2
телей, частью которых являлась поначалу и поднявшаяся волна наркомании, не ведут
к внутреннему прогрессу, подлинной зрелости и отделению от родителей. Атакуемый
внешний родительский авторитет продолжает, так сказать, «сидеть на шее» в качестве
интроекта. Поэтому все так называемые прогрессивные движения тут же вновь обре2
тают эрзац2родителей: например, эрзац2мать в форме сообщества, группы, партии
или эрзац2авторитетов, то есть авторитарного эрзац2отца, в форме вымышленных по2
литических или идеологических лидеров. В затрудненной идентификации с существу2
ющими культурными ценностями роковым для наркомана образом проявляется ха2
рактерная для нашего времени неопределенность коллективных норм, усиливающая
индивидуальную патологию. Социокультурные ценности представляют собой не только
принуждения и требования; при идентификации с ними они приносят значительное
удовлетворение. Подобно тому как отсутствие сообщества, которое могло возникнуть
из семьи, возмещается эрзац2сообществами, так и недостающие ценности замещаются
идеологиями. Эти замещающие образования отчетливо показывают, что в противопо2
ложность осознанно враждебной позиции по отношению к родителям существует глу2
бокая бессознательная потребность в идентификации с родителями и их нормами. Не2
сомненно, что обращение вместо наркотиков к химической эрзац2мифологии и с этим
связанная склонность к чуждым («восточным») элементам культуры является чем2то
большим, нежели просто рационализацией — в этом выражается глубокий кризис
самооценки и поиск новых ценностей. Приобретение наркотика и ритуал его приема
в форме, так сказать, эрзац2религии свидетельствуют о патологических содержаниях
Сверх2Я.
Для наркоманов характерно то, что садистское воздействие примитивного
Сверх2Я наряду с медикаментозным саморазрушением проявляется не столько в чув2
стве вины и конфликтах совести, как это обычно бывает у алкоголиков, сколько в том,
что уже в преморбиде примитивное Сверх2Я наркоманов ведет к постоянным внеш2
ним конфликтам с родителями и окружающим миром, которые влекут за собой все
более тяжелые последствия.
Цинберг (Zinberg 1975) констатировал, что саморазрушение наркоманов реа2
лизуется в постоянных несчастных случаях и наносимых себе увечий.
В этом контексте следует отметить работу Цаца (Szasz 1958), который показы2
вает, что наркомания очень часто представляет собой «контрфобический механизм»,
то есть является символическим, добровольным и драматизированным воспроизве2
дением опасной ситуации, с которой сталкивается Я наркомана, чтобы доказать себе
свою (мнимую) неуязвимость (при этом, однако, натыкается на глубинные страхи
и наносит себе вред).

117
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

Вследствие патологии развития Я и Сверх2Я, а также недостаточной работы печа2


ли у многих наркоманов, несмотря на всю их депрессивность, настоящая депрессия
не развивается. Скорее, они находятся в стадии диффузного недомогания. Причина те2
лесного или душевного напряжения проективно переносится на общество, и вместе
с Г. и Й. Лёвенфельдами (Lowenfeld, Lowenfeld 1970) мы можем говорить о «синдро2
ме неудовлетворенности культурой», под которым понимается состояние, в котором
пациент едва может описать, от чего он на самом деле страдает, но предъявляет диф2
фузные жалобы на недовольство, внутреннее напряжение, ненависть к себе, депрессив2
ное настроение, нежелание жить, ощущение пустоты, неспособность любить и т.д.
В этой связи Вурмсер (Wurmser 1973) указал на расстройство, которое он выра2
зительно окрестил «гипосимволизацией». Речь идет о рудиментарно развитой способ2
ности вербализировать свои аффекты и развивать необходимую для преодоления про2
блем внутреннюю жизнь в фантазии, из2за чего одновременно редуцируются также
сопровождающая аффекты иннервация тела и прежде всего компоненты тревоги.
Подобные рассуждения о недостаточном речевом преодолении аффектов встре2
чаются также у Кристала и Раскина (Krystal, Raskin 1970) и фом Шайдта (vom Scheidt
1976). Этими нарушениями, естественно, подкрепляются проективные механизмы
в ущерб самостоятельной переработке. В теоретическом отношении нельзя однознач2
но решить, является ли эта гипосимволизация, часто связанная с ощущением внут2
ренней пустоты и находящая в ней выражение, действительно дефектом Я или осо2
бой формой защитного механизма.
В своих рассуждениях аналитики не исключают и усиливающегося влияния социо2
культурных факторов на возникновение наркомании (D. Hartmann 1969, Lowenfeld
1970); тем не менее основную причину появления зависимости психоанализ усматри2
вает в индивидуальной патологии развития. Вурмсер (Wurmser 1973) в этой связи го2
ворит о причинной иерархии в психоаналитическом смысле, где нарциссическое на2
рушение личности выступает в качестве главной причины, актуальный нарциссический
кризис — непосредственной причины заболевания, а общественная ситуация — в ка2
честве привходящего фактора. При этом отдельные факторы не дополняют, а обуслов2
ливают друг друга. Так, например, индивидуальная патодинамика акцентуируется и по2
тенциируется культурными, социальными и групповыми динамическими проблемами.
Совершено естественно, что особенно в период физиологической дезинтеграции с по2
вышенным и неприятным напряжением, как, например, в пубертате, человек склонен
к приему сулящих облегчение веществ. Именно пубертат оказывается серьезной про2
блемой для невротических индивидов, особенно в нашей современной культуре. Здесь
проявляется разрыв между не знающим запретов миром ребенка и возникающими
чрезмерными внешними требованиями.
Результатом часто является тяжелый кризис самооценки или идентичности
(Брон). Особая опасность наркотиков заключается в том, что они фиксируют под2
ростка на конфликтах пубертатного возраста и с ними связанных регрессивных ме2
ханизмах. Из2за этого становится невозможным не только обретение Самости —
подросток также страдает от обусловленных регрессивно2пассивным стилем жизни
невосстановимых пробелов в опыте.
Хотя и считается установленным фактом, что наркотически зависимая личность
развивается на почве нарушенных отношений между матерью и ребенком, кон2
кретных данных о семейной ситуации наркомана пока еще недостаточно. Дора Гарт2
манн (D. Hartmann 1975), говоря о тяжелых наркоманах, исходила из крайней сте2
пени нарушений семейных отношений, однако другие авторы, например Б. Цинберг
(Zinberg 1975), это оспаривают. Также и медико2социологические исследования се2
мейной ситуации наркоманов не выявили четко выраженных специфических осо2
бенностей. С научной точки зрения мы вновь оказываемся в тисках той же дилем2

118
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

мы, а именно: хотя тяжесть психического расстройства напрямую соответствует не2


благоприятным семейным отношениям, мы, однако, не можем сделать надежных
и конкретных выводов о том, в каком виде проявится в будущем возникающее пси2
хическое заболевание. Только в отношении алкоголизма Найт (Knight 1937а, 1937b)
выдвигает гипотезу об особой семейной констелляции, когда мать первоначально по2
такает и балует, а избаловав, фрустрирует, причем холодный и тиранический отец
никак это не компенсирует.

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ НОЗОЛОГИЯ НАРКОМАНИИ

Несмотря на обилие данных, нельзя сказать, что психоаналитическая нозология


наркомании находится в удовлетворительном состоянии (Yorke 1970). В частности,
непонятно, является ли наркомания по своей симптоматике и этиологии самостоя2
тельным заболеванием или же это лишь сопутствующий феномен при других пси2
хических заболеваниях, таких, как невроз, психопатия, пограничное состояние, нар2
циссическое нарушение личности или психоз. С этим в конечном счете связан вопрос:
существует ли с психодинамической точки зрения лишь зависимость как таковая или
имеются разные виды зависимости? Верно ли и на сегодняшний день утверждение
Радо (Rado´ 1934), что «все виды наркотической зависимости надо рассматривать как
вариации одной болезни, и, хотя наркотиков много, наркомания одна»? Если, одна2
ко, существует лишь одна наркомания, то необходимо выяснить, в каких отношениях
она находится с остальными психическими заболеваниями, что у нее с ними обще2
го и чем она от них отличается.
Хотя многие авторы2психоаналитики не высказываются однозначно по этому по2
воду, из основополагающих работ становится ясно, что наркомания (или наркомании)
рассматривается как особый вид болезни, отличающийся от прочих психических рас2
стройств, несмотря на всевозможные переходные состояния. По тяжести симптома2
тики и по последствиям наркомания значительно превосходит неврозы и проявляет
явную тенденцию к психозу, особенно в плане социальных последствий, изменений
личности, острых и хронических состояний интоксикации. Что касается отношения
к реальности, то нарушения у наркоманов хотя и не являются столь тяжелыми, как
у психотиков, но они более серьезные, чем невротические. Кроме того, подобно пси2
хозу, наркоманию следует рассматривать не просто как состояние регрессии, но и как
неудачную попытку восстановления. В этом смысле она проявляет прогрессию и в про2
тивоположность психозу, по крайней мере вначале, мир не изменяется проективно
аллопластически; больной меняется сам, то есть изменение является аутопластическим.
Как и при неврозах, наркоман с помощью наркотика манипулирует самим собой,
что коренным образом отличает его от аллопластически адаптирующегося психопата
(Glover 1932, 1939; Benedek 1936). По мнению Гловера, с клинической и генетичес2
кой точек зрения наркоманию следует разместить между неврозом и психозом,
и он предлагает характеризовать ее как «переходное состояние».
Почти все авторы2психоаналитики (в частности Kielholz 1926, Simmel 1928, 1930;
Rado´ 1934; Glover 1932, 1939; Rosenfeld 1960) рассматривают наркоманию как тяже2
лое нарциссическое расстройство личности. Дальнейшее развитие психоаналитичес2
кой теории нарциссизма и понятия Самости (см. соответствующую статью Х. Хензе2
лера в т. I) дает инструментарий для более подробной классификации. Кохут (Kohut
1971) ввел понятие «грандиозной Самости» и показал, что за этим стоит стадия раз2
вития от детского нарциссизма к зрелой Самости. Нарушение этого нарциссического
развития и, соответственно, нарушение нарциссической Самости ведет в дальнейшем

