Вы находитесь на странице: 1из 289

К. Ш.

ХАФИЗОВА

КИТАЙСКАЯ
ДИПЛОМАТИЯ
В ЦЕНТРАЛЬНОЙ
АЗИИ
(XIV—XIX вв.)

Ф
АЛМАТЫ
«ГЫЛЫМ»
1995
Ответственный редактор
доктор исторических наук
В. С. Мясников

Хафизова К- Ш. Китайская дипломатия в Цен­


тральной Азии. XIV—XIX вв. Алматы: Тылым,
1995.— 288 с.
В книге исследуется геополитика Китая в Центральной
Азии. Показаны формирование и развитие дипломатических
институтов, влияние на них различных факторов китайской
культуры. Впервые вводятся в научный оборот китайские ис­
точники XIV—XIX вв. Рассчитана на исследователей м еж ду­
народных отношений в китайской дипломатии в Центральной
Азии.

1805080000—060 л
Х 407 (0 5 )—94 38, 95
ISBN 5—628—01000—6 @ Хафизова К. Ш , 1995
ПРЕДИСЛОВИЕ

И XIV — XVI вв. политическая карта Центральной


\ ши, а точнее той се части, которая включает террито-
|шю Средней Азии, Восточного Туркестана, К азахста­
на и Сибири, существенно изменилась. После наде­
ты империи Чингисхана па этой территории образо-
ii.uioi ряд феодальных владений, преимущественно во
тис с 11|)гшптелямп-Ч||]1Гизндамн истинного или сом­
ин 11\'iиного происхождения. Территория, называемая
| ipnimii Moi о,л<щ (мигулон) — Могулистан, включала в
.Ifni НЧ1.111 о [ 1[| >i и иIа до Сырдарьи и от Балхаша
Бмркуля <)бьсчиненная общим названием, в поли-
м ипким плинг m ; i е 1 1>;нi;i состояла из самостоятель­
ны ч n.'iл IгпIIи, 01 интимы\ и полунезависимых ог адмл-
mu 11 ы 1 1ниI[I мил и 1 ПЧГГКЫ о идчпрп. Эти владения из-
■и I I и 1.1 |.;ц, N\nm рлина\р, Миш лпй-Субс, Бешбалик
II ...... hms 4i \\ ними цари.in междоусобицы, в ре-
м аим | 1Ы\ hapia района постоянно перекраива-
I и I п I носи Iг и.нам, либо полная самостоятельность
и in н-Him или m дельных городов с прилегавшими к ним
м | >| >11 юриимп послужила одной из причин ТОГО, ЧТО КИ­
МЫ МП1 иол и Iмки, с одной стороны, употребив общее
иаммыитайне Снюй, дифференцировали их по назва­
ниям городов: Самарканд, Герат, Хами, Турфан или
1мпшнр и т д. Б 70-х гг. Мавераннахр стал полити­
ческим центром империи Тимура, раскинувшейся на
|ром;]дпой территории, однако для Китайского госу-
lapcnin она продолжала называться владением Сама-
фхгшь (Самарканд), одновременно с ним фигурировав
.......... аимеповання владений Бешбалик, Илибалик и
• оиершенно самостоятельно — округа Хами и Турфан.
Б XV в. империя Тимура,, после смерти ее основателя,
имела два центра — Герат и Самарканд, — а затем
распалась. В это время в восточной части Сиюя стало
возвышаться государство ойратов (джунгаров, или кал­
мыков), к XVII в. превратившееся в могущественное
государство Центральной Азии — Джунгарское ханство,
Хронологически почти одновременно с образованием
империи Тимура в Китае к власти пришла ханьская ди­
настия Мин, воцарившаяся в результате крестьянских
войн и падения1 монгольской династии Юань. Первый
император Минской династии, крестьянин по происхож­
дению, отказался от пассивной внешней политики
ханьской династии Сун в Центральной Азии. Сев па
престол, он разослал свои посольства в среднеазиат­
ские 1владснии, стремясь завязать с ними политические
и торговые контакты. Су некая династия, поглощенная
борьбой с чжурчжэпями, кидапямп. такой возможности
не имела. Она имела более или менее регулярные
связи лишь с Хотаном. когда тот находился в составе
Караханидского ханства. При этом связь была односто­
ронняя, л столицу Сунов приезжали посольства Кара-
ханов, однако суиских посольств, судя по исследова­
ниям китайских ученых последних лет, к ним не направ­
лялось.1 Супы нс могли обеспечить безопасный проезд
своих послов на пути к столице Карахапов через земли,
где проживали враждебные им племена. Двусторонняя
континентальная связь Китая прервалась.
Установление устойчивых дипломатических связей с
отдаленными странами Сиюя было необходимо для
признания попой династии Мин, что способствовало бы
повышению ее авторитета в стране и за ее пределами.
Не надо забывать, что правители Центральной и Сред­
ней Азии причисляли себя к Чингизидам, власть кото­
рых Минами была свергнута. Минская династия уста­
навливала связи с Северо-Западом в неблагоприятной
для нее обстановке.
Особенно успешной была дипломатическая деятель­
ность Миноп в южном направлении, чему в немалой
степени способствовали морские экспедиции мореплава­
теля и дипломата Чжэн Хэ, дунганина по происхожде­
нию. Однако и северное направление политики занима­
ло важное место ло внешнеполитических акциях минс­
ких императоров. Угроза Минской империи создава­
лась в начале XV в. со стороны державы Тимура, а
после его смерти — со стороны монголов. С 1410 по
1424 гг. продолжались походы Ми нов в Монголию. На
нервом этапе борьбы Минам сопуствовал успех. Одна­
ко в 40-х гг, китайский император, правивший под

1 Вэй Лянтао. Калахан ванчао шигао. Урумчи, 1986.

t
п итом Чжэнцзун потерпел полное поражение от ойра-
N и и 1449 г. попал в плен к ойратскому хану Эсеиу.
in был второй в истории случай пленения китайского
императора, первый произошел с сумским императором,
.1 -лишенным чжурчжэпями.
II связи с катастрофой в Туму (пров. Хэбэй) минское
нрлнительспво вынуждено было пересмотреть свою
ммсимиою политику, переориентировав ее на северо-за­
падное направление. Оно было вынуждено отказаться
■и внешнеполитической экспансии в других направле­
ниях, идеологически подкрепляя это тем, что корейцы,
вьетнамцы, а также другие народности к гогу от Китая,
якобы, более восприимчивы к цивилизации, чем наро-
11>■: северо-запада. Однако механизм действия внеш­
ней политики на Севере и Юге в принципиальных воп­
росах оставался одинаковым, разница лишь заключа­
лась в том, что, по мнению китайских стратегов, Се­
вер с трудом поддавался или вовсе не поддавался воз-
[сйствшо китайской культуры. Этот вывод должен бьгл
предполагать более жесткую политику в отношении Се­
вера н Северо-Запада н долговременную борьбу.
С 50-х гг. XV !В. до 50-х гг XVIII в. центрально­
азиатское направление внешней политики Китая оста­
валось главным. Последовательность ее была такова:
монгольское, джунгарское, а затем западное, (г. е.
восточно-туркестанское направление). Эту политику
продолжала и Цинская империя.
Небольшое племя маньчжуров на северо-востоке за­
хватило Китай, и с 1644 г. здесь стала править динас­
тия Цин. Политическая карта Центральной Азин пре­
терпела существенные изменения. К тому времени об­
разовалось и значительно окрепло Джунгарское ханст­
во, взявшее под свой контроль часть территории Вос­
точного Туркестана. Вскоре под его зависимостью ока­
залось Яркендское ханство, часть Средней Азии и Ка­
захстана. Министерство церемоний (Либу) в своем п р е д ­
ставлении императору Канси в 1G97 г. отмечало: «Гал-
дан нанес поражение туркестанским владениям: Са­
марканд, Бухара, Казахстан, Бурут (Киргизия. -К.Х.),
Яркенд, Кашгар, Сайрам, Турфан, Хами. Среди п о д ч и ­
ненных им государств более тысячи двухсот городов
[и кентов], таким образом [Джунгарское ханство} яв­
ляется государством, привычным к войнам»2.
2 Дай Цин Шэнцзу Жэньхуанди шнлу. Цз. 188, Л. 28, об, 29
г)
Применение совокупности приемов и способов для
регулирования отношений с государствами Централь­
ной Азии, искусство приобретения союзников, исполь­
зование сложившейся обстановки в свою пользу, уме-,
ние нейтрализовать, либо изолировать на международ­
ной арене своих противников отличали цинскую дипло­
матию. До столкновения с западно европейскими стра­
нами реальный взгляд па вещи искусно сочетался с вы­
работанным веками стереотипом поведения. Полити­
ка, подкрепленная военной силой, способствовала ус­
пеху предпринятых крупных акций пинского правитель­
ства в Центральной Азии. «С великим беспокойством
взирая на возраставшее могущество Чжунгарского
ханства, оно употребило все средства политики, оружия
и финансов для того, чтобы приобрести влияние на зем­
ле Западного края, уничтожить враждебную и опасную
для себя силу чжунгаров и покорить своей власти оби­
тателей сей страны. Оружие и финансы, употребляе­
мые им на исполнение этого предприятия, не имели т а ­
кого успеха, как политика»3.
Оружие применялось только в том случае, когда на­
ходились союзники, в стане врага и среди непосредст­
венных соседей. Эту помощь, даже если она была сим­
волической, цинскан пропаганда умела преподнести в
нужном свете. Военным кампаниям предшествовала
большая дипломатическая работа. Поиск союзников, а
затем использование в нужном плане достигались ме­
тодами, в основе которых лежали традиционные дипло­
матические истптуты.
Безусловно, Джунгарское ханство погубили в пер­
вую очередь распри ханов и другие внутренние междо­
усобицы. В какой-то момент Цини смогли привлечь
на свою сторону влиятельных ойратав с их отрядами,
к примеру Лмурсапы в 1755 г., а затем бслогорских ход­
жей. Но союз с ними был весьма краток — около года,
иногда два-три месяца, активные действия привлечен­
ных союзников продолжались также два-три года. Ма­
териалы о кочевых правителях собирались, тщательно
анализировались, а затем использовалпсь в момент,
благоприятный для Китайского государства.
Политическими партнерами Цииской империи кроме

Пилладий. Записка о Западном крае Кития, составленная по


китайским источникам // ОР ГПБ F IV. 691/а.
6
ргциеазиатских ханств, Тибета, Джунгарии. Восточ-
■Iиго Туркестана, после освоения Сибири и Дальнего
П остна стала Российская империя, а затем и свро-
IM'Некие государства. До того китайские дипломаты
мп-рсчались' с дипломатами России, Франции, И та­
лии при дворе Тимура в Самарканде. Последние так­
же и полной мере ощутили на себе своеобразие китайс­
кий! традиционной дипломатии, о чем имеется множест-
ио свидетельств официального характера.
Западно-европейская дипломатия получила возмож­
н о ст ь ознакомиться со многими аспектами китайской
нмиломатии, ее традиционными институтами, способа­
ми осуществления внешнеполитических связей и спосо­
бами документального оформления. Только на себе йе­
ны гав китайские ритуалы и церемониалы, получая от
пинского императора послания в тех же формулировках,
•по и отдаленные феодальные правители Средней и
Центральной Азии, а также поняв китайскую офи­
циальную трактовку своих внешнеполитических н торго­
вых связей с Китаем, европейская дипломатия начала
критически переосмысливать действия китайской тр а­
диционной дипломатии в других регионах. Аналогич­
ные процессы происходят сегодня и с китайской офи­
циальной историографией.
В результате действия в регионе Центральной Азии
нескольких дипломатических школ, главными из кото­
рых являются европейская, татаро-монгольская, ки-
чайская, здесь сложилась своеобразная политическая
культура При этом ии одна из перечисленных дипло­
матических школ не была чистой. К примеру, русская
дипломатия до реформ Петра I имела много общего
е татарской», влияние последней в значительной мере
испытала и маньчжурская дипломатия, а также «му­
сульманская». На них, в свою очередь, воздействовала
более ранняя «тюркская» дипломатия и дипломатия пат­
риархально-родовых обществ, закрепившаяся в ряде
обычаев и традиций.
И целом китайская дипломатия, пройдя все стадии
феодальной дипломатии, имеет много общего с дипло­
матией античных государств. Вполне возможно срав­
ни п. ее и с дипломатией Византии на примере отно­
шений последней с Древней Русью. Своеобразие китан-
■huii дипломатии заключалось в законсервированностн
■><повополагающих принципов и институтов, долговре­
7
менности их действия и обширности сферы применении.
Д ля исследования китайской дипломатии привле­
кается материал конца XIV—XIX вв., т. е. периоды
правления эпох Мин и Цин. Это вызвано тем, что осно­
вы внешнеполитических традиций, возникшие в древ­
ности, были развиты в минскую эпоху и достигли свое­
го ника в; цинскую. При этом учитывалось, что офи­
циальная оценка внешней политики династии Мин и
дипломатии как средства ее осуществления были дамы
династией Цин. Следовательно, нельзя исключить об­
ратного явления, когда сложившиеся в ципское время
дипломатические институты ретроспективно накладыва­
лись на XIV—XVI вв.
Привлекаемый материал относится преимуществен­
но к отношениям минского Китая с Восточным Туркес­
таном, Средней Азией н Монголией. В цинскую эпо­
ху, после захвата Восточного Туркестана и Джунгарс­
кого хамства и их колонизации, Средняя Азия и К а­
захстан заняли в дипломатии Китая приблизительно
то же место, что Восточный Туркестан в минскую.
Им придавалось то же стратегическое значение, внеш­
няя политика проводилась темп же дипломатическими
средствами, но в новых условиях — условиях могу­
щества Китайского государства. Дипломатические
институты с небольшими модификациями действовали в
международной обстановке, неблагоприятной для ки­
тайского государства в эпоху Мин и в период усиле­
ния его в эпоху Цин, а затем укрепления влияния
Российской империи в Средней Азин п Казахстане.
Хронологические рамки исследования обусловлены
гем, что сама дипломатия о сегодняшнем ее понимании,
как особый вид повседневной государственной дея­
тельности, возникла в Европе в XVI—XVII вв. Имен­
но в это время появились специальные внешнеполити­
ческие ведомства, занимавшиеся перепиской между го­
сударями, приемом посольств, а при дворах правите­
лей находились постоянные представительства ино­
странных государств. В это время европейская школа
дипломатии непосредственно вошла в контакт с китайс­
кой, а различные дипломатические школы столкнулись
между собой.
ВВЕДЕНИЕ
Источники и историография
История феодального Китая не знает такого нсрио-
который был бы так оснащен источниками, как lic­
it дуемый нами. Эпохи правления династий Мин и
Мни намного полнее и разнообразнее обеспечены источ­
никами всех типов по сравнению с любым другим пе-
р п п д о м . Богатейший фонд составляют исторические тра-
птнонные жанры, выработанные многовековой китай­
кой феодальной историографией, эпиграфические ма-
п‘рмалы, актовые материалы, другие памятники куль-
I УрЫ.
До нашего времени сохранилось огромное количест-
|чI официальных документов из фондов центральных
учреждений, эпох Мин и Цин. Правда, минские на­
ивно уступают но богатству и сохранности цинским ма-
I( риалам, по о то же время они, в свою очередь, зна­
чительно разнообразнее н полнее.
Па минский и цинский периоды приходится даль­
нейшее развитие и расцвет некоторых жанров лите-
,иуры, восходящих к древности.
С прошлым источники связывало два важнейших
явления, характерных для китайской историографии.
Китайские источники составлялись при господстве од­
ном идеологии — конфуцианства, под строгим контро­
лем и давлением государства. Это пе значит, что в
Китае минского и цинского времени историки не писа-
||| самостоятельных работ. Имеется даже специальный
и рмни для таких трудов—«Дикие истории» («Еши»).
Однако, как правило, ученые преподносили свои гру-
lu трону, если хотели видеть их обнародованными. И
инда работы проходили жесткую цензуру, а затем
• высочайше! одобрялись». Не следует забывать и того,
что ученые получали традиционное конфуцианское об­
разование, воспитывались на лучших образцах истори-
чгокпх сочинений прошлых лет. В эпохи Мин и Цин
■читалось хорошим тоном подражать нм.
9
Среди таких источников, наиболее известными, по­
читаемыми для китайского историка были «Династийные
истории» ведущие начало с «Исторических записок»
(«Шицзи») Сыма Цяня. «Династийные истории», на­
считывающие 24 многотомных трудов, являются уни­
кальным памятником китайской письменной и мировой
культуры. В общем они составляют 3349 томов, охва­
тывая период с мифических времен до 1644 г. В тради­
циях «Династийных историй» написаны аналогичные
труды в новейшее время: «Новая история Юаней»
(«Синь Юаньшн») Кэ Цяоминя (1920 г.) и «Черновая
история Ции» («Цин шигао») Чжао Эрсюаня (1927 г.),
которых также следовало бы отнести к этому жанру со­
чинений после переиздания иа Тайване. Согласно тр а­
диции, «Династийная история» предшествующего прав­
ления составлялась сменившим его.
Минские и цинские источники в целом написаны в
период владычества в Китае маньчжурской династии и
отражают ее интересы. Самой последней «Династийной
историей»: завершенной в цннскую эпоху в 1739 г яв­
ляется «Минская история» («Минши»), которая писа­
лась почти сто лет.1 В работе над ней участвовало не
одно поколение китайских историков.
При составлении «Минши» цинскос правительство
наложило запрет на все сочинения по истории пред­
шествующей династии. Нарушавшие его подвергались
тяжелым наказаниям вплоть до смертной казни2. В ходе
«литературной инквизиции» труды, посвященные ми­
нам. пострадали особенно сильно. Высказываются
точки зрения о том, что «Минши» — завершающая
работа жанра династийных историй воплотила в себе
все лучшее, что было этому жанру присуще. В то же
время в данном конкретном труде было обнаружено
множество ошибок, неточностей и описок. Часть их
была выявлена почти сразу после написания труда, ос­
тальные продолжают обнаруживаться в наши дни.
«Минши» написана на основе сохранившихся до
цииского времени источников, прежде всего материалов
«Правдивых записей». Коллективу авторов были пред-

См. подробнее о создании «Минши» и его разделах: Доро­


нин Б. Г Китай XVII— XVIII веков: Проблемы историографии и
источниковедения. Л,, 1988. С. 64—82.
2 Там же. С. 92—93.

10
I m,и 11ы и другие материалы государственных учреж-
ппн Нс был обойден и жанр еши, труды, не по­
мине в список престижных, санкционированных го-
( мрством.
Минши»3 состоит из 332 свитков-глав (цзюаней),
;• I шитых традиционно на разделы: «Основные записи»
Iг> mil цзи) — 24 цзгоаня, «Историко-географический»
I тф ан чжи) —- 75 цзюаней, «Таблицы» (бяочжи) — 13
нммансй и «Повествования» (лечжуань) — 220 цзюа-
нен Наиболее значительную часть составляют леч-
ж\лнь, куда входят биографии известных государст­
венных деятелей, ученых, руководителей повстанческих
пшжений и г. и. История династии показана через
призму жизни хорошо-п малоизвестных людей, их пос­
тупков,. оценки этих поступков с точки зрения конфу-
цинекой морали.
Раздел «Лечжуань» включает также материал, кото­
рый, скорее всего, можно было бы отнести к историко-
I сографическому разделу. Однако и он, согласно тр а­
диции, заложенной Сыма Цянем, помещается здесь.
Имеется в виду материал «Повествований» о странах,
лежащих к западу и северо-западу от Минской империи
и их взаимоотношениям с нею. К региону Центральной
Азии относятся цзюани, объединенные в главы «Сиюй 1»,
'Сиюй 2»4, «Сиюй 4»5. а также специальная глава «По­
вествование о вала», т. е. ойрагах (джунгарах). Главы
содержат богатый фактический материал, иллюстри­
рующий историю Минской империи в Центральной Азии
до гибели этого государства в результате крестьянских
движений и завоевания маньчжурами.
Последним главным редактором «Минской истории»,
и(ветственным за общее содержание труда и его полити­
ческую благонадежность, был Чжан 'Гиньюй (1672—
1755) — крупнейший государственный деятель, прибли­
женный императора, при котором был принят оконча­
тельный .вариант «Минши». Он получил высшую ученую
степень цзиниги еще при императоре Канси, затем ве­
рой и правдой служил императорам Юнчжэну и Цянь-
.чуну. Особенно был отмечен и обласкан Юнчжэном,
одобрившим «Минши».

3 Минши. Сер. Соинь бой па бэнь эр ши сы. Шанхай. 1958. Т. 24.


4 Там же. С. 31822— 31850, 31864—31878.
Там же. С. 31815— 31821.

11
Чжан Тинъюй, будучи главой академии «Хаиьлинь-
юань» («Лес кистей»), принимал участие в государст­
венных экзаменах, которые сдавали комиссии во главе
с императором лица, претендующие на высокие госу­
дарственные посты, был участником ежедневных заня­
тий императора во дворце Наохэдянь, возглавлял два из
шести министерств Цинской империи, был опекуном на­
следника престола. Он получал и без того очень высо­
кий оклад в шестикратном размере, хотя большинство
его постов носили символический, престижный харак­
тер. Чжан неоднократно выполнял личные поручения
императоров в качестве специального уполномоченного.
Помимо «Миниш» он привлекался к работе над дру­
гими, не менее престижными, официальными трудами,
руководил составлением «Правдивых записей» о пе­
риодах правления двух императоров маньчжурской
династии Капси и Юнчжэна (1662— 1736 гг.). Это
был высокообразованный человек, по, естественно, об­
разованный по-китайски, т. е. прекрасно понимал ал ­
легории и намеки, умел читать между строк и препод­
нести события в духе преданности цинской династии.
Уроженец г. Тунчэиа провинции Аньхой, Чжан Тинъюй
был последователем литературной школы «Тунгового
города», считавшей образцом стиль хроник «Цзоч-
жуань», «Чжапьго», «Ханьшу». Эта школа зародилась
в XVII в. и главным ее принципом являлись использо­
вание минимального количества иероглифов, предель­
ная лаконичность выражений при богатом содержании.
Лаконизм текста, скупое использование иероглифов
затрудняют технически верный перевод, так как тре­
буется введение новых слов от переводчика в меру его
понимания. Но и технически верно исполненный пере­
вод не гарантирует от ошибок без глубокого и всесто­
роннего учета специфики1 «Династийных историй», зна­
ния приемов, которыми пользовались придворные исто­
риографы, понимания их подхода к освещению истори­
ческих событий6 Автор данной книги несколько лет ра­
ботала над переводами указанных выше разделов «Мпи-

ь Доронин Б. Г. Указ. раб. С. 158.


12
• и регионе С то й 7 и все же не уверена на сю ироцен-
■нч) передала полное содержание всех фраз,
дующим важным источником является жанр
11 •.•Н1Д1ШЫХ записей» — ценный источник китайской
■|и .д.члыюй историографии и вдвойне ценный как неточ­
но истории отношений Китая с другими странами,
■.I-и') характеризующим китайскую дипломатическую
■чу и конкретную дипломатическую деятельность
.их и ципских императоров. Как отмечалось, «Прай­
ме записи» служили основным материалом для иапи-
■iiiiw «Дипастийпых историй». Возникновение этого тер­
мин.) также связано с автором первой династийной
in шрии «Ши цзи» Сыма Цинем, который по мнению спе­
циалистов, «писал честно, правдиво».
Писать правдиво [Шилу] означает не выдумывать
фактов, — отмечается в энциклопедическом словаре
Цыхай».— В «Хань шу» в биографии Сыма Цяня одо-
орптельно сказано, [что] всем известно о выдающихся
| пособностях [Сыма] Цяня как историка, (которые) он
ппдчинял достоверному изложению событий |в строгом]
соответствии с фактами и [высокими] принципами: спо­
рил, но нс шумел, писал просто, [однако] не вуль-
I арии; язык его был беспристрастным, а в фактах со­
вещ алось зерно; не украшал прекрасное, ие скрывал
jure, поэтому говорим, ]что[ писал достоверно»8.
Очевидно, принципы, положенные в основу науч­
ного творчества историка древнего Китая, должны бы­
ли лечь н в основу нового типа официального источни­
ка —_ «Шилу».9 Зародился он давно, почти тысячу лет
ю му назад, в эпоху Тан. После смерти каждого пра­
вителя его наследник составлял записи о крупнейших
событиях внутреннего и внешнего порядка, случивших­
ся при жизни предшественника. Составлялись они на
основе сохранившихся хронологических записей, затем
и ксты неоднократно переделывались, переписывались,
проходили жесточайшую цензуру, просматривались
лично государем. Сохранились сведения и справки о
«Шилу» некоторых императоров эпохи Ляо (907—923),*I
7 Хафизова К. Ш. Послание Тимура в Китай // Материалы XX
Iтуч пой конф. «Общество и государство в Китае». М., 1989; Посла­
нии минских императоров к Тимуридам // Материалы XXI конф.
•Общество и государство в Китае». М.. 1990.
я Цыхай. Шанхай. 1948. С. 428.
“ Подробнее об источнике этого типа см.: Доронин Б. Г. Указ.
раб.

13
одного императора династии Тан и одного династии Сун.
Наиболее полно и хорошо сохранившимися являются
минские и цинские правдивые записи, охватывающие
период с 60-х гг. XIV в. по 80-е гг. XIX в., т е. поч­
ти за 500 лет.
«Ми шилу» неоднократно переписывались и рас­
пространялись по всей стране стихийно, в связи с чем
имеется несколько его списков. Китайские ученые Ван
Чуньу и др. проводили сверку текстов нескольких об­
наруженных списков. Фотолитография «Мин шилу»,
выполненная в 1940 г. и хранящаяся в Нанкинской
Государственной библиотеке, составляет 292 цзюаней,
объединенных в 500 томов.10 Имеются и другие сверен­
ные списки. Во всех списках обнаруживается немало
ошибок, описок и других! недостатков. Вызвано это
тем, что «Шилу» хранились в императорских архивах
и других книгохранилищах, куда доступ был весьма з а ­
труднен, в полном объеме никогда не публиковались.
Эти материалы, или отдельные выписки из них пере­
писывались и передавались другим. Отсюда — неиз­
бежность большого количества пропусков, опечаток,
разночтений и грубых ошибок в каждом списке «Мин
шилу». Если добавить, что «каждый император исправ­
лял «Правдивые записи», якобы придерживаясь прин­
ципов, провозглашенных Сыма Цянем, го становится
ясным, что собрания этого типа источников пс яв­
ляются документальными с точки зрения современной
науки.
Поело смерти правителя его преемником составля­
лась специальная комиссия для написания «Правдивых
записей» о его правлении изо дня в день. В состав ко­
миссии включались ученые, крупные гражданские и
военные чиновники. После завершения работы автор­
ский коллектив распускался. Комиссия по составлению
шилу подчинялись Государственной канцелярии (Нэй-
га), в которой имелось специальное хранилище — Нэй-
гэ шилу ку.
«Цин шилу», в отличие от «Мип шилу» писались на
трех языках (китайском, монгольском и маньчжурс­
ком) всего в пяти экземплярах. Они хранились в импе­
раторских архивах в Пекине,; Шэньяне (Мукдене) и в
Государственной канцелярии в Пекине.

'« Цыхай. Шанхай. 1979. Т. 2. С. 2326.

И
Шилу шшского времени постоянно перерабагыва-
ш и, угмчнялись и переделывались « зависимости от
ж им мин, которое придавались событиям прошлого, и
•.пипок с точки зрения настоящего дня. Имеется ма-
н |Н1.1,||. свидетельствующий о том, что только шилу
|ни.1 \ трех маньчжурскнх| императоров, правивших до
Н11и |1,|||ия Цинами Китая, дошли в первоначальном
■■.IРи:t11гс. Остальные многократно переделывались, в
иГц'инисти «Дэнзун шилу», приходящиеся на 1875—
1'Ш«) | г
• Цин шилу» составляют 1220 томов, разделенных на
I панки по 10 книг в каждой.
Материалы, относящиеся ко времени правления no­
li .шего императора династии Цин — Сюаньтуна (лич­
ине имя Пу И), начало 1909 — начало 1912 гг., даны
мпд названием «Чжэн цзи», которые можно перевести
Min «Государственные анналы», или «Правительствен-
миг записки» (Б. Г Доронин переводит как «Выправ­
ленные записи»),
«Цин шилу» впервые были опубликованы в Токио в
НПО г. с привлечением китайских и японских ученых.
П ходе подготовки издания вносились' исправления в
разделы, отражавшие китайско-японские международ­
ные связи, политику Японии на Дальием Востоке и
ip- проблемы.11. Специалисты в Китае и на Тайване,
1до с 1964 г. выпускается новое издание «Цин шилу»,
обстоятельно проанализировали тексты, сверили их с
другими копиями и выявили поздние исправления, а так­
же фальсифицированные фрагменты. Пока нет сведе­
нии о том, как писались тексты, относящиеся к между­
народным отношениям! .в Центральной Азии и к дипло­
матии Китая в этом регионе, в каком плане вносились
исправления в тексты, повествующие о содержании пос­
ланий правителей Центральной и Средней Азии в
Китай, в оценку их дипломатических актов.
«Династнйные истории», а равно и «Правдивые з а ­
писи» эпох Мин и Цин отражают представления и дух
не только той эпохи, о которой пишут, но и ту эпо­
ху, в которую жили их авторы.
Характерно для них и отсутствие авторских текстов,
дана лишь констатация какого-либо факта. Однако

11 Доронин В. Г. Указ. раб. С. 57.

15
факты записывались не иод гой датой, когда происхо­
дили, а под той, когда о них докладывалось царствую­
щему правителю. При такой подаче материала важ ­
ное значение приобретает хронологическая последова­
тельность событий, которую нс всегда сразу можно вы
явить. Кроме того, теряется логическая связь между
событиями международного характера, дипломатичес­
кими маневрами того или иного государства. Но несом­
ненным достоинством «Правдивых записей» является
богатый материал за огромный промежуток времени,
систематизированный и обработанный, хотя и со мно­
жеством умалчивании и недоговорок.
Значение шилу как источниковой базы чрезвычайно
велико: они составляли канву «Дипаетийных исто­
рий» — фундаментальной основы китайской феодаль­
ной историографии. Если «Шилу» породили «Динас-
тинные истории»— специфический тип китайских ис­
точников, то «Династийные истории», можно сказать,
породили следующий важный для истории тип источни­
ков — фанлюэ.12 Они представляют собой нечто сред­
нее между шилу и го ши, являются подборкой материа­
лов, строго хронологической, по привязанной к опреде­
ленному региону, либо к одной теме: вопросам раз­
работки и осуществления стратегических планов по за ­
воеванию новых районов Центральной Азии. Этот жанр
получил наибольшее развитие в цинское время —вре­
мя необыкновенного развития Китайского государства,
небывалого до того расширения его территории и ук­
репления могущества, приходящегося на XVIII в.
Жанр фанлюэ| не случайно достиг расцвета при
жизни императора Цянь луна, завершившего форми­
рование территории Ципской империи. Для пас важен и
первый труд типа фанлюэ, относящийся к периоду прав­
ления Каиси — первого вдохновителя и организатора
походов на Запад. При нем была разработана страте­
гия действия китайской дипломатии в Центральной
Азии, он начал ее осуществлять, а также лично возгла­
вил поход против джунгарского хана Галдана, а также

12 Тип сочинения фанлюэ Б. Г. Доронин переводит как «Описа­


ния войн», с чем трудно согласиться, т. к, здесь помещен комплекс
материалов, относящихся к подготовке войны, а также администра­
тивно-военные мероприятия после завоевания края. См.: Доро­
нин Б. Г. Указ. раб. С. 82,
16
11 |)u I'Mв
Халха-Монголии. Этот труд, объемом в 48 цзюа-
ней иид названием «Циньдин пиндин шомо фанлюэ»
ivящен завоевательным походам цинской династии
ирмI ив монголов, западных, северных и южных,
Циньдин пиндин чжупьгээр фанлюэ» продолжает
идейно и тематически, но намного превосходит
^(п . мом (171 цз.). «Пиндин чжуньгээр фанлюэ» разде-
м и па три части, первая из которых названа «Цянъ-
гпип)) — записи о предварительных действиях и подго-
кжкг к завоенапшо; вторая — «Чжэньбянь» ~ иепо-
■родственно о военной кампании против Джунгарии и
Им точного Туркестана и третья — «Сюйбянь» — про-
излжение записей, повеавующан о колонизаторской
нятелыюсти пинского правительства. В'1связи с такой
к мнтическон направленностью источника, вероятно, нс
совсем верно переводить эти разделы как «нредвари-
|с.-и,пая, основная и дополнительная редакция»*3.
Многие записи этого источника повторяют аналогич­
ны-. описи «Шилу», иногда с разницей в один-два
•|пч, но' большей частью под той же датой. Отсюда
мп о что «фанлюэ» строго придерживались официаль­
на версии изложения событий, а также их оценок.
Имеющие целью прославление деяний династии Цин,
пкчавленные Для оправдания завоевательных походов,
преподнося (IX как благо для завоеванных народов, не­
сущее порядок nj законность, эти сочинения также сос-
I мнлялись под строгим надзором государства. Комитс-
1 ы по составлению фанлюэ находились лод непосрсдст-
ценным руководством, а ( затем в составе Цзюньцзичу
(Военного Совета),14 Они так и назывались — фанлюэ
гуамь. Фанлюэ, кроме того, составлялись на основе
секретнейших материалов этого тайного совета, в ко-
j орый входило весьма ограниченное число людей —
высоких сановников, лично приближенных к императо­
ру, а то и кровнородственные ему. В работе над «Фаи-
/иоэ» принимали участие крупнейшие военные и граж ­
данский чиновники -— академики Хапьлинь-юаня. По­
жалуй, доступ к документам «Фанлюэ» был более ог-

Ходжаев Л . Взаимоотношения Цинской империи с Джунгар-


■кнм и Яркендским ханствами (1700— 1760): Автореф. дне. докт,
in 1 наук. Ташкент, 1989. С, 10.
14 О специфике деятельности Цзюньцзичу и его роли в вырабог-
стратегии будет сказано в специальном параграфе.

7 П5 17
раничен, чем к какому-либо другому источнику, редак­
тировался он в обстановке большой секретности.
Изданию сборников материалов и документов о
джунгарских кампаниях Кансн (1662 — 1722), Цяньлун
(1736— 1796) в Китае придавалось важное политичес­
кое значение. Предисловие к ним писал сам император,
о чем заносилась специальная запись в дворцовую хро­
нику. Полный текст этою предисловия включался не
только в вводную главу источника, по и -в шилу под
соответствующей датой 1516. Основные этапы работы над
источником, завершение его отдельных разделов, так­
же регулярно фиксировались в докладах императору и
личными распоряжениями последнего о начале обсуж­
дения труда.
В записи от 1764 г., например, отмечается заверше­
ние работы над первым разделом «Циндпн пиндии
чжуньгээр фанлюэ», а за 1770 г. дважды в начале
года и весной, обсуждалось значение предисловия к из­
данию, несущего основную идеологическую нагрузку,
содержащего сведения от начала до конца («Бэньмо»)
военной кампании против джунгар и ее оценки; завер­
шении 3-го раздела «Сюйянь» и начале обсуждения все­
го труда ,6
Труд по частям и в отдельности рассматривался до­
вольно долго, обсуждался и подвергался критическому
разбору во многих правительственных учреждениях и
был издан ксиллографическим путем только в 1777 г.17.
Как шилу, так и фанлюэ являются, по существу,
сборниками экстрактов или полных текстов императорс­
ких повелений Цзюиьцзичу. В повелениях, указах при­
ведены фрагменты или изложения донесений чиновни­
ков различных рангов, командующих армиями, посла­
ний иноземных правителей. Каждый указ завершается
распоряжениями императора Цзюньцзичу о выполне­
нии его распоряжений и рекомендаций соответствующи­
ми ведомствами или исполнителями. Однако это вовсе

15 Дай Цнн Шэнцзу жэиьхуаиди шилу Цз. 233. Л. 13, об. -16,
об. Здесь содержится предисловие Каиси. к «Юйчжи пиндии шоин
фанлюэ», дата —-1708 гг,
16 Дай Ции Гаоцзун Чуньхуаиди. Цз. 720. Л. 3 об.—4; Цз. 851.
Л. 7—9; Цз. 857, 15 и др.
17 Полный комплект «Циньпиндин чжуньгээр фанлюэ» др аи тся
в отделе рукописей Российской государственной публичной библио­
теки им. М. Г5, Салтыкова-Щедрина (С.-Петербург)
18
ч шамает, что в них не приводился полный текст нм-
p.морских указов. К примеру, послания китайского
ИЧ1» ритора в чужеземные страны нередко приводятся
■ими п.ю в нескольких вариантах — от первоначально-
и1кета до окончательного, который вырабатывался с
■г ивлечен нем командующих действующих армий, про-
imniiijii.iibix властей и нескольких центральных госу-
i.ip n ценных учреждений.
Поскольку большая часть посланий правителей
11-in ральной и Средней Азии приводится частями, ииог-
ра кривом в несколько десятков лет, а ряд выска-
'I hi.пни) дается лишь в изложении с учетом политичес-
I и шперссов Китайского государства в данный мо­
чим, то нельзя быть уверенным в том, что какие-то
г.тросы сознательно не опущены.
Полностью в «Мин ши» приведено послание Тимура
\ромца минскому императору, благодаря чему мы
мчгем возможность ознакомиться с его содержанием18.
(.казанное не мешает понять китайскую дипломатию
Р (осматриваемого периода, ознакомиться с ее важней­
шими направлениями и способами их осуществления.
Как уже упоминалось, последнюю часть «Шилу»
.» Iявляют «Сюаньтун чжэн цзи» — материалы о нрав-
h'Iiiiij последнего императора династии Цин за 1909 —
f t I п до свержения династии в ходе Синьхайской ре-
.тюнни. Существенного изменения тип источника,
и*1мотря на другое название, однако не претерпел, хотя
<i-i о написан уже в новейшее время.
Интересным для понимания китайской дипломатии
|| иглом является источник типа «Нзиши бэнь мо».
К К. Флуг считает, что сочинения такого тина появи-
1КП. впервые при династии Сун и отходили от шаблона
■ииас Iнйных историй, поскольку схема последних за-
, Р1, чняла как исторические исследования, так н исто-
|шч«гкую критику19. В сочинениях типа «Цзиши бэнь
м..*t млн «Шимо» излагались те или иные события от
1ыча..|,а до конца, т. е. от своего возникновения до за-
щ |шкчп1я, Бэнь мо означает корень и стволы, в данном

Хафизова К. Ш. Послание Тимура 1393 г я Китай /./ Мате-


I.i<. hi XX научной конференции «Общество и государство в Китае».
1!Ж‘> Ч. 2. С. 126—129:
‘l'.u/г К. К. История китайской печатной книги cvhckoS эпохи
\ XIII ни. М ; Л., 1959 С. 5.

19
случае имеется п виду то, что «все вещи имеют по­
верхность и основу, а дела — начало и конец»,
объясняется в словаре «Цыхай»20. К источнику такого
типа относится к «Чоубань иу шимо» («История веде­
ния дел с варварами от начала до конца»21). Он состоит
из трех частей, охватывая период правления трех им­
ператоров цинской династии с 1836 по 1875 гг. Первая
часть «Даогун чао» (1836— 1849) включает 40 томов —
каждый из двух цзюаней. Предисловие датируется
1856 г., следовательно, тогда эта часть и была заверше­
на. Вторая часть — «Сяньфэп чао» (1850— 1861) — так­
же нз 40 томов и завершена в 1867 г., третья часть —
«Тунчжи чао» (1862— 1875) — завершена в 1880 г.
Составление этого источника было вызвано тем, что
но мнению Даогун а, в «Шилу» не нашли достаточно
полного освещения отношения Китая с западно-евро­
пейскими странами, развязавшими против Китая
«опиумные войны»; их агрессивная политика, направ­
ленная на захват территорий Китая. Следо1вало дать
нравственную характеристику «заморских дьяволов».
С этой целью привлекался материал внешнеполитичес­
ких ведомств пинского Китая, в особенности докумен­
ты «Цзунлн гэго шиу ямыня». Среди них были ноты п
меморандумы правительств Англии, Франции, Гер­
мании, США и России, ответные документы цинского
правительства, другая переписка международного ха­
рактера, а также доклады провинциальных властен,
императорских уполномоченных и правительственных
комиссий о ходе переговоров с иностранными держ ава­
ми, заключение договоров с ними.
Большая группа переводчиков работала над пере­
водами заявлений и нот европейских государств и а ки­
тайский язык. Составителями сборника по традиции
были назначены крупные гражданские и военные чи­
новники из различных правительственных учреждений:
министерств финансов, наказаний, обрядов и церемо­
ний, военного, а также Цзунлн гэго ямыня и Цзюнь-
цзичу Главными редакторами были цензоры император­
ской академии Ханьлиньюань: первой части — Вэнь

25 Цыхай. Шанхай. 1948. С. 666.


21 Хафизова К. Ш. «Чоубань иу шимо» как источник по истории
казахов в XIX в. // Материалы X научной конференции. «Общество и
государство в Китае». М., 1979. Ч. 2. С. 31—35.

20
Нин (1 7 9 6 — 1856), второй части — Цзя Чжэн ( 1 7 9 8 —
I'm I), третьей — Бао Цзюнь ( ? ). Бао Цзюнь
I'u.i и составе авторского коллектива и второй части
Iн о т | «много сборника. Докладывая императору о
шсршешш работы над сборником, он особо отмечал
ни тельную проверку соответствующих правительст-
i h i i j .x органов и сокрушался, что ис все иностранные
ищу менты переведены одинаково качественно.
Помимо строжайшей цензуры каждая из частей
(трника, по установившейся традиции, просматрива-
1.И1. лично императором, т. е. источник прошел все
мдли китайского государственного историописаиия.
Преимуществом «Шимо» перед другими тематическими
ни сборками в том, что в нем приводятся полные тексты
шиш'ммых посланий, при этом представлен весь ход
прохождения через соответствующие инстанции. В
IIhiмо» представлено все делопроизводство впешнепо-
гн I пческого! ведомства второй половины XIX в. в Ки-
|ас Фотолитография источника была издана в 1 9 2 9 —
I‘>.’10 it
Сборник составлялся в то время, когда Китай,
тлкиувш ись с империалистическими державами, тер-
ihvi одно поражение за другим в борьбе с ними. Под
и нтнием западной школы дипломатии китайская дин-
1ПМ.ТГИП отказалась от многих традиционных форм об­
ращения с другими государствами. Продолжая, как и
прежде, видеть в иноземцах «варваров», шшская дни-
1ЧМ.ТПШ вынуждена была, тем не менее, признать их
| илу и уступить ей. Это отразилось и на форме дипло-
чпгчсских документов Китая. Иностранные государств
и.! стали рассматриваться как самостоятельные, следо-
1'.ч1 ельно, изменились обращения к ним: гуй го — ува-
.к немое государство, официальных представителей го-
уд.чрет© называли «уважаемый сановник» (гуй чэиь),
ц|б« гуй ши. Однако кнтаецентризм все еще довлел над
пинанием и психологией китайских сановников. Им
I'li.Lio нелегко отказаться от привычных стереотипов.
И .(Мимо» наименования других государств, их прявите-
н i'i, а также других представителей официоза инса-
11К'1< на два-три иероглифа ниже, чем слова, обозна­
чающие все китайское: Китай, цинскан династия, де-
itinu правления и т. п.
«Чоу бань иу шимо» содержит материалы, относя­
щиеся к среднеазиатской политике Цинов перед, в ходе
21
и после заключения международных договоров, с Рос­
сией. Наибольшее их количество приходится па 50—
60-е гг XIX в., когда был заключен Ил кис кий (Кул тад­
жикский) договор 1851 г и Чугучакский протокол
1864 г. В ходе развития русско-китайских отношений,
размежевания территорий цпнекая дипломатия приоб­
рела новые черты: изменила тактику и методы воздей­
ствия на среднеазиатских ханов и па правителей упраз­
дненных Россией казахских ханств. Изменилась и торго­
во-экономическая политика Китая в связи с открытием
для русской торговли Синьцзяна. Интересные материа­
лы появились в связи с изменением обстановки в Синь­
цзяне и прилегавших к нему районах Российской импе­
рии. где проживали, перемешанно подданные Китайско­
го и Российского государств.
«Чоу бань иу шимо» наиболее приближен к совре­
менному понятию' сборника актовых документов, В нем
отражен ход дела — от начала до его завершения.
Этот тип сочинений возник отце в X в., а наивысшего
расцвета достиг в цинскую эпоху.
Б. Г Доронин, соглашаясь с мнением китайского
ученого Ли Цзунтуна считает, чю «Шимо» является ви­
довым изменениемм сочинений типа «Фанлюэ». В них
«вместо» «усмирения» (пнмдип) речь идет о «ведении
дел» (чоубань), Таким образом, — заключает он, —
судьба жанра довольно точно повторила судьбу импе­
рии Цип»22 Однако, налицо эволюция жанра г, сторо­
ну достоверности и документальности.
Действительно, «Чоубапь ну шимо» посвящен не
стратегическим планам усмирения других владений
путем завоевательных походов, подобно «Цттьднн пип-
дин чжуньгээр фанлюэ», либо «Ппндпм доча фаплюэ»
(«Стратегические планы усмирения русских»), а взаи­
моотношениям Цниской империи с западно-европейски­
ми государствами. Однако было бы неверным объ­
яснять изменение жанра лишь изменениями в полити­
ческом положении Китая. Китайское феодальное госу­
дарственное историописание, пытавшееся вырваться
из пут строгого официоза, как и любое другое, имеет
свои этапы развития. Отношение китайской историо­
графии к источникам нс отличалось от отношения к нему

Доронин Ь. Г. Указ, раб С. 82.

22
ториографин западных держав периода позднего
<ре.чнсвсковья. К тому же проблемы внешней полн-
• ПКIj дипломатии засекречивались во все времена и во
мп'\ странах. Однако творческий потенциал феодаль­
ною китайского историописания столь мощен, охваты-
ас ' толь огромный промежуток времени, что его в л и я ­
ние в Китае можно считать неистребимым.
I оши, Шилу, Фанлюэ, Шимо (Бэньмо) являются
ножными источниками для исторических исследований,
особенности для изучения внешней политики Китая в
Центральной Азии, международных отношений в этом
регионе, а также китайской дипломатии. То обстоя-
и льство, что множество документов дано в сокращен­
ном варианте, в ряде случаев имеет и позитивное зн а­
чение. Как писал К. К. Флуг: «это имеет некоторое
\добство в том смысле, что дает возможность быстро
\ видеть их содержание, без необходимости читать длин­
ные общие места, предварительные рассуждения, кото­
рыми начинаются все доклады»23.
Следующий пласт источников относится к эпиграфи­
ке, надписям, исполненным на разных материалах, в
юм числе, на камне, керамике и др. К числу таких
памятников, имеющих отношение к .внешнеполитичес­
ким актам Китайского государства, относятся каменные
стелы, воздвигнутые на территории Восточного Туркес­
тана, Джунгарии после их завоевания и фиксирую­
щие факт пребывания в каком-либо районе китайского
поиска, а за их пределами — китайского посольства.
Большая часть их была воздвигнута во второй половине
XVIII в. Несмотря на довольно поздний период, мно­
гие из стел не сохранились, а сохранившиеся не явля­
лись предметом специального изучения. Не выяснено
1 акже, являются ли сохранившиеся стелы подлинными
или установлены в недавнее время.
Стелам, поставленным во времена Цяньлуна на тер­
ритории Синьцзяна, придается большое политическое
шачение. Они были поставлены цинским правительст­
вом, текст их обсуждался неоднократно на государст­
венном уровне с участием императора, о чем свидетоль-
пвую т записи в «Шилу». Сегодня в Китае сущест­
вует тенденция рассматривать эти стелы как памятники

Флуг К■ К. Указ. раб. С. 239.


23
культуры меньшинств24, возможно, потому, что он рас­
положен па территории, где они проживают.
Тексты всех стел, возведенных в Центральной Азии,
сохранились в книге «Циньдии хуанъюй Сиюй тучжи»
(«Высочайше утвержденное историко-географическое
обозрение Западного края с картами», изданном в
Ханчжоу в 1893 г. Это сочинение — классический тип
«тучжи», или «фанчжи», т. е. исторнко-гсографическо-
го описания обозрений, возникших в глубокой древ­
ности. Составление их также носило государственный
характер и велось под контролем, центральных учрежде­
ний и самого правителя, что видно из названия.
Обозрения являлись сводом исторических и геогра­
фических сведений о каком-либо районе или крае за
весь известный исторический период. В «Сиюй тучжи»
подробно описаны Восточный Туркестан и Джунгария:
реки, горы, климат, пароды, населявшие районы, их
правы и обычаи, история их отношений с Китаем с
древности до времени написания книг. Подробно опи­
саны соседние народы, а их территория идентифици­
руется по древним и средневековым источникам. Рас­
сказывается о политике Китая по отношению к ним с
обозримого исторического периода до времени написа­
ния работы.
«Фанчжи» (Тучжи) — свод справочного материала,
о крае, хозяйственном и политико-административном
устройстве, организации пограничной службы. Прос­
вещенный челопек находил в них для себя все
необходимые о крае сведения. Болес 80% сохранив­
шихся до наших дней «Тучжи» были созданы в период
правления династии Цин25. Наиболее известный из них
«Сиюй тучжи», составленный, крупном чиновником
Цинской империи Лю Тунсюнем (1700—1773), прини­
мавшим участие и в составлении «Циньдии пиндин
чжуньгээр фанлюэ»24.: В 1755 г., будучи генерал-губер­
натором провинции Шэнси-Ганьсу, он отвечал за поч-

24 Синцзян гудай миньцзу вэньу. Пекин, 1985. Иллюстрации 337


и 339 являются снимками двух сгел, посвященных джунгарам и
торгоутам.
25 Доронин Б. Г Указ. раб. С. 103.
55 Циньдии пиндин чжуньгээр. Вводная глава (шоуцзюань).

24
пнл станции и снабжение армии конями и скотом 27
И исторических ракурсах тучжи помимо сведений из
и. м>|шм взаимосвязей даются рекомендации для совре-
иншо периода. Особенно интересны полные тексты
и ми и и жертвоприношений духам гор и рек, раскры-
•.нищие малоизвестную для нас сторону китайской
....шней политики. Приводятся также выдержки из нм-
!■< рагорских наставлений (шэньеюнь), являющиеся од-
ши и.i официальных источников китайской историо-
| рафии и образующие самостоятельный жанр.
Любопытно поэтическое творчество цинского импе-
|мю ра Цяньлуна, самого плодовитого поэта своего
| ||гмени, который писал стихи, посвященные истори-
‘i' imim событиям. Имеются посвящения дарам из Вос-
•’>ч11ого Туркестана, Средней Азии {воспевание дико-
.... ... фруктов; винограда, граната, блюда острого
•ir'ia), достопримечательностям (например, посвящение
• инщеиному дереву на территории Казахстана. Стихи
..иикыпались на бумаге, шелке и передавались в дар
инонемпым правителям. Имеется множество посвяще­
нии Цяньлуна военным победам маньчжурско-китайс-
| и поиск в Центральной Азии. Изучение этого ма-
рпдлд позволяет ознакомиться с духовным аспектом
международныхсвязей, контактами r области культуры.
И этом аспекте не изучены и материалы «Сиюй шуй-
1.И) пан» (Описание водных путей Сиюя), автором кото-
;ао является известный историк Сюн Сун (1781— 1848),
я 1Г1ННИЙ высшее ученое звание цзиныии. Он был акаде­
миком Ханьлиньюапя и по роду службы имел доступ
императорскому книгохранилищу, составлял коммсп-
.||Н1Н к книгам эпох Тан и Сун. Служил начальни-
luiM отдела в Министерстве обрядов, чиновником, от­
пек гвенным за образование в провинции Хунань. В
|м|:> г. был сослан в Илийскнй край, где привлекался
!■т рал-губернатором Сюй Супом к работе над «Синь-
...........пилюе» (Описание Синьцзяна). Объездил весь
' нпицзяи, увлекался историей и географией края. Сос-
i.iннл комментарий к «Повествованию о Западном
нрае» — разделу в «Истории Поздней Хань» («Хоу Хань

Гам же. Чжэньбянь. Цз. 8. Л. 25, об. 27.

25
шу») написал другие работы28.
Но наиболее известным трудом Сюй Супа стало
«Сиюй шуйдао цзи»29, состоящее из пяти томов. В нем
описаны бассейны оз. Лобпор, Баркуль, Балхаш , С ай­
рам, Зайсан и Иссык-Куль — всего одиннадцать водо­
емов, а также вся водная система Синьцзяна и терри­
тории к западу от Цзяюйгуаня. Описания снабжены
обширными историческими справками; толкованием
этимологии слов. Работа Сюй Супа помогает выявить
геог рафию международных отношений в Центральной
Азии, маршруты движения посольств Западного края
в Китай и китайских — в Среднюю Азию, Казахстан,
Джунгарию.
'Груды X III—XIX вв., написанные отдельными авто­
рами, группой авторов о Сиюе, Синьцзяне или от­
дельных районах Синьцзяна, в своем большинстве
подробно описаны Л. И. Думаном30. Источники носят
комплексный характер, используются для изучения ши­
рокого круга. проблем, в том числе и китайской дипло­
матии и широко известны как в самом Китае, так
и за его пределами.
Среди книг о Синьцзяне особое место занимает кол­
лекция рукописей Константина Андриановича Скачко­
ва (1831- 1883). Он собирал ее с 1859 г., будучи кон­
сулом в Чугучаке (Тарбагатае). Из рукописей следует
упомянуть «Собрание докладов и прошений к импера­
торам династии Мни из иноземных и даннических стран
п из подчиненных Китаю земель с некитайским насе­
лением, а также императорские указы правителям этих
земель»31 (наименование источника дана сотрудниками
библиотеки, так как титульный лист сочинения утерян).
К сожалению, нет сведений не только о печатном
издании сочинения, но и указаний источника, с кото­
рого сделана выборка документов32. Возможно, это до-

28 Ч/Rvhio жэкь мин да цыдянь. Тайбэй 1966. С. 738; Цыхай.


Шанхай, 1979. Т. 3. С. 4207.
29 Сиюй шуйдао цзи. П/м. 1821
3,1 Думай J1. И. Некоторые китайские источники но изучению
Синьцзяна конца XVIII — начала XIX в. // Библиография Востока.
М„ 1935. Вып. 8—9. С, 15—40.
31 ОР ГБЛ, ф. 274. Скачков. № 4 {2 I3 ). 1—3.
32 Описание рукописи и перевод 31 документа с комментариями
сделан нами в сб. «Китайские источники о Восточном Туркестане и
Средней Азии» // Рук. Ин-та уйгуроведения НАН РК.
26
\м и н ы специальной канцелярии по переводу инозем-
i'i.i\ н инородческих посланий «Сыи туань», основанпо-
| минским императором Юнлэ {1403— 1424) в 1407 г.
Nч рождение подчинялось Академии Ханьлнныоань и
«пяло из восьми отделов — татарского (мопгодьско-
'I нюйчжи, западный фаней (тибетского), индийско-
июркского, гаочанокого (уйгурского), тайского и
онрманского. «Сын гуань» расширялось, к нему добап-
|ч.шсь новые отделы. При Цинах оно дважды реор-
| .hi н.'овывалось, при Цяпьлуне в 1848 г. полностью
|нл<> называться хойтуи сыигуаиь и включало два
рунных отдела: сиюй и байи (сто варваров). Отдел
<июн ведал переводами документов из Западных стран,
иочая Россию и другие владения из стран Юж-
...... морей и западно европейских стран33.
Документы из рукописи Скачкова представляют со-
чбой прошения послов ко двору во время прибытия и
< I бытия с просьбами о разрешении на вручение царских
подарков с получением ответных даров минских импе­
раторов и разрешении возвратиться на родину. Доку-
‘■"•II ил имеют большое значение для изучения динлома-
тческого протокола минского времени и уяснения гсо-
| рафии дипломатических связей Минской империи и
посреднической роли Восточного Туркестана в уста­
новлении этих связей со странами С т о я от Дашт-и
К ыпчака до Арабского халифата.
П. Е. Скачков, передал свою богатейшую Снньцзян-
н ую коллекцию в Румянцевскую библиотеку. В этой
■нити следует воздать должное русским синологом,
внесшим огромный вклад ,в познание Китая, его куль-
|\р ы , политики в Центральный Азин34. Многие их
переводы, справки для Азиатского департамента МИД
тругих учреждений, а такж е другие работы лежат
архивах’ библиотеках России и других хранилищах.
1 роди них назовем «Краткое начертание о прсдубеж-
м пнях китайцев о самом себе, ложном мнении их о
■\ прочих народах и о всех прочих народах и о ны­
нешнем положении китайского двора, сочиненное К а­
м ен ск и м и Липов новым»35, «Записка о Западном крае

Цыхай. Шанхай, 1979, Т. 2. С. 1737.


1 См. подробнее: Скачков П- II♦ Очерки истории русского Китае-
ц кия. М., 1977,
* Л О ИВ РАН, фонд архивов востоковедов 24, on. 1, ед. хр. 26.

27,
Китая, составленная по китайским источникам архи*
мандрита П алладия»36, «Переводы Каменского разных
сочинений из китайского языка»37 (П. Каменский пода­
рил их Императорской публичной библиотеке в 1819 г.—
К. X,). В последней рукописи имеется перевод П. К а­
менского «Посольства от Пекинского двора к царю кои-
тайшинскому, иначе называемому дзюнгорскому или
элэутскому Цеван Рабтаню, кочевавшему при верши­
нах Иртыша Алтайских гор и по реке Или нашего
счисления 1702 г. царствования императора Кансия
41 лета 9 луны 14 числа»38, сделанный нм еще в годы
учебы.
Имеются интереснейшие донесения, справки и отче­
ты русских консулов в Кульджс, Чугучаке (Тарбага-
тае), рассказы очевидцев многих событий внешнеполи­
тического аспекта, сохранившиеся в архивах39.
Огромный пласт источников составляют материалы
российских архивов, в частности фонды «Зеигорские
дела», «Киргис-кайсацкие» дела Архива внешней поли­
тики России, Государственного Архива Омской об­
ласти, Центрального Государственного архива Респуб­
лики Казахстан. Интересны донесения и дневники
посольств из Средней Азии, Казахстана, Джунгарии в
Китай в эпохи Мин м Цин, сведения о подготовке и
отправлении посольств! Китая в эти районы, о приеме и
сопровождении посольств в Китае, их содержании в
стране пребывания, отчеты и «Скаскп» офицеров ох­
раны, толмачей, отдельных торговцев, выезжавших в
составе посольства со своими караванами свидетелей
этих событий.
Кроме того, к русских архивах в переводах с китай­
ского, ойратского, монгольского, тюркских языков
сохранилась дипломатическая переписка правителей
Центральной Азии п Китая. Большое значение для по­
нимания китайской дипломатии в Центральной и Сред­
ней Азии имеют донесения пограничных властей Рос­
сийской империи, их справки (промемории) и анализ
состояния казахско-китайских, кокандско-китайских,.

36 OP ТИБР’ IV 691 /а.


37 ОР П1УГ XVII 24/3.
38 OP r n B F XVII 24/3. С. 183—281.
39 ЦГА РК, ф. 64, on. 1, д. 5103 (Составляет 170 стр.— К. X.);
д. 5027 и мн. др.

28
джунгаро-китайских отношении. Они писались на оспо-
пе расспросных данных представителей местной фео­
дальной .верхушки, служилых людей, беженцев разных
национальностей, разведчиков и осведомителей.
Поступавшая из разных каналов информация помо-
I ала царскому правительству представить верпую к ар ­
тину китайской внешней политики в регионе, ее основ­
ного направления и хода развития в изменяющейся
. Остановке. Это относится прежде всего к шшскому пе­
риоду. Документы, относящиеся, к политическим,
жопомическим, и культурным связям Китая со стра­
н а м и и народами Азии позволяют изучить политическую
культуру международных отношений, использование эт­
нических, религиозных и других факторов в китайской
дипломатии.
Документы ЦГА РК. о подготовке и проведении меж ­
дународных переговоров па пограничной территории по
регулированию конфликтов и тяжеб между родственны­
ми пародами Ципской и Российской империй, и др. чрез­
вычайных ситуаций, правила приема посольств, тради­
ционные права и обязанности членов посольств помо­
кнет выявить своеобразие условий формирования меж ­
дународного права в Центральной Азии, влияние па них
обычного права монголов, казахов и других тюркских
пародов, а такж е освященных временем других народ­
ных обычаев.
Материалы по этим вопросам встречаются во многих
сборниках документальных актов межгосударственных
<0 ношений: русско-китайских40, русско-монгольских4’
казахско-русских42. В сборниках документов по исто­
рии международных отношений ,в Центральной Азии
помещены документы из! китайских источников в пере­
водах советских востоковедов, фрагменты переводоз

10 Русско-китайские отношения в XVH в.: Материалы и доку-


м.нты. М., 1969. Т I 1608— 1683; М., 1972. Т. 2. 1686— 1691. Русско-
ып а некие отношения в X V I11 в. М., 1978. Т. 1. 1700— 1725.
41 Русско-монгольские отношения: Сб. докум. 1607— 1636. М.,
1959; 1636— 1654. М„ 1974.
4:1 Казахско-русские отношения в XVI— XVI11 вв.: Сб. докум. и
tin гср. Алма-Ата, 1961. Казахско-русские отношения в XVIII —
ЛIX ив.: Сб. докум. и матер. Алмз-Ата, 1964.

