Вы находитесь на странице: 1из 3


Stately, plump Buck Mulligan came from the Вальяжный, пухлый Бак Маллиган
stairhead, bearing a bowl of lather on which a спустился с лестницы, неся в руках миску с
mirror and a razor lay crossed. A yellow мыльной пеной, на которой скрещенными
dressinggown, ungirdled, was sustained gently лежали зеркало и бритва. Не подпоясанный
behind him on the mild morning air. He held желтый халат мягко колыхался позади него
the bowl aloft and intoned: в мягком утреннем ветерке. Он поднял
—Introibo ad altare Dei. миску над головой и произнес:
– Introibo ad altare Dei.
Halted, he peered down the dark winding
Остановившись, он вгляделся вниз
stairs and called out coarsely:
темной винтовой лестницы и грубо
—Come up, Kinch! Come up, you fearful закричал:
jesuit! – Поднимайся, Кинч! Поднимайся,
Solemnly he came forward and mounted the иезуит трусливый!
round gunrest. He faced about and blessed Торжественно пройдя вперед, он взошел
gravely thrice the tower, the surrounding land на круглую оружейную подставку.
and the awaking mountains. Then, catching Оглянувшись по сторонам, он трижды
sight of Stephen Dedalus, he bent towards him благословил башню, окружающую землю и
and made rapid crosses in the air, gurgling in пробуждающиеся горы. Затем, заметив
his throat and shaking his head. Stephen Стивена Дедала, он наклонился к нему и
Dedalus, displeased and sleepy, leaned his arms быстро окрестил воздух, булькая горлом и
on the top of the staircase and looked coldly at качая головой. Стивен Дедал, недовольный
the shaking gurgling face that blessed him, и сонный, оперся руками о верхнюю
equine in its length, and at the light untonsured ступеньку лестницы и холодно посмотрел
hair, grained and hued like pale oak. на дергающееся булькающее лицо,
Buck Mulligan peeped an instant under the благословляющее его, длиннющее как у
mirror and then covered the bowl smartly. лошади, и на светлые всклокоченные
—Back to barracks! he said sternly. волосы, белесые, будто окрашенные в цвет
бледного дуба.
He added in a preacher’s tone: Бак Маллиган заглянул под зеркало, а
—For this, O dearly beloved, is the genuine затем быстро прикрыл миску.
Christine: body and soul and blood and ouns. – По казармам! – сурово сказал он.
Slow music, please. Shut your eyes, gents. One И добавил голосом проповедника:
moment. A little trouble about those white – Ибо это, о возлюбленные, и есть
corpuscles. Silence, all. подлинная Христина: тело и душа, кровь и
He peered sideways up and gave a long slow стигматы. Музыку помедленнее,
whistle of call, then paused awhile in rapt пожалуйста. Закройте глаза, господа.
attention, his even white teeth glistening here Минутку. Небольшая заминка с этими
and there with gold points. Chrysostomos. Two белыми тельцами. Все, тишина.
strong shrill whistles answered through the Он посмотрел вбок и издал долгий и
calm. медленный призывный свист, затем на
—Thanks, old chap, he cried briskly. That некоторое время замер, прислушиваясь, и
will do nicely. Switch off the current, will you? его ровные белые зубы блестели тут и там
золотыми точками. Златоуст. Сквозь
He skipped off the gunrest and looked
тишину дважды раздался ответный
gravely at his watcher, gathering about his legs
пронзительный свист.
the loose folds of his gown. The plump
– Спасибо, старина, - бодро откликнулся
shadowed face and sullen oval jowl recalled a
он. Этого вполне достаточно. Выключай
prelate, patron of arts in the middle ages. A
pleasant smile broke quietly over his lips.
Он соскочил с подставки и серьезно
—The mockery of it! he said gaily. Your
absurd name, an ancient Greek! глянул на своего зрителя, собирая у ног
свободные складки своего халата. Толстое
He pointed his finger in friendly jest and
смуглое лицо и угрюмые овальные щеки
went over to the parapet, laughing to himself.