119
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

к нарциссической ранимости, которая как раз и является характерной чертой всех нар2
команов. Из2за этого наркоман колеблется между депрессивным ощущением внутрен2
ней пустоты и ненужности и фармакологически создаваемым регрессивным состоя2
нием инфантильно2нарциссического всемогущества и величия вплоть до неутолимой
потребности в слиянии с идеальными объектами. Однако расстройства при наркома2
нии превосходят нарушения при нарциссическом неврозе и занимают место между
ним и психозами, точнее сказать, располагаются между предпсихотическими, шизо2
идными, или пограничными, синдромами и собственно (поддающимися анализу) нар2
циссическими расстройствами личности (фом Шайдт). В зависимости от тяжести сим2
птоматики и наркотического средства они занимают место либо в предпсихотической
или пограничной области, как в случае тяжелых наркоманов, либо в невротической
области, как у большинства алкоголиков. Подобные рассуждения, какими бы абстракт2
ными и схематичными они ни казались, тем не менее открывают возможность не толь2
ко классификации наркомании, но и генетического и динамического ее понимания.
Они способствуют устранению трудностей ее классификации и пониманию тяжести
картины болезни. Если наркомания сочетается с другими психическими заболевани2
ями, она не является просто дополнительным симптомом, но выражает негативную
тенденцию этого заболевания к описанной пограничной области.
Классификация Фенихеля, связывающая наркоманию с родственными первер2
сии импульсивными действиями, напротив, представляется несовершенной и уста2
ревшей, хотя в ней и затрагиваются существенные свойства наркомании: во2первых,
родство наркоманий с перверсиями, особенно оральными и гомосексуальными,
во2вторых, их связь с патологическими прорывами влечений и тем самым также с на2
вязчивыми импульсами и неврозом навязчивости (Simmel 1928). Что касается им2
пульсивных действий, то они особенно хорошо объясняются присущей наркоманам
тенденцией к отыгрыванию конфликтов, а также латентной готовностью к запущен2
ности, которая является общей для наркоманов и лиц с импульсивным характером,
из2за чего в непсихоаналитической литературе наркоманию часто связывают с так
называемой психопатией. Вместе с тем, однако, остаются незатронутыми важные
структурные свойства наркомании как нарциссического нарушения личности, а по2
тому иногда встречающееся (см., например, Куйпер) отнесение наркомании к обла2
сти между неврозами и перверсиями в целом следует расценивать как неудовлетво2
рительное.
Различные авторы (Kielholz 1930, Lewin 1971, Simmel 1928, 1930, Rosenfeld 1960)
рассматривали опьянение как форму искусственной или токсической мании, то есть
как маниакальное отрицание депрессивного состояния. Здесь, несомненно, верно
и важно то, что многие виды наркомании, особенно алкоголизм, имеют тесную связь
с депрессивными неврозами и что наркомания с динамической точки зрения служит
защите от депрессии. Ссылка на циклические заболевания, чередование маниакальных
и депрессивных состояний, означает далее, что абстиненция рассматривается как не2
пременный компонент патодинамики наркомании и не объясняется, например, чис2
то фармакологически. По мнению Радо (Rado´ 1934), она означает возвращение пер2
вичного дурного настроения и, кроме того, свидетельствует о регрессивно усилившемся
влиянии Сверх2Я. Исходя из циклического характера процессов при наркомании,
можно было бы прийти к явно неверному заключению о ее принадлежности к мани2
акально2депрессивным психозам или родстве с ними, чего не слишком тщательно избе2
гают упомянутые авторы. Еще раньше я указывал на то, что в целом весьма плодотвор2
ная для понимания раннедетского развития теория Мелани Кляйн из2за неудачного
выбора терминов для обозначения нормальных фаз детского развития (таких, как «па2
ранойяльно2шизоидная» и «депрессивная позиция») описания «маниакального защит2
ного механизма» и постоянных указаний на защиту от психотических страхов способ2

120
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

ствовала неправомерным выводам о возможных предпсихотических состояниях, а так2


же маниакально2депрессивных и шизофренических заболеваниях у взрослых. Стало
быть, на основании имеющегося почти у всех наркоманов защитного механизма ма2
ниакального отрицания нельзя делать вывод о тесной связи наркомании с маниакаль2
но2депрессивными заболеваниями, поскольку подобные защитные механизмы встре2
чаются как в норме, так и в патологии.
Если, таким образом, мы помещаем наркоманию как усугубленное наркотическим
средством нарциссическое нарушение личности между собственно нарциссическими
нарушениями личности и предпсихотическими шизоидными или пограничными со2
стояниями, то в таком случае мы наиболее верно учитываем ее патодинамику, в том
числе и с точки зрения всех последствий.
До сих пор в психоаналитической литературе очень мало внимания уделялось
описанию различий между отдельными видами наркотической зависимости, в част2
ности принципиальной постановке вопроса об отличии алкоголизма от наркомании.
Только Мерло (Meerloo 1952) вплотную занимался этой проблемой и пришел к вы2
воду, что алкоголики относятся, скорее, к маниакально2депрессивному типу, тогда как
наркоманы — к шизоидному. Сходные представления отстаивает также Гловер
(Glover 1932, 1939).
Не проводя четкой дифференциации между алкоголизмом и другими видами за2
висимости, с самого начала психоаналитического исследования наркомании почти
все авторы, занимавшиеся этой проблемой, указывали на интенсивное оральное на2
рушение и связанную с ним проблему депрессии при этом виде зависимости. Но по2
скольку депрессия или выраженная депрессивность с теоретической точки зрения
всегда предполагает утрату существующих объектных отношений, это объясняет тот
факт, что у алкоголиков, как правило, отношение к реальности и тем самым к миру
объектов и к другим людям остается лучшим, чем у шизоидных наркоманов. Этому
теоретическому рассуждению соответствует и непосредственный клинический опыт,
который показывает, что алкоголики и наркоманы отчетливо отличаются в поведен2
ческом и эмоциональном проявлении. Так, существует много алкоголиков, которые,
например, чтобы справиться с депрессивной скукой, словно одержимые принима2
ются за работу, тогда как наркоманы сразу же отвергают любую форму упорной, про2
должительной деятельности. Зиммель (Simmel 1948) указал на то, что, когда у алко2
голика происходит регрессия через фаллическую, анальную и оральную фазы
к ранним стадиям развития Я, с чем мы постоянно сталкиваемся в случае тяжелой
наркомании, то структура и динамика алкоголика уже не отличаются от структуры
и динамики наркомана.
В 1976 году фом Шайдт предложил еще более дифференцированное разграни2
чение отдельных видов зависимости, в том числе наркомании, придя к мнению, что
случаи потребителей опиатов в большей степени относятся к (предпсихотическим)
пограничным по сравнению с потребителями галлюциногенов.
После всего сказанного, основываясь на рассуждениях Цинберга (Zinberg 1975),
все же приходится поставить едва ли не еретический вопрос: правомерно ли вооб2
ще, учитывая значительное распространение наркомании, особенно среди молоде2
жи, предполагать наличие склонной к наркотической зависимости преморбидной
структуры личности? За этим вопросом стоит убеждение, что имеются случаи, в том
числе и описанные Цинбергом, где приходится признать, что ни преморбидная
структура личности, ни воздействие наркотика не достаточны для объяснения распа2
да личности в рамках развития наркомании. Разумеется, за этим скрывается также
вопрос, в какой мере общее изменение стиля воспитания и социально2культурного
климата, например пассивное отношение к потреблению наркотиков, способствует
распространению наркомании в обществе. С психоаналитической точки зрения

121
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

эти общественные изменения следует рассматривать не только в смысле внешнего


поощрения наркомании, но и прежде всего в рамках вопроса о том, в какой мере об2
щество создает сохраняемые через родителей изменения в психической структуре
индивида. Генри и Йела Лёвенфельд (Lowenfeld, Lowenfeld 1970) показали значение
поощряющего общества с точки зрения формирования Сверх2Я и психического здо2
ровья молодых людей. Симптоматику многих нынешних молодых пациентов, стра2
дающих, если говорить в целом, «синдромом неудовлетворенности культурой», ко2
торый проявляется в недовольстве, внутреннем напряжении, ненависти к себе,
депрессивном настроении, разочаровании в жизни, чувстве пустоты и неспособнос2
ти любить (см. статью А. Грина в т. I), они объясняют изменением конфигурации
Сверх2Я, а именно тем, что вытеснение главным образом затрагивает теперь не Оно,
а Сверх2Я. Подобное психическое развитие они рассматривают как важную причи2
ну того, что молодые люди начинают искать счастья в употреблении наркотиков. По2
такание родителей и гиперидентификация ребенка с влечениями создают климат,
способствующий развитию наркомании. Вурмсер (Wurmser 1973) указал на связь
между детской пассивно2рецептивной «телеманией» и употреблением галлюцино2
генов, сравнив функцию последних с «внутренним телевидением».
Подобные рассуждения не могли не повлиять на психоаналитическое понима2
ние нозологии наркомании.