29
из арабо-, персо-и поркоязычиых сочинений41*43. Некото­
рые работы включают приложения-подборки архивных
материалов из крупнейших архивов в СССР, не вошед­
ших в др. сборники 44. Все эти работы свидетельствуют о
новом этапе изучения международных отношений j
Центральной Азии, внешней политики императорскою
Китая.
В 60-е гг. в Китае отказывались от феодального ис­
торического наследства. В это время советские синоло­
ги Л. И. Думан, И. С. Ермаченко, В. С. Кузнецов, Г В.
Мелихов, В. С. Мясников все шире и глубже привлека­
ли материалы шилу, фанлюэ, фанчжи, а также дру­
гих источников. В Казахстане и Средней Азии, также
изучались эти и другие источники А. Ш. Кадыровым,
Г. Г7. Супрупенко, К- Ш. Хафизовой, А. Ходжаевым. Се­
годня можно говорить о новом поколении китаеведов с
хорошей базовой востоковедческой подготовкой, углуб­
ленно работающих над проблемами международных отно­
шений в Центральной Азии (Т. О. Бейшеналпев, А. Д.
Воскресенский, Д. В. Дубровская, О. В. Зотов, В, С.
Иманалиен, А. И. Чернышов, А. К. Камалов).
Расширение и углубление Источниковой базы но
проблемам международных о i ношений в Центральной
Азии, внешней политики императорского Китая, его
традиций п специфики стимулировали появление фун­
даментальных работ. Среди них следует назвать рабо­
ты А. А. Бокщапииа, Л. А.1 Боровковой, С Н Гонча­
рова, Л. И. Думана, А. С. Мартынова, А. Г Малявки-
на, Е. С. Мясникова45. На оснонс достижений отечест-
41 Международные отношения в Центральной Азии. XVII —
XVIII вв.: Документы и материалы. М.т 1989. Кн. 1—2; Материалы
тю истории Средней и Центральной Азии X—XIX вв. Ташкент, 1988;
Цинская империя и казахские ханства: Вторая половина XVIII —
первая четверть XIX в. Ч. 1, 2, Алма-Ата. 1989. КадырОавв А, Ш.
Очерки истории средневековых уйгуров, джала иров, найманон и
киреиюв. Алматы, 1993.
44 Сулейменов Б , С. Басин В. Я . Казахстан в составе России,
Алма-Ата, 1981.
45 Бокщсшш А. А. Китай и страны Южных морей в XIV—XVI вв.
М., 1968; Боровкова JJ. А . Запад Центральной Азии во II в. до
и э - VII в, н. э. М., 1989; Гончаров С. И. Китайская средневеко­
вая дипломатия’ отношения между империями Цзиньи Сун 1127—
1142. М., 1986; Мартынов А, С. Статус Тибета в XVII—XVIII вв. (в
традиционной китайской системе политических представлений). М.,
1978; Малявкин А. / \ Танские хроники о государствах Центральной
Азии, Тексты и исследования. Новосибирск. 1989; Мясников В. С.
Империя Цик и Русское государство в XVII в, М., 1980; Внешняя
политика государства Цип в XVII в. М., 977. Отв. ред. Л. И. Думап,
30
немного и зарубежного китаеведения, а также богатей­
ших фондов русских архивов, большой вклад в изучение
проблемы международных отношений в Центральной
\ ши и отдельных межгосударственных связей в регио-
||< «несли И. Я- Златкин, Б. П. Гуревич, Ш. Б. Чимит-
юржиев, В. А. Моисеев46.
В течение 20 лет Отдел Китая Института востоконе-
leiiiiH АН СССР проводил ежегодные конференции «Об­
щество и государство в Китае», публикации материа-
чрп, которые внесли существенный вклад в изучение
политики Китая в Центральной Азии47 В них отражено
гопояние проблемы в разнос время, что создало оспо-
и\ для появления базовых работ. Несмотря па свою не-
швершенность, бессистемность и различный качествен­
ный уровень, эти многочисленные статьи в целом ирсд-
|нвляют хороший материал для изучения китайской
пшломатии, ее институтов и традиций. Следует нэпом-
ишь, что немалое время конференции были едва ли не
шнетвеиной ареной, где открыто обсуждались все ос-
пчиные направления среднеазиатской политики импера­
торского Китая.
Можно сказать, что в СССР в научный оборот был
шпчен огромный фактологический материал на разных
>i ibiicax, достаточно полно и квалифицированно охарак-
н'рпзонаиы многоязычные источники, создана в целом
верная картина внешней политики Китая в Азии и от-
и льных его районов, освещены формы и методы ки-
|.инкой дипломатии, тенденции китайской .внешней но-
ппики, ее дифференцированный подход к отдельным
народам и владениям с учетом конкретно-исторических
\..ю 1шй. Достаточно полно изучена внешняя политика
маньчжурской династии Цнн XVII в, правившей Китаем
и'чение 267 лет. Хуже изучены внешнеполитические
«ридпции династии Мин, правившей Китаем 276 лет,
ношений со средне азиатскими владениями.
На фоне обширных политических, торгово-экономи-
чгских и культурных связей Минской и Цинскон импе-

Ялаткин И. Я. История Джунгарского ханства. 1635— 1758.


и 2 с М„ 1983; Гуревич Б. П. Международные отношения в Цент-
........ мои Азии в XVII— 1 пол. XIX в. Изд. 2-е. М , 1983; Чимитдор-
<•4,41 />. Ш. Взаимоотношения Монголии и Средней Азии в XVH —
W ill ив. М., 1979; Моисеев В. С. Цинская империя и пароды Сая-
Л.|ц»я в XVII в. М„ 1983.
,7 Публикации будут называться по мере их использования

31
рий выявлены материалы, характеризующие традицион­
ные институты китайской дипломатии: вассалитета, д а ­
ни, заложничества, специфика дипломатической доку­
ментации и дипломатического протокола. Для полно­
го понимания этих институтов важно показать специфи­
ку политической культуры региона Центральной Азии,
взаимовлияние и взаимоотношение культур ее народов,
влияние обычаев, традиций на дипломатию и диплома­
тические институты. Самобытная культура народов
Центральной Азии, их обычаи, религия, историчес­
кий опыт общения с Китаем и между собой оказывали,
очевидно, влияние и на формирование традиций, кото­
рые принято считать китайскими. Следует иметь в
виду и общие закономерности развития цивилизации.
Вопросы источниковедения и историографии новей­
шего времени .в Китае частично были решены в гоминь-
дановский период. Вспомним, что в 30—40 гг. были
изданы «Цин шилу», «У Чоубань иу шимо», на Тайва­
не издана «История династии Цин» (Цип ш и)18, а так ­
же переизданы важнейшие источники по истории Китая
нового времени, среди них сборники документов но
внешней политике Китая10
В КНР вопросам источниковедения и историографии
уделялось меньше внимания. В Китае отсутствует тра­
диция давать в исследованиях разделы, посвященные
источииковой базе и историографии вопроса. В то же
время в научных трудах используется все богатство
исторических материалов, содержащих в ряде случаев
уникальную информацию источников средневековья и
нового (времени.
В последние годы источниковедение заняло одно из
центральных мест в работе историков КНР. Б. Г Д о­
ронин выделяет несколько направлений исследований
в К Н Р *4950. Главные из них — выявление и освоение фон­
дов источников, чему способствует снятие с конца 70-х
гг. некоторых действовавших ограничений, открытие
архивов для ученых. Имеются успехи в изучении кон­
кретных минских и цинских источников, а также неко-

4В Цин ши. Тайбэй. 197L


49 Цзиньдай Чжунго шиляо цункаиь: Сб. исторических материа­
лов Китая нового времени. 100 сборников, ЮОО выпусков. Тайбэй.
19 6 6 - 1973.
50 Доронин Б, Г Указ, раб, С. II.

32
юрых типов исторической литературы. Все эти обстоя-
нчпьства несомненно будут способствовать развитию
метрической науки, в том числе проблем истории меж­
дународных отношений в регионе Центральной Азии.
В последнее время в Пекине, а также в провин­
циальных центрах Китая издаются извлечения из ис-
Iочников прошлого. Большая работа в этом плане ве-
к гея в Сипьцзян-Уйгурском Автономном Районе. В 80-х
11 были изданы извлечения исторических материалов
и I всех известных источников минского времени: «Мин
ши» (разделы Сиюй и Сиюн эр ). «Мин шилу» и др. ис­
точников о Турфанском княжестве и Х ами51; источники
о .нньцзяпе 52 цине кого периода, о джунгарах 53; (извле­
чения из «Цин шилу» и «Дунхуа лу»). Планируется
тд ан и е извлечений о Восточном Туркестане из всех 24
Чинастийиых историй», переводов их на уйгурский
и HiiK, а также отдельных фрагментов на язык других
| и родов СУАР
Названные сборники материалов дают краткие прс-
иь ловия справочного характера. Нет в них ни истори­
ческого предисловия, ии источниковедческого анализа,
шбо полноценного историографического обзора, а тем
более — научного комментария. И все же их появле­
ние является большим достижением китайской истори­
ческой науки: во-первых, проделана большая работа по
выявлению необходимого материала из многотысячных
юмов; во-вторых, — предварительная важная тексто­
логическая работа. Проставлены знаки препинания, вы-
и'лены прямая и косвенная речь в документах, тексты
разбиты на абзацы, сокращены старые иероглифы.
Г Iким образом, тексты стали доступны исследователям,
не знающим полного написания иероглифов.
Намного облегчилась работа над текстами и для з а ­
рубежных китаеведов. Не одно поколение китайских
и зарубежных ученых будет работать над переводами
ы-кстов, расшифровкой имен, уточнением личных

Минцай Хами. Тулуфань цзыляо хуйбянь / Отв. рсд. Чэнь


I ю хуа. Урумчи. 1984.
52 Цин шилу. Синьцзян цзыляо цзилу / Отв. ред. Го Пинляи, Цзи
Чнчунь и др. Работа издана в 12 томах для служебного пользова­
ния.
53 Цин Шилу чжуньгээр шиляо чжайбяиь / Отв ред. Го Юнь-
xy.i Урумчи, 1986.

1 116 33
имен, этносов. Одновременно с выявлением, система­
тизацией и изучением источников о национальных ок­
раинах Китая успешно продвигается работа над
этим очень важным и тесно связанным с историей
международных отношений в Азии вопросом
Проблемы международных связей имеют множество
общих положений, платформ и проблем; связанных с
историей национальных меньшинств Китая. Общей для
них является, прежде всего, источников а я база. Госу­
дарственные образования пародов Центральной Азии
на разных исторических отрезках времени выступали в
качестве равноправных или политически зависимых
партнеров Китая в историческом прошлом. Часть владе­
ний подпадала под владычество Китая в качестве полу­
зависимых вассальных или полностью порабощенных
земель. Китайская дипломатия вырабатывалась и шли­
фовалась в отношениях с полисами Восточного Туркес­
тана и Монголией, которые былц захвачены оконча­
тельно Цинекой империей.
Пинская империя образовалась как многонациональ­
ное государство — в этом ее коренное отличие от Мин­
ской империи. Во главе Ципскон империи стояла не­
ханьская династия. Это обстоятельство во многим спо­
собствовало изучению истории национальностей Китая,
начиная с маньчжурской, а также их отношений с Ки­
таем. Это явилось новым моментом в историографии
Китая в цинское время. Однако жесточайший надзор
над всей исторической наукой в пинском Китае, в осо­
бенности над освещающем политики Китая за рубежом,
обусловило строго официальную подачу фактов и их
трактовку.
В настоящее время изучение истории малых народов
Китая стало одним из важных направлений историчес­
кой науки. Осознавая, что источниковая разработан­
ность вопроса несколько, отстает, ученые решили соз­
дать несколько сериалов книг для всестороннего осве­
щения истории и культуры малых народов, их отноше­
ний с Китаем с древности до образования КНР Это
истории малых народов, фундаментальные и научно-
популярные книги. Последние но структуре и задачам
схожи с ( ? ) «Фанчжи» (Тучжи) и имеют большое
практическое значение. На время написания книг соз­
давались комитеты, группы, в которые входили из­
вестные и молодые ученые, крупные партийные и др.
34
I »нiьбу В Синьцзяне был создан Комитет по составле-
нию пяти сериалов (собр. соч., или библиотек — цун-
нIу) по вопросам национальных меньшинств СУАР 54.
II таны сериалы книг по следующим темам: историчес­
кие материалы (Синьцзян лиши яиьцзю цзыляо цуншу),
т рсводные исторические материалы (Шиди цзыляо
ипун)55, история культуры (Вэньхуа яиъцзю цуншу),
г.|кггкие очерки истории древних и средневековых паро-
ton Центральной Азии (усунь, давань, каппой, сюн-
uv* караханмдов и др)56 и народов СУАР57 общие ис~
юрпи региона, Шелкового пути, мемориальная литера­
тура.
Наиболее значительной работой, в которой отраже­
на история всех народов Синьцзяна, является «История
турского народа» Лю Чжисяо58 Обширные главы в
ИГЙ посвящены отношениям Восточного Туркестана с
Китаем, Средней Азией и Монголией в минскую и цин­
гу эпохи, трактуемых в русле китайской траднциоп-
ни! историографии.
Влизится к завершению 4-томный труд «Синьцзян
и игиын и», приуроченный к 30-летню освобождения
i нньцзяна59. В данное время исследование доведено до
Ml И) г.
Издаются сборники статей с перечнем работ на­
циональных отношениях в Китае под редакцией извест­
им гп историка Вэн Дуизяна60 Он неоднократно высту-
i j . i i в печати, на ученых форумах с предложениями
рьезного изучения истории национальностей Китая и
межнациональных отношений,

Синьцзян нзйуэр цзычжицюй миньцзу вэньти у чжул цуншу


■till ЮЙЦ<И1ЬХуЙ.
v Сделан перевод «Тарих-и Ращиди» на кит. яз., трудов нско-
рмч европейских путешественников (Свена Гведина и Д р ). Г ото­
мни я перевод основных книг II. Я. Бичурина.
11 Иэй Лянтао. Каладан вгшчао тигао. Урумчи, 1986; Линь
Гукюе ши. Хухэ-Хото. 1988 и др.
Элосыцзу цэяньшн. Урумчи, 1986; Сайлнмуцзнн, Айнина, Аб-
. 1.1 Уцзыбэкэ из у цзяньпш, Урумчи, 1988; Хасакз цзу цзяныпи.
1987,
м .7/0 Чжисяо. Вэйуэр цзу лиши. Бэйцзин 198-1, К нашей н*ме
■ниг I п с я т. 1.
1 (Синьцзян цзяпьши. Т 1—2. Урумчи, 1980; Т 3. Урумчи, 1988.
Чжунго миньцзу гуаньсн ши чиньцзю Вэнь Д уцзяеш чжубянь
Чччш 1984; См, также: Вэнь Душишь Яо минь чжунши
• \ |у шиьцзы яиьцзю гупцзо // Жэиьминь жибао 1980. 14 октября.

35
Издано большое количество научно-популярных
книг61. Архитектоника их приблизительно одинакова:
естественно-географические условия; расселение наро­
дов; исторический очерк; общественный и государствен­
ный строй; экономическое строительство; наука, куль­
тура, медицина, памятники культуры. Основная идео­
логическая нагрузка ложится в этом сериале на раз­
дел истории, но исторический очерк сжатый, большей
частью посвященный отношениям местности, района,
округа с Китаем. Эти отношения даются по одной схе­
ме: тяготение прогрессивной части народов, его пра­
вящей верхушки к Китаю, раскольническая, сепара­
тистская деятельность «непатриотических» лиц и групп,
мешающих единству многонационального Китая. Та же
тенденция и в освещении! связей Китая с государства­
ми, исторически сложившимися на его современной тер­
ритории, прослеживается на разнообразном историчес­
ком! материале всех сериалов книг. Так на протяжении
столетий! строится единая схема политических, эконо­
мических и культурных связей народов Центральной
Азии с Китаем. Данные работы преследуют сугубо про­
пагандистскую цель.
В целом такой подход приводит к искажению исто­
рии политических, экономических и культурных связен
государств Центральной Азии с Китаем, в том числе во­
шедших в состав Китайского государства: внешняя по­
литика Китая идеализируется, однобоко характеризует­
ся внешняя политика местных правителей.
Для нас важно то, что мы имеем, пусть тенденциоз­
ный, но фактический материал с глубокой древности до
наших дней. Ценной является и фактологическая сто­
рона проблемы. Д ля изучения же проблем китайской
внешнеполитической стратегии и дипломатических ме­
тодов их осуществления китайские источники дают ис­
черпывающий материал.
Неоценимую помощь исследователям международ­
ных отношений в Центральной Азии, внешней политики
Китая и китайской дипломатии оказывает справочный
материал на русском, китайском и английском языках
(биографические сведения об ученых, их трудах, мате­
риалы о литературно-исторических жанрах, деятель-
61 Хэбуко-Саир мэнгу цзычжисяиь гайкуан. Урумчи, 1986; Вали­
ку нь жасакэ цзычжисяиь гайкуан. Урумчи, 1984 и др. {почти обо
всех национальных районах и уездах).
36
поп» политиков, дипломатов, дипломатических инсти­
тутах и внешнеполитических учреждениях Китаи).
Среди китайских словарей следует указать повое и
старое издание энциклопедического словаря «Цыхай»
(Море слов)62. Издана отдельная книга «Цыхая», по-
i нищенная национальностям63. В нем собраны сведения
пб историческом прошлом наций и о современном их
состоянии Из биографических словарей наиболее пол­
ными являются Словарь минских биографий (1368—
1644), изданный иод редакцией Л. С. Гудрича, и Зн ат­
ные люди цинского Китая (1644— 1912) иод, редакцией
А В Хаммеля64, а также Китайский биографический
словарь», изданный в Тайбэе.
До* сих пор единственным полным словарем о поли-
Iически-государственном аппарате Китая и его органах
было дореволюционное издание труда И. С. Бруиперта
и В. В. Гагелъстрома65. Сегодня в нашем распоряжении
имеется исследование-справочник Чжан Дэцзэ.не изда­
вавшийся более 10 лет66 Его своевременной публика­
ции помешала «культурная революция», нанесшая ог­
ромный ущерб исторической науке Китая. Чжан Дэнзэ
дал сведения о государственных учреждениях, их орга­
низационной структуре, функциях, динамики послед­
них в течение более двух столетий маньчжурского влад-
чества. Сопоставляя минский государственный аппарат
г цинским, китайский ученый пришел к выводу об уси­
лении в ципском госаппарате насильственных функций,
\креплении военного режима, направленных на усиле­
ние господства маньчжурской династии внутри Китая, а
также экспансионистского характера ее внешней поли­
тики.
Интересны исследования о деятельности централь­
ных государственных учреждений в области внешней
политики (Цзюньцзичу, Либу, Лифаныоань, Тайиюань),

62 Цыхай. Шанхай, 1947; Цыхай. Шан, чжун. ся. Т. 1—3. Шан-


iii, 1979.
88 Цыхай Минцзу фаньцэ. Шанхай, 1982.
04 Dictionary of M ing Biography. 1368— 1644. Erl. by Goodrich
I C. Vol. 1—2. N. Y. L. 1976; Eminent Chinese of the Chmg Period.
1644— 1912. Ed. by Arthur W. Hummel. W ashington, 1943 1944.
Vol, 1—2.
85 Бруннерт И. С., Гагельстром В. В. Современная политическая
i фуктура Китая. Пекин, 1910.
86 Чжан Дэнцзэ. Циндай гоцзя изигуань каолюэ. Пекин. 1981.

37
Цепным источником законодательного характера явля­
ется «Уложение» Лифапьюаия, переведенное с маньч­
журского языка С. Липоицсвым67 Как заметили позд­
нейшие исследователи, в переводе имеется немало оши­
бок, неточностей, однако пока никто из современни­
ков не взялся за такие капитальные переводы, а потому
приходится довольствоваться данным трудом, сопостав­
ляя но мере возможности переводы с текстом оригинала.
Не разработана сколько-нибудь удовлетворительно
топонимика Центральной Азии. Отдельные словари, из­
данные в Китае, дают сведения лишь о крупных топо­
нимах, встречающихся в источниках различных перио­
дов. Первую попытку систематизировать географичес­
кие сведения о Западном крае сделал в 20-х г г. Фэнь
Чэнцзлнь по просьбе одной из проблемных групп Севе­
ро-Западного института. Слопарь готовился как спра­
вочным материал для служебного пользования. Рас­
ширив и дополнив его, Фэн Чэнцзинь собрал материал
для Топонимического словаря нэньского периода
(Юаньдаи ди мин). Он систематизировал и расшиф­
ровал названия местностей, входивших в регион Сиюй
в период монгольского господства в Китае, который
включает в себя самую обширную территорию; став­
шую известной благодаря монгольским завоеваниям.
Однако все материалы Фэнь Чэпцзиия о Сиюс, в их чис­
ле и материалы о топонимике стран Южных морей, в
годы японской оккупации 1940-1941 ir были утеряны.
Впоследствии был случайно обнаружен один из перво­
начальных вариантов словаря местностей С тоя и на
его основе издан «Сиюй цлмнп»*078. Словарь составлял­
ся в то время, когда китайская наука о топонимах раз-
пивал а сь в изоляции от европейской науки, В го же
время именно1 в Китае имелся наиболее древний разно­
сторонний историко-географический материал о регио­
не. Существовала и собственная школа топонимики,
начало которой может быть отнесено к II—I вв. до н.э.5^
Очередная попытка составления топонимики Зап ад­
ного края, ее расшифровки и систематизации была

07 Уложение китайской палаты пвешних сношений / Пер


маиьчж С. Л иное, гдева. Спб„ 1323.
6Я Фэн Чзнцзюнь. Сиюй димин. Пекин, 1930
Г£> Каталог гор и морей (Шань хай цзин). М., 1977 / Пер с кит.
]]род нсл. и ком. Э. М. Яншиной.

38
предпринята в эпоху Цин70. В 30—40-х гг. нашего сто­
летия ученые старой китайской школы продолжали изу­
чение проблемы. Новые топонимы появились в Слова­
рях наименований местностей Китая, древних и совре­
менных географических названий Китай и лр71.
Расшифровка и идентификация топонимов, встре­
чающихся в источниках различных периодов — задача
нелегкая для китайских исследователей. Еще более
|рудной является работа по восстановлению автохтон­
ного наименования на исчезнувшем языке (сюнну, древ­
них саков, согдийцев и т. д.). К этому следует доба-
нпи., что и чтение иероглифов менялось, так же, как
и правила транскрипции и транслитерации.
С 70-х гг., вновь началось интенсивное изучение то-
нопомни 72 Центральной Азии китайскими учеными. 06-
идовлен этот интерес был политическими причинами,
ню, естественно, накладывало определенный отпеча­
ток на исследования.
Основным источником географических сведений ос-
1 .по 1Ся записки послов, разведчиков, информация с а ­
мих иноземцев о тех землях, на которых они прожива-
III или через которые проезжали; рапорты военачаль­
ников, карты военных походов. Как видно из сказан­
ною, географические знания и в древности и в сред-
III нековьс были неотъемлемой частью военно-стратсги-
чггкого искусства.

Среди них замечательный вклад внесли работы Сюй Суна, о


>|и|н>й говорилось выше, и Чжан Му (Мэнгу юму цзи — Записки
монгольских кочевьях). Книга Чжан Му имеется в прекрасном
|ммким переводе П. С. Попова (Попов М. С., Мангу юму иди / Пер.
мп Спб., 1895). К сожалению, в ней охвачена только восточная
<)нюя.
Чжушо rv цзинь ди мин да цыдань. Шанхай, 1931.
В ВКРС. (Т 4, С. 393) термины «димин» и «диминсюз» пере-
|.пгн «местности», в то же время первое слово означает название
I'liimiijMiia». а второе «учение о названиях» — топонимика.
Глава l
ЗАПАДНЫЙ КРАЙ
И «ЗАПАДНАЯ» ПОЛИТИКА КИТАЯ
Западный край Сиюй
Историко-географический термин «Сиюй» в целом
может употребляться наравне с географическим терми­
ном Центральная Азия1. Последнее географическое по­
нятие появилось гораздо позже и охватывает опреде­
ленный, а именно, центральный район азиатского кон­
тинента. Древний термин Сиюй употреблялся только в
Китае, т. е. является специфически китайским. В
древности знания китайцев об этом регионе были дос­
таточно высокого уровня. Термин Центральная Азия —
порождение европейской науки. В Китае понятия Ев­
ропа, Азия под влиянием европейских миссионеров, уче­
ных стали известны в минскую эпоху2, но географичес­
кие понятия не вошли в обиход китайской пауки. В те­
чение почти пяти столетий китайские ученые продолжа­
ли употреблять термин Сиюй.
В связи с тем, что термин использовался огромный
промежуток времени, на ареал Сиюя влияли и кон­
кретные географические знания китайцев и политика
Китайского государства в отношении его.
Большинство современных ученых и в Китае, и за
его пределами признают, что в Китае в него вклады­
вают два основных значения: в узком смысле Сиюй —
Восточный Туркестан, а в широком — его пределы труд­
но ограничить.

1 Мы включаем в него те ж е районы, что и Б. П. Гуревич (См.:


Международные отношения в Центральной Азии. М., 1979).
2 Фэн Чэнцзюнь. Сиюй димин. 1930. С. 17, 28.

40
Возникновение названия Сиюй, очевидно, связано
с ханьским периодом истории Китая. Во всяком слу­
чае, в это время им стали широко пользоваться. Н аи­
более раннее его упоминание .встречается в разделах
«Исторических записок» Сыма Цяня «Повествовании о
Сюнну (Сюнну чжуань) и «Повествовании о Давани»
(Давань чжуань), а также в биографиях ханьского
императора У Ди, при котором был открыт Западный
край, ханьских дипломатов и военачальников, связан­
ных родом своей деятельности с краем. Однако в труде
Сыма Цяня Сиюй еще не выделен в самостоятельный
историко-географический район — материал о нем раз­
бросан в двух главных повествованиях о восточной и
западной частях — С то я — Синну и Давань.
Напомним, что в «Шицзи» изложена история Ки­
тая с мифических времен до конца I в. до и. эЯ Сле-
ювагельно, ко времени жизни историка был накоплен
неравнозначный материал о Западном крае. Преиму­
щественно он основывался на дневниках разведчика и
дипломата в страны Сиюя Чжан Цяня, а также на ито­
гах ферганского (давапьского) похода. Как видим, зна­
ния древних китайцев о Западном крас самым тес­
ным образом связаны с установлением и развитием
межгосударственных отношений,
Употребление слов «страны», «государства» здесь
правомерно. Ученый цинского периода Сюй Суп, спе­
циально изучавший главу о Сиюс в ханьскую эпоху,
■читал, что слово «юй» древности означало «го» — го-
>ударство, в таком случае Сиюй первоначально озна­
чало Западные государства. Одновременно с ним
\ потреблялось в ханьское время и понятие Снжуиь,
I нс жунь означает преимущественно тюркские племена.
• Сиюй в древности назывался Сижунь», — указывает­
ся в известном историко-географическом труде4.
Ханьский историк Бань Гу, доведший свою «Исто­
рию» до 25 г н. э., обобщил весь материал о «Запад­
ном крае и поместил в «Ханьшу» отдельную главу
■(.той чжуань» («Повествование о Западном крае»). *

Боровкова Л. А. Запад Центральной Азии во II в. до н. э. —


VII и н. э. М„ 1989. С 7; Сюй Сун. «Ханьшу» С той чжуань бучжу.
Ь/ч 1829.
* Цииьдян хуаныой Сиюй тучжи. Хэичжоу. 1893. Пояснение к
|(пт края.
41
Этим было положено начало изучению Западного края.
Во всех последующих династнйных историях продол­
жалось повествование о Западном крае, дополнялось
и уточнялось, комментировалось и объяснялось. Таким
образом, главы «Сиюй чжуань» по мере накопления
географических знаний китайцев расширялись. В «Мин-
ши», последней из «Династийпых историй», число их
дошло до четырех. В итоге «Династийные истории»
донесли до нас уникальный .материал о Западном крас
почти за два тысячелетия. Большая часть этого мате­
риала переведена Н. Я. Бичуриным (примерно за тыся­
чу л ет)5.
По мере расширения географического кругозора в
раздел о Сиюе, включались все новые и новые владе­
ния. вплоть до Восточного Средиземноморья. В тай­
ское время (V II—1Хвв.) к региону относили Индию, а
в юаньское (XIII в,) — Европу и Африку. Одновремен­
но в Китае бытовали и более скромные координаты
Сиюй. Так, в «Хоу Хаиыну» Фань Е в главе «Стой
чжуань» сказано: «Государства, находящиеся в Запад­
ном крае, с востока на запад занимают территории
свыше шести тысяч ли, с юга на север — более тысячи
ли, на востоке доходят до Юймынн и Яньгуаня, на за ­
паде достигают Цунлиня (Памира. — К. X.). На севе­
ре и востоке они граничат с сюнпу и усуними, на юге
и востоке — высокие горы, в центре — рска»с
Описанный район территориально совпадаем с Вос­
точным Туркестаном, следовательно, в эпоху Поздне­
го Ханя (I—III в. н. э.) Термин Сиюй использовался
для обозначения Восточного Туркестана, который рас­
сматривался как единое историко-географическое поня­
тие.
Почему же он назывался Западным, на что ориенти­
ровались древние китайцы, определяя направление
края по странам света? Многие китайские и зару­
бежные ученые считают, что край был расположен к з а ­
паду от Китайского государства7 и потому назван За-

ь Бичурин И , Я, Собрание сведений о народах, обитавших в


Средней Азии н древние времена, М.; Л., 1950.
0 Крюков М. В., Переломов Л. С С оф ронов М. В Ч ебоксаров
И. И. Древние китайцы в эпоху централизованных империй. М.,
J983. С. 125,
7 См.: Боровкова Л. А. Указ, раб., С. 9— 10,

42
мадным. Этот ответ ие совсем точный, так как С той
расположен, строго говоря, к северо-западу от Средин­
ного государства. Принципиально не возвражая против
vстановившейся традиции, обратим внимание на одно
обстоятельство. В «Истории династии Хапь» Бань Гу
написано: «Стон расположен к западу от Сюнну и к
югу от Усунь»*. То есть ориентир ведется от могущест­
венной державы кочевников — Сюнну (Хуину), кото­
рая овладела территориями к северу от Хань. Под
власть Сюнну попадали и земли к северо-западу, или
ом и контролировались этой второй крупной державой
11ептральной Азии после Ханьской империи. Сюнну
блокировали северную и северо-западную границы Ки-
I а некого государства, от них зависел приезд запад­
ных посольств. Конница Сюнну совершала набеги на
пограничные окраины Ханьской империи. Из этого ис­
ходила внешняя политика Ханьской династии в отно­
шении Сиюя. «На эту территорию начали проникать со
и|н мен ханьского У Ди. После этого в течение двух ты-
■ичелетин действие и противодействие были нечасты­
ми»9 То есть, контакты были нечастыми.
1] в пинскую, и в конце минской эпохи заново ос­
мысливались ие только западная политика древних го-
1 ударств, но и само понятие региона Сиюй. Четыре
.■швы «Мин ши» посвящены ему. В 329 главе говорит-
и о Хами к Турфане, в 330-й — тангутах, в 331 — о
ни i n владениях к западу от провинции Юннань, в 332 —
среднеазиатских владениях Самарканде, Бухаре,
1.ппкенте, Андижане, Сайраме, владениях, охваты-
п.пниих территорию Восточного Туркестана и Средней
\ ши — Бешбалике и Илибалике, Аравии, Персии, Си­
рин Минская династия, правившая между неханьски-
чп династиями Юань (монгольской) и Цин (маньч-
м урской) была меньше территориально, но вела тра-
Iни ионную внешнюю политику, проявляя присущую ей
инициативу и активность, но без агрессивности. В то
время «Минская история» писалась в цинскую эпо­
ху и и значительной мере отражает историческую подо­
кну внешней политики и аргументацию Ципов.
В цинскую эпоху началась большая работа по изуче­
нию письменных памятников, касающихся Сиюя. Этой

• Цит. по: Сюй Суп. «Ханьшу» Сиюй чжуань бучжу, цз. 1, л. 2.


Циньдин хуанюй Сиюй тучжи. Ханчжоу, 1893.
43
работе придавалось большое политическое значение.
Она носила разносторонний всеохватывающий характер
и не прекращалась вплоть до падения династии Цин.
Пересматривались, тенденциозно оценивались все пре­
дыдущие материалы о Сиюе в династийных историях,
составлялись заново обширные комментарии к главам
о Западном крае всех предыдущих «Государственных
историй» («Гоши»), Пинские исследователи опирались
в основном на следующие труды: «Шицзи», «Ханьшу»,
«Хоуханыиу», две главы «Стой чжуапь» («Цзиньшу»),
«Сижун Чжуань», «Вэйшу» («Стой чжуапь»), «Бэй-
ши» («Жуаньжуаиь чжуань»), «Суишу» {«Сиюй чжу­
ань»). Четыре последних труда были написаны п эпоху
Тан (618—907) — пика китайской дипломатии, расцвета
политических и культурных связей с Западным краем че­
рез Шелковый путь. Они охватывают соответственно
265—419, 386—535, 386 —581, 581—618 гг т. с. почти
500 лет истории Сиюя. К их числу следует причислить,
естественно, танские источники, а также минские.
Цинские политики особо выделяли сведения о Сиюе
в периоды империй Хань, Тан. В 1755 г., когда Цинская
империя подготавливала серию военных актов против
Джунгарского хансгва и Восточного Туркестана, после­
довал указ императора Цяиьлуна: «Высочайшее пове­
ление сановникам Военного Совета: В ханьский период
районы наших застав были весьма обширны. В (райо­
не) Урумчи и других уйгурских владениях создавались
военные поселения и все они подчинялись [Китайскому
государству]
В начале правления династии Тан учреждались на­
местничества (духу) на обширных землях, в том чис­
ле на северо-западе. Ныне сохранились |их] старин­
ные наименования.
Повелеваем передать приказ Оу Жуанапю: в этом по­
ходе все известные местности уйгурских племен, кото­
рые относились к Джунгарскому [ханству] соотносить
с местностями, упоминаемыми в историях Хань и Тан,
дабы можно было ссылаться. Кроме того, те местнос­
ти, которых не достигли в периоды Хань и Тан, выяснять
одну за другой с территориями и [населяющими их]
народами и тщательно записывать. При удобных слу­
чаях представлять доклады, дабы можно было,, собрав
44
[материалы], составить сборник»10.
Очевидно, эта работа велась постоянно с привлече­
нием все новых сил. О приказе императора пишет и
крупный историк цинской эпохи Вэй Юань: «Оу Ж уа-
лань и Лю тун (князь) получили высочайшее повеле­
ние исследовать географические описания Западного
края, [составленные] при династиях Хань и Тан, про­
пс шедшие с тех пор изменения и составить описание
знаменитых гор и рек..,»11*
В цинскую эпоху в связи с завоеванием Джунгарско­
го ханства, а затем Восточного Туркестана, с небыва­
лой до того активизацией внешней политики, расшире­
нием сферы се действия до России представление о Сиюе
претерпели изменения в сторону расширения. И хотя оно
пключало территорию меньшую, чем в период монгольс­
кого владычества в Китае, все же было достаточно
широким. Центром региона оставались Восточный Тур­
кестан, Джунгария, часть средней Азии п Казахстана,
•‘•га территория тянулась от Монгольского Алтая на
востоке до оз. Балхаш на севере, Самарканда, Ташкен-
i;i, Индостана н Пакистана на западе, застав Юн-
мынгуань н Дуньхуан на юге.
Сиюй, вошедший в состав Цинской империи, делил­
ся на два крупных района — к западу и востоку от от­
рогов Тяньшапя: Тяньшапь накьлу и Тяньшань бэйлу
1десь проводилась инструментальная съемка с привле­
чением европейских миссионеров. Об этом в «Запис­
ках о священных войнах» сказано: «Император прика­
зал товарищу министра Ведомства церемоний Хэ Гоцзу-
ну, возглавив европейцев и взяв необходимые инстру­
менты, начертить карты и, вычислив склонение созвез­
дий на северо-западе, определить сезоны лунного к а­
лендаря, время восхода и захода солнца и издавать
ижущие календари-альманахи [для Западного края]»1-’
Результаты съемок полностью отражены в фундамен­
тальном труде о Сиюе. Описание расположения регио­
на показывает влияние на географические представле­
ния китайцев новых знаний. Китай уже не представлял­
ся центром Земли, а остальные государства только его

10 Цииьдин пиндии чжуиьгээр фанлюэ. Цяньбянь. Цз. 7. Л.


в ~ 8 об.
11 Вэй Юань. Шэн у цзи. Пекин. 1842. Цз. 4.
^ Там же.
45
периферией: «Китай (Чжунхуа) является северо-вос­
током большого континента (дади). Сиюй, следователь­
но, северо-запад Китая, составляющий точно северо-
западную часть континента. [Он] тянется от Цзяюйгуа-
ня на запад до Джунгарии (Чжуньбу) и Восточного
Туркестана (Хойбу), до ряда внешних владений (вай
ле фаньбу). В окружности составляет более двадцати
тысяч ли»13.
Вэй Юань также отмечал, что в результате поко­
рения Джунгарии и Восточного Туркестана к Цинской
империи присоединена территория обшей протяжен­
ностью более 20 тыс. ли в окружности и простираю­
щиеся более чем на 7 тыс, ли с востока на запад и 3
тыс. ли —с севера па юг, доходившие на севере до
границ России, на востоке — до границ Халхн, на зап а­
де — до границ бурутав (киргизов — К. X.), на юге —
до' границ Тибета и Цинхая14. Эта территория стала на­
зываться Синьцзяном, т е. новой пограничной терри­
торией, в 1885 г. она была выделена в провинцию с
одноименным названием. Следовательно, этот политн-
тико-географнчеекпй, а теперь политико-администра­
тивный термин вошел в употребление в ципскую эпоху.
В то же время название Синьцзян использовали парал­
лельно с названием Сиюй, но в более узком значении.
Возможно, официальное его употребление впервые
зафиксировано в книге «Ципьдин Синьцзян шилюэ», в
которой имеются также другие, пеканоннзированные, т е.
не официальные варианты, «Или цзунтун шилюэ» (Все­
общее. обозрение Илнйского края), «Спчуй яолюэ»
(Очерки истории Западной окраины)15.
В минских источниках не встречается термин Синь­
цзян, тем более нет его в: источниках предыдущих пе­
риодов, Таким образом, словообразование Синьцзян
является новым и имеет колониальный оттенок. Это от­
мечал в своей записке, основанной на китайских источ­
никах цинекого времени, архимандрит Палладий: «И
только, настоящее маньчжурское правительство Китая
после окончательного покорения страны (Джунгарско­

13 Циньдии хуаиьюй Сиюй тучжи, цз. 2, л. 3.


14 бэй Юань. Шэн у цзи, из. 4.
15 Циньдин Синьцзян шилюэ. Б/м. 1821; Или цзунтун шилюэ. Б/м.
1809. Сичуй яолюэ. Б/м. 1811.

46
го ханства. — К ■ X.) в 1756 и 1757 гг, дало им новое
название Синьцзян...»16
С той продолжали использовать и для обозначения
к'рритории Восточного Туркестана, и для обозначения
исего известного пространства к западу от пего. Воз­
можно, этот факт объясняется тем, что оставалась ос­
новная стратегическая линия внешней политики Китая
н этом регионе.
Россия, а ранее ее сибирские и среднеазиатские ра­
йоны, также рассматривались китайскими политиками
как часть С тоя. Цпнская империя вначале ошибочно
принимала Россию за небольшое владение в Сибири,
аналогичное монгольским государственным образова­
ниям. Территория России, в особенности Верхнее При­
иртышье, включалась во многие описания, относя­
щиеся к Сиюю.
] 1екоторыс китайские исследователи топонимов
Центральной Азии предполагают, что название Си­
бирь имеет китайское происхождение («Си» — запад,
-бн»— окраина, «эр»— окончание, присущее северному
шплекту китайского языка).
Представление о Сиюе в западном и восточном на­
правлении сильно расширилось при Цинах в связи с
включением в него России. В этом отличие взгляда на
1 шой в цинскую эпоху.
Об отношениях с Росссй, стратегии и тактике кн-
laiicK oft дипломатии написан труд типа фанлюэ17. в ко-
п>ром тенденциозно освещаются русско-китайские от­
ношения. Были попытки со стороны цинской диплома­
н т навязать Русскому государству статус «вассала»,
но они потерпели провал18. Послания китайских импе­
раторов н Россию оформлялись и составлялись в том
(кг духе, что и к мелким владетелям Центральной
А ш и, а приезд русских послов в Пекин подавался,
■чя-ласно установившейся традиции, как доказательст­
во послушания и преданности белого царя (цыган-ха­
ма)19. При этом они должны были приезжать один*13

'« Палладий. Записка о Западном крас Китая, состав лени а я но ки-


ы(1ским источникам // ОР ГПБР IV 691 /а, л. I.
•» Чан Шу. Пиндин доча фанлюэ (Стратегические плавы усмире-
"'П| русских).
Мясников В. С. Русское государство в XVII в. М , 1980.
13 См.: Внешняя политика государства Цин в XVII в. М., 1977
•17
раз в три года. В китайских документах отмечалось,
что русские «с данью а столицу приезжают через Кяхту,
Халху и Калган»20.
Торговые отношения, обмен с Россией были райо­
нированы, подобно торговле с другими народами Цент­
ральной Азии. Казахам позволялось торговать в Д ж ун­
гарии, а киргизам и кокандцам — в Восточном Туркес­
тане Отношениями с Россией ведала П алата по де­
лам зависимых земель. Отсюда отсылались грамоты в
страны Сиюя в пинскую эпоху. Приемом русских пос­
лов, обсуждением вопросов церемониала на аудиенциях
в столице занимались «генерал-губернаторы Западной
Татарии, Председатель Совета западных дел», — ука­
зывалось в отчетах русских посольств2' Их относили к
той же категории «даннических» посольств, что и сред­
неазиатские.
Пример отношения Китая к Российской империи от­
ражает уровень политической культуры Китая, а не сло­
жившиеся реальные отношения. Однако русским дип­
ломатам порой приходилось мириться с этой ситуацией
для сохранения и упрочнения отношений с соседом.
Справедливости ради следует отметить, что и русское
правительство воспринимало Китай как одно из мелких
владений за Сибирью и ставило целью принять его в
«холопство». Это обусловливалось незнанием сил про­
тивника и реальной обстановки, а также общим уров­
нем феодальной дипломатии и зачаточного состояния
международного нрава. Через подобные стадии прошел
не только Бостик, но и Запад. Однако Запад изба­
вился от пережитков феодальной дипломатии в новое
время, а Россия — ко времени правления Петра Г
Цинская империя придерживалась феодальной дипло­
матии почти до конца XIX в. в этом заключалось свое­
образие политической культуры Центральной Азии.
Как уже говорилось, в течениие двух тысячелетий
китайская историография вела историческое повество­
вание о соседних племенах и странах. Анализ наибо­
лее ярких и наиболее полных повествований (леч-
ж уань)22 помогает выяснить, какие моменты были
наиболее важными для китайских политиков, что вызы-
20 Бичурин Н. Я. Собрание сведений по исторической географии.
Чебоксары. 1960. С. 608.
21 Русско-китайские отношения в XVIII в. Т. 1. С. 454, 491, 576.
22 Бичурин И. Я. Собрание сведений о н ар одах... Т. 2; Мате­
риалы по истории сюнну (по китайским источникам). М., 1968;
48
u.uio интерес, что одобрялось, а что вызывало удивле­
ние или осуждение. Б структурном отношении для ки-
Iа неких историков идеалом оставались главы о чуже-
и'млых странах, написанные Сыма Цянем, и Бань Гу.
(Ь полноты материала, а она зависела от интенсивнос­
ти контактов Китая с этими государствами, материал
пб иноземцах предстает в главах больших и маленьких,
порой из 5-6 предложений. Но, не взирая на объем,
чнлоном для таких глав служат канонизированные
Династийные истории», авторами которых являются
Бань Гу и Фань Е. Различные труды, специально по-
гннщеинис одному региону, в нашем случае — Сиюю,
I.Iкж е в целом следуют этим незыблемым правилам,
•для фактический материал впоследствии неизмеримо
возрос.
Обратимся к последней по счету дипастийной исто­
рии — «Мннши»23, а именно к большой главе о вала
((шратах). В ней говорится о том, что вала — это мон-
тльское племя, которое начало усиливаться после ги-
тннастии Юань. К ним было отправлено нссколь-
мииских посольств, в частности первый император ди­
настии Мин сообщил им о своем воцарении. В начале
правления Юнлэ вновь было отправлено посольство к
«шратскому правителю Маха му с подарками из узорча-
1 ых шелков. Ответное посольство Махаму прибыло че­
рез несколько лет, в 1408 г. Далее следует самая
большая и подробная часть главы об отношениях ой-
ршских правителей с Китаем. Повествование об ойра-
Iах доводится до 1606 г
Китайско-ойратские отношения трактуются в главе
шпденциозно, так же как и отношения джунгар с Вос-
Iочным Туркестаном. Много внимания уделяется рас­
прям джунгар и нравственной характеристике их ханов.
( ведения об обычаях и нравах ойратов, географии

Bui! I. 1973. Вып. 2. М.. Прсдисл. нер. и прям. В. С. Таскина, Ма-


1 ч»кин А. Г Материалы но истории уйгуров в IX —XII вв. Новоси-
онргк. 1974.
Минши. Цз, 328. Вайго цзю (Иностранные государства. 9 ).
II i i.j (Ойраты). С. 31815—31821.

t ИП 49
края, разбросаны по всей главе, а не выделены в кон­
це, как было обычно принято24.
Более типичны разделы в главах о Сиюе, Хами и
Турфане, С ам арканде2526и Герате. По своей структу­
ре они являются классическими. Главы начинаются с
исторических сведений о названиях владений, упоми­
наемых в хрониках, начиная с Ханьской империи. Ука­
зывается расстояние от них до столицы Китайского го­
сударства или до заставы Цзягойгуань. Только после
этих сведений начинается рассказ о начале и ходе раз­
вития контактов данного владения с Китаем. Эта часть
традиционно наиболее обширная. В пей указаны все
известные даты прибытия иноземных посольств, пере­
числяются их подношения и дары минских императо­
ров. Повествование о политических и посольских свя­
зях, торговом обмене охватывает период с 1387 г до
конца XVI в., до периода правления Ваиьлн (1573 —
1619). В третьей части даются этнографические све­
дения: описываются обычаи, нравы, религия, одежда,
основные постройки городов. Кроме того, приводятся
краткие географические сведения: перечисляются сосед­
ние владения, рассказываются о климатических усло­
виях.
Д ля цииского времени наиболее исчерпывающими
являются разделы о владениях Центральной и Средней
Азии ,в «Циньдин хуаныой Сиюй тучжи». В одном томе
в пяти главах описываются владения Центральной
Азии. По установившейся традиции псе владения Ц ент­
ральной Азии отнесены к вассальным, Так, в разделе
«Фаныиу» (Вассальные владения) ,в первой главе дано
описание казахских Среднего и Старшего жузов, во вто­
рой — восточных и западных киргизов, Коканда, Ан­
дижана, М аргелана, Намангана и Ташкента. В тре­
тьей главе раздела «Фаныиу» приводятся описания
Бадахш ана, Балтистана, Ипдустана, Афганистана и
Бухары24. Действительно подчиненные Цинской импе­
рии Джунгария и Восточный Туркестан рассматривают-

24 О содержании главы подробнее ем / Покотилоз Д> 3. История


восточных монголов в период династии Мин. 1368— 1634 (По китай­
ским источникам), Спб , 1893.
25 Раздел о Самарканде переведен нами. См.: Документы и ма­
териалы по истории китайских отношений с Восточным Туркестаном,
Центральной Азией и Казахстаном. Алматы» 1994),
26 Циньдин хуаныой Сиюй тучжи Т. 12. Цз. 44—46.
50
гя под заголовками «Второстепенные (дополнительные)
записи»27; разделенные на две главы, в которых рас­
сматриваются вопросы генеалогии правителей, пись­
менности, языка, приводятся исторические и прочие пре­
дания и сведения китайских источников о народе. В
Примечаниях» приводятся сведения о достопримеча­
тельностях и стихи императора на джунгарские или
уйгурские сюжеты. Цинский источник, таким образом,
является расширенным повествованием о владении.
Для сравнения его с минским источником возьмем
к'кет о Бухаре: «Бухара расположена к западу от Ба-
1ахшана. В 25 году правления Цяньлун (1760г.) Хойбу
(Восточный Туркестан. — К. X.) был окончательно по­
корен. Были отправлены послы (в Бухару? Среднюю
\ ппо? — К ■ X.) с повелением и подарками (императо­
ра). В 29 году (1764 г.) правитель владения Дбулхаир
прислал своих послов Нолосыбска (и] Д аярбека. Вслед­
ствие того, [что! бадахшанекий Султаншах подчинил се,
| Бухара] перешла к нам. Самая высокая местность
па севере [Бухары] достигает 38, 42°, отстоит от столицы
простираясь на запад на 57,32.° [Бухара] является зем-
trti древнего Наньду28.
В «Ханьшу... Сиюй чжуань» |указано, что] госу­
дарством Паньду управляет князь. Расположено от
'l.iiibauii на расстоянии 1500 ли. К северо-востоку [от
Бухары] до расположения духу29 [расстояние соетавля-
i| 890 ли, к северо-западу до Гнбиня — 330 ли.
В связи [с тем], что Бухара является западной тер-
|ипорней Бадахтиана, и Бадахшаи древним государст-
Ш)М Уча (см. предыдущий раздел), а такж е с тем, что
• Ханьшу» [сказано, что] Уча на западе соседствует
Паньду, следует, [что] нынешняя Бухара явлеяется
||><чшнм государством Наньду»30.
Рассматривая текст с точки зрения его структуры,
мы нидим, что цель данного повествования отметить

Та м же. Цз. 47— 48.


Локализацию древних владений по «Ханьшу» и др. хроникам
Боровкова Л. А. Запад Центральной Азии.
Духу — учреждение, основанное Танской империей для
ишшжчшя внешнеполитическими делами с владениями Цеитраль-
„ . , 1 1 ЛЩи Всего их было четыре. См.: Боровкова Л. А. Место и роль
•••пуфу* и «духуфу» в системе администрации Тан (V II— VIII вв.)
Информационный бюллетень МАИКЦА. 1984. Л!> 7.
‘ Цнндин хуанъюй С той тучжи. Цз. 46, л. 4об. — 5.
51
многовековые связи Китая с Бухарой, которые якобы
завершились тем, что последняя .стала зависимой от
Цинской империи. В то же время не приведено никаких
доказательств этого подчинения кроме сомнительной
ссылки на пего как на следствие подчинения Цинам ба-
дахшанского Султаишаха. Такая линия является стерж­
невой во всех аскетах об иноземных государствах. Ч ас­
то вовсе не упоминается, что Бухара динского времени
или Самарканд — минского являлись известными госу­
дарствами — Бухарским ханством, Мавсраннахром
(империей Тимура).
Удрсвненне связей с Китаем н тенденциозное пре­
поднесение внешнеполитических контактов — сугубо
китайский прием фальсификации международных отно­
шений .в Центральной Азин и нового времени.
Текст о Бухаре в «Минской истории» также краток:
«Бухара [расположена! к северо-западу от Самарканда
на расстоянии более 700 ли. Город расположен на рав­
нинной местности окружностью более 10 ли. Насе­
ление [составляет] 10 тыс. человек. Улицы и рынки
оживлены н богаты. Действительно [Бухара] заслуж и­
вает репутации богатого [города] Поскольку располо­
жена в низменности, климат во все четыре времени
года теплый, произрастают все пять злаков31, [а также]
тутовые деревья, конопля. Здесь [производят] в изо­
билии шелка, парчу, хлопчатобумажные ткани. Ско­
та также очень много.
В 13 г. правления Юплэ (1415 г.) Чэнь Чэн, возвра­
щаясь из Западного края, проехал через Герат, Са­
марканд, Бешбалик, Андижан, Бадахшан, Термез
(Делими), Шахрухийю, Сайрам, Кеш, Янги (Тараз).
Хочжоу, Лючэп, Турфаи, Яньцзэ, Хами, Ташкент,
Бухару — всего 17 государств. Подробно описал их го­
ры, реки, население, обычаи, составил книгу «Запи­
си о путешествии на Запад»32 и преподнес трону. Так,
в Китае стало известно [о государствах Сиюя|
В 7-м году правления Сюаньдэ (1432) высочайше

31 Пять злаков (угу): рис, просо, ячмень, пшеница, соевые бобы.


32 Издан отрывок «Записей» о Герате. (Страны и народы Восто­
ка) М., 1989. Вып. 26 / Пер. сделан Б. И. Панкратовым около
20 лет тому назад.

52
поведено Ли Да отправиться в Сиюй для обласкания и
утешения. Бухара также была посещена |им 1>33.
В Цииском источнике видна большая работа но изу­
чению материалов о владении ханьских, танских и др.
источников. В минском тексте о Бухаре нет сведений
по исторической географии. «Мишин» утверждает, что
0 странах Сиюя в Китае стало известно более подроб­
но лишь после поездок в его владения посольств во гла­
ве с Чэнь Чэном и Ли Да. Задача цинского источника —
подчеркнуть то, что Сиюй находился в сфере интере­
сов китайского государства с ханьской эпохой. В к аж ­
дую информацию вкладывался определенный полити­
ческий смысл: подчеркивалось, что связи данного владе­
ния с китайским государством идут с древности; умалял­
ся государственный статую владения.
В минском источнике говорится об усилении госу­
дарства ойратов и превращения его в одно из крупней­
ших в Центральной Азии. Но и в нем из разделов о
1ерате н Самарканде нельзя догадаться, что речь идет
о могучей державе Тимура, а ведь «Мннши» был за­
вершен н цинскую эпоху. Приводятся «доказательст­
ва» подчиненного положения владения Центральной
\:ши Китаю. В разделе о Бухаре они построены, на­
пример, следующим образом: Султаншах, правитель Ба-
шхшапа, якобы держал под своей властью Бухару.
С ам же он был отнесен к «вассалам» на основании то-
ю, что с ним были установлены политические контакты.
В его владения в 1758 г бежали белогорскнс бра­
шн ходжи Бурхан Ад-дип п Ханходжа, преследуе­
мые маньчжуро-китайскими войсками. Цинская динас-
■ня безуспешно добивалась выдачи их живыми или
мертвыми. Не важно, что Султаншах не выполнил
•т г о требования34 (ходжи считались потомками проро-
и пользовались правом убежища в любой .мусуль­
манской стране). И все же, Султаншах был причислен
• вассалам» цинского императора, а его владение
поминается в разделе «Вассальные владения» во всех
■фицпальных трудах. На основании феодального пра-
.1 -вассал моего вассала — мой вассал», по этому
принципу, очевидно; и Бухара была отнесена к одному

Ми мши. Цз. 332. С* 31868.


Кузнецов В. С, Цимекая империя на рубежах Центральной
‘мин 11<шосибирск, 1983. С. 60—64.

53
из вассальных владений Цннской империи. Аналогич­
ные «доказательства» » цинскую эпоху приводились,
как правило, п отношении всех владений Центральной
Азии.
Минский император отправляет «повеления» для
привлечения и завоевания симпатий. Цинскмй высылает
войска для «умиротворения», «устрашения», «наставле­
ний». В то же время и минские и минские источники
подчеркивают, что инициатива в установлении полити­
ческих связей исходила от Китайского государства.
Таким образом, политические интересы диктовали
свои жесткие условия подачи самой элементарной
информации о владении Западного края. Тем более они
довлели в справках исторического характера, Особен­
но четко это проявляется в ципеком источнике, что сви­
детельствует о более экспансионистском характере внеш­
ней политики цннской династии.
С той рассматривался в китайской историографии
как отдельный историко-географический район и занял
особое место в китайской геополитике.

Этнополитическая характеристика иноземцев


Поддерживая политические, экономические связи
с другими народами, китайцы давали нм свою этно­
психологическую характеристику, описывали их спо­
собы хозяйствования, обычаи и нравы, религию, стара­
тельно отмечали все, что резко отличало иноземцев от
китайцев.
Фиксируя кочевой образ жизни соседних народов,
они писали почти в одних и тех же выражениях о них
на протяжении веков. «Дисцы жили, не имея постоянно­
го местожительства, переходя с места на место в поис­
ках воды и травы»1, — сказано в одной из самых ран­
них хроник «Чуньщо», дошедшей до нас в составе кон­
фуцианского канона V века, до и. э.35 Сыма Цянь не­
сколько столетий спустя, в I в. до н. э., писал о оон-
иу: «В поисках йоды и травы переходят с места на мес­
то, хотя у них нет городов, обнесенных внутренними и

3; Материалы но истории сюнну. Вын. 1. С. 7.

54
внешними стенами, нет постоянного местожительства, и
они нс занимаются обработкой полей, тем не менее
каждый имеет выделенный участок земли»36 Проходи­
ли века, тысячелетия, а китайские историки пишут о
кочевых народах, так же, как Сыма Цянь, Бань Гу и
предшествующие им ученые о сюнну: «[Казахи] не
имеют городов, [передвигаются] следуя водам и травам.
Занимаются кочевым скотоводством. Зимой и летом
живут в разных [местах], не имеют постоянного место­
жительства» — отмечается в главе о казахах Среднего
ж у з а н эпоху Цин37. Отмечая, что киргизы кроме ското-
иодстза занимаются земледелием, цинскне источники
мобавляют- «Их обычай — обогащаться [за счет]
НОНН»38
Характеризуя кочевников, китайские историки не
купились ва отрицательное эпитеты: «Чжунгары вооб­
ще злы, глупы, [склонны] к насилиям, безрассудны.
Хищничество почитают способностью. Кто не ворует,
ило не считают человеком. Кто один ограбит несколько
человек, того почитают удальцом»,— отмечают они 39.
Казахи обыкновенно переходят границы для грабежа,
ио природе своей являются хитрыми» — говорится в
чругом документе 20—40 гг XIX в.40
Пинская империя последовательно вела политику
раскола в среде монголов, поэтому цинские источники
арактеризуют джунгар и их ханов в особенно резких
выражениях.
Конечно, отрицательные выражения о кочевниках
•ворочаются в феодальной литературе многих оседлых
народов Запада и Востока, и китайские хроники в
мим плане не являются исключением. Так, средне-
а татские историографы обычно употребляли следую­
щие зпитеты: «разбойники», «хищники пустыни», «степ­
ные волки», «саранча в человеческом образе», «демо­
ны пустыни»41. Нет необходимости приводить аналогии-

Гам же. С. 34.


Цнньдии хуакъюй Сиюй тучжи Т 12, цз. 44, л. 1.
Гим же. Цз, 45, л. 1,
Мичурин И, Я* Описание Чжуньгарии и Восточного Туркеста-
| .иГ>., 1829. С. 157- 158.
Дли Цин Сюаньцзун Чзнхуанди шилу Токио, 1937 Цз. 90.
'.0, об
11 Мейсембиев Т. /С «Тарих- и Шахрухи* как исторический ис-
" iitm Алма-Ата, 1987. С. 62.
пые высказывания из арабских, персидских, русских ис­
точников о кочевниках, в особенности о татаро-монго­
лах.
Подобное отношение к кочевникам было результатом
военных конфликтов и неприятия чужого образа ж из­
ни. Одновременно это свидетельство общности опре­
деленного этноса, который отделяет себя от другого
этноса, свидетельство появления национального само­
сознания. Точно так же и кочевники отделяли себя от
оседлого населения, считали свой образ жизни более,
полноценным. Подобное воззрение было присуще мон­
голам, маньчжурам в период установления власти
Юаньской и Ципской династии в Китае. Джунгары
такж е противопоставляли кочевников оседлым наро­
дам Средней Азии и России. В Средней Азии и в се­
редине XIX н. в Ферганской долине установилась власть
кыпчаков, которые относились к оседлым народам как
к низшим по сравнению с ними42.
Нс являются исключением в цинских документах п
негативная оценка оседлых народов: «Кокандцы .хитры
и лживы», — писал император Далгуап казахскому сул­
тану в Семиречье в 1828 г.43
Этнопсихологические неблагоприятные характерис­
тики как оружие внешней политики всегда преследова­
ли конкретные цели: нравственно-политическую дискре­
дитацию партнера, поиск общности с союзниками про­
тив одного неприятеля, преследование своих интере­
сов в каждой конкретной политической ситуации, стрем­
ление перевалить на другого причину возникновения
конфликта. Во внешнеполитическом аспекте отрица­
тельная характеристика этноса всегда имеет целью вы­
работать определенную стратегическую линию и такти­
ку отношений.
Восприятие кочевых народов западной, китайской и
мусульманской оседло-земледельческой культурами схо­
же. Отсюда одинаковая позиция в .выработке линии по­
ведения по отношению к ним. В книге о мусульман­
ской культуре X в., построенной как вопросы н ответы,

42 Бейсембиев Т. К- Указ. раб. С. 23.


43 Дай Цин Сюаньцзуп Чэпхуаиди. цш. 131, л. 18.

56
ответы учителя проникнуты мусульманской моралью и
полны конкретного отношения к кочевникам:
Существуют еще скотоводы,
Они надзирают за табунами лошадей.
^то очень правдивый род людей, но мудрости они не имеют.
Обходись с ними хорошо...
Общайся с ними, веди знакомства, кушай и пей с ними.
Допуская их жить, как это подобает человеку.
Гели ты общаешься с ними, то сдерживай себя,
Гик как они постоянно без законов и без направляющей нити.
I обори им хорошие сяовау но не называй их друзьями 44.

Совет дан правителю, поэтому он несет политичес­


кую нагрузку.
Один из государственных мужей в докладе импера­
тору писал: «Грабеж, набеги, угон скота и пленных —
йот их (сюпну) замятие, ибо таковы их врожденные
свойства. В глубине веков к ним относились как к ди­
ким птицам и зверям, не считая за людей»45. Этот док-
ид приведен Сыма Цянем в «Шицзи».
«Император сказал: жуаньжуапи подобны диким зве­
рям, алчны и не имеют принципов, но я, император,
кижеи относиться ко всем с искренностью и дове­
рием»46. Последние слова можно понять как желание
императора пойти на уступки жуаньжуаням, подчинить-
<и их требованиям.
Резко отрицательно характеризуя целый народ,
Цпиская династия оправдывала дипломатические прие­
мы, применяемые в отношении народа, а главное —
мою захватническую политику. Упреки в адрес со­
ни ильной верхушки чужеземных народов относительно
иv корыстолюбия должны были оправдать политику

Юсуф Баласагуни. К\?датгу билиг (Благодатное знание) М,,

Материалы по истории сю ни у. Bun. 1. С. 12,


Цзянь Боцзань. Лидай гэцзу чжуаньцзи хойбянь: Собрание
чнм риллов из днпастийных истории по историй различных пародов.
Мили.. 1958. Т. 2. Ч, 2, С. 2031. См. также: с. ШИ, 1628, 1653. J658.
1ЬЧ\ 1Н26, 1829, 1841, 1911, 2104.

