Вы находитесь на странице: 1из 289

Центр проблемного анализа и государственно-

управленческого проектирования

В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, C.C. Сулакшин

Идеология
экономической политики:
проблема российского
выбора

Москва
Научный эксперт
2008
УДК 330.8:338.22(470+571)
ББК 65.02:65.9(2 Рос)-1
Я 49

Якунин В.И., Багдасарян В.Э., Сулакшин C.C.


Идеология экономической политики: проблема российского выбо-
ра. Монография — М.: Научный эксперт, 2008. — 288 с.

ISBN 978-5-91290-027-3

В монографии подводится итог междисциплинарного исследования,


определившего базовый облик новой национально ориентированной
идеологии российской экономической политики. Через привнесение в
экономический дискурс категории «ценность» формулируется новый в
методологическом отношении подход к анализу хозяйственных феноме-
нов и государственной экономической политики. Формирование новой
идеологии представлено в контексте мировой философско-экономичес-
кой мысли. Дан развернутый анализ теории и практики либеральных и
неолиберальных концепций. Особое внимание уделено монетаристскому
направлению в экономической теории. Как идеомиф оценивается пред-
ставление об абсолютных саморегуляционных возможностях рынка. До-
казывается неуниверсальность и предвзятость оценочных критериев и
международных рейтингов экономической развитости национальных
экономик. Российские реформы 1990-х гг. рассматриваются в контексте
мировых экономических трендов и опыта реформирования экономик
переходного типа. Определяются ролевые функции современного госу-
дарства в управлении экономическими процессами.
Выдвигаемые положения подтверждаются широким спектром исто-
рических примеров и статистическим материалом.

УДК 330.8:338.22(470+571)
ББК 65.02:65.9(2 Рос)-1

© Центр проблемного анализа и государственно-


ISBN 978-5-91290-027-3 управленческого проектирования, 2008
Содержание

Введение ..............................................................................................................7

Глава 1. Экономико-философские стратигемы ...........................13


1.1. Гносеологические основания экономических теорий .............. 13
1.2. Этическая парадигма экономической науки............................... 20
1.3. Абстракция «экономического человека» ..................................... 23
1.4. Ценностная цель экономических стратегий:
новый методологический концепт ................................................ 26
1.5. Реализация долгосрочных программ как доказательство
познаваемости экономических процессов.................................. 34
1.6. Стратигемы новейшей экономической истории ........................ 41
1.7. Об одной проблеме методологии научно-экспертного
анализа ................................................................................................. 44

Глава 2. Миф об абсолютной саморегуляции рынка ...................55


2.1. Мировоззренческий контекст генезиса теории
саморегулирующегося рынка ......................................................... 55
2.2. При чем здесь либерализм? Исторический генезис
рыночного хозяйствования ............................................................ 58
2.3. Свободный рынок как историко-экономическая девиация.
Опыт Африки ..................................................................................... 61
2.4. Девиация антирыночности: опыт коммунистического
хозяйствования .................................................................................. 65
2.5. Синергийная система рыночной экономики .............................. 66
2.6. Рынок метафизический и рынок реальный ................................ 69
2.7. Вызов ТНК ........................................................................................... 73
2.8. О факторной связи экономических свобод и развития ........... 74
2.9. О функциональной ограниченности рынка ................................ 83

3
Глава 3. Тупики монетаризма..................................................................91
3.1. Монетаризм в мировой экономической мысли ......................... 92
3.2. Угроза глобального кризиса мировой экономики ..................... 99
3.3. Авангард монетаризма: Международный валютный фонд
под прицелом научного анализа .................................................. 103
3.4. Латинская Америка как полигон монетаризма ........................ 106
3.5. Неудачи монетаристской политики на Западе ......................... 115
3.6. Новое «чудо» японской экономики: неолиберализм
как фактор стагнации..................................................................... 123
3.7. Монетаризм и «новый мировой порядок» ................................ 126

Глава 4. Мировая экономическая мысль о российских


экономических реформах ......................................................128
4.1. Открытые обращения ведущих экономистов мира
к представителям высшего государственного
руководства СССР и Российской Федерации .......................... 129
4.2. Дж. Стиглиц: российские реформы в неокейнсианском
дискурсе ............................................................................................. 134
4.3. К.Д. Эрроу: политика «шоковой терапии» в теории
экономических ожиданий ............................................................. 136
4.4. Л. Клейн: «полярность модели» российского
реформирования ............................................................................. 138
4.5. М. Интрилигейтор: «подход ИКП» против
«подхода СЛП» ................................................................................. 139
4.6. Л. Тэрджен, Ж. Сапир об инфляциофобии
реформаторов................................................................................... 141
4.7. Дж.К. Гэлбрейт: российские реформы
в институционалистском дискурсе............................................. 144
4.8. П. Реддуэй об универсалистской рецептуре МВФ .................. 146
4.9. Л. Ларуш: российские реформы в теории
«физической экономики» .............................................................. 147
4.10. М. Поумер об «открытой» экономике....................................... 149

4
4.11. Российские реформы: ключевые зарубежные оценки.......... 150
4.12. Неолиберальный ортодоксализм Восточной Европы .......... 153

Глава 5. Роль государства в управлении экономическим


развитием ......................................................................................158
5.1. Этатизация и деэтатизация экономики в теории
цивилизационного маятника ....................................................... 158
5.2. Традиции государственного управления экономикой
в США................................................................................................. 160
5.3. Западная Европа: демократические режимы ............................ 165
5.4. Кейнсианская трансформация современных государств ...... 166
5.5. Современная тенденция возрастания роли государств ......... 181

Глава 6. Стимулированное экономическое развитие................185


6.1. Стимулирование развития как метод государственного
управления экономикой ................................................................ 186
6.2. Налоговое и кредитное стимулирование................................... 191
6.3. Государственное регулирование и стимулирование
на рынке труда, в энергетике, инноватике ................................ 195
6.4. Экология как фактор развития..................................................... 203
6.5. «Субсидиарный сектор»: стимулированное развитие
сельского хозяйства ........................................................................ 204
6.6. Модернизация системы оплаты труда ........................................ 206

Глава 7. Страновый и исторический сравнительный


анализ переходных экономик и российского
экономического развития .....................................................211
7.1. Феномен «переходной экономики» ............................................. 211
7.2. Наследие социалистической экономики:
разрушать или реформировать.................................................... 214
7.3. Восточноевропейская модель переходной экономики:
монетаристская рецептура «шоковой терапии»...................... 217

5
7.4. Китайская модель переходной экономики:
модернизация с опорой на традицию ........................................ 227
7.5. Белорусский опыт ............................................................................ 236

Глава 8. Экономическая Россия в мире:


уточнение позиции ...................................................................247
8.1. Ориентация на ВВП: проблема точности исчисления ........... 247
8.2. Международные индексы как средство пропаганды:
«рейтингом по инвестициям» ...................................................... 254
8.3. Цивилизационная относительность
экономического успеха .................................................................. 259

Заключение....................................................................................................264

Литература .....................................................................................................272

6
Введение
Уже сама постановка вопроса об идеологии экономической
политики представляет вызов в отношении сложившейся в
годы реформ и существующей сегодня государственно-управ-
ленческой практики России. Принцип деиделогизации при-
обрел в 1990-е гг. характер политического выбора1. Запрет на
государственную идеологию был установлен даже на уровне
Конституции РФ (ст. 13 п. 2: «Никакая идеология не может ус-
танавливаться в качестве государственной или обязательной»).
Конечно, на определенном этапе деидеологизационный пафос
явился способом освобождения от схематизма, ограниченнос-
ти и деструктивности, присущих части марксистско-ленинских
идеологем. Выполнив свою миссию идейного обеспечения фор-
сированной советской модернизации, к концу второго тысяче-
летия они превратились в сдерживающий фактор общественно-
го развития.
Однако критика конкретной идеологии была распространена на
любые идеологические концепты. Под лозунгом деидеологизации
подверглись искоренению органичные ниши аккумуляции идей-
но-духовных потенциалов государственности, ее мировоззренчес-
ких скреп и ценностных ориентиров. Как человек без смысла жиз-
ни, так и государство без идеологии нежизнеспособно.
Образовавшийся в результате идейный вакуум теперь осоз-
нается как проблема и представителями новой генерации госу-
дарственной власти. Осторожно говорится о необходимости вы-
движения интегрирующей российскую национальную общность
идеи. Но национальная интегрирующая идея и есть не что иное,
как идеология.
В действительности абсолютно деидеологизированных госу-
дарств не существует. Декларации об отсутствии государствен-
ной идеологии не должны ввести в заблуждение. Зачастую они
резко диссонируют с реальной, идеологически сформатирован-
ной политикой. Кто скажет, например, что государственная идео-
логия отсутствует в Соединенных Штатах Америки? Идеологемы
США не только служат руководством к действию для политиков
1
Якунин В.И. К вопросу о качестве государственной политики // Свободная
мысль. 2007. № 3.
7
Белого дома, но и навязываются в качестве универсалиев для все-
го мира, зачастую даже силой оружия.
Государство, не имеющее собственной идеологии, зачастую
попросту вводится в идеологический формат другого государс-
тва, обслуживает его интересы. Крайне идеологизированной, не-
смотря на все прокламации о деидеологизации, являлась полити-
ка Российской Федерации 1990-х гг. Идеологическим основанием
российского реформаторства ельцинского периода служил не-
олиберализм. Многие из неолиберальных стереотипов и в насто-
ящее время по-прежнему служат препятствием управленческой
эффективности государственной власти в России.
Реальный выбор, таким образом, осуществляется не между
полюсами идеологизации и деидеологизации, а между различ-
ными в содержательном отношении идеологиями. Национально
ориентированная власть должна опираться в своей политике на
соответствующую национальную идеологическую базу.
Под идеологией в данном случае понимается система концеп-
туально оформленных представлений, идей, целей и ценностей,
отражающих групповую самоидентификацию различных субъек-
тов политики, включая государство. Приобретая общегосударс-
твенный статус, единая идеология может быть декомпозирована,
может приобретать конкретный облик в виде осуществляемых
государственной властью частных политик. Определение при-
нципов национально ориентированной государственной идео-
логии в сфере экономики и составляет задачу представленного в
данной монографии исследования.
Можно предвидеть два основных возражения по отношению
к сформулированной задаче. Первое заключается в распростра-
ненной практике наклеивания ярлыка тоталитаризма. Предуп-
реждая такого рода намерения, авторы обращают внимание на
точность адресации применяемого понятия «идеология». Речь
идет не о построении новой идеократиии как политического ре-
жима. Идеология политики — это не идеология общества. Да и
политика здесь понимается как управленческая практика госу-
дарства.
В управлении важны неотъемлемые атрибуты: цели, средства,
субъекты и объекты, ресурсы, планы и программы, система кон-
троля и коррекции. По крайней мере цели и средства совершенно