ДЕЙСТВИЕ НАРКОТИКА И ВОЗМОЖНОСТЬ «ФАРМАКОПСИХОАНАЛИЗА»

Психоаналитические представления о действии наркотиков колеблются между


двумя крайними точками зрения, которые можно охарактеризовать следующими
цитатами. Еще в 1925 году Шильдер сформулировал: «Всякое психическое воздейст2
вие яда должно быть специфическим. Величайшая задача, которую необходимо ре2
шить в будущем, состоит в том, чтобы установить, какую систему поражает каждый
из ядов. Возможно, результат, которого Крепелин ждал от экспериментального анали2
за фармакологических средств, будет достигнут с помощью «фармакопсихоанализа»
(Schilder 1925, 195). Совершенно иного мнения придерживался Гловер: «Сегодня, по2
жалуй, уже нет сомнения в том, что фармакотоксическое воздействие наркотичес2
ких средств не играет такой специфической роли, какую ему приписывают в непси2
хологических кругах» (Glover 1933, 188).
Этот спор не случаен, поскольку он непосредственно связан с определением воз2
действия и соответствующими подходами. Существует необходимость провести раз2
граничение между психологическим и фармакологическим воздействием вещества,
но именно в этом и заключена вся сложность (Yorke 1970). Действие каждого нарко2
тика определяется как психодинамическим значением, так и фармакологическим эф2
фектом (Wieder, Kaplan 1969). Следующая связанная с этим проблема заключается
в том, что, как известно из фармакологии и, в частности, психофармакологии, а с пси2
хоаналитических позиций было отмечено Фрошем (Frosch 1970), употребление одно2
го и того же средства одним и тем же человеком может вызвать совершенно разную
реакцию в зависимости от дозировки, способа применения, окружения, а также пси2
хической и физической исходной ситуации. Каждый из нас по собственному опыту зна2
ет, что реакция на алкоголь в разное время может быть самой разной. Соответствен2
но, с точки зрения психоаналитической фармакологии следует поставить четыре
вопроса: как действуют наркотические вещества на психический аппарат в целом и ка2
кие специфические различия существуют между отдельными веществами? Следующий
вопрос: какое значение имеет наркотик для конкретного индивида? И, наконец: ка2

122
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

кова роль наркотика в специфической ситуации, в которой его принимают? Психо2


аналитические представления о воздействии наркотика на психический аппарат на2
ходятся пока еще в стадии разработки, но и медицинская фармакология тоже мало что
может с уверенностью сказать об органическом субстрате этого воздействия, основан2
ного на химических изменениях мозга. Помимо Радо, предложившего общий подход,
к пониманию воздействия психоактивных веществ пытались приблизиться также
Гросс (Gross 1935) и Мерло (Meerloo 1952). Гросс при этом подчеркивает, что токси2
ческое вещество, по его мнению, не создает ничего нового и воздействует на психичес2
кий аппарат лишь постольку, поскольку мобилизует или сдерживает психические энер2
гии, которые уже действуют в этом аппарате, а именно путем превращения или
перемещения либидо, причем основное воздействие оказывается на первичный про2
цесс. Исходя из того, что нового притока энергии не происходит, а потому аппарат,
истощаясь, функционирует по тем же принципам, автор объясняет и снижение дейст2
вия наркотика по мере привыкания к нему, на что ранее указывал Радо, проводя ана2
логию между «страхом осечки» и импотенцией.
Наркотические вещества воздействуют на все три психические инстанции. В сфере
Оно мобилизуются импульсы влечений вплоть до регрессии к ранним парциальным
влечениям и расслоения влечений. В результате появляется возможность их выраже2
ния и прорыва, причем не только вовне, но и путем вторжения первично2процессу2
ального мышления и архаических фантазий в Я. Функции Я (интеллектуальный конт2
роль, мышление, восприятие, память, сила воли, критическая способность, проверка
реальности и др.) подвергаются позитивному или негативному изменению, причем
особое значение придается общему ослаблению структуры Я и изменению ясности
сознания. В связи с изменением сознания притупляется и лишается силы Сверх2Я.
Существует даже выражение, что Сверх2Я — «это растворимая в алкоголе часть души»
(Fenichel 1945). При этом речь идет не столько об устранении моральных ограниче2
ний, сколько о снижении или устранении критического сознательного самовосприя2
тия. Кроме того, как было установлено еще Фрейдом, прекращается процесс сублима2
ции. Является ли это воздействие на Сверх2Я непосредственным или, как считает
Цинберг, оно опосредовано расстройством сознания и выключением внешних раздра2
жителей, вопрос остается открытым, тем более что функция Сверх2Я, согласно Рапа2
порту (Rapaport 1958), особенно зависит от постоянных внешних стимулов.
Как бы то ни было, воздействие наркотиков на ту или иную психическую инстан2
цию нельзя рассматривать изолированно; его можно понять, лишь исходя из одно2
временного взаимодействия изменений в различных функциональных сферах, в част2
ности активации импульсов Оно при одновременном устранении торможения
и реакций совести. В любом случае под действием наркотика изменяется отношение
человека к миру объектов: либо позитивно, из2за повышения активности или расши2
рения сознания, либо негативно, вследствие ухода от мира в бесплодную жизнь в фан2
тазии вплоть до состояния расстройства сознания и распада личности.
В отличие от прежних воззрений в последнее время психоаналитики склоняют2
ся к тому, что человек не употребляет тот или иной наркотик случайно и не может
свободно заменять один наркотик другим. Напротив, выбор наркотика тесно связан
с патодинамикой личности индивида, а его специфическое воздействие подводит
к пониманию того, почему вообще его употребляют (Wieder, Kaplan 1969). Выбира2
ется всегда тот наркотик, который наилучшим образом подкрепляет прежние попыт2
ки разрешения конфликтов. Таким образом, специфический наркотик способствует
особому, регрессивному способу решения конфликта, и именно поэтому его прини2
мают (Frosch 1970). Смене наркотика всегда соответствует также и изменение внут2
ренней психодинамической констелляции. Во время первого приема наркотика или
при переходе от знакомства с наркотиком к постоянному его употреблению наряду

123
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

с общей жаждой впечатлений, неудовлетворенностью, стремлением к переменам,


желанием попробовать, «наркотической зависимостью», особой ситуацией совраще2
ния непосредственным поводом часто оказывается «нарциссический кризис»
(Wurmser 1973). Прием наркотика в зависимости от конкретного средства вызыва2
ет специфические изменения личности (Wieder, Kaplan 1969). При этом идеи о фа2
зовой специфичности воздействия наркотиков детально еще не проработаны; осо2
бенно это касается сферы нарциссизма. Поэтому представляется совершенно
преждевременным — как бы это ни было интересно — соотносить специфическое
воздействие наркотиков с отдельными фазами развития великой Самости по Коху2
ту (Kohut 1971а), как это делает Хаас (Haas 1974).
Психоаналитическое знание об отдельных наркотиках находится пока на на2
чальной стадии. Современные авторы2психоаналитики (Фрош, Хаас, фом Шайдт,
Видер и Каплан, Вурмсер) описывают действие отдельных наркотиков чересчур схе2
матично. Их описания в целом совпадают, хотя имеются некоторые различия в рас2
становке акцентов. Отдельные группы психоактивных веществ всегда вызывают
специфические изменения Я, например насыщение, слияние или активацию. Здесь
мы имеем возможность представить лишь краткий обзор видов воздействия отдель2
ных средств.
Начнем с алкоголя. Воздействие ни одного другого вещества не изучено столь хо2
рошо. Алкоголь прежде всего оказывает описанное еще Радо успокаивающее и растор2
маживающее воздействие и вызывает приятное состояние, причем за состоянием воз2
буждения следует торможение и опьянение вплоть до ступора. Растормаживающее
влияние алкоголя интрапсихически проявляется в снижении порога раздражения
и возможности отвода и выражения конфликтов, особенно агрессивного характера.
Обостряется внешнее и внутреннее восприятие, человек становится гиперактивным
и разговорчивым, находится под впечатлением от глубины собственных мыслей и по2
ступков; изменяются чувство времени и схема тела, становятся отчетливыми сексуаль2
ные чувства наряду с враждебными. При этом из2за сниженной самокритики реаль2
ные достижения отнюдь не соответствуют воображаемым. Не следует также забывать
и о непосредственном сильном оральном удовлетворении, которое доставляет алкоголь,
и о чувстве насыщения.
Наркотики и анальгетики, включая барбитураты, значительно повышают бо2
левой порог и при этом избавляют от чувств страха, гнева, стыда, неудовлетворен2
ности, неполноценности. Кроме того, преодолевается чувство одиночества и возни2
кает стремление к симбиотической связи с заботливой сильной личностью.
Это искусственно достигаемое состояние, с одной стороны, тесно связано с описан2
ными Малер (Mahler 1968) симбиотическими состояниями раннего детства, с дру2
гой стороны — с описанными Левином (Lewin 1971) состояниями мании и сна,
где речь идет о слиянии с кормящей материнской грудью, причем оба автора, по2
жалуй, описывают, в сущности, одно и то же.
Опиаты вызывают эйфорию и особого рода сноподобные переживания. Фом
Шайдт (vom Scheidt 1973) описывал их как «открытую систему» в противополож2
ность обычному сну как «закрытой системе», поскольку в них еще долгое время мо2
гут восприниматься впечатления, поступающие от органов чувств и человек может
вести себя в соответствии с этими иллюзорными или галлюцинаторными впечатле2
ниями, тогда как при настоящем сне доступ к моторике в значительной мере пере2
крыт. Еще сильнее, чем опиум, к ощущению растворения личности, доходящего
до чувства нирваны, приводит морфий, и еще более выраженным это чувство нир2
ваны является при употреблении героина. Человек, употребляющий героин, очень бы2
стро попадает в «фармакотимическую зависимость», и тогда у него остается лишь
один мотив — избежать мучительной ломки.