57
подкупа, предоставления различных льгот и привиле­
гий в целях создания в ее лице политической опоры.
По месту обитания, образу жизни народы, обитав­
шие к северу от Китая, издавна делились китайцами
на «степных», и «лесных». Их называли «приходяще-
уходящими». «Стенные» в поисках воды и трав, а «лес­
ные» в поисках пушных зверей и лекарственных расте­
ний могли часть года проживать на территории Китая,
а часть — на своей территории. Контроль над ними,
когда они находились вне поля досягаемости местных
властей, полностью терялся. Более того, удалившись,
они могли попасть под временное влияние другой стра­
ны. Однако, где бы ни оказывались « приход яще-ухо-
дящие» они оставались в подчинении своих феодалов
и старшин.
Нс сидящие на месте «степные» и «лесные» народы
попадали, с политической точки зрения китайцев, в раз­
ряд «подданных». Когда сезонные кочевья или интере­
сы промысла приводили их на территорию Китая, пра­
вительство облагало их натуральной пошлиной за поль­
зование сезонными пастбищами или лесным угодьями.
Эта плата, взимаемая в виде скота и пушнины, в ки­
тайских источниках именовалась «данью»17. Полностью
закабалить этих своеобразных подвластных, в виду их
специфического способа хозяйствования, было невоз­
можно. а «дань» взималась для получения прибыли и
создания видимости управления семьями скотоводов,
кочевавших аулами, пли охотниками и земледельца­
ми, занимавшимися охотничеством. Земледельцы об­
рабатывали участки земли: сеяли весной, затем оста­
вив сторожей, осенью собирали урожай и возвращались
на местожительства. Скотоводы, имея сезонные кочевья
в Синьцзяне и за его пределами, проведя зиму в защ и­
щенных от морозов удобных для них местах, весной от­
кочевывали. Все это давало основание китайцам назы­
вать такие народы непостоянными, неверными и дву­
личными. Русские власти также называли их «легко­
мысленным», «ветреным» народом, обладавшим черта­
ми «космополитизма».
Бань Гу рассуждает в своей книге «Ханьшу»: «... в
«Чуньцю» сказано, что внутри находятся владения [хуа]47

47 Л'э Цютао. Шофаи бэйчэн (Описание северной границы). Пе­


кин, 198). Т. 2. Цз. 5. Л. !,
<я. а вовне — варвары... Они отрезаны горными доли­
нами и укрыты песчаной пустыней, которыми Небо и
Земля отделили внутренние земли от внешних. Поэтому
мудрые правители относились к ним как к другим пти­
цам и зверям, не заключали с ними договоров и нс хо­
лили против них в походы. Заключение договоров за-
«манило бы только тратиться на подарки и принесло об­
ман, а нападения утомили бы войска и вызывали побс-
i п варваров держали за границей, не принимая п пре­
делы [Срединного государства], отстраняли подальше,
не приближая к себе, на них не распространяли распо­
ряжения и доброе влияние. Если они появлялись, их
наказывали и управляли ими, если они уходили, при­
нимали меры предосторожности против них и оборонн-
'1ись, если они, ценя справедливость, приходили с
'напью, их принимали с почестью, проявляя учтивость.
1 .1КИМ образом, варваров непрерывно держали на при-
mi ш, стремясь возложить на них вину за несправедлн-
IH.IC действия, и это был обычный путь, по которому
пни мудрые правители, управляя варварами»48. Китай-
i кий идеолог традиционно ссылается на авторитет пра-
•IIIгелей для обоснования своей точки зрения. Он осуж-
'шет и доказывает неэффективность активной внешней
иплитики Китая в отношении сгонну и в целом всего
< июня. Сторонники его точки зрения, подобно ему, уже
млалиеь на мнение самого Бань Гу.
Тактика по отношению к кочевникам, высказанная
м|н дставителями разных культур, довольно схожа. От-
|||шиться к «варварской» периферии, как к диким жи-
|ц>I иым и птицам советовал Александр .Македонскому
Аристотель. Он убеждал: «Обращаться с эллинами,
вождь, а с варварами, как деспот, о первых забо­
и н ы и, как о друзьях и близких, а тех использовать,
и. животных и растения»49.
V пчлинов и китайцев так называемые варвары отож-
I нлялись с севером. Отношение к географической
|ц как и определяющему фактору культурного раз-
1-11111 народов было присуще и древним грекам и древ­
ки-ганцам. По их мнению, народы, проживавшие

М.чтсриады по истории сюнн). Вып. 2. С. 67.


Пит. ни: Гафуров Б . Г., ЦибулкиОис Д. И. Александр Маке-
II -(I- I- и Восток. М„ 1980. С. 21.

59
на севере, обладали незаурядной храбростью, но были
дики н невежественны. Арабские географы называли
земли их обитания Яджудж-Маджудж, а греческие —
Гог-Магог Теория об угрозе, перманентно исходящей
с севера, по-разному проявляется и в наши дни.
Эта теория в Китае является следствием модели
представления о мире, по которой Китай находится в
центре Земли, а по четырем его сторонам проживали
«варвары», т. е. иноземцы50.
Негативная этнополитическая характеристика со­
седей, приводимая в сочинениях, дается устами поли­
тиков, ученых-философон, др. идеологов. Она оправ­
дывала жесткие меры против соседей, а также обман
п подкуп.
Цинские политики, в отличие от минских, редко от­
зывались о своих соседях с симпатией и доброжелатель­
ностью. В «Минши» можно прочитать более о б ъ ек .
тивное описание внешности иноземных людей, их горо­
дов и занятий. О гератцах, например, сказано, что они
«одежду любят свежую и чистую», а города, дома, рын­
ки описываются как «очень богатые и чистые». Точно
так же дипломаты пишут и о Самарканде и самарканд­
цах: «Люди — красивые и чрезвычайно искусны в ра­
боте, превосходят гератцев»51.
Китайцы, по роду службы общавшиеся с иноземца­
ми, или путешественники, выезжавшие в их земли,
старались п целом писать о них беспристрастно. От­
рицательно о чужеземцах чаще отзывались официаль­
ные лица: чиновники Лпбу, Лифаньюаня и др„ ве­
домств, готовившие итоговые документы, различные
справки и проекты. При этом они не щадили нико­
го — ни кочевников, ни земледельцев, ни монголов, ни
тюрков, ни русских, ни англичан. В их докладных
записках, отчетах, предложениях встречаются вы раж е­
ния, проникнутые ксенофобией. Чаще всего говорится
о коварстве и двойственности иноземцев.
В XIX в. в отчетах чиновников, или указах импера­
тора, можно было еще встретить фразы, подобные

'•>о См, подробно: Китай и соседи в дрсевностц и ердневсковъе,


М., J970.
51 Страны и пароды Востока. Вып. 26. С 107; Минши. Цз. 332.
С. 31867.

60
Imit. «Русские варвары |являются] коварными и бес­
конечно переменчивыми»52 и т. п. Отрицательная ха­
рактеристика иноземцам давалась с целью обоснования
предложений или рекомендуемого конкретного меро­
приятия, его целесообразности и правомерности. Осо­
бенно много негативного о других народах высказыва­
лось в цинскую эпоху, что тоже в какой-то степени
‘•иидетельствует об активности дипломатии, или, иапро
I мв, о се беспомощности. Но времена проведения ио-
'ihtkiKh изоляции, что было реакцией цинской диплома­
н т на агрессивную колониальную политику западно­
европейских держав, негативных оценок чужестранцев
было более всего.
На мусульманском Востоке сложился свой образ
Китая, китайского парода и его культуры. В его пред-
гавлении Китай был богатым государством с высоко
развитыми ремеслами и искусством. Пределом могу­
щества у правящей верхушки считалось получение под
спою власть китайских земель и товаров. В пышных
ловословиях своим правителям, пожеланиях им ве­
личия и процветания стране, в риторических сравне­
ниях мусульманские историографы упоминали Китай
как символ богатства, могущества. Восхваляя своего
шаха, бухарский придворный хронист писал: «Он (т. е.
правитель) — солнце на небе счастья и славы, Джам-
ишд .в айванс величия и независимости, умом подобный
Дарию, повелитель, как Искандер, достоинством
' 'улайман, султан престола мира, победитель среди
предводителей людей, даритель корон царям земных
просторов, берущий дань у султанов Рума и хаканов
Мина. ...государи семи поясов земли преподнесут слу­
гам его величества ключи от стран па суше и па море,
судьба донесет весть о том, что сокровища четверти
обитаемой части земли передадут в его хранилище, что
великие [государи), земных просторов от отдаленных
уголков Рума до высокого Чипа, обовьют шеи покор­
ности кольцом повиновения [ему):
д а будет так, чтобы султан. Рума был готов служить ему.
Да будет так, чтобы у дверей его величества хакан Чина
целовал землю...и

:,г Чоубань иу шимо. Ч. 3. Уз. 19. С. 26.


Хафиз-и Таныш Бухари. Шараф-нама-йи шахи (Книга шах-
61
Тимур разгневавшись на минских императоров, з а ­
держал послов и возил их всюду за собой не только для
того, чтобы похвастаться обширностью своего госу­
дарства, но и для того, чтобы показать мусульманско­
му миру знантных заложников, продемонстрировать
свое могущество.
Арабские завоеватели вплотную столкнулись с Ки­
таем таньского периода в Средней Азии. Они нашли
в Мавераннахре множество китайских произведений.
«...Впечатление, произведенное на .мусульман искусст­
вом китайских ремесленников, видно уже из того, что
и впоследствии арабы называли все искусно сделанные
сосуды китайскими», — отмечал В В. Бартольд, при­
знанный знаток мусульманской культуры*54 <Все, что
делают тобгачи — прекрасно», — говорили на Востоке.
Среднеазиатские феодалы прилагали немало
усилий, а среднеазиатские купцы претерпевали
множество опасностей, рискуя жизнью, чтобы добыть
китайские шелка, разнообразную утварь, чан. Караван­
ные троны Великого шелкового пути усеяны костями
людей, но это не останавливало среднеазиатских тор­
говцев. Установление торговли с Китаем считалось
большим достижением дипломатии среднеазиатских х а­
нов. Могущественный властелин Тимур писал импе­
ратору Юнлэ, что услышав весть об открытии китайс­
ких рынков, его люди «закружились в радостном тан­
це»55.
Отрицательная характеристика китайских династий,
а более всего Цинской династии (Чурчутов, или Шур-
шутон) начинает появляться в основном с XVIII в.,
когда она развернула широкие военные действия про-
тив народов Центральной Азин, а последние пыта­
лись объединиться для оказания сопротивления. Осо­
бенно негативно отзывались о динах мусульманские
ортодоксы в целях поддержки выступлений белогорс­

ской славы). М., 1983, С. 34— 35.


54 Бартольд В. В. Сочинения. Т. I. М , 1963. С, 296.
55 См,: Хафизова К. Ш. Послание Тимура 1395 г. в Китай
// Материалы XX конф, «Общество и государство в Китае». М , 1989.
Ч. 2. С. 33.

62
ких ходжей в Восточном Туркестане. Но экономичес­
кие интересы кокайдских ханов заглушали их голоса.
Цэван-Рабдан, племянник джунгарского хана Галда-
иа Бошокту, говорил цинким послам: «Когда его вели­
чество из высочайшего своего милосердия ж аловал меня
юлотом, серебром и шелковыми материалами, то я при
случае посольства Российских бурутов 56, во уважение
высочайшей милости и поставляя себе в честь, с великою
показывал им важностию и прославлением его величе­
ства» Ь1
Цэван-Рабдан признавал ценность китайских подар­
ков, но главным для него была демонстрация поддержки
пинского правительства в его борьбе со своим дядей —
правителем Джунгарского государства.
Китай в глазах народов Центральной Азии был сим­
волом богатства. Покорить его, обложить данью счита­
лось свидетельством силы и могущества государства, в
1х.обениости в глазах Чингизидов. Потомки Чингисхана
помнили о покорении их предками Китая, когда налоги
с пего были и отданы на откуп представителям народов
I (.ентральной Азии.
Сами китайцы ценились как искусные мастера, земле­
дельцы и ремесленники. Высоко ценились в Центральной
Азии и политическая поддержка Китайского государст­
ва, которую мелкие владельцы использовали в борьбе
с противниками, часто преувеличивая се в своих инте­
ресах.
Многие правители Сиюя охотно служили посредника­
ми в политических связях Минской и Цинской империй
более отдаленными государствами. Это давало опреде­
ленные политические дивиденды, а также реальную
материальную выгоду. Велика была посредническая роль
Хами и Турфана в политических связях остальных райо­
нов Восточного Туркестана с Китаем, а также всего Во-
Iочного Туркестана с Османской империей, Арабским
алифатом, державой Тимура в XIV—XVI вв. В XVII r .
монгольские владетели предлагали свои услуги русским
п а р я м . Алтын-хаи передавал царю Михаилу Федоровичу
п 1639 г.: «И вам бы ко мне прислать послов своих, а я
их до китайского и до тангуцкого и до дюрчипкого иа-

,п Скорее псего, здесь идет речь о енисейских киргизах.


1,1 Переводы Каменского разных сочинений из китайского языка
и <М> ГПБ. Г 17 24/3.
вз
рей допроважю, и назад их мроиожю и про веру их и чи­
ны проведаю. И Китайский де царь многолюден, и госу-
дарство его велико, и городов у него и товаров, золота
и серебра много, и ходу людем нашим в Китайское го­
сударство до украннпых городов месяц. Люди наши го­
няют по 10 тысяч лошадей, и китайские украинные зем ­
ли искупят у них те лошади в один день... И прислать
бы вам послов своих, которых пошлете в Китайское и
Тангуцкое государства, ныне вскоре, не задержав.,.» 58
Китайское государство также нуждалось в копях и
другом скоте, разводимом пародами Центральной Азии
Нуждалось оно и в тибетском сукне, среднеазиатских
шелках и хлопке, русской пушнине я коже. С древности
Китайское государство волновал вопрос, каким образом
добиться получения этих товаров, как предохранить свои
владения от набегов и установить контроль над района­
ми Сиюя, лежащими к востоку и западу от Тянь-Шаня.
Вопрос о том, каким образом проводить политику в от­
ношении региона Сиюп для достижения своих целей, как
регулировать отношения с его многочисленными раз­
ноязычными племенами, был животрепещущим во все
времена.

«Западная» политика Китая


Политика отношений с Снюем начала формировать­
ся в Китае с глубокой древности. Разведчик и посол
Ханьской империи Чжан Цянь, с именем которого свя­
зано открытие С тоя, в 138 г. и. э. был направлен и мне
ратором У Ди для того, чтобы договориться с кушаиами
о совместном выступлении против скиту, конница кото­
рых постоянно тревожила границы государства. Возвра­
тившись из затянувшегося путешествия, пережив плен
и бегство из плена, он рассказал о богатствах Западного
Края. Чжан Цянь вновь был направлен в страны З ап а­
да для получения прекрасных «небесных» коней, кото­
рыми славилась Давай, а также заручиться поддержкой
усу пей в надежде «обрубить правую руку сюнну». П ра­
вая сторона в Китае и во многих странах Центральной
Азии означала Запад. Дипломатический прием заклю ­
чался, следовательно, в том, чтобы изолировать сюнну

5В Международные отношения в Центральной Азии. М., 1989.


Ч. 1. С. 95.

64
m его союзников с Запада. Трудно переоценить значение
стратагемы «отрезания правой руки» для последующих
столетий. Она эффективно применялась, по меньшей ме­
ре. каждое столетие, вплоть до XIX в. Объектом «запад­
ной» политики древности были сюнну, а нового време­
ни Джунгарское ханство.
Стратагема была хороша тем, что срабатывала и в
период мирных отношений и в военное время. В мирное
время она помогала находить политический противовес
державе сюнну, или Джунгарскому ханству, а в перн-^
войн — союзников. В худшем случае, западные владения
путем дипломатических маневров приводились к нейтра­
литету. Китайская дипломатия отважно пускалась в
дальний путь, преодолевала любые расстояния для ис­
полнения своей стратегической линии. В новое время осу­
ществлением этой линии был неожиданный приезд в
Россию в 30-х гг. XVIII в. сразу двух цинских посольств
с целью заручиться поддержкой Русского государства в
войне с Джунгарией или договориться о разделе сфер
ппияяия в Центральной Азин.
Китайские посольства в страны Сиюя решали комп-
icкс задач, Посольства 30-х гг во всяком случае первое
из них, отправилось с намерением добиться также под­
держки сородичей джунгар — волжских калмыков. В
Г>0 х гг. с той же целью было отправлено посольство в
Казахстан и Среднюю Азию.
Вопрос о Сиюе или его отдельных районах особенно
остро стоял в периоды могущества Китайского государ-
ггва. Завоевание земель к западу и востоку от Тянь-
Шаня было залогом этого могущества. Возникнув в эпо­
ху Хань, стратагема шлифовалась в эпоху Тан и достиг­
ла своего совершенства в эпоху Цин. В это время тщ а­
тельно изучался опыт общения предыдущих династий с
регионом, внешняя политика правивших династий и
способы ее осуществления. К урокам дипломатии по­
стоянно возвращались, обсуждали вопросы применения
се традиционных институтов в новой политической об-
е гаповке.
Дискуссии о западной политике предыдущих династий
никогда не теряли своей актуальности. Стратеги ново­
го времени аппелироовали к авторитетам прошлого, обос­
новывая свои доводы.
Борьба мнений с переменным успехом шла несколько
столетий, каждый раз вопыхивая с новой силой. В ней
принимали участие философы и политики, ученые и прак-
I. не 65
тики. Одни предлагали навсегда разделаться с с юн ну,
или джунгарами, другие предпочитали искать компро­
миссные пути, пути мирных переговоров и общего укреп­
ления границ. Противоборство мнений особенно ярко
запечатлено при дворе основателя централизованного
Китайского государства Цинь в III в. до н. э.
Ближайший сподвижник императора, его первый са­
новник и инициатор многих реформ был сторонником
мирных отношений с сюнну. Он считал, что всех сюнну
все равно не уничтожить, а войны обескровят империю
и отговаривал императора от войны с северными сосе­
дями. «Нельзя этого делать, —- увещевал он, — сюнну
не имеют для жительства городов, обнесенных внешними
и внутренним.! стенами, у них пет запасов, чтобы защ и­
щать их; они кочуют с места на место, поднимаясь [лег­
ко], словно птицы, а потому их трудно прибрать к ру­
кам и управлять ими. Если в их земли глубоко вторгнуть­
ся легко вооруженные войска, им неизбежно будет
нехватать продовольствия, а если войска прихватят с
собой зерно, то, обремененные грузом, будут везде опаз­
дывать. Приобретение принадлежащих им земель не
принесет нам пользы, а присоединение парода не создаст
возможности подчинить его и удержать под контролем.
Если же, одержав победу, истребить их, то вы не будете
отцом и матерью для народа. [Война] утомит лишь
Срединное государство и принесет радость сюнну, а это
недальновидный план» 5Э.
Известный древнекитайский мыслитель, конфуцианец
Дун Чжуншу (187— 120 г. до н. э.) шел дальше — он не
только выступал против войны с кочевниками, но и пред­
лагал регулировать с ними отношения путем «союзов, ос­
нованных на родстве». «Он считал, что справедливость
действует па благородных, а выгода оказывает влияние
на корыстолюбивых, причем таких, как сюнну, нельзя
удовлетворить человеколюбием и справедливостью, а
можно удовлетворить лишь предоставлением больших
выгод и связать обетом Небу. Поэтому сюнну надо пре­
доставить значительные выгоды, что лишит их присущих
им стремлений, нужно заключать договоры с принесе­
нием клятв Небу, что укрепит выработанные условия,
нужно принимать в заложники любимых сыновей
[ш анью я], что вселит в них беспокойство... Стоимость

69 Материалы по истории сюнну Вып. 1. С. 112

66
подарков за счет собираемых налогов, меньше расходов
на содержание войск... Разве Поднебесной не будет вы­
годно, что среди населения, обороняющего земли вдоль
пограничной линии, отцы и старшие братья ослабят поя­
са одежды, дети получат возможность питаться, лошади
варваров будут переходить за Великую степу, а спешные
приказы о наборе воинов не будут рассылаться по Сре-
типному государству?» 60.
Как видно, традиционные институты китайской дипло­
матии устанавливались на классических принципах
вассалитета».
Известный китайский историк Бань Гу, по существу,
выступал против «западной» политики Китая. Он осуж­
дал как установление отношений на принципах «васса­
литета» и откупа, так и войны с еюнву и Даваныо. Свои
доводы ои привел в труде «Ханыиоу»: «На подарки и
проводы послов, на дальние путешествия, на содержание
войск в походе требовались огромные расходы. Денег ие
хватало; и обложили налогом продажу вина, ввели мо­
нополию на соль и железо, отлили серебряную монету,
висли кожаные деньги, даже обложили пошлиной повоз­
ки, корабли и налогом шесть видов скота. Силы народов
истощились, государственные доходы оскудели...» 51 Бань
Гу считал, что активная внешняя политика Ханьской им­
перии в Западном крас не привела к желаемым резуль­
татам: «...Западный край отделен от Хань дальней доро­
гой. Приобрели его без пользы, оставили без вреда» 62.
Последующие историки отразили в своих сочинениях
две тенденции — активную и пассивную — в «запад­
ной» политике Китая, анализировали способы ее осу­
ществления.
В новое время были пересмотрены и учтены вес мне­
ния политиков и философов древности о стратегической
линии по отношению к Стою . Победила при Динах ли­
ния сторонников войны.
Апологетом военного усмирения северо-западных вар­
варов был китайский историк XIX в. Вэй Юань, опирав­
шийся на доводы близких ему идеологов. Более того,

{И) Там же, Выл, 2, С, 65,


Ь1 Синицын В. П. Вань Гу — историк древнего Китая. М.> 1975.
i 57—58.
Там же. С, 58; Бичурин И. Я. Собрание сведений о народах..
Ч 2 С. 214

67
войны он считал необходимыми. «Поднебесная сущест­
вует давно, —• пишет Вэй Юань слова древнекитайского
философа Мэнцзы,— н в ней [царят] то мнр, то хаос».
В Западном крае в течение нескольких тысяч лет, с глу­
бокой древности до наших дней, нет мира. Если Небо хо­
чет, чтобы па смену бедствиям пришло процветание, су­
мерки сменились ярким днем, на смену звериным шку­
рам пришли головные уборы и одежда, на смену войлоч­
ным юртам пришли обработанные поля и селения, то для
этого нужен совершенно мудрый, который бы даровал
[все это] Притом нужно вырвать с корнем и уничтожить
все старое, а затем даровать это» 63 Представители этого
реакционного направления преподносили войну как бла­
го для всех народов.
По мнению Вэй Юаня, у народов Запада не может
быть спокойствия, у них царит постоянный хаос. И когда
приходит совершенно мудрый правитель (в данном случае
император династии Цин), то он должен покончить с
беспорядками, даровать народам Сшоя блага цивилиза­
ции: вместо звериных шкур — одежду китайцев и их го­
ловные уборы, вместо бескрайних пастбищ - - обработан­
ные поля, вместо войлочных ю р т— 'постоянные жилища,
а вместо временных кочевий — селения.
Оправдывая людские и материальные потери, Вэй
Юань считает, что «западные» войны, а также завоеван­
ные новые земли обернутся для Цинской империи бла­
гом, будут способствовать ес процветанию и могуществу.
Рассуждения Вэй Юаня стоит привести полностью: «Ги­
бель одного и зарождение другого — закон Неба, а про­
тиводействие сильных и поддержка слабых — основа
правления. Государство бессчетно раздает уделы. Земли
не прибавляется, а людей все больше день ото дня. [В
результате] в Срединной империи земля переполнилась
и людям стало тесно. В Северном и Южном Притянь-
шанье земли обширны, природные богатства не исчер­
паемы. По сравнению с внутренними районами в десятки
раз дешевле мелкий и крупный рогатый скот, зерно и
хлеб, овощи и дикие травы. Несравнимо прибыльное
полевое земледелие н торговля, богаче золотые прииски
и медные рудники; меньше налоги и легче трудовые по­
винности, намного выгоднее обмен с инородцами чаем,
лошадьми, хлопчатобумажными тканями и шелками.

63 Вэй Юань. Шэну цзи. Из. 4.

68
Пограничные жители, выезжая торговать, ведут с собой
крупный рогатый скот н идут через таможенные заставы.
II взрослые, и дети рвутся туда. Эта забытая богом
огромная пустыня считается задними воротами цветуще­
го мира, через которые проникают сведения об этом
мире» fi4.
Глубинные причины завоевательных войн Китайского
государства Вэй Юань видит в его перенаселенности,
приведшей к земельной тесноте. В этом вопросе взгляды
Вэй Юаня перекликаются с мальтузианством в Европе.
Завоевание Северного и Южного Притяньшапья, т .е.
Джунгарии и Восточного Туркестана, привело к небыва­
лому до того в истории Китая расширению земель, счи­
тает он.
Завоевание края, по мнению ученого Вэй Юаня, обе­
зопасило границы империи, так как образовалась еди­
ная семья, состоящая из различных народов. Исчезла
необходимость в огромных военных расходах: «О совер-
шенномудрые, проникающие в тайны прибылей и убы­
лей. Когда Срединная империя и вассальные стали еди­
ной семьей, а люди совершенно забыли, что такое война.
Не то, что в правление Шэнцзуна и Шицзуна г>5 когда
сигнальные огни, [.предупреждавшие о приближении вра­
га] зажигались у [нашего] порога, а мечи и стрелы [вра­
гов] хозяйничали в стенах наших домов. Тогда [Средин­
ной империи] приходилось направлять оружие и созда­
вать запасы [продовольствия] в Кобдо л Баркуле, то
обороняясь, то наступая, на что было израсходовано бо­
лее 70 лян серебра из государственной казны. Где теперь
эти заботы и напасти?» 64*66.
Блага, появившиеся с завоеванием Западного края
как для народов этого края, так и для Китайского госу­
дарства, по мнению Вэй Юаня, намного больше по срав­
нению с военными расходами и людскими потерями.
Вэй Юань как бы ведет спор с древним китайским
историком Бань Гу, а также с теми, кто поддерживал
его точку зрения на .протяжении веков. Однако спор о

64 Вэй Юань. Шэну цзи. Цз. 4.


05 Шэнцзун — храмовое имя императора, правившего под деви-
тм Кане и (1662— 1723); Шицзун — храмовое имя императора, пра-
иношего под девизом Юпчжэн (1723— 1736).
м Вэй Юань. Шэну цзи. Цз 4.

69
том, завоевывать край или нет, г этим не прекратился.
Успело смениться только одно поколение и через двад­
цать с небольшим лет, дискуссия возобновилась с не-
мепьшей остротой в 1864— !873 гг. На этот раз он шел
конкретно о государстве Йэттишар. основанном выход­
цем из Средней Азии Якуб-бском под прикрытием и от
имени потомка беломорского ходжи. Одни китайские
сановники предлагали установить с этим государством
отношения, основанные на институте «вассалитета»,
объясняя это истощением казны. Война требовала боль­
ших расходов. Другая группировка настаивала на под­
чинении Йэттишар а путем организации «западных ка­
рательных походов» 67
большинство политологов видит причину постоянного
возвращения Китайского государства к западной части
Сиюй, т. е. Восточному Туркестану, в его географическом
положении п стратегическом значении. Цинский историк
Вэй Юань причину агрессивности видел в демографи­
ческой проблеме и земельной тесноте.
Современные китайские историки главную причину
возвращения отпадавшего неоднократно от Китая Синь­
цзяна рассматривают как политическую: сохранение тер­
риториальной целостности и многонационального един­
ства Китайского государства68. Думается, что новому
завоеванию части Ситоя, входящего в территорию СУАР,
способствовал комплекс экономических и политических
интересов Китайского государства. Дискуссии разных
времен в отношении «западной» политики высвечивали
доминирующие среди них в зависимости от конкретной
исторической обета-iiопки.
«Западная» политика Китая предусматривала две
основные стадии. Прежде всего следовало завоевать
монгольские степи или оседлоземледсльческие районы
Восточного Туркестана. Достигалось это противопостав­
лением монгольских и тюркских народов. «И в ту и в
другую эпоху китайское правительство, с боязнию всегда
смотревшее па усиление и союзы кочевых владетелей се­
вера и северо-запада, стремились к тому, чтобы вмеша­
тельством споим приобрести влияние сначала сих стран,

ХоОжаев 4. Цинская империя, Джунгария и Восточный Тур­


кестан. IVV. 1979. С. 4
Синьцзян т я и и л н Т 1—3; Лю Чжисяо. Вэйур цзу лиши, а
•акже статьи, посвященные разным периодам истории края.

70
исторгнуть Туркестан из-под зависимости и власти се­
верных народов н хоть номинально подчинить себе сла­
бые владения этой страны. Попытки его в течение XX в.
не всегда сопровождались полным успехом, по крайней
мере, противодействие его останавливало дальнейшее
предприятие кочевых завоевателей» — писал архиман­
дрит Палладий в своей справке Азиатскому департамен­
ту МИД России.
Роль Сиюя в системе внешней политики Китая и его
место в древности и в цинскую эпоху оставались одинако­
выми, традиционным оставалось и соотношение положи-
Iельиых сил: с одной стороны, города-государства Во­
сточного Туркестана, а с другой кочевые владения с
н\ застывшими на века формами хозяйствования. По
крайней мере, сами цинекие дипломаты и стратеги рас­
сматривали их по этой схеме, и, прагматически подходя
к политическому наследию, остановились на выработан­
ных столетиями моделях отношений. Отношение к исто­
рическому прошлому было, как к банку информации для
моделирования поэтапной стратегической линии 70 Мо­
жет быть, благодаря такому подходу китайская дипло­
матия, а затем китайское оружие привели к желаемому
результату. По крайней мере, так склонны считать все
цинекие историки.
«Западная» политика Китайского государства легла
н основу китайской школы дипломатии. Основы межгосу-
!.арствснных отношений в Китае закладывались в
феодальную эпоху. Застойность китайского общества,
/кипучесть феодальных традиций и d новое время на­
долго законсервировали дипломатические институты
феодализма. Применение их тем более было успешно, что
н в Центральной Азии, а в особенности, в кочевом обтце-
| т е радикальных изменений в политической культуре не
происходило. «Западная» политика Китая и способы ее
осуществления, с одной стороны, влияли на культуру
межгосударственных отношений в Центральной Азии, а
другой — испытывали влияние политической культуры
народов Центральной Азии, что наложило особый отпе­
чаток на систему отношений между государствами рс-
I иона.
" Записка о Западном крае, составления по китайским источпи-
// ОР ГП|> Г IV 691/а.
' Русский китаевед N. Каменский сказал об *том iai<: «Дрешнте
и п \чепости и в политике аргументы» (Переводы Каменского
г tiiмх сочинении из китайского яцыка // ОР ГПБ F.VII 24/3).

Г л а в а II
ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА
И ДИПЛОМАТИЯ КИТАЯ
Качества, предъявляемые к послам

Как известно, очень многое в дипломатии зависит от


личности и квалификации людей, выполняющих ответ­
ственные поручения за пределами своей страны. Но, по­
жалуй, никто так не влиял па формирование будущего
поколения дипломатов в Китае, как послы, направляе­
мые в Сиюй. Успешно выполнял дипломатические функ­
ции по поручению своего государя Конфуций. Но наибо­
лее почитаемыми в Китае оставались имена послов в
Западный край Чжан Цинн (? — ок. 103 г. до и э .)1.
прошедшего из Китая в Среднюю Азию путем, который
впоследствии получил название от европейцев Шелково­
го пути, и Бань Чао (3— 102 гг.) 2, несколько лет успешно
решавшего внешнеполитические задачи империи Хаиь в
Восточном Туркестане. Их деятельность оставила глу­
бочайший след в истории китайской дипломатии, а сами
они неизменно считались эталоном дипломата.
Чжан Цянь дважды попадал в .плен к сюлну. Первый
раз неволя длилась 10 лет: он женился у сюнну (у него
родился ребенок) и все же сумел бежать и выполнить
свое дело. Оба дипломата верно служили интересам
Ханьской империи и во многом способствовали ее успе­

1 Васильев Л. С. Культурные и торговые связи ханьского Китая


с народами Центральной и Средней Азии // Вестник истории миро­
вой культуры. 1958. № 5.
2 Василисе Л. С. Бань Чао в Западном Китае // Вестник Д рев­
ней истории. 1955. Л'с 1.

72
хам на внешнеполитической арене. Преданность госу­
дарю, позволяла сохранять им бирку (т, е. верительную
грамоту) посла, и, несмотря на препятствия и невзгоды,
исполнять свой долг. Чувство долга прививалось на ос­
нове нравственных законов конфуцианства 34.
Д ля выполнения миссий в Сиюе требовались хорошая
физическая подготовка, здоровье, умение переносить жи­
тейские невзгоды, холод, жару, голод и др. тяготы. И з­
неженный, выросший в роскоши представитель высшего
сословия, пожалуй, не смог бы не только выполнить по­
ставленную перед ним задачу, но и выжить в Сиюе.
Возможно, это обстоятельство влияло в древности и в
средние века па выбор послов в этот регион. Посол дол­
жен был знать обычаи, религию, посещаемых им стран,
которые прямо влияли па дипломатические церемониалы.
Он должен был быть готов к унижениям и оскорблениям
при дворе чужеземного монарха. Все это было легче пе­
ренести чиновникам низшего сословия. Они хорошо под­
ходили к выполнению посольских миссий не только фи­
зической выносливостью, но и низким рангом, позволяв­
шим без ущерба для престижа страны пройти при необ­
ходимости любой, унизительный с точки зрения китай­
ского этикета, церемониал, принятый при чужеземных
дворах. Возможно, поэтому в послы в Китае избирались
чиновники низшего звена.
В то же время дипломат должен был иметь высокую
профессиональную подготовку, которая в сочетании с
терпением и ораторским искусством, приводила к ж елае­
мой цели. К ней надо было идти путем неторопливых,
неоднократных, а то и многолетних переговоров, так как
но словам Конфуция, «благоприятное решение приходит
не скоро, а неблагоприятного уже не исправить» 1 Од­
ной из отличительных черт китайской традиционной дип­
ломатии была неторопливость в решениях и действиях 5.
»ти качества в значительной мере были присущи и ки­
тайской дипломатии минского периода. Так, минские
послы при дворе горделивого и могущественного монар­
ха Тимура терпеливо сносили высокомерное отношение к

3 Мясников В С. Империя Цин и Русское государство в XII в


С 40.
4 Позднееоа Л Д. Атеисты, материалисты, диалектики древнего
Китаи. М., 1967. С. 354. Прим. 8 к гл. 4; Мисников В, С. Указ. раб.
С 41.
5 Мясников В. С. Указ. раб. С. 41.

73
ним Тимура, его брань аа приемах. Неизвестно, выступал
ли минский император с протестом против такого обра­
щения с его послами. Воспользовавшись смертью Тиму­
ра, минское правительство, отправив посольство с выра­
жением соболезнования к сто наследникам, продолжало
крепить дружественные отношения.
Из послов минского времени особенно прославился
мореплаватель и дипломат с незаурядными способно­
стями Чжэн Хэ (1371 — 1434). Род его происходил из
Синьцзяна, отец был мусульманином (дунганином). Вся
деятельность Чжэн Хэ была направлена на «стремление
добиться верховного сюзеренитета китайского монарха
над заморскими странами» 6 Он совершил семь морских
путешествий, дважды достигал берегов Африки и везде
■проводил политику теми методами китайской диплома­
тии, которая выковывалась веками и была взята на во­
оружение минской, а затем и цинской дипломатией.
Послы Китая в страны Центральной Азии в отличие
от Чжэн Хэ выполняли будничную, сложную и опасную
работу, восстанавливая в новое время дипломатические
связи Китая по традиционным маршрутам Шелкового
пути. Среди них были и представители других, иехань-
скн.х народов, например, посол Байярситай, отправлен­
ный ко двору сына Т им ура- - Халил-султана в Самар­
канд для проведения обряда поминовения по его отцу 7
Среди членов посольства были и представители народов
Восточного Туркестана, выполнявшие обязанности пе­
реводчиков, проводников, а также купцы, примкнувшие
к китайским посольствам и во многом тем самым, спо­
собствовавшие их благополучным проездам через города
и владения Центральной и Средней Азии.
Редкие имена представителей других народов, вы­
полнявших дипломатические миссии Китая, все же сохра­
нились в истории. Представителем сюнну был ближай­
ший слуга и помощник Чжан Цяня, без помощи которого
он не смог бы столь блестяще справиться с поручением.
В минский период роль переводчиков из представителей
тюркских народов, очевидно, была значительна, в осо­
бенности, в начальный .период установления отношений.
Об этом свидетельствует косвенный факт. Имперский

6 Бокщанин А, Л. Китай и страны Южных морей в XIV— XVI вв.


М„ 1968. С. 64—65.
7 Мишин. Цз. 332. С. 31865.

74
эмиссар уз Ганьсу в 1536 г докладывал императору, что
следует в дальнейшем «в качестве переводчиков исполь­
зовать специально людей из «сэму» ” Вероятно, к тому
времени \ж с были подготовлены переводчики-ханьцы.
Как уже говорилось, среди послов редко встречались
чиновники высоких рангов. Так, Баярситай имел чин
чжихойш. военного соединения в каком-то важном стра­
тегическом пункте. Ниже этого чина был чин «чжихой
цзяньши». функции которого схожи с писарскими 9. Кроме
того, послами выезжали чиновники Министерства обря­
дов (Лнбу). Наиболее высокий чин был у направленного
к Тимуру в 1395 г. Фу Аня -- гэйшичжун (третий после
министра). Но и этот чин Фу Аньлолучил после того, как
ему было позволено возвратиться домой но доброй ини­
циативе Халил-султаи а, перед второй поездкой в Самар­
канд.
Членами посольства пли их главами направлялись
другие чиновники Министерства обрядов, в частности
отдела по приему гостей (Хунлу), т. е. протокольного
отдела. Среди них упоминается некий Хань Бин, слу­
живший в этом отделе в чине шуюн (третий по чину пост,
после лан и шилан). К примеру, среди послов, выезжав­
ших в Мавсраннахр, основную часть составляли чины с
военно-административными функциями из пограничных
районов (Баярситай, Ли, Да, Чжан Шэнь, Ма, Юнь и
др.), из чиновников Министерства обрядов — Фу Ань,
Лу Ань, Вэй Ло, Го Цзин, Ли Гуй, Хэй Бин 10. Военные
чины минское правительство обычно присуждало выход­
цам из пародов Ганьсу, Хами, после того, как их погра­
ничная территория была подслепа на вэйсо. Это было
формой подкупа местных феодалов.
Представители пограничных народов служили в ин­
тересах Минской империи своими знаниями обычаев и
нравов .языка тех стран, которые они посещали, знанием
колитической обстановки, соотношения сил при дворе и
во всей стране. Выполнение поручения за рубежом спо­
собствовало дальнейшему росту по службе столичных
придворных и чиновников Либу, которые по возвраще­
нии аттестовались выше. Д ля неханьских представителей

Га,м же. С. 31867.


9 Материалы по истории Средней и Центральной Азин: X —
XI \' яп. Ташкент, 1974. С. 5165.
10 Мишин. Цз. 332. С. 31864—31867.
75
самым высоким чином оставался чин чжнхойши — коман­
дира, а также переводчика и секретаря в составе посоль­
ства или при чжихое, при администрации пограничных
районов Китая ,на почтовых и прочих станциях и тамо­
женных службах.
Турфанскис и хамиские послы получали при минском
дворе чины дучжихой, чжихой цзяпыии и др. и выполня­
ли просьбы двора в Сиюе. Среди них были дяди, братья
{чаще младшие), племянники и зятья правителей. Не­
которые из них принадлежали к ханскому или султан­
скому дому, были родственниками правителей крупных
городов Восточного Туркестана. Среди китайских послов
эпохи Мин, напротив, не могло быть родственников им­
ператора, т. е. высокотитулованных лиц. Это было глав­
ной особенностью подбора дипломатических кадров для
выполнения служебных обязанностей за кордоном, при­
сущей дипломатии и пинского времени до XIX в.
Среди посланцев Цннской империи в Восточный Тур­
кестан и Джунгарию также были представители низшего
звена чиновничьего сословия. В 1696 г. к турфанекому
правителю Абдрашнту направлялось посольство во главе
с внештатным чжуши (он был нсхальцем) Янгэлинем.
Кроме него в посольстве находились старшие и младшие
телохранители императора (шивэй, ндэн шивэй). В
1697 г. к хану Галдапу Бошокту в Джунгарию был от­
правлен с поручением императора Канси сын кормилицы
джунгарского хгиа.
Следовательно, па первоначальном этапе, а также в
годы военных действий для дипломатических поручений
использовались представители джунгар, монголов, ти­
бетцев, уйгуров, дунган и т. д. Основной же контингент
послов в Джунгарское и Яркендское ханства составляли
служащие Государственной канцелярии (Нэйге сюэши,
Нэйгэ тиду сюэши), различных министерств (нс выше
шилана и чжуши). В отделах Лифаиыоаня, к примеру,
должности распределялись в следующем порядке: ланч-
жун, гоапьвайлап, чжуши, битеши (толмач), цзийчэнь
(самый низкий чин) и тесешуши (переписчик) и. Все они
могли быть отправлены в составе посольств за рубеж.
Были среди послов, кроме императорской гвардии тело­
хранителей, командиры корпуса (дутун), с дислокацией 1

11 Чжан Дэцзэ. Циндай гоизя цзигуаиь каолюэ. Пекин, 1981.


С. N7.

7S
иийск в Синьцзяне — начальники {вернее, командиры)
гарнизонов н другие чиновники генерал-губернаторской
канцелярии.
Например, чтобы быть принятым на работу и Ли-
фаньюань даже на должность протоколиста или перепис­
чика необходимо было выдержать соответствующие экза­
мены. О после цинского императора к Цэваи-Раб-
дану Бао Чжу II. Каменский писал, что он «был низший
человек», служил письмоводителем в Лифаньюане и про­
токолистом в Нэйгэ, участвовал в походе Канси в Мон­
гольском Алтае в 1720 г. и только лотом повышен до чи­
па коллежского асессора 12 (видимо, чжуши. — К. X .).
Довольно высокий чин имел, очевидно, посол импера­
тора Даогуана к казахскому султану Габайдуллс в
1824 г,, который в русских документах фигурирует как
амбань (дачэи ь— сановник). По словам начальника
Омской области Броневского Г М., «присутствие амбаня
при подобных экспедициях в степи никогда не бы ло»13.
В основном, послы в Среднюю Азию и Казахстан назна­
чались из гвардии телохранителей. Проводниками, пере­
водчиками при них были джунгары и уйгуры.
Б неспокойные времена, либо с тайной целью посоль­
ские поручения нередко выполнялись представителями
пародов Синьцзяна, чаще всего из купеческого сословия.
Направляясь с товарами в Среднюю Азию, Монголию,
Казахстан, они доставляли письма цинекпх наместников,
которые готовились при центральных государственных
учреждениях, но направлялись только от имени намест­
ников, а во время военных действий в Джунгарии и Во­
сточном Туркестане — и от имени командующих маиьч-
/куро-мопголо-китайскими войсками.
Синологи П. Каменский, В. П. Васильев считали, что
китайское правительство намеренно направляло послами
чужеземные страны чиновников низшего звена, чтобы
.■•ысказать свое высокомерное отношение к их правите­
лям, подчеркнуть неравноправность отношений. В любом
лучае этот факт нс остался без внимания русских чинов.
11срвое цинское посольство в Россию к калмыцкому х а­
му Аюке, а затем и в Петербург в 30-х гг. XVIII в. также

12 Переводы П. Каменского разных сочинений из китайского


.,..ка. Примечания // ОР ГПБ F XVII 24/3.
13 Материалы для истории присоединения киргизской степи. Т. 2
Л 172 // ОР ГПБ IV F 806.

77
состояло из чиновников низших чинов, «...наряжен нс
Китай посланец к Аюке из нарочных людей, чином выше
дьяка, и с ним семь человек начальных да 2G человек
рядовых служилых людей» и , — говорится в документе.
Цинские послы должны были отвечать по инструкции иа
вопросы о себе, подчеркивая свое скромное положение:
«Когда вас спросят о ваших чинах и достоинствах, то
сказывайте, чго вы не ближние хана своего вельможи,
но такие чиновные люди, которые в особливых канце­
ляриях отправляют свои должности», — наставляли их
перед отъездом *1516.
Таким образом, помимо чиновников низшего ранга,
Мины и Цииы использовали представителей духовного и
торгового сословия народов Восточного Туркестана и
Джунгарии — купцов, лам, мулл, тайджи и др.
В Кокапдское ханство, по мнению Ч. Ва лиханова, со
времен Шсрали-хана (правил в 1842— 1845 гг.) направ­
ляли из Китая уйгурских беков и духовных лиц. «Упот­
ребление духовных лиц r том отношении выгодно для
Китая, что им в Кокапде оказывается более уважения,
между тем как посланцев из китайцев подвергали раз­
ным унизительным церемониям, и хан, разговаривая с
ним, не -иначе относится, как словом кафир» — отме­
чал Ч. Налиханов.
В XV -XVIII вв. правители разных государств давали
дипломатические поручения иноземцам, либо представи­
телям народностей, родственных народности той страны,
куда направлялся посол. Па начальном этапе установле­
ния отношения, или в эпизодических контактах отдель­
ных государств это способствовало благоприятному ис­
ходу переговоров. Русское правительство также исполь­
зовало в своей дипломатической практике представите­
лей башкир, татар, мещеряков, русского казачества и
других пограничных народов. Для принятия в подданст­
во казахов Младшего джуза в степь был направлен
татарский мурза (вельможа) Алексей Тевкелев. Орен­
бургский генерал-губернатор И. И. Неплюсв считал, что
выбор для выполнения столь ответственной задачи был
удачным именно благодаря тому, что русский посол знал
язык, обычаи казахов. В донесении коллегии иностран-

н Русско-китайские отношения в XV111 в. М., 1978. Т. 1 С. 130.


15 Там же. С. 443.
18 Валиханое Ч. Ч. Собр. соч. во т . Алма-Ата, 1985. Т. 3. С. 189.
78
пых дел генерал-губернатор писал: «Л понеже киргис-
кайсацкий народ, как то и Государственной коллегии
иностранных не безызвестно есть, в подданство россий­
ское приведен, посыланным туда бригадиром Тевкеле-
вым, но более через то, что он, Тевкелев, с ними едино­
верной и о нравах их совершенно сведомой и поныне у
всех кирпис-кайсацкнх владельцев имя ево, а особенно у
Лбулхаира-хана, в немалом почтении содержится...» 17
Наследника хана Абулхаира Нурали А. Тевкелев на­
зывал «племянником», а тот его соответственно — «дя­
дей», как стаpuie.ro по возрасту. Возможно, это обстоя­
тельство и не оказывало существенного влияния на пе­
реговоры между ними, но все же придавало определен­
ную окраску.
Кроме того, доверие к представителям других наро­
дов со стороны государей разных стран показывало, что
их дипломатическая деятельность не замыкалась в на­
циональных рамках.
Народы Средней Азии и Казахстана также исполь­
зовали духовных лиц для дипломатических поручений.
Первый посол Тимура в Китай был мулла Хафиз.
И XIX в. муллы были носителями образования и высоко
ценились при дворах Тимуридов в Самарканде и Герате.
Минский посол Чэнь-Чэн написал в своем дневнике: «Че­
ловек, проникший в смысл священного нисадшя мусуль­
манской религии, почитается всеми [и его] называют
мань-ла. Ему всегда уступают почетное место. Д аж е го­
сударь и тот почитает таких людей» 18. Будь то мулла (в
шаиснии учитель) или купец, послы были известными и
уважаемыми правителем людьми, его родственниками
или доверенными приближенными. Эти люди имели хо­
рошее для своего времени образование, владели язы ка­
ми, поэтому они могли успешно выполнять важные зада­
ния своего государя. Требования, предъявляемые к послу
на Востоке были высокими. В выдающемся памятнике
ранней тюркоязычной литературы каранидско-уйгур-
• ком «Кудзтгу билиг» Юсуфа Баласагуни глава 33
посвящена тому, «каким должен быть муж, отправден-

17 Сумйменов В. С., Басин В. Я. Казахстан в составе России.


Алма-Ата» 1978. С. 179.
18 Описапие иностранных государств на Западе. Герат Ц Стра-
.1 и и народы Востока. М., 1989. Вьш. 26. С. 106.

74
ний послом»'9 Пожалуй, это наиболее раннее и полное
системное изложение требований к людям, выезжающим
с дипломатическими миссиями за пределы своей страны.
Они должны были быть лучшими из лучших: «Яз божь­
их рабов, что достойно хвалы, всегда лучше многих бы­
вали послы (с. 210)». Посол должен быть умным и знаю­
щим человеком: «Где ум и познания дело ведут, успешен
любой самый тягостный труд (с. 2W )». Свой ум посол
должен отшлифовать образованием: «Умом постигают
премудрость письмен, а чтением книг станешь пуще умен
(с. 212)». Обширные познания, ум, такт, а также красно­
речие помогут послу найти выход из любого положения:
«гОн должен все тонкости слов превзойти— Уметь и про­
пащее дело спасти (с. 240)».
Кроме овладения ораторски искусством, посол дол­
жен знать языки, уметь писать стихи, играть на музы­
кальных инструментах, знать спортивные игры (здесь —
конное поле, нард и шатранг), уметь искусно стрелять,
соблюдать познаниями в математике, астрономии и
астрологии, врачевании (с. 212). По в особенности был
важен нравственный облик посла, его характер. Послов
следовало избирать из сдержанных и терпеливых; из
кротких и честных людей. Он должен быть лишен глав­
ного недостатка— корыстолюбия, потому что корысто­
любец «невольник корысти своей», а должиость посла
«не для жадных людей». Не должен посол иметь поро­
ков, среди них увлечение пином. Интересы государства
должны быть для пего превыше всего. Преданность ин­
тересам государства не отделялась от преданности его
верховному правителю (с. 210—211). Пе забыта была
и внешность посла: «Я надо быть ладным с лица и на
вид: послу отличаться от всех надлежит».
Всего в «Кудатгу билиг» качествам посла посвящено
73 бейта 192о, в которых с разных сторон описываются не­
обходимые для посла качества. Все они в конечном ито­
ге направлены на соблюдение престижа человека, дове­
рившего ему важное дело, на поднятие авторитета госу­
дарства и успешное выполнение задания.
В своде законов казахского хана Касыма также иере-

19 Баласагунский Ю. Благодатное знание. М., 1983. С. 210. Ср.


аналогичную тему у китайских политологов и философов {Мясников
В. С. Империя Цин и Русское государство.. . С. 32),
20 Кудатгу билиг. Б. 2596—2668.

80
числяются требования к послу: обширные, познания в
разных областях, хорошее знание государственной обста­
новки, красноречие, знание ритуалов и церемоний чуже­
земных дворов 21.
Аналогичные требования предъявлялись к послам и в
Нвропе в XVI в.: «Он должен быть нс только хорошим
христианином, но также ученым-теологом, он должен
быть философом, хорошо знакомым с Аристотелем и П ла­
тоном, он должен знать классиков и быть знатоком м а­
тематики, архитектуры, музыки, физики, гражданского
нрава и канонического права. Он должен не только го­
ворить и писать по-латьши с классической тонкостью, но
он должен владеть также греческим, испанским, ф ран­
цузским, турецким языками; он должен иметь глубокие
знания по истории, географии, военных наук; он не дол­
жен пренебрегать поэтами и всегда иметь при себе Го­
мера» 22. Надо полагать, подобные послы прибывали ко
двору грозного Тимура, который сажал их на более по­
четные места, чем китайских послов, в особенности в
конце жизни, В эпоху формирования международного
права позднего средневековья было деление государств
на большие н малые, а государей — па более и менее
родовитые Тимур считал себя наследником Чингисхана.
Чингизидом, представителя которого Мины свергли. Не
нравилась ему и форма посланий основателя Минской
династии. Поэтому он нс упускал в конце своей жизни
случая унизить минских послов.
На развитие китайской дипломатии, на дипломати­
ческую школу Китая огромное влияние оказало учение
Конфуция, которое дошло в форме сентенций, а такж е
другие философские школы. Одновременно с ними и не
менее их было влияние военного мыслителя и стратега
древнего Китая — Сунь Цзы, Многие его положения, как
отмечал В. С. Мясников, «легко переносились из области
войны в область политики и дипломатии» 23. Д иплома­
тические методы были, однако предпочтительнее воен­
ных.

21 Этот свод законов называется «Касымханнын каска жолы»


(Касымхан жил н правил в первой четверти XVI в.).
22 Сатоу Э. Руководство по дипломатической практике. М.,
1947 С. 21.
23 Мясников В. С. Указ. раб. С. 41—45.

5 ! 16 «I
Содержание посольств
На Востоке чужеземные посольства содержались
за счет казны страны пребывания. Это была древняя тра­
диция, приобретшая черты международного права, кото­
рое следопало исполнять неукоснительно. Посольства
зачастую были весьма внушительны своим числом, до­
ходили вместе с охраной и сопровождавшими лицами до
300 человек. При нем было большое имущество, подарки:
фарфоровая, юлотая и серебряная посуда, шелка и др.
ткани, кольчуги, шлемы, птицы и звери в клетках. Тре­
бовалось много верховых лошадей, вьючных животных,
подвод. Содержание даж е одного такого посольства бы­
ло обременительным для казны. Поэтому она постоянно
стремилась к урезыванию расходов.
В XVII—XVIII вв. этот вопрос оставался острым для
всех правительств и все же традиция соблюдалась, как
правило, всеми политическими партнерами. Русское го­
сударство также восприняло этот обычай, идущий от
времен татаро-монгольского господства. В 1621 г, в
Москве принимали посла ойратского тайджи Байбагиша.
Думной дъяк Иван в Посольском приказе, «говоря с
послом... сказал ему государево жалованье в столе место,
корм, отпустил на подворье» 24.
Посольство джунгарского Батур-хунтайджи состояло
всего из двух человек, при которых были два каш евара.
Этому посольству была придана охрана до Тобольска и
из Тобольска до Москвы, а также «на корм калмыцким
послам велено нм давать в дороге по проезжей грамоте
послом по 8-ми денег, кашеварам их, 2-м человекам, по
шти денег человеку, да питья послом по три чарки вина,
по крушке меду; кашеварам их, 2-,м человеком ... по 2
чарки вина человеку, да послом же и кашеваром их воп-
че пополу ведра пива на день» 25* В Тобольске этим
джунгарским послам «подавали государево жалованье —
вино и мед. Д а им же... велели дать па гот день против
поданного корму и питья вдвое» 2Г\
В 1666 г. царь Алексей Михайлович отправил свое
«жалованье» джунгарским послам в Томск, а такж е ве­

24 Международные отношения и Центральной Азии. X V II—


XVIII вв. М„ 1989. Ч. I. С. 55.
25 Материалы по истории русско-монгольских отношений 1636—
1654. М„ 1974. С. 267— 268.
28 Там же.

82
лел, чтобы «из Томска в дорогу корм, и питье и подводы
отпустили» 27
Джунгарские ханы отвечали тем же. Ьолес того, они
были готовы взять на себя содержание русского посоль­
ства, направленного в Китай. Ойратский тайджи Сенге
обещал н 1667 г.: «...буде вел и кия государи изволят
послать послов своих ко мне. а от меня в Китайскую
землю, и великого государя послам корм и подводы, и
провожатыя готовы» 28
В 70-х гг. XVII в. в Москве отказались принять по­
сольство джунгарского хана Галдана, так как «без \ ка­
зу великого государя к Москве отпускать калмыцких
послов ие велено и потому ие отпустили, что дела за
калмыцкими посланцы бывают небольшие, а казне ве­
ликого государя в кормах и в выходных деньгах расходы
многие и ямщиков подводах тягость больш ая»29 З а ­
держанные в Тобольске джунгарские послы обходи­
лись казне следующим образом; всего их было 20 чело­
век; 12 человек составляли основное посольство; им
выдавалось по 2 полушке 3031, а оставшимся 8 слугам ~
по полушке, а всего в день получалось 2 алтына и 4
деньги 21 Посольству при столь скудном содержании при­
ходилось жить за свой счет. Посольский приказ не оп­
латил причитающихся 250 руб. по той причине, что не
поступило официальной бумаги с объяснением причин
одерж ания посольства в Тобольске на целых три го­
да 32
Первой китайское посольство из Тобольска в Пе-
шрбург выехало также на средства русской казны. Оно
имело специальное задание к волжским калмыкам и
|,ол>кно было следовать в Петербург, если бы последова­
ло приглашение. Русские пограничные власти снабдили
посольства подводами, охраной, продовольствием. В
Калмыкию посольство также было отправлено русским
правительством со всем необходимым для поездки до­
вольствием 33
«Наше правительство ие только определило вполне

27 Международные отношения в Центральной Азии. Ч. 1. С 130.


28 Там же. С. 150.
29 Там же. С. 159.
40 Там же, С. 161.
31 Там же. С. 162.
32 Международные отношения п Центральной Азин. Ч. 1. С. 277,
38 Там же. С. 279.

83
достаточное содержание прибышему посольству, но и
всегда предписывало приставу и воеводам давать еще
кроме того «в запрос», что посол забросит», — писал
П, И. Веселовский*4. «Г1о восточным понятиям, так и
должно быть, в азиатских государствах, по международ­
ному этикету, считалось недопустимым, чтобы иностран­
ный посол покупал на базаре па свой счет какую-либо
провизию», — замечает он 3435 Это относилось только к
покупке продовольствия. Бывали курьезные случаи, ког­
да русским послам в среднеазиатских ханствах, посы­
лавшим своих слуг покупать на базар продукты, деньги
возвращались обратно из ханской казны.
Твердое правило снабжения посольства продовольст­
вием ,подводами, помещением за счет казны страны пре­
бывания было отличным от европейского, и требование
соблюдать его в Европе здесь, по словам К- И. Веселов­
ского, «в лучшем случае порождало недоумение». Однако
именно соблюдение этого правила показывает влияние
татаро-мош ольекою посольского устава в русской дипло­
матии.
Джунгарские послы, прибывшие в Казахстан к хану
Младшего ж уза Абулхаиру, высказали просьбу началь­
нику Оренбургской комиссии И, Нелл гоев у выдать им
копей и продовольствие на дорогу. Они обещали, что до­
лож ат об этом своему хану, который поступит таким же
образом по отношению к русскому послу К. Миллеру,
отправляемому в Джунгарию вместе с ними 36 И. Нс-
плюев в донесении в Коллегию иностранных дел писал:
«...Посланцам при отпуске их, по силе присланного из
одной коллегии с. и, в. указа, подарено по портищу сук­
на, да счерх того по их прошению даны им две шубы не­
дорогие, да на съезд их дано из казенных десять лош а­
дей, и на пищу в дорогу - десять баранов, ибо они о всем
тон владельцу своему донести обещали и обнадежили,
что к посланному с ним майору Миллеру с прочими в
потребном ему у них равномерно оставлен нс будет» 37
В 1746 г казахский султан Барак отправил свое по­
сольство во главе с Искандером в Петербург ко двору
племянника императрицы Елизаветы, будущего царя

34 Веселовский И. И. Татарское влияние на русский посольский


церемониал в московский период русской истории. Спб., 191). С. 4.
35 Там же. С. 2.
36 Казахско-русские отношения в XVI— XVШ ьв. С. 257.
37 Сулейменоа Б. С., Басин В. Указ. раб. С. 182.
84
Петра III по случаю объявления его наследником пре­
стола. Елизавета в своей грамоте «одобрив сей поступок
и похваля за распространение купечества при Оренбур­
ге», отмечала: «А вышеописанной твой посланец Ис­
кандер солтан и с старшиною в бытность их здесь и в
дорогу кормовыми удовольствованы и особливым нашим
жалованьем награждены» 38
Послы другого казахского султана — Аблая - - полу­
чили в Оренбурге и далее по пути в Санкт-Петербург
«удовольствозание», т. е. были снабжены всем необходи­
мым во время поездки 1757 1758 гг.
Таким образом, за редким исключением, русское пра­
вительство исполняло все обязательства по содержанию
посольств и требовало того же от других.
Шотландец Д. Белл, бывший на русской службе и
посетивший Китай в 1719— 1722 гг., писал, что с вступ­
ления на китайскую землю «были мы гости у китайского
императора, ибо он содержит на своем иждивении всех
послов с того самого дня, как вступят на его земли, и по-
туду, как выедут из оных» 39 Это посольство было, оче­
видно, встречено весьма благосклонно. На всем протяже­
нии пути ему устраивались угощения: « Такое водится
обыкновение при пекинском дворе, чтоб чужестранных
посланников подчивать великолепным столом во всех
проезжаемых ими городах», — пишет он в другом
мосте 40 Действительно, в «Шилу» имеются документы,
свидетельствующие о том, что император давал указ
встречать посольства по высшему разряду, который пре­
дусматривал обильные трапезу и увеселения. Обычно
la кой прием оказывался первому посольству чужеземно­
го государства, а также в том случае, когда их приезд
совпадал или был специально приурочен к торжествам:
ко дню рождения императора, коронации и т. и.
1773 г. в Китай намеревалось приехать представитель­
ное посольство казахского хана Болата, султана Абул-
фяиза. По этому случаю императорский указ гласил:
1!о пути следует оказывать им прием по принятым пра­
вилам, дабы они [воочию] убедились в мощи и автори-
н тс небесной династии. Повелеваем местным сановни­
кам оказывать им соответствующие почести во время

,в АВПР, ф. Киргиз-кайсацкие дела. 1758, д. 4, л. 12.


