Вы находитесь на странице: 1из 45

Метод семантического поля

Идеи и принципы семантического анализа языка, которые впоследствии были объединены под
общим понятием метода семантического поля, складывались постепенно и восходят к концу XIX
-началу XX вв. В числе тех, кто вплотную подошел к формулированию этих идей и принципов,
отмечают, например, А.А.Потебню, М.М.Покровского, Р.Мейера, Г.Шпербера, Г.Ипсена и др.

Пытаясь найти систематизирующее начало в содержательной организации языка, академик


М.М.Покровский писал в 1895 г. в своей работе "Семасиологические исследования в области
древних языков": «Слова и их значения живут не отдельной друг от друга жизнью, но соединяются
в нашей душе, независимо от нашего сознания, в различные группы, причем основанием для
группировки служит сходство или прямая противоположность по основному значению».

Рихард Мейер в работе 1910 г. выделяет три типа семантических систем (классов): 1)
естественные (названия деревьев, животных, частей тела и пр.), 2) искусственные (названия
воинских чинов, составные части механизмов и пр.), 3) полуискусственные (терминология
охотников и рыбаков, названия этических понятий и т.д.).

Принципы метода семантического поля были сформулированы в 30-х годах XX в., и


основоположником его по праву считается немецкий ученый Йост Трир.

Некоторые важнейшие постулаты, легшие в основу метода семантического поля Трира, сводятся к
следующим моментам:

1. Вслед за Ф. де Соссюром Трир исходит из того, что язык определенного периода - это
устойчивая и относительно замкнутая система, в которой слова наделены смыслами не в
изолированном виде, а постольку, поскольку ими наделены и другие слова, смежные с первыми.

2. Общая система языка складывается из двух соотносительных друг с другом типов полей: а)
понятийных полей, подразделяемых на элементарные единицы - понятия, и б) словесных полей,
также подразделяемых на элементарные единицы - слова.

3. Единицы словесных полей полностью покрывают соответствующие понятийные поля, создавая


своеобразную мозаику.

4. Семантические поля связаны между собой по принципу иерархичности подчинения (более


широкие и более узкие). С течением времени семантические поля меняют свою структуру, тем
самым изменяется лексическая система языка в целом.

Вслед за В.Гумбольдтом язык трактуется не как сражение объективной действительности, а как


мировоззрение, характеризующееся самодовлеющей ценностью и по-своему расчленяющее дей-
ствительность.

Одним из классических примеров семантического поля может служить поле цветообозначений,


состоящее из нескольких цветовых рядов
(красный – розовый– розоватый – малиновый; синий – голубой – голубоватый – бирюзовый и
т.д.): общим семантическим компонентом здесь является 'цвет'.

Семантическое поле обладает следующими основными свойствами:


1. Семантическое поле интуитивно понятно носителю языка и обладает для него психологической
реальностью.

2. Семантическое поле автономно и может быть выделено как самостоятельная подсистема


языка.

3. Единицы семантического поля связаны теми или иными системными семантическими


отношениями.

4. Каждое семантическое поле связано с другими семантическими полями языка и в совокупности


с ними образует языковую систему.

В основе теории семантических полей лежит представление о существовании в языке некоторых


семантических групп и о возможности вхождения языковых единиц в одну или несколько таких
групп. В частности, словарный состав языка (лексика) может быть представлен как набор
отдельных групп слов, объединенных различными отношениями: синонимическими (хвастать –
похваляться), антонимическими (говорить – молчать) и т.п.

Возможность подобного представления лексики в виде объединения многих частных систем слов
обсуждалась уже в лингвистических трудах 19 в., например в работах М.М.Покровского (1868/69–
1942). Первые попытки выделения семантических полей были предприняты при создании
идеографических словарей, или тезурусов – например, у П.Роже. Сам термин «семантическое
поле» начал активно употребляться после выхода в свет работ Й.Трира и Г.Ипсена. Такое
представление лексической системы является в первую очередь лингвистической гипотезой, а не
аксиомой, поэтому часто используется как метод проведения языкового исследования, а не как
его цель.

Элементы отдельного семантического поля связаны регулярными и системными отношениями, и,


следовательно, все слова поля взаимно противопоставлены друг другу. Семантические поля могут
пересекаться или полностью входить одно в другое. Значение каждого слова наиболее полно
определяется только в том случае, если известны значения других слов из того же поля. Сравним
два цветовых ряда красный – розовый и красный – розовый – розоватый. Если ориентироваться
только на первый цветовой ряд, то несколько разных цветовых оттенков могут быть обозначены
одной той лексемой розовый. Второй цветовой ряд дает нам более детальное членение оттенков
цвета, т.е. те же цветовые оттенки будут соотнесены уже с двумя лексемами
– розовый и розоватый.

Отдельная языковая единица может иметь несколько значений и, следовательно, может быть
отнесена к разным семантическим полям. Например, прилагательное красный может входить в
семантическое поле цветообозначений и одновременно в поле, единицы которого объединены
обобщенным значением 'революционный'.

Семантический признак, лежащий в основе семантического поля, может также рассматриваться


как некоторая понятийная категория, так или иначе соотносящаяся с окружающей человека
действительностью и с его опытом. Об отсутствии резкого противопоставления семантических и
понятийных понятий говорится в работах Й.Трира, А.В.Бондарко, И.И.Мещанинова,
Л.М.Васильева, И.М.Кобозевой. Не противоречит подобному рассмотрению интегрального
семантического признака и тот факт, что семантическое поле воспринимается носителями языка
как некоторое самостоятельное объединение, соотносимое с той или иной областью
человеческого опыта, т.е. психологически реальное.
Наиболее простая разновидность семантического поля – поле парадигматического типа,
единицами которого являются лексемы, принадлежащие к одной части речи и объединенные
общей категориальной семой в значении. Такие поля нередко также именуются семантическими
классами или лексико-семантическими группами.

Как отмечают И.М.Кобозева, Л.М.Васильев и другие авторы, связи между единицами отдельного
семантического поля могут различаться по «широте» и специфичности. Наиболее общие типы
связей – это связи парадигматического типа (синонимические, антонимические, родо-видовые и
др.).

Например, группа слов дерево, ветка, ствол, лист и т.д. может формировать как


самостоятельное семантическое поле, объединенное отношением «часть – целое», так и входить
в состав семантического поля растений. В этом случае лексема дерево будет служить
гиперонимом (родовым понятием) для таких лексем, как, например, береза, дуб, пальма и т.д.

Семантическое поле глаголов речи может быть представлено в виде объединения


синонимических рядов
(разговаривать – беседовать – общаться – ...; ругать– бранить – критиковать...; дразнить – 
высмеивать – вышучивать – ...) и т.д.

Примером минимального семантического поля парадигматического типа может служить


синонимическая группа, например некоторая группа тех же глаголов речи. Это поле образуют
глаголы говорить, рассказывать, болтать,трепаться и др. Элементы семантического поля
глаголов речи объединены интегральным семантическим признаком 'говорения', но их значение
не тождественно. Единицы этого семантического поля различаются дифференциальными
признаками, например 'взаимное сообщение' (разговаривать), 'одностороннее сообщение'
(сообщать, докладывать). Кроме того, они различаются стилистическими, узуальными,
деривационными и коннотативными компонентами значения. Например, глагол ругать, кроме
семы 'говорения', обладает также дополнительным коннотативным значением – отрицательной
экспрессивностью.

Общий семантический признак, объединяющий элементы конкретного семантического поля, в


других семантических полях того же языка может выступать как дифференциальный. Например,
семантическое поле 'глаголов коммуникации' включит в себя поле глаголов речи наряду с такими
лексемами, как телеграфировать, написать и др. Интегральным семантическим признаком для
этого поля будет признак 'передачи информации', а 'канал передачи информации' – устный,
письменный и др. – выступит в роли дифференциального признака.

Для выявления и описания семантических полей нередко используются методы компонентного


анализа и ассоциативного эксперимента. Группы слов, полученные в результате ассоциативного
эксперимента, носят название ассоциативных полей.

Сам термин 'семантическое поле' в настоящее время все чаще заменяется более узкими
лингвистическими терминами: лексическое поле, синонимический ряд, лексико-семантическое
поле и т.п. Каждый из этих терминов более четко задает тип языковых единиц, входящих в поле
и/или тип связи между ними. Тем не менее во многих работах как выражение 'семантическое
поле', так и более специализированные обозначения употребляются как терминологические
синонимы.
МИНИСТЕРСТВО  ВЫСШЕГО И СРЕДНЕГО СПЕЦИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ
УЗБЕКИСТАН

УЗБЕКСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ МИРОВЫХ  ЯЗЫКОВ

Кафедра русского языка

ПО  КУРСУ: «СОВРЕМЕННЫЕ КОНЦЕПЦИИ СЕМАНТИКИ»

РЕФЕРАТ НА ТЕМУ

«Метод семантического поля»

Подготовил:

магистрантка I курса

Красовская А.А.

Проверил: к.ф.н.доц. Им С.Б.

Ташкент – 2013

 
Содержание

Введение…………………………………………………………………………..3

Глава 1. Теория семантического поля…………………………………….….5

1.1.Понятие семантического поля……………………………………………….5

1.2.Типология языковых полей и семантическое поле………………………...8

Глава 2.  Метод семантического поля…………………………………….…14

2.1. Типология исследований семантического поля…………………………..14

2.2. Зарождение полевого метода в семасиологии…………………………….17

2.3. Общая  оценка метода семантического  поля………………………………24

Заключение……………………………………………………………………….27

Литература…………………………………………………………………...…..28

 
 

Введение

В лингвистических  исследованиях последних лет  отчетливо проявляется все возрастающий


интерес исследователей к полевым  структурам в системе языка. Полевая  модель утверждает
представление о  языке как системе подсистем, находящихся в тесном взаимодействии,
подтверждая справедливость замечания  А.Ф. Лосева о том, что «язык, как  и мир, существует
в виде иерархически организованной системы, поскольку  иерархия для него обязательная
категория, как пространство и время».

Современная семантика руководствуется положением о том, что основным содержательным


элементом языковой модели мира является семантическое поле, и в основе ее лежат знания,
закрепленные в  семантических категориях, семантических  полях, составленных из слов
и словосочетаний, по-разному структурированных в  границах этого поля.

Поле  – это «иерархическая структура  множества лексических единиц, объединенных общим


инвариантным значением, отражающих в языке определенную понятийную сферу».

Несмотря  на то, что теории поля более ста  лет, интерес к ней не ослабевает. Этот


интерес обусловлен актуальностью  семасиологических задач, для решения 
которых и создавалось семантическое  поле. Семантическое поле прошло путь от трировских
концептуальных полей до современных полей разного типа.

Актуальность  данной работы заключается в том, что метод семантического поля является


одним из основных методов описания языка на лексико- семантическом уровне и тем, что
интерес к данному методу не ослабевает уже много лет.

Целью данной работы является рассмотрение метода семантического поля.

 Для  реализации данной цели были  поставлены следующие задачи:

- рассмотреть  понятие семантического поля  и вывести типологию полей;

- проследить  зарождение полевого метода в  семасиологии;

- рассмотреть  типологии исследований семантического  поля.

Данная  работа состоит из введения, двух глав, внутри которых выделяются подпараграфы,


заключения и списка использованной литературы.

 
 

Глава I. Теория семантического поля.

1. Понятие семантического поля.


Семантическое поле - термин, применяемый в лингвистике чаще всего для обозначения
совокупности языковых единиц, объединенных каким-то общим (интегральным) семантическим
признаком; иными словами – имеющих некоторый общий нетривиальный компонент значения.
Первоначально в роли таких лексических единиц рассматривали единицы лексического уровня –
слова; позже в лингвистических трудах появились описания семантических полей, включающих
также словосочетания и предложения.

Одним из классических примеров семантического поля может служить поле цветообозначений,


состоящее из нескольких цветовых рядов (красный – розовый – розоватый – малиновый; синий –
голубой – голубоватый – бирюзовый и т.д.): общим семантическим компонентом здесь является
'цвет'.

В основе теории семантических полей лежит  представление о существовании 


в языке некоторых семантических  групп и о возможности вхождения  языковых единиц в одну
или несколько  таких групп. В частности, словарный состав языка (лексика) может быть
представлен как набор отдельных групп слов, объединенных различными отношениями:
синонимическими (хвастать – похваляться), антонимическими (говорить – молчать) и т.п.

Возможность подобного представления лексики  в виде объединения многих частных  систем


слов обсуждалась уже в  лингвистических трудах XIX в., например, в работах М.М.Покровского
(1868/69–1942). Первые попытки выделения семантических полей были предприняты при
создании идеографических словарей, или тезурусов – например, у П.Роже. Сам термин
«семантическое поле» начал активно употребляться после выхода в свет работ Й.Трира и
Г.Ипсена. Такое представление лексической системы является в первую очередь лингвистической
гипотезой, а не аксиомой, поэтому часто используется как метод проведения языкового
исследования, а не как его цель.