124
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

Наркотики типа каннабиса (гашиш, марихуана), с одной стороны, действуют по2


добно алкоголю, с другой стороны, имеют более тесную связь с галлюциногенами.
Все эффекты каннабиса во многом зависят от индивидуальных и ситуативных момен2
тов. В первую очередь человек стремится к так называемому «пику», эйфорическо2
му состоянию с интенсификацией восприятия. В меньших дозах каннабис скорее на2
поминает алкоголь (вызывает эйфорию), в больших дозах — ЛСД (галлюциноген).
Часто наблюдаются зрительные галлюцинаторные переживания и интенсификация
восприятия. Фом Шайдт не только описал опьянение как нарциссическую попытку
самоисцеления (vom Scheidt 1976), но и показал также, что наркоман, так сказать,
воспринимает отражение собственной Самости (ср. «зеркальный перенос» по Коху2
ту). Подытоживая, фом Шайдт говорит, что «наркоман нуждается в переживании
опьянения, чтобы чувствовать себя живым, точнее говоря, чтобы обрести себя, уста2
новить контакт с теми основными слоями своей личности, которые придают ему чув2
ство осмысленного существования» (там же, 65).
Употребление галлюциногенов (особенно ЛСД и мескалина) приводит к более яр2
ким истинным галлюцинациям и состоянию опьянения, напоминающему пережива2
ния во сне. Вся психическая система вместе с приобретенными психическими струк2
турами распадается, уступая место архаическим способам восприятия, мышления,
чувствования и поведения; при этом происходит значительная регрессия с оживлени2
ем архаических фантазий. Это состояние устраняет ощущение внутренней пустоты, от2
сутствия удовольствия и смысла и создает иллюзию примитивной великой Самости,
которая полностью отличается от обычной позиции разочарования. Так создаются
мнимые идеалы и ценности, тогда как речь идет лишь о состоянии пассивного воспри2
ятия, наводненном бессознательным. При этом изменяется восприятие, настроение,
ощущение времени и чувство себя. Границы Я и мир объектов растворяются друг в дру2
ге вплоть до переживания слияния с желанным объектом, причем в крайних случаях
дело доходит до процесса символического слияния, описанного Малер (Mahler 1968)
в отношении раннего детства. Важной чертой этого симбиоза является галлюцинатор2
ное и иллюзорное соматопсихическое слияние с матерью или репрезентантом мате2
ри, в частности иллюзия, что вновь, как в раннем детстве, исчезают границы двух раз2
деленных объектов, чтобы вновь обрести симбиотического партнера из раннего детства.
Иногда Я также переполняется бессознательными страхами (так называемый horror2
trip). Если после таких массивных негативных переживаний вновь принимаются гал2
люциногены, то это доказывает, что в рамках патодинамики легче перенести тревогу,
нежели депрессивное одиночество. Стимуляторы амфетаминного типа устраняют чув2
ства пустоты и безрадостности, снимая внутреннее торможение и давая ощущение
активного и агрессивного совладания с миром. Прежняя депрессивность сменяется
ощущением приятного оживления.
Кокаин по своему воздействию располагается между амфетамином и галлюци2
ногенами. С одной стороны, он устраняет сдерживание влечений, как агрессивных,
так и сексуальных, и вызывает легкие галлюцинации в различных сферах восприя2
тия, включая телесные галлюцинации; психическая притягательность кокаина наряду
с эйфорическим опьянением, по2видимому, заключается прежде всего в чувстве уси2
ления витальности. Однако именно при употреблении кокаина особенно часто воз2
никают противоположные им переживания тревоги.
В рамках данной статьи нет возможности рассмотреть отдельные психофарма2
цевтические средства типа транквилизаторов, нейролептиков и тимолептиков, пси2
хоактивное воздействие которых имеет разную силу и которые при определенных
обстоятельствах также создают зависимость или могут использоваться вместо нар2
котиков. В какой мере наркотики, расшатывая психическую структуру, восстанав2
ливая связь с бессознательным и вызывая регрессию, действительно раскрепощают

125
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

творческие возможности человека и благодаря расширению сознания способствуют


развитию личности, — этот вопрос больше обсуждается среди неспециалистов, не2
жели в науке. Разумеется, подобные процессы развития встречаются редко. Как пра2
вило, поврежденное и пассивное Я оказывается настолько наводненным архаичес2
кими содержаниями Оно, что ни о какой интеграции не может быть и речи.
Как известно, вне психоанализа ЛСД используется для того, чтобы в обход защитных
механизмов Я как можно быстрее подобраться к бессознательным содержаниям.
С психоаналитической точки зрения этот метод представляется более чем спорным,
ибо в рамках психоаналитического процесса работа с сопротивлением неповрежден2
ной части Я является одним их важнейших факторов выздоровления. Нельзя также
не учитывать психологический и социальный фактор алкоголя в нашей культуре и га2
шиша — в восточной. Что касается других наркотиков, то опасность в любом случае
превосходит их позитивные свойства.
По настоящему полное описание психической функции и психодинамического
значения каждого отдельного средства является важнейшей задачей междисциплинар2
ного психоаналитического, фармакологического и медицинского исследования. К со2
жалению, до сих пор медицинское исследование было скорее направлено на описание
острой и хронической интоксикации, абстинентного синдрома и его медикаментоз2
ного лечения, нежели на подлинное психодинамическое понимание роли каждого
средства. Психоаналитическое исследование только вступает в пределы этой области.

АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ

То, что лечение наркомании сегодня уже невозможно без психотерапии, несом2
ненно, во многом является заслугой психоанализа. Тем не менее расхождение меж2
ду теорией и практикой остается весьма существенным (Chafetz 1974). Нельзя от2
рицать, что большие ожидания и первоначальный терапевтический оптимизм
раннего психоанализа в отношении терапии наркоманов не оправдались. Это все же
не исключает возможности лечения отдельных наркоманов с помощью психоанализа.
Однако для многих наркоманов, особенно в случае запущенной наркомании, психо2
анализ, по крайней мере в форме долговременной и регулярной терапии, неприго2
ден, а именно из2за того, что пациент не способен выносить возникающую в процессе
психоанализа фрустрацию.
К этой ситуации, несомненно, относится суждение Лиментани (Limentani 1968):
«Психоаналитики внесли большой вклад в понимание психопатологии наркотичес2
кой зависимости. Однако они с большой неохотой принимаются за ее лечение, при2
чем не только потому, что часто оказываются разочарованными, но и потому, что по2
нимают: они не в силах предвидеть все связанные с такими случаями социальные
последствия и осложнения. С другой стороны, психиатры2неаналитики не распола2
гают огромным запасом времени, необходимым для лечения тяжелых интрапсихи2
ческих расстройств пациентов, и поэтому сосредоточиваются на общей терапии.
Таким образом, можно сказать, что пациенты с наркотической зависимостью не по2
лучают помощи ни от психиатров, ни от психоаналитиков, и легко понять, что ослож2
нения, возникающие при переносе и контрпереносе, лишь усиливают психопатоло2
гию, которая нередко прослеживается вплоть до раннедетских переживаний утраты
и чрезмерной потребности в зависимости. Кроме того, ни в коем случае мы не дол2
жны упускать из виду тот факт, что физиологическое и психологическое воздействие
наркотиков редко бывает известно полностью. К тому же не следует забывать, что при
лечении лиц, страдающих наркотической зависимостью, мы с самого начала находим2