8
обусловлены ценностным выбором, а это уже мировоззренческие
и идеологические в предлагаемом смысле категории. При этом
идеологический выбор задается государству — субъекту управ-
ления, что не исключает идеологического дискурса в обществе
или личностных прав и свобод. Поэтому легче всего привыкнуть
к постановке вопроса об идеологии понимая под ней ценностный
выбор. Что ценно для человека, общества, групп, государства?
Какие ценности (цели развития) относятся к нравственным и
признаваемым как общественное благо? В чем конфликт интере-
сов субъектов экономических отношений и согласованный под-
ход к принципам их баланса? Вот этот ряд вопросов и формирует
идеологию в том понимании, которое необходимо для становле-
ния осмысленной и гуманистичной экономической политики го-
сударства.
Другим традиционным приемом в дискурсе служит противо-
поставление идеологии науке. Экономическая теория, часто ука-
зывают нам оппоненты, не допускает идеологизации. Характер-
но, что собственные теории, имеющие все признаки идеологии,
например, неолиберализм, преподносятся ими исключительно
как наука. На самом деле претензия на монополизированное пра-
во оперировать категорией научности только в рамках одного из
идеологических подходов не обоснована. Происходит подмена
понятий «идеология» и «политическая (а часто и банально лоб-
бистская) ангажированность». Между тем идеологическая со-
ставляющая неизменно присутствует в общей логике научного
восхождения. Именно с ней связан изначальный мировоззрен-
ческо-ценностный выбор исследователя. К выводам идеологи-
ческого порядка он может прийти также на итоговой стадии на-
учного поиска, выстраивая из разрозненных научных дисциплин
концептуально единую, интегрирующую их систему.
Не в меньшей степени, чем идеология, в применении к россий-
ской государственно-управленческой практике нуждается в реа-
билитации понятие «стратегия». Во многом справедливая крити-
ка советского Госплана привела к отрицанию целесообразности
любого государственного планирования. Сегодня, к счастью, все
больше признается необходимость индикативного и стратегичес-
кого планирования. Пока, правда, это удается главным образом в
масштабах краткосрочной перспективы.

9
Однако эффективность планирования в любой временной
развертке будет несостоятельна при отсутствии комплексного
ценностного выбора, целеполагания, общего видения путей и ме-
ханизмов достижения поставленных задач. Необходимо именно
стратегическое осмысление экономической политики. Без соот-
ветствующей стратегизации экономика страны будет по-прежне-
му пребывать в дрейфующем малоуправляемом состоянии, на-
ходясь в зависимости от внешних средовых условий и внешних
политических и геополитических интересов.
Принятие базового, в управленческом отношении, понятия
«экономическая политика» опирается на общефилософское
представление о познаваемости общественных явлений. Гносео-
логическим основанием выдвигаемого методологического под-
хода является представление о принципиальной возможности
познания экономических феноменов. Соответственно с этим вы-
бором в качестве ключевого авторами рассматривается принцип
относительной управляемости экономическими процессами.
Сообразно с ним не может быть признана абсолютно правомер-
ной неолиберальная позиция, однонаправленно исключающая
(минимизирующая) возможности государственного управления
экономикой и максимизирующая саморегуляционный потен-
циал рынка.
Теоретические основания формирования экономической по-
литики опираются на исходный мировоззренческо-ценностный
пласт, включающий философские, этические, историко-культур-
ные компоненты. Свою задачу авторы видят в уточнении содер-
жания этих компонентов применительно к российскому госу-
дарственному контексту.
Специфика выдвигаемого подхода заключается в принятии
исходного для управленческого проектирования понятия «цен-
ностная цель». Введение категории ценностных целей в научный
и управленческий оборот обусловливается неудовлетворитель-
ностью применения традиционной объяснительной модели эко-
номики, опирающейся на абстрактный образ «экономического
человека». Предлагаемый новый подход находится в развитии
альтернативного направления экономической теории, связанного
с привнесением в нее категории «ценность». Деформированному
образу «экономического человека» противопоставляются «гар-

10
моничный человек», «социальный человек», рассматриваемые во
всем многообразии его личностного существования.
Методологической новацией является распространение ка-
тегории ценностей в экономике от их только объяснительного
применения на уровень принятия управленческих решений. Ло-
гичность и последовательность экономической программы оце-
нивается по критерию соответствия ценностному целеполага-
нию2.
Одной из главных ошибок существующей практики государс-
твенного управления является подмена ценностного целеполага-
ния — институциональным, ценностных целей — администра-
тивно-управленческими. Прослеживается тенденция логической
деформации научно-теоретического метода через подмену це-
левого уровня — средствами, стратегии — экономическим инст-
рументарием. Преодоление тупика антистратегизации эконо-
мической политики представляется возможным при выходе за
традиционные дисциплинарные рамки экономики. Выйти на ка-
тегориальное понимание природы ценностного целеполагания,
оставаясь исключительно в рамках экономического осмысления
нельзя. Требуется междисциплинарный подход, который и реа-
лизуется в представленном исследовании.
Специфика предлагаемого ценностного выбора заключается
в его интегративном характере. Крайности модернизма и кон-
серватизма преодолеваются в их центристском синтезе. Крайние
подходы ценностного целеполагания в выборе экономических
решений определяются противопоставлениями:
− глобализм — самоизоляция;
− открытость — автаркия;
− саморегулирующийся рынок — административное управле-
ние;
− всеобщность свободной конкуренции — тотальность госу-
дарственной монополии;
− абсолютное разгосударствление — этатизм;
− экономический индивидуализм — корпоративно-коллекти-
вистское хозяйствование;

2
Якунин В.И. и др. Государственная экономическая политика России. М.: На-
учный эксперт, 2007.
11
− абсолютизм свободного предпринимательства — госпатер-
нализм;
− свободный рынок труда — мобилизационная экономика;
− снятие с государства функций социального обеспечения —
распределительное государство;
− абсолютизация принципа равенства экономических воз-
можностей — социально-экономическое уравнивание;
− исключительно материальные механизмы стимулирова-
ния — режим идеократии.
Практической задачей, решаемой на уровне ценностного це-
леполагания, является определение специфического для России
оптимума в обозначенных альтернативах выбора приоритетов.
Целевая установка заключается в нахождении меры реализации
ценностных принципов — меры автаркийности, меры этатичнос-
ти, меры корпоративности, меры идеологизированности и т. п.
Авторы призывают уйти от бесплодных споров типа только это
или только то решение обеспечит успех экономического разви-
тия. Исходя из принципиальных позиций, авторами ставится на-
бор задач на оптимизацию, при использовании критериев опти-
мума ценностного содержания.

12
Глава 1. Экономико-философские
стратигемы

Теоретические основания формирования экономической по-


литики должны включать исходный мировоззренческий пласт.
Поэтому речь идет о философии, этике, нравственности эконо-
мики.
Прежде чем ставить задачи управления экономическими про-
цессами необходимо получить ответ на вопрос о том, управляемы
ли они в принципе? Такая постановка проблемы восходит, в свою
очередь, к дискурсу о познаваемости экономических явлений и
процессов. В конечном счете встает вопрос об общей гносеологи-
ческой парадигме проблемной декомпозиции. Для большей обос-
нованности предлагаемой стратегии необходимо идентифициро-
вать не только свою, но и для проверки ее, еще и философскую
парадигму оппонирующей позиции. Выявление историко-фило-
софских источников экономических стратигем позволяет вывес-
ти рассматриваемую проблему на уровень стоящего ныне перед
Россией поиска и уточнения мировоззренческого выбора.

1.1. Гносеологические основания экономических теорий


Возможен ли вообще стратегический подход к экономичес-
ким процессам? Как ни странно, очевидный, казалось бы, ответ о
необходимости общей стратегии не имеет однозначного решения
в теории экономики. Более того, взгляд о противопоказанности
искушения выдвижения стратигем применительно к экономи-
ческой сфере является в ней доминирующим. Для либерального
дискурса как классической, так и неолиберальной версий харак-
терно вообще отрицание возможности управления экономикой.
С их позиций попытки даже минимального вмешательства в
функционирование саморегулирующейся рыночной системы мо-
гут дать лишь отрицательный результат.
Само понятие «экономическая политика» плохо коррелирует
с либеральными теоретическими построениями. Еще более рез-
ко диссонируют с ними такие дефиниции, как «ценовая полити-
ка» или «политика регулирования рынка». Функции государства

13
сводятся к его идентификации в качестве «ночного сторожа». По-
чему же модель саморегулирующейся экономики лучше модели
экономики управляемой? С точки зрения здравого смысла для
хозяйства, взятого в его элементарном значении, рациональная
организация по меньшей мере не повредит. Лишите компанию
тривиального управления — и она погибнет. Почему же столь
очевидное положение микроэкономического уровня не воспри-
нимается на уровне национальных экономик?
Задавая этот вопрос мы неизбежно подходим к необходимос-
ти тщательного осмысления философско-гносеологических ос-
нований либеральных концептов в экономической теории. Эти
основания наиболее четко прослеживаются в трудах классиков
либерализма времен, когда экономика и философия составляли
еще единый предмет знаний.
Гносеологические истоки классической либеральной концеп-
ции экономики обнаруживаются в философии агностицизма.
Адам Смит приступил к формированию теории саморегулиру-
ющегося рынка, будучи последователем агностического учения
Д. Юма. Неуправляемость экономическими процессами опре-
делялась их непознаваемостью. Представлялось, что замысел
Божий недоступен для человека, а потому лучшего управления
экономикой, чем естественное, т. е. изначально заданное свыше,
сконструировать искусственным путем не удастся1.
Гносеологический вызов Д. Юма заключался в обвинении
моральных наук (moral sciences) в неправомерном переходе от
«есть — предложений» к «должен — предложениям»2. Скандаль-
ную известность получила «гильотина Юма». Экономисты пыта-
лись реабилитировать свою науку дистанцируясь от обвиняемых
в ненаучности этических теорий. Юмовское противопоставление
ценностей фактам создало преграду для аксиологического анали-
за в экономической сфере. В свою очередь, тезис о ненаучности
этических долженствований стал использоваться как методо-

