Вы находитесь на странице: 1из 311

Великий марш модронов

По мотивам одноименной серии приключений Монте Кука и Колина


МакКомба
2

Пролог

I. Начальный импульс
Ансельм Ферма, почётный глава Общества Равновесия и старейшина народа
рилмани, резко открыл глаза. Над ним высоким шатром раскинулось иссиня-чёрное небо,
усыпанное мириадами мерцающих звёзд. Покой и постоянство небесного свода не
нарушали ни облака, ни кометы, ни падающие звёзды. Лёгкий ветерок нежно гладил
поросшую серебристым ковылём степь, и она отзывалась тихим шелестом, как мурчащая
во сне кошка. Умиротворение окутывало Ансельма тёплыми волнами. Здесь, возле
портала в Элизиум, оно было во всём: в беззвучной музыке небесных сфер, в дуновении
ветра, в неподвижных фигурах других отшельников, погружённых в глубокое созерцание
на своих камнях. Но от этого лишь глубже казалась пропасть, разделявшая эту чистую
реальность и жуткое видение, посетившее золотокожего старца. Вновь, как не раз бывало,
сама Мультивселенная предупреждала его о грядущих бедствиях. Рилмани глубоко
вдохнул, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, чтобы вспомнить все подробности
вещего полусна-полуяви.
Он летел в пустоте над сияющими шестернями Механуса, плана постоянства и
порядка, наблюдая за выверенным и точным вращением. Огромные зубья входят в
зацепление без малейших люфтов и зазоров, большие шестерни передают вращение
малым, малые - большим. В завораживающем танце кружились континенты, провинции и
города царства Праймуса, великого Бога Шестерен, и каждое их движение было плавным,
эффективным и упорядоченным, как всё на этом плане, который не зря называли Часами
Мультивселенной.
Ансельм любил вспоминать о Механусе. Стройное кружение зубчатого механизма
рождало в нём уверенность в том, что в Мультивселенной всегда есть мерило постоянства,
точка опоры для того Баланса между светом и тьмой, который так бережно выстраивали
соратники старого рилмани. Он верил: Праймус всегда на страже, его модроны и
Неотвратимые не дадут ни одной из сил разорвать мир на части, если усилия Общества
Равновесия окажутся недостаточны. Но сейчас, пролетая в своём видении над городами-
шестерёнками, старейшина чувствовал не радость, а затаённую тревогу, смутное
ощущение угрозы, нависшей над цитаделью вечности. Ансельм понял, что опаздывает.
Куда? Ответа не было, и он усилием воли ускорил полёт. Пейзаж начал неумолимо
меняться, комкаться, перемежаться призраками других мест. Рилмани вцепился в своё
видение, не давая ему расползтись подобно мокрому листу бумаги и, как часто бывает во
сне, другая сцена предстала его мысленному взору.
Ансельм стоял призраком-невидимкой в сокровенных покоях Праймуса, скрытых в
глубине Великого храма модронов. Его сознание раздваивалось: он видел всё со стороны,
но переживал это так, как будто он сам возвышался в центре святилища, опутанный
блестящей паутиной Бесконечной Сети. По сверкающим трубкам-каналам к нему
стекалась информация со всей Мультивселенной - всё, что видели, слышали, ощущали
мириады модронов по всему Механусу и за его пределами. Единый и Главнейший видел
столько же, или даже больше, чем любое из божеств мультивселенной. В центре
3

управления, да и во всем Механусе, все работало точно, эффективно и упорядоченно. Как


всегда…
Рилмани увидел их первым и оторопел от негодования. Как посмели тени колонн и
механизмов, окружавших Праймуса, бросить вызов законам оптики именно здесь, в
сердце порядка и постоянства? Как могли они покинуть свои законные места и наполнить
священное место хаотичной суетой, нарушая покой Бога Шестерен? Но гнев Ансельма тут
же сменился страхом. Бунт не был ни нелепым, ни бессмысленным. Им руководила злая и
сильная воля, не уступающая целеустремлённости самого Праймуса, а то и превосходящая
её. Ансельм-внутри-Праймуса попытался включить охранные системы Храма, вызвать
своих верных стражей, но Ансельм-снаружи помнил неумолимую логику кошмарных
снов, в которых никогда не удаётся позвать на помощь, и даже крик отчаяния остаётся
безмолвным. Тот, кто стоял за бунтом теней, успел заглушить связь, и теперь мог
безнаказанно диктовать свои условия.

Смазанный силуэт, словно прореха в ткани мира, появился перед троном Единого и
Главнейшего.
- Ты знаешь меня, не так ли, модрон? – Существо выплевывало слова, словно они
были брызгами яда, а последнее из них – худшим из возможных оскорблений.
Ансельм-внутри и Ансельм-снаружи вглядывались в призрачную фигуру,
испытывая потрясение и страх. Им обоим было известно это существо, как и то, что его не
должно и не могло здесь быть. Но если Праймус знал о незваном госте всё, то Ансельм
остро ощутил ограничение собственной памяти. Он был уверен, что знает того, кто перед
ним, но что-то мешало ему вспомнить имя. В голове лишь плясали строчки из донесения
одного из агентов Общества: "Люди Аанико ищут экстракт пустынной ночи и тёмных
жрецов, потерявших память. Если можешь сложить эти факты, дай знать". Неужели
предатель оказался настолько безумен, что призвал этот древний ужас из глубин забвения?
4

- Да, - наконец ответил Праймус монотонным голосом, в раскатившемся по залу


эхе которого только внимательнейшие из слушателей заметили бы ноту удивления.
Рилмани почувствовал злорадное удовольствие сотканного из теней существа,
указывающее, что оно принадлежало к их числу. – Но все это, несомненно, искусная
иллюзия. Ты мертв.
Ансельм готов был поклясться, что на лице тени появилась инфернальная улыбка,
хоть вместо лица и зияла голодная пустота.
- Это так. Но у меня нет времени на твои близорукие наблюдения. Ты знаешь, где
находится мой талисман?
Частью сознания ощущая ход мысли Единого и Главнейшего, бесконечную череду
запросов и ответов, обращений к бездонным хранилищам памяти, Ансельм-снаружи вдруг
с ужасом осознал, что в этой точке времени и пространства он знает чуть больше, чем сам
великий Бог Шестерен. "Эта вещь у нас", - с обречённой уверенностью понял старый
рилмани, - "Среди множества подобных, слишком опасных, чтобы доверить их кому-то
кроме Хранителей Баланса". Почему он помнит это? Ведь каждый раз, пряча опасные
артефакты, он и его друзья пили воду из Стикса, чтобы забыть... А потом - настойку
пустынной ночи, чтобы снова найти дорогу в неприступное хранилище. Похоже, его мозг
потерял чувствительность и к тому, и к другому.
К счастью, Праймус не знал того, что открылось Ансельму, и не мог отправить к
нему жуткую тень. Пока что.
- Нет, - без колебаний ответил бог модронов.
Единый и Главнейший погрузился в пучину изумления, когда незваный гость
проник в его непревзойденное и неприступное сознание. Мерзкое щупальце враждебного
разума отдернулось столь же внезапно, и тень злобно прошипела:
- Да, конечно, ты говоришь правду… Простак.
Злое веселье вновь появилось в голосе жуткого существа, когда тень произнесла:
-Но ты поможешь найти его, ты и твои маленькие механизмы.
Незваный гость медленно приблизился, упиваясь тем, как Ансельм-внутри-
Праймуса пытается совладать с мыслью, что он, казавшийся себе всемогущим, полностью
во власти этого существа. Незнакомец вновь заговорил, не обращая внимания на
бесплодные попытки верховного модрона мысленно призвать свою охрану.
- Конечно, я пока еще не могу допустить, чтобы кто-либо узнал о моем
возвращении. И, в общем-то, для того, что я хочу совершить, живым ты мне тоже не
нужен.
И Праймус, Единый и Главнейший, умер. Скованный ужасом, Ансельм-снаружи
смотрел, как тень наполняет пустую оболочку верховного модрона, как её щупальца
вливаются в блестящие каналы Бесконечной Сети и тянутся всё дальше, дальше...
Глава Общества Равновесия вскочил, не обращая внимание на боль в затёкших
ногах, головокружение и тошноту. Мысленно проклиная себя за нерешительность, он
вытащил из сумки стеклянную сферу с горящим внутри язычком пламени. Его ведь
предупреждали, но он верил, что ни один из рилмани не может так низко пасть.
- Отзовись, - мысленно произнёс Ансельм, держа сферу на уровне глаз.
- Передумал всё-таки? - мгновенно раздался в его голове насмешливый баритон.
5

- Ренегат в Автомате, - не обращая внимания на тон собеседника, выпалил рилмани.


- Он скрывается...
- Это мы знаем и без тебя, - фыркнул собеседник. - Мне нужен куб.
- Обещай, что вернёшь планарную темницу сразу... - начал Ансельм.
- Друг, ты не в том положении, чтобы требовать, - жёстко ответил баритон. - Я это
чувствую. Так что не трать наше общее время. У нас ведь его немного, верно?

II. Камни ощущения

Память – штука ненадежная. Она тускнеет, искажается, теряется, да и вообще


сохраняет события весьма избирательно. Поэтому все разумные существа
мультивселенной, особенно – короткоживущие, постоянно изобретают различные виды
дополнительной памяти. Узелки на веревке, царапины на камне, отпечатки на глине,
чернила на папирусе, пергаменте, бумаге. Хранящие заклинания волшебные камни,
любимые бестолковыми праймерами говорящие амулеты – мимиры… Огромные усилия
и ресурсы тратятся на то, чтобы передать потомкам драгоценные знания. Но языки
умирают, значения символов теряются, смысл ускользает, и даже сама мысль потомков
движется в их головах иными путями. Поэтому Общество Восприятия шагнуло дальше.
Камни ощущения – плод неутомимого любопытства, удачи, мастерства и
практически безграничного разнообразия планов. По горькой иронии судьбы, имена
исследователей и волшебников, создавших это чудо, история не сохранила. Но теперь их
потомки могут хранить нечто большее, чем история. Камни сохраняют опыт дарителя во
всей его полноте: все, что он видел, слышал, обонял, осязал, его эмоции и работу мысли.
Или, по желанию дарителя, лишь один из аспектов опыта, словно драгоценность на фоне
контрастной драпировки. И все это богатство доступно каждому, кто придет в Зал
Празднеств, за ничтожную плату в две золотых монеты. Членам Общества бесплатно.
Многие волшебники, особенно не из Города, считают это безумным
расточительством, но что может быть важнее разрушения главного барьера между
живыми существами? Чувствуя то, что чувствует другой, осознавая ход его мысли, ты
становишься чем-то большим, чем был. Принимаешь существование различий,
6

оставляешь вражду и предрассудки… Или, хотя бы, интересно проводишь время, а в


таком мрачном месте как Сигил, Великий город ворот, он же – Птичья Клетка, это
дорогого стоит.
И пусть моя жизнь полна впечатлений, я нередко навещаю камни, хранящие мои
собственные воспоминания или опыт моих друзей, чтобы вновь пережить те
удивительные, прекрасные и жуткие мгновения, которые подарила нам жизнь. Иногда в
этих отражениях я замечаю детали, которые упустил тогда, маленькие мазки на огромном
полотне опыта. Иногда подсказки, иногда ответы, но чаще – новые вопросы.
7

Камень первый. Странная компания.


Публичный сенсориум, комната 57. Лазуритовый шар на бронзовом постаменте. Даритель –
Менандр Эвкратид, именованный член Общества Восприятия. Записан в восьмой день
четвертого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

Великий Базар поражает воображение, ошеломляет смешением запахов и цветов,


оглушает какофонией звуков и барабанной дробью локтей по ребрам, заставляет забыть,
кто ты, и зачем сюда пришел. Здесь можно бродить несколько месяцев и не зайти дважды
в одну и ту же лавку. "Если вы можете себе что-то представить", - скажут вам гиды и
зазывалы, - "на Великом Базаре обязательно найдется тот, кто сможет вам это продать".
Сколько времени, сил и денег придется потратить, чтобы найти этого кого-то, не говоря
уже о последующем заключении сделки, они тактично умалчивают.
Пробравшись через очередную толпу бестолковых праймеров, с открытыми ртами
глазеющих по сторонам, я вновь увидел цилиндрическую башню из гладкого зеленого
мрамора. "Древности Тиввума", магазин, в котором можно купить ключ практически от
любого из порталов Сигила, был отличным ориентиром, и неприятным свидетельством
того, что я хожу по рынку кругами, как последний мигрант. Возможно, тому виной было
множество магических изделий, существ и субстанций, которые здесь продавали, или моя
нелюбовь к толпе, но стоило мне окунуться в это море лотков, палаток и магазинчиков,
как отточенные годами инстинкты коренного жителя Клетки давали сбой, и я
превращался в замшелого географического кретина. К счастью, карманники и надувалы
всех мастей, считающие Базар своей кормовой базой, предпочитали обчищать гостей
города. Местный житель, каким бы лопухом он не выглядел, - добыча слишком зубастая и
костлявая, чтобы тратить на него время. Особенно, если по косвенным признакам в нем
можно угадать волшебника.
Прислонившись к холодной стене "Древностей", я снова достал из кармана план,
который любезно нарисовал для меня Бритлин Кавендиш, и попытался соотнести его с
местностью. К счастью, время близилось к пику, и проклятый сигильский туман почти
рассеялся. В мягком рассеянном свете, льющемся на город из пустоты внутри Кольца,
палатки и тенты торговцев казались цветными заплатками на старом выцветшем одеяле.
Легкий порыв ветра принес откуда-то бодрящий запах кофе и булочек с корицей. Все же,
мне, как и многим коллегам по Обществу Восприятия, нравился Великий Базар. Он
хранил в себе не меньше впечатлений, чем Зал Празднеств, но если наша штаб-квартира
была изысканной оранжереей, то Базар – буйными джунглями, где ощущения
переплетались в неимоверных комбинациях. Настоящий пир для сенсата, цель которого –
чувствовать жизнь во всех её проявлениях, охотиться за редкими впечатлениями, ведь чем
больше ты способен ощутить, тем больше… Что? Друзья-сенсаты нравились мне именно
тем, что от них не услышишь два одинаковых ответа на этот вопрос. Тем более, что
многие из них – поэты, как Потерявшая Благодать, или художники как Бритлин Кавендиш.
Меня, например, больше интересовало, как именно мы чувствуем, и почему именно так.
Как мы влияем на мультивселенную, и как она влияет на нас. Что такое магия, и как её
ощущают разные существа… Сколь бесчисленны тайны, окружающие меня, и сколь
короток человеческий век! С этой проблемой рано или поздно сталкивался каждый
волшебник. Магическое искусство дарило надежду на долголетие, и великие волшебники
всех миров и времён искали свой рецепт. Лагос создал свою хроносферу, но погиб, и за
артефактом охотились все, кому ни лень. Члены Инкантериума научились питаться сырой
8

магией, но Леди1 отправила их в Лабиринты. Многие превратили себя в нежить – личей


или вампиров, вынужденных питаться жизненными силами смертных. Мне казалось, что я
нащупал свой путь, но, чтобы пройти по нему, требовалась помощь джинна. И вот за
этим-то я и пришёл на Базар. Выдернув себя из раздумий, я снова нырнул в торговые ряды.
Пять палаток с фруктами и ягодами, повернуть направо, увернуться от шипастого
хвоста черного абишаи2, прямо сквозь ряды с тканями, шкурами и шерстяными нитками.
Не доходя до площади со Столбом Должников повернуть налево, ускользнуть от
бродячего проповедника, обойти угрюмых стражников в красной броне с шипастыми
наплечниками...
- Эй, пень, гляди куда прешь!

Слева направо: боец Убийц Милосердия, стражник Гармониума и красный абишаи

Плохо у меня сегодня с многозадачностью. Уклоняясь от патрульных Гармониума3,


я чуть не налетел на здоровенного бариавра с посеребренными витыми рогами. В каждой
руке получеловек-полубаран тащил по ведру, полному свежих цветов. Еще несколько
ведер, связанных парами, он нес на спине, как вьюки. На миг я представил, как яркие
бутоны падают в сигильскую грязь, и вздрогнул. Погубить такую красоту - какой позор
для сенсата! Как видно, сожаление и замешательство живо отразились на моем лице.
Бариавр фыркнул и молча потопал дальше. Я рискнул, и пошел в противоположную
сторону. Догадка оказалась верной, и я оказался в цветочных рядах. Если бы не вечная
грязь под ногами, можно было подумать, что я случайно прошел через портал на Элизиум
или на Арборею. Вокруг были сочетания цветов и форм, которые смог бы повторить
только мастер кисти. Нежные запахи, очищенные и усиленные магией, звонкие трели
птиц, живых и искусственных, снимали усталость, но пробуждали тоску по иным мирам,
освещенным ярким солнцем. Тоску, которую не могли утолить сады и галереи Зала
Празднеств.
"Нужно обязательно выбраться за Город", - подумал я, осторожно пробираясь
между рядами горшков с карликовыми деревцами.
Поворот налево, узкий проход, и вот я уже в царстве холстов, красок и мольбертов.
Скромная темно-синяя палатка, заваленная подрамниками, образцами багета и

1
Леди или Её Безмятежность – таинственная правительница Сигила, магическое существо огромной мощи.
2
Абишаи – один из видов баатезу из Девяти Адов. Похож на прямоходящего варана с мощными задними лапами и
перепончатыми крыльями.
3
Гармониум – фракция Сигила, взявшая на себя обязанности городской стражи.
9

разноцветными лотками, полными пастельных карандашей и тюбиков с красками,


обнаружилась примерно там, где и говорил Бритлин. Хозяин, смуглый светловолосый
коротышка (гном или полурослик, вечно я их путаю), вырезал из куска черного дерева
что-то вроде шара с глазом и крыльями летучей мыши. Еще два монстрика с печальными
карими глазами лежали на прилавке.

- Добрый день, мастер Боддинок! - я вежливо улыбнулся.


Торговец положил фигурку и резец на перевернутый ящик и улыбнулся в ответ.
- Здравствуйте, здравствуйте, господин... - он сделал паузу, наверное, перебирая в
памяти лица и имена своих постоянных покупателей.
- Менандр, - представился я, - мастер Кавендиш передавал Вам привет.
- А, вы - друг Бритлина! - еще шире улыбнулся гном. - Передайте ему, что свежие
краски с Арвандора4 будут уже завтра.
- Непременно... Хорошо идут? - я указал на фигурки.
- Не поверите! После того, как эту тварь выставили в зверинце у Чирпера, половина
детишек в округе хочет маленького глазокрыльчика. И туристы разбирают, куда же без
них. Не хотите одного? - он лукаво подмигнул. - За пять золотых добавлю немного магии,
и он будет летать.
- Значит, Вы тоже сочетаете изобразительное искусство с магическим? - спросил я,
ловя возможность перейти к делу.
- Совсем немного, - ответил гном, - вы же знаете, создание иллюзий у нас в крови.
А вы?
- Пока нет, но хотел бы научиться. Бритлин говорил, что вы знаете одного джинна...
- Аишу? Ну, это птица высокого полета. Она умеет рисовать будущее! По крайней
мере, так утверждает Суруакс. Особенно, после пары фужеров игристого, - мастер
Боддинок снова весело подмигнул. - Если хотите с ней познакомиться, лучше спросите у
него.
- Спасибо за совет. Как думаете, где с ним лучше побеседовать? У Чирпера к нему
вечно очередь...
- По вечерам он бывает в Толстой свече... - неуверенно сказал гном. - Но если вы
близко не знакомы, лучше все-таки у Чирпера.
- Да, конечно, Вы правы, - кивнул я, и гном заметно повеселел.
- Заодно увидите глазокрыла живьем. Может, сразу купите сувенир? У Чирпера они
дороже.
- Говорите, будет летать? - задумчиво произнес я. За музыку в любом случае нужно
было платить, почему бы и не купить зверушку.

4
Арвандор – слой плана Арборея, на котором обитают боги эльфов.
10

Мастер Боддинок сделал быстрый пасс, и глазокрыл моргнул, захлопал крыльями и


сел мне на руку, обвив палец цепким хвостом. Исходящий от него поток магической
энергии пощипывал кожу как легкий мороз.
- Здорово, - искренне сказал я, и протянул гному десять монет. Он понимающе
кивнул и спрятал их в кошель.
- Заходите. Если будете учиться у Аиши, Вам понадобятся хорошие краски.
- Обязательно. Был рад знакомству, мастер Боддинок.
- Взаимно, мастер Менандр.
Попрощавшись с хозяином лавки, я направился в сторону галереи Чирпера, где
Суруакс губил свой талант, рисуя по паре сотен шаржей в день. Вокруг суетились
разносчики, толкались покупатели, разглядывая блестящие украшения и диковинные
безделушки. Под ногами крутились и курлыкали серо-зеленые городские голуби.
Торговое сердце города размеренно билось, прокачивая через себя людей и деньги, словно
кровь, питающую Сигил. Вдыхая ароматы ягод и пряностей, я не сразу заметил странный
зуд в затылке, словно приглушенное желание чихнуть. Только когда боль раскаленной
иглой вонзилась в основание черепа, я замер, судорожно ощупывая голову левой рукой.
Правая рефлекторно устремилась к широкому поясу, в котором хранились камешки,
семена и порошки - мусор, в руках умелого мага становящийся основой для заклинаний. В
большинстве случаев я уже мог обходиться без этого, но не с раскалывающейся от боли
головой.
- П-о-оберегись! - раздался крик грузчика.
Мне пришлось отойти в сторону, чтобы пропустить его тележку. Неожиданно, боль
утихла, но стоило сделать шаг в прежнем направлении, как она вновь раскаленным
обручем сдавила голову. Я сделал глубокий вдох и нащупал кармашек с засохшим
аркадийским желудем. Контуры палаток и прилавков вокруг стали более контрастными, и
на грани восприятия возникли, подобно легкому сквозняку, потоки магической энергии,
наполнявшей Город. Среди них едва заметно дрожала тонкая ниточка жара,
протянувшаяся к моему сознанию. Одна из разновидностей заклинания призыва, слишком
мощная, чтобы разрушить ее без специальных инструментов. Нить тянула меня в сторону
Района Гильдий, наращивая усилие, оставляя лишь два варианта выбора: идти туда, куда
влек меня незримый противник, или упасть без сознания в подсохшую грязь. И
провалиться мне в Лабиринт, если кто-то из сигильцев поспешит на помощь!
Я сконцентрировался на шагах и расслабил мышцы спины, мягко перекатываясь с
пятки на носок, чтобы каждый контакт стопы с землей не отдавался в голове перезвоном
Колоколов Бездны5. Гнев и обида на неизвестного колдуна, поймавшего меня в свои сети,
постепенно растворялись, зрение вновь потеряло резкость, и постепенно возникло
ощущение, что я плавно качусь вперед внутри прозрачной сферы. Я представил, как
потоки магической энергии впитываются в ее стенки, делая их осязаемыми и прочными.
Серебристое марево окутало меня, покрывая сферу ручейками и водоворотами,
переливаясь множеством оттенков, как пленка мыльного пузыря. Теперь я был готов
показать неизвестному противнику, что во мне тоже есть немного магии.
Путь оказался на удивление недолгим, всего три-четыре квартала. Передо мной
стояло старое двухэтажное здание, увитое шипастой лозой. Слабый ветер, на узкой улице
больше похожий на сильный сквозняк, играл темными резными листиками. Под ними
угадывались стрельчатые окна, на втором этаже закрытые тяжелыми ставнями.
5
Колокола Бездны – магические колокола храма Бездны в Сигиле, звон которых постоянно слышит тот, кого
прокляли жрецы.
11

Подоконники и козырьки крыши, как и везде в Сигиле, были усеяны декоративными


шипами в виде когтей и острых плавников. Крупная ворона, которую эти украшения
должны были отпугивать, нахально взгромоздилась на один из шипов и насмешливо
косилась на меня умным агатовым глазом. Я подмигнул ей и шагнул к двери, над которой
была вырезана надпись «Джиссон». Лавка мелкого торговца или клерка, ничего
магического. Еще раз убедившись в надежности щита, я взялся за позеленевшее от
времени бронзовое кольцо и потянул. Дверь не поддалась. Я удвоил усилие, но через пару
секунд понял, что она открывается внутрь, согласно старым предписаниям Гармониума.
От толчка дверь легко открылась, и сразу же закрылась за мной, увлекаемая скрытой
пружиной.
В лавке царили пыль и полумрак, и пыль была сильнейшим из соправителей.
Пушистый серый ковер покрывал пол, заваленные бумагами столы и ступени
притаившейся у дальней стены лестницы на второй этаж. Мириады золотистых пылинок
танцевали в лучах света, пробившихся сквозь заросли шипастой лозы и затянутые
паутиной грязные окна. Посреди комнаты спиной ко мне стоял человек в обычном для
сигильца длинном плаще, первоначальный цвет которого был надежно скрыт потеками и
разводами всех оттенков серого и коричневого. Визитная карточка жителя Нижнего
района с его вечным смогом и сернистыми дождями. Услышав скрип двери, он быстро
обернулся. Коротко стриженые русые волосы открывали слегка заостренные уши, в серо-
зеленых глазах читалось напряжение и угроза. У горла тускло блестела медная брошь с
рельефом Разрушенного храма. Молодой полуэльф-атаон6 явно был готов постоять за себя.
Пару секунд мы настороженно смотрели друг на друга, затем я почувствовал, как
невидимый обруч боли разомкнулся, отпуская мой многострадальный мозг. Чувство
облегчения одновременно отразилось на наших лицах, и атаон криво улыбнулся.
- Значит, и ты тоже…
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался серебряный вихрь. Я едва
успел развернуться, когда тонкий изогнутый меч со звоном врезался в защитную сферу.
Мечник отпрыгнул к стене, принимая защитную стойку. Мечница. Передо мной была
воин-гитъянки, прекрасная в гневе, словно вспышка молнии. Алые камни на ее узорчатой
броне тускло мерцали в полутьме лавки.

Я вытаращился на нее, и это спасло мне жизнь. Когда ожидаемой контратаки не


последовало, ее узкие кошачьи зрачки расширились, и ярость сменилась недоумением.

6
Атаон – фактотум (младший функционер) фракции Атар, члены которой стремятся освободить смертных
из-под власти богов.
12

- Ви’чаар’ча, адилшар7, - произнес я, подбирая слова. – Здесь нет врагов твоего


народа.
Она прищурилась, не ожидая услышать от меня приветствие на родном языке.
- Я ожидала найти иллитида8, - она говорила на всеобщем с сильным акцентом, но
и это можно было считать чудом. Гитъянки неохотно учили варварские языки.
- Вижу, вы оба всегда готовы к худшему, - усмехнулся полуэльф.
- Зато мы до сих пор живы, - я улыбнулся серебряному рыцарю.
Она презрительно подняла бровь, но опустила свою саблю.
- Хотела знать я бы, здесь что происходит, - проворчала гит, сохраняя привычный
порядок слов.
-Согласен, - я вопросительно посмотрел на атаона. – А ты?
- Абсолютно, - кивнул он, - но я понимаю не больше вашего.
- О боги, - раздался мягкий баритон. - Я и не думал, что причиню столько
неприятностей. Примите мои искренние извинения.
Мы обернулись на звук, но в пыльном углу никого не было. Только стол со
старыми книгами, кресло-качалка и та самая лестница на второй этаж. Вдруг в темноте
под лестницей сверкнули глаза, и оттуда вышел небольшой серый кот. Он вскочил на стол
и обвел нас внимательным взглядом.

- Это ты нас сюда притащил, усатый? – шутливым тоном спросил полуэльф.


- Нет, это все Справочник, - неожиданно ответил тот.
Я потянулся к нему мысленно, ловя магические потоки. Кто это? Фамилиар
волшебника или друид в форме зверя? Но я искал не там. Магический вихрь взметнулся
вместе с облаком пыли когда самый большой из фолиантов, тяжелая книга в окованной
металлом обложке, раскрылся сам собой. В пустоте между белыми страницами из
танцующих пылинок соткалось призрачное лицо длиннобородого старца.
- Я действительно сожалею, - произнес старик уже знакомым нам мягким
баритоном. – Мне нужна была помощь, и я попытался привлечь кого-то из прохожих… Я
так давно не делал этого и, похоже, схватил вас слишком сильно. Может, скромная
компенсация поможет уладить это недоразумение? Как только вы выслушаете меня, я
позабочусь об этом, обещаю.
Гитъянки поморщилась.
- Может, сожжем проклятую штуковину и разойдемся по своим делам?

7
Ви’чаар’ча (гит.) – будь прославлен, приветствие равного или старшего по рангу. Адилшар (гит.) – первый
среди многих, церемониальное обращение к высокопоставленному гитъянки.
8
Иллитиды или пожиратели разума – раса гуманоидов с сильными псионическими способностями. Из-за
щупалец вокруг рта голова иллитида похожа на осьминога. В древние времена держали народ Гит в рабстве.
13

- И тебе ни капельки не любопытно, что он скажет? – с иронией в голосе спросил


атаон.
- Боги… - пробормотал Справочник. – Предупреждаю, я буду защищаться.
- Лучше не зли почтенную леди, книга, – проворчал я. – Что тебе от нас нужно?
- Видите ли, мне необходима помощь нескольких добрых странников, которые
сопроводили бы меня и моего компаньона в портальный город Автомата, – поспешно
ответил том. - Вы ведь слышали об Автомате, вратах Механуса? Надеюсь, он все еще
стоит?
- Автомата… Последний город в Мультивселенной, в котором я бы хотел провести
выходные, - фыркнул полуэльф.
- Г’хель’зор9, - пробормотала воин-гитъянки.
- Я полагаю, компаньон – это Вы, - обратился я к коту.
- В точку, - согласился он. – Меня зовут Юдеми Джиссон. А это – Справочник, -
добавил кот, ткнув книгу носом.
- Мое почтение, - проворчал я. – Менандр Эвкратид к вашим услугам.
- Я – Сорен Финнеас, исследователь запредельного, - представился молодой Атар.
Кот посмотрел на гитъянки. Я не ожидал, что она откроет свое имя незнакомцу, но
мечница нехотя произнесла:
- Называйте меня Зенит.
Я легко поклонился.
- Это честь, адилшар.
- Та’я10, - тихо ответила она, пряча саблю в ножны.
Я больше не чувствовал враждебности в ее голосе, но под раковиной внешнего
спокойствия едва заметно проступала усталость. Я быстро переключил внимание на кота.
Астральные рейдеры – гордый народ, они не любят, когда кто-то чувствует их слабость. А
еще они жуткие ксенофобы, и я никогда бы не подумал, что кто-то вроде Зенит станет
разговаривать с котом. Да и с человеком, если уж на то пошло.
- Так расскажи нам, Юдеми, зачем вам понадобилось в Автомату? – спросил
полуэльф.
- Видишь, боец11, я долго и вполне счастливо жил в Звероземье12 …
- Так ты проситель13? – прервал его я.
- Именно, чароплёт 14 . Так вот, я бы и дальше нежился там на травке, но
Повелительница Кошек попросила меня доставить послание одной важной шишке в
Сигиле. Вы понимаете, когда просят такие люди, то есть кошки, отказывать как-то не
принято. Поэтому я пробрался в Город, а когда пришло время выбираться обратно, я
оказался возле этого самого дома, и меня неудержимо потянуло зайти…
- Отлично сказано, - хихикнул Сорен.

9
Г’хель’зор (гит.) – дословно «мозговой огонь». В разговорной речи – бред, безумие.
10
Гит. «не благодари».
11
Боец (basher, cutter) – в сигильском жаргоне уважительное обращение к кому бы то ни было, не
обязательно к воину. Боец – всякий, кого боишься назвать пнём.
12
Звероземье, он же «края счастливой охоты» — дикая, нетронутая глушь, более живая, чем любые уголки
материальных миров.
13
Проситель – жители планов верят, что умерший возрождается в виде «просителя» на том плане, который
ближе всего к его мировоззрению. К примеру, добрый, но неорганизованный и в меру ленивый Джиссон
стал котом в Звероземье, а какой-нибудь злой колдун вполне может стать одним из лемуров в Девяти Адах
Баатора.
14
Чароплёт (spellslinger) – на сигильском жаргоне так называют всех, кто имеет дело с магией, иногда
включая жрецов.
14

- Да уж. Значит, ты был хозяином этой лавки? – уточнил я, вспомнив надпись на


двери.
- Да, по крайней мере, так утверждает Справочник. Ты-то должен знать, что
просители не помнят свою прошлую жизнь. Но я не вижу, с чего бы книге врать. В конце
концов, том мог притащить сюда первого попавшегося вислоухого просителя и втереть
ему с три короба, но вместо этого пылился до моего прихода… Так вот, я купил
Справочник в рассрочку у важного чароплёта из Автоматы по имени Иерон
Жизнедаритель. С такой книгой я бы стал лучшим бухгалтером Сигила, и это вполне
стоило половины заработка ежемесячно в течение девяти лет. Только вот незадача – я
очутился в Книге Мертвых уже на третьем году. Теперь Справочник требует, чтобы я
вернул его Иерону, а я его в лучшем случае могу спихнуть со стола. Поэтому мы решили
позвать на помощь кого-то еще…
- И вот, мы здесь, - заключил я.
- Если вы поможете нам, я расскажу, где Джиссон хранил свои сбережения, -
вступил в беседу Справочник. – И еще вы можете забрать себе дом.
- На каких правах? – поинтересовалась Зенит. – Может, на одной из твоих страниц
записано его завещание?
- Это можно устроить, - ответил призрачный старец. – Я ведь магический
Справочник. К тому же, Юдеми поручится за вас.
- Поручусь, - подтвердил кот.
- Если только Стяжатели15 это проглотят, - проворчал я, и провернулся к мечнице. –
Вы в деле?
- Да. А ты, хал’ча16?
- Какой сенсат откажется от такого приключения? – улыбнулся я.
- Можешь забрать себе деньги, но дом – мой.
Цены на недвижимость в Сигиле не просто кусались, а грызли насмерть, но
предложение показалось логичным и даже заманчивым. «Если я помогу прекрасной
гитъянки обрести новый дом в нашем Городе, эта встреча может быть не последней…
Проклятие!» - спрятанный под одеждой амулет ощутимо ударил меня током. Аура
очарования, и неслабая! Зенит – боевой маг… Значит, все равно придется соглашаться. В
тесном помещении она быстро пустит нас с безбожником на антрекоты. Я повернулся к
атаону, который сверлил меня напряженным взглядом.
- Разделим деньги поровну?
- О какой сумме идет речь? – спросил он у кота.
- Семьсот тридцать четыре золотые монеты, - с готовностью ответил Справочник.
- Пойдет, - кивнул полуэльф. – Думал, вы с ней уже исключили меня из игры.
- С моей стороны это была бы стратегическая ошибка, - мрачно ответил я.
Зенит молча пожала плечами.
- Так когда выступаем? – нетерпеливо спросил кот.
- Это зависит от того, ожидаем ли мы неприятностей по дороге, - проворчал Сорен.
– Если да, то я предпочел бы вооружиться.
- Да ладно, - фыркнул кот. – Это же Автомата, воплощение закона и порядка! Что
может пойти не так?

15
Обреченные или Стяжатели – одна из фракций Сигила. Их идеал – стремление к власти и знаниям
исключительно своими силами. Главный лозунг: «То, чего ты добился — твоя награда, если потерпел
неудачу — сам виноват». В Городе фракция контролирует налоговую, кадастровую и справочную службы.
16
Гит. «ты-волшебник»
15

Полуэльф саркастически поднял бровь.


- Для начала, как мы туда доберемся?
У меня была идея на этот счет, но я решил пока помолчать, и не прогадал.
- Я знаю портал, - сказал Джиссон, - и ключ к нему, так что не смотри на меня как
на праймера.
- Ладно, значит остаются проблемы по прибытии, - сказала Зенит, считая на
пальцах. – Волшебник давно в Книге Мертвых, или сбрендил, или у него есть враги и мы
на них нарвемся, или каким-то пням понравится книга… Ничего не забыла?
- Добавь замшелую бюрократию, - отозвался атаон.
- Это не проблема, а задержка, - отмахнулся я. – Что нам там понадобится? Четыре
анкеты приезжего в трех экземплярах да заявление о возврате собственности на книгу.
Два-три часа, не больше.
- Ужас, - зевнул кот.
- Ты точно сенсат, а не законник? Или, может, анархист под прикрытием? – с
подозрением в голосе поинтересовался Сорен.
- Скажем, когда-то я был в восторге от Автоматы, - делиться воспоминаниями о
бурной юности я отнюдь не собирался.
- Так мы идем, или будем трепаться до конца времен? – Джиссон хлестнул хвостом
по столу, подняв облачко пыли.
- Мы готовы? – спросил я своих новых компаньонов.
- Вполне, - ответила Зенит.
- Мне нужно захватить письменные принадлежности 17 , - сказал полуэльф. – За
полчаса управлюсь.
- Мы подождем, - кивнул я.
- Уж постарайтесь. Хвостатый, пригляди, чтобы они без меня друг друга не
поубивали.
- Я их обездвижу, если что, - степенно произнес Справочник.
Зенит поморщилась.
- Ты уверен, что эльф не приведет своих друзей? – спросила она, когда атаон
вышел.
- Приходится принимать риски. Они ведь есть в любом случае, не так ли?
Она снова пожала плечами и прислонилась к стене.
Я оглядел комнату. За полчаса вполне можно приготовить бумаги, чтобы не терять
на это время в Автомате. Но сначала нужно прибраться. Порывшись в сумке, я достал
старую тряпку.
- Заткните носы, друзья.
Гитъянки посмотрела на меня как на умалишенного.
- Позови, когда закончишь, - сказала она, и выскользнула за дверь.
Кот свернулся калачиком, спрятав нос под лапой. Я сделал глубокий вдох и
позволил тряпке повиснуть в воздухе. На ее краях, тихо шипя и потрескивая, вспыхнули
голубые искорки. Маленькие пылевые смерчи сформировались над верхней и нижней
плоскостью. Они стремительно росли, притягивая крупные лохмотья пыли. Искорки
превратились в миниатюрные молнии, их треск напоминал отдаленные раскаты грома.
Сильный порыв ветра пронесся по комнате, вздымая тучи пыли и швыряя их в воронку

17
Письменные принадлежности – те, которыми вносят в Книгу Мертвых: перо (клинковое оружие), печать
(дробящее), стилос (древковое) и чернильница (доспехи).
16

смерча. На какое-то время воцарился полный хаос, а затем воздух стал прозрачным и
чистым. Старая тряпка лежала на полу, издавая слабый запах озона.
- Впечатляет, - раздался от двери голос Зенит. – Ты не простой фокусник, верно?
- Как и ты – не простой воин, - ответил я.
- Это так, - согласилась она. Гиш18 грациозно прошла меж разбросанных бумаг и
старых перьев, не потревожив их, и осторожно опустилась в кресло-качалку. Кресло
крякнуло под весом воина в броне, но выдержало. Зенит устало потянулась, наблюдая за
мной краем глаза. Я сделал вид, что полностью поглощен раскладыванием бумаг на столе.
Строгие формулировки документов сами собой всплывали в памяти вместе с другими
картинами из того далекого прошлого, когда я еще был убежденным членом Братства
Порядка19 и верным секретарем судьи Кролаака.
***

- Соберитесь, молодой человек, - прорычал судья, когда моя рука вновь дрогнула и
на тщательно вычерченной диаграмме сил расплылась клякса.
Старый серый слаад20 был одной из загадок мультивселенной. Он был влюблен в
закон и порядок настолько же сильно, насколько его соплеменники боготворили
спонтанность и хаос.
Я вздохнул, скомкал листок и бросил его в кучу таких же комков, занимавшую уже
четверть стола.
- Она словно сопротивляется, - извиняющимся тоном сказал я судье.
- Не удивительно! Как можно надеяться структурировать магические потоки
посреди такого беспорядка? Запомните, юноша: только упорядочив собственный ум вы
сможете распространить этот порядок вовне. Поэтому все волшебники изучают ритуалы.
Думаете, загадочные рисунки и фразы на мертвых языках меняют материю? Нет, нет и
еще раз нет! Чертеж дисциплинирует взгляд, слова дисциплинируют речь, жесты
дисциплинируют тело…
- А магические субстанции?
- Ква! – все презрение мультивселенной уместилось в этом звуке.
Кролаак плавно повел когтистой лапой, и комки бумаги растеклись блестящей
лужицей. Жидкость собралась в шар, затем в многогранник. Грани вспучились и
превратились в маленькие пирамидки. Шипастый шар рассыпался на множество
призмочек, из которых собралась статуэтка Фемиды.

18
Гиш (гит. умелый) – гитъянки, владеющий как боевыми искусствами, так и магией.
19
Братство Порядка (законники) – фракция Сигила, члены которой стремятся познать все законы
Мультивселенной. В их руках находится городское судопроизводство.
20
Слаады – жабоподобные существа из плана Лимбо. Считаются воплощениями первозданного хаоса.
17

- Три высших преобразования материи. Сколько перьев феникса, чешуек из


задницы золотого дракона и единорожьей шерсти ушло бы на это у разболтанных лентяев,
называющих себя магами? Учитесь, юноша, пока я жив. Аморфное жаждет стать
кристаллическим, бессмысленное – символом, разделенное – единым. Подумайте, как
много теряет Город из-за разделений и аморфности. Но дайте время, и я упорядочу его
одной только силой мысли, как эти ваши кляксы.
Думал ли я тогда, что эта его idée fixe принесет такие плоды? Когда Кролаак решил,
что достиг совершенства, он отправился на улицы, чтобы единолично судить и исполнять
приговор. На его пути дома превращались в пыль, люди – в статуи и кадки с цветами. С
большими потерями стражники Гармониума и тюремщики из Убийц Милосердия
схватили его и затолкали в Привратную Обитель21.
***

Сквозь узкие окна заставы виднелись мокнущие под грязным дождём трущобы
Улья. Апатичный небритый санитар устало облокотился на стол.
- Вылечат? – переспросил он меня. – Парень, ты откуда свалился? Это крыло для
Опасно и необратимо сумасшедших. Твердолобые22 не смогли укокошить твоего босса,
поэтому сбросили его на наши головы. Надеются теперь на крепкие двери и лучшие в
Клетке смирительные рубашки.
Я опустился на грязный стул. Моя вера в порядок и незыблемые законы
мультивселенной разбилась как глиняный кувшин. Кролаак был воплощением порядка, но
он принес на улицы Города хаос, какого я не видел в своей жизни. Похоже, Стражи
судьбы правы, и единственный закон – рост энтропии… Я нашел свою Аксиому, но не
могу вернуться с ней в Братство.
- Мое место рядом с ним, - глухо произнес я, глядя на сырую стену.
Санитар пожал плечами.
- Как хочешь. В соседнем крыле есть свободные комнаты. Занимай любую и скажи
ординатору, чтобы тебя закрыл.
***
Сквозь зарешеченное окошко пробивается тусклый свет. Магические потоки
закручиваются вокруг меня, резкие и холодные, как сквозняки Заставы. Звон капель,
шуршание крыс, плач умалишенных в соседних комнатах, шаркающие шаги смотрителя.
Из какофонии рождаются ритмы, и вновь сливаются в аморфное ничто. Сырая магия,
подобно первичному бульону плана Лимбо, разлита вокруг меня, и, чтобы коснуться ее не
21
Привратная Обитель или Застава – главная городская психбольница для малоимущих, по
совместительству – штаб-квартира Мрачной Клики.
22
Твердолобые – народное название членов фракции Гармониум, выполняющей функции городской
стражи.
18

нужны ни ритуалы, ни слова, ни помощь богов. Я черчу в воздухе пальцем, и груда тряпья
в углу растекается сверкающей жидкостью, а затем застывает скульптурой из множества
прямоугольных блоков. Гармония баланса, равновесие массы. Осматривая свое творение,
замечаю блеск металла. В углу под тряпками что-то лежит. Круг, составленный из колец и
малых кругов, каждое кольцо покрыто письменами. Я вращаю малый круг, щелкает
скрытый механизм, и символы складываются в новый текст. Нерушимый Круг Зертимона,
священное писание гитзераев23. Символично.

***
Поглощенный воспоминанием, я не заметил, как чистые листы передо мной
превратились в заполненные бланки. Подняв голову, я встретил пристальный взгляд
темно-малахитовых глаз гитъянки.
- Впервые вижу человека-анарха24. Кто тебя учил?
Вот здесь уже отмолчаться не выйдет, вопрос военно-политический. Почти все
анархи - маги, способные создавать вещи из первичной субстанции Лимбо, принадлежат к
нации гитзераи. А всем известно, что две ветви народа Гит испытывают друг к другу
глубокие и искренние чувства родственников, не поделивших наследство богатого
дедушки. Конечно, пятнистым далеко до баатезу и танар'ри и их Войны Крови, но
временами они приближаются к этому эталону.
- Судья Кролаак, серый слаад из Братства Порядка, - быстро ответил я. - Я был его
секретарем до того, как он попал на Заставу.
Зенит задумчиво кивнула.
- Ты дал мне понять, что знаешь гис’телка25… - она вопросительно посмотрела на
меня, ожидая какой-то реакции.
Я не знал, что ответить. Многие сенсаты учили языки других рас, чтобы
почувствовать иной ход мысли, понять чужие картины мироздания. Что заставило меня
выбрать именно язык гитъянки? Детство, проведённое на окраинах Гит’рибана 26 ? Уж
точно не то, что он, якобы, близок к изначальному языку богов и делает заклинания
невероятно мощными. В это вряд ли верил даже тот старый бард, который меня учил.
- Это было знаком уважения и дружбы, - осторожно сказал я.
Гиш заметно напряглась, надежда и ожидание вспыхнули в её глазах.

23
После свержения ига иллитидов народ Гит разделился на две ветви – воинственных гитъянки и более
мирных гитзераев. Из-за их разногласий иллитидам удалось собрать силы и укрепиться в подземных
убежищах, в чем каждый из народов обвиняет другой. Гитзераи поселились в Лимбо и научились строить
города из первичного бульона.
24
Анарх – маг, способный преобразовывать субстанции плана Лимбо. Самые сильные анархии – гитзераи.
25
Гис’телка – самоназвание языка гитъянки.
26
Гит’рибан – кварталы на границе районов Гильдий и Клерков, населённые преимущественно
изгнанниками-гитъянки.
19

- Вопрос для внешнего, - тихо произнесла она на чистом ту’наратском диалекте27. –


Какова цена свободы?
Я нервно сплёл пальцы. Вопрос был слишком выверенным, облечённым в жёсткую
ритуальную форму, чтобы принять его за приглашение к одной из философских
дискуссий, столь любимых жителями Сигила. Зенит явно приняла меня за кого-то, кем я
не был, сложила образ из пауз и недомолвок, и теперь ждала ответа, от которого вполне
могла зависеть моя жизнь. И, всё же, я не хотел обманывать её, продолжая делать вид,
будто понимаю, что происходит.
- Смотря, что мы считаем свободой, - ответил я, как было принято в научных
кругах Города Дверей.
Блеск в глазах гиш угас, и она разочарованно откинулась на спинку скрипучего
кресла.
- Кто бы ни учил тебя, забыл предупредить, – устало сказала она на всеобщем. –
28
Грайт не должен знать язык Народа. Не говори на нём с другими детьми Гит.
Возможно, у нее остались вопросы, но тут заскрипела дверь, и в комнату вошел
наш знакомый полуэльф. Один, но при мече и в кольчуге.
- Я готов, - объявил он.
- Выступаем, ура! - воскликнул Джиссон, и мы отправились в путь.
Мы были странной компанией: воин-гитъянки в сверкающей броне с горделивой
осанкой, словно королева, обходящая свои владения, насвистывающий веселую песенку
полуэльф в потертом плаще, волшебник с огромной книгой и кот, указывающий путь. В
каком-нибудь из миров Прайма вокруг уже собралась бы толпа зевак, но Сигил видел и не
такое.
Мы решили не брать кэб ("Еще скажи паланкин", - фыркнул Сорен), но даже
пешком довольно быстро добрались до Городского архива, счастливо избежав внимания
грабителей и прочих малоприятных личностей, которыми полон наш славный Город. Но
стоило мне расслабиться, как закон подлости в очередной раз напомнил о себе. Рядом с
дверью в лавку писца, которая одновременно служила порталом в Автомату, была
намалевана красной краской жирная буква "Х".
- Грикситт, - обреченно вздохнул я.
- Чтоб ей пусто было, - буркнул Сорен.
Он на всякий случай помахал в воздухе ключом - разорванным надвое листом
бумаги с буквами "Е", нарисованными на каждой половине. Никакого эффекта.
- Грикситт? Кто это? - спросила Зенит. Вопрос выдавал, что она недавно в Городе,
но на этом не стоило заострять внимание.
- Одна блажная девчонка, которая закрывает порталы по ночам, - ответил атаон.
- Как закрывает? - удивленно спросил кот.
- Навсегда, - пожал плечами я. - Подробностями не делится.
- Похоже, наше путешествие подошло к концу, - проворчала Зенит.
Я колебался. С одной стороны, мои собственные планы требовали внимания, но, с
другой стороны, это дурацкое приключение начинало мне нравиться. Пожалуй, поиски
джинна подождут денек-другой.
- Оставить панику, - скомандовал я. - Есть как минимум еще один портал, в
большой гардеробной Городского суда.

27
Ту’нарат – столичный город гитъянки в астральном плане. Его диалект считается эталоном языка.
28
Грайт (гит.) – варвар, любое разумное существо кроме гитъянки и гитзераи.
20

Сорен многозначительно посмотрел вверх. Там, на противоположной стороне


Кольца, в окружении вилл и храмов Района Леди угадывался контур штаб-квартиры
Братства Порядка. Не дожидаясь едких комментариев, я продолжил:
- Спустимся к Залу Празднеств - там недавно открылся филиал "Воздушных туров
Ниттмана", возьмем две манты и срежем по секущей.
- Только свяжись с сенсатом, - вздохнул полуэльф. - Так мы скоро докатимся до
оперы и выставок абстрактной живописи.
Впрочем, его сарказм быстро сменился плохо скрытым восторгом когда мы взмыли
в пасмурное небо над шипастыми крышами и острыми шпилями Города. Рядом с нами
вороны кувыркались в воздушных потоках, радостным курлыканьем приветствуя свет и
тепло Часа Пик. Невдалеке пронеслась летающая карета кого-то из золотых рыцарей,
запряженная четверкой гиппогрифов. Отсюда было отчётливо видно, что Город построен
на внутренней, вогнутой, поверхности замкнутого кольцом полукруглого жёлоба. Районы
казались разноцветными полосами на спине гигантской змеи. Блестели медные крыши и
мраморные площади Района Леди, клубился удушливый смог над Великой Литейной,
тонули в слякоти шаткие хибары Улья, посреди которого словно две жирные кляксы
сидели твердыни Мортуария и Привратной Обители.

За пределами Великого Кольца все тонуло в сером тумане. Простаки с прайма


утверждали, что там должен быть Мировой Пик срединных земель, а старые маги - что
там просто граница нашего небольшого плана, а за ней - бескрайние просторы
Астрального океана, которые бороздят летучие корабли гитъянки и иллитидов. Я
балансировал на удивительно устойчивой поверхности вырезанного в виде ската-манты
бронзового ковра-самолета, подставив лицо ветру, и думал, как мало бывает нужно для
счастья. Но счастье не может длиться долго, и вот мы уже плавно спускаемся к подножию
мраморной лестницы, ведущей к главному входу в цитадель правосудия.
21

Зенит ловко спрыгнула со своей манты. Полет унес ее усталость, и в глубине


кошачьих глаз плясали веселые искорки.
- Веди, - с легкой улыбкой сказала она, когда я расплатился с гидом, и на этот раз
амулет молчал.
Я улыбнулся в ответ, а затем с важным и озабоченным видом государственного
служащего поспешил вверх по ступеням, прижимая к груди Справочник. Мой темно-
серый плащ, скрепленный брошью со знаком Пяти Чувств, развевался подобно парадной
мантии адвоката. Толпящиеся у входа горожане расступались перед нами, опасливо
поглядывая на вооруженную гитъянки. Угрюмый стражник в алой котте с Пламенеющим
мечем Гармониума молча махнул рукой в сторону гардероба, намекая, что мечи следует
оставить там. К счастью, нам не нужно было пытаться проникнуть дальше. Найдя
неприметную нишу в дальнем углу за рядами вешалок, я приложил руку к сердцу и
торжественно произнес:
- Клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды!
Серебристое сияние заполнило сводчатый проем, и я решительно шагнул вперед. В
лицо ударил порыв холодного ветра, и мы оказались в небольшой комнате с голыми
кирпичными стенами, разделенной на две части металлической стойкой. Из-за неё на нас
немигающим взглядом уставился квадрон.
22

- Назовите-бюро-отдел-и-цель-визита, - монотонно пробубнил он механическим


голосом.
- Бюро внесудебного решения имущественных споров, подотдел 2 «Б», возврат
имущества законному владельцу, - отчеканил я. – Прошу зарегистрировать ходатайство о
предоставлении права пребывания в городе.
С этими словами я вынул из книги заложенные в нее документы и положил на
стойку. Модрон с жужжанием и скрипом взял листы обоими манипуляторами и начал
внимательно читать. Просмотрев ходатайство и анкеты, он со щелчком поднес к глазу
одну из трех луп, закрепленных на маленьком вспомогательном манипуляторе, и снова
просмотрел все листы. Модрон повторил это действие еще четыре раза с различными
комбинациями луп, а затем аккуратно засунул документы в открывшуюся на боковой
грани его кубического тела щель. Раздался мелодичный звон.
- Номер-вашего-запроса-четыре-тысячи-пятьсот-тридцать-семь-кабинет-сорок-
восемь-второй-этаж.
- Идемте, - обратился я к спутникам, - сейчас вы ощутите дух Автоматы во всем
великолепии.
Следующие два часа мы потратили, перемещаясь между кабинетами, которые
отличались между собой только тем, что в одних за стальными стойками стояли тридроны
и квадроны, а в других за деревянными столами сидели не менее деревянные просители
Механуса в одинаковых серых робах с темно-красными воротниками. Иногда перед
кабинетами выстраивались длинные очереди, в которых баатезу угрюмо занимал место за
дэвой, эльф за орком, слаад за гитзераем… Хотя нет, это я погорячился. Затащить в
Автомату слаада под силу только богам, да и то он сбежит при первой возможности.
Наконец, гладко выбритый клерк в мантии с гербом Братства Порядка выдал нам заветные
кусочки картона с зубодробительным текстом на языке модронов, прочел длиннейшую
лекцию о том, как вести себя в городе, из которой мы запомнили только сумму
стандартного штрафа в 10 золотых, и отпустил на свободу. Когда мы вышли из Офиса
регистрации вновь прибывших сущностей, кота била нервная дрожь.
- Эти коридоры теперь будут мне являться в кошмарах до конца моих дней! –
прошипел он и несколько раз хлестнул себя хвостом по бокам.
- Теперь мы знаем, почему Механус на картах рисуют поближе к Баатору, -
саркастично усмехнулся Сорен.
- Механус хуже, - убежденно заявила Зенит. - Баатезу обратились к тирании, чтобы
победить в войне, а просители Механуса в восторге от своего рабства безо всяких причин.
- Интересная точка зрения, - с серьезным видом кивнул атаон. - За это стоит выпить.
- И поесть, - подхватил я, уводя разговор подальше от политики. - Бюрократия
здорово выматывает.
Против этой идеи не возражал никто, кроме Справочника, но его доводы были
единогласно признаны неубедительными.
Ровные ряды одинаковых красно-серых домов купались в лучах яркого весеннего
солнца, от пляшущих в аккуратно вымытых окнах бликов слезились привыкшие к
сигильскому полумраку глаза. Перед нами расстилался широкий проспект, ведущий от
гигантской бронзовой шестерни - портала на Механус - к городским воротам. По мощеной
серым камнем улице могла пройти парадным маршем целая армия, и раз в 289 лет это
случалось, когда модроны совершали очередной Великий Марш. До следующего марша
оставалось как минимум сто лет, и горожане без опаски прогуливались по главной улице,
наслаждаясь теплой погодой. Время от времени из боковых улочек появлялись патрули -
23

по десять просителей в серой броне с тяжелыми алебардами. На шлемах командиров


развевались алые плюмажи.
Автомату принято называть воплощением порядка, но порядок этот, мягко говоря,
с сумасшедшинкой. Я ничего не имею против Гипподамовой сетки перпендикулярных
улиц, но группировать здания по функциям - это уж слишком. Вам нужна кузница?
Пожалуйста, вот все пятьсот с небольшим, собранные в одном квартале. В соседнем - все
кожевенные мастерские. Поодаль - все конюшни, сколько их здесь есть, и попробуйте
отличить одну от другой. Дома из красно-серого кирпича построены по одному проекту,
утвержденному Советом Порядка, и, если кто-то повесил над входом отличительный знак,
долго он не продержится. Вы вернулись в Автомату и захотели найти тот чудный
магазинчик со свежей зеленью? Там еще была вывеска с пушистым кроликом? Удачи,
стражники уже заставили владельца ее снять и содрали с него штраф за "нарушение
архитектурного облика города". Вам не повезло здесь жить? Топайте за продуктами на
другой конец города. Скажите местным, что такой порядок хуже хаоса, - назовут
безумцем и хорошо, если в тюрьму не посадят.
Впрочем, город давно стал бы частью Механуса, если бы пресловутый порядок
совсем не нарушался. Под землей, скрытая от посторонних глаз, кипела преступная жизнь,
привлекающая едва ли не больше туристов, чем все, что оставалось на поверхности. Кое-
где глубинный хаос вытекал на поверхность, образуя небольшие оазисы праздности и
пренебрежения к правилам. Одним из таких оазисов была «Божественная Машина».
Полурослик Турлак, хозяин таверны, свое заведение открыл прежде всего для
соплеменников, но вкусная еда и непринужденная атмосфера привлекали сюда
представителей всех рас мультивселенной. Турлак постоянно извинялся за маленькие
столы и стулья, но так и не купил новую мебель, и многие соглашались, что это добавляет
таверне особое очарование. Где еще в Автомате можно посидеть на столе под
благовидным предлогом?
Пока готовилось жаркое, мы поинтересовались у словоохотливого трактирщика,
держит ли Иерон свою лавку по прежнему адресу, и услышали ожидаемый ответ:
- Иерон? Нет, он продал свою лавку и съехал месяца два назад. Теперь там старик
Тандол продает копченое мясо. Отличного качества, кстати, рекомендую... Куда съехал?
Один Праймус ведает. Спросите лучше у вон тех карликов, которые в углу режутся в
нарды...
Как оказалось, Иерон Жизнедаритель в "Божественной Машине" был частым
гостем, но его приятели и собутыльники знали немного. Все сходились на том, что у него
какие-то проблемы с законом, но здесь их нет только у модронов. Кто-то полагал, что маг
уехал из города, другие - что он залег на дно где-то в Автомате. В любом случае, найти
спрятавшегося волшебника посложнее, чем пресловутую иголку в стоге сена. Не
удивительно, что мы вышли из таверны с чувством глубокой досады, но в этот момент
удача решила вновь повернуться к нам лицом.
Отмеченную планами 29 женщину в потертой кожаной куртке я заметил еще в
таверне. Она сидела за соседним столиком, скучающим взглядом наблюдая за бурным
обсуждением исчезновения Иерона, и вышла из зала перед нами. Поэтому я почти не
удивился, когда тифлина преградила нам путь.
- Что вы собираетесь делать с Книгой? - без прелюдий спросила она.
- Вернуть автору, - ответил я, - А что?
29
Отмеченный планами – политкорректное название тех планаров, в чьих жилах течет кровь небожителей,
извергов или джиннов. В данном случае незнакомка – тифлинг, потомок человека и изверга.
24

Тифлина пристально посмотрела на меня, затем пожала плечами.


- Вреда не будет... Найдёте его в здании Совета, первый этаж, 104-я комната.
Внутри пять раз постучать и свиснуть.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и исчезла в переулке.
- Ловушка? - пробормотал я.
- Вряд ли, - покачала головой Зенит, и тихо добавила - Но нас пасут. Сильно не
озирайтесь и будьте наготове.
"Сможем их сбросить?" - произнес я про себя, и скорее понял, чем услышал ответ.
Нет, мы плохо знаем местность. В отличие от них, кем бы они ни были. "Тогда будем
надеяться, что охрана их не пропустит". Увидим.
Солнце начало клониться к горизонту, когда мы вернулись на главную площадь
города. Перед нами, окруженная хмурыми стражниками, лежала гигантская бронзовая
шестерня. Она беззвучно вращалась, то замедляя, то ускоряя свой ход. Сопоставив
скорость вращения, время суток и еще множество факторов, можно было точно
определить, с каким именно местом в Механусе сейчас связан главный городской портал.
К счастью, наша цель лежала по эту сторону портала, в большом квадратном здании, где
заседал Совет Порядка - триумвират, управлявший дневной и надземной жизнью
Автоматы. У входа в здание скучал на посту одинокий стражник.
- Вам куда? - недружелюбно поинтересовался он.
- В отдел адресно-справочной работы, сектор коммерции и финансов, - выдал я
заранее заготовленную фразу, показывая охраннику пропуска.
Тот придирчиво осмотрел наши картонки, и махнул рукой.
- Проходите. От входа прямо и налево, до конца коридора.
В узких коридорах здания Совета отлично работала та же тактика, что и в Суде -
уверенно идти вперед, всем своим видом показывая, что ты не просто имеешь право, но
обязан находиться именно здесь. Я краем глаза считывал номера на дверях, приветствуя
встречных чиновников вежливым кивком, чтобы усилить ощущение собственной
причастности к бюрократическому аппарату Автоматы. Дверь под номером 104 была не
заперта. За ней обнаружилось тесное подсобное помещение, заставленное стеллажами, на
которых громоздились пачки чистой бумаги, стопки новых бухгалтерских книг и коробки
с ручками и чернильницами. Аккуратно закрыв за собой дверь, я подал условный сигнал.
Некоторое время ничего не происходило, а затем посреди комнаты взметнулся фонтанчик
пыли, и из него соткался образ резной двери из красного дерева, украшенной
посеребрённым гербом: дракон на вершине высокой башни. Такой же герб был
выгравирован на переплёте Книги. Я мгновенно узнал плетение "Великолепного дворца
Морденкайнена", хотя это заклинание пока что было за пределами моих способностей.
Дверь приоткрылась, и из-за нее выглянул худощавый мужчина лет пятидесяти в
цветастой мантии и странной шапочке с неприязненным выражением лица.
25

- Да, кого там принесло? Я за... Проклятие!