Элементы  отдельного семантического поля связаны  регулярными и системными отношениями,


и, следовательно, все слова поля взаимно противопоставлены друг другу. Семантические поля
могут  пересекаться или полностью входить  одно в другое. Значение каждого  слова наиболее
полно определяется только в том случае, если известны значения других слов из того же поля.
Сравним два цветовых ряда красный  – розовый и красный – розовый – розоватый. Если
ориентироваться только на первый цветовой ряд, то несколько разных цветовых оттенков могут
быть обозначены одной той лексемой розовый. Второй цветовой ряд дает нам более детальное
членение оттенков цвета, т.е. те же цветовые оттенки будут соотнесены уже с двумя лексемами –
розовый и розоватый.

Отдельная языковая единица может иметь  несколько значений и, следовательно, может быть


отнесена к разным семантическим  полям. Например, прилагательное красный 
может входить в семантическое  поле цветообозначений и одновременно в поле, единицы
которого объединены обобщенным значением 'революционный'.

Семантический признак, лежащий в основе семантического поля, может также рассматриваться 


как некоторая понятийная категория, так или иначе соотносящаяся  с окружающей человека
действительностью  и с его опытом. Об отсутствии резкого противопоставления семантических 
и понятийных понятий говорится  в работах Й.Трира, А.В.Бондарко, И.И.Мещанинова,
Л.М.Васильева, И.М.Кобозевой. Не противоречит подобному рассмотрению интегрального
семантического признака и тот факт, что семантическое поле воспринимается носителями языка
как некоторое самостоятельное объединение, соотносимое с той или иной областью
человеческого опыта, т.е. психологически реальное.

Наиболее  простая разновидность семантического поля – поле парадигматического типа,


единицами которого являются лексемы, принадлежащие к одной части  речи и объединенные
общей категориальной семой в значении. Такие поля нередко также именуются семантическими
классами или лексико-семантическими группами.

Как отмечают И.М.Кобозева, Л.М.Васильев и другие авторы, связи между единицами  отдельного


семантического поля могут  различаться по «широте» и специфичности. Наиболее общие типы
связей – это  связи парадигматического типа (синонимические, антонимические, родо-видовые и
др.). Например, группа слов дерево, ветка, ствол, лист и т.д. может формировать как
самостоятельное семантическое поле, объединенное отношением «часть – целое», так и входить
в состав семантического поля растений. В этом случае лексема дерево будет служить
гиперонимом (родовым понятием) для таких лексем, как, например, береза, дуб, пальма и т.д.

Семантическое поле глаголов речи может быть представлено в виде


объединения синонимических рядов (разговаривать – беседовать – общаться – ...; ругать
– бранить  – критиковать...; дразнить – высмеивать – вышучивать – ...) и т.д.

Примером  минимального семантического поля парадигматического типа


может служить синонимическая группа, например некоторая группа тех же глаголов речи.
Это поле образуют глаголы говорить, рассказывать, болтать, трепаться и др. Элементы
семантического поля глаголов речи объединены интегральным семантическим признаком
'говорения', но их значение не тождественно. Единицы этого семантического поля различаются
дифференциальными признаками, например 'взаимное сообщение' (разговаривать),
'одностороннее сообщение' (сообщать, докладывать). Кроме того, они различаются
стилистическими, узуальными, деривационными и коннотативными компонентами значения.
Например, глагол ругать, кроме семы 'говорения', обладает также дополнительным
коннотативным значением – отрицательной экспрессивностью.

Общий семантический  признак, объединяющий элементы конкретного  семантического поля,


в других семантических  полях того же языка может выступать как дифференциальный. Например,
семантическое поле 'глаголов коммуникации' включит в себя поле глаголов речи наряду с такими
лексемами, как телеграфировать, написать и др. Интегральным семантическим признаком для
этого поля будет признак 'передачи информации', а 'канал передачи информации' – устный,
письменный и др. – выступит в роли дифференциального признака.

Для выявления  и описания семантических полей нередко используются методы компонентного


анализа и ассоциативного эксперимента. Группы слов, полученные в результате ассоциативного
эксперимента, носят название ассоциативных полей.

Сам термин 'семантическое поле' в настоящее  время все чаще заменяется более  узкими


лингвистическими терминами: лексическое  поле, синонимический ряд, лексико-семантическое 
поле и т.п. Каждый из этих терминов более четко задает тип языковых единиц, входящих в поле
и/или тип  связи между ними. Тем не менее, во многих работах как выражение
'семантическое поле', так и более  специализированные обозначения употребляются как
терминологические.

 
1.2.Типология языковых полей и семантическое поле.

Существующие  типологии языковых полей во многом неудовлетворительны в силу смещения


семантического и понятийного, семантического и ассоциативного, семантического и  лексического
параметров, а также  вследствие игнорирования функционально-семантического и смешанного
типов полей. Этим смешением  страдают типологии даже таких глубоких теоретиков как О.
Духачек, Э. Косериу, Х. Гекелер и др. Пожалуй, наибольшей системностью и полнотой отличается
типология Л.М. Васильева. Уже в ранней типологии полей Васильев выделяет три
фундаментальных типа: парадигматические, синтагматические и комбинированные поля,
подразделяя парадигматические на пять подтипов:

лексико-семантические  группы, синонимо-антонимический подтип, семантемы,


словообразовательные парадигмы и части речи вместе с их грамматическими категориями [2].

В более  поздней работе Л.М. Васильев выделяет пять типов полей:

1) семантические  классы одной части речи, единицы  которых находятся в парадигматических 


отношениях друг с другом и  объединяются в 4 типа парадигм: лексико-грамматические разряды, 
синонимические ряды, антонимические  ряды, лексико-семантические группы;

2) семантически  соотнесенные классы слов разных  частей речи, единицы которых 


могут находиться как в парадигматических,  так и синтагматических отношениях 
друг с другом и объединяются  в 2 типа парадигм: словообразовательные  гнезда и симиляры
(термин А.А. Залевской), включающие ассоциативные поля Ш. Балли и морфосемантические поля
П.Гиро;

3) функционально-семантические  поля, представленные в плане  выражения как лексическими,


так  и грамматическими средствами;

4) синтаксические  парадигмы, выраженные словосочетаниями 
и предложениями, связанными друг  с другом трансформационными (синонимическими 
и деривационными) отношениями, типа  мне холодно : я мерзну : меня  знобит
(сюда же включаются и  синтаксические поля В. Порцига, типа лаять + собака = собака лает, ржать
+ лошадь = лошадь ржет); 5) семантико-синтаксические поля смешанного типа, образованные в
результате объединения в одной семантико-синтаксической модели типа “деятель - действие -
объект”: рабочие строят дом нескольким лексических парадигм в соответствии с валентностью
предикатов.

Типология семантических полей Л.М. Васильева  в принципе исчерпывает анализируемые 


в современной лингвистике виды лексических объединений, имеющих  общий инвариант. Из этой
типологии  следует, что термин “семантическое поле может иметь, по крайней мере,
два значения: широкое и узкое. В широком значении семантическое  поле есть любое языковое
поле, экспоненты которого выражаются как лексическими, так и грамматическими средствами
языка, репрезентирующими как парадигматические, так и синтагматические, а также смешанные
структуры. (В этом смысле представленная Васильевым типология есть типология языковых
полей). В узком значении семантическое поле представляет собой парадигматическое поле,
экспоненты которого выражаются только единицами лексического, в том числе
фразеологического уровня, т.е. простыми и сложными лексемами [22]. Таким образом, если
семантическое поле в широком значении может соответствовать в плане выражения
функционально-семантическому или лексическому полю, то в узком значении его экспонентом
может быть только лексическое поле (семантический класс слов).

Поскольку семантическое поле есть поле значений (семем), идентифицируемых общей семой,


оно лишено глубины, образуемой семантической  структурой полисеманта. Поэтому необходимо
различать собственно семантическое поле, имеющее только двухмерное, плоскостное измерение,
и лексико-семантическое поле, имеющее трехмерное, объемное измерение. Понятие “лексико-
семантическое поле” позволяет интегрировать в таксономию полей тип, называемый в
отечественной лингвистике лексико-семантической группой, состоящей из полисемантов,
объединенных по основному значению.

Для определения  семантического поля в эмпирическом исследовании серьезной проблемой 


является установление его границ.

Границы семантического поля зависят, с одной  стороны, от ограничений, устанавливаемых 


исследователем, а, с другой стороны, от различной реальной протяженности 
и проницаемости поля в конкретном языке на данном этапе его развития. Однако различие
между открытыми  и закрытыми, протяженными и непротяженными полями весьма
относительно. Например, традиционно считающаяся закрытой группа терминов родства
варьируется по степени протяженности и закрытости в разных языках, причем степень
протяженности обратно-пропорциональна степени закрытости.

Если  рассматривать проблему с семасиологической  точки зрения, протяженность границ поля


может варьироваться в зависимости  от словообразовательных возможностей языка;
с ономасиологической точки  зрения эта зависимость границ поля
связана с точностью оязыковления денотата, с общественно-полезным интересом к нему.
Например, в поле родства русская приставка пра- и английская десемантизированная морфема
great- образуют бесчисленное множество номинаций, обозначающих поколения родителей и
рожденных типа прапрапрапрадед или greatgreatgreatgrandfather и т.д. Подобное невозможно в
татарском языке, в котором соответствующий способ словообразования (синтаксическое
словосложение) и живая внутренняя форма наименования накладывают ограничение на развитие
данной парадигмы (ср. татарские наименования бабай “дед” и ерак бабой “прадед”, дословно
“далекий дед”). Различие в общественном интересе к типам кровных родственников состоит в
том, что западное общество (английское, французское, русское и т.д.) проявляет исторически
больший интерес к родству по вертикали, т.е. между поколениями родителей и рожденных, а
восточное, например татарское общество - к родству по горизонтали, т.е. внутри поколения “эго”.
Исторически сложившийся тип семьи влияет на избирательность мышления по превращению
смысла в значение. В русской культурно-языковой общности не представляет интереса
родственник, которого можно назвать “правнучатый племянник”, и поэтому нет соответствующей
номинации, несмотря на наличие семантически близких номинаций типа правнук, племянник,
внучатый племянник.

Степень открытости поля, связанная с лексикализацией соответствующей внеязыковой сферы,


меняется в разные периоды развития одного и того же языка. Например, архаичный тип семьи с
большим числом родственных связей отражается в некоторых языках в виде протяженных и
жестко структурированных полей. Так, в татарском языке сохраняется в виде неполной парадигмы
признак “сторона родства”, показывающий отношение “эго” к родственнику старшего поколения
со стороны одного из родителей: ерак бабай означает не только “прадед”; но  “дед со стороны
матери”, ерак эби — не только “прабабка”, но и “бабка со стороны матери”. В диалектах русского
языка сохраняется наименование дяди по отцу - уй и по матери - стрый.

Установление  границ семантического поля прямо связано  с методом его построения. Исходя из


изложенного выше, можно выделить четыре метода построения поля: 1) логико-понятийный,
связанный с идентификацией определенной концептуальной или денотативной сферы и
соотнесением этой сферы со средствами ее выражения в языке; 2) структурно- компонентный,
связанный с методом комбинаторной семантики; 3) интуитивный; 4) дефиниционный, т.е.
формальный вариант интуитивного метода, который строится исходя из установления общих
элементов дефиниций в толковом словаре: “для фиксации связи двух входных слов достаточно
констатировать наличие на выходе в их дефинициях хотя бы одного общего слова”.

Системные объединения семем имеют как  структурное обоснование, связанное 


с оппозитивными отношениями между ними, так и типологическое обоснование, связанное с
основным свойством человеческого мышления - категоризацией мира. Как отмечает И.В. Поляков,
несмотря на отсутствие структурно-семантического противопоставления семем “стул” и “стол”,
выделение их в одну группу наряду со значениями других наименований мебели вовсе не
произвольно, а “оправдано как тем, что слова кресло и диван интуитивно считаются носителями
языка более близкими, чем кресло и звезда, так и тем, что указанная группировка теоретически
обоснована” [6].

Семантическое поле представляет собой языковую структуру, образуемую системой внутренних


содержательных оппозиций, подчиненных общему (инвариантному) содержанию. Существует
четыре основных типа оппозиций или парадигматических  связей: тождество, включение,
пересечение  и дизъюнкция. Кроме отношений  парадигматического типа структура 
семантического поля может включать также эпидигматические и синтагматические отношения,
однако парадигматика образует доминирующий тип отношений в семантическом поле.
Определенные черты полевой организации являются универсальными или по крайней мере
общими для всех языков, что обусловливает взаимную переводимость последних [28].