ш Русско-китайские отношения в XVIII в Т. 1 С 514.
<[>Там же. С. 519.
85
проезда через Урумчи, Бичжань„Хами, Баркуль, Шэньси,
Ганьсу, Чжилм» 4|. Но уже и другой приезд сына султа­
на Абулфаиза, в третий после 1771, 1774 гг. в 1790 г.
указ был дан не устраивать банкеты по пути 4142
В 1762 г. но поводу приезда посольства афганского
Ахмадшаха император повелел: «Афганистан — боль­
шое владение. Fro посол впервые проезжает внутренние
террнторп страны, еще нс полностью узрел всесторонние
способности Небесной династии. В каждом главном
городе провинции, через который будет проезжать
[афганское посольство], надлежит заблаговременно при­
готовить угошение, расставить театральные принадлеж­
ности, чтобы показать процветание и величие» 43. По­
сольству Ахмад-шаха придавалось важное политическое
значение. Имелась опасность, что он как могуществен­
ный правитель мог создать коалицию мусульманских
правителей для объявления «священной войны» —газ-
завата — против неверных китайцев 44.
Пышные встречи, начиная с городов Кашгар, Урумчи
и Кульджа, были разорительны для местной казны, по­
этому они проводились не часто. Более всего такой прием
фиксируется при правлении Цяньлун. Именно тогда
наблюдалось наибольшее количество посольств со всех
сторон спета. Обычно Цяньлун специально отправлял
своего уполномоченного на границу для препровождения
послов в столицу. Как правило, это был телохрани­
тель (шивэй) пз личной охраны императора, долженст­
вующий составлять почетный эскорт посольства.
И 1822 г. в совместном киргизско-казахском посоль­
стве был ташкентец Бедель Пнгматон, впоследствии
подробно рассказавший в Омске о поездке45. Он был
приглашен в состав посольства, а затем задержался в
Кульдже. Бедель Нигматов показал, что по прибытии в
Кульджу посольство казахов и киргизов под надежной
охраной направилось в Пекин через г. Манас, Урумчи,
Кучи (Куча? — К. А.), Улясутай, Калган (Ч ж анцзякоу):

41 Там же.
45 Кузнецов В С. Цинская империя на рубежах Центральной
Азии. Новосибирск, 1083, С. 25. Цинская империи и казахские ханст­
ва Вторая иол. XVIII первая треть XIX н. Алма-Ата, 1989. С. 123.
43 Кузнецов В. С. Указ. раб. С. 69.
44 Гуревич Ь. П. Международные отношения в Центральной
Азии. С.' 187
43 ГДОО. ф 3, он. 1, д. 423, . 1 2 9 -1 3 2 .

80
из Кульджн они «отправились при приставах китайских
чиновников и нескольких человек служащих людей...
Ехали на переменных верховых лошадях, переменяя
оных в каждом месте». В течение ста дней пути до Пе­
кина им выдавалось 20 руб. серебром по китайскому кур­
су. 30 фунтов сорочинского пшена (рис. К . X.) и му­
ки, чай по 30 золоти. В Пекине посольству продолжали
выдавать по два барана в день, а также рис, чай (вес нс
указан). В обратный путь они были отправлены па том
же «казенном кочте, получая ту же пропорцию», но путь
был сокращен на 10 дней. В день проходили от 40 до 50
верст, «но не по прямому однако ж направлению, но бо­
лее околичными путями»,— отмечал Б. Нигметов 46 Ве­
роятно, это было вызвано тем, что на обратном пути со­
держание было скромнее, без пышных встреч, предусмот­
ренных дипломатическим протоколом.
При Цяньлунс казахское посольство сопровождалось
до первых их ксчевий под охраной отряда от 40 до 100
человек и более. Это вызывалось как соображениями
безопасности, в особенности до дислокации войск в
Джунгарии и Восточном Туркестане, так и возведения
почтовых станций и караулов на границе.
Однако любой отряд мог быть разгромлен, а посоль­
ский караван разграблен, если бы в XIV—XV11I вв. го­
сударства не прибегали к более надежным способам
сохранения жизни членов посольства. Именно в этих це­
лях джунгарские, среднеазиатские и др. посольства,
приезжавшие в Россию, или Китай, как правило, выез­
жали обратно с русскими и китайскими посольствами,
т. е. вновь основным принципом безопасности посольств
был принцип его взаимного обеспечения правления Цин,
а также дома Романовых.
В 1645 г. посольство Батур-хунтайдж'и отправилось из
Тобольска с русским посольством во главе с боярским
сыном Данило Аршинским 47 В 1713 г. Иван Чередов,
отправленный сибирским генерал-губернатором М. П. Га­
гариным к Цэвап-Рабдану, возвратился обратно
с посольством последнего. В 1742 г. вместе с джунгар­
скими послами, прибывшими в Казахстан, И. Неплюев
отправил К. Миллера с сопровождавшими его людьми в
Джунгарию. Охранял его посольство во время проезда

44 Там же.
47 Материалы по истории русско-монгольских отношений С. 271.
37
через земли Старшего жуза султан Младшего жуза,
сьгн хана Абулхаира Врали 48.
Когда послы джунгар прибыли н Младший жуз и
ставку ханской вдовы, домой оно выехало с посольством
нового хана Младшего жуза — Нурали, чтобы заключить
брачный союз с домом Цэвана Доржи.
В период правления династии Мин лосредисческую
роль в дипломатических связях Китая со странами Сиюя
играл Восточный Туркестан. Китайские послы выезжали
в Среднюю Азию с послами Хами и Турфана. Обратно
с ними выезжали среднеазиатские посольства. Вспом­
ним, что Фу Ань, выехавший с поручением ко двору Ти­
мура, отправился туда с его посланцами. Возвращался
он после смерти эмира, уже с посольством Халил-султа-
иа. Посольство же Халил-султана в обратный путь вы­
ехало с китайским посольством во главе с Байарси-
таем 49
Послы или купцы из Арабского халифата приезжали
в Китай, по сведениям «Минской истории», большей
частью через Восточный Туркестан, р е ж е — морем, через
южные китайские порты. В 1490 г. они приехали в П е­
кин с послами Самарканда и Турфана, н 1532 г. — Са­
марканда, 'Гурфапа и Хами, в 1543 г — Самарканда,
Турфана, Хами и Лючэиа (город близ Турфана. —
К. Х. ) 50 Главная задача по обеспечению безопасности
китайских посольств в другие азиатские страны и азиат­
ских стран в Китай ложились па Хами. Политика мин­
ских императоров в отношении Хами исходила, прежде
всего ,нз этой глобальной задачи. Она тем более была
важной ,что с послами Хами прибывали в Китай и по­
сольства джунгар. Джунгары, в свою очередь, сами стре­
мились установить контроль над этим важным пунктом,
открывавшим путь в богатые города Восточного Турке­
стана, а оттуда в Мавсрапнахр, Моголистан, Китай.
Перманентная война Минской империи с Монголией
закрывала путь джунгарам через монгольские степи в
Китай.
Самаркандские и гератские посольства могли прие­
хать в Китай только проездом из Хами и Турфана. Осо-

48 Казахско-русские отношения u XVI—XVIII вв. С. 250. 263.


49 Мииши. Цз. 332. С. 3 1 8 6 4 -3 1 8 6 5 .
50 Там же. С. 31875—31878.

88
бснно четко эта тенденция прослеживается по материа­
лам «Миншилу».
В 12 луны года .правления Юнлэ (1409 г.) посольство
из Самарканда прибыло в Китай вместе с посольствами
из Хочжоу и других мест Восточного Туркестана. В
1412 г прибыли послы из Герата, Самарканда, Ш ираза,
Андижана, Афганистана, Турфана, Хочжоу и Лючэга.
В 14)5 г. зафиксированы приезды посольств из Герата,
Самарканда, Хочжоу, Турфана, Ш ираза и Андижана.
В 1416 — из Самарканда и Турфана. В 1418 г., отправляя
домой посольства из Самарканда, Шахрухи и Герата,
минское правительство отправило свое посольство во гла­
ве с чжунгуанем Ли Да с подарками внуку Тимура Улуг­
беку и хамискому правителю. В 1432 г. в Герат и другие
города Хорасана и М авераииахра отправилось посоль­
ство во главе с чжунгуанем Ли Гуйсм. Одновременно он
вез грамоту императора Сэаньдэ князю Хами, а такж е
и нэйсо с монгольским населением Ш ачжоу и Чицзииь.
В 1436 г. в Пекин прибыли посольства из Хами, Вала
(Джунгарии) и Тохома. В 1444 г. хамисцы вновь приеха­
ли в Китай вместе с джунгарами 5I. Этот список можно
довести до конца правления династии Мин. Прибытие
посольств было нерегулярным, иногда в Китай приезж а­
ло несколько посольств в один год, иногда один раз в
К) лет. Самостоятельно посольства из Хами и Турфана в
Китай приезжали постоянно. А посольства из других
стран могли достигнуть пределов Китая только при по­
средничестве и в сопровождении ха'миских и тур фа неких
послов или в отдельности с каждым из них.
Как и вопрос о церемониале, взаимные обязательства
о снабжении являлись своеобразным регулятором дипло­
матических отношений. Это правило обговаривалось сто­
ронами специально, или считалось само собой р азу­
меющимся в силу установившихся традиций. Многове­
ковая традиция стала правилом международного сооб­
щения.
Воротами Китая в страны Азии, Африки и в Россию
в минское время оставался Восточный Туркестан, а в
пинское — кочевья западных и восточных монголов.
Челночный тип посольских связей оправдывал себя
во всех отношениях, но в особенности в плане личной бе-*

61 См.. Мидай Хами Тулуфань цыляо хой6 янь. Урумни. 1984.


* 45, 48, 53—55, 75, 81, 95 и др.
^опасности послов. Правитель одного государства и
Центральной Азии нс мог посягнуть па жизнь послов,
так как это повлекло бы адекватные действия полити­
ческого партнера. В то же время мог обращаться с пос­
лом, нарушая принятый этикет, снабжать его скудно про­
довольствием или вовсе отказать в нем, а также в под­
водах. Мог на несколько лет задержать посла в качестве
пленника или заложника. Минский посол Фу А«ь был
задержан Тимуром, по одним данным, на 12 лет (с 1395
по 1407 гг.), по другим — на меньший срок. Тимур в это
время готовился выступить в поход против Минской
империи. Русский посол в Джунгарию Иван Чередов был
задержан Цэван-Рзбданом па пять лет, с 1717 он со­
держался под стражей. Джунгарский хан считал право­
мерными свои действия, так как настороженно воспринял
продвижение русского отряда под командой И. Бухголь-
ца вверх но Иртышу и протестовал против строительства
Ямышевской крепости 5253.
Минское правительство задержало в 1490 г. послов
турфанского хана Ахмад-султана и отвергло его подно­
шения. Таким образом оно хотело оказать давление на
Ахмада, чтобы тот отказался от своих притязаний на
Хами. В 1493 г. 172 посланца Ахмада были взяты под
стражу на границе империи за новый набег хана на го­
род Хами и захват в плен хамиского правителя Шэньба,
которого поддерживали Мины. Кроме того, был закрыт
путь посольства из С тоя, прибывшим в Китай через зем­
ли, подвластные Ахмаду 63
Можно привести множество подобных случаев из ис­
тории международных отношений в Центральной Азии.
В 1391 г. минское правительство обвинило Хами в
том, что был убит посол, направленный из Сиюя в Ки­
тай. Это убийство стало поводом для вторжения минских
войск, что вызвало первый вооруженный конфликт меж­
ду ними.
Однако инциденты, связанные с убийством посла, были
единичны. В 1692 г. по пути Цэпан-Рабдану был убит
посол императора Канеи 54 Событие это произошло не­
далеко от г. Хами, т. е. па территории, не относившейся
тогда к Джунгарии. Цине кое правительство могло подо-

52 Златкин И. Я. История Джунгарского ханства. 1635— 1758


Изд 2-е. М.. 1983. С. 226.
53 Лю Чжисяо. Вэйурцзу лиши, шан. С. 337.
м Внешняя политика государства Цин в XVII в. М., 1977. С. 201
90
зрсвазь в убийстве правителей Восточного Туркестана,
либо самого Цеваи-Рабдана. Выяснение обстоятельств
гибели Мали показало, что убийство могло быть органи­
зовано дядей Цсван-Рабдана — Галланом. Цсваи-Рабдан
был сыном хана Сенге, после убийства которого на джун­
гарский трон сел его брат Галдан, сняв с себя духовный
сан.
Цинское правительство усиленно вело политику про­
тивопоставления Цэван-Рабдана правящему хану, од­
новременно ведя войну против последнего. Цэвап-Раб-
дан в эго время обосновался в Илийской долине, посол
Камеи направлялся к нему тайно от хана Галдана. В свя­
зи с этим цинское правительство стало склоняться к то­
му, что убийство посла произошло псс же по приказу
Галдана. Гели это так, или если посол был убит хамис-
цами, то вины Цэван-Рабдана не было. Убийство
произошло не но вине того, к кому направлялось по­
сольство. а по вине его врагов. К Цэвап-Рабдану направ­
лялись посольства в 1691, 1692, 1693 гг. Тот был не про­
тив поддерживать тайные связи с Китаем. Сам хан Г ал­
дан, несмотря на военные действия цииского правитель­
ства. личное участие императора Канси в походах про­
тив пего, никогда нс расправлялся с пинскими посоль­
ствами, направляемыми лично к нему, отправляя всех
благополучно в обратный путь. Однако он мог убить
посла, направляемого к его конкуренту. После того как
Галдаиу был нанесен смертельный удар маньчжуро-ки­
тайскими войсками, правитель Хами в 1697 г. передал в
руки цинского правительства убийцу Мали. Им оказался
ойрат Тукэци Хащиха. Вся семья этого ойрата — жена,
сын и дочери — были переданы в рабство семье покой­
ного, а сам он казнен 55.
Таким образом, личная неприкосновенность посла в
Центральной Азии была достаточно надежной, но отно­
сительной. Посла могли ограбить, содержать временно
под арестом, оскорбить на официальном приеме в при­
сутствии представителей других стран. Однако цинская
дипломатия на эти меры шла редко. В основном прави­
тели Китая заботились о безопасности посла из других
стран, хотя могли чиниться различные препятствия при
их пребывании.59

59 Дай Цин. НЬнцзу. Жэньхулнди шилу. Цз 180. л. 7, об. 8.

01
Посольства помещались в специальных подворьях
(Сын гуань) и гостиницах в Китае, а у кочевников — в
специально раскинутых юртах. Доступ к ним был, как
правило, строго ограничен, а посторонних в подворье
могли не пропустить. Ограничивались посольства и от
общения с посланцами других стран вне дворцовых прие­
мов. Кочевники же строго следили за тем, чтобы подоб­
ных встреч не происходило. К примеру, джунгарские
правители не допускали встреч российских и китайских
послов, если они оказывались у них одновременно.
В подворье в Пекине (Сын гуань) могли проехать
только чиновники, ответственные за прием посольства,
посыльные от министров и двора, приносящие ежеднев­
но в качестве подарков съестное, фрукты и др. В ряде
случаев гостиничные ворота запирались на ночь снару­
жи. При выходе из ворот членов посольства их имена
записывали в особую тетрадь, а по возвращении отмеча­
ли 56
В ставках кочевых владетелей юрты послов охраня­
лись, иногда обносились рогатками. Так содержал своих
послов Цэван-Рабдан. Цииский посол в Джунгарии Бао
Чжу также отмечал, что со стороны Цэван-Рабдана при­
нимались все предосторожности, чтобы его подданные не
разговаривали с членами посольства57 Наряду с дру­
гими причинами, Цэван-Рабдан руководствовался и со­
ображениями обеспечения личной безопасности послов.
Однако принцип взаимности был более эффективным
для обеспечения безопасности посла, что подтверждает
и многовековой опыт, в ряде случаев закрепленный в за­
конах государств в той или иной форме.

Противоборство по вопросам церемониала


Согласно феодальному международному праву, мир
делился на великие государства и малые, незначитель­
ные владения. Каждый правитель считал великим госу­
дарством только то, в котором государем был он сам.
Полного равенства сторон дипломатия феодально-монар­
хического государства не признавала. В этих условиях
церемониал имел принципиальное значение, так как был

56 Русско-китайские отношения в XVIII в. Т. 1 С. 523.


57 Веселовский Н. И. Посольство к джунгарскому хун-тайчжи
Цэваи-Рабдану капитана артиллерии И. Унковского. С 263.
92
призван показывать реальное соотношение сил на меж­
дународной арене, место каждого государства в ряду
других. Послы обязаны были соблюдать престиж и бе­
речь авторитет своего государя и страны. Церемониал
занимал одно из важных мест в китайской дипломатии.
Ничто не вызывало такого удивления, резкого неприятия
и протеста, как церемониал, принятый в Запретном го­
роде Пекине. Этот церемониал подразумевал, что пред­
ставитель «вассального» государства выражал свою по­
корность «повелителю Поднебесной», своему «сюзере­
ну». Имеется множество примеров напряженной дипло­
матической борьбы по этому вопросу, в особенности меж­
ду цинским двором и посольствами Русского государства
и др. европейских стран.
Менее обеспечена материалами дипломатическая
борьба по вопросам церемониала между китайским дво­
ром и посольствами из стран Центральной и Средней
Азии. Возможно, это объясняется тем, что здесь приори­
тетное положение занимают китайские источники, ко­
торые больше акцентируют внимание на моментах, важ­
ных для Китайского государства. И все же самый древний
факт неповиновения, неприятия китайского церемониала
поклонения относится к среднеазиатскому владению
Кангюй, который «горд, дерзок и никак не соглашается
делать поклонение...» 58
В эпоху Мни церемониал продолжал играть важную
роль в китайской дипломатии. Минский двор шел на раз­
ные ухищрения, в том числе на подкуп, чтобы вынудить
иноземцев исполнять поклонение перед дарами импера­
тора за рубежом, а также перед самим императором на
«пожалованных» им личных приемах. Было бы ошибочно
думать, что такое практиковалось только в Китае. Меж­
дународные отношения в Центральной Азии насыщены
фактами энергичного противоборства по вопросам це­
ремониала, дело только в том, что поводом к этому слу­
жили разные требования: стоя или сидя принимать гра­
моту и подарки чужеземного правителя, в головном убо­
ре или без него, кланяться в пояс или коленопреклонно.
Подвергать ли этим обрядам своих послов за рубежом?
До какой черты можно идти па уступки, а с чем не согла­
шаться, дабы соблюсти государственные интересы?
Обратимся к практике дипломатической деятельности

58 Бичурин II. Я Собрание сведений о народах... С. 185.


03
Русского государства. В 1636 г. послы даря Михаила Фе­
доровича, войдя в юрту Алтын-Хана встали \ двери с
царской грамотой и «поминками». «И Алтын-царь, сидя
на месте своем, табуну своему Чокуру велел спросить
про государское величество многолетнее здоровье. И Сте­
пан де подъячей Ондрей толмачю Крмаметку велели го­
ворить Алтыпу-царю, чтоб Алтыи-иарь против государ-
ского величества сам встал и спросил бы про государское
величество многолетнее здоровье»59 Судя но отчету
русских послов, Алтын-хан пошел навстречу пх требова­
нию. Однако на требование дать клятву верности мон­
гольский владетель отвечал: «И то во де у нас в Му гэль­
ской земле нс ведетца, что царю шертует сам. И государь
бы меня, Алтып-царя, пожаловал, впредь ко мне холоп­
ством не писал, а писал бы ко мне, как великий государь
производит» 00.
В 1649 г. в счалке джунгарского хана был большой
прием, на котором присутствовали послы казахского ха­
на Джапгира, далайламы из Тибета, от калмыцкого ха­
на Хо-Урлюка и из России. «А Контайша у Меньшова
Ремезова государево жалованье принимал сидя», на что
русские послы заметили: «...что Контайша принимает го­
сударево жалованье невежливо, сидя, а в-ыных дс во
многих государствах цари и короли государское ж ало­
ванье принимают з большою честью, стоя, а не сидя.
И Контайша Меньшому говорил, что он человек степной
и никакова русского чину не знает» 6I. На следующий
день хунтайджи отговорился тем, что был нетрезв, а по­
тому принимал царские подарки сидя. Безусловно, это
было отговоркой. Но в 1644 г. тобольский воевода отме­
чал в своем докладе царю: «Он дс тайша, встав, лист
у них (русских послов. - К ■X.) принял и спрашивал про
твое государево царское многолетнее здоровье» Уступка
была сделана, но с какой целью? Возможно, потому,
«что государевы ратные люди во Контайшииых ясачных
людей киргизов повоевали и взяли племянника ево со
многим ясырем» 62.
В 1645 г. Алтыи-хап Бадма Эрдепи, «государеву гра-*402

59 Материалы по истории русско-монгольских отношений 1636—


1654. С. 31
40 Там же. С. 37.
61 Там же. С. 207, 215—216.
42 Там же. С. 237.

94
моту, какова к нему прислана, велел честь на отпуске,
а сам сидел, и шапка з головы не снимал же...» ьз На
л о т раз русские послы требовали, чтобы иноземный .пра­
витель нс только бы принял грамоту царя стоя, но и вы­
слушал бы в таком положении сс содержание. Алтын-
хан не пошел на это, что не было нарушением степного
этикета. Но вот то, что он не передал ответного послания
н не предоставил русским послам подводы на обратный
отъезд, было грубым нарушением этикета.
Ллтын-хан боролся за свой престиж, престиж госу­
даря. Однако его князьки были не столь щепетильны.
Например, в 1747 г. «Князь Турокай-табунан против
царьского величества, государя нашего царя и великого
князя Алексея Михайловича веса Русни и жалованья
встал и государево жалованье... принял и поднял на го­
лову и государю... поклонился» г’4. Чем мельче был вла­
детель, тем более легко он шел на уступки в вопросах
церемониала. Д ля пего было важно не прервать имею­
щиеся дипломатические связи. Обычай же принимать
дары старших стоя и затем прикладывать грамоту ко
лбу, был распространен среди народов Центральной и
Средней Азии.
Считалось, что если правитель брал .подношения не
собственными руками, а через царедворца, то это тоже
было проявлением неуважения к дарителю. В 1667 г.
сын боярский из Томска упрекал джунгарского хана Сен-
ге: «...в прошлом по 175-м году посылай был тебе, Сеньге,
и к Чокуру, и к хутухте томской сын боярской Павел
Кульпинский служилыми людьми и великих государей
з жалованьем с сукнами н с каинами, и с атласы, И ты,
Сепьга, и Чокур, и кутухта про здоровья великих госу­
дарей не спрашивали и великих государей жалованья
принимали не по достоинству не чесно, и не встав, и не
своими руками, сидя, и тем вы великим государем чини­
лись непослушны.
И он Сепьга, говорил речь: веть де я тобе сказал, что
у нас тое веры нет, что ставать» °5.
Брат Сенге, будущий джунгарский хан Галдан, кото-*65

Там же. С. 281.


и Там же. С. 317
65 Международные отношения в Центральной Азии. Ч. 1. С. 147.
Русские государи Иван и Петр, сыновья царя Алексея Михайлович;
от разных жен.

95
рою посетили русские послы, встречал их также по при­
нятому у кочевых владетелей церемониалу. Тс стояли
у двери, а сам Галдан «сидел на проклятом своем месте
у другой стены», т. с., в глубине юрты, на почетном месте
напротив двери. Однако подарок он принял двумя рука­
ми, велев поднести его своему приближенному и послу,
держа с двух концов. Посол был думным дьяконом, а
Галдан принадлежал к ханской семье, т. е. социальное
положение монгольского царевича было выше. Таким же
образом Галдан принимал бы подношения и ево'их джун­
гарских феодалов.
Капитан от артиллерии Иван Унковский, посетивший
ставку джунгарского хана Цэван-Рабдапа, оставил ин­
тересные записи о церемониале, принятом в XVIII в. Он
писал: «Притом говорили, чтобы мне и прочим при мне
в Ургу ехать без штаг, объявляя свое обыкновение, что
ни с каким оружием, кроме ножа в Ургу никто не ходит.
На го сказано лм, у нас то безчестно, ежели служилому
чину, а особливо начальному человеку без шпаги ездить,
и противно регулу Его императорского величества, ибо
при дворе Его величества обыкновенно начальные люди
и солдаты ходят мри шпагах. Оные паки подтперждали,
чтобы конечно без шпаг ехать, и еще сказали, чтобы при-
шед к Коптайпшиэй избе (юрте. — К. А'.) дверной вой­
лок самому поднять, а ежели кому прикажу, то они н ве­
ликую противность по своему обыкновению ставят и при­
том сказали, что единожды так хотел китайский посол
учинить и оного с :противиостию не допустили. Еще ск а ­
зали, что Коитайша по своему обыкновению грамоту
примет сидя н ь шапке. На вышеупомянутые их объяв­
ления говорено нм довольно, что я прислан с грамотою
от великого императора, того ради надлежит вам особли­
во поступать против прочих. Оные паки подтверждали,
что обыкновения своего не переменят, которое у них
изстари принято. Потом оказано им, что я прислан от
Его императорского величества не противности чинить-
но с объявлением Его величества милости, а дело не в
иеремониях состоит, но в правде, токмо бы о том обо всем
Контайше донесли» 66.
Из дневника видно, что обычаи при дворе Петра I
отличались от обычаев двора его отца. Дворяне 'и.офи-

6(1 Веселовский Н. И. Посольство к зюнгарскому хун-тайчжи Цэ-


ваи-Рабдаиу капитана от артиллерии И. Унковского... С. 32—33.
цсры носили при себе шпаги, иностранные <послы-дворя­
не «а приемах также были при шпагах. Уже в этом
чувствуется влияние церемониала европейских дворов.
Становится попятным, почему джупгары требовали
строгого соблюдения своего церемониала от всех послов,
в том числе 'и от китайских. И. Ун ко вс кий уступил тре­
бованиям джунгар, так же. как уступали им китайские
послы, чтобы добиться приема хана. На прощанье Цэ-
ван-Рабдан сказал ему примирительно: «Разные де в
свете обыкновения у вас де в безчестие ставят, ежели
пред великими людьми в тап ке говорят или сидячи; а у
нас обыкновение ежели кто станет говорить стоячи и
без шапки, ту у пас почитают яко в брань» 67
В Петербурге казахский султан, посланец хана Аблая
Урус, также упорно сопротивлялся тому, чтобы снимать
головной убор па аудиенции, он объяснял, что был при
дворах китайском, кашгарском и др., обращаться с
речью к старшему без головного убора .везде считается
верхом непочтительности, тем более к государю. Он был
столь настойчив, что секретарь В. Бакунин говорил, что
ему редко приходилось видеть такого дикого и невеже­
ственного человека. Из всего сказанного следует, что во
многих владениях Центральной Азин: в Бухаре и Кокан-
дс, в Казахстане и Джунгарии, в Восточном Туркестане
(п Монголии были схожие правила. На аудиенциях ки­
тайского и цине кого императоров также было принято
присутствовать в головном уборе. Отличался в этом от­
ношении только царский двор.
Свидетельства мусульманских историографов о цере­
мониалах при дворе узбекских ханов также подтвержда­
ют эти выводы. Махмуд беи Вали, автор сочинения
«Бахр ал-асрар фи манакиб ал ахиар» (Море тайн отно­
сительно доблестей благородных) ®\ описывает цере­
мониал двора Надир Мухаммада, правившего вначале в
Балхс, а затем Бухаре и Самарканде. В. В. Бартольд
писал об одном из рассказов сочинения, что здесь «дает­
ся такое полное и картинное описание двора местных
владетелей, какого мы нс находим ни у одного из дру­
гих известных мне историков л ни у одного путешествсн-*63

67 Там же. С. 145.


63 См о сочинении и его авторе: Материалы по истории казах­
ских хансти XV—XVIII пв. Алма-Ата, 1969; С. 320—368; Материалы
но истории Средней и Центральной Азии. X— XIX вв. Ташкент, 1988.
С 240— 254.

7 Мб 97
ников, посещавших Бухару, Хиву и другие большие
города Средней Азии» 69 Ученый считал, что материалы
«свидетельствуют о том, насколько узбецкис ханы, утвер­
дившие свою власть в культурных областях нынешнего
Русского Туркестана в начале XVI в., еще в половине
XVII в. должны :были считаться с традициями кочевой
жизни и родового строя...» 70.
В описании четко прослеживается влияние татаро-
монгольского церемониала на церемониал узбекских
ханой, придерживавшихся традиций номадизма Надо по­
лагать, что при дворе Тимура был тот же церемониал и
его почувствовали на себе минские послы Фу Ань и др.
Здесь говорится о том, что левая сторона была предпоч­
тительнее правой, так как в левой стороне у человека на­
ходится сердце. И здесь сидели накибы (потомки одного
из четырех мусульманских халифов Али), старейшины,
аталыки, сыновья и матушки хана. А на правой сажали
шейх ал-ислама. Но если при дворе находился знатный
заложник от иностранного государства, то его сажали
впереди теолога. За шейх-исламом после казн имели
право сидеть представители ордена ходжей накшбанди
и далее др. (придворные) 71.
Нас интересуют правила приема иноземных послов:
«Прежде всего шигаул (есаул) — занимает первое место
с левой стороны, выступает вперед и представляет го­
сударю доклады и просьбы лица, отправившего посольст­
во вместе с дарами, потом он отступает на несколько ша­
гов и начинает [передавать] приветствие посла, его
[просьбу об] аудиенции и его приношения. Тогда, если
посол принадлежит к числу знатных эмиров, двое из
должностных лиц, например, первенчи, туксабау или
другие, вплотную подходят к нему с обеих сторон >и при­
водят его к подножию высочайшего трона. Когда рука
государя, тени божьей, прикоснется к его осчастленному
плечу, все таким же образом окружают посла и приво­
дят его обратно на прежнее место. После этого от госу­
даря исходит указание, сесть ли ему на правой или на ле­
вой стороне» 72.
По принятому церемониалу (их в тексте называют

69 Бартольд В. В. Сочинения. М , 1964. Т. 2. Ч. 2.


70 Т д щ ЖР

71 Там же. С. 393—395.


72 Там же. С. 393— 395.

98
яса и юсун. — К. X.) на приемах непременно пили кумыс:
«К числу дел, где по царскому юсуну признается необ­
ходимым соблюдение правил и обычаев, принадлежит
питье кумыса», — пишет Махмуд беи Вали 7Я. При этом
хан отпивал глоток .из чары или кубка и передавал ее в
знак милости и своего благоволения кому-либо из при­
сутствующих, в том числе и послу. Этот старый обычай
показывал доброе расположение правителя и свидетель­
ствовал о том, что безопасность посла гарантирована,
яда в сосуде нет. Кроме того, совместное питье напитков
(вина в Европе, чая в Китае) приобщало иноземцев к
«вассалам» правителя.
Иногда при вручении грамоты посол при дворе дж ун­
гарских ханов должен был откусить кусочек хлеба .и от­
пить вина. Уже упомянутого выше И. Унковского приб­
лиженные Цэван-Рабдана упрекали: «Объявлял де ты
'милость императорского величества, а в первый приезд
показал нам сумнсние: поставленного пред тебя хлеба
не ел и вина не пил; и в том сумневаемся, что нет ли ка­
кого императорского величества на нас гневу?» На это
русский посол отвечал: «Я то учинил не для какой про­
тивности, но не знал вашего обыкновения, понеже в евро­
пейских государствах при .подам ни грамот хлеба не
поставляют и вина не подносят» тл.
Несмотря на некоторые различия, русский церемониал
имел много общего с татар о "монгольским, который стал
изживаться при Петре 1. Однако, некоторые его положе­
ния действовали вплоть до конца XIX в. Об этом свиде­
тельствует Н. И. Веселовский 75.
Из ответов И. Унковского явствует, что он в целом
мирился с требованиями джунгарского церемониала, ко­
торый был хорошо известен в России. До его поездки в
Джунгарию в 1719 г. к Ц эван-Рабдану направлялся ка­
зачий голова И. Д. Чередов, в наказной памяти ему бы­
ло велено: «...смотреть того, чтобы он (хунтайчжи. - -
К- X.) о царском величестве (Петре I. — } X .) спраши­
вал и говорил с вежеством и без шапки и не сидя. Буде
о его царском .величестве он, контайша, спрашивать меня
будет сидя или в шапке, и мне говорить, что о имеис его
царского величества не надлежит спрашивать просто,734
73 Там же. С. 397.
74 Веселовский И. И. Посольство к зюнгарскому хун тайчжи Цэ-
нан-Рабдану капитана от артиллерии И. Унковского. С. 51
Веселовский И. И. Татарское влияние.

99
чтоб он, контайша, говорил со мною о иных делах, а о
сем великом лице просто говорить не'Надлежит, сидя или
в шапке. Буду же о его царском величестве он, контайша,
будет спрашивать но достоинству, вставши и шапку сняв,
и мне говорить о его царском величестве ему, контак­
те» 76
Каждое государство стремилось нс уронить достоин­
ства своего государя, требовало исполнения принятых
при дворе правил, будь то у себя в стране или за се пре­
делами. В описываемое нами время труднее было заста­
вить придерживаться церемониала (за рубежом, в став­
ках и дворцах государей. Несмотря на множество сход­
ных сторон в церемониалах джунгар, казахов, русских,
узбеко-в и уйгуров (было и много различного и даже не­
примиримого. Российский церемониал представлял со­
бой сочетание элементов церемоний, оставшихся от пыш­
ностей византийских василевсов .монгольских ханств, а
затем и стран Западной Квролы. Действие его во владе­
ниях Центральной Азии не всегда было успешным. Такой
церемониал создавал определенные трудности в дости­
жении поставленных задач, часто ставили послов в без­
выходное положение. В связи с этим приходилось идти на
некоторые уступки, па понимание необходимости этих
уступок.
Китайский церемониал 'Предусматривал исполнение
послами обряда девятикратных поклонений «сань гуй
цзю коу»77 Пожалуй, ни одно требование китайского це­
ремониала па вызывало столько упорного противодейст­
вия, как этот. Русские и европейские послы все без
исключения упоминают о нем. Посольства Ф. И. Байко­
ва. Н. Г Спафария н другие в своих отчетах подробно
останавливались на этом пункте церемониала при дворе
пинских 'императоров. Китайский сложный обряд земных
поклонов, при котором трижды становились на колени,
каждый при этом, трижды касаясь лбом пола, казался
русским и европейцам анахронизмом, в особенности в
XIX в. Однако, он был все же не столь варварским пра­
вилом, к примеру, но сравнению с принятым при дворе
турецких султанов. Здесь янычары силою ставили пос­

7В Международные отношения в Центральной Азии. Ч. 1. С. 247


77 См.: Мясников В. С. Империя Цин и Русское государство в
XVII вв.; Внешняя политика государства Цин в XVII в.; Политика
маньчжурской династии Цин в Южной Семерной Монголии и др.

100
лов на колени, схватив послов за шею 7879* Посланники
вынуждены были, во избежание насилии, добровольно
исполнять принятый обряд.
Китайские чиновники «увещевали», уговаривали,
иногда довольно настойчиво, однако к физическому на­
силию не прибегали. Главным их доводом было то, что
обряд коленопреклонения перед Сыном Неба должны
были исполнять все одинаково, представляемые двору
собственные сановники китайцы и маньчжуры, а также
все иноземные послы. Аудиенции иностранным послам
давались на общих приемах, регулярно устраиваемых
при дворе. Иноземные посланцы, в их числе и европей­
ские, совершали обряд все имеете, под общую команду
церемонимсйстсра. Затем каждый из представляемых
императору, будь то иноземец или представитель знати,
удостоенный чарки с пипом или чашки чая, а также бе­
седы императора, должен был совершить коленопрекло­
нение индивидуально.
Джунгарские, монгольские, среднеазиатские и воеюч-
потуркестанскис .послы, очевидно, более безболезненно
совершали обряд коленопреклонения. Им было не так
сложно исполнить его, так как в восточных странах ко­
ленопреклонение перед ханом было обычным делом. Ки­
тайский отличался только тем, что здесь имелось опреде­
ленное число поклонов. В ряде случаев китайский двор
шел на частичную уступку, разрешая ограничиться
фоекратиым коленопреклонением. Но последнее могло
относиться только к европейским представителям.
Калю, первый посол Цэван Доржи Памучжара,
отправленный через год после смерти Галдан-Цэрэна,
исполнил требуемый обряд «коутоу». Его подарки были
названы «данью из местных изделий», император триж­
ды потчевал его вином из собственных рук 74 Кроме того,
посол джунгарского хана был приглашен во дворец
1{яиьциигуи на обряд чаепития, устроенный в его честь
Другой .посол Цэван Доржи Памучжара в 1748 г также
прошел через весь принятый церемониал при дворе Цянь-
луна 81.

7Й Веселовский И. И. Татарское влияние, С. 15.


79 Дай Нин Гаоцзун Чуньхуанди шилу. Из. 261, л. I, об —
2 об
60 Там же. Л. 23 об.
Там же. Цз. 312, л 27.
101
Исполнение обрядов (морально облегчалось тем, что
джунгарские послы принимались при дворе вместе с дру­
гими монгольскими послами или вместе с представите­
лями уйгурских беков. Посланцы из 'Средней Азии также
приглашались на аудиенцию п Запретный город вместе
с представителями других стран — Кореи, Лннама (Вьет­
нама), Японских островов п др. Обряд, очевидно, бил И'М
настолько знаком, что они не видели в нем ничего осо­
бенного. Возможно, этим объясняется то, что предста­
вители азиатской национальности, направляемые ,в Пе­
кин от имени русского (правительства, не считали даж е
нужным упоминать в своих отчетах об обряде «коутоу».
Так. о «коутоу* умолчал и Сеит кул Аблин, ездивший ко
двору Канси ч 1669 г. Бедель Нигматои, ездивший в
1822 г в составе казахского посольства, показал в Омске,
что они были приняты императором Догуаном семь раз.
Он подробно рассказал о том, как их снабжали продо­
вольствием н какие подарки дарили, но ни словом не
обмолвился о коленопреклонениях 82.
Коленопреклонения перед императором были настоль­
ко древним, привычным обрядом, что спор о нем был
бесполезным. Когда цинские сановники уговаривали ис­
полнить обычай посла из России Л. В. Измайлова, то на
переговорах присутствовали иезуитские патеры, которые
могли подтвердить, что европейские представители свык­
лись с ним 8:1 Символика обряда шла от феодального
права, по которому сто исполняли все перед вышестоя­
щим, а вассалы перед своим сюзереном. Коленопрекло­
нение иноземцев также должно было символизировать
неравноправность сторон, при котором цинский импера­
тор занимал привилегированное положение, говорил от
имени высшего с низшим.
Компромисс достигался иногда частичными уступка­
ми китайского двора, которые не носили принципиально­
го характера. И только при Тунчи в 1873 г. послы Вели­
кобритании, Нидерландов, России, США, Франции, Япо­
нии были освобождены от ритуала челобитья и ограничи­
вались тем, что п знак приветствия склонили головы пе­
ред новым императором S4.*23

82 Цинская империя и казахские хаиава. Ч. 2. С 147— 148


23 Русско-китайские отношения в XVIII в. Т. 1. С. 523.
м Сидихменов В. И Маньчжурские правители Китая. М., 1985.
С. 106. См. также ил. «Иностранные дипломаты на приеме у импера­
тора Туичжи».
102
На переговорах с Л. В. Измайловым китайская сто-
рола предложила 'придерживаться принципа взаимности
н данном вопросе. «...Кончено было дело на следующих
условиях: что посланник поступит во сходственность
установленного обыкновения при пекинском дворе, и что,
когда император пошлет посланника в Россию, то дастся
оно.му повеление, сообразоваться также во всем том, что
там ии употребляется. Сие дело причинило много затруд­
нения пекинскому министру и если оное и приведено было
к концу, то сим должны мы были веропроповедникам
(иезуитам. — К . J . ) » ss, заключает один из членов рус­
ского посольства. Условие, что и цинские послы в Рос­
сии должны соблюдать принятый в ней церемониал, было
разумным, в то время как стремление совершать при
чужом дворе свой церемониал, нереальным. К -примеру
Ф. И. Байков настойчиво заявлял: «...а како де мы почи­
таем своего великого государя, так де мне великий госу­
дарь указал почитать и вашего царя 8586. В чужом госу­
дарстве следовало мириться с принятыми здесь обычая-
viи, требуя этого но мере возможности и у себя. Имею­
щиеся по этому вопросу материалы-показывают, что ки­
тайские послы в России, Средней Азии: в особенности
минские послы, исполняли принятые у нее ритуалы.
В инструкции, дайной послам, направляемым к Галда-
ну в 1682 г. было сказано: «Прежде они при соблюдении
правил 1[приема] поступили согласно монгольскому це­
ремониалу. Если ойраты и халхасы, придерживаясь мон­
гольского этикета, проявят уважительность и почтитель­
ность, то [следует] довольствоваться этим »87 В отчете
посол отмстил, что Галдан на коленях принял грамоту
Канс-и и его подарки 88. Это отмечали и цинские послы,
посетившие казахских правителей. На самом деле, ко­
чевые владетели, как это Принято было у них издревле,
сидя в своей юрте, скрестив ноги, принимали в таком
положении иноземных послов. Говоря о том, что они на
коленях приняли богдыхаиовские подарки и грамоту,
цинские послы были близки к истине.
Первое цине кое посольство, посетившее Петербург
но время поездки к волжским калмыкам в 1712— 1715 гг.,

85 Русско-китайские отношения в XVIII в. Т. 1. С. 524.


86 Мясников В. С. Указ. раб. С. 101.
87 Внешняя политика государства Цин в XVII веке. С. 181.
88 Дай Цин. Ш энцзу Жэньхуанди шилу. Цз. 111, л. 13— 16, об.

103
также имело приказ па тот случай, если русский царь
пожелал бы их видеть, 'принять его приглашение и вести
себя на приеме согласно принятому здесь этикету. При
этом, в инструкции 'напоминалось, что русский посол
Спафарий был не столь учтив.
Цине кое посольство наряду с регулярными записями
о 'поездке, должно было изучать в том числе «какое рус­
ские люди имеют междособой обхождение»89 Послы
Канси имели инструкцию, нс удивляться и не смеяться
над чем-либо непривычным им явлениям, чтобы не ос­
корбить чувств чужеземцев.
В инструкции рекомендовалось также русским послам
«при снидаиии с Аюкием (калмыцким ханом. — К. К.)
поступать вам с такою же церемониею, как наши послы
при свидании с Цевап-Раитаиом поступают. А буде он
к нам посылать буде какие подарки с вами, то принять
их столько, сколько за пристойно усмотрите...» 90.
Свидетель свидания ципскнх послов с ханом Люкой
записал: «По окончании речи подал агадай (чин цин-
ского посла. — К- X.) хану грамоту от своего хана, а л о ­
том обнял обеими руками акжины колени» 91. После него
так же поступили и другие члены посольства, тем самым
исполнив ритуал, принятый при дворах монгольских ха­
нов.
Тем не менее в записках о 'поездке к калмыцкому ха­
ну член цинского посольства Тулишень указал, что им­
ператорскую грамоту «везли в руках, возвыся кверьху...
Аюки-хан указалую грамоту при отдании ему, .приняв,
стал па колена и обрати лице свое на юг, спросил о вы­
сочайшем его величестве, восточного великого хана,
здравии... [послов1 посадил от себя по правую сторо­
ну» 92. В данном случае рассказчик истолковывает в
пользу Китайского государя то, что Аюка, обратив лицо
на юг, расспрашивал о здоровье императора, намекая на
подчиненность его императору.
В тронном зале, место китайского императора нахо­
дилось на южной стороне, «вассалы» обращались к нему,
обратив лицо к тогу. Иначе и не могло быть, так как хо­
зяин с гостями сидел в глубине юрты напротив двери.

89 Русско-китайские отношения в XVIII веке. Т. 1. С. 631.


Прим. 41.
90 Там же. С. 439—440.
91 Русско-китайские отношения в XVIII в. Т. 1. €. 484. Прим 41,
92 Там же. С. 467.

104
Дверь у монголов по традиции обращалась па восток.
Послы сидели по правую руку от хана, следовательно,
лицо его при разговоре было обращено к югу. Аюка-хан
по стенному обычаю сидел на ковре, но преподносилось
это так, что он намеренно стал на колени дли принятия
грамоты К а ней.
Цинские послы исполняли и другие обычаи, приня­
тые у кочевников. Посольство останавливалось на рас­
стоянии до одного дня пути от ставки хана и высылало
несколько человек с известием о своем прибытии. Хан
либо выезжал навстречу посольству сам, что было край­
не редко, либо высылал своих приближенных. Посольство
разбивало палатки для себя, охраны и обслуживающих
людей. Например, посольство во главе с Мазаном, при­
бывшее в ставку казахского хана Аблая в 1760 г. расста­
вило 12 палаток. В составе китайского посольства было
всего 30 человек, прибывших на 15 верблюдах. Часть по­
сольства была на конях. Посол не вручил послание им­
ператора сразу, а передал его толмачу, который стал чи­
тать текст, пересказывая его на казахском языке.
Существовали и строгие 'правила подъезда к ханокой
юрте: кони привязывались на расстоянии от юрт,
оружие при входе в юрту оставлялось прислоненным по
обеим сторонам входа (босага) в нее. При этом
в руках входящего не должно было быть даже и,четки
(камчи)93. (Вспомним, что И. Унковскому не разре­
шили войти в юрту Цэван-Рабдана со шпагой) П ра­
вило, запрещавшее входить с оружием в ханскую
юрту, а также на прием к русскому царю (до правления
Петра I) было общепринятым для всей Центральной
Азии. Цинские послы исполняли его безропотно. Грамота
вручалась не в руки хану, а толмачу, вероятно, в том слу­
чае, когда степной правитель нс выполнял требующихся
при этом правил приема императорского послания, т. е.
коленопреклонений но китайскому этикету.
Если какие-то традиции китайские послы ие воспри­
нимали, но зная, что это выражение уважения в данной
стране, относились к ним терпимо. Например, они ми­
рились с тем, что перед ними снимали шапки послы Рос­
сии, зная, что это было знаком уважения к старшим по
положению или возрасту.
Другим камнем преткновения в отношениях с ино­
93 Народные обычаи // Записки Оренбургского отдела император­
ского общества. Казань, 1872. Вып. 2. С. 157.

105
земными послами было вручение посланий государей.
В Китае существовали строгие правила: послания долж ­
ны были неукоснительно передаваться в соответствующие
внешнеполитические ведомства для предварительного
ознакомления с ними и перевода. Иноземные послы бо­
ролись за вручение грамот на первой аудиенции импера­
тора. В 1656 г. Ф. И. Байков упорно отказывался отдать
грамоту царя чиновникам Лифаньюаня, или распеча­
тать ее перед ними, но затем пошел на уступку 94. Так же
был вынужден поступить в 1676 г. И. Г Спафарий по
настоянию цинских чиновников 95. В отношении послан­
цев из стран Сиюя такие факты пока не обнаружены, хо­
тя такая возможность не исключена.
При переводе грамот текст искажался, акценты сме­
щались; ему придавалась форма послания от низшего к
высшему, от вассала к сюзерену 9б. Государь другой стра­
ны представлялся «маленьким владетелем далекого з а ­
холустья; спешащим выразить покорность и послуша­
ние китайскому императору. Послания из Кореи и Вьет­
нама, Арабского халифата и империи Тимура, из Дж ун­
гарского ханства и Средней Азии, приведенные в китай­
ских источниках (т. е. внесение туда после «перевода»)
все выглядят одинаково. В минское время — это посла­
ния «рабов» (нуби) из Мисира (Египта. — К,- А'.) и Ха­
ми, или «Ничтожный маленький посол» (сяо шичэнь)
маленького государства) сяо го, вэйсяо го 97
В пинскую эпоху правители маньчжурской династии
были еще более настойчивыми в своем стремлении уни­
зить иноземного правителя. Перечисление всех титулов
царя Алексея Михайловича в его грамоте к Канси было
в Китае воспринято как дерзость и незнание приличий.
Царя упрекали в зазнайстве и хвастовстве: «Белый царь,
хотя и является старшим над племенем, в грамоте хва­
стает, непочтителен» 98. В итоговом документе было ска­
зано: «Еще себя [царь] называет великим ханом, в сло-

64 Мясников В. С. Указ. раб. С. 97


95 Там же. С. 148.
99 Мясников В. С. Указ. раб. С. 138— 139. См.: Внешняя поли­
тика государства Цин в XVII веке; Бокщанин А. А, Китай и страны
Южных м орей...; Ермаченко И. С. Политика Маньчжурской дина­
стии Цин в Южной и Северной Монголии в XVII веке. М .,1 9 7 4 ;
Мелихов Г. Б. Маньчжуры на Северо-Востоке и мн. лр.
97 ОР ГПБ, ф. 274. Скачков. № 213.
98 Мясников В. С. Указ. раб. С. ПО— 111.

106
ках |грамоты! много нескромности... Белый царь, хотя и
является (всего лишь) главой ллемен, самонадеян, а гра­
мота [его] кичливая и нескромная. Однако иноземное
государство следует цивилизации. Надлежит быть снис­
ходительным, чтобы показать [наши) мягкость н уступ­
чивость. Россия находится далеко, на западной окраине
[она] еще недостаточно цивилизована. И вот [что, что]
смогла прислать посла с грамотой, [п этом) также видно
стремление к выполнению долга» " .
Аналогичные ситуации возникали с посланиями дру­
гих правителей Сигоя.
В дипломатическом протоколе большое значение при­
давалось месту с правой пли левой стороны. В Китае
издревле наиболее почетной стороной была левая, вы­
ражавш ая старшинство. Чиновник, имевший перед назва­
нием чина слово «левый» был на ступеньку выше правого.
Не случайно, китайцы называли Старший жуз Левым ро­
доплеменным союзом казахов (Ю бу), Средний жуз на­
зывался Нзобу. П равая сторона означала также восток.
Пр ини'мая посольство Петра I в 1719—1722 г., церемо-
нимейстер императора Канси интересовался, «какая у
европейцев рука главнее — правая или левая... Ему от­
ветили, что у пас главнее правая» 10°, — отмечали в сво­
их дневниках русские послы. Они заметили, что на
аудиенции с правой стороны от престола сидели «зависи­
мые», а слева от него стояли и сидели пять сыновей К ан­
он, министры и др. вельможи. Русских послов ставили с
правой стороны от трона цине кого императора 9*101.
В Монголии более почетной, как и в России была п р а ­
вая сторона. По правую сторону от монгольского хана
садили тех, кто занимал более высокое положение. Из
уважения к религиозным деятелям император монголь­
ской династии Юань, правившей Китаем в XVIII в., са­
дил их по правую сторону от себя. К ним, например,
относился глава центрального органа управления буд­
дистами (Сюаиь-чжэныоань), который считался настав­
ником императора (диши) 102
В Юаньской империи привилегированное положение

99 Внешняя политика государства Цин в XVII в. С. 282.


too Русско-китайские отношения в XVIII веке. Т. 1. С. 568.
101 Там же. С. 524—525, 569.
102 Боровкова Л. А. Экзаменационная система, обряды и первый
император династии Юань // Конфуцианство в Китае: Проблемы
истории и практики. М., 1982. С. 192.
занимали сами монголы, а за ними — выходцы из поко­
ренных 'монголами стран Центральной и Средней Азии.
Их приоритетное положение закреплялось уже в том, что
иа государственных экзаменах их имена значились в
«'правом списке», а китайские — «в левом» 103 Послед­
ние имели меньше шансов занять высокий пост.
Китайские послы за рубежом должны были испыты­
вать определенный дискомфорт, когда среднеазиатские
и монгольские ханы садили их по левую сторону, хотя
по их обычаям она и была почетной. В своих отчетах они
лукавили, сообщая, что их садили по левую сторону,
предпочитая не отмечать, что она у иноземцев была ме­
нее почетной. Кроме того, чем ближе было место к п р а ­
вителю, тем более весомым оно было. Чаще всего это за­
висело от характера отношений государств от их силы
и мощи.
В XV— до 20 —30-х гг. XIX в. народы Центральной
Азии скрепляли дружественные союзы, заключенные
мирные договоры клятвами. Оформлять итоговый доку­
мент международного соглашения и обмениваться не
было принято. Наряду с клятвами практиковалась при­
сяга на верность, причем клятвы сопровождались раз­
личными ритуалами, освящающими клятвы, что должно
было сделать их незыблемыми.
Как и договоры, клятвы отражали политическое со­
отношение сил. Когда клятвы давались без насилия с
какой-либо стороны, на равноправной основе, союз приб­
лижался к институту побратимства. Видимо, такое со­
общество существовало между казахским султаном Аб-
лаем и джунгарским претендентом па престол Амурса-
ной. Пленные ойраты и казахи в своих показаниях гово­
рили, что султан никогда не выдаст смертельного врага
Ципской династии, так как их союз скреплен клятвой.
Если даже это было мифом, в основе их союза были
реальные политические интересы.
В Центральной Азин существовало большое многооб­
разие ритуалов клятв и их форм. Они отражали народ­
ные обычаи и религиозные верования в дипломатическом
протоколе.
Правительства двух империй — Российской и Цин-

1ва Кадырбаев А. Ш. Кыпчаки п империи Юань: По материалам


«Юаныни I/ Материалы научной коиф. «Общество и государство
н Китае». М„ J978. Ч. !.

Ш8
ской — предпочитали клятвы, присяги на верность мно­
гочисленных владетелей Центральной Азии по принятым
в империях обычаям, что давало гарантию исполнения.
Маньчжурский хан Абахай, которому было дано посмерт­
ное имя Тайцзун, 'признающее, что он - основатель ди­
настии Цин, захватив в 1636 г. шечать императора Хуби-
лая потребовал клятвы верности от монгольских пахар­
ских князей, чтобы скрепить их дружественный союз.
Цинский император, правивший под девизом Шуньчжи
(1644 1661), в 1650 г. потребовал клятвы Небу и Земле
от ханов п князей Северной Монголии 104105.
В 1651 г. л императорском указе вновь говорилось:
«Отныне, если вы хотите прекратить военные действия,
навеки установить дружбу, пусть главы ваших племен,
а также (князья. — К- X.) бэйлэ, бэйцзы поклянутся
между Небом 31 Землей. Хотите м и ра— значит будет
чир...» ,ог Эта клятва заключалась в том, что соверша­
лось окропление вином земли. Когда .послы монгольских
ханов прибыли в Пекин, император велел им совершить
«церемонию окропления вином земли и изображения ду­
хов, произнесги клятву» в здании, где велись дела
исключительно родственников императора 106. Такая
клятва была привычной для монголов, которые окропля­
ли вином ,или молоком очаг, землю, благодаря духов
предков и Небо за покровительство или прося .покрови­
тельства.
У ойратов был другой ритуал .присяги на верность:
«лижут нож, да кладут па голову стрелу и прикладывают
к сердцу, то у них клятвы место» 107 Торгоутские князья,
принося присягу России в 1758 г. целовали конец сабли,
затем торжественно делили и ели хлеб 108.
Мусульманские правители давали клятву на Коране,
целовали его. Казахские правители присягали в верности
русскому правительству следующим образом: «Посажены
они были все в шатре по их обыкновению .на колена и
сперва читал им ахун переведенную па татарский язык
генеральную присягу пелух всем, после того краткие
клятвенные слова ис курана, кои выписаны были на особ­

104 Ермаченко И. С. Указ. раб. С. 87.


105 Там же С. 89
108 Там же. С. 103.
07 Международные отношения и Центральной Азии Ч. i С. 55.
108 Гам же. Ч 2 С. 232.

109
ливый лист, и долженствовали каждой, прочетши оные
за ахуиом, поцеловать их и есче приличную к тому главу
из «урана целовать же» 109
Присяга давалась более сильному политическому
партнеру. Для Центральной Азии сю были Цинская им-
перия и Россия. При этом составлялись письменные тек­
сты присяг, которые скреплялись печатями правителей.
Клятвы принимались на нейтральной территории спе­
циально направленными из столицы чиновниками, либо
па территории, в которой травили монгольские, средне­
азиатские и прочие владетели.
Но чаще всего присяга па верность принималась в на­
вязываемых условиях для тех, кого вынуждали прися­
гать. В таких случаях, подданство носило формальный
характер, и лишь отражало факт, что присягающий воз­
держивался от враждебных действий против сильного го­
сударства, не совершал набегов на его границы, удержи­
вал от этого своих подданных. Либо присягающая сто­
рона гарантировала прохождение торговых караванов
в безопасности, предоставляла отряды для совместных
военных походов. Однако этим нс исчерпывались поли­
тические итоги присяги. Несмотря на внешнюю форму
«Дружественности», клятвенные договоры, как совер­
шенно справедливо заметила И. С. Ермаченко, «авто­
матически влекли за собой признание права решающего
голоса за более сильным партнером по союзу», «клятва...
являлась первым шагом по пути официального призна­
ния... своей зависимости» от пего110.
По мере распространения власти Маньчжурской ди­
настии из Южной Монголии в Северную, из Джунгарии
в Восточный Туркестан, союзы, основанные на клятве,
из действительно дружественных превращались в не­
равноправные. Д ля цинской дипломатии было характер­
но смягчение зависимого характера союзов. Свидетель­
ством этого является уже упомянутый выше факт, когда
клятва с монгольских послов -бралась в учреждении, ве­
давшем делами императорской семьи. Это должно было
означать, что монгольский хан принимался в эту семью.
Выдавались также особенно богатые подарки, устраива­
лись торжества и обильные угощения, пальба из пушек и
фейерверки. Кроме обряда коленопреклонения, иногда

1М Казахско-русские отношения в XVI—-XVIII ив. С. 137.


m Ермаченко И. С. Указ. раб. С. 87.

110
с принесением клятвы, все остальные мероприятия дип­
ломатического протокола должны были льстить самолю­
бию послов.
Разнообразие церемониалов при дворах и ставках
правителей Сиюи не создавали для китайских послов
непреодолимых препятствий. Дипломаты шли на уступ­
ки, дабы успешно оправиться с полученным заданием.
Долгая, изнурительная борьба против соблюдения ки­
тайского церемониала также нс отпугивала азиатских и
европейских послов.
Д ля китайской дипломатии Цинской эпохи приори­
тетной оставалась восточная политика. Являясь круп­
нейшей державой Востока, Цинская империя претендо­
вала в Азии на доминирующую роль. И в период ослаб­
ления империи, в результате поражений от опиумных
войн, упорно отказывая в приеме посольствам Западно­
европейских государств, китайская дипломатия продол­
жала проводить свою политику в отношении С тоя.
К Запретному городу направлялись на аудиенцию
посольства из западных окраин на верблюдах и конях,
а европейские дипломаты безуспешно месяцами ждали
■приема. На этих дворцовых приемах, начиная с правле­
ния императора Камеи, на более почетное место садили
джунгарских послов, вслед за ними халхо-монгольских.
Представители Русского государства садились ниже
джунгар т . Все вместе они занимали места по правую
сторону, где полагалось сидеть «вассалам», почетные
места предоставлялись наиболее «преданным и верным».
Посольства из Восточного Туркестана и Монголии,
синьцзянские и зарубежные казахи, киргизы, а также
представители Кокандского ханства приглашались на
дворцовые приемы преимущественно вместе. Приезды
ta рубежных представителей приурочивались к очеред­
ным аудиенциям, предоставленным в определенные сроки
чошоутским и торгоутским князьям, уйгурским бекам.
Псе вместе они проходили через один церемониал, по­
лучали приблизительно одни и те же традиционные по-
шрки. Возможно, все это должно было создавать иллю-
нио относительной самостоятельности знати и предста­
вителей власти Синьцзяна и Монголии, а у зарубежных
представителей — иллюзию подчиненности цинекому пра­
вительству.

,и Мясников В. С. Указ. раб. С. 119.