Разглядев нас, волшебник отпрянул назад и едва не захлопнул дверь, но отчаянный
вопль Справочника остановил его. Иерон замер на пороге, и я протянул ему тяжелый
фолиант.
- Мое любимое создание! Как вовремя! Откуда он у вас?
Ответить ему никто не успел. Уже второй раз за этот день за моей спиной раздался
скрип и треск вырванных дверных петель, и холодный женский голос приказал:
- Схватить старика! Остальных – в расход!
Волшебник выхватил у меня книгу и во мгновение ока скрылся в своем дворце.
Сзади послышался металлический лязг и вскрик: Зенит перешла в контратаку. Время как
будто замедлило свой ход. В дверь ломились люди в черной кожаной броне с короткими
мечами. Один из них уже лежал на полу, схватившись за распоротое бедро. За их спинами
высокая эльфийка завершала сложный пасс, и я обрадовался, что не успел создать щит.
Потоки магии ринулись во все стороны как из пробитого воздушного шара, разрывая
кружево плетений, и Иерон Жизнедаритель с грохотом растянулся на полу. Сорен пинком
отправил еще одного бойца за дверь, но на его месте тут же вырос следующий. В
Джиссона кто-то метнул нож, но гитъянки щелкнула пальцами, и лезвие, потеряв момент,
упало на пол. Кот с диким мявом взлетел на стеллаж.
- Джезрин, лови! – крикнул кто-то из нападающих, и перед эльфийкой завис
полупрозрачный куб, наполненный белёсым туманом. Вокруг ее пальцев заплясали
электрические разряды, но тут я запустил в колдунью фигуркой глазокрыла, влив в неё
немного энергии. Черный шар с визгом метнулся к заклинательнице, и она рефлекторно
швырнула в него молнию. Куб ярко мигнул, втянул в себя глазокрыла и упал на пол.
- Nil inultum remanebit 30 ! – прокричал я, и по коридорам покатился противный
дребезг охранной сигнализации. Захлопали двери, раздались испуганные крики и топот
подкованных сапог. Головорезы в черном ненадолго растерялись, но Джезрин выхватила
клинок и влетела в подсобку. Сорен едва отбил скользящий удар и отшатнулся к стене.
Зенит оскалилась, отбив клинок рослого разбойника, и попыталась достать эльфийку
острием сабли. Та уклонилась, едва не поймав брошенный Иероном сгусток кислоты.
Гомон в коридоре утих, но тут же взметнулся новой волной.
- Модроны! – кричали разные голоса. – Модроны идут!
- Джезрин, шухер! – завопил кто-то из оставшихся в коридоре. – Модроны!

30
(лат.) никто не останется безнаказанным.
26

Эльфийка замешкалась, а из углов комнаты повалил густой дым.


- Ходу! – крикнул мне в ухо Иерон. – Ходу, пока они не опомнились!
Я рванулся к выходу, сбив с ног полурослика с длинным кинжалом. Зенит каким-то
чудом ухватила за загривок шипящего кота и устремилась за мной. В коридоре царил хаос.
Все двери были открыты, клерки, стражники и бойцы в черном толпились у окон,
отталкивая друг друга. Мы пронеслись мимо кабинетов, выскочили на улицу как пробка
из бутылки игристого, и замерли от изумления. Из главного портала как из рога изобилия
сыпались модроны всех форм и размеров.

С лязгом шагали шеренги шарообразных монодронов, суетились призмы


дуодронов и пирамидки тридронов, раздавали указания кубические квадроны и похожие
на морские звезды пентадроны. Крылатые монодроны-разведчики носились над крышами
домов. Глядя на эту стальную лавину, я понял, что случилось невозможное: Великий
марш модронов начался не вовремя.
Иерон пришел в себя первым.
- Не стойте столбами, быстрее за мной! – прошипел он, и устремился прочь от
здания Совета.
Он повел нас по боковым улицам, постоянно петляя, кое-где срезая путь через
проходы между какими-то сараями. Наконец, мы нырнули в неприметную дверь одного из
безликих домов, и оказались в тесной комнатушке со всяким хламом.
- Теперь рассказывайте, - проворчал волшебник, с усилием задвигая тяжелый засов.
- Мастер Джиссон, ваш выход… Зенит, поставь его куда-нибудь, - обратился я к
гитъянки, осознав, что она все еще держит нашего друга на весу.
- Уф, спасибо, - сказал кот, становясь на лапы.
- Джиссон? – с недоверием переспросил Иерон.
- Да, мастер Иерон. Я – тот самый Юдеми Джиссон, который купил у Вас
Справочник…
- Вернее, заплатил всего четверть суммы и растворился в воздухе! И кто же,
позволь узнать, превратил тебя в кота?
- Видите ли, я умер, - с достоинством ответил Юдеми. – И возродился в Звериных
Землях. Но случилось так, что я вновь нашел Справочник, и решил принести его вам,
вместе с искренними извинениями.
27

-Э… хм… - смутился маг. – Ладно, беру свои слова обратно. Смерть – достаточное
оправдание чтобы не платить по счетам. Думаю, я должен быть тебе благодарен, хотя
твои друзья и притащили мне на голову Джезрин с ее головорезами.
- Ту девицу с кубом-ловушкой? – переспросил Сорен. - Кто она такая?
- Подручная Леггиса Скрогга, - нехотя ответил волшебник.
- О как! – вырвалось у меня.
Леггис Скрогг был одним из троих членов Совета Анархии – теневого
правительства Автоматы. Ни одно преступление в городе не совершалось без его ведома,
и не оставалось безнаказанным без его санкции.
- Так что на вашем месте, канарейки 31 , я бы сваливал из Автоматы, - мрачно
добавил Иерон.
- А как же вы? – спросил Джиссон.
- Ценю твою заботу, парень, но я вожу жадных мерзавцев за нос сколько себя
помню. Так что обо мне не беспокойся. А теперь давайте прощаться, у меня много дел.
- Минутку, мастер Иерон, - остановил его я, доставая из сумки несколько
сложенных листов. – Подпишите эти бумаги, и мы пойдем.
Волшебник раздраженно нахмурился.
- С каких это пор сенсаты интересуются бумажками? Ладно, что там у тебя… - его
глаза удивленно округлились. – Мультивселенная сегодня точно сошла с ума.
Он взмахнул рукой, и внизу бланков золотом зазмеилась витиеватая подпись.
- Так пойдет?
Я вздохнул и достал аркадийский желудь. Вокруг листов дрожало марево
остаточного излучения. Похоже, все-таки трансмутация, а не иллюзия. Значит, подписи
продержатся достаточно долго.
- Вполне. Последний вопрос к Справочнику, с вашего позволения...
- Деньги спрятаны под кроватью на втором этаже лавки. Ищите незакрепленную
доску, - угадал мои мысли фолиант.
- Вы все узнали? - сварливо поинтересовался волшебник. - Тогда не смею вас
больше задерживать.
Когда мы вышли на улицу, город гудел как растревоженный улей. Люди, отчаянно
жестикулируя, обсуждали неожиданное появление модронов. Откуда-то, как грибы после
дождя, вылезли уличные проповедники, громогласно призывая покаяться, и предсказывая
спасение или гибель мультивселенной, или то и другое одновременно в различных
комбинациях. Даже живущие в Автомате модроны выглядели возбужденными и сбитыми
с толку. В Механусе что-то явно пошло не так, и в моем сердце смешивался коктейль
предвкушения и страха, сдобренный пониманием того, что настали интересные времена, о
которых все любят читать, но не особо хотят в них жить. К счастью, ни бандитам Скрогга,
ни городской страже и чиновникам не было до нас никакого дела, и вскоре мы уже
вдыхали родной прогорклый воздух Сигила, стоя на ступенях Городского Суда.
Не буду утомлять вас подробностями возвращения в лавку Джиссона, или поисков
его тайника в пыли под старой кроватью. Сколько бы приключений не ожидало каждого
из нас в будущем, но это подошло к концу.
- Неплохая прогулка получилась, - весело подмигнул нам полуэльф, пряча толстый
кошель под куртку. - Если будут еще безумные идеи, ищите меня в Разрушенном Храме.

31
Кенарь, канарейка (англ. Cager) – жаргонное самоназвание жителей Птичьей Клетки, то есть Сигила.
28

Они с котом выскользнули за дверь и растворились в вечерней мгле. Я протянул


Зенит подписанные Иероном бумаги.
- Этого должно хватить для получения прав на дом.
Гитъянки покачала головой, и что-то в ее глазах заставило меня выставить
ментальный барьер.
- Я передумала. Ты будешь официальным владельцем, - безапелляционно заявила
гиш, и защитный амулет заметно нагрелся.
Некоторое время мы играли в гляделки, но усталость взяла свое, и почти
одновременно я и Зенит отвели взгляд.
- Колючий, как дикобраз, - пробормотала она. - Ладно, назови цену.
- Немного информации, - ответил я. - Кого мне опасаться и о ком тебя
предупредить, если что?
- Или кому меня выдать, - фыркнула мечница.
- Логично, - согласился я. - Тогда переведем дело в торговую плоскость. Полторы
сотни серебряных в месяц.
- Приемлемо, - кивнула она. - Что-нибудь еще?
Я улыбнулся, вспомнив шутку Сорена:
- Как ты относишься к опере и абстрактной живописи?
29

Камень второй. Грабь во время пожара.


Публичный сенсориум, комната 72. Малахитовый додекаэдр на постаменте из черного
дерева. Даритель – Алоизиус Хобнитц, вольный археолог из первичного мира Орт. Записан в
семнадцатый день пятого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

Алоис Хобнитц по прозвищу Золотой Крот пребывал в отвратительном


расположении духа, отлично сочетавшемся с окружающей действительностью. Он сидел в
мерзкой дыре под названием «Пятнистая крыса» и угрюмо смотрел на кружку с унылым
пойлом, которое даже местные стеснялись называть пивом. На вкус жидкость была
немногим лучше воды из городского фонтана, в который нагадили голуби, и
единственным ее достоинством оставались мелкие пузырьки неизвестного полурослику
газа, с непривычки вызывавшего икоту. «Что отличает парня, которому просто идет масть
от того, кто разбогатеет?» - думал он. – «Конечно, умение вовремя остановиться». Взять
хотя бы его. У Алоиса было чутье на ловушки, а замки открывались от одного
прикосновения его ловких пальцев. В пятнадцать лет он понял, что сундуки богатых
купцов – это мелко и пошло, в семнадцать на его счету было уже пять гробниц великих
королей древности, а в двадцать он выбрался живым и довольно богатым из печально
известных подземелий замка Серого Ястреба. Да что там, Кроту удалось проникнуть в
Тайник Дроу32 и унести оттуда не только ноги. И вот здесь-то стоило остановиться. Стать
уважаемым экспертом по древностям, обучать молодых взломщиков, просто выстроить
себе уютную нору и жить в свое удовольствие… Но нет. Алоис решил, что теперь он
способен утащить золотую гору из-под носа пятиголовой праматери драконов, и что
родной мир для него слишком тесен. А, значит, пора попробовать внешние планы на зуб.
Что может быть проще? Колдун, чтоб ему спотыкаться о собственную бороду до
конца дней, даже снабдил его какими-то картами за умеренную сумму в тысячу золотых.
А дальше – загадочный ритуал, решительный шаг в серебристое марево портала, и Сигил,
великий Город Ворот, втянул мастера-взломщика как спящий дракон мошку, даже не
чихнув. И тогда Алоис понял, что в мультивселенной есть вещи, к которым попросту
невозможно быть готовым. Начать с того, что проклятый город построен на внутренней
стороне свернутого кольцом полукруглого жёлоба. Нет, это становится понятным далеко
не сразу. Вначале все застилает мерзкий прогорклый смог, от которого постоянно хочется
пить и кашлять, и ты попросту не видишь дальше собственного носа. Затем приходит
осознание того, что в Городе Дверей порталы действительно повсюду. Дверь в уборную

32
Дроу или темные селдарин – живущие в пещерах темнокожие эльфы, враждуют со своими
родственниками с поверхности.
30

может вполне вести на Баатор33, а ключом к ней оказывается твой левый носок. Те, для
кого этот опыт не становится последним, постепенно учатся правилу Трех (местные
обожают делить все на три части): смотри под ноги, следи за окружающими и не
прислоняйся к чему попало. Наконец, наступает тот редкий день, когда туман
рассеивается, и ты видишь растреклятый горизонт, загибающийся вверх, и здания над
своей головой. Говорят, в гномьем раю картина похожая, но там две плоскости, одна над
другой, а здесь именно кольцо. Теоретически, его даже можно обойти пешком, только вот
по дороге встречаются такие места, куда не всякий демон полезет. Дальше просыпается
забившаяся в темную норку жажда приключений. Карты колдуна никуда не годятся, и вот
уже один подозрительный хмырь продает тебе летающий и говорящий череп, который
расскажет, куда идти, а второй проводит через портал якобы в сады Шейлы Пейриройль34,
где текут реки яблочного сидра. Подельник негодяя, поджидающий с той стороны,
требует все деньги и заговоренный меч в обмен на возможность вернуться из кошмарного
места обратно в Сигил, и вот, опытнейший расхититель гробниц ищет работу в
«Пятнистой крысе».
Алоис мрачно обвел взглядом закопченную комнату. Здесь заключалась лишь
небольшая часть теневых сделок: основная биржа ночного труда находилась в Улье, но
соваться в трущобы без приличного оружия было слишком рискованно. Впрочем, ему
попался довольно приличный заказ: стащить волшебный меч из музея в городе под
названием Сердечная Вера и за четыре дня доставить в портальный город Превосходный.
Двести золотых задатка, ещё тысяча при передаче товара. Загвоздка была в том, что меч
находился на горе Целестии, одном из внешних планов.
Картина мира, какой ее рисовали на картах, была такова. В центре Внешних земель
так или иначе находится Сигил. Вокруг него на равных расстояниях расположены
портальные города, в каждом из которых есть ворота, ведущие на один из внешних планов.
Попасть из Сигила на Внешние земли довольно легко. Путь к любому из портальных
городов займет от трех до шести дней, причём зависит это исключительно от везения –
так сказал летающий череп. Идешь ли ты пешком, едешь на лошади, на арбе, или летишь
по воздуху – только магия земель решает, доберешься ты быстро или медленно. В любом
случае, этот вариант не годится. Даже если дойти до Превосходного за три дня и
проскочить его со скоростью стрелы, остаётся один день на Целестии. Придется искать
другой путь, но деньги слишком хороши, чтобы отказываться.
Заказчик не спешил, и Крот от нечего делать продолжил разглядывать
окружающих. В основном это были запыленные и пропитавшиеся смогом работяги из
мелких мастерских Нижнего Района, но несколько человек выделялось из общей массы.
Например, высокий изможденный полуорк в черном балахоне. Он и его
единомышленники убеждали бедолаг, очутившихся за чертой бедности, завещать свое
тело фракции Хранителей Праха в обмен на несколько золотых. Перспектива таскать
после смерти тележки по Мортуарию, будучи поднятым в виде зомби, мало кому
нравилась, но, как резонно замечали «пыльные», «тогда вам будет уже все равно, а сейчас
эти деньги отнюдь не помешают». Или двое за соседним столиком. Одежда, вроде,
невзрачная, но больно уж гладко выбриты, да и мылись не раньше вчерашнего дня. Алоис
присмотрелся внимательнее. Русоволосый полуэльф, похоже, был местным, хоть и
побогаче остальных забулдыг. Из-под застиранного темного плаща виднелась потертая
кожаная куртка, какую одевают под кольчугу, чтобы не терла. Складки плаща
33
Девять адов Баатора – нижний план, место обитания любящих порядок дьяволов – баатезу.
34
Шейла Пейриройль – богиня полуросликов, покровительница любви, песен и танцев.
31

топорщились, выдавая спрятанный под ним длинный кинжал или короткий меч. Его
приятель, худой темноволосый человек, устало щурил глаза, покрасневшие то ли от смога,
то ли от бессонных ночей за книгами. Было видно, что он старается как можно реже
касаться грязной и липкой поверхности стола. У горла обоих блестели бляхи с гербами
фракций, но эти картинки полурослику ни о чем не говорили.
- Значит, шаржист сказал, что последний раз джиннью видели в Сердечной Вере
два месяца назад? – спросил полуэльф.
- Понимаю, что это звучит глупо, - устало ответил человек. – Но мне уже надоело
сидеть и ждать новостей. От знакомых Суруакса до сих пор не было никакого толка.
- Вечно тебя тянет в какие-то тоскливые места. Автомата, теперь горы Целестии…
- Ты бы предпочёл Карцери или Баатор? – с кривой усмешкой спросил
темноволосый.
- Ты слишком мрачен, Мено, из чего я делаю вывод, что желтоликая валькирия
тебя отвергла. – Полуэльф поднял руку в предостерегающем жесте. – Только не пытайся
отрицать, что влюбился в неё по уши.
- Задвинь это, Сорен, - поморщился человек. - Если здраво помыслить, между нами
стоит такая прочная штука как видовой барьер.
- Этот барьер не настолько высок, как ты думаешь, - фыркнул Сорен. – Что ты
вообще знаешь о гитъянки кроме их языка?
- Я читал «Том Морденкайнена о врагах»…
- Чего еще ждать от волшебника? – скривился полуэльф. - Кстати, ты в курсе, что
этот пасквиль написал его ученик Бигби, будучи под заклятием очарования?
- Друг мой, ты обо мне совсем плохого мнения… Еще я читал «Нерушимый круг
Зертимона».
- Расскажешь как-нибудь, как ты раскрыл проклятую штуковину. Но «круг» - это
священное писание, и в нем ровно столько правды, сколько ты хочешь, чтобы там было.
- Слова истинного атаона, - усмехнулся маг.
- Если бы они не были правдой, наша фракция давно бы уже развалилась, -
парировал Сорен. – Как найдешь свою джиннью, надо будет сводить тебя в «Сорванную
вуаль». У старины Кесто найдется что-нибудь подостовернее… Однако!
Полуэльф уставился на дверь таверны, в которую как раз зашла женщина из
странного народа, который одни называют гитъянки, а другие - гитцераи. Желто-зеленая
пятнистая кожа, уши еще длиннее, чем у эльфов, кошачьи глаза, маленький вздёрнутый
нос, длинные, слегка вьющиеся чёрные волосы, стянутые в хвост. Примерно так бармен
описывал Алоису заказчицу. На вошедшей был тёмно-коричневый сигильский плащ, под
которым виднелась прочная куртка из шкуры виверны. Гит вопросительно посмотрела на
бармена, и тот указал ей взглядом на полурослика. Значит, точно она.
- Эй, Зенит! – помахал ей рукой тот, которого называли Сореном. – Какими
судьбами?
Заказчица остановилась на полпути к столику Алоиса.
- Вы пунктуальны, хорошо.
Жёсткий акцент делал её произношение необычным, но довольно приятным на
слух.
- Ты тоже, - улыбнулся маг. – Как всегда.
- О, я чего-то не знаю? – поднял бровь полуэльф.
32

- Менандр согласился помочь одному моему знакомому, - гитъянки бросила


быстрый взгляд на Алоиса, - добраться до Сердечной Веры. Надеюсь, ты не будешь его
отговаривать?
- Как говорит королева гидов Кайли, возможно, - осторожно ответил Сорен. – Но
только если буду знать, во что ты нас впутываешь.
Гит вздохнула и присела на свободный стул.
- Ладно. Мне поручили вернуть один из серебряных мечей…
- Так ты – рыцарь-сталкер35? – удивлённо перебил её полуэльф.
- Нет, - поморщилась Зенит. – И говори потише.
- Продолжай, пожалуйста, - мягко сказал волшебник.
- Для меня соваться в Сердечную Веру – самоубийство, поэтому я наняла
специалиста…
- Несомненно, праймера, который не слишком хорошо понимает, на что
подписался, - фыркнул полуэльф.
- Меч пылится в местном музее, - отмахнулась гит. – Никто из небожителей не
будет о нём горевать.
- Предположим, - кивнул Сорен. - Но бегать от крылатых львов36 не входило в мои
планы.
- Я не прошу вас помогать моему знакомому или вытаскивать его оттуда. Просто
доведите его до городской стены… Скажем, за сто золотых?
- Такса планоходца37, – задумчиво пробормотал Менандр.
- Каждому или на двоих? – ехидно уточнил полуэльф.
- Каждому, - вздохнула заказчица.
- Тогда ладно, - улыбнулся мечник.
Гит повернулась к столику полурослика и жестом пригласила его подойти.
- Мастер Алоизиус Хобнитц, - представила она взломщика. – Мои друзья – Сорен
из Атар и Менандр из сенсатов.
- Моё почтение, - хмуро произнёс Золотой Крот.
Заказчица взмахнула рукой, и над столом появилось изображение изогнутого
серебристого меча. Лезвие было украшено гравировкой в виде побегов плюща. В изгибах
лозы прятались кольца, составленные из символов незнакомого алфавита.

- Ваша цель, мастер Хобнитц, - пояснила она. - Мои друзья проводят Вас до ворот
города. Вот ваш задаток и план здания.
Она извлекла из-под плаща кусок пергамента и набитый монетами кошель.
- Ты продешевил с квартирой, - поддел волшебника полуэльф.

35
Рыцарь-сталкер (гит. Гитис’ришик’и) – член дворянской гвардии королевы гитъянки, давший обет
возвращать утерянные серебряные мечи и преследовать тех, кто завладел ими незаконно.
36
Правят Сердечной Верой крылатые львы ламассу, они же охраняют его стены.
37
Планоходец – путешественник между мирами и профессиональный проводник.
33

Тот только улыбнулся.


- До встречи, мастер Хобнитц, - сказала гит. – Менандр, Сорен.
Кивнув на прощание каждому из них, заказчица растворилась в воздухе. Полуэльф
присвистнул и они с магом обменялись многозначительными взглядами.
- Значит, вы знаете портал прямиком в Сердечную Веру? – поинтересовался Алоис.
- Нет, - ответил Атар, - но я знаю того, кто знает.
С этими словами он посмотрел в дальний угол и нахмурился. Проследив за его
взглядом, Алоис увидел лишь пустой столик. Пара посетителей – дюжий наемник в
видавшей виды кольчуге и худая девушка в грязном зеленом плаще направлялись к
выходу. Девице явно было плохо от выпитого, и воин не слишком заботливо поддерживал
ее на ходу. Полурослик заметил, что в левой руке он сжимал потрепанную брошюрку.
- Только отвернешься... - прошипел Сорен. – За ними, быстро!
Маг и мечник направились к двери. Алоис последовал за ними на расстоянии,
опасаясь, что снаружи их может ждать теплый приём. Улица тонула в густом смоге -
отличная погода для засады. В такое время все стараются спрятаться в помещении,
заткнув двери и окна, чтобы не дышать сернистыми испарениями нижних планов,
прорывающимися через порталы, и копотью Великой Литейной. Мено и Сорен
привычным движением натянули шейные платки на нос. А вот широкоплечий человек в
черном плаще с фиолетовой каймой явно считал себя неуязвимым. Или, может быть,
надеялся, что густая борода задержит частички сажи. На груди незнакомца висел амулет,
похожий на цветок с пятью разноцветными лепестками, только каждый лепесток был в
форме драконьей головы. Бородач стоял как столб посреди улицы, закрыв глаза, словно
прислушиваясь к чему-то. Наемник, которого Алоис заметил в таверне, подошел к
бородатому и швырнул свою спутницу к его ногам.
- Вот она, господин, - глухо произнес он.
- Пусть эта жертва не будет напрасной, - пробормотал бородач, не открывая глаз.
Воин нехотя потянулся к рукояти меча.
- Стоять именем Гармониума! - неожиданно гаркнул Мено.
Наемник вздрогнул и резко повернулся к волшебнику.
- Ардон, это же те клоуны из Автоматы! – удивлённо воскликнул он.
- Быстрее! - рыкнул бородач.
Мено тяжело вздохнул и тоже закрыл глаза. Волосы на голове полурослика встали
дыбом, когда тень волшебника отделилась от него... Хотя, какая, к балору, тень в таком
тумане? Что-то, сотканное из чистого ужаса, метнулось к наемнику и тот, не успев достать
меч, упал навзничь со сдавленным криком.
- Ненавижу это делать, - чуть слышно прошептал маг.
Бородач, наконец, соизволил открыть глаза. Алоис ожидал, что они будут
обсидианово-черными или залитыми фиолетовым пламенем или еще что-то в таком роде.
От темных жрецов подсознательно ждешь чего-то такого. Но глаза были блекло-серыми, с
легкими искорками безумия. Жрец поднял руки, и в воздухе перед ним расплылась
чернильная клякса, быстро приняв форму шестопёра с зазубренными лезвиями.
Призрачный шестопёр метнулся к волшебнику, набирая скорость для смертельного удара.
Мено вскинул ладонь к лицу, словно защищаясь от яркого света. Раздался звук бьющегося
стекла, вокруг мага вспыхнула и тут же рассыпалась дождем серебристых снежинок
призрачная сфера. Булава отскочила назад, как будто невидимый гигант сделал новый
замах. Полуэльф начал обходить бородача по дуге, поигрывая мечом, но тот пока не
обращал на него внимания. Дело принимало дурной оборот, и полурослик недолго думая
34

запустил в жреца тяжёлым кошельком. Снаряд угодил тому прямо в лоб, монеты со
звоном посыпались на мостовую. Бородач удивленно моргнул, и черный шестопёр
растворился в тумане. Воспользовавшись моментом, Сорен подскочил к жрецу и нанес
колющий удар, но тот легко отскочил, и полуэльф едва увернулся от стремительного
выпада ритуальным ножом в лицо. Темный жрец пропел короткую фразу на странном
гортанном наречии, и вокруг него возникла стена из вращающихся призрачных клинков,
которая тотчас вспыхнула и рассыпалась, когда в нее ударили два луча - ядовито-зеленый
и ослепительно-белый. К удивлению Алоиса, Сорен тоже оказался не чужд магии.
Бородач пошатнулся, но тут же перешел в бешеную контратаку. Его нож мелькал быстрее
молнии, и полуэльф едва успевал отскакивать и парировать. С пальцев Мено сорвались
пять сияющих снарядов, но жрец почти не обратил внимания на их удары. "Крышка
ушастому", - подумал полурослик, но тут из тумана вынырнула фигура, закутанная в алое
пончо, и схватила бородача за плечо. Тело жреца свело судорогой как от электрического
разряда, и Сорен недолго думая проткнул его мечом. Бородач зашатался, схватил его за
плащ и прорычал несколько слов на том же языке, но полуэльф пырнул его еще раз, и
темный жрец рухнул на грязную мостовую.
Фигура в красном быстро подошла к лежащей без сознания девушке. Алоис понял,
что это была пожилая гит – ещё одна за сегодня. У этой нос практически отсутствовал, а в
уголках кошачьих глаз залегли морщины. Дополняло образ ожерелье из крупных красных
бусин.
- Что вы от неё хотите? - недружелюбным тоном осведомилась незнакомка.
- Карту порталов, как обычно, - в тон ей ответил запыхавшийся Сорен.
Гит указала ему на смятую брошюру, которую все еще сжимал в кулаке мёртвый
наёмник.
- Забирайте и проваливайте! - бросила она.
- Эти пни опоили ее какой-то дрянью, нужен антидот, - проворчал полуэльф, бегло
осмотрев лежащую.
- Уж как-нибудь разберусь, - фыркнула гит.
Из тумана вывалились два наемника с полуторными мечами.
- Не прошло и полугода, - язвительно прокомментировала дама в красном, и начала
водить рукой над лицом девушки, едва заметно шевеля губами.
- Мастер Хобнитц, соберите свои деньги, и идемте отсюда, пока твердолобые не
набежали, - устало произнес Мено.
Полурослик не заставил себя ждать, и троица быстро покинула место преступления.
- Куда теперь? - спросил Алоис у волшебника.
- В "Древности Тиввума", - ответил тот. - Где бы ни был портал, нам нужен ключ от
него, и купить его у Лю Раскин - наиболее быстрый способ. Кстати, Сорен, что там с
картой?
Полуэльф, задумчиво крутивший в руке снятый со жреца медальон, быстро спрятал
его в карман, и достал засаленную книжку.
- Присвети немного, ничего не разобрать, - попросил он мага. Тот кивнул, и над
брошюрой завис зеленый огонёк. "Порталы Сигила: набор карт с подробными
примечаниями. Составитель: Лиссандра Искательница Порталов. Отпечатано в
типографии Скоффлоу Пенна в 127 году правления фактола Хашкара" - прочитал Алоис
на обложке.
- Лиссандра и анархисты выходят на новый уровень, - прокомментировал Мено. -
Не удивлюсь, если книжонка уже запрещена Гармониумом.
35

- Этот фонтан им не заткнуть, - уверенно ответил Сорен. - От покупателей отбоя не


будет.
Он перевернул несколько листов. На них были карты отдельных частей Сигила,
испещренные разноцветными точками. Каждая точка была помечена буквой и номером,
некоторые пометки перечёркнуты красным. В конце книги - алфавитный указатель.
- Лучше бы они сделали рубрики по планам назначения, - проворчал Мено. - Но
цвета тоже сойдут... Смотри К103 - Луния, Высокий берег, страница 37.
- Маленькая Аркадия, Дом с лягушками... - вздохнул полуэльф. - Стоило ожидать.
Надеюсь, твердолобые не сразу вышибут нас оттуда.
- Что такое Маленькая Аркадия? - полюбопытствовал Алоис.
- Квартал в Районе Клерков, недалеко от Зала Празднеств, - ответил волшебник. -
Тихая гавань для отставников Гармониума, аасимон38 и небожителей. Если ты не тифлинг
и не враг твердолобых, можешь считать себя там в безопасности. Только вот незадача: для
бойцов Гармониума достаточно добропорядочен только тот, кто носит их цвета.
- Ладно, придумаем что-нибудь, - махнул рукой Сорен.
Они быстро шли по узким извилистым переулкам, стараясь не задевать покрытые
копотью и плесенью стены домов. Смог окутывал их душным облаком, его ядовитые
щупальца забирались под плотную ткань шейных платков, тысячами мелких иголок
впивались в гортань, выжимали слёзы из глаз. Улочки петляли, вливались в более
широкие проспекты или небольшие площади, снова сжимались подобно бутылочному
горлышку. В проклятом тумане Алоис давно потерял чувство направления и времени, но
его спутники уверенно продолжали путь. Слева дома исчезли, сменившись высоким
забором, из-за которого раздавался звон молотов и скрип тележек. За забором виднелись
очертания громадного здания, увенчанного плюмажем из разноцветных клубов дыма.
- Великая Литейная, - указал на здание полуэльф. - Воплощение идеологии
Богоравных...
Приступ кашля прервал его речь, но Сорен подавил его и закончил мысль:
- Монструозное сооружение, производящее в основном дым и грохот.
- Побереги лёгкие, - посоветовал Мено.

38
Аасимон, ед.ч. аасимар – потомок смертного и небожителя.
36

Когда они миновали Литейную, смог стал пожиже, но все равно раздирал горло.
Вокруг теснились дома самых разных форм и размеров, увитые неизменной шипастой
лозой. Кое-где высокие гуманоиды с пышными седыми гривами и витыми рогами молча
срезали разросшиеся побеги. Мелькали двери, деревянные и металлические, иногда
украшенные резьбой, но чаще - разводами сажи и пятнами грибка. Над одной из дверей
обнаружилась вывеска: "Вездесущий странник". Сорен толкнул дверь, и спутники
оказались в богатой таверне, заполненной разнообразными посетителями.
- Решили промочить горло? - осведомился Алоис.
- Нет. Достань свой кошель, потряси, чтобы деньги звенели, и выходи, - ответил
маг.
Полурослик хотел возразить, но человек первым вытащил из кармана на поясе
горсть мелких монет, потряс ими, и исчез в дверном проёме. Алоис пожал плечами,
потряс своим кошельком, и шагнул за ним. Его встретили шум и толчея Великого Базара.
Здесь тоже висел густой туман, но в нём уже не было разъедающей глаза взвеси. Алоис
оглянулся, и увидел, как Сорен выходит из двери, не похожей на ту, в которую они вошли.
Над ней висела гораздо более чистая вывеска с названием таверны.
- Главное не перепутать ключ, - подмигнул ему полуэльф. - У "Странника" много
входов и еще больше выходов. Жаль, ни один из них не ведет в Сердечную Веру. По
крайней мере, на этой неделе.
Невзирая на отвратительную погоду, торговля в Районе Рынка шла вовсю. То и
дело приходилось протискиваться сквозь толпы покупателей и праздных гуляк. Несколько
лет назад Алоис мог бы даже стянуть пару кошельков из спортивного интереса, но сейчас
ему был дороже свой собственный. Концентрация умелых карманников в этом безумном
городе поражала воображение. Вскоре перед ними выросла высокая цилиндрическая
башня из зеленого мрамора. На уровне второго этажа её опоясывала вырезанная в камне
надпись "Древности Тиввума" на нескольких языках.
- Мастер Хобнитц... - начал полуэльф.
- Зови меня Алоис, так быстрее, - перебил его взломщик.
- Отлично, - улыбнулся тот. - Вот Мено больше любит полное имя, но у меня
терпения не хватает. Так вот, Алоис, если внутри тебе покажется, что что-то лежит без
присмотра - не верь глазам своим. И, на всякий случай, ни слова о драке возле "Пятнистой
крысы". Что-то мне подсказывает, что этим новостям здесь могут быть не рады.
Два приятеля явно знали об участниках утреннего боя гораздо больше
полурослика, но взломщик не сомневался, что свои знания они будут держать при себе.
Оставалось только пристально смотреть, внимательно слушать, и делать выводы.
Весь первый этаж занимало большое круглое помещение, заставленное ящиками со
всевозможным барахлом - от осколков цветного стекла и серебряных пуговиц до ржавых
гвоздей и грязных щепок. В центре комнаты узкая винтовая лестница стальным буром
уходила в потолок. Справа от двери стоял огромный полукруглый стол из того же
зелёного мрамора. За ним в мягком кресле расположилась маленькая старушка в стильном
зеленом жакете. Из пышной, будто наэлектризованной гривы тонких седых волос
выглядывали короткие рожки. Глаза хозяйки магазина прятались за толстыми
затемнёнными очками. "Наверное, это и есть Лю Раскин", - подумал Крот. С милой
улыбкой бабка втолковывала что-то щеголеватому молодцу в начищенных доспехах, на
небесно-голубом плаще которого еще красовалась серебряная латная перчатка Торма,
бога паладинов. За спиной рыцаря столпились его спутники, тоже пока не запятнанные
сигильским смогом. Алоис подошёл поближе.
37

- Нет, мадам, сделка с демоном для меня неприемлема, - резко произнёс паладин. -
Если в обмен на ключ Вы примете только товары этого А'Кина, мне придется искать
другого продавца, или другой путь.
Старушка картинно вздохнула.
- И потом они удивляются, что так мало существ оставляет пути зла... - дрожащим
голоском пробормотала она. - Воля ваша, юноша, ищите.
Рыцарь уже хотел уходить, но Лю Раскин вдруг остановила его.
- Постойте, почтенный сэр. Может быть, вы захотите помочь жителям Сигила?
- Как именно? - с недоверием спросил поборник Торма.
- В городе завелся террорист, который разрушает порталы. Из-за него
путешественники не могут вернуться домой, семьи оказываются разделены... Я слышала,
один бедный мальчик даже застрял между планами. Одна половина здесь, а другая в
Бездне! Это просто ужасно! - с жаром воскликнула она.
- И сильно вредит делу, - тихо добавил Сорен, с интересом наблюдая за спектаклем.
- Что о нём известно? - спросил кто-то из спутников рыцаря.
- Негодяй называет себя Грикситт - это такой мелкий ночной зверёк с Асгарда, -
уже спокойным чуть дрожащим голосом ответила старушка. - Вредит только по ночам, на
месте преступлений рисует косой крест или букву "Х". Некоторые из моих клиентов его
заставали на горячем. Говорят - тщедушный пугливый человечек, но очень быстро бегает.
Если поймаете его, стража будет очень благодарна... И я тоже.
- Посмотрим, - буркнул паладин, и группа направилась к выходу.
Мено подошел к освободившемуся прилавку.
- Добрый день, мисс Раскин, - приветствовал он хозяйку магазина. - Решили
взяться за это дело с размахом?
- Приходится, - вздохнула она. - Иначе мне не от чего будет продавать ключи. К
счастью, мир не без добрых... существ. Не хотите присоединиться?
- На общественных началах? - поднял бровь маг.
- Почему же? Могу предложить скидку на товар, или даже редкий ключ в качестве
оплаты. Но это - если примете мою проблему близко к сердцу, так сказать.
Мено покачал головой:
- Не хочу показаться черствым, - осторожно ответил он, - но долг гонит нас прочь
из Города. Может быть, позже...
38

- А много ли отзывчивых существ в Сигиле? - как бы невзначай спросил Сорен.


- Не очень, - призналась Лю. - Пока что лишь один симпатичный молодой человек
отнёсся к моей просьбе с энтузиазмом. Жрец матери драконов, кажется, но этим
заносчивым паладинам стоило бы взять с него пример. Но вы, конечно, пришли сюда не
для того, чтобы слушать о моих бедах?
- Нам нужно перо архонта, или даже три, - Мено с готовностью ушёл от опасной
темы. - Для портала в Маленькой Аркадии.
Волшебник вынул из своей сумки ожерелье - три оранжевых бусины на серебряной
цепочке. Присмотревшись, Алоис увидел, что бусины прозрачны, но в каждой горит
миниатюрный огненный шар. Морщинистое лицо мисс Раскин расплылось в довольной
улыбке, она шутливо приложила ожерелье к груди, но затем спрятала его в выдвижной
ящик.
- Красиво, но возраст уже не тот. К тому же, можно ненароком устроить пожар...
Перья вон в той корзине, - указала она на плетёный короб за лестницей. - Можете выбрать
те, что покрасивее.
Поблагодарив хозяйку, спутники взяли из короба по серебристому перу и
ретировались из магазина.
- Готов поспорить, что "отзывчивый молодой человек" чуть не вписал нас в Книгу
Мёртвых сегодня утром, - сказал взломщик Сорену, когда они отошли на безопасное
расстояние.
- Возможно, - уклончиво ответил полуэльф.
- А та девушка в зелёном, кто она? - не отставал от него Алоис.
Сорен деланно пожал плечами.
- Она чувствует порталы и может сказать, какие сейчас работают, а какие - нет.
Никогда не спрашивал, как её зовут.
- Может, Грикситт? - решил сыграть ва-банк полурослик.
- Мы много потеряем, - медленно ответил мечник, - если Лю Раскин или её
39
"посси " подумают так же.
- А как же разделённые семьи? - невинно поинтересовался Алоис.
- Сказки для паладинов, - фыркнул молчавший до этого Мено. - Порталы
появляются, исчезают, перемещаются, и Грикситт - лишь один из факторов. Лю Раскин не
хочет лишний раз платить Лиссандре или кому-нибудь из Городского кадастра за
исследования, вот и вся песня.
Полурослик вздохнул.
- Я не собираюсь сдавать вашу знакомую этой старушенции, просто терпеть не
могу чувствовать себя идиотом. А с тех пор, как я попал в Сигил, это чувство стало
вторым «я».
Сорен расхохотался.
- Привыкай, боец! В этом городе никто до конца не понимает, что происходит,
даже кенари в третьем-четвертом поколении вроде Мено. Но так и быть, чтобы скрепить
нашу дружбу я погружу вас обоих во тьму этого дела. Только вернёмся в «Вездесущего
путника» и перекусим немного – неохота переться в Маленькую Аркадию натощак.
Когда они расположились за столиком в углу таверны, полуэльф начал свой
рассказ.

39
Посси (лат. Posse comitatus) – вооруженный отряд, мобилизованный по приказу шерифа.
39

- Как вы знаете, или не знаете, - он подмигнул Алоису, - одна из обязанностей


фактотума – быть гидом для гостей фракции. А чтобы быть хорошим гидом нужно знать
порталы и тех, кто их изучает, а таких немного. Рамандер Мудрый ведёт официальный
учет для Стяжателей, и дерёт за информацию в три дорога. Ари из Городского кадастра и
его подчинённые работают только с Законниками и, в виде исключения, Лю Раскин.
Наконец, неотразимая Лиссандра трудится ради науки и охотно делится знаниями, но её
каталог быстро устаревает. Поэтому я задался вопросом: а есть ли кто-нибудь, кто знает
текущее положение дел? Раньше таким занимались жрецы Аоскара, бога порталов, но
Леди внесла его в специальный раздел Книги Мёртвых, и теперь мы устраиваем экскурсии
к его окаменевшему телу на Астральном плане. Тем не менее, я встретил планоходца40,
который направил меня к бармену «Пятнистой крысы», а тот указал на эту вечно сонную
девчонку. Она ужасно замкнутая, старается от тебя отделаться любой ценой, разве что не
отдаёт свои карты даром. Иногда она их сама рисует, иногда может на твоей карте сделать
пометки. Через пару дней это все устаревает, конечно, но таков Сигил. Потом, через
какое-то время мне нужно было ночью встретить одну шишку с Торила. Когда я добрался
до портала, она как раз хотела активировать заглушку. Люди Рамандера такими
пользуются, когда кто-то не платит портальный сбор. С этой штукой нужно повозиться, и
мне удалось застать Грикситт врасплох. Она была замотана во всё чёрное, только глаза
видны, по ним и узнал. Грикситт жутко перепугалась – драться она явно не сильна.
Предложила заткнуть любой портал на мой выбор, но я сказал, чтобы подождала только,
пока мой гость появится, а потом пусть всё там хоть взрывает.
- То есть, она закрывает порталы, а потом продаёт свежие карты? – уточнил
полурослик. – Неплохой бизнес.
- Был бы неплохим, если бы полгорода не хотело её прибить. К тому же, считают,
что Грикситт воюет с Леди – ведь это она заведует здесь порталами. А переходить дорогу
Её Безмятежности, поверь, очень страшно. Впрочем, взамен одного закрытого портала
Леди может открыть десять новых, так что, думаю, ей плевать. Иначе бы Грикситт уже с
нами не было. Думаю, ей движет мания или месть – с такими глазами прямой путь на
Заставу. Но, будете смеяться, я понял, что у нас много общего. Мы, Атар, боремся с
предрассудками, стремимся расшатать веру в богов, а люди придумывают всё новых и
новых.
- Каждый убеждённый фракционер – немножечко псих, - со знанием дела сказал
Мено. – А иногда даже необратимо и опасно сумасшедший.
- А кто в этой мультивселенной здоров? – пожал плечами Алоис.
- Отличный тост, - отсалютовал ему бокалом Сорен.
Из «Вездесущего странника» был выход и в Район Клерков, как раз недалеко от
Маленькой Аркадии. Здесь мостовая была чисто вымытой, а дома построены примерно в
одном стиле. Невдалеке безмолвные дабусы выкорчёвывали шипастую лозу, над их
головами то и дело возникали странные иллюзии-ребусы, заменявшие им устную речь.

40
Планоходец – путешественник между мирами Мультивселенной.
40

Дом с лягушками оказался приземистым сооружением с толстыми стенами,


крепкой дверью и зарешёченными окнами. Статуэтки лягушек сидели по углам крыши,
выполняя роль горгулий. Возле входа маялись от безделья два стражника в красных
доспехах с шипастыми наплечниками.
- Провалиться мне в Лабиринт! – тихо выругался полуэльф. – Наш дом с
лягушками – замшелый околоток! И как мы туда попадём?
- Заявим о преступлении, - лениво ответил Мено.
- Ты сбрендил?! – вытаращился на него Сорен.
- Ещё нет, - усмехнулся маг. – Мы видели Джек’нларр. Каждый, к кому она
подошла, обязан звать патрульных.
- Какая ещё Джек’нларр? – спросил Алоис.
- Гитъянки в красном. Она продаёт планы Лабиринтов Леди, а за такое
скармливают дракону, - ответил полуэльф. – Дурацкий план, но может прокатить. Главное,
чтобы им не вздумалось упрятать нас в кутузку за всё хорошее.
Удача вновь оказалась на их стороне. Стражник, пристально посмотрев на значки
спутников Алоиса, пренебрежительно хмыкнул и пропустил троицу внутрь участка. За
дверью виднелся хорошо освещённый сводчатый коридор, но как только Алоис шагнул
вперёд, свет померк, и полурослик беспомощно забарахтался в тёплой воде под
необъятным, усыпанным яркими звёздами небом. Мено и Сорен подхватили его под руки
и вытащили на песчаный берег небольшой бухточки, окружённой отвесными скалами.
Над морем сияла полная луна, в её мягком свете камни казались выкованными из серебра.
Лунная дорожка уводила от берега к невидимой границе между водой и небом.
- Кто придумал открывать портал над водой? - отплевываясь спросил взломщик.
- Это - визитная карточка плана. Хочешь на Целестию - готовься купаться, -
ответил Мено, выжимая плащ.
Сорен задумчиво глядел в небо над скалами, где ровным золотистым светом горела
крупная звезда или планета.
- Когда-то я мечтал попасть туда, - прошептал он. - А теперь радуюсь, что он не
здесь.
- Кто? - удивленно спросил полурослик. Внезапный приступ меланхолии плохо
вязался с образом ироничного и смешливого полуэльфа.
41

- Дворец Паладайна, - тихо ответил атаон. - Великого платинового дракона,


которому я служил до того, как ушёл из Кринна в Сигил.
- Проклятье, - смущенно проворчал Мено. - О чём я думал, когда тащил тебя сюда?
- Не переживай, - улыбнулся полуэльф. - Я не хлопал дверью, оставляя священство,
и не враждовал с праотцом драконов, став одним из Атар. Но, помня о том, как из-за
прегрешений короля-жреца Дракопаладин разнёс полконтинента, я не хотел бы
попадаться ему на глаза.
Мокрая одежда неприятно липла к телу но, хотя ночь была тёплой, быстро
высушиться без солнечного света не было никакой возможности. А на Лунии, как
объяснил Мено, всегда царит лунная ночь. Где-то наверху в скалах слышалось тихое
пение ветра, которому вторил мелодичный шёпот волн. Путники ждали, когда одежда
хоть немного подсохнет, любуясь мириадами разноцветных звезд.

Они не заметили, как на пляже стало светлее, когда из-за отрога скалы выплыл
небольшой светящийся шар. Архонт-светильник покачался в воздухе, пытаясь привлечь
внимание путешественников, затем подлетел еще ближе. Алоис вздрогнул, услышав
странный голос в собственной голове. Говорят, что речь низших архонтов похожа на
перезвон колоколов, но это не совсем верно. Она напоминает о звоне тем, кого колокол
призывает на молитву, так же, как напоминает о речи только потому, что мы привыкли
проговаривать свои мысли. В сознании путников родилось понимание, и это понимание
облеклось в слова:
- Простите моё вторжение, благородные путники. Я был послан, чтобы найти тех,
кто может помочь нам. Мои наставники, да возвысятся они ещё больше на пути
добродетели, хотят говорить с вами. Прошу вас, следуйте за мной.
- О чём... они хотят говорить? - произнесённые слова казались Алоису грубыми как
хруст гравия.
- О модронах, что нарушают покой горы. Прошу вас, идёмте! Моя тревога столь же
велика, сколь малы знания. Наставник ответит вам на все вопросы.
Путники переглянулись. "В горах Целестии добрые дела ускоряют путь" -
вспомнил полурослик слова мага. Странно, сейчас он почти верил в это - наверное,
сказывалась магия плана. В любом случае, с ходу противиться местным властям -
отличный способ нарваться на неприятности.
Почувствовав согласие путешественников, светильник полетел вперёд, освещая
узкую тропинку, вьющуюся по краю скалы. Тропа петляла, то ныряя в расселины, то
взбираясь в небо. Кое-где её скрывали осыпи из мелких камешков. От напряжения
путники успели согреться, высохнуть и снова взмокнуть. Наконец, когда взломщик уже
готов был упасть на землю от усталости, тропа сменилась широкими ступенями, которые
вывели их на вершину утёса. Отсюда освещённые луной волны казались
переливающимися складками парчовой ткани. Они стояли на ровной площадке,
полукругом нависавшей над обрывом, словно носовая оконечность корабля. Прямо перед
ними возвышалась изящная арка из белого мрамора, украшенная серебряным барельефом.
Ярко-белая полная луна висела прямо в проёме арки, а под ней стояло еще одно существо
из снов и легенд. Архонт меча принял вид высокого мускулистого человека в белой
тунике, но идеально симметричное лицо казалось даже более чуждым, чем могучие
42

серебристые крылья, сложенные за спиной. Маленькие, чтобы поднять в воздух такого


здоровяка, но нужны ли они ему вообще? Архонт был ожившей идеей, как и всё на
Внешних планах, и каждый видел его таким, каким ожидал видеть, каким сделали его
тысячи преданий, баллад и мифов, миллионы верующих в десятках миров. Крылатый
страж поклонился путникам, и Сорен рефлекторно поклонился в ответ, в точности
повторяя движение, как когда-то в храме. Горькая усмешка на мгновение вспыхнула на
губах полуэльфа, а тревожная складка на лбу ангела стала чуть глубже.
- Я - Алзиил, архонт меча серебряного ранга, - звучным голосом произнёс ангел. -
От имени всех моих братьев я приветствую вас, путники, и молю выслушать мою просьбу.
Если вы благородны духом, ваши сердца отзовутся. Если же нет, я предложу вам награду.
Алоис и его спутники молча склонили головы, и архонт продолжил.
- Как вы знаете, модроны покинули Механус раньше срока. Это может означать
лишь то, что семя хаоса проросло в них. И потому нам было приказано свыше не
сообщаться с ними, чтобы и самим не поддаться влиянию хаоса. Ведь если модроны,
воплощение абсолютного порядка, поддались ему, кто может устоять? Но мы видим, что
марш должен пройти через город Сердечная Вера, и помним, какие разрушения они
способны причинить. Если только кто-то не уговорит их обойти город, или пройти по
извилистым улицам, а не, как заведено у них, по прямой, модроны будут маршировать
сквозь здания, не заботясь ни о жителях, ни о постройках. Мы оказались в западне:
страшась, что поразивший их хаос разрушит нас, мы в то же время не можем отстраниться
и наблюдать за гибелью любимого нами города. Поэтому нам было указано найти
смертных, кто согласился бы говорить с модронами и предотвратить разрушение
Сердечной Веры. Вы поможете нам?
- Я сделаю все, что в моих силах, - тихо ответил полуэльф.
- Я не останусь в стороне, - кивнул Мено.
- И я тоже, - поддался общему настроению Алоис, хотя его и подмывало уточнить
на счёт награды.
В любом случае, выкапывать меч из-под завалов не входило в его планы. Как и
останавливать грудью марширующих модронов, кем бы они ни были, но этого от него и
не требовалось.
- Да пребудет с вами благословение семи вершин, - торжественно произнёс
крылатый страж, отпуская их.
И вновь архонт-светильник повёл путешественников по извилистой тропе, сначала
вдоль обрыва, а затем вглубь острова. Пологие холмы сменялись скальными выступами,
тропа шла то вверх, то вниз, и наконец, они оказались на гребне скалистой гряды. Внизу
маленькая бухта переходила в широкое ущелье, по которому тёмной змеёй ползла армия
модронов. Живые механизмы выбирались из воды и брели вперёд, под их ногами узкая
тропа быстро превращалась в широкую грязную колею. Ущелье изгибалось, отделяя от
основного хребта небольшой горный массив, за которым скрывался город Сердечная Вера.
Невдалеке от колонны модронов, возбужденно подпрыгивая и кружась, толпились
архонты-светильники.
- Ничего себе! - воскликнул полурослик. - Сколько же их там?
- Около десяти тысяч, - ответил волшебник. – И при такой скорости они будут у
городских ворот через восемь-девять часов. По ущелью, если верить карте, до города
около 23 километров.
- А есть путь покороче? – спросил Алоис.
- Можно пройти вдоль берега, - ответил светильник. – Так вдвое быстрее.
43

- Пора действовать, - вздохнул маг, и обратился к светильнику: - Лети в город,


подними тревогу, а мы попытаемся поговорить с жестянками.
Спустившись, а местами и скатившись со склона, путники осторожно
приблизились к механической армии. По краям колонны шагали шарообразные
одноглазые монодроны, более сложные и многофункциональные механизмы прятались
внутри формации. Монодроны печатали шаг, не обращая внимания на Алоиса и его
товарищей. Их набор инструкций сейчас ограничивался одной командой – идти вперёд.

Путники начали осторожно пробираться сквозь ряды, стараясь не попасть никому


под ноги. Модроны пахли пылью, смазкой и нагретым металлом. Среди шаров-
монодронов попадались конструкты, чье тело состояло из двух подвижно соединённых
параллелепипедов. Один из таких дуодронов внимательно осмотрел троих товарищей и
потопал вглубь строя, где возвышалась многоногая и многорукая перевернутая пирамида.
На каждой боковой грани пирамиды располагалось некое подобие лица. Обменявшись с
тридроном серией щелчков и свистков, дуодрон безмолвно вернулся на своё место,
больше не реагируя на путешественников.
- Запрос на контакт, - устало произнёс Мено, подойдя к пирамиде.
Тридрон молча указал одним из манипуляторов вперёд и вправо. Маг начал
протискиваться сквозь строй в том направлении. Алоис и Сорен поспешили за ним, и
вскоре заметили в толпе квадрона. Это была явно боевая версия с усиленной бронёй. От
квадрона-клерка из Автоматы этот кубоид отличался как рыцарь от крестьянина.

- Что бы он ни спрашивал, - прошептал Мено, - отвечайте уверенно и чётко, не


знаете ответ – придумайте что-то, только не слишком абсурдное.
44

- Сохранять-темп! – лязгнул квадрон. – Ложные-неполные-бессмысленные-ответы-


влекут-отказ-в-контакте!
- Как же они меня бесят, - едва слышно пробормотал Сорен.
Квадрон без промедления начал засыпать их вопросами из полицейского арсенала:
имена, место рождения, проживания, род занятий, фракция, распорядок дня, девичья
фамилия прабабушки и так далее, и тому подобное. Когда Алоису начало казаться, что у
него в голове гремит подшипник на сто сороковой шестерне, кубоид оборвал допрос и
жестом приказал следовать за ним. Монодроны сбивали шаг, пропуская офицера. Они
пробрались почти к середине колонны, где возвышался крупный конструкт, похожий на
пятилучевую морскую звезду. На каждом из лучей было некое подобие лица.

- Запрос на контакт принят, - прогудел пентадрон.


- Мы уполномочены правителем области на проведение переговоров о
корректировке маршрута, - хрипло произнёс Мено.
- Корректировка невозможна, запрос отклонён, - отчеканил модрон.
- Отказ от переговоров неприемлем, требую обращения к руководителю, - в тон
ему заявил волшебник.
- Невозможно. Субъекты запроса недостаточно упорядочены для обращения к
декатону.
- Полномочия и функция имеют приоритет перед личными качествами, - не
сдавался Мено. – Субъекты запроса не могут отказаться от проведения переговоров.
Некоторое время пентадрон издавал только щелчки и пыхтение, затем пробасил:
- Аргументация принята, разрешение на контакт получено. Следуйте за мной.
По мере приближения к центру формации строй модронов становился всё плотнее.
Здесь гораздо чаще встречались кубоиды-квадроны и пирамиды-тридроны, не говоря уже
о дуодронах. Время от времени над головами путников проносились крылатые разведчики
– квадроны или монодроны с крыльями вместо рук. Впереди, окружённый свитой
квадронов, медленно брёл на толстых слоновьих ногах большой модрон со сферическим
телом. По периметру сферы на подвижных кронштейнах крепились глаза. Чуть пониже
сферу опоясывал ряд гибких щупалец. Рот декатона находился на самом верху сферы, и
Алоис подумал, что это существо слишком гротескно, чтобы быть воплощением
вселенского порядка.
45

- Изложите суть запроса, - прогудел сопровождающий их пентадрон.


- От имени правителя области мы просим вас изменить маршрут движения и
обойти город Сердечная Вера, - прокаркал маг, у которого от пыли, поднятой модронами,
уже саднило горло.
- Просьба бессмысленна, - голосом, похожим на гул воздуха в плавильной топке,
ответил декатон. – Согласно нашим картам, единственный путь к порталу на внешние
земли лежит через город. Мы должны пройти через портал, следовательно – через город.
Текущий маршрут был определён постоянно действующим договором с правителями
города. Мы будем следовать по дорогам, указанным в договоре.
- Можем ли мы увидеть ваши карты? – спросил Сорен.

Один из квадронов свиты зажужжал и выплюнул из щели на боку лист бумаги.


Полуэльф достал из сумки свою карту, и на его лице появилась гримаса отчаяния.
46

- Ваши карты устарели… - начал он.


- Наши карты точны, - отрезал декатон. – Следовательно, ваши карты
недостоверны.
- Мы просим вас встретиться с правителем города и установить новый маршрут, в
обход домов, - выпалил Алоис, подражая речи волшебника.
- Неприемлемо. Корректировка маршрута производится исключительно до начала
марша. Любые изменения застройки являются актом нарушения установленного порядка.
Незаконные сооружения будут снесены.
- Но ведь, действуя так, вы принесёте хаос в город! – воскликнул полурослик.
- Единственным проявлением хаоса в данном случае является самовольная
застройка оговоренных путей, - отчеканил декатон. – Если бы жители хотели
предотвратить это, они воздержались бы от изменений. Наши действия восстановят
исходный порядок.
- И погубят множество жизней, - мрачно заметил Мено.
- Те, кто способен двигаться, должны покинуть зону марша. Все остальные будут
растоптаны. Таков древнейший закон мультивселенной, и мы призваны обеспечивать его
соблюдение, - жёстко ответил модрон, и в глазах волшебника мелькнуло изумление.
- Ваш марш начался раньше положенного времени. Я и мои руководители полагаем,
что вы заражены хаосом. Ваше последнее утверждение подтверждает наши догадки, -
заявил он.
«Чароплёт спятил», - подумал Алоис, и приготовился спасаться бегством, хотя в
плотной толпе модронов шансы на успех были ничтожно малы.
- Мы – совершенный закон, - прогудел декатон. – Мы не содержим хаос, а
уничтожаем его. Мы – сам порядок, любой иной порядок исчезает в свете нашего разума.
Мы – превосходнейшая структура, иные структуры рушатся под нашим натиском.
Считать иначе значит призывать беду. Наша дискуссия завершена.
- Сваливаем, - прошипел взломщик, таща мага за рукав.
К счастью, модроны потеряли к ним всякий интерес, и троица благополучно
протолкалась к противоположному краю колонны, отделавшись несколькими синяками и
лёгким испугом. Отдышавшись, Мено достал из сумки помятое перо архонта и взмахнул
им, бормоча что-то на давно забытом языке. Полурослик почувствовал, как его наполняют
силы, и внутри рождается желание нестись во весь опор.
- Полетели! – прокричал маг и ринулся к берегу с нечеловеческой скоростью.
Алоис и Сорен припустили за ним. Они неслись по песчаным пляжам,
перепрыгивая валуны, поскальзываясь на осыпях, взметая тучи брызг там, где волны
набегали на узкую полоску песка. Казалось, сама усталость не выдержала такого темпа и
осталась далеко позади, потерявшись в пыли и грохоте марша модронов.
Волшебник помнил, что на Целестии его заклинание будет слабее обычного, и
через двадцать минут бешеной гонки начал плавно снижать скорость, а затем и вовсе
скомандовал привал.
- Оторвались, - выдохнул он. – Двадцать минут посидим, и пойдём дальше. Надо
отдать градоначальнику карту модронов. Его экземпляр, наверное, уже сгрызли мыши.
- Кто они вообще, эти модроны? Куда они идут, и зачем? – спросил Алоис.
- Да пёс их знает, - пожал плечами Сорен. – Раз в триста лет… Вру – в двести
семьдесят три, это полный оборот самой большой шестерни на Механусе.
- Родной план модронов, - вставил Мено, поймав ошалелый взгляд полурослика.
47

- Так вот, раз в двести семьдесят три года случается это стихийное бедствие, –
продолжил полуэльф. - Толпа модронов вываливается из Механуса и обходит все планы,
топча всё на своём пути. Кто-то считает, что они собирают информацию. Кто-то – что это
особый ритуал в честь Праймуса, их бога. В принципе, одно другому не мешает.
- А как выглядит Механус? – полюбопытствовал Алоис.
- Как внутренности гномьих часов, - ответил волшебник. – Огромные шестерни
вращаются в пустоте, на них выстроены города модронов. Кроме них там еще обитают
несколько эксцентричных богов – Хельм с Торила, Шан-Ди, Псилофир…
- Ни об одном из них не слышал, - покачал головой полурослик.
- Немного потерял, - хихикнул Сорен.
- Механус – воплощение идеи порядка как такового, - продолжил маг. –
Математическая модель самой себя…
Оба слушателя укоризненно посмотрели на него.
- Попробуем по другому, - сменил тактику Мено. – Мы создаём законы ради
комфорта, или для безопасности. То есть, я аккуратно раскладываю все эти порошки и
корешки по карманам, чтобы в момент опасности не дать врагу фору. Но дома я свалю все
в ящик, лишь бы комната выглядела прилично, потому что у меня нет второй жизни на
сортировку. А модрон с удовольствием расставит книги по возрастанию номеров
последней страницы. Идеальная структура, лишённая всякого смысла. В этом и есть суть
Механуса.
- Сумбурно, но доходчиво, - кивнул Алоис.
- Поэтому пентадрон и не хотел меня пускать к декатону, - вздохнул маг. – Я могу
косить под законника, но, наверное, никогда по-настоящему не принадлежал к Братству.
Впрочем, и сенсат из меня так себе…
Взломщик подсознательно ждал рассвета, но он не наступил даже тогда, когда
усталые и голодные путешественники увидели перед собой городские стены. Ущелье, по
которому шли модроны, здесь расширялось, широкими уступами спускаясь к морю. На
этих террасах и был выстроен город. Первую ступень часто заливало море, поэтому верфи,
портовые склады и конторы стояли на мощных деревянных или мраморных сваях. Над
ними располагались торговые кварталы – многочисленные гостиницы для паломников,
магазины, конторы вездесущих менял и банкиров, которым по представлениям многих не
место в раю. Выше – жилые районы, и, наконец, словно лев, отдыхающий на вершине
мраморной лестницы, высился замок правителя, окружённый жилищами защитников
города – крылатых львов ламмáсу. Странно, но у малых ворот в западной стене Алоиса и
его спутников встретили вовсе не они, а легковооружённые люди в белых коттах с гербом
города поверх кольчуг. Стражники с удивлением глядели на запылённых чужаков, столь
непохожих на благоговейно-неторопливых паломников, прибывавших в Сердечную Веру
в поисках очищения.
- Мы должны видеть градоправителя, - прохрипел волшебник. – Армия модронов
идет к городу!
- Архонт-светильник предупредил нас об опасности, - угрюмо ответил сержант
стражи. – Но правитель Лебес и его сородичи сейчас на Солании, и не успеют вернуться.
Градоначальника замещает Рождённый-в-котле, командор ордена Планарных Воителей.
Идите прямо по этой дороге до главной площади, найдёте его у храма Митры.
Сегодня в городе явно гостила высокая вода – мраморные плиты главной площади
были мокрыми и скользкими, в углублениях образовались лужи. Торговцы неспешно
расставляли свои тенты на фоне сереющего неба: иногда утро все-таки навещало Лунию,
48

впрочем, не задерживаясь здесь надолго. На ступенях главного храма отдыхал человек в


дорогих доспехах, сияющие глаза и золотистая кожа которого выдавали родство с
небожителями. Это явно и был Рождённый-в-котле, действующий градоправитель.
Алоису было любопытно, почему аасимар носит столь странное имя, но времени на
бестактные вопросы совсем не было. Пожалуй, даже вежливое приветствие оказалось
роскошью: едва они приблизились, как с верхних ярусов примчался запыхавшийся
мальчишка.
- Мой господин, армия модронов подошла к главным воротам! - задыхаясь от бега,
выпалил он.
- Быстро они управились, - скривился маг. – Я их недооценил.
- Как прошли переговоры? – спросил Рождённый-в-котле.
- Безуспешно, - с горечью ответил Сорен. – Жестянки непробиваемы.
- Вот карта, - Мено протянул ему листок, взятый у модронов. – Они пойдут по
старым улицам. Нужно эвакуировать всех живущих на их пути. Заприте ворота… Все
ворота, какие есть. Если я что-то понимаю в модронах, они будут двигаться синхронно.
Если одна из колонн отстанет, остальные будут ждать.
Алоис на минуту задумался. Интересно, насколько модроны не любят беспорядок?
- Слушай, Мено, - сказал он. – Если мы устроим балаган, они отвлекутся?
Маг удивлённо моргнул, но понял мысль.
- Да, наверное. Они ненавидят хаос. Но это должно быть что-то из ряда вон.
- И где эти хаоситекторы41, когда они так нужны? – проворчал Сорен.
- Боюсь, среди нас немного любителей хаоса, - покачал головой градоправитель.
- Сделайте хоть что-нибудь! – воскликнул Алоис. – Запустите в них фейерверк,
закидайте грязью, пусть городские трубачи устроят какофонию…
- Безумие, - вздохнул Рождённый-в-котле, - впрочем, не большее, чем сражаться.
Но для начала я поговорю с ними еще раз.
Хотя друзья и уверяли паладина, что модроны не свернут с пути, градоправитель
был слишком уверен в себе, и это едва не стоило ему жизни. Растерявшиеся стражи не
успели запереть главные ворота, и армия модронов подобно горной реке хлынула в город.
Стальная колонна катилась вниз по аллее Вознесения, и уже подошла к одним из малых
ворот, разделявших уровни города. Под аркой, которую называли Вратами Просителей,
собрался отряд стражи, загораживая конструктам путь в жилой ярус.
- Стойте! – прокричал Рождённый-в-котле, подняв над головой медальон в виде
ключа. – Я – правитель города, и я требую встречи с командующим!
Колонна замерла. Пользуясь передышкой, Алоис отступил к арке, чтобы удобнее
было убегать, а Мено и Сорен пытались убедить командира стражи послать людей, чтобы
начинали эвакуировать жителей. Из рядов монодронов показался странный четырёхрукий
гуманоид с длинным цепким хвостом. Паладин начал с жаром что-то втолковывать ему,
но главный модрон оставался безучастен. Время от времени он бросал короткую фразу,
смысл которой был очевиден даже на расстоянии.