Экспонентом семантического поля может служить  либо список словоформ и словосочетаний


в функции лексических номинаций (лексем), либо список лексических и  грамматических форм,
выражающих определенные грамматические категории. Таким образом, термин “семантическое
поле” может  употребляться в двух значениях: в узком значении как семантическое  образование,
экспонируемое лексически, в широком значении как семантическое  образование,
экспонентом которого является любое языковое, в том  числе надлексическое, функционально-
семантическое поле.

Теория  семантического поля образует лингвистическое  расширение теории категоризации:


отдельно взятое семантическое поле есть реализация определенной языковой категории -
лексической, лексике "грамматической, грамматической, функциональной. Так же
как когнитивные  категории, языковые категории существуют только в иерархии. Таким образом,
одна лексическая категория, например “рука”, может образовать семантическое поле только во
взаимодействии с другими категориями, такими как “палец”, “локоть”, “плечо” и т.д.
Исследование семантических полей связывается с изучением моделей когнитивной психологии в
том же отношении, в каком связаны между собой языковая и концептуальная репрезентации
[19,402].
Система оппозиций, образующих структуру семантического поля (в узком значении)
устанавливается  между ее единицами (семемами), соответствующими денотативным
значениям лексических  единиц языка. В семантике поля семема имеет двойную репрезентацию,
соотносясь одновременно с понятийной сферой или  входящим в него понятием и с другими 
семемами внутри поля. Первое отношение  образует аспект собственного содержания семемы,
второе - аспект его значимости внутри семантического поля.

Будучи  полем значений, семантическое поле принципиально совпадает с понятийным полем,


будучи же определенным содержательным объединением языка (языковым полем), имеющим 
психологическое обоснование, семантическое  поле варьируется по степени психологической 
реальности. Психологическая реальность поля зависит, с одной стороны, от близости к среднему
уровню категоризации, и, с другой стороны, от близости к  концептуальной сфере, связанной с 
человеком как живым существом. Языковая реальность семантического поля психологически
обоснована его когнитивным  аналогом (фреймом) и классическими  моделями
категоризируюшего мышления, а также - в семиотическом плане ~ наличием структурных связей
между языковыми значениями.

Таким образом, семантическое поле (в узком значении), в отличие от понятийного поля, тяготеет


к среднему уровню категоризации  и концептуальной сфере, связанной  с человеком; в отличие от
лексического поля, образует одноплановое поле (поле значений); в отличие от ассоциативною
поля, имеет центростремительный

Глава II. Метод семантического поля.

2.1. Типология исследований семантического поля.

Теория  семантического поля имеет примечательную судьбу, поскольку с самого возникновения 


не утихает дискуссия, вызванная  первыми публикациями на эту тему.
Проблематика  семантического поля рассматривается  обычно либо в оригинальных
теоретических  трудах, либо в функциональных обзорах, предваряющих эмпирическое
исследование и имеющих вторичный характер. С исключением этой вторичной  литературы
число теоретических  работ по данной проблематике становится вполне обозримым.

Типология теоретических исследований по проблемам  семантического поля может строиться  на


разных принципах, например на определении  содержания понятия “семантическое поле”, на
таксономии типов семантических  полей, на источниках развития полевой  теории, на
общей оценке вклада основоположников и отношении к основным положениям их концепции. В
разной мере эти принципы проявляются в конкретных обзорах, сочетаясь друг с другом и с
хронологическим принципом, который нигде не выдерживается до конца, даже в ранних
публикациях, положивших начало дискуссии, например, в работах С. Эман [25], М.М. Гухман [3],
А.А.Уфимцевой [7; 8], К. Ройнинга [27], Х. Кронассера [20] и др.

Примером  типологии по определениям семантического поля может служить работа Ю.Н.


Караулова, который все определения делит на три группы: общие определения поля как
“единицы” лексико-семантической системы языка, определения по свойствам и определения по
принципам внутренней организации [4]. Совпадающие признаки поля в определениях разных
авторов независимо от подхода образуют его типологические свойства, а несовпадающие
характеристики указывают на проблемы построения всеобъемлющей теории. Общими
свойствами поля признаются, например, следующие свойства: 1) взаимосвязь элементов; 2)
регулярный характер связей между элементами; 3) значимость каждого элемента, зависимая от
его отношения к соседним элементам; 4) принципиально общий, единый для всех языков
характер семантических структур, лежащих в основе эквивалентных полей; 5) исторически
обусловленное существование конкретного поля в каждом языке; 6) культурно-языковая
специфика проявления семантических структур, образующих эквивалентные поля в; разных
языках.

Основные  проблемы теории поля, имеющие принципиальный характер, можно выразить


в следующих  вопросах: 1) Как соотносятся семантическое  поле и полисемия? Входит ли
многозначная единица в несколько полей  или только в одно поле? 2) Как соотносится понятийная
сфера с лексической сферой? Действительно ли понятийная сфера членится как мозаика или же
существуют пропуски и перекрещивания? 3) Обладает ли семантическое поле психологической
реальностью или является всего лишь эвристическим приемом и, следовательно, зависит, в
большей или меньшей степени, от исследовательского субъективизма? Если семантическое поле
признается как реально существующий феномен языка, независимый от воли исследователя,
относится ли этот феномен к имманентным свойствам языка или к промежуточному миру? Если
семантическое поле представляет собой лишь эвристический прием для описания существующих
в языке семантических отношений, то должен ли исследователь отталкиваться от сферы опыта
или исходить из внутренней логики исследования?

Примером  аналитического обзора исследований по проблемам семантического поля может 


служить работа Л.М.Васильева, и которой  приводится не только исчерпывающая 
типология семантических полей, но и полный свод имен и проблем, а также наиболее взвешенная
опенка вклада основоположников в развитие полевой теории [2].

Примером  теоретического обзора исследований по полевой проблематике с точки  зрения


источников развития теории может служить работа А. Лерер [21], в которой выделяются 3 таких
источника: 1) вклад германских лингвистов, 2) вклад американских этнолингвистов, 3) вклад
составителей идеографических словарей. Как снисходительно признает большинство
американских лингвистов, теория семантического поля есть сугубо европейский продукт.
Безусловно, полевые исследования американских этнолингвистов, направленные на изучение
структурации опыта в народных таксономиях, дают ценный эмпирический материал, в частности
материал экзотических языков, для дальнейших теоретических обобщений. Однако эти
исследования' теоретически не связаны напрямую с полевой проблематикой и не могут считаться
источником полевой теории. В качестве таковых источников следует выделять, во-первых, вклад
германских основоположников, во-вторых, вклад создателей европейских идеографических
словарей или направление Wцrter und Sachen, которое занимается изучением языковой
концептуализации мира “сверху донизу”, в-третьих, вклад структурной семантики.

В русле  основных источников полевой теории рассматривается целый крут взаимосвязанных 


проблем, касающихся оценки основных допущений, принятых в теории семантического поля,
эффективности полевого метода, определения  семантического поля и смежных понятий,
параметризации и типологии семантических полей.

2.2. Зарождение полевого  метода в семасиологии.

Хотя  полевая теория с соответствующим  метаязыком получает свое методологическое


обоснование в трудах германских ученых лишь в конце первой трети XX в.,
сам метод имеет более  долгую историю. Через 100 лет после  Лейбница,
стремившегося к созданию универсального словаря, представляющего  слова в соответствии
с природой обозначаемых вещей, уже появляются первые эмпирические исследования
семантического поля. Так, в 1856 г. К.Хейзе исследует лексическое поле Schall [15], которое
правильнее назвать концептуальным, поскольку в нем выделяются пустые множества, не
лексикализованные языком, т.е. лакуны.

В схеме  Хейзе содержится по сути дела настоящий структурно-семантический анализ, хотя автор,
по-видимому, не имел такого намерения и применил структурно-полевой метод интуитивно для
установления иерархической организации лексической группы Schall.

В 1910 г. в  статье Р. Мейера появляется первая типология  семантических полей, называемых


автором  “системами значений” (Веdeutungssysteme). Мейер делит эти системы по природе
обозначаемых вещей на “естественные” (например наименования флоры и фауны),
“полуискусственные” (терминологические системы) и “искусственные” (наименования объектов
вторичной природы, окружающей человека) [23, 359]. Содержание понятия “система значений”
Мейер понимает как “взаимоупорядоченность некоторого ограниченного числа выражений,
рассматриваемых под определенным углом зрения” [23, 359]. Значение статьи Мейера также
состоит в том, что полевой подход здесь увязывается с компонентной методикой анализа с
помощью “дифференциальных факторов”, хотя этот опыт и не опирается на формально-
теоретическую базу.

В идейно-теоретическом  плане возникновение полевой теории обычно связывается с учением Ф.


де Соссюра о “значимости языковых сущностей”, приобретаемых ими лишь внутри замкнутых
систем, и с возрождением в XX в. учения В. Гумбольдта о “внутренней форме языка”, понимаемой
как “постоянный и гомогенный элемент в деятельности ума, который поднимает
артикулированный звук до выражения мысли” [16, 43] и предопределяет закон лексической
членимости языка.

На становление  теории и метода семантического поля большое влияние оказало новое 


направление психологии - гештальтпсихология, поднявшая бунт против “атомизма” классической
психологии в 1912 г. [24,14]. Именно гештальтпсихологии наука о языке обязана отказом от
атомистического подхода к описанию языковых явлений и поворотом от диахронного к системно-
синхронному языкознанию. Таким образом, переход к изучению лексикона как структурно-
системного образования совпадает с общим развитием науки как системы знаний о мире.

В этом смысле вполне закономерно происхождение  самого термина “поле” в применении


к языковым явлениям. Употребление этого термина (Feld) восходит к Г. Ипсену, который
определяет его содержание как “совокупность слов, обладающих общим значением” [17, 225].
Появление этого слова в лингвистике объясняется либо прямым заимствованием из физики в
гуманитарные науки, такие как лингвистика, психология, социология, биология, либо
опосредованным заимствованием через гештальтпсихологию. В любом случае употребленный
впервые в лингвистике Г. Ипсеном термин “поле” вполне отвечает духу времени. Поскольку в
разных контекстах этим термином обозначаются столь разные понятия: силовое поле, биополе,
психическое поле, поле деятельности, языковое поле и т.д., можно сомневаться в удобстве этого
обозначения, полагая к тому же, что в языкознании оно подменяет собой термин “система”,
лишенный ненужной образности. В таком сомнении есть безусловный резон, однако растущее
число работ, авторы которых применяют именно это обозначение, убеждает в том, что термин
“поле” прочно вошел в концептуальную парадигму современной семантики, и поэтому вряд ли
правомерно менять существующее обозначение.

Употребляя  это слово в 1924 г., как бы мимоходом, Г. Ипсен вряд ли еще осознает, какая
переменчивая судьба его ожидает, хотя сам первоначально понимает семантическое поле как
группу слов, связанных только семантически, а в дальнейшем, занимаясь изучением названий
металлов, уже как группу слов, объединенных вокруг ядерного слова как формально, так и
семантически [18, 14]. Таким образом, с самого начала отсутствует ясное осознание того, какой
критерий - семантический или формальный - должен интегрировать слова в одно семантическое
поле. Правда, знаменитая аналогия семантического ноля с мозаикой, принадлежащая Ипсену,
имплицирует семантический критерий:“как в мозаике соединяется здесь слово со словом, одно
вплотную к другому, так что в итоге их контуры совпадают, и все вместе они восходят к
смысловому единству высшего порядка, не опускаясь до гнилых абстракций” [17, 225].

Весьма своеобразной представляется концепция А. Йоллеса. Йоллес исходит из существования в


языке значений, которые не могут быть выражены отдельными словами и которые предлагается
именовать термином “синонимон” (synonymon), понимая под этим обозначением ядро поля, к
которому стремятся все его члены. Отличаясь от трировского понимания поля как неизменяемой
во времени содержательной субстанции, синонимон Йоллеса постоянно расширяется, поскольку,
чем важнее становится конституирующее данную группу понятие, тем больше слов в нее
втягивается, чтобы полнее выразить конкретный синонимон, например, links: rechts в немецком
языке, gauche: droit во французском языке, левый: правый в русском языке. Примечательно, что
концепция синонимона как минимального семантического поля, состоящего всего из двух членов,
заимствованная по утверждению Йоллеса у древнего грамматика Дионисия Фракса, в пух и прах
разбивается И. Триром, как и концепция В. Порцига.
Вначале В. Порциг, как и Йоллес, понимает Bedeutungsfeld только как элементарное образование,
противопоставляя его трировской концепции, однако после критики начинает признавать
трировское поле, называя его паратактическим, т.е. парадигматическим, в отличие от своего
синтагматического поля [26, 126].