1
Аникин А.В. Адам Смит. М., 1968. С. 211–219; Яковенко В.И. Адам Смит. Его
жизнь и научная деятельность. СПб., 1894; Смит А. Исследование о природе
и причинах богатства народов. М., 1962; Он же. Теория нравственных чувств.
СПб., 1895; Юм Д. Естественная история религии. СПб., 1909; Он же. Диалоги
о естественной религии. СПб., 1909.
2
Юм Д. Трактат о человеческой природе: В 3 кн. М., 1995. Кн. 2–3. С. 229.
14
логическое табу на попытки научного обоснования управления
экономическими процессами3.
Достижение планируемых, т. е. желаемых и прогнозируемых
на макроэкономическом уровне результатов в политике ряда го-
сударств в ХХ столетии поколебали либеральную доктрину не-
управляемости экономикой, казалось бы, окончательно. Однако
стереотипы классической теории либерализма, возведенные к
тому времени на уровень идеологем, оказались весьма живучими.
Даже Дж. Кейнс со скепсисом, достойным традиции агностиков,
относился к формированию долгосрочных управленческих задач.
«В долгосрочной перспективе — мы умрем», — иронизировал
он над самой постановкой проблемы стратегического развития.
Кейнсианская ревизия классической экономики не привела, как
это иногда полагают, к формулированию концепта об ее управля-
емости. Дж. Кейнс и его последователи говорили о возможностях
регулирования экономической конъюнктуры, но не об управле-
нии развитием4.
Модель управляемой экономики формировалась в странах со-
циализма, гносеологически коррелируя с марксистским тезисом
о практике как критерии познаваемости. Однако схоластическая
перегруженность советской экономической теории идеологе-
мами XIX — начала XX вв. явилась препятствием складыванию
современной и обладающей эффективностью концепции управ-
ления5.
Реанимация дезавуированного принципа «laissez-faire, laissez-
passer» («пусть все идет само собой, естественным образом, без
внешнего принуждения») осуществлялась, как известно, в рам-
ках идеологии неолиберализма. В гносеологическом плане это
представляло собой модернизацию экономического агностициз-
ма. Его генезис соотносился с интеллектуальной экспансией фи-
лософии и аксиологии постмодернизма. Релятивизм постмодер-
нистской познавательной парадигмы в рамках данного подхода
создавал непреодолимые препятствия для выдвижения страти-
гем активного экономического управления.
3
Канке В.А. Философия экономической науки. М., 2007. С. 49.
4
Кейнс Дж.М. Избранные произведения. М., 1993.
5
Ойзерман Т.И. К вопросу о практике как критерии истины // Вопросы фило-
софии. 1987. № 10. С. 98–112.
15
Отражением методологического тупика является фактически
отказ экономистов от выявления законов и выдвижения конкрет-
ных прогнозов. Вместо этого стали составляться многочисленные
сценарные вариации. Практическая ценность вариативного про-
гнозирования для государственного деятеля была нулевой. Став-
шее классическим одновременное выдвижение на конкретный
запрос трех возможных сценариев развития экономики — песси-
мистического, оптимистического и «реалистического» означало
по существу констатацию непредсказуемости будущего экономи-
ческого развития.
Неолиберальная теория практически расписывалась в неспо-
собности установления факторной иерархии связей в масштабах
крупных экономических систем, таких, как национальная эконо-
мика. Если же нельзя выявить факторы, установить причинно-
следственные связи и мотивации, то, естественно, о выработке
теории управления развитием не может быть и речи. Релятивист-
ская ссылка на неоднородность и бесконечное число факторов
ставила вопрос о функциональной непригодности экономичес-
кой науки.
Неолибералы в условиях методологического тупика не нашли
ничего лучшего, чем вернуться на старую смитовскую платфор-
му — экономика сама, лучше всяких экономистов отрегулирует
возникающие перед ней проблемы и вызовы. Отсюда происте-
кали сфокусированные в «Вашингтонском консенсусе» реко-
мендации по разгосударствлению экономической сферы6. В от-
странении государства была обнаружена панацея разрешения
гносеологического дискурса. Методологический релятивизм
парадоксальным образом трансформировался в универсализм
теории. Единая рецептура программы абсолютной, т. е. без опти-
мальной меры, деэтатизации (по сути — управления развитием)
стала выдвигаться всякий раз без учета контекстной специфики
национальных экономик.
Современное кризисное состояние методологии экономичес-
кого познания иллюстрирует признание рядом ведущих эконо-
мистов неопределенности предмета ее исследования. «Все мы, —
заявлял Л. Роббинс, — говорим, определяя экономику, об одном

6
Grey J. False Dawn: The Delusions of Global Capitalism. L., 1998.
16
и том же, но до сих пор не решили, о чем именно»7. Характерна и
поправка, внесенная в это суждение философом науки В.А. Канке,
о том, что при отсутствии единства теоретических воззрений по-
лагать пусть и неосознанное единство предмета не приходится8.
«Факты могут быть внутренне противоречивы, так что с ними
не согласуется никакая гипотеза», — утверждал М. Фридмен9. На
практике же это означало подчеркнутое игнорирование россий-
скими и восточноевропейскими реформаторами существенных
фактических несоответствий либерально-монетаристской те-
ории с реальным ходом реформирования. «Теория, — пояснял
Фридмен, — является тем проще, а соответственно, тем совер-
шеннее, чем меньше требуется для нее исходной информации»10.
Такого ряда фридменовские суждения заставили П. Самуэльсона
отозваться о них как о «чудовищном извращении науки»11.
Особое место в анналах либеральной экономической теории
отводится фигуре Ф. фон Хайека. Агностицизм, как гносеологи-
ческая основа концепции спонтанного рыночного порядка, по-
лучает в его трудах акцентированное выражение. Люди, полагал
австрийский мыслитель, руководствуются в своем экономичес-
ком поведении воплощенными в обычаях и привычках практи-
ческими знаниями. Формализовать их на теоретическом уровне
не представляется возможным. Практический опыт хозяйствую-
щих субъектов — «рассеянная» и «скоропортящаяся» информа-
ция, не поддающаяся какой-либо теоретической систематизации.
Экономическое знание, считал Хайек, в отличие от природного и
технологического, в принципе неформализуемо.
Отсюда любое осуществляемое на научных основаниях вме-
шательство человека в рыночный порядок может привести к его
частичному или полному разрушению. Любая ориентированная
на результат экономическая политика, по мнению Хайека, несо-
7
Роббинс Л. Предмет экономической науки // Thesis. Теория и история эконо-
мических и социальных систем и институтов. 1993. № 2. С. 10.
8
Канке В.А. Указ. соч. С. 7.
9
Фридмен М. Методология позитивной экономической науки // Thesis. Тео-
рия и история экономических и социальных систем и институтов. 1994. Вып. 5.
С. 25.
10
Фридмен М. Методология позитивной экономической науки…
11
Блауг М. Методология экономической науки, или, Как экономисты объяс-
няют. М., 2004. С. 169.
17
стоятельна, поскольку не способна учесть в принципе всю полно-
ту индивидуального практического знания, необходимого для ее
реализации.
Как недопустимые оценивал он и попытки экстраполяции
на экономику морально-этических норм и параметров. Этика,
утверждал он, столь же малоприменима к экономическим про-
цессам, как и к физическим, протекающим на уровне астро-
номических явлений. Хайек вел длительную полемику против
Дж.М. Кейнса, упрекая его в переоценке возможностей науки.
Сам подход к экономике с позиции макроуровневого моделиро-
вания оценивался им как ошибочный, не имеющий отношения
к реальной действительности, где все решения принимаются в
микроэкономической индивидуальной плоскости. Еще в большей
степени, чем кейнсианство, неприемлемой для Хайека являлась
система планового управления экономикой. Среди аргументов
его критики важное место занимало указание на произвольность
навязываемой обществу шкалы ценностей. Возможность соотне-
сения управленческого ценностного целеполагания с обществен-
ными интересами и предпочтениями австрийским экономистом
не допускалось.
Его агностицизм можно классифицировать в качестве индика-
тора гносеологии экономического неолиберализма. Ни А. Смит и
ни даже М. Фридмен, а именно Ф. фон Хайек олицетворяет в на-
стоящее время неолиберальное направление общественной мыс-
ли, связывая, соответственно, с ним агностицическую парадигму
спонтанного рыночного хозяйствования12.
Выдвижение стратегии управления экономическим развити-
ем основывается на принципиально иной, по отношению к сми-
товской линии, философско-гносеологической базе. Гносеологи-
чески она связана с верой в возможности человеческого разума.
Экономические процессы познаваемы (в должной мере), следо-
вательно, являясь результатом деятельности человека, и управ-

12
Хайек Ф. Дорога к рабству. М., 1992; Он же. Пагубная самонадеянность. М.,
1991; Он же. Судьбы либерализма. М., 1992; Он же. Контрреволюция науки
(Этюды о злоупотреблении разумом). М., 1999; Он же. Индивидуализм и эко-
номический порядок. М., 20001; Бенуа А. Хайек: Закон джунглей // Элементы.
2000. № 5; Капелюшников Р.И. Философия рынка Фридриха фон Хайека // Ми-
ровая экономика и международные отношения. 1989. № 12.
18
ляемы. Чем выше уровень познания, тем более долгосрочными
могут быть управленческие ориентиры.
Еще Г.В.Ф. Гегель, в противоречии с юмовским агностициз-
мом, отзывался об экономике как науке с высокими познаватель-
ными перспективами. «Она, — подчеркивалось им в “Философии
права”, — имея перед собой массу случайностей, отыскивает их
законы. Интересно видеть, как все эти зависимости оказывают
здесь обратное действие, как особенные сферы группируются,
влияют на другие сферы и испытывают от них содействие или
помеху. Эта взаимная связь, в существование которой не ве-
рится, потому что кажется, что все здесь предоставлено произ-
волу отдельного индивидуума, замечательна главным образом
тем — схожа в этом с планетной системой, — что она всегда яв-
ляет лишь неправильные движения, и все же можно познать ее
законы»13.
Как о «торжестве разума» писал об идее планирования эко-
номики выдающийся русский мыслитель, создатель концепции
ноосферы В.И. Вернадский14. Проблема обоснования принци-
пиальной возможности верификации экономических теорий,
преодолевая методологический агностицизм неолиберализма,
успешно решается в ряде современных исследований. Показатель-
ным примером может служить присуждение в 2002 г. В.Л. Смиту
Нобелевской премии «за организацию лаборатории по проведе-
нию экспериментов в качестве инструмента экономического ана-
лиза, особенно в части изучения альтернативных рыночных ме-
ханизмов». Одним из практических результатов разработанной
им модели экспериментальной верификации явилось опровер-
жение целесообразности монополий, таких, как, например, энер-
гетическая. Вовремя вняв советам американского экономиста,
правительства Австралии и Новой Зеландии внесли в 1990-е гг.
существенные коррективы в планируемую ими реорганизацию
сектора энергетики15.