П1
П о гр ан и чн ая адм и ни стр ац ия и д ип л о м ати я

Иниду отдаленности С тоя, а затем Синьцзяна от


центра, а также с целью лучшего управления внешнепо­
литическими делами е соседними странами, китайское
правительство практиковало создание на границах осо­
бых управлений, которые ис имели закрепленной надол­
го постоянной территории и переводились в зависимости
от реальной обстановки и границы Китайского государ­
ства. В средневековье такие управления назывались ду-
хуфу 112 Весь круг внешнеполитических контактов с пле­
менами, группой шлемен, городами и государствами
сосредоточивался в руках этих специальных управлений.
Они же были форпостами распространения китайской
власти, плацдармами н надежной базой при ведении
войн. Управления представляли собой военноадмшшетра-
тивные единицы, обладающие значительной самостоя­
тельностью. Их деятельность в целом направлялась и
корректировалась из центра, по всю практическую
повседневную работу осуществляли управления. Круп­
ные посольства в страны Запада могли успешно осу­
ществляться только при помошн этих управлений.
В эпоху Мин носили название вэй (другое название —
округ). Большей частью они располагались на терри­
тории современного Ганьсу 113 Уже п первые годы '.прав­
ления Минской династии близ Хами на западе Ганьсу
было образовано семь вэйсо, что говорит о стратегиче­
ском значении Хами (Комула) во внешней политике ки­
тайского государства в Сиюе. Сам Комул с 1406 г. также
был одним вэйсо114. Степень зависимости всех вэйсо
от Минов была различной.
По сущестзу вэй являлся воинским соединением, в
минское время он состоял из 5600 солдат и командиров.
Командиры, наряду с военной властью, обладали адми­
нистративной властью, поэтому он может с полным нра­
вом считаться военно-административной единицей. Вэй,

112 См. подробное: Боровкова ,7. М е а о и роль дудуфу и духуфу,


Малявки» А. Г Та некие хроники о государствах Центральной Азии:
Тексты н исследования. Новосибирск, 1989.
113 Зотов О. В. Китай и государства Восточного Туркестана в
X V —XVI вго: К характеристике «даннической системы» 7 Материа­
лы XI научной конференции «Общество и государство Китая». М.,
1980. Ч. 2. С. 55—56.
,и Лю Чжисяо. Вэйурцзу лиши. Пекин, 1985. Т. 1. С. 328

112
расположенные на границах, относились к разряду цзи­
ни вэй (округ, связывающий силы иноземцев) П6. В Ки­
тае в древности возникла, а в средневековье получила
дальнейшее развитие политика «связывания сил» вар­
варов. Суть сс заклю чалась в том, чтобы, с одной сторо­
ны, извлекать выгоды из вражды и распрей правящей
верхушки иноземцев, а также различных .племен, а с
другой — в подкупе их подарками, привилегиями и созда­
нием благоприятных условий в торговле с Китаем.
Деятельность вэев мало влияла на отношения ино­
земных владений с Китаем, по сам Китай стремился ле-
резести это влияние из номинального, формального в
действительное. И если говорить об итогах внешнеполи­
тической деятельности Китая в Восточном Туркестане и
Монголии в течение эпох Мин и Цин, то это было успеш­
но сделано.
В эпоху Мин важную роль играли вэи на северо-за­
падных рубежах, видимо, поэтому их деятельности
посвящен специальный раздел в «Минской истории».
Среди них названы: Апьдии вэй, Цюйсянь вэй, Шачжоу
пэй, Ханьдуи цзовэй, Аньдуань вэй, Чицзипь мэнгу (т. е.
монгольский вэй .— К. А.), Хаиьдунвэй и Хамули (Ко-
мул. — К. X.) и6.
Хамм был самостоятельным владением, имеющим
более регулярные посольские и торговые связи с Китаем
и игравшим значительную роль в связях последнего со
«лранами Сиюя. Создание вэйсо влекло за собой при­
своение военных титулов хамиским феодалам и .прави­
телям, являющимся как бы служащими этого «округа» —
им выдавалось вознаграждение и «жалованье». Г1о су­
ществу это была плата за посредническую роль, а такж е
формой подкупа феодальной верхушки какого-либо пла-
•тения, позволяющей заручиться их поддержкой против
пиратов — основных противников Минов за влияние в
Комуле.
В ряде случаев вэйсо не только не выполняли свои
функции, но и вступали в прямую вражду с централь-156

115 Бокщанин А. А. Политика Китайской империи на националь­


ное окраинах в начале XV в. // Вопросы истории. 1977. № 3.
116 Мннши. Цз. 300. «Сиюй эр». С. 31836—31863. Возможно, раз-
ч.мгиие материала о Комуле (Хами) объясняется тем, что здесь
Комул рассматривается в качестве округа, а в другом разделе —
.•мнжестна. Но это же может служить доказательством формаль­
щин характера Комульского округа.

>< I 16
ным правительством, воевали между собой, грабили ки­
тайские посольства, но чаще — посольства других вла­
дений Сиюя, совершали нападения на китайских чинов­
ников и т. д. И все же в целом они сыграли большую
роль в распространении китайского политического влия­
ния и но мерс расширения территории Китая продвига­
лись глубже на территорию Восточного Туркестана.
В цинскую эпоху деятельность военно-административ­
ных и других институтов древности и средневековья тщ а­
тельно изучалась, выяснялась их дислокация. При этом
преувеличивалась их роль на территории Восточного
Туркестана, что подтверждает стремление Китая исполь­
зовать вэй для осуществления конкретных политических
задач в цинскую эпоху.
После завоевания Джунгарского ханства и Восточ­
ного Туркестана было образовано генерал-губернатор­
ство в Или. Два помощника генерал-губернатора в Каш­
гаре и Тарбагатае управляли своими округами. Илий-
ский цзяньцзюнь и его канцелярия играли важную роль
в осуществлении внешней политики Цине кой империи в
Центральной Азии. Внимательно следя за событиями,
развивающимися за кордоном, за связями этнически
родственных племен казахов, киргизов, мусульман Сред­
ней Азии с синьцзянскими, они своевременно узнавали
о смерти и воцарении нового властителя. В Или, Каш га­
ре и Тарбагатае встречали чужеземных посланцев и
торговцев, вели с ними беседы, расспрашивали о поли­
тических событиях в их владениях, передавали через них
тайно, либо официально, одобренные центром послания.
Цзяньцзинь должен был добиться официального изве­
щения о смерти старого хана от его наследника, склонить
того к установлению или продолжению регулярных свя­
зей с Китаем. Безусловно, наместники в крае частично
исполняли функции вышеупомянутых вэй в плане «свя­
зывания варваров».
Подчиняясь в целом центральным внешнеполитиче­
ским ведомствам, наместничества имели собственный
взгляд на конкретно проводимые внешнеполитические
акции государства. Их деятельность отличалась большим
радикализмом и инициативностью. Справки генерал-гу­
бернатора и его помощников с обсуждением готовивших­
ся дипломатических акций, или их собственные посла-

|1Т Зотов О. В. Указ. раб. С. 55.

114
пн» к иноземным феодалам говорят об этом довольно яс­
но. Центр же исходил из соображений большой политики,
поэтому соблюдал осторожность, последовательность в
своих действиях и следил за тем, чтобы китайские чи­
новники также придерживались этой тактики.
В наместничестве были свои внешнеполитические ве­
домства со штатом переводчиков и чиновников. Столич­
ные чиновники, выполнявшие диплотамическис миссии,
н особенности офицеры охраны императора, согласовы­
вали с ними свою деятельность.
Во внешнеполитической деятельности цине кого пра­
вительства сферы деятельности наместников были раз­
делены: кашгарский наместник ведал внешними связями
1 Бадахшаном, среднеазиатскими ханствами, Кирги­
зией. Тарбагагайский, а позднее Кобдоский наместник
иедал отношениями с тувинцами, алтайцами, казахами
Среднего жуза. Илийский генерал-губернатор ведал
казахскими делами и координировал внешнеполитиче­
скую деятельность всех округов. В связи с этим ряд ки­
тайских ученых склонен принимать внешнеполитический
аспект деятельности наместников за прямое управление
пограничными племенами, преувеличивать их роль и
влияние на правителей этих племен и государств п8.
В на мести ичествах строго фиксировался приезд
• реднеазиатских посланцев: если это были младшие
представители ханских или султанских домов, то тщ а­
тельно записывалась их родословная, заносились все
награды, выдаваемые членам этого дома, начиная от го­
ловных уборов и одежды чиновникам до степени при­
сужденных чипов. Под непосредственным руководством
генерал-губернатора Илийского края Сун Юня были со­
ставлены таблицы казахских султанов и киргизских биев.
1 лучайно или намеренно, но здесь не делается различий
между теми ответвлениями ханских родов, которые про­
минали в Синьцзяне, Монгольском Алтае или за рубе­
жом — в Киргизии и К азахстан е11Э. Таким образом,
расширялась сфера действия наместничества, а внешне­
политическим акциям придавался характер внутренней
политики.
Иноземные правители не могли иметь прямых связей
Пекином. Они вели дела через цинские пограничные
1,1 Шаэ цинлюэ Чжунго сибэй бяньцэян ши. Пекин, 1979.
«1-87.
1,9 Циньдин Синьцзян шилюэ... Цз. 12.
власти, а для проезда в столицу или чтобы отправить
туда свое посольство, должны были подавать прощения
илийскому цзннцзюню. Такая бюрократическая система
призвана была создать иллюзию зависимости иноземцев
от управления циискими властями делами этих инозем­
цев. Здесь прослеживаются влияние сложной бюрокра­
тической системы Китайского государства на внешнепо­
литические связи, традиционные способы ведения дел
китайской дипломатией, специфические черты феодаль­
ной дипломатии, неразработанность международного
права в его современном понимании. Весь .комплекс
вопросов, связанных с отношениями международного
характера ,во многом зависел от пограничных властей и
с этим приходилось считаться.
Пересылка, перевод писем, депеш, обсуждение вопро­
сов занимали сами по себе много времени, но все эго еще
усугублялось отдаленностью окраин. В Китае работала
сложная система почтовых станций и другой фельдъ­
егерской службы. Почта, касающаяся заграничных дел,
была более оперативной по сравнению с пересылкой до­
кументов внутреннего порядка.
Таким образом, наместничества, а до них военно-ад­
министративные институты имели внешнеполитические
функции, а потому были важным звеном в дипломатиче­
ской системе Китая. На них лежала обязанность претво­
рения в жизнь дипломатических актов, а также их под­
готовка. Пели при этом учесть, что и во внешнеполити­
ческом центральном ведомстве функции внутреннего
управления окраинами и внешней политики в отноше­
нии соседних владений не разделялись и велись одним
органом — Лифаньюанем, то наместничества были огра­
ничены для китайской традиционной дипломатии. Их
деятельность свидетельствует о том, что политика в от­
ношении народов национальных окраин находилась в
тесной зависимости от внешней политики Китая в ре­
гионе Сиюя.
В обязанности канцелярии Илийского генерал-гу­
бернатора и его помощников в Кашгаре и Тарбагатае
входила и подготовка послов Сиюя к приему в Пекине.
Одновременно шла работа с посланиями правителей,
доставленными посольствами Кокаида, Афганистана, Ка­
захстана и др. стран. Им придавалась форма, отвечав­
шая требованиям китайской феодальной дипломатии.
Грамоты должны были быть написаны от имени ниже-
i гоящего к вышестоящему, поскольку никто не мог быть
равным повелителю Поднебесной. Генерал-губернатор и
императорский двор болезненно реагировали на наруше­
ние этого правила. Император Кинси был весьма недо-
иолен, узнав, что джунгарскому хану Галдану духовный
вождь буддистов далай-лама присвоил титутл Эрдсни-
Бошокту —хана. Об этом Галдан упомянул в своем
письме в Пекин в 1679 г., очевидно, с тем, чтобы в даль­
нейшем в китайских грамотах к нему обращались по
полному титулу. В докладной Лифаныоаня по этому по­
воду было сказано, что, хотя Галдан и именует себя ха­
ном, все же проявил почтительность уже тем, что сооб­
щил о .присвоении титула пинскому правительству ,2°.
В последующем, в китайских посланиях к нему Галдана
именуют Эрдени-Бошокту.
Коканадский хан Ирдана так и не добился чести на­
зываться ханом ,хотя был первым из кокандских прани-
юлей., установивших отношения с Цинским государст­
вом. «...Почему теперь безрассудно, самовольно смог на­
пиваться ханом?» — вопрошал его император120121*. Вопрос
i читался исключительно принципиальным.
В 1807 г. другой кокандский хан Омар прислал пись­
мо императору, правившему под девизом Даогуан, в ко­
тором его имя с титулом хан было написано золотыми
буквами, а к императору он обращался словом «дос» —
(руг 122 Пограничные чиновники и чиновники Лифань-
кшня часто подчеркивали нескромность иноземных пра-
интелей, несоблюдение ими приличий.
После выполнения дипломатической миссии чуже­
странцы подавали прошения, в которых просили разре­
шения отбыть, примерно следующего содержания: «При­
бывший из Хочжоу посол Ханвань внес дань н столице.
111ыlie] закончил свои дела, умоляю выдать награды и
подарки, чтобы возвратиться. Надеюсь, [что] пожалуете
шелка, тканые золотом, простые шелка, а также фарфо­
ровые блюдца и другие вещи. Прошу довести до сведе­
ния императора»123. После подачи прошения послу раз­
решалось возвращаться домой специальным документом,

120 Дай Цин Шэнцзя Жэньхуанди шилу. Цз. 91. Л. 5; Там же.
Ц|, 103, л. 16, о б .— 17 об. и др. документы.
121 Кузнецов В. С. Указ. раб. С. 54.
1J! Пань Чжипин. 1759— 1820 нянь Цин юй Хаохань ды гуань-
■II // Синьцзян шэхой кэеюэй. 1985. № 2. С. 93.
т q p ГБЛ, ф. 274. Скачков, № 4/3. Док. № 20.
117
в котором подробно перечислялись подарки, переданные
правителю, членам его семьи. В государствах Централь­
ной Азии было .принято (подавать прошения об отбытии
послов, а императорская грамота, разреш авш ая послу
отъезд, называлась буту 124.
Нас не должны вводить в заблуждение уничижитель­
ные слова и угодливые выражения в посланиях чужезем­
ных правителей к минским или цинским императорам, при­
водимые в китайских источниках. Мы должны призвать
на помощь факты, характеризующие конкретные дипло­
матические связи конкретного исторического деятеля с
Китаем. Необходимо помнить, что к этим посланиям при­
ложили свою руку чиновники Либу, Лифаньюаня, погра­
ничные чиновники и придали им форму, которая счита­
лась приличной для подобных посланий.
Пограничная администрация обладала большими
полномочиями в отношениях с соседними правителями.
Она докладывала о прибытии посольства, отправляла его
в Пекин или в императорскую резиденцию, в другой
район страны, провожала их в обратный путь, готовила
иноземцев к тому, что их ожидало при дворе, уже на
месте пыталась сгладить острые углы и предотвратить
столкновения на правительственном уровне. И она же
первая правила грамоты иноземных правителей до того,
как эти грамоты доставлялись в столицу.

’-ч Кузнецов В. С. Указ. раб. С. 22.


Г л а в а III
ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ
Институт дань-подарки (гун-лай)

Ни один вопрос не привлекал столь живого внимания


исследователей .китайской дипломатии, как институт да­
ни и так называемых даннических отношений. Ученые,
изучающие эту систему на длительном хронологическом
отрезке, приходят к единодушному мнению, что под ви­
дом выплаты дани и его отдаривания практически вы­
ступал торговый обмен. Он производился иа двух уров­
нях: высоком (придворном) и общерыночном. В целом
соглашаясь с этими выводами, хотелось бы обратить
внимание еще на некоторые моменты.
В официальной литературе к разряду дани относятся
нс только царские подарки, но и подарки высокопостав­
ленным пограничным чиновникам, выкуй, различные ви­
ды платежей на основе договоренностей обеих сторон.
Дань предусматривала отдаривание, которое включало
в себя не только ответные подарки, но и другие ответные
и предварительные мероприятия политического и эконо­
мического характера со стороны Китая. Дань, .как пра­
вило, всегда как-то окупалась. Поэтому, ее следует рас­
сматривать в комплексе с инициативными или после­
дующими шагами китайской дипломатии. В связи с этим
можно поставить вопрос об институте дань-подарки
(гун-лай), действовавшем как двуступенчатый процесс,
и котором одна ступень предопределяла вторую.
Большинство исследователей склонны считать, что
вначале поставлялась дань и после этого следовали «ми­
119
лостивые подарки», китайского императора, многократно
превышающие подношения иноземцев.
Так представляет институт дани и китайская офи­
циальная историография. Однако конкретные материалы
китайских источников эпох Мин и Цин свидетельствуют
о том, что последовательность действий могла быть и
обратной.
С установлением новой династии в Китае ее первый
император считал своей обязанностью рассылать в со­
седние страны посольства с оповещением об этом зна­
менательном событии. Послания рассылались через соб­
ственные посольства или через посредство третьих стран.
В них сообщалось о смене власти и содержался призыв
к установлению торговых и прочих связей. Посольства,
по установившейся в веках традиции, везли иноземным
правителям ценные подарки. Через какое-то время на­
чинали прибывать посольства из других стран, также
привозившие подношения двору и товары для обмена
на торговых рынках Китая. Иногда послания чужезем­
ных правителей передавались через торговый караван
вместе с подарками.
Обратимся к примерам из истории установления по­
сольских связей Китая со Средней Азией и Казахстаном
в эпохи Мин и Цин.
В «Мишин» в разделе о Смаркаиде сказано: «В се­
редине [своего] правления Тайцзу пожелал установить
отношения с Сиюем. Неоднократно направлял послов
со [своими личными] посланиями [заверенными пе­
чатью], дабы привлечь [государства этого региона] к
установлению отношений. Однако никто из посланцев
[их правителей] не прибыл. В 4 луне 20-го года [правле­
ния Хуньу— 1387] самаркандский [государь] Темур
впервые прислал своего .посла муллу Хафиза и других»
Послы эмира доставили 15 аргамаков и двух верблюдов,
которые и зафиксированы были как дань. В ответ мин­
ский император передал 18 слитков золота и серебра
и вещи. Произошел эквивалентный или неэквивалент­
ный, но самый настоящий торговый обмен.
Китайское посольство, направляемое к Тимуру, вез­
ло подарки от имени императора ему и правителям тех
владений, через земли которых оно проезжало. На об­
ратном пути к посольству Китая, как правило, присоеди­
нялись торговые караваны и послы этих стран. Все они
1 Мишин. Цз. 332. С. 31864.
120
всз.ди ценные подарки в ответ на подарки китайского
двора.
Китайские посольства выезжали одновременно во
многие страны С тоя. Их подарки можно рассматривать
как плату за безопасный проезд, за помощь в продвиже-
ни к месту назначения. Но когда в столицу Минов, сна­
чала н Нанкин, а затем в Пекин прибывали посольства
этих владений и доставляли подношения, эти подношения
представлялись двором только в ка-честве дани, а по­
сольства выступали как даннические. Об этой трансфор­
мации на основе исторических материалов различных
эпохшнсали многие ученые. Подарки китайского импера­
тора они рассматривают как щедрый, но все же ответ­
ный шаг. 13 большинстве случаев дело обстояло несколь­
ко иначе. Инициатива исходила от более активной мин­
ской, дипломатии. Тимур принимал дары Минов тоже
как доказательство зависимости от него.
В цинскую эпоху инициатива в установлении посоль­
ских связей в Центральной Азии также исходила от
Китая. Европейской науке трудно было в это поверить
поскольку она сталкивалась с политикой изоляции
маньчжурской династии на каждом шагу. Этой политики
Цины придерживались в отношении западных держав.
В странах Центральной Азии дипломатия предпочитала
брать инициативу в свои руки, была напористой и на­
стойчивой. Особенно активную деятельность она развер­
нула в связи с кампаниями против Джунгарии и Восточ­
ного Туркестана. Послания цинских императоров были
направлены в Тибет, Среднюю Азию, Казахстан, Россию
н Калмыкию. Использовалась любая возможность и в
ходе военных акций на территории Джунгарского и Яр­
кендского ханств. Поскольку было опасно и почти не­
возможно официальным посольствам проникнуть в
Среднюю Азию и Казахстан через враждебные терри­
тории уйгуров и ойратов, послания китайской стороны
передавались через пленных ойратов, казахов и других
случайных лиц, а также своих военных.
В 1755—1757 гг. в лагерь казахских ополчений, ока­
зывавших поддержку джунгарам, решено было отиус-
1 ить казахских пленных — приближенных султана Аблая.
13 указе императора членам Военного Совета в 1756 г.
говорилось: «Составлена грамота Аблаю. Надо выбрать
(среди пленных] умного и опытного человека для вруче­
ния, выдать [ему] провиант на дорогу. Кроме того, сле­
121
дует передать атласные шелка в подарок их старш и­
нам» 2.
Командиры маньчжуро-китайских войск, со своей
стороны, посылали в подарок вещи, слитки серебра, шел­
ка и т. л., с тем чтобы «казахи растрогались» и выдали
в их руки «смутьяна». Главным врагом Цинской динас­
тии был в то время Амурсана. Но после того, как Амур-
сана покинул кочевья Среднего жуза, а его правители
направили своих представителей в цинский лагерь и п е­
редали через них четырех коней, в Пекине эти кони стали
классифицироваться как дань, переданная от имени всего
казахского народа. В донесении же военачальников го­
ворилось лишь о подарке.
Китайская сторона направляла свои подарки незави­
симо от содержания посланий. Какие бы суровые пись­
ма к джунгарам, уйгурам, казахам ни отправлялись, с
ними отправляли и личные дары императоров. А подно­
шения джунгарских правителей — Галдана, Ц эван-Раб-
дана, Галдан-Цэрэна, Даваци и других ханов китайской
дипломатией зачислялись в разряд дани.
Особенно четко вопрос о так называемой дани просле­
живается в Минскую эпоху.
Среди «диковинок» Западного края были хищные зве­
ри, домашние и прочие животные, продукты животно­
водства, драгоценные и полудрагоценные камни, сырье
для фармакологии.
Львы доставлялись из Самарканда в Китай еще в
древности и средневековье. В 635 г. ханский император
приказал ученому поэту составить оду в честь этого
дарственного животного3. Лев для китайцев оставался
символом Запада. Уже в то время верные чиновники со­
ветовали императорам не принимать в дар зверей под
предлогом больших расходов на его содержание.
Из хищных зверей в минскую эпоху доставлялись
барсы, гепарды, но более всего, львы. Посольства стран
Сиюя привозили их из Самарканда, Герата и Юго-Во­
сточной Азии. В XIV—XVI вв. львы водились в камы­
шовых зарослях Амударьи. Взрослую особь поймать бы­
ло трудно, поэтому старались взять детеныша еще до то­

2 Ципдин пиндин чжунъгээр фанлюэ. Чжэньбянь. Цз. 32, л. 21—


21, об.
3 Шефер Э. Золотые персики Самарканда / Пер. с англ: М.,
1981. С. 121.

122
го, как у него откроются глаза (на седьмой день от рож ­
дения)4. Львенка, пойманного еще с закрытыми глазами,
было легче приручить и выдрессировать.
В «Мишин» и «Мишиилу» имеются записи о доставке
львов объединенными посольствами из державы Тимура
и Восточного Туркестана. В 1488 г. двух львов привезли
от имени Самарканда и Исфахана (в кит. транскрип­
ц и и — И сыган). В 1490 г львов доставили самарканд­
ские и турфанские послы. В следующем году они вновь
привезли льва 5. Китайская сторона с трудом возместила
их стоимость. Львов продолжали возить и в начале
правления династии Мин, и в его конце. В минскую эпоху
ортодоксальные чиновники точно так же советовали
своим правителям отказаться от подношений такого ро­
да. Доводы были те же, что и в средневековье: огромные
расходы на содержание хищника и его охрану.
Когда самаркандские и турфанские послы в 1483 г.
прибыли с двумя львами в Сучжоу, они просили, чтобы
сюда прислами чиновников и охрану для приема дико­
винных зверей. На это чиновник Военного министерства
ЛУ ГУ заявил: «Эти [звери] являются бесполезными ве­
щами, [они] непригодны для жертвоприношений Небу
и Земле [в качестве] жертвенных животных, нельзя
такж е использовать их как коренников в императорской
упряжке. Поэтому не следует принимать такие подар­
ки» 6. К тому, же выезжать для принятия зверей навстре­
чу чужеземному посольству было, по мнению Министер­
ства обрядов, нарушением церемониала. Однако, исходя
из внешнеполитических интересов, император все же
распорядился рыехать навстречу послам и принять зве­
рей. Д а и посол Палюван 7 оказался очень настойчивым.
Хотя на этот раз со львами возникли серьезные не­
доразумении, затягивали их покупку или, как это при­
нято говорить в китайской дипломатии «отдаривание»;
в 1490 г. самаркандские послы вновь привезли их, на
этот раз из М алаккского султаната в провинцию Гуан­
дун. Чиновники Министерства обрядов считали: «Приру­

4 Описание иностранных государств на Западе. Герат / Пер. с


кит. Б. И. Панкратова / / Страны и народы Востока. М., 1989.
Вып. 24. С. I l l ; Минши. Цз. 332, л. 31872,
5 Мишин. Цз. 332. С. 31866; Цз. 329. С. 31832.
• Минши. Цз. 332.
г Правильно Пахлаван (перс, герой, повелитель). См.; Гафу­
ров. А. Имя и история. М., 1987. С. 178.

123
чение диких зверей и забавы е ними являются неподхо­
дящим делом. К тому же и на дорогах от них небезопас­
но, а расходы но содержанию не окупаются» 8 Содер­
жание львов действительно было обременительно Один
лев ежедневно съедал два живых барана и выпивал две
бутылки кислого и сладкого молочного вина. Смотри­
телям львов выдавали вина и яства из кладовых, обслу­
живавших императора и его семью.
В последнем случае была возможность отвергнуть
подношения под предлогом, что они доставлены нетра­
диционным путем — морем. Однако император согласил­
ся лишь на половинчатые меры: «Если даннические по­
сольства будут прибывать н далее, не следует отвергать
[их подношения] и отправлять [их самих] обратно. Одна­
ко [в столицу] разрешать проезд только одному-двум
членам посольства. Львам и другим зверям выдавать
лишь но одной овце в день, не позволяется расточитель­
ствовать» 9.
Один из чиновников вновь подсчитал расходы. О каза­
лось, что за 10 лет содержания одного льна из расчета
по две овцы в день число последних достигнет 7200 го­
лов. Д ля ухода за львом и охраны требуются 50 чело­
век, что за 10 лет составит 18 тыс. человек. Но импера­
тор не пожелал его слушать 10. Особенно усердно отгова­
ривали чиновники своего повелителя нс принимать львов
от турфанцев. Но и их приняли. Это объяснялось,
возможно, тем, что дар следовал не от одного Турфам а,
но и от Самарканда. К тому же правитель Турфана Сул­
тан Ахмад заверял, что собирается уступить требованию
Минской династии и возвратить захваченный им город
Хами, а также печать правителя. Напомним, что Ахмад
убил ставленника Минской династии Ханьшэня 11. Воз­
можно, император надеялся, что турфанский правитель
исполнит свое обещание и их отношения улучшатся. Ав­
торы «Минши» считали, что «чужеземный разбойник
(Ахмад. — К . X.) знал, что двор легко поддается влия­
нию». Как бы то ни было львы всегда принимались мин­
скими императорами.
Помимо экономических обоснований минские санов­
ники выдвигали причины морального характера. Лю Пзи

® Минши. Цз. 332. С. 31866.


9 Там же. С. 31866.
Там же. Цз. 329. С. 31833.
11 Там же. С. 31832.

12*
призывал: «Вашему величеству надлежит... ие вызывать
без [серьезной] причины инородцев в дворцовые локон,
не смотреть представления [с участием] львов и не
держать в большом количестве [роскошные] предметы,
[которыми] пользуетесь Вы сами...» 12.
Чиновник Министерства обрядов Гэн Юй высказался
еще более резко: «По сути своей лев является диким жи­
вотным и не заслуживас '1 того, [чтобы] считаться дико­
винкой, почему же Ездящий в колеснице и паланкине
(т. е. император.— К. X.) самолично обременяет себя
несколько раз (поездкой] на зрелища? Доходит до того,
что [паяц] из захолустных земель может видеть удивлен­
ное [выражение] на лице императора. Создастся пред­
лог для пересудов» 1314. Представления со львами, ло-ви-
димому, были столь захватывающими, что император нс
мог скрыть своего восхищения искусством «захолустных»
актеров ,т. е. актеров из далеких краев. Л эго было не­
позволительно с точки зрения конфуцианских ортодок­
сов. или имперских амбиций.
Как видно из сказанного, даннические товары могли
отвергаться принимающей стороной. Доставляющая же
сторона упорно навязывала свою дань, привозила ее
чаще, чем было установлено, ие в те сроки. При этом
требовала принятия за хорошее вознаграждение. С амар­
кандский посол Палуан (Палюван) остался недоволен,
несмотря на то, что «император щедро одарил [самар­
кандских послов]». Он требовал «одарить его но прави­
лам, [принятым] при правлении Юнлэ», т. е. в начале
установления связей. «Чиновники Министерства обря­
дов, посовещавшись решили, согласно правилу 4-го го­
да правления Чжэнтун (1439 г. — К. X .), добавить узор­
чатые шелка л [шелка] на пять комплектов верхней и
нижней одежды. Посол вновь продолжал оставаться не­
довольным. Тогда выдали послу и его заместителю [шел­
ка] на верхнюю и нижнюю одежду по два комплекта
каждому. Сопровождающим было выдано по половине
этого»1’. Таким образом, самаркандский посол дважды
добивался повышения вознаграждения.
Возникали споры из-за привезенного самаркандцами
нефрита. В 1456 г. «Ведающие [приемом гостей] заявили,

12 Мишин. Цз. 329. С. 31832.


11 Там же.
14 Там же Цз. 332. С. 31865.
125
что из поднесенного нефрита только 24 куска, составляю­
щие 68 цзиней {приблизительно 34 кг.— К. А.), пригод­
ны для обработки. Остальные, более 5 тыс. 900 цзиней
не годятся. Следует разрешить им [приезжим] самим
реализовать их. Одна«о те [чужеземные послы] настаи­
вают [на том], чтобы [приняли] весь нефрит. [Они]
просят, [чтобы] за каждые 5 цзиней [им] подарили по
четыре куска тафты. Пожалуй, можно [пойти па уступ­
ки] » IS.
Дань могла быть отвергнута китайской стороной, не
по экономическим, а политическим соображениям Ми­
ны отказывались принимать дань Хами за его поддержку
ойратов против Китая в 1469— 1470 гг. Неоднократно от­
вергалась дань турфанцев, в особенности Султана Ахма­
да, в связи с нападениями на Хами. Звучали угрозы, что,
если Хами не будет возвращен, турфанцам «будет навеч­
но запрещено вносить дань»16. Эти примеры можно клас­
сифицировать как разрыв отношений в одностороннем
порядке. Согласно политической культуре китайцев, этот
факт выступал под видом отказа принимать дань.
С каждым годом вознаграждение за доставляемую
дань уменьшалось. Это явствует из вышеприведенного
сюжета с самаркандским послом Палуаном, который
требовал его на основании прецедента. Наиболее щедро
одаряли послов за дань при императоре Юнлэ в 1403—
1424 гг. Известно, что указ о сокращении подарков за
подношения был издан в период правления Чжэнтун в
1436— 1449 гг. Первая уступка Палуану была сделана на
основе правила 1439 г. Мы не знаем, какова была
стоимостная оценка подношений послов из Сиюя при
Юнлэ. О ней можно составить лишь общее представле­
ние из того, как было заплачено послу Тимура мулле
Хафизу: за 15 породистых коней двух верблюдов — 18
слитков серебра. Возможно, это было личное благоволе­
ние императора. Наиболее ранним указом о правилах
оплаты за подношения А. А. Бокщанин считает запись в
«Мин хойдянь» за 1426 г. В то же время ученый заме­
чает, что ответные дары минского двора для стран были

15 Там же.
16 Зотов О. В. Китай и государства Восточного Туркестана в
XV—XVI вв. К характеристике «даннической системы* // Материа­
лы XI научной коиф. «Общество и государство Китая». М., 1980.
Ч. 2. С. 52.

126
неодинаковы,7. Приводимая им запись относится к дани
из Монголии; «...Отдаривали за каждый сорт дани осо­
быми вещами, а именно; за каждую лошадь среднего
разряда — цветным атласом на две лары платья, а сверх
того уплачивали стоимость двух кусков тафты: за лошадь
низшего разряда — отдарением пеньковой материей од­
ним куском и из восьми кусков тафты за один кусок
деньгами; за лошадь самого низкого разряда — шестью
кусками тафты и за один кусок деньгами. За каждого
верблюда — цветным атласом на три лары платья и
сверх того деньгами за десять кусков тафты, За крече­
тов — одной парой платья; за 200 горностаевых шку­
р о к — 12 парами платья, за две шкурки соболей — одной
парой платья; за десять больших шкурок — одним куском
тафты, за одну рысь — семью с половиной кусками таф ­
ты» 1718. Как видно, монголов отдаривали нещедро. Особен­
но дешево стоили меха.
В 1456 г, Министерство обрядов решило: «Старая си­
стема отдаривания была весьма обременительной для
Китая. Теперь глав посольств и заместителей [этих]
глав, награждаемых [рапсе] по первой и второй катего­
риям, следует одарять по [разряду] бывшей третьей ка­
тегории. [А именно] следует дарить одному человеку
узорчатого шелка для верхнего и нижнего платья —
четыре куска, тафты — три куска, золототканой одеж ­
ды — из полотна и шелка — один комплект. Д ля сопро­
вождающих лиц, охраны, писарей, переводчиков такж е
следует соответственно уменьшить [количество подар­
ков] .
Д ля лиц, вносящих коней породы алугу за каждую
[голову] выдавать разноцветного атласа по четыре кус­
ка, тафты для верхней .и нижней одежды — по восемь
кусков. За верблюдов выдавать три куска [за голову]
того же цветного атласа, тафты для верхнего и нижнего
платья — 10 кусков. За коня породы дада (татарской. —
К. А.) вне зависимости от качества выдавать одежду из
шелка — один комплект, тафты — восемь кусков, свер£
того в деньгах стоимость одного куска тафты. За коня
среднего разряда [выдавать подарки] по этой же норме,
а за низкого разряда коня — уменьшить [количество по-

17 Бокщанин А. А. Китай и страны Южных морей в XIV—


XVI вв. М„ 1968. С. 145, 146.
18 Гам же. С. 146.

127
дарков, дабы] ощущалась разница» 19 Совершенно оче­
видно, что подношения из Средней Азии оплачивались по
более высокой цене, чем из соседней Монголии. Чем да­
лее отстояла страна, тем более высоко оценивалась з а ­
слуга в поднесении дани: в особенности в период уста­
новления связей.
Как среднеазиатские послы, так и монгольские под­
нимали вопрос о повышении размера подарков, в ответ
на их подношения. Их товар пользовался большим опро­
сом. Табуны коней в 10 тыс. голов и более мгновенно
раскупались на окраинах Минской империи 20. Спрос на
коней в цинском Китае также был огромным. Особенно
он увеличивался в годы военных походов против запад­
ных или восточных монголов, а также против других
народов различных районов С тоя.
Монголы а ответ на требование соответствующего
вознаграждения в 1653 г. получили следующую отповедь
от императора Шуньчжи: «Нам было доложено |о том,
что вы] дерзко заявляете, что полученное вами вознаг­
раждение скудно и что впредь вы не будете делать под­
ношения... Я, император, являюсь повелителем Подне­
бесной ,ваши же владения величиной с пулю. Вы делали
подношения местными продуктами, а я, император, со­
ответственно вознаграждал ]вас] подарками. Ныне го­
воря, что они скудны и требуя их увеличить, позволили
себе заявить, что если вознаграждение будет прежним,
вы не будете платить дань из девяти белых. Вы. видимо,
хотите навлечь па себя беду?» 21 Но такие резкие ответы
в китайской дипломатии были нечасты. В основном, се­
туя на природную «алчность» варваров, двор шел на­
встречу требованиям иноземных послов, дабы «поощрить
их за искренное отношение». Таким образом, стимули­
ровался их приезд в будущем.
Вывод о том, что чем далее отстояло владение, тем
более теплый прием находили его послы, распространя­
ется и на цинскую эпоху.
Посольства из .Западной и Восточной Монголии в эпо­
ху Циц принимались при дворе по-разному. Джунгары
до Шуньчжи еще не выплачивали дань из «девяти бе­
лых». В 1651 г. вышел указ императора «Правила отда­

19 Минши. Цз. 332. С. 31865.


Л Международные отношения в Центральной Азии. . Ч. I. С -95.
2' Там же. С. 125— 126.
ривания ойрагских и халхаских даннических посольств,
по которому данническим посольствам высшей катего­
рии выдавать»: [послу] — высшего сорта шелк, расши­
тый драконами ив императорских кладовых — один ку­
сок, шелка на шляпу и пэнский атлас — по одному кус­
ку, синюю шерстяную ткань 24 куска, серебряный бо­
чонок для чая [емкостью в 103 литра] весом в 30 ляпов.
Спите из пяти человек выдать каждому по одному куску
л энского атласа и восемь кусков синей шерстяной ткани.
Второй категории [послу! атлас на куртку— один,
пэнский атлас один, синюю шерстяную ткань— 16
кусков. Свите из трех человек [выдать] каждому по од­
ному куску пэмского атласа и восемь кусков синей шер­
стяной ткани.
Послам мелких тайджи ти табунанов, приславшим
официальные посольства, выдавать по одному куску
пэнского атласа, восемь кусков синей шерстяной ткани.
Сопровождавшему посла одному человеку [выдать] че­
тыре куска синей шерстяной ткани.
Халхаским послам, доставляющим дань от хана [вы­
давать] послу 1 категории [но] ниже ханского звания:
один кусок третьего сорта шелка, расшитого драконами,
по одному куску атласа на шляпу и пэнского атласа,
24 куска синей шерстяной ткани. Двум сопровождающим
посла [лицам] каждому по шесть кусков синей шерстя­
ной ткани.
Послу II категории — один кусок шелка па куртку и
пэнского атласа, 16 кусков синей шерстяной ткани. Од­
ному сопровождающему — шесть кусков синей шерстя­
ной ткани.
Послу III категории — один кусок пэнского атласа,
восемь кусков синей шерстяной ткани. Одному сопро­
вождающему — четыре куска синей шерстяной ткани» 22
Посольства делились на категории, причем в каждой
из них предполагалось определенное число членов по­
сольства. Подарки выдавались в зависимости от того, к
какой категории относился правитель, приславший по­
сольства, а также от социального статуса самого посла.
Например, до завоевания Восточного Туркестана по­
дарки, выдаваемые турфанским послам, были гораздо
более ценные, чем монгольским. В 1656 г. были отрегу­

22 Дай Ции Шицзу Чжанхуанди шилу. Цз, 54, л. 24 об—28;


/ рм аченко И. С . Политика маньчжурской династии Цин. С. 93.

9 115 129
лированы правила подношения подарков за дань, достав­
ляемую из Турфана, Хами и других городов Восточного
Туркестана:
4 одногорбых верблюда — 12 кусков атласа и тафты
1 западная лошадь — 2 куска атласа и тафты
324 монгольские лошади — по куску атласа и тонкой
тафты за голову
2 цяия алмазов — 20 кусков тонкого шелка
(тафты?)
1000 цзиней нефрита — 300 кусков шелка
2 цветастых ковра — 8 кусков шелка
4 «западных» лука — 8 кусков шелка
1 седло — 1 кусок шелка
4 пары рогов антилопы — 6 кусков шелка22
Однако, как в любом абсолютистском государстве,
отдаривание часто зависело лично от императора, кор­
ректировалось в зависимости от конкретной обстановки
и соотношения сил на международной арене. В грамотах
китайских императоров количество подарков, их пере­
чень обычно фиксировались.
В начале правления династии Цин в Турфан было
направлено посольство, предложившее беку регулярно
приезжать в Китай для осведомления о здоровье импера­
тора и привозить, как и при Минах, большую и малую
д а н ь 2324. Под большой данью подразумевались товары,
привозимые для торгового обмена, а под малой — цар­
ские подарки 25. Тогда же было сведено до минимума
количество малой дани — 4 лошади породы сима и 10 —
породы дадань (монгольской). Ограничивая подноше­
ния, цинский двор экономил собственные подарки и
затраты на содержание чужеземцев.
В официальных минских и цинских источниках нет
сведений о твердо фиксированном количестве подноше­
ний из стран Сиюя. Дворцовые хроники каждый раз
показывают разнос число подношений. Это зависело от
состояния самих правителей, от того, сколько товаров
могло быть доставлено из соображений безопасности.
Дальний путь также затруднял доставку коней, в осо-

23 Д ай Цин Шэнцзу Жэньхуанди шилу Цз, 103. Л. 12— 12 об.


См. также: Внешняя политика государства Цин н XVH . С. 224.
24 Внешняя политика государства Цин п XVII в.. . С . 221.
я Там же. С. 223.

130
бенпости породистых, требовавших тщательного ухода,
особого корма и т. д. В то же время фиксированное коли­
чество подношений дани в твердо определенные сроки
давало бы больше оснований причислять их к дани, Это­
го смогли добиться лишь ципская династия в отноше­
нии своих вассалов из Монголии и Восточного Туркеста­
на после завоевания их земель.
Количество подношений из Монголии и Восточного
Туркестана в XVIII—XIX вв. менялось несколько раз.
Точно так же изменялось количество и ответных подар­
ков. Тенденция в целом шла к уменьшению числа подар­
ков и увеличению дани.
Присоединяя поэтапно Монголию, Джунгарию, затем
Восточный Туркестан, Пинская империя строила отно­
шения с покорившимися феодалами на принципах сюзе­
рен — вассал. Отношения эти регулировались п управля­
лись Палатой по делам зависимых земель. Лишь после
1885 г. Восточный Туркестан перестал относиться к ве­
домству Лнфапыоаня. Хаминский и Турфанский округа
стали управляться, как и Монголия, Управлением чжа-
саков. Остальная часть Восточного Туркестана, перешла
под .политико-административное управление Илийского
генерал-губерчаторства 26 Поэтому до середины 80-х гг,
XIX в. монгольские, восточнотуркестанскис феодалы
были отнесены к вассалам китайского императора и
должны были выплачивать ему ежегодную дань. Эта
дань вносилась двору в тс годы, когда монгольская,
уйгурская знать, а также вожди родов других племен
Китая (тусы) имели честь «лицезреть драконово лицо»,
т. е. когда приезжали на аудиенцию, после чего получа­
ли жалованье в зависимости от титула и другие подарки.
Задолго до прибытия ко двору императора в столицу
или резиденции в других районах составлялся график
дани, список лиц, доставлявших ее твердые сроки пре­
бывания в Пекине и других городах. Каждый монголь­
ский хошун (их было 49) должен был выплачивать но
одной овце и одной бутылке архи. Некоторые тайджи
выплачивали дань кабанами, добытыми на охоте. .Мон­
гольские князья делились на семь классов — от ципьва-
па (князь по крови) до тайджи. Циньван получал ж а ­
лованье 2500 лянов и 40 кусков атласа. Самое низкое
жалованье тайджи составляло 100 ляпов серебра н че­

2в Чжан Дэцзэ. Цындай гоцзя цзигуань каолюэ. С. 152

131
тыре куска а т л а с а 27 Таким образом, категория «дань»
продолжала функционировать и после подчинения внеш­
них и внутренних монголов и присоединения их земель к
Цине кой империи.
Данью у монголов были кони высшего и низшего
разряда породы дала (дадань), а также верблюды. У
самаркандцев копи были трех пород, из которых наибо­
лее высоко ценилась порода алугу — арабской породы.
За ними шли кони породы си м а — западные кони. С а­
мыми дешевыми были кони породы дада, Монголы по­
ставляли также пушнину: соболя, горностая, корсаков,
рыжую лисицу, енотовидных собак, выдр, а также живых
рысей, барсов, кречетов 28. Дань из Средней Азии и Во­
сточного Туркестана была более разнообразна, в особен­
ности в минскую эпоху. Среди товаров упоминаются:
панцири и шлемы, кораллы, яшма, янтарь, золото, алмаз­
ные сверла, разноцветная керамичоская посуда, шелко­
вые и хлопчатобумажные ткани, палатки, рога архаров,
шкура западных собак (сигоу ши), кожи и сафьян, над-
кожннца железных рогов (тецзяо пи) 29.
Монгольские вожди привозили в начале правления
династии Цнп также тибетское сукно, кожи, латы, шлемы,
ружья. В ответ они могли получить китайские шлемы,
латы, лук и стрелы 3031. Кроме того, из региона Сиюй при­
возились войлок, ковры. Большинство товаров было
подношением лично императору, членам его семьи, дво­
ру. Однако, уже в минскую эпоху в разряд дани попада­
ли лошади, реализуемые па пограничных рынках. Точно
таким же образом выплачивал дань Восточный Турке­
стан. Яркенд должен был выплачивать золотом стои­
мостью в 1 ляп 5 цяней. Кроме того, проживавшие здесь
племена (було) должны были приносить ежегодную
д а н ь 81. Всего Восточный Туркестан должен был прино­
сить в дань более 100 ляпов золота (1ляи) — 37,301 г.).
Приносился в дань и знаменитый сорт бескосточкового
зеленого винограда, в год но 2 тыс. цзиней (1 цзинь
57G г.). Затем двору стали поставлять из этих 2 тыс. цзи-

27 Там же. С. 148— 149.


28 Д ан Цин Шэнцзу Жэньхуанди шилу. Цз. 111. Л. 12— 1G об.
29 ОР ГБ Л, ф. 274. Скачков, № 4 (213). 1—3.
30 Д ай Цин Шицзу Чжаньхуанди шилу. Цз. 27. Л. 23, об.
31 ОР ГБЛ, ф. 174. Скачков. Сиюй чжи (рук.). Тетр. 2.
С. 6 5 -6 7 .

332
пей отборного винограда 200—300 цзиней32 Нефрит
поставлялся (в зависимости от объема ежегодной добы­
чи) — от 200 до 300 кусков, что приблизительно состав­
ляло 700—800 цзиней 33 Восточнотурксстанскис беки
привозили также индийские благовония и специи, золо­
том и серебром разукрашенные пояса, зологотканные ма­
терии, яркие ковры.
Указывается и другое количество каждого вида д а ­
ни: золота — всего 20 ляпов, винограда — 200 цзиней.
Золото, выплачиваемое Яркендом, составляет 27 лянов
7 цяней. Кроме винограда среди фруктов упомянуты гра­
наты, яблоки, дыни 34. Вкус и аромат трех видов фрук­
тов вдохновили императора Цязньлуна на очередное
стихотворение.
Документов о процедуре приема подарков от инозем­
ных государей китайскими дипломатами за рубежом,
очень мало. Не обнаружены пока инструкции по этому
поводу в минское время. Для цинского периода имеются
факты, относящиеся к первым посольствам династии
Цин в Россию в 30-х гг. XVIII в.
Послам, отправленным в Россию, была дана инструк­
ция, по правилам китайской вежливости, два-три раза
отказываться от врученых подарков царя «с такою отго­
воркою, что вы ему, Чагаи-хаиу, не привезя никаких хо­
роших подарков, с каким лицом его подарков принять
можете?» 35 Тулишень, член цинского посольства отка­
зался от подарков сибирского губернатора М. II. Гага­
рина, сказав, что ото их законам «всем тем людям, кои
посылаются с указом за делом государевым, до подар­
ков ни на волос касаться не позволяется» 36. Точно гак
же послы, по их словам, нс брали подарков купцов и
других лиц 37
В 1714 г. в ставке калмыцкого хана Люки цпнскис
послы, «желая показать себя учтивыми, взяли токмо по
одной лошади от каждого, а юфти и корсаки назад
отослали»38. Копи нужны были им для продвижения в

38 Там же. 'Гетр. 3. С. 77.


33 Там же. С. 77—78.
и Там же.
35 Русско-китайские отношения в XV1H в. Т. ] С. 442.
33 Там же. С. 458.
37 Там же. С. 445.
э» Там же. С. 485.

133
Калмыкии и России, а не для того, чтобы гнать их в
Китай.
Послы должны были вести себя с большим достоин­
ством, ни при каких обстоятельствах не высказывать ни­
какого неудовольствия. В инструкции по этому поводу
говорилось: «И когда кто пл нижних людей вам выска­
жет какое небольшое неудовольствие, то вы пи малей­
шего не подавайте признаку, дабы их начальные люди
не сведали, но всегда с простой душой содержите вели­
кодушно, не показывая па лице своем ми малые доса­
ды» Цинские послы в Россию и Калмыкию не везли
крупных партий товаров для обмена, возможно, поэтому
не могли н принимать подарков. Они осваивали путь в
Россию, которая рассматривалась как часть Сиюя.
Выезжая же в Среднюю Азию, или Казахстан, (послы
брали с собой шелка, слитки серебра, фарфор, чай, ко­
торые продавали по пути в ставку. Эта торговля была
дозволена для получения скота, доставлявшегося в став­
ку ханов и султанов с целью поминовения умерших пра­
вителей. Документов о том, что товары вывозились с по­
сольствами для приобретения лошадей и другого скота
с целью вывоза их в Китай, нет. Это свидетельствует о
том, что цине к а я дипломатия отделяла торговые инте­
ресы от дипломатических, в то время, как в странах
Центральной Азии посольские и торговые цели выступа­
ли комплексно. Более того, высылая подарки, или дань
они могли перечислить, какие именно товары в обмен
на них им желательно было бы получить. Алтын-ханы,
предлагавшие посредничество Москве в торговле с Ки­
таем и прекрасно осведомленные о том, что их товары
принимаются там в качестве дани, стремились иметь
такие же даннические отношения и с Россией. Алтын-хан
Омбо Эрдени-хунтайджи писал царю Михаилу Федоро­
вичу: «А челом бью государю с себя дани два барса,
250 соболей, пять намок... И чтоб государь пожаловал
жемчюгом да камкою двиелишнею куфтерь[ю], да кам­
кою желтею да камкою кирнишным цветом» 40 93
Сыновья Алтын-хана также писали: «Отец их тебе
государю, дань учел давать... бьем челом но камке, а
нас они; государи, пожаловали б своим государевым ж а­
лованьем — сабли или чем пожалуют» 41. Другой феодал
39 Там же, С 445.
40 Материалы но истории русско-монгольских отношений. 1636—
1652. С. 73.
41 Там же.
134
указал количество и вид товаров взамен своей дани:
«челом бью дани: куяк, барс; четыре сажени камки, 108
корольков белых, пять бобров. А государь бы пожаловал:
300 корольков больших красных, 2 тыс. зерен жемчюгу
крупного, 300 камней янтарю большово да саблю, 10 су­
кон разных цветов, по 10-ти сажен сукна» 42.
В Китай Алтын-хапы направляли письма приблизи­
тельно такого же содержания, во всяком случае, в той их
части, где речь шла об обмене товарами.
В постаниях китайских императоров, как правило,
перечислялись только те подарки, которые отправлялись
чужеземному правителю, его жене и послам. Указыва­
лось также, как принимались послы при дворе. Подарки
перечислялись, скорее всего, не для того, чтобы кичить­
ся этим, а для того, чтобы правитель получил все ему
предназначенное сполна. Кроме того, до его сведения
доносились о благосклонном, или неблагожелательном
приеме послов. В последнем случае объяснялись при­
чины. Но и в самом резком письме, непременно упоми­
налось о небольшом презенте.
Цине кая дипломатия еще более широко толковала
дань. В официальных документах в разряд дани могли
быть зачислены подарки, которые посылались пригранич­
ными правителями пограничным властям Китая, гене­
рал-губернаторам или их заместителям и другим долж­
ностным лицам.
Например, в 1755—1757 гг. казахский султан Аблай
оказывал поддержку ойратскому князю Амурсане. Цин-
ское командование неоднократно направляло к нему
своих людей, с целью разрушить союз с «бунтовщиком
м разбойником». Аблай пошел на переговоры с цинским
командованием только после того, как Амур-сана бежал
в Сибирь. В ответ на подарки, которые высылались с
курьерами, казахскими пленными н другими посланца­
ми пинской армии, летом 1757 г. султан впервые отпра­
вил с послами четырех лошадей в качестве ответного no-
чарка командирам 43. Эти лошади впоследствии в декре-
iax императора Цяньлуна фигурировали как дань каза­
хов от всего Среднего жуза
Практика обмена подарками существовала у казах-47

47 Том же. С. 74.


43 Цимьдин чжуиыээр фаплюэ. Чжсибянь. Цз. 41. Л. 21—22

135
ских правителей давно. Со своими посланцами они от­
правляли копей в дар чиновникам Оренбурга Троицкой
крепости, Омска и т. д. В ннваряе 1758 г. оренбургский
генерал-губернатор И. Неплюев и генерал-майор А. Тев-
келев -писали Аблаю: «Двух лошадей от вас посланных,
мы получили и со удовольствием приняли. Напротив
того, и мы в знак нашей к вам дружбы с вышеупомяну­
тыми вашими людьми посылаем вам на кафтан сукна
кармазинного пять аршин, па полукафтанье штофу де­
сять аршин и на шапку черную лисицу, в коже запечат­
ленный, н тех ваших людей удовольствовав, отпустили»44
R 1811 г. в Синьцзян направлялся торговый караван
царских властей. Однако он выехал от имени казахского
султана Сарта, поскольку в то время русские купцы еще
не имели разрешения торговать здесь. Кроме того. Г Пу-
тимцев, выезжавший с этим караваном с той же нелыо,
что и Ч. Валихапов 50-ю годами позже, должен был пе­
редать подарки Сарта Илийскому генерал-губернатору и
казне — соответственно пять и девять лошадей. В ответ,
Пзянцзюнь выслал султану 12 кусков посредственного
шелка н 20 аршин бархата 46 Подарок казне был при­
нят как дань, и генерал-губернатор подал прошение им­
ператору об утверждении султана в звании его умершего
отца.
Обычай китайцев принимать подарки в качестве дани,
был известен достаточно хорошо. В инваре 1723 г. со­
стоялся примечательный разговор между джунгарским
ханом Цэван-Рабданом и послом Петра 1 и капитаном
И. Унковским. Хан говорил о том, что «китайцы де пох­
валяются, что их сильнее и храбрее нет, и все им дань
привозят...». Капитан рассудительно отрицал это. Впро­
чем, вот что он писал в своем дневнике: «Не противно ли
будет что говорить буду? Сказано, что не будет против­
но. Императорское величество прислать изволили вам со
мною разных вещей: как вы оные почесть изволите, в
дань ли ,или во что? Сказал он, что императорское вели­
чество прислал жалуя меня в милость, а нс в дань. На

ч Сулейменов Б. С.. Басин В. Я. Казахстан в составе России.


Алма-Ата, 1978. С. 195.
<s Дневные записки переводчика Путимцева в проезд его от Бух-
тарминской крепости до китайского города Кульжи и обратно, в
1811 г. j\[ Сибирский нес шик. Спб., 1819. Ч. 7. С. 35, 65, 66.

136
что сказано, ему, также и китайскому хану посылают
подарки, а не дань, и он також посылает...»46.
Часто джунгарские правители, зная, что их подарки
принимаются как дань, молчаливо соглашались с этим.
Не было это секретом и для среднеазиатских ханов, а
также правителей европейских держав.
Символическое значение имела дань в дипломатии
народов Центральной Азии, включавшая девять предме­
тов. Это был старинный обычай подношения даров млад­
шего старшему, низшего — высшему. Дары «девяткой»
должны были символизировать преданность, послушание,
благодарность. Это могли быть подарки скотом белой
масти, довольно редкой для верблюдов и коней. Подарки
могли состоять из девяти белых верблюдов, белых коней,
овец или из девяти ямб (слитков) золота, серебра, де­
вяти видов драгоценных камней, девяти комплектов
одежды.
Подношения из «девяток» были довольно распростра­
ненным явлением при дворах азиатских властителей.
Обычно в ответ на подарки «девятками» при дворе Ти­
мура следовало признание прав на владение. Мог быть
и обратный порядок: сначала подношение «девятка­
ми», а затем — назначение па пост, получение лена и т. д.
Некий Шайх Пураддин Муххамад, получив от Тимура
должность даругачи в области Фарса, выразил свою бла­
годарность: «... он доставил в этот юрт, в ставку [его ве­
личества] солидные подношения: охотничьи птицы, вере­
ницы верблюдов, мулов и арабских копей, обитые золо­
том седла, дорогие конские уздечки, превосходные щиты
н другое оружие, разные редкие вещи, [традиционные]
девятки платьев и одеяний, драгоценные камни и золо­
тые и серебряные приборы» 47
В 1398 г. один индийский раджа во время похода Ти­
мура в Индию «удостоился поцеловать [высочайший] ко­
вер и в качестве подарков представил охотничьих птиц,
три.:девятки коней под золотыми седлами. Всем принцам

415 Посольство к зюнгарскому хуи-тайчжи Цэван-Рабдану капи­


тана от артиллерии Ив. Унковского и путевой журнал его за 1722—
1724 гг. С. 60.
47 Гийасаддин'Али. Дневник похода Тимура в Индию / Пер.,
лре^исл. и ком. А. Семенова. М., 1958. С, 71. Слово «традиционные»
введено А. Семеновым, следовательно, пода]) ки в виде «девяток»
одеяний был для двора Тимура, Средней Азии делом привычным.

137
и эмирам он подарил лошадей» 48. Благодаря такому
подношению, он, вероятно, остался владетелем у себя,
но выразил подчинение завоевателям.
Принимая столь дорогие подношения Тимур делился
с ними сноими придворными и приближенными: «Его ве­
личество изволил пожаловать всем посланникам и 'Пред­
ставителям от военачальников разнообразные предметы
из этих превосходных подарков, сделав их издольщика­
ми в представленных ему редкостных вещ ах»49. Одно­
временно и вышеупомянутый Шайх Нураддин Мухаммед
и индийский раджа получили весьма ценные ответные
подарки от Тимура, которые были «по-царски обласка­
ны». Индийский раджа получил символические знаки
власти: «ему же были оказаны [разные] царские ми­
лости и царственное благосклонное внимание, были по­
дарены одежды из золотой парчи, золотой пояс и коро­
на»50. Тимур поступил с индийским владетелем, подобно
тому, как минский император поступал со сноими став­
ленниками в Хами: подарил атрибуты власти.
В монгольском праве «Их цааз» предусмотрено мно­
жество наказаний различными «девятками» в виде штра­
фа за кражу скота, оскорбление чиновных лиц, князей,
духовных лиц, за побои и т. д. Были также предусмотрен­
ные поборы «девятками». Статья 33 предусматривает
наказание за оскорбление посла: «Если кто побьет по­
сланца [элчи], с того взять девяток»61.
Кроме юридических документов, среди которых в пер­
вую очередь следует назвать «Яеы» Чингисхана, число
«девять» отражено во многих сторонах духовной и об­
щественной жизни монголов. Глубокое сакральное зн а­
чение имела «белая девятка». Истоки этого некоторые
исследователи видят в том. что с установлением огром­
ной кочевой империи Чингисхан водрузил «белое зна­
мя девяти племен кочевников», а после смерти хана
вокруг его захоронения было воздвигнуто восемь белых
юрт, которые вместе с могилой составляли священную

4в Там же. С. 95.


49 Там же. С. 71.
с<| Г и й а с а д д и н ’ А л и . Указ. раб. С. 95.
61 Их Цааз (Великое уложение) / Г1ер., введ. и ком. С. Д. Ды-
лыкова. М„ 1981. С. 17.
«девятку» для жертвоприношений 52 Повседневную пи­
щу кочевников составляли белый кумыс и белое молоко.
Наказания, поборы в виде «девяток» и «куцых девя­
ток» предусматривается и в казахском обычном праве 53.
Однако чаще всего «девятки» выступали н качестве по­
дарочных и предназначались выборным судьям (биям),
сватам, акынам. «Вещевые девятки», как правило, пре­
подносились «какой-либо высокопочтенной или уваж ае­
мой особе». Могли они выступать как ценный приз на
скачках. «Белая девятка», подарочная «девятка» были
частью политической культуры монголов, тюрков и дру­
гих народов Центральной Азии. В китайской культуре
такж е присутствует число «девять», и их многократный
вариант (например, «девять поклонов» императору)54.
В то же время нет примеров того, что минская диплома­
тии оперировала «данью из девяти белых».
Маньчжурская династия систематизировала и довела
до совершенства институт «девяти белых», который, вы­
раж ая большую степень зависимости, приобрел полити­
ческую окраску. Маньчжурская династия настаивала на
выплате «девяти белых», состоявшей из верблюда и
восьми лошадей светлой масти.
Белый цвет масти носил сакральный характер, под­
черкивая святость взятых обязательств перед Небом.
Цины в 1811 г. закрепили «девятки» статьями «Уло­
жения Лифаньюаня» 5S. «Девятки» вносили халхаские
князья, что было условием получения инвеститур власти
и титула .ежегодно. Сговорные дары в брачных союзах
монгольских князей с китайскими принцессами также
состояли из «девяток»: одного вср.бюда и восьми коней
для родной дочери императора и одного верблюда, че­
тырех коней и четырех овец — для дочерей маньчжур­
ских князей, первой степени. Далее число овец доходило
до семи, а число коней увеличивалось для дочерей кня-

82 Хуан Шицзянь. Юаньдай лису {Обычаи и правы эпохи Юань)


Ц Юаиыии цзи бэйфан Миньцзу яньцзю цзикан // Спецвыпуск Нан­
кинского Вестника ун-та. 1987. № 11. С. 21.
83 Народные обычаи, имевшие, а отчасти к ныне имеющие н
Малой киргизской орде силу закона // Записки Оренбургскою От­
дела ИРГО. Казань, 1872. Вып. 2. С. 4G.
84 Хуан Шицзянь. Указ. раб. С. 21.
55 Уложение китайской палаты внешних сношений. Т. 1—2. Снб.,
1828.
139
зей 4,5 и 6 степеней £6 Верблюд возглавлял «девятки»
для книжен, чьи отцы имели 1,2 и 3 степень.
Маньчжурская династия стремилась расширить сферу
действия «девяток», поэтому цинская дипломатия при­
лагала немало усилий для получения «девятками» раз­
ных товаров .драгоценностей и скота. Выше упоминалось,
что казахский султан Сарт отправил через Путимцева
девять голов скота для китайской казны, в связи с чем
илийский генерал-губернатор подал прошение импера­
тору о 'признании наследного титула султана.
В одном из примечаний к переводу китайских сочи­
нений Н Я. Бичурин писал: «...китайцы, платя двойную
цену за подарочных лошадей, приучили кочевых к сему
роду продажи, дабы иметь благовидный предлог назы­
вать таковую покупку дан-ию» Я7. По за эго иноземные
послы выторговывали себе дополнительное количество
подарков. Несмотря на доклады чиновников с призывом
не поддаваться домогательствам, китайские императоры
обычно не принимали их доводы во внимание. И, если
уж иноземец удостоивалси аудиенции, он получал спол­
на все, чего добивался. Принцип щедрого отдаривания
служил укреплению чувства превосходства китайского
двора.
Китайская дипломатия намеренно стирала грань
между «данью» и лендношениями, между данью и аренд­
ной платой, данью и пошлиной, данью и товаром.
Плата за разрешение кочевать на территории Восточ­
ного Туркестана и Монголии соседним казахам, киргизам
также называлась данью *5758.
Интересно сравнить это с тем, как взималась плата
и как эта плата рассматривалась русской пограничной
администрацией. В зимнее время разрешалось казахским
кочевникам переходить для зимовок за линии. Была ус­
тановлена и плата за скот, перегоняемый на это время:
за лошадь надо было платить по 1 коп., за корову или
быка 1 деньге, а за овцу — по I полушке в месяц. Но
сборы шли плохо. Так же плохо шли арендные сборы и
с кочевников на территории Синьцзяна и Монголии в

Уложение китайской палаты внешних сношений. Т. 1—2. Стгб,


1828.
57 Бичурин И. Я. Описание Чжуньгарии и Восточного Туркеста­
на в древнем и нынешнем его состоянии. Спб., 1829. С. 26.
Костенко Лш Средняя Азия и водворение в ней русской граж­
данственности. Спб., 1871. С. 109.