41
Хаоситекторы – фракция Сигила, члены которой воплощают бессмыслицу и случайность самой своей
жизнью. Чаще всего это выливается в мелкое и крупное хулиганство с вандализмом.
49

Опыт общения с модронами говорил взломщику, что мэра пора уводить. Он


посмотрел на стражников, но те явно не понимали угрозы. Алоис колебался. Он точно
знал, что геройство – прямой путь в могилу, да и помогать главному стражнику -
сомнительная затея. Но он стоял у подножия горы Целестии, и само место призывало к
самопожертвованию, а противиться магии места нелегко, особенно если ты недавно
прибыл с прайма.
Полурослик подбежал к паладину как раз в тот момент, когда квинтону надоело
препираться.
- Вы препятствуете продвижению марша, - громко заявил он. – Следовательно, вы
– препятствие. Отойдите в сторону, или будете устранены.
Мэр собирался что-то ответить, но Алоис бесцеремонно дёрнул его за руку. Не
ожидавший этого аасимар шагнул назад, и молниеносный удар модрон пришелся вскользь.
Стальной кулак оцарапал нагрудную пластину и отшвырнул паладина на пару шагов.
- Бежим! – крикнул мэру полурослик.
Он попытался помочь аасимару подняться, но рыцарь был слишком тяжёл. К
счастью, к ним подскочил один из стражников. Опираясь на воина, градоначальник
прихрамывая побежал к воротам. За ними армия модронов с лязганьем двинулась вперёд.
- Похоже, ты спас мне жизнь, - морщась от боли, сказал Рождённый-в-котле, когда
пришедшие в себя стражники заперли Ворота Просителей.
- Милорд, ворота долго не выдержат! – крикнул один из стражей.
- Уходим! – приказал аасимар. – Разделимся. Я с основным отрядом отступлю к
Вратам Архонтов и закреплюсь там. Вы двое, - он обратился к магу и мечнику, -
постарайтесь задержать их у гостиницы «Старый философ». Фейерверки хранятся у дома
пророчицы Кралины. Попробуй свою идею с хаосом.
Алоис хотел возразить, что не знает город, но градоначальник уже подозвал двух
молодых стражников.
- Плавт и Бернард покажут вам путь! Не медлите!
За их спинами послышались глухие удары, ворота дрогнули. Не теряя времени,
взломщик ринулся прочь от опасного места, едва не обогнав длинноногого провожатого.
Врата Просителей не продержались и десяти минут. Пробив хлипкую преграду,
стальная река разделилась на три равных потока. Монодроны мерно шагали в ногу, не
зная усталости, и под их тяжёлыми шагами мостовая вздрагивала, а стекла в домах
жалобно дребезжали. Алоис и его проводник мчались впереди колонны, как звери,
спасающиеся от лесного пожара, распугивая уличных кошек и растерянных горожан.
50

В том месте, где колонна должна была повернуть к морю, стоял двухэтажный дом,
украшенный затейливой лепниной. Перед ним собралось около двадцати угрюмых
стражников с мечами наголо. За их спинами на стене неразборчиво сияла мемориальная
табличка.
- Какого балора вы здесь забыли? - срывающимся голосом крикнул Алоис.
- Это - дом великой пророчицы Кралины, - с мрачной решимостью ответил
командир. - Мы не допустим разрушения святыни!
- Вы спятили?! - изумился полурослик. - Сюда идет три тысячи проклятых
модронов! Вас сомнут за три минуты, и дом снесут еще за пять!
- Мы падём во славу Митры и возродимся в его чертогах! - гордо парировал один
из воинов.
- Чем умирать за камни, лучше помогите спастись детям и старикам, - возразил
полурослик. - Быть может, из них Митра призовет себе нового пророка.
- Это приказ градоначальника, сержант, - добавил Плавт (или Бернард - Алоис не
разобрался, кто из двоих пошёл с ним).
- Не следует предпочитать человеческое божественному, - упрямо возразил
сержант.
- Опомнись, командир! - воскликнул взломщик, подошвами ног ощущая
приближение модронов. - Мы на горе Целестии, здесь все святы! Можно построить новую
часовню...
- А каждый погибший станет частью горы, - упирался стражник.
- Но не пророком Митры, - отрезал Алоис. - А вам с таким подходом к жизни не
попасть бы после смерти в Баатор.
Полурослик был готов к тому, что ему придется улепётывать еще и от фанатиков,
но в дело снова вмешалась магия места, и сержант неохотно приказал своим людям
отступать. Двое стражников даже вызвались помочь Алоису с фейерверками.
51

Засада удалась на славу: расположив ракетницы в обречённом доме-музее,


взломщик и его команда обрушили на модронов вихрь разноцветного пламени. Решив, что
по ним бьют магией, монодроны смешались и начали неуклюже перестраиваться в
защитную формацию. Тридроны и квадроны тратили свои вычислительные ресурсы на
организацию обороны, не пытаясь оценить ситуацию в целом, а громоздкий пентадрон
увяз в толпе. На несколько драгоценных минут стальная колонна остановилась, огрызаясь
арбалетными болтами. Залпы модронов становились все более точными, но стражникам, в
отличие от магов, не нужно было видеть врага, и шквал фейерверков не ослабевал. Это
заставило пентадрона призвать на помощь владеющего магией декатона, подарив
защитникам города еще пятнадцать минут. Алоис и его товарищи переползали от окна к
окну, поджигая новые и новые ракетницы. Время от времени полурослик выставлял в
окно серебряное зеркальце, чтобы увидеть врага и не получить стрелу в глаз. Ему повезло
вовремя заметить знакомую многоглазую сферу: едва стражники выскочили через чёрный
ход, как на дом обрушился столб ослепительного пламени. С оглушительным грохотом
взорвались оставшиеся петарды, и крыша рухнула, окутав защитников облаком пыли и
засыпав каменным крошевом. Не теряя времени, Алоис и стражники поспешили скрыться
в лабиринте улиц, а за их спинами монодроны методично сносили остатки дома великой
Кралины.
Алоис попытался устроить еще несколько диверсий на пути модронов: разлил
подвернувшуюся кстати бочку растительного масла, бегал перед колонной, выкрикивая
оскорбления, кидался в монодронов булыжниками, но особого эффекта это не дало. Разве
что, один раз его чуть не подстрелил крылатый квадрон.
Спасаясь от квадрона, они с Бернардом скатились по узкой улочке на среднюю
террасу. Здесь было гораздо больше жилых домов, а проклятые модроны разделились еще
на три рукава. Увидев это, юный стражник заметно побледнел. Полурослик
вопросительно посмотрел на него.
- Мы должны спасать библиотеку... - неуверенно сказал Бернард.
- Но? - поднял бровь Алоис.
- Там живут мои родители, - стражник указал на квартал, к которому направлялся
один из "рукавов" колонны.
- Беги к ним, конечно, - не раздумывая ответил полурослик. - А я займусь
библиотекой.
Алоис наконец вспомнил, зачем приперся в этот город. В библиотеке Сердечной
Веры хранилась крупнейшая коллекция книг на горе Целестии, доступная смертным, а
еще в ней был небольшой музей, посвященный подвигам знаменитых горожан. Из этого-
то музея он и подрядился стащить меч для знакомой Мено и Сорена, и поэтому колебания
стражника были просто подарком судьбы.
- Ты уверен? - обеспокоенно спросил Бернард.
- Абсолютно, - заверил его взломщик. - Не беспокойся, я ушел живым от дроу из
Эрелэй-Синлу, и с модронами как-нибудь справлюсь.
Тот не заставил себя долго упрашивать, и стрелой помчался к родительскому дому,
прокричав на бегу:
- Большое здание с колоннадой в двух кварталах отсюда!
"Да уж", - подумал Алоис, глядя на лязгающую колонну модронов. - "Тут захочешь
- не потеряешься". Можно было не сомневаться, что библиотека окажется прямо на пути
конструктов - закон подлости действовал даже на верхних планах.
52

Взломщик нырнул в переулок и начал пробираться дворами, чтобы не попасть на


глаза монодронам. Шарообразные солдаты, по-видимому, не запоминали тех, кто на них
нападал, но Алоис не хотел рисковать. Узкие улочки и уютные дворики опустели, город
замер, как заяц при виде хищника. Время от времени из окон выглядывали и тут же
прятались испуганные лица. Впереди из-за жилых домов виднелось опоясанное
колоннами здание библиотеки, но на пути взломщика постоянно попадались глухие дворы
и декоративные стены. Поэтому, когда он наконец достиг цели, стальная армия уже была
там. Охранники и служители разбежались, и только хрупкая старушка с тяжелым
фолиантом в руках тщетно пыталась остановить марш. На мгновение показалось, что ей
удалось невозможное: колонна остановилась, и из рядов выбрался похожий на морскую
звезду пентадрон. В каждой из пяти рук конструкт сжимал по длинному мечу.
- Освободите дорогу! – прогудел он.
- Но подумайте о том, сколько знаний будет потеряно! – в отчаянии вскричала
библиотекарь.
Модрон и вправду задумался, где-то внутри него с жужжанием крутились
шестерни. Действовать нужно было быстро, и у полурослика появилась шальная идея.
Подбежав к пентадрону, он прокричал:
- Разрушение данного здания противоречит целям марша!
Шестерёнки в мозгу пентадрона закрутились еще быстрее, что-то звякнуло, и он
возразил:
- Марш должен пройти к гавани. Данное строение стоит на пути марша,
следовательно, оно должно быть снесено. Ваше возражение не имеет смысла.
- Общая цель марша – накопление знаний, - ответил Алоис, надеясь, что Мено был
прав. – Умножение знаний ведёт к усложнению структуры мультивселенной, увеличению
её предсказуемости, следовательно – снижению хаоса и энтропии. Потеря знаний ведёт к
деградации и разрушению порядка. Снос библиотеки приведёт к потере знаний и
нарастанию хаоса, следовательно, библиотека должна быть сохранена. Марш может
пройти через здание насквозь, разбившись на малые группы.
- Смена формации приведёт к существенной задержке, эффективность марша
снизится на… 63 процента, - пробубнил пентадрон.
- Только в тактическом смысле, - не уступал взломщик. – Увеличение количества
правил и законов также снижает скорость судопроизводства, но увеличивает его точность
и, следовательно, эффективность в долгосрочной перспективе.
На самом деле, мнение Алоиса на этот счёт было полностью противоположным, но
он изо всех сил старался думать как модрон и, похоже, ему это удалось. Конструкт снова
зажужжал, защелкал и, наконец, пробасил:
- Аргументация принята. Теперь освободите путь!
Монодроны начали сбиваться в группы по пять единиц, иногда – под началом
дуодрона или тридрона. Алоис подождал, когда пентадрон и старушка-библиотекарь
скроются внутри, а затем пристроился за одной из групп.
Огромный зал библиотеки был наполнен мягким серебристым светом, в котором
стены, колонны, шкафы и даже корешки книг казались выточенными из мрамора. Шкафы
располагались двумя ярусами, и чтобы добраться до верхнего из них, следовало подняться
на обрамлённую изящным портиком галерею, опоясывавшую всё здание.
53

В центре зала на выложенном мозаичной плиткой полу выстроились кольцом


стенды с различными экспонатами: древними фолиантами, ритуальными сосудами,
украшениями и оружием. В нишах между шкафами прятались богато украшенные
доспехи. Алоис подозревал, что в случае кражи экспоната они вполне могут ожить и
броситься на похитителя, но у него было два козыря. Первый – свиток с заклинанием
великого рассеяния, который он успел купить на Великом Базаре по дороге из
«Древностей Тиввума», а второй – модроны. На серьёзную угрозу шарообразные солдаты
реагировали быстро и однозначно, не ожидая, пока враг нападёт первым.
Библиотекарша проковыляла к выходу из зала, указывая путь. Группы модронов
аккуратно обходили стенды, их шаги звонким эхом разносились под сводчатым потолком.
Поймав момент, взломщик нырнул внутрь кольца, развернул свиток, и медленно, стараясь
не сбиться, прочёл странную фразу на старобаклунийском. К счастью, у торговца оказался
свиток из Орта, ведь в отличие от сигильских чароплётов Алоис не учил тайные языки
иных миров. Тихий перезвон серебряных колокольчиков разнёсся по залу, сразу же
потерявшись в топоте модронов. Сигнал тревоги, не иначе, только вызывать сейчас некого.
Доспехи, к радости полурослика, остались на своих местах. Он осторожно приблизился к
столику из чёрного дерева, на котором лежал заветный меч. Небольшие покрытые
бархатом скобы мягко удерживали клинок над покрытой затейливым геометрическим
узором столешницей. Присмотревшись, взломщик увидел, что рисунок состоит из узких
прорезей. «Лезвия или газ», - подумал он. Достав из кармана тонкую бечёвку с петлёй-
силком на конце, Алоис аккуратно накинул её на рукоять и резко дёрнул вверх.
Причудливо изогнутое серебристое лезвие легко выскочило из держателей, а из прорезей
молниеносно как кошачьи когти показались тонкие прозрачные шипы. В воздухе запахло
озоном. Не дожидаясь прочих спецэффектов, полурослик быстро пошёл к двери, лавируя
между группами модронов. Отойдя от библиотеки на безопасное расстояние, Алоис сел на
54

мостовую, прислонился спиной к стене дома, и впервые за много часов перевёл дух. Мимо
шагали опостылевшие монодроны.
«Пора выбираться отсюда», - подумал полурослик, с тоской глядя на запылённых
конструктов. - «Побыл героем, и хватит». Но путь в Превосходный пока что был перекрыт.
Врата парили над водой в паре миль от берега, и добраться до них можно было только на
лодке. В гавани должно было быть уже полно модронов, если только основная колонна,
спускавшаяся по аллее Вознесения, не останавливалась каждый раз, когда задерживали
один из боковых «рукавов». Полурослику до чёртиков надоело бегать наперегонки с
колобками-переростками, ноги гудели от усталости, и он подумывал о том, чтобы
наплевать на всё и отдохнуть. Но для начала стоило хотя бы убраться подальше от
железных человечков.
Это оказалось нелегко. Колонна разделилась на множество ручейков, затопивших
почти весь ярус. Проплутав немного по подворотням и спустившись по пологому склону в
кварталы торговцев, Алоис вышел к пятиэтажному дому, на котором мерцала вывеска:
приют для сирот «Исцелённые сердца». Его спутники уже были здесь. Посеревший от
усталости волшебник из последних сил удерживал над детским домом магический купол,
в который колотил чем попало целый взвод – около двадцати монодронов и десяток
дуодронов. Три командира – тридрона стояли позади, координируя усилия отряда. Дети
выбирались из окон верхних этажей и соскальзывали по водосточным трубам вниз, где их
подхватывали потрёпанные взрослые, среди которых взломщик заметил Сорена. Дело
принимало скверный оборот: волшебная преграда явно слабела и, к тому же, передавала
вибрации на землю. Стёкла в детском доме вздрагивали и дребезжали от каждого удара по
щиту. Ещё немного, и водосточные трубы тоже начнут отрываться.
Алоис посмотрел на трофейный меч. Наверное, в руках сильного и умелого воина
серебристый клинок был способен разрубить монодрона надвое как спелую тыкву. Такой
боец атаковал бы одного из тридронов, отвлекая внимание отряда на себя… Но
полурослик таким воином не был, не был он и самоубийцей. Единственная возможная
тактика для взломщика – напасть внезапно на слабейшего из модронов, а затем бежать,
как только остальные им заинтересуются. Приказав посыльному быстро найти
стражников, да побольше, Алоис начал обходить врагов по широкой дуге. Модроны
продолжали штурмовать магический щит, не обращая внимания на взломщика, и ему
удалось подобраться к одному из монодронов почти вплотную. С такого расстояния были
видны зазоры между пластинами брони конструкта, и полурослик перехватил меч
наподобие вертела. Почувствовав опасность, монодрон развернулся, и колющий удар
пришёлся прямо в глаз. Глаз лопнул, рассыпавшись осколками, как пробитое камнем окно.
В глубине модрона что-то звякнуло, булькнуло, и ходячий шар завалился на бок, увлекая
за собой меч. Алоис едва успел выдернуть его, когда на него бросился соседний дуодрон.
Конструкт был вооружён короткой стальной пикой, и взломщик едва успевал
уворачиваться от быстрых уколов. О том, чтобы парировать удары, речи не шло: меч для
взломщика был слишком длинным. Помогло то, что дуодрон стремился к минимуму
движений. Шаг, укол, набрать момент, снова шаг и снова укол, как будто он был
пикинёром в плотном строю. Удары в точности повторяли друг друга как движения
маятника в отлаженных часах. Разгадав рисунок атаки, Алоис внезапно поднырнул под
копье, присел и ударил дуодрона в лицо, распрямив ноги как для прыжка. Меч пропорол
странный металл как фольгу, модрон отшатнулся назад и из его раны посыпались
пружинки и шестеренки. Краем глаза Алоис увидел, что один из тридронов указывает на
него копьём, и помчался прочь. За его спиной раздался звук падающего тела и топот
55

металлических ног. «Все-таки уложил квадратного», - подумал он, ускоряясь. Модроны


едва не догнали его, но тут с боковой улочки высыпал десяток стражников. Люди с рёвом
бросились на модронов. Крики и лязг оружия отвлекли остальных конструктов от стены, и
Мено, воспользовавшись моментом, снял щит и швырнул в тридронов припасённый
огненный шар. Одна из пирамид исчезла в пламени взрыва, усеяв улицу обломками брони.
Две других повернулись к магу, синхронно метнув в него дротики. Тело волшебника на
мгновение стало полупрозрачным и колеблющимся как мираж. Дротики вонзились в
стену дома, не причинив магу видимого вреда. Ещё пятеро стражников выскочили из
переулка, и тридроны скомандовали отступление. Воспользовавшись передышкой,
воспитатели и часть стражников быстро вывели детей через парадный вход. Алоис
подошёл к Мено и Сорену.
- Думал, уже не увижу ваши рожи, - хмыкнул он. – Предлагаю отсидеться где-то –
еще одну такую заварушку мы не потянем.
Волшебник молча кивнул. Оба товарища были покрыты мелкими порезами и
ссадинами, и от усталости едва держались на ногах. Взломщик понимал, что он тоже
превратится в медузу, как только схлынет лихорадка боя. Побродив по переулкам, они
нашли небольшой пятачок, нависающий над гаванью. Небо снова темнело, луна сияла всё
ярче, и в этом свете тускло блестела броня модронов, стекающихся к верфям подобно
потокам мутной воды после ливня. Те из них, кто уже добрался до кораблей, увлечённо
разбирали их на запчасти.
- Какого балора они делают? – спросил Алоис.
- Наводят понтонный мост, - вяло ответил Сорен. – Чтобы пройти к порталу с
комфортом.
Мено, привалившись к портику, дремал, и полурослик хотел последовать его
примеру, когда их нашёл Рождённый-в-котле. Мэр выглядел заметно лучше – видно,
постарался кто-то из жрецов Митры. Сопровождавшие его стражники держались поодаль.
«Пока что», - подумал Алоис, помня о мече.
- Я хотел вас поблагодарить, - сказал градоначальник. – Не знаю, кто вы, и откуда
взялись, но без вашей карты жертв было бы гораздо больше. И без ваших подвигов тоже.
Город в долгу перед вами. Если я могу что-то сделать для вас…
- Мы ищем джиннью по имени Аиша, - устало ответил проснувшийся волшебник.
Паладин кивнул:
- Я знаю её. Несколько фресок в храме Митры – её работа. Несколько месяцев
назад лорд Ваймиш Красад из Превосходного заказал ей портрет своей сестры. Возможно,
вы найдёте её там, хотя джинн-художник – существо дважды неуловимое. А пока я
приглашаю вас отдохнуть в моём доме. Даже если вы спешите, дорога занята модронами.
- Мы с радостью принимаем приглашение, господин мэр, - сказал Сорен. – Это –
лучшая награда за наши усилия.
- Многие на вашем месте требовали бы гораздо большего, - с улыбкой ответил
Рождённый-в-котле.
- Господин мэр, - рискнул Алоис. – Если уже говорить о награде… Разрешите мне
оставить себе этот меч.
Паладин нахмурился, рассмотрев изогнутый клинок.
- Я боюсь, он принесёт тебе лишь беду, мой друг. Гитъянки ревниво хранят свои
серебряные мечи, за тобой будут охотиться.
«Проклятие», - подумал полурослик. – «Не скажу же я ему, что собираюсь продать
меч, если повезёт – уже завтра». Ему на помощь пришёл маг.
56

- Милорд, я могу заколдовать клинок так, что его не узнает и тот, кто его выковал.
Заодно и по росту подгоню.
- Ладно, - вздохнул паладин. – Будь по-вашему. Но если поймёте, что эта ноша
слишком тяжела, помните, что двери Сердечной Веры для вас открыты.
Алоис тихо выдохнул. Похоже, на этот раз ему удалось выйти сухим из воды, но до
встречи с заказчиком оставалось еще много времени.
57

Камень третий. Рыцари с большой дороги.


Хранилище публичного сенсориума, ячейка 56413. Необработанный кристалл кварца.
Даритель – Сорен Финнеас, фактотум Атар. Записан в восемнадцатый день пятого месяца 127
года правления фактола Хашкара.

Превосходный купался в мягких лучах заходящего солнца. Его улицы, казалось,


были вымощены искрящимися золотыми слитками, но Сорен помнил, что это лишь
жёлтый кирпич с примесью зачарованной металлической пыли. Полуэльф стоял у
парапета Портальной башни, словно на палубе корабля, и под его ногами плескалось море
крыш – красных, серых, зелёных, золотистых. Где-то у берега этого моря, на границе
полей и перелесков, их ждала Зенит, но атаон не спешил покидать обзорную площадку.
Едва ли не больше, чем сами приключения, он любил момент перехода между мирами,
когда старые проблемы уже позади, а новые ещё только готовятся выскочить из засады.
На солнце наползла тень и, подняв голову, планоходец увидел парящую скалу с
выстроенным на ней изящным замком. Тонкие башенки и увенчанные ажурными зубцами
стены казались выточенными из слоновой кости. Считалось, что десяток этих летающих
крепостей вполне заменяет Превосходному городские стены. Добраться до жилищ
паладин-лордов было трудно, а внутри скрывалось достаточно архонтов и всадников на
грифонах, чтобы испортить жизнь наступающей армии. В одной из крепостей, может даже
в той, что сейчас мешала Сорену греться на солнце, жил сэр Ваймиш Красад, с которым
жаждал пообщаться Мено. С этим полуэльфу тоже не хотелось спешить. Орден
планарных воителей, членом которого был паладин, по понятным причинам враждовал с
Атар, и только рекомендательное письмо Рождённого-в-котле могло дать ему хиленькую
защиту. Пусть во всех организациях есть рассудительные существа, немало в них
дуболомов и фанатиков, для которых атаон останется врагом, даже если в одиночку
обратит к свету легион танар’ри42. Сорен не знал, к какому подвиду относится паладин-
лорд, а потому склонялся к тому, чтобы отправить волшебника беседовать с Красадом в
одиночку.
Зачем он вообще ввязался в эту авантюру? Мотивы его спутников были гораздо
прозрачнее: полурослику требовались деньги, Мено хотел постичь новый вид магии.
Сорен же делал вид, что ему просто надоел Сигил, но это было правдой лишь отчасти. Он
хотел стать фактором 43 Атар, и путь к этому был не менее извилист, чем дорога
волшебника к долголетию. Традиции фракции требовали, чтобы он сорвал планы
божества, и к этому стремились многие из его коллег. Они выбирали одну цель и следили
за своим богом внимательнее, чем самые преданные жрецы. Сорен видел в такой тактике
множество изъянов. Главный из них – фракция тратила время и ресурсы на постылое
бодание с богами и их верными. Боги – лишь воплощённый миф, питающийся силой веры
праймеров? Прекрасно, идемте дальше! Полуэльф жаждал раздвигать горизонты знания,
разгадывать загадки мультивселенной. Например, почему бывшие клирики, вступившие
во фракцию, сохранили божественную магию? Только ли сила их воли тому причиной?
Чем отличается магия жрецов от магии волшебников, каковы их источники? Что такое
астральное море, и кто, кроме гитъянки, в нём живёт? Вопросы переполняли его, но
фактол 44 Терранс считал, что борьба с верой в богов важнее. И когда Сорен нашёл,
наконец, единомышленника, тот оказался сенсатом. Пожалуй, им с Мено стоило бы

42
Танар’ри – самоназвание обитателей Бездны, которых в мирах Прайма обычно называют демонами.
43
Фактор – старший функционер фракции, руководящий одним из направлений её деятельности.
44
Фактол – руководитель фракции.
58

основать новую фракцию. Что же до божественных планов, полуэльф предпочитал искать


приключения, не сомневаясь, что рано или поздно он найдёт хорошую палку и ловко
вставит её в чьё-нибудь колесо. И в этом ему тоже мог помочь волшебник, у которого был
замечательный талант влипать в истории. Взять хотя бы то, что он влюбился в гитъянки.
Конечно, Зенит была эффектной леди, и даже вполне симпатичной по человеческим
меркам, в отличие от многих соплеменниц. Но связываться со служанкой королевы-
лича…
- И долго нам здесь торчать? – прервал его раздумья недовольный голос Алоиса.
Взломщику явно не терпелось сбыть опасный товар и исчезнуть в неизвестном
направлении. Или, как минимум, поужинать. Сорен в последний раз окинул взглядом
городок, и повернулся к лестнице.
Сложенная из беломраморных блоков Портальная башня была самым высоким
зданием в Превосходном. Тысячи истёртых ступнями паломников ступеней вели на её
вершину. Лестницы разделялись и сливались, закручивались спиралью и снова
выпрямлялись. Взбираться по ним было немногим легче, чем совершенствоваться в
добродетели, и даже спуск вниз оказался весьма утомительным. Когда трое планоходцев
достигли подножия, солнце почти скрылось за горизонтом. Зачарованные кирпичи
приглушённо сияли золотистым светом, не давая сбиться с дороги. Местные просители не
обращали внимания на Сорена и его товарищей: либо чувствовали в них достаточно добра,
что бы это не значило, либо считали пришедших с Целестии вне подозрений.
Они прошли мимо внушительного дворца канцлера, крепкие стены которого могли
выдержать прямое попадание из катапульты, пересекли форум, где при свете дня кипели
дебаты о природе добра и долге паладина, и углубились в жилые кварталы. Стены многих
домов были сложены из того же светящегося кирпича, из-за чего путешественники
нередко болтали, будто весь городок построен из чистого золота.
59

В отличие от квадратной и плоской как стол Автоматы, Превосходный


располагался на холме, и улицы кое-где заканчивались обрывом. Путникам пришлось
сделать большой крюк, чтобы добраться до большой таверны под названием
«Пристанище», где гитъянки назначила встречу взломщику.
Людской гомон и ржание лошадей были слышны за несколько кварталов. Похоже,
в таверне застряли несколько караванов: под навесами возле конюшни и во внутреннем
дворе громоздились тюки, бочки и ящики, у коновязи слуги трактирщика переругивались
с погонщиками мулов. В разговорах то и дело проскакивало надоевшее слово «модроны».
Похоже, порождения закона и порядка за неполные два месяца успели устроить на планах
сумятицу, которой позавидовали бы сами хаоситекторы.
В просторном, хорошо освещённом зале собралось множество разношерстного
народа. Звуки чужих языков переплетались в пульсирующий шум, в котором иногда
угадывалось бранное слово или фраза – редкость в такой близости от портала на семь
небес Целестии. Зенит сидела в углу лицом ко входу, мрачным взглядом отпугивая
посетителей, жаждущих занять её столик. Выглядела она не очень – черты лица
заострились, темные пятна вокруг глаз стали еще контрастнее. Не увидев меча, она устало
откинулась на спинку стула, кутаясь в сигильский плащ.
- Неудача? – глухо спросила гит.
- Маскировка, - ответил Мено и кивнул Алоису.
Тот положил на стол длинный кинжал с волнистым лезвием, и маг медленно
провёл над ним рукой, полуприкрыв глаза. Металл замерцал, вокруг него сгустилось
облако белого пара, задрожало и исчезло, открывая взгляду изогнутый серебряный клинок.
Зенит облегчённо вздохнула и положила ладонь на рукоять. По клинку пробежала тень, и
зрачки кошачьих глаз удивленно расширились. Гиш едва слышно пробормотала что-то на
своём языке и хотела спрятать меч в пустые ножны, болтавшиеся у неё на поясе, но Алоис
быстро схватил клинок за тыльную сторону у рукояти.
- Эй, а деньги?! – возмущенно спросил он.
Зенит закрыла глаза и задумчиво покачала головой.
- Нет денег, - устало ответила она, - есть вот это.
Гитъянки сняла с пояса маленькую серебристую фляжку, украшенную
кольцевидными письменами.
- Хочешь сказать, это стоит тысячу золотых? – с сомнением прищурился
полурослик.
- Стоит, - ответил за неё маг, ловким движением стащив у соседей объемистый
кувшин из-под вина.
Дворфы-купцы неодобрительно покосились на него, но промолчали. Зенит
наклонила фляжку над кувшином и процедила сквозь зубы слово, похожее на
подавленный приступ кашля. «Как они обходятся без гласных?» - в очередной раз
изумился носитель певучего сильванести, наблюдая за потоком кристально чистой воды,
хлынувшим в глиняный сосуд. Алоис поджал губы, когда кувшин переполнился, и вода
пролилась ему на рукав.
- Полезная штуковина, - признал он, убирая руку с меча. – Осталось продать её
кому-нибудь.
- Решил завязать с приключениями? – подмигнул ему Сорен.
- По крайней мере, устроить себе каникулы, - проворчал взломщик. – Раз уж я на
Внешних Землях, попробую добраться до садов Шейлы Пейриройль.
60

- Придется подождать, - сказала Зенит, пряча волшебный меч. – Возле города


действуют кайниш’гитис та’чарим.
- Кто-кто? – недоуменно переспросил Алоис.
Гитъянки поморщилась и неопределённо взмахнула рукой.
- Тёмные рыцари Тачарим, - пришёл ей на помощь Менандр. – Антиподы ордена
планарных воителей.
- И что здесь забыли краснокочанные45? – поинтересовался Сорен.
- Имеют интерес к модронам, - от усталости грамматика Зенит заметно «плыла». –
И караванам. Мой курьер и деньги, скорее, тоже у них. Поэтому канцлер запретила
покидать город, а лорд Красад собирает наёмников для защиты марша.
- Красад? У Мено как раз к нему есть вопросы.
- Ревр’ики та’йци’нка’хт, - сдалась гитъянки, перейдя на родной язык.
Полуэльф вопросительно посмотрел на волшебника.
- Здесь кто-то из слуг паладин-лорда, - перевёл тот. – Вербовщик?
Зенит кивнула, указав на дальний столик, за которым обосновался плечистый
молодец в начищенной кольчуге и котте с «солнечным затмением» - гербом планарных
воителей.

Волшебник что-то спросил у гиш, и между ними завязалась беседа, для


постороннего уха похожая на треск сухих веток под ногами. Иногда Зенит раздражённо
морщилась, её зрачки превращались в узкие щели, и Мено повторял слово или фразу по-
другому, компенсируя изъяны произношения жестами и виноватой улыбкой. Алоис, как и
атаон не понимавший ни слова в этой тарабарщине, скучал и пытался привлечь внимание
кого-то из прислуги.
- Она говорит, что единственный вариант выбраться из города в ближайшие
полмесяца – наняться в охрану модронов, - вновь обратился к спутникам Менандр. –
Платят до двухсот золотых каждому.
Пока Сорен думал, что на это ответить, один из трактирных слуг, наконец,
подошёл к столику и поставил перед Зенит кружку дымящегося фруктового отвара.
- Что это? – заинтересованно спросил Алоис.
Гитъянки пожала плечами:
- Это вкусно. И не из грибов.
- А что плохого в грибах? – удивился взломщик.
- В астрале вся еда из них, - ответила она. – Утомляет.
Мено и Алоис не раздумывая заказали по кружке того же самого и плов. Полуэльф
не был уверен, что доверяет вкусу гитъянки, и предпочёл светлый эль, но от плова не
отказался.
- После того, как мы разгребали завалы в Сердечной Вере, не очень-то хочется
охранять модронов, - заявил он.
- Я не знаю порталов отсюда в Сигил, - вздохнул волшебник. – Зенит тоже.

45
Символ ордена Тачарим – Адский Цветок, похожий на мясистую алую луковицу или кочан капусты.
61

Сорен скептически поднял бровь.


- Тогда как она попала сюда?
- Она - джез’ратки’и, планарный прыгун46, - с готовностью пояснил Менандр. –
Но нам это мало поможет. В любом случае, я хочу поговорить с вербовщиком. Может,
напрошусь на встречу с паладин-лордом.
- Валяй, - махнул рукой Сорен. – Но если заболтаешься – съедим твою порцию.
Маг ухмыльнулся и встал из-за стола. Он, как и атаон, знал, что повар даст ему
отличную фору. Живот полуэльфа уже перестал обиженно ворчать, когда половой,
наконец, принёс большое блюдо, на котором возвышался целый бархан ароматного риса,
украшенного головкой чеснока и стручками жгучего перца. Плов здесь полагалось есть
по-закхарски, руками, а потому слуга подал каждому по две плошки с горячей водой – для
омовения до и после еды. К этому моменту успел вернуться волшебник.
- Можно не беспокоить лорда, - сказал он, садясь за стол.
- Джинньи уже след простыл? – предположил Сорен.
- Хуже. Она пропала вместе с леди Грейр, сестрой Красада.
- Тебе везёт, как утопленнику, - резюмировал полуэльф. – И что теперь? Будешь
изображать сыщика?
- Они считают, что это – дело рук Тачарим…
- Ну конечно, - протянул атаон. – Кого же ещё?
Маг сплёл пальцы, как будто разминая их, и трактирный шум утих, приглушённый
колдовской завесой.
- На самом деле, мне повезло, - сказал он. – Тот тип – личный оруженосец сэра
Ваймиша, и знает достаточно. Конечно, без письма Рождённого-в-котле он не стал бы
ничего рассказывать. Но история такова. Леди Грейр решила пошпионить за
краснокочанными, Аиша помогала ей с маскировкой. От них даже пришло послание…
- Интересно, каким образом? – прервал его Алоис.
- Думаю, связь держали через мага. Я знаю пару подходящих плетений, хоть и не
пытался их использовать. Так вот, Красаду передали, чтобы он «не дал Тачарим добраться
до модронов». И всё, после этого связи не было. Поэтому лорд и собирает наёмников.
Сквайр Ульфрик, конечно, предложил нам присоединиться. И, по его словам, если мы
узнаем, что стало с Грейр, сэр Ваймиш не поскупится на награду.
- Сомнительное предприятие, - задумчиво произнёс Сорен.
- Знаю, и я не вправе тебя втягивать, - кивнул Мено. – Мы с Зенит должны
справиться.
- А она-то тут при чём? – напрягся полуэльф.
- Ты спрашивал, я ли сталкер, - подбирая слова, произнесла гиш.
- И что?
- Гитис’ришик’и потерялся по дороге в Превосходный. Как и курьер, и джиннья. Я
должна выяснить, что с ним.
- Ладно, предположим, я тебе верю, - проворчал Сорен. – Как на счёт плана?
- Наймемся в охрану модронов, - ответил Менандр. – Если нападут чёрные рыцари,
пойдём по их следу, выйдем на убежище. Дальше посмотрим – проберемся внутрь под
прикрытием иллюзий, или свалим оттуда и наведём на них Красада. В крайнем случае –
прогуляемся с модронами до Торговых Врат, и оттуда в Сигил.

46
Прыгун или планшифтер – маг или волшебное существо, обладающее способностью переноситься с плана
на план. Гитъянки называют это умение джез’ратки, досл. «просачиваться сквозь трещины».
62

- В крайнем случае, нас убьют, - поморщился полуэльф. – Не забывай про такую


возможность.
- Постараемся не лезть на рожон, - только и ответил маг.
- Не могу сказать, что ты меня убедил, чароплёт, - присоединился к обсуждению
взломщик, - но двести золотых не помешают, да и торчать здесь ещё две недели – выше
моих сил. Многовато слуг закона.
- Так и быть, - сдался атаон. – Скажи своему оруженосцу, что мы согласны, но
деньги – вперёд. Весь плов из-за него остыл.
***
Лучи солнца пронзали витражное окно, окрашиваясь в чистые цвета. Алый, синий,
желтый, фиолетовый… Разноцветные столбы света падали на серебряный треугольник
Паладайна, разбивались о его поверхность, разлетались тысячей искр. Тихо. В этом сне
всегда было поразительно тихо – ни криков, ни лязга мечей. Раньше еще был шёпот
молитвы, потом он постепенно угас. Или это Сорен погасил его? Как там было, «восстань,
отец света, и простри крылья свои, и укрой нас под ними как своих птенцов…» Шёпот
помогал отвлечься от неотступного взгляда, буравящего спину, рождающего в душе
липкий страх. Потом он перестал бояться, и даже попытался изгонять драконида из своих
снов, но тот возвращался и снова пялился полуэльфу в спину, хотя на самом деле они
столкнулись лицом к лицу. Тогда Сорена спасло лишь то, что слуга Такхизис 47 был в
настроении позабавиться, и отправил незадачливого капеллана в Сигил вместо того,
чтобы сжечь на месте. Сейчас… Во сне могло произойти все, что угодно.
Полуэльф обернулся. Высокий человекоящер стоял опершись на толстый хвост,
словно позолоченная статуя. Чешуйки на продолговатой морде пускали в лицо Сорену
крошечные солнечные зайчики. Над холодными змеиными глазами топорщились
небольшие гребни, будто брови из тонких шипов. На груди просторной черной мантии
атласной нитью вышит цветок - пять разноцветных голов Такхизис. Образ драконида
впечатался в память атаона в мельчайших подробностях, хотя в жизни он видел его не
дольше нескольких секунд.

- Понравилось на той стороне? – вдруг спросил чернокнижник голосом


Рождённого-в-котле.
- Представь себе, да, - ответил Сорен. – Окажи милость, отправь меня обратно. Я
здесь уже подзадержался.

47
Такхизис – праматерь злых драконов Кринна, тёмная сестра Паладайна.
63

Драконид зашипел, выстрелил раздвоенным языком, и полуэльфа окутала пелена


тумана. Чернобородый жрец снова вцепился в его плащ, удерживая себя на ногах.
- Именем госпожи отчаяния, - прохрипел он, - ты завершишь начатое мной.
«Катись в лабиринт» - подумал атаон, с вызовом глядя в черную сердцевину
символа Такхизис на его груди. Тьма ожила, втягивая его внутрь. Он нёсся по длинным
коридорам, чьи стены были сотканы из мрака, уворачиваясь от теней. За плечом
притаилась смерть, впереди ждала неизвестность, и больше всего Сорену хотелось
проснуться. С огромным усилием атаон разлепил глаза, и несколько секунд лежал,
уставившись в переплетение стропил, но усталость взяла своё, и трясина сна вновь
сомкнулась над ним.
Широкий каменный коридор освещали магические шары. Под ногами хрустели
обломки мебели, стрелы, каменная крошка. То здесь, то там лежали тела – гитъянки в
отполированной до блеска броне и бойцы в сигильских плащах со знаками Атар. Сорен
шёл по Астральной Крепости – главной твердыне фракции за пределами Сигила. Отряды
гитъянки постоянно беспокоили её, но сегодня, похоже, они собрали крупные силы. Атаон
почему-то знал, что фактол Терранс в крепости, и ему грозит опасность. Нужно добраться
до главного зала… Сорен побежал, но коридор сменился какими-то складами,
незнакомыми комнатами, и сон рассыпался, а затем снова собрался. Перед ним стояла
Зенит с обнажённым серебряным мечом.
- Где фактол? Что вы с ним сделали? – гневно спросил полуэльф, но гитъянки
только пожала плечами.
- Здесь все из грибов, и ты тоже.
Она рубанула наотмашь, и атаон не успел уклониться. Грудь сдавила тупая боль, и
Сорен упал в пожухлую траву. Где-то ржали кони, а земля содрогалась от мерной поступи
модронов. «Вот и конец приключению», - подумал полуэльф, и проснулся. Лучи бледного
утреннего солнца робко заглядывали на чердак сквозь слуховое окошко. Внизу, в
конюшне, приглушённо заржала лошадь. Охапка сена, на которой спал атаон, совсем
растрепалась, и выступающая из пола доска больно давила в бок. Рядом валялся медальон
тёмного жреца – как видно, выпал из кармана. «Ну и бредятина», - подумал Сорен,
вспоминая свои кошмары. Полуэльф зевнул, потянулся, и ударился теменем о
перекладину. Сон улетучился окончательно, и Сорен, недовольно ворча, встал. Все
приличные комнаты были заняты застрявшими в городе купцами, и хозяин трактира мог
предложить только чуланы и чердак конюшни. «Все лучше, чем бегать от модронов», -
подумал полуэльф, и поднял медальон. К его удивлению, на гладком обсидиане –
сердцевине «цветка» - появились капельки воска и проступили какие-то царапины.
Владелец явно хотел скрыть рисунок, но во время забега по Целестии в горячем и мокром
внутреннем кармане воск растаял. «Надо окунуть в горячую воду», - решил Сорен, и
двинулся к лестнице на первый этаж. Где-то там была небольшая кухня, в которой
готовили кашу для лошадей.
После удаления воска на медальоне обнаружился простой рисунок: горизонтальная
линия, лежащая на вершине равностороннего треугольника. Знак явно указывал на идею
баланса, но был полуэльфу незнаком. Стоило спросить у Кесто: старый гном за свою
жизнь повидал больше символов, чем остальные Атар за все время существования
фракции.
Через несколько минут полуэльф уже стоял во дворе «Пристанища», ёжась от
утреннего холода и отчаянно зевая. Его товарищи ещё спали, и только погонщики мулов
сонно ползали по двору. Где-то выводила однообразную скрипучую трель ранняя птица.
64

По бледно-голубому небу разметались ажурные перистые облака. «Простри крылья свои и


укрой нас…», - вспомнил Сорен. Что было вначале – Паладайн или перистые облака?
Такхизис или ночь, полная тайн и опасностей? Фантазии праймеров или внешние планы?
Вряд ли его жизни хватит, чтобы найти ответ. Атаон вздохнул, и побрёл к колодцу.
Когда остальные члены отряда вышли во двор, Сорен уже успел умыться, легко
позавтракать, и даже купить у одного из торговцев крепкий рюкзак. Собираясь на
Целестию, они не готовились к долгому путешествию, и это следовало срочно исправить.
Сборы не заняли много времени. Набив рюкзаки сухарями и твёрдым походным сыром,
путники отправились к точке сбора. Алоис, весёлый и выспавшийся, насвистывал
озорную песенку. Менандр тихо беседовал с Зенит, щурясь на солнце. Судя по жестам,
обсуждали либо окружающую природу, либо магию. Время от времени волшебник
хмурился, его лицо становилось ожесточённо сосредоточенным, но через несколько
секунд собеседники обменивались быстрыми улыбками, и разговор продолжался.
Искатели приключений, нанятые лордом Красадом, расположились неким
подобием строя на основательно вытоптанном лугу в нескольких километрах от города.
Отсюда был хорошо виден пыльный тракт и хвост армии модронов, подобно
перекормленному ужу лениво уползавший в холмы. Отряд Менандра пристроился с краю,
рядом с небольшой группой закованных в броню дворфов. Наёмники переговаривались,
не заботясь о дисциплине, их голоса сливались в монотонный гул пчелиного улья. Когда
на поле появился сам паладин-лорд на белоснежном жеребце, его заметили не сразу, и
оруженосцу пришлось протрубить в рог, привлекая внимание бойцов.
- Я уверен, вы хорошо знаете свою задачу, - без приветствия начал паладин, и его
усиленный магией голос разнёсся над полем словно перезвон колоколов. – Основная
трудность – марш движется без остановок, без перерывов на сон и отдых. К счастью, они
идут медленнее вас. Для каждого отряда будет определён участок колонны, который ему
предстоит защищать. Каждый отряд должен идти вдвое быстрее модронов – восемь часов
марша, четыре часа отдыха. Так вы будете перемещаться вдоль своего участка, не
оставляя его без защиты. Участки отрядов перекрываются. Каждому отряду будет выдан
сигнальный рог для оповещения об опасности. Будьте бдительны – рыцари Тачарим
сильны и коварны. Бейте врагов без колебаний – эти бездушные воины и чернокнижники
с сожжённым сердцем не знают пощады. Мы не знаем, зачем им нужны эти модроны, но,
каков бы ни был их дьявольский план, мы должны их остановить.
Сорен был уверен, что командиры Тачарим рассказывают своим бойцам то же
самое о Планарных Воителях. Может быть, меняют чернокнижников на фанатиков. Как
бы то ни было, им выдали гнусавый боевой рог, отсчитали по сто золотых задатка и
отправили догонять модронов. Те действительно плелись со скоростью островной
черепахи, что после Сердечной Веры не могло не радовать. «Вот такая дурацкая жизнь
наёмника», - подумал полуэльф. – «Только что ты спасал горожан от модронов, и вот уже
спасешь модронов от каких-то рыцарей с большой дороги». Монодроны поднимали тучи
пыли, и охранникам приходилось либо дышать через тряпки, либо удаляться от колонны и
брести по колено в густой траве. Солнце немилосердно пекло, рюкзак давил на плечи, и
каждый из них успел несколько раз пожалеть о том, что ввязался в эту историю.
Несколько раз колонна уходила с тракта, повинуясь своей извращённой логике, и
путникам приходилось продираться сквозь кусты, обходить мелкие озерца и надеяться,
что конструкты не заведут их в болото. Радовало в этой ситуации только то, что за всё
время первого перехода враги так и не появились.
65

Когда отряд расположился на привал, Сорен снова достал пятиглавый медальон и


показал его волшебнику.
- Мено, не посмотришь, есть ли в нём чары?
Сенсат привычным движением достал из кармана засохший жёлудь. Гитъянки села
поближе, с любопытство наблюдая за процессом. Маг тщательно осмотрел символ матери
драконов и удовлетворённо кивнул.
- Здесь несколько плетений, - прокомментировал он. – Фиолетовое свечение вокруг
сердцевины видно невооружённым глазом, и это – не простой фокус. Камень связан с
планом негативной энергии двунаправленным каналом. По-видимому, он усиливает
способности владельца к некромантии, и в то же время даёт ему защиту, сбрасывая
излишки магической энергии в Пустоши Смерти. Вот почему мой луч дезинтеграции
почти не повредил тому жрецу… Графема баланса, - продолжил он, указав на странный
рисунок, - для меня светится белым. Какой-то вариант малого прорицания, вроде
заклинания языков. Еще какое-то остаточное свечение…
Менандр уставился на полуэльфа немигающим взглядом, покачал головой:
- Ничего. Я думал, что это было какое-то мелкое проклятие, и ты его разрядил…
- А, не бери в голову, - усмехнулся атаон. – На меня эти штуки не действуют.
Скажи лучше, почему жёлудь? Я думал, что обнаружение магии требует речевой и
жестовой компоненты. А у тебя только материальный фокус, и тот какой-то странный.
Менандр широко улыбнулся.
- Мы как раз обсуждали это с Зенит. Магия – как речь, в ней есть означающее и
означаемое. Я смотрю на жёлудь, из которого может вырасти дуб, и ищу подобные ему
зёрна, из которых вырастает плетение. Слова и жесты преследуют ту же цель – создать
нужный ассоциативный ряд.
- То есть, слова могут быть любыми?
- Да, и в каждой школе, в каждой культуре они свои. Хотя бы потому, что
волшебники говорят на разных языках…
- А как же тайный язык арканы?
- Мы любим о нём говорить, но копни глубже, и увидишь, что для торильца это
язык нетерильских свитков, для ортца – старобаклунийский, для жителя Кринна – язык
драконов. Сигильцы часто предпочитают языки Баатора или Целестии. Некоторые говорят,
что язык гитъянки ближе всего к первичной речи, оставленной богами… Более того,
разнятся подходы. К примеру, на Кринне – поправь меня, если ошибаюсь – считают, что
магия дарована богами, каждый из которых отождествляется со спутником планеты.
Грань между магией Белых, Алых и Черных одежд и магией жрецов Кринна сильно
размыта. На Ториле хотя и верят, что магией управляет Мистра, но связывают силу
плетений со стихийными планами – воды, огня, воздуха, земли, позитивной и негативной
энергии. Алые волшебники Тэя при этом еще обращают внимание на квазиэлементальные
планы – пепла, вакуума, соли, пыли, и тому подобного. В Кара-Туре, за Великой огненной
стеной металл и дерево считают первичными стихиями, это всегда сбивает с толку магов
Побережья Мечей. У гитъянки… - Менандр посмотрел на Зенит, и та продолжила вместо
него:
- Источником магии считают разум, нашу способность чувствовать потоки и
перенаправлять их. Поэтому мы не разделяем псионику и аркану, как волшебники Прайма,
и наши тексты – скорее наставления в иск’и’сивим… - она вопросительно взглянула на
мага.
- Сосредоточенности, медитации, - перевёл он. – Хотя это неточные термины.
66

Зенит согласно кивнула.


- Потоки – это ключ, - продолжил Мено. – Ритуал только помогает настроиться.
Поэтому слова заклинания могут быть ассоциацией, мнемоникой, звукописью…
- Это как? – встрял в разговор Алоис.
- Ты говоришь, и звуки речи резонируют с пульсацией потока. Как будто поёшь, и
вспоминаешь мелодию. Этот эффект часто используется в свитках, особенно тех, которые
могут читать не владеющие Искусством.
- В общем, ты мог бы обойтись и без жёлудя? – резюмировал Сорен.
- Да, - с улыбкой ответил Менандр. – Но мне нравятся жёлуди. И каштаны.
- А мне – трава, - добавила Зенит. Она легла на расстеленный плащ, не беспокоясь
о том, что он окрасится зелёным соком и с удовольствием вдохнула насыщенный
запахами полевых цветов воздух. Солнце неспешно катилось к горизонту.
Нападение случилось ночью. Зенит, лучше всех видевшая в темноте, внезапно
остановилась и подняла сжатый кулак. Где-то вдалеке раздалось приглушённое ржание.
- Кажется, началось, - прошептал Менандр.
Гитъянки рванулась к вершине холма, остальные последовали за ней. Притаившись
у ствола низкорослой дикой маслины, путешественники вглядывались в темноту. На
мгновение луна выглянула из-за облака, и в её свете Сорен увидел троих всадников в
крашеных чёрной краской доспехах, во весь опор скачущих к колонне. Рядом с лошадьми
неслись четыре зверя, похожих на крупных угольно-чёрных собак. Луна скрылась, и в
наступившей темноте раздался леденящий душу вой.
- Гончие йет, - тихо сказала Зенит.
- Модроны, вроде бы, не чувствуют страх? – шепотом спросил Менандр.
- Не знаю, - ответила гиш. – Они суетятся, в колонне беспорядок.
- Что делать будем? – уже громче спросил Алоис.
Вой и лай магических тварей отдалился, и наведенный испуг понемногу затихал.
- Сидеть тихо, - проворчала Зенит. – Мы ищем их базу, не шальные болты.
Пользуясь сумятицей в рядах модронов, чёрные всадники схватили каждый по
монодрону и унеслись в ночь.
- Значит, жестянки им нужны живыми, - резюмировал Сорен.
В отдалении запоздало трубили рога.

Как они и предполагали, следующий день прошёл без происшествий. Рыцарям явно
не хотелось жариться в своих чернильницах под палящим солнцем, равно как и позировать
67

в трауре на фоне луговых трав. Во время привала оба волшебника достали свои книги –
тяжёлый фолиант в кожаном переплёте у Мено и набор тонких металлических дисков на
шнуре у Зенит, и устроили консилиум на тему «как не потерять из виду чёрных всадников
на вороных жеребцах безлунной ночью». Алоис сосредоточенно сдувал пух с одуванчиков.
Сорен думал о том, что все они слишком легко вооружены, чтобы тягаться с панцирной
конницей в чистом поле. Даже гитъянки где-то оставила свой сверкающий доспех: её
народ не любили на планах, а потому в Превосходном, как и в Сигиле стоило
притвориться гитзераем. Для большинства воинов-гит сама идея подобного маскарада
была бы отвратительной, и это еще раз доказывало, что Зенит – шпион. Опасный враг для
члена фракции, претендующей на влияние в астральном море. Впрочем, если Сорен будет
достаточно осторожен, то сможет выведать что-нибудь первым. Поэтому он и подогревал
надежды Менандра, хотя на самом деле разделял пессимизм волшебника. Он хорошо
помнил, чего стоил родителям их союз, а ведь эльфы были гораздо ближе к людям, чем
гитъянки. "Но у этих двоих", - подумал полуэльф, глядя на склонившихся над книгами
магов, - "похоже, чуть больше общего, чем казалось на первый взгляд".
К вечеру небо затянуло тучами, и начал накрапывать дождь. Привычные к такому
сигильцы даже не заметили лёгкой мороси, но довольно быстро полы их плащей
промокли насквозь. Промокшая трава хлестала по ногам, брюки противно липли к коже.
Мерный шелест капель приглушил даже гулкие шаги армии модронов. Зенит вела отряд
от укрытия к укрытию, напряжённо вглядываясь в укрытую бархатной завесой дождя
ночь.
Чёрные рыцари не заставили себя долго ждать. Звук сигнального рога на соседнем
участке оборвался резким всхлипом, и группа Сорена слажено нырнула в кусты, ожидая
появления всадников. Убежище встретило их холодным душем, и полуэльф тихо помянул
слаадов. Время тянулось как каучуковая смола, но Тачарим не появлялись. Только шорох
дождя и топот модронов нарушали тишину.
- Ви’храк’ай’хт, - шёпотом выругалась гитъянки. – Выдвигаемся к соседям.
Клинки наготове!
Небольшой отряд, прикрывавший соседний участок, смяли массированной атакой.
На изрытой копытами поляне в беспорядке лежали тела пятерых наёмников, порубленные,
пробитые арбалетными болтами, погрызенные собаками. "Экипированы они были
получше нашего", - отметил Сорен, подняв чей-то круглый щит. Следы всадников
уходили в одном направлении: рыцари ехали строем, не заботясь о погоне. Когда путники
взобрались на вершину очередного холма, причина этого стала очевидной. Не меньше
двадцати латников и десяток гончих сгрудились возле громоздкого фургона вроде тех, в
которых бродячий цирк перевозит львов. Запряжённая четверкой ломовых лошадей
колымага, насколько мог разглядеть полуэльф, была полна модронов. Лёжа на мокрой
земле, товарищи наблюдали за тем, как Тачарим перестроились в каре, прикрывая ценный
груз. Раздался залихватский свист, щелкнул кнут, и фургон покатил прочь от тракта,
оставляя за собой глубокую колею.
- И как мы справимся с такой ордой? – поинтересовался Сорен, когда кавалькада
удалилась на безопасное расстояние.
- Дождёмся, пока они пойдут в следующий рейд, и пошарим в их лагере, -
отозвался Алоис. – Уж обойти часовых я как-нибудь смогу, если не расчихаюсь.
Проклятый дождь…
- Переждём в укрытии, пока они не отъедут достаточно далеко, - предложил
Менандр.
68

- Каком таком укрытии? – осведомился полуэльф.


- Сейчас будет, - ответил волшебник, и достал из кармана на поясе стеклянную
бусину.
- Бүрхүүлээр хучигдсан байдаг! – провозгласил он, и бусина превратилась в горку
тончайшей пыли. Мено взмахнул рукой, рассыпая пыль в виде купола, и над
путешественниками соткалась невидимая преграда. Капельки дождя скатывались по ней,
оставляя за собой мокрые дорожки.
- Дулаан, хуурай, - пробормотал маг, и воздух под куполом ощутимо нагрелся.
Струйки пара поднимались от промокшей одежды и каким-то образом просачивались
наружу.
- Это что ещё за язык? – удивился Сорен.
- Один из языков Великой Степи Таан, отделяющей Фэйрун от Кара-Тура, -
ответил Менандр.
- Эти названия мне ни о чём не говорят, - признался полуэльф.
- Торил, - тихо произнесла Зенит. – Я там выросла.
- Разве гитъянки не с астрального плана? - спросил Алоис.
- И да, и нет, - загадочно ответила гиш.
- Надо бы убитых похоронить, - вздохнул волшебник.
- Силы и время, - покачала головой Зенит. - Еды не так много.
Менандр помрачнел и наморщил лоб.
- Она права, как это ни печально, - согласился Сорен. - Вот еще один плюс жизни в
Сигиле: всегда найдется кто-то, кто оттащит тебя в Мортуарий.
- И не говори, - печально улыбнулся маг.
Хотя купол, по словам Мено, был для внешнего наблюдателя непрозрачным и
сливался с местностью, спали по очереди. Как только его вахта закончилась, Сорен кое-
как примостился между камнями и провалился в забытье. Проснулся он перед рассветом.
Небо посерело, кое-где на нем угадывались небольшие облака. Полуэльф прошёл сквозь
купол, вздрогнул от холода и закутался в плащ. В вышине переговаривались на лету
вόроны. Их отрывистые "кра-кра" и "кру-кру" напоминали речь гитъянки. На траве
серебряными бисеринами застыла роса. Атаон провёл руками по стеблям, собирая влагу, и
протёр лицо. Из-за низкорослой дикой маслины почти бесшумно вынырнула Зенит, молча
кивнула ему и скользнула под купол. Небо понемногу окрашивалось в розовый.
69

Когда из-за холмов показался солнечный диск, отряд снова отправился в путь.
Перед ними из травы с шумом выпархивали испуганные жаворонки, прыскали в разные
стороны крупные кузнечики и мыши-полёвки. Солнце поднималось всё выше, затапливая
небо мягким золотым светом. Поседевшая от росы трава вновь окрашивалась в сочные
оттенки зелёного, в ней вспыхивали звёздочки распускающихся цветов - белые, жёлтые,
фиолетовые с редкими вкраплениями розового и красного. Степь прогревалась, наполняя
воздух пряным запахом трав, звонкими песнями птиц, гудением и звоном хора насекомых.
В симфонию вплетался тревожный посвист сурков и, если зверёк был недалеко, чуткое
ухо полуэльфа улавливало быстрый хрип в начале каждой трели. Холмы становились всё
выше, кое-где их склоны обрывались каменистыми осыпями. То здесь, то там высились
грибовидные камни-останцы, покрытые лишайником. На камнях следы всадников стали
менее заметны, но кучки конского навоза не давали сбиться с пути. Возле них роились
надоедливые мухи и слепни, атаковавшие путников без раздумий и жалости.
Близился полдень, аромат нагретых солнцем трав и цветов стал таким густым,
словно степь была заварным чайником, полным травяного отвара, а небо – ярко-синей,
пышущей жаром крышкой. Если бы не волшебная фляга, Сорен и его товарищи давно
умерли бы от жажды. Может быть, где-то поблизости и прятались ручьи или озерца, но
найти их могли только Тачарим или очень хорошие следопыты. Чёрные рыцари, по-
видимому, чувствовали себя здесь в полной безопасности, поскольку за весь день путники
не видели ни одного разъезда.
Когда жара начала спадать, на горизонте показалось облако чёрного дыма. Почти
незаметные следы конвоя вели примерно в том направлении. Приободрившись, путники
зашагали быстрее, и вскоре их взглядам предстало во всей унылой красе убежище злодеев.
По-видимому, старое двухэтажное здание когда-то было сельской школой, но от самого
посёлка уже не осталось и воспоминаний. Рыцари укрепили кое-где каменную кладку и
заложили окна первого этажа кирпичами, а также пристроили к школе высокую дозорную
башню и не менее высокую печную трубу, из которой валил жирный дым.
- Что они там жгут, хотел бы я знать? – пробормотал Мено, осматривая базу из-за
скального выступа.
- Судя по проклятой копоти, правильнее спросить, кого, - мрачно ответил Сорен.
Каменистые холмы обступали заброшенную деревню полукольцом, здорово
усложняя жизнь дозорным.
- На башне, как минимум, три человека, у главных ворот двое… - в полголоса
комментировал Алоис. – Нет, думаю, четверо. У ворот конюшни никого не вижу, но она
обычно примыкает к казарме…
- Собаки, - добавила Зенит. – Видите? Две гончие лежат в тени.
- Значит, там опытный маг или жрец, - нахмурился Менандр. – Гончие йет обычно
спасаются от солнца на эфирный план, а не в обычную тень.
- Нам обязательно туда влезать? – спросил Сорен. – Может, приведём сюда Красада?
- Их и след простынет, - возразил маг. – Не забывай, у них есть шпион в
Превосходном.
- Нам нужна маскировка, - сказала Зенит. – Причём, материальная.
- Согласен, иллюзию они раскроют, - кивнул Мено. – Но я не вижу патрулей.
- Напасть на патруль – плохая идея, - проворчал Алоис. – Мы не знаем ни
распорядок, ни пароли. Нужно что-то похитрее.
- Провокация, - предложила гитъянки. – Разведём костёр там, где его заметят
дозорные. Они вышлют отряд, мы нападём из засады. Либо затаимся, если их будет много.
70

- Рискованно, - с сомнением произнёс Алоис, - не стоит забывать про собак.