13
Гегель Г.В.Ф. Соч. Т. 12. С. 218.
14
Вернадский В.И. Размышления натуралиста. М., 1977. Кн. 2. С. 109; Поно-
марев А.И. Концепция ноосферы В.И. Вернадского и проблемы экономичес-
кой теории // Истоки: вопросы истории народного хозяйства и экономической
мысли. М., 1989. Вып. 1. С. 220–234.
15
<www.dvpt.ru>.
19
1.2. Этическая парадигма экономической науки
Понятие «нравственная экономика» звучит как вызов по отно-
шению к доминирующей неолиберальной линии экономической
теории. Вопросы нравственности выведены за скобки предмета
ее изучения. Указания на аморализм политики «шоковой тера-
пии» сталкиваются с отповедью нелиберальных реформаторов о
ненаучности экстраполяции моральных категорий на сферу эко-
номики.
Но тут возникает вопрос определения предмета экономичес-
кой науки. Исключение морали из числа факторов экономики су-
щественно деформирует результаты возможного исследования.
Речь не идет о призыве к перевороту в определении предметного
содержания экономической науки, а, напротив, о возвращении
на новом этапе к утраченным и затемненным позициям.
Экономика первоначально, на стадии своего научного фор-
мирования, позиционировалась как этическая дисциплина. Адам
Смит, работая в университете в Глазго, занимал должность за-
ведующего кафедрой нравственной философии. Считается, что
весьма большое влияние на формирование его экономических
воззрений оказала этическая теория Фрэнсиса Хатчесона о врож-
денных человеческих качествах (моральном, религиозном и эс-
тетическом). Смитовский саморегулирующийся рынок был воз-
можен только при условии допущения о внутренних моральных
самоограничителях человека. Характерно, что основным трудом
своей жизни А. Смит считал отнюдь не знаменитое «Исследова-
ние о природе и причинах богатства народов», а книгу по нравс-
твенной философии «Теория моральных чувств». Еще в большой
степени связь этики и экономики прослеживалась в трудах осно-
воположника английского утилитаризма Дж. Бентама. «Эвдемо-
ника», как наука или искусство достижения благосостояния, рас-
сматривалась им в качестве единственно возможной платформы
экономического анализа16.
За восстановление связи этики и экономики выступают ныне
не только иерархи Русской православной церкви (РПЦ) (имеется
в виду прежде всего выступление митрополита Кирилла на де-
16
Myers M.L. The Soul of Modern Economic Man: Ideas of Self-Interest. Thomas
Hobbes to Adam Smitth. Chicago, 1983; Хатчесон Ф., Юм Д., Смит А. Эстетика.
М., 1973.
20
сятом Всемирном русском народном соборе). В свое время один
из лидеров исторической школы Г. фон Шмоллер характеризовал
национальную экономику в качестве «великой морально-этичес-
кой» науки17. Среди сторонников синтеза этики и экономики име-
ется ряд известных западных экономистов ХХ столетия. Приме-
ры данного подхода представляют аналитическая этика Р. Хэара,
этика малых групп М. Фуко, критико-рационалистическая этика
Французской школы в изложении К.-О. Апеля и Ю. Хабермаса18.
«Опираясь на современные знания и исследования, — заявляет
Г. Коррационари, — можно утверждать, что теория обратной свя-
зи между этическими ценностями и экономическим развитием
наиболее соответствует истине»19.
Для русской философии хозяйствования идеал этической,
духовно-ориентированной экономики имел нормативный ха-
рактер. Неприятие системы западного капитализма связывалось
в России главным образом с его нравственной порочностью.
«Православие, — пояснял С.Н. Булгаков, — не может защищать
капиталистической системы хозяйства как таковой, ибо она ос-
нована на эксплуатации наемного труда, хотя может до времени
мириться с ним, ввиду его заслуг в поднятии производительнос-
ти труда и его общей производительной энергии. Но здесь есть
бесспорные пределы, перехождение которых не имеет оправда-
ния»20.
Русские мыслители, определяя нравственность основным
критерием экономики, задолго до западных вплотную подош-
ли к осознанию значения ценностей в экономическом дискурсе.
Выстраивая экономическую стратегию развития России можно
солидаризироваться с булгаковским императивом построения
жизнеспособной экономики — «народное хозяйство требует ду-
ховного здоровья народа».
17
Козловски П. Этическая экономика как синтез экономической и этической
теории // Вопросы философии. 1996. № 8. С. 68–69.
18
Канке В.А. Указ. соч. М., 2007. С. 57; Козловски П. Принципы этической эко-
номики; Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. М., 1992; Хэар Р.
Как же решать моральные вопросы рационально? // Мораль и рациональ-
ность. М., 1995. С. 9–21.
19
Коррационари Г. Этика и экономика: Вопрос открыт // Вопросы экономики.
1993. № 8. С. 20.
20
Русское хозяйство. М., 2006. С. 115.
21
Идея одухотворения экономических отношений столь же
стара, как и сами экономические отношения. Каждая из тради-
ционных религий имела свою модель организации идеальной
экономики. Феномен «исламского банка», основанного на пред-
ставлении о недопустимости ростовщического, по оценке му-
сульман, ссудного процента, являет собой яркую иллюстрацию
современных возможностей адаптирования экономики к вы-
сшим моральным заповедям. Процентная ссуда, утверждают му-
сульманские богословы, есть прямая эксплуатация единоверцев.
Кредитор в традиционном банкинге получает доход без божест-
венно заповеданных трудовых усилий. В исламской же банковс-
кой системе полученная прибыль, как и понесенные убытки, рас-
пределяются между тремя товарищескими, по отношению друг к
другу (принцип «мушарака»), сторонами — банком, вкладчиком
и предпринимателем. Доходы первых двух субъектов возника-
ющих отношений изначально не гарантированы. Они являются
результатом их последующих совместных усилий с бизнесом.
Кредитование, таким образом, превращается в инвестирование,
а банки и вкладчики берут на себя нехарактерную для традици-
онной западной системы миссию организационного и морально-
го содействия представляющим их интересы бизнес-структурам.
В настоящее время система исламского банкинга охватывает
более 40 государств. Эксперты говорят о «триумфальном шест-
вии» исламских банков на кредитно-финансовых рынках мира.
По оценке «Ситибэнк», темпы роста аккумулированного ими ка-
питала составляют от 10 до 15% в год. Исламские подразделения
открывают в своем составе ведущие западные банковские струк-
туры, такие, как упомянутый «Ситибэнк», «Чейз Манхэттен»,
«Голдэн Сакс», «Ай-Эн-Джи», «Номура Секьюритиз», «Джей Пи
Морган», «Дойче бэнк», HSBC и др. Получателями беспроцент-
ных кредитов Исламского банка являются такие гиганты, как
«Дженерал моторс», «Ай-Би-Эм», «Алкатель», «Дэу», финансовые
холдинги Societe и др. Такое сотрудничество крупнейших миро-
вых корпораций, вероятно, не случайно.
Применительно к российскому экономическому контексту
вывод из данного опыта заключается, естественно, не в призыве
исламизировать банковскую систему России, а в доказательстве
принципиальной возможности выстраивания экономической

22
системы в соответствии с традиционными нравственными им-
перативами21.

1.3. Абстракция «экономического человека»


С точки зрения основателя альтернативной «физической эко-
номики» Л. Ларуша, истоки концепта экономического человека
следует искать в общественной доктрине Дж. Локка. Общество,
согласно локковскому пониманию, представляет собой механис-
тическое сцепление атомизированных индивидуумов. Их поведе-
ние редуцируется до трех основополагающих импульсов: «оста-
ваться в живых» (импульс жизни), «стремиться к чувственному
удовольствию» (импульс свободы), «удовлетворять жадность»
(импульс собственности). Экономическая деятельность человека
низводилась, таким образом, до уровня животных инстинктов.
Л. Ларуш противопоставлял локковско-смитовской моде-
ли экономики традицию ее понимания, идущую от Г. Лейбни-
ца. Альтернатива биологизации экономической деятельности
виделась в ее обожествлении. Через труд в понимании Лейбни-
ца происходило уподобление человека Творцу. Саморегуляции
рынка противопоставлялось сотрудничество с Богом в вечном
антиэнтропийном «подкручивании мировых часов»22. В действи-
тельности, оставляя в стороне ларушевский полемический запал,
следует признать, что альтернативная вариативность локковской
и лейбницевскиой моделей экономики отражала различие двух
теологических подходов нового времени. Деистический концепт
преломляется через принцип креационистского управления эко-
номическими процессами, пантеистический — их естественной
саморегуляции23.
21
<http://wwwyasen.ru>.
22
Ларуш Л. Физическая экономика. М., 1997; Он же. Место России в мировой
истории // Шиллеровский институт науки и культуры. М., 1998. Бюллетень
№ 8; Он же. О сущности стратегического метода // Шиллеровский институт
науки и культуры. М., 2000. Бюллетень. № 9; Он же. О духе российской на-
уки // Экология — XXI век. 2003. Т. 3. № 1/2. С. 169–178; Тукмаков Д. Уподобле-
ние Богу (Физическая экономика Ларуша как преодоление энтропии) // <www.
zavtra.ru>.
23
Лейбниц Г.В. Соч.: В 4 т. М., 1982–1984; Локк Дж. Избранные философские
произведения. М., 1960. Т. 1–2.
23
Положенная в основу классической либеральной теории мо-
дель «экономического человека», трактуемого А. Смитом как
лица, наделенного эгоизмом и стремящегося ко все большему на-
коплению богатств, служит давней мишенью всесторонней кри-
тики24. Еще в 90-х гг. XIX в. основоположник институционализма
в экономике Т.Б. Веблен указывал, что смитовская экономическая
антропология безнадежно устарела. Поведение человека в сфере
экономики, пояснял он, не сводится к мотивам материальной вы-
годы. Оно имеет гетерогенную природу, конструируемую еще и
из таких компонентов, как традиции, поведенческие нормы, ин-
стинкты самосохранения и сохранения рода, подсознательные
склонности к соперничеству, подражанию, любопытство и т. п.25
С развернутой критикой смитовско-бентамовской модели
«экономического человека» выступил в свое время с позиции те-
ории построения экономики духовного типа С.Н. Булгаков. Еди-
ного, универсального, данного на все времена «economic man»,
замечал философ, никогда не существовало. Каждая мирохозяйс-
твенная эпоха и каждая культура создавали свой доминирующий
образ экономического человека. Такого рода духовный тип был
сформулирован и в рамках христианской этической традиции.
Смитовско-бентамовская модель «экономического человека»
есть продукт исторически определенного мировоззренческого
контекста. С.Н. Булгаков прочно связывал его возникновение с
просветительской идеологией XVIII в., преломляющейся в клас-
сической политической экономии, с одной стороны, через веру в
предустановленную естественную гармонию, а с другой — через
взгляд на общество, как совокупность атомизированных, взаимно
отталкивающихся представителей различных интересов. Таким
образом, — резюмировал философ, — сложилось доминирующее
в классической политической экономии представление о челове-
ке, «который не ест, не спит, а все считает интересы, стремясь к
наибольшей выгоде с наименьшими издержками»26. Конечно же,
любая хозяйственная система есть механизм. Но, оговаривает-
24
Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962.
С. 253, 331; Антонов В.С. Модель человека в буржуазной политической эконо-
мии от Смита до Маршалла // Истоки: Вопросы истории народного хозяйства
и экономической мысли. М., 1989. Вып. 1. С. 204–219.
25
Веблен Т. Теория праздного класса. М., 1994.
26
Русское хозяйство. М., 2006. С. 114.
24
ся С.Н. Булгаков, она «не есть и никогда не может быть только
механизмом, как и личность не есть только счетная линейка ин-
тересов, а живое творческое начало. Хозяйство ведет хозяин»27.
Данная булгаковская оговорка существенно опережала эконо-
мическую теорию своего времени. По существу, она закладывала
основания для формирования новой методологии, совмещающей
феномены законов и ценностей в сфере экономики28.
Современный израильский психолог Д. Канеман в очередной
раз опроверг базовое для экономического дискурса смитовской
модели представление о рациональности поведения человека.
Для большинства людей поведенческие мотивы формируются не
столько расчетом собственной выгоды, сколько эмоциями, раз-
личными фобиями, воспоминаниями, предрассудками и стерео-
типами. Расчетной логике абстрактного экономического человека
противопоставлялась эвристическая модель принятия решений.
Значимость выводов Д. Канемана подчеркивает присуждение
ему нобелевской премии по экономике, что, вместе с тем, означа-
ет признание на высшем научном уровне несостоятельности мо-
дели «экономического человека»29. Однако для ортодоксальной
теории, на позициях которой стоят сейчас главным образом сто-
ронники либерально-монетаристского направления, сохраняют
свою актуальность положения экономической детерминирован-
ности. Так, нобелевский лауреат Г. Беккер пишет о возможности
сведения психологических факторов к измерению и оценкам че-
рез призму материальной выгоды человека («экономический би-
хевиоризм»)30.
Сконструированный А. Смитом и особенно И. Бентамом об-
раз «экономического человека» как «потребителя-гедониста»
прямо противоречит логике развития экономики31. Максимиза-
ция потребления не обеспечивает развитости. Она достигается
27
Там же. С. 114.
28
Булгаков С.Н. Капитализм и земледелие. СПб., 1900; Он же. Философия хо-
зяйства. М., 1990; Он же. Два града. Исследования о природе общественных
идеалов. СПб., 1997.
29
Канеман Д., Словик П., Тверски А. Принятие решений в неопределенности:
Правила и предубеждения. Харьков, 2005.
30
Беккер Г.С. Человеческое поведение: Экономический подход (Избранные
труды по экономической теории). М., 2003.
31
Jeremy Benthams Economic Writings. L., 1952. Vol. 1. P. 82–83.
25
как раз прямо противоположным способом. Предприниматель
ориентирован не на потребление, а на капиталовложения, инвес-
тирование будущего. Неслучайно возмущенный утилитаризмом
Бентама К. Маркс охарактеризовал английского философа «гени-
ем буржуазной глупости»32.
В мировом экономическом развитии прослеживается зависи-
мость темпов роста экономики от долевой минимизации в рам-
ках доходов от ВВП масштабов личного потребления. В качестве
примера иллюстрации данной связи целесообразно взять эко-
номически и культурно сопоставимые страны. Так, наивысшие
темпы роста среди государств Европейского союза с большим от-
рывом демонстрировали в 1990-е гг. Ирландия и Люксембург. Но
именно эти две страны занимали последние места в ЕС по доле
расходов ВВП, идущей на цели личного потребления. Обратная
зависимость указанных показателей прослеживается в целом и
по другим европейским экономикам33 (рис. 1.1).