140
пределах Цинской империи. Приходилось взимать плату
во время инспекционных объездов пограничных войск, но
не всегда успешно. Плата, взимаемая с охотников, добы­
вавших пушнину на территории Маньчжурии и Монголь­
ского Алтая, заключавшаяся в том, что казне выплачи­
валось определенное количество пушнины, тоже при­
числялась к «дани». Как видим, любые поборы могли
быть отнесены к ней. Минская и Пинская династии оди­
наково придавали большое политическое значение этому
традиционному институту китайской дипломатии. Он
служил прославлению величин и мощи Китайского госу­
дарства ,подчеркивал превосходство китайского госуда­
ря над всеми другими правителями, поднимал его пре­
стиж во все времена.

Институт титулования
Титулование было одним из древнейших институтов
китайской дипломатии, действовавших в странах Сиюя.
Последователи международных отношений в Централь­
ной Азии в древности и средние века не могли обойти
этот факт своим вниманием, так как ему придавалось
важное значение в китайской историографии.
Институт титулования, несмотря на то, что среди ки­
тайских •правительственных деятелей было немало его
противников, почти нс претерпев никаких модификаций,
являлся привычным оружием китайской дипломатии в
эпохи Мин и Цин.
Церемония титулования проводилась китайским пра­
вительством либо по собственной инициативе, либо по
просьбе иноземных правителей. Так называемые просьбы
поступали в Китай после предварительных дипломати­
ческих шагов минского правительства, обеспечивавших
благоприятное решение вопроса. И ряде случаев инозем­
ные правители надеялись на поддержку Китая в борьбе
за власть в своей стране. Были и другие преимущества
для посольств титулованных Китаем владетелей из дру­
гих стран.
В период травления династии Мин титулование ино­
земцев практиковалось и в странах Южных морей и в
Западном крае 59. А. А. Бокщанин приводит случаи ти­

См. Труды Бокщапина А А., Малявкина А. Г., Мясникова


В С., Думала Л. И Ермачснко И С. и др.

141
тулования, раскрывающие подоплеку китайской полити­
ки в этом вопросе. Большинство из них относится ко вре­
мени, начиная с правления Юнлэ, второго императора
династии Мин. В 1405 г. было направлено посольство
в страну Бони для выдачи свидетельства на титул ван —
князь, разрезную печать, подарки, а также провести об­
ряд по случаю их вручения 60. После смерти правителя,
его наследнику уже «приказывалось» принять титул, что
сопровождалось проведением поминок по умершему от
имени императора. Старый ван умер, находясь в Китае
и был захоронен близ Нанкина за счет китайской казны,
ему был присвоен посмертный титул «Почтительный и
послушный» 61. Эти и подобные им эпителы были весьма
распространенными н присуждаемых китайским импера­
тором титулах для прижизненных и загробных титулов,
которые присваивались иноземным правителям.
Процесс титулования был очень обременительным для
китайского двора: соответствующие подарки, специаль­
ная грамота, свидетельство о титуле отправлялись в
страну со специальным посольством. Это предприятие
было небезопасным. В документах приводится случай,
когда собственный посол отказывался ехать на титуло­
вание в чужую страну, и императорский указ был отправ­
лен с местным посольством.
Вопрос о титуловании неоднократно вставал перед
китайским двором в эпоху Мин. Политики-реалисты
приводили наиболее убедительные доводы, призывавшие
двор отказаться от титулования. Их доводы убедительно
свидетельствуют о том, что титулованные особы не толь­
ко не подчинялись Китаю, но были независимыми во всех
отношениях. Самое большое, в чом они были заинтересо­
ваны, так это в союзе с Китайским государством, и в
регулярных торговых контактах. Титул ван (князь, пра­
витель) при Минах присуждался большей частью по их
устному заявлению, передаваемому через послов.
В 1505 г. столичный цензор Ж энь Лянби подал док­
лад на имя императора, в котором убедительно обосно­
вывал свой довод о свертывании практики титулова­
ния б2. Хотя речь в нем идет о южной стране, доводы
видно китайского чиновника могли быть с полным пра­

®° Бокщанин А. А. Китай и страны Южных м орей ,., С, 88.


61 Там же. С. 90.
62 См.: Там же. С. 137— 138.

142
вом отнесены и к этому региону. Ж энь Лянбн видел
главную причину, толкавшую иноземного правителя
соглашаться принять, или «просить китайский титул»
в том, чтобы добиться признания китайской стороной его
статуса правителя. Он «...просил о титуловании, чтобы
опираясь на могущество императора, испугать и заста­
вить преклоняться соседние владения. В действительно­
сти же утвердится или не утвердится ван [той или иной
страны], но зависит от того, титулован он императорским
двором или не титулован. Большинство стран заморских
иноземцев, когда [там] все благополучно, перестают
[приносить] подношения двору и [властители там] сами
восходят на престол...»03 Аналогичные соображения
звучат и в донесениях чиновников, ответственных за
дипломатические связи с Западным краем. «Вес эти ва-
ны из [Западного края], возможно из титулованной зна­
ти [своей] страны, либо племена сами называют их так
из уважения [к ним] В прошлом году число [титулован­
ных людей] достигло 30—40, [и] все они получили по­
дарки согласно своему статусу», — замечал один из вы­
сокопоставленных сановников Чжан-Фуцзип *64.
Вопрос о том, титуловать или нс титуловать инозем­
ных правителей из Сиюя встал в связи с тем, что в 1533 г.
возник инцидент, показывающий, что выходцам из Цент­
ральной Азии было выгодно иметь закрепленный китай­
ским двором титул. В том году прибыло представитель­
ное посольство из Самарканда, Турфана и Тяньфани
[Аравии], среди послов число людей представившихся
правителями, или объявившими себя их послами, было
более ста человек, в том числе: турфанских — 15, сам ар­
кандских — 53, арабских — 27 65 Это .послужило толчком
для новых споров высокопоставленных чиновников Ки­
тая. Находились иноземцы, которые прибегали к са­
мозванству ради того, чтобы быть принятыми при китай­
ском дворе по высшему разряду и получить торговые
льготы. Практика титулования продолжалась с переры­
вом в несколько лет.
В докладе другого высокопоставленного сановника —
Вен Сяня, дослужившегося до поста военного министра
при двух императорах, приводятся цифры, зафиксировав­

03 См.: Там же. С. 137— 138.


64 Минши. Цз. 332. С. 31866.
65 Там же.

143
шие приезд посольств из Самарканда, Турф а иа и Гянь-
фа!ни, а также число титулованных Китаем лиц за эти
годы: «Называют себя ванами только [присылающие
посольства) из Турфана, Тяньфана н Самарканда, а
также подобных им полученных стран. [Лиц], называю­
щих себя валами много, однако доставляющих дань —
очень мало. В годы правления Хун[чжи] и Чжэн [тун[
(1425— 1449. — К. X.) дань из Турфана была доставлена
13 раз, в годы правления Чжэндэ (1506— 1521) из Тянь­
фана дань доставлена четыре раза. Называвших себя
ванами большей частью было по одному человеку, а са­
мое большое число не превышало трех человек. Однако
остальные назывались тоуму (старшины. — К- X.) и все.
Ко второму году [правления Цзяцзин 1523J и к вось­
мому году (1530) тяпьфанских панов было 6—7 человек,
турфа неких II — 12. самаркандских — 27 Тридцать
сорок человек, [о которых] говорит [Чжан] Фуцзнн, от­
носятся [ко всем этим] трем государствам...»66. Но и
Бан Сянь признавал, что такого случая когда ванов в
трех владениях оказалось более ста человек, никогда р а ­
нее нс было. После этого император '.повелел направлять
н каждое государство лишь но одному его указу о титу­
ловании и «при этом тщательно распрашивать и давать
разъяснения, [что] в одном государстве не может быть
двух правителей. «Однако все варвары так и продолжа­
ли не придерживаться [этого правила], — заключают
авторы «Минской истории» 67. Другими словами, они вы­
давали себя за официальных послов, и китайское прави­
тельство продолжало титулование. В 1536 г. от имени
правителей различных стран Сиюя прибыло уже 150 че­
ловек.
Начиная с 10-х гг. XVI в. в Китае стала проявляться
тенденция к сокращению числа титулованных лиц, были
попытки выяснить, являются ли действительно правите­
лями те лица, которые, присылали посольства, являются
ли сами посольства представителями действительно пра­
вившего человека. Чем дальше располагались страны от
Минской империи, тем труднее было это выяснить, а то
и просто невозможно; в особенности в отношении стран
Среднего Востока и Аравии. Не легко было поддержи­

66 Мин ши. Цз. 332. С. 31866.


67 Там же.

144
вать этот институт и в Мавераннахре, — Хорасане, а так­
же Моголистаие.
По сравнению с другими владениями обряд титулова­
ния довольно долго существовал по отношению к семье ха-
миских 'Правителей, что позволяло поддерживать здесь
междоусобицы в интересах Китая. По данным «Миниш»,
первая просьба о титуле последовала от хампского пра­
вителя в 1404 г. Этому предшествовали посольские свя­
зи, приведшие к открытию китайских рынков для Хами.
Титул «чжуншунь ван» («преданный и послушный ван)
с вручением золотой печати получил Апькэ-Темур68.
После смерти титул был передан по наследству его сыну
Токто, который дополнительно получил яшмовый пояс.
Это случилось на следующий год после первого случая
титулования. После него титул преданный и послушный
ван был присвоен еще трем, сменившим Токто хамиским
правителем.
Младшей ветви были даиы титулы чжун ван (.ва.н,
верный принципам). Кроме того, в «Минши» среди ти­
тулованных указаны правители Ханшэнь. его сородичи
Шэньба, а также сын Ш эньба— Баязид. Относительная
устойчивость в титуловаиии правителей Хами была выз­
вана междоусобицами между феодалами Хами, проти­
воборством Хами с Турфанпм, в особенности с ханом Ах­
мадом, ставшим правителем в 1487 г. Он резко протесто­
вал протш! титулования Хапшэия, который не являлся
прямым потомком преданных и послушных ванов и пото­
му не мог наследовать его. Реальные права Ахмада бы­
ли более сильными — он дважды захватывал Хами. Мин­
ское правительство не поддерживало его, но продолжало
с перерывами посольские связи, а также торговлю, вре­
мя от времени прерывая связь, чтобы оказать давление
на турфанского султана. Поддержка Хами как важного
стратегического пункта продолжалась и в связи с ростом
могущества джунгар.
Таким образом, институт титулования в географиче­
ском плане был весьма ограниченным в минское время.
Он успешно применялся в отдельные периоды истории
отношений с Хами, создавая незатухающий источник
распрей и оказания политического влияния. При этом
минская сторона поддерживала одну из сторон опреде­
лившихся политических сил. Стремление некоторых ки-

м Там же. Цз. 329. С. 31822—31830.


1 0 -1 1 6 145
тайских историков показать, что вопрос престолонасле­
дия в Хами решался Минами не подкрепляется конкрет­
ным историческим материалом. Наибольших успехов
минская дипломатии достигла на короткий период, пе­
редав титул сородичу правящего дома Ханшэнь, которого
Ахмад убил в 1488 г. Минский император «за убийство
назначенного нм правителя Ханшэни» направил войска
против Ахмада, однако поход не принес успех
В других регионах практика титулования также не
усилила позиций Китая в странах С тоя. И вес же Мин­
ская династия нс отказывалась от нее как от способа
привлечения на свою сторону социальной верхушки. На­
ряду с созданием условий для регулярных торговых свя­
зей, титулование создавало видимость влияния Минской
династии в Восточном Туркестане. В других регионах не
было и этой видимости.
Институт титулования, как и многие другие тради­
ционные институты китайской дипломатии, был система­
тизирован и развит в цинскую эпоху. Успехи в значитель­
ной степени теперь подкреплялись военной силой.
После назначения на пост цанцзань дачэня (хэбэй-
амбаня) в Тарбагатае и Кашгаре, а также цзянцзюня в
Кульдже эти сановники должны были отправить посла­
ния соседним правителям казахов и киргизов. Минская
династия разослала письма правителям Сиюя от имени
императора. Маньчжурская династия смогла направить
грамоты в Среднюю Азию и Казахстан после уничтоже­
ния Джунгарского ханства, т. е. во второй половине
XVIII в. послания к владетелям этого региона чаще
отправлялись от имени пограничного начальства. В этом
было отличие способов осуществления дипломатических
контактов между минской п цинской дипломатиями. При
минской династии самостоятельность их в международ-
ных связях не доходила до такой степени.
Письма от имени цзянцзюня или его помощников по
управлению краем ианцзань дачэней имели стандартную
форму. Приведем одно из таких писем, сохранившихся
полностью только в переводе *70: «Вручается от находя­
щегося по воле Великого богдыхана при Тарбагатайскях
горах и Управляющего всеми делами, относящимися до

Там же С. 31832.
70 ЦГА РК, ф. 338, он. 1, д. 699, л. 2—3 / Пер. с тат.

146
Китайского государства Великого Хоббы-Амбаия киргиз­
скому хану (султану) Габайдулле.
Предместник мой Великий Хоббы-Амбаиь переведен
джанджуно.м (генерал — прим, перев.) в город Нанжан;
а на место его, по повелению Великого богдыхана, опре­
делен и прибыл к Тарбагатайским горам Хобби-Амба-
нем я. О чем извещая вас, присовокупляю, что я занимал
и прежде сего несколько лет значительную должность,
управлял многим-и делами, а ныне по прибывании на сен
край, все дела киргизского народа состоят в непосред­
ственном моем владении. По сему поручению Вам следо­
вать по примеру предков Ваших, удостоившихся поль­
зоваться великим вниманием и милостями Богды-хана и
ировесть жизнь спокойную так точно, как некоторые из
среды Вашей получили ханское, ванскос и гунское (мож­
но назвать графом. Они российского посла графа Рагу-
зинского назвали гуном и написали в трактате прим,
пер.) 71 достоинства. Вы поступайте как выше сказано
по обычаям предков Ваших; ие выходите от правил от
них предписанных, стараясь притом заслуживать и себе
ныне достоинство гунское и не переставайте наблюдать
за хорошими и дурными поступками других.
Великий Богды-хан почитает всех вас как родных
своих детей, почему и вы, как достойные ожидать и но­
сить на себе внимание Великого Богды-хана, управляйте
подведомственным народом наилучшим образом; ока­
зывайте но нсех отношениях справедливость, ведите
безмятежную и спокойную жизнь; не входите в заговоры
с людьми худого поведения по всем делам, относившим­
ся до вашего рассмотрения, делайте обиженным закон­
ные и справедливые удовлетворения и сломоществование
и 'направляйте подведомственный вам народ к доброму
путю 72. На все таковые похвальные поступки вещи все­
могущий и милосердный б о г73 не оставит ниспослать на
вас возмездие, и если все мною предписанное, будет ва­
ми исполняться, то я с своей стороны не оставлю дово­
дить ежегодно до сведения Великого Богды-хана, про­
сить вам за то вознаграждение.
71 Интересное свидетельство того, что русскому послу Савве
Рагузинскому был присужден титул князя 2-й степени? Или так пе­
реведен его титул графа? Возможно, русского посла принимали по
разряду гуина.
72 Цинский чиновник считал своим долгом читать нравоучения,
как старший по положению в духе конфуцианской морали.
73 Очевидно, здесь Тяньчао — небесная династия.

14?
Ежели же сверх чаяния от слабого управления и не­
радивости произойдет воровство или самоуправство, или
же неповиновение, то виновные в сем случае не могут
быть избавлены от должного наказания ими заслужен­
ного.
Письмо сие, утвержденное тамгою 74 (знаком) вру­
чается для исполнения хану (султану) Губайдулле.
Теперь наступило лето и время торговли, внушите
подведомственным всем киргизам, чтоб они, подобно
прежнему, пригнали сюда скота и производили торг.
Дуана (царствование) в 10 году четвертого месяца
28 дня с подлинника перевел переводчик Шарыпов» 75.
Письмо было передано для ознакомления султаном
Губайдуллой и Омск, а затем возвращено ему Сделал
он эго в доказательство своей постоянной привержен­
ности Российскому государству, но спустя несколько лет.
И письме сообщается о смене сановника в Тарбагатае.
Далее значительная часть письма состоит из нравоуче­
ний в духе конфуцианской морали, которые хэбэй-амбапь
как уполномоченное лицо императора, считал своим дол­
гом делать чужеземному правителю. Третью, основную
часть письма составляет приглашение для торговли в
Тарбагатай. Губайдулл а -султан через своих торговцев,
как тогда было принято, мог связаться непосредственно
с властями округа. Конечной целью хэбэй-амбаия было
титулование казахского султана от имени императора,
не взирая на то, что султан уже приносил присягу вер­
ности русскому правительству.
Пинская династия переняла и развила институт ти­
тулования, один из наиболее традиционных институтов
китайской дипломатии. С усилением Джунгарского го­
сударства политические аспекты Цииской империи с Во­
сточным Туркестаном, Средней Азией были эпизодиче­
скими, а с казахскими ханствами отсутствовали. Инсти­
тут титулования был применен в отношении западных и
восточных монголов. Наиболее ярко его действия проя­
вилось в отношении правителя кукунорских племен хо-
шоутов (ципхайских джунгар).
До завоевания Китая маньчжуры шочти не имели кон­
тактов с джунгарами. Исключением является посольство
Гушн Чэчэи Чорци (Туру-Байху), которое, потратив око-71*

71 Тамга — печать хэбэй-амбаня с его фамилией.


ЦГА РК. ф. 338, on. 1, Д. 818, л. 1. Дата письма 29 мая 1830 г.

Н8
л о года, прибыло па Дальний Восток к маньчжурам. Онсг
пригнало в 1637 г. коней и доставило шкурки белой ли­
сицы. выдры, а также войлок (жуньтан) 75 В 1643 г.
было зафиксировано второе посольство от него, а в 1645
в Маньчжурию прибыл сын Гуш и-хана7677. Причину под­
держания связей предводителя хошоутов с 'маньчжурами
Л. И. Думай видит в противоборстве его с хунтайджи
Батуром 78. Именно поэтому Гуши-хан представлял ин­
терес и для пинской дипломатии. Кроме того, путь Ци-
нов в Тибет к Далай-ламе лежал через Цинхай, т. с.
через владения Гуши-хана. Вскоре после утверждения на
китайском троне император Шуньчжи (1644— 1661) от­
правил посольство в Лхасу к духовному вождю после­
дователей буддийской веры во главе с Чаган-ламой, ко­
торый судя по имени был монголом и последователем
желтого учения. Гуши-хан был специально извещен об
этом посольстве 79 Безусловно, он должен был оказать
помощь пинскому посольству в его пути на Тибет. Без
содействия Гуши-хана поездка посольства могла нс осу­
ществиться. Не удивительно, что ответное посольство
Далай-ламы прибыло в Пекин вместе с посольством
Гуши-хана 80. Было доставлено письмо, в котором прави­
тели осведомлялись о здоровье императора и желали ему
спокойствия (циналь). По сведениям «Шилу», в 1646 г.
кроме того было одно посольство от куку-иорцев, в 1647,
1648, 1649 гг., послы Гуши-хана прибывали вместе с по­
сольством Далай-ламы. Прием послам Гуши-хана был
оказан также в 1651 и дважды — в 1652 г г .81 Не исклю­
чено что одно и то же посольство находилось продолжи­
тельное время в Китае в связи с торговыми интересами»
поэтому его могли принимать па дворцовых приемах не­
сколько раз. Как бы то ни было, Гуши-хан поддерживал
довольного регулярные связи с цинским правительством,
Его имя встречается в документах постоянно, в то время
как имя джунгарского хана Батура упоминается в 40—
60-е гг. всего один раз. В 1651 г. к нему было отправлено
письмо от имени цинского императора 82.

76 Д ай Дин Тайцзун Вэньхуанди шилу. Цз. 39 Л. I, об. — 2.


77 Д ай Дин Шидзу Чжанхуанди шилу. Цз. 22. Л. 5.
78 Внешняя политика государства Цин в XVII в. С. 162.
79 Д ай Цин Шицзу Чжаньхуанди шилу. Цз. 3. Л. 4, об.
80 Там же. Цз. 27. Л. 23, об.
41 Там же. Цз. 30. Л. 21, об.
82 Там же. Цз. 61. Л. 4.

14»
В 1653 г. Шуньчжи решил присвоить Гуши-хану по­
четный титул. Л. И. Думай 83* связывает это событие со
смертью Батура-хунтайджи и с надеждой Цинов на то,
что Гуши-хану удастся воцариться на джунгарском тро­
не. 11а золотой печати было начертано на трех языках:
«Понятливый Гуши-хан, следующий цивилизации и дол­
гу». В свидетельстве, или патенте на почетный титул
(цзин цэ), было написано пожелание, чтобы Гуши-хан
«соблюдал .верность, распространял наставления имера-
тора (шэпцзяо); стал «заслоном и поддержкой» (пин-
фу) для Цинской династии &11.
В начале правления Цинской династии было направ­
лено посольство и в Восточный Туркестан, например,пе­
редавшее предложение нравителю-бску приезжать для
осведомления здоровья императора, привозить подноше­
ния, т. е. товары для обмена. Посольство заверяло от
имени императора, что, как и при Минах, будет решен
положительно вопрос о титуловании 85. Таким образом,
цннская дипломатия в отношении Джунгарии Восточного
Туркестана пошла испытанным путем, начав строить от­
ношения па принципах титулования. В 1709 г Цини
признали за правителем Хами Ибайдуллой наследствен­
ный титул тархана 1-й степени86. При этом уйгурский
правитель назван также чжасакэ, что наводит на мысль,
что хампскнй правитель до того получил титул от джун­
гарских ханов. В 1715 г. упоминается «чжасакэ тархан
бек Ичин» 87.
Подкупом и привлечением на свою сторону крупных
феодалов, политических соперников своих врагов цин-
ская династия поддерживала отношения и через инсти­
тут титулования. Если Цинекая империя и ие добивалась
лояльного отношения к себе со стороны титулованных
лиц, то, по крайней мере, рассчитывала на то, что они не
примкнут к ее врагам.
В период распрей, последовавших в Джунгарии после
смс.рти хана Галдан-Цэрена в 1745 г. почетные титулы
князей присваивались перебежчикам из Джунгарского
стана. Наиболее знатным среди них был широко извест­
ный Амурсана, переметнувшийся в 1754 г. после сложных

49 Внешняя политика государства Цин в XVII в. С. 164.


44 Дай Цин Шицзу Чжанхуанди шилу. Цз. 74. Л. 19, о б .— 20.
45 Внешняя политика госудастрва Цин в XVII в. С. 221.
86 Дай Ции Шэнцзу Жэиьхуанди шилу. Цз. 237. Л. 20 и 176.
47 Там же. Цз. 263. Л. 7, об — 9 об.

150
отношений со всеми претендентами на престол, в Китай.
Ему был пожалован титул двойного князя первой степе­
ни (шуан циноэан) 88. С покорением Джунгарии ципский
император намеревался поставить Амурсану одним из
четырех марионеточных ханов — ханом хойтов.
Титулы присваивались в Китае знатным заложникам
и пленникам. Последний джунгарский хан Даваци, пере­
данный в руки цинских войск правителем Уч-Турфана
Хадисы-беком, был немедленно вывезен в Пекин. Во
время содержания Даваци в плену обстановка в Д ж ун­
гарии резко изменилась в связи с восстанием Амурсаны.
Изменилось вместе с этим и отношение пинского двора к
своему знатному пленнику. Ыа всякий случай следовало
быть снисходительным к повергнутому хану, а такж е к
его наследнику. В декабре 1755 г. Даваци был удостоен
титула киязя 1-й степени циньван, при этом в импера­
торском указе говорилось, что «присвоение титула сдав­
шемуся чужеземному хану будет не без пользы [для
Цинской империи]»89 Даваци было подарено поместье,
в котором разрешили жить вместе с сыном. Было велено
отыскать 40—50 семей из среды его бывших подвласт­
ных для обслуживания семьи, а также для свиты.
Такой же тактики придерживалась нипская диплома­
тия в отношении потомков ханов Среднего жуза. кото­
рые правили родами казахов, кочевавших на территории
Монголии, бышей под властью Цинской империи, а так­
же в Алтайском округе. Ставки ряда султанов находи­
лись на пограничной территории Российской империи,
однако часть подвластных этих султанов до проведения
границы между империями имела сезонные кочевья по
обе стороны .либо полностью кочевала в Синьцзяне. По­
скольку эта часть продолжала считать своими правите­
лями султанов, проживавших в российских пределах,
цинская дипломатия искала выходы на них.
Механизм установления связей был прежним. Через
купцов становилось известно о смерти хана или султана.
В овязи с этим к его наследнику через среднеазиатских,
русских или татарских купцов передавалось письмо с вы­
ражением соболезнования. Затем прилагались усилия
получить ответное письмо наследника, которое принима­

“ Вэй Юань Шэн у цзи. Цз. 4.


49 Циньдин пиндии чжуньгээр фан.чюэ. Чжэнбянь. Цз. 21. Л. 31—
32, об.
151
лось в Китае за официальное известие о смерти прави­
теля. После этого составлялось и отправлялось письмо
для знатного и влиятельного султана от имени госуда­
ря, а для младшей ветви — от имени илийского цзянцзю-
ня, либо тарбагатайского цаицзань дачэпя, в котором
признавался наследственный титул сына умершего. С
указом в степь выезжало посольство, которое везло по­
дарки, деньги, ритуальные вещи для проведения обряда
поминовения, в «помощь семье покойного». Посольство
приезжало в ставку либо с разрешения русских погра­
ничных властей, либо тайно. Встреча могла произойти
и в кочевье родственников наследного султана, располо­
женного близко к городам Тарбагатая и Или.
Особенно настойчиво цинская дипломатия стала при­
бегать к институту титулования пограничных казахских
султанов в течение с 1830— 1860 гг. в связи с террито­
риальным разграничением с Россией. Однако большей
частью эти попытки заканчивались неудачно. Западно­
сибирское генерал-губернаторство пресекало их, да и
среди казахских султанов были противники нарушения
сложившегося равновесия политических сил. Тем не ме­
нее, инциденты с наследниками казахских правящих до­
мов не прекращались. Китай стремился приобрести сто­
ронников среди казахских правителей дома Аблая и
Абулмамбета и противодействовать распространению
влияния России, а позже Кокандского ханства, в К а­
захстане и Средней Азин.
Среди титулов, признаваемых цинским правительст­
вом за казахскими султанами были хан (утверждался
после того, как был уже избран), а также ван и гун. По­
томки казахских ванов Агадая и Когедая пользовались
привилегиями в Синьцзяне и .Монголии вплоть до уста­
новления народной власти в Китае, а некоторые и поз­
же.
Посольства и торговые караваны лиц, имевших ти­
тулы, пользовались льготами и привилегиями в Китае.
Чем выше был официально признанный титул инозем­
ного владетеля, тем большими благами он мог пользо­
ваться, или требовать их. Титул определял: число людей
в свите, количество подарков, получаемых от двора и ко­
личество вывозимого для торговли товара. Например, в
свите хана могло быть семь человек, а князя 4 класса —
всего два. На этих людей также распространялись цен­
ные подарки из императорской казны. Князья 2 и 3 клас­
152
сов должны были иметь в свите на одного человека
меньше, чем хан. Хан имел право представить на китай­
ский рынок товаров на 4 тыс. цзиней, а князья 2 и 3
степени — на 3 ты с.90 Эти правила были установлены
для «внутренних» титулованных лиц, но большей частью
распространялись и на «внешних».
Как правило, иноземные титулованные особы нс счи­
тались с этими правилами. Они привозили товары, при­
гоняли столько голов скота и в такое время как и когда
было им удобно. Часто вопрос о торговле и поездке в П е­
нни решался индивидуально для каждого нарушителя
правил, Но владетель, имевший титул, априорно мог
рассчитывать на благоприятный прием. Поощрение со
стороны китайского императора обычно следовало на
основании только того, что чужеземец демонстрировал
по его мнению «преданность и послушание» уже самим
фактом отправки посольства. Вес остальное относилось
китайской дипломатией к «природному невежеству»,
«незнанию приличий и правил», а то и к «глупости».
Именно с этой аргументацией чаще следовали разреше­
ния на торговлю, доставку подношений двору (так назы­
ваемой дани), а также на аудиенцию. Решая индиви­
дуально вопрос, цинская дипломатия ориентировалась
на те льготы, которые были предусмотрены для подчи­
ненных вассалов. Для «внешних», как правило, льготы
были несколько больше. Такой же прием ожидал и по­
сольства кокандских ханов за тем редким исключением,
когда их подношения-дань отклонялись, а посольства
не допускались в столицу. Тогда, произведя обмен в
Кашгаре, те возвращались обратно. Однако, ханский
титул кока ндс ких правителей так и не был «утвержден»
в Китае.
Некоторые китайские историки считают, что согласие
или отказ цинского правительства признать ханский ти­
тул в Коканде были свидетельством его зависимости 9).
Вместе с тем ни один среднеазиатский хан, утвержден­
ный, не был избран при помощи цинского правитель­
ства. Вес они избирались у себя в стране съездом знати.
Цинская дипломатия готова была признать ханом султа­
на Аблая в конце 50-гг. XVIII в., однако избран он был
* Бичурин Н. Я. Описание Чжуньгарии и Восточного Туркеста­
на. Си б., 1829. С. 253. Прим.
91 Пань Чжипин (1759— 1820). Цин юй Хаохань ды гуаньси.. .
С. 92; Ша Э. Цинлюэ Чжунго сибэй бяньцзян ши, Пекин. 1979; Ша Э.
Цин Хуа ши. Т. 3. Ч. 1. Пекин. 1981.
153
казахскими феодалами только в 1771 г. Ллтынсары, кан­
дидатуру которого цинская дипломатия тайно избрала
для ханского трона, ханом так никогда и не стал. Смена
ханов происходила в результате внутренних правил
наследования или междоусобиц и совершенно не зависе­
ла от цинского правительства. Признание их титулов
Китаем свидетельствовало только о том статусе, кото­
рый придавался им в дипломатии.
Китайская практика международных отношений в но­
вое время была опутана многими положениями феодаль­
ного международного права. Согласно ему, не было прак­
тики закрепления в документе договоренности о призна­
вши суверенности государства, как это делается в н а­
стоящее время. Сегодня существуют две формы призна­
ния нового государства, а значит и правительства: де-
факто и де-юре. Позиция цинского правительства в от­
ношении Джунгарского. Кокандского ханств была ближе
к первой форме признания. Имея с ними посольские, эко­
номические связи в виде торгового обмена, цинское пра­
вительство признавало эти государства де-факто. В ти­
туловании казахских ханов можно видеть промежуточное
звено между признанием де-факто и де-юре, т. е. пра­
витель получал признание цинского правительства, одна­
ко это «признание» трактовалось дипломатией как
закрепление зависимости данного правителя от цинской
династии, что не отвечало реальной обстановке.
Основные выводы исследователей международных
отношений Китая с различными государствами в древ­
ности, средние века и новое время (А. А. Бокщанина,
Д. А. Боровковой, О. В. Зотова, А. Г Малявкина,
В. С. Мясникова, Г П. Супрупеико и др.) подкрепляют­
ся фактами китайских источников громадного временного
пространства от эпохи Хань, Вэй, Таи, Суп до эпох Мин
и Цнн. Об этэм свидетельствуют и другие исторические
материалы, описывающие конкретную картину воцарения
ханов Джунгарии и Восточного Туркестана, а такж е в
восточных пределах России.
В аспекте иститута титулования следует рассматри­
вать и присвоение чинов иноземцам. Китайская диплома­
тия нс видела грани между теми, кто служил и теми, кто
числился среди служивших. В средние века присваива­
лись звания дуду, сяовэй, уцзи сяовэй, дивэй, чжаи^ли,
при Мииах ду чжихой, чжихой тяньши, дуду чжиши, а
такж е предводителя тысячи дворов, предводителя сотни
154
дворов (чжихой цнньху, чжпхой байху), при Цинах —
офицера гвардии — (циньцинмэнь шивэй) двух степеней.
Обычно звания 'присуждались младшей ветви правите­
лей и родоправителей соседних стран или их послам. Но
какими бы титулами ни назывались эти правители во
все времена основной их «обязанностью» было не до
пускать военных .конфликтов на границе, обеспечивать
безопасность посольств, проезжавших через их террито­
рию, предоставлять охрану, оказывать военную помощь
Китаю, поддерживать регулярные связи с Китаем. Лица,
получавшие китайские звания, находились на разных
уровнях отношений с Китаем. Присвоение звания не
столько отражало реальный характер их отношений с
Китайским государством, сколько показывало, какое
значение придавала китайская дипломатия им самим и
территории, на которой проживали титулованные особы.
Это значение и преимущественно было воеино-стратсги-
чоским. За доброжелательное отношение к Китаю и по­
мощь в регулировании его дипломатических связей, под­
держку его политики в отношении соседних владений,
лица с китайскими должностями получали определенную
плату в виде зафиксированных сумм и продовольствия.
Пользовались они и конкретными льготами на террито­
рии Китая, а также у себя, получая прибыль от транзит­
ной торговли Китайского государства с другими стра­
нами.
На территорию титулованных лиц китайская дипло­
матия смотрела как па естественную преграду иа под­
ступах к китайской территории и стремилась к тому, что­
бы она играла роль буферного владения. С расширением
территории Китайского государства владения титулован­
ных 'подпадали под его полную власть. Но и после захва­
та территории Восточного Туркестана, Джунгарии и
Монголии отношения с цинским императором местных
правителей вассалами с видимостью самостоятельности,
но с фактической ее утратой.
Как уже говорилось, цинская дипломатия намеренно
не дифференцировала четко титулованных лиц внутри и
вне государства. Однако «внутренние» несли действитель­
ную службу со всеми ее тяготами, а «внешние» — только
символически. Эта служба, если ес можно так назвать,
заключалась в том, что прибывшие иа аудиенцию члены
посольства титулованных особ несколько дней или толь­
ко в день приема ставились на дежурство на площади
155
.перед дворцом Цяньцинмэнь Запретного города. Здесь
проводились наиболее торжественные приемы, давались
аудиенции иностранным представителям, а также ки­
тайским сановникам, решались государственные дела.
На утреннее дежурство, чужеземных посланцев часто
ставили без уведомления о его цели, так что многие
считали, что аудиенция задерживается по каким-то при­
чинам чаще из-за бюрократической волокиты, либо от­
носили к протокольному мероприятию. Ранним утром па
символическую стражу ставились и русские послы, в их
числе посланцы Петра I, Екатерины II и других царей.
Это дежурство несли и посланцы среднеазиатских и ка­
захских ханств.
В своих показаниях о поездке в составе казахского
посольства в 1822 г. ташкентец Б. Нигматов отмечал:
первоначально пинский император, правивший под де­
визом Даогуап велел представить ему казахских султа­
нов и старшин па площади перед дворцом. Император
сидел на возвышении, вокруг пего стояли разные чины.
Это был смотр личной гвардии, что среднеазиатским
представителям не было известно. А их между тем пред­
ставили как членов этой гвардии, .но более низкой кате­
гории. В старших офицерах дворцовой гвардии числи­
лись только члены императорской семьи и представите­
ли высшей маньчжурской аристократии. «В следующие
числа с полуночи привозили депутатов к дворцу, перед
которым и удерживаемы были до рассвета. Сие повторя­
лось раз двадцать, но по какому случаю и с каким на­
мерением, не известно, при возвращении же п квартиру
.всегда выдавались подарки, как то: фрукты и мелочные
вещи», — рассказывал Бедель Нигматов Э2.
Титулы и звания имели свою атрибутику. Награды в
виде перьев павлина или вороны, шариков на шайку,
поясов и печати присуждались уйгурам, казахам, кирги­
зам, которые благополучно доставляли послания китай­
ских императоров соседним правителям. В специальных
указах при этом отмечалось, что награды следуют за
«усердную службу в качестве посыльных»9293. Так, в пе­
риод военной кампании в Джунгарии, когда было совер­
шено несколько походов в Казахстан для поимки «бун­
товщика Амурсаны», цинокое командование неодно­

92 ЦГА РК. ф. 338, on. 1, д. 405, л. 15— 18.


93 Дай Цин Гаодзун чуньхуанди шилу. Цз. 025. Л. 39—40.

156
кратно посылало пленных или других лиц с письмами к
казахскому султану Аблаю. В них содежалось требова­
ние выдать в руки цииских войск джунгарского владе­
теля, не оказывать ему помощи. Среди людей, выразив­
ших желание доставить письмо султану, а также поймать
Амурсану, был некий Аралбай, которого впоследствии в
источниках упоминают как «Аралбая, награжденного во­
роньим (синим) плюмажем». Видимо, это был аванс за
поимку врага Цииской империи.
В джунгарских камланиях принимали участие феода­
лы из владений Центральной Азии со своими отрядами.
В осаде городов Восточного Туркестана участвовали
отряды киргизов, имевших собственные претензии к пра­
вителям этих городов, а также надеявшихся обогатиться
в богатых городах и к е т а х . Цине кос правительство так­
же наградило часть киргизских предводителей «за заслу­
ги в .подавлении бунтовщиков».
Известно, что правитель Уч-Турфана выдал послед­
него джунгарского хана Давацн в руки его политическо­
го противника Амурсаны, который разослал послов в
Уйгурию, Казахстан и Среднюю Азию с извещением, что
он воюет против Да-ваци при поддержке пинских войск.
Амурсана нс знал, или знал, но скрывал от своих союз­
ников, что цнпские власти используют его для бескров­
ного подчинения Джунгарии. Правитель Уч-Турфапа был
не в курсе всех этих интриг.
Против Д азаци выступали и братья ходжи, бывшие
заложниками джунгарского хана в Ил инокой долине.
Старший из них. Бурхаи ад-Дин, специально направил
своего приближенного к учтурфанскому беку «с письмом,
по получении которого тот должен был преградить путь
Дабачн-хану, схватить его и, заковав в цепи, немедленно
доставить...» 94 С одной стороны, Бурхан а:д-Дин выпол­
нял просьбу цииских генералов, но с другой — его планы
совпадали с интересами Цииской империи, и он убедил
Ходжу Сы-бека (Ходисы). Совладение интересов разных
политических группировок привело к пленению джунгар­
ского хана. Цинекое же правительство впоследствии
представило дело так, что джунгарский владетель, бо-
логорский ходжа и бек Уч-Турфана «проявили усердную
службу» перед ним. Естественно, последовали и награды 54

54 Международные отношения в Центральной Азии. Прил.


С. 258.

157
за такую службу, посылались чины и личные подарки
императора. Именно тогда Амурсана был удостоен вто­
рой раз титула князя первой степени и стал «шуан цииь-
ваном» - - двойным князем 1-й степени.
I !аграды пинского 'правительства следовали и тем,
кто выдавал в его руки ойратских повстанцев. При этом
умалчивалось, что дело шло о размене пленными, или
что выдача этих людей совершалась за выкуп по обоюд­
ной договоренности. В данном случае поступок иноземцев
представлялся как выражение лояльности к пинскому
правительству.
Наградить могли за элементарное проявление добро­
соседского отношения: за возвращение или возмещение
скота; угнанного с казенных конезаводов, табунов воен­
ных гарнизонов, почтовых станций, караулов Синьцзяна
и Монголии. Родошравители, нашедшие краденый скот в
подвластных им кочевьях и способствовавшие его возвра­
щению, а также те. кто непосредственно пригонял этот
скот в ближайший китайский пограничный город, боль­
шей частью поощрялись илийским генерал-губернатором,
или его помощниками в Кашгаре и Тарбагатзе. Эта тра­
диция настолько укоренилась, что награждение давалось
и в том случае, когда скот возвращ ался казахами по по­
ручению русских властей. Казахский султан Тезек, вы­
ехавший с поручением пристава Старшего жуза к
К. К. Гутковскому в Или, .получил здесь в 1850 г китай­
ский чин, а также подарки от цзянцзюня 95.
Один из казахов, пригнавших скот, собранный и
возвращенный усилиями русских пограничных властей,
«зная, какое попечение прилагает правительство к сохра­
нению дружественных сношений, такж е получил награ­
ду. В своем отчете он указал; «Укур-амбань подарил мне
для ношения но их обычаям павлиний хвост, обещая на
будущее время за справедливость возложить на мою
голову камень» 9б, т. е. шарик на шапку.
Китайская сторона вела строгий учет лицам, имею­
щим награды, представляя их «послушными», «преданны­
ми слугами». F-сли награждались представители следую­
щего поколения, то непременно подчеркивалась преемст­
венность в «верной службе». Описки награждений ино­
земцев составлялись по генеалогическому принципу, вер­

95 ЦГА РК, ф. 3, on. I, д. 329, л. 14/Пср. с тат.


96 Там же. Л. 29.

158
нее: генеалогические таблицы составлялись с непремен­
ным указанием всех наград от китайских властей. Н а­
глядное тому доказательство, генеалогические таблицы
киргизских биев и казахских султанов, помещенные в
«Синьцзян шилюэ» и др. источниках.
Традиция составления таблиц с указанием присвоен­
ных чинов и правительственных наград соблюдалась в
Цинской империи в виду большого политического значе­
ния, которое ей придавалось. Наиболее систематизиро­
ванным и полным списком является составленный Ци
Юньши 07 В нем представлены списки монгольских кня­
зей, восточно-туркестанской феодальной знати. Одни из­
давались на четырех язы к ах — маньчжурском, китай­
ском, монгольском и тюркских. Записи о наградах, пре­
доставленных монгольским князьям или восточнотурке­
станским бекам, велись еще до завоевания их Цинской
империей в 1756— 1758 гг. Например, Гуши-хан выпол­
нял роль посредника в отношениях Цинской империи с
Тибетом. Менее известна его роль в установлении свя­
зей Цинской империи с Калмыцким ханством на Волге
до прибытия туда официального посольства в начале
30-х гг. XVIII в Джунгарские, калмыцкие посланцы до­
стигали пределов Китая в составе посольства Гуши-хана.
Его роль «в распространении далее благой силы дэ» оз­
начала посреднические функции в связях Цинской импе­
рий с другими монгольскими царствами. Но это не оз­
начало, что он находился в состоянии полной зависи­
мости от Цинской империи, или на ее действительной
службе, как представляют некоторые китайские исто-
рйки 9798.
Степень зависимости награжденных иноземцев от ки­
тайского правительства показывает деятельность каж ­
дого из них, но одно просматривается четко, что цинская
дипломатия стремилась закрепить свое влияние над
феодалами, их потомками в основном путем разветвлен­
ной сети подкупа. Чаще всего иноземное посольство выез­
жало в Китай для удовлетворения торговых интересов.
Награждения в Китае султанов или других лиц,
направлявшихся российскими властями, вызывало недо­
вольство последних. Они воспринимали эти награды как

97 Ци Юньши. Хуэнчао фаньбу яолюэ. В/м. Б/г.


98 Синьцзян цзяньши. Т. 1. Урумчи, 1980. С. 3. 227; Ша Э. Цин
Хуа ши. Пекин, 1981.

159
политическую бестактность, с которой приходилось ми­
риться в силу специфичности китайской культуры обще­
ния. Были случаи, когда местные пограничные власти
разрешали представителям русскоподданных казахов,
киргизов, татарских купцов получать эти награды. Пред­
ставителям феодальной верхушки, бывшим па царской
службе, выдавались специальные разрешения на по­
лучение наград, но только в присутствии кого-либо из
местного начальства. 8 предписании Министра иностран­
ных дел К. В. Нессельроде к Омскому областному началь­
ству говорится: «...Российское правительство высоко це­
нит союз дружбы с Китаем и весьма далеко от того, что­
бы возвышение киргизского султана принять поводом к
каким-либо недоразумениям...» " . По этот тактический
прием был временным.
С титулованием русскоподданных приходилось ми­
риться до тех пер, пока царские власти не перестали
нуждаться в посредничестве местных феодалов в повсед­
невных пограничных отношениях с Китаем. С укрепле­
нием власти царского правительства в районах Средней
Азии и Казахстана, прилегавших к Цпнской империи,
колониальные сласти запретили принимать награды и
дары. Но еще в 80-х гг. XIX в. среди местной знати и от­
дельных лиц пограничных районов (встречаются имена
награжденных китайскими чинами и другими атрибута­
ми власти. Практика награждений возобновилась в
1882 г после возвращения Илийского края Китаю. Она
способствовала восстановлению и регулированию отно­
шений Китая с местной зпатыо, но теперь приходилось
проводить титулование тайно.
Поскольку награды, пышные приемы, подарки дорого
обходились казне, китайское правительство, как уже от­
мечалось, предпочитало встречать иноземцев, имеющих
регулярные связи с Китаем, по статье внутренних расхо­
дов. Создавалась ситуация, когда «служба» носила сим­
волический характер. Следовательно, символической
была и зависимость иноземца. Однако титулы и их ат­
рибуты имели реальное значение не только для инозем­
цев. но и Китаю давали уверенность в отношениях с со­
седними странами.9

99 ГЛОО, ф. 366. on. 1, д. 109, л. 3.


160
Институт наложничества
Наряду с институтом титулования, союзов, основан­
ных на клятве или присяге, в дипломатической практике
Китая эффективно действовал один из древнейших ин­
ститут заложнмчества. Это был способ регулирования
отношений, оставшийся со времен первобытно-общинно­
го строя. Правители и родоиравители в знак примирения
обменивались своими детьми на время или навсегда. Сын
недавнего врага содержался при дворе и воспитывался
вместе с детьми правителя. Человек, отдавший сына на
«воспитание» стремился предотвратить новые конфлик­
ты и гарантировать тем самым жизнь родному сыну, С
классовым расслоением общества, укреплением госу­
дарственных образований в аманатство стали выдавать­
ся дети более слабых в политическом отношении стран.
При дворе сюзерена могли воспитываться несколько на­
следников разных феодалов. Они, как правило, станови­
лись преданными сторонниками, а над сомневающимися
осуществлялся контроль.
Институт аманатства в дипломатических связях с
владениями Центральной Азии прослеживается доста­
точно четко с ханьского времени. Сыма Цянь писал, что
после нанесения китайскими войсками поражении Д ав а­
ни (древнее владение в Ферганской долине) правители
Сиюи стали направлять своих сыновей на воспитание к
ханьскому императору100. В 94 г. н. э., когда «Валь Чао
овладел Яньцн (Караш аром)... свыше 50 государств
прислали заложников...»,— отмечал автор «Истории
поздней Хань» Фапъ П .101. Некоторые слабые владения
отправляли сыновей правителя одного в Китай, друго­
го - сюннскому правителю шаньюю 102 На упреки ки­
тайских дипломатов один из таких правителей отвечал:
«...небольшое государство, лежащее между двумя силь­
ными державами, если не будет под зависимостью обе­
их, то не может наслаждаться епоскойствнем» 103.
Однажды к ханьскому двору па воспитание отправил
своего сына правитель древнего владения Каппой. На
этот счет ханьский двор не обольщался: «...Нетрудно,

10(1 Сыма Цянь. Шипли. Цл. 123. Даваиь чжуаиь.


|М Сч.: Крюков М. В., Переломов Л. С. Сафронов М, В., '/<?-
(юкс&рон И. Н. Древние китайцы. М„ 1983. С. 130.
11)5 Бичурин /У. Я. Собрание сведений о народах С. 174.
109 Там же.
П -116 161
отгадать, для чего он отправляет сыновей в службу при
китайском Дворе. Это ость хитрый предлог, под кото­
рым он желает производить торговлю» 104 Когда давань-
ский правитель «отправил сына своего к Двору л залож ­
ники, и соотвеГСТ.ВИ1Н чему Двор отправил посланника к.
нему с дарами для успокоения» 105. Из приведенных от­
рывков можно составить себе представление, что инсти­
тут аманатства в средневековье выполнял различные
политические функции: владения обезопасивали себя от
военных вторжений Китая и не менее могущественного
государства Сюн ну. Аманатство было условием мира,
заключенного между .каким-либо владением и Ханьской
империей, гарантией регулярных связей. Благодаря за-
ложпичеству решали и экономические проблемы, регу­
лировалась торговля.
Вслед за китайскими источниками, историки воспри­
нимали институт заложничестпа как выражение подчи­
нения иноземного правителя китайскому императору.
Между тем он выражал-нс только зависимость, реальную
и условную, но был средством регулирования отношений,
нс хуже, чем все остальные. Критически оценивая этот
институт применительно к ганскому периоду, американ­
ский исследователь Э. Шефер отмечал, что заложники,
содержавшиеся в китайской столице, находились «в ка­
честве гарантии дружественного расположения титуло­
ванных или царственных сородичей за границей» 106. Со­
вершенно справедливо он указывает и на двойственный
характер этого института. Теоретически, по китайским
традициям, прежде всего, по традициям конфуцианства,
залог людьми был неприемлем. Однако практически, в
столице Таиской империи регулярно находились аманаты
из Тюркских каганатов 107 Наиболее почетным залож ­
ником был в Китае та некого периода с ас а индский царе­
вич 108.
Психологически вынужденное пребывание на чужбине
было или могло казаться невыносимым, как справедливо
заметил американский ученый, «несмотря на нс имевшие
цены почетные одеяния и обеспеченный достаток. Вы­

104 Там же. С, 185.


Там же. С. 187.
'®* Шефер Э, Золотые персики Самарканда. М., 1981. С. 75—76.
107 Малявкпп А. Г, Танские хроники в государствах Централь­
ной Азии. Тексты и исследования. Новосибирск, 1989.
108 Шефер Э. Указ. раб. С. 76.

162
сокородные заложники проводили время своей комфор­
табельной ссылки, находя утешение в какой-нибудь чи­
сто условной должности при дворе: обычным делом было
их определение в дворцовую гвардию» 10810912.* Кроме того,
внешне благополучное и и какой-то степени почетное пре­
бывание заложников воспринималось как унижение
правителя.
Минская династия пыталась заручиться хотя бы за ­
ложниками из Восточного Туркестана. Среди них были
родственники правителей Хами. В источниках первым
назван племянник кагана Гуйличиду, умершего в нача­
ле XV в.
Ток го долгое время воспитывался в Китае «как род­
ной сын», — заверял император Юнлэ старшин Хами
Здесь он был, как принято, возведен в чин офицера охра­
ны (шиоэй), возможно, при особе императора. После
смерти Анькэ Темура у него не оказалось наследников.
Минская династия хотела воспользоваться родственными
связями своего заложника и посадить его на правление
в Хами. Был дан указ императора провести обряд поми­
новения и жертвоприношения по умершему, а за То кто
признать права принесения этих жертвоприношений,
иначе говоря, права наследника. Ему был присвоен ти­
тул преданного и послушного князя (чжуншунь ван), вы­
даны золотая печать и яшмовый пояс. Кроме того, были
отправлены с послами узорчатые шелка его матери и
бабушке ш , так как было известно, что бабушка Токто
не поддерживала его кандидатуру. И действительно,
вскоре Токто был свергнут. Несмотря па традицию ува­
жения к старшим, минский император по этому поводу
раздраженно заявил в своем послании, что «она выжила
из ума» ш , тем самым нарушив самую главную конфу­
цианскую заповедь — почитание предков.
Минская дипломатия прибегла к институту титулова­
ния, использовала институт заложничества не из аль­
труистических соображений, не в целях только покрови­
тельства своему «воспитаннику». Хами должен был вы­
полнять функции важного стратегического центра Мин­
ской империи, докладывать о настроениях и намерениях

108 Там же.


110 Мин Тайцзун шилу, цз. 50. Циг. по: Миндай Хами. Тулуфань
цзыляо хойбянь. С. 38.
111 Там же. С. 36; Минши. Цз. 329. С. 31822.
112 Лю Чжисяо. Вэйур цзу лиши. Т. ). С. 330.
послов из региона Отой, предупреждать минскую ди­
настию о планах государств Сиюя и тем самым способст­
вовать безопасности Минской империи m Благодаря та­
кой стратегии, минской дипломатии удалось поддержать
мир на границах более 80 лет.
В эпоху Циц китайская дипломатия на северо-западе
считала своим главным противником джунгар. Содержа
у себя в заложниках некоторых монгольских князей, она
■пыталась заручиться и заложником джунгар. После
трагической гибели Галдана Бошокту-хана, преследуемо­
го маньчжуро-китайскими войсками, Цины добились вы­
дачи в свои руки потомков Галдана. Был предпринят
ряд маневров, в результате которых хамийский прави­
тель Ибайдулда Дархан-бск передал в Пекин сына Гал­
дана Сайбутэн-Барчжура. В 1698— 1701 гг. цинская
дипломатия одержала еще одну победу в результате
упорных многолетних переговоров с соперником Галлана
Цэван-Рабданом, получив на руки дочь Галдана Чжун-
циха. Детям Галдана было позволено жить в столице
R.месте. Сайбутэм-Барчжур получил чин шивэя 1 степени,
а зять Галдана {муж его дочери Чжуншихай) - Шакэ-
дур-шивэя 2 степени 1М. В 1706 г. Сайбутэн-Барчжура
женили на дочери маньчжурского князя и присвоили ти­
тул чжэнь го туна {князь усмиренного государства).
Можно этот титул перевести к как охраняемый государ­
ством князь 11S
Содержа в Пекине прямого наследника Галдана,
цинская дипломатия в любой момент могла противопо­
ставить его правящему в Джунгарии Цэван-Рабдану. К ак
известно, Цзван-Рабдан был сыном хана Сенте, брата
Галдана .сменившего его на троне. Родной сын Галдана,
таким образом, тоже имел наследственные права на
джунгарский престол, так же, как и потомки Галдана.
Создав Сайбутэн-Барчжуру внешне почетную и благо­
получную жизнь Китай использовал сто как политиче­
ский противовес Цэвап-Рабдану. Из этого видно, что
маньчжурская династия не доверяла вполне джунгар­
скому хану и в любой момент могла спровоцировать двор­
цовый переворот .в Джунгарии или по меньшей мере
оказывать политическое давление на ее хама. Сайбутэп-134

113 Миндий Хами. Тулуфамь цзыляо хойбянь. С. 37.


114 Цин чао Шэнцзу Жэиьхуанди. Цз. 205. Л. 18
и' Там же. Цз. 224. 71. 13, об.

164
Барчжур был к тому же наиболее знатным заложником
ц инекого двора, что придавало ему особый вес в глазах
монголов и правителей Центральной Азии.
После завоевания Илийского края в руки цинских вла­
стей попали братья Бурхап ад-дин и Ходжа-Джахан — сы­
новья белогорского ходжи и правителя Восточного Тур­
кестана — Ахмада. Они, как и их отец, содержались з а ­
ложниками у джунгарских ханов. Маньчжурская дина­
стия, воевавшая в то время против джунгар, стала ста­
вить себе в заслугу освобождение религиозных лидеров
уйгуров из джунгарского плена. И то же время не соби­
ралась отказызаться от института заложничества. Стар­
ший из братьев был отправлен в поход против Яркенд­
ского ханства, а младший оставлен в Или в качестве
заложника. Ходжа Джахан, предвидя бесславную жизнь
в аманатах, на этот раз у маньчжурской династии, ска­
зал старшему брату: «Один из нас непременно будет
отозван в Пекин как заложник, в чем же отличие этого
от неволи?» 116. Братья возглавляли народно-освободи­
тельную борьбу уйгуров, но, потерпев поражение, вы­
нуждены были покинуть Восточный Туркестан, а затем
погибли.
Китайская дипломатия приложила много усилий, что­
бы искоренить бунтовщжший род, или, ,ло крайней мере,
нейтрализовать его как политических противников. Два
представителя белогорских ходжей тогда же, в 1758 г.,
были вывезены в Пекин в почетный плен. Здесь им
присваивался титул «гун» 117 Возвращались оттуда они
только на родовое кладбище. В 1856 г. тело одного из
потомков белогорских ходжей было привезено «для пре­
дания земле в фамильном склепе Аппаков. Наиб этого
ходжи не знал тюркского языка и одет был в китайское
платье»1|8. Однако, прямые потомки ходжей сумели
укрыться в Бухаре и Коканде. Ходжи пользовались под­
держкой единоверцев в Кокаидоком ханстве и других
владениях Средней Азии, Тем не менее их положение в
Коканде напоминало амаиатство. Кокандские ханы ис­
пользовали их пребывание для того, чтобы вынудить
пинский двор пойти на уступки политического и эконо­
мического характера. Они достигали в этом успеха, по

ш Хэ Пин. Хойцзян тупчжи. 1804. Цз. 12.


1,7 Валиханов Ч. Ч Собр. ссч. в 5 т. Алма-Ата, 1985. Т.З. С. 136.
"« Там же. С. 197,
мнению некоторых китайских историков, благодаря
«редкостному товару» (цихо) в своих руках — потомкам
белогорских ходжей ио.
Институт аманатства на примере отношений казах­
ских ханств с Российской империей привлек внимание
А. Сабырхапоза, составившего таблицу аманатов М лад­
шего жуза в России 1го. Аманаты содержались от одного
года до б лет, начиная с 1734 по 1767 гг. Всего их было
13. Таким образом, институт аманатства довольно
успешно применялся и в новое время как между азиат­
скими странами, так и между Россией и Казахстаном.
И в этом случае он воспринимался как унизительная не­
обходимость. Хан, соглашавшийся на такие отношения с
русским правительством, осуждался казахской знатью.
«Эн, х а н !— говорили Абулхаиру. — Против-де нашей
эры, имеющиеся протчие орды — зюнгорския калмыки,
Галдан-Чирин, сюрчют-китайские, также и персияне и
прочие окольные люди — и без взятья владельческих де­
тей в союзе...» |21.
Русская дипломатия начала использовать институт
аманатства под влиянием политической культуры тата­
ро-монголов. В 1608 г., когда ойратьг принесли шорт рус­
скому царю, им были поставлены условия: представить
заложников, платить ясак и нс нападать на русские се­
ления |22. Однако, условия эти были не использованы.
Послы царя Михаила Федоровича в 1636— 1637 гг. пред­
лагали Алтын-хану прислать в Томскую крепость в ама­
наты 2—3 киргизских «кпязией лутчих человек»*120*123124. Они
требовались для того, чтобы предотвратить набеги кир­
гизов на Кузнецк и Красноярск !24. В 40-х гг. русские
■власти задерживали алтынханонских послов в ожидании,
пока киргизы нс дадут в Томск «добрых аманатов» 125
Наиболее успешно и продолжительно институт ам а­
натства использовался в отношениях с ханом Младшего
жуза Абулхаиром и его наследниками. Уже в 1731 г. рус­

Г9 Люй Ижань. Хаохань юн Чжангэр Юсупчжи луань // Синь­


цзян дасюэ сэбао. 1983. № 2. С. 101.
120 Сабырханов А. Казахско-русские отношения в 50—90-х гг.
XVIII в. Алма-Ата, 1966. С. 212.
121 Казахско-русские отношения в XVI—XVIII вв. С. 299.
125 Чимитдоржаев Ш. Б. Взаимоотношения Монголии и России
в XVII—XVIII веках. М„ 1978. С. 21.
os Материалы по истории русско-монгольских отношений. С. 36.
124 Там же. С. 37.
125 Там же. С. 222.

166
скому послу Тевкелеву предписывалось, приняв присягу
па верность, добиться согласия хана на содержание в
России в заложниках поочередно его сыновей. Следстви­
ем этого политического шага была надежда, что казахи «в
верности себя содержать будут», а соседние народы Рос­
сии «в покое от них останутся» 12в. Аманаты были гаран­
тией верности хана, которая должна проявляться в охра­
не окраинных земель от набегов. Никаких других форм
принуждения больше нс было.
В 1747 г. хан Абулхаир писал императрице Елизаве­
те: «Надо мной уже приятели мои смеются, а неприятели
искушают и говорят: тако сына-де своего за красные
кожи и за кармазинные сукна отдал, чем и неприятели,
около нас имеющиеся, порицая меня, нижайшего, смеют­
ся. Но я на то говорю, что прежде всего по Яику крепо­
стей не было и улусы не кочевали, також обхождения к
торгу с киргис-кайсаками не было, а ныне, слава богу,
все крепости построились и с киргмедами торг основан
и во обхождении в верности уже и сумления нету, вели­
корослые тралы и нем утлые воды по сю сторону Яика
реки нам пожзлоианьг. чем я нс только однократно, но и
тысящакрат доволен» *127.
За содержание одного из сыновей в русской крепо­
сти со слугами и приближенными хан Абулхаир получил
возможность сбывать скот на русских рынках, а также
получил разрешение кочевать спокойно :по берегам Яика.
Понимая его положение, а также учитывая угрозу гра­
ницам России в 40-х гг. XVIII в. от джунгарских наше­
ствий, оренбургский начальник И. И. Неплюев подал
доклад в Коллегию иностранных дел с предложением
отказаться от аманатов хана Абулханра, тем самым еще
крепче привязать его к России: «Ибо, хотя с Абулмамет-
хане и Барак салтане и ненадежно, яко дети их у зэпгар-
ского владельца, также и об Абулхаир-хане неведомо,
как он поступит, однако и то б немалая интересам е. п.'в.
польза была, чтоб их столько удержать, дабы они к
зюнгарской стороне не пристали и от себя шалости не
учинили. Особливо ж по здешнему слаб ей те мнится, что
Абулхаир-хана можно и тем побуждать, ежеле он >в том
службу свою действительно окажет, то верность свою

128 Казахско-русские отношения в XVI—XVIII вв. С. 195.


127 Сулейменов Б. С., Басин В. Я. Указ. раб. Прил. С. 185.