Мено и Зенит переглянулись.
- Собак мы возьмём на себя, - уверенно ответил маг.
К счастью, их неуклюжий план так и не встретился с реальностью. Обходя холм в
поисках удобного места для привала, Сорен заметил вдалеке чёрные точки. Маленький
отряд медленно приближался к убежищу Тачарим со стороны Шпиля 48 , каменистая
местность скрывала его от глаз дозорных.
- Два всадника и один пеший, - отчаянно щурясь пробормотал полуэльф. – Мено, у
тебя ничего нет для усиления зрения?
Вместо того, чтобы сотворить какой-нибудь фокус, маг протянул ему маленькую
подзорную трубу.
- Спасибо… Да, два чёрных рыцаря, гончих нет. Пеший привязан к одной из
лошадей. Похоже, дезертир – на нём накидка с адским цветком. Не спешат, будут здесь
где-то через полтора часа. Если сможем застать их врасплох – это просто подарок судьбы.
Рыцари не ожидали нападения в такой близости от своей базы, но чуткие лошади
замедлили шаг, настороженно фыркая и прижимая уши. Всадники обеспокоенно вертели
головами, но заклинание невидимости не подвело. Сорен сконцентрировал внимание на
лошадях. Он не любил обращаться к Запредельному в поисках особых возможностей, но
сейчас от его магии зависело слишком многое. Если Мено чувствовал магию подобно
потокам воздуха, вовне, то для атаона это была некая сила внутри, словно пар, рвущийся
наружу из закрытого котла. Наверное, так мог бы ощущать себя магический жезл, будь у
него разум. В этом Сорен видел фундаментальное различие между магией божественной и
тайной. Маги пытались перенаправить разлитую вокруг энергию, а жрец обращался к
могущественному существу, которое делало его своего рода живым артефактом. И если
этот принцип сохранялся для магии Атар… Не зря его коллеги по фракции предпочитали
остановиться в своих изысканиях здесь, а то и чуть раньше.
Сорен позволил магии вырваться из него и окутать разум лошадей тёплым одеялом,
подавляя все желания. Кони, пофыркивая, остановились. Всадники, заподозрив неладное,
схватились за арбалеты, но над дорогой уже вспыхнули и закружились пять маленьких
метеоров.
- Солирын цохилт! – скомандовал невидимый волшебник.
Дезертир упал на землю и закрыл голову руками. Метеоры, взвизгнув, метнулись к
чёрным рыцарям. Первый рухнул с лошади, его шлем разлетелся на куски. Второй
вовремя пригнулся и выстрелил, но маг не стоял на месте. Последний метеор описал
полукруг и ударил рыцаря в спину. Тот от неожиданности выронил арбалет, и схватился
было за меч, но тут в него ударила молния. Всадник дёрнулся и упал на шею лошади.
- Стреножьте лошадей, пока не очухались! – крикнул атаон непонятно кому,
подбирая арбалет.
- Так всю верёвку на этого пустили, - отозвался из пустоты голос Алоиса.
- Режь, только аккуратно, – ответил ему полуэльф. – А ты вставай давай, хватит
мёртвым прикидываться.
Смуглый темноглазый мужчина с короткой чуть рыжеватой бородой поднял голову
и удивлённо оглянулся.
- Э… а вы кто?

48
Шпиль – горная вершина, расположенная в условном центре Внешних Земель. Считается, что над ней
парит город Сигил. Направления на Внешних Землях указываются «к Шпилю – от Шпиля», «по часовой
стрелке – против часовой стрелки».
71

- Потерпи чуток, увидишь, - отозвался полурослик.


- Люди Красада? – упорствовал пленник.
- Ценители его монет, - хохотнул взломщик.
- Так что никто не будет для тебя искать подходящую безлиственницу49, боец, -
пояснил Сорен. – Или рубить голову из нравственных соображений. Но бежать не
советую.
- Да уж ясно, рази тебя Тейшеба, - проворчал дезертир. - Собираетесь внутрь?
- Возможно, - пожал плечами атаон. - Смотря что там, внутри.
- Бойня, - мрачно бросил воин. - Режут модронов на органы, пытаются приживить
людям. Мерзкое местечко. Верховодит там пыльный50 по имени Сететис.
- И почему я не удивлён? - вздохнул полуэльф. - Как увидел трубы, сразу вспомнил
Мортуарий.
Один из убитых рыцарей с грохотом рухнул на землю, и рядом с его лошадью из
воздуха возник Менандр. Пленник с любопытством изучал появляющихся один за другим
планоходцев. Увидев Зенит, он оживился.
- О, я тебя знаю! - заявил воин.
- Вряд ли, - покачала головой гитъянки.
- Нам командир показывал картинку, - пояснил дезертир. - Предупреждал, что
появится гитъянки с серебряным мечом.
Зенит нахмурилась.
- Какой сюрприз, - процедил Сорен.
- Сталкивались с кем-то еще из наших? - напряжённо спросила гиш.
- Нет, - мотнул головой пленник. - Не слышал о таком.
Зенит и Мено переглянулись. История гитъянки с перехваченным курьером
разваливалась на глазах, но казалось, что она удивлена не меньше остальных.
- Сестра Красада у вас? - сменил тему Сорен.
- Не знаю, - нахмурился воин. - В яме сидит женщина, и её пока не пустили под
нож. Может быть, это она.
- С ней был джинн, - полувопросительно-полуутвердительно сказал Менандр.
- Возможно, - кивнул дезертир. - Когда я стоял на часах, Сететис показывал Йиссе
лампу, в каких обычно держат джиннов.
- Кто этот Йисса? - уточнил полуэльф.
- Эта, - поправил его воин. - Женщина из бариавров, начальница алхимиков. Вроде
бы, вся эта возня с частями модронов - её идея.
Дезертир наморщил лоб, что-то соображая, затем быстро заговорил:
- Слушайте, я помогу вам попасть внутрь, но мне нужен дневник Сететиса. Мы с
напарником должны были его украсть, но его схватили, а я убежал...
Сорена начинало раздражать обилие шпионов в его ближайшем окружении.
Впрочем, Шаварш Наири, если верить его словам, настоящим шпионом не был. Он только
прикрывал пня по кличке Галка, который собирался стащить бумаги Сететиса, возможно,
по заданию одной из ячеек анархистов. Галка чересчур настойчиво намекал, что он из
Революционной Лиги, что наводило на определённые мысли. Поскольку Шаваршу срочно
нужны были деньги, чтобы выкупить брата из долговой тюрьмы, он держал эти мысли
при себе, но делу это не помогло.
- Стой, кто идёт! – прервал размышления полуэльфа голос часового.
49
Безлиственница – виселица на сигильском жаргоне.
50
Пыльный (англ. Dustman) – обиходное наименование члена фракции Хранителей Праха.
72

Его жеребец приветственно заржал, из пристроенной к бывшей школе конюшни


раздалось ответное ржание.
- Это подойдет вместо пароля? – крикнул он часовому.
- Как бы не так! – ответил воин, угрожающе наставив на него копьё.
Сорен притворно вздохнул.
- Хитрость юголота! – отчеканил он.
- Это утренний пароль! – занервничал солдат.
- Вообразите, сэр Бассо, - громко обратился полуэльф к ехавшей рядом Зенит. – Его
бесподобие решил поменять пароль! Конечно же, после того, как нас отправили ловить
беглеца. И как, с Вашего позволения, мне доказать, что я не бариавр?
- У вас нет рогов, сэр Нимрод, - глухо отозвалась гитъянки из-под
восстановленного магией Мено шлема.
- Любезнейший, - вновь повернулся к солдату Сорен, - мы с риском для жизни
преследовали этого змея, которого ваш доблестный капитан пригрел на своей груди,
поймали вдобавок его сообщника-чародея, спешили назад, изнемогая от жары, и что
ждало нас здесь?
- У меня приказ, сэр рыцарь, - хмуро ответил часовой. – Без пароля никто не
пройдёт.
- Так позовите начальника караула, - посоветовал полуэльф. – Быть может, он
опознает нас, или, хотя бы, его, - он махнул рукой в сторону привязанного к лошади
дезертира. Тот устало сел на землю, ожидая завершения спора.
На крик часового из конюшни вышли ещё два стражника, котта одного из них была
оторочена алой лентой.
- Что здесь происходит? – зычным сержантским голосом осведомился он.
- Вы поменяли систему паролей, вот что, - язвительно ответил Сорен. – Разумеется,
после того, как мы умчались в погоню. Кто-то здесь возьмёт на себя ответственность, или
нам ждать самого Сететиса?
Невзирая на отвратительный обзор из-под шлема, полуэльф заметил мелькнувшую
за спинами стражников тень. Основная цель устроенного им балагана была достигнута:
Алоис пробрался в здание. Теперь вся надежда была на псионические способности
гитъянки. Если ей не удастся запудрить мозги этим пням, они и правда вызовут какую-
нибудь шишку…
- Пропустите их, - властно махнул рукой сержант. – И помогите рыцарям
спешиться!
Оставив лошадей на попечение стражи и конюхов, мнимые рыцари вошли в здание.
Алоис ждал в полупустом складском помещении недалеко от входной двери. Он уже
успел нацепить брошь с цветком, найденную у одного из убитых.
- Шутки в сторону, господа, - в полголоса произнёс он. – Действуем быстро, пока
они не опомнились.
Зенит вытащила кинжал-мизерикордию и быстро перерезала верёвки на руках
Менандра и Шаварша. Гиш отдала воину трофейный кавалерийский палаш, оставшись со
своими двумя саблями. Старый меч Сорена перешёл к полурослику: заговорённое оружие
чёрного рыцаря атаону нравилось больше. Волшебнику оружие было ни к чему, но он
тоже сменил символ сенсата на отличительный знак Тачарим. Шаварш, прицепив ножны к
поясу, повязал на лицо чёрный платок и накинул кольчужный капюшон.
В коридоре витал резкий неприятный запах, какая-то дикая смесь жжёной серы,
тухлых яиц, горячего мазута и раскалённого металла. Не удивительно, что рыцари и
73

стражники вольной смены спрятались в своих казармах. Впереди слышались странные


звуки, похожие одновременно на визг волынки и плач безумца. Запахи и звуки прилетали
из громадного помещения в конце коридора.
Тяжело топая латными сапогами, полуэльф вошёл в цех и замер. До этого момента
он никогда не слышал, как кричат от ужаса модроны, и не подозревал, что такое возможно.
Изувеченные тела механических пленников висели на крюках под потолком как туши
свиней на бойне, под ними громоздились заваленные инструментами столы, залитые
смазкой жернова, пышущие жаром плавильные печи. Под ногами похрустывали мелкие
пружинки и шестерёнки, покрытые брызгами чёрной маслянистой жидкости. «Похоже,
она заменяет модронам кровь», - подумал Сорен. В нём разгорались отвращение и гнев, и,
хотя он не мог оглядываться в закрытом шлеме, атаон был уверен, что нечто подобное
чувствуют и его спутники.
- Они как иллитиды, - с тихой ненавистью прошептала Зенит. – Никаких пределов,
никакой жалости.
- Двигаем дальше, а то я сейчас сблюю, - просипел Алоис.
Шаварш кивнул и повёл их в угол цеха, где в полу виднелись закрытые решётками
круглые люки. Возле тюремных колодцев изнывали от вони трое охранников. Гитъянки
властным жестом подозвала одного из них.
- Грейр Красад. На операцию, - бросила она, обрушив свою волю на уже порядком
отупевшего солдата.
Тот окинул псевдо-рыцаря мутным взглядом.
- Там, - он махнул рукой в сторону одного из люков. – Сами вытаскивайте.
Не дожидаясь приказов, Шаварш Наири подошёл к люку и дёрнул за рычаг.
Решётка с лязгом отъехала в сторону. Внизу, прислонившись к стене, сидела измождённая
женщина лет сорока. Спутанные тёмно-каштановые волосы скрывали лицо, но из-под них
виднелась стальная маска, какую обычно надевают на пленных магов, чтобы они не могли
говорить. Она была одета в порванную униформу стражника Тачарим, покрытую пылью и
вездесущим модроновым маслом. На руках и ногах – тяжёлые кандалы, кисти рук
покрыты какой-то липкой дрянью вроде каучуковой смолы. Леди Грейр подняла голову, и
в её глазах вспыхнула ненависть. По крайней мере, должна была: что можно разглядеть в
тёмной узкой четырехметровой яме? Сорен нахмурился. «Нелегко будет объяснить ей, что
мы не враги», - подумал он. Впрочем, для начала пленницу следовало как-то извлечь из
проклятого колодца. Откинув забрало, полуэльф осмотрелся, и увидел свисающий с
потолка подъёмный блок. Шаварш тем временем уже вытащил из колодца конец длинной
цепи, связанной с кандалами, и с видимым усилием накинул его на крюк. Один из
охранников соизволил всё-таки прийти на помощь, и два солдата, пыхтя, начали вращать
цепь блока. Цепь натянулась, вытаскивая пленницу за руки и ноги как куль с мукой.
Невзирая на боль и истощение, леди Грейр рванулась к своим тюремщикам как только
коснулась земли, но запуталась в цепях и с грохотом растянулась на полу. Подоспевший
солдат ткнул её в висок древком копья.
- Осторожней! – рявкнул Сорен. – Отстегни её!
Солдат повиновался, Шаварш и полуэльф подхватили сестру паладин-лорда под
руки и поволокли мимо верстаков и чанов с кипящими химикатами к лестнице на второй
этаж. К изнуряющей тяжести кавалерийских лат добавился немалый вес узницы и её оков.
Бормоча себе под нос проклятия, Сорен изо всех сил старался не споткнуться и не улететь
с лестницы.
74

Наверху была оборудована обзорная галерея с видом на цех. Несколько


деревянных столиков и стулья с высокими спинками явно предназначались для
высокопоставленных членов ордена, но в этот поздний час они, к радости атаона,
пустовали.
- Прямо, - пропыхтел Наири. – В лабораторию.
Алоис поспешил вперёд и распахнул для них дверь. Товарищи по несчастью с
шумом ввалились в ярко освещённое, сверкающее больничной чистотой помещение. На
одном из столов лежал привязанный человек, которому каким-то образом приживили ноги
монодрона. На его бледном лице застыла маска боли и ужаса. Пациент, несомненно, был
мёртв. Шаварш и Сорен осторожно опустили свою ношу на пол и подошли ближе.
Дезертир мрачно хмыкнул.
- Это Галка. Отлетал своё, всё-таки.
В дверь заглянул испуганный лаборант.
- Новый пациент? Мы не готовы! Алхимики ещё работают с господином Денраком!
Подтверждая его слова, из соседней лаборатории раздались грохот, звон разбитого
стекла и отчаянная брань.
- Мы подождём! – недовольным голосом ответил полуэльф. – Можешь быть
свободен.
Лаборант поспешил скрыться, и атаон с облегчением сбросил тяжёлый шлем. За
его спиной Алоис плотно закрыл дверь и задвинул засов.
- Я вот думаю, - обратился он к Мено. – Сначала освободим её или приведём в
чувство?
- И так, и так чревато, - проворчал маг. – Наверное, сначала лечи. После месяца в
яме у неё крыша могла съехать безвозвратно. Если что, опять вырубим. Только маску надо
снять.
Он сделал быстрый пасс, и замки стального намордника раскрылись.
Зенит сняла шлем, сбросила тяжёлые латные перчатки и высвободила из-под
кирасы пышный хвост чёрных волос.
- Я готова, - кивнула она полуэльфу.
Сорен закрыл глаза, позволяя кипящей внутри энергии покинуть его и влиться в
избитое тело пленницы. Леди Грейр застонала и открыла глаза. На мгновение все замерли.
Пленница сверлила их взглядом, в котором, как хотелось верить атаону, не было тени
безумия.
- Я знала, что гитъянки стоят за этим, - наконец, хрипло произнесла она.
- На самом деле, за нами стоит сэр Ваймиш, - ответил Сорен.
- Что?.. Кто вы такие?! – потрясённо спросила Грейр.
- Банда невероятно везучих придурков, - криво усмехнулся Алоис. – Но это везение
вот-вот закончится.
- Мы снимем кандалы, - вступил в разговор Менандр. – Вы сможете идти?
Сестра лорда Ваймиша, стиснув зубы, кивнула.
- Возможно, даже сражаться.
- Хорошо, - сказал атаон. – Пора сжечь всё это к слаадам.
- Сначала Сететис, - возразил Шаварш.
- Да, - поддержала его Грейр. – Его телохранитель, харгинн51, погасит любой огонь.

51
Харгинн или огненный монстр – разумный обитатель плана огня, дальний родственник ифритов.
75

- Харгинн… - процедил Сорен. – Час от часу не легче. Ладно. Алоис, сними


проклятые кандалы!
Взломщик достал из сумочки на поясе набор отмычек, и почти с первого раза
«раскусил» замки.
- Грубая работа, - прокомментировал он, придерживая оковы, чтобы не лязгали.
Леди Грейр, морщась от боли, содрала с ладоней липкую массу.
- Вы - боевой маг? – спросила Зенит, протягивая ей свой старый меч.
- Следопыт, - ответила та, - силы природы откликаются на мой зов.
- Хорошо, - кивнула гиш.
- Надеюсь, силы нас услышат из этой дыры, - проворчал Алоис, выглядывая за
дверь. – Галерея чиста, так что ходу!
Мено засунул в сумку толстый лабораторный журнал и ещё какую-то папку. Грейр
с сомнением покосилась на волшебника, но промолчала.
С сожалением вдохнув почти чистый воздух лаборатории, полуэльф нырнул в
зловонную атмосферу цеха. На галерее, действительно, было пусто, но отнюдь не тихо.
Внизу раздавались вопли искалеченных модронов, из соседней лаборатории все ещё
доносились звуки борьбы. Господин Денрак, кем бы он ни был, надолго захватил
внимание алхимиков. Атаон надеялся, что в такой какофонии стражники не сразу
сообразят прийти на помощь своему начальнику.
Менандр наклонился и сгрёб с пола немного жирной сажи.
- Цаг ни болохд, мёхёх болн, - пробормотал он себе под нос, и хлопья сажи слабо
засветились ядовито-зелёным.
Апартаменты Сететиса располагались в конце узкого коридора, уходившего влево
от балюстрады сразу за последней из лабораторий. Просторный кабинет-спальня был
обставлен аскетично, но со вкусом. Справа от двери, у большого окна стоял простой
письменный стол. На улице уже стемнело, и комнату теперь освещали парящие под
потолком магические огни. Справа от стола – жесткая кровать и металлический подиум,
над которым парил харгинн-телохранитель.

Слева – несгораемый сейф, над ним – небольшой альков с позолоченной


статуэткой кобры. Чуть поодаль – несколько полок с книгами по анатомии и некромантии.
Максимум свободного пространства. Сетесис – немолодой облысевший человек в грубой
чёрной хламиде, обычной для фактотумов Хранителей Праха, что-то писал в толстой
76

книге, когда Сорен и Зенит вломились в комнату без стука. Они слаженно шагнули в
стороны, открывая обзор Менандру. Пыльный резко обернулся.
- Кто посмел… Задержи их! – быстро крикнул он харгинну и залпом выпил
микстуру из маленького фиала, спрятанного в рукаве.
В руках огненного монстра возник пылающий арбалет, но с пальцев мага уже
сорвался ядовито-зелёный луч. Харгинн стал полупрозрачным, пытаясь выйти из фазы с
реальностью, но ему не хватило нескольких микросекунд. Зелёное и багровое свечение
столкнулись, ослепив зрителей, и в воздухе закружилось облачко тончайшей пыли. Когда
полуэльф пришёл в себя от вспышки, на месте, где сидел Сететис, валялся пустой балахон.
- Ушёл! – с досадой бросила Зенит. – Стал змеёй и ускользнул.
Не теряя времени, Менандр вскинул руки, словно разрывая невидимые нити.
- Алоис! Сможешь взломать сейф? Магические ловушки сняты.
- Сколько у меня времени? – быстро спросил полурослик, роясь в складках
балахона.
- Около трёх минут. Потом он снова превратится в человека и приведёт стражу.
- Дайте мне еще столько же, - уверенно сказал взломщик, - и сокровища наши.
Зенит потянула мага за рукав:
- Идём!
Сорен поспешил за ними. Они почти вышли на галерею, когда гитъянки внезапно
остановилась. Дверь лаборатории с треском распахнулась, и оттуда вылетел крупный
бариавр. Вместо правой руки к его плечу крепился блестящий манипулятор квадрона.
Издав победный вопль, бариавр поскакал вниз по ступеням. Трое потрёпанных мужчин в
белых халатах с проклятиями выскочили из лаборатории и помчались за ним.
- Представление начинается! – весело прокомментировал Сорен.
- Добавим экспрессии, - подмигнул ему Мено.
Маг подошёл к ограждению галереи и глубоко вдохнул, уставившись на один из
чанов с химикатами. На поверхности жидкости появились пузырьки, а затем она вдруг
вспыхнула ярко-жёлтым пламенем, разбрасывая искры. Огонь быстро перекинулся на
масло-кровь модронов.
- Пожар! – завопил кто-то из рабочих.
Ответом ему был мощный взрыв. Во все стороны полетели острые обломки и
режущие инструменты. Тем временем Зенит сконцентрировалась на рычагах,
закрывающих ямы с модронами. Два рычага поддалось. Из колодцев с жужжанием
вылетели крылатые монодроны и, уворачиваясь от стражников, принялись таранить
остальные рычаги. С рёвом разъяренного дракона из ближайшей ямы выскочил
тяжеленный пентадрон. Он вертелся как волчок, круша всё вокруг свободными концами
собственных цепей. Из коридора, ведущего к казармам, повалили солдаты и рыцари.
Взбешённый пентадрон вломился в толпу, рассеивая вокруг себя парализующий газ.
Прогремел ещё один взрыв, и над головой полуэльфа просвистел обломок чьего-то копья.
Становилось жарковато.
- Долго он ещё будет копаться? – произнёс Сорен, ни к кому в особенности не
обращаясь.
- Пойдём, проверим, - ответил маг.
Они поспешили назад в коридор, и столкнулись с женщиной-бариавром. Её
золотистая шерсть топорщилась от волнения.
- Что здесь происходит? – возмущённо спросила она.
77

- Возгорание, мадам Никлар, - быстро ответил Сорен, на ходу вспоминая, как зовут
начальницу алхимиков. – Вам нужно покинуть здание.
Йисса Никлар прищурилась. Даже в таком хаосе она не потеряла способности к
рассуждению.
- Я не знаю вас, рыцарь. Назовитесь.
Полуэльф мысленно выругался. Нимрода и Бассо бариавр явно знала, их имена не
помогут. Нужно было соображать, и быстро.
- Гамлин, мадам. Мы прибыли с подкреплением…
- Прошу Вас, не теряйте времени. Ядовитые пары скоро наполнят здание, -
перехватил инициативу Мено. – Бегите через окно на крышу конюшни, оттуда Вы
сможете спуститься без вреда для себя. Мы займемся тушением.
То ли они врали достаточно складно, то ли Зенит «подтолкнула» разум
исследовательницы, но Йисса Никлар перестала задавать вопросы и скрылась в коридоре.
Подождав пару секунд, товарищи побежали в комнату Сететиса. Алоис как раз провернул
ручку сейфа и тот, щёлкнув, открылся.
- Я же говорил, мы дико везучие! – с довольным выражением лица сказал он.
- Греби всё, потом разберёмся, - скомандовал Сорен. – Мено, можешь освободить
нас от доспехов? Надо валить через окно, как Йисса.
Волшебник прикрыл глаза и прошептал что-то вроде «эх 52 ». Замки и пряжки
доспехов с громким треском расстегнулись. Зенит быстро сбросила кирасу и поножи,
оставшись только в латных сапогах.
- Нет времени, бежим! – бросила она.
Алоис соорудил из балахона Сететиса подобие мешка, сгрёб все, до чего мог
дотянуться, и вручил узел Шаваршу. На галерее слышались крики и грохот сапог: видно,
рыцари пробились через заслон модронов. Товарищи выскочили в коридор. Дверь в
комнату напротив была распахнута, за ней виднелось открытое окно, ведущее на крышу
конюшни. Рванувшись к окну, полуэльф заметил на столе изящную масляную лампу. Не
раздумывая, он схватил вещицу и выпрыгнул из горящего здания. За его спиной
послышался треск перекрытий.

Летняя ночь встретила их душными объятиями, но даже этот пыльный воздух


казался божественным нектаром по сравнению с вонью укрытия чёрных рыцарей.
Скатившись по пологой крыше на кучу каких-то ящиков, путники оказались у входа в
конюшню. Одинокий стражник открыл было рот, чтобы позвать на помощь, но Шаварш
отправил его в нокаут мощным ударом палаша. Зенит влетела в конюшню, увлекая
товарищей за собой. Она пронеслась мимо стойл, перерубая ремни и открывая дверцы.
- Хватайте коней! ‘Андр, жги!
Их маленький отряд вырвался из пылающей конюшни во главе небольшого табуна
перепуганных лошадей. Позади слышались проклятия, собачий вой и улюлюканье. Мимо

52
Нээх – откройся (монгол.)
78

просвистело несколько стрел, пущенных с дозорной башни, но часовые явно стреляли


наугад. Сделав короткую остановку у груды камней, где они спрятали рюкзаки, беглецы
направили коней в сторону Превосходного.
79

Камень четвёртый. Стражи рассудка.


Приватный сенсориум, ячейка 56413. Хрустальный шар. Собственность Менандра
Эвкратида, доступ по личному разрешению. Записан в восьмой день шестого месяца 127 года
правления фактола Хашкара.

Теплый полумрак обволакивает чувства, смягчает резь в глазах, напоминает о том,


что стоило бы чуть больше спать и намного меньше сидеть над книгами. Толстые
восковые свечи горят ровно, источая легкий аромат старого мёда. В их кругу - лампа
джинна, последний компонент для моей трансформации. Мысли плывут, клубятся,
смешиваются, как струи дыма на сквозняке. Сететис все упростил и усложнил
одновременно. Я рассчитывал стать учеником Аиши, упорным трудом достичь мастерства
в том странном сочетании магии и живописи, которое позволяло джиннье влиять на
реальность. Но пыльный поймал её в лампу, наложил связывающее заклятие, и вот,
волшебный сосуд в моей мастерской, в самом центре диаграммы удержания. Протяни
руку, произнеси слово, и джинн исполнит три твоих желания... Или одно. Аиша - сестра
визиря ифритов, а благородные гении дают смертному только одну попытку.
Фиал с флуоресцирующим ядом голубого слаада нагревается в моей руке. Введи
его в кровь - и превратишься в волшебное существо, срок жизни которого измеряется
веками, благодаря магии джинньи сохранив... Что? Воспоминания? Всю совокупность
привычек и склонностей? Быть может, то неуловимое, что принято называть душой или
сущностью? То, о чём алхимики Тачарим написали в своём журнале: "у пациентов с
успешно привитыми органами модронов наблюдается странная форма безумия. Мы
полагаем, что природа модрона берёт верх над природой пациента, стремясь
преобразовать его..." О какой «природе» идёт речь? Ответ лежит на поверхности. Для
управления телом модрона нужен мозг модрона, привычки модрона, вся сложнейшая
система неосознанных ощущений и реакций, которая позволяет нам идти, дышать,
перекачивать кровь в сосудах, ни секунды не задумываясь об этом. То же и со слаадом.
Что такое слаад с привычками человека или человек с привычками слаада?
Нежизнеспособное существо, место которому - на Заставе. Со временем я сам захочу,
чтобы старые реакции и смыслы стёрлись, как понемногу исчезают образы из снов
ослепшего. Так старые друиды, слишком долго проводящие в звериной форме, отпускают
всё человеческое, чтобы не погрузиться в глубины безумия.

Но почему я замираю в нерешительности перед тем, что раньше казалось


гениальной идеей? Почему так скачут мысли, обращаясь к чему угодно, только не к
80

формулам ритуала? Я отпускаю их и грустно улыбаюсь, возвращаясь в залитую ярким


солнцем цветущую степь, где на короткий миг почувствовал себя счастливым. Ответ
снова лежит на поверхности. Он соткан из блеска росы и мимолётных взглядов, птичьих
песен и фраз, в которых интонация важнее смысла, дыхания ветра и касания разумов.
Любовь, как и душа, остаётся загадкой для мудрецов, и точно так же она складывается из
множества фрагментов, превосходя их, как мозаика превосходит груду разноцветной
смальты. Наша с Зенит мозаика может никогда не сложиться, но пока в этой истории не
поставлена точка, я не хочу терять ощущения того, как истончаются культурные и
языковые барьеры, когда мы беседуем о красоте и тайнах Мультивселенной, не готов
забыть, как загораются её глаза, когда я отражаю ментальную атаку. Яд подождёт.
Поставив фиал на стол, я вздрогнул от электрического удара. Кто-то
присоединился к моим мыслям, настолько осторожно, что ни наставления Кролаака, ни
практика с Зенит не позволили мне заметить это без помощи амулета. Я начал
перечислять в уме полные названия фракций, создавая ментальный шум, заставляя
противника усилить давление и выдать свои намерения. Пятнадцать фракций, трижды
пять - пять фракций порядка, пять фракций хаоса, пять фракций индивидуальности.
Братство Порядка так относится к Хаоситекторам, как Гармониум к Стражам Судьбы, как
Общество Восприятия к Хранителям Праха... Интересно, к какой из фракций могла бы
присоединиться Зенит? В какой из них скрываются... Кто?

Щупальце чужого сознания отдёргивается, и я усиливаю шум, перебирая таблицу


умножения, вспоминая формулы вычисления углов. Воля врага наползает, как ватное
одеяло, и я переключаюсь на зрительные образы. Пламя свечи: сочетание ярко-жёлтого,
почти белого, оранжево-кричневого и синего. Классическая триада из теории цветов.
Смотрю на дрожащие огоньки, пока перед глазами не появляются зелёные круги. Врагу не
за что зацепиться, он вынужден усиливать давление, разжигая мои эмоции. Беспокойство,
возбуждение, страх. Стараюсь сконцентрироваться на реакциях тела: бешеном стуке
сердца, затруднённом дыхании, напряжении в животе. Неизвестный псион в раздражении
обрушивает на меня удар, но амулет гасит основной выплеск, и врагу приходится
вернуться в мир физических объектов. Горла касается острая сталь. Когда он успел
оказаться за моей спиной?
81

- Пошевелись, и ты - покойник, - произносит на гис'телка мягкий баритон. -


Понимаешь, мартышка?
"Диалект гитъянки", - мысленно отмечаю я. Речь гитзерая, даже обыденная,
насыщена метафорами. "Знай, что тебе остался лишь выбор Тай'чи" - сказал бы он.
- Понимаю, - отвечаю псиону, выйдя из оцепенения.
- Сними амулет, - приказывает он.
Колеблюсь, считая секунды. Лезвие клинка царапает шею. Сто двадцать один, сто
двадцать два, сто двадцать три. Чувствуя боль и влагу на воротнике мантии, медленно
поднимаю руки и расстёгиваю цепь серебряного медальона. Амулет со звоном падает на
пол, враг отшвыривает его ногой. До боли в глазах всматриваюсь в свечи. Медальон
связан со мной магическим каналом, но псион не должен об этом узнать. Чужая воля
обрушивается на меня, и я пускаю врага в круговерть своих мыслей, стараясь понять, что
именно он ищет. Псион выхватывает воспоминания и отбрасывает их в сторону как
полицейский при обыске. Мелькают серебряные утёсы Целестии и улочки Превосходного,
цветущие луга, задумчивый взгляд Зенит. Мрачный цех, изувеченные модроны, в которых
поддерживают жизнь, чтобы вырезанные органы не обратились в прах. Сететис,
записывающий что-то в свой дневник. Инквизитор оживляется, принуждает меня
сконцентрироваться на дневниках. Бешеная скачка по степи. Мы делим добычу. Золото -
Алоису, дневники Шаваршу, прочие бумаги Сорену. Я расстроен, не найдя лампу: Сорен
отдаст её потом, когда мы уже вернёмся в Сигил. Он был уверен, что паладин-лорд не
доверит мне судьбу джинньи. Псион запоминает лицо Шаварша, ищет что-то дальше,
глубже. Залитая солнцем Автомата, ступени суда, полёт над Сигилом. Танец пылинок в
воздухе, первая встреча с Зенит. Враг разочарован, моё время истекает, и я рискую,
добавляя образы в ряд. Ярко освещённая галерея в Зале Празднеств. Яркие живые
пейзажи, словно порталы в изображённые миры. Взволнованное ожидание: моя валькирия
обещала прийти. Художник-гитзерай за работой. Камень ощущений в маленькой комнате
за моей спиной. Ментальные щупальца сжимаются, хватая наживку.
- Ты - связной Ша'сал Кхоу53? - с нажимом спрашивает инквизитор.
Ну конечно! Все становится на свои места, но я вытесняю это озарение из сознания.
Главное - не перестараться... Сработало. Незримый кулак врезается в мои барьеры, амулет
гасит удар, но я слишком устал, чтобы враг понял это. Псион заставляет меня развеять
защитные чары в хранилище, затем с раздражением наталкивается на ясную мысль:
содержимое камня сотрётся если я умру. Что-то холодное и гладкое касается затылка, и я
замираю, скованный незримыми цепями. Парализующий жезл? Кинжал исчезает, оставляя
после себя жжение и капли крови, тихие шаги псиона удаляются в сторону комнаты с
камнем. Я позволяю себе погрузиться в море страха и отчаяния, ведь враг вернётся, а
потом придет за Сореном и Шаваршем. Инквизитор швыряет мне ещё один образ:
отвратительный костяной голем шагает по улицам Сигила, разыскивая Зенит,
предательницу своего народа. Отчаянно пытаюсь заставить себя пошевелиться, но всё
впустую... Резкий вздох врага и звонкий удар металла о камень возвращает надежду:
ловушка захлопнулась. Счёт идёт на секунды, я судорожно вызываю в памяти новый
образ. Где-то справа от меня между книжным шкафом и алхимическими верстаками висит
волшебный гонг. Его магия резонирует с моим призывом, и гулкий удар возвещает конец
поединка разумов, разбив мои призрачные оковы. Пора действовать.

53
Ша‘сал Кхоу – гит. «общество, объединяющее расколотых». Тайное объединение гитъянки и гитзераев,
цель которого – примирить враждующие народы, чтобы высвободить силы для борьбы с иллитидами.
82

От воздействия парализующего жезла всё тело затекло, и я с трудом встал, ощущая,


как тысячи молотков стучат изнутри по стенкам кровеносных сосудов. Повинуясь
мысленному приказу, в доме вспыхнули волшебные огни, и я, наконец, смог увидеть
своего врага. Высокий псион-гитъянки склонился над камнем ощущений, не в силах
оторвать взгляд. Его щегольской светло-кофейный плащ с атласным воротником
скрепляла золочёная брошь с глазом дракона. Знак Избранного54 - необычная фракция для
астрального воина. Гладко выбритую голову инквизитора покрывали затейливые
татуировки - символ посвящения в орден Ока Пустоты55. Узкий стилет с посеребрённым
лезвием лежал рядом на мозаичном полу. Не дав противнику опомниться, я произнёс
кодовую фразу, и вмонтированные в стены хранилища жезлы выстрелили зелёными
лучами, оставив от инквизитора облако пыли и плащ. Со звоном упали на пол
зачарованные наручи.
Дрожащими руками я схватил графин с водой и сделал несколько глотков. Зубы
противно стучали по стеклу. Удивительно, но полное осознание того, что я был на
волосок от гибели, пришло только сейчас, когда всё уже кончилось. «Нет», - поправил я
себя, - «Всё только начинается». Значит, Зенит - ша'сал'и'ик. Это объясняет её странности
и дарит облегчение: по крайней мере, мне удалось ввязаться в войну гитъянки и гитзераев
на стороне тех, кто стремится к примирению. Но времени на размышления нет. Где-то по
городу бродит костяной голем, да и псион вряд ли явился сюда по собственной
инициативе. Справившись с нервной дрожью, я подошёл к хрустальному шару. Теперь в
нём хранятся последние воспоминания инквизитора, но, чтобы добраться до них, мне
придется пройти через тот же шквал ощущений, который парализовал псиона на
несколько драгоценных секунд. Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, я положил
руки на гладкую поверхность камня ощущений. В глубине шара мигнул призрачный
огонёк, и меня поглотил в хаос. Испепеляющий жар и пронзающий холод, оглушающий
вопль и звенящая тишина, буйство цветов и запахов, радость и отчаяние, жизнь и смерть
перемешались, словно осколки цветного стекла в калейдоскопе. Я помнил
последовательность ощущений, и это позволяло не потерять счёт времени, не лишиться
рассудка. Наконец, вихрь выплюнул мой истёрзанный разум, и реальность преобразилась.
***

Тяжелее всего находить описание дополнительных чувств на языке чувств


обыденных. Я знаю, что птица способна ощущать магнитное поле, но как это выражается
в её сознании? Если я превращусь в птицу, смогу ли описать это для людей? Моё

54
Знак Избранного (англ. Sign of One) – фракция, члены которой верят в свою способность менять
реальность планов силой мысли. Контролирует Зал Ораторов – городской парламент Сигила.
55
Орден Ока Пустоты объединяет гитъянки – специалистов в псионике. Штаб-квартира – крепость Око
Пустоты в астральном городе Ту’нарат.
83

ощущение потоков магической энергии всегда было на грани тактильного. Так человек,
погрузившись в озеро, на дне которого бьют ключи разной температуры, сможет
различать потоки горячие и холодные, быстрые и медленные. Приноровившись, можно
даже представить, как они сливаются и переплетаются подобно нитям кружева.
Для Каиса, адепта среднего круга Ока Пустоты, каждое живое существо создавало
вибрации на грани слышимых. Он мог войти с ними в резонанс и понять, о чём думает его
собеседник, усилить его переживания, или в противофазу, приглушая мысли и чувства.
Иногда этот звон утомлял, как громкий стрёкот цикад летним днём. Особенно Каиса
раздражала необходимость говорить и слушать, рассеивая внимание, как сейчас. Он
попытался схитрить, послав фразу прямо в мысли командира, но Кар’лан сразу оскалился:
- Ты мешаешь мне думать, Каис. Говори вслух.
- Да, тлаи’кайорр56, - почтительно кивнул псион.
Кар’лан, один из Ч’р’ай 57 и руководитель агентурной сети в Сигиле, рассеянно
крутил в пальцах брошь Хранителя Праха. Талантливый некромант, он быстро достиг
высокого положения среди отрешённых искателей Истинной Смерти, и теперь вовсю
использовал его, чтобы положить тайные знания фракции к ногам королевы Влаакит.
- Ар’кха’лар будет нами недоволен, - помолчав, произнёс Каис.
- Будет, - согласился Кар’лан, - но безопасность сети, моя безопасность, в конце
концов, важнее его недовольства. Я и так слишком долго нянчился с этой предательницей,
ставя ей невыполнимые задания. Сам видишь, к чему это привело.
Тонкий писк неуверенности и вины вплетался в гул раздражения. Кар’лан
проклинал Сететиса, своего собрата по фракции, за недальновидность, но осознавал, что
именно его приказ привёл к такому результату. Вопреки ожиданиям, Зенит не только
осталась жива, но еще и заполучила дневники пыльного, мимоходом разгромив его базу.
Дневники, в которых жрец Сета не раз упоминал Кар’лана. Оба шпиона королевы не
сомневались, что гиш сумеет сложить три плюс три. Каис покачал головой. У девчонки
хороший потенциал. Жаль, что она связалась с проклятыми сектантами.
Псион откинулся в кресле, глядя на мраморные барельефы, украшавшие стены его
кабинета. Вот Гит58 заключает вечный союз с королём красных драконов Эфеломоном,
вот она передаёт скипетр власти Влаакит, своей советнице. На самом деле, скипетр принёс
из девяти адов Баатора Эфеломон, но кто поспорит, что такова была воля великой
предводительницы Народа? Барельефы успокаивали, в них не было ни злости, ни
сомнения, только безмолвное величие. Безмолвие, вот чего ему так не хватало. Проклятый
гул, благословенный гул. Его власть и бремя.
- Ар’кха’лар решил, что эта Зенит будет идеальной приманкой для местных
Ша'сал'и'ай, - продолжил свою мысль резидент. – Но за месяц слежки у нас только одна
зацепка. Узнал что-то?
Каис поджал губы. Кар’лан не стеснялся заставлять его выуживать недосказанное
из своей головы, но категорически не желал, чтобы псион вкладывал ответы обратно, хотя
это сэкономило бы уйму времени. В такие моменты инквизитору оставалось только
тосковать по слаженному хоралу мастеров Ока Пустоты.

56
Тлаи’кайорр – гит. «великий мастер», обращение к высокопоставленному волшебнику.
57
Ч’р’ай – общество магов, особо приближённых к королеве гитъянки. Их цель – помочь ей достичь
божественного могущества.
58
Гит – легендарная предводительница народа, руководитель восстания против иллитидов.
84

- У этого грайт’ик, Менандра, есть несколько знакомых – зерт’тхеч’ай 59 , но


ничего определённого. Языку его научил бард с прайма, того – один из изгнанников. Мы
уже зачистили всю цепочку, никаких связей с сектантами. Более того, я сомневаюсь, что
Ша'сал Кхоу принимают в свои ряды грайт’ай. Это чересчур даже для них.
- Всё равно наведайся к нему, - оборвал псиона некромант. – Найди дневники
Сететиса, пока они не всплыли в газетах. Потом убедись, что мой слуга разделался с Зенит.
Каис молча протянул ему руку. Он не собирался тратить время на бессмысленные
вопросы и пошлую иронию. Маг нараспев произнёс длинную фразу на каком-то
варварском наречии, и в одном из алых самоцветов, украшавших мифрильную наручь
инквизитора, вспыхнула искра. Огонёк пульсировал в такт ударам сердца Каиса, связывая
его с костяным големом. Псион закрыл глаза и потянулся к сознанию конструкта. Жуткое
создание, собранное из множества костей и черепов, пряталось в каком-то подземелье,
дожидаясь своего часа. Вода капала с поросшего плесенью потолка, стекала по
заострённым бивням, торчащим над плечами, клыкастым черепам-наплечникам,
безумному переплетению позвонков, рёбер и челюстей разнообразных хищников. У
мощных трёхпалых лап голема суетились жирные крысы. Инквизитор вздрогнул от
отвращения. «Надеюсь, мне не придётся туда лезть», - подумал он.
- Что делать с магом? – Каис уже давно знал ответ, но командир не любил
отпускать его без ценных указаний.
- Изучившего наш язык, как и присвоившего серебряный клинок, не оставляй в
живых, - процитировал некромант Свод Наставлений.
- Будет исполнено, тлаи’кайорр, - по-военному отчеканил псион, и поднялся, с
сожалением оглядываясь на уютную, залитую мягким светом комнату.
Долг снова гнал его в холод и туман как собаку, но Каис верил, что совсем скоро
королева Влаакит займёт подобающее место среди богов Мультивселенной. И тогда трусы
и предатели, разглагольствующие о мире, презренные рабы Зертимона60 и его недожрецов,
отправятся в Бездну, а верные союзники Её Величества смогут, наконец, насладиться
плодами победы.
***
Я открыл глаза. В голове ещё звенели пульсации ментального поля. Я был уверен,
что смогу хотя бы чуть-чуть различать их теперь, когда знал, на что обратить внимание.
«Соберись», - мысленно приказал я себе. – «Сначала голем, потом всё остальное». В
глубине крупного алого циркона, украшавшего изящную наручь инквизитора, всё ещё
пульсировал белый огонь. Поколебавшись, я поднял наручи с пола и застегнул ремни.
Возможно, Кар’лан теперь сможет видеть меня так же хорошо, как я – его голема, но
иначе конструкта не отыскать. Потоки закружились вокруг меня, образуя плотный
магический барьер. Отлично, дополнительная броня не помешает. Потянувшись к
конструкту, как это делал Каис, я понял, что создание бредёт по улице где-то в районе
Зала Ораторов, явно держа курс на район гильдий. Прохожие машинально сторонились
его, не обращая особого внимания: в Сигиле встретишь и не такое. По этой причине я не
надеялся на стражников. Пока голем никого не трогает, твердолобым на него плевать.

59
Зерт’тхеч’ай – гит. поклонник зертов, обиходное название для гитзераи.
60
Зертимон – философ и полководец, один из предводителей восстания народа гит против иллитидов.
Отверг идею Гит о вечной битве против иллитидов и других рас, «представляющих угрозу для Народа», и
предложил заняться мирным строительством. Конфликт между Гит и Зертимоном привёл к гражданской
войне, в которой Зертимон погиб, а его последователи бежали на хаотичный план Лимбо, дав начало нации
гитзераи.
85

Я метнулся к алхимическому столику и быстро рассовал по карманам попавшиеся


объекты фокуса и зелья, затем придвинул табурет к стене хранилища и вытащил из
крепления один из жезлов дезинтеграции. В нём должна была остаться ещё пара зарядов.
Подумав, подошёл к зеркалу иллюзий, мысленно поблагодарив друзей, подаривших
забавную штуковину на день рождения. Сегодня, возможно, оно спасёт мне жизнь.
- Оёрийгё зюсэх, - пробормотал я.
Изображение в зеркале расплылось, и я превратился в грубое подобие псиона-
гитъянки. Это должно одурачить шпиков Кар’лана, хотя бы на некоторое время. Уже
шагнув было к двери, я с досадой хлопнул себя по лбу. Амулет! Проклятый псион
умудрился зашвырнуть его под шкаф. Не теряя времени на застёжку, я на ходу засунул
медальон во внутренний карман робы, надел плащ Каиса и выскочил из дома в холодную
мглу. Зачарованный плащ приятно согревал и, похоже, облегчал движения, придавая им
недоступное раньше изящество. Золочёная брошь отмеченного 61 мягко светилась в
темноте, выхватывая из тумана силуэты прохожих. Я залпом выпил зелье скорости,
швырнул пустой флакон в переулок и помчался по ночному городу, уворачиваясь от карет
и паланкинов, распугивая мальчишек-фонарщиков, крыс и бродячих лим-лимов62. В след
неслись неразборчивые проклятия.

61
Отмеченные – разговорное название членов фракции Знак Избранного.
62
Лим-лим – крупное, с небольшую собаку, похожее на блоху насекомое. Популярный у небогатых
сигильцев домашний питомец.
86

Район клерков в часы пика и антипика


В ночном Сигиле легко заблудиться:: туман скрывает ориентиры, сорванцы из
гильдии фонарщиков ломают световые столбы, чтобы все пользовались их услугами, а
вездесущие дабусы могут в любой момент перегородить нужный ый переулок. Два раза мне
пришлось искать обходной путь из-за
из строительных работ, т, но на третий повезло.
Безмолвные слуги Леди снесли старый особняк, и я срезал десяток кварталов. Моя
маскировка развеялась, полы плаща покрылись засохшей грязью, чары эликсира
подходили к концу. Давно потеряв направление, я чувствовал только магическую нить,
натянутую между мной и конструктом.

Мы встретились посреди Тритоньей улицы, Зенит, я и голем. Гиш ждала кого-то на


перекрёстке под чудом уцелевшим фонарём, дрожащие блики плясали на её броне.
Костяной конструкт приближался, делая вид, что идёт мимо. Я закрыл глаза, погружаясь в
магические потоки, и ощутил едва заметные пульсации, словно пузырьки воздуха или
маленькие водовороты, окружавшие её. Их было слишком много, чтобы различить
значения и оттенки, и, даже обладая воспоминаниями Каиса, я не мог с этим ничего
сделать. Одна
дна из пульсаций превратилась в мощный всплеск,
всплеск, и внимание гитъянки
метнулось ко мне подобно гарпуну. Я открылся, позволяя ей почувствовать мой страх,
стараясь связать ощущение опасности и образ голема.
Тварь издала леденящий душу хохот и махнула когтистой лапой, но Зенит успела
отскочить в сторону.
- Парамабхава! – завопил я, направив на конструкта свой жезл.
87

Из ржавого стержня вырвался ядовито-зелёный луч, один из клыкастых черепов


разлетелся в пыль, но голем даже не обернулся. Жезл треснул в моих руках, и я с
проклятием отшвырнул его в сторону. Гиш попыталась ударить конструкта под колено, но
тварь оказалась удивительно проворной. Один из жутких когтей скользнул по броне,
высекая искры. Я обрушил на создание поток мелких метеоров, осветив улицу алыми
всполохами. Голем снова издевательски захохотал и внезапно прыгнул на меня. В спину
твари врезалась молния, запахло палёной костью, но создание это не остановило. Я
отскочил назад, швырнув ему в морду сгусток кислоты. Помотав кошмарной башкой,
голем развернулся и помчался на Зенит, стремясь пронзить её растущими из спины
рогами. Гиш снова успела увернуться, вскользь рубанув конструкта по рёбрам.
Серебряная сабля жалобно звякнула и едва не вырвалась из её рук.
Прошло всего несколько минут, но казалось, что мы уже целый час танцуем вокруг
голема подобно древним борцам с быками. Я колдовал нарочито громко и театрально,
разгоняя туман разноцветными сполохами, надеясь привлечь внимание Гармониума. Как
назло, ни одного стражника. Впрочем, увидев такое, я бы на их месте забаррикадировался
в околотке.
Силы были на исходе, я истратил все компоненты заклинаний, оставалось только
кинуться на врага с голыми руками. В отчаянии шаря по карманам, я вдруг нащупал
круглую бусину с крючком. Она отцепилась от ожерелья, которое мы обменяли на перья
архонта у Лю Раскин. С воплем я швырнул бусину в голема и упал на землю, закрыв
голову руками. Бусина взорвалась с оглушительным грохотом. Обломки костей и черепов
полетели в разные стороны, в домах задребезжали стёкла. Я осторожно поднялся, не веря
в нашу победу. Гиш медленно вышла из-за фонарного столба.
- Зенит, хвала богам… - выдохнул я.
- ‘Андр? Что ты здесь делаешь? – настороженно спросила она.
- Сможешь прочитать мою память? – выпалил я вместо ответа.
Гиш удивлённо подняла брови.
- Наверное, – растерянно сказала она. - Я попытаюсь, если поможешь.
- Кажется, я знаю, что делать, - кивнул я.
Я осторожно взял её за руки и замер, настраиваясь на её ритм, как на дыхание
спящего рядом человека, стараясь мыслить и чувствовать в унисон. Потоки закружились
вокруг нас, оплели невидимыми нитями, пульсирующими в такт нашим сердцам.
Медальон молчал, а, может, его разряды не могли пробить грубую алхимическую робу. Я
осторожно вызывал образы один за другим – поединок с Каисом, разговор двух шпионов,
забег по ночному городу. Они резонировали с другими – в моей памяти, в её памяти. Мы
не были друг для друга открытыми книгами, даже обходясь без слов, ведь у каждого -
свой опыт, свои ощущения и ассоциации, даже своё восприятие света и цвета, но за эти
несколько мгновений мы узнали друг о друге больше, чем за все дни, проведённые в
полях Внешних Земель.
Внезапно тревога пронзила нас словно молния, и мы разорвали контакт, синхронно
развернувшись к тёмному переулку и приняв боевые стойки. Кто-то приближался, и
потоки энергии кружились вокруг него как маленькие смерчи.
88

Высокий монах-гитзерай вошёл в круг света и остановился, спокойно наблюдая за


нами. Длинные тонкие усы и борода, словно три шнура падали на потрёпанную одежду,
сшитую из коричневых и оранжевых заплат. В нём одновременно чувствовались
напряжение и безмятежность, дисциплина и спонтанность, порядок и хаос.
- Вопрос для гитъянки, - тихо, но отчетливо произнёс он. – Почему Гит не
вернулась из Баатора?
Повинуясь внезапному порыву, я ответил вместо Зенит.
- Вопрос для гитзераи. Что случилось с Зертимоном на Столбах Безмолвия63?
Бледная улыбка появилась на губах монаха.
- Мы не узнаем, и с этим знанием нам предстоит жить.
Зенит склонила голову:
- Наши герои не безупречны, но мы способны выбрать свой путь.
- Следуйте за мной, - пригласил нас связной Ша’сал Кхоу и, развернувшись,
двинулся в темноту.
Мы бродили по городу без видимой цели, беспорядочно меняя направление,
проходя через порталы, порой попадая в чьи-то жилища и внутренние дворики, где кипела
на огне похлёбка или сохли под навесами выстиранные простыни, впитывая смех и тихие
беседы, детский плач и шелест дождя. Стремительные капли воды уступали место
строгому и печальному вальсу клочьев сажи, клубам похожего на скопление живых медуз
тумана, резким порывам ледяного ветра. Наконец, когда мраморные плиты района Леди
вновь сменились жидкой грязью Улья, мы подошли к нарисованной на стене старого дома
двери.
- Закройте глаза и входите, - сказал монах.
Мы переглянулись, чувствуя тревогу и усталость друг друга. Я попытался
ободряюще кивнуть, и Зенит ответила быстрой улыбкой. Крепко зажмурившись, мы
синхронно шагнули в портал.
Перед нами был грязный узкий коридор с дощатыми стенами, по которому
беспорядочно сновали существа разных рас и размеров, хлопая дверями и обмениваясь
нарочито бессмысленными фразами. У некоторых на одежде был вышит герб - рогатая
голова какой-то адской твари.
- Хаоситекторы, - обречённо вздохнул я.

63
Нерушимый Круг Зертимона гласит, что во время пытки на Столбах Безмолвия наставник погасил свою
волю, чтобы спрятать от иллитидов планы восстания. Некоторые еретики, самый известный из которых –
зерт Дак’кон, подозревали, что иллитидам на самом деле удалось подчинить волю Зертимона, из-за чего он
и начал гражданскую войну.
89

- Шестая дверь направо, - бесстрастно произнёс гитзераи и замер у входа,


погрузившись в созерцание.
Нужная нам дверь оказалась крест-накрест заколочена досками, и я собирался уже
вернуться к провожатому, когда неожиданно открывшийся портал втянул нас внутрь. На
той стороне оказался тесный кабинет, заваленный бумагами, посреди которого за
великоватым для этого помещения столом сидел ещё один гитзераи, сосредоточенно
разглядывая огромную карту Сигила. По поверхности рисунка сновали разноцветные
точки.
- Садитесь, - сказал он на всеобщем, указав на два расхлябанных табурета. –
Осторожно, шатаются.
Худое лицо предводителя заговорщиков обрамляла борода в виде пяти коротких
клиньев, кожа вокруг глубоко посаженных жёлтых глаз была усыпана крупными тёмными
пятнами. На его шее висел испещрённый буквами металлический диск – знак зерта,
хранителя слов Зертимона, на правой руке – перстень с аквамарином, огранённым в виде
капли воды. Гитзераи внимательно смотрел на нас, словно запоминая мельчайшие детали
лиц и одежды. Зенит виновато опустила голову.
- Я подвергла вас опасности, - глухо произнесла она. – Всё это время Ар’кха’лар
вёл меня как марионетку.
- Значит, ты понимаешь, почему мы так долго не шли на контакт, - спокойно
ответил зерт.
- Почему же вы рискуете сейчас? – спросил я.
- Нам понадобились её навыки, - неохотно произнёс гитзераи. – И её меч.
Появилась угроза опаснее наших интриг и шпионских игр.
- Иллитиды, - прошептала Зенит.
- Их всегда хватало в городе, - пожал плечами я. – Что изменилось?
- В катакомбах объявился альхун64.
Зенит широко распахнула глаза, я скривился. Видя по нашим лицам, что пояснения
не требуются, зерт продолжил.
- Он удерживает в ментальном плену окуклившегося улитарида65, который вот-вот
превратится в древний мозг.
- То есть, у нас под ногами вот-вот возникнет полноценная колония иллитидов во
главе с блажным личем, - мрачно резюмировал я.
- Местным иллитидам, как вы должны понимать, волей-неволей придётся
подчиниться древнему мозгу. Это угроза всему городу. Может быть, Леди вышвырнет всё
их гнездо в Лабиринт…
- Но есть небольшая вероятность, что ей плевать, - закончил за него я. – Или она
сделает это после того, как нас всех накроет.
- Я собрал рракма, - перешёл к делу гитзераи. – Десяток отборных воинов, но ни
одного мозгоборца.
- Они согласятся работать со мной? – спросила гиш.
- Куда они денутся? Я пойду с отрядом, чтобы не дурили, конечно. Не все из них –
ша’сал’и’ай.
- Я иду с вами, - заявил я.

64
Альхун – иллитид-волшебник, превратившийся в лича. Поскольку магия арканы считается в народе
свежевателей разума грязным и постыдным делом, альхуны – изгнанники, мечтающие в будущем обрести
власть над своими собратьями.
65
Улитарид – иллитид с очень мощными псионными способностями, способный основать новую колонию.
90

- Другой бы сказал, что это – внутреннее дело народа, - поджав губы, сказал зерт. –
Но я не настолько высокомерен. Добро пожаловать в смертники, человек.
- Моё имя Менандр, - устало ответил я.
- Я - Сатил, - слегка склонил голову гитзераи.- В таком хаосе легко забыть о
вежливости.
- Рад знакомству, Сатил, - улыбнулся я. – Когда выступаем?
- Завтра в семь, - сказал зерт. – Дело спешное, но я не потащу в бой измотанного
волшебника.
Я благодарно кивнул.
- Мне нужно вернуться домой за компонентами для заклинаний.
Сатил покачал головой:
- Опасно. Составьте каждый по списку, мы найдём необходимое.
Он подёргал за неприметный шнурок, и через несколько минут в комнате появился
знакомый монах.
- Ки'айт, будь добр, покажи нашим гостям их комнаты.
И снова молчаливый проводник повёл нас по хаотично пересекающимся
коридорам, галереям и лестницам. Я потерял чувство направления, и не понимал,
остаёмся ли мы в том же здании, или убежище хаоситекторов разбросано по всему городу,
ведь некоторые из дверей вполне могли быть порталами. Покрытая царапинами дверь,
перед которой остановился Ки'айт, ничем не отличалась от множества других, которые мы
оставили позади.
- Твоя комната, - сказал мне монах, легко толкнув её.
Дверь со скрипом открылась, за ней виднелась крошечная каморка без окон. Я
повернулся к Зенит, и она одарила меня грустной улыбкой.
- Постараемся выжить завтра, - тихо произнесла гиш.
Я хотел о многом расспросить её, но от усталости не мог удержать ни одной мысли,
и вместо слов поднёс к виску сжатый кулак и раскрыл ладонь в жесте прощания псионов,
подсмотренном в её памяти. Зенит бросила мне короткий импульс, словно солнечный
зайчик на летнем пруду, и, развернувшись, ушла за монахом.
В комнате не было ничего кроме жёсткого походного топчана, большого таза с едва
тёплой водой и портала в крошечную уборную, похоже, где-то за пределами Сигила. С
удовольствием ополоснувшись, я рухнул на спартанскую постель. Обрывки впечатлений
этого дня кружились в мозгу нескончаемым хороводом, прогоняя сон. Я начал вспоминать
формулы заклинаний, методично проговаривая их, и через некоторое время провалился в
смутное забытьё.
Разбудил меня звонкий ритмичный стук. Кто-то шёл по коридору, колотя в
дощатые стены деревянным молоточком, как монах, созывающий братию на молитву. Я
сел на постели, прислушиваясь к своим ощущениям. Где-то в глубине затаился липкий
страх. Стоят ли жизни часы, проведённые с Зенит? Рискнёт ли она жизнью ради меня?
Сейчас, когда я перестал быть для неё чужаком, скорее всего, да. Я встряхнулся,
концентрируясь на этой мысли, и встал.
Когда я, одевшись, вышел из комнаты, коридор уже был пуст, и лишь
удаляющийся стук указывал направление, в котором удалялся неизвестный барабанщик. Я
пошёл за ним, хотя хаоситектор вполне мог стучать просто так, ради самой спонтанности.
Таким ли я представлял своё будущее, когда в тиши уютного кабинета мечтал исследовать
Мультивселенную, превратившись в слаада? Теперь эти идеи казались наивной сказкой.
Вот, я бреду один по убежищу самой безумной и опасно непредсказуемой фракции
91

Сигила, готовясь бросить вызов волшебнику-иллитиду, который живёт на свете как


минимум в десять раз дольше моего. Этот противник куда страшнее туповатого голема, да
и высокомерному псиону-гитъянки он даст немалую фору. Оставалось надеяться, что
воины, которых собрал Сатил, действительно хороши.
Звук молотка внезапно затих. Возможно, странный музыкант прошёл через портал,
или ему надоело барабанить. Спрашивать дорогу было не у кого, и я потянулся к
магическим потокам, стараясь уловить те лёгкие колебания, которые так отчётливо
ощущал псион. Я чувствовал себя крошечным паучком, висящим в центре огромной сети,
колеблющейся на ветру. Нити-потоки смещались и вздрагивали, но мне не хватало знаний
и опыта, чтобы понять причину этого. Балансируя на грани ощутимого, я почувствовал
нечто, словно мимолётное движение за спиной или маленькое облачко, на секунду
закрывшее солнце. Резко открыв глаза и оглянувшись, я понял, что в коридоре до сих пор
никого нет. Ощущение пришло из паутины потоков. Вновь погрузившись в созерцание, я
постарался поймать его, и вдруг понял, что коридор мне знаком. Я был уверен в этом так
же, как и в том, что вижу это место впервые в жизни. Терять было нечего, и я пошёл
вперёд, опираясь на новое знание. Извилистый путь привёл меня в большой зал с низким
закопченным потолком, уставленный лавками и грубыми столами. Зенит сидела за одним
из них, перед ней стояла тарелка с сероватой кашей. Увидев меня, она улыбнулась и
помахала рукой.
- Ты быстро учишься, - мягко сказала она, когда я сел напротив.
- Это было твоё воспоминание! - догадался я.
Она удовлетворённо кивнула.
- Хотела, чтобы ты пришёл пораньше, пока остальные не проснулись. Нужно
обсудить тактику.
- Звучит романтично, - усмехнулся я.
Гиш недоверчиво посмотрела на меня, и вдруг рассмеялась.
- Максимум романтики для моего народа, - в её глазах плясали весёлые искорки. -
А в твоих эмоциях я часто теряюсь. Для половины из них в нашем языке даже слов нет.
- Это хорошо или плохо? - уточнил я.
- Это... по-другому. Необычно, похоже на ту экскурсию в Зал Празднеств, - она
задумалась. - Мне нравится, если ты об этом.
Я счастливо улыбнулся, и Зенит прикрыла глаза, словно прислушиваясь.
- Да, вот эта, например, - гиш неуверенно улыбнулась в ответ. - Наверное, мне
повезло быть псионом, чувствовать эхо чужих ощущений. Хотя на войне это здорово
мешает.
- Когда-нибудь должно наступить время мира, - с надеждой сказал я.
- Все ша'сал'и'ай хотели бы этого, - вздохнула она. - Но, боюсь, у нас получится то
же, что у Зертимона. Гитъянки слишком привыкли жить войной, а гитзераи - ждать от нас
беды.
- Не говоря о том, что они упёртые, как Гармониум, - добавил я.
- А, это общее, - махнула рукой гиш. - Не хочешь поесть? Каша ничего, только
повар странный.
- Думаю, стоит, - согласился я. - Я мигом.
Раздаточное окошко обнаружилось в углу столовой. Объёмистый дворф с пышной
рыжей бородой, заплетённой в множество косичек, при виде меня оттопырил рукой ухо и
высунул язык. Редкое приветствие, но сенсата им не удивишь. Я церемонно поклонился в
ответ и спросил, имитируя речесмесь хаоситекторов:
92

- Есть либо завтрак на что?