Под синтаксическим полем Порциг понимает словосочетания и синтаксические комплексы,


основанные на “сущностных связях значений”, т.е. семантических компонентов. Такие связи
можно найти, например, в сочетаниях глагола с именами существительными и прилагательными:
действие - орудие действия (sehen “видеть” - das Auge “глаз”, greifen “хватать” - die Hand “рука”),
действие - субъект действия (bellen “лаять” - der Hund “собака”, wiehen “ржать.” - das Pferd
“лошадь”) и т.д. Каждое такое семантическое или семантико-синтаксическое поле обусловлено
лексической валентностью сочетающихся слов и моделью синтаксических отношений.
Существование такого поля свидетельствует о том, что своеобразие семантической структуры
языка проявляется не только в характерных для данного языка семантических связях слов, но и в
ассоциативно-синтаксических связях. Поэтому “элементарные семантические поля” Порцига
предусматривают структурно-семантический анализ между производящими и производными
единицами, т.е. словами и словосочетаниями, и анализ форм производности. В этом отношении
можно отметить близость семантических полей Порцига и разноуровневых функциональных
(лексико-грамматических) полей, которые предполагают анализ средств выражения
определенной семантической категории. Различие здесь относится, главным образом, к подходу
или способу выделения семантического поля. Если Порциг исходит из значения конкретных
языковых единиц, то межуровневый анализ исходит из понятия, не соотнесенного с конкретной
лексикой. Начало таких исследований можно найти уже у Л. Вайсгербера [32], который
рассматривает разные средства выражения аспектуальности в языках, такие как лексические
(разноуровневые глаголы), словообразовательные (например, в русском языке: звенеть -
зазвенеть), грамматические (например, в немецком языке: er hat geschwommen “он плыл” - er ist
geschwommen “он приплыл”).

Синтагматические  поля Порцига или, по выражению Э. Косериу, лексические солидарности,


пользуются почти единодушным признанием специалистов, в отличие от семантических полей Й.
Трира. Однако именно концепция Трира, точнее Трира-Вайсгербера вызвала плодотворную
дискуссию в языкознании, отражая в себе как в зеркале сильные и слабые стороны подхода
основоположников к построению теории семантического поля.

Й. Трир исходит из соссюровского понятия значимости, считая, что “все получает смысл только из
целого” и что “слово имеет смысл только потому, что его имеют также другие, смежные с ним
слова” [30, 417]. В другой работе Трир полемически заостряет эту мысль, утверждая, что “вне поля
слово вообще не может иметь значения” [29, 5].

При этом Трир различает два вида полей - Begriffsfelder “понятийные поля” и Wortfelder


“лексические поля”, утверждая, что единицы лексического поля, т.е. слова, полностью покрывают
единицы понятийного поля, т.е. понятия. Объединение Begriffsfelder и Wortfelder образует
Sprachliche Felder “языковые поля”, замкнутые, двусторонние автономные единицы языка. Таким
образом, языковое поле составляет как бы среднее звено между лексическим массивом языка,
состоящим из минимальных зависимых единиц, и лексико-семантической системой языка,
которая конституируется языковыми полями.

Установление  такого изоморфизма между лексикой и понятийной сферой обусловливает 


понимание внутренней формы языка  как выражения мироощущения его  носителей,
которое изменяется с  течением времени. Например, рассматривая интеллектуальное поле с
ядром из трех слов в средневерхненемецком языке - wĭsheit (общее обозначение) - kunst
“социальное знание и поведение” - list “техническое знание и умение”, Трир констатирует
изменение внутренней формы языка в связи с изменением, произошедшим в данном поле к 1300
г.: wĭsheit приобретает религиозно-мистическое содержание, kunst, напротив, употребляется для
обозначения светского знания, list вообще исчезает и на его месте появляется wissen “знание
искусства”.

Л.Вайсгербер, так же как Трир, считает слово минимальной зависимой единицей, которая
существует только благодаря целому, т.е. лексическому полю. “Чтобы понять значение отдельного
слова, - пишет Вайсгербер, - надо представить все поле и найти в его структуре место этого
компонента” [33,185]. Как и Трир, Вайсгербер считает слово неразрывным единством одного
имени и одного понятия, т.е. исключает существование полисемии: “в языке нет никаких
многозначных слов, давших пищу многим рассуждениям” [1,67]. Поэтому, например,
утверждается, что, сколько в языке существует цветов, столько в нем и понятий, и “всякий,
изучающий этот язык, вынужден воспринять это членение и повторить его для себя... и всякий, кто
врастает в язык, вынужден строить свое видение мира в соответствии с этим предначертанным в
родном языке способом” [1,74]. Значения слов, по мнению Вайсгербера, лишь препятствуют
исследованию понятийного содержания языка, за которым должен сохраняться безусловный
приоритет. Поэтому, исследуя структурно расчлененные концептуальные сферы, связанные с
формированием “интеллектуального образа мира”, Вайсгербер резко выступает против
семасиологии как науки о значениях слов [32].

Таким образом, совершенно независимо от Уорфа Вайсгербер выражает идею жесткой


зависимости мировоззрения от языковых решений, выступая европейским глашатаем сильной
версии гипотезы языковой относительности.

Решительно  возражая против идеи единства человеческого  мышления, имеющего надъязыковой


характер, Вайсгербер ссылается на аргумент о неизбежном искажении смысла при переводе с
одного языка на другой. Смысл меняется якобы потому, что логика каждого языка вырастает на
почве родного языка, и “то, что в другом языке; имела бы место та же логика, представляется
невероятным” [1,93].

Отличие подхода Вайсгербера от трировского подхода состоит главным образом в способе


выделения семантического поля: у Трира это ономасиологический способ, у Вайсгербера -
семасиологический, хотя конечный результат одинаковый - языковое поле, образующее как бы
промежуточный мир (Zwischenwelt) между внешним миром и сознанием человека определенной
языковой общности.

Оживленное  обсуждение концепции Трира-Вайсгербера продолжается в течение долгого


времени вплоть до 80-ых годов (см , например М.М. Гухман [3], Ю.Н.Караулов [4], А.И.Кузнецова
[5], А.А. Уфимцева [7], Г.С. Щур [10], К. Габка [12], Х. Гекелер [13], выражения определенной
семантической категории. Различие здесь относится, главным образом, к подходу или способу
выделения семантического поля.

2.3. Общая оценка метода семантического поля


Основное  внимание критики полевого метода уделяют  трировской концепции, указывая,
например, на следующие недостатки: неполнота фактического материала (исследуется только
поле “интеллект” в немецком языке): ограниченность материала древним, а не современным
состоянием языка, что влияет на результат исследования; игнорирование асимметрии языкового
знака, что приводит к искусственности определения границ поля; недооценка синтагматических
связей слов; переоценка значимости слов [8].

Наиболее  полный свод критических замечаний  в адрес трировской концепции приводит Л.М.


Васильев, ссылаясь по каждому пункту на конкретный источник: 1) идеализм в понимании
корреляции между языком; действительностью и мышлением; 2) логический априоризм, т.е.
логический критерий выделения поля; 3) взгляд на поле как на закрытое лексическое
образование, соответствующее непрерывному понятийному континууму, со строгими и
непересекающимися границами; 4) полный параллелизм между лексическими и понятийными
полями; 5) семантический релятивизм, т.е. отказ от слова как самостоятельной единицы языка; б)
игнорирование полисемии и конкретных связей слова; 7) пренебрежение к фактам живого языка
за счет увлечения данными древних состояний немецкого языка; 8) пренебрежение глаголами и
устойчивыми словосочетаниями за счет исследования исключительно субстантивных слов; 9)
верификация структурной в своей основе гипотезы неструктурными методами; 10) неудачные
метафоры, применяемые при характеристике полей, такие как “мозаика”, “покрывало”, “сетка” [2,
107].

Несмотря  на эти недостатки, Л.М. Васильев считает  концепцию Трира-Вайсгербера важным


этапом в развитии структурной семантики, стимулировавшим новые исследования в данной
области, которые можно разделить на подражательные и оригинальные. Если подражательные
подтверждают несостоятельность многих положений трировской теории, то оригинальные
исследования, преодолевая ошибки Трира, намечают новые перспективы [2, 107].

Слабые  стороны теории семантического поля связаны во многом с “родимым пятном прошлого”,


т.е. с происхождением этой теории. Вместе с тем представляется очевидным, что всякая теория
несет  не только научную нагрузку; она  дает новый импульс развития исследований
в соответствующей области. Значение научной теории в том, что она  порождает спор,
в котором рождается  истина, а истине, как всегда, не признает крайностей. Ретроспективно
уже ясно, что идеи, сформулированные И. Триром и Л. Вайсгербером в виде жесткие тезисов о
языковой модели мира, индивидуальной для каждого языка, и о законе лексической членимости
языка, который регламентирует проекцию понятийных сфер на языковую плоскость и их членение
вплоть до отдельных понятий, суть плодотворные идеи. Категоричность утверждения А.А.
Уфимцевой о бездоказательности и практической неприменимости этих идей [8] объясняется,
прежде всего, идеологическим креном отечественной лингвистики советского периода,
считавшей своим долгом критиковать “идеализм” как в философии, так и в других науках. В
работах последователей Трира утверждение о том, что “каждый язык по-своему членит
внеязыковую действительность”, уже становится общим местом. В этом смысле трировская
теория есть новаторское достижение, сравнимое, как пишет С. Ульман, с научным подвигом
пражских лингвистов [31, 159].

Идея  системного описания структуры лексикона  не выдумана Триром или Вайсгербером, эта


идея весьма почтенна как по возрасту, так и по количеству умственных усилий, направленных на
ее практическую реализацию. Оценивая вклад Трира-Вайсгербера в развитие этой идеи, следует
фокусировать внимание на плодотворных положениях и наблюдениях над фактами языка,
отбрасывая в то же время априорные суждения, предваряющие и обрамляющие конкретный
анализ.

До сих  пор не существует обзора теоретических  исследований по полевой проблематике,


построенного на шкале оценок эффективности  этого метода. По отношению к оценке вклада
основоположников все теоретические  работы можно подразделить на три  группы, в которых этот
вклад оценивается, соответственно, 1) высоко, 2) низко, 3) умеренно критически, т.е.
признание вклада полевой  теории в структурную семантику  сочетается с аргументированным 
отрицанием априорных тезисов.

К первой группе можно отнести, например, труды С. Ульмана [31] и С. Эман [25], высоко
оценивших концепцию Трира, К. Ройнинга [27], считающего теорию Вайсгербера полезной и
глубокой, Кронассера [20],  высоко оценившего труд Р.Мейера, а также Р. Гиро [14], в целом
оценившего полевой метод как “революционный в семантике”. К этой группе относятся не только
исследователи, занимающиеся изучением “языкового содержания” (Sprachinhaltsforschung), но и
некоторые “семантические структуралисты”, такие, как, например, Дж. Лайонз.

Низкую  оценку, как ошибочный и идеалистический  путь в семантике, полевый подход получает в


советской лингвистике в период разгара дискуссии по полевой проблематике, в частности в
работах А.А. Уфимцевой [7; 8] и М.М. Гухман [3]. Эта крайне негативная оценка парадоксальным
образом перекликается с крайне негативной оценкой Вайсгербером семасиологии как
ошибочного пути в языкознании [32].

К умеренно критической группе можно отнести  исследования, в которых прямо  или косвенно


просматривается перспектива  синтеза полевого метода с компонентной теорией значения,
например Э. Косериу [11], Х. Гекелер [13], Л.М.Васильев [2], А. Лерер [21].

Заключение

Идеи  и приемы семантического анализа  языка, которые были объединены под  общим понятием


метода семантического поля, восходят к  концу XIX – началу XX вв. в числе тех, кто вплотную
подошел к формулированию этих идей и принципов были Потебня, Покровский, Мейер.

Задача  системного описания сводится к тому, чтобы установить принадлежность слова 


к определенной семантической системе; выявить системно – образующий фактор.

Такой системный  взгляд на систему слов нашло выражение  в методе семантического поля.

Принципы  метода семантического поля были сформулированы в 30-х г.  XX в. Триром. Он


считается основателем теории поля.

Постулаты, которые легли в основу данного  метода, сводятся к следующим:


1. Лексическая система определенного периода – относительно замкнутая система и в ней
слова наделены не в изолированном смысле, а во взаимосвязи.

2. Система языка складывается из двух соотносительных полей: понятийного поля и


словесного поля, который покрывает понятийные поля.

3. Эти поля связываются друг с другом и тем самым создают лексическую систему языка.

Литература

1. Вайсгербер Л. Родной язык и формирование духа. - М., 1993.

2. Васильев  Л.М. Теория семантических полей  // Вопросы языкознания, 1971,5.

3.Гухман  М.М. Лингвистическая теория Л.  Вайсгербера // Вопросы теории языка в современной


зарубежной лингвистике. М., 1961.

4. Караулов  Ю.Н. Общая и русская идеография. -М., 1976.

5. Кузнецова  А.И. Понятие семантической системы  языка и методы ее исследования. -М., 1963.

6. Поляков  И.В. Лингвистика и структурная  семантика. - Новосибирск, 1987.