167
только засвидетельствует, что впредь не только ево сын,
но никто требован не будет» ,28. Другого способа удер­
жать хана Абулхаира в глазах общественности за рус­
ским правительством нс было, к совету Неполгоева, опыт­
ного политика, Петербург не прислушался. Брались
аманаты не только от'хана, но и ближайших его сторон­
ни ко©, других крупных феодалов, чтобы и они были свя­
заны одной порукой и «если с ханом нравственный долг
вместе.
Политическое противоборство возникло в связи с тем,
что кочевые владетели норовили отправить в аманаты
одного из своих бесчисленных незаконных сыновей,
рожденных от простолюдинок и пленных ойраток, а .не
от законных жен, или просто воспитанников. Была опас­
ность, что Абулхаир сменит законного сына Кузахмета
на незаконнорожденного сына Чингиза. Царское прави­
тельство не хотело идти па уступки и ‘получать в зал о ж ­
ники побочных детей 128129130.
Институт аманатства был принят и Нуралы-ханом. Он
делал это в целях расширения .кочевий в район между­
речья Волги и Урала. Хан писал Неплюеву в Оренбург:
«А что вновь ваше превосходительство аманатов взяли
и на внутреннюю сторону скот'перепустить приказали,
то весьма изрядно учинить изволили, да и удержанных
в Яицком городке прежних аманатов не инаково, как по
привозе ваших людей отпустить приказать можете...» 13°.
И позднее .царская администрация считала единственно
надежной гарантией спокойствия институт заложниче-
ства. Предполагалось с каждых 50 юрт, .прикочовавших
к линии на зимовки, брать «одного аманата из .почетных
и избыточных киргиз». Однако в 1830 г., как отмечали
чиновники, «со стороны необразованного народа прави­
ло сие не исполняется». Вместо богатого и пользующего­
ся влиянием в ауле человека обычно в аманаты отправ­
ляли кочевника из бедных семей, на содержание которого
делался сбор '3|. В XIX в. институт аманатства в отно­
шениях с Младшим жузом и России утратил свое зн а­
чение.
В 1769 г. с инициативой отправить в Россию своего

128 Сулеймвнов В. С., Басин В. Я. Указ. раб. С, 179.


129 Там же. С. 72.
130 Там же. С 191.
131 Казахско-русские отношения в XV11I—XIX вв. Алма-Ата,
1964. С. 242— 243.

168
сына в заложники «выступил султан Среднего жуза Абай.
Он предлагал заложников двух категорий — от ханско­
го дома и от тех, чьи кони паслись бы за линиями рус­
ских крепостей. Аблай шисал оренбургскому губернатору
I енерал-майору 'И. Рейисдорпу следующее об условиях
содержания сыновей: «...для [прославления] перед
друзьями и врагами, чтобы мой сын в звании генерала
был, когда он приедет [к вам], то пусть увидит б л а­
гословенное [и] приятное лицо ее величества государы­
ни, а также пусть местом пребывания его будет крепость
Кыэыл-Иар (Святого Петра, современный Петропав­
ловск.— К. А'.) в Тобольской губернии... А обмен моих
сыновей (аманатов] производили бы через два или три
года, причем тот обмен осуществлялся бы по моему вы­
бору... И чтобы каждый направляющийся [в аманаты]
мой сын увидел благословенное государево лицо. [Если
же] мой сын долго пробудет [в аманатах], то пусть он
будет видеть (государево лицо] раз н три года... А еще
при моих детях находилось десять знатных людей из
Среднего жуза» 132.
Кроме предоставления регулярной аудиенции все
остальные условия содержания аманата практиковались
царской администрацией « отношении сыновей хана
Младшего жуза и были поэтому легко исполнимыми.
Ханские дети обычно содержались в ближайшей к их
ил ад ей иям крепости. Что касается регулярных приемов
при императорском дворе, то здесь чувствуется влияние
китайской дипломатии, согласно которой среднеазиат­
ские правители имели право присылать своих послов
один раз в три .года. В русской дипломатии такой тра-
[|щ«н пс было. Нет сведений и о том, предоставлялся
.in какой-либо чин казахским аманатам в России. В Мин­
ской и Цинской империях почетные заложники имели
чин, хотя служба носила чисто условный характер. В
условиях хана Аблая прослеживается желание обеспе­
чить сыновьям почетные условия содержания, больше по­
родившие на службу.
Взамен сыновей Аблан выдвигал ряд требований:
I Самым глазным, самым затаенным желанием султа- *•

132 Казахско-русские отношения в XVI— XVIII вв. С. 692—693.


Факсимиле письма Пер. письма, сделанный толмачем в 1769 г. также
|«публикован на с. 694—695. Однако более точным является пер Т.К..
I"-псембиева, опубликованный в сб. «Цннская империя и Казахские
• шетва» (Алма-Ата, 1989. Ч. 2. С. 84— 86).

169
на было получение военной помощи .русского правитель­
ства — от десятитысячного отряда (сан) (самое боль­
шее) и до тысячи или пятисот человек (самое малое).
И чтобы упомянутое войско [было бы использовано т а к ]:
против дальних врагов— .сан, против ближних — тыся­
ча, а, если враг будет менее значительный, то против
моих внутренних врагов — пятьсот, будь то при моей
жизни или при жизни моих сыновей» 133. Аблай в это
время готовился воевать с Кокандеким ханством и кир­
гизами. К тому времени он уже обращался с просьбой о
военной помощи к илийскому генерал-губернатору 134, в
чем ему было отказано. Более того, в 60-х гг. цинские
власти предприняли несколько военных набегав на каза­
хов, кочевавших в верховьях Иртыша и Или, а также в
Тарбагатае 135136,сгоняя их с зимовок. В связи с этим отно­
шения Среднего жуза с Цинской империей ухудшились.
В начале 60-х гг. Аблай отправлял своих людей в Ки­
тай в заложники, о чем сохранились сведения и русских
источниках. Ф. Гордеев, переводчик Оренбургской гу­
бернской канцелярии, возвратившийся из ставки Аблая
в 1763 г., сообщал: «...прислал он. Аблай, к нему, китай­
скому владельцу, в аманаты большой е.во, Аблаевой, же­
ны отца найманского роду киргисца Кипзя-батыря с ево
родственниками [которой на.лред сего при жизни зенгор-
ского .владельца Галдан-Чирини в великой милости и
и знатности находился н потому китайскому владельцу
он Кинзя знатен], коему де обещает даиать в год ж ало­
ванья по .пяти сот лангов, то есть по десять тысяч рублев,
иным до тысяча рублев, иным по сту рублев. Почему он,
Аблай-солтан роченпого тестя своего .вышеописанного
Кинзя киргмзца батыря с товарищи в пяти кибитках с
женами с детьми и скотом .сего 1763 года в июне месяце
до приезду моего... и отправил» |36.
Многое он принимал на веру. «Лещ е, -продолж ал
Аблай, — чтобы моим людям, которым вручу письма за
[своей] печатью, была открыта .дорога между моим
йуртом и русскими как в крепостях, так и на базарах.
[Речь идет] о моих теленгутах — четырех-пяти отдельных

133 Казахско-русские отношения в XVI—XVIII вв. С. 688.


134 Там же. С 685.
133 Кузнецов В. С. Циаская империя на рубеж ах Центральной
Азии. Новосибирск. 1983. С. 32—33.
136 АВГ1Р, ф Киргис-кайсацкие дела. 1763 г., on. 122/1, д. 2,
л. 9, об— 10.

170
казахах...» 137 Для Аблая было очень важно, чтобы его
люди свободно могли ездить в Россию и в крепости и на
рынки: «А еще там, где будут находиться в аманатах мои
дети, пусть будет большой базар». Аблай, признанный
ханом китайским правительством, но в глазах России
султан хотел навечно юридически оформить эти приви­
легии специальным документом: «Еще чтобы мне ее ве­
личеством государыней была пожалована гра<мота с тек­
стом и печатью на тархапспво моим потомкам вплоть до
дня Страшного суда... Чтобы сс падишахское величество
всех нас считало равными — русских, казахов и прочие
народы, и коменданты ваших пограничных крепостей
проявляли справедливость и не было бы насилия и при­
теснения» 138
Ж елание Аблая отправить сыновей в аманаты в со­
провождении нескольких знатных представителей моло­
дого поколения было с благосклонностью принято пра­
вительством Екатерины II. По этому поводу © указе
Коллегии иностранных дел Оренбургу говорилось: «Со
вступления в 1740 г. Средней киргис-кайсацкой орды в
здешнее подданство миогии и сильный подвиги были
употреблены к получению от их владельцев аманатов,
но тщетно. Сперва такое искательство нужным делала
забота, чтоб зенгорские владельцы, которые в тамошней
стороне очень усиливались, сих киргне-кайсак не приве­
ли в искушение им поддаться, имев по одинаковому роду
своего жития многие способы ими управлять и по своей
ноле руководствовать. А ныне по истреблении китайцами
юнгорцев и по завладении их местами, чем и они зде-
лал-ись соседями киргис-кайсак...» 139 Далее в указе го­
ворилось, что, хотя амаиатство не мешало Младшему ж у­
пу производить «разные предсрзости при здешних грани­
цах» и сколько бы он — хан Младшего ж уз а «ни угро­
жает, что они намерены из подданства е. и. ,в. отлучиться
и общими силами под здешние места набеги делать и
злодействовать, но самого себя и братьев своих всегда из
того выключает. Из чего некоторым образом уже и вид­
но, что дети его, покрайней мере для него самого, слу­
ж ат в обязательство, а пример его, .как начальника на­
родного, несмотря на малую его в оном силу, однако ж

,S7 Цинская империя и казахские ханства. Ч. 2 С. 65.


,за Там же.
,э* Казахско-русские отношения в XVI—XVIII вв. С. 690.

171
сколько-нибудь и в протчих уже киргнс-кайсаках дейст­
вовать может» 140
Поскольку статус султана был ниже статуса хана,
сыну Аблая полагалось более низкое содержание. Чтобы
не оттолкнуть Аблая, решено было уравнять нрава его
сына с сыном ханским. В то же время Коллегия рекомен­
довала Оренбургу не увеличивать однажды определен­
ное содержание. Но вскоре Аблай отказался от своего
намерения иод предлогом того, что ответ ему прислан
не от имени императрицы. 13 любом случае, главное его
условие о военной помощи в то время было неисполни­
мым.
В 1771 г. Аблай вновь возвратился к вопросу об ама-
натст.пе после избрания его ханом. И хотя в документах
слово «аманат» не упоминается, речь в них идет именно
о заложниках. В письме Аблая Екатерине П, отправлен­
ном не позже 1776 г. и полученном в феврале 1778 г . 141,
говорится, что Аблай из своих четырех сыновей отобрал
«меныпаго, Тугум-солтана, с присовокуплением к нему
хороших людей» и отправляет его «для донесения всепод-
дапейшего представления». Далее он сообщает, что стал
всеказахским правителем: «Абулхаир и Абулмамет-ханы
скончались, которые предкам моим были родственники.
Как они от сего света отошли, так чреда ханского до­
стоинства досталась мне. По кончине их, всех киргиз­
ка йсацких орд, го есть Большей, Средней и Меньшей,
ханы н солтаны купно с большими и меньшими городами
Ташкента и провинции Туркестанской с общего согласия
в прошлом 1771 г. в городе Туркестане при гробе мусуль­
манского нашего свитого Ходжи Ахметя, но обыкновению
нашему, прочтя молитву, наименовали меня всех трех
киргнз-кайсацких орд (прим, пер.: всех трех кнргиз-
кайсацких алач) ханом, в которое здание н действитель­
но воздели. Однако, хотя и но обыкновению состояния
нашего в том звании и нахожусь, только В. и, в. всопод-
данейше прошу ,то мое ханское звание .пожалованием из
благословенных рук В. в. за золотою печатью высочай­
шей грамоты всемилостивийше подтвердить». И в этом
послании Аблай вновь просит, чтобы ему «из .находящих-

14(1 Казахско-русские отношения в XVI— XV 111 вв. С. 690.


141 Гам же. С. 86—88; Сулейменов Б. С., Басин В. Я. Казахстан
в составе России. С. 201—203.

172
i-я на границах войск... на короткое время давать столь­
ко, сколько когда вознадобится».
Главным для Аблая было вес же получить признание
статуса хана всех трех жузов. Он заявляет, что избран
был ханом всех трех казахских жузов. Но именно этому
заявлению русское правительство не верило или нс хо­
тело .верить. Коллегия иностранных дел в докладе импе­
ратрице отмечала, что Аблай присваивает «себе напрас­
но больше преимущества, нежели сколько в самом деле
ему принадлежать может», а потому высказывалась за
выдачу Аблаю патента лишь на ханство Среднего жу-
за М2 ( что и было сделано 142143. Аблай был признан прави­
тельством ханом в СО-х гг., а избран на ханство в К а­
захстане только в 1771 г., но продолжал оставаться в гла­
зах царского правительства султаном до конца своей
жизни.
За признание за ним титула веоказахского хана Аб­
лай вновь по своей инициативе 'предложил аманатов и
на этот раз даже отправил их в Санкт-Петербург. Впер­
вые один из родных сьиновсй Аблая выехал в Россию.
До того три его посольства возглавлялись ближайшими
родственниками одной из жен. В сопровождении сыну,
хан дал свиту из пяти человек «двое старшинских детей»,
да трое «хороших же людей дети» 144.
Прибегая к институту амапатства, кочевые и прочие
среднеазиатские правители стремились добиться суще­
ственных привилегий или решали политические задачи
привычным для них дипломатическим способом. Приме­
ры отношений казахских ханов с Российской империей
приведены с целью сопоставить пх с институтом залож-
ничоства в Ми ис:кой и Пинской империях.
В минских и цинскнх источниках институт амапат-
ства рассматривается только как зависимость от ки­
тайского правительства. В действительности это был
своеобразный способ решения различных внешнеполити­
ческих задач — от признания прав па престол до расши­
рения территории хозяйственной деятельности. Этот вы­
вод хорошо подкрепляется фактами из истории между­
народных отношений среднеазиатских ханств с Д ж унгар­
ским ханством, Джунгарского ханства и Монголии с мин­
ским и цинским Китаем.
142 Казахско-русские отношения в XVIII—XIX вв. С. 88.
143 Там же. С. 89—90.
1,4 Там же. С. 87.

173
Джунгарский хан стал требовать аманатов от средне­
азиатских правителей после похода 1739— 1740 гг В ре­
зультате осады Коканда основатель города и правитель
Абд ал-Карим-хан вынужден был отдать в заложники
своего внука от старшего сына Абд ар-Рахимхана Баба-
бека 145 Часто знатные заложники при помощи «сюзе­
рена» становились реальными и ре тен тента ми на престол,
если им благоприятствовала внутренняя обстановка в
стране. Баба-бек правил в Коканде примерно 10 месяцев
в 1753 г . 146
С 1740 г. Галдан-Цэрен стал требовать аманатов от
самых крупных казахских правителей: Абулхаира. хана
Среднего жуза Абулмамбста, султана Барака. Орен­
бургское начальство ,с которым встретилось джунгар­
ское посольство, заявило, что они не имеют права тре­
бовать аманатов от подданого русского правительства
хана Абулхаира. Хан Абулмамбет отправил в ургу джун­
гарского хана своего сына А булф аиза147, султан Б а­
р а к — сына Шигая, а также несколько детей старшин 148.
Султаны ездили в Джунгарию п разное время и содер­
жались там не более года. Абулмамбет в ответ на это
заручился согласием джунгарского хана на управление
Туркестаном — резиденцией казахских ханов, где был
захоронен святой Ходжа Ахмед Ясапи и где находилась
ханская усыпальница.
Туркестан был предметом раздоров между казахски­
ми правителями в виду своего удобного географического
расположения, богатства и устойчивых связей со Сред­
ней Азией. Барак-султап, враждовал с Абулхаиром, ко­
торому покровительствовала Россия, а затем убил его.
Б арак кочевал поблизости от джунгар, ему не остава­
лось ничего другого, как заручиться покровительством
джунгарского хана, и тем самым нормализовать отноше­
ния после войны 1740 г., поэтому он отправил сына в
Джунгарию. В то же время он готов бил отправить з а ­
ложника и в Россию.
Институт аманатства устраивал обе стороны, а не
только сильную из них. Джунгария нанесла сокруши­

145 Бейсвмбиев Т. К. «Тарих-и Шахрухи» как исторический источ­


ник. Алма-Ата, 1987. С. 92.
148 Бейсембиев Т. К. «Тарих-и Шахрухи» как исторический ис­
точник, С. 93,
147 Казахско-русские отношения в XVI—XVIII вв. С, 270.
148 Там же. С. 296.

174
тельное поражение казахам, не имея реальной возмож­
ности дли управления казахскими феодалами, не могла
обосноваться и на землях. Казахи же, несмотря на по­
ражение, откупились от джунгар, избавившись от их
присутствия без уплаты так называемой дани или
контрибуции. В то же время последние оставались с л а ­
бо стороной, выдав после трехлетнего противоборства
аманатов, которые в общей сложности содержались око­
ло 5 лет — с 1743 но 1748 г.
Реакция оренбургского начальства на это была нега­
тивной. Оно принимало все меры к тому, чтобы нс пре­
рывалась смета аманатов Младшего жуза, «дабы оне к
понга рекой стороне и с пристали и от себя шалости не
учинили» 149150. Была предпринята попытка заставить джун­
гар отказаться от притязаний на Казахстан. В письме
к Галдан-Цэрену И. И. Неплгоев уведомлял о принятии
ханов и султанов Среднего и Младшего жузов в Россий­
ское .подданство и о том, что они добротольно присягали
в этом. Кроме того, в письме было написано: «Абулхаир,
хан Меньшой орды... сына своего в службе е. и. в. при
мне содержит...» ,5°. Хороший тон не позволял писать
прямо об аманатстве, обычно писали о службе или о вос­
питании заложника.
Институт аманатства был для джунгар и казахов оп­
тимальным вариантом выхода из вооруженного конфлик­
та. Из документов .не ясно, к а к содержались заложники
в Джунгарии. Поскольку они были представителями зна­
ти, отпрысками ханов, султанов, т. е. белоюртными з а ­
ложниками (ак-уйлук), содержание их должно было
быть приличным. Во всяком случае сами казахи заверя­
ли, что они составляют окружение сыновей джунгарско­
го хана, содержатся свободно (хотя, безусловно, были
под постоянным наблюдением). Случайно оказавшиеся
в ставке хана русские сообщали то же самое. Кроме того,
обычно их отправляли с семьями, юртами, скотом, а так­
же свитой и слугами.
В декабре 1741 г. Галдан-Цэреп писал казахам: «А'
дабы вам с покоем и без войны пребывать, то детей
Лбулмамет-хана и Барак-салтана и Джанбека и других
киргис-кайсацких орд знатных старшин сыновей с ж е­

149 Сулейменов Б. С., Басин. В. Я. Казахстан в составе России.


С. 179.
150 Казахско-русские отношения в X V I—XVIII вв. С. 228.

175
нами и с кибитками как возможно наступающего лета н
среднем месяце (то есть в июне) сюда конечно «выслать,
а под их подводы и на прокормление сколько потребно
им выгодно присылать так. «как вы там между собою со
общаго согласия определите...» 151152.
Поначалу джунгары добивались содержания залож ­
ников за счет самих казахов. Тем самым нарушался обы­
чай содержать гостей, каковыми считались заложники,
за счет страны пребывания. Думается, что джунгарский
хан был озабочен достойным содержанием заложников,
а потому хотел часть расходов переложить на прислав­
ших их. Очевидно, и русская сторона не препятствовала
тому, чтобы ее аманаты имели собственные средства,
кроме выделенных государством 17 руб., а та.кже средств,
собираемых поюртно с тех, от имени кого аманат присы­
лался. В данном случае речь идет о краткосрочных ама­
натах, присылаемых казахами за пользование сезонными
пастбищами близ русских крепостей. Достойное содер­
жание заложников, обеспеченность облегчали пребыва­
ние их на чужбине. Кратковременность пребывания,
своевременная перемена аманатов также смягчали уни­
зительность положения, а также положение правителя,
вынужденного идти на этот шаг.
В 1758 г. начальник цинского отряда, высланного к
Семипалатинску для поимки Амурсаиы и посол цино.в к
Абляю в своем докладе сообщали о тесных отношениях
казахских правителей с Россией. Тогда же они доложили,
что сыновья хана Младшего жуза Абулхаира содержат­
ся на территории Русского государства в качестве залож ­
ников (суп и цзы вэй чжи) 152 Пи некая дипломатия ре­
шила использовать этот факт для привлечения па спою
сторону не только правителей Среднего жуза. но и М лад­
шего. К тому времени отношения Пинской империи с
Россией резко ухудшились, в связи с тем. что Амурсанс
было дано убеж ите в Тобольске. В то же время под
предлогом того, что Амурсана покинул кочевья казахов
ципекпе власти закрыли глаза па то, что казахи оказы ­
вали военную и другую помощь ему.
Китай направил ряд посольств к султану Аблаю. От

151 Международные oi ношения в Центральной Азми. Ч 1


С. 304—305.
152 Циньдин пиндин чжтиьгээр фанлюэ. Чжэибянь. Цз 40.
Л. 7, об.

170
того также прибыли в Китай посланцы. Через одного из
них Нуралы-хану Младшего жуза доставлено письмо,
с которым хан сообщил переводчику, прибывшему в его
стайку по заданию Оренбурга «в каких намерениях об­
стоит он, хан, з братьями и тамошние старшины в раз-
суждении Аблая и китайских, чинимых к нему, прима­
нок» 153 По словам Нуралы, «китайской богдыхан и к
нему то ж самое наказывал, да и письмо прислал, скло­
няет его, хана, на свою сторону — китайскую, обнаде­
живая, что он от него не только из детей ево, но и ника­
ких аманатов, как то он в Россию отдает, не потребует,
да и содержащнхся-де в России аманатов высвободит и
впредь до того не допустит... одиак-де помянутой хам на
все то не склоняется и намерен пребыть в непоколеби­
мом е. и. в. верности»154.
И все же Нуралы-хан, нс порывая с русским 'прави­
тельством, хотел избавиться от обязанности выдавать
заложников. По этому вопросу Нуралы советовался с
Хблаем. Па чго султан якобы отвечал: «...та дорога еще
отцом его Абулхаир-ханом проложена, то де ему Иура-
лы-хану оставить оную нс должно, но придерживаться
надлежит неотменно» 155.
Аблай учитывал реальное положение вещей. Кочевья
Младшего жуза граничили с Российской империей и не
граничили с Пинской, в то время .как владения Среднего
жуза простирались от границ одного государства до
другого. Могла возникнуть необходимость использова­
ния аманатства в регулировании отношений с Китаем у
Среднего и Старшего, но нс у Младшего жуза.
Что касается интриг цинской дипломатии вокруг ам а­
натства, то они были направлены на то, чтобы внести
раскол в отношения Младшего жуза с русским прави­
тельством и установить дипломатические связи и с З а ­
падным Казахстаном.
Сама династия Цин прибегала к институту аманат­
ства в регулировании отношений и с монголами, ойрата-
ми, уйгурами, Получение заложников было очень древ­
ним приемом китайской дипломатии в регионе Сиюй.
Выла она знакома с практикой двойного и тройного ама-

153 Казахско-русские отношения в XVI XVIII вв. С. 563.


154 Гам же. С. 564.
15 АВПР, ф. Киргиз-кайсацкие дела. 1760, д. 4, л. 67.

12-116 177
натства, т. е., когда владение Сиюя отправляло своего
аманата и в Китай и к сюнну.
Д ав обещание не брать людей в залог, о чем было хо­
рошо известно казахским правителям, в дальнейшем цин-
ская дипломатия (а за ней и официальная историогра­
фия) предпочитала представлять дело так, что инициати­
ва в этом вопросе исходила от самих соседних прави­
телей, зная их заинтересованность в пастбищах Синьцзя­
на и его рынках.
На первых порах в заложниках у цинского прави­
тельства были приемные дети казахских правителей,
среди которых были и пленные юйраты, воспитанные при
их особе, а также дальние родственники.
В 1758 г. после заключения соглашения о торговле
казахских правителей Аблая и Абулфаиза в Урумчи, оче­
видно, было решено, что с торговцами прибудет предста­
витель младшего поколения султанов. Весной 1758 г в
Военном совете - Цзюньцзичу -обсуж дался вопрос о
приеме казахов при дворе. Было решено: «Что касается
желания младшего поколения дома Аблая лицезреть лу­
чезарное небесное лицо (т. с. императора. — К . Х . ) , то
когда (кто-либо из них) прибудет в Урумчи, Нусзпь.
выяснив количество прибывших людей, направит чинов­
ников для их попечения. Затем верхом на лошадях они
(должны) приехать в Бакуль, оставят здесь привезен­
ный товар (привезенные вещи?) на хранение и налегке
поедут дальше» ,Б6. Можно предположить, что цине кое
правительство намеревалось оставить послов в Илимском
крае, поэтому вещи оставлялись в Баркуле, но перед
этим они должны были пройти в Пекине все'предусмот­
ренные церемониалы. Упоминание о молодости послов
является косвенным доказательством того, что их рас­
сматривали как возможных заложников.
После захвата Джунгарии цине кое правительство го­
товило вторжение в Восточный Туркестан, в связи с чем
планировало привлечь к походам казахских и киргиз­
ских феодалов. Аблай должен был с отрядом двигаться
весной к Хунгоролуню (к Коныролену?— К. Х . ) у о чем
он уведомил командование пинских войск в Д ж унга­
рии 156157 Аманатство должно было закрепить договорен­
ность о торговле и военном союзе. Привлекались в кара-

156 Цинъдин ниидин чжуньгээр фаилюэ. чжэнбннъ. Цз. 54 Л 21


157 Там же. Цз. 55. Л. 11, об.
178
гельный поход на Уйгурию (хойбу) вмсте с маньчжуро-
китайскими войсками киргизы Прииссыккулья и Чу 158*.
На основе института заложиичества была сделана
попытка установить регулярные связи и со старшим жу-
;шм. Небольшой отряд Мапьчжуро-китайских войск из
Киргизии направлялся в сторону Ташкента. В это время
город был осажден отрядами Старшего жуза, возглавля­
емыми Толе-би, сыном Алибека. Цинский отряд вступил
с ним в переговоры, затем состоялся обед в шатре пин­
ского командира Фу Д э и обмен подарками 15а
Вскоре стали распространяться слухи о подчинении
китайскому правительству самого Толс-би п других двух
правителей Старшего жуза. Естественно, эти слухи шли
с китайской стороны. В своем отчете Фу Д э не упомина­
ет о заложнике Толе-бн. Сведения об этом имеются в
русских источниках и нет основания им нс верить.
В 50-х гг. XVIII в. в Джунгарию, Ташкент и Яркенд с
торговыми делами ездил один из приказчиков оренбург­
ского купца. В Троицкой крепости он рассказал об ста-
повкс в Джунгарии и Средней Азии. Будучи в Ташкенте
приказчик слышал, что «иод оной город китайское вой­
ско подходило только таш ке!ты со оным противности
п сражения нс имели, но дав знак покорности и унеря
себя к подданство китайское, остались в покое; и в знак
того их подданства отдан от них и у воден китайским
войском в аманаты киргиз-кайсацкой Большой орды знат
иого и главного от девяти родов старшины Тюлябия сын,
рожденный им, Тюлябпем, от холопки, ибо ташкенцы но
разорении зюнгорских владельцев ныне покоряются и
гапь дают Большой киргиз-кайсацкой Орде киргисцам,
реченному Тюлябию с протчлми, однако же от совершен­
ного китайцам подданства отвергаются. А означенного,
данного китайцам в аманаты, Тюлябиева сына они, кир-
гиз-кайсаки ни во что поставляют, потому что рожден,
как выше значит, от холопки, а нс от законной жены и,
хотя он возвращен не будет, в том нужды и обиды не
•признавают»160*. Возможно, Голебий передал своего
незаконного сына в заложники, чтобы китайская сторо-

lss Там же. Ц з 56. Л. 10.


11,9 Там же. Цз. 61. Л. 12.
160 Моисеев в. А. Поездка приказчика Усеина Сеюшева в Джун-
1арию и Восточный Туркестан в 1752— 1759 гг // Материалы X науч­
но и конф. «Общество и государство в Китае». М., 1979. Ч. 2.

179
па признала его права на Ташкент. Аналогичным обра­
зом казахи поступали и ранее, чтобы заручиться согла­
сием у джунгарских ханов на правление среднеазиатски­
ми городами.
Однако, or Аблая ни торговцы, ни молодые султаны в
ожидаемое время не прибыли, не прибыли и посланцы
киргизов 161. И все же есть основание полагать, что а м а­
натом Аблая в Китае был некий Чжанциши, ойрат по
происхождению. В пользу этого предположения говорит
тот факт, что Чжанциши был назначен офицером гвар­
дии 102 После военных акций маньчжуро-китайских войск
в тарбагатайских урочищах, направленных на выдворе­
ние родов Среднего ж уза с их зимних пастбищ, султан
•потребовал его возвращения.
В 1768 г., т. е. почти одновременно с предложением о
передаче в заложники в Россию своего родного сына,
Аблай собирался отправить заложника и в Китай. Это
был воспитанный им ойрат Чоиоци, которого император
принял как сына Аблая и заранее присудил награду —
павлинье перо, т. е. по традиции перевел в гвардейские
офицеры. При этом император уведомлял Аблая, что
Чоиоци разрешено жить в Пекине и через несколько лет
ему будет позволено возвратиться в Казахстан. «Если
ты будешь скучать по Чоиоци, через несколько лет Мы
разрешим ему временно навестить родителей» 163.
Казахский султан в это время просил выдать ему
пушки для осады Кока ида, другую военную помощь. К а­
захи Среднего жуза совершили набег на подвластных
Пинской империи уряихойцев, в связи с чем на границу
их кочевий были придвинуты войска, а к Аблаю отпра­
вился грозный посланец нинских властей по имени П а ­
вам 161 Аблай постарался возвратить часть уведенного
скота, отправил ответное посольство с разъяснением
инцидента. С ними и выехал его приемный сын ойрат
Чоноии в качестве заложника. Таким образом казахский
правитель нормализовал отношения с Китаем, предотвра­
тил набеги цинских пограничных отрядов. Надеялся он
получить также военную помощь против Ирдан-бека и*164

)<5' Циньдин пиндин. . Цз. 62. Л. I8 об.— 19 об.


ш Дай Цин Гэоцзуи Чуньхуанди шилу. Цэ. 670. Л. 2 I —2I об.
164 Там же. Д з. 819. Л. 33—33 об.
164 Хафизова К. Ш. Из истории казахско-китайских отношений
и 60-х годах XVIII в. // Материалы VIII научной конференции «Об­
щество и государство в Китае». Ч. 1. М. С. 226—230.

180
киргизов. Разрешить все эти важные вопросы он надеял­
ся только путем института аманатства.
Как уже говорилось выше, в 1763 г. Аблай направил
в Китай в аманаты отца своей старшей жены казаха из
рода найман Кинз-батыра с родственниками, хан Сред­
него жуза Абулмамбет своего тестя султана Султан-
маме га, что позволило ему занять кочевья в Илийокой
долине.
В китайских документах упоминается родственник
Аблая, который хотел бы возвратиться на прежние места
проживания. Однако, его называют здесь Умором. Воз­
можно, что это искаженный титул амир (господин). А
возможно, имя Омар. В 1702 г Аблай обратился с прось­
бой разрешить его шурину поселиться в Илийском
крае ,65. Как бы то ни было, русская администрация
полагала ,что он может считаться добрым аманатом.
Ответ императора Цяньлуна Аблаю, в котором речь
идет о шурине Аблая по имени Умор, последовал в сен­
тябре 1762 г. Он возвращ ался на жительство в Или.
Возможно, Аблай отправил его в залог своих дружест­
венно-соседских отношений к Цине кой империи, терри­
тория которой приблизилась к Семиречыо вследствие
завоевания Джунгарского ханства. Во всяком случае
император сомневался в искренном намерении Аблая.
В грамоте имеются сведения об условиях содержания
шурина Аблая в Или: «В своем докладе тьг говоришь,
[что] Умор прежде жил в Или, а ныне собирается воз­
вратиться на [свое] старое место. Пусть будет согласно
вашей просьбе. Милостиво жалуем Умору звание ця.нь-
цинмэн шнвэя (офицера гвардии дворцовой охраны,—
К. У.), разрешаем ему прибыть временно сюда для под­
готовки жилья, дабы в будущем перевезти семью.
Отдельно жалуем Умору и его братьям ляны серебра
на дорожные расходы. Доводим это до твоего сведе­
ния» ,66. Родственник Аблая .символически числясь офи­
цером гвардии с соответствующим жалованьем, получил
от императора помощь для обустройства.
Затем было дано распоряжение дутуну, князю Мин
Ж уэ об устройстве Умора: «Сообщалось, что Умор ж е­
лает двинуться в путь в третьей луне будущего года, а
потому приказывалось отправить на встречу ему чинов -165

165 Дай Цин Гаоцзун . Цз. 667. Л. 14.


166 Циньдин пнндин.. . 1Дз. 18. Л. 6.

181
никое, для чего следовало отобрать несколько ойратов,
знаюшпх казахский язык. Еще император делился с Мин
Жуем своими сомнениями: «Говорят, что старшая сестра
Умора является женой Лблаи. Если действительно так,
то зачем 1ему] переезжать^ Возможно, они предполага­
ют, [что] если Умор будет проживать в Или ,то он смо­
жет |заранее] предупреждать о набегах, подготавливае­
мых нлнйски.ми [нашими] слугами на казахов, перешед­
ших границы их кочевий? Нельзя исключить и это. О д­
нако пока это одни предположения» 167* Мин Жую прика­
зывалось внимательно следить, чтобы до казахов не
дошла весть о подготовке операции по выдворению их с
пастбищ Или и Тарбагатая.
Лблай выбрал для залога знатного человека, но ойра-
та, несмотря на то, что яри жизни Галдан-Цэрена тот
подстрекал к походам против казахов. Аблай убивал
двух зайцев: отдавал в заложники непопулярного в его
владениях чужеземца и в то же время сохранял ему
жизнь ,68.
Подозрения же китайских властей в том, что та« н а­
зываемые аманаты направляются иноземцами для полу­
чения ценных сведений, оправдались. Башкирский стар­
шина Шукур и др.. ездившие к султану Аблаю с целью
выяснения его отношений с Китаем, сообщали через два
года после описываемых событий: «...китайские генера­
лы, живущие в новозаведенных [крепостях] на разорен­
ной калмыцкой земле, советуют тайным образом, чтоб
Аблай-солтапа позвать к себе, якобы для свидания. Од­
нако ж-де чрез находящихся в той китайской земле
Кипзн-сарта детей, а Аблай-солтапа родных шурьев
тайным же образом чрез приезжающих и торгующих киг>-
гис-кайсак он эй солтан уведомлен, чтобы на зон китай­
ских генералов не ездил, а ежели-де приедет, то сам по­
гибнет и его жительство раззоритца»169
Как видно из документов, заложники исполняли в ка­
кой-то степени функции консульства: сообщали инфор­
мацию, знакомили своего правителя с обстановкой в
стране и при дворе, проявляли заботу о приезжавших со­
отечественниках, встречали и провожали их, боролись
за их интересы.
Подводя итоги, следует отметить, что институт ама-
1С7 Циндип пиндкн. . Цз. 18. Л. 10. об. 11.
Там же. Цз. I». Л 9. об., 10.
т Казахско-русские отношения и X V I—XVIII вв. С. 669.
натства являлся формой международного соглашения,
и которой одна из сторон была более слабым политиче­
ским партнером. Неравноправность соглашения заклю ­
чалась к том, что слабое независимое или полузависимое
государство соглашалось на выдачу заложника на опре­
д е л е н н ы й срок. 15 то же время его зависимое государст­
во решало таким путем полностью или частично соб­
ственные проблемы политического и экономического х а­
рактера.
Сама фор via регулирования дипломатических связей
через аманатство показывает относительную самостоя­
тельность владения, поскольку сильный партнер прибе­
гал к нему, пс имея других, более эффективных способов
подчинения. Институт аманатства был традиционным
способом нормализации отношений феодальной диплома­
тии. В определенной степени признание слабой стороной
верхозной власти сильного государства было формаль­
ным, а потому недолговечным. Регулирующая роль за-
ложничества. добровольного или вынужденного, просле­
живается в международных отношениях на протяжении
огромного исторического отрезка. Нго живучесть объяс­
няется функционированием патриархально-родовых тр а­
диций и в новое время.
Институт аманатства можно рассматривать и в дру­
гом аспекте. Долгосрочное пребывание в чужой стране
давало возможность войти в курс ес политической ж из­
ни, получить необходимую информацию. Не случайно
наиболее сильным аргументом противников института
заложничества в Китае было то, что заложников и пос­
лов подозревали в шпионаже. Если же аманаты содер­
жались на окраинах империи, то здесь они вводили в
курс дела своих соотечественников, обычно приезжав­
ших сюда для торгового обмена, а также послов. Поэто­
му правители добивались того, чтобы у них была 'по­
стоянная связь со своими представителями в чужой стра­
не, каковыми были заложники. Институт аманатства
действовал столетия в силу своей оптимальности, наря­
ду другими дипломатическими институтами.

Институт вассалитета
В эпоху Цин основные принципы китайской диплома­
тии были обобщены, систематизированы и доведены до
совершенства. Во второй половине XVIII в. Китайское
183
государство достигло небывалого могущества. В нема­
лой степени этому способствовало завоевание Восточного
Туркестана и Джунгарского ханства, которое наклады­
вало отпечаток на отношения Ц инской династии с мно-
гочисленпыми владениями Азии. До 20-х гг пинская по­
литика в Центральной Азии проводилась с позиции
силы. В этом было ее отличие от политики Минской ди­
настии.
Внешне и минская и ципская дипломатии оперирова­
ли одними и теми же институтами традиционной китай­
ской дипломатии, главной среди которых была данниче­
ская система отношений. В обиходе дипломатии исполь­
зовались понятия, неадекватно отражающие степень з а ­
висимости. Послы из Аравин, державы Тимура, или Беш-
балика. в минскую эпоху назывались рабами (нуби),
слугами (чэнь). В русской дипломатии XVII в. князьки
Сибири, Алтая и других окраин также назывались холо­
пами и рабами. С развитием общества развивалась и
дипломатическая терминология. «Шичэнь» в китайской
дипломатии означал то же, что и ambassader, посол в
английском и французком языках, первоначально имев­
ших значения «вассал», «приверженец».
Окраинные народы в эпоху Мин назывались сы
(дальние народы четырех стран света, букв, -четы ре
дальних). По представлениям древних китайцев, земля
имеет квадратную форму, в середине ее располагался
Китай, а по окраинам — другие народы. Сам термин
вассал — фань, по мнению Цннь Шифу, получил широкое
распространение в эпоху Цин, а точнее, в период прав­
ления Цяиьлун (1736— 1796) 170, когда территория импе­
рии небывало расширилась за счет стран Центральной
Азии. Расширились и углубились отношения Цинской
империи с другими народами. Новое время породило
новые дипломатические термины (вай фань — внешние
вассалы, пи.нь фань — заслон).
Феодальная дипломатия делила правителей на круп­
ных и малых в записи мости от мощи управляемого им
государства. Поскольку Цинская империя была наиболее
крупным и могущественным государством Центральной
Азии, с крестьянским натуральным хозяйством, то строи­
ла отношения с другими государствами как со своими
вассалами. Особенно наглядно это прослеживается на
отношениях цинской династии с монголами. С монголь-
170 Нянь Шифу. Циндайды вайцзяо цзигуань. Пекин, 1959. С. 9.

184
сними князьями связано появление нового термина в ки­
евской дипломатии — вайфапь (внешние вассалы).
И. С. Ермаченко но этому поводу пишет: с разгромом
монгольского ханства Чахар начался быстрый процесс
превращения южных монголов из союзников в поддан­
ных маньжурского императора, имевших в Цине кой им­
перии особый статус внешних вассалов ш . Точнее было
бы сказать, чго южные монголы из внешних вассалов
постепенно превратились в поданных империи в совре­
менном понимани этого слова. По мере подчинения ча-
харов росло число хошупов (знамен). Вскоре по знамен­
ной системе была подчинена и Внешняя Монголия. Цянь
Шифу считает, что с введением хошунной системы управ­
ления в Монголии и вхождением территории этих зна­
мен в состав Цине кой империи отношения между Мон­
голией и Цинекой империей начали меняться и превра­
щаться во все более выраженные связи типа сюзерен-
вассал 17172. Монгольские знамена в отличие от маньчжур­
ских восьми знамен стали называться внешними.
Впоследствии к последним было присоединено зеленое
знамя, состоявшее из китайцев. Однако, вайфапь подра-
(умевал не только географическое положение застойных
монголов — постепенно термин приобрел политическое
тачание.
Монголы имели другой статус, нежели покоренные ки­
тайцы. Они занимали более привилегированное положе­
нно по сравнению с китайцами, во всяком случае, во вто­
рой половине XVIII в. В то же время их положение нель-
(я сравнить с положением господствовавших маньчжу­
ров, несмотря на то, что управление ими такж е осуще­
ствлялось через знаменную систему. Отношения цинокой
династии с монголами постепенно стали приобретать х а­
рактер внутригосударственных, хотя внешне имели фор­
му вассальных. Процесс огосударствления земель мон­
голов шел поэтапно, что постепенно привело к потере
вассальных привилегий вначале южными монголами, а
)атем северными. Долгое время их положение остава­
лось промежуточным между маньчжурами и китайцами.
1} 50-х гг. XVIII в., когда и северные и южные мон­
гольские князья в китайских документах выступали как

171 Ермаченко И. С. Политика маньчжурской династии. Цин.


«9.
172 Цянь Шифу. Циндайды вайцзяо цзигуаик Некий. 1959. С. 9.
внешние вассалы, ua западных монголов-ойратов этот
статус не распространялся. В 1653 г. на дворцовом прие­
ме в честь нового года, среди присутствовавших на нем
перечислены маньчжурские и китайские князья, предво­
дители (тоуму) 27 знамен вайфань (внешних вассалов)
и отдельно ойраты 173 Следовательно, в то время ойра-
тов еще не причисляли к вайфань.
В то же время ойраты того времени в дворцовых хро­
никах предстают в числе данников маньчжурской дина­
стии, к которым относились все политические партнеры.
Таким образом, монголы были первыми внешними вас­
салами этой династии. В то же время отношения мон­
гольских знамен с правительством на первых порах не
предусматривали их полную и безоговорочную подчи­
ненность. Оми обладали некоторыми суверенными пра­
вами, князья относительно самостоятельно управляли
своими хошунами. Теряя постепенно родовые привиле­
гии. сени все более становились ставленниками Цинов.
Монголы должны были участвовать в войнах Цинской
династии, поставлять регулярно войска, нести охрану на
границе, обслуживать почтовые станции на пограничной
территории. В то же время, если другие вайфань при­
мыкали к походам маньчжуро-китайских войск исходя
из собственных интересов, монголы нс имели права ук­
лоняться от этого. Кроме того, они были обязаны постав­
лять коней для военных походов, а также для военных
и почтовых станций в Синьцзяне и Монголии.
Кроме вайфаня цинская дипломатия взяла на воору­
женно принцип пинъфапь (забор, заслон). Этот термин
отличается от вайфань лишь первым иероглифом «пинъ»,
который означает заграждение ограду, экран. В ряде
случаен используется синоним слова «пннъби», «фаньли»
(«заграждение», «изгородь»).
В «Циньдин Синьцзян шилюэ» помещены рассужде­
ния о месте и роли народов Центральной Азии в геопо­
литике Китая. В частности говорится: «На территории
новых пределов (Сииьцзяня К. А.) проживают многие
пароды. Среди них, к примеру, мусульман (уйгуров),
проживающих на Южной территории, и ойратов, прожи­
вающих на Северной территории, большинство которых
несут повинности и включены в описки податного насе-

,п Дай Пин Ш щ зу чжчнчуанди шилу. Цз. 71. Л. I, об. — 2.


леи ия. решительно нельзя называть вайи (внешними
варварами, иноземцами). Также нельзя причислить к
вайи Турфантэ и Хошоутэ 174. тех, кто попирает эти земли
и живет тем. что растет на пей. Что касается тех, кто
живет за пределами страны (бяньвай) во владениях:
Вахан... Дарваз... Кундуз... Ош (18.станций от Яркенда),
Андижан (22 станции от Яркенда). Мартелан (24 стан-
ции от Яркенда), Конанд (25 станций от Яркенда). Н а­
манган (27 станций от Яркенда), Ташкент (28 станций
от Яркенда)... Бухара (40 станций от Яркенда)... Бадах-
шан (25 станций от Яркенда)... Кашмир (51 станция от
Яркенда). Лахор (62 станции от Яркенда), Вэньдустан
(Индустан — 94 станции от Яркенда), хотя с ними иног­
да и обмениваемся товарами, но так как их земли захо­
лустны и находятся далеко на окраине, то не было необ­
ходимости в караульной службе [между ними] Они
граничат с Яркендом, Кашгаром, Или. Тарбагатаем.
Заслоном для нас являются только владения казахов и
бурутов (киргизов)»175. Как видно из приведенного доку­
мента из всех народов к «забору» были отнесены только
казахи и киргизы, поэтому на их кочевьях в Синьцзяне
была задействована сложная система пограничных ка­
раулов, большая часть которых находилась к северу от
Кашгара, Или. Тарбагатая. Среднеазиатские ханства и
часть Киргизии, прилегающая к Ферганской долине, к
«забору», «заслону» не относились.
Известный историк Вэй Юань выразился более точ­
но: «На территории к югу и северу от Тяныпаня прожи­
вает множество иноземцев, однако только смежные зем­
ли иеремешанно проживающих казахов и бурутов явля­
ются для нас забором» 17617
Другой известный историк Хэ Цютао в очерке о каза­
хах отмечал: «На востоке [территория казахов! грани­
чит с Тарбагатаем, на юге — с Или. Территория между
двумя городами, благодаря казахам, является для нас —
оградительным [экраном ппмъби) |77. И действитель­
но, на границе с Илнйским и Тарбагатайским округами
находилась наиболее густая сеть караулов трех типов —
постоянных, передвижных и дополнительных.

1,4 Турфанский окру г и Цинхай (Кулунорских хтшоу гон)


175 Циньдин Синьцзян шилюэ. Цз. 12. Л. 2.
,7С Вэй Юань. Щэньуцзи. Цз. 4.
177 Хэ Цютао. Шофан бэйчэн. Пекин. 1899. Цз. 6. Л. 1.
Один из крупных военно-административных деятелей
в Синьцзяне На Яиьчэн писал о киргизах, проживавших
к северу от Кашгара: «Нет дела .тогда служили нашей
преградою; есть дело — использовались как лазутчики,
направлялись для сбора разведывательных данных» 17S.
Такая точка зрения распространялась на киргизов во вре­
мена правления Цяньлун, когда Уйгурия (Хунцзян) уж е
была покорена. Когда же возникли волнения уйгуров,
киргизы рассматривались как источник информации, че­
рез них добывались сведения о настроениях уйгуров, по­
ложении в кочевьях закордонных киргизов Прииссык-
кулья н Ферганской долины и в Кокандском ханстве.
Однако материалы показывают, что основным источни­
ком сведений как для китайских пограничных властей,
так и для русских служили купцы казахов, киргизов.
Пин фани должны были играть оградительную роль,
но такая же роль предназначалась для всех фаней и вай
фа ней. К пин фаням, относились кочевые народы Ко­
чевниками Кашгарии были киргизы, в Иля и Тарбагатас,
кроме казахов, кочевали ойрагы-торгоуты л монголы.
Казахи и киргизы имели собственные крупные государст­
венные образования по соседству с Цинской империей и
не теряли этнических, политических контактов с сопле­
менниками Сииьцзяня и Монголии. Эти государственные
образования граничили также с Российской империей и
Кокандскпм ханством, которое крепло и расширялось.
Районы Средней Азии и Казахстана иа западе и севере
постепенно поглощались этими крупными государствами
или добровольно принимали их протекторат.
Кокаидское ханство было инициатором движения ре­
лигиозных лидеров Восточного Туркестана и добивалось
крупных преимуществ в торговле с Восточным Турке­
станом. Оно не только не поддавалось влиянию Китая,
но успешно соперничало с ним но влиянии в Восточном
Туркестане. Китайские ученые Фэн Цзяшэн, Чэнь Суло
и Ма Гуаивэпь на основании тщательного изучения цин-
ских источников пришли к выводу, что киргизы (юуру-
ты) рассматривались китайской дипломатией в качестве
«забора между Кокандом и уйгурами» 178179 Следователь­
но, Коканд не мог рассматриваться как линь фапь. Им

178 Фэн Цзяшэн, Чэн Суло, Му Гуанвэнь, Сб. мат-лов по истории


уйгуров. Пекин, 1956. С. 151.
179 См.: Вэйурцзу шиляо цзянбянь. Ся. С. 159.

188
могли служ иi! лишь разрозненные феодальные владе­
ния.
Камнем преткновения в кокандско-цинских отноше­
ниях был вопрос о ходжах. Оп неоднократно поднимал­
ся Ципской империей, приводя к обострению отношений
с Кокандским ханством. Однако среднеазиатские прави­
тели не опешили расстаться со своими знатными едино­
верцами. Их активная политическая деятельность спо­
собствовала вовлечению народов Средней Азии в борьбу
с Цине кой династией.
С кочевыми владетелями цины вели политику по­
стоянных контактов и требовали от них. чтобы тс не д а­
вали прибежища врагам Цинской империи, способство­
вали их поимке и выдаче в руки цинских властей. Ста­
тус пииъ Фаня, в русле которого рассматривались каза­
хи и киргизы, предусматривал это непременное условие.
В 1828 г. император Даогуан писал одному из казахских
султанов, кочевья которого в Семиречье граничили с
киргизскими кочевьями: «Если Джахангир, скры-ваясь,
достигнет близлежащих земель, ты должен разведать
эго, захватить его, связать и переправить в Или. Мы
|император] непременно, как было Нами объявлено
[везде] в награду выдадим тебе 2 тыс. слитков серебра
(юапьбао), кроме того, пожалуем титул пан с правом
вечного наследования его твоими детьми и внуками.
С настоящим письмом ты [тоже] получишь драконо­
вы дары {подарки от имени императора. — К. А.), а проя­
вив усердие, почувствуешь еще большую Нашу милость.
Усердно трудись, будь вечным заслоном Небесной ди­
настии и можешь надеяться на Нашу вечную поддерж­
ку» 180
Следовательно, для того, чтобы быть заслоном Цин­
ской империи требовалось разведать местонахождение
.ходжи Джахапгира, постараться аюймать его и передать
в руки Цинской династии. Наградой за это было заранее
объявленное вознаграждение, которое могло быть выда­
но любому, кто доставил бы «бунтовщика».
За все услуги, в зависимости от их политической зна­
чимости, выдавалась определенная плата и обеспечива­
лось общее благожелательное отношение цинского прави­
тельства. .Может быть, для понимания политического

180 Дай Дин Сюаньцзян Чэнхуаидк шилу. Цз. 131 Л. 17,


об — 18 об.
189
термина «вайфань» и политики об отношении к вайфа-
ням можно судить из высказывания одного из цинских
чиновников: «Чиновники в Уйгурии (Хойцзян) по своей
должности являются пастухами, уйгуры же - - овцы, Ко­
кам д — волк; буру топ, являющихся нашей изгородью
(фаньли), можно сравнить с собаками. В 6-м и 10-м гг.
правления Даогуан {соответственно 1826 и 1830 гг —
К. X.) кокапдцы вновь иалали на наши земли, стали есть
наших овец. Волков много, собак — мало. Собаки,
следуя за волками также стали пожирать овец Потому-
то их лаю нельзя доверять полностью» 181 Зоологический
расклад показывает нс только отношение Китая к оп­
позиции, но место «внешних вассалов» в китайской гео­
политике.
Из приведенных отрывков ясно, что Коканд как силь­
ное государство не относился цинсними дипломатами к
шшъфаням. «Заслоном» могло служить только слабое по
сравнению с Цине кой империей государство, имевшее с
ней общую границу. Титулы кокандских ханов никогда
не признавались китайским правительством, в то время,
как т ш фэни получали не только подтверждение своим
титулам в Китае, но и удостоивались китайских титулов.
Пань Чжипин замечал «(положение Коканда было неоди­
наковым с положением казахов и бурутов». В то же вре­
мя оно отличалось и от положения Афганистана и Хин-
дустана, «было промежуточным между ними»182 Бе­
зусловно. Кокапдское ханство было более прочно втя­
нуто ь систему международных отношений в Централь­
ной Азии, а потому занимало особое место в «западной»
политике Китая. Когда Коканд развернул военные дей­
ствия в Киргизии и Южном Казахстане, т. е. против
пипъфаией, это встретило протест пинского правитель­
ства.
От ванфаией и пниъфаией регулярный приезд по­
сольств в Китай приветствовался и поощрялся. Снисхо­
дительно в целом цинекое правительство относилось и к
нарушениям установленных сроков прибытия этих по­
сольств в Пекин. В то время как из Коканда оно согла­
шалось принимать посольства не чаще одного раза в

181 Фэн Цзяшзн, Чэнь Суло, Му Гуанвзнь. Указ, соч., С. 161.


182 Пань Чжипин. 1759— 1820 нянь Цин юй Хаоханьди гуаньси.
Отношения Цинской империи с Кокаидом в 1759— 1820 гг. // Синь­
цзян шэхой кэеюэ. 1985. № 2. С. 91
i 5 лет 1и - При этом постоянно строились различного
рода препоны, затруднявшие приезд кокаидского посоль­
ства и его прием при дворе. Это были проблемы прото-
мольного характера, возникавшие в Китае практически
со всеми посольствами Азии и Европы.
Кокандскис беки и ханы писали грамоты цинскому
императору и правителю Кашгара в одинаковых выра­
жениях, ставя их на одну доску, что вызывало резкий
протест цннекого правительства 1(И. В связи с этим ко-
кандских послов по прибытии d Кашгар и в ходе пере­
говоров с местной администрацией заставляли перепи­
сывать эти послания. К примеру, в 1806 г. послание ко-
кандского хана Алима наместник Кашгара отверг на
основании того, что слова в нем были «недостаточно
почтительны». Решено было нс допускать посольство в
Пекин и возвратить обратно из Кашгара. Посол хана
Алима, чтобы не допустить провала важной миссии, по­
шел на уступку, оправдываясь: «Мы невежественные му­
сульмане, а правитель наш молод. Не сведущи в этикете
Небесной династии» ,85.
Извинения посла, .переданные в духе китайских пра­
вил и приличий, были приняты. Этому н значительной
мерс способствовал довод, приведенный кашгарским
цанзапь дачэнем На Янчэном в его докладной тропу Он
выяснил, что в течение 47 лет из Кокапда было прислано
24 грамоты. По его мнению содержание этих грамот по­
казывает, что «кокандцы никогда не понимали разницы
.между почтительностью и угодничеством, таковы их обы­
чаи». Он подчеркнул, что не только юный «бек, но и его
предки и дядья совершенно нс понимали разницы между
уважением и пресмыкательством и но этому поводу нет
смысла полемизировать» ,8Г\
Компетентное заявление высокопоставленного санов­
ника ставит под сомнение все без исключения послания
кокандских правителей в течение дочти половины сто­
летия в смысле выражения ими «почтительности и послу­
шания». Первое послание из Кокапда в китайской пере­
даче гласит: «Ирдана-бек приветствует могущественного
и храброго генерала, уполномоченного высочайшим им-183456

183 Кузнецов В. С. Цииская империя на рубежах Центральной


Азии. С. 87
184 Кузнецов В. С. Указ. раб. С. 86.
185 Да Цин Жэньхуаиди шилу. Цз. 216. Л. 2 —3.
186 Паиь Чжнпин. Указ. раб. С. 89.

191
яераторским повелением командовать войсками. Благо­
дарение Аллаху, император безмерно счастлив, а мы все
живы с существа мирно трудимся. Слышали, что после
прибытия генерала в Яркенд и Кашгар, буруты и казахи
строгим приказом приведены к спокойствию. Однако к
нам такой указ еще не прибыл, пребываем в ожидании
днем н ночью. К счастью, шивэй доставил письмо гене­
рала. Мы все должны стать слугами (чэньпу) великого
императора. Только тогда навечно получим процветание,
нс могу сдержать радости!» 187
Письмо Ирданы было получено в 1759 г., когда гене­
рал Чжо Хой, возглавлявший поход в Восточный Тур­
кестан. отправил шивэя Д акзтаная в Кока ид. а также в
Маргелан, Андижан и др. города Средней Азии. В 1757 г.
тот же Чжао Хой переправил в Пекин письмо казахского
султана Аблая с выражением радости по поводу поко­
рении Джунгарского ханства Цимской империей и готов­
ности «стать слугой (вассалом)» могущественного импе­
ратора 188 Теперь Чжао Хой заверял Ирдану и других
среднеазиатских правителей в том, что казахи и кирги­
зы -умиротворены». Безусловно, он также сообщил о по­
корении Восточного Туркестана. Ир дан а либо ие выра­
зил своего отношения к этому, либо китайский источник
скрыл его. Отношение могло быть только отрицательным.
Как бы то пи было, представители пинъфапей, а тем
более вайфаней должны были составлять свои послания
«в почтительных выражениях», долженствующих демон­
стрировать «старшинство» китайского императора. В
противном случае, письмо могло нс дойти до адресата,
а дипломатическая миссия провалиться.
Монгольские, уйгурские вайфапн сулились по зако­
нам Цине кой империи, .в то время как представители
пипъфапей могли избежать наказания по китайскому д-
конодательству. Торговцы пнпъфапи облагались более
низкой пошлиной или вовсе освобождались от нее, огра­
ничиваясь подарками чиновникам синьцзянской админи­
страции.
По мнению Пань Чжыпииа, самое большее, что тре­
бовалось от «малых государств», это быть «изгородью»
(фаньли), гарантирующей мирное развитие сельскохо­
зяйственных районов Центральной равнины и (полити-

187 Пань Чжипин. Указ. раб. С. 88.


188 Дан Цин Гаоцзун Чуиьхуанди шилу. Цз. Г>43. Л. 16— 16 об.
чоскую. — ?) стабильность. Поэтому Цинская династия,
считая себя «Небесной династией» на положении «вла­
дыки Поднебесной», объявляла приказы окружающим
малым иноземцам, вынуждая их «почтительно повино­
ваться» IS9.
Исходя из сказанного, если рассматривать централь­
ный Китай как крепость, то крепостная стена и р о в —
это вайфапь, а окружающий труднодоступный рельеф —
это пинъфань.
Прикрывающая роль пипъфаня означала, что маньч­
журская династия в 20-х гг. XIX частично отказалась
от экспансионистской политики, что выразилось в част­
ности, в следующем принципе: «получив их земли, нс сто­
ит их обрабатывать, а получив их народ, не стоит его
принуждать». Это была политика сильного государства
но отношению к слабому, направленная на сохранение
статус-кво.
Оградительная функция «заслона» проявилась и в
организации караульной службы. Караулы проходили
по кочевьям казахов и киргизов, искусственно отделяя
синьцзянских кочевников от их сородичей в Киргизии и
Казахстане. Вначале ставились знаки в виде груды кам­
ней, однако расстояние между ними простиралось от
НЮ до 500 км. «Посылать туда солдат для охраны рав­
носильно тому, что впасть в положение всадника, не
достающего плетью до живота лошади», — замечал по
пому поводу илийский цзяньцзюнь Мин Жуй в 1763 г 190
•>то означало, что казахи и киргизы не признавали уста­
новленную линию. Тогда было решено дислоцировать на
границах Синьцзяна гарнизоны войск сибо, солон, халха-
монголов и ойратов. Караулы этих четырех гарнизонов
подразделялись на постоянные, передвижные и времен­
ные.
Постоянные караулы были расположены у главных
горных проходов и течений рек. Передвижные караулы,
имевшие постоянный контингент войск, меняли свое
расположение в зависимости от перекочевок казахов и
киргизов и других объективных (разливы рек, снежные
|л носы и пр.) и субъективных (подстраховка китайского *

|ч'' Г1ань Чжипин. Указ. раб. С. 89.


*J Ципьдин пиндии чжуньгэвр фаялюэ. Сюйбянь. Цз. 23.
•■'I 13 — 15.

1.S-IIG 1ЭЗ
посольства в кочевья, карательные действия в Синьцзяне)
причин. Чаше всего расположение передвижных карау­
лов зависело от времени года и имело от двух до трех
дислокаций.
Временные караулы выдвигались вперед по полити­
ческим соображениям. Политические стратегии сравни­
вали их с рогами животного, что предполагает сочетание
оборонительных функций временных караулов с насту­
пательными. Однако передвижные и временные караулы
могли осуществлять охрану на ограниченной территории.
С ослаблением, а затем и изживанием статуса пинъфань
они постепенно сокращались, а затем и вовсе прекратили
свое существование. Об исчезновении временных и пере­
движных караулов говорят и сами китайские ученые 1Э1.
Итак, пниъфани должны были главным образом
«сдерживать свой народ», охранять границу империи,
чтобы предотвращать конфликты». Охрана заключалась
не в том, что они несли какую-то службу на границе, а
в том, чтобы не допускать am и китайских действий своих
подвластных, а также нарушений линий караулов Кро­
ме того, не поддерживать действия других народов,
направленных против Цинской империи.
Под выполнением всех этих обязательств предусмат­
ривали статус «забора». Они рассматривались китайской
дипломатией в русле общих «вассальных» обязательств
других владетелей Центральной Азии.
Статус «забора» предусматривал определенные обя­
зательства со строны китайского правительства, призна­
ние относительной самостоятельности феодалов окраин
обширной империи и политическую, экономическую под­
держку в случае необходимости правителей соседних
владений.
Таким образом, пинъфапи должны были играть охра­
нительную роль внешнего и внутреннего порядка. Синь­
цзянские пинъфани служили преградой между собствен­
но Китаем и Уйгурией, а закордонные — между Китай­
ским государством и другими державами.
Китайцы внимательно следили за событиями в сосед­
них странах, и во всем Сиюе. Безусловно, чем ближе на­
ходилась страна, тем больше было возможностей полу­
чать достоверную и исчерпывающую информацию. Ки-19

191 П а н Чжипин. Указ. раб. С. 93.