Повар утвердительно рыкнул и толкнул в мою сторону деревянную тарелку с
кашей. Взяв из лотка наиболее чистую ложку, я вернулся за стол. В крупе не было соли,
но зато попадались кусочки орехов и сухофруктов. Некоторое время мы молча ели, думая
о своём.
- Ты училась в Оке Пустоты? - спросил я, отодвинув пустую тарелку.
- Три года, - ответила Зенит. - Ещё четыре - в Цитадели Войны, где готовят
волшебников. Потом три года в поле, в пещерах и подземных городах Фэйруна. Редко на
поверхности.
Я уловил ностальгию в её голосе. Жизнь гиш-мозгоборца66 полна опасностей, но в
ней не было ни угнетающей атмосферы военного лагеря, ни шпионских интриг.
- Тебя не утомляет, что мы общаемся словами? Мне нравится тебя слушать, а вот
Каиса это жутко бесило...
- Нет, - гитъянки послала мне солнечный зайчик ментальной улыбки. - Я не
настолько сильный псион. К тому же, ты говоришь на гис'телка, это очень... разгружает.
Но мы отвлеклись.
- Расскажи об альхунах, - согласно кивнул я.
- Попробуй прочесть меня, - предложила она в ответ.
Я сосредоточился, стараясь абстрагироваться от переполняющей меня радости и
вдохновения, от быстрых ударов сердца, внимательного взгляда тёмно-малахитовых
кошачьих глаз гиш, от звуков её голоса, глубокого и отчётливого со звонкими нотками на
стыках рычащих и щёлкающих согласных, которыми так богат язык гитъянки. Потоки
текли сквозь нас, искажаясь и бурля в такт биениям наших мыслей. Зенит окружало что-то
вроде мягкого пульсирующего пузыря - слабый ментальный барьер, скрывающий её
мысли от праздного наблюдателя. Я не стал ломиться сквозь него, но словно бы прижался
к поверхности, стараясь уловить ритм, передающийся мембране. Постепенно преграда
растаяла, и я погрузился в бурлящий океан. Глубинный леденящий страх смешивался с
горячими потоками ненависти к существам, для которых мы - подопытные животные с
вкусным мясом. Более того - способных так изменить наше сознание, что мы с радостью
сами придем к ним в пасть. К этим потокам примешивалось тоскливое осознание того, что
таков порядок вещей. Воспоминания об астральных китах, грациозно скользящих в серой
пустоте странного места-между-планами. Серия картинок: два астральных брига
преследуют одинокого гиганта, свист гарпунов и скрип канатов, воины перепрыгивают на
спину кита и рубят его, ещё живого, на части. Боль и отчаяние, сметающие ментальные
барьеры. "Вот почему война - плохое место для псиона", - беззвучно произнесла Зенит. -
"Гхаик’ай - воплощение наших кошмаров, и чал’гхаик 67 - не исключение, но они...
интересны. Они ведут записи, которые мы можем прочесть. И, когда нам удаётся
захватить библиотеку чал’гхаик, плоды их экспериментов становятся нашим достоянием.
Те знания, которые мы не смогли бы обрести - из-за отвращения или сострадания, взгляд
со стороны на наше тело и разум, позволяют нам понять свои изъяны, исцелить болезни...
И эффективнее убивать, как же без этого? Но иногда этот взгляд со стороны оказывается
настолько знаком, что вначале становится страшно. Многие сотни поколений нас учили
ненавидеть гхаик, сражаться с предателями-зераи, презирать прочие расы, но так ли уж мы
отличаемся? А потом понимаешь, что дело не в этом. Даже если гхаик’ай похожи на нас,

66
Мозгоборец – боевой маг или боевой псион гитъянки, специально обученный методам поиска и убийства
иллитидов.
67
Гхаик – название иллитида на гис’телка, чал’гхаик – иллитид-маг, т.е. альхун.
93

есть только два выхода - сражаться или снова стать их домашними животными. Так
тяжелее, конечно". Я вспомнил поединок с Каисом. Да, тяжелее всего было увидеть его
воспоминания, превратить беспощадного врага в человека с понятными надеждами и
стремлениями, ценящего тепло камина и красоту фресок, вкус горячего чая и тишину.
Тепло взаимопонимания окутало меня, неся с собой новые знания. Альхун постарается
завладеть нашим разумом. Зенит придется впасть в боевую ярость, как в день нашей
встречи. Единственная техника, доступная одиночке. Боевая группа гиш может больше, и
из нас могла бы получиться хорошая двойка, только совсем нет времени, чтобы освоить
приёмы. "И всё же", - ответил я, - "мы можем кое-что сделать". Осторожно, не разрывая
контакта, я снял серебряный медальон и вложил в её руку, прошептав формулу
связывания. Гиш сжала мою ладонь, и я почувствовал слабый электрический удар. Теперь
мы оба связаны с амулетом, и всё, что не рассеет артефакт, будет разделено на двоих.
- Иногда кажется, - тихо сказала Зенит, - что мне всё-таки удалось тебя очаровать.
- Удалось, - улыбнулся я, - но не магией.
- Ты многого не знаешь обо мне и моём народе, - вздохнула она.
- Это так, - согласился я, - но знай, что, когда мы вступим в бой, я не отступлю, и
пусть, пока мы живы, два разума будут как один.
Её зрачки расширились и стали почти человеческими, когда она ответила на
высоком гис‘телка, каким написаны гатхи68 гитзераев.
- Знай: когда враг придёт за тобой, я буду там, чтобы помочь или отомстить, и
пусть, пока мы живы, два пути будут как один.
Потоки магии закручивались вокруг нас подобно смерчу, и за его стеной
притаилась смерть, но в эти минуты именно здесь, в оке тайфуна, был наш центр
Мультивселенной, наша вечность и наша жизнь.
Увы, каждое мгновение, сколь бы прекрасно оно ни было, рано или поздно
ускользает от нас. Почувствовав настойчивое присутствие, мы нехотя разорвали контакт.
- Пусть он будет у тебя, - сказал я, отпуская амулет. - В первой линии нужнее.
Гитъянки кивнула, и мы оба повернулись к Ки'айту, который терпеливо ждал,
когда мы обратим на него внимание.
- Пора, - сказал монах. - Все собрались у выхода.
- Удалось найти припасы? - спросил я.
- Почти всё, что вы указали в списках, - заверил меня гитзерай.
На этот раз проводник выбрал прямой путь, и уже через несколько минут мы
оказались в просторном помещении с крепкими бревенчатыми стенами вроде склада или
заброшенного каретного сарая. Окованные ржавыми железными полосами деревянные
ворота разбухли от влаги и оставались приоткрытыми. В щели заползал отдающий серой
и гнилью туман. Под крышей возились сонные голуби. Время от времени оттуда
доносился шорох и писк, сыпалась пыль и летели перья. Коптящие факелы заставляли
наши тени плясать и кривляться. Сатил и двое монахов в свободных серо-коричневых
рясах неподвижно застыли возле двери. Пятеро молодых воинов - три мечника и два
стрелка с короткими луками - перешёптывались, поглядывая на Зенит с выражением
недоверия и неодобрения. Рослый, удивительно мускулистый для своей расы гитзерай в
алых доспехах Гармониума прислонился к стене, придерживая необычное оружие - что-то
вроде клешни на длинном древке. Лицо стражника показалось мне знакомым.
- Сержант Каррит? - приглядевшись внимательнее, спросил я.

68
Гатха (санскр.) – стих с восхвалением, малый жанр буддийской поэзии.
94

- Проходите дальше, гражданин, я в увольнении, - ухмыльнулся старший


патрульный.
Присутствие сержанта успокаивало. Из всех офицеров Гармониума, с которыми
мне приходилось сталкиваться во время работы в Суде, он меньше всего заслуживал
прозвище "твердолобого". Как и я, Каррит любил наш серый промозглый город и по-
своему пытался сделать его чуть более уютным.
- Итак, все в сборе, - кивнул нам Сатил.
- Досточтимый, - обратился к нему один из воинов. - Вы уверены, что мы не
обойдёмся без неё? – он выразительно взглянул на гитъянки.
- Начинается, - пробурчал стражник.
- Почему ты сомневаешься в этом, Фар'кас? - спокойно спросил зерт.
- Разве сил почтенного наставника и троих отрешённых недостаточно, чтобы
защитить нас? Зачем обращаться к врагу?
- Ты был невнимателен, Фар'кас, - тоном терпеливого учителя ответил Сатил. -
Изгнанница владеет серебряным мечом, созданным для борьбы с иллитидами. Вместе мы
сохраним гораздо больше жизней.
- С каких пор у изгнанников есть серебряные мечи? - раздражённо поинтересовался
один из лучников, сверля Зенит взглядом.
- Это Сигил, боец, - хмыкнул старший патрульный. - Но, если тебе будет легче, я за
ней присмотрю.
Гиш благодарно кивнула здоровяку и тихо вздохнула.
- Изгнанница, - прошептала она, словно пробуя слово на вкус. - Наверное, уже да.
- Соберитесь, воины, - приказал Сатил, обрывая разговоры. - Мы выступаем.
Я подошёл к перевёрнутой бочке, на которой были выложены пузырьки, пакетики с
порошками, восковые шарики и листья. Кое-чего не хватало, но с таким запасом вполне
удастся импровизировать.
- Как пойдём? - спросил Каррит.
- Паракк! - позвал зерт.
Из тени вышел скромно одетый гитзераи, которого я сразу не заметил. Он стал
рядом с командиром, сложив руки за спиной, как вышколенный слуга. Я с любопытством
посмотрел на лучшего крысолова Сигила. Конечно, более опытного проводника через
норы и катакомбы нам не найти. Поняв, что от него ожидают объяснений, Паракк
смущённо склонил голову, и негромко заговорил:
- Возле заброшенной башни, где живёт Илем, дабусы расчистили ливневую
канализацию. По коллектору нужно пройти около километра. Там есть дверь в старые
катакомбы, их называют Залы Рыдающего Камня. По ним дойдём до туннелей под
Разрушенным Храмом, где прячется альхун.
- С чем нам придется сражаться, кроме альхуна и его тварей? - спросил один из
воинов.
- Крысы, крысолюды, гули, варгульи, отиги и прочая пакость, - скучающим
голосом перечислил сержант.
- Крысолюды не будут нам препятствовать, - тихо возразил Паракк.
Офицер Гармониума пожал плечами.
- И то хлеб с маслом.
- Если больше нет вопросов, - с нажимом произнёс Сатил, - то мы выступаем
немедленно.
95

Ворота старого каретного сарая противно заскрипели, впуская промозглый и


затхлый воздух трущоб. Снаружи царил полумрак, туман скрывал покосившиеся стены
домов, и только запах указывал на кучи мусора, громоздящиеся в переулках. Под ногами
хлюпала жидкая грязь, по бокам улицы в неглубоких канавах текла покрытая
маслянистыми пятнами вода.
- Не наступайте в лужи, - негромко предупредил стражник. - Затянет на план тины,
и хтак'ча.
- Легко сказать... - проворчал кто-то.
Квартал был просто усеян лужами разных форм и размеров, от маленьких,
заполненных грязной водой выбоин, до илистых озёр, вполне способных вместить
небольшого слаада. Пару раз из небольших затянутых коричневой тиной лужиц
высовывались цепкие руки тинных мефитов, но воины ловко отскакивали в сторону.
Особо настырный ловец попытался ухватить меня за плащ, но я стукнул по когтистой
руке крепким посохом, который выдал мне Ки'айт.
Из тумана показалась полуразрушенная башня, густо увитая шипастой лозой. Где-
то внутри проводил свои безумные эксперименты Илем - модрон, заражённый личинкой
красного слаада. Трансформация прошла не до конца, произведя на свет смешение
противоположностей, достаточно безобидное, чтобы не привлекать внимание санитаров
Заставы, но не слишком дружное с рассудком. Странно, что, имея этот пример перед
глазами, я полагал, будто со мной не произойдёт ничего подобного.
Паракк указал на небольшой пятачок, вымощенный чудом сохранившейся
брусчаткой. Посреди отполированных ногами камней притаилась ржавая решётка,
слишком приподнятая над уровнем улицы, чтобы в неё стекала вода. Каррит и один из
монахов ухватились за ржавые прутья. Решётка возмущённо скрипнула и с чавканьем
вырвалась из грязевого ложа. Из колодца тянуло плесенью и мочой, внизу тихо
плескалась вода. Сержант отдал Ки'айту свою клешню и осторожно опустил ноги в
отверстие, ухватившись руками за края. Некоторое время он удерживал себя на весу,
нашаривая опору, а затем с шумом и плеском рухнул вниз.
- Прыгайте, здесь невысоко, - раздался из дыры его приглушённый голос.
Я хотел набрать воздуха, но осознал, что смог на поверхности пахнет немногим
лучше, и спрыгнул вслед за стражником. Один из монахов подал мне посох. В мягком
свете зачарованной броши влажно поблёскивали каменные стены. Поток грязной воды
лениво волок вдаль кусочки лёгкого мусора. Из узкого лаза в стене высунулась крупная
рыжая крыса, потянула носом воздух, развернулась и ушла, переваливаясь, в темноту.

Дождевой коллектор был достаточно широк, чтобы трое могли идти в ряд. Паракк,
Зенит и тяжелобронированный сержант шли впереди, мечники за ними, я с лучниками в
центре. Монахи и Сатил прикрывали нас сзади. Наспех наложенная на ботинки защита от
воды пока держалась, хотя порой мутный поток доходил до щиколоток. По стенам
96

ползали светящиеся слизни, соскабливая с них нежный пух серой плесени, в боковых
лазах кряхтели жабы. Крысы неодобрительно поглядывали на нас из щелей блестящими
глазами-бусинами, а самые крупные из них безо всякого стеснения переходили дорогу,
торопясь по своим подземным делам. Мы миновали два или три крупных ответвления,
когда Зенит вдруг остановилась и подняла руку.
- Чувствуете запах? – тихо спросила она.
- Какой именно? – уточнил Каррит.
- Мускус, - ответила гиш. – И слежавшиеся отходы. Там, впереди, отиуг69.

- Верно, - помрачнел Паракк, - я тоже его чую. Придётся обходить.


Стараясь как можно меньше шуметь, мы покинули территорию падальщика и
пошли назад. Я думал, что крысолов поведёт отряд в один из боковых проходов, но он
уверенно миновал все три. Впереди замаячило светлое пятно колодца, но мы прошли и его.
Через триста метров коллектор раздвоился. Паракк несколько минут постоял перед
развилкой, и свернул вправо. Стены становились всё более влажными, с потолка начало
капать. Наконец, проход сузился до размеров крысиного лаза, и мы остановились.
- Что дальше? – спросил стражник.
- Думайте о свечном воске, - загадочно ответил проводник, и шагнул сквозь стену.
- О чём еще думать, стоя по колено в помоях? – проворчал сержант, и последовал
за ним.
Зенит шагнула следом. Я вспомнил свою мастерскую, лампу джинньи в круге
свечей, запах мёда и наросты восковых слёз, прозрачные озерца расплавленной материи
вокруг дрожащих огоньков. Стена исчезла в сером водовороте портала, и в лицо мне
ударил поток сухого воздуха. Пахло пылью, тлеющим пергаментом, старым деревом и
книжным клеем.

69
Отиуг (англ. otyugh; вероятно от др. греч. οὖς (род. п. ὠτός) «ухо» и ὄγχος «коготь, крюк»; букв. «когтеух») -
трёхногое животное, снабженное парой длинных щупалец с шипастыми лопастями на концах. Три глаза на
подвижном стебле позволяют отиугу быстро осматривать окрестности. Вес взрослой особи — около 500
фунтов (227 кг), то есть как у крупного самца тигра. Обитает под землёй, в местах типа канализации. По
земле передвигается довольно медленно, хотя способен быстро разворачиваться. Чаще всего питается
падалью и отбросами, но может нападать на других животных из засады.
97

В сводчатом зале царил полумрак. По обе стороны от нас высились арки с


полустёртыми письменами на неизвестном мне языке. Некоторые из них были забиты
спрессованным мусором, в других стояли многоэтажные книжные шкафы, набитые
обрывками свитков, рассыпающимися фолиантами, осколками изящных сосудов из
тонкого фарфора. Пол покрывал толстый слой пыли, на котором отчётливо отпечатались
крысиные следы. Среди тысяч миниатюрных отпечатков виднелась цепочка следов,
размером не уступающих человеческим. Паракк снова помрачнел, но повёл нас вперёд,
настороженно озираясь. Тонкие лучи света пробивались сквозь трещины в потолке, почти
не освещая путь. Легкие пылинки танцевали в них, взметаясь вихрем, когда из очередной
ниши прилетал порыв почти свежего воздуха. От пыли в носу быстро пересохло и
хотелось чихать. Она липла к мокрым ботинкам, превращаясь в густую грязь, комочки
которой, отваливаясь, надёжно отмечали наш путь. В нишах раздавался шорох – сквозняк
играл обрывками пергамента, или, может быть, вездесущие крысы копошились в тёмных
углах.
Гиш выхватила меч за секунду до того, как из скрытого в полутьме коридора нам
наперерез выскочил крупный человекокрыс. Его черно-серая шерсть гневно топорщилась,
выбиваясь из-под потёртой мантии. Я заметил, что к поясу гуманоида пристёгнут тяжёлый
фолиант. В отличие от меня, подземный волшебник не расставался со своей книгой
заклинаний. В его лапе разгорался фиолетовый огонёк.

Паракк быстро шагнул вперёд, подняв руки в предостерегающем жесте. К нашему


удивлению, крыс остановился, гневно сверкая глазами.
- Что вам здесь нужно? – раздражённо спросил маг высоким скрипучим голосом.
- Мы идём в Забытую часовню, - напряжённо ответил крысолов. – Ты должен
понимать, зачем.
Крыс-волшебник фыркнул и повёл ушами, словно прислушиваясь к далёкому эху.
- Я пропущу тебя, слуга множества, - нехотя проворчал он.
Гитзерай вздрогнул и быстро оглянулся на нас, как будто подземный маг выдал
какую-то неприятную тайну. «Слуга множества», - подумал я. – «что это может значить?
И разве крысолов – не враг крысолюдям?»
- Не вздумайте сворачивать с тропы, - предупредил волшебник. – Или моя стая
разорвёт вас в клочья.
- Спасибо за совет, коллега, - кивнул я. – Идёмте, друзья.
98

Подземный маг презрительно чихнул и взмахнул хвостом, всем видом показывая,


что он думает о «коллегах» с поверхности. Его мелкие сородичи напряжённо смотрели
нам вслед из своих укрытий.

Мы пересекли зал, и подошли к стене, в которой было прорезано пять арок. Три из
них обвалились или были забиты мусором. Оставшиеся две вели на широкую лестницу,
уходящую вниз. Её истёртые до блеска ступени потрескались от времени. В одном месте
огромная глыба, вывалившаяся из потолка, почти перекрыла проход, и нам пришлось
протискиваться по очереди.
- Отличное место для засады, - пробормотал Каррит.
Но всё было тихо, и мы продолжили спуск, инстинктивно стараясь не греметь
оружием. Наконец, спуск закончился. Широкий коридор дугой сворачивал влево, но
проводник не повёл нас туда. Вместо этого, он достал из кармана горсть обрывков
пергамента и подбросил в воздух. Раздался треск, похожий на слабый удар молнии, и
прямо под нашими ногами открылся портал.
В нос ударил тошнотворный запах разлагающейся плоти.
- Гули! – завопил проводник, и из темноты на нас с истошным воем посыпались
отвратительные существа.
Первый падальщик кинулся на стражника, но тот отшвырнул его мощным ударом
закованного в сталь кулака. Зенит уклонилась от грязных когтей второго и резким ударом
снесла ему голову. Воин рядом со мной успел проткнуть своего противника мечом, но
тварь рывком подтянулась к нему и впилась в горло. Фонтаном брызнула кровь. Прежде
чем я успел что-либо сделать, ещё один гуль, разбежавшись, бросился прямо в центр
нашей группы, Щёлкнул захват клешни, и Каррит вырвал падальщика из полёта, словно
лягушка муху. Существо дико завыло, пытаясь вырваться из капкана. Ему ответил
многоголосый рёв из уходящего во тьму коридора. Недолго думая, я швырнул туда
огненный шар. Пламя загудело, на мгновение осветив покрытые плесенью стены, обрывки
ржавых цепей на полу и маленькую группу крысолюдей, отчаянно отбивавшихся от гулей
в противоположном углу помещения. Грозный рёв перешёл в визг, и оставшиеся в живых
падальщики обратились в бегство. Когда они достигли входа в коридор, невысокий
человекокрыс, увешанный разноцветными пузырьками, с визгом швырнул им в спины
одну из своих склянок. Жидкость взорвалась не хуже моего огненного шара, превратив
оставшуюся нежить в движущиеся факелы.
- Г’хель’зор, - с чувством выругалась Зенит.
Ки’айт спихнул тело гуля с поверженного воина и с сожалением покачал головой:
- Он мёртв.
- Да будут благими последствия его существования, - отозвался другой монах.
Крысы настороженно смотрели на нас, не спеша приближаться. Зенит
демонстративно вложила меч в ножны и обернулась, разыскивая Паракка. Проводника
тошнило.
99

Одетый в плотный кожаный плащ крыс-алхимик


крыс алхимик принюхался и махнул лапой. Его
товарищи неохотно спрятали кинжалы.
- Не знаю, откуда вас принесло, - проскрипел человекокрыс, - но вы вовремя.
- Знаешь, как пройти в Забытую часовню? – спросил его Сатил.
- Кратчайший путь – через тот коридор, из которого пришли гули. Но потерять мне
нюх, если там не осталось ещё. В правом коридоре последнее время прижились варгульи70,
я бы туда не совался. Так что, вам - в левый, на развилке – вверх.. Двигайтесь быстро – в
галерее злой воздух, но идти там недолго. Спускайтесь по первой
ервой же винтовой лестнице
вниз. Или по второй – неважно, они все ведут в туннели Аоскара.
Поблагодарив алхимика, мы покинули место сражения, унося павшего товарища.
Коридор плавно поднимался вверх.
вверх. Я ожидал, что неприятный запах будет усиливаться,
но он понемногу
онемногу исчез, и дышать стало гораздо легче. По крайней мере, первое время.
Ряды
яды ассоциаций сыграли с нами злую шутку. Когда человек говорит «плохой воздух», он
обычно имеет в виду «дурно пахнет». Крыс же, чувствующий гораздо более богатую
палитру запахов,, и находящий значение каждого из них, имел в виду весьма конкретный,
именно «злой», воздух.. Поначалу никто из нас не придал значение слабости и лёгкому
головокружению, списав это на усталость после боя. Но постепенно я почувствовал, как
сознание ускользает, рождая странные образы. Каким-то то чудом в отупевшем мозгу
прогремела оглушительная мысль: горючий газ! Ещё немного, и мы останемся здесь
навсегда. Это была та ситуация, в которой даже кодекс гитъянки разрешает
разр оставлять
павших и раненых на поле боя. Рванувшись из последних сил, мы скатились по винтовой
лестнице, шатаясь и кашляя.
В нижних туннелях пахло пылью и сыростью.. Стены покрывали раскрошившиеся
от времени барельефы. Некоторые изображения были аккуратно
аккуратно сбиты долотом: похоже,
здесь работали дабусы.
- Привал, - скомандовал Сатил.
Мы расселись вдоль стен, подстелив под себя плащи,плащи, отхлёбывая из фляжек
горький укрепляющий отвар.
- Как ты, ррати71? – мягко спросил я Зенит.

70
Варгульи – магические существа из Бездны, по виду напоминающие человеческую голову с крыльями.
Укус варгульи может превратить голову жертвы в новую тварь, если вовремя не приняты меры.
71
Ррати – сокр. от гит. рратх’и’ик
ик – поклявшийся. Архаичное обращение к товарищу по оружию, с которым
говорящий связан обетами взаимной верности.
100

- Лучше, чем многие, - уверенно ответила она. – Но в пещерах Фэйруна было


уютнее.
Гиш повернулась к проводнику.
- Далеко ещё идти?
- Около часа, - слабым голосом ответил Паракк.
- Тогда надо быть настороже. Скоро мы встретим рабов альхуна, и лучше, если мы
нападём на них, а не наоборот.
И нам это почти удалось. Легкий запах машинного масла, оповестивший нас о
засаде, так и остался бы незамеченным, если бы мы с Зенит не провели за последний
месяц столько времени рядом с модронами. Повинуясь тревожному жесту гиш, воины
обнажили мечи, и тогда из небольшого зала, в который упирался коридор, выскочила
четвёрка ошалелых квадронов. Внешне эти кубоиды ничем не отличались от своих
собратьев, но в их неуклюжих движениях и тускло светящихся глазах было что-то
ужасающе неправильное. Странное оцепенение овладело мной, и, вместо того, чтобы
действовать, я тупо смотрел, как конструкты врезаются в нашу первую линию, как тугим
лучом света бьёт по ним серебряный клинок Зенит… А потом я заметил сидящую на
декоративном карнизе странную тварь, напоминающую мозг на четырёх когтистых лапах.
С проклятием швырнув в существо сгусток кислоты, я охнул и выронил посох, когда
агония пожирателя интеллекта отразилась в моём сознании, разрывая в клочья покрывший
его туман. Придя в себя, я ударил по ближайшему квадрону полузабытым заклинанием,
компоненты которого чудом оказались среди принесённых Ки’айтом. Металлическое тело
вздрогнуло, превращаясь в полированную древесину, а затем рассыпалось тончайшей
пылью, как всегда бывает с погибшими модронами. Какой-то сырой сгусток с чавканьем
шлёпнулся на пол, и мечник-гитзераи с гадливой гримасой разрубил его надвое.
Бой завершился. Мы потеряли ещё двоих, воина и монаха. От странных квадронов
остались только непонятные сгустки материи.
- Что это? – ошалело спросил я.
- Личинки иллитидов, - с отвращением в голосе ответила гиш. – Им как-то удалось
запустить цереморфоз72 модронов.
- Провалиться мне в лабиринт, - проворчал я. – Сколько желающих ставить опыты
на модронах! Куда смотрит Праймус, хотел бы я знать?
- Идёмте, - устало сказал Сатил. – Нужно спешить, теперь альхун точно знает о
нашем приближении.
- Да уж, - фыркнул Каррит, - позвонили у парадного, нечего сказать.
Коридор привёл нас в огромный зал, сводчатый потолок которого терялся во тьме.
Ряды колонн и арок делили его на множество ячеек, подсвеченных тусклыми волшебными
огнями разных цветов. Каждая колонна была собрана из четвертинок, выполненных в
разном стиле, и это, вкупе с резкими переходами в цветовой гамме и сюжете мозаики,
устилавшей пол, создавало впечатление множества порталов, ведущих в иные миры. По
узким желобам в полу текла удивительно чистая вода, собираясь в большом квадратном
бассейне в центре зала, где, подсвеченный красными фонариками, покоился странный
слизистый кокон.

72
Цереморфоз – процесс трансформации существа, заражённого личинкой иллитида, в новую взрослую
особь. Все стадии цереморфоза могут пройти только люди, эльфы, орки и гит. Гномы, полурослики и другие
разумные существа малой массы, как правило, погибают, но с помощью магии могут быть превращены в
полуразумных монстров.
101

Альхун возник рядом с бассейном. Его высохшие серые щупальца шевелились в


такт словам на непонятном языке, похожем на звуки кипящего чайника.

Не давая ему закончить заклинание, я зажёг последний огненный шар. Лич


оказался готов к этому. Серебряные искры сорвались с его пальцев, и сгусток пламени
рассеялся в воздухе, как задутый огонёк свечи. Зенит с боевым кличем рванулась к врагу,
но тот взмахнул руками, и вокруг неё образовался прозрачный, переливающийся
радужной плёнкой шар. Из земли полезли чёрные щупальца. Они опутывали ноги бойцов,
пытаясь повалить их и добраться до горла.
- Пропадом всё пропади, - прорычал я на языке Великой Степи, разрывая это
заклятие.
И тогда на нас обрушился ментальный удар. Зал исказился как в дурном сне,
превратившись в чуждое место, где мы с древним волшебником остались один на один.

Мягко пульсирующие колонны, покрытые чем-то вроде тонкого гибкого хитина,


поддерживали высокий купол, на котором постоянно перемещались, складываясь в
диковинные узоры, скопления светящихся слизней. Густая прозрачная жидкость текла по
каналам в полу, собираясь в полукруглой чаше, за которой висела пластина из
незнакомого мне металла, покрытая искусной чеканкой. На барельефе высокий иллитид
простирал завитый посох над коленопреклонёнными фигурами рабов, похожих на
гитъянки. За иллитидом виднелась громада древнего мозга – мыслительного центра
колонии. Чуть поодаль угадывался силуэт наутилоида – небольшого манёвренного
102

астрального корабля, который так не любят видеть в подзорные трубы навигаторы других
рас. Альхун стоял под барельефом, с интересом рассматривая меня.
- Какие любопытные экземпляры для моей коллекции! – голосом воодушевлённого
лектора из Зала Празднеств произнёс он.
Я попытался пошевелиться, но черные щупальца крепко удерживали меня на месте.
Странно, что я сразу их не почувствовал… Мысль быстро уплыла. Что-то здесь было не
так, но что? Я попытался потянуться к потокам, но ощутил лишь плотную среду.
- Да, весьма необычно, - продолжил альхун. – Скажите, юноша, вы никогда не
задумывались о границах своей расы? Где заканчивается человек и начинается нечто
другое?
Как в дурном сне, я не мог издать ни звука. Что это, магия или псионика? Или то и
другое вместе?
- Вы, несомненно, считаете себя человеком, но при этом способны ощущать вещи,
создавать вещи, находящиеся за пределами возможностей среднего представителя своего
вида. Более того, за пределами ваших возможностей, какими они должны были быть при
нормальном развитии.
Я удивлённо уставился на него. Что…
- Да, вы не ослышались, молодой человек. В ваше развитие вмешались, достаточно
тонко, чтобы вызвать во мне некую тень уважения. Конечно, вашему конструктору
далеко до нашего изящества, но всё же, он смог вложить в вас хороший потенциал к
изменению, и даже стремление к нему. Вам ведь приходила в голову мысль превратиться
в слаада? Не трудитесь отвечать, это риторический вопрос. Интересно, какие
преимущества это может дать при цереморфозе? Жаль, пока я испытываю досаднейшую
нехватку зародышей…
Слова альхуна поразили меня не хуже ментального удара. Желание стать сладом
заложил в меня Кролаак? Учитывая его способности к трансмутации чего угодно во что
угодно, вполне мог. Какие ещё сюрпризы спрятаны в моём подсознании?
- Или ваша спутница. Меня всегда интересовало, насколько сильно произведенные
нами метаморфозы разделили два ваших вида. Похоже, не так сильно, как я думал, если её
летучие эманации способны вызвать в вашем организме всю гамму реакций… Как если
бы вы были способны произвести здоровое потомство, в чём я, правда, сильно
сомневаюсь.
Лич-иллитид, как видно, был из тех врачей, что совершенно чужды поэзии. Но что
я вообще здесь делаю, где это «здесь», и как отсюда выбраться?
- Впрочем, ваши чувства – не такая уж редкость. Подобные маленькие сбои
встречаются. А вот её реакции – это уже исключительное совпадение. Способны ли вы,
юноша, питать нежные чувства к горилле? Или к гоблину? Знаю, что нет. Даже если
обмануть ваши органы… Как вы это зовёте? Да, обоняние. Такой ничтожный участок
покровов отвечает за такие важные функции, подумать только… Поэтому важны
визуальные образы. Длинные уши, в её случае. Те же пигментные пятна вокруг глаз. И,
тем не менее, она это почти игнорирует. И за это, юноша, вы должны быть благодарны
нам. Именно мы решили вывести линии гит с близкими к нашим способностями к
псионике и магии. И именно мы сделали так, что наличие этих способностей у партнёра
подавляет иные факторы. Потому что процесс нужно наладить так, и с этим согласился бы
ваш конструктор-слаад, чтобы он протекал сам.
Зал, похожий и не похожий на тот, из которого я прибыл. Голос, похожий и не
похожий на те, что я слышал. Мысли, продолжающие мои собственные. Почему я так
103

хорошо понимаю альхуна, если он настолько сильно отличается от меня? Или это фасад,
зеркало, и я говорю с самим собой?
- Ваше взаимодействие было бы интересно проследить в динамике. Жаль, я
поспешил, стоило бы испытать своё новое заклинание не на этой Зенит, а на ком-то ещё…
Картинка искажается, и я касаюсь чего-то до жути чуждого, наполненной пустоты,
для описания которой у меня нет ни слов, ни опыта, которая так долго изучала нас, что…
Это стимулы, вдруг понимаю я. Как человек-вивисектор вставляет иглы в мозг лягушки и
слабыми молниями заставляет её дергать лапами, так иллитид, свежеватель рассудка,
создаёт витраж из моих собственных образов и наблюдает реакции. Но мне кажется, что,
подобно человеку, учащему говорить попугая, он хочет донести до меня важность своей
работы, остроту и превосходство своего иного ума…
- Попытаюсь быть сентиментальным, юноша. Она полюбила вас, и это одно
привело бы её к гибели, если бы…
Спазм пронзает тело, как крик или удар током, на мгновение передо мной
появляется старый зал, скорчившиеся на полу тела товарищей, Зенит, застывшая с
поднятым мечом…
- Мехёх болно, - едва слышно шепчу я, и ядовито-зелёный луч бьёт прямо по
слизистому кокону в центре бассейна.
Волны боли и гнева потревоженного древнего мозга вздымаются до небес, обжигая
разум, круша барьеры. Альхун вскидывает руки, роняя наши умы, и гиш из последних сил
наносит ему смертельный удар.
Холодно и мокро, вода затекает в нос, обжигает слизистые, я отплёвываюсь и
открываю глаза. Голова раскалывается на части от малейшего движения.
- Очнулся, - произносит Каррит.
- Хорошо, - отвечает ему Сатил. – Займись остальными.
- Что с Зенит? - хрипло шепчу я, морщась от каждого слова.
Зерт отвечает с усталым сочувствием:
- Пока жива. Но милосерднее было бы её добить.
Не в силах подняться, ползу к ней на четвереньках, пытаясь достать из пояса
обломки аркадийского жёлудя. Сознание уплывает, но даже в таком состоянии я не могу
не заметить три мощных канала, связывающих её с далёкими планами, о которых не
хотелось бы вспоминать. Связь с пустошами негативной энергии, связь с Бездной, нить,
уходящая на какой-то из миров Прайма, целая паутина, скрепляющая всё это воедино… И
слабый, тонкий, как мыльный пузырь, щит. Серебряный медальон сияет льдистым светом,
на его поверхности растут кристаллы инея. А, значит, ещё есть время.
- Я смогу это разрушить, - говорю я настолько решительно, насколько позволяют
силы. – Только помогите донести её до моей мастерской.
Сатил с сомнением смотрит на меня, но сержант стражи бросает рядом свою
клешню и мой посох.
- Привяжи её к этому, - бросает он. – Надеюсь, боец, ты действительно знаешь, что
делать.
104

Камень пятый. Графема баланса.


Приватный сенсориум, ячейка 56714. Серебряный слиток. Собственность Сорена
Финнеаса из Атар, доступ по личному разрешению. Записан в седьмой день шестого месяца 127
года правления фактола Хашкара.

Сорен Финнеас шёл к Разрушенному Храму, вдыхая запах озона и мокрой пыли.
После грозы город выглядел удивительно чистым и ухоженным, и лишь тонкие струйки
чёрной от сажи воды, журчащие между камнями мостовой, выдавали его мрачную
сущность. Жители города понемногу выползали из своих жилищ и убежищ, спеша
насладиться хорошей погодой. Воздух наполнялся обрывками разговоров, звонким стуком
копыт, скрипом каретных рессор, карканьем ворон и криками газетчиков.
- Последние новости! Модроны в Битопии! Банда вандалов громит порталы!
Герцог Дарквуд призывает Гармониум усилить патрули!
Бросив разносчику несколько медяков, полуэльф взял пахнущий типографской
краской выпуск «Мимира». На первой странице красовался дагерротип огра-мага с
золочёными клыками. Директор Эставан из планарного торгового консорциума
рассказывал читателям, повлияет ли Марш на торговлю с гномами из Битопии, и стоит ли
ждать повышения цен. Новость на второй странице была интереснее: похоже, у Грикситт
появились подражатели. Молодцы в чёрном, называющие себя «Обществом запертых
дверей», разрушили несколько порталов, и даже подрались со стражниками Гармониума.
Теперь знамя Лю Раскин поднял сам фактол Стяжателей, и методы борьбы с
террористами обсуждали в Зале Ораторов. «Надеюсь, Грикситт хватит ума залечь на дно»,
- подумал Сорен, пряча газету в карман плаща.
Вдалеке уже виднелись полуразрушенные арки бывшего святилища Аоскара, в
котором обосновалась штаб-квартира его фракции. Брусчатка исчезла, сменившись столь
редкой для Сигила жёсткой травой, из которой торчали чахлые деревца и заплетённые
шипастой лозой развалины. Хотя среди жителей Нижнего Района местность вокруг штаба
Атар считалась проклятой, сегодня в запущенном парке было на удивление людно.
Подойдя ближе, Сорен заметил знакомую фигуру уличного проповедника по имени
Гармунди. Вечно грязный и полупьяный дворф снова взгромоздился на один из камней
возле Разрушенного Храма, и вокруг понемногу собирались зеваки и городские
сумасшедшие. По мнению некоторых светлых голов из фракции Сорена, Гармунди
служил отличным примером неприглядной сути религии, а потому его проповеди здесь
терпели. Полуэльфу было на это, по большому счёту, плевать, хотя он и подозревал, что
рано или поздно дворф призовёт толпу бить безбожников, и тогда обитателям штаб-
квартиры придётся несладко.
- Истинно говорю вам: близится время Четырёх Дверей! – вдохновенно вещал
Гармунди. – Аоскар, владыка порталов, откроет то, что было заперто, явит то, что было
скрыто от ваших глаз…
Сорен нахмурился. Дворфа понесло в скверную сторону: поминать в Сигиле
Аоскара значило напрашиваться на встречу с Леди, и полуэльф не хотел бы оказаться
рядом, когда наглеца накроет её колюще-режущая тень. Быстро протолкнувшись сквозь
ряды праздных слушателей, Сорен увидел небольшую группу коллег по фракции.
- Эй, Сорен! – окликнул его один из них, эльф по имени Корантол. – Ты не видел
проклятых стражников?
- Пару-тройку, не больше, - откликнулся атаон. – Ты посылал за ними?
105

- Конечно, разрази меня гром! – раздражённо ответил эльф. – Как только это
началось.
- Ты же знаешь, бойцов Гармониума мало в Нижнем Районе, - вступила в беседу
леди Илара, чьё изящное платье несколько диссонировало с происходящим.
- Мягко сказано, - бросил крупный бариавр, чьего имени Сорен не помнил. – Эти
пни пальцем не пошевелят, пока не соберут здесь маленькую армию, а для этого им
придется перебрасывать людей из других районов.
- Слушай, Сорен, будь другом, - обратился к полуэльфу Корантол. – Приведи сюда
хотя бы один патруль, пока Леди не вмешалась.
- Извини, у меня встреча с Флогисто, - виновато ответил атаон. – Я выгоню тебе в
помощь храмовых стражей, пора им делом заняться.
- Ладно, действуй, - поморщился эльф. – Попробую привлечь кого-то из этих
бездельников, - он махнул рукой в сторону зевак.
Внутри штаб-квартиры было достаточно тихо. Сорен быстрым шагом пересёк
круглую площадку с Вечнозелёным Древом и углубился в коридоры бытовых построек.
Начальник смены охранников, как обычно, сидел за потёртым столом в небольшой
комнатке с потрескавшимися стенами.
- Привет, Сорен, - кивнул он атаону. – Уже вернулся в город? Как путешествие?
- Позже расскажу, - отмахнулся полуэльф. – Снаружи скоро станет жарко.
Гармунди захотел в Книгу Мёртвых, призывает Аоскара. Возьми, ради Запредельного,
вольную смену и помоги Корантолу утихомирить этого блажного, пока Леди не слышит.
Охранник недовольно вздохнул.
- Ну почему в мою смену? Ладно, сейчас подтянемся.
Оставив начальника смены собирать своих подчинённых, Сорен поспешил в
приёмную фактора.

Когда Атар сделали Разрушенный Храм своей штаб-квартирой, они укрепили


здание ровно настолько, чтобы куски перекрытий не валились на голову, а в трещины в
стенах не задувал ветер и не заползал туман. Общая атмосфера разрухи и запустения
оставалась, служа живым напоминанием, что те, кого в мирах Прайма привыкли называть
богами, вполне могут потерять не только храмы и последователей, но даже свою
гипотетически вечную жизнь. Главный купол святилища Аоскара обвалился, обломки
обрамлявших его величественных арок торчали из земли, словно окаменевшие рёбра
доисторического гиганта. Волшебное Вечнозелёное Древо пробилось сквозь мозаичный
пол, и теперь роняло на него пожухлые листья, добавляя работы уборщикам.
В боковых нефах, не так сильно пострадавших от гнева Леди, размещались теперь
архивы и приёмные, гостевые комнаты и большая библиотека. Здесь же, в скромных
106

апартаментах, жил фактол Терранс, глава фракции. Выходец из Кринна, как и Сорен,
фактол задавал себе почти те же вопросы, и с ним легко было найти общий язык. К
сожалению, отчёт у полуэльфа сегодня должен был принимать другой персонаж.
Пандитас Флогисто, эльф-кочевник из засушливого мира Атас, не так давно стал
фактором, но успел зарекомендовать себя как сторонник непримиримой борьбы с богами.
Этот талантливый администратор жил своей работой, тратя ресурсы фракции на
противостояние с различными церквами и культами. Впрочем, немногие разделяли точку
зрения Сорена на его сизифов труд. Для своих подчинённых Флогисто успел стать
легендой, и полуэльф опасался, что рано или поздно атасианин может занять место
фактола. «Если это случится», - подумал атаон, приближаясь к двери приёмной, - «я
присоединюсь к Мрачной Клике».
Фактор Флогисто, как всегда одетый в безупречно выглаженную синюю мантию с
вышитым на груди силуэтом Разрушенного Храма, сидел у камина и аккуратно жёг
старые документы. Блики пламени плясали на точёном смуглом лице, отражаясь
искорками в многочисленных мелких серьгах, украшавших заострённые уши. Для
потомка криннских сильванести обычай атасских родственников увешивать себя
неудобными штуковинами казался довольно странным. Впрочем, за годы жизни в Городе
Дверей Сорен успел привыкнуть ко многому.
- Атаон Финнеас, - с вежливой улыбкой кивнул ему Флогисто. – Садитесь,
пожалуйста, я сейчас освобожусь.
Полуэльф опустился на стул для посетителей, подавляя желание оказаться
подальше. Формальные отчёты, особенно те, что отправлялись прямиком в архив, не
влияя на работу фракции, его всегда раздражали. Впрочем, сегодня Сорен принёс бумагу,
которая могла заинтересовать даже Пандитаса. Среди документов, захваченных в укрытии
Тачарим, оказалось любопытное письмо.
"Почтенный брат! У меня нет прямого подтверждения твоим видениям, но всё
свидетельствует о том, что в самом сердце Механуса свил гнездо хаос. Невозможный,
несвоевременный Марш модронов - лишь один из симптомов явного безумия Бога
Шестерён. Колёса плана выходят из зацепления, становятся в новые, не поддающиеся
предсказанию, позиции. Эхо их звона и скрежета разносится по мультивселенной, меняя
наше будущее. Полностью остановилось производство особых конструктов, известных
как Неотвратимые. Уверен, ты слышал о них и понимаешь, к чему это может привести.
Старые же Неотвратимые появляются в неожиданных местах и творят беззаконие,
вопреки собственной природе.
Чтобы выяснить причину болезни, я использую ненавистный мне план рыцарей
Тачарим по созданию воинов-полумодронов. Я добился того, чтобы Сететис,
руководитель проекта, получил тройное финансирование. Мне удаётся кормить его
сказками о том, что его модроноиды смогут заменить Неотвратимых и привести Тачарим
к вершинам славы и власти, но жрец не глуп. Он подозревает меня в двойной игре,
возможно, даже в том, что я - рилмани. Более того, в его окружении есть шпионы Ренегата.
По моим сведениям, они из Сигила, и я прошу тебя как можно скорее подключить Г.К.
Ловить анархистов - его прямая обязанность, вмешательство не вызовет подозрений.
Заклинаю тебя: не верь слугам Такхизис! Они - враги нашего врага, но не более
того. Опытный канатоходец полагается только на себя, его не ведут под руки.
Приветствуй от меня П.Ф. и пожелай ему равновесия и успеха в поиске гнезда Ренегата.
107

В.Д."
Как видно, Сететис собирал компромат на этого В.Д., судя по письму - важную
шишку в руководстве чёрных рыцарей. Сохранил он и другое письмо, явно связанное с
первым.
«Именем Правосудия!
Настоящим уведомляю, что Лазло Галка, уроженец Сигила, известный анархист и
нарушитель закона, скрывается от правосудия, выдавая себя за одного из подчинённых
Вам рабочих. Согласно Своду законов города Сигил и Принципам фракции Убийц
Милосердия, я наделяю Вас полномочиями арестовать и казнить преступника, а также
всех, кто оказывает ему содействие.
Подписано: Гаспар Кароза, старший надзиратель».
При умелом использовании эти две бумаги могли стоить обоим отправителям как
минимум должностей. Но для атаона они были интересны скорее как предпосылка для
расследования, которое, возможно, увеличит его политический вес.
Фактор Флогисто наконец осознал, что жечь документы по одному слишком долго,
и с досадой бросил всю пачку в камин.
- Я слышал, что вы приняли участие в событиях на Целестии, - сказал он, доставая
из ящика стола самопишущее перо и несколько чистых листов. – Думаю, с этого стоит
начать.
Довольный тем, что ему не придётся описывать посиделки в «Пятнистой крысе»,
Сорен слегка откинулся на спинку стула и принялся сухо и сжато излагать обстоятельства
путешествия. Однако не успел он дойти до переговоров с декатоном, как в приёмную
ворвался взбудораженный секретарь. Порыв сквозняка едва не задул пламя в камине,
обожжённый листок вспорхнул над углями и задрожал, зацепившись за решётку.
- Фактор Флогисто! Гармунди! – отдышавшись, выпалил клерк. - Прыгнул в
трещину в фундаменте и исчез! У нас под храмом новый портал, вы должны это видеть!
Пандитас вздохнул.
- Похоже, вам придётся подождать с докладом, атаон. Догоняйте нас!
Он вскочил и быстрым шагом направился к двери, на ходу расправляя мантию.
Широкие рукава развевались, словно крылья диковинной птицы. Сорен замешкался,
заметив, что тлеющий листок вот-вот оторвётся от каминной решётки и упадёт на ковёр.
Подскочив к камину, полуэльф схватил исчёрканный беспорядочными линиями листок, и
уже бросил было его в огонь, но вдруг ощутил лёгкое покалывание в груди. Мурашки
побежали по его руке, и странные каракули вдруг сложились в короткую записку.
«Ардон в Книге Мертвых, его медальон пропал. Смени шифр. Г.К.»
Полуэльф остолбенел. Записка могла говорить о ком угодно, если бы не одно «но».
В его внутреннем кармане, там, где родились странные ощущения, лежал медальон жреца
Такхизис. «…Малое прорицание, вроде заклинания языков», - вспомнил атаон слова
Менандра. Медальон был ключом, позволяющим читать заколдованные послания. Но что
связывало рьяного богоборца Флогисто с бородатым жрецом праматери драконов по
имени Ардон? И кто такой Г.К.? Гаспар Кароза, старший надзиратель? На фоне остальных
совпадений эта мысль не казалась столь уж невероятной. Машинально сунув обугленный
листок в карман, атаон бросился догонять фактора.
Зеваки уже разошлись, самых упорных из них разгоняли пинками подоспевшие
бойцы Гармониума. Растерянные охранники Разрушенного Храма создавали видимость
108

оцепления вокруг широкой трещины, ведущей куда-то в Подсигилье. Пандитас Флогисто


с видом мыслителя-государственника вглядывался в загадочные глубины, Корантол что-
то рассказывал ему, сопровождая речь резкими жестами. Видя, что о нём забыли,
полуэльф счёл за благо тихо скрыться. Прежде, чем возвращаться к отчёту, стоило
наведаться в «Древности Тиввума» и расспросить о странном жреце. Если Флогисто
шпион, об этом следовало доложить фактору Трессу, руководителю внутренней
безопасности фракции. Но если, наоборот, Ардон был шпионом Атар, Сорен рисковал
выставить себя идиотом, да ещё и сознаться в убийстве, пусть и в целях обороны.
Великая Литейная быстро восполняла недостаток смога в воздухе. Те из прохожих,
кому далеко было идти до своего убежища, закрывали лица шейными платками. Хотя
время приближалось к пику, свет потускнел, и полуэльф, хорошо знакомый с погодными
приметами, успел накинуть капюшон до того, как вокруг него в траурном хороводе
закружились лёгкие хлопья сажи. Ускорив шаг, атаон почти пробежал два оставшихся
квартала и нырнул в уютное тепло «Вездесущего Странника». В таверне, как он и ожидал,
было полно народу. Обсуждали закрывателей порталов, модроний марш, цены на
продукты и качество пива. Три или четыре посетителя обернулись на скрип двери,
скользнули взглядом по бляхе с Разрушенным Храмом, украшавшей плащ Сорена, и снова
уткнулись в свои кружки. Тщетно поискав взглядом свободное место, полуэльф незаметно
встряхнул свой кошель и вышел сквозь открывшийся портал на улицу.
В районе Рынка моросило, но воздух был заметно свежее. Атаон стянул с носа
платок, купил у лоточника пару яблок и, насвистывая подцепленный у Алоиса
приставучий мотивчик, зашагал в сторону мраморной башни Лю Раскин.
На первом этаже лавки древностей толпились искатели приключений, копаясь в
лотках и корзинах в поисках нужных ключей. Старая тифлина с отсутствующим видом
жевала какие-то хрустящие шарики, время от времени поглядывая в потрёпанный
магический свиток. Поймав взгляд Сорена, старушка широко улыбнулась и отложила
хрупкий папирус в сторону.
- Здравствуйте, юноша, - проворковала она. – Вижу, красоты Целестии не смогли
пленить вас навсегда?
- Что может сравниться с нашим серым промозглым городом? – в тон ей пошутил
Сорен.
- И, правда, что? Куда стремится ваш пылкий разум на этот раз? В тоскливую тьму
Пандемониума? Или в буйные леса Арбореи?
- На самом деле, я ищу кое-кого… - небрежно произнёс атаон, многозначительно
доставая из кошелька крупную золотую монету.
Лю Раскин насмешливо покосилась на него из-под очков.
- Вы же знаете, я торгую ключами, а не даю справки.
- И всё же. Помните, когда мы беседовали в прошлый раз, вы упоминали некоего
очень отзывчивого жреца Такхизис? Его имя, случайно, было не Ардон? Такой
широкоплечий, с окладистой бородой?
- Допустим, - нахмурилась тифлина.
Атаон догадывался, что Аллювиус Раскин – гораздо более сильная волшебница,
чем кажется на первый взгляд. Оставалось надеяться, что она не умеет читать мысли,
иначе его легенда развеется как дым.
109

- Видите ли, он собирался вступить в нашу фракцию, а вместо этого угодил в


Мортуарий, - серьезным тоном пояснил Сорен, выкладывая на прилавок ещё одну монету.
– Меня попросили выяснить, кто и зачем вписал его в Книгу Мёртвых.
- И как я могу в этом помочь? – поинтересовалась хозяйка «Древностей», пряча
монеты в кассу.
- Что он хотел в награду за поимку Грикситт? – без обиняков спросил полуэльф.
- Ключ, как и все остальные, - легко ответила Раскин. – Шарик из тёмного стекла с
оранжевой звёздочкой внутри. Не знаю, что он открывает, к тому же, у меня его уже
купили.
- Кто? – Сорен скрепя сердце выложил ещё две монеты.
Еще пара вопросов, и он вылетит в трубу.
- Какой-то приезжий чароплёт, - ответила Раскин, сгребая монеты. – По виду
человек, но что-то в нем было такое. Изверг или дракон, скорее всего. Больше его здесь
не видела.
- Ясно, - вздохнул полуэльф.
Найти в городе странного колдуна было не легче, чем песчинку на берегу реки.
Видя его уныние, Лю сжалилась и добавила:
- Вроде бы, этот Ардон снимал комнату в «Колесе Фортуны». Может быть, там
что-то знают?
Сорен мысленно присвистнул. «Колесо» давно превратилось из игорного дома в
роскошный ресторан, где золотые рыцари, представители высшего света Сигила,
встречались, чтобы померяться мощью, богатством и остротой ума. Там заключались
союзы, плелись заговоры и совершались сделки, но для участников едва ли не важнее
успеха была атмосфера утончённого изящества, благодаря которой соперничество власть
имущих в городе именовали кригстанц – боевой танец. Номера в «Лазурном Ирисе»,
гостинице на втором этаже «Колеса», были настолько хорошо защищены от посторонних,
что сама Шемешка, королева сигильского шпионажа, назначала там встречи своим
клиентам и подчинённым. Стоило это удовольствие сорок золотых в сутки, а, значит, у
жреца были и деньги, и повод остановиться в подобном месте.
Поблагодарив тифлину, полуэльф направился обратно к Разрушенному Храму.
Прежде, чем штурмовать «Колесо Фортуны», следовало одеться приличнее, иначе
охранники на входе потребуют совсем уж королевский гарнир 73 . Факторов и золотых
рыцарей внутрь пускали бесплатно, как и тех, кому они назначили встречу. К сожалению,
Сорен не знал никого из завсегдатаев достаточно хорошо, чтобы блефовать.
Несколько раз у атаона появлялось ощущение, что за ним следят. На всякий случай,
полуэльф сделал пару крюков по переулкам и воспользовался порталом в квартал
Литейной. Преследователь, если он был, отстал, и оставшийся путь к штаб-квартире
прошёл без приключений.
Через полтора часа Сорен, умытый и надушенный, облачённый в свои лучшие
плащ и дублет, вышел из кэба у входа в «Колесо Фортуны». Охранники придирчиво
осмотрели его, но блеск монет, как всегда, компенсировал недостаток светского лоска, и
цитадель интриг распахнула перед атаоном свои двери.

73
Гарнир – взятка на сигильском жаргоне.
110

Резные колонны в виде покрытых золотыми чешуйками драконьих хвостов


подпирали высокий потолок главного зала. Тяжёлые люстры с волшебными огнями,
изящные бра и канделябры с восковыми свечами ярко освещали зал, их огни отражались в
полированных до зеркального блеска плитах разноцветного мрамора,
мрамора которыми был
выложен пол. Впереди, прямо над барной стойкой, нависала голова огромного дракона.
Время от времени она развлекала гостей историями из жизни миров Прайма, и посетители
посетите
терялись в догадках, была ли голова искусно сработанным конструктом, оживлённым
некромантией трофеем или частью живого дракона, чьё тело пряталось где-то
где в подвале,
вместе с горой сокровищ.

На небольшой галерее, окружённое игроками,


игроками, вращалось колесо, с которого
началась история заведения. Деревянное колесо от телеги покрывали золотые и
серебряные набойки с номерами секторов. Удачная ставка на одну набойку давала
выигрыш в тысячу к одному, но Сорен не сильно погрешил бы против истины,
и сказав, что
вероятность такого исхода не больше одного к тысяче. Не удивительно, что сигильцы
давно воспринимали Колесо лишь как предмет декора, предоставляя возможность
спускать возле него деньги праймерам.
В боковых нишах, отгороженных от зала мягкими мягкими портьерами, неспешно
беседовали за бокалом вина представители высшего света, чьи аскетично выглядящие
наряды стоили больше раззолоченных одежд иного купца.
Пройдя к барной стойке, полуэльф заказал бокал чистейшей воды из
благословенных рек Элизиума и продолжил внимательно разглядывать зал. В таком месте
следовало особенно тщательно продумать, что и у кого он собирается спрашивать. Его
взгляд невольно остановился на изящной фигуре Шемешки. В искрящуюся бронзовую
гриву светской лисицы была вплетена бритвенно-острая
острая диадема из шипастой лозы,
сотканное из бесчисленного множества драгоценных бисерин платье переливалось синим,
зелёным и фиолетовым, как морская волна.
111

Самопровозглашённая королева сигильских шпионов, конечно, знала всё, что


нужно было Сорену, и гораздо больше того, но он еще не настолько выжил из ума, чтобы
обращаться за советом к арканолоту74.
- Прекрасный вид, не правда ли? – раздался за спиной атаона тихий голос.
Резко развернувшись, полуэльф столкнулся лицом к лицу с Шаваршем. От
прежнего запылённого наёмника не осталось и следа. Волосы и борода воина были
аккуратно подстрижены, а нарядная одежда говорила о солидном достатке. Шаварш был
одет по последней эберронской75 моде, в дублет без разрезов из тонкого чёрного сукна с
широким воротом, в котором виднелся тёмно-зелёный шейный платок, скреплённый
золотой булавкой с голубым камнем в виде капли воды. В специальные петли на груди
были продеты тонкие золотые цепочки, на которых висели массивные механические часы.
- Нашёл своих нанимателей? – сделав вид, что не замечает неожиданной
метаморфозы, спросил Сорен.
- На самом деле, никогда не терял, - тонко усмехнулся воин. – Но долг брата
выплачен, и за это я тебе искренне благодарен.
- Рад слышать, - вежливо улыбнулся атаон. – Но ты ведь здесь не затем, чтобы меня
благодарить, верно?
- Скажем, не только за тем, - согласился Шаварш. – У меня есть информация,
которую ищешь ты, у тебя – вещь, интересная мне.
- Предлагаешь честный обмен? – поднял бровь Сорен.
- Если ты не против… - Воин многозначительно кивнул в сторону уединённой
ниши.