7. Уфимцева  А.А. Теории семантического поля  и возможности их применения 


при изучении словарного состава  языка // Вопросы теории языка 
в современной зарубежной лингвистике.  М., 1961.

8. Уфимцева  А.А. Опыт изучения лексики  как системы. - М., 1962.

9. Шафиков С.Г. Теория семантического поля и компонентной семантики его единиц. – Уфа, 1999.

10. Щур  Г.С. Теории поля в лингвистике. - М., 1974.

11. Coseriu E., Geckelcr G. Trends in structural semantics. - Tьbingen, 1981.

12. Gabka G. Theorien zur Darstellung eines Wortschatzes. Mit einer Kritik der Wortfeldtheorie. - Halle,
1967.

13. Geckeler G. Strukturelle Semantik und Wortfeldtheorie. - Mьnchen, 1971.


14. Guiraud P. La sйmantique. - Paris, 1955

15. Heyse K.W. System der Sprachwissenschaft. Nach dessen Tode; hrsg von Dr Steinthal. - Berlin, 1856.

16. Humboldt W. von. Ober die Verschiedenheit des menschlichen Sprachbaues und ihren Einfluβ auf
die geistiger Entwicklung des Menschengeschiechts // Gesarn. Werke, 7. Berlin, 1848.

17. Ipsen G. Der alte Orient und die Indogermanen // Stand und Aufgaben der Sprachvwissenschaft //
Festschrift fьr W. Streiberg. Heidelberg, 1924.

18. Ipsen G. Der neue Sprachbegriff // Zeitschrift fоr Deutschkunde, 1932,46.

19. Jahr S. Semantische Felder versus Wissenstrukturen // Folia linguistica, 1994,28,3/4.

20. Kronasser H. Handbuch der Semasiologie. - Heidelberg, 1952.

21. Lehrer A. Semantic fields and lexical structure. - Amsterdam, 1974.

22. Lyons J. Linguistic semantics. An introduction. - Cambridge, 1995.

23. Meyer R.M. Bedeutungssysteme // Zeitschrift fьr vergleichende Sprachforschung auf dem Gebiete
der indogermanischen Sprache. Gцttingen,1910.

24. Miodunka W.Teoria pуl jezykowych. Spolezne i indywidualne ich uwarunkowania - Warszawa-
Krakуw, 1986.

25. Цhman S. Theories of the linguistic field // Word, 1953, 9.

26. Porzig W. Das Wunder des Sprache. Probleme, Methoden und Ergebnisse der modemen
Sprachwissenschaft - Bern-Mьnchen, 1967.

27. Reuning К. Joy and Freude. A comparative study of the linguistic field of pleasurable emotions in
English and German. - Swarthmore, 1941.

28. Robins R. General linguistics. An introductory survey. - London, 1985.

29. Trier J. Der deutsche Wortschatz im Sinnbezirk des Verstandes. Die Geschichte eines sprachlichen
Feldes. - Heidelberg, 1931.

30. Trier J. Sprachliche Felder // Zeitschrift fьr deutsche Bildung, 1932, 8/9.

31. Ullmann S. The principles of semantics. - Glasgow, 1959.

32.Weisgerber L. Die Bedeutungslehre - ein Irrweg der Sprachwissenschaft? // Germanisch-Romanische


Monatsschrift, 1927, 15, 5/6.

33. Weisigerber L. Gruidzьge der inhaltbezogenen Grammatik. - Dьsseldorf, 1962.

34. krugosvet.ru›Семантическое поле.

35. referatwork.ru›Социальная работа›source/ref-109950.html.

Содержание
Введение

Актуальность исследования заключается в том, что оно соответствует тенденции усиления


внимания современного языкознания к проблемам взаимоотношения языка и культуры
(лингвокультурология), языка и мышления (когнитивная лингвистика), к проблеме лексико-
семантической структуры русского языка (лексическая семантика), а также – активно
развивавшихся научных направлений по изучению языка.

Язык в целом и лексико-семантическое поле в частности являются фундаментом для построения


системы образов в русском языке. В то же время, исследуя семантику слова в тексте, учёный
постоянно выходит за рамки лингвистики, погружаясь в аспекты литературоведения,
культурологии, психологии, истории и других наук. Тем самым изучение структуры
семантического поля носит междисциплинарный характер. Актуальность данного исследования
связана и с тем, что лексико-семантическое поле «Патриотизм» до сегодняшнего дня не было
предметом специального исследования, несмотря на большую значимость понятия «Патриотизм»
для русского человека: любовь к родной земле всегда считалась непререкаемой ценностью для
него. И в XXI веке наше государство определяет патриотизм как главное качество гражданина
Российской Федерации. Об этом свидетельствует новый федеральный государственный
образовательный стандарт основного общего образования, где первой по списку личностной
характеристикой будущего выпускника значится любовь к своему краю и своему Отечеству [см.:
Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта, электронный
ресурс].

Объектом исследования является семантическое поле «патриотизм» в современном русском


языке.Объект – это лексема «патриотизм».

Предмет рассмотрения – лексико-семантическое поле «Патриотизм» как фрагмент языковой


картины мира носителя русского языка.

Цель данного исследования – проанализировать, описать лексико-семантическое поле лексемы


«Патриотизм».

Для достижения поставленной цели были сформулированы и решены следующие задачи:

1. Изучить теоретический материал, посвящённый проблемам языка художественной литературы.

2. Исследовать структуру семантического поля в целом.

3. Проанализировать основные особенности концептуальной и языковой картины мира


гражданина Российской Федерации на примере слова «патриотизм».

4. Представить синтагматические характеристики лексемы «патриотизм».

Цель и задачи работы обусловили использование ряда методов. В их числе: метод


лингвистического наблюдения, который заключается в выделении из текста различных фактов и
включения их в исследуемую систему [см.: Кодухов2014, 206]; описательный метод как «система
исследовательских приемов, применяемых для характеристики явлений языка на данном этапе
его развития» [Там же, 219]; главный приём данного метода – это интерпретация, то есть
осмысление речевых фактов; структурно-семантический метод применялся нами для
рассмотрения семантики единиц лексико-семантического поля «Патриотизм».

Методологическая база данного исследования сформирована на основе работ, посвящённых


проблемамлингвокультурологии и когнитивной лингвистики (С.М. Гетманцев, С.Н. Каширский, Е.С.
Кубрякова, Т.В. Дроздоваи др.), лексико- семантического поля (Л.Г. Бабенко, М.В. Панишева, С.В.
Пискунова, В.Н. Левина, В.Д. Ялтырьи др.).

Практическая значимость данного исследования состоит в том, что его результаты могут быть
использованы в школьном и вузовском преподавании курсов русского языка и литературы.

Структура работы определяется целью и задачами исследования. Работа состоит из введения,


двух глав, заключения, списка использованной литературы.

§1 Теоретические основы изучения семантического поля в современной лингвистике

1.1 Понятие «Семантическое поле»


Семантическое поле – совокупность слов, объединяемых смысловыми связями по сходным
признакам их лексических значений. «Слова в семантическое поле разделяют общее
семантическое свойство.Чаще всего поля определяются предметом, таким как части тела,
рельефы, болезни, цвета, пища или родственные связи. Давайте рассмотрим некоторые примеры
семантических полей. Поле «этапов жизни» организовано последовательно, хотя между
терминами существует значительное совпадение (например, ребенок, малыш), а также некоторые
очевидные пробелы (например, не существует простых терминов для разных этапов взрослой
жизни). Обратите внимание, что такой термин, как незначительный или же ювенильный
принадлежит техническому реестру, такой термин, как дитя или же карапуз в разговорный
регистр, и такой термин, как шестидесятилетний или же восьмидесятилетний в более
официальный реестр. Семантическое поле «вода» можно разделить на несколько подполей;
Кроме того, между такими терминами, как звук / фьорд или же бухта / гавань / залив. 1

Метафоры и семантические поля. «Культурное отношение к определенным областям


человеческой деятельности часто можно увидеть в выборе метафоры, используемой при
обсуждении этой деятельности. Полезная лингвистическая концепция, которую следует знать
здесь, – это концепция семантического поля, иногда называют просто полем или полем значения.
«Семантическое поле войны и битвы – это то, на что часто опираются спортивные писатели. Спорт,
особенно футбол, в нашей культуре также связан с конфликтами и насилием». 2

Все более и менее отмеченные члены семантического поля: цветовые термины"В семантическое
поле, не все лексические элементы обязательно имеют одинаковый статус. Рассмотрим
следующие наборы, которые вместе образуют семантическое поле цветовых терминов (конечно,
в этом же поле есть и другие термины):

1. синий, красный, желтый, зеленый, черный, фиолетовый

2. индиго, шафран, королевский синий, аквамарин, бисквит

Цвета, на которые ссылаются слова набора 1) являются более «обычными», чем цвета, описанные
в наборе; 2) они меньше отмеченные члены семантического поля, чем элементы набора; 3) менее
отмеченные члены семантического поля обычно легче выучить и запомнить, чем более
отмеченные члены. Дети учат термин синий прежде, чем они изучат условия индиго, королевский
синий, или же Аквамарин, Часто менее отмеченное слово состоит только из одной морфемы, в
отличие от более отмеченных слов (контраст синий с Королевский синий или же Аквамарин).
Менее отмеченный член семантического поля не может быть описан с использованием имени
другого члена того же поля, тогда как более отмеченные члены могут быть описаны таким
образом (индиго это своего рода синий, но синий это не своего рода индиго).

Менее обозначенные термины также, как правило, используются чаще, чем более отмеченные
термины; например, синий встречается значительно чаще в разговоре и письме, чем индиго или
же Аквамарин. Менее обозначенные термины также часто имеют более широкий смысл, чем
более выраженные термины. Наконец, менее отмеченные слова не являются результатом
метафорического использования имени другого объекта или концепции, в то время как более
отмеченные слова часто бывают; например, шафран это цвет специи, которая дала название
своему цвету ".3

Расположение слов (или лексем) в группы (или поля) на основе элемента общего значения. Также
называемый анализ лексического поля. «Не существует набора согласованных критериев для
создания семантических полей, – говорят Говард Джексон и Этьен ЗеАмвела, – хотя «общий
компонент» значения может быть одним» 4.

Хотя условия лексического поля, а также семантического поля обычно используются


взаимозаменяемо, Зигфрид Уайлер указывает на это различие: лексическое поле – это «структура,
образованная лексемами», а семантическое поле – «базовое значение, которое находит
выражение в лексемах»5.

Примеры анализа семантического поля: «Лексическое поле – это набор лексем, которые
используются, чтобы говорить об определенной области опыта; например, Лерер (1974) подробно
обсуждает область терминов« приготовление пищи ». Анализ лексического поля будет пытаться
установить лексемы, имеющиеся в словаре для разговора об исследуемой области, а затем
предложить, как они отличаются друг от друга по значению и использованию. Такой анализ
начинает показывать, как словарный запас в целом структурирован, и тем более, когда отдельные
лексические поля связаны друг с другом. Не существует предписанного или согласованного
метода определения лексического поля; каждый ученый должен установить свои собственные
границы и установить свои собственные критерии. Большая работа еще предстоит предпринять
для исследования этого подхода к лексике. Анализ лексического поля отражается в словарях,
которые используют «тематический» или «тематический» подход к представлению и описанию
слов».6

Интересное использование для семантических полей в антропологическом исследовании сленга.


Изучая типы жаргонных слов, используемых для описания различных вещей, исследователи могут
лучше понять ценности, которые имеют субкультуры.

Семантический тег – это способ «пометить» определенные слова в похожие группы в зависимости
от того, как слово используется.

Например, слово банк может означать финансовое учреждение или может относиться к берегу
реки. Контекст предложения изменит то, какой семантический тег используется.

Концептуальные домены и семантические поля. «Анализируя набор лексических элементов,


лингвист Анна Вежбицкая не просто исследует семантическую информацию. Она также обращает
внимание на синтаксические шаблоны, отображаемые лингвистическими элементами, и, кроме
того, упорядочивает семантическую информацию в более охватывающих сценариях или фреймах
которая, в свою очередь, может быть связана с более общими культурными сценариями, которые
имеют отношение к нормам поведения, поэтому она предлагает четкую и систематическую
версию качественного метода анализа для нахождения близкого эквивалента концептуальных
областей. «Этот тип анализа можно сравнить с анализом семантического поля таких учёных, как
Киттай (1987, 1992), который предлагает различие между лексическими полями и предметными
областями. Как пишет Киттай: «Контентный домен идентифицируется, но не исчерпывается
лексическим полем» (1987: 225). Другими словами, лексические поля могут обеспечить
начальную точку входа в домены контента (или концептуальные домены). Тем не менее, их
анализ не дает полного представления о концептуальных областях, и это не то, что утверждают
Wierzbicka и ее партнеры. Как метко указано Киттэем (1992), «предметная область может быть
идентифицирована и еще не сформулирована [лексическим полем, GS]», что в точности и может
происходить с помощью новой метафоры (Kittay 1992: 227)». 7
Итак, семантическое поле – это набор слов (или лексем), связанных по смыслу. Также известный,
как поле слова, лексическое поле, поле значения, а также семантическая система.