126
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

ся в невыгодном положении, поскольку даже самый опытный психоаналитик не мо2


жет, хотя бы на короткое время, сравниться по силе с успокаивающей тревогу ма2
рихуаной» (vom Scheidt 1972, 38–39).
Если психоаналитическое лечение все же проводится, вновь возникает старый спор,
в котором в пользу позиции каждой из сторон можно привести высказывания целого
списка авторов: во2первых, нужны ли какие2нибудь модификации и, во2вторых, есть
ли от них какой2нибудь прок? В любом случае здесь остаются теоретические и прак2
тические проблемы. В принципе речь идет о переносе мер, усиливающих и укрепля2
ющих Я. При выраженной зависимости стационарное лечение, как правило, является
неизбежным. В качестве аналитической терапии оно имеет смысл только тогда, когда
проводится в клинической среде, организованной по соответствующим психоанали2
тическим правилам. Принципы такого лечения изложил в своей классической работе
«Психоаналитическое лечение в клинике» Зиммель (Simmel 1928). В ней он предвос2
хитил идеи, к которым в аспекте терапевтического сообщества обращаются и поны2
не. Также и другие авторы занимались проблемой стационарного лечения (Knight 1938,
Meerloo 1952, Weijl 1944, de Mijolla, Shentoub 1973). Здесь мы обнаруживаем суще2
ственные расхождения даже в принципиальных вопросах, например: следует ли с точки
зрения техники терапии занимать по отношению к злоупотреблению алкоголем по2
зицию терпимости (Найт) или строгого запрета (Мерло)?
В целом можно сказать, что при лечении наркоманов необходимо учитывать глу2
бину их расстройства, нарциссическую уязвимость с низкой толерантностью к фру2
страции, а также считаться с постоянной возможностью рецидивов и даже угрозой
прерывания лечения. Поэтому внешние и внутренние нагрузки, в том числе исходя2
щие от терапевта, должны дозироваться с крайней осторожностью и применяться
своевременно. Цели — укрепления Я — можно достичь только в том случае, если па2
циенту удается развить позитивный перенос, причем нельзя избежать того, что ка2
кое2то время терапевт сам будет выступать в качестве «наркотика». Тем самым он
получает возможность интроецироваться в качестве «доброго объекта». Чтобы до2
биться этого, зачастую нельзя обойтись перед аналитическим лечением без подгото2
вительной стадии, где терапевт выступает, с одной стороны, скорее как помощник
в преодолении аффектов, с другой — как помощник в обращении с внешней реаль2
ностью. Важной целью лечения является понимание регрессивных аффектов и ре2
грессивных объектных отношений. Регрессии же к магическому мышлению способ2
ствуют амбивалентность, страх агрессии и необходимость жесткой инкапсуляции
репрезентантов объектов. Сложность контрпереноса обусловлена главным образом
агрессией, порождаемой бесконечными и ненасытными оральными фантазиями,
и терапевт подвергается постоянной опасности дать слишком много или слишком
мало. Пациент должен отказаться от своей магической веры, что токсические объекты
являются самыми надежными. Но это возможно лишь при понимании их функции
и связанных с ними фантазий, и только тогда направленные на наркотики импуль2
сы удается обратить в позитивную сферу. Из2за глубокого расстройства объектных
репрезентаций все наркоманы реагируют на смену терапевта или на прерывание
лечения (например, в связи с отпуском) необычайно болезненно, поэтому также
и в рамках психоанализа или аналитически ориентированной терапии всегда долж2
ны быть врачи для срочной подмены.
После внимательного рассмотрения этих основных пунктов не остается сомнения
в том, что для многих наркоманов психоаналитически направленная беседа, психо2
аналитическая фокальная терапия или психоаналитическая психотерапия имеют
решающее терапевтическое значение, поскольку психоанализ поныне остается един2
ственной формой терапии, где действительно пытаются проработать глубокие регрес2
сивные конфликты 1. Как известно, в настоящее время все чаще используется также

127
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

психоаналитически ориентированная групповая терапия. Ее эффективность, помимо


прочего, зависит от того, удастся ли наряду с отдельными интеракциями проработать
глубинные регрессивные желания и проблемы, связанные с терапевтом и группой.
Психоаналитическая теория в каждом случае позволяет исследовать существую2
щие терапевтические подходы с точки зрения их психодинамически воздействующих
факторов, обосновать их с научных позиций, критически оценить и, кроме того, вы2
явить некоторые ошибки. Так, удовлетворение, к которому стремится наркоман, в ко2
нечном счете оказывается неосуществимым, из2за чего, в сущности, он остается неудов2
летворенным и в рамках терапии. Отчаянное стремление к этому удовлетворению
становится источником чрезмерных требований к человеку, занимающемуся лечени2
ем наркомана. Именно у наркомана — это следует еще раз подчеркнуть особо — глав2
ная проблема заключается в том, что человек, не имеющий аналитического образова2
ния и пытающийся ему помочь, в форме контрпереноса оказывается вовлечен в его
проблематику. Ему проективно навязывается либо роль родителей, которые должны
испытывать вину, и тогда он сам начинает отчаянно искать помощи, либо роль роди2
телей, резко отвергающих несоразмерные требования. Отчасти этим объясняются
и различные терапевтические стили в разных клиниках и у отдельных врачей, а также
разные стили внутри одного лечебного учреждения: стиль невмешательства, с одной
стороны, и строгая регламентация — с другой. Еще одна опасность заключается в том,
что терапевт — особенно это типично для лечения молодых наркоманов — сознатель2
но или бессознательно идентифицируется с установкой протеста у пациента и тем
самым с аналитической точки зрения вовлекается в процесс проективной идентифи2
кации. При этом оба, терапевт и пациент, могут оказаться вовлечены в процесс сим2
биотического слияния, который удовлетворяет бессознательные инфантильные жела2
ния, но не приводит к прогрессивному терапевтическому развитию патодинамики.
В такого рода крайних случаях индивидуальная зрелость подменяется общим полити2
ческим сознанием и активностью. На примере анонимных алкоголиков Зиммель
(Simmel 1948) попытался добиться терапевтического успеха на основе внутреннего со2
общества, в котором алкоголь табуирован и где создается новая религия в значении
нового Я2идеала — в этом смысле анонимные алкоголики представляют собой защит2
ное эрзац2образование 2.
Негативным примером игнорирования психоаналитических знаний является так
называемая метадонная терапия или «метадонная иллюзия». Эта так называемая те2
рапия означает не что иное, как попытку безо всякого стремления к целостному по2
ниманию и учета патодинамики попросту заменить один наркотик другим, который
бы сделал больного более дееспособным, однако ценой того, что человек привыкает
к новому средству, будь то метадон или поламидон, от которого, как показывает опыт,
практически нельзя отвыкнуть. По существу, такая терапия есть не что иное, как ма2
гическое представление о том, что «плохой» наркотик можно заменить «хорошим»
(Lennard et al. 1972).
Любая терапия должна исходить из того, что пациент с помощью работы печа2
ли должен быть возвращен в реальный мир, каким бы несовершенным он ни казал2
ся. Его претензии к прошлому могут быть вполне оправданными и иногда даже под2
крепляться. Тем не менее во взрослой жизни невозможно полное возмещение
потребностей раннедетской фазы. Настоящее и зрелое удовлетворение должно воз2
никать из активной позиции по отношению к миру и проблемам прошлого. Одна2
ко эта цель из2за слабости и дефектов Я, о которых говорилось выше, очень часто ста2
новится осуществимой только благодаря подкрепляющей Я и приспосабливающей
к реальности терапии. Одновременно речь идет также о том, чтобы постепенно по2
высить толерантность к фрустрации. Как бы этого ни хотелось, установить здесь обя2
зательные для всех правила невозможно.

128
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

Тем не менее из психоаналитического опыта с необходимостью следует важное


заключение: поскольку наркомания является лишь последним звеном в нарушенном
детском развитии, вся патодинамика наркомании является прежде всего патологи2
ей развития (Glover 1932). Следовательно, к лечению следует приступать как мож2
но скорее, самое позднее — при первых же признаках тенденции к наркомании.

ПРИМЕЧАНИЯ

1
Первичная терапия также занимается глу2 наркоманов на иных принципах, нежели для ал2
бинными регрессивными слоями. Этот метод коголиков. Здесь происходит лечение путем созда2
предоставляет наркоману зачастую первую в его ния терапевтического сообщества, посредством
жизни возможность столкнуться с данным сло2 первичной терапии и тренинга креативности
ем собственной личности. Однако такому ме2 с учетомизложенныхвышепсихоаналитических
тоду недостает проработки конфликта в этой представлений. В третьей фазе пациент возвраща2
сфере. ется в социум, живя в руководимом терапевтом
2
Наиболее эффективный в настоящее время коллективе. В настоящее время психоанализ час2
метод лечения наркомании состоит из трех фаз. то оказывается и возможным, и необходимым.
В первой фазе пациенту еще разрешается прием Однако пока еще не хватает квалифицированно2
наркотика. Его только мотивируют подвергнуть2 го персонала. До сих пор такие заведения созда2
ся лечению. Во второй фазе следует принудитель2 ются лишь благотворительными организациями
ное воздержание. Затем наркоман поступает и церковью, а добровольные помощники долж2
в одинизновыхсоциально2психиатрическихцен2 ны самостоятельно заботиться о своем дополни2
тров реабилитации, которые организованы для тельном образовании.