74
Арканолоты – вид юголотов - извергов, обитающих во всех нижних планах кроме Бездны и Баатора.
Обладают особой предрасположенностью к магии, благодаря чему занимают место на вершине иерархии
юголотов.
75
Эберрон – один из миров Прайма, вступивший в эпоху промышленной революции. Вместо пара в нём
используется магическая энергия.
112

Полуэльф молча направился за ним. Когда они пересекли невидимую границу,


отделявшую кабинет от большого зала, звуки ресторана смолкли, словно отсечённые
плотной стеной.
- Что ты знаешь о рилмани? – неожиданно спросил Шаварш, когда они
расположились в обитых бархатом креслах за небольшим столиком.
- Хм… - на секунду растерялся атаон. – Достаточно мало, если честно.
Предполагается, что они – воплощение нейтралитета, как небожители – добра, а изверги –
зла. Одно из проявлений Правила Трёх. Говорят, что они участвуют во всех конфликтах,
помогая той стороне, которая проигрывает. Живут на Внешних Землях. Вот, наверное, и
всё.
- Рилмани преданы идее баланса, - согласно кивнул воин. – Баланса добра и зла,
хаоса и порядка. К примеру, Планарные воители борются с Тачарим. Первые следуют
идеалам добра и справедливости, вторые стремятся к власти и обогащению, и плевать,
если не все и не всегда. Для рилмани это мелочи. Они поддержат паладинов, потом
помогут чёрным рыцарям, чтобы никто не взял верх. То же с баатезу и танар’ри, сладами
и модронами… Как думаешь, что из этого получается?
- Конфликты продолжаются, - ответил Сорен. – Эта сторона жизни
Мультивселенной остаётся неизменной.
- Отлично, - улыбнулся Шаварш. – Как видишь, от идеи баланса нетрудно прийти к
идее постоянства. И некоторые рилмани, своего рода радикалы этой расы, поднимают на
знамёна именно неизменность. Стараются задавить всё, что способно изменить
Мультивселенную. Новые идеи, новая магия, новые боги. В этом они солидарны с
Праймусом и его Неотвратимыми, хотя и не зациклены на упорядоченности мироздания.
Этот рассказ подозрительно напоминал содержимое письма к Сететису, и полуэльф
безуспешно пытался вспомнить, мог ли наёмник увидеть этот текст.
- Какое отношение это имеет к нам? – наконец, спросил он.
- Самое прямое, - ответил воин. – У рилмани много союзников, могущественных
как архимаг Морденкайнен из Орта, или незначительных как жрец Ардон, которого ты
вписал в Книгу Мёртвых.
Сорен с досадой стиснул зубы. Либо наёмник очень непрост, либо в городе уже
болтают. И то, и другое скверно.
- Графема баланса, - медленно произнёс он вслух, меняя тему. – Тебе нужен
пятиглавый медальон.
Шаварш кивнул, и продолжил:
- Рилмани гораздо ближе к нам и гораздо деятельнее, чем ты думаешь. К примеру,
видишь того напыщенного холуя, который ловит каждый взгляд Шемешки?
- Колькук, дворецкий, - кивнул атаон.
- Иногда он появляется здесь в настоящем обличье, и даже рассказывает
желающим о том, как дёргает за ниточки весь Сигил, но старика Джеморилля считают
городским сумасшедшим, и совершенно зря.
Полуэльф скептически поднял бровь.
- Да ну?
- Мы следили за ним, - серьёзно ответил наёмник. – Возможно, он преувеличивает
своё влияние, но Колькук и Джеморилль – одно лицо.
- Если вы – враги рилмани, - закинул пробный шар Сорен, - почему не попытались
его слить?
113

- Ждём, пока он оступится, - проглотил наживку Шаварш. – К тому же,


Джеморилль – не самая большая наша проблема. Есть другие, в том числе – важные члены
Атар и Убийц Милосердия.
- Атар? – нахмурился полуэльф.
- Конечно, - снова улыбнулся наёмник. – Они работают над тем, чтобы вы
оставались ещё одной группой, которая борется с богами. Это обыденно. А вот то, чем
занимается фактор Тобиас Гноас в своей Астральной Крепости - весьма неудобно и может
изменить наш образ мысли, со всеми вытекающими.
- Ты удивительно осведомлён для частного лица, - проворчал атаон. – Почему-то
мне чудится дыхание Революционной Лиги.
- Ты же понимаешь, - ещё шире улыбнулся Шаварш, - что я в любом случае буду
это отрицать.
- А ты должен понимать, - мрачно ответил Сорен, - что я не поверю так легко твоей
песне.
- Конечно, - невозмутимо кивнул анархист. – Но мы надеемся, что ты попробуешь
докопаться до истины. Подозреваю даже, что тебе уже известно чуть больше моего.
- Предположим, - процедил полуэльф. – Но что если я просто доложу кому следует?
- О чём? – с деланным удивлением спросил Шаварш. – Что старый знакомый за
рюмкой хмельного мёда нёс тебе конспирологический бред?
- Ладно, - сменил тактику Сорен. – Что если я к ним присоединюсь?
- Значит, мы не разбираемся в людях, - вздохнул наёмник. – В любом случае, ты
будешь действовать, а не терзаться сомнениями. Но учти: как минимум один из агентов
рилмани – псион. Если захочешь вести свою игру, тебе понадобится вот это.
Осторожно, чтобы не сбился узел шейного платка, воин достал из-за пазухи
серебряное зеркальце на тонкой цепочке.
- Что это? – уточнил атаон.
- Амулет истинных отражений, - ответил Шаварш. – С ним псион не различит,
врёшь ты ему или нет. Стоит чуть меньше домика в Торговых Вратах, но я готов обменять
его на символ ночи, без доплаты.
Сорен задумался. Ему не хотелось расставаться со своим трофеем, но здравый
смысл подсказывал, что от медальона пора избавляться. Учитывая, что Флогисто сменил
шифр и сжёг старые бумаги, особого вреда это не нанесёт. Сообщать об этом анархистам
атаон пока не собирался.
Выждав несколько мгновений, он нехотя достал из кармана завёрнутый в платок
символ Шар. Наёмник надел на руку толстую кожаную перчатку и аккуратно спрятал
медальон в кожаную сумочку на поясе, затем расстегнул цепочку своего амулета и
протянул полуэльфу. Тот подставил под зеркальце освободившийся платок и быстро
свернул его, стараясь не касаться металла. Шаварш понимающе кивнул. Амулеты часто
несли в себе несколько заклятий, и не все из них были благоприятны для носителя.
- Удачи, - весело сказал он, и положил на стол визитную карточку. – Если поймёшь,
что тебе нужна помощь вне фракции, «Караваны Наири» возьмут на себя любой груз.
- Спасибо, - кисло улыбнулся Сорен. – Кстати, если не секрет, что вы сделали с
дневниками?
- О, это сюрприз, - довольно ухмыльнулся анархист. – Следи за выпусками
«Мимира».
Когда Шаварш ушёл, атаон еще некоторое время сидел в нише, переваривая
услышанное. В его голове понемногу зрел план действий. Затем, поймав внимательный
114

взгляд официанта, полуэльф быстро поднялся и проскользнул к выходу. День близился к


концу, а ему предстояло ещё многое сделать.

В старой библиотеке Разрушенного Храма царил полумрак. Атаон Хобард,


высокий старик-гитзераи в оливковой мантии без рукавов с ворчанием сортировал
каталожные карточки, сверкая из-под густых бровей жёлтыми кошачьими глазами.
- Кого там еще нелёгкая несёт? – недовольно спросил он, услышав шаги Сорена.
- Не беспокойся, досточтимый, это всего лишь я, - шутливо ответил полуэльф.
- Ох, не раздражай меня этими титулами, боец, - фыркнул волшебник. – Говори, с
чем пожаловал.
- Можешь проверить эту штуковину? – перешёл к делу Сорен, протягивая
библиотекарю платок с амулетом.
Гитзераи осторожно развязал свёрток.
- Эберронское зеркальце, - протянул он. – Хочешь закрыться от мозгоправов 76 ?
Понимаю, сам бы не против. То ещё ощущение, когда у тебя роются в голове, брр…
- В нём нет ничего лишнего? – прервал старика полуэльф.
- Какой шустрый, - проворчал тот. – Посиди, подожди. Я тебе не Морденкайнен,
чтобы плетения на глаз определять.
- Конечно, - вежливо улыбнулся Сорен. – Скажи, у нас есть что-нибудь про
Неотвратимых? Я почитаю, пока ты занят. И про рилмани, если есть.
Старый волшебник с интересом покосился на молодого коллегу.
- Занятный выбор. У них и впрямь есть кое-что общее… Возьми для начала
Планарную Энциклопедию. Тома по литерам, не ошибёшься. Третий нижний стеллаж от
двери.
Осторожно сняв с полки тяжёлые фолианты, полуэльф пристроился за столиком,
освещённым небольшим светящимся кристаллом, и погрузился в чтение. Усталость и
напряжение давили на плечи, где-то за спиной усыпляющее бубнил заклинания Хобард.
Пару раз Сорен почувствовал, что проваливается в сон, но заставил себя взбодриться и
одолеть статьи. В конце каждой из них было множество ссылок на специальную
литературу, но за этим стоило вернуться на свежую голову. Покашливание волшебника
заставило атаона вздрогнуть, и он понял, что снова задремал.
- Держи свою блестяшку, боец, - бросил гитзераи, опустив талисман на стол. –
Было на ней что-то вроде следящей паутинки, но я это развеял, так что носи на здоровье.

76
Мозгоправ (англ. Mindnick) – псион на сигильском жаргоне.
115

- Спасибо, Хобард, - с чувством сказал полуэльф. – Прямо гора с плеч. Если чем-то
смогу помочь…
- Стесняться не стану, - усмехнулся старик. – Но пока наслаждайся свободой. Вижу,
жажду знаний ты утолил?
- Я ещё завтра с утра приду, если ты не занят, - смущённо ответил Сорен. – Сегодня
уже совсем ничего не соображаю.
- Приходи, я пока никуда не собираюсь, - великодушно ответил маг и вернулся за
свою конторку.

Следующий день полуэльф посвятил исследованиям. В отличие от Менандра он не


привык столько сидеть за книгами, и уже к пику почувствовал, как от усталости ломит в
затылке, а глаза режет как после прогулки на сильном ветру. И, всё же, Сорен упорно
продолжал делать выписки, а под конец даже сходил в «Сорванную Вуаль» - тесный
магазинчик, в котором не только стены, но даже пол и потолок были сложены из книг.
Гном Кесто Ясноглазый, хозяин этого бастиона просвещения, как-то умудрялся не
только найти в этом хаосе нужную книгу, но ещё и достать откуда-то том подходящих
размеров, чтобы заткнуть образовавшуюся дыру, не давая тяжёлым стопкам обвалиться.
Под конец картина более или менее начала складываться. Общество рилмани во
многом напоминало Сорену юголотов с их видами-кастами и жёсткой системой рангов.
Во главе стояли золотокожие аурумахи, на которых держалась бюрократическая работа и
принятие решений. Чуть ниже и немного особняком, подобно арканолотам, располагались
абиорахи, текучие и переменчивые как ртуть. Их обязанностью было следить за тем,
чтобы «стихийные» планы Огня, Воды, Воздуха и Земли, а также все к ним примыкающие
вроде Тины, Соли и Пыли, оставались идеологически инертными. То есть, чтобы из них
никто не пытался слепить что-то подобное горе Целестии или адам Баатора. Рангом ниже
стояли среброязыкие аргенахи – мастера убеждения и перевоплощений. Эти существа
становились советниками королей и высокопоставленными членами тайных обществ,
чтобы подсказывать проигравшим пути решения их проблем. Джеморилль, о котором
говорил Шаварш, несомненно, был из их числа. Дальше – куприлахи, хладнокровные
убийцы, устраняющие тех, кого не удалось уговорить. Феррумахи – воины, появляющиеся
на сцене, когда на весы Мультивселенной пора бросить увесистую гирю. И, наконец,
плюмахи – простые обыватели Внешних Земель, на чьём горбу прочно покоилась вся
пирамида.
116

Слева направо: верхний ряд – плюмах, феррумах, куприлах; нижний ряд – аргенах, аурумах.

С Неотвратимыми было гораздо сложнее. Исследователи путались в их


наименованиях и функциях, по-разному описывали внешний вид и происхождение. Все
более или менее сходились в том, что все эти существа – конструкты, которых собирают
на тайных фабриках Механуса. У них весьма жёсткий алгоритм работы, но в процессе
выполнения задач Неотвратимые способны понемногу приобретать индивидуальные
черты. Рано или поздно эта личность вступает в конфликт с основным алгоритмом, и
конструкт возвращается на Механус для очистки памяти.

Исследователи из Эберрона – мира, который чаще всего посещали Неотвратимые,


выделяли пять типов. Зелехуты, крылатые механические кентавры, выполняли в мирах,
где поклонялись Праймусу, роль сигильских Убийц Милосердия. Они преследовали
нарушителей закона, с которыми не справлялись местные власти, и либо приводили их в
суд, либо казнили на месте. Коляруты – гуманоиды из чёрного металла охотились за
клятвопреступниками, не обращая внимания на причины деяния и суть клятвы. Об одном
117

коляруте по имени Облигатор-7 рассказывали, что он чуть было не выпустил из заточения


древний ужас, который, по договору с призвавшим его колдуном, обязан был уничтожить
богов того мира. Сорен подозревал, что это – не более, чем притча, но суть явления она
передавала хорошо. Маруты, похожие на могучих воинов в рельефных бронзовых
доспехах, боролись с теми, кто с помощью заклинаний обманывает смерть.

Варахуты, сложенные из геометрических тел, сражались с теми, кто пытался стать


божеством или уничтожить божество. То, что Атар до сих пор с ними не столкнулись,
объяснялось неутешительно: конструкты не тратили своё время на тех, у кого не было
шансов на успех. Впрочем, прочтя несколько отчётов о разрушениях, посеянных
варахутами, Сорен ещё сильнее укрепился во мнении, что враждовать с силами планов
напрямую – дело гиблое. Кваруты, похожие на странных золочёных марионеток, боролись
с теми из магов, кто играет со временем и пространством. При этом они не гнушались тех
же методов, которые делали кого-либо их целью. Описывали также гигантских
скорпионоподобных ангидрутов, которые не давали озеленять пустыни, но рассказы
противоречили друг другу и походили на выдумки.

Сбивало с толку, что под названием марутов, похоже, скрывалось несколько


существ. Кроме описанных эберронцами охотников на бессмертных говорили также о
целой расе конструктов, якобы созданных богами для того, чтобы быть беспристрастными
судьями и стражниками. Эти маруты, вроде бы, обитали в астральном плане, а также на
некоторых мирах Прайма, где их запомнили как жестоких тиранов.
118

Также один исследователь из Братства Порядка описал конструкта с тем же


названием, похожего на гигантского монодрона. Этот охотился на клятвопреступников
подобно эберронским колярутам, а Колярутом (в единственном числе) законник-
исследователь называл устройство, которое его программировало.
Во всех этих описаниях не было основного: как много Неотвратимых в
Мультивселенной и насколько сильно их влияние на её жизнь? Сорен хорошо знал, что
почувствовать важность чужой работы можно только тогда, когда её перестают выполнять.
Возможно, об этом больше знал Флогисто. В любом случае, пришла пора вспомнить об
отчёте.
Когда полуэльф вошёл в кабинет фактора, за окнами было уже совсем темно.
Пламя камина отбрасывало блики на полированные дверцы шкафов. Тусклая люстра с
трудом освещала помещение, наполняя его угловатыми тенями. Пандитас Флогисто
рассеянно водил пером по бумаге. Сорен положил ему на стол несколько исписанных
листов.
- Я решил подготовить отчёт в письменной форме, - пояснил он.
Фактор удивлённо посмотрел на полуэльфа, как будто видел его впервые.
- Вы меня приятно удивляете, атаон Финнеас, - задумчиво произнёс он. – В вашей
характеристике сказано «не любит бумажную работу».
«Зачем ему понадобилась характеристика, хотел бы я знать?!» - напряжённо
подумал Сорен, но вслух ответил:
- Перенимаю полезные привычки у новых друзей.
- Ах да, наслышан. Скажите, этот волшебник, Менандр… Чем он занимается? – как
бы невзначай спросил фактор.
- Помимо того, что он практикующий маг? – потянул время атаон.
- Разумеется, - кивнул Флогисто.
- Насколько я знаю, он солистор 77 Общества Восприятия, - осторожно ответил
Сорен.
Пандитас ещё раз кивнул, словно делая в уме заметку, и придвинул к себе бумаги.
- Если позволите, - перехватил инициативу атаон. – Мне кажется, что наиболее
заслуживающим внимания из всего этого будет вот это письмо.
Он вынул из кармана послание к Сететису и положил его поверх стопки. Его копия
вместе с остальными двумя письмами лежала в личном рундуке полуэльфа – на всякий
случай.

77
Солистор (англ. Solicitor) – в британской системе права адвокат, занимающийся анализом
законодательной базы, но не выступающий в суде.
119

Фактор Флогисто пробежал глазами текст, и на его лицо на считанные мгновения


легла лёгкая тень беспокойства. Атасианин прочитал текст ещё раз, уже медленно и
вдумчиво, затем поднял пристальный взгляд серо-голубых глаз на Сорена.
- Вам что-либо известно об этих Неотвратимых? – спросил он.
- Я провёл небольшое исследование, - с готовностью ответил атаон.
- Хорошо, - слегка улыбнулся фактор. – В таком случае, что вы думаете об этом?
- Идея заменить конструктов модроноидами кажется мне не слишком удачной, -
осторожно произнёс полуэльф. – Но, пожалуй, большие опасения вызывает временное
бездействие Неотвратимых. Боюсь, сейчас как грибы после дождя полезут жаждущие
могущества чароплёты, да и лидеры тайных культов выйдут на свет, пытаясь стать
новыми божествами. Как бы мы не относились к нынешним силам планов78, знакомый
враг лучше множества незнакомых.
- Приятно слышать здравую речь, - согласно кивнул Флогисто.
- Я думаю, быть может, нашей фракции стоило бы выделить силы, чтобы бороться
с такими выскочками? – ступил на более тонкий лёд Сорен.
- Возможно, - невозмутимо ответил фактор. – К сожалению, наши ресурсы не
безграничны.
Полуэльф кивнул, разочарованно откинувшись на спинку стула. Какой ещё
реакции он ожидал от Флогисто? К счастью, фактор трактовал его разочарование по-
другому.
- Если вы так рвётесь в бой, атаон, - небрежно произнёс он, - я мог бы
порекомендовать вас друзьям, нуждающимся в подобной помощи.
Сорен сложил руки на столе, выжидающе глядя на атасианина.
- Дело это сугубо неофициальное, - продолжил тот. – Но, в случае успеха мы
попробуем убедить фактола Терранса в целесообразности подобных действий.
- Что я должен сделать? – взволнованно спросил полуэльф.
- Помочь доставить важный груз в Латунный Город. Возьмите это письмо, - он
протянул Сорену исчёрканный лист бумаги. – И отдайте его начальнику склада на улице
Пивоваров, 9.
- Хм… - стараясь не выдать себя, промычал атаон. – Это какой-то шифр?
- Верно, - кивнул Флогисто. – Начальник склада посвятит вас в детали.
- Идти немедленно? – уточнил Сорен.
- Чем скорее, тем лучше, - ответил фактор. – Не буду вас задерживать.
Письмо к начальнику склада было выполнено в той же манере, что и записка о
смене шифра. Множество пересекающихся линий, прямых и причудливо изогнутых, как
будто автор просто приноравливался к новому перу. Полуэльф пожалел, что у него нет
волшебного медальона. Всегда полезно знать, в каком качестве тебя посылают куда-то. В
самом худшем случае в записке мог быть приказ утопить его в Канаве или столкнуть за
Край, но атаон надеялся, что время для такого развития событий ещё не пришло.
Помня, что за порталом в «Вездесущем Страннике» могут следить анархисты,
Сорен нанял закрытый кэб. В карете было душно, пахло старой кожей и табаком, но, по
крайней мере, сквозь плотные шторы не проникал смог. Мерный скрип рессор усыплял, и
атаону даже начала сниться какая-то ерунда, когда карета вдруг резко затормозила.
Полуэльф отдёрнул штору. В неверном свете фонарей виднелся рельефный купол Зала
Ораторов – городского парламента и штаб-квартиры фракции Знак Избранного. Впереди,
78
Силы планов (англ. Powers) – термин, который употребляют Атар, чтобы не называть этих существ
«богами».
120

загораживая кэбу дорогу, плёлся жутковатого вида костяной голем. В пустых глазницах
твари мерцали холодные голубые огни. Аркадийские пони фыркали и прижимали к голове
длинные уши, не желая приближаться к конструкту. «Какой, всё-таки, бардак творится в
городе», - с досадой подумал Сорен. Наконец, кэбмэн сумел успокоить своих лошадок, и
карета покатила по переулкам, углубляясь в район Гильдий.

Склад на улице Пивоваров оказался длинным приземистым зданием с шипастой


крышей. Возле тяжёлой окованной железом двери торчали два дюжих хобгоблина. Сорен
внутренне напрягся, но охранники, похоже, пришли из мира, где вражда гоблиноидов с
эльфами не была насущной проблемой.
- Склад закрыт, - равнодушно пробасил один из них.
- Я от Флогисто, - ответил атаон, надеясь, что ему не придётся тащиться обратно
через весь город.
Охранник, не поворачиваясь, постучал в дверь рукоятью булавы. С той стороны
послышался шорох, и через некоторое время в двери распахнулось смотровое окошко.
Изнутри лился тёплый жёлтый свет.
- Кого принесло? – неприязненно поинтересовались из-за двери.
- Атар прислали человека, - проворчал хобгоблин.
Грохнул засов, и дверь приоткрылась. За ней виднелась ярко освещённая караулка.
Тифлинга, который стоял за дверью, Сорен толком не рассмотрел. Тот быстро
развернулся и пошёл вглубь склада, жестом пригласив атаона следовать за собой. Они
прошли по короткому тёмному коридору, поднялись по скрипучей лестнице, и, в конце
концов, оказались в остеклённой комнатке, нависавшей над основным хранилищем. За
окнами виднелись тускло освещённые штабели ящиков и бочек. Грубые стеллажи,
заставленные толстыми бухгалтерскими книгами, занимали большую часть комнаты. На
свободном пятачке приютился крепкий стол, за которым сидело двое. Крупный бородатый
мужчина в белой рубахе с кожаными нарукавниками, похоже, был начальником склада.
121

Его серая кожа тускло отблёскивала в свете волшебных огней, подобно куску олова.
Бледно-серые глаза настороженно глядели из-под кустистых бровей. Приглядевшись,
атаон заметил характерные ряды бугорков-пирамидок над глазами и на скулах. Перед ним
был плюмах, первый живой представитель народа рилмани. Второй, полноватый бледный
человек с аккуратно подстриженными каштановыми бакенбардами, был одет в костюм из
оливкового сукна, по крою похожий на тот, что носил Шаварш. Отличали его два ряда
кармашков разного размера, расположенные на груди параллельно пуговицам. По-
видимому, в них хранились магические ингредиенты.
Сорен молча протянул начальнику склада письмо. Тот быстро прочёл его и жестом
отпустил напряжённого тифлинга.
- Я рассчитывал, что Пандитас пришлёт кого-то из более опытных помощников, -
хмуро произнёс начальник, откладывая бумагу.
- Полагаю, у него были причины доверить мне эту часть операции, - сухо ответил
полуэльф. – Учитывая, что мы потеряли Ардона.
Это был опасный манёвр, и атаон на всякий случай прикинул путь отступления
через окно. Плюмах недовольно поджал губы.
- Опять он пишет меньше, чем стоило бы. Откуда знаешь про Ардона?
Первый ход оказался удачным, теперь проблемы начнутся только в том случае,
если рилмани передаст его слова наверх.
- Выяснял, что с ним стало, - отрезал себе путь к отступлению Сорен.
- Неужели? По-моему, и так всё понятно, - фыркнул начальник склада. – Пришили
его эти, и вся песня.
- На самом деле, ему просто не повезло, - возразил полуэльф. – Пытался вписать в
Книгу Мёртвых девчонку, которая в «Пятнистой крысе» картами торгует, и нарвался на её
крышу. Но ключ у нас всё равно увёл какой-то чароплёт.
- Ладно, не моего это ума дело, - проворчал рилмани. – Главное, чтобы товара к
завтрашнему антипику на складе не было.
- Я так понял, у вас проблемы с перевозкой? – уточнил Сорен.
Флогисто сказал не «доставить», а «помочь доставить», из чего атаон заключил,
что в одиночку этот груз не унести.
- Караван с плана Огня так и не появился, - вступил в разговор волшебник, - нам
нужен другой перевозчик.
- Эставан не хочет браться, говорит – груз проблемный, - плюмах скривился. – Сам
возит оружие тоннами, и не куда-нибудь, а в Баатор. А тут, надо же, проблемный…
- Могу я его увидеть? – спросил полуэльф. – У меня есть пара идей, но нужно знать
габариты и… характер.
Рилмани настороженно посмотрел на бледного, тот пожал плечами.
- Похоже, наш друг достаточно доверяет этому юноше, - промямлил он. - Не вижу
причин отказывать.
Начальник склада вздохнул:
- Ладно, вот, господин Митрандоса тебе всё покажет, и расскажет, если захочет. А
у меня ещё дел невпроворот.
- Вы ведь из Эберрона, верно? – спросил Сорен пухлого волшебника, когда они
спускались в помещение склада.
- Да, я прибыл из королевства Ондэйр, - вяло отозвался тот.
- Я читал, что в вашем мире чаще всего видели Неотвратимых, - тоном светской
беседы продолжил атаон.
122

- Не думал, что встречу здесь коллегу-исследователя, - оживился Митрандоса. –


Как долго вы интересуетесь ими?
- О, я в самом начале пути, - уклончиво ответил полуэльф. – Успел познакомиться с
трудами Бигби, Сайруса Маллы, Таршевы Лонгрич и Нупциатуса Седобородого. К
сожалению, не все из них есть у нас в первоисточнике, поэтому я боюсь, что многое было
переврано компиляторами.
- Несомненно, - закивал волшебник. – И, конечно, книги не заменят полевой опыт.
Поэтому вам чрезвычайно повезло. Сейчас вы увидите нечто необыкновенное.
Митрандоса подвёл его к огромному ящику с откидными бортами. В такой
контейнер можно было запихнуть четырёх человек или среднего огра.
- Придержите, - бросил атаону эберронец, отщелкивая запоры.
Они осторожно опустили тяжёлую панель, и взору Сорена предстало гротескное
тело из серого металла. К массивному усечённому конусу на гибких сочленениях
крепились пирамидальные конечности. Плоская дискообразная голова была усеяна
прозрачными тёмными линзами-глазами. Прочный корпус конструкта покрывали
вмятины, кое-где виднелись аккуратные швы, как будто тело вскрыли, а затем наложили
заплаты.
- Глазам своим не верю, - зачарованно прошептал атаон. – Настоящий варахут!
- Нам удалось не только отыскать его, - с гордым видом произнёс волшебник, - но и
восстановить почти все функции. А кое в чем, не побоюсь сказать, даже улучшить.
- Фактор Флогисто говорил, что мы должны уничтожить некий культ на плане Огня.
Они настолько опасны?
- Можете не сомневаться, - заверил его Митрандоса. – Лидер этой секты пережил
множество покушений, даже куприлахи не могут с ним справиться.
Сорен задумался.
- Тогда почему Неотвратимые до сих пор не стали на его след? Ведь проблема с их
производством возникла не так давно?
На самом деле, он не знал этого наверняка, но попробовать стоило.
- Видите ли, - охотно ответил волшебник, - алгоритмы варахута очень жёсткие, и
наша цель в них не совсем вписывается.
- Он не пытается стать богом, - догадался атаон, - но учит опасным вещам.
- Верно, - кивнул эберронец. – Под угрозой, ни много ни мало, сама структура
стихийных планов. Он нашёл ключик к сердцам джанн – самых слабых из гениев, и они
разносят его идеи по мирам Прайма. Мы должны остановить это, пока не поздно.
- Но, насколько я знаю, варахут атакует, прежде всего, не самого претендента, а его
последователей?
- Об этом не беспокойтесь, - успокаивающим тоном ответил толстяк. – Наша задача
– переправить контейнер. Союзники на той стороне сделают остальное.
Сорен умолк, разглядывая конструкта. Эти люди, несомненно, чувствовали себя
спасителями мироздания, но всё же… Чему учил неизвестный философ, которого они
приговорили к смерти? Под угрозой сама структура стихийных планов. Значит, это
должно быть что-то ломающее привычные концепции, и, в то же время, проверяемое. Что-
то, что можно доказать, иначе никто не согласится променять старый привычный миф на
новый.
Члены Братства Порядка уверяли, что, находя новые законы, управляющие
Мультивселенной, они незаметно меняют её саму. Раньше это казалось атаону пустой
похвальбой, но если планы действительно меняют облик, отражая мировоззрение
123

населяющих их существ… Получается замкнутый круг. Мы меняем планы, планы меняют


нас. Тривиальная, в общем-то, мысль. Бобры меняют ландшафт не меньше, чем
могущественные волшебники, и те, кого подтопило, стремятся их извести. Только вот он,
Сорен, бобр или охотник?
«Силы планов были здесь задолго до меня», - подумал полуэльф, - «а я пытаюсь
подорвать веру в них. Хочу раскрыть тайны Мультивселенной и, тем самым, изменить её.
Шаварш был прав. Я – бобр, и когда у них кончатся другие цели, сторонники Баланса
придут за мной».
- У меня есть на примете одна компания, - решившись, произнёс он вслух. – Они
сейчас на мели, а потому не будут задавать лишних вопросов и долго торговаться.
- Отлично, - кивнул Митрандоса. – И как они называются?
- «Караваны Наири», - ответил Сорен, внимательно наблюдая за реакцией
собеседника.
Тот задумчиво выпятил губу.
- Не слышал о таких.
- Может быть, стоит их проверить? – решил немного обезопасить себя атаон. – Я
могу чего-то не знать.
- Нет времени, - покачал головой эберронец.
- Тогда я завтра отправлюсь к ним… - начал полуэльф.
- Нет, - остановил его волшебник. - Я слишком много рассказал вам, друг мой, и не
могу так рисковать. Вы останетесь здесь, а в «Караваны» под вашей личиной отправим
кого-нибудь менее ценного.
- Под моей личиной? – напряжённо переспросил атаон. – Это ещё зачем?
- Думаю, вы сами всё прекрасно понимаете, - нарочито дружелюбно ответил
Митрандоса.
«Не так быстро, приятель», - мысленно фыркнул Сорен, - «если хочешь меня
расколоть, придётся тебе размять ноги».
- И что же, по-вашему, я должен понимать? – с иронией в голосе ответил он.
- Может быть, я ошибаюсь, - пошёл на попятную эберронец. – Думаю, завтра мы
это выясним.
Полуэльф вздохнул. Митрандоса в чём-то подозревал его, но не хотел наводить
справки через Флогисто. Может быть, даже надеялся, что фактор прозевал шпиона: мало
ли, какие у них тут отношения внутри организации. Оставалось надеяться, что анархисты
не будут слишком откровенны с тем, кто придёт к ним завтра под видом Сорена.
Интересно, каким способом эберронец замаскирует своего слугу? Иллюзией?
Трансмутацией? Или у них есть здесь доппльгангер на побегушках?
- Надеюсь, у вас найдётся для меня спальный мешок, - как можно спокойнее
произнёс он. – Крайне желательно, без блох и клопов.
124

Камень шестой. Огненные метафоры.


Новинка: купаж воспоминаний. Погрузитесь в захватывающую и грозную атмосферу
Латунного Города – великой столицы султана ифритов. Два путешественника, две цели и одна
судьба, сталкивающая их под пылающим небом Плана Огня. Дарители: Менандр Эвкратид и
Сорен Финнеас. Художественный монтаж – Этьен Монтегю, фактотум Общества Восприятия.

Волшебное зелье наполняло меня болезненной, лихорадочной бодростью. На


заднем плане сознания ныли измотанные забегом по катакомбам Сигила мышцы, бегали
мурашки по дрожащим пальцам, звучал бессмысленный хорал истерзанных ментальными
сражениями мыслей. Бледный рассеянный свет проникал через окно в потолке подобно
клубам тумана, разгоняя тени по углам мастерской. Как хорошо, что можно не тратить
время на свечи...
Зенит лежала посреди комнаты на толстом шерстяном одеяле, рядом с ней - меч и
тяжёлая сумка, снятая с погибшего альхуна. Внутри, в книге заклинаний поверженного
врага, скрывалось описание того плетения, от которого дыхание любимой становилось всё
слабее, а кожа приобретала пепельный оттенок. Но у меня не было времени разбираться в
хитросплетениях чуждого разума, разгадывать значения тайных символов. Сейчас я
тушил пожар.
Разноцветные кристаллы окружали постель гиш двумя концентрическими кругами.
Шестнадцать, связанных с Внешними Планами, шесть - со Внутренними. Можно было
еще добавить камни квазиэлементальных планов, но соединить столько источников
энергии в одиночку мне было не под силу. Я выверил расстояния между кристаллами для
самоуспокоения и концентрации. Планов было куда больше двадцати двух, и
располагались они не по сторонам света, но это не помешает мне призвать из них
волшебные вихри и сплести надёжный щит. Я взял камертон и легко ударил по нему
серебряным молоточком. Тихий чистый звук разнёсся по комнате, и кристаллы
откликнулись, в начале - разрозненным дребезгом, но затем, по мере того, как в них
разгорались разноцветные огни, всё более и более слаженным хором неземных голосов.
Тонкая грань между мирами прорвалась, и магические потоки хлынули в комнату, словно
струи городского фонтана. Стоя над телом Зенит, я разбивал их на тысячи брызг,
смешивая и переплетая, выкладывая из звенящих частиц мозаичный купол. Воздух
нагрелся, от кристаллов поднимались струйки дыма и пара, но я не останавливался, пока,
наконец, звук камертона не угас. Купол застыл, задрожал, как мыльный пузырь на ветру,
прогнулся, но выстоял. Пока выстоял. Силы, что рвались к моей ррати с той стороны,
были неизмеримо могущественнее меня. Оставалось последнее средство.
Лампа джинньи стояла на полу, сразу за внешним кольцом кристаллов, чтобы я мог
дотянуться до неё, не покидая защитного купола. Став на колени для лучшего равновесия,
я наклонился и осторожно потёр выпуклый бок. Золочёная медь мгновенно раскалилась, и
я едва успел отдёрнуть руку, когда из носика лампы вырвался огненный смерч. Сгусток
пламени ударился в призрачную преграду и с шипением отскочил. Купол заметно
вогнулся. Ещё удар, еще и ещё, все так же безрезультатно. Волны горячего воздуха
обжигали лицо.
- Презренный сын гиены и шакала! – раздался из пылающего шара разгневанный
рык. – Самонадеянный глупец! Мешок с костями! Я обращу тебя в пепел!
Несколько огненных языков подобно плети обвились вокруг волшебного щита,
зашипели и угасли.
125

- Я не тот, кто тебя пленил! – прокричал я, силясь заглушить клёкот пламени.


- Неужели?! – издевательски захохотал живой костёр. – Думаешь, для меня это
важно?!
- Помоги мне, и вторым моим желанием будет твоя свобода, - твёрдо произнёс я.
- Лживая обезьяна! – взревел огонь. – Ты прекрасно знаешь, что у тебя есть только
одно! Аскери из рода Коссеми Тарики не будет унижаться перед смертным трижды!
- Тогда я отдам лампу леди Грейр Красад, и она найдет способ разрушить оковы, -
ответил я, ободрённый видимой прочностью купола.
Пламя взметнулось под потолок, стянулось в тугой столб, и в нём постепенно
проступили очертания молодой женщины. Чадра из плотного дыма окутывала её фигуру.
- Грейр Красад, - требовательно произнесла она. – Что ты знаешь о ней?
- Мы вытащили вас обеих из того гадючника по поручению лорда Ваймиша, -
хмуро ответил я. – Расстались с ней в Превосходном.
- Сететис?
- Ушёл от нас. Его телохранителя-харгинна я распылил.
- Этому псу повезло, - фыркнула Аиша. – В руках моего брата ему пришлось бы
куда хуже.
- Так ты поможешь мне? – с нажимом спросил я.
В её глазах сверкнула ярость.
- Не думай, что я в долгу перед тобой, человек! Говори, и будь краток.
- Я прошу, - ответил я, тщательно подбирая слова, - чтобы заклятие, которое альхун
наложил этим утром на Зенит, находящуюся пред тобой, было рассеяно любым
безвредным для неё способом до того, как её здоровью будет нанесён необратимый ущерб.
Ифрита пристально посмотрела на меня пылающими глазами.
- Неплохо, эфенди 79 , - с ноткой уважения произнесла она. - Ты почти всё
предусмотрел. Кроме этого "прошу", которое даёт возможность отказать. Но, пожалуй,
твоя почтительность мне нравится.
Аиша легко взмахнула руками, и кристаллы извергли снопы искр. Словно
золотистые пчёлы, искорки облепили мой щит и растаяли, образовав ещё один слой,
гораздо более лёгкий, прочный и долговечный.
- Чтобы развеять плетение альхуна "безвредным", как ты говоришь, способом, мне
понадобится совет учителя. Так что собирайся, мы отправляемся в Латунный Город.

***

Сорен мерил шагами тесную комнатку начальника склада как злой тигр - свою
клетку. Уже три часа прошло с тех пор, как нервный тифлинг, чьего имени полуэльф так и
не узнал, отправился в контору "Караванов Наири", скрытый под иллюзорным обличьем
атаона.
- Чего мельтешишь? - недовольно поинтересовался начальник склада. - Есть от
чего нервничать?
- За это время пол-рынка скупить можно, - фыркнул Сорен. - А контора в получасе
медленной ходьбы.
- Может, они чай там пьют с лукумом, - пожал плечами плюмах. - Или
секретничают.

79
Эфенди – вежливое обращение к грамотному знатному человеку в Османской империи. Происходит от
греческого αφέντης – человек, способный защищать себя в суде.
126

Последнее предположение нравилось полуэльфу меньше всего. Если анархисты не


сумеют или поленятся распознать обман, его будущее будет коротким и неприятным.
Скрип двери прервал мрачные мысли атаона. Аммон Митрандоса вошёл в кабинет,
рассеянно кивнул начальнику склада и неуклюже сел в кресло. Казалось, он был чем-то
разочарован.
- Ваши друзья скоро появятся, - пробубнил он. - Странно, моё предчувствие не
подтвердилось. Феликс не обнаружил ничего необычного...
Сорен коротко кивнул, стараясь не выдать радость и облегчение. Эберронец
внимательно посмотрел на него и продолжил.
- Когда они придут, вы представите меня как торгового представителя Дома
Каннит80. Постарайтесь не выдать того, что утром в конторе был ваш двойник. Не думаю,
что вашим друзьям это будет приятно.
Атаон поднял бровь.
- Возможно, мне стоило бы знать, о чем я с ними беседовал?
- Вы встречались с Манасом Наири, хозяином компании, - нехотя процедил
маготехник. - Он благодарил вас за помощь с выплатой долга. Вы это не упомянули,
кстати...
- Вы не спрашивали, - пожал плечами полуэльф. - И да, я не люблю, когда моё лицо
используют посторонние, даже в благих целях.
- Я запомню, - хмуро кивнул волшебник. - Вы обсудили цену и способ
транспортировки, отказались от охраны. Охрану обеспечим мы, чужие воины будут
только мешать. Вот, пожалуй, и всё.
- Это десятиминутный разговор, - возразил Сорен. - Прошло три часа с небольшим.
- У Феликса были другие задания, которые вас не касаются, - отрезал Митрандоса.
- Как вам угодно, - поднял руки атаон.
Из склада послышался грохот засовов.
- Кажется, пора, - вздохнул Митрандоса и с усилием поднялся. - Идемте, пора
заканчивать с этим.
Спустившись вниз, Сорен увидел, как в помещение заходит еще более странная
компания, чем та, с которой он посещал Автомату. Первым шёл Шаварш, снова
сменивший богатый костюм на потрёпанную кольчугу и полукруглый шлем-тюрбан. На
его боку висела широкая сабля-гаддарэ, а за спиной виднелся круглый щит. За воином
ковыляли два странных существа, похожих на огромных серо-зелёных варанов. Мощные
задние лапы позволяли им ходить вертикально, но ящеры предпочитали опираться на
костяшки передних подобно гориллам. Атаон понял, что перед ним гормили - слаады-
мутанты, в отличие от своих хаотичных собратьев демонстрирующие сложное социальное
поведение, наполненное правилами и ритуалами. К спине каждого ящера на ременной
подвеске крепился большой кусок эберронского парящего дерева, из которого строят
летающие корабли. Как видно, караванщики планировали с помощью этих штуковин
облегчить вес контейнера. Замыкал шествие темнокожий паренёк лет пятнадцати, чьи
ярко-рыжие волосы непослушно топорщились и странно отблескивали, как будто по ним
пробегали языки пламени. Цветастая, расшитая золотом мантия указывала на колдовское
ремесло подростка. Огненный джинази шёл рядом с гормилями, подбадривая их на
незнакомом языке, как будто ящеры были простыми вьючными животными. Как ни

80
Дом Каннит – один из отмеченных драконами домов Эберрона, известный своими магическими
изобретениями, главное из которых – молниеносные поезда.
127

странно, Митрандоса и складские охранники реагировали на них так же. Сорен вышел
вперёд.
- Рад вас видеть, - с улыбкой приветствовал он Шаварша. - Позвольте представить
Аммона Митрандосу, представителя славного своими изобретениями Дома Каннит из
Эберрона, хозяина нашего груза.
- Рад знакомству, господин Митрандоса, - степенно поклонился Шаварш. - Мой
брат Манас попросил меня лично возглавить ваш караван и подобрать лучших
носильщиков. Грга и Крарак справятся с любым грузом, а господин Прхал, несмотря на
юные годы, отлично разбирается в огненной магии и, более того, знает Латунный Город
как родной дом. Вы не пожалеете, что выбрали нашу компанию.
- Надеюсь на это, - кивнул маготехник81, протягивая ему кошелёк. - Вот задаток,
можете приступать.
Воин и маг быстро отвязали парящие блоки и пристегнули их к кольцам,
вделанным в деревянный контейнер. Гормили тупо озирались, старательно играя роль
тягловой скотины, но когда эберронец отошёл, один из них хитро подмигнул Сорену.
Шаварш размотал цепи, крепившиеся к контейнеру, и пристегнул к упряжи ящеров.
Ближний недовольно фыркнул и махнул хвостом. Юный волшебник-джинази пропел что-
то на мелодичном наречии ифритов, и бруски дерева рванулись ввысь, увлекая за собой
деревянный ящик. Ремни и балки заскрипели от напряжения, но выдержали. Теперь
контейнер парил в полуметре над землёй.
- Вперёд, - скомандовал Наири. - И да хранит нас Тейшеба.
- Больгвин! - крикнул Митрандоса старшему хобгоблину. - Строиться!
- Становись в каре! - рявкнул наёмник. - Поживей, крысы пещерные!
Гремя оружием, хобгоблины довольно споро и слаженно образовали
ощетинившийся копьями прямоугольник. Один из ящеров коротко рыкнул, и караван
выполз из полутьмы склада в сигильский полусвет. С крыш хрипло каркали вороны, им
вторили разносчики пирожков и газет.
- Мрачные тайны чёрных рыцарей Тачарим! Зловещие ритуалы и бесчеловечные
эксперименты над модронами в новом остросюжетном романе Джины Или! Покупайте
первые главы в специальных выпусках "Мимира"!
- Где-то я встречал этот сюжет, - весело подмигнул Шаваршу Сорен.
- Несомненно, - с широкой улыбкой ответил воин.
Вскоре они достигли одного из постоянных торговых порталов в конце
Невероятного Бульвара - грубой каменной арки, протянувшейся как мост между двумя
домами.
- Приготовьтесь, - крикнул Прхал, и произнёс ещё одно заклинание.
Внутри арки заколебалось прозрачное марево, а затем воздух вдруг вспыхнул,
превращаясь в огненный водоворот. Из портала дохнуло нестерпимым жаром, но тут же
вокруг каждого из караванщиков соткался полупрозрачный оранжевый купол. Теперь, на
некоторое время, они были защищены от враждебной атмосферы Плана Огня. Нервно
сжимая в руках копья, наёмники-хобгоблины по двое начали заходить в огненную
воронку. Непроизвольно задержав дыхание, Сорен последовал за ними.

81
Маготехник (англ. magewright) – в мире Эберрона так называется любой ремесленник, вплетающий
магию в свои изделия. Как правило, не владеет высшей магией. Маготехники, способные создавать мощные
артефакты, называются изобретателями (англ. Artificer).
128

Караван очутился на широкой выжженной равнине. Закопченный до черноты


базальт покрывал слой лёгкого пепла. В небе клубились разноцветные тучи, сквозь
которые пробивался багровый свет. Впереди, за пологой скальной грядой, виднелись
обсидиановые стены и золочёные купола столицы ифритов. Аммон Митрандоса
вынырнул из портала за спиной Сорена и нервно оглянулся.
- Проклятие, - прошипел он. - Имикс разрази этих высокомерных болванов! Где
наш конвой?
- Я думал, охрана с нами, - отозвался Сорен.
- Хобгоблины хороши для Сигила, но не для этих мест, - качая головой, проворчал
маготехник. - Ладно, делать нечего. Идём вперёд!
Жаркий ветер швырял в лицо горсти пепла. Гормили фыркали, наёмники ругались
и кашляли, закрывая лица плащами и шейными платками. Шаварш предусмотрительно
размотал конец чалмы и приспособил его в виде маски. И только хрупкий джинази легко
шагал по дороге, не замечая изматывающий жар и всепроникающую пыль. Его глаза
светились как расплавленное золото, а волосы окончательно превратились в языки
пламени.
То и дело равнину пересекали бурлящие потоки магмы, которые приходилось
пересекать по узким обсидиановым мостам без перил. В таких местах эберронский
волшебник особенно нервничал и, как оказалось, не зря. Когда караван преодолел
очередной мост, тот вдруг с грохотом обрушился. Взметнулся ветер, поднимая тучи пепла,
и из них в путешественников полетели пылающие стрелы.
- Засада! - проревел Больгвин, и тут же рухнул, сражённый огненным болтом.
Шаварш упал на горячие камни, увлекая за собой Сорена. Митрандоса хрипло
прокаркал заклинание и взмыл над полем боя. Хобгоблины, прикрываясь щитами,
перебегали от валуна к валуну, медленно подбираясь к невидимым стрелкам. Прхал легко,
словно пританцовывая, увернулся от нескольких стрел, и продекламировал очередной
волшебный стих, укрывая контейнер плотным защитным полем. Откуда-то сверху на
врагов упало несколько метеоров. Улёгшийся было пепел снова наполнил воздух, скрывая
караванщиков от их врагов, а заодно и от парящего в вышине Митрандосы.
- Быстро открывай ящик! - прорычал Шаварш на ухо ошалевшему Сорену.
Ругаясь и кашляя, они откинули засовы. Подоспевший на помощь гормиль
придержал тяжёлый борт и широко разинул пасть. Внутри, за двумя рядами жутких зубов,
как жемчужина в раковине лежал странный полупрозрачный шар, в глубине которого
клубилась серая мгла. Гормиль мотнул головой, и шар медленно выплыл наружу. Ящер с
шумом дунул. Сфера влетела внутрь контейнера, замерцала радужным светом, и вдруг
исчезла, просочившись сквозь корпус варахута.
- Закрывай! - бросил Шаварш.
129

Гормиль с грохотом захлопнул крышку, и два товарища задвинули засовы. Спустя


мгновение порыв раскалённого ветра сорвал с поля боя пепельный покров. Митрандоса
исчерпал боевые заклинания, и устремился в сторону города. Хобгоблины сошлись в
рукопашной с разбойниками-харгиннами. Невдалеке запели боевые рога, и на вершине
гряды появились всадники на диковинных птицеящерах.

- Аль-лахаб валь-римад82! – заревели они, и бросились в атаку.


Харгинны бросились в рассыпную, словно искры, подхваченные ветром.
Ящероптицы с клёкотом ворвались в гущу сражения, круша воронёными клювами
дерущихся как спелые дыни. Закованные в чёрную броню тритоны-всадники кололи и
рубили всех, кто попадался им под руку. Тройка кавалеристов выскочила на дорогу
недалеко от контейнера. Гормили встали на задние лапы и угрожающе зарычали,
выставив длинные кривые когти. Командир огненных тритонов поднял саблю, но вперёд
выскочил Прхал.
- Хо, Фарид-бей! Салам алейкум! – крикнул он.
Всадник легким движением вложил оружие в ножны и приложил лапу ко лбу.
- Ва алейкум салам ва баракят! Хорошо, что я нашёл вас раньше моих улуфели,
амир-заде! Мы сопроводим вас к городу.
- Хорошо, друг, - ответил маг. – И, будь добр, прикажи своим, чтобы прекратили
убивать наших охранников.
Тритон отсалютовал сжатым кулаком и ускакал наводить порядок.
- Что происходит? – спросил Сорен у Шаварша.
- Интриги ифритов, - коротко ответил воин.
- Утром у вас был не я, - быстро сообщил ему атаон.
- У него не было амулета, - кивнул Наири. - Мы подозревали это, но не могли
упустить шанс добраться до груза.
- Что мы будем делать дальше? - спросил полуэльф.
- Узнаешь, когда доберёмся до города, - загадочно ответил анархист.

***

Горячий воздух пах серой и разогретым металлом. Багровые блики плясали на


чеканных золотых панно, отражались от полированных стен из серого гранита, оживляя
тени мраморных скамей и кресел. В богато украшенной комнате с высоким сводчатым
потолком не было ничего горючего - ни дерева, ни ткани, ни бумаги. Только камень,
металл и стекло. Затейливые геометрические орнаменты украшали фризы, перемежаясь
золочёной вязью цитат из священных текстов. На панно преобладали батальные сцены, в

82
Пламя и пепел (араб.)
130

которых ифриты одерживали верх над воздушными джиннами, дворфоподобными эзери и


огненными великанами.
Зенит судорожно вздохнула и открыла налитые кровью глаза.
- Как жарко, - прошептала она. - Мы умерли и попали в Баатор?
- Пока ещё нет, - грустно улыбнулся я, протягивая ей руку. - Но мы недалеко
оттуда.
Гиш встала, тяжело опираясь на зажатый в левой руке серебряный клинок. По
тонкому лезвию пробежала рябь, словно ветер пронёсся над мелким озером, но меч
выдержал. На обсидиановой плите пола появилась свежая зарубка. Гитъянки попыталась
сделать магический пасс, но скривилась от боли и оперлась на стену.
- Я ничего не чувствую, - глухо произнесла она. - Ни потоков, ни мыслей. Как
будто меня завернули в рулон сырой шерсти.
- Нам пришлось отрезать тебя от магии, - мягко ответил я. - Чтобы защитить от
плетения альхуна.
- Нам? - переспросила гиш.
Я указал на Аишу, придирчиво осматривавшую убранство комнаты.
- Её ты искал в Превосходном? - уточнила Зенит.
Джиннья обернулась к нам, её глаза пылали как раскалённые угли.
- Кто-то делал перестановки в моём крыле, и мне это не нравится, - заявила она. -
Идёмте, нужно найти кого-то из слуг. Будьте настороже.
Гитъянки глубоко вдохнула и закрыла глаза. Лезвие серебряного меча задрожало и
покрылось паутиной трещин, но затем вспыхнуло жемчужным светом, и его зазубренный
край разгладился.
- Сможешь идти? - встревожено спросил я.
- Бывало и хуже, - криво усмехнулась она.
Я хотел как-то помочь Зенит, но щит блокировал все заклятия, полезные и вредные,
а та микстура, что держала меня на ногах, для ослабленного организма гиш была
смертельным ядом. Мы двинулись вперёд, стараясь не отставать от хозяйки дома. Богато
украшенные коридоры ташларханэ были пусты, и только шорох наших шагов и
позвякивание брони гитъянки разносилось под мраморными арками галерей. Хотя мы
шли по гаремлик, женской половине усадьбы, во многих комнатах висело оружие и стояли
богато украшенные доспехи, а цветочные орнаменты стен соседствовали с чеканными
сценами битв. Всё чаще попадались искусно вырезанные в камне каллиграфические
надписи, заполненные золотом. Было ясно, что они сделаны недавно, заменив что-то
более привычное взгляду Аиши. Глядя на них, ифрита хмурилась, и на её дымном одеянии
сверкали багровые сполохи, подобные тем, что пробивались сквозь плотные тучи за
окнами галерей.
Наконец, мы подошли к тяжёлой бронзовой двери, украшенной резным
переплетением языков пламени, цветов и листьев. По обеим сторонам в пёстрых вазах
росли странные растения с мясистыми чёрными листьями. Аиша решительно толкнула
створки и влетела в просторное ярко освещённое помещение, обрамлённое рядом тонких
колонн из чёрного мрамора, которым неизвестных мастер придал форму древесных
стволов. Между колоннами стены украшала мозаика из гранитных плиток всевозможных
форм и цветов. Бородатый слуга-джанн в алых шёлковых шароварах и жёлтом жилете
резко развернулся и от неожиданности выронил серебряное блюдо с пахлавой. Хрупкие
кусочки слоёного теста разлетелись по полу. Несколько мгновений слуга смотрел на нас
выпученными глазами, а затем метнулся в одну из арок, вопя на ходу:
131

- Стража! Стража! Здесь сестра Абдулхамида!


- По-моему,
моему, нам не рады, - резюмировал я.
- Уходим, живо! - гневно приказала Аиша.
Зенит быстро наклонилась и схватила несколько пирожных. Я удивлённо взглянул
на неё, но тут же понял, что гиш права. Раз гостеприимство ифритов оказалось слишком
горячим, неизвестно, когда мы сможем нормально поесть. Набрав горсть рассыпчатой
рассыпча
пахлавы, я бросился вдогонку за ифритой.
- Может, телепортируемся отсюда? - спросил я, поравнявшись с ней.
- Нет, - отрезала она, не сбавляя темпа.
Зенит морщилась от боли, но не отставала от полулетящей джинньи, жуя на ходу. Я
тоже поспешил освободить ть руки от липкого груза. Судя по серым стенам и грубой мебели,
мы оказались в коридорах для слуг. К счастью, никто из них не решился преградить нам
дорогу, и лишь быстрое шарканье мягких туфель указывало, что мы здесь не одни. Не
было слышно ни бряцанья оружия,
о ни приказов - ничего, что говорило бы о погоне, и это
настораживало. Я опасался, что стражники, вместо того, чтобы гоняться за нами по
коридорам, оцепили весь ташларханэ и, как оказалось, не зря. Когда, миновав ряд
заставленных пузатыми кувшинами комнат,комнат, мы выскочили в узкий проулок, там нас уже
ждали трое вооружённых ятаганами тритонов и молодой ифрит в пышном тюрбане.

- Стойте, негодяи! - выкрикнул он.


- По какому праву? - требовательно спросила Аиша.
- Фирманом Великого Султана, владыки огней и посланника Истинного Пламени,
Абдулхамид Тарики, все его родственники и слуги объявлены вне закона! - важно ответил
предводитель стражей. - Сдавайтесь, и, возможно, наш повелитель будет милостив!
- Задержи ифрита, - шепнула мне Зенит. - Я прорвусь через жаб.
ж
- Наш повелитель?! - воскликнула сестра низложенного визиря. - Не смей
прикрываться именем султана, раб первосвященника! И передай Руахаддину, твоему
хозяину, что я не стану молить его о пощаде!
- Взять их, - коротко приказал офицер.
В руках ифрита вспыхнул
вспыхнул жидкий огонь, превращаясь в пылающую многохвостую
плеть. Я быстро подобрал с земли камень и швырнул в него. На лице джинна появилась
презрительная улыбка.
- Чулуун хана! - выкрикнул я, и ухмылка стражника сменилась гримасой досады.
Камень распух и превратился в огромный блок, перекрывший весь переулок. Зенит
рванулась вперёд, прижимаясь к правой стене. Меч в её руке вспыхнул, превратившись в
росчерк ослепительного белого света. Не ожидавший нападения левши тритон неуклюже
развернулся,, перекрывая обзор своему напарнику, и попытался подставить под удар
обсидиановый щит. Сияющее лезвие рассекло чёрный камень и огненную плоть, будто
вычёркивая стражника из реальности. В воздухе закружился пепел. Я закрыл глаза,
132

настраиваясь на беспорядочные мысли второго тритона, многократно усиливая его страх.


Теперь, с воспоминаниями Каиса, я гораздо лучше понимал, что именно делал раньше,
вызывая «призрачного убийцу». Жуткая тень метнулась к стражнику и тот, выронив
ятаган, понёсся прочь по переулку. Мы помчались за ним, но только для того, чтобы
свернуть в ближайший проход между домами. Счёт шёл на секунды: скоро стена снова
превратится в булыжник… Хотя я не понимал, почему ифрит до сих пор её не перелетел.
Зенит пошатнулась и привалилась к стене, тяжело дыша. Я подставил ей плечо, и
мы побежали дальше, насколько хватало сил.
- Держи шайтанов! – орали сзади.
Глухие стены и стальные двери богатых домов вдруг сменились живописным
беспорядком навесов, лавочек и фургонов. Переулок превратился в широкую улицу, и мы
нырнули в густую толпу разнообразных существ, неспешно переходящих от лотка к лотку.
- Как хорошо, что я уговорила брата купить дом на самой границе Пиракулума, -
пробормотала Аиша.
- Надеюсь, на этом базаре можно купить воды, - проворчал я, оглядывая лавки с
посудой и кувшинами.
Невзирая на то, что магия султана ифритов угашала в стенах города нестерпимый
жар Плана Огня, и на то, что зачарованный плащ Каиса пытался меня охлаждать, пить
хотелось ужасно, особенно после сладкой пахлавы.
- Здесь можно купить всё, что есть в Мультивселенной, - с гордостью ответила
джиннья. – Даже раба любой расы.
- В этом отношении Сигил мне нравится больше, - поморщилась Зенит.
Хотя я, несомненно, был горячим патриотом промозглой Клетки, столица ифритов
поражала воображение. Золочёные купола храмов огня, окружённых пылающими
минаретами, зубчатые стены богатых домов, резные арки мостов, перекинутых через
наполненные сияющей магмой каналы, фонтаны чистого света, внушительные стелы со
сценами великих побед султана ифритов сплетались в единую картину, пленительную и
грозную, словно волшебный мираж в иссушённой солнцем пустыне. Латунный Город был
мечтой, воплощённой резцом скульптора и мечом полководца. Здесь не было места
сигильскому смешению стилей, соседству чарующего и уродливого. Конечно, в этом
городе были и свои трущобы – Авенсина, Пепельница, Грачёвник, но все они были
отгорожены от благополучных районов крепкими стенами и острыми копьями
Светоносцев – городской стражи. Никто не позволял им разрастаться, захватывая
соседние кварталы, как это нередко делал Улей. Но скольких жизней, и каких страданий
стоили чистота и величие столицы ифритов? Не больших ли, чем те, что слепо несли с
собой грязь и безалаберность Сигила?
Философские мысли резко улетучились, стоило мне краем глаза заметить надпись
на стене. Под изящной миданийской83 вязью красовались кривоватые литеры всеобщего:
«Чойхона».
- По-моему, нам сюда, - громко сказал я.
Зенит устало кивнула. Аиша придирчиво посмотрела на вывеску.
- Судя по написанию, заведение держат эзери. Ладно, сделаем так. Я вернусь в
лампу – так меньше шансов, что нас узнают и схватят. Наймите кого-то из слуг
чайханщика, чтобы он провёл вас в район Золотых Шпилей, к мастерской ювелира
Аврангзеба Иззатзоды. Там призовите меня снова.

83
Мидани – язык торильской Закхары, один из разговорных языков на стихийных планах.
133

Мы прошли сквозь арку и оказались в айване – небольшом дворике, огороженном


стеной. Посреди площадки росло невысокое толстое дерево с обсидиановой корой, его
крупные глянцевые листья мелодично позвякивали на легком ветру. Вокруг странного
растения были разбросаны беседки с приподнятым над землёй полом. В центре каждой из
них стоял низкий бронзовый столик на львиных лапах, вокруг которого лежали гладкие
округлые камни, заменяющие здесь подушки. На камнях сидели, потягивая кальян,
кряжистые карлики с огненными бородами. Некоторые из них мрачно покосились на нас,
но быстро вернулись к своей беседе.
Найдя свободную беседку, мы с наслаждением опустились на тёплые камни. Зенит
облокотилась на витой столб навеса и закрыла глаза. Её лицо снова посерело от усталости
и напряжения. Я осторожно взял её за запястье, проверяя пульс. Ладонь гиш была тёплой,
но не горячей, как должна бы у латника в таком климате. Под обветренной кожей запястья
ощущались слабые толчки крови в лучевой артерии, в такт которым вспыхивали и гасли
огоньки в алых камнях узорчатой наручи. Я мрачно сжал зубы. Невзирая на щит, план
негативной энергии продолжал медленно вытягивать силы моей ррати.
- Возьми какое-нибудь сладкое питьё, - тихо попросила она.
- Есть что-нибудь будешь? – спросил я.
- Попытаюсь, - слабо улыбнулась Зенит, не открывая глаз. – Лучше всего суп.
К нам подлетел похожий на карикатурного чёртика огненный мефит. Этих мелких
стихийных духов с перепончатыми крыльями и заострённым лицом часто путали с
низшими обитателями Баатора.

- Что угодно почтенным путникам? – пропищал слуга на всеобщем.


- Шурбо, лимончой и щербет, пожалуйста, - ответил я.
- Абрикосовый или вишнёвый? – уточнил мефит.
- Вишнёвый, - ответила Зенит.
- Хоп! – слуга щёлкнул тонкими пальцами, и перед нами возникли дымящиеся
чаши, пиалы и толстостенный кувшин с холодным щербетом.
Я достал из кошелька несколько крупных серебряных монет.
- Желаете ещё что-нибудь? Может быть, ароматный кальян?
- Нет, спасибо, - вежливо отказался я, - но нам нужен проводник по городу.
- Куда вам угодно попасть? Гавань, Искалат, Грачёвник? Наши гиды проведут вас в
любой уголок города.
- Мы ищем мастера Аврангзеба Иззатзоду.
Мефит с сомнением посмотрел на нашу потрёпанную одежду, но понял, что перед
ним, пусть замызганные и избитые, но достаточно состоятельные планоходцы.
- Значит, на Холм-куфию? – проскрипел он. - Что же, это несложно. Вот, Джамбеч
проведёт. Э, Джама!
- Чего тебе? – раздался недовольный голос, и из-за чёрного дерева выглянул дюжий
земляной джинази.
Его толстая серая кожа была покрыта морщинами и трещинками как у слона или
носорога, а жёсткие волосы напоминали высохший мох.
- Отведёшь путников на Холм-куфию?
134

- Через Саманные ворота и Длинный замок – двадцать золотых, по каналу и через


Авенсину – сто, - проворчал Джамбеч. – Плата вперёд.
- А как лучше? – спросил я.
- Пешком дольше и больше стражников, - ответил проводник. - На канале жарче,
но гребём мы с Гунажоком, а вы любуетесь видами. И меднолобые не цепляются почём
зря.
- Думаю, мы полюбуемся видами, - решил я.
- Отлично, - кивнул джинази. – Позовите, когда будете готовы выходить.
По закованной в чёрный обсидиан набережной Канала Рикак неспешно
прогуливались небогатые ифриты и прочие обитатели Латунного Города. От сияния
раскалённой магмы резало глаза, но жар был немногим сильнее, чем на улицах столицы.
Вырезанные, или, скорее, выплавленные в камне ступени спускались к светящейся
поверхности, над которой парила длинная узкая гондола, по виду – вытесанная из камня.
На её корме, опираясь на воронёный шест, ждал ещё один земляной джинази, похожий на
Джамбеча, но поуже в плечах.