194
1айские хронисты записывали основные политические
события чужеземцев, смену правителей у них, особенно
ицательно велась запись приезда иноземных посольств,
перечня их подарков. Аналогичным об разом фиксирова­
лись и китайские посольства направляемые в чужезем­
ные страты. Датировались по китайскому календарю.
Возможно, это делалось для унификации хронологии,
для удобства и в силу'привычки и обычая китайцев.
Рассылка календарей в другие страны стала практи­
коваться уже при первом императоре династии Мин.
Правители этих стран должны были помечать свои офи­
циальные послания в Китай под девизом правления цар-
( Iкующего китайского императора, как это издревле бы­
ло .принято в Китае. Исли требование китайских дипло­
матов не исполнялось, это вызывало протест Мини­
стерства обрядов192. На всех посланиях среднеазиат­
ским правителям, в том числе тем, чьи кочевья находи­
лись в непосредственной близости от Синьцзяна или
на его территории, отправленных китайским погранич­
ным .властям, либо в Пекин, ставилась дата по мусуль­
манскому календарю. Таким образом, и в минскую н в
цинскую эпохи китайским политикам не удалось заста­
вить чужеземцев придерживаться принятого в Китае
чу иного календаря.
Китайское летоисчисление особенно широко пропа­
гандировалось в цинский период. В целях унификации
исчисления времени на территории огромной империи
монгольским, восточнотуркестанским князьям н бекам,
старшинам (тусы) южных неханьских племен и всем
другим правителям вместе с другими подарками, несу­
щими определенную символику (одеждой, головными
.'борами с шариками и перьями ворон и павлина и т. д .),
выдавались своеобразные табели-далендари. Например,
табеле-календаре, выданном торгоутам, перекочевав­
шим с Волги в Синьцзян, была расписана очередность
приема торгоутских феодалов и императорских дворцах
Пекине, Ж эхэ (Монголия) или Шэ (Мукенде). Указы­
валось место, которое занимает феодал на иерархиче-
">й лестнице, ведущей к подножию императорского
| рола. Большей частью оно зависело от знатности лроис-*•

1,1 Бокщанин А. А. Китай и страны Южных морей в XIV—


• VI ни. М„ 1968. С. 34.

195.
хождения .феодала, его политической роли во владении,
личных заслуг феодала или предков перед маньчжурской
династией. Таким образом, табель-календарь схемати­
чески изображал подобие пирамиды, на вершине которо­
го было место пинского императора, а далее по нисхо­
дящей — место его «верных слуг». Это было наглядным
доказательством отношений по схеме «сюзерен-вассал»193.
По этой схеме рассматривались отношения со всеми п р а­
вителями Сиюл. Цииская дипломатия считала своим дол­
гом составлять календари для правящих домов других
стран, либо для крупных феодалов, игравших заметную
роль в силу сзоей знатности или политической роли. Ции-
ские дипломаты уже с первых дней установления поли­
тических и прочих связей прилагали усилия к состав­
лению реестра среднеазиатской знати. Известен случай,
когда в ставке одного из султанов казахского Среднего
жуза тайно составлялся описок казахской знати. Дело
это было не столь безобидным, как могло показаться
на первый взгляд, поскольку включение владетеля в спи­
сок и составление календарей с указанием очередности
приезда в Пекин предусматривались институтом васса­
литета.
С изданием табели разъяснялись и правила общения
феодалов, вошедших в реестр, с цинским двором, кото­
рое должно было осуществляться только через главного
наместника императора в Или, т, е. дзяннзюпя. Это ка­
салось не только монгольских князей и уйгурских беков,
или казахских султанов Синьцзяна, или Кобдоского
округа в Монголии, но и младших представителей пра­
вящих домов Средней Азии, Казахстана, которые хотя
бы раз приезжали ко двору. Сроки прибытия ко двору
тех и других часто приурочивались к одной дате.
К ак заметил А. Д. Воскресенский, термин «вайфань»
содержит несколько значений 194. Он подразумевал пра­
вителей независимых, но слабых в политическом значе­
нии государств и правителей номинально зависимых вла­
дений. а также зависимых владений. Однако при этом

439 Долбежев Б, В. Судьба калмыков, бежавших с Волги // С б.


географических, топографических и статистических материалов по
.Азии. Спб., 1913. С. 5.
194 Воскресенский А. Д. О многозначности термина «вайфань»
/У Материалы XVIII научной конференции «Общество и государст­
во и Китае» М„ 1987. Ч 2 С. 163— 165.
они должны были находиться за Великой китайской
с теной. Если даж е категория вайфаней, как это случилось
с монголами и их хошуиами, или уйгурскими хакимбека-
ми с управляемыми ими городами и кснтами, теряли
свою независимость, отношения с ними продолжали
внешне строиться по схеме сюзерен-вассал. Минская и
пинская дипломатия как часть политической надстройки
зависела от особенностей феодального Китайского госу­
дарства, служила интересам имперской идеологии, а
термин «вайфаиь» отражал специфику феодальной ки­
тайской дипломатии.
Глава I V
ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА И ДИПЛОМАТИЯ
Конфуцианство и дипломатия

В исследуемый период главным идеологическим уче­


нием Китая было конфуцианство, оказавшее огромное
влияние на все сферы жизни Китая, в том числе и на
международную.
Официальной идеологией конфуцианства стала при
династии Хань (II в. до н. э. — II в. н. э.). Именно в это
время были установлены связи Китая с регионом С той.
Тогда же в условиях установления и расширения связей
Хань возникли и развивались дипломатические прин­
ципы, ставшие традиционными. Конфуцианство, интере­
суясь историонисаиием, наложило серьезный отпечаток
на формирование отношений Китая с государствами
Сиюй, на их официальную оценку л каждый последую­
щий исторический период вплоть до XIX в. Влияние кон­
фуцианства ощущается и сегодня.
Конфуцианские ученые оставались хранителями и учи­
телями моральных и государственных общественных цен­
ностей. Конфуцианство не создало религиозной органи­
зации, оставаясь главным образом социальным учением.
Оно занимало ведущие позиции в важных областях зн а ­
ний, относящихся к регулированию отношений между
людьми и управлению людьми. Из опыта конфуцианства
черпались принципы регулирования отношений в семье,
обществе, управления страной. Конфуцианские ценности
стали основой и для построения взаимоотношений между
государствами.
Конфуцианское учение гибко и плавно переходит из
J9S
сферы социальных отношений в политические отношения.
Отношения в семье, по нему, были основой отношений в
обществе и государстве. В семье — уважение к предкам,
почтительность к ее главе — отцу, в государстве — по­
слушание и уважение к монарху. Регулирование отноше­
ний в семье должно было основываться на строгой иерар­
хии соблюдения старшинства и почитания старших.
В XIV—XIX вв. в государствах Центральной Азии
преобладали феодальные отношения, с которыми сосу­
ществовали пережитки первобытно-общинного строя.
Сохранению институтов патриархально-родового строя
способствовали низкий уровень экономического развития
народов Центральной Азии, замкнутый и натуральный
характер хозяйства. Весьма широко распространенной
формой религиозных верований была идеи патриархаль­
но-родовых связен. Живучесть традиций пагриархалыю-
родового строя объяснялась тем, что среди народов Ц ен­
тральной Азии довольно строго соблюдалось родовое
деление. Это отражалось в генеалогиях родов, в назва­
ниях их и прозвищах. К примеру, узбекское племя минг,
ог которого произошла династия кокандских ханов, на­
зывало себя ак бугра (верблюд-произнодигсль), а племя
муз — ак тайлак (белый годовалый верблюжонок) Эти
прозвища, безусловно, указывали на старшинство динас­
тии минг в нлемешюй иерархии 1
За право называться старшим братом приходилось
платить политическими и экономическими уступками.
Патриархально-родовые традиции накладывали глубокий
отпечаток на формы дипломатической деятельности в
феодальных обществах Европы и Азии. В обращении
правители называли друг друга братьями, что подчерки­
вало их принадлежность к господствующему классу Так,
английский король Эдуард IV обращался как к брату
к китайскому императору Канси. В Азии плата за это
была достаточно высокой. Так, император династии Сун
привилегию называться старшим братом обязался еж е­
годно платить императору кидаией 200 тыс. кусков шел­
ка, 100 тыс. лянов серебра2. Не меньшей была плата за

1 Бейсембиев Т. К. «Тарих-и Шахрухи» как исторический источ­


ник Алма-Ата, 1987. С. 10.
2 'Гюнь Е. Т. О договорах сукского Китая с государствами Л яои ,
Си Ся // Материалы XVIII научной конференции «Общество и госу­
дарство в Китае». М„ 1987. Ч. 2. С. 59.

199
право называться старшим братом в отношениях сумских
императоров с тангутскими правителями. За такую при­
вилегию следовало ежегодно платить 40 тыс. лянов золо­
та, 40 тыс. кусков шелка, 40 тыс. связок монет и 20 тыс.
цзиней чая. При этом «для сохранения лица» нелегкая
плата выдавалась под видом помощи от китайского пра­
вительства или выкупа за безопасность границ3. В ре­
зультате сохранялось примерное равновесие сил: одна
сторона сохраняла видимость старшинства под видом
старшего брата, а другая,— поступаясь внешней пре­
стижностью, получала экономическую выгоду.
В дипломатии Центральной Азин кроме отношении
под видом старшего и младшего братьев были отношения
дядя-племянник, отец-сын. Последний тип отношений
показывал большую степень неравноправности, чем два
предыдущих. Поэтому послание, оформленное в виде
письма от «отца» к «сыну» воспринималось получающей
стороной зачастую как прямое оскорбление и посягатель­
ство на суверенитет государств. Известен случай с Му-
хаммед-хорезмшахом. Посольство Чингисхана к нему
в 1218 г. заявило, что их хан наслышан о победах и могу­
ществе шаха, а потому предлагает мирный договор и
ставит его «наравне с самым дорогим из своих сыновей»,
высказывал уверенность, что, в свою очередь, и до шаха
дошли слухи о монгольских победах, в особенности о за ­
воевании Китая и о богатствах подчиненных им областей.
Ответ Мухаммед-хорезмшаха монгольским послам гла­
сил, что даже эти завоевания нс дают права неверному
называть его, обладателя огромной империи, своим сы­
ном, т. е. вассалом.
В XVII в. отношения типа «старший брат-младший
брат» были в дипломатии многих стран Центральной
Азии и Русского государства. Алтын-ханы сами стреми­
лись установить такой тип отношений с русским царем.
Однако развитие связей по этой схеме не отвечало инте­
ресам России, которая требовала признания ими своего
«холопства», т. с. полной зависимости. В 1646 г. «Алтын
де парь прислал к ним (русским послам Якову и Д ру­
жине. — К. X.) навстречу против государева жалованья
двух человек тарханов своих Шубачи до Койтая, да с
ними улусных людей двух человек. И Шубачей де тархане
говорил перед Яковом и перед дружиною непригожее *

* Там же. С. 61.

200
слово. Алтан дс царь царского величества меньшой
Прат л царского величества жалованью рад. И Яков
до. велел за такое невежливое слово того Шубачина тол-
мачю лаять. И Шубачин де тархан в том винился, а ска­
зал, что де он промшш лся»4. Как докладывали послы,,
другие приближенные феодалы Алтынхаиа «также гово­
рили,.. непригожее слово, что Алтын-нарь хочет у цар­
ского величества быть в братстве, а не в холопстве. А
Яков де им про то смолчал и давал им государева сук­
нам5 Таким образом, правители сибирских владений
были нс против установления отношений по схеме брат­
ства, они готовы были признать «старшинство» русского
царя, но желали бы иметь отношения побратимства, т. е.
признавали опредленную степень зависимости без утери
суверенитета.
Цинский император Цяньлуп также предлагал казах­
скому хану Аблаю относиться друг к другу «яко от еди­
ного отца происшедшие дети», однако «старшинство»
предполагалось за ним.
Таким образом, категория патриархально-родового'
общества активно применялись в практике международ­
ной деятельности и в новое время. Флер родовых отноше­
ний, наброшенный на межгосударственные, межправи­
тельственные связи должен был отразить реальное соот­
ношение сил. Право «старшинства» было за более силь­
ным государем, который имел целью под видом «семей­
ственности» со стороны держав навязать вассалитет, или
п о подобие.
Патриархально-родовым отношениям свойственно ува­
жение к старшим, в особенности к престарелым людям.
Оно было характерно и для китайского общества. Еще
ханьский император Уди, с именем которого связана ак-
I пиная политика в отношении Центральной Азии, при­
нося жертвоприношения «жаловал пароду — каждым ста
диорам — по одному быку и десяти даней вина, а всем
Iем, кто старше 80 лет, сиротам и вдовам — дополнитель­
но — по куску полотна и шелка»6.
В монгольскую эпоху людям старше 80 лет сисциаль-*

* Материалы по истории русско-монгольских отношений 1636—


1634... С. 277.
* Гам же.
* Сыма Цянь, Исторические записки. Т. 2 / Пер. с кит. и ком­
ментарий Р. В. Вяткина и В. С. Таскина / Под общей ред. Р. В. Вят­
кина. М., 1975. С. 276.
но командированные государственные чиновники выда­
вали подарки императора: 1 кусок шелка, 10 цзиней
хлопка, 10 цзиней мяса и 11 ши риса (приблизительно
1 мешок. — К. X.) и др. 7.
В эпоху Мин китайский император Юнлэ в 1405 г.
передал через свое посольство пестрые шелка матери
убитого правителя Хами8. Конфуцианская ■мораль требо­
вала уважения к старшим: выдавались подарки в знак
внимания и уважения к возрасту, а после смерти извест­
ных из них — выражалось соболезнование и выдавалась
денежная помощь их потомкам. Эта мораль проявлялась
и в отношении престарелых людей, живущих в соседней
стране. Чем старше был возраст, тем вероятнее было-, что
о нем доложат императору послы чужеземцев.
Цинские имепарторы также придерживались этого
правила. Они расспрашивали послов о достопримеча­
тельностях стран, в том числе о людях, достигших пре­
клонного возраста. Император Канси повелел составлять
ежегодные списки престарелых9 Особенные знаки вни­
мания и неслыханное почтение этим императором была
высказана одному китайскому сановнику. Свидетелем
этих почестей был Лоренц Данг, прибывший в Пекин в
составе русского посольства. Он писал:« Среди мандари­
нов третьей степени был мандарин, которому в новый
год исполнилось 100 лет. Он был уже мандарином, когда
правящие сейчас в Китае татары (маньчжуры. — К. X.)
захватили страну К нему послал император своего пер­
вого камердинера и велел сказать, что ему предоставля­
ется честь поздравить его величество в зале (тронном. —
К- X.). При этом, когда он войдет, император встанет со
своего трона, но мандарин должен знать, что эта честь
оказывается не ему лично, а его возрасту»10 Достигав­
шие столетнего возраста, как правило, были известны
двору.
При совершении обряда поминовения китайским им­
ператором соседнему правителю отправлялись старики.
Так, поминки от имени Цяньлуна казахскому хану Аблаю
совершал командированный из Или (Кульджи) старец.
Из уважения к его почтенному возрасту наследники

7 Русско-китайские отношения в XVIII в. М., 1978. Т. 1. С. 631.


Прим. 38.
8 Мишин. Цз. 329. С. 31822.
9 Русско-китайские отношения в XVIII веке. Т. К С . 440.
10 Там же. С. 496.
202
Аблая усаживали китайского посланда на почтенное
место. Именно это и было основанием отправки в дале­
кий путь чиновника преклоного возраста, уважение, вы­
сказанное ему, по существу трактовалось как уважение
к китайскому правителю и Китайскому государству.
В этом была политическая подоплека. К тому же, но
принятому обычаю старец не только мог, но и должен
был читать нравоучения, увещевать и воспитывать. Уве­
щевания и наставления были привелегией китайского
императора, но в данному случае высказывались устами
посла. Кроме того, нравоучения содержались и в посла­
нии императора чужеземному правителю, составленному
в традиционных выражениях конфуцианской морали.
На международной арене этим старшим автомати­
чески рассматривался китайский император, который мог
быть только «отцом», либо «старшим братом», либо, на­
конец, «дядей». Политический аспект этого явления
заключался в том, что монарх Китайского государства
представлялся выше всех других правителей, в качестве
сюзерена, в то время как остальные занимали положе­
ние его вассалов. В связи с этим отношения между ки­
тайским императором и правителями других стран могли
строиться только по принципу «сюзерен-вассал»*11.
Конфуцизнскиое учение безболезненно и гибко при­
спосабливалось к регулированию межгосударственных
о гношеинй. не изменяя себе принципиально. Как сопер-
шенномудрып монарх, китайский император должен был
морально воздействовать на своих подданных, подчинять
их себе нс столько силою оружия, сколько путем «мо­
рального псрсвоспш ания». Он должен был простирать
это «воспитующсе» начало на вес политическое простран­
ство Китайского государства. В понятие «воспитание»
входило внедрение моральных принципов конфуцианства.
Они были предназначены «к воспитанию в пароде сыно­
вей почтительности, почтительности младшего брата к
старшему, преданности, верности, обрядовости, справед­
ливости, бескорыстия и т. п.»12. Б минскую эпоху эти
конфуцианские добродетели, приближающиеся к обще­

11 См.: Китай и соседи. М., 1970; Китай и соседи в новое и но­


вейшее время. М., 1982; Мартынов А. С. Статус Тибета в XVII—
XVIII нв. М., 1978; Указ раб. А. А. Бокщанина. И. С. Ермачснко.
11 Боровков Л. А. Экзаменационная система, обряди и первый
император династии Мин // Конфуцианство в Китае: Проблемы ис­
тории и практики. М , 1982. С. 203.

203
человеческим, провозглашались путем выкрикивания по
дворам, или раздачей их текстов в семьи. В устных, го­
воря современным языком, пропагандистских лозунгах,
а также в текстах были следующие слова: «...Будь послу­
шен и покорен отцу и матери, почитай и уважай старших
и высших, живи в мире и согласии с односельчанами,
воспитывай и обучай детей и внуков, каждый спокойно
занимайся своим делом, не совершай дурных поступков...»
и др.13
Китайский государь, занимая место «отца», «старшего
брата» имел священную обязанность поучать подобным
же образом чужеземных правителей. При этом в основ­
ных истинах конфуцианской морали при выходе их на
международную арену заменялись лишь отдельные слова,
Вместо старших и высших указывались китайский (цин-
ский) император или его наместник па окраине империи,
вместо односельчан — соседние народы. Совет не совер­
шать дурных поступков означал призыв не совершать их
в отношении к Китайскому государству. Слова «каждый
спокойно занимайся споим делом» означали «каждый
спокойно живи в своем владении». Для кочевых народов
добавлялись слова: «Не переходите границ своих коче­
вий».
«Поучения» китайского императора были непремен­
ной частью всех его посланий за рубеж, будь то англий­
ский король, русский царь или среднеазиатский хан. Как
отец семьи, согласно конфуцианской морали, должен уве­
щевать, наставлять и поучать своих чад и домочадцев,
так и китайский император считал своей обязанностью
поучать своих подвластных, а также тех, кто входил в
сферу действия китайской политики, кто был причислен
к так называемым вассалам. В политическом аспекте эти
поучения преследовали цель наставлять иноземных пра­
вителей, для воспитания в них чувства лояльности по
отношению к Китайскому государству Эта политика
называлась шэнцзяо.
В «поучениях», обращенных к чужеземцам, звучали
неприкрытая или завуалированная угроза, всяческие
посулы. Если за нарушение морали, за неблаговидные
поступки карало людей Небо или Бог, то иноземцев за
нелояльные отношения к китайскому императору ожи­
дало возмездие в виде «вторжения войск Небесной динас-

’* Там же.

204
тин» и др. карательных действий. Наказание должно
было быть столь же неотвратимым как и наказание Неба.
За «послушание», «следование наставлениям» обеща­
лись «милость сверх меры», «вечная милость», «вечное
спокойствие землям» чужеземцев. Политика шэнцзяо
имела все оттенки благожелательности и враждебности,
включала в себя призыв к добрососедству и недвусмыс­
ленную угрозу.
В 1724 г. император Шуяьчжи в грамоте к джунгар­
скому хану Цэваи-Рабдану писал: «Ты, тайджи; дейст­
вительно можешь ограничиться заповедями, [которые|
заключаются лишь в [соблюдении] миролюбия и послу­
шания, без двуличия и подозрительности, в предельной
искренности, в надежде на вечное хорошее. И тогда не
только [будешь] иметь Нашу помощь в пестовании всего
живого, [как ты того желаешь], но и твои, тайджи, ко­
чевья, навечно избавятся от тревог, [будете] жить в спо­
койствии и радости»*14 В этих словах звучат неприкры­
тая угроза и политический нажим. Первую фразу можно
понять двояко: и как призыв придерживаться определен­
ных правил и заповедей и как прямую угрозу жизни
джунгарского хана. Фразу можно перевести как: «Ты,
тайджи, действительно можешь умереть не своей
смертью». Китайские дипломаты были весьма искусны в
подборе иероглифов, нкладывая в них скрытый смысл.
Несколькими строками выше император писал: «Если
...будешь все делать, решать разумно, проявлять покор­
ность, ты нс будешь обойден нашими милостями, почес­
тями и заботами. Как и раньше, будут разрешены торго­
вый обмен н обмен посольствами»15
Требуя выдачи одного из врагов Цинской империи, на­
шедшего убежище в Джунгарии, император в 1727 г.
заявлял другому джунгарскому хаму: «Уважай п выпол­
няй мое повеление. Ты, тайджи, должен взвесить, что
выгодно, что невыгодно, затем принять решение. О чем
специально повелеваю». Император увещевал: «Сейчас
ты еще молод, высокомерен... не ценишь добро, не пони­
маешь желания своих подчиненных жить в мире...»16.

u Дай Дин Шицзун Сяньхуанди шилу. Из. 17. Л. 17 о б .— 18.


Ср. пор этого отрывка с пер. из Циньдин ниндин чжуньгээр флп.чюэ,
циньбань. Цз. 13 Л. 27 об. // Международные отношення в Централь­
ной Азии. Ч. 1. С. 256.
Международные отношения в Центральной А зии.. С. 256.
14 Там же. С. 262.

205
В 1781 г. Цяиьлун заявлял казахскому хану: «В знак,
признательности за наши милости строго сдерживай под­
властных тебе казахов, дружески и любовно собери [во­
круг себя] всех своих братьев, живи дружно с соседями.
Не создавай конфликты, пресекай случаи грабежа».
Сменялись правители в Китае, воцарились новые
лица и в соседних владениях, однако это существенно не
влияло на характер «наставлений» и «поучений», посы­
лаемых из Китая за рубеж. В 1823 г пинский император
писал казахскому султану Губайдулле: «...ты должен
испытывать чувство благодарности за нашу милость17,
чутко управлять казахским народом, жить в дружбе со
своим потомством и братьями, не создавать беспорядки,
крепко охранять границу, строго относиться к разбойни­
кам, жить в мире с соседями... 11с надо думать [только]
о собственном благополучии. Если ты действительно
будешь, подобно своим предкам, усерден и осмотрителен,
Мы будем особо заботиться о тебе. Если ты действи­
тельно будешь следовать наставлениям, то будешь поль­
зоваться нашим благорасположением вечно. Не будь
нерадивым!»18.
Под разбойниками подразумеваются противники цин-
ской власти, которые могли бежать в Среднюю Азию и
Казахстан, потерпев поражение в неравной борьбе,
а также нарушители границ, угонявшие лошадей и дру­
гой скот из Монголии и Синьцзяна и т. п. Особенно четко
это наставление внушалось владетелям, племена которых
кочевали в непосредственной близости к китайским гра­
ницам. Цяньлун писал казахскому султану Ханходже
в 1783 г.: «Ныне ты, наследник титула своего отца, дол­
жен быть глубоко благодарен за оказанные Нами ми­
лости, тщательно сдерживать своих подвластных. При­
казывать приблизившимся к границам казахам откоче­
вать подальше, согласно правилам. Пресекать случаи
грабежа на границе.
Все вы |тн и твои| братья должны жить в любви и
дружбе друг с другом [а также] с соседними [вам] пле­
менами, не укрывать у себя перебежчиков из других вла­
дений...
Если ты по-настоящему будешь внимателен во всех

17 Император выслал ритуальные вещи для проведения обряда


поминовения по отцу султана.
18 Дай Дин Сюаньцзян Чэнхуанди шилу. Цз. 61. Л. 40—40 об.

206
делах, будешь помнить Наши благодеяния, предусмтри-
гельно следовать Нашим наставлениям, Мы отплатим
|за BceJ вдвойне»19
Соседним владениям Китайское государство прида­
вало охранительные функции, что предусматривало доб­
рососедские отношения с ними. За поддержание порядка
н улусах, пресечение нарушений границ и других беспо­
рядков в качестве награды обещалось доброжелательное
отношение цинской династии. Здесь уже нет обычных
угроз за проявление «непослушания» и др. нелояльных
поступков. Причина, возможно, в том, что отношения с
владетелями приграничных казахов уже установились.
Однако следует учесть, что две последние грамоты явля­
лись выражением соболезнования китайских императо­
ров по случаю смерти отцов адресатов, а потому угро­
жать н них было бы против морали не только конфу­
цианской, но и общечеловеческой.
Политика шэн цзяо заключалась в том, что полити­
ческие требования или предложения и пожелания китай­
ских императоров передавались в форме наставлений
старшего по положению или ио возрасту по отношению
к лицу, стоявшему на более низкой ступени иерархичес­
кой лестнице, или младшему. Это было особенно ярким
проявлением конфуцианства в феодальной дипломатии,
или влияния духовной культуры на политическую. Цин-
ский император выступал по праву правителя сильного
н могущественного государства, имевшего возможность
более эффективно влиять на международную обстановку
по сравнению с мелкими правителями Центральной Азии,
Наконец, сделаем скидку на неистребленную за века
традицию, согласно которой оформлялись в Китае офи­
циальные документы внешнеполитического характера.
Однако в реальной жизни все выглядело иначе, чем на
бумаге. Поучения высказывались в виде благих пожела­
ний в ходе переговоров. В то же время нравоучения по­
читались обязанностью могущественного государя в от­
ношении тех, кто рассматривался в качестве «заслона»
его государству.
Возможно, под влиянием китайской дипломатии нра­
воучения стали звучать и в русских посланиях к казахам.
Причем исходили они от представителей пограничных
властей. Так, оренбургский военный губернатор П. Эссен

19 Дай Гин Гаоцзун Чуиьхуанди шилу. Цз. 1189. Л. 2 об.

207
писал одному из казахских султанов в 1829 г «Обя­
занностью вашей будет: сохранять во всех случаях и
обстоятельствах долг верноподданного удерживая подчи­
няемых вам киргиз в границах строгого порядка, в мир­
ной тишине, в незыблемом повиновении правительству.
Вы должны оказывать великодушное внимание и спра­
ведливость всем вообще киргизам на основании народ­
ных обычаев; примирять враждующих, защищать оби­
женных, избегая всемерно всякого неправильного н
оскорбительного для других предпочтения известным
каким-либо поколениям пред прочими; не допускать
киргиз производить взаимные баранты20, поощрять их к
хозяйственным занятиям или торговле; п р е с ек а т ь самые
замысли к грабежам проходящих караванов или к хище­
ниям но линии...21 Наконец, вы обязаны исполнять немед­
ленно и с полным усердием все законные требования и
предписания оренбургского начальства...»22.
Здесь, помимо требований соблюдения добрососед­
ских отношений, выполнения законных требований Орен­
бурга имеются наставления к султану соблюдать спра­
ведливость на основании казахских народных обычаев
— адата, перекликающихся с принципами конфуциан­
ской морали. В среднеазиатских владениях, в особен­
ности в казахском, киргизском обществах, к тому вре­
мени еще не произошла ломка общинно-родовых мораль­
ных принципов. В них культивировалось естественное
послушание младшего старшему. Отпрыск ханского рода,
или сам хан должны были высказывать, по крайней мере
хотя бы внешне, уважение и послушание старшему но
возрасту, к примеру, бпю или акыну. Существовала уко­
ренившаяся естественная покорность младших старшему
в семье, в роде. Поэтому, сам по себе призыв уважать
старших, заботиться о младших и прочие сентенции, нс
могли коробить тех, кому адресовались послания китай­
ских правителей. Протест вызывала лишь политическая
подоплека этих требований, завуалированная мораль­
ными принципами общинно-родового строя.
Исторические материалы за 2,5 тысячелетия показы-

2' Барымта насильственный угон скота с целью отмщения или


восстановления справедливости.
21 Линии русских укреплений, охватывающих Казахстан с запа­
да, севера и востока.
22 Дит. по: Сулейменоа Б. С., Басин В. Я. Казахстан в составе
Рссени. Алма-Ата, 1978. Прил. С. 202.

.208
на ют, что многие традиционные институты имперской
дипломатии зародились под влиянием и благодаря кон­
фуцианству — господствующей идеологии Китая. Мате­
риалы эпох Мин и Цин отражают действие фунда­
ментальных конфуцианских доктрин на международные
отношения и внешнеполитические традиции Китая по-
ного времени. Иноземные правители цине ко го Китая
выступали в роли ревностных хранителей конфуцианских
культурных ценностей, идеи создания «единой семьи»,
единого государства. Пинская династия при помощи
конфуцианства не только утвердилась в Китае, но и
успешно преследовала главную цель, которая заключа­
лась в том, чтобы играть лидирующую роль в Централь­
ной и Юго-Восточной Азин.
Лозунг следования древности был официально про­
мозгл ашен конфуцианством. Это учение обращалось к
•золотому веку» правления совершенномудрых госуда­
рей. Д ля конфуцианских ученых исторический материал
елужит не столько объяснением прошлого, СКОЛЬКО руко­
водством к действию в настоящем и будущем. В связи
ним в Китае существовала традиция «возвращения»
прошлого в новых условиях. Она способствовала идсали-
шции прошлого, отношений Китайского государства с
I псударствами Центральной Азии, стремлению провести
связь как можно глубже в века. Косвенным отражением
и составной частью этой политики была идеализация тех
чужеземных правителей, с которыми произошел первый
контакт Китайского государства. Если он имел негатив­
ные стороны, то это умело замалчивалось или фальси­
фицировалось. Особая роль в дипломатической практике
Китая отводилась обряду поминовения и выражения поч­
инит духу умершего правителя.
Поклонение душам предков было присуще всем наро-
I Iм Центральной Азии. Кочевники верили в покрови-
1Ьственное отношение бессмертных душ предков. В от-
iii'iuc от китайцев нс держали табличек с именами пред-
!>'Ч1, не делали, естественно, перед ними никаких воску­
рений п подношений, по почитали предков не меньше, чем
пссдлые народы. В новогодний день вспоминали духов
предков, а состоятельные люди резали самцов-произво-
чн гелей .совершая таким образом жертвоприношения
■IV- зм предков23. Проведя обряд поклонения воде, устраи-
Кармышева Д ж . X . Земледельческая обрядность у казахов
;1|>ошгие обряды, верования и культы Средней Азии. М., 1986.

н 116 209
вая моления при засухе, казахи устраивали трапезу и
чаепития, после чего читали Коран, посвящая чтение ду­
шам предков54. В обряде могли участвовать все.
У китайцев обряд проводил старший сын, пли гот, кто
был наиболее близок к покойному. Китайский император,
распоряжаясь провести обряд поминовения через год по­
сле кончины иноземного правителя, или через несколько
лет, заявлял о своих политических правах на умершего. Ом
пытался закрепить за покойными правителями образ
лояльного «послушного» вассала. Почести мертвым
прежде всего предусматривали интересы настоящего дня.
Они оказывались ушедшим из этого мира для того, чтобы
оказать влияние на живых, а также, чтобы получить
одобрение народа своим деяниям. По мнению династий,
участие в обряде символизировало участие «в управле­
нии» местной территорией.
Нельзя отрицать роль проводимых китайцами обря­
дов в политической культуре Центральной Азии. Здесь
вновь под видом оказания почестей духам природы и
людей преследовались конкретные политические цели.
Религиозно-этнические воззрения проявляли себя в дипло­
матии самым явным образом, они придавали специфи­
ческую окраску регулированию отношений, причудливо
переплетаясь с местными духовными традициями, нор­
мами и установлениями.
Одно из важных мест в китайской дипломатии зани­
мали почести, оказываемые умершим правителям. Через
них действовал один из главных институтов китайской
дипломатии: институт титулования. Однако он был заву а­
лирован под морально-этическую норму конфуцианского
и общечеловеческого поведения. У всех пародов имеются
свои обряды похорон, поминок, по-разному проявлялся
один из древнейших культов — культ предков. Государи
выражали соболезнование друг другу, делегировали
своих людей для участия в похоронах умерших прави­
телей других стран.
В Китае этот обычай соблюдался строго, будучи поли­
тическим мероприятием. Его действие проявлялось уже
в отношениях с сюнну. Когда в Китае умер знатный по­
сол правителя сюнну шапьюя, то «император Хань пове­
лел Лу Чунго надеть пояс с печатью, какой носили чинов­
ники, получавшие жалованье в размере 2 тыс. даней

24 Т ам ж е.

210
зерна, и выехать послом, а попутно проводить покойного
н отвезти щедрые похоронные подношения, стоимостью
в несколько тысяч цзиней золота», записано в «Исто­
рических записках» Сыма Ц яня25 Как видно, китайская
дипломатия уделяла серьезное внимание обряду. Санов­
ник, выехавший с телом умершего в связи с получением
важного политического поручения, был повышен в зва­
нии. Кроме того, он должен был отвезти шаиьюю и семье
умершего щедрые приношения от имени императора.
В минскую эпоху обряды поминовения были прове­
дены после смерти всех титулованных Китаем правителей
Хами. Надо полагать, что н похоронные подношении
Минов, переданные потомкам Тимура после смерти его,
были особенно ценными.
Синтез политики, народных обычаев и религии осо­
бенно четко проявился в обрядах поминовения но умер­
шим правителям, проводимых по распоряжению импе­
ратора и от его имени. В минскую эпоху эта практика
прослеживается с 1405 г., с 3-го года правления Юнлэ,
когда император повелел выехать группе чиновников для
проведения обряда поминовения и жертвоприношений по
умершему Гуйличиду26, ставка которого располагалась
к северу от Хами. В том же году были проведены обряды
по брату хамийского заложника в Китае Лиькэ-Тсмуру.
В 1410 г. пышные поминки провели по самому Токто27.
В Китай прибыло специальное посольство с сообщением
0 смерти хамийского правителя Мапьли Темура28. В Ки­
тае в это время также сменился император и уже в вер­
пом году своего правления новый правитель отправил
представительное посольство для поминовения Мапьли
Гсмура.
Но, пожалуй, самым могущественным правителем в
1[.ентральной Азии, по которому минская династия совер­
шила обряд поминовения, был хромец Тимур29 Д ля этого
посольство привезло шелка и серебро, которые использо­
вались в церемонии обряда, а также были выданы семье
Тимура в знак соболезнования. Проведение обряда поми­
новения придавалось настолько большое политическое

25 Цит. по: Материалы по истории ciohhv. Вып. I. С. 58.


28 Минши. Цз. 329. С, 31822.
11 Там же.
28 Там же. С. 31823.
20 Там же. С. 31855. Цз. 332.

211
значение, что был проигнорирован тет неприятный для
Минов факт, что Тимур умер, успев подготовить поход
в Китаи. Для минской династии важнее было установить
откоппния с его потомками, выйти из конфликтной ситуа­
ции. По умершим ойратским правителям Мины прово­
дили поминки гораздо реже, чем по уйгурским, так как
отношения с ними были откровенно враждебными. Одна­
ко ойратские послы в годы перемирия приезжали в Китай
с огромными стадами скота и реализовывали их на спе­
циальных приграничных конных рынках.
Цинская династия продолжила традицию проведения
поминок и поставила ес на службу институту вассали­
тета. Они проводились большей частью по монгольским
правителям, в том числе по ойратским. Первые пышные
поминки были проведены по хошоутскому титулованному
Цинами Гушу-хаиу, на что последовал специальный при­
каз императора ПТуньчжи в 1656 г.30 В приказе, обра­
щенном к Палате, по делам зависимых земель говори­
лось: «Услышав о смерти от болезни ойратского Гуши-
хаиа, помня о его послушании нашему государству, пол­
ной искренности и преданности, [о том, что он] посто­
янно доставлял нам подношения, чрезвычайно опечалены!
Надлежит подготовиться [к] обряду поминовения с при­
несением жертв дабы вознаградить за преданность. В а­
шей палате необходимо вместе с Министерством обрядов
обдумать перечень необходимых мероприятий и подать
докладную записку со [своими] предложениями но делу
поминовения»31 Веспой в ставку хана был отправлен
высокопоставленный чиновник для проведения поминок.
Он повез жертвенные дары от имени императора, а также
оказал помощь деньгами семье умершего32. Столь благо­
стный поступок был положительно встречен ойратами,
а соперник Гоши-хана Батурхуитайджи выразил благо­
дарность императору за соболезнование и помощь33.
Случай с Гуши-ханом послужил ирецендетом для ти­
тулования и поминок по титулованным особам из пред­
ставителей пиратов. Император Каиси дал распоряжение
о поминовении ойратского Оцирхана в 1669 г.34 «Шилу»

33 «Цип Шилу» чжуньгээр ши.ояо чжайбннь. Урумчи, 1987.


С. 20—21.
31 Д ай Цин Шицзу Чжапхуаиди шилу. Цз. 97. Л. 3.
32 Там же. Цз. 99. Л. 6.
35 «Цин шилу» чжуньгээр шиляо чжайбяиь... С. 22.
34 Там же. С. 25.

212
периода правления Канси пестрит приказами о проведе­
нии подобных поминовений большого количества ойрат-
еких владетелей, имевших различные степени княжес­
кого достоинства35.
Император Юнчжэн, наследовавший Канси, также
неоднократно участвовал в обрядах захоронений и поми­
нок, начиная с 1723 г., когда он подарил 200 лянов се­
ребра для этих целей. В особенности он считал своим
долгом «награждать» обрядами тех ойратских князей,
которые участвовали в тибетских походах 1725, 1726,
1727, 1728 гг.36
Конфуцианству присуще почитание предков и прош­
лого. В конкретной дипломатической практике это про­
явилось в том, что она идеализировала того иноземного
правителя, при котором состоялся первый контакт госу­
дарств. В 1746 г. в грамоте Цяньлуна к наследнику
джунгарского хана Галдан-Цэрепа Цэвану-Доржн
Памучжару говорилось: «В прошлом твой отец с почте­
нием относился к Моим планам и замыслам, с
установлением границ с уважением следовал Моим ука­
зам. Я также неоднократно милостливо с пониманием
«ходил в его положение. Ныне услышали |горькую]
несть о его кончине, до чего прискорбно!»37. На самом
деле историю отношений Галдан-Цэрепа с Китаем вряд
ли можно назвать лояльными по отношению к цинскому
правительству. В вопросе об установлении границ Д ж ун­
гарии с Халхой их позиции не только кс совпадали, но и
были прямо противоположными. Галдан-Цэрен соблюдал
политический баланс, снимал напряжение в отношениях
с Цинской империей только в периоды военных походов
в Среднюю Азию и Казахстан. В зависимости от успехов
и неудач в войне с Китаем, он усиливал или ослаблял
спои нападения па Казахстан и Среднюю Азию38
После смерти кокаидского бека Ирданы его наслед­
ник Нарбота в 1770 г. направил посольство в Китай, что

35 Там же. С. 172— 173 и др.


м Дай Цин Шицауп Сяньхуанди шилу. Цз. 4. Л. 33; Цз 32.
I 17 об; Цз. 42. Л. 2; Цз. 55. Л. 17; Цз. 76. Л. 7 об; Цз. 78.
'I 33 и др.
37 Д ай Цин Гаоцзун Чуньхуанди шилу. Цз. 261. Л. 5.
м Хшризова А’. Ш. Некоторые данные о переселении казахов в
XVII! в, / / Материалы конференции. II. Я. Бичурин и его вклад н
русское востоковедение; К 200 летию со дня рождения. Ч. 2. С. 87.

213
было расценено императором как желание нового бека
исполнять заветы своего предшественника и проявить
верноподданические чувства цинскому императору39
Однако конкретные факты опровергают усердную службу
Ирдаи-бека цинскому императору. При Йрдан-беке
в Коканде находили прибежище противники пинских
властей из представителен уйгурской знати и духовен­
ства. Кокандцев влекли в Вое точный Туркестан торговые
интересы, стремление освободиться от пошлин или соби­
рать их в свою пользу на китайской окраине40
В 1783 г. Цяньлун в своем письме к султану Ханход-
же писал: «Твой отец Абулфаиз с тех пор, как подчи­
нился нам, был постоянно глубоко благодарен за нашу
заботу о нем...»41 Однако в других китайских документах
говорится о «строптивости» Абулфаиз а, его стремлении
подчиниться России: «.„казах Абулфаиз хочет напра­
вить своего сына в русский город Тобольск, обращается
с просьбой к русским. Отсюда следует, что он хочет пе­
рейти в подчинение России...»42.
В 1823 г. другой цинекий император писал в Баян-Аул
султану Губайдулле: «Твои дед и отец были весьма по­
слушны [нам] и пользовались нашей благосклон­
ностью»43. Дедом Губайдуллы был хан Аблай, умерший
к 1781 г., а отцом — хан Вали, в связи со смертью кото­
рого и направлялось цитируемое письмо. Можно привести
массу документов о подтверждении фальсификаций исто­
рии отношений того или иного иноземного правителя с
Китаем перед их наследниками. Такая трактовка связей
нередко переходила в историографию и становилась офи­
циальной версией.
Среди подношений для поминания, доставленных
послами китайских императоров были шелка, чай, слитки
серебра, а также ритуальные деньги из «золотой» и «се­
ребряной» бумаги. Послы, принимая участие в обряде
поминок, по китайскому обычаю, сжигали эти ритуаль­
ные деньги, непременный атрибут китайских жертвопри­
ношений.
Таким образом, обряд от имени китайского государя

39 Дай Циtr Гаоцзун Чуньхуаиди шилу IU. 866. Л, 16—17


40 Кузнецов В. С. Цинская империя на рубежах Центральной
Азии. С. 51 — 60.
41 Дай Нин Сюиьизун Чэнхуанди шилу . Ц з 61. Л. 39, об.
43 Там же. Цз. 1094. Л. 1, об'
и Там же. Л 39; об.

211
совершался согласно китайским обычаям. По пути к
месту назначения китайские послы закупали различный
i кот, который забивали на поминальном пиршестве.
Казахский хан Вали докладывал 30 ноября 1781 г.
н'нерал-майору Н. Г Огареву, что от богдыхана к нему
прибыло посольство из 300 человек: «И прислано с ними
ко мне от его богдыханова двора немалое число подар­
ков и сделать по умершем моем отце приказано помин­
ки»44, В Омске были собраны сведения о том, каким
образом происходил этот обряд и в чем заключалась
роль посольства. В донесении в Коллегию иностранных
дел от 22 января 1782 г. говорилось: «От китайцев по­
сланник приезжал по их названию амбо (маньчж. санов­
ник. — К. X ) , при котором было сто тридцать человек
китайцев и пятьдесят верблюдов с разными как для
подарка вещами, так и для продовольствия. Точно для
поминку покойнова Аблай-хана... Остановился оной у
киргизского Ханбабы-солтана, куда Вали-салтан и прот­
оми киргиская старшины приезжали. Тот посланник ему,
Вали-салтану подарил присланными к нему чайник, чашу
и блюдо серебряны, то ж и разныя шелковые материи...
11ричсм зарезано сто баранов, которых не варя отдали
киргисцам, а потом расклали огонь и на оном сожгли
разнова роду шелковых материн и бумаги немалое чис­
ло»45 Под бумагами имеются в виду ритуальные деньги,
вырезанные в форме китайских круглых монет с квад­
ратными отверстиями посередине. Императорский указ
о том, что он посылает к Вали вельмож с подношениями,
был дан императором в июле 1781 г.46
С поминовения хана Аблая, положившего начало
казахско-китайским отношениям, практика эта поддер­
живалась и в отношении его потомков вплоть до 60-х гг.
XIX в. о чем сохранились документы в китайских и рус­
ских источниках.
Когда скончался хан Вали, его наследнику султану
Губайдулле император Даогуан писал: «Издай указ с а ­
новникам доставить к тебе бумажные деньги и другие
ритуальные вещи, дабы провести обряд поминовения по
пюему |усопшему] отпу»47 Помимо этого указа, дати­

44 АВПР, ф. Киргис-кайсаикие дела. 1786. Д 3. Л. 9 —9 об.


Там же 3. Л. 1").
Дай Цин Гаоцзуи Чуньхуанди шилу. Цз. 93. Л. 21—21, об
47 Дай Цин Сюаньцзул Чэнхуанди шилу. Цз. 61. Л. 40.

213
руемого 1823 г., было издано еще несколько подобных,
в которых говорится о поминовении казахских султанов,
проживавших иа границе с Цинской империей.
В 1832 г. император приказал илийскому генерал-
губернатору Юй Лину «направить чиновников для пере­
дачи чая, вина (семье] покойного казахского Гуна [сул­
тана] Аблая [внука одноименного вышеупомянутого ха­
на. — К- X ] в знак соболезнования. [Еще подарить 300
ляпов серебра»48. С этим казахским ханом отношения
поддерживались давно. Китайская дипломатия стреми­
лась склонить его к союзу против Кокандского ханстна,
а также против уйгурского ходжи Джахапгира. который
с помощью Коканда вторгся в Синьцзян в 1824 г п захва­
тил Кашгар и др. города.
Не выпускала цинская дипломатия из поля зрения и
потомков хана Среднего жуза Абулмамбста. Его сын
Абулфаиз также стоял у истоков казахско-китайских
связей, которые установились после гибели Амурсаны,
поддерживаемого казахами в его борьбе за джунгарский
престол. Услышав весть о смерти Абулфамз-султана,
правителя рода сильного племени найманов, имевших
кочевья на территории Казахстана, Синьцзяна и Монго­
лии, император Цяньлун 11 октября 1783 г. издал приказ.
К наследнику султану Ханходже была направлена спе­
циальная грамота императора, а также посольства. В
послании говорилось: «Как доложили Нам сановники
Тарбагатая, твой отец Абулфаиз скончался. Услышав
эту весть, Мы прониклись скорбью... оказываем тебе осо­
бую милость, приказали илийскому цзянцзюнго напра­
вить к тебе сановников для проведения обряда поми­
новения»49.
Поминки были проведены в 1783 г. близ Чингистая
против Семипалатинской крепости. Китайское посольство
возглавлял маньчжурский сановник, при котором были
три офицера и шесть чиновников, 100 солдат конвоя, со­
стоящего из 50 монголов Халхи и 50 ойратов. Во время
следования в Чингистау, посольство приобрело в обмен
на товары 50 лошадей, 50 быков и 100 овец. Весь скот
был забит для жертвенного обеда. Цинскис послы совер­
шили обряд но своему обычаю. Д ля этого была соору­
жена пирамида из палок, причем палки были обернуты *19

48 Лак Цин С ю аны т'н Чэнхуанди шилу. Цз. 224. Л. 17.


119 Там же. Цз. 1189. J1. 2.
216
черной бумагой. После того, как подожгли бумагу и пи­
рамида вспыхнула ярким огнем, цииские послы начали
кричать и плакать, тем самым выражая свою скорбь.
При этом жглись ритуальные деньги и разные фигурки
животных из бумаги»50.
Если потомки султанов не поддерживали контактов
с Китаем, откочевав в глубь Казахстана, цине кая дипло­
матия разыскивала их с помощью торговцев, приезжав­
ших в Чугучак, или Кульджу. Так, в Омске стало изве­
стно, что одному из многочисленных представителей
потомков ханского дома «доставят ему для должного
поминовения отца оно Гогума разных вещей как то из
серебра, канфа, Сорочинского пшена и прочего, чего он,
Сарт, совершенно не знает...»51. Сарт Ючин, сообщивший
об этом русским властям, был старшим султаном Аягуз-
ского округа. Его отец в 1811 г. сопровождал в Чугучак
и Кульджу русского переводчика Н. Г. Путимцева, вы­
езжавшего под видом татарского купца52. Он тоже полу­
чил соболезнование от тарбагатайского цанцзань дачэня,
когда скончался его отец.
В 1828 г. цинскис послы при подобной ситуации огра­
ничились подарками наследнику хана Алтынсары, кото­
рому передано было чиновниками «сто концов разных
бязей маломерных, две китайские материи манлык53,
шелковые с цветами 8 канф простых разного цвету, рус­
ского нервету 14 аршин»54. Однако Алтынсары остался
недоволен таким количеством подарков. По его мнению,
и таких случаях обычно из Китая следовало: 12 ямб се­
ребра, 8 кусков ткани манлык и 12 кусков канфа. Потом
проводятся поминки, «при таковом обряде показываемы
бывают разные китайские маневры»55. По в 1828 г. таких
обрядов совершено не было. Д а и соболезнование свое

50 Броневский Г М. Записки о киргиз-каисаках Средней Орды


// Отечественные записки. М., 1830. Ч. 143, № 124. С.ч. также: Ха­
физова К. Ш. К характеристике политики пинского Китая в отно­
шении казахов // Материалы V научной конференции «Общество и
ииударство в Китае. М., 1974. Вып. 2. С. 193— 198.
51 ЦГА РК, ф. 338, Омское областное правление, on. 1, д. 659,
Г>, об.
52 Дневные записки переводчика Путимцева в проезде его от
бухгармицской крепости до китайского города Кульджи и обратно в
IKM г Ц Сибирский вестник. 1819. JVb 2—8.
Манлык — ценный шелк с изображением драконов.
' * ЦГЛ РК, ф. 338, д. 659, л. 16 об.
r>!i Там же.

217
китайцы выразили в тайне от русских властей и феодаль­
ной верхушки казахов Среднего жуза. Цииская диплома­
тия под большим секретом искала среди нес человека
ханского рода, чтобы пригласить на трон хана синьцзян­
ских казахов.
Соболезнования выражались и другим ханским домам
Средней Азии. Цинский представитель приезжал при
восшествии Ширали-хана в Кокаид «дла сожжения тра­
урного костра по убитому хану Мадали (убит в 1842 г
— К X ) и привез новому хаму 200 ямб серебра, шелко­
вые материи и фарфор»56. Ч. Валиханов считал, что это
был последний приезд цинекого посольства в Коканд.
В таком случае и обряд поминовения до середины XIX в.
китайцами тго кокандским ханам больше не проводился.
В 1835 г от генерал-губернатора Западной Сибири
последовал приказ, свидетельствовавший о том, что рус­
ские власти непосредственно взяли под контроль дипло­
матические маневры Цннекой империи с похоронными
подношениями. Сами же обряды больше не проводились.
В приказе Омскому областному начальнику говорилось:
«...Уведомляю Вас, что если китайские чиновники при­
сланные через Чугучакского амбо е подарками от китай­
ского хана сыну умершего султана подполковника Эрус-
ской армии. — К. X .) Ючина Абдулле Сартавову, дей­
ствительно не имеют никаких других видов, кроме одного
уважения к умершему султану, то можно допустить сына
сего султана Абдуллу Сартавоза к принятию от них тех
подарков, по не иначе как в присутствии внешнего При­
каза, или, как распорядился сей Приказ, на могиле покой­
ного в присутствии однако ж с Российской стороны засе­
дателя, о чем п не оставите сделать надлежащее распо­
ряжение»57
Проводя обряды поминок, цинская дипломатия имела
возможность открыто или тайно посещать казахские ко­
чевья, поддерживать регулярные политические контакты
с влиятельными правителями.
Обряд поминовения имел ясно выраженную полити­
ческую цель — титулование наследников. Собственно
говоря, именно для решения этой главной цели и совер­
шались обряды. Местные правители, утвердившиеся на

6в Валиханов Ч. Ч. Собр. соч. в 5 т. Алма-Ата, 1988. Т. 1.


С 189.
57 ЦГА РК, ф. 338, on. I, д. 855.

18
v «некий трон путем выборов, в их числе Аблай, его сын
Г.нди, или другие феоралы, правившие родами и коле­
нями, по праву наследства воспринимали этот обряд как
признание их наследственных прав соседним 'могущест­
венным государством. Они видели в соболезновании
императора его уважение к покойному хану пли другому
правителю.
Сам обряд поминовения был смешением обычаев раз-
жчных народов — китайского, маньчжурского и мои-
«ольского обычая. Смешанный характер обрядов по пра­
вителям, т. е. обрядов высшей категории, если можно так
выразиться, были интересным явлением политической и
духовной культуры того времени. Они накладывали свой
и Iпечаток на характер политических связей, регулиро-
али их под флером «обычаев предков». Однако титуло­
вание становилось анахронизмом в международных отно­
шениях в Центральной Азии.
Цинский император ради интересов политики шел нн
к», чтобы проводить обряды по своим врагам, или забо­
титься о местах их захоронений. Уже первый приказ
I (иньлуна после нанесенного сокрушительного пораже­
ния Джунгарскому ханству в 1755 г., захвата в плен его
последнего хана Давзци предусматривал следующие
распоряжения: 1. Поволено Военному совету проверить,
как выполнен приказ о составлении списков правителей
народов Центральной Азии для их приглашения в Китай
на торжества по случаю победы. 2. Направить посольство
«. казахскому султану Аблаю с оповещением об этой по­
беде Вспомиим, что Аблай был наиболее влиятельной
инеишеполитической силой, оказывавшей поддержку
чжунгарским претендентам па престол. Он лично участ­
вовал в сражениях с маньчжуро-китайскими войсками
' о своим ополчением.
Третье распоряжение касалось мест захоронения
чжунгарских ханов Цэван-Рабдана н его сына хана Гал-
дап-Цэрена: «Цэпан-Рябдап [и] Галдан-Цэрен являются
оба джунгарскими тайджи5*. Если у них не осталось
|прямых] потомков. Нам хотелось бы проявить милосер­
дие. Не иметь потомков! До чего прискорбно! Повелева­
ем Баньди (командующий маньчжуро-китайских войск*

1,8 Д о самой смерти пинское правительство tie признавало их


wine кого титула. В своих посланиях, ципскае ампера горы именова­
ли их только тайджн.

2 Г)
в 1755 г. Покончил с собой, будучи в окружении джун­
гарских отрядов. — К . ^ ) отыскать могилы Цэван-Раб-
дана [и] Галдан-Цэрена и провести на них обряд поми­
новения по джунгарским обычаям. Кроме того, среди
отоков [тех мест] отобрать и направить нужное коли­
чество людей для вечного надзора [за местами захоро­
нения] и ежегодно убирать [эти места] и проводить ж ерт­
воприношения. Довести до сведения джунгар Наше на­
мерение специальным приказом»5960. Под видом оказания
уважения покойным ханам, уважения к обычаям дж ун­
гар, Цяньлун, будучи уверен в уничтожении Д ж унгар­
ского ханства, был готов обеспечить уход за могилами
врагов. Безусловно, распоряжение было дано для того,
чтобы уменьшить отпор со стороны джунгар в период
установления власти маньчжурской династии Цип на
обширных землях Джунгарского ханства, показать свое
великодушие к поверженному противнику н не разгне­
вать душу умершего.
Точно так же было дано распоряжение об уходе за
■местом захоронения предка белогорских мятежных ход­
жей Аппака. Сюда привозили из Пекина хоронить тех
потомков семьи ходжей, которые содержались как залож ­
ники после их смерти. По слухам, сам Цяньлун якобы
посетил в Синьцзяне мусульманские святые места, в том
числе и капище ходжи Аппака50
Оказывая почести душам умерших, китайский импе­
ратор хотел успокоить их и предохранить себя и свою
династию от мщения. Император считал своим долгом
заботиться о душах джунгарских ханов, считая себя свое­
образным наследником их прав на земли и народы.
Жертвоприношения духам умерших чужеземных пра­
вителей были частью духовной и политической культуры
Китая. По китайскому церемониалу, эти жертвоприноше­
ния хотя и были важными, уступали по своему разряду
жертвоприношениям, приносимым духам гор, рек.
Если конфуцианство оказывало сильное влияние на
формирование основополагающих принципов китайской
внешней политики и дипломатии, то этого не скажешь
о даосизме — втором крупном философском и религиоз­
но-этическом учении Китая.

w Дай Ции Гаоцзун Чуньхуанди шилу. Цз. 489. Л. 18, об,— 19.
60 К о н ш и н Н. Я . Материалы для истории Стенного края Ц Па­
мятная книжка Семипалатинской области на 1900 г Семипалатинск,
1900. Выл. 4. С. 9.
220
Даосизм возник как параллель конфуцианству, уче­
ние, ведущее н скрытой форме дискуссию с ним. Учение
даосизма не носило также четко выраженной полити­
ческой окраски.
Основным трудом даосизма является «Дао дэ цзнн»
«Книга о дао и дэ». Он представляет собой фрагмен-
ырное изложение учения, как и «Лунь юй» — «Изрече­
ния» Конфуция, хотя сами учения и имели систему. Вы­
сказываний основоположника даосизма Лаоцзы (III п.
до н. э.) об отношении к соседним народам и государст­
вам очень мало. Однако этот вопрос был настолько в а ж ­
ным, что не мог оставаться вне поля зрения даосизма.
В «Дао дэ цзин» говорится: «Пусть соседние царства
расположатся так близко, что будут видны издали, крик
ппухов и лай собак будет доноситься от одного к дру-
IHM, а люди царств никогда нс будут иметь нужды друг
и друге».
Приверженец даосской философии Чжуан Чжоу
(Чжуанцзы, приблизительно 369—286 гг. до н. э.) интер­
претировал Лаоцзы в плане идеализации прошлого: «Со­
седние царства глядели одно на другое, слышали крики
чужих петухов и лай чужих собак — а люди до конца
пюих диен нс навещали друг друга. Тогда-то и был наи-
иысший порядок!»61 Здесь отношения к другим государ-
11 вам и народам рассматривались в русле достижения
мировой гармонии и порядка. Даосизм почитал за благо
отсутствие контактов между народами, тем паче отрицал
насильственную практику. Как и во всем остальном, он
выступал за естественный путь развития.
При тенденции к расширению Китайского государ­
е в а , активности его внешней политики, постулаты кон­
фуцианства органично ложились в основу китайских
внешнеполитических традиций и являлись хорошим руко­
водством в китайской дипломатической практике.
Религия и китайская дипломатия
Религиозный синкретизм » Китае, одновременное
\ шествование конфуцианства, даосизма, буддизма и
шаманства (у маньчжуров — основателей династии Ц и н ),
древних религиозных представлений, привели к ослабле­
нию значения религизных догм. Но под их прикрытием
вето выступали конкретные политические задачи и цели.
Литература Древнего Востока. Тексты. М„ 1984. С. 230; Из
'•миг мудрецов. Проза Древнего Китая. М„ 1987. С. 90.
Установление дипломатических связей правителей
стран Центральной Азии влияло на развитие, взаимо­
влияние и взаимопроникновение религий. Вслед за дип­
ломатами, торговцами или вместе с ними в Китай шли
последователи учений ислама, буддизма, христианства,
известные религиозные деятели и паломники.
В период правления династии Мин сложились доволь­
но устойчивые связи между минским двором и религиоз­
ными представителями буддизма и ислама. В 1408 г в
Китай прибыл глава влиятельнейшего религиозного
ордена буддистов из Турфаиа со своими послушниками62.
Этот орден оказывал большое влияние на светскую власть
в Турфане. Минский император, правивший иод девизом
Юплэ, лично прослушал проповеди и наставления буд­
дийского монаха. Орден, следуя светской традиции, при­
вез ценные подарки двору в том числе породистых коней
и специально обученых соколов для охоты па лебедей,
а также буддийские рясы. Император оказывал пропо­
веднику и его семи ученикам всяческие почести, щедро
оплатил все привезенные ими вещи. С этого времени, как
утверждается в источнике, буддийские монахи беспре­
рывно приезжали в Китай, доставляя традиционные
вещи.
Китайские источники говорят в целом о благож ела­
тельном отношении минской династии к буддизму и ис­
ламу. Религиозные деятели в то время часто приезжали
в Китай в качестве послов, выполняли важные полити­
ческие задачи своих правителей. Не проходило года без
поминовения, для чего в ойратские земли, в основном
в Кукунор (Цинхай), выезжали китайские чиновники.
Постепенно путем обрядов поминовения расширялись
связи с ойратами за Кукупором.
В 1727 г. в Пекин прибыл посол джунгарского хана
Галдан-Цэрена Тэлэн, передавший весть о смерти отца
Ц эван-Рабдана. Хан писал, что хотел бы провести обря­
ды жертвоприношений духам предков в Сиюе в целях
широкого распространения буддизма. Император Юнч-
жэн на это раздраженно заметил: «Вы, джунгары, являе­
тесь всего лишь одним из маленьких племен на северо-
западной окраине. Распространится ли учение Ш акья
Муни или нет, какое это имеет отношение к твоим прино­
шениям и пожертвованиям?» Галдан-Цэрен, намереваясь
сделать жертвоприношения духам предков на террито­
,й Минши. Цз. 329. Л. 31831.
222
рии Сиюя, в данном случае на территории Восточного
Туркестана, тем самым вы ражал свои притязания на н о т
регион. Зная политическую подоплеку подобных обрядов,
Юпчжэн выразился столь резко, т. к. понимал, что речь
идет ие о распространении буддийского учения, а об
утверждении власти джунгарского хана.
Галдан-Цэрен просил разрешения на проезд трем­
стам своим подвластным для богослужений в Тибете.
На эту повторную просьбу император Цяньлун отвечал
в 1740 г.: «В то время в связи с кончиной паичеи-эрдени,
ты выразил желание отправить людей в Тибет для совер­
шения молитвенных обрядов [в память покойного] и
искренне просил разрешения на это. Я удовлетворил
твою просьбу, но повелел, чтобы число паломников пе
превышало 100 человек. Ныне ссылаясь на то, что этого
[количества] недостаточно для перевозки вещей, ты про­
сишь увеличить их число до 300. Оказывая милость, я
удовлетворяю [твою просьбу]»63*. Это означало, что цин-
ская дипломатия поддерживала лояльные семьи и подо­
гревала рознь между самими хошоутскими князьями, а
также между племенами ойратов, столь явно демонстри­
руя свое предпочтение одним н неприязнь к другим.
Был еще один канал давления на крупных ойратских
феодалов и ханов. В конце XVII — первой половине
XVIII в., до захвата Цинской империей Тибета и Д ж ун­
гарского ханства, путь к религнзному центру ойратов
в Тибет, пролегал через земли, находившиеся иод
властью или контролем цинских влас