ЛИТЕРАТУРА

ABRAHAM, K.: Die psychologischen Bezienungen zwi- BLEULER, E.: Alkohol und Neurosen. Jb. psychoanal.
schen Sexualität und Alkoholismus. Z. Sexualwiss., psychopathol. Forsch., 3, 1911, 848–852
8, 1908, 449–458. In: Klinische Beiträge zur Psychoana- BRILL, A. A.: Tobacco and the individual. Int. J. Psycho-
lyse. Wien: Int. Psycho-Anal. V. 1921, 36–44 Anal., 3, 1922, 430–444
AMMON , S.: Bewußtseinserweiternde oder bewußt- BROMBERG , W.: Marijuana-thirty-five years later. Am.
seinszerstörende Drogen. Dynamische Psychiatrie, J.Psychiat., 125, 1968, 391–393
4, 1971, Sonderheft 1, 4–22
B ROMBERG , W., S CHILDER , P.: Psychological consi-
BALIS, G. U.: The Use of Psychotomimetic and Related derations in alcoholic hallucinations: castration and
Consciousness-Altering Drugs. In: S. Arieti (ed.): dismembering motives. Int. J. Psycho-Anal., 14,
American Handbook of Psychiatry. New York: 1933, 206–224
Basic Books 1974, 404–448
BRON, B.: Identitätskrise und Drogenabusus bei Jugend-
BENEDEK, T.: Dominant ideas and their relation to mor- lichen. Zschr. Psychosomat. Mediz. u. Psychoanal.,
bid cravings. Int. J. Psycho-Anal., 17, 1936, 40–56 21, 1975, 129–149
Towards the biology of the depressive constellation.
J. Am. psychoanal. Ass., 5, 1956, 389–427 CALEF, V.: Alcoholism and ornithophobia in women.
Psychoanal. Q., 36, 1967, 584–587
BERGLER, E.: The psychological interrelations between
alcoholism and genital sexuality. J. crim. C ARVER , A. E.: Psychology of the alcoholist. Brit.
Psychopathol., 4, 1942, 1–13 J. Med. Psychol., 11, 1931, 117

Psychopathology of compulsive smoking. C HAFETZ , M. E., H ERZMAN , M., B ERENSON , D.:


Psychoanal. Q., 20, 1946, 297–321 Alcoholism: A positive View. In: S. Arieti (ed.):
American Handbook of Psychiatry. New York:
B ERMAN , L. E. A.: The role of amphetamine in a Basic Books 1974, 367–393
case of hysteria. J. Am. Psychoanal. Ass., 20,
1972, 325–340 CHATTERJI, N. N.: Drug Addiction. Samiksa, 7, 1953,
285–293
BIRSTEIN, J.: Ein psychologischer Beitrag zur Frage des
Alkoholismus. Zbl. Psychoanal., 3, 1913, 501–508. Drug Addiction and Psychosis. Samiksa, 17, 1963,
(Abstract: Psychoanal. Rev., 2, 1915, 465) 130–149

129
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

CHESSICK, R. D.: The «Pharmacogenic Orgasm» in the F REUD , S.: Beitrag zur Kenntnis der Cocawirkung
Drug Addict. Arch. Psychiat., 3, 1960, 545–556 (1885). G. W. I
CHORAS , P., STONE , A. A.: A strategy for the initial Bemerkungen zur Cocainsucht und Cocainfurcht
stage of psychotherapy with adolescents. Am. (1887). G. W. I
J. Psychotherapy, 23, 1969, 65–77. Die Sexualität in der Ätiologie der Neurosen (1898).
CLARK, L. P.: A psychological study of some alcoholics. G. W. I
Psychoanal. Rev., 6, 1919, 268–295 Drei Abhandlungen zur Sexualtheorie (1905a).
COHEN, S.: The cyclic psychedelics. Am. J. Psychiat., 125, G. W. V
1968, 393–394 Der Witz und seine Beziehung zum Unbewußten
C OLE , J. O., K ATZ , M. M.: The Psychotomimetic (1905b). G. W. VI
Drugs. J. Am. Med. Ass., 187, 1964, 75–761 Psychoanalytische Bemerkungen über einen autobio-
CONNERS, C. K., EISENBERG, L., BARCAI, A.: Effect of graphisch beschriebenen Fall von Paranoia (Dementia
Dextroamphetamine on Children. Arch. Gen. paranoides) (1911). G. W. VIII
Psychiat., 17, 1967, 478–485 Zur Einführung des Narzißmus (1914). G. W. X
CORIAT, I.: Some Statistical results of the psychoanalytic Metapsychologische Ergänzung zur Traumlehre
treatment of the Psychoneuroses. Psychoanal. Rev., 6, (1916a). G. W. X
1919, 268
Trauer und Melancholie (1916b). G. W. X
CROWLEY, R. M.: Psychoanalytic literature on drug addiction
and alcoholism. Psychoanal. Rev., 26, 1939, 39–54 Vorlesung zur Einführung in die Psychoanalyse
(1917). G. W. XI
DANIELS, G.: Turning points in the analysis of a case of
alcoholism. Psychoanal. Q., 2, 1933, 123–130 Jenseits des Lustprinzips (1920). G. W. XIII

EISLER, M. J.: Pleasure in sleep and disturbed capacity for Über einige Mechanismen bei Eifersucht, Para-
sleep. Int. J. Psycho-Anal., 3, 1922, 30–42 noia und Homosexualität (1922). G. W. XIII

ERIKSON, E. H.: (1950) Childhood and Society New York. Das Unbehagen an der Kultur (1930). G. W. XIV
Norton 1950. На нем. яз.: Kindheit und Gesellschaft. Aus den Anfängen der Psychoanalyse. Briefe an
Stuttgart: Klett 1957 Wilhelm Fließ. Abhandlungen und Notizen aus
ESMAN, A.: Drug Use by Adolescents: Some Valuative and den Jahren 1887–1902. Frankfurt/M.: Fischer 1950
Technical Implications. Psychoanal. Forum, 2, 1967, F ROSCH , W. A.: Psychoanalytic Evaluation of
339–353 Addiction and Habituation. J. Am. Psychoanal.
FEDERN, P.: Ego Psychology and the Psychoses. New York: Ass., 18, 1970, 209–218
Basic Books 1952. На нем. яз.: Ich-Psychologie und G LATT , M. M.: A Guide to Addiction and its
die Psychosen. Bern, Stuttgart: Huber 1956 Treatment. Lancaster: M.T.P. 1974
FENICHEL, O.: The Psychoanalytic Theory of Neurosis. GLOVER, E.: The aetiology of alcoholism. Proc. R. Soc.
New York: Norton 1945. На нем. яз.: Psychoanalyti- Med., 21, 1928, 45–50
sche Neurosenlehre, Bd. II. Olten, Freiburg i. Br.: On the Aetiology of Drug-Addiction. Int. J. Psycho-
Walter 1975 Anal., 13, 1932, 298—328. На нем. яз. (сокр.): Zur
FERENCZI, S.: Alkohol und Neurosen: Antwort auf eine Ätiologie der Sucht. Int. Zschr. Psychoanal., 17, 1933,
Kritik des Herrn Prof. Dr. E. Bleuler. Jb. 170–197
psychoanal. psychopathol. Forsch., 3, 1911, 853–857. Psycho-Analysis. London: Staples Press 1949
Bausteine der Psychoanalyse. Bd. l. Bern/Stuttgart:
The Birth of the Ego. London: Allen & Unwin 1968
Huber/Klett 1964, 144–151
GROSS , A.: The psychic effects of toxic and toxoid
Über die Rolle der Homosexualität in der Pathogenese
substances. Int. J. Psycho-Anal., 16, 1935, 425–438
der Paranoia. Jb. psychoanal. psychopathol. Forsch., 3,
1913. In: Bausteine der Psychoanalyse. Bd. l. Bern/ GUARNER: Psychodynamic Aspects of Drug Experience.
Stuttgart: Huber/Klett 1964, 120–144 Brit. J. Med. Psychol., 39, 1966, 157–162
FREEDMANN, D. X.: On the Use and Abuse of L. S. D. GUILLEMAUT, J.: Une psychanalyse d’alcoolique (XXXII.
Arch. Gen. Psychiat., 18, 1968, 331–347 Congrès des Psychanalystes de Langues romanes, Brüs-
sel 20–22. 5. 1972). Revue de Psychanalyse, 5–6, 1972
FREUD , A.: Normality and Pathology in Childhood.
London: Hogarth 1965. На нем. яз.: Wege und Irr- HAAS, E.: Selbstheilung durch Drogen. Frankfurt/M.: Fi-
wege in der Kinderentwicklung. Bern/Stuttgart: scher 1974
Huber/Klett 1968 HARTMANN, D.: A Study of Drug-Taking Adolescents.
FREUD, A., NAGERA, H., FREUD, W. E.: Metapsychological Psychoanal. Study Child, 24, 1969, 384–397
assessment of the adult personality: the adult profile. HARTMANN, H.: Kokainismus und Homosexualität. Z. Ges.
Psychoanal. Study Child, 20, 1965 Neurol. Psychiat., 95, 1925, 79–94