1.2Структура семантического поля

Структура семантического поля состоит из ядра, центра периферии. Как известно, если центр поля
является морфологической категорией, то совокупность этих категориальных форм образует центр
поля. Структура такого функционально-семантического поля относительно проста, ясна и
определенна. Например, в реализации полей времени, аспектуальности, модальности,
компаративности, страдательности и других соответствующих семантических функций
конституенты, носящие более нейтральный и регулярный характер, группирующиеся вокруг
системы морфологических форм и образующие функциональное поле именно данной
морфологической категории, выступают в роли доминанты соответствующих полей.

В функционально-семантических полях, выступающих в доминантной позиции форм, проявляется


двуцентризм (концентризм). Примером тому служит поле лица, образуемое глаголом и личным
местоимением8.

Структура «центр-периферия» выражает основные формы связи компонентов поля и проявляется


как характерологический показатель их внутреннего порядка. Эта структура выявляет их роль в
выполнении определенных семантических функций, участие в распределении инвариантно-
семантической нагрузки и особый вес в пределах поля, а также выражает структурно-
семантическое отношение между компонентами. Конечно, в зависимости от конкретного
лингвистического материала, привлеченного к исследованию, это меняет характер
пропорциональности. В лингвистической литературе это обусловливает применение различных
критериев при определении структурного типа «центр-периферия».

Структура «центр (ядро) – периферия» проявляется в виде следующих дифференциональных


связей: более высокая степень интеграции языковых элементов – относительно низкая степень
этой интеграции; более удельный вес конститутивных компонентов – низкая количественная
степень функциональной нагрузки периферийных компонентов; более высокая частота
употребления – низкая степень частоты употребления.

Е.А.Гулига и Е.И.Шендельс включают в основу противопоставления «центр-периферия»


следующие отношения: более высокая степень «специализации» для выражения целостности
соответствующего значения – неполнота специализации этого выражения, непосредственный
характер выражения значения – аморфность и многоаспектность выражения значения, частота
употребления – низкая частота употребления.

А.В.Бондарко рассматривает структуру «центр-периферия» на материале русского языка сквозь


следующие призмы:

а) максимальная концентрация специфических признаков (центр), ослабление таких признаков,


уменьшение структурной напряженности, периферия контактность – диффузия;
б) участие в наиболее максимальном количестве противопоставления (центр), аморфность и
слабость сети связей, наличие определенной изолированной грани (периферия);

в) максимальная функциональная нагрузка (центр), ослабление функциональной нагрузки


(периферия);

г) более высокий уровень специализации для реализации определенной семантической функции


(центр);

д) регулярность определённого языкового элемента, высокая частота употребления (центр) –


нерегулярность или незначительная регулярность (периферия) 9.  

Ялтырь В. Д.предлагает в добавление к сказанному более завершенный признак: максимальная


нейтральность и оптимальность (центр) – отдаление от ядра и ослабление нейтрального
стилистического пласта и усиление аффективно-психологического начала 10.

Принцип поля в широком смысле слова – это стилистический подход к языковым средствам.
Известно, что как в пределах лексико-семантического поля – нейтрально слово – ядро,
выражающее доминантное понятие, – так и в функционально-семантическом поле по мере
продвижения от его доминанты вглубь, открывается относительная возможность для свободы и
тем самым для эмоциональной активности. Напротив, по мере продвижения к центру поля
происходит ослабление экспрессивности, нейтрализация эмоционально-произвольного начала.
Стилистическое использование фигур конститутивного и периферического выражения, частота
употребления выступают как выражение коммуникативной закономерности этого
функционально-семантического соответствия.

Грамматические ядерные компоненты по максимальной нейтральности и воздействию


абстрагирования употребляются во всех функциональных стилях, конституенты же, находящиеся
на периферии поля, исходя из нейтральности, функционируют в относительно ограниченной
сфере и находят применение в особой стилистической среде и типах контекста. Стилистические
воздействия, образующие трансформацию грамматических форм, основываются на
многофункциональность и многоплановости языковых стилистических средств, и здесь
проявляется динамика языковых выразительных средств, функционирующих в различных сферах
выражения. Это соответствие в широком значении целесообразно назвать и коммуникативно-
стилистической заменой11.

Следует отметить, что в пределах лингвистического поля признаки нейтральности и


экспрессивности приобретают различные масштабы. Это следует понимать так: в связи с
внутренней интенсивностью побуждения, его эмоционально-чувственным характером даже
внутренняя нейтральность, экспрессивность между ядерными компонентами меняется.

Исследование структуры центра – периферии функционально-семантического, грамматико-


лексического, синтаксического и других типов полей должно опираться на данный принцип и
рассматриваться в контексте указанных признаков.

При рассмотрении структуры различных лингвистических полей обнаруживается, что


инвариантно-семантический признак по своему характеру реализуется регулярно или
эпизодически языковыми средствами. Например, количественное поле) проявляется
нижеследующими структурными пластами полевых конституентов:
1) множественное число существительных (доминанта);

2) формы множественного числа причастий и деепричастий, согласующихся с существительными;

3) формы множественного числа, согласующиеся с существительным в функции подлежащего;

4) числительные;

5) количественные местоимения;

6) формы множественного числа личных местоимений;

7) собирательные существительные.

Временное поле формируется совокупностью нижеследующих конститутивных и периферических


компонентов:

1) система времён глагола (доминанта);

2) временные союзы, связывающие придаточное предложение с главным в сложноподчиненном


предложении;

3) наречия;

4) префиксальные и беспрефиксальные существительные с временным значением.

Поле компаративности (степени) формируется внутренней совокупностью нижеследующих


компонентов:

1) степени сравнения прилагательного (доминанта);

2) сложные прилагательные;

3) сравнительный комплекс с союзами;

4) сложноподчинённые предложения:

а) с сравнительными конструкциями – союзами, выражающими нереальность;

б) реальные сравнительные формы, выражающие неравенство – конструкции с союзами.

В русском языках поле персональности (лица) имеет парную функциональную доминанту, в


тюркских же языках оно основывается на едином функциональном центре (Мы работаем). Если в
русском языке противопоставление одушевленности и неодушевлённости образует
грамматическую категорию точному грамматическому показателю, то из германских языков в
немецком, английском языках, а также в азербайджанском языке, относящемся к тюркским
языкам, из-за отсутствия грамматического центра, концентрирующего все средства выражения, в
реализации понятий одушевлённости существование грамматической категории одушевлённости
– неодушевлённости невозможно12.

Обычно отсутствие грамматического центра ведёт к дефективности структуры поля, аморфности и


многоаспектности конституентов. Примером тому служат разнообразие и многослойность
конституентного состава поля одушевлённости – неодушевлённости в отдельных языках.
Если в одном языке в построении поля ведущую роль играет центростремительная тенденция, то
в другом языке (или языках) преобладает центробежная тенденция.

Хотя разделение поля на центральные и периферийные зоны – основное структурное


соответствие, однако оно не является единой моделью выражения. Иногда грамматико-
лексические, функционально-семантические и семантические поля выходят за пределы структуры
«центр-периферия» и основываются на специфической пропорциональности компонентов, на
своеобразном порядке внутреннего функционального разделения. В отдельных же случаях
функционально-семантическая структура конституентов поля, своеобразие внутренних связей
делают невозможными разделение соответствующего поля на точную и однозначную
структурную модель «центр-периферия». Разнообразие структуры поля регулируется
отнесенностью доминанты к конкретному языковому уровню – морфология, синтаксис или
лексика.

Структурная интенсивность ядра, группирующегося вокруг доминанты и создающего особую зону


функционального воздействия, играет роль регулятора в структуре полей, не относящихся к
единому функциональному центру, и в общем к внутреннему составу поля. Вместе с тем в
сущности как в макрополе, так и в пределах формирующих его областей наблюдаются и случаи
отсутствия точной функциональной централизации. Добавим, что А.В.Бондарко особо отмечает
значимость этой теоретической концепции для исследования типологии функционально-
семантического поля. Для подтверждения и конкретного применения этого тезиса А.В.Бондарко
подчеркивает научно-теоретическую значимость соотношения распределения инвариантной
семантической нагрузки в полях «безъядерной» определённости – неопределённости в языках,
где нет системы особых грамматических форм артикля, например, в русском языке и в ряде
других языков. Следует принять во внимание, что ведущая позиция системы морфологических
форм в структуре поля вовсе не означает сохранение функции центра во всех микрозонах. В
отдельных микрополях синтаксические и лексические средства могут превратиться в ведущие
фигуры поля, стеснив морфологические средства к периферии определенного микрополя,
приобрести независимость и создать отдельный радиус воздействия 13.

По-видимому, следует принять во внимание следующий тезис: если функционально-


семантическая категория не основывается на морфологическом ядре, возникает возможность
превращения полевых конституентов других уровней в ядерные компоненты. Это возможно
проследить в порядке внутреннего членения поля аспектуальности в современном немецком и
азербайджанском языках.

Грамматико-лексические или функционально-лексические поля, в которых концентрируются


конституенты разных языковых уровней. Эти средства формируют единую парадигму как систему.
В функционально-семантическом поле морфологическое средство образует доминанту поля,
центральный конституент, остальные же средства выражения группируются вокруг него и
выполняют функцию уточнения и дополнения.

Таким образом, по сравнению с грамматическими категориями, в функционально-семантических


полях тенденция к универсальности более сильна. В лингвистике же периферийные и
доминантные компоненты теории поля играют важную роль как единство внутриполевой связи и
влияющих факторов.
§2 Семантическая структура лексемы «патриотизм»

2.1Парадигматические характеристики лексемы «патриотизм»

Парадигматические отношения– это отношения, возникающие между элементами языка на


основе их сходства. На парадигматические отношения опираются, например, система согласных,
система склонения, синонимический ряд. При использовании языка парадигматические
отношения позволяют выбрать нужную единицу, а также образовывать слова, их формы по
аналогии с имеющимися в языке.

Лексема «патриотизм» может вступать в парадигматические отношения.

Здесь надо включить вводный параграф о том, что такое парадигматические отношения вообще и
в какие отношения может вступать слово «патриотизм». Потом примеры.

Синонимические отношения. По словарю…… лексема «патриотизм» вступает в следующее


синонимические отношения…..

Синонимы к слову «патриотизм»

ура-патриотизм преданность своей Родине любовь к Отечеству любовь к Родине патриотизм

Все синонимы к слову ПАТРИОТИЗМ

Предложения со словом «патриотизм»

Он видит путь к патриотизму в советской модели, в той модели, которая и привела к развалу
именно той страны, путём которой он предлагает следовать.

Обвинили в том, что утверждения последних ни на чём не основываются, кроме как на ложном
чувстве патриотизма.

Этим обстоятельством многие специалисты объясняют русский патриотизм.

Сочетаемость слова «патриотизм»Сочетаемоть – это синтагматические отношения.

 русский патриотизм
 советский патриотизм

 истинный патриотизм

 патриотизм народа

 чувство патриотизма

 дух патриотизма

 отсутствие патриотизма

 говорить о патриотизме

 проявить патриотизм

 взывать к чьему-либо патриотизму

Каким бывает «патриотизм»

пламенный казённый искренний советский подлинный

Значение слова «патриотизм»Со значения слово надо было начинать.

Патриоти́ зм (греч. πατριώτης — соотечественник, πατρίς — отечество) — нравственный и


политический принцип, социальное чувство, содержанием которого является любовь к родине и
готовность пожертвовать своими интересами ради неё. Патриотизм предполагает гордость
достижениями и культурой своей родины, желание сохранять её характер и культурные
особенности и идентификация себя (особое эмоциональное переживание своей принадлежности
к стране и своему гражданству, языку, традициям) с другими членами своего народа, стремление
защищать интересы родины и своего народа. (Википедия)

Сегодня государство обязано сделать так, чтобы народ действительно осознал, что наша страна —
лучшая! Люди уже наелись теорией, и чем больше от них требовать и внушать им, тем сильнее
будет проявляться эффект отторжения. Хоть тысячу раз скажи «сгущенка», во рту слаще не станет!
Начиная со школьных уроков патриотического воспитания и заканчивая кинематографом и масс-
медиа, мы слышим одно, а в реальности видим совершенно другое. Люди слышат о том, что у нас
все прекрасно и хорошо, а в реальности у них пустой холодильник, зарплаты и пенсии не хватает
даже на элементарные нужды, а вокруг чиновники на Ламборджини и звёзды, которые вещают о
любви к Родине с лазурных берегов. А в памятнике архитектуры 19 века открывается ресторан. И
вот это всё нас заставляют любить и уважать.