1.4. Ценностная цель экономических стратегий:


новый методологический концепт
Что же лежит в основе стратегического выбора решений для
формирования экономической политики? Ключом к решению этой
проблемы является принятие исходной для управленческого про-
ектирования дефиниции «ценностная цель». Контекстным полем
стратегического целеполагания выступают ценности. На уровне
кантовских антиномий изначальный выбор модели долженствова-
ния определяется тривиальным предпочтением. Предпочтения же
имеют аксиологическую природу, составные компоненты которой
достаточно подробно структурированы в трудах представителей
институциалистского направления экономической теории34.
32
Маркс К. Капитал. Критика политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф.
Соч. 2-е изд. М., 1960. Т. 23. С. 624.
33
Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже-
годник ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 172, 180.
34
Вольчик В.В. Курс лекций по институциональной экономике. Ростов н/Д,
2000; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирова-
ние экономики. М., 1997; Уильямсон О. Экономические институты капитализ-
ма. Фирмы, рынки, «отношенческая» контрактация. СПб., 1996; Шаститко А.Е.
Новая институциональная экономическая теория. М., 2003.
26
Страна

Рис. 1.1. Сопоставление показателей темпов роста ВВП (1991–2000 гг.) и расходов на конечное пот-

27
ребление домашних хозяйств в странах ЕС
Существует угроза подмены при выдвижении стратигем
общественно значимых ценностей личными симпатиями уп-
равленца. В силу этого, номинирование высшего ценностного
ряда должно иметь конвенциональный характер. И в данном
случае наука находит своего союзника в религии, представля-
ющей традиционную для рассматриваемой макроэкономичес-
кой общности иерархию ценностей. При отсутствии данной
платформы обнаруживаются тупики свободы методологичес-
кого индивидуализма, в который попал в своих рассуждениях
Ф. фон Хайек. После того, как ценностный выбор уже совершен,
требуется быть логически последовательным в его управленчес-
ком раскрытии. В последнее время емкая характеристика этого
тезиса развернута в понятии управленческого «ценностного ре-
зонанса»35.
Анализ истории экономических учений позволяет утверж-
дать, что феномен ценностного целеполагания не выносился
до настоящего времени в качестве платформы управленческой
стратегизации. Ошибка же в установлении оснований страте-
гии и являлась, как правило, внутренней причиной дисфунк-
ции выстраиваемой в соответствии с ней экономической поли-
тики.
Пересмотр в конце XIX в. основных положений классической
теории политической экономии определяется некоторыми ис-
следователями в качестве маржиналистской революции. Ревизии
маржиналистов подверглась, в частности, доминировавшая пре-
жде трудовая теория стоимости. Выражаемая рыночной ценой
стоимость связывалась ими не с трудовыми затратами, а с пере-
менной величиной спроса. Маржиналисты (австрийская школа),
по существу, первыми ввели в научный экономический лексикон
понятие «ценность». Правда, в их интерпретации она сводилась
исключительно к субъективной полезности («экономическому
благу»). Согласно определению основателя теории предельной
полезности К. Менгера, «ценность — это суждение, которое хо-
зяйствующие люди имеют о значении находящихся в их распоря-

35
Якунин В.И. Процессы и механизмы формирования государственной по-
литики в современном российском обществе: Дисс. … д-ра полит. наук. М.,
2007.
28
жении благ для поддержания их жизни и благосостояния, и поэ-
тому вне их сознания она не существует»36.
Ценность для маржиналистов номинировала цену. Но это
еще не была аксиологическая категория. По О. фон Бем-Баверку
ценностное благо формировалось как консенсус между субъек-
тивной ценностью для покупателя (цена спроса) и субъективной
ценностью для продавца (цена предложения). Оперирование
ценностными категориями не означало, как это пытаются пред-
ставить сторонники «позитивной экономики», снижения уров-
ня ее практической эффективности. Тот же О. фон Бем-Баверк
трижды назначался на пост министра финансов Австро-Венгрии
и дважды, опираясь на маржиналистскую методологию, выводил
страну из состояния инфляционного кризиса. Признанием его
заслуг явилось помещение портрета экономиста на 100-шиллин-
говой банкноте Республики Австрии37 (табл. 1.1)38.
Таблица 1.1
Принципиальные расхождения маржинализма
с классической политической экономией
Экономичес-
Классическая теория Маржинализм
кая категория
Стоимость Категория объективная. Категория субъективная.
Основу ее составляют сово- Определяется оценкой зна-
купные трудовые затраты — чимости данного блага для
прошлые и настоящие человека
Цена Связывается со стоимостью Формируется как равновес-
товара. Определяется сред- ная субъективных ценнос-
ней величиной издержек тей спроса и предложения.
производства Определяется через при-
нцип наименьшей предель-
ной полезности в ряду благ
Прибыль (ка- Разница в ценах настоящего Накопленный, неоплачен-
питал) момента и будущего ный труд
36
Австрийская школа в политической экономии / К. Менгер, Е. Беем-Баверк,
Ф. Визер. М., 1992. С. 101.
37
Бем-Баверк Э. фон. Очерки по истории политической экономии (История
учений о капитале и проценте на капитал). СПб., 1902; Он же. Капитал и при-
быль: История и критика теорий процента на капитал. СПб., 1909; Он же. Ос-
новы теории ценности хозяйственных благ. Л., 1929.
38
Румянцева Е.Е. Новая экономическая энциклопедия. М., 2006. С. 317.
29
Преодолеть традиционный для классической политической
экономии прием редукции, элементаризации экономики до
уровня предельно упрощенной хозяйственной единицы («эко-
номики Робинзона Крузо») удалось в рамках методологии исто-
рической школы. Заслуга ее заключалась в контекстуализации
экономического развития в рамках национальных ценностных
традиций. Абстрактному универсализму прежнего периода
противопоставлялось учение о национальных основах хозяйс-
твования. Л. Брентано, В. Зомбарт, М. Вебер и другие предста-
вители исторической школы писали о культурных основаниях
экономического поведения человека39. Ориентированный на
максимизацию материальной выгоды смитовский economic man
рассматривался ими как особый культурный феномен, контек-
стуализирующийся в своем генезисе в рамках специфических
условий развития Западной Европы. Историческая школа вне-
сла важнейший вклад в выявление аксиологических основа-
ний экономического выбора. Однако проблема целеполагания
в экономике была сведена в ней к объяснению национальной
адаптивности.
В целом неокантианцы говорили в большей степени не о са-
мих ценностях, а об отношении к ним. М. Вебер, блестяще дока-
завший влияние протестантской религиозности на формирова-
ние экономики капитализма, призывал к выведению за пределы
науки таких ценностных категорий, как «мировоззрение», «со-
весть» и «вера». «Политике, — заявлял он в объяснении призыва
к аксиологической чистке, — не место в аудитории»40.
Историческая школа вплотную подошла к вопросу о ценнос-
тной цели, но не приступила к его решению. Характерно, что
диссонирующая с ортодоксальной экономической теорией сми-
товского направления альтернативная ей историческая школа
фактически устранена в информационном плане из соответс-
твующих учебных курсов России. Надо понимать, что указанное
направление в истории экономики формировалось еще в докейн-
сианскую эпоху. Актуальная задача видится в связи с этим в син-
39
Брентано Л. Народное хозяйство Византии. СПб., 1903; Вебер М. Избран-
ные произведения. М., 1990; Зомбарт В. Евреи и их участие в образовании сов-
ременного хозяйства, СПб, 1910; Он же. Буржуа, М., 1924.
40
Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 721.
30
тезе положений исторической школы и теории государственного
управления экономикой.
Преобладающим же в отношении ценностных категорий эко-
номики явился подход, сформулированный М. Блаугом. Цен-
ности, в соответствии с традицией «гильотины Юма», противо-
поставлялись им фактам. Их роль в научном дискурсе, полагал
американский экономист, как чуждых самому существу науки,
следует минимизировать. Однако, будучи историком экономичес-
ких учений, М. Блауг вынужден был признать неудачи создания
позитивных теорий при игнорировании нормативно-ценностно-
го уровня. «Невероятная путаница, — констатировал он, — как
раз и возникла в результате претензии экономистов «научно»
высказываться по вопросам «эффективности», не связывая себя
никакими ценностными суждениями»41.
Ретроспективное раскрытие генезиса экономических учений
не позволяет обнаружить выдвижения понятия «ценностей», не
говоря уже о «ценностной цели», в качестве концептуального
мэйнстрима (табл. 1.2)42.
Напротив, фиксируется тенденция логической деформации
научно-теоретического строя через метаморфозу средство —
цель. Стратегия подменяется тактикой. На первый план все бо-
лее выдвигается экономический инструментарий. Преодоление
тупика стратегизации было бы возможно при выходе за тради-
ционные дисциплинарные рамки экономики. Объяснение эко-
номических феноменов через призму самих же экономических
феноменов приводит к противоречиям. Требуется взгляд на эко-
номику извне экономики. Концептуальные прорывы в экономи-
ческой теории лежат именно в этом поле.
Надэкономический характер имела и категория «ценность».
Выйти на категориальное понимание природы ценностного целе-
полагания нельзя, оставаясь исключительно экономистом, соци-
ологом, политологом и т. п. Экономическая сфера, взятая сама по
себе, существует лишь в теории, тогда как реальная жизнь чело-
века и общества не исчерпывается предметом какой-либо одной
из дисциплин.