130
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

H ENSELER , H.: Narzißtische Krisen. Zur Psycho- KNIGHT, R. P.: The dynamics and treatment of chronic
dynamik des Selbstmords. Hamburg: rororo-TB alcohol addiction. Bull. Menninger Clin, I, 1937a,
1974 233–250
HERHA, J.: Erfahrung mit Haschisch. Med. Diss. F. U. The psychodynamics of chronic alcoholism. J. nerv.
Berlin 1973 ment. Dis., 86, 1937b, 538–548
H IGGINS , J. W.: Psychodynamics in the excessive The psychoanalytic treatment in a sanatorium of
drinking of alcohol. Arch. Neurol. Psychiatr., 69, chronic addiction to alcohol. J. Am. Med. Ass., 111,
1953, 713–721 1938, 1443–1448
HILLER, E.: Some remarks on tobacco. Int. J. Psycho- KOHUT, H.: Forms and Transformations of Narcissism.
Anal., 3, 1922, 475–480 J. Am. Psychoanal. Ass., 14, 1966, 243–272
JACOBSEN, E.: The Clinical Pharmacology of Halluci- Die psychoanalytische Behandlung narzißtischer
nogens. Clin. Pharmacol. Ther., 4, 1963, 480–503 Persönlichkeitsstörungen. Psyche, 23, 1969, 321–348
JACOBSON, E.: The Self and the Object world. New York: The Analysis of the Self. New York: Int. Univ. Press
Int. Univ. Press 1964. На нем. яз.: Das Selbst und die 1971a. На нем. яз.: Narzißmus. Frankfurt M.:
Welt der Objekte. Frankfurt/M.: Suhrkamp 1973 Suhrkamp 1973
JELLIFFE, S. E.: The mentality of the alcoholic. N. Y. Introspektion, Empathie und Psychoanalyse. Psy-
med. J., 105, 1917, 629–635 che, 25, 1971b, 831–855
Alcohol in some of its social compensatory aspects. KOLNAI, A.: Die geistesgeschichtliche Bedeutung der
N. Y. med. J., 109, 1919a, 934–935 Psychoanalyse. Int. Z. Psychoanal., 9, 1923, 345–356
Alcoholism and the phantasy life in Tolstoi’s «Red- KOSMAN, M. E., UNNA, K. R.: Effects of Chronic Ad-
emption». N. Y. med. J., 109, 1919b, 92–97 ministration of the Amphetamines and other
JELLINEK, E. M.: The disease concept of Alcoholism. Stimulants on Behaviour. Clin. Pharmacol. Ther.,
New Haven: Hillhouse Press 1960 9, 1968, 240–254
JULIUSBURGER, O.: Beitrag zur Psychologie der sogenann- KRYSTAL, H.: The Study of Withdrawal from Narcotics
ten Dipsomanie. Zbl. Psychoanal., 2, 1912, 551–557 as a Stata of Stress. Psych. Quart. Suppl., 36, 1961,
53–65
Zur Psychologie des Alkoholismus. Zbl. Psycho-
anal., 3, 1913, 1–16 KRYSTAL, H., RASKIN , H. A.: Drug Dependence. De-
troit: Wayne State Univ. Press 1970
Alkoholismus und Sexualität. Z. Sexualwiss., 2,
1916, 357–366 KUIPER , P. C.: Die seelischen Krankheiten des Men-
schen. Bern/Stuttgart: Huber/Klett 1968
K APLAN , M. B., M EYEROWTZ , J. H.: Social and
Psychological correlates of drug abuse. Soc. Sci. LENNARD, H. L., EPSTEIN, L. J., ROSENTHAL, M. S.: The
Med., 4, 1970, 203–225 Methadone Illusion. Science, 176, 1972, 881–884. На
нем.яз.: J. Vom Scheidt (Hg.): Die Behandlung Dro-
KERNBERG, O. F.: Borderline Conditions and Pathological genabhängiger. München: Nymphenburger 1974
Narcissism. New York: Jason Aronson 1975
LEVY, L.: The psychology of the effect produced by
KIELHOLZ, A.: Einige Betrachtungen zur psychoanaly- morphia. Int. J. Psycho-Anal., 6, 1925, 313–316
tischen Auffassung des Alkoholismus (1923). (Ab-
stract: Int. Z. Psychoanal., 10, 1924, 115) LEWIN, B.: The Psychoanalysis of Elation. Psychoanal.
Q., 1971
Trunksucht und Psychoanalyse. Schweiz. Arch.
Neurol. Psychiat., 16, 1925, 27–35 L IMENTANI , A.: On Drug Dependence: Clinical
Appraisals of the Predicaments of Habituation and
Analyseversuch bei Delirium tremens. Int. Z. Psy- Addiction to Drugs. Int. J. Psycho-Anal., 49, 1968,
choanal., 12, 1926, 478–492 578–590. На нем. яз.: Drogenabhängigkeit-ein
Seelische Hintergründe der Trunksucht. Die klinischer Bericht. In: J. vom Scheidt (Hg.):
psychoanalyt. Bewegung, 2, 1930, 139–153 Drogenabhängigkeit. München: Nymphenburger
Giftmord und Vergiftungswahn. Int. Z. Psycho- 1972, 38–70
anal., 17, 1931, 85–98 LORAND, S.: A survey of psychoanalytic literature on
Vom Rauchen und Trinken. Sonderabdruck aus Ge- problems of alcohol: Bibliography. The Yearbook
sundheit und Wohlfahrt, 1955 of Psychoanalysis 1, 359–370. New York: Int. Univ.
Press 1945
KIELHOLZ, P., BATTEGAY, R., LADEWIG, D.: Drogenab-
hängigkeiten. In: Psychiatrie der Gegenwart. Bd. LOWENFELD, H. u. Y.: Die permissive Gesellschaft und
II. Berlin: Springer 1972, 469–496 das Über-Ich. Psyche, 24, 1970, 706–720
KLEE, G. D.: Lysergic Diethylamide (LSD-25) and Ego L ÜRSSEN , E.: Psychoanalytische Theorien über die
Functions. Arch. Psychiat., 8, 1963, 474–481 Suchtstrukturen. Suchtgefahren, 20, 1974, 145–151

131
ПСИХОАНАЛИЗ. Новые пути в психоанализе. Наркомания

MCGLOTHLIN, W. H., WEST, L. J.: The Marijuana Pro- RIGGAL , R.: Homosexuality and Alcoholism. Psycho-
blem: An Overview. Am. J. Psychiat., 125, 1968, anal. Rev.,10, 1923
307–318 ROBBINS, B.: A Note on the Significance of Infantile
M AHLER , M. S.: On Human Symbiosis and the Nutritional Disturbances in the Development of
Vicissitudes of Individuations. New York: Int. Univ. Alcoholism. Psychoanal. Review, 22, 1935, 53
Press 1968. На нем. яз.: Symbiose und Individuation. R OSE , G. J.: Ein Fall von narzißtischer Identitäts-
Bd. l: Psychosen im frühen Kindesalter. Stuttgart: störung mit LSD-Psychose. Dynamische Psychia-
Klett 1972 trie, 4, 1971, Sonderheft 1, 116–127
MANNHEIM, J.: Notes on a case of drug addiction. Int. ROSENFELD, H. A.: On Drug addiction. Int. J. Psycho-
J. Psycho-Anal., 36, 1955, 166–173 Anal., 41, 1960, 467–475
MARX, N.: Beiträge zur Psychologie der Kokainoma- The Psychopathology of drug addiction and alcoho-
nie. Z. Ges. Neurol. Psychiat., 80, 1923 (Abstract: lism: a critical review of the psycho-analytic
Int. Z. Psychoanal., 9, 1923, 225–226) literature. 1964. In: Psychotic States. London:
MATUSSEK, P.: Süchtige Fehlhaltung. In: V. E. Frankl, Hogarth 1965
V. E. v. Gebsattel, J. H. Schuitz (Hg.): Handbuch S ACHS , H.: Zur Genese der Perversionen. Int. Z.
der Neurosenlehre und Psychotherapie. München: Psychoanal., 9, 1923, 172–178 (Abstract: Psychoanal.
Urban & Schwarzenberg 1959–1961 Rev., 16, 1929, 74)
MEERLOO, J. A. M.: Artificial ecstasy: a study of the S AVITT, R. A.: Extramural psychoanalytic treatment
psychosomatic aspects of drug addiction. J. nerv. of a case of neurotic addiction. J. Am. Psychoanal.
ment. Dis., 115, 1952, 246–266 Ass., 2, 1954, 494–502
MENNINGER, K.: Man against Himself. New York 1938. Psychoanalytic studies on addiction: ego structure in
На нем. яз.: Selbstzerstörung. Frankfurt/M.: narcotic addiction. Psychoanal. Q., 32, 1963, 43–57
Suhrkamp 1974 VOM SCHEIDT, J.: Sigmund Freud und das Kokain. Psy-

The Psychoanalytic Approach to Alcoholism. New che, 27, 1973, 385–430


York, Blue Book 7, 1955, 30–50 Der falsche Weg zum Selbst. Reihe «Geist und Psy-
che», Bd. 2161. München: Kindler 1976
DE M IJOLLA , A., SHENTOUB, S. A.: Pour une Psych-
analyse de I’Alcoolisme. Paris: Payot 1973 (Hg.): Drogenabhängigkeit. München: Nymphen-
burger 1972
NASH, H.: Psychologic Effects of Amphetamines and
Barbiturates. J. nerv. ment. Dis., 134, 1962, 203–217 Die Behandlung Drogenabhängiger. München:
Nymphenburger 1974
NYSWANDER, M.: Drug Addiction. In: S. Arieti (ed.):
American Handbook of Psychiatry. New York: S CHILDER , P.: Entwurf zu einer Psychiatrie auf
Basic Books 1974, 393–403 psychoanalytischer Grundlage. Wien: Int. Psycho-
Anal. V. 1925
P FEFFER, A. Z.: Alcoholism. New York: Grüne &
S CHMIDBAUER , W., VOM S CHEIDT , J.: Handbuch der
Stratton 1958
Rauschdrogen. München: Nymphenburger 1971
RADFORD , P., WISEBERG , ST., YORKE , C.: A Study of SCHUSDEK, A.: Freud on Cocaine. Psychoanal. Q., 34,
«Main-Linc» Heroin Addiction. Psychoanal. Study 1965, 406–412
Child, 27, 1973, 156–180
SIMMEL, E.: Die psychoanalytische Behandlung in der
RADÓ, S.: The psychic effects of intoxicants: an attempt Klinik. Int. Z. Psychoanal., 14, 1928, 352–379
to evolve a psychoanalytical theory of morbid
Zum Problem von Zwang und Sucht. Ber. V. allg.
cravings. Int. J. Psycho-Anal., 7, 1926, 396–413
ärztl. Kongreß f. Psychother., 1930, 1123–1126
Die psychischen Wirkungen der Rauschgifte. Int.
Alcoholism and addiction. Psychoanal. Q., 17, 1948,
Z. Psycho-Anal., 12, 1926, 540–556
6–31
Psychoanalysis of Pharmakothymia. Psa. Q., 2, S OLMS , H.: Psychodynamik des Alkoholismus. In:
1933, 1–23 Psychiatrie der Gegenwart. Bd. 11/2. Berlin: Sprin-
Neurotic bondage: a general theory of the depen- ger 1972, 389–406
dence on Narcotic drugs. In: P. H. Hoch, J. Zubin STEINBRECHER , W., SOLMS, H. (Hg.): Sucht und Miß-
(eds.): Problems of Addiction and Habituation. New brauch. Stuttgart: Thieme 1975
York: Grüne & Stratton 1958
S ZASZ , T. S.: The Role of the Counterphobic
RAPAPORT, D.: The Theory of Ego Autonomy (1958). mechanism in Addiction. J. Am. Psychoanal. Ass.,
In: The Collected Papers of David Rapaport, Ed. 6, 1958, 309–325
M. M. Gill. New York: Basic Book’s 1967, 722–744
T AUSK , V.: Zur Psychologie des alkoholischen
RICKMAN, J.: Alcoholism and psychoanalysis. Brit. J. Beschäftigungsdelirs. Int. Z. ärztl. Psychoanal., 3,
of Inebriety, 23, 1925, 66 1915, 204–226