С раннего детства человеку необходимо прививать любовь и уважение к Родине. Не внушать, не


заставлять, а именно прививать. И не любовь к власти и правительству, а именно любовь к
Родине. Я считаю преступлением, когда учитель на уроке географии или истории рассказывает
пятиклассникам о том, как надо любить Путина и Медведева. А такая практика повсеместно.
Учителя превратили уроки в фарс и пропаганду. Зачем это детям? Отвезите их в музей или на
экскурсию, пусть они увидят страну и полюбят ее сами, без эмоционального насилия! Но нет, от
учителей требуют «заниматься патриотическим воспитанием». Вы знаете, сколько сегодня нужно
собрать документов школе, чтобы отвезти детей на экскурсию?! Сколько бюрократических
препятствий и формальностей нужно пройти, чтобы дети могли выехать за пределы своего
населенного пункта! Вот с этим надо что-то делать, а не снимать очередные пропагандистские
фильмы и требовать от народа любить власть!14Это все эмоции, и они не имеют отношения к
науке, тем более к лингвистике. И еще более непонятным является то, что на этот текст стоит
ссылка на Ожегова!!!!

Парадигматические отношения – это отношения противопоставленности и функционального


тождества языковых элементов («ИЛИ – ИЛИ»). Т.е. в парадигму объединяются наборы языковых
единиц, сходных по одному из противопоставленных по какому-то другому критерию.
Парадигматика определяет, к какому разряду грамматической категории относится та или иная
языковая единица по аналогии с ей подобными.

Парадигматические характеристики лексемы«патриотизм»:

фонемы <п><а><т><р><и><о><т><и><з><м>входят в морфемы <патриот><изм>;

морфемы <патриот><изм>входят в слово <патриотизм>;

слово <патриотизм> входит в предложение <В школе №200 в Екатеринбурге старшеклассников


заставили заполнить огромную анкету, которая оказалась тестом на патриотизм, сообщает
«Московский комсомолец»>.

предложение <В школе №200 в Екатеринбурге старшеклассников заставили заполнить огромную


анкету, которая оказалась тестом на патриотизм в современном русском языке, сообщает
«Московский комсомолец»> входит в текст <В школе №200 в Екатеринбурге старшеклассников
заставили заполнить огромную анкету, которая оказалась тестом на патриотизм, сообщает
«Московский комсомолец». В выданных школьникам бумагах было около сотни утверждений на
политические, религиозные, семейные и национальные темы, с которыми им надо было
согласиться или не согласиться. Например, подростка просили указать, насколько он
поддерживает следующие высказывания: «Те, кто критикует происходящее в стране, не могут
считаться настоящими патриотами», «Я уверен, что большинство преступлений в нашем городе
совершаются приезжими», «Убийство человека может быть оправдано, если совершено ради
торжества справедливости», «Мы сильная военная держава, и именно поэтому нас должны
уважать».

Родителей обязали написать согласие на обработку персональных данных ребенка, которое надо
было сдавать вместе с заполненной анкетой. В противном случае семья должна была писать отказ
и лично принести его классному руководителю.

Родственникам старшеклассников проведение опроса объяснили «мониторингом потенциала


личностного роста». Издание утверждает, что с помощью такого анкетирования руководство
учебного заведения якобы планировало определить, насколько ученики готовы «защищать
Родину в случае серьезной опасности».

Директриса школы сказала изданию, что опросник поможет педагогам понять мировоззрение
учащихся, их отношение к себе и окружающим, а также их трансформацию. По ее словам,
тестирование школьников закончено, и сейчас «осуществляется подбор новой методики
соцопроса». В городском департаменте образования добавили, что анкетирование происходило
не централизованно и было инициативой конкретного учреждения.
Чтобы получить наиболее полную и объективную картину отражения парадигматических
характеристик лексемы «патриотизм», возьмём ответы случайных людей.Это не может быть
связано с парадигмой слова.

Для всех опрашиваемых родной язык –– русский.

На основе анализа парадигматических характеристик лексемы «патриотизм» определены ядро


(его составили реакции, поступившие более чем от 20 % испытуемых), базовый слой (от 10 % до 20
%), ближняя периферия (< 10 %) и дальняя периферия (индивидуальные ассоциаты).

Анализ парадигматических характеристик лексемы «патриотизм» по данным эксперимента даёт


следующие результаты (табл. 1).

Таблица 1

Парадигматические характеристики лексемы «патриотизм»Эта таблица показывает ассоциативное


поле слова

страна - 22

человек - 23

любовь - 24

герой - 10

защитник - 10

люди - 11

героизм - 11

смелость - 12

гордость - 12

герб - 13

гражданин - 14

армия - 15

вера - 15

нация -17

Демократия-17

Россия – 19

Путин - 19
Мир — 8

Пропаганда — 8

Дом — 7

Родная земля –– 6

Природа –– 6

История — 5

Победа — 5

патриотический-4

уважение - 4

служба - 3

гражданство - 3

держава - 3

УАЗ-патриот — 2

Столица — 2

Улица — 2

Успех — 2

Прибежище -1

Народность-1

Патриот-1

Отечество-1

Служение-1

идиотизм -1

Преданность-1

Идеология-1

Героизм-1

Мужество-1

Доблесть-1

Воспитание-1

Честолюбие-1
Православие-1

Солидарность-1

Нация-1

Верность-1

Нравственность-1

Единство-1

Лозунг-1

Идеал-1

Добродетель-1

Честность-1

Общность-1

Пафос-1

Социализм-1

Сближение-1

Пропаганда-1

Процветание-1

Отвага-1

Целостность-1

Мораль-1

Благородство-1

Равенство-1

Мировоззрение-1

Коммунизм-1

Молодёжь-1

Профессионализм-1

Национальность-1

Чувство-1

Стремление-1

Возрождение-1
Долг-1

Политика-1

Революция-1

Гражданин-1

Воззрение-1

Храбрость-1

Ценность-1

Товарищество-1

Независимость-1

Затем была проведена качественная интерпретация данных. На предварительном уровне


обобщения данных эксперимента получены следующие результаты.

I. Ядро. В ядро ожидаемо вошли ассоциаты, связанные с идеей Родины, страна, человек, любовь ,
что закономерно для респондентов, для которых русский язык является родным согласно
условиям проведенного эксперимента. Поэтому, когда в словарях мы встречаем толкование
«Любовь к своему отечеству, преданность своему отечеству и народу и ответственность перед
ним, готовность к жертвам и подвигам во имя интересов отечества», мы по умолчанию должны
полагать, что речь идет о стране, где живут россияне, русские. Эти данные совпадают с ядерными
когнитивными признаками, выделенными на предыдущих этапах анализа.

II. Базовый слой. В базовый слой вошло несколько групп ассоциатов,отражающих разные грани
лексемы «патриотизм»в языковом сознании его носителей.

1. Прежде всего это более редко встречаемое книжное наименование герой, защитник, люди,
героизм .

2. Вторая группа включает наименования чувств смелость , гордость , вера. Это также вполне
соответствует выявленным ранее базовым когнитивным признакам.

3. Третья группа отсылает к символике государства - герб.

4. Четвертая группа реакций составлена словами Демократия, Россия, Путин. Что характеризуют
политические взгляды в современном мире.

III. Ближняя периферия. Анализ ближней периферии также выявил частичное совпадение с


обнаруженными в ходе предыдущего анализа когнитивными признаками. Различимы восемь
групп реакций:

1) компоненты социального устройства: мир, семья, люди, дом, улица,гражданин;

2) история и традиции: традиция, история;

3) мир природы: родная земля, природа;


4) городской патриотизм: город;

4) политическая действительность: пропаганда;

5) военно-патриотическая сфера: победа, герои, подвиг;

6) государственная символика: герб;

7) духовные реалии, отражающие идентичность этноса: менталитет, нация;

8) нравственные и психологические чувства: чувство, вера, честь, долг, успех.

Интересен ассоциат успех, маркирующий, видимо, сферу современных ценностных приоритетов,


и шутливый ассоциат-окказионализм– УАЗ-патриот.

IV.  Дальняя периферия (единичные ассоциаты). Среди дальних ассоциатов доминируют те же


группы и типы ассоциатов, что и в ближней периферии, что доказывает мысль о том, что грань
между ближней и дальней периферией подвижна, текуча и не имеет четких границ в языковом
сознании. Отметим, что только здесь проявляется негативная оценочностьлексемы «патриотизм»:
идиотизм и пр. Это косвенным образом свидетельствует о доминировании именно
положительного восприятия идей и ценностей патриотизма современным языковым сознанием, в
отличие от неоднозначного восприятия этого концепта в предыдущие хронологические периоды.

Результаты анализа данных парадигматических характеристик лексемы «патриотизм» при


эксперименте демонстрируют сохранение и дальнейшее развитие тех тенденций, которые были
отмечены при анализе системно-языковых данных (по лексикографическим источникам) и
рефлексов дискурсивного варьирования (по Национальному корпусу русского языка). Данные
эксперимента также показывают преобладание позитивно-оценочных коннотаций над
негативными в представлении лексемы «патриотизм»современными носителями языка.

Приметой времени является некоторая милитаризованность в восприятии этого концепта, его


политизация и ориентация на связь с официальной символикой и пропагандой. С другой стороны,
вполне активно и традиционное понимание концепта в духе исконных ценностей русской
культуры, таких как любовь к месту, где ты родился, и к своей большой Родине –– России, к ее
истории и традициям, к ее народу.

2.2Синтагматические характеристики лексемы «патриотизм»

Синтагматические отношения можно определить как отношения сочетаемости элементов одного


уровня в речевой цепи, т.е. сочетание фонем с фонемами, морфем с морфемами и т.п.
(объединяет единицы языка по непосредственному их сочетанию) 15.

Логической формулой синтагматических отношений является формула «И – И», т.е. и один


элемент и другой элемент вместе, рядом, один за другим, образуя ленту, цепь однопорядковых
элементов определенной протяженности.

Синтагматические характеристики лексемы «патриотизм»:


п = а = т = р = и = о = т = и = з = м, «пат = ри = от = изм»(фонетико-фонологический уровень);

Патриотизм — национальная идея России, он подразумевает общность: общие ценности, общий


язык, общую историю, флаг и гимн страны (морфологический уровень);

Патриотизм — это сопричастность, а нам говорят «не лезьте», «вам легко советовать
(словообразовательный подуровень);

Нравственный принцип, нравственная норма и нравственное чувство, возникшие еще на заре


становления человечества и глубоко осмысленные уже античными теоретиками (лексический
уровень);

Сделаем морфологический разбор слова «патриотизм». Разбор состоит из 3 пунктов.

Часть речи

Часть речи слова патриотизм — имя существительное.

Морфологические признаки

Начальная форма: патриотизм (именительный падеж единственного числа);

Постоянные признаки: нарицательное, неодушевлённое, мужской род, 2-е склонение;

Непостоянные признаки: именительный падеж, единственное число.

Синтаксическая роль

Может быть различным членом предложения, смотрите по контексту.

Примечание. Слово патриотизм имеет различные морфологические признаки в зависимости от


контекста словосочетания или предложения, в которое слово входит. Помимо подробного
анализа выше возможен ещё 1 вариант морфологических признаков слова патриотизм:

винительный падеж, единственное число, мужской род, неодушевленное 16.

В российском обществе созрел тренд на подъем регионального патриотизма, но воспользоваться


этим пока не удается ни власти, ни оппозиции. Региональный патриотизм – это восприятие
территории, где проживает человек, как ценности. Проявляться он может по-разному, в том числе
и в протестных акциях вроде выступлений против мусорного полигона в Шиесе Архангельской
области или против строительства храма вместо сквера в Екатеринбурге.

Будет ли третья волна регионального патриотизма сильнее или слабее предыдущих? С одной
стороны, всплески на рубеже 1960–1970-х и 1980–1990-х гг. вытекали из общесоветского тренда,
сейчас же ничего соизмеримого нет. К тому же социальное разочарование не сопровождается
снижением привлекательности общероссийской идентичности, а стартовый потенциал местного
патриотизма в разных регионах неодинаков. С другой стороны, такой патриотизм способен
вскрыть подавленные ранее пласты общественного сознания, он может быть легко упакован в
инструментарий дополненной реальности, а его энергетика очевидна уже сейчас – остается лишь
облечь ее в слова и формы.

Еще один вопрос – будет ли подъем патриотизма переведен в политическую и социальную


риторику или останется нереализованным. Кроме того, пока не ясно, кому может быть выгодна
такая повестка. Власть сейчас поддерживает региональные бренды, проводит городские
мероприятия и у нее есть рациональная необходимость использования регионального
патриотизма для управления рисками, маневров и проч. «Но когда власть начинает говорить о
прекрасном развитии местных брендов, то сами чиновники в это не верят, как и журналисты.
Существует и психологический барьер для участия губернаторов, особенно варягов, в раскрутке
этой повестки, что никакой идентичности не существует. Наконец, есть страх, что эта тема может
перерасти в сепаратизм». Оппозиция же может воспользоваться региональным патриотизмом для
градозащитных и экологических выступлений, а также для запуска антимосковской повестки.
Правда, федеральные политики не заряжаются региональной тематикой, никто не пытается ее
систематизировать и в итоге эти темы быстро угасают, говорит эксперт 17.