напоминали прелата, покровителя искусств
Stephen Dedalus stepped up, followed him
в средние века. На его губах промелькнула
wearily halfway and sat down on the edge of
довольная улыбка.
the gunrest, watching him still as he propped
– Смех, да и только! – сказал он весело. –
his mirror on the parapet, dipped the brush in
Твое имя нелепо, словно у древнего грека!
the bowl and lathered cheeks and neck.
По-дружески ткнув пальцем, он пошел к
Buck Mulligan’s gay voice went on. парапету, смеясь про себя. Стивен Дедал
—My name is absurd too: Malachi Mulligan, поднялся, устало побрел за ним, но на
two dactyls. But it has a Hellenic ring, hasn’t полпути сел на край оружейной подставки,
it? Tripping and sunny like the buck himself. неподвижно наблюдая, как тот, пристроив
We must go to Athens. Will you come if I can зеркало на парапете, макает помазок в
get the aunt to fork out twenty quid? миску и натирает щеки и шею.
He laid the brush aside and, laughing with Веселый голос Бака Маллигана
delight, cried: продолжал:
—Will he come? The jejune jesuit! – Мое имя тоже довольно абсурдное –
Малахи Маллиган, два дактиля. Но звучит
Ceasing, he began to shave with care.
как-то по-эллински, согласен? По
—Tell me, Mulligan, Stephen said quietly. солнечному легко. Мы обязательно должны
—Yes, my love? поехать в Афины. Ты поедешь, если я
—How long is Haines going to stay in this уговорю тетушку выложить двадцать
tower? фунтов?
Buck Mulligan showed a shaven cheek over Он отложил помазок и, смеясь от
his right shoulder. восторга, воскликнул:
– Поедет ли он? Наивный иезуит!
—God, isn’t he dreadful? he said frankly. A И тут же начал тщательно бриться.
ponderous Saxon. He thinks you’re not a – Скажи мне, Маллиган, - тихо сказал
gentleman. God, these bloody English! Стивен.
Bursting with money and indigestion. Because – Да, любовь моя?
he comes from Oxford. You know, Dedalus, – Долго еще Хейнс собирается жить в
you have the real Oxford manner. He can’t этой башне?
make you out. O, my name for you is the best: Бак Маллиган повернулся
Kinch, the knife-blade. свежевыбритой щекой через правое плечо.
He shaved warily over his chin. – Боже, он ужасен, правда? – откровенно
—He was raving all night about a black поделился он. – Грузный саксонец. Он
panther, Stephen said. Where is his guncase? считает, что ты не джентльмен. Боже, эти
—A woful lunatic! Mulligan said. Were you проклятые англичане! Кишат деньгами и
in a funk? несварением желудка. Поглядите на него,
он из Оксфорда. Знаешь, Дедал, это у тебя
—I was, Stephen said with energy and
настоящие оксфордские манеры. Он все
growing fear. Out here in the dark with a man I
никак тебя не поймет. О, имя, что я для тебя
don’t know raving and moaning to himself
придумал, самое лучшее: Кинж, острый
about shooting a black panther. You saved men
from drowning. I’m not a hero, however. If he
Он с опаской брил подбородок.
stays on here I am off.
– Он всю ночь бредил о какой-то черной
Buck Mulligan frowned at the lather on his пантере, – проговорил Стивен. – Где его
razorblade. He hopped down from his perch пистолет?
and began to search his trouser pockets hastily. – Совсем спятил! – сказал Маллиган. – А
—Scutter! he cried thickly. ты и напугался?
He came over to the gunrest and, thrusting a – Не то слово, - ответил Стивен
hand into Stephen’s upper pocket, said: энергично и нарастающим страхом. – В
—Lend us a loan of your noserag to wipe my темноте, да еще и с незнакомым мне
человеком, который бредит и стонет о том,
что нужно застрелить черную пантеру. Ты
спасал тонущих. Но я не герой. Если он
здесь останется, я уйду.
Бак Маллиган нахмурился, глядя
мыльную пену на лезвии. Спрыгнув, он
начал торопливо рыться в карманах брюк.
– Удрала! – неразборчиво взвыл он.
Подойдя к оружейной подставке, он
засунул руку в верхний карман Стивена и
– Позвольте одолжить ваш носовой
платок, обтереть бритву.

Вам также может понравиться