132
Проблема наркомании с точки зрения современного психоанализа (Эрнст Люрссен)

DE LA VEGA, S.: Die Heroin-Sucht: Ein Abwehrmechnis- WORMSER, R. G.: Drogenkonsum und soziales Verhal-
mus. Dynamische Psychiatrie, 4, 1971, Sonderheft 1, ten bei Schülern. Reihe «Geist und Psyche», Bd.
139–152 2116. München: Kindler 1973
WEIJL, S.: On the psychology of alcoholism. Psycho- WULFF, M.: Über einen interessanten oralen Sympto-
anal. Rev., 15, 1928, 103–104 menkomplex und seine Beziehung zur Sucht. Int.
Z. Psychoanal., 18, 1932, 281–302 (Abstract: Int.. J.
Theoretical and practical aspects of the psycho-
Psycho-Anal., 14, 1933)
analytic theory of problem drinkers. Q. J. Stud.
Alcohol, 5, 1944, 200–211 WURMSER, L.: Drug Abuse: Nemesis of Psychiatry. The
American Scholar, 41, 1972, 393–407
WEISS, E.: Der Vergiftungswahn im Lichte der Introjek-
tions- und Projektionsvorgänge. Int. Z. Psychoanal., Psychosocial Aspects of Drug Abuse. Maryland
12, 1926, 466–477 State Medical Journal, July 1973
Psychoanalytic Considerations of the Etiology of
WIEDER, H., KAPLAN, E. H.: Drug Use in Adolescents.
compulsive Drug Use. Не опубликовано
Psychodynamic Meaning and Pharmacogenic Effect.
Psychoanal. Study Child, 25, 1969, 399–431 YORKE, C.: A critical review of some psychoanalytic
literature on drug addiction. Brit. J. Med. Psychol.,
WIESER , ST .: Psychotherapie und Soziotherapie des 43, 1970, 141–159
Alkoholismus. In: Psychiatrie der Gegenwart. Bd.
II. Berlin: Springer 1975 433–468 Z INBERG , N. E.: Addiction and Ego Function.
Psychoanal. Study Child, 30, 1975, 567–589
WIKLER, A.: Opiate Addiction. Springfield, III.: Tho-
Z WERLING , J., ROSENBAUM , M.: Alcoholic Addiction
mas 1953
and Personality. In: S. Arieti (ed.): American
W INNICOTT , D. W.: Playing and Reality. London: Handbook of Psychiatry. Bd. l. New York: Basic
Tavistock 1971 Books 1959, 523–644
ПСИХИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ МАЛЕНЬКОГО РЕБЕНКА
С ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ
Йохен Шторк

ВВЕДЕНИЕ

Читателю станет более понятным особое значение, которое имеет для психоана2
лиза раннее детство, если напомнить, что краеугольным камнем психоаналитичес2
кой теории является бессознательное и его специфическая динамика; ибо основной
чертой бессознательного является его связь с инфантильным — бессознательное
и есть инфантильное (Freud, VII, 401). Открыв бессознательное, Фрейд произвел ре2
волюцию в бытовавшем дотоле представлении о психической жизни, которое создали
философия и классическая психология. Значение этого открытия, являющегося не ги2
потезой, а результатом систематических наблюдений, становится понятным, если
вспомнить, что до Фрейда «сознательное» и «психическое» являлись синонимами
(Freud, XIV, 57). Сознание считалось основной системой регуляции, которая, будучи
не до конца развитой в детстве, достигает зрелости в юношеском возрасте и затем
становится основой всех психических переживаний. Наряду с этой формальной
организацией существует жизнь чувств, обладающая собственными законами и ру2
ководствующаяся принципами потребностей и страстей.
Открытие Фрейда привело к полному перевороту в прежних категориях мыш2
ления и тем самым породило в людях глубокое сомнение в себе. Фрейд сумел пока2
зать, что основу всех душевных событий составляет бессознательное. Этим была по2
ставлена под вопрос сила разума и сознания. Наличие бессознательного делает
для человека все настолько ненадежным, что он с трудом может это вынести. Он пе2
рестает быть хозяином в собственном доме и не может с помощью разума управлять
своими чувствами и фантазиями (см. статью Г. Кнаппа в т. I).
С бессознательным как совокупностью содержаний, не присутствующих в акту2
альном поле сознания, согласно Фрейду, тесно связана его динамика. Еще Жане го2
ворил — как и другие авторы до него, но в более последовательной форме — о бес2
сознательных явлениях психики, понимая, однако, под этим нечто статичное, вроде
недостаточности психического синтеза и т.п. Для Фрейда, напротив, бессознательное
становится понятным лишь благодаря конфликту противоборствующих душевных
сил. Это обстоятельство ведет к противопоставлению таких инстанций и феноменов,
как Оно и Я, сознательное и бессознательное, активность и пассивность, влечение
и защита, катексис и контркатексис, первичный и вторичный процессы, и в конеч2
ном счете находит особое выражение в теории влечений (см. статью П. Цизе в т. I),
которая всегда оставалась у Фрейда дуалистической. В первой теории влечений он рас2
сматривает дуализм сексуальных влечений и влечений Я или влечений к самосохра2

134
Психическое развитие ребенка с психоаналитической точки зрения (Йохен Шторк)

нению. Позднее, в работе «По ту сторону принципа удовольствия» (1920), во второй


теории влечений, он противопоставляет влечение к жизни и влечение к смерти.
Только с признанием бессознательного в качестве динамического феномена
в центр дискуссии попадает развитие ребенка. Психоанализ не может сказать
о взрослом ничего такого, что в конечном счете не затрагивало бы и ребенка.
Во всех своих работах главную роль в психических конфликтах (см. статью Б. Ниц2
шке в т. I) Фрейд отводит сексуальному влечению. Согласно его представлениям, в на2
чале жизни действуют парциальные влечения (например, оральное и анальное). Вна2
чале они функционируют независимо друг от друга, а затем стремятся к тому, чтобы
объединиться под приматом генитальной организации. В соответствии с этой осно2
вополагающей концепцией Фрейд с 1913 по 1923 год разработал теорию развития
ребенка, в которой это развитие предстает как последовательность форм организа2
ции либидо под приматом соответствующих эрогенных зон (оральной, анальной, ге2
нитальной), которые одновременно характеризуются преобладанием соответствую2
щих объектных отношений. В свою очередь эти зоны характеризуют определенную
форму организации психической жизни. Как отмечают Лапланш и Понталис
(Laplanche, Pontalis 1967, нем. изд., 293), Фрейд еще не разработал единой теории
стадий, которая с позиции объектных отношений в конечном счете охватывала бы
развитие всей личности в единой генетической линии 1.
Со времен Фрейда психоанализ совершил многие новые открытия. Были созданы
сложные модели первых лет жизни и детально разработаны представления о них.
При этом во всех концепциях с несомненностью было подтверждено наличие бессо2
знательного и его значение, его динамика и его тесная связь с ранним детством. Точно
так же сохранили свое значение и выделенные Фрейдом фазы раннего детского раз2
вития, и поэтому мы должны будем их здесь рассмотреть в качестве фундаментально2
го научного факта. Вместе с тем представления Фрейда во многом были дополнены
и оспаривались с разных точек зрения. Кроме того, благодаря непосредственному на2
блюдению над детьми и раннему детскому анализу были разработаны дополнитель2
ные модели, на которых надо будет остановиться более подробно.
Здесь следует указать на особенность, характерную для всех постфрейдовских
концепций развития: на смещение интереса от эрогенных зон к объектным отноше2
ниям. В теории Фрейда понятие объектных отношений практически не использова2
лось. Фактически теория влечений ориентирована скорее на источник влечения, со2
матическую причину (эрогенную зону) и цель влечения, активность, к которой
влечение побуждает, нежели на его объект. В работе «Влечения и их судьба» (1915)
Фрейд называет объект либидо «самой изменчивой составляющей либидо, связанной
с ним не исконно, а лишь благодаря его пригодности приносить удовлетворения»
(Х, 215). Однако психоаналитическая теория постепенно отклонялась от метапсихо2
логического исследования жизни влечений. Органический субстрат как источни