Впрочем, антимосковская повестка может и помешать региональному патриотизму, считают


авторы доклада: ее стартовый потенциал высок для эксплуатации обиды и чувства
несправедливости, но примеров долгоиграющей антимосковской повестки почти нет. К тому же
потенциал территорий неодинаков, поэтому поручение заниматься региональным патриотизмом
способно привести, наоборот, к уничтожению его потенциала, допускают эксперты.

Региональный патриотизм, в частности среда жизни людей, – третий по важности фактор для
наращивания политических рейтингов после экономики и социальной сферы. Так, в Москве на
предстоящих осенью выборах в городскую думу наилучший результат получат те, чья программа
будет сконцентрирована вокруг развития районов, прогнозирует эксперт. У столичных депутатов
уже сейчас достаточно полномочий для решения многих проблем, хотя у москвичей более
высокие требования к власти, чем у жителей других регионов.

Региональный патриотизм, безусловно, начинает усиливаться. Так всегда происходит в момент


политического ослабления федеральной власти. Разочаровавшись в «большом дискурсе»,
избиратель начинает растерянно оглядываться по сторонам в поиске новых ориентиров, и первое,
что он видит, – это «малая родина». Так было и после революции 1917 г., и в конце 1980-х.
Особенно сильным потенциалом обладают национальные республики, где территориальный
аспект дополняется этническим, считает эксперт: «Долгие годы сверхцентрализации привели к
появлению большого количества мелких травм, которые рано или поздно будут извлечены на свет
местными политиками. Причем это не обязательно будут оппозиционеры. Как показал опыт
распада СССР, не меньшим потенциалом здесь обладают действующие местные власти». Именно
они могут попытаться накачать свою политическую капитализацию и сами возглавят диалог с
Москвой, требуя от нее ресурсов и «уважения мнений людей на местах»: «До распада страны
дело, конечно, в этот раз не дойдет, но очевидно, что центр в следующем политическом цикле
будет сильно ослаблен, а повестку будут задавать регионы».

В заключение опишем полный семантический объем лексемы ПАТРИОТИЗМ, который включает


12 подпунктов:

(1) любовь и уважение к Родине,

(2) наша страна — лучшая,

(3) преданность и любовь к своему отечеству, к своему народу и готовность к любым жертвам и
подвигам во имя интересов своей Родины,

(4) жить ради улучшения своей страны, служить ей всеми возможными способами и жертвовать
своей жизнью всякий раз, когда есть необходимость,
(5) Многие люди в прошлом служили своим странам и даже отдали для этого свою жизнь. Многие
люди по-прежнему продолжают служить своей стране с такой же преданностью. К примеру в
великой отечественной войне борцы за свободу в были наполнены чувством патриотизма. Они не
заботились о себе и самоотверженно работали над народом,

(6) идентификация себя с соотечественниками, с другими членами своего народа,

(7) многие люди посвящают себя служению нации любым возможным способом,

(8) ответственность перед своим народом,

(9) чувство патриотизма постепенно исчезает,

(10) молодежь не проявляет патриотизма так же сильно, как и предыдущие поколения,

(11) люди должны приложить усилия, чтобы воспитать чувство патриотизма у своих детей,

(12) Такие учреждения, как школы и колледжи, должны также способствовать тому же. Молодежь
страны должна любить и уважать страну и стремиться к ее укреплению.

Выводы

Проделанный анализ позволяет нам расширить и уточнить совокупную семантическую структуру


лексемы «патриотизм».Патриотизм – это чувство любви и уважения к своей стране. Известно, что
патриоты любят свою страну безоговорочно и гордятся этим. В каждой стране мира есть
множество патриотов – людей, которые готовы что-то сделать для своей страны. Тем не менее,
дух патриотизма, кажется, исчезает в наши дни из-за растущей конкуренции во всех областях, а
также меняющегося образа жизни людей. В прошлом, многие люди выступали за то, чтобы
внушить чувство патриотизма среди своих соотечественников. Патриоты проводили встречи,
читали лекции и использовали другие средства, чтобы вдохновлять окружающих. Точно так же в
молодом поколении сегодня должно быть воспитано чувство патриотизма. Это должно быть
сделано, когда они еще молоды. Школы и колледжи должны проявлять инициативу, чтобы
воспитать детей с чувством любви и уважения к своей стране. Нация, в которой молодежь любит
страну и будет стремиться к улучшению ее состояния в социальном и экономическом плане,
несомненно, станет лучше. Истинный патриот это тот, кто трудится на благо своей страны. Он
вносит свой вклад в улучшение состояния своей страны любым возможным способом. Настоящий
патриот не только работает над созданием своей нации, но и вдохновляет окружающих.

Заключение

Патриотизм – это не просто любовь к Отечеству, это уважение к обществу, в котором мы живём.
Это чувство не может зависеть от каких-либо обстоятельств.
Течение времени мы не в силах остановить, но память сохранить обязаны. Совсем недавно в
Совете Федерации состоялось чествование победителей Всероссийского конкурса школьных
генеалогических исследований «Моя родословная» и Всероссийского интернет-фотоконкурса
«Семьи счастливые моменты». Практически все победители – это дети, которые продолжили
исследования, начатые их родителями. Причём в выступлениях ребят услышали не только факты,
подтверждённые архивными документами, но и живые семейные истории, которые передаются
из поколения в поколение. Если родители поймут свою ответственность за передачу этой
информации детям, то никто и никогда не сможет переписать нашу историю. Беспрецедентным
примером сохранения исторической памяти является Всероссийское движение «Бессмертный
полк».

Кроме того, наша задача – помочь подрастающему поколению осознать величину подвига тех,
кому выпало защищать своё Отечество от врага. Во времена СССР патриотизм во многом
формировали литература и киноискусство. Конечно, современные авторы, формирующие те
самые нравственные ценности, есть. Мария Бершадская, Тамара Михеева, Сергей Седов и другие.
Можно назвать с десяток фамилий наших современников, чьи книги можно и нужно читать с
детьми. Кроме того, есть также детские книги о героях былых времён, которые выпущены совсем
недавно. Это «Дети блокады» Михаила Сухачева, «Минин и Пожарский» Виктора Портникова,
трилогия «Тарантул» Германа Матвеева. Что касается кинематографа, то здесь действительно,
есть над чем поработать.

Ребёнок, которому в семье привито толерантное мировоззрение в целом, никогда не станет


националистом. Поэтому первостепенная роль здесь принадлежит родителям и обществу, в
котором формируется его личность.

Наш регион является отличным примером укрепления многонационального единства, уважения и


толерантности к традициям и обычаям различных народностей. Ведь на нашей территории мирно
сосуществуют представители более 75 национальностей.

Это важнейший приоритет в политике региональных органов власти, местного самоуправления,


деятельности общественных организаций.

Если говорить о государственной поддержке, то мероприятия, направленные на формирование


уважительного отношения к традициям, культуре других народов, предусмотрены в
государственной программе «Патриотическое воспитание граждан РФ».
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Авербух, К. Я. Общая теория термина. − Иваново, 2014. − 251 с. − С. 16.

2. Бабенко Л.Г. Коммуникативное пространство художественного текста в свете теории


речевых жанров // Новые подходы к изучению семантики: материалы межвузовской
научной конференции / сост. Т.М. Воронина, А.М. Плотникова. Екатеринбург: Издательство
Уральского университета, 2019. С. 3-18.

3. Большой толковый словарь русского языка / гл. ред. С.А. Кузнецов. // Справочно-
информационный портал ГРАМОТА.РУ. URL: http://gramota.ru/slovari/info/bts/ (дата
обращения: 01.10.2019).

4. Гетманцев С.М., Каширский С.Н. Семасиология о значении слова // Вопросы когнитивной


лингвистики. 2016. № 2. С. 129-133.

5. Говард Джексон, Лексикография: Введение, Routledge, 2019

6. Журавлёв А.Л., Юревич А.В. Патриотизм как объект изучения психологической науки //
Психологический журнал. 2016. Т. 37. № 3. С. 88-98.

7. Кубрякова, Е. С. Ключевые понятия науки с когнитивной точки зрения / Е. С. Кубрякова, Т.


В. Дроздова // Когнитивная лингвистика: новые проблемы познания : сб. науч. тр. Вып. 5.
М.; Рязань, 2017. − С. 8-13.

8. Левина В.Н. Пейзажная картина мира в системе русской языковой культуры: автореф. дисс.
… д-ра филол. наук. Тамбов, 2013. 45 с.

9. Лорел Дж. Бринтон, Структура современного английского языка: лингвистическое


введение, Джон Бенджаминс, 2019
10. Рональд Картер, Работа с текстами: основное введение в анализ языка, Routledge, 2018

11. Цвет и язык: цветовые термины на английском языке, 2018

12. Магарил С.А. Смыслы патриотизма - исторические трансформации // Социологические


исследования. 2016. № 1. С. 142-151.

13. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. Москва: Азбуковник, 2019.
944 с.

14. Панишева М.В. Поэтическая картина мира в отражении лексической статистики // Новые
подходы к изучению семантики: материалы межвузовской научной конференции / сост.
Т.М. Воронина, А.М. Плотникова. Екатеринбург: Издательство Уральского университета,
2018. С. 48-56.

15. Пискунова С.В., Левина В.Н., Ван Х. Текстовые единицы с патриотической семантикой в
русских песнях XX-XXI вв.: функционально-семантический аспект // Неофилология. 2017. Т.
3. Вып. 2 (10). С. 14-18.

16. Эдвард Финеган. Язык: его структура и использование 5-е изд. Томсон Уодсворт, 2018

17. Халий И.А. Патриотизм в России: опыт типологизации // Социологические исследования.


2017. № 2. С. 67-74.

18. Ялтырь В. Д. Лексико-семантическое поле слова ordinateur в романе Стига


ЛарссонаМillénium // Молодой ученый. — 2019. — №36. — С. 144-147. — URL
https://moluch.ru/archive/274/61989/ (дата обращения: 30.10.2019).

1Лорел Дж. Бринтон, Структура современного английского языка: лингвистическое введение,


Джон Бенджаминс, 2019. С.159

2Рональд Картер, Работа с текстами: основное введение в анализ языка, Routledge, 2018. С.56

3Эдвард Финеган. Язык: его структура и использование 5-е изд. Томсон Уодсворт, 2018. С.77

4Слова, значение и словарный запас, 2019. С.457

5Цвет и язык: цветовые термины на английском языке, 2018. С.89

6Говард Джексон, Лексикография: Введение, Routledge, 2019.С.78

7Джерард Стин, Нахождение метафоры в грамматике и использовании: методологический анализ


теории и исследований, Джон Бенджаминс, 2017.С.126

8 Авербух, К. Я. Общая теория термина. − Иваново, 2014. − 251 с. − С. 16.

9Бондарко А.В. Грамматическая категория и контекст, Ленинград : Наука. Ленингр. отд-ние, 1971. -


112 с. С. 20-24
10Ялтырь В. Д. Лексико-семантическое поле слова ordinateur в романе Стига Ларссона Мillénium //
Молодой ученый. — 2019. — №36. — С. 144-147. — URL https://moluch.ru/archive/274/61989/ (дата
обращения: 30.10.2019).

11 Бабенко Л.Г. Коммуникативное пространство художественного текста в свете теории речевых


жанров // Новые подходы к изучению семантики: материалы межвузовской научной
конференции / сост. Т.М. Воронина, А.М. Плотникова. Екатеринбург: Издательство Уральского
университета, 2019. С. 3-18.

12 Пискунова С.В., Левина В.Н., Ван Х. Текстовые единицы с патриотической семантикой в русских
песнях XX-XXI вв.: функционально-семантический аспект // Неофилология. 2017. Т. 3. Вып. 2 (10). С.
14-18.

13Бондарко А.В. Грамматическая категория и контекст, Ленинград : Наука. Ленингр. отд-ние, 1971.


- 112 с. С. 20-24

14Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. Москва: Азбуковник, 2019. 944 с.

15Гетманцев С.М., Каширский С.Н. Семасиология о значении слова // Вопросы когнитивной


лингвистики. 2016. № 2. С. 129-133.

16 Журавлёв А.Л., Юревич А.В. Патриотизм как объект изучения психологической науки //
Психологический журнал. 2016. Т. 37. № 3. С. 88-98.

17Халий И.А. Патриотизм в России: опыт типологизации // Социологические исследования. 2017.


№ 2. С. 67-74.