41
Блауг М. Указ. соч. С. 212.
42
Канке В.А. Указ. соч. С. 110–111.
31
Таблица 1.2
Генезис экономической теории
Теория и школа Год Автор Основной концепт
Меркантилизм С 1664 г. Т. Ман; Металлические деньги
Дж. Стюарт
Физиократы С 1758 г. Ф. Кенэ; Сельское хозяйство
М. Тюрго
Классическая эконо- С 1776 г. А. Смит; Труд как субстанция
мическая теория Д. Риккардо; стоимости, справед-
Дж. С. Милль ливое распределение
богатства
Марксизм С 1859 г. К. Маркс Отсутствие эксплуа-
тации
Институционализм.
В том числе:
историческая С середины Ф. Лист; Единство экономи-
школа XIX в. Г. Шмоллер ческой и социальной
жизни, эволюция,
мотивации
«старый» С 1867 г. К. Маркс; Государство как эко-
институционализм Т. Веблен; номический институт,
Дж. Гэлбрейт гармония бизнеса и
технологии
неоинституционализм С 1940-х гг. Р. Коуэ; Права собственности,
Дж. Стиглиц; оптимальные контрак-
Дж. Бьюкенен ты, трансакционные
издержки
новая С 1980-х гг. Дж. Норт; Соотносительность
институциональная Л. Тевено экономических инсти-
экономика тутов и личных инте-
ресов экономических
агентов
Маржинализм С 1871 г. У. Джевонс Предельные полез-
ность и производи-
тельность
В том числе: С 1874 г. Л. Вальрас; Равновесие как опти-
общая теория В. Парето мальное состояние
равновесия

32
Продолжение таблицы 1.2
Теория и школа Год Автор Основной концепт
австрийская С 1871 г. К. Менгер; Субъективная полез-
школа Л. фон Мизес; ность
Ф. фон Хайек
Теория экономи- С 1942 г. Й. Шумпетер Инновации, предпри-
ческого развития нимательская прибыль
Неоклассическая С 1890 г. А. Маршалл; Оптимальное разме-
экономическая школа Дж. Хикс; щение редких ресурсов
П. Самуэль- для удовлетворения
сон потребителей
Новая классика, С 1970-х гг. Дж. Мут; Обеспечение оптиму-
в том числе теория Р. Лукас; ма целевых функций
рациональных Т. Сарджент; экономических агентов
ожиданий Р. Холл с учетом их рациональ-
ных ожиданий
Кейнсианство С 1936 г. Дж. М. Кейнс; Фискальная полити-
Дж. Барро ка государства как
средство преодоления
«провалов» рынка
В том числе: С 1960-х гг. Дж. Грей, Влияние коллективных
неокейнсианство Н. Мэнкью; договоров, уровня
А. Лейонхуф- заработной платы,
вуд несовершенной конку-
ренции на адаптацию
цен
посткейнсианство С 1960-х гг. Р. Харрод; Конкретные согла-
С. Вайнтрауб, шения и система
Х. Минский взаимных зачетов как
обеспечение успешно-
го функционирования
экономической систе-
мы в условиях неопре-
деленности
Монетаризм С 1960-х гг. М. Фридмен; Влияние денег на
К. Бруннер; функционирование
А. Шварц экономики
Теория экономи- С середины Е. Домар, Экономический рост
ческого роста ХХ в. Р. Солоу

33
Окончание таблицы 1.2

Теория и школа Год Автор Основной концепт


Эволюционная теория С середины А. Алчиан, Инновации в условиях
ХХ в. Р. Нелсон, неопределенности
С. Уинтер
Вероятностная эконо-
мическая теория
В том числе: С 1944 г. Дж. фон Ней- Выигрышная страте-
теория игр и ман, гия экономического
экономической О. Моргенш- поведения
оптимизации терн,
Дж. Нэш
теория ожидаемой С 1947 г. Л. Сэвидж, Принятие решений на
полезности М. Фридмен, основе учета объектив-
Д. Канеман ной и субъективной
вероятности
поведенческая С 1947 г. Г. Саймон, Определение и реа-
экономическая Р. Зельтен лизация удовлетво-
теория рительного варианта
поведения в условии
неполной информации
теория С 1961 г. К. Эрроу, Поиск информации,
экономической Дж. Стиглер, преодоление нежела-
информации Дж. Акерлоф тельных последствий
асимметрии инфор-
мации
теория человеческого С 1964 г. Г. Беккер, Эффективность обра-
капитала Т. Шульц зования

1.5. Реализация долгосрочных программ как доказательство


познаваемости экономических процессов
Доказательством оправданности стратегизации экономичес-
кой политики могут служить примеры практической реализации
на макроуровне долгосрочных планов развития. Неолибераль-
ный подход утверждает, что планы, устанавливаемые на длитель-

34
ную перспективу, не имеют шансов на успех. Еще Исаак Ньютон,
будучи главой королевского Монетного двора, вел разработки в
сфере теории долгосрочного планирования. В ХХ столетии сло-
жилось несколько моделей плановой организации экономики —
советская, американская, французская, японская и др. По сути
каждая из геоэкономически значимых держав мира выработала
собственную систему планирования.

СССР
План ГОЭЛРО в СССР явился, по существу, первым, реализо-
ванным на уровне национальной экономики, проектом комплекс-
ной модернизации. Официально принятый в 1920 г. он обозначал
перспективы на 10–15-летний временной интервал. В отличие от
последующих пятилеток, план ГОЭЛРО представлял собой син-
тез директивного и индикативного компонентов планирования.
В контексте общей увлеченности теорией формирования плано-
вых заданий в те же годы советские ученые-статистики с участием
будущего нобелевского лауреата В.В. Леонтьева разработали пер-
вый в мире межотраслевой баланс. Построенный под руководс-
твом Г.М. Кржижановского план ГОЭЛРО предусматривал более
чем десятикратное по отношению к уровню 1920 г. увеличение
объемов промышленного производства. Характерный для либе-
ральной теории скепсис в отношении возможности стратегичес-
кого планового управления выражал и посетивший Советскую
Россию на момент старта программы ГОЭЛРО Г. Уэллс: «Ленин,
который, как положено ортодоксальному марксисту, осужда-
ет всяческих “утопистов”, в конечном счете сам увлекся утопи-
ей — утопией электрификации. Он употребляет все свое влия-
ние, стремясь осуществить план строительства в России мощных
электростанций… Можно ли вообразить более отважный план в
этой стране лесистых равнин, населенной безграмотными крес-
тьянами, в стране, где нет ни водных энергетических ресурсов,
ни квалифицированных специалистов, где угасает торговля и
промышленность?. Я возражал…»43 Стоит ли говорить, что вос-
принятые Уэллсом как утопические плановые задания были не

43
Уэллс Г. Россия во мгле. М., 1970. С. 104–106.
35
только выполнены, но и превзойдены (рис. 1.2)44. В 1932 г. вместо
запланированных 8,81 млрд кВт·ч электроэнергии, достигнутая
ее выработка составила 13,5 млрд кВт·ч45.
Продукция

Продукция

Рис. 1.2. Задания плана ГОЭЛРО по важнейшим видам


промышленной продукции в сопоставимых с уровнями
1913 и 1920 гг.
44
Белоусов Р. Исторический опыт управления экономикой СССР. М., 1987. С. 58.
45
Народное хозяйство СССР за 60 лет. М., 1970. С. 201.
36
США
Первый пятилетний план в США был принят еще до начала ве-
ликой депрессии в 1928 г. Он посвящался развитию американской
авиации. Итогом планового развития явился выход США на ли-
дирующие позиции в мире по гражданскому авиастроению. Хотя
в дальнейшем система государственных планов в США не получи-
ла, казалось бы, развития (что давало американским идеологам ос-
нование для критики плановой экономики СССР), но фактически
она была представлена в формате федеральных целевых программ.
Некоторые из программ носили межотраслевой характер. Наибо-
лее масштабными из них являлись проекты развития космичес-
кой, металлургической, энергетической и продовольственной от-
раслей. Опыт одновременного сбалансированного планирования
различных отраслей хозяйствования обусловил формирование в
США гибкой и эффективной государственной системы регулиро-
вания инновациями и научно-техническими разработками.
Еще в рузвельтовский период в Соединенных Штатах получил
распространение опыт регионального планирования. Первой
программой такого рода явился сходный по задачам с ГОЭЛРО
план электрификации территорий в бассейне реки Теннеси. Аме-
риканское региональное планирование осуществляется на феде-
ральном уровне и особо показательно четкостью разграничения
компетенций центральной и местной власти46.
Кроме того, в режиме жесткой плановой политики функци-
онируют многие крупные корпорации. Почему же по неолибе-
ральной логике для государств директивные планы считают-
ся неприемлемыми, а для сопоставимых с ними по масштабам
транснациональных корпораций не только допустимыми, но и
эффективными?