- Осторожно, аскер-ханым84, лодка шатается, - предупредил он Зенит, подавая ей


руку.
Гиш осторожно шагнула в гондолу, придерживая меч. Над поверхностью огненной
реки было ощутимо жарче, и я отдал ей охлаждающий плащ, оставшись в огнеупорной
алхимической робе из базальтовой ткани. Плотная одежда тут же намокла от пота.
«Похоже, к середине поездки всё выпитое испарится без следа», - подумал я.
Братья-джинази оттолкнулись от дна заговорёнными шестами, и лодка легко
заскользила над поверхностью магмы. По левую руку от нас проплывали лотки и навесы
главного базара, уставленные чеканной золотой посудой, богато украшенным оружием,
ярко расписанными кувшинами и искусно вырезанными каменными статуэтками. Справа
высились трубы кузниц и плавилен Угольного района, из которых к небу поднимались
пышные шлейфы разноцветных дымов. Иногда среди мирских построек попадался купол
храма огня, окружённый тонкими башнями, которые венчали оранжевые, белые и синие
факелы. Два берега соединяли мощные арки мостов, по обеим сторонам которых
дежурили стражники. Иногда это были уже знакомые нам огненные тритоны, но чаще –
облачённые в золотую чешуйчатую броню ифриты из полка Светоносцев, местной ночной

84
Аскер-ханым (тюрк.) – женщина-воин, учтивое обращение к знатной даме из военного сословия в
османской империи.
135

стражи. Стражники скользили цепкими взглядами по проплывающим мимо лодкам, но


запоминающаяся броня Зенит была надёжно скрыта плащом.
Не в силах глядеть на яркую поверхность канала, я закрыл глаза и чуть не задремал,
когда лодка, наконец, причалила к берегу. Джамбеч легко соскочил на берег и помог нам
выбраться. Плиты набережной здесь покрывали трещины, а дома кое-где покосились и
заросли пушистыми пепельными бородами, но Авенсина, при всей её неприглядности,
казалась богатым районом по сравнению с сигильским Ульем. Впрочем, мы были на
самой окраине трущоб, и уже отсюда дорога резко шла вверх, открывая захватывающий
вид на Холм-куфию, обитель мастеров-эзери. Словно лес стройных елей или корабельных
мачт вздымались в небо золочёные башни – ребристые, спиралевидные, гладкие и
покрытые резьбой. Их венчали купола и зубчатые парапеты, конусы, шары и луковицы, а
между стенами раскинулась паутина ажурных мостиков, переходов и крытых галерей.

Холм окружала высокая, украшенная мозаикой стена. Хотя эзери были не менее
воинственны, чем ифриты, на стелах они прославляли не сражения и победы, а труд своих
мастеров. Здесь были огнебородые плавильщики, извлекающие из печи раскалённый
добела металл, строители, возводящие ажурный остов башни из стальных балок, ювелиры
и кузнецы-оружейники. Сцены работы перемежались изображениями пиров и праздников,
цветочными и огненными орнаментами.
Дорога, по которой мы шли, упиралась в высокую арку, под которой скучало
несколько вооружённых раскалёнными молотами бронзовокожих эзери, одетых в
стальные килты. Один из них с любопытством посмотрел на доспехи Зенит. Я внутренне
напрягся, но страж не попытался нас остановить.

- Хорошие доспехи, - одобрительно буркнул он. – Драконья сталь?


136

- Да, - коротко ответила гиш.


Огненный дворф кивнул и махнул в сторону ворот.
- Проходите. Правила те же, что во всём городе.
Джамбеч повёл нас по широкой улице, выложенной шероховатыми плитами из
разноцветного гранита. По обеим её сторонам высились башни огненных дворфов, и
среди их ошеломляющего разнообразия невозможно было найти две одинаковых детали.
Башня Аврангзеба – шестигранный терракотовый шпиль, увенчанный ажурным портиком,
располагалась в двадцати минутах ходьбы от подножия холма. Проводник молча указал
нам на вход и побрёл в обратном направлении. Над гостеприимно открытой дверью были
высечены надписи на нескольких языках. Миданийскую вязь я читать не умел, но
изогнутые штрихи письма баразхад85 давали понять, что мы достигли цели.
На первом этаже башни царили прохлада и полумрак. Колонны волшебного света
выхватывали из темноты стенды с гранёными самоцветами и изящными украшениями.
Молодой эзер вышел из-за мраморной стойки и приветствовал нас лёгким поклоном.
- Добро пожаловать в галерею мастера Аврангзеба Иззатзоды, почтенные путники.
Чувствуйте себя как дома, не бойтесь прикасаться к образцам. Магия моего господина
защитит вас от ожогов.
«До тех пор, пока вы не попытаетесь вынести что-то за дверь, не расплатившись», -
легко читалось в этих словах.
- Можем ли мы увидеть саида Аврангзеба? – спросил я.
- К величайшему сожалению, мой господин занят созданием нового шедевра.
Может быть, я смогу помочь вам?
- Возможно, - ответил я, и достал лампу из сумки альхуна.
Едва только мои пальцы коснулись золочёной ручки, из носика лампы вырвался
плотный дым, и перед удивлённым дворфом возникла Аиша.
- Госпожа Тарики?! – ошеломлённо воскликнул слуга.
- Это я, Шакарафшон, ты не ошибся, - неожиданно дружелюбно ответила джиннья.
- Проходите скорее наверх, господин сейчас в небесной мастерской, - затараторил
эзер, поворачивая невидимые рычаги.
В дальней стене открылся слабо освещённый проход на винтовую лестницу.
Ифрита величаво поплыла вперёд, и мы последовали за ней.
Узкая лестница опоясывала всю башню, пологими витками взбираясь всё выше и
выше. Сквозь узкие бойницы лился багровый свет, создавая таинственную и мрачную
атмосферу. За весь подъём мы не увидели ни одной двери, но кое-где магические потоки
завихрялись, указывая на скрытые проходы. Аиша легко парила над ступенями, в ней
чувствовались свобода и мощь, до сих пор скрытые, а, может быть, подавленные магией
великого султана. Я вспомнил офицера стражи, который не смог перелететь через стену.
Похоже, вблизи дворца действовали охранные заклятия, которые не давали вспыльчивым
ифритам сеять хаос и разрушение.
Подъем был долгим и изматывающим, но Зенит стоически преодолела его, ни разу
не остановившись для отдыха. Лестница привела нас в небольшую комнату с высокими
окнами. На каменных верстках, выстроившихся вдоль стен, лежали миниатюрные резцы,
клещи и захваты. В центре комнаты, на большом обсидиановом столе, словно россыпь
звёзд в ночном небе, лежали неогранённые алмазы. Пожилой огненный дворф с густыми

85
Баразхад – система звукового письма, распространённая на стихийных планах и в Бездне.
137

пылающими бровями и крупным орлиным носом задумчиво мял в раскалённых пальцах


болванку белого золота. Размякший от жара металл прогибался и тянулся как пластилин.
- Госпожа Тарики, - с грустью в голосе произнёс он. – Вам не стоило появляться в
городе.
- Я уже поняла это, друг мой, - мягко ответила Аиша. – Но мой выбор был
ограничен.
Эзер бросил на меня угрожающий взгляд из-под лохматых бровей.
- Этот колдун пленил вас?
Дело вполне могло принять скверный оборот, но, к счастью, джиннья лишь
презрительно фыркнула.
- Этот? Нет, он слабоват для такого. Трое заклинателей Тачарим вышли против
меня, только один из них пережил эту встречу. Тот, кто перед тобой, лишь воспользовался
плодами их вероломства.
- Желания смертных, - вздохнул ювелир. – Быть может, исполняя их, вы обретёте
силу, чтобы бороться дальше. Чего же хочет этот?
- Исцеления для неё, - ифрита указала на Зенит. – Для этого мы должны увидеть
Муджаддида86.
- Муджаддида, - эхом повторил Арвангзеб. – Кто поручится, что они – не убийцы?
- Свяжите мне руки, - воскликнул я, - и стойте за спиной с обнажённым ятаганом,
если это необходимо.
Гитъянки положила руку мне на плечо.
- Не унижайся перед ними, ррати - твёрдо сказала она. – Я встречу смерть с
поднятой головой, будь стойким и ты.
- Завтра, - угрюмо процедил ювелир, - мы испытаем вас перед Пламенем Истины. А
пока ступайте. Волшебный огонь укажет вам двоим путь в комнаты для гостей, а мне с
госпожой Тарики нужно поговорить наедине.

***

- Политика Латунного Города – очень дымное пламя, - заявил Прхал, выпустив изо
рта несколько колечек пряного дыма.
Путешественники сидели в небольшой чайхане у Ворот Феникса, из которой
открывался вид на Горнило – величественный комплекс дворцов и храмов, где обитал
султан Марраке аль-Сидан аль-Харик бен Лазан, Повелитель огней, Раскалённый владыка,

86
Муджа́ддид (араб. ‫ — ) ﻣﺠﺪد‬реформатор, обновитель.
138

посланник Истинного Пламени, Величайший охотник, Маршал ордена Пылающего


Сердца, Тлеющий вождь и Хранитель алых факелов.
Сейчас где-то там, в чёрно-золотых чертогах, заседал Малый Диван, на котором
решались судьбы множества жителей города. Аммон Митрандоса должен был
сопровождать на совет Верховного эмиссара рилмани, но Сорена и его спутников
оставили за воротами. В сущности, миссия караванщиков была завершена, и они вполне
могли, закупив на полученную плату местные товары, возвращаться в Сигил. Но Прхал,
как и Сорен, хотел узнать, чем закончится совещание, и у него, судя по всему, были
хорошие связи во дворце.
- Сейчас всё вертится вокруг правильного почитания богов, - продолжил джинази.
– Султан получает силу от Имикса, повелителя огненных элементалей. Все знатные
ифриты обязаны поклоняться ему, а машалы87 Имикса имеют большое влияние в Шуре88.
Простолюдины часто поклоняются другим силам, и жрецы Имикса до поры это терпели.
Потом великим визирем стал Абдулхамид Тарики. Он решил упрочить власть султана, и
для этого долго корпел над священными текстами.
- Подожди, подожди, - со смехом воскликнул Сорен. - Смилуйся над
непросвещённым чужестранцем и расскажи подробнее, кто здесь на ком стоит.
- Ты серьёзно? - недоверчиво уставился на него Шаварш.
- Я из Кринна, - терпеливо пояснил полуэльф. - Это такой мир, где считают, что всё,
кроме их плана - это Бездна.
- А, - хохотнул молчавший до этого Крарак. - Так вот откуда был тот кожеголовый,
что припёрся в Храм Бездны в Сигиле, чтобы поклониться Праматери драконов! Видели
бы вы рожи служителей!
- Боюсь даже предположить, что ты там забыл, - проворчал Грга, и повернулся к
атаону: - Смотри. Всеми ифритами правит султан Марраке. Его слово закон, и всё такое,
но вращать колёса власти - дело утомительное, поэтому фактически управляет всем
Великий Визирь.
- Очень удобно, - вставил Шаварш. - Народ недоволен? Казни визиря и продолжай
изображать любящего отца.
- Визирь сидит на бочке с горячей смолой, - согласился Грга. - Поэтому ему тоже
нужны советники, на которых можно свалить ответственность за провал. Пятеро высших
сановников во главе с сераскиром - главным военачальником - составляют Малый Диван.
Есть ещё Великий Диван, он же шура-ва-улема. По двадцать старших жрецов - машалов и
видных военачальников. Там решают вопросы, как ты можешь догадаться, войны и
вероучения.
- Так гораздо яснее, - кивнул Сорен. - А что с богами? Кому здесь поклоняются?
- Покровитель султана и знати - Имикс, верховный элементаль огня, - ответил Грга.
- Народ почитает иных богов пламени - Коссута, Агни, Митру и прочих. Некоторые из
них сильнее Имикса. Султан и жрецы Имикса очень хотели бы заставить всех чтить
только своего покровителя, но боятся гнева прочих богов.
- Поэтому Абдулхамид начал действовать осторожно, - продолжил свой рассказ
Прхал. – Он, якобы, открыл древнейшие тексты храмовых молитв. В них боги огня
названы не по именам, будто бы, изобретённым позже, а по "сущностным титулам".
Скажем, Митра назван «Истинным Пламенем», Имикс - «Всепобеждающим Пламенем»,

87
Машал – (тюркск. Факел, факельщик) высший чин в иерархии жрецов огня, его носитель обладает
вероучительным авторитетом.
88
Шура (от перс. совет) – большой государственный совет султаната ифритов.
139

Агни - «Очищающим Пламенем» и так далее. Титул султана – посланник Пламени, и по


этой логике получается, что он поставлен всеми огненными богами. Визирь надеялся, что
через два-три поколения все забудут, кого именно они прославляли. Пусть чтят султана, а
он приносит жертвы Имиксу. Получится, что весь город почитает Имикса. Клирики
прочих богов, конечно, поняли, откуда ветер дует. Они попытались возмутиться, но тогда
Великий Султан, мир ему, объявил, что пришло время старикам уйти на покой, и возвёл
молодых жрецов в ранг машалов.
- Чтобы они продавили реформу в Шуре, - пояснил Грга. - Тут начались проблемы,
но, чтобы их понять, надо знать про учение Муджаддида.
- Уф, я надеялся рассказать покороче, - улыбнулся джинази. – Но ты прав.
Прошлый верховный эмиссар рилмани, вместо того, чтобы заботиться о неизменности
планов, начал изучать природу стихий. И, надо же, пришёл к выводу, что все они созданы
из одной первоосновы, мельчайших неделимых частиц. Всем, кроме других рилмани,
было на это наплевать, но Аанико, так его звали, был сильным магом, и сумел не только
доказать свои выводы кое-какими экспериментами, но и обучить джанн управлять
стихиями, опираясь на это знание.

- Джанн – это низшие гении, - пояснил Шаварш, видя недоумение Сорена. – Вроде
джиннов, но в них соединены все четыре стихии, а потому местные их презирают наравне
с людьми и держат в рабстве.
- Раньше джанн могли научиться магии только поступив в услужение к «чистому»
гению, и под его руководством превратившись в джинна, дао, марида или ифрита. –
кивнул Прхал. - А тут появляется Аанико со своими частицами, и рабы-джанн начинают
творить чудеса.
- Его объявили вне закона? – предположил Сорен.
- Хотели, - ответил Грга, - но Аанико был близким другом Абдулхамида, и тот
убедил султана, что джанн не опасны. Визирю было удобно отталкиваться от учения
Аанико. Рилмани учил, что всё состоит из атомов, а "стихии" - идеальные образы,
придуманные людьми. Богословы Абдулхамида утверждали, что всё произошло из
пламени, и различие веществ зависит от количества внутреннего жара, а боги огня -
аспекты единого Пламени, которых верующие в неведении наделяют подобием личности.
- Я вижу, и те, и другие согласны в том, - заметил Сорен, - что вера и убеждения
оформляют Планы, и они же создают божеств.
- Именно, - довольно оскалился Грга. - Пламя или атомы - это спор для утончённых
богословов. А вот лозунг "мы меняем Планы" - это понятно многим. И молодые
богословы подошли к этому серьёзно. Они перестали упоминать по имени даже Имикса, и
тогда его верховный жрец, шейх Руахаддин аль-Самид аль-Назир, почувствовал, что его
силы убывают, и серьёзно испугался.
- Странно, что только он, - задумчиво произнёс Сорен.
140

То, о чём говорили Грга и Прхал, было мечтой многих Атар. Почему же Флогисто
отправил его помогать врагам реформы?
- У других богов огня достаточно почитателей в мирах Прайма, - ответил Шаварш.
- Латунный Город для них - вишенка на торте, не более того. А вот для Имикса он -
средоточие силы.
- Поэтому его верховный жрец тут же пригрозил султану карами, - вставил Прхал.
- Ничего себе пригрозил, - рыкнул гормиль. – Город три дня трясло.
- Да, - согласился джинази. - Имикс молитвами Руахаддина немного шатал нашу
столицу, и Марраке испугался. Ему ведь, признаем честно, больше всего хочется
спокойно нянчиться со своими скакунами и побеждать на скачках. Великий Султан, мир
ему, быстро сделал Руахаддина великим визирем, а тот уже разошёлся вовсю. Казнил
Абдулхамида и всех его родственников, до кого успел дотянуться, приговорил заочно
Аанико – тот был не настолько глуп, чтобы ждать его нукеров. Рилмани тоже подослали к
Муджаддиду убийц-куприлахов, но те не вернулись.
- Потому что аккуратнее надо переходить через каналы с магмой, - довольно
ухмыльнулся Грга.
- Руахаддин хотел бы перебить всех последователей Аанико, - продолжил Прхал, -
но боится восстания. Поэтому когда Цезарь Гриммельс, новый эмиссар рилмани,
предложил план с варахутом – дескать, сами стражи божественного порядка
Мультивселенной ополчились на Муджаддида, а жреческая братия здесь не при чём –
шейх ухватился за него обеими руками.
- Значит, я доставил им оружие, - мрачно резюмировал Сорен.
- А мы превратили его в бомбу, - ухмыльнулся Шаварш. - Осталось поймать
момент, когда Гриммельс и Руахаддин притащат конструкта в убежище джанн, и
зрелищно взорвать его на глазах честной компании. Думаю, это неплохо поднимет боевой
дух угнетённых.
- Насколько сильным будет взрыв? – уточнил атаон.
- Броня варахута невероятно прочна, - ответил анархист. – Думаю, нетерийская
сфера размолотит всё внутри, но за пределы не вырвется. Верно, чароплёт?
Юный джинази согласно кивнул, но на мгновение полуэльфу показалось, что на
его губах промелькнула зловещая полуулыбка. Прхал снова затянулся кальяном.
- Что-то они долго, - скучающе протянул он.
- Тем лучше, - зевнул Грга. – Отдыха много не бывает.
Путешественники устроились поудобнее на мягких каучуковых подушках,
потягивая лимонный щербет. Через некоторое время на улице послышался клёкот
птицеящера, и в чайхану вошёл закованный в чёрную броню огненный тритон.
- Амир-заде, - поклонился он Прхалу. – Мой господин шлёт вам привет и важные
вести.
- Говори, - благосклонно кивнул волшебник.
- Завтра в полдень в доме огня «Нар аль-Никаа89» состоится спор о природе стихий.
Машал храма связан с мятежными джанн. Великий визирь желает лично покарать
отступника, поэтому он и эмиссар рилмани возглавят отряд Неугасимых. Мой господин
желает, чтобы вы были там.
- Передай, что я выполню его волю, - ответил Прхал.
Тритон приложил лапу к груди и, пятясь, вышел из чайханы.
«Похоже, Прхал – важная шишка», - подумал Сорен. – «Настолько важная, что не
стоит задавать лишних вопросов, пока он здесь».

89
«Огонь Очищения» (араб.)
141

- Значит, до завтра можно расслабиться, - довольно промурлыкал гормиль.


- Только не потеряй форму, старый ящер, - усмехнулся Шаварш.
Грга в ответ лишь возмущённо чихнул.

***

Строители храма "Нар аль-Никаа" явно хотели, чтобы каждый, пришедший в него,
мог отдохнуть от мрачной атмосферы города. Стены большого квадратного зала были
сложены из светлого вулканического камня. Чтобы не пускать внутрь зловещие красные
сполохи, окна здесь заменили декоративными нишами, из которых струился мягкий
волшебный свет. В центре храма на круглом возвышении стояла массивная серебряная
чаша, в которой горело спокойное жёлтое пламя. Вокруг чаши располагались поддоны в
форме лепестков, заполненные через один белым и чёрным пеплом. Над двумя из этих
лепестков парили ифриты в ритуальных белых тюрбанах и серебряных наручах. На
обнажённой груди каждого из них висела прозрачная сфера, внутри которой горел
миниатюрный костёр - знак машала, жреца-учителя. Немногочисленные прихожане -
бедно одетые ифриты и джинази - молча стояли у стен, или бросали шарики благовоний
на небольшие жаровни, стоящие по периметру зала. Мастер Аврангзеб уверенно
направился к огненной чаше, жестом приказав нам следовать за ним. Один из ифритов
развернулся в его сторону и слегка поклонился.
- Аврангзеб-челеби! Ты пришёл, чтобы присоединиться к беседе?
- Не только, степеннейший Амр, - ответил эзер. - Со мной те, кто хочет видеть
Муджаддида. Я прошу, чтобы ты испытал их сердца священным огнём.
- Что же, хорошо, - кивнул ифрит. - Как только мы закончим, я проведу ритуал. Вы
можете стать в ближний круг.
Аврангзеб шагнул в поддон с белым пеплом, подняв облачко тонкой пыли.
- Становитесь на чёрное поле рядом со мной, - приказал он.
Поднявшись на возвышение, мы с Зенит вошли в лепесток, наполненный чёрной
угольной крошкой. Хрупкие кристаллы с треском рассыпались под ногами. Аиша тоже
влетела в круг и зависла над соседним поддоном, не потревожив пепел.
Машалы поклонились друг другу и синхронно протянули руки к чаше с огнём.
Пламя взметнулось белым столбом и снова опало. Старший из двух ифритов заговорил
нараспев:
- Собравшись здесь, в доме огня, воздадим хвалу пламени истины, пламени
очищающему, пламени всепобеждающему!
- Да не угаснет его искра в наших сердцах! - ответил тот, кого звали Амр.
- Поблагодарим же и степеннейшего Амра-челеби, пригласившего нас разделить с
ним тепло истинного очага и обсудить тайны бытия, - церемонно произнёс мастер
Арвангзеб.
- Мир тебе и благословение, степенный собрат! - пропел старший ифрит.
- Мир, свет и благословение всем собравшимся в доме огня! - ответил Амр,
повернувшись к прихожанам.
Те молча поклонились ему, и машал снова повернулся лицом к чаше.
- Я слышал, степеннейший Амр-челеби, - произнёс старший ифрит, - будто ты,
вслед за рилмани-отступником, утверждаешь, что все четыре первоосновы - суть одно, и
различия между ними полагаются умозрительно. Так ли это?
142

- Да, саид Самеддин, - ответил тот. - Выслушав то, что излагает почтенный Аанико-
челеби, я заключил, что в его словах есть истина.
- Но нет ли в них умаления пламени, угашения пламени, отрицания пламени?
- Думаю, степеннейший Самеддин-челеби, - вступил в беседу мастер Арвангзеб, -
нам стоит рассмотреть учение саида Амра и решить это для себя.
- Согласен с тобой, саид Арвангзеб, - легко поклонился ему Самеддин.
- В таком случае, степеннейший Амр, - обратился эзер ко второму машалу, -
изложи нам свои воззрения.
- Сперва рассмотрим, степеннейшие, - начал молодой ифрит, - то, что было
передано нам древними. Мы приняли, что все вещи в мире состоят из четырёх первооснов
- огня, воздуха, воды и земли. Эти первоосновы, соединяясь в силу любви или
отталкиваясь в силу ненависти, находятся в постоянном движении, перемещаясь,
смешиваясь и разъединяясь. Они неизменны и вечны, тогда как вещи складываются из
них, подобно тому, как стена сложена из кирпичей и камней. Мы также полагаем себя
духами стихий, состоящими лишь из одной первоосновы. Ифриты - из огня, джинны - из
воздуха, мариды - из воды и дао - земли.
- Верно, - согласился Самеддин, - и доказательством тому является наша
способность властвовать над своей стихией, но не над прочими тремя. Джанн же, наши
рабы, имеют примеси всех четырёх, как и смертные, а потому не могут управлять ни
одной.
- Что же ты тогда скажешь про эзери? - хмыкнул Аврангзеб.
- Всем известно, почтенный, - не растерялся Самеддин, - что твой народ соединяет
в себе огонь и землю, а потому непревзойдён в кузнечном деле.
- Рассмотри тогда, степеннейший Самеддин, способность джиннов призывать
молнии, - продолжил Амр. - Пусть молния зарождается в воздухе, но по сути она -
чистейший огонь, средоточие величайшего жара, воспламеняющего сам воздух.
Получается, джинны могут властвовать и над огнём?
- Ты сам говоришь, степенный собрат, что молния порождается воздухом, -
возразил ему старший ифрит. - Но огонь, возникающий сам по себе, над которым властны
мы, ифриты, джиннам недоступен.
- Позволь не согласиться с тобой, саид Самеддин. Разве огонь, который ты
призываешь, возгорается сам по себе, а не от твоего внутреннего жара?
- Пожалуй, ты прав, саид Амр, - кивнул тот. - Но что это меняет?
- Получается, что для возникновения пламени, нужны три условия: жар, топливо и
благоприятное окружение.
- Что ты называешь благоприятным окружением? - спросил Самеддин.
- Если ты нагреешь кусок дерева на воздухе, он загорится. Но погрузи его в воду
или зарой в землю, и ничего не произойдёт.
- Если жар достаточно силён, - возразил старший машал, - то земля оплавится, а
вода обратится в пар.
- Прекрасно, степеннейший собрат! Ты уже видишь, что, хотя вода считается
вечной противоположностью огня, она не всегда может противостоять жару. Более того, в
особо благоприятном окружении вода способна гореть!
- Прости, саид Амр, - покачал головой Самеддин, - но мне трудно в это поверить.
- Я тоже не верил, - ответил младший ифрит, - но саид Аанико добыл некий очень
ядовитый газ, в котором горит и вода, и металл. Я видел это собственными глазами, и
Аврангзеб-челеби тоже.
143

- Да, это так, - подтвердил ювелир.


- Хвала истинному пламени! - воскликнул Самеддин. - Но как из этого, поистине
чудесного, свидетельства можно вывести неразличение стихий?
- Теперь, когда мы подошли к этому вопросу, - произнёс Амр, - следует уточнить,
что же мы имеем в виду под единой первоосновой. Ни саид Аанико, ни я, не утверждаем,
будто огонь - то же, что и земля, либо воздух - то же, что и вода, а очевидные отличия
свойств рождаются только в нашем сознании. Мы говорим, что огонь, вода, земля и
воздух созданы из одной первоосновы, единого материала, только различным способом,
как стену можно слепить из сырой глины, а можно сначала вылепить кирпичи, обжечь их,
и только тогда складывать.
- Это будет нелегко доказать, - ответил Самеддин.
- Согласен, степенный собрат, но мы попытаемся. И в этом нам поможет наш гость,
не имеющий внутреннего жара, но способный зажигать огонь, подвластный ифритам, -
Амр повернулся ко мне. - Скажи, почтенный, каким образом ты заставляешь загореться
волшебное пламя?
То, что жрец огня обратился ко мне с подобным вопросом, было ещё большей
неожиданностью, чем то, что он распознал во мне волшебника. Ненадолго задумавшись, я
ответил:
- Мне кажется уместным такое уподобление: в древности люди, чтобы добыть
пламя из древесины, брали ветку твёрдого дерева и прокручивали её в выдолбленном
стволе мягкого дерева, чтобы от трения возник жар, и от жара загорелся огонь. Так и я,
чувствуя поток магической силы, направляю его наподобие вихря, чтобы частицы воздуха
терлись друг о друга с огромной скоростью, и через малое время воздух в том месте
воспламеняется. Поэтому, с позволения степеннейших машалов, если мы полагаем, что
воздух отличен от огня, и в нём не содержится зачатков огня, то остаётся лишь заключить,
что трение является причиной огня.
- Благодарю тебя, почтенный гость, - учтиво кивнул мне машал, и продолжил: -
Руководствуясь этим и другими примерами, мы и выводим, что все вещи состоят из
одинаковых малых частиц, между которыми в разной степени проявляются отношения
притяжения и отторжения. Так, в воздухе частиц мало, силы притяжения и отталкивания
между ними равно малы, и их легко заставить двигаться быстро и соударяться друг с
другом, поэтому он легко воспламеняется. В воде частиц больше, силы притяжения между
ними больше, но и силы отталкивания велики, а потому вода текуча, непостоянна, и
частицы её крайне тяжело заставить сближаться и тереться друг о друга. В твёрдых же
материалах притяжение намного сильнее отторжения, оттого они тяжелы и тверды. Но
силы притяжения в них разные - в дереве они относительно малы, поэтому его легко
зажечь, в земле больше, в металлах же - наибольшие. Умозрительность же наименований
в том, что мы полагаем воздух чем-то единым, тогда как в нём есть и тончайший водяной
пар, и различные газы. Ведь то, что выделяется при воздействии кислоты на известняк, и
то, что воскуряется при горении красной ртути, легко, летуче и сжимаемо, но на этом
сходства заканчиваются. Рудничный газ на взгляд и запах неотличим от кислорода, но
первый убивает, второй же даёт жизнь смертным. То же и с землёй - есть различные
камни, глина, песок, пепел, и всё это имеет разные свойства, мы же говорим "земля", как
если бы это было нечто единое. Несомненно, и пламя бывает жёлтым, синим, белым,
зелёным, бывает способно расплавить металл, но бывает и холодным.
- Тогда по какой же причине существуют раздельно План Огня, План Воды, План
Воздуха, План Земли? - спросил его Самеддин-челеби.
144

- Несомненно, по той же, по какой существуют Лимбо, Механус, Целестия,


Арборея, Баатор и Бездна, - убеждённо ответил Амр. - То, что называют магической
материей, приобретает вид, рождённый убеждениями жителей Плана и обитателей
материальных миров.
- Если ты прав, то распространение твоего учения способно смешать наши планы и
погрузить их в Первичный Хаос! Не боишься ли ты этого?
Амр не успел ответить. Гремя сапогами и бряцая оружием, в зал ворвались
вооружённые длинными копьями ифриты в золочёных нагрудниках. Повязанные вокруг
остроконечных шлемов алые тюрбаны скрывали их лица, и только глаза горели мрачным
огнём. Вслед за гвардейцами в храм вплыл полный ифрит с длинной чёрной бородой,
одетый в раззолоченный кафтан и пышную шёлковую чалму. За ним следовал высокий
гуманоид с серебристой кожей в кожаном дублете, какие любят жители Внешних Земель.
Глаза незнакомца скрывали странные громоздкие очки с зелёными стёклами. Рядом с ним
в полуметре над землёй парил самый странный голем из всех, что я видел. Тело
конструкта было составлено из правильных геометрических тел, выкованных из тёмного
металла. Плоская голова - накрытый блином короткий цилиндр - была усыпана по кругу
сияющими жёлто-зелёным светом глазами.

- Бунтовщики и богохульники! - зычным басом проревел ифрит-вельможа. -


Довольно вам смущать сердца людей и расшатывать основы трона! Покайтесь, и я
обещаю вам быструю казнь!
Гнев вспыхнул в глазах Аиши.
- Ты... - начала она, но осеклась.
Машал Самеддин поднял указательный палец к небу.
- Это ты - исказитель веры, Руахаддин, любитель нововведений и убийца невинных,
пытавшихся тебя обличать! Ты можешь победить нас сегодня, но не в Последний День!
С этими словами жрец громко хлопнул в ладоши, и пламя взметнулось над
лепестками, поглотив нас.

***

- Ушли! - с досадой бросил Великий Визирь.


- Недалеко, - тонко улыбнулся рилмани и достал из кармана маленькую
прозрачную сферу, в которой мерцал алый огонёк.
- Превосходно, друг мой, - потёр ладони шейх Руахаддин. - Они верят, что ключ
есть только у них. Что же, докажем, что их заблуждения воистину губительны.
145

Визирь повернулся к застывшим стражам из гвардии султана.


- Оцепить храм, никого не впускать!
- Что с прихожанами, мой господин? - спросил командир стражи.
- В темницу, - приказал визирь. - Пусть это будет уроком для остальных.
Эмиссар рилмани подошёл к огненной чаше и точным движением закинул в неё
сферу-ключ. Пламя снова взметнулось над лепестками-поддонами, превращаясь в
багрово-жёлтую арку портала. Рукой, закованной в гибкую латную перчатку, он указал в
центр арки, и варахут, мигнув огнями, влетел в бушующий огонь. Цезарь Гриммельс и
шейх Руахаддин последовали за ним.

***

Сорен, Шаварш, Грга и Прхал вышли на безлюдную площадь перед храмом "Нар
аль-Никаа". Увенчанный золочёным куполом гранитный куб дома огня был окружён
угрюмыми копейщиками из полка Неугасимых. Обитатели Авенсины, которым не повезло
оказаться здесь, спешили юркнуть обратно в переплетение переулков, но юный джинази
уверенно пересёк площадь и подошёл к двум стражам, преграждавшим вход.
- Брат Шахваз, - приветствовал он почтительным полупоклоном начальника
стражей.
- Брат Прхал, - глухо ответил гвардеец из-под скрывавшей лицо повязки. - Проход
открыт. Действуй, с благословением отца.
Маленький отряд вошёл в пустой зал. Над круглым возвышением в его центре
пылала арка чистого пламени, за которой смутно угадывался полутёмный коридор. Юный
джинази, не оглядываясь, нырнул в арку, и его фигура смазалась, словно отгороженная
пустынным маревом.
- Соберитесь, - рыкнул Грга. – И присматривайте за нашим принцем. Сдаётся мне,
он задумал какую-то гадость.
Сорен быстро кивнул. Пока что у них с Прхалом, одним из сыновей сераскира90
Башамгурды, были общие цели и общие враги. Но атаон прекрасно знал, что подобные
союзы чреваты неприятными сюрпризами. Рефлекторно набрав воздуха в лёгкие, он
шагнул сквозь дымную завесу.
Вырубленный в цельной обсидиановой скале коридор слабо освещали дымящие
факелы. Под ногами скрипел мелкий гравий. Анархисты осторожно пробирались вперёд,
опасаясь засады, но в чёрном лабиринте было удивительно тихо. Прхал уже успел
скрыться за ближайшим поворотом.
- Ни криков, ни лязга оружия, - проворчал Шаварш. – Не нравится мне это.
Сорен остановился, заметив на полу источник красноватого света.
- Что там? – спросил воин.
- Пряжка, - ответил полуэльф. – или бляха от портупеи. И куча мелкой пыли, как
будто кого-то разнесли лучом дезинтеграции.
- Почему как будто? – фыркнул Грга. – Возьми эту штуковину: от неё света
побольше, чем от факелов. И давайте быстрее, а то пропустим всё веселье.
Группа перешла на бег. Коридор петлял, то сужаясь, то расширяясь. Кое-где стены
были оплавлены: варахут расширял себе проход. Пятна золы попадались всё чаще. Кое-
где в них лежали заговорённые сабли, кинжалы и мелкие детали экипировки.

90
Сераскир – заместитель Великого Визиря, возглавляющий войска султаната ифритов.
146

Повернув за очередной выступ, трое бойцов чуть не опрокинули Прхала. Юный


волшебник стоял у входа в огромный зал, освещённый фосфоресцирующими
сталактитами, крутя в руках маленький чёрный шарик. Его напряжённый взгляд был
прикован к сражению впереди. Маленькая группа защитников пещеры сгрудилась под
тонким магическим куполом. Ядовито-зелёные лучи варахута рвали этот мыльный пузырь
в клочья, но на месте снесённого барьера тут же вырастал новый.
- Какого балора мы ждём? – прохрипел Грга.
Волшебник не обратил на него внимания. Конструкт распылил наспех
выстроенную волшебную стену из обсидиановых глыб и тут же выстрелил снова. Один из
его противников, жрец-ифрит в белом тюрбане исчез в облаке пыли. Несколько бойцов-
джанн выскочили вперёд, покупая время для заклинателей. Сорен с изумлением увидел
среди них фигуру, закованную в характерный серебристый доспех. Варахут снова
полоснул по защитникам лучом смерти. Джанн рассыпались в прах, но вокруг гитъянки
вспыхнуло дрожащее сияние планарного щита. Мечница пошатнулась и подняла свой
клинок в упрямом салюте. Рядом с ней вдруг появился темноволосый человек в
мешковатой робе и с неразборчивым воплем швырнул в конструкта несколько метеоров.
- Провалиться мне в лабиринт, - прошептал Сорен. – Эти-то что здесь делают?!
Броня варахута могла выдержать удар полубога, но вот управлявшему им рилмани
пришлось отскочить, размахивая руками для равновесия. Стальное порождение кузниц
Механуса неуклюже заворочалось, следуя указаниям латной перчатки.
- Взрывай его, разрази тебя Бездна! – заорал полуэльф, но Прхал даже не
пошевелился.
Атаон прыгнул на него, и больно ударился о невидимый щит. Зашипев от злости,
Сорен выбросил вперёд руки, и с его пальцев сорвались потоки яркого света. Щит
джинази вспыхнул и рассыпался, а юный маг от неожиданности выронил чёрную сферу.
Выругавшись, он рванулся за ней, но Грга выстрелил липким языком, втянул шарик в
пасть и с хрустом раздавил его острыми зубами. Мир содрогнулся.

***

С каждым разорванным плетением, с каждым погибшим соратником надежда на


спасение таяла. Стрелы и огненные шары не наносили конструкту видимого вреда, да и
времени хватало только на то, чтобы выстраивать одну хрупкую защиту за другой.
Мигнул и рассыпался искрами стихийный щит Аиши. Я успел собрать из щебня рыхлую
стену, но в следующее мгновение она отправилась в небытие. Амр начал новое плетение,
но ядовито-зелёный луч превратил его в облако пыли. Ни я, ни Самеддин не успевали его
заменить.
- Отвлеки его, - крикнула Зенит, указывая на сереброкожего рилмани.
Я рывком вытащил из кармана восковые шарики с серой и белым фосфором, а гиш
взмахнула мечом и с боевым кличем бросилась вперёд. Несколько воинов-джанн
ринулись за ней, но они только помешали гитъянки маневрировать. Луч смерти полоснул
по фаланге мечников. Исчезли в клубах дыма бородатые воины, вспыхнул и рассыпался
сияющими осколками планарный щит Зенит. Гиш пошатнулась, когда плетение альхуна
снова вцепилось в неё мертвой хваткой, но выпрямилась и с мрачным вызовом подняла
серебряный клинок в последнем салюте. Я с воплем прыгнул вперёд и швырнул в
прячущегося за корпусом голема рилмани один за другим пять метеоров. Эмиссар
отскочил, нелепо взмахнув руками. Варахут заворочался, пытаясь распознать его жесты. У
147

меня оставалось последнее, практически бесполезное заклятие: волшебный снаряд. "Пусть


хоть кто-то уйдёт отсюда живым", - подумал я, и вытащил из сумки лампу Аиши. Простое
плетение заставило золочёную безделушку метнуться к варахуту, и тот выстрелил в неё
зелёным лучом. Лампа взорвалась, разбивая оковы джинньи. Я повернулся к Зенит, но не
успел ничего сказать. Ослепительная вспышка разорвала корпус варахута, рой острых
осколков с визгом рванулся к нам, и в тот же миг неведомая сила повлекла нас прочь. Мы
неслись сквозь пространство и время, глядя, как в безмолвной пустоте растёт и
распространяется во все стороны белое пламя, словно формирующийся кристалл льда
выбрасывая языки-копья. Едва не коснувшись нас, ослепительные щупальца замерли, а
потом резко отдёрнулись, оставляя лишь тьму, тишину и покой.

***

Сорен открыл глаза и зашипел от боли. Тело ломило так, как будто его долго и
тщательно били ногами. Рядом потрескивал костёр, его дрожащий огонь отражался от
стен и потолка маленький пещеры. Возле него сидело несколько смуглых бородатых
джанн.
- Где я? - прохрипел полуэльф.
- На Плане Земли, - ответил из темноты Шаварш.
Атаон сел и осмотрелся. Его товарищи расположились у стены. На шлеме воина
красовалась внушительная вмятина, а голова гормиля была замотана окровавленной
тряпкой. Прхала нигде не было видно.
- Сколько времени прошло? - спросил атаон.
- Часов шесть-семь, - проворчал Грга.
Шаварш протянул полуэльфу фляжку с финиковой водкой. Сладкая жидкость
обожгла горло и желудок, но боль от ушибов на время отступила. Сделав ещё один глоток,
Сорен вернул фляжку воину.
- Что произошло? - наконец, спросил он.
- Прхал подложил нам знатную свинью, - мрачно ответил Шаварш. - Заряд был
мощнее, чем мы думали. Рвануло так, что потолок обвалился ко всем балорам. Чароплёт
сразу телепортировался, а нас посекло камнями.
- Кто-то еще выжил?
- Да пёс его знает, - пожал плечами анархист.
- Визиря и рилмани снесло вчистую, - уверенно сказал Грга. - Слишком близко
стояли. Так что Башамгурда со дня на день станет новым визирем, а там и до смены
династии недалеко. Даже хорошо, что Прхал закрыл ту прореху, через которую мы сюда
пролезли. В Латунном Городе сейчас лучше не появляться.
- Надеюсь, Крарак успел смыться в Клетку, - буркнул Шаварш.
Сорен тяжело вздохнул. Шансы на то, что Менандр и Зенит выжили в этом взрыве,
стремились к нулю.
- Как будем отсюда выбираться? - спросил он.
- Долго, - проворчал Грга. - Хорошо, что несколько джанн укрылось в коридорах.
Они знают дорогу к порталу в Битопию, но до него не меньше двух недель пути. А оттуда
в Сигил тоже путь неблизкий.
Сорен прислонился к холодной стене и закрыл глаза. Что ждало его в Сигиле? Обед
и уютная комната или гнев Флогисто и камера в подвале Разрушенного Храма?
- Почему он медлил? – глухо пробормотал полуэльф.
148

- Кто, Прхал? – переспросил Шаварш. – Думаю, хотел взорвать и Аанико, но тот


так и не появился.
Сорен снова умолк, размышляя над превратностями судьбы. Он, всё-таки, спас
философа, о котором почти ничего не знал, но не сумел уберечь от гибели своих друзей.
Так бывало уже не раз, и всё, что он мог сделать раньше, всё, что он сделает теперь –
позаботится, чтобы их имена были высечены крупным шрифтом на чёрных камнях
Обелиска Памяти возле Мортуария в Сигиле.
149

Камень седьмой. Метаморфоза.


Хранилище приватного сенсориума, ячейка 109511. Друза красной шпинели.
Собственность Менандра Эвкратида. Записан в восьмой день седьмого месяца 127 года
правления фактола Хашкара.

Я очнулся в мягкой постели и долго с удивлением разглядывал деревянные балки


потолка. Легкий ветер играл кремовыми занавесками, впуская в комнату солнечные лучи,
крики чаек и запах нагретой хвои. Судя по скошенному потолку, маленькая спальня со
светлыми дощатыми стенами располагалась в мансарде большого дома. Повернув голову,
я увидел плетёный стул, на спинке которого висел выстиранный и отглаженный светло-
кофейный плащ Каиса. На сиденье, поверх стопки незнакомой чистой одежды лежали
узорчатые наручи псиона. Значит, все произошедшее не было сном, и мои воспоминания,
тяжёлые и смазанные, исключали еще одну гипотезу. Я не умер и не стал просителем
Верхних Планов, хотя обволакивающее чувство умиротворения подсказывало, что
оказался я именно там, а не в одном из миров Прайма. Я осторожно потянулся, ощущая
шелковистую поверхность льняных простыней, и встал. Не было ни тошноты, ни боли -
ничего кроме обычного онемения мышц, сопутствующего долгому сну. Сделав несколько
наклонов и приседаний, я окончательно убедился в том, что полностью здоров.
В моей комнатке помещалась только узкая кровать, пара стульев и низкий табурет
у двери, на котором стоял медный таз с тёплой водой. Умывшись, я надел рубаху и
шаровары из неокрашенного льна и, на всякий случай, наручи гитъянки. Обуви нигде не
было видно, но тёплый дощатый пол словно приглашал пройтись по нему босиком.
Отдёрнув занавески, я выглянул в окно. Большой двухэтажный дом стоял на каменистом
речном берегу посреди редкого хвойного леса. Приземистые сосны с толстыми стволами,
причудливо изогнутыми ветками и плоскими пышными кронами врастали мощными
корнями в трещины между округлых валунов. Поодаль виднелась обитая позеленевшими
медными листами крыша лодочного сарая, от которого отходил, светлой чертой взрезая
спокойные волны, узкий дощатый пирс. На конце его, рядом с лёгким переносным
мольбертом, стоял человек в белых свободных одеждах. Художник писал быстрыми
мазками, то и дело вглядываясь в даль, скрытую от меня коньком крыши. Крепко
ухватившись за оконную раму, я перевесился через подоконник, чтобы увидеть весь
пейзаж. Огромная флотилия тяжёлых барж заполонила речную гладь, загораживая
укутанный лёгкой дымкой дальний берег. Присмотревшись, я понял, что неуклюжие
угловатые посудины битком набиты модронами. Ветер наполнял широкие прямоугольные
паруса, а привязанные к бушпритам почти неразличимыми канатами летающие квадроны
с усилием корректировали курс. Я, наконец, осознал, где нахожусь. Передо мной текла
великая река Океанус, соединяющая все Верхние Планы. Марш модронов вступил в
благословенные пределы Элизиума, царства покоя и отрешения от забот. Но это значило,
что с момента боя с варахутом прошло не меньше месяца! Острая тревога пронзила мое
сердце. Как я мог наслаждаться безмятежностью плана, не зная о судьбе любимой? Я
распахнул дверь спальни и скатился вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки.
Зенит сидела за крепким дубовым столом посреди просторной гостиной с
высокими окнами, за которыми неспешно катила зелёно-голубые волны река. Черты лица
гиш разгладились, а стянутые обычно в тугой хвост мягкие чёрные волосы рассыпались
по плечам. В простом белом платье с широкими рукавами она казалась обманчиво
хрупкой. Я замер на пороге, залюбовавшись, и Зенит, заметив меня, подняла взгляд от
150

тяжёлого фолианта, чьи пожелтевшие от времени страницы были заполнены изящными


литерами драконьего иохарического91 письма.

- С возвращением, - сказала она с тёплой улыбкой.


- Ты выглядишь… - я растерялся, не найдя подходящего эпитета, - лучше.
- Этот план исцеляет меня, - кивнула гиш. – Жаль, что нам нельзя остаться здесь.
Может быть, потом, когда груз прожитых лет станет слишком велик и забвение покажется
хорошей идеей… Но пока даже хозяин этого места не рискует жить на Амории92 дольше
месяца.
- Хозяин? – переспросил я. – Кто он?
- Волшебник по имени Аанико. Тот, кого Аиша называла Муджаддид. Ифриты
считают, что он – рилмани, но я чувствую нечто иное, странно знакомое…
- Ты снова ощущаешь потоки? – обрадовался я.
- Отчасти, - задумчиво ответила Зенит. – Пока я здесь, в этом доме, не нужен столь
плотный щит. Но я чувствую, что вскоре его придётся вернуть.
- Значит, Аиша не смогла рассеять чары альхуна, - помрачнел я.
- Она спасла нас от гибели, это уже невероятно много, - с лёгким упрёком сказала
гиш.
- Да, конечно, - согласился я.
- Пока ты спал, - продолжила гитъянки, - Аанико работал над книгами альхуна,
которые нашлись в сумке… Он необычно участлив. Не будь мы на верхних планах, я бы
решила, что нам придётся очень дорого расплачиваться за его помощь.
- Не исключено, - улыбнулся я. – По крайней мере, вряд ли платой будет участие в
Войне Крови.
- Не будет, - раздался уверенный голос.
В гостиную стремительно вошёл высокий человек лет шестидесяти, одетый в
свободную белую рубаху с жёстким воротником, испачканную масляными красками.
Тонкие седые волосы волшебника были собраны на затылке в тугой узел на восточный
манер, аккуратно подстриженные усы и короткая борода обрамляли открытое лицо с
полными щеками и прямым носом. Светло-карие глаза весело глядели на нас из-под
густых бровей. Магические вихри закручивались вокруг него, не оставляя сомнений в том,
что передо мной мастер наивысшего ранга среди тех, кого мне доводилось встречать.

91
Иохарическое письмо – древняя звуковая система письменности, предположительно изобретённая
кобольдами для записи речей их повелителей-драконов. Легла в основу эльфийского письма Торила,
Кринна и Эберрона, а также многих других систем записи, в том числе письма баразхад. Большинством
магов Мультивселенной считается наиболее приспособленным для записи волшебных текстов.
92
Амория – первый, наиболее густо населённый, слой Элизиума.
151

Аанико в человеческом обличье. Автор иллюстрации Феникс Лю (http://phoenixlu.deviantart.com).

- Рад видеть вас бодрым и рассуждающим, коллега, - усмехаясь в бороду,


обратился он ко мне.
Подобное обращение со стороны архимага подкупало, но я был уверен, что это –
лишь дань этикету.
- Рад знакомству с вами, почтенный мастер, - вежливо поклонился я. – И благодарю
вас за гостеприимство.
- Ах, оставьте церемонии, - махнул рукой он. – Вы вызволили мою ученицу из
плена, для меня это много значит. Не говоря о том, что ваша проблема интересна сама по
себе. У меня есть соображения на этот счёт, но сперва стоит позавтракать.
Аанико легко повёл рукой, и тяжёлый том, лежавший перед Зенит, перепорхнул на
подоконник, а вместо него на столе появилась расшитая цветами скатерть. В центре неё
возникло два больших блюда с паровыми булочками из рисовой муки, а перед каждым из
нас – фарфоровая пиала с душистым чаем. Воздушные булочки словно таяли во рту, а чай
сам собой появлялся в пиалах до тех пор, пока мы, насытившись, не откинулись на спинки
плетёных стульев.
Очистив стол взмахом руки, архимаг пригласил нас на залитую солнцем веранду,
где приятно пахло соснами и речной свежестью. Мерный плеск волн и шелест ветра в
кронах деревьев убаюкивал. Некоторое время мы молчали, очарованные красотой
природы, затем волшебник заговорил.
- Экспериментальные заклинания всегда сложно распутать. Автор вторгается в
области, устройство которых не слишком хорошо представляет, и результат зачастую
удивляет его самого. Я внимательно изучил записи Свенкубама – так звали вашего
альхуна, и понял, что он хотел сделать…
Я чуть наклонился вперёд, ловя слова старого волшебника. Зенит прислонилась к
стене веранды и, закрыв глаза, подставила лицо солнечным лучам. В ярком свете
весеннего дня казалось, что её бледно-жёлтая кожа светится изнутри.
- Три основных канала, вы, несомненно, определили, - полувопросительно-
полуутвердительно произнёс Аанико.
- Бездна, план негативной энергии, какой-то из миров Прайма, - ответил я, заполняя
паузу.
152

- Верно, - кивнул архимаг и повернулся к гиш: – Первый канал связывает вас с


владениями Маанзекориана, иллитидского божества тайн и всеобъемлющего понимания.
До тех пор, пока он открыт, Маанзекориан будет видеть и слышать всё, что доступно вам.
Гитъянки тяжело вздохнула, на её лице промелькнула гримаса отвращения и боли.
- Второй канал медленно иссушает вас, превращая в сосуд для одной из сущностей,
находящихся на том конце третьего канала.
- Коллективная филактерия93 альхунов, - вспомнил я.
- Получается цереморфоз без личинки, - горько усмехнулась гиш.
- Получается, - хмуро кивнул Аанико. – Дополнительные плетения связывают и
стабилизируют эти три канала, и здесь наверчен такой клубок, что даже мне в одиночку не
справиться. По правде говоря, наиболее реалистичным выходом была бы трансформация
Инкантериума. Тогда вы просто проглотили бы энергию, лежащую в основе этих
плетений, как булочки.
- Но секреты Инкантериума утрачены, - уныло завершил я.
Волшебник задумчиво погладил бороду.
- Строго говоря, нет, - медленно произнёс он, - но нам они в любом случае
недоступны. Добиться внимания и признания оставшихся членов братства Арканы будет
почти так же трудно, как уничтожить то, что находится на другом конце каждого из
каналов. Поэтому остаётся один выход: обратиться за помощью к коллегии магов,
наиболее сведущих в чарах иллитидов.
- Вы имеете в виду… - начала Зенит.
- Её Величество Влаакит и королевских ч’р’ай94, - утвердительно кивнул Аанико.
Гиш нахмурилась:
- После всего случившегося вход во Дворец Шепота для меня закрыт.
Я задумался, массируя пальцами виски. Безумная мысль крепла в моём мозгу.
Альхун утверждал, что мой учитель Кролаак сделал меня более восприимчивым к
метаморфозам, а это значило…
- Мастер Аанико, - осторожно произнёс я, - вы можете провести перманентную
трансмутацию?
Довольная улыбка появилась на губах архимага.
- Можно сказать, это моя врождённая способность. Хотите реализовать свой
хаотический потенциал? – подмигнул он мне.
- О чём вы? – подозрительно прищурилась Зенит.
- Помнишь, я говорил, что меня учил серый слаад? – спросил я.
- Да, - кивнула она, - Кролаак, кажется?
- Так вот, он, похоже, хотел превратить меня в своё подобие.
- Все слаады хотят превратить тебя в одного из них, - фыркнула гиш. – Это роднит
их с иллитидами.
- Этот мог манипулировать материей на более тонком уровне, чем яды и личинки, -
продолжил я. – Он вложил в меня способность и стремление стать слаадом. Я не
осознавал, что это желание не моё собственное, пока альхун меня не просветил.
Зенит вздохнула.
- Не рассказывай это вблизи Заставы, - попросила она.
- Хорошо, - улыбнулся я. – Так вот, если подтолкнуть это в нужном направлении, я
могу превратиться не только в слаада.
93
Филактерия – магический предмет, содержащий в себе эссенцию волшебника, ставшего личем.
94
Ч’р’ай - (гит.) верные, орден магов, особо приближённых к королеве гитъянки.
153

- А в кого, например? – нахмурилась гиш.


- В гитъянки, - с довольной улыбкой ответил я. – Одного весьма определённого
типа по имени Каис.
- Псиона, который хотел тебя убить? – она на несколько мгновений склонила
голову, прислушиваясь к вихрю моих мыслей. – Рискованно, но может получиться.
- Ты согласна с моим планом? – взволнованно спросил я.
Зенит закрыла глаза и нервно сплела пальцы, а затем вдруг обречённо улыбнулась.
- Да. Только постарайся остаться внутри таким же, как сейчас.
- Внутреннее неразрывно связано со внешним, - с грустной улыбкой произнёс
Аанико. – Но мы постараемся не перейти точку невозврата.
Подготовка заняла около суток. Первым делом архимаг выудил из моих
воспоминаний образ псиона, а затем уединился в мастерской, приказав мне повторять
старые упражнения по превращению объектов, которым учил меня Кролаак.
Я расположился на полу в углу гостиной, разложив вокруг аккуратно нарубленные
куски дерева. Зенит села у окна, положив на колени дневник иллитида. Морщась от
напряжения, она водила четырьмя пальцами по выпуклым прерывистым линиям
псионического письма квалит95, иногда делая быстрые пометки на листке бумаги.

Я с нежностью посмотрел на неё, а затем сконцентрировался на первом бруске.


Сперва казалось, что магический поток обтекает его, закручиваясь, как вода в быстром
ручье. Но постепенно приходило понимание, что дерево Элизиума соткано из той же
основы, что и поток. Частицы слипались, образуя ребристое переплетение волокон, но
оставались в движении, дрожа, сталкиваясь, меняясь местами. Они были готовы
смешаться, разлететься в стороны и опять соединиться, как исчезают и превращаются
вещи в Лимбо, стоит о них забыть. Я подтолкнул поток, и в бруске забурлили
миниатюрные вихри. Ткань дерева потекла, превращаясь в аморфную массу, а затем стала
меняться, следуя цепи ассоциаций. Я начал с простого: растекающееся дерево, как смола,
вытекающая из его пор. Смола застывает, превращаясь в янтарь. Лишние частицы слетают
с поверхности, делая её гладкой и прозрачной. Открыв глаза, я с удовлетворением увидел
перед собой крупный полированный кусок смолы в форме яйца. Внутри застыло
причудливое переплетение золотистых древесных волокон. Неплохо для начала.
Дальше стало легче. Укреплённый уверенность, что превращение возможно, я
трансформировал бруски один за другим. Бронзовый слиток, друза красной шпинели,
модель Зала Празднеств, статуэтка Фемиды, ворох сухих листьев, гриб-трутовик, букет
пышных белых хризантем. Солнце клонилось к закату, и гиш утомлённо отложила записи
альхуна. Я неуклюже встал, разминая затёкшие ноги, затем подошёл к столу и положил
перед ней пушистые цветы. Гитъянки осторожно провела пальцем по округлым лепесткам.
- Знаешь, что означает моё имя? – неожиданно спросила она.

95
Квалит – письменность иллитидов. Представляет собой магически нанесённые на пергамент, камень или
металл четыре прерывистых полосы. Иллитид считывает послание, ведя по линиям четырьмя щупальцами.
Линии взаимно модифицируют значение друг друга. Представителям иных рас для чтения квалит
необходимо заклинание понимания языков, но псионы-мозгоборцы гитъянки и дуэргаров способны
улавливать основной смысл написанного.
154

- Догадываюсь, что не то же, что его омоним из всеобщего, - ответил я, - но само


слово мне не знакомо.
- Это т’ла’су, сокращение от Зен’и’кит.
- Дух знамени? – неуверенно перевёл я.
- Метафора, - пояснила гиш. – Она может означать ветер, или вот этот цветок. Их
изображали на знамёнах Предшественников96, и это, пожалуй, единственное, что мы о них
помним. Если верить записям Свенкубама, иллитиды помнят свою древнюю историю не
лучше.
- Странно, если учесть их способность впитывать чужие воспоминания.
- Похоже, древние мозги тоже страдают деменцией, - пожала плечами Зенит. – Этот
альхун, к примеру, считает высшую нежить вроде себя лучшими хранителями знаний.
- Я встречал свидетельства того, что филактерии личей тоже деградируют, -
улыбнулся я. – Так что нет в мире совершенства. Но я не ожидал, что Свенкубам окажется
историком.
- Я тоже, - кивнула гитъянки. – Собиратели знаний – достаточно редкое кредо97
иллитидов, а собиратель, следующий заповедям Маанзекориана, редок вдвойне. Помнишь
тех заражённых модронов?
- Забудешь такое, - хмыкнул я.
- Альхун не просто выводил новую породу рабов, а искал способ взломать
Бесконечную Сеть Праймуса. И больше всего остального его интересовали сведения о
древних мирах империи иллитидов и предшественников гит.
- Ещё один искатель золотого века, - вздохнул я.
- В случае иллитидов это оправдано, - возразила Зенит. – Нынешние свежеватели
рассудка – дикари по сравнению с жителями древней империи. Когда-то эта раса меняла
облик целых миров, а сейчас ютится в пещерах.
- Мятеж Гит лишил их многого, - согласился я.
- Да, и Свенкубам одержим желанием понять, чего не учли иллитиды, изменяя нас.
Для этого ему нужно было узнать, кем мы были изначально, и, возможно, в этой рукописи
скрыты ключи от прошлого нашего народа.
- Я буду рад помочь тебе в этом исследовании, - искренне произнёс я.
- Если в записях альхуна есть зёрна истины, помочь мне захочет сама королева, -
ответила гитъянки.
- Значит, у нас есть шанс добиться аудиенции, - улыбнулся я в ответ.

На следующий день перед обедом архимаг пригласил меня в свою лабораторию.


Мы спустились в подвал и, миновав несколько комнат, уставленных разнообразными
магическими устройствами и принадлежностями, оказались в небольшом помещении с
мягкими стенами.
- Такого комфорта не было даже на Заставе, - усмехнулся я.
- Процедура может быть болезненной, - строго ответил Аанико. - К тому же,
лучше всего, чтобы нас не отвлекали посторонние звуки.

96
Предшественники (англ. Forerunners) – порабощённый иллитидами народ, от которого произошли
гитъянки и гитзераи.
97
Кредо – в обществе иллитидов нечто вроде касты с особым мировоззрением и целями. Собиратели
знаний (англ. Loretakers) убеждены в том, что иллитиды могут достичь господства только сохраняя
монополию на знания, т.е. накапливая их и одновременно питая другие расы ложными знаниями,
поддерживая их заблуждения, при необходимости – уничтожая учёных и библиотеки.
155

На полу уже была выложена сложная композиция из силовых кристаллов, а на


стене передо мной висел выполненный серебряным карандашом98 набросок. На нём Каис
стоял перед большим зеркалом, касаясь пальцами его поверхности, а оттуда, копируя жест,
смотрел на него я. От рисунка исходило странное напряжение, как будто тонкая грань,
отделяющая реальность от фантазии была готова в любой момент лопнуть.
- Искусство преломляет реальность, - произнёс архимаг, проследив за моим
взглядом. – Направляет наше внимание, усиливает уверенность в том, что изображённое
возможно, поскольку здесь, на этом полотне, оно уже существует. А уверенность, как вы
знаете, способна менять ткань Планов.
- Я хотел бы научиться такому искусству, - задумчиво произнёс я, - но в подобной
круговерти событий это вряд ли возможно.
- Вы уже, отчасти, знакомы с магической компонентой, - ответил Аанико. –
Осталось только достичь мастерства в живописи, скульптуре, работе с тканью или с
текстом. Но помните, что для наибольшего эффекта жанр должен быть публичным. Песни
и пьесы для миров вроде Торила и Орта, где книги ценятся на вес золота, газетные статьи
для Сигила и Эберрона… Но мы отвлеклись. Как вы собирались превратиться в слаада?
- С помощью яда синего слаада, конечно, - удивлённо ответил я. - Кормить собой
личинку красного – это не совсем трансформация.
- Грубо, но безотказно, - кивнул архимаг, пропустив мимо ушей мои замечания. –
Теперь задумайтесь, что такое яд слаада и как он действует?
Вопрос, как ни странно, застал меня врасплох. Я изумился вдруг открывшейся
бездне между логикой и своими стремлениями. Казалось бы, я должен был изучить всё,
что касалось сладов и трансформации, но вместо этого я слепо доверял своей
убеждённости в том, что заразить себя – единственный очевидный путь. Теперь же,
вглядываясь в это «знание», я видел его эмоциональную природу, не подкреплённую
ничем кроме плохо поддающихся описанию ощущений. Даже будучи сенсатом,
уверенным в том, что мир не дан нам иначе, нежели в ощущениях, я не питал иллюзий на
счёт их соответствия реальности. Ощущения были тонкой плёнкой, магическим щитом,
отгораживающим нас от невообразимого, неописуемого, непостижимого. По сравнению с
этой гранью, за которой теряло значение само понятие «смысла», переход между двумя
данными в опыте формами жизни был короче шага, быстрее моргания глаза, легче
движения мысли.
- Яд должен содержать два основных компонента, - глухо ответил я. - Хаос,
разрушающий предыдущую структуру, и образец для создания новой.
- Разбудите свой внутренний хаос, - приказал Аанико. - Расплавьте себя как те
бруски дерева.
- Кто даст мне новую структуру? - прошептал я, прислушиваясь к потокам.
- Я стоял у колыбели многих гитъянки, - донёслась издалека мысль архимага.
Кристаллы вспыхнули ослепительным светом, разбилась незримая преграда между
мечтой и реальностью, далёкие предметы стали отчётливыми, близкие чуть расплылись. Я
видел потоки энергии, словно марево над песком в жаркой пустыне, слышал их музыку,
словно гудение пчёл, роящихся вокруг цветущего дерева, подпевал им, ускоряя миллионы
происходящих во мне изменений, а затем боль обрушилась на меня тяжёлым кузнечным
молотом, и свет померк.