Япония
В значительной мере системе стратегического государствен-
ного планирования экономики обязано своим происхождением
японское «экономическое чудо». Индикативный характер при-
46
Амосов А. Эволюция экономического планирования // Промышленные
ведомости // <www.promved.ru>; Королькова Е. «Новый курс» Ф.Д. Рузвельта:
Предпосылки, логика, результаты // Вопросы экономики. 1992. № 11. С. 72–81.
37
нимаемых планов не снижает масштабности решаемых задач.
Напротив, использование вместо директив Госплана СССР ме-
ханизма адресуемых частным компаниям рекомендаций сущес-
твенно повышает ценность японского опыта в доказательстве
управляемости экономических процессов в условиях рыночного
хозяйствования.
С 1950-х по середину 1990-х гг. японское правительство при-
няло к реализации 12 масштабных планов (табл. 1.3)47. Каждый
из них выстраивался в соответствии с некоей концептуально но-
вой стратигемой развития. Существенный провал в достижении
планируемых статистических показателей наблюдался только в
1970-е гг. Недоучтенным фактором оказался, вероятно, иници-
ированный ОПЕК стремительный рост цен на нефть и нефтеп-
родукты, т. е. внешний вызов логике планирования. В целом же
японский опыт составления индикативных государственных
планов доказывал возможность рационального программирова-
ния человеком экономических процессов. Соответственно опро-
вергался агностицизм теоретических построений сторонников
либерального саморегуляционизма экономики.
Таблица 1.3
Общегосударственные планы социально-экономического
развития Японии в 1950–1990-е гг.
План и срок пла- Среднегодовой ВВП
Стратигема
нирования планируемый фактический
Пятилетний план Достижение эконо-
экономического мической независи-
7,4 15,6
самообеспечения мости, обеспечение
(1956–1960 гг.) полной занятости
Новый долго- Максимизация эко-
срочный эконо- номического роста,
мический план повышение уровня 8,2 13,5
(1958–1962 гг.) жизни, полная заня-
тость

47
Хлынов В. Общегосударственное планирование рыночной экономики:
Опыт Японии // Проблемы теории и практики управления. 1997. № 2.
38
Продолжение таблицы 1.3
План и срок пла- Среднегодовой ВВП
Стратигема
нирования планируемый фактический
План удвоения Максимизация эко-
национального номического роста,
дохода (1961– повышение уровня 10,5 13,8
1970 гг.) жизни, полная заня-
тость
Среднесрочный Ликвидация диспро-
экономический порций развитости
9,9 13,6
план (1964–
1968 гг.)
План экономи- Достижение сба-
ческого и соци- лансированного и
ального развития устойчивого эконо- 10,2 13,2
(1967–1971 гг.) мического и соци-
ального развития
Новый план Создание благо-
экономического приятных условий
и социального жизни нации путем
12,4 3,6
развития (1970– сбалансированного
1975 гг.) и устойчивого эко-
номического роста
Базовый эко- Повышение благо-
номический и состояния нации, 2,1 (1973–
социальный план расширение между- 10,0 1977 гг.)
(1973–1978 гг.) народного сотрудни-
чества
Экономический Устойчивое развитие
план на вто- экономики и обеспе-
6,9 (1976–
рую половину чение полноценной —
1978 гг.)
1970-х гг. (1976– жизни нации
1980 гг.)
Новый семи- Постепенный пере-
летний эко- ход на путь стабиль-
номический и ного роста, улучше-
социальный план ние качества жизни, 5,2 (1982–
5,6
(1979–1985 гг.) увеличение вклада в 1985 гг.)
развитие междуна-
родного экономичес-
кого сообщества

39
Окончание таблицы 1.3
План и срок пла- Среднегодовой ВВП
Стратигема
нирования планируемый фактический
Экономические и Обеспечение полной
социальные перс- занятости, стабили-
пективы и ориен- зация цен и внешне-
тиры на 1980-е гг. торгового баланса в
(1983–1990 гг.) условиях соответс- 4,0 (показатель 3,8 (1984–
твующих темпов ВНП) 1986 гг.)
роста. Осуществле-
ние администра-
тивно-финансовой
реформы
Новый эконо- Стимулирование
мический план внутреннего спроса
(1988–1992 гг.) и сокращение зна-
чительного баланса,
3,75 (показатель 4,8 (1988–
продвижение к
ВНП) 1991 гг.)
самому высокому в
мире уровню жизни,
сбалансированное
развитие провинции

Китай
Наиболее яркий современный пример успеха государствен-
ного управления экономическим развитием представляет Китай.
В 1984 г. в КНР была сформулирована нереалистическая, каза-
лось бы, задача учетверения ВВП к 2000 г. Некоторые западные,
да и «советские» аналитики восприняли эти заявления как оче-
редную реанимацию волюнтаристской политики эпохи «большо-
го скачка». Однако в скором времени скептики были посрамлены.
К 2000 г. ВВП на душу населения возрос почти в 4,4 раза. Китай
же к концу тысячелетия получил пятикратное, по отношению к
началу реформ, увеличение валового внутреннего продукта.
Сейчас в КНР формируются не менее амбициозные и долго-
срочные задачи, выход в течение 30–50 лет на уровень передовых
стран Запада по показателям душевого потребления. К 2020 г.
предполагается достижение перехода китайского общества к ин-
дексам средней зажиточности. На следующем же этапе, заверше-

40
ние которого относится на 2050 г., планируется выход на высшие
стандарты качества жизни48.
Зашоренные на стереотипах либеральной теории западные
эксперты вновь сомневаются. Планирование на полстолетия!
Российские государственные деятели, считающие великим до-
стижением составление трехлетних планов бюджетирования, та-
кой уровень стратегического планирования, вероятно, не могут
себе и представить.

1.6. Стратигемы новейшей экономической истории


Понятие «стратегия» в применении к сфере экономического
управления лишь недавно получило признание. Его отсутствие
в лексиконе теории экономики отражало предубеждение против
долгосрочного управленческого моделирования. Только в 1962 г.
на конференции в Университете Вандербилта И. Ансофф сфор-
мулировал идею стратегического управления, адресуя ее, правда,
в основном к корпоративному менеджменту49.
История развития экономической теории позволяет зафикси-
ровать периодическую смену доминирующих на уровне програм-
мных рецептур стратигем. За вторую половину XX в. аналитика-
ми отмечалось преобладание шести, последовательно сменяющих
друг друга, стратегических платформ50.
Первая стадия, относимая к периоду 1950–1960-х гг., харак-
теризовалась идеей экономической экспансии. Основной акцент
делался на программировании роста. Количественные показате-
ли производимого товара составляли формулу стратегической
успешности.
Парадигму второй стадии, относимую к 1965–1975 гг., опреде-
ляла доктрина диверсификации и слияния. Диверсифицирован-
ный вариант экономики позволял сохранить устойчивость при
возможных кризисных потрясениях. При изменении рыночной
48
Смирнов А. Китайская экономика: Секреты восходящего мирового лиде-
ра // <www.kreml.org>; Селищев А.С., Селищев Н.А. Китайская экономика в
XXI веке. СПб., 2004. С. 215–223.
49
Ансофф И. Стратегия управления. М., 1989; Он же. Новая корпоративная
стратегия. СПб., 1996.
50
Виссема Х. Стратегический менеджмент и предпринимательство: Возмож-
ности для будущего процветания. М, 2000.
41
конъюнктуры одного из товаров, система оставалась на плаву
за счет наличия другого производства, не связанного с первым.
В развивающихся странах получила распространение импор-
тозамещающая модель развития. Крупные транснациональные
компании также отходили от узкой специализации своей де-
ятельности.
Снижение популярности диверсификационной стратигемы
совпало с небывалым нефтяным бумом 1979-х гг. Для стран с
избыточным уровнем ресурсообеспечения возникло искушение
моноотраслевой экспортной специализации.
Третья стадия в эволюции экономических стратигем, пришед-
шаяся на период с середины 1970-х по середину 1980-х гг., связана
с императивом экономии. Переход к ней изначально представ-
лял собой приспособление компаний к условиям участившихся
кризисных колебаний. Со временем возобладало убеждение, что
средство победы в глобальной конкурентной борьбе заключается
в минимизации издержек. Советская формула успеха — «эконо-
мика должна быть экономной» соотносилась именно с указан-
ным периодом стратегических эволюций.
Четвертая стадия модификации экономических стратигем —
деконцентрации находилась в идейной оппозиции ко второ-
му этапу. Успех экономики виделся в ее специализации. Любое
концентрирование как государственное, так и корпоративное
связывалось со снижением уровня экономической динамики.
Начавшееся с конца 1990-х гг. вторичное восхождение России на
«нефтяную экспортную горку» соотносится с доминирующей в
мировой экономической теории стратигемой специализации.
Пятая стадия — выборочного роста — логически связывалась
с предшествующей эпохой. Осуществление комплексного разви-
тия системы, при жестких временных условиях конкуренции,
представлялось нереалистичным. Стратегия успеха виделась в
выделении нескольких приоритетных прорывных сфер. В рамках
такого рода стратегизации находится, в частности, выдвижение
рядом стран, включая Россию, экономически концентрирован-
ных задач национальных проектов. Диспропорции развитости,
возникновение которых является естественным следствием при-
нятия рассматриваемой стратигемы, не рассматривались на дан-
ной стадии как существенная угроза.

42
Шестая, современная, стадия стратегического планирования
экономики характеризуется выдвижением на первый план идеи
инвестирования в новые перспективные технологии и рынки
роста. Концепты «инновационного развития» и «экономики зна-
ний» становятся маркером новой стратигемы. Перспективы ви-
дятся в переходе от акцентировки материальной ресурсной базы
к интеллектуальным возобновляемым ресурсам.
Сравнительно быстрая смена указанных экономических стра-
тигем свидетельствует об их уязвимости. По сути, каждый оче-
редной кризис мировой экономики подводил черту под призна-
ваемой неэффективной стратегией.
В соответствии с данным опытом, в актуальной повестке сто-
ит задача формулировки стратигемы долгосрочного применения.
Представляется, что такого рода критериальному требованию со-
ответствует концепция устойчивого экономического развития.
Принцип устойчивости и нравственности обеспечивает ее ши-
рокие временне перспективы. Вынесение же на щит концепта
самой идеи развития, а не, к примеру, только роста или диверси-
фикации, позволяет сфокусировать внимание на самой цели эко-
номической политики, а не на средствах (на практике подменяю-
щих цель) ее достижения.

***
Таким образом, мировой опыт развития экономики доказы-
вает принципиальную управляемость экономических процессов.
Если природа экономических явлений познаваема, то резуль-
тат — прогнозируем, планируем и, главное, конструируем. Стра-
тегия долгосрочного устойчивого развития экономики России
основывается на вере в возможности человеческого разума. Со-
ответственно, и задачи, стоящие перед экономической наукой,
смещаются от описания фактов к созидательной конструкторс-
кой деятельности. Необходимо преодоление доминирующей в
теории экономики гносеологического агностицизма абсолютиза-
ции рыночной либеральной саморегуляции.
Еще одним стратегическим барьером экономической науки
остается ее дисциплинарная самоизоляция. Привнесение в те-
орию экономики в качестве факторной платформы категории

43
«ценность» представляется путем преодоления методологичес-
кого тупика и синтеза на экономическом поле совокупного гума-
нитарного знания, обладающего более значимым потенциалом
миросозидания.