98
Серебряный карандаш – тонкая серебряная проволока, припаянная к ручке. Используется художниками с
XIII века и требует большого мастерства, т.к. нанесённые им линии невозможно стереть. Рисунок наносится
на поверхность, грунтованную костяной пылью, гуашью, темперой или гипсом.
156

Касание. Призрак боли. Упругость пола. Кровь давит на стенки сосудов, заставляя
замереть, сжаться, ждать.
Свет. Тень. Очертания, радужные круги в глазах. Много-цветие. Поверхности
колеблются, текут, переливаются. Я вижу... тепло?
Звук. Звон в ушах, удары сердца, свист дыхания. Скрип пола. Бульканье и скрежет.
Шаги.
Мягкий удар, влажный, холодный. Вода обжигает глаза и ноздри, не даёт дышать.
Вскидываю руки, чтобы защититься, гораздо быстрее и сильнее, чем ожидал, и они
больно сталкиваются в воздухе. Неуклюже барахтаюсь, словно упавший на спину жук.
Наконец, удаётся встать на четвереньки. Кашляю и отфыркиваюсь.
Ритм. Звуки складываются в цепочки. Интонация. Вопрос. Речь требует реакции.
Осмысления? Нет, ответа.
- Не... понимаю...
Голос чужой, резкий, надтреснутый. Горло снова сдавливает кашель.

Осторожно пытаюсь встать, но теряю равновесие и врезаюсь в мягкую обивку


стены.
- Вы слышите меня? - последовательность обретает смысл.
- Да, - отвечаю односложно, отрывисто.
Сажусь, опершись на стену, и неуклюже вытираю лицо ладонью. Аанико стоит
передо мной, держа в руках пузатый глиняный кувшин.
- Вы узнаёте меня? - спрашивает он.
Слова даются с трудом. С удивлением осознаю, что не могу выговорить некоторые
звуки Всеобщего. "Ф" упорно переходит в "в", "с" в скрежещущее "з".
– Вы – Аанико, архимаг из Элизиума, - запинаясь, отвечаю я. - Трансформация
прошла успешно?
- Несомненно, - уверенно говорит волшебник.
Поднимаюсь, опираясь о стену, делаю несколько неловких шагов, едва не падаю.
Мы с Каисом примерно одного роста, но его руки и ноги чуть длиннее, их движения
быстрее. Пол проминается под ступнями, я в очередной раз теряю равновесие и машу
руками, как свалившаяся с насеста курица. Каждое движение вызывает испуг, сбивает с
толку. Архимаг внимательно наблюдает, отойдя в угол.
157

- Я теперь Каис с опытом Менандра, или Менандр с телом Каиса? - пробормотал я


себе под нос, заставляя связки работать.
- Из чего состоит Менандр? Или Каис? - отозвался Аанико. - Что такое Менандр
без своего тела?
- Что изверги помещают в камни души? - хрипло ответил я вопросом на вопрос.
- Матрицу, образец, слепок. Структуру.
- Воспоминание, - продолжил я ряд.
- С моей точки зрения, вы - нечто третье, - вернулся волшебник к первому вопросу.
- Гит, телесно идентичный Каису, но прошедший через опыт Менандра.
Слушая ответы архимага, продолжаю бродить по комнате, касаясь стен. Паника
проходит, я обретаю способность осмысливать свои движения, приноравливаться к ним,
даже корректировать. Проходит ощущение неподвижности времени, наши слова и
действия встраиваются в хронологический ряд.
- К счастью, гитъянки гораздо ближе к людям, чем кажется на первый взгляд, -
продолжил Аанико. - После трансформации в слаада понадобились бы месяцы на
адаптацию.
Я осторожно срезал угол, оторвавшись от опоры, и повернулся к нему.
- Насколько ближе?
- Если упрощённо, гит - люди с некоторыми качествами гоблинов. Сила, скорость,
способность видеть в сумерках. Ни общее строение тела, ни организация мышления у вас
существенно не различается. Что же касается псионических способностей... Я знаю, вы
считаете себя волшебником в классическом понимании термина. Но то, как вы подходите
к магии, многие называли бы псионикой.
- Если я полностью превратился в гитъянки, что осталось? - спросил я. - И почему я
так неловко себя чувствую?
- Второй вопрос подсказывает ответ для первого, - ответил маг. - Попробуйте найти
его.
Я задумался. У меня было стойкое ощущение непрерывности себя, но на чём, в
действительности, оно основывалось? Я сохранял память о том, что было со мной до
трансформации. Само превращение выпало из неё, как сон без сновидений. Что
произошло? Я изменился постепенно, или Менандр был уничтожен, распылён на атомы,
из которых затем сложилось тело Каиса, которому были искусственно внушены
воспоминания Менандра? Я понимал, что не могу отличить один вариант от другого
изнутри этого сознания. Извне же... Слова архимага звучали очень похоже на второй
вариант. Каис, прошедший через опыт Менандра. Каждая ситуация, каждое действие
меняет нас, но очень многое зависит и от основы.
- Могу сказать только, что мои представления о себе не до конца адекватны этому
телу, - наконец, произнёс я. - Хотя это постепенно сглаживается.
- Я старался сохранить максимум, - кивнул Аанико. - В ущерб комфорту, конечно.
Я вздохнул и в очередной раз оступился.
- Есть ли у Кар'лана способ достоверно узнать, что настоящий Каис погиб? -
спросил я, поднявшись.
- Достоверно? - поднял бровь архимаг. - Нет. Прорицания действуют только в
пределах одного плана, призванные изверги отчаянно врут, чтобы досадить призвавшему.
Небожители проигнорируют призыв чернокнижника-гитъянки. Некромантия ему ничем
не поможет в отсутствие тела.
- Что если он отправит мне ментальное послание?
158

- Эти штуки хорошо работают только для существ с устоявшейся эмпатической


связью, - поморщившись, ответил Аанико. - Близкий друг, любимая собака, заклятый враг
- разница в принципе мышления не так важна. Хотя, может, и дойдёт - всякое бывало.
Архимаг сделал быстрый пасс, и дверь в лабораторию открылась.
- Я оставлю вас, - сказал он. - Разминайтесь, привыкайте. Выходите, когда будете
готовы - все двери открыты.

Около двух часов я заново учился двигаться, то и дело мысленно благодаря


хозяина за мягкий пол и стены. Когда мои шаги стали достаточно плавными и
размеренными, я покинул "детскую" и оказался в длинной комнате, вдоль стен которой
высились стеллажи с разнообразными магическими жезлами. В дальнем углу стояло то
самое ростовое зеркало, которое архимаг изобразил на своём рисунке. Из него на меня
смотрел кошачьими глазами худой гуманоид с жёлто-зелёной кожей и длинными
заострёнными ушами. От их основания к вздёрнутому носу протянулись цепочки тёмных
пигментных пятен. Бритую голову покрывал орнамент из переплетённых между собой
колец тир’су – каллиграфического письма гит, в котором символы располагаются
концентрическими кругами. Я улыбнулся своему отражению, но с удивлением увидел, что
мимика гитъянки плохо для этого приспособлена. Вот почему Зенит всегда улыбалась
быстро и как-то неуверенно. Сколько её реакций я трактовал неправильно? И, гораздо
важнее, какой я увижу её сейчас, и каким она увидит меня? Чем станет для нас эта
метаморфоза? Понимая, что не найду ответа на эти вопросы перед зеркалом в полутёмной
комнате, я решительно открыл следующую дверь и двинулся к лестнице. Волшебные
светильники в лабораториях едва тлели, но мой новый взгляд легко выхватывал из
темноты силуэты и очертания, различал легкое свечение нагретых предметов и тёмные
провалы холодных. Поднявшись по скрипучим ступеням, я толкнул дверь, и солнечный
свет ударил в глаза, но кошачьи зрачки мгновенно схлопнулись в узкие щели, отсекая
лишние лучи. Привычные краски мира слегка изменились, но, вопреки ожиданиям,
казалось, что я различаю даже больше оттенков, чем прежде. Движения сильнее
притягивали моё внимание: листья, потревоженные порывом ветра, вспорхнувшая с ветки
птица, круги на воде просили повернуть голову, рассмотреть, хотя бы насторожиться.
Шорохи леса и плеск волн заглушили жужжание магических потоков. Я понял, что с
должной тренировкой смогу гораздо лучше улавливать направление и расстояние до
источника звука, чем был способен до превращения. А вот запахов стало меньше - всё же,
гит были у иллитидов солдатами, а не ищейками.
159

Я поднялся по ступенькам веранды и замер на пороге гостиной. Зенит резко встала,


настороженно глядя на меня. Я встретил её взгляд, чуть дыша, бессознательно добавляя к
мысленному портрету множество деталей. Моя ррати была прекрасна, я видел это раньше
в правильных чертах лица, мягких прядях искрящихся на солнце волос, глубине глаз и
тембре голоса, а теперь и скорости реакции, чуткости слуха, силе и остроте ума, грации
движений, и множестве другого, что гитъянки с задатками псиона мог заметить без
помощи слов и волшебства.
- Надеюсь, я получился не слишком страшным, - стремясь прервать затянувшееся
молчание, с надеждой произнёс я.
Что-то в этой фразе разрушило её сомнения. Гиш облегчённо рассмеялась и обняла
меня. Наши разумы вновь соприкоснулись, как тогда, в убежище хаоситекторов.
- Может, даже лучше, чем был, - тихо сказала она, - только надо привыкнуть.
Почему все мастера цитаделей99 бреют головы?
- Из лысины получается отличная записная книжка, - со смехом ответил я. –
Прочтёшь мне, что там написано?
- Только не сейчас, - Зенит прижалась лбом к моему плечу, устало зажмурив глаза.
– От записей альхуна голова раскалывается. Пойдём лучше, посидим на причале.
Мы сидели на скрипучих досках в тени лодочного сарая, подставив лица
прохладному ветру. Волны с ленивым плеском накатывались на толстые опоры причала,
смачивая панцири вылезших на них мелких крабов. Чайки бесшумно парили в вышине,
оседлав воздушные потоки. Впервые за несколько лет я был счастлив без оговорок, без
стучащихся в голову сомнений и планов. Да, завтра нам предстояло вернуться в Сигил и
продолжить безумную гонку на выживание, но сейчас я позволил очарованию Элизиума
увлечь меня в особый мир, где мы с Зенит были друг для друга и временем, и
пространством.
Гиш тихо заговорила, вплетая в звуки природы ритмичные строки кра’тир100.
- Так помнит Объемлющий Целое: в месте, которого не стало, во времени, которое
не наступило, гха’ай101 оказались на краю небытия. Но их воля к жизни сильнее места и
времени, их разум пронзает ткань мироздания, и вот, умнейшие из умных возникли в
месте, которое мы ощущаем, в точке начала воспоминаний. Так говорит Помнящий Без
Изъяна: живое стало орудием их разума, неживое покорилось их воле, и из малого
зародыша развилась гха’дай’иц, империя иллитидов. Миры вливались в неё один за
другим, пока, как камень на пути потока, как лужа на пути огня, не встретились им
существа, упорные в своём одиночестве. Звёздное Кольцо ограждало их слабый рассудок
и посылало стальных тварей охранять их тела. С огромным усилием гха’ай разбили
светильники миров, и одинокие утратили связь с Кольцом, став продолжением разума
умнейших, их стальным кулаком, домом и пищей для их личинок. Тогда мироздание
склонилось перед гха’дай’иц, и даже баатезу и танар'ри заключили шаткое перемирие,
чтобы взглянуть на новую угрозу. Так мыслит наносящий эти черты: изверги вернули
рабам воспоминания о Кольце, способность слышать его голос, и те противостали разуму,
подобно дуэргарам, новым рабам, которые восстали, услышав голос своих богов. Так
побуждает Хранящий Тайны: найди память о Кольце, что укрепляла первую из
восставших, и ты поймёшь смысл сказанного. Верни украденное тварями из соли и пыли,
и обретешь моё благословение.

99
Имеются в виду Цитадель Войны, где готовят волшебников, и цитадель Ока Пустоты, где учатся псионы.
100
Кра’тир – (гит.) древняя речь – праязык, от которого произошли диалекты гитъянки и гитзераи.
Сохраняется в канонических текстах, посвящённых Восстанию и Предшественникам.
101
Гха’ай (гит.) иллитиды, форма множественного числа от гхаик.
160

Зенит тяжело вздохнула и открыла глаза.


- Вернёмся в дом, - устало сказала она. - Здесь слишком хорошо слышен его шёпот.
Я сжал кулаки от гнева и бессилия. Если бы у меня был хоть крошечный шанс
победить в схватке с божеством иллитидов, отравлявшим разум любимой, я, не
задумываясь, ринулся бы в Бездну. Но я мог только прошипеть формулу ментального
щита, словно проклятие невидимому врагу:
- Сэтгэцийн бамбай!
Тонкая плёнка заклятия накрыла гиш как зонтик, и она благодарно кивнула:
- Так лучше, спасибо.
Мы вернулись в гостиную, укрывшись под мощным пологом охранных чар
архимага, как дети, прячущиеся от монстров под шерстяным одеялом.
- Хотел бы я сказать, что всё это скоро закончится, - тихо сказал я.
- Я гитъянки, - откликнулась Зенит, откинувшись на спинку дивана. - Мы привыкли
к безвыходным ситуациям.
- Расскажи мне о своём... о нашем народе, - попросил я.
Гиш закрыла глаза, собираясь с мыслями.
- Чтобы понять живое существо, - начала она, - посмотри на мир, в котором оно
живёт. Ты видел Серебряную Пустоту?

Я наклонился к ней, и наши воспоминания соединились. Странное место-между-


мирами, изнанка Мультивселенной, бескрайняя даль, подёрнутая серебристой дымкой.
Иногда кажется, что вдалеке мерцают звёзды, но это только от того, что растерянный
разум цепляется за воспоминания о ночном небе. Воспоминания и сны обретают здесь
невиданную чёткость, кажется, что ты сам - порождение чьего-то сна, образ в чьей-то
памяти, рассыпающийся на отдельные фрагменты. Нет времени, только знание того, что
оно должно течь. Нет голода и жажды, только память о том, что живой организм должен
питаться. Нет ран и болезней, только осознание того, что некоторые повреждения
несовместимы с жизнью. Кажется, что, не покидая Астрал, можно оставаться вечно
молодым, свободным, не нуждающимся в пище, но это не так. Воспоминание-о-тебе
постепенно тускнеет, смазывается, искажается и, наконец, исчезает. Какое-то время
остаётся след-призрак, т'ла'и'кит, кри'и'зот, способный обращать эхо своей ярости
против врагов, но не говорить с друзьями. Поэтому живые-ставшие-памятью должны
покидать Астрал, должны есть и пить в Астрале, избегать тяжёлых ран и сильных ядов.
В Пустоте два основных источника пищи: астральные киты и астральные дрожжи.
Непобедимый грибок способен разрастаться там, где не могут меняться разумные
существа, и в этом ему помогают г'латк, фермеры-чародеи, способные придать блюдам из
дрожжей практически любой вкус, цвет и текстуру. Но даже им для работы нужен
питательный субстрат. Поэтому Содружество зависит от поставок извне - добычи,
161

захваченной в набегах на королевства Прайма, продуктов, выращенных в колониях-яслях,


государственной торговли с другими расами Мультивселенной.
- Колонии-ясли, - негромко продолжила гиш, - фундамент, на котором стоит всё
здание Содружества. Наши дети могут родиться и вырасти только там, вне Астрала. Все
они рождаются раньше срока, а потому их сразу же помещают в магический контейнер-
яйцо. Говорят, что этой магии первых варш 102 обучили наши союзники-драконы. Роды
очень тяжелы и, когда матери приходят в себя, они видят уже яйцо. Поэтому многие верят,
что гитъянки, как и драконы, вылупляются из яиц. Только варш знают тайну, и им
запрещено её раскрывать под страхом казни. Они же растят детей, наставляют их в путях
Народа, учат сражаться и чтить Королеву. Здесь ключ к нашему характеру. Посмотри на
маленьких крыс: если мать-крыса дарит им много внимания и ласки, они сами станут
спокойными, внимательными и заботливыми родителями. Если же нет, они вырастают
тревожными и агрессивными. На одного варш приходится до десяти детей. Может ли он
или она уделить им столько же внимания, сколько родители человека или эльфа?
- Что, если родители захотят сами воспитать своего ребёнка? - спросил я.
- Другие сочтут это, в лучшем случае, дикостью, - жёстко ответила Зенит. - В
худшем - сознательным подрывом устоев Содружества. И, поверь, захотят немногие, ведь
здесь рождается общество равных возможностей. Если я талантлива, мне не нужно
бояться, что министр или военачальник поставит на ключевой пост своих детей. Дочь
г‘латк может стать рыцарем Королевы, сын мастера Цитадели - младшим оружейником.
Родители не хвалятся умом или количеством детей, дети - богатством и славой родителей.
Все относятся друг к другу как к родственникам... По крайней мере, делают вид. Но как
много обществ может похвастаться хотя бы этим?
Я задумчиво молчал, и гиш продолжила, тише и мягче:
- Пропаганда не бывает основана только на лжи. Умный тиран не может позволить,
чтобы его ненавидели. Он должен владеть сердцами своих людей, только тогда он сможет
использовать их силу.
- Скажи, кто воспитывает детей самих варш? - спросил я, решив сменить тему.
Она грустно улыбнулась:
- С этого вопроса началась моя жизнь. Согласно закону, варш должны покинуть
колонию, в которой находится их ребёнок. Они, в любом случае, меняются раз в три года.
Но в моей колонии было слишком много ша'сал'и'ай. Поэтому, когда обвал в пещерах
прервал сообщение с Астралом, они семь лет умудрялись саботировать восстановление
портала. К счастью, столице было не до нас. Но даже при этом у нас был очень жёсткий
распорядок. Постоянные тренировки с ранних лет, экзамены и испытания. Чтобы
проводить со мной больше времени, мать учила меня основам своего пути. Мы изучали
мир растений, животных и грибов, приёмы врачевания и строение наших тел. Я знаю
многое, чего не должна, понимаю больше, чем иногда хотелось бы... Но всё заканчивается.
Портал открыли с другой стороны, и в наш уютный мир ворвался Ар'кха'лар, один из
королевских Верных. Всех разбросали по разным колониям, коменданта и его
помощников казнили за саботаж.
- Почему ты так и не стала одной из варш?
- Я не умею убедительно выдавать части за целое. Как можно привить детям
картину мира, в которую сам не веришь? Ар'кха'лар экзаменовал меня и посоветовал стать
мозгоборцем. Сказал, что там пригодится и медицина, и бунтарский нрав. Через несколько

102
Варш (гит.) – нянька, воспитатель.
162

лет подростков колонии повели в рейд на гнездо иллитидов, я выжила и отправилась


учиться в Ту'нарат, в Цитадель Войны.
Зенит зевнула, аккуратно прикрыв рот ладонью, и с интересом посмотрела на меня.
- Ты так внимательно слушаешь, как будто я открываю тайны мироздания.
- Не думал, что когда-нибудь скажу это, - с нежностью ответил я, - но я с радостью
променяю любые тайны мироздания на время, проведённое с тобой.
Гиш мягко коснулась моего сознания, и я открылся навстречу, позволяя тёплой
волне захлестнуть нас и увлечь в место вне времени и пространства, в сравнении с
которым меркли все чудеса Верхних Планов.
Быстрые шаги архимага вырвали нас из мира грёз. Аанико стремительно вошёл в
гостиную, сосредоточенно хмуря брови.
- Похоже, друзья мои, у вас меньше времени, чем я думал, - с сочувствием в голосе
произнёс он. - Королева Влаакит усилила барьеры вокруг Ту'нарата, и теперь я не могу ни
сам телепортироваться туда, ни отправить вас. Придётся добираться по старинке, на
астральном корабле.
- Мы могли бы применить джез'ратки, - предложил я.
- Нет, - покачала головой Зенит. - Меня придётся снова отрезать от магии, а ты
овладеешь искусством не раньше, чем через месяц. И это - с хорошим учителем. На
корабле будет быстрее. Из Сигила мы сможем попасть на путевую станцию Гимель. Там
обязательно найдётся попутный корабль. Лучше - военный, но для этого нужно
предписание Кар'лана.
- Я уверен, что вы сможете его добыть, - подбодрил нас архимаг. - Равно как и
собрать головоломку альхуна. Я дам вам один кусочек: меч, который вы принесли,
достаточно стар, чтобы им владела предводительница Восстания.
- Я видела меч Гит на многих изображениях, - нахмурилась гиш. - Он не похож на
этот.
- Вопрос в том, - улыбнулся волшебник, - видели ли его художники. К тому же,
юная леди, неужели вы полагаете, будто у Гит был только один меч?
***
Сигил встретил нас холодом и туманом. Узорчатая броня Зенит сразу покрылась
капельками воды, и только непримечательный серебряный амулет, который дал ей Аанико,
отталкивал от себя влагу. Мимо, поскальзываясь на мокрых камнях, спешили закутанные
в плащи прохожие. Трое гитзераев, обсуждавших что-то у входа в паб, пронзили нас
враждебными взглядами, но, заметив невдалеке патруль Гармониума, презрительно
отвернулись.
- Как тебе мой мир? - спросил я, вспомнив утренний разговор.
- Похож на Ту'нарат, - улыбнулась гиш. - Менее мрачный, но запущенный и с
сумасшедшинкой.
Беседа отвлекала её от тяжёлых мыслей, а потому молчаливая обычно гитъянки
охотно отвечала на мои вопросы даже посреди промозглой улицы.
- Как ты здесь оказалась, тогда, в первый раз?
- Неожиданно, - ответила она. - К тому моменту я уже пять лет без инструктора
работала "в поле" - в Орсаунских горах и под ними... Это центральный Фэйрун, побережье
моря Упавших Звёзд. На поверхности живут люди и орки, под землёй - серые дворфы.
Там огромные пещеры, уходящие вглубь на много миль. Целый подземный мир.
Несколько наших колоний, две-три крепости гитзераи, огромный город гха’ай. И, конечно,
163

города дуэргаров 103 и чёрных эльфов. В их пещерах очень красиво - светящиеся


разноцветными огнями сталактиты, удивительная архитектура. Но больше всего мне
нравилось наверху. Заснеженные вершины в лучах утреннего солнца, чистые горные
ручьи, россыпи цветов в долинах... Я вспоминала их в убежище Сатила.
- Помню, - мечтательно произнёс я. - Было бы здорово выбраться туда, когда
избавимся от проклятия.

Налетевший порыв холодного ветра прервал наш разговор. Завеса тумана


разорвалась, пролившись мелким дождём. Впереди, в конце узкого переулка показались
окна старой лавки Джиссона - нашей цели. Зенит внезапно остановилась, вскинув руку в
предупреждающем жесте. Ставни на втором этаже лавки были слегка приоткрыты, так,
чтобы в щель можно было осматривать улицу, но с улицы не могли рассмотреть того, кто
прячется внутри. Не сговариваясь, мы развернулись и нырнули в ближайший проход
между домами.
- Хувиргасан, - быстро прошептал я.
Клочья тумана закружились вокруг нас, окутывая серым пологом, и через минуту
вместо двух гитъянки в соседний переулок вышли пожилой мужчина в голубой мантии
судейского клерка и закованный в серо-зелёную шипастую броню пристав из фракции
Убийц Милосердия. Стараясь не задевать друг друга и прохожих иллюзорными шипами,
мы быстро зашагали в сторону Гимнасия.
- Расслабились, - сквозь зубы бросила гиш.
- Люди Кар’лана? – предположил я.
- Скорее всего, - отозвалась моя ррати́. – Кому ещё мы нужны?
- Держу пари, у них есть стёкла истины, или что-то еще, чтобы видеть сквозь
иллюзии, - проворчал я.
- Нужно срочно найти укрытие. Уверена, за твоим домом тоже следят. Есть идеи?
- Зал Празднеств, - ответил я. – У меня там есть небольшая каморка.
На площади перед Великим Гимнасием стояло несколько наёмных экипажей.
Длинноухие аркадийские пони фыркали и лениво ковыряли копытами мостовую. Мы
выбрали закрытый четырёхколёсный кэб со шторами вместо дверей, возница которого,
закутанный в линялый чёрный плащ гном, меланхолично курил длинную трубку.
- Переулок Серого Дракона, дом двадцать три, - назвал я адрес, подав кэбмену
половину серебряной монеты.

103
Дуэргары или серые дворфы были порабощены и изменены иллитидами, но восстали против своих
хозяев, как и гитъянки. В отличие от последних широко используют рабский труд. Враждуют с дворфами
щита и золотыми дворфами.
164

- Не похоже на адрес Зала Празднеств, - заметила Зенит, когда карета тронулась с


места.
- Если не будет хвоста, высунусь и скажу, что передумал, - пояснил я.
Гиш молча отцепила ножны от ремня, чтобы не мешали прыгать. Хвост, конечно
же, был. Карета преследователей неспешно катилась за нами, то и дело останавливаясь,
как будто возница всего лишь искал пассажиров.
- Скоро будет крутой поворот, - предупредил я Зенит. – Я напугаю его лошадей, за
углом прыгаем.
- Думаешь, не догадаются? – с сомнением спросила она, но приготовилась к
прыжку.
Я потянулся к сознанию одного из пони, тащившего кэб соглядатая. Простые
мысли лошадки отдавались тихим гулом в моей голове. Сконцентрировавшись, я понял,
что глаза животного были закрыты кусками плотной кожи, и тогда я внушил ему звук –
резкий предупреждающий рык аоскианской гончей – крупного двухголового пса, верного
сторожа сигильских аристократов.

Пони с испуганным ржанием шарахнулся в сторону, толкнув своего товарища.


Возница с бранью натянул поводья, его экипаж беспомощно замер посреди мостовой. Под
колёсами нашего кэба застучали крупные булыжники, кабина со скрипом накренилась и
снова выровнялась.
- Полетели, - шепнул я, отводя в сторону занавеску.
Гиш мягко, как кошка боком выпрыгнула из кареты, пробежала по инерции
несколько шагов и спряталась за колонну, увитую шипастой лозой. Я хотел последовать
её примеру, но поскользнулся в грязи и растянулся как лягушка. Быстро откатившись к
стене дома, я развеял иллюзию, и накрыл голову капюшоном, притворившись уснувшим
на мостовой пьяницей. Если наш возница и понял, что произошло, то не подал виду. Кэб
неспешно укатил вверх по улице, а через минуту из-за поворота, скрепя и громыхая,
выкатился наш хвост. Кэбмен-соглядатай, к счастью, был слишком увлечён
преследованием кареты, и не заметил ни тусклого блеска брони Зенит, ни лежащее в грязи
тело. Когда его экипаж скрылся за следующим поворотом, я встал и отряхнулся.
- Похоже, сбросили, - одобрительно подмигнула мне гиш.
Я расстегнул фибулу и протянул ей плащ. Зенит понимающе кивнула и закуталась
в отсыревшую ткань, маскируя запоминающийся доспех. Мы прошли несколько
кварталов по переулку Серого Дракона, миновали особняк Джины Или, чьими романами
зачитывался весь Сигил, свернули у «Толстой свечи» на Праздничный бульвар, и вскоре
оказались на площади перед Залом Празднеств.
165

Сложенная из светлого гранита башня подобно могучей скале возносилась в небо,


заставляя все окружающие здания казаться карликами. Ажурные аркбутаны связывали её
с мощными контрфорсами, окружавшими центральную башню подобно малым вершинам,
создавая впечатление фантастического скального массива с множеством гребней,
сходящихся в одной недостижимой взгляду точке. Оттуда с ласкающим ухо шумом
низвергались водопады чистой питьевой воды, исчезая в густой траве раскинувшегося у
подножия парка. Над высоким стрельчатым входом был высечен огромный барельеф со
стилизованными изображениями пяти органов чувств. Прозрачные окна из горного
хрусталя сияли, отражая свет множества люстр. По выложенной мозаичной плиткой
площади неспешно прогуливались нарядно одетые горожане.
Зенит с сомнением посмотрела на свой заляпанный грязью плащ.
- Ты уверен, что нас туда пустят? И как ты собираешься объяснить свою внешность?
- Верну старый облик с помощью трансмутации, - ответил я. – Эффект
продержится около часа, этого хватит, чтобы переодеться, просмотреть ещё раз
воспоминания Каиса и сбежать. Потом найдём какую-нибудь гостиницу.
Гиш задумалась, наморщив лоб.
- Как твои друзья по фракции отнесутся к тому, что ты превратился в гитъянки? -
наконец спросила она.
- Сделают фактотумом и заставят написать об этом книгу, - усмехнулся я. - Нет,
правда. Чего ты ожидала - проклятий и изгнания?
- Как минимум, - проворчала моя ррати. - Сумасшедший город, но он всё больше
мне нравится. Они поверят тебе, если ты расскажешь им правду?
- Если сохраню свои воспоминания в камне ощущений и покажу им, несомненно, -
нахмурился я. - Но не думаю...
- Сделай это, - уверенно сказала она. - Ты собираешься убедить Кар'лана, что это
Каис на время превратился в Менандра с помощью зелий. Мне кажется, он был
166

достаточно самоуверенным, чтобы внушить друзьям мага противоположную версию и


забрать себе его ресурсную базу.
Это было рискованно, могло вызвать подозрения с обеих сторон, но в случае
успеха...
- Ты делаешь всё, чтобы вернуть мне мой дом, - мягко произнесла Зенит эхом моих
мыслей. - Я не хочу, чтобы ты потерял свой.
Я благодарно сжал её ладонь.
- Тогда идём. Попробуем зайти со стороны кухни.
Укрывшись от случайных взглядов за декоративным выступом, я сосредоточился,
вспоминая, что значит быть человеком, Менандром Эвкратидом из Общества Восприятия.
Поток магической энергии дохнул в лицо жаром, плавя мои черты. Перспектива снова
сместилась, возвращая в фокус близкие предметы, а холодный ветер вновь наткнулся на
преграду из волос. "Надо будет отрастить шевелюру, если правила Ока Пустоты это
позволяют", - подумал я.
У чёрного входа царила оживлённая суета. Одна за другой подъезжали повозки,
полные свежих овощей, фруктов и зелени. Служители Зала разгружали тюки с мукой,
солью и сахаром, лотки с обложенными льдом кусками мяса. Ловко проскальзывая между
рабочими и лошадьми сновали курьеры. Привратник, дюжий бариавр с серебристо-серой
шерстью по имени Берси, уставился на меня как на привидение.
- Менандр? Ты жив, что ли? - удивлённо воскликнул он.
- Э... А не должен бы? - растерянно спросил я.
- Ну, о тебе всякое пели, - протянул он. - Неизменно в миноре. Один пень еще
месяц назад гремел черепушкой, дескать гитъянки отправили тебя в Книгу Мёртвых. А на
днях Монтегю со скорбной физиономией заявил, что ты сгинул на Плане Огня. Вроде как,
твой приятель Сорен, который из Потерянных, сам это видел и даже оставил памятный
камень в Сенсориуме.
- Сорен?! - изумился я.
- Так Монтегю сказал, - развёл руками бариавр. - Сам я его не видел. Так что,
соврал, выходит?
- Не то чтобы соврал... - задумчиво произнёс я. - Вот только ума не приложу, как
Сорен там оказался. Ну да ладно. Где сейчас Монтегю?
- В Пастельной гостиной, - фыркнул Берси. - Прикидывается, что ему всё
опротивело. Опять у них какие-то нелады с Жюльет.
- Может, наше возвращение с того света его развлечёт, - усмехнулся я.
- Так что там было-то, на Плане Огня? - с удвоенным любопытством спросил
привратник.
- Уф, в двух словах и не расскажешь, - отмахнулся я. - Лучше я запишу камень, сам
посмотришь.
- И то дело, - согласился Берси, пропуская нас внутрь.
Мы поспешили миновать комплекс кухонь, где повара и их помощники в идеально
белых халатах нарезали мясо и овощи, смешивали соусы, варили, пассировали,
припускали, заправляли пряностями, месили тесто, раскатывали коржи для тортов,
готовили кремы и цукаты. Запахи ошеломляли даже притуплённый нюх гитъянки,
заставляя нас поминутно сглатывать слюну, а наши желудки недовольно ворчать.
Поварята неодобрительно косились на нашу грязную обувь, а прислужники-мефиты,
ворча под нос, спешили протереть за нами снежно-белые изразцы пола.
167

В Зале Празднеств даже последняя кладовка, даже коридор, по которому волокли


мусор, чтобы выбросить в портал, ведущий на План Огня, были плодом творческой
работы архитекторов и художников-оформителей. Размеры, тщательно рассчитанные,
чтобы служители не сталкивались друг с другом, форма потолка, вдумчиво выбранная,
чтобы приглушить или, наоборот, усилить эхо. Приятные сочетания цветов, в том числе -
недоступных человеческому глазу, манящие текстуры стен, к которым так и хотелось
прикоснуться... Зал Празднеств был воплощением идеалов фракции, незабываемым
манифестом, увидев который многие загорались желанием остаться в этих стенах навсегда.
Мы прошли по ярко освещённым сервисным коридорам, вежливо пропуская
несущих тяжёлые подносы служителей, одетых в белые сюртуки с вышитым на груди
серебряной нитью знаком Пяти Чувств. Некоторые хмурились, видя мою испачканную
одежду, некоторые, узнав, приветливо улыбались. Приведя себя в относительный порядок
в небольшой уборной, связанной микропорталами с Планом Воды, мы продолжили путь.
Из-за дверей и портьер, отделявших служебную часть Зала от парадной, слышался смех,
обрывки бесед, звон бокалов и столовых приборов, а иногда - чарующие звуки
симфонического оркестра или гром оваций.

В Пастельной гостиной было на удивление пусто. Мягкий волшебный свет лился


из декоративных окон, драпированных кремовыми портьерами с малахитово-зелёной
бахромой, ярко горели золочёные бра и вделанные в потолок овальные светящиеся камни.
Их огни отражались в высоких зеркалах, играли на полированной поверхности колонн из
горчично-жёлтого с коричневыми прожилками мрамора, украшали искорками золочёные
барочные завитушки потолка, заставляли переливаться всеми оттенками синего
затейливые орнаменты на полу. У стен чинно выстроились накрытые снежно-белыми
скатертями столики, окружённые парами и четвёрками стульев, чья обивка цвета кофе со
сливками приятно гармонировала с нежно-розовым, кремовым и пастельно-коричневым
декором стен.

Этьен Монтегю, невысокий молодой человек, чье гладко выбритое овальное лицо с
хищным носом и тонкими губами обрамляла пышная грива вьющихся тёмных волос,
168

сидел вполоборота к двери, устремив рассеянный взгляд карих глаз на круглый бокал с
красным вином. При виде меня он едва не поставил его мимо стола и вскочил, нервно
отбросив с лица непослушную прядь.
- Менандр! Ты выжил! - воскликнул он, но, заметив Зенит, одёрнул сюртук и
смущённо поклонился: - Простите мои манеры, мадам.
- Зенит, это Этьен Монтегю, мой друг и фактотум Общества, - представил его я. -
Этьен, это Зенит из народа гитъянки.
- Рад видеть вас наяву, - вежливо улыбнулся Монтегю.
- И сколько воспоминаний с моим участием здесь уже хранится? – прищурившись,
поинтересовалась гиш.
- Моё одно, - быстро ответил я. - Про Автомату.
- И два камня Сорена, - добавил Этьен. - Могу заверить, все они представляют вас в
наилучшем свете.
- Что же, - улыбнулась моя ррати. - Придётся привыкать к известности.
- Вы голодны? - участливо спросил Монтегю. - Мне не терпится узнать, как вы
выжили в том ужасном взрыве, но, судя по вашему виду, путь сюда был нелёгким.
- Мы можем совместить еду и рассказ, - сказал я. - Но, если можно, в более
уединённом месте. Мой кабинет еще свободен?
Захватив из буфета поднос с холодными закусками, бутылку фруктового вина и
графин воды, мы заперлись в небольшой комнате, где я время от времени разбирал
запутанные имущественные споры Общества. Мы с Этьеном устроились на жёстких
стульях, уступив Зенит кресло-раскладушку. Гиш с интересом рассматривала наброски и
чертежи летающих кораблей, которыми я украсил стены, время от времени дополняя мой
рассказ. Повествование оказалось настолько долгим, что под конец маскировка «потекла»,
возвращая мне облик Каиса. Монтегю, привычный к странным и экзотическим вещам,
только сосредоточенно кивнул, отмечая метаморфозу.
- Прекрасно, - с воодушевлением заключил он. – Это действительно стоит записать.
- Как думаешь, сколько камней это займёт? – спросил я.
- Не меньше трёх, - уверенно ответил Этьен. – К тому же, у меня появилась
интересная идея. Что если мы объединим воспоминания Сорена и твои в единый сюжет?
- Возможно, это станет началом нового направления в искусстве, - улыбнулся я.
- Назовём его… например, мыследрама. Как думаете?
- Звучит неплохо, - кивнула Зенит. – Сколько времени займёт запись?
- Шесть-семь часов, - ответил я.
- Значит, сегодня мы уже никуда не успеем, - заключила она. – Может, и к лучшему.
Этьен встал и пригладил волосы.
- Я подготовлю всё в сенсориуме, - сказал он. – Заодно найду для вас приличную
гостевую комнату. Вернусь через час.
Когда фактотум вышел, мы с Зенит переглянулись.
- Он предупредит охрану, - вздохнул я. – Какое-то время за нами будут наблюдать.
Но, похоже, этот раунд за нами.
- Многое в тебе осталось прежним, - тихо сказала гиш. – Жесты, манера речи,
отношение к собеседнику. Перед встречей с Кар’ланом над этим придётся поработать.
Я помог ей расстегнуть ремни доспеха, и Зенит с облегчением сбросила на пол
узорчатые пластины и чешуйчатую рубаху, оставшись в кожаном поддоспешнике из
шкуры виверны.
- Это твои рисунки? – спросила она, указывая на наброски на стене.
169

- Моих родителей, - с затаённой скорбью ответил я. – Мама придумывала красивые


образы, а отец заставлял их взлететь.
- Что с ними стало? – мягко спросила моя ррати.
- Крушение во время ходовых испытаний, – я на мгновение закрыл глаза. – В тот
самый день, когда Кролаак отправился «вершить правосудие». Так что на Заставе
оказались мы оба, только я через полгода выписался. Их любовь дала мне силы двигаться
дальше, ведь, что ни говори, у меня было лучшее детство из всех возможных.
- Быть может, мы теперь – единственные из народа, кто может сказать это о себе, -
сказала гиш, обняв меня за плечи. – Хорошо, что мы встретились.
Я наклонился и, замирая от страха перед неизвестностью, коснулся её губ, но,
когда она ответила на поцелуй, страх рассеялся, и осталась только радость,
преображающая мир.
***
Карета остановилась на площади недалеко от мемориала «Сила Избранного».
Статуя, которую доброжелатели прозвали «дама с глобусом», изображала молодую
женщину, с беззаботной улыбкой несущую на плечах какой-то из миров Прайма.
Кариатида подозрительно напоминала фактола Дариус, главу фракции Знак Избранного, к
которой принадлежал Каис.
Впереди высился мраморный купол Зала Ораторов, увенчанный гигантским,
причудливо закрученным шпилем. Вокруг него, словно термиты у стен своей крепости,
суетились курьеры, гиды, глашатаи, наёмные писцы и вездесущие туристы, пришедшие
170

посмотреть на одну из главных достопримечательностей города, а, быть может, и


поучаствовать в заседании Городского Совета. По слухам, Знак Избранного хорошо
платил тем, кто умеет вовремя поднять в зале одобрительный гул или презрительный
свист, а то и швырнуть в неугодного оратора пару яиц.

Я выпрыгнул из кэба и развернулся, чтобы подать руку Зенит. Стараниями Этьена


и его друзей-костюмеров из Рен Холла104 , она сегодня могла затмить красотой многих
светских дам из Квартала Леди. Изящный костюм для верховой езды тёмно-кофейного
цвета приятно сочетался с желто-зелёной кожей, аккуратно уложенные волнистые волосы
были схвачены серебряным гребнем в виде цветущей ветки яблони. Для вида коснувшись
моей руки, она легко выскользнула из кареты и обвела площадь внимательным взглядом.
- Чисто, - бросила она. – Твой выход.
Приняв вид клерка, исполненного чувства своей государственной значимости, я
зашагал к Порталу Ораторов – главному входу в здание. Зенит задержалась у статуи, как
будто любуясь достопримечательностями. Она должна была зайти в Зал пятью минутами
позже и спросить у охранника дорогу к моему кабинету на случай, если мне не удастся
прочесть мысли консьержа – хранителя ключей.
Дойдя до ступеней парадной лестницы, я свернул в галерею, скрытую в тени
опоясывавших здание ажурных пилонов. Моей целью был Портал Отмеченных – вход для
членов фракции, расположенный с противоположной стороны овального купола. Под
мраморными арками прохаживались и мирно беседовали зажиточные сигильцы. Поодаль
вокруг экскурсовода столпилась стайка ребятишек, судя по одежде – учеников одной из
частных школ. Передние увлечённо слушали, задние из-под тишка обменивались тычками
и щелчками. Ничто не предвещало беды, но я на всякий случай укрыл себя невидимым
волшебным щитом.

104
Рен Холл – крупнейший театр в Сигиле, расположенный на первом этаже Зала Празднеств.
171

Зал Ораторов был самым общедоступным местом в городе, а потому охранники


даже не посмотрели в мою сторону, когда я вошёл под стрельчатую арку Портала
Отмеченных. Юная тифлина в ливрее служительницы Совета приветливо улыбнулась мне
из-за стойки.
- Фактотум Каис! – воскликнула она звонким голосом. – Вас давно не было видно.
Магистр Оригакс просил вас зайти, как только вы появитесь.
- Спасибо… София, - кивнул я. – Он сейчас у себя?
Имя Оригакса было мне хорошо знакомо. Богатый волшебник, чья башня высилась
в паре кварталов от Зала Ораторов, входил в кружок водяной джинази Присины,
называвшийся «Воля Избранного». Публично эти деятели несли всякую чушь на тему
того, что Мультивселенную придумал их номинальный глава – бариавр по имени
Терфольф. На деле же они, судя по рассказам нескольких перебежчиков, собирались
вернуть из небытия Аоскара, бога порталов, уничтоженного самой Леди. Не зря одной из
центральных фигур собрания был Фелл, дабус-отступник, ставший жрецом этого
божества. Похоже, Каис тоже входил в число фанатов Тервольфа, и это имело смысл.
Методы, которыми Присина собиралась воскресить Аоскара, вполне могли послужить
вознесению королевы Влаакит.
- Сегодня какое-то важное собрание в Палатах Согласия, - прощебетала
администратор. – Быть может, он ещё там.
- Прекрасно, - в меру дружелюбно ответил я. – Могу я получить ключ от своей
комнаты?
- Конечно, мастер Каис, - ответила София и сняла со стенда невзрачный стальной
ключ с номерком «58».
Я прислушался к мелодии потоков, но в мыслях девушки было слишком много
цветов и апельсинов, чтобы хранить такую унылую вещь как путь к кабинету курносого
фактотума.
Когда я вошёл в широкий коридор, опоясывающий всё здание, из дверей Палат
Согласия – зала заседаний, где обсуждались дела фракции, вывалилась возбуждённая
172

толпа. Некоторые знакеры 105 оживлённо жестикулировали, другие подавленно молчали.


Присина, стройная девушка, чьи длинные волосы цвета морской волны плавно
колыхались в воздухе, как будто она плыла в толще воды, тихо говорила что-то странному
дабусу в тёмных одеждах. Над его головой вспыхивали ребусы-ответы. Чуть поодаль шёл
полный седобородый мужчина в богато расшитой мантии. Увидев меня, он мрачно кивнул.
- Магистр Оригакс, - приветствовал его я. – София сказала, что вы хотели меня
видеть…
- Да, - проворчал маг. – Только я это было три замшелых недели назад. Где тебя
юголоты носили, Каис?
- Это долгая история, - сдержанно ответил я.
- Постарайся изложить в двух словах, - недовольно отозвался Оригакс.
- Сражался с иллитидом-личем.
- А, ваша проклятая вендетта, - процедил магистр. – Победил?
- Да, но он меня несколько… дезориентировал.
Я попытался слегка приглушить раздражение Оригакса, но он, как и Кар’лан,
почувствовал моё прикосновение.
- Оставь эти свои штучки, Каис, - фыркнул маг. – Ладно, что было, того уж нет.
Представь себе, нас запретили.
- Запретили? – нахмурился я.
- А ведь мы были так близки… Слышал про Четыре Двери?
- Порталы Аоскара, которые появляются раз в пятьсот лет? Я пропустил их
появление?
- Именно. Гармунди, уличный проповедник, нырнул в одну из них, прямо под
носом у этих пней из Атар. Я хотел, чтобы ты вытащил его оттуда, но пришлось нанимать
праймеров-приключенцев.
- Они не справились?
- В принципе, справились, - погладил бороду Оригакс. – Принесли нам подлинный
священный символ Аоскара. Но Гармунди остался там, в Пандемониуме 106 , а Атар
подняли вой на весь город. Так что теперь нам официально запрещено…
Он сделал небольшую паузу.
- Что? – спросил я, концентрируясь на потоке его сознания.
Словно размытое отражение замка в озере, покрытом лёгкой рябью, пришла
картина. Присина стоит в центре овальной комнаты, окружённая слушателями.
Отмеченные сидят на стульях, табуретах, каких-то бочках – в комнату стащили всё, на что
можно взгромоздиться.
- …простой пример, - говорит она. – Тервольф видит будущее, и мы прилагаем
усилия, умственные, телесные, магические, чтобы это будущее стало настоящим. Боги не
уходят молча. Они видят будущее, в котором они вернулись, оставляют нам знаки и
подсказки, скрытые механизмы, которые мы должны запустить. И когда эти механизмы
начинают работать, когда люди видят исполнение пророчеств, слышат об исполнении
пророчеств, сила их веры начинает действовать с нами заодно.
- Всё это хорошо, Присина, - говорит кто-то. – Но где нам взять пророчества
Аоскара? Леди и безбожники постарались, чтобы их не осталось.
- Есть сложный и долгий путь, - ответила джинази. – Если бог так хорошо забыт,
его пророчества можно изобрести заново, заложить механизмы, донести их до людей. Они
105
Знакер – то же, что и отмеченный, жаргонное название членов Знака Избранного.
106
Один из нижних планов, юдоль отчаяния и безумия.
173

не будут столь эффектны и эффективны, но они будут работать. К счастью, нам не


придётся идти этим путём. У нас есть Фелл…
- Ты меня слышишь вообще? – прорычал маг, вырывая меня из транса.
- Простите, магистр, - вздохнул я. – Боюсь, поединок с альхуном повредил мне
сильнее, чем я думал.
- Да уж, толку от тебя немного, - процедил Оригакс. – Ладно, ступай, приходи в
себя.
Я ответил вежливым кивком и поспешил ретироваться, мысленно радуясь своей
удаче. Теперь у меня была ещё одна наживка для Кар’лана.
Зенит ждала меня в просторной оранжерее, разбитой в огромном помещении в
центре Зала Ораторов. Садовники фракции постарались придать этому месту вид
запущенного плодового сада со старыми деревьями, пышными кустами шиповника и
узкими тропинками, порой теряющимися в густой траве.
- Ты долго, - сказала гиш.
- Наткнулся на своё начальство, - ответил я. – Выведал кое-что полезное. Тебе
удалось узнать дорогу к моей комнате?
- Я уже успела сходить туда и вернуться, - улыбнулась моя ррати. – Идём, это
недалеко.
На втором этаже Зала Ораторов располагались многочисленные переговорные
комнаты, апартаменты членов фракции и номера для высокопоставленных гостей. Найдя
58-й номер, я решительно повернул ключ в замке и толкнул дверь. То, что открылось
нашим взглядам, совсем не походило на каморку рядового фактотума. Как видно, Каис
доплачивал распорядителю Зала, чтобы жить здесь с максимальным комфортом.
Небольшой коридорчик с вешалками для плащей вёл в просторный, хорошо
освещённый кабинет, в котором около месяца назад Кар’лан давал псиону последние
указания. Высокие стены из шероховатого тёпло-жёлтого песчаника украшали
запоминающиеся барельефы со сценами из истории народа гит. Посреди кабинета стоял
стол для переговоров из полированного красного дерева, а у дальней стены, рядом с
большим панорамным окном, размещалось удобное бюро со множеством ящичков. Две
двери вели в небольшую спальню и уборную с мраморным умывальником и большим
зеркалом.

Чтобы качественно обыскать жилище псиона, нам пригодились бы навыки мастера


Алоиса Хобнитца. К сожалению, полурослик был далеко, и следовало обходиться
собственными силами. Рассеянно крутя в руке очередной аркадийский жёлудь, я обошёл
все три комнаты, стараясь почувствовать скрытые источники энергии. Как я и ожидал,
бюро скрывало в своих недрах несколько пульсирующих огней, но его ящики были
174

надёжно заперты. Слабые завихрения вокруг косяка двери уборной намекали, что в ней
скрывался портал, но куда он вёл, и что его открывало, пока оставалось загадкой.
Зенит задумчиво остановилась перед зеркалом. Вплетённые в её причёску
серебряные бусины тревожно блестели в свете волшебной лампы.

- Здесь что-то не так, - пробормотала она, осторожно коснувшись серебристой


поверхности.
Лёгкая рябь размыла её отражение.
- Что это? – нахмурился я.
Ощущение от зеркала было неуловимым, непохожим на то, с чем я сталкивался за
все годы занятий магическим искусством.
- Будь готов снять с меня амулет, - вместо ответа прошептала гиш. – И вернуть по
команде. На счёт три. Раз…
Идея мне не понравилась, но, хотя я боялся за свою ррати, доверие её чутью было
сильнее страха. Стиснув зубы, я расстегнул замок серебряной цепочки.
- Три!
Я резко шагнул в сторону. Зеркало заколебалось и потекло, превращаясь в клубы
серебристого тумана. Зенит сжала кулак, и туман осел на её коже серебристыми каплями.
- Чк’ча’а107, - сдавленно произнесла она, и я быстрым движением сомкнул концы
цепочки вокруг её шеи, удерживая замок.
Странные капли мгновенно впитались в кожу.
- Что это было? – повторил я.
- Основа… - отсутствующим голосом произнесла гиш.
Я взял её за плечи, с тревогой вглядываясь в глубину расширившихся зрачков.
- Основа чего?
Зенит моргнула, возвращаясь к реальности, и слабо улыбнулась мне.
- Пока не знаю. Это нир’ак, астральная ткань. Некоторые из нас умеют придавать
ей форму… Возможно, и я смогу, если разорву оковы альхуна. Смотри!
Она указала взглядом на углубление в стене, спрятанное за испарившимся
зеркалом. В нише лежал тонкий серебряный ключ и странное украшение – трёхлучевая
звезда из серебряной проволоки, в центре и вершинах которой крепились слабо
мерцающие необработанные кристаллы аквамарина. Я осторожно коснулся одного из
меньших кристаллов и почувствовал, как в гуле потоков проступает отчётливый ритм,
вызывая к жизни чужое воспоминание.
Я склонился над полированным медным листом, сжимая в руке тонкий
адамантовый резец. Плавно надавливая на стержень большим пальцем, я заставлял

107
Действуй! (гит.)
175

заточенное лезвие вгрызаться в мягкий металл, оставляя блестящие рельефные борозды.


Похожие на копья и алебарды символы тир'су ложились на медь, образуя слова - кольца,
или, скорее, маленькие солнца с острыми лучами. Из них выстраивалась спираль
предложений, из верхней точки к центру, по часовой стрелке. Я выбрал самый сложный из
стилей каллиграфии гит, требующий максимальной концентрации и работы памяти.
Правильно рассчитать углы между символами, чтобы их горизонтальные черты
образовали идеальный круг, а лучи красиво расходились в стороны. Стараться укладывать
витки спирали как можно плотнее: большие солнца длинных слов под маленькими
коротких и наоборот. Рассчитать количество строк, то есть размер символов, так, чтобы
спираль содержала завершённую мысль. Прочертив последнюю борозду, я смёл
блестящие спиральки стружек мягкой кисточкой и придирчиво осмотрел результат. Уже
лучше, но еще есть, над чем работать...
Зенит встряхнула меня за плечо.
- Моя очередь беспокоиться, - сказала она, когда мой взгляд стал осмысленным.
- Я видел воспоминание Каиса, - ответил я, - хотя эта штука не похожа на камень
ощущений.
- Это - кристалл осознания, он усиливает способности псиона. Воспоминание -
побочный эффект. Что ты видел?
- Я гравировал тир'су, что-то о назначении чиновников.
Гиш прикрыла глаза и процитировала по памяти:
- Следует выдвигать на должности мудрых и способных, независимо от их
происхождения, необходимо смещать ленивых и бесталанных, не тратя времени на
расследования. Преступников должно казнить, не дожидаясь их перевоспитания, народ же
воспитывать прежде, чем возникнет необходимость в наказании. Если в управлении
прибегать лишь к угрозам и казням, народ станет скрытен и не посмеет открыть
правителю истинного положения в стране, если же проявлять только терпимость и
великодушие, коварные речи будут звучать повсюду, и слова сановников словно острый
нож вонзятся в спину правителя... Это?
- Да, точно, - кивнул я.
- "Искусство созидания и разрушения" Влаакит. Мы учили цитаты из него, но тот,
кто хочет стать королевским чиновником, должен знать весь трактат наизусть. Говорят,
почитаемая королева написала "Искусство" ещё будучи советницей Гит...
- Это та самая Влаакит? - изумлённо спросил я.
- Никто не знает, - улыбнулась Зенит. - Со времён пакта с драконами нами правит
Влаакит, та или другая. Разговоры об этом не поощряются. Попробуй прочесть ещё один
кристалл.
Воспоминание висело в переплетении потоков, словно ожидая моего
прикосновения. Я ждал Кар'лана у входа в зал заседаний. Дебаты завершились, и делегаты
фракций небольшими группами выходили в фойе. Среди них я заметил Ирин Монтгомери,
фактола сенсатов. С доверительной улыбкой она рассказывала что-то гитзераю в
потрёпанном кожаном поддоспешнике. Чувство двойного узнавания мелькнуло в моём
мозгу и исчезло, когда в дверях зала появился мой начальник.
- Рассказывай, - бесцветным голосом произнёс Кар'лан, накинув на нас
поглощающую сферу.
- Я тупике, тлаи'кайорр, - с досадой ответил я. - Они поручают мне важные задания:
убедить ключевых членов фракции в том, что вернуть надо именно Аоскара, выведать у
Атар природу Вечнозелёного Древа... Но я не вижу полной картины, не понимаю, как
176

именно они хотят его вернуть. Присина слишком скрытна, а Фелл... Я сижу над словарём
проклятых дабусских ребусов день и ночь, но ничего не могу понять из той белиберды,
что он несёт. По-моему, он издевается...
Воспоминание рассеялось, и я вернулся в комнатку с умывальником.
- Что на этот раз? - нетерпеливо спросила моя ррати.
- Я, для чего Каиса внедрили в Знак Избранного, - довольным голосом сообщил я. -
А ещё я видел нашего друга Сатила. Только он никакой не Сатил, и не зерт.
- А кто?
- Каран, фактол Хаоситекторов. Не знаю, что и думать об этом.
- Одна буква в имени, и смысл меняется на противоположный108... - пробормотала
гиш.
- Что? - переспросил я.
- Неважно, - тряхнула головой она. - Смотри дальше.
И снова неразборчивое гудение превратилось в слаженный хор, выпуская
следующий мираж. Я достал из верхнего ящика бюро маленькую прозрачную сферу.
Мысленно сконцентрировавшись на образе Кар'лана, я поднял шарик на уровень глаз и
произнёс про себя: "Я готов к докладу, тлаи'кайорр". Сфера в моих пальцах стала ледяной,
внутри неё возник вихрь серовато-чёрной мглы. "Входи", - прозвучал в голове голос
чернокнижника. Сжав шар в кулаке, я шагнул к двери уборной. Маленькие молнии с
треском зазмеились по краям дверного проёма, и мглистый портал распахнул передо мной
свой зев...
- Я знаю, как вызвать Кар'лана. Портал, - я указал на дверь в уборную, -
открывается с той стороны.
- Куда он ведёт?
- Я не видел. Думаю, в Мортуарий, в его кабинет.
Не дожидаясь ответа Зенит, я коснулся центрального кристалла. Мир погрузился во
тьму.
Я и восемь других гит стояли кольцом на краю парящей в пустоте круглой
платформы. За нашими спинами ярко горело серебристое пламя, невидимую преграду,
созданную нашими усилиями, гневно хлестали порывы ледяного ветра.
- Мы - щит Содружества, - торжественно произнёс чей-то звучный баритон. - Мы
стоим на краю бездны, преграждая ей путь. Мы храним пламя родных очагов, оберегая
наших братьев и сестёр от ужасов, которые они не в состоянии вообразить. Мы - стражи
рассудка, поборники свободы, путеводные огни во тьме безумия, в пустоте неизвестности.
Я поднял руки, и в них вспыхнули маленькие серебряные огоньки.
- Помните: форма - это пустота!
Платформа исчезла, и страх тупой иглой пронзил сердце, но тут же отступил. Если
вокруг пустота, мне некуда упасть.
- Пустота - источник всех форм, бесконечность возможностей, - продолжил голос. -
Вглядитесь в неё, и увидите своё отражение. Протяните руку, и ощутите своё призвание.
Ветер утих, звенящая тишина окутала нас. Затаив дыхание, я прислушался. Во тьме
чувствовалась мощь, напряжение, движение, как будто я не висел неподвижно, а нёсся
куда-то с огромной скоростью. Я протянул руку, преграждая потоку путь, и ощутил в
ладони твёрдый угловатый предмет - трёхлучевую звезду, инкрустированную
аквамариновыми кристаллами. Оглянувшись на соседей, я увидел в руке одного из них

108
Каран (гит.) – душа хаоса, Кар’лан (гит.) – прекращение хаоса.
177

тонкий кристаллический жезл, у другого - призрачный клинок, сотканный из серебристого


тумана.
- Обретя око пустоты, глядите смело сквозь ложь и иллюзии, - произнёс голос. - А
теперь вернитесь из ледяной тьмы к теплу и свету своего народа.

Усилием мысли я заставил себя повернуться к серебряному костру, и мир снова


обрёл плотность. Тонкие гранёные колонны поддерживали высокий стрельчатый потолок,
сходясь в вышине золотистым перекрестьем тонких балок. Угольно-чёрный потолок
между ними был усеян мягко пульсирующими звёздами - белыми, алыми, синими,
жёлтыми. Между колоннами, от пола до потолка высились стрельчатые окна-витражи, по
которым можно было изучить всю историю гитъянки. В центре зала, над мозаикой в виде
глаза, пылал серебристый костёр, у которого, гордо выпрямившись, стоял им'кайорр,
Первый Мастер Цитадели, облачённый в расшитую звездами мантию.
- Каждый из вас, - произнёс он, - оправдал наше доверие и достиг степени
младшего мастера. Отныне вы вправе требовать правосудия Капитула и Почитаемой
Королевы для себя и одного ученика. Если вы в опасности, коснитесь знака посвящения, и
окажетесь здесь...
- Это видение было дольше остальных, - сказала Зенит, когда я растерянно
огляделся, вновь оказавшись в уборной.
- Церемония посвящения Каиса, - пояснил я. - Теперь я знаю, что написано на моей
лысине. Возможно, эта штука выручит нас из беды.
- Перенос в Зал Капитула? - спросила гиш.
- Ты знаешь?
- Не забывай, я училась там несколько лет, хоть и не получила посвящения.
- Значит, мы оба можем требовать суда Капитула, - задумчиво произнёс я.
- Можем, - согласилась Зенит. - Но это сомнительное утешение. Великие мастера в
поисках истины вывернут нашу память наизнанку и повесят сушиться над Серебряным
Костром. Хуже этого только суд королевских Верных.
- По крайней мере, это даёт возможность потянуть время, - ответил я. - Что же,
пора переходить к финальной части плана.
Подойдя к бюро, я открыл верхний ящик. В нём лежала стопка чистых медных
дисков, набор адамантовых резцов и прозрачная сфера. Повторяя движения Каиса, я
вспомнил лицо шефа сигильских шпионов. Сфера заледенела, жаля пальцы холодом. «Я
готов к докладу, тлаи'кайорр», - мысленно произнёс я, и сразу же услышал недовольный
ответ: «Очень на это надеюсь, Каис». Портал с сухим треском распахнулся, приглашая
178

меня войти. Зенит подняла к виску сжатый кулак и раскрыла его в прощании псиона.
Молча повторив её жест, я шагнул в клубящуюся мглу.

Кабинет Кар’лана был обставлен спартански. Голые стены, металлический стол,


как в препараторской, стеллаж с бумагами, стойка с медицинскими инструментами и
реактивами. За спиной Пыльного висело изображение жутковатой маски – одновременно
символ фракции и портрет её главы, древнего лича с говорящим именем Скалл109.
- Садись, - чернокнижник махнул рукой в сторону жёсткого табурета.
Проигнорировав приказ, я подошёл к столу и извлёк из волшебной сумки сначала
серебряный меч, затем рукопись альхуна. Разложив это на столе перед резидентом, я сел
на табурет, выпрямив спину и сплетя пальцы в замок, как это делал Каис.
- Предположим, я заинтригован, - сухо сказал Кар’лан. – И, всё же, сперва поясни,
почему тебя видели в обществе этой Зенит… Вслух, будь добр.
Я сдержанно кивнул и начал рассказ.
- Как я и предполагал, волшебник не был связан с Ша’сал Кхоу. Более того,
дневник Сетети