1.7. Об одной проблеме методологии


научно-экспертного анализа
Использование в авторском аналитическом арсенале метода
страновых и исторических сопоставлений апеллирует к данным
статистики. Но, что интересно, в научно-экспертном дискурсе
этот метод у разных исследователей приводит к прямо противо-
положным результатам!
Возможными причинами могут быть ошибки, в частности
и у самих авторов, что целесообразно перепроверять, либо, что
бывает в тематике, сопряженной с публичной политикой, подта-
совка данных, подтягивание их к заранее определенному «реше-
нию». Понятно, что к науке такие ситуации не имеют никакого
отношения.
В частности, описанный вызов касается выводов об оптималь-
ном уровне государственных расходов в ВВП.
Оппоненты идеи оптимального и достаточно высокого уров-
ня госрасходов в ВВП страны, представляющие неолиберальное
монетаристское направление экономической теории, также опе-
рируют статистическими выкладками. Показательным в этом от-
ношении может явиться анализ методики выстраивания статис-
тической аргументации в работах бывшего советника президента
России по экономике51.
Не только статистика, но и страновые примеры приводятся
им в деформированном виде. Одноаспектное, вырванное из об-
щего контекста экономического развития системы явление в ре-
51
Илларионов А.Н. Модели экономического развития и Россия // Вопросы
экономики. 1996. № 7; Он же. Бремя государства // Вопросы экономики. 1996.
№ 9; Он же. Эффективность бюджетной политики в России в 1994–1997 го-
дах // Вопросы экономики. 1998. № 2; Он же. Секрет китайского «экономичес-
кого чуда» // Вопросы экономики. 1998. № 4; Он же. Экономическая свобода
и благосостояние народов // Вопросы экономики. 2000. № 4; Илларионов А.,
Пивоварова Н. Размеры государства и экономический рост // Вопросы эконо-
мики. 2003. № 9.
44
зультате приобретает искаженный «интерпретационный» вид.
Так, апелляция к высокой динамике ВВП в Китае встраивается в
концепт о корреляции сокращения доли государственных расхо-
дов с ростом валового внутреннего продукта52. При этом автором
утверждения игнорируется специфика экономики Китайской
Народной Республики. А между тем в коммунистическом Китае
дифференциация частной и государственной собственности но-
сит весьма условный характер. Явно диссонирует с монетарист-
ской теорией и перманентный дефицит государственного бюдже-
та в КНР. Однако противоречащие общей логике монетаристской
теории факты замалчиваются или искусственно нивелируются53.
Еще К. Маркс ставил в упрек сторонникам смитовской клас-
сической экономики приверженность метафизике, статичность
и внеисторизм рассмотрения экономических процессов. В сов-
ременном дискурсе с тех пор мало что изменилось. Статичность
анализа является характерным приемом оперирования статисти-
кой в отношении показателей темпа роста ВВП.
Действительно, справедливо констатируется, что темпы рос-
та ВВП в странах с меньшей долей государственных расходов в
целом выше. Это и понятно, поскольку экономически отстающие
страны должны иметь при переходе на модернизационный путь
развития более высокие темпы роста, чем высокоразвитые. Од-
нако в основе этой динамики лежит отнюдь не разгосударствле-
ние, а зачастую иные и множественные причины. Очень важны
при этом абсолютные стартовые значения макроэкономических
показателей.
Например, если наращивать объем денежной массы в ВВП той
или иной страны, то одно дело, если начальный уровень монети-
зации оптимален или выше оптимального, а природа инфляции в
данной конкретной экономике носит монетарный характер. Пре-
вышение в этом случае оптимального уровня монетизации естест-
венно приведет к инфляции.
Но, если особенности экономики таковы, что природа инфля-
ции немонетарна, то рецепты борьбы с ней будут совсем иными.
Если стартовая монетизация ниже всякого разумного предела,
52
Илларионов А.Н. Секрет китайского «экономического чуда» // Вопросы
экономики. 1998. № 4.
53
Селищев А.С., Селищев А.Н. Указ. соч. С. 112, 115.
45
как, например, в современной России, то в этих случаях моне-
тизацию можно повышать кратно и инфляция не наступит. Но
бывший советник президента не интересуется этими отличиями
в ситуациях. Его, как и министра финансов, рецепт уменьшения
монетизации экономики универсален и адресуется России, в ко-
торой она уже запредельно низка.
Причинно-следственные связи не могут быть установлены в
статичной модели или при усреднении показателей, рассредото-
ченных во времени. Для выявления такого рода зависимости не-
обходим историко-временной ракурс моделирования, который
бывшим советником президента игнорируется54.
Между тем при рассмотрении наиболее динамичных нацио-
нальных экономик на средне- и долгосрочных отрезках истори-
ческого времени (краткосрочные ряды для этой цели не подходят)
для всех них обнаруживается тренд возрастания роли государс-
тва. Отставание в этом отношении от экономических лидеров
современного мира не есть свидетельство, что их развитие идет в
противоположном направлении. Напротив, возрастание темпов
экономического роста прямо соотносится с расширением госу-
дарственного участия в экономике. Достижение уровня участия
государства в экономической жизни, характерное для высокораз-
витых стран, для прогрессирующих экономик, учитывая мировые
тренды, является лишь делом времени. На рис. 1.3 иллюстрирует-
ся общность тенденции возрастания доли государственных рас-
ходов в ВВП как в группе высокоразвитых экономических стран,
так и в странах догоняющего типа развития.
Одним из обнаруженных характерных приемов манипулиро-
вания статистикой является нивелирование в представляемых
графических изображениях страновой идентификации. Страны
на диаграммах изображаются в виде точек, без соответствую-
щего обозначения. Действительно, наивысшую динамику роста
ВВП демонстрируют страны, имеющие наименьшую долю госу-
дарственных расходов в валовом внутреннем продукте. Однако
автор не оговаривается, кто же, собственно, скрывается за этими
точками55.

54
Илларионов А., Пивоварова Н. Указ. соч.
55
Там же.
46
А между тем наименее огосударствленной в Европе является
экономическая система прибалтийских республик. Темпы роста
ВВП в Прибалтике выше, чем в Западной Европе, но по причинам
компенсационного порядка56 (см. рис. 1.3). Но неужели прибалтий-
скую модель экономики можно считать поучительной для эконо-
мических решений в странах, абсолютно несопоставимых с малень-
кими прибалтийскими? Страновые и исторические статистические
сравнения, выводы на их основании могут делаться только во мно-
жествах сопоставимых стран и только с учетом сопоставимости.
Взяв за основу прием сокрытия страновой идентификации
при проведении мировых сопоставлений такой эксперт забывает
упомянуть, что наименьший уровень государственных расходов
к ВВП имеется в странах «черной Африки». Они же, демонстри-
руя головокружительные зигзаги подъемов и падений, выдвигают
из своей среды мировых «лидеров» по темпам роста внутреннего
валового продукта. На первом месте в мире по этому показателю
за 1994–2004 гг. находилась, в частности, Экваториальная Гви-
нея57. Безусловно, позиции неолиберала чаще всего апеллируют к
западным ориентирам. Однако тот факт, что Запад развивается в
прямо противоположном направлении, чем путь, обозначаемый
как рецептура для России, вновь скрывают за нивелированной
безымянной статистикой.
За редким исключением, лишь подтверждающим правило, за-
падные высокоразвитые страны даже на краткосрочном интервале
измерения обнаруживают устойчивое увеличение доли государс-
твенных расходов в валовом внутреннем продукте (рис. 1.4)58.
Еще более очевидным представляется этатистский вектор
развития западных стран в долгосрочной перспективе (рис. 1.5).
Доминирующее положение экономики Запада в современном
мире формировалось, таким образом, на пути усиления масш-
табов государственного фактора. Исторический тренд был, сле-
довательно, прямо противоположен провозглашаемой бывшим

56
Россия и страны-члены Европейского союза. 2005: Статистический сбор-
ник. М., 2005. С. 186; Россия и страны мира. 2006: Статистический сборник.
М., 2006. С. 286.
57
Мир в цифрах. 2007. М., 2007. С. 20.
58
Россия и страны-члены Европейского союза. 2005: Статистический сбор-
ник. М., 2005. С. 186; Россия и страны мира. 2006. С. 286–287.
47
Страна

Рис. 1.3. Доля государственных расходов в ВВП в странах Европы

48
г.
г.
г.
г.

Страна

Рис. 1.4. Динамика доли государственных расходов в ВВП по ряду


стран западного мира в краткосрочной ретроспективе

советником президента корреляционной закономерности и реко-


мендациям российским властям59.
Подобные манипуляционные приемы небезобидны. Именно
на их основании формировалась и формируется до настоящего
времени экономическая политика России, что представляется глу-
боко ошибочным, а на деле наносит стране колоссальный ущерб.
Еще в 1997 г. доля государственных расходов в ВВП составляла в
России 47,9%, но уже в 2003 г. она сократилась до 36,3%. Это один
из наименьших показателей среди европейских стран. Удиви-
тельно, что именно Россия, имеющая длительную историческую
традицию этатизма, оказалась наиболее разгосударствленной.

59
France. The National Institute of Statistics and Economic Studies (INSEE) //
<www.insee.fr>; Germany. Federal Statistical Office // <www.destatis.de>; Japan.
Statistics Bureau & Statistics Center // <www.stat.go.jp>; United Kingdom. Office
for National Statistics // <www.statistics.gov.uk>; United States. Bureau of Economic
Analysis // <www.bea.doc.gov>.
49
год

Рис. 1.5. Динамика доли государственных расходов в ВВП по ряду


стран западного мира в долгосрочной ретроспективе

Напротив, характеризующийся либерализмом Запад является в


настоящее время безусловным лидером этатизации.
Как правило, при комплексном экономическом анализе учи-
тываются как темпы роста ВВП, так и общие объемы внутреннего
валового продукта. Однако при манипуляциях ограничиваются в
своих выкладках только второй составляющей. Если бы наряду
с корреляцией государственных расходов с темпами роста был
бы проведен парный корреляционный анализ с общим объемом
ВВП, то вывод оказался бы прямо противоположным получен-
ному без такого учета. Если корреляционная зависимость меж-
ду этими факторами составляла –0,2, то это свидетельствовало
бы о том, что участие государства в управлении экономическими
процессами — важнейший фактор хозяйственной развитости в
современном мире60.
60
Россия и страны — члены Европейского союза. 2005: Стат. сб. М., 2005.
С. 186; Россия и страны мира. 2006: Стат. сб. М., 2006. С. 75–77, 286–287.
50
При этом, конечно, надо иметь в виду, что под участием го-
сударства в управлении экономическим развитием подразуме-
вается не глобальное и жесткое планирование и распределение,
а возможность использования государственных экономических
механизмов (формирование законодательной базы, инвестици-
онная политика, регулирование монополий и т. п.).
Еще одним провозглашаемым бывшим советником прези-
дента базовым положением неолиберального подхода является
указание на факторную обусловленность экономического раз-
вития бюджетным профицитом. Приводятся общемировые ста-
тистические выкладки, «доказывающие» отрицательное воздейс-
твие на экономику дефицитности государственного бюджета. Но
вновь умалчивается о каких странах в дефицитно-профицитном
спектре идет речь.
Если, например, взять статистические данные о дефицитнос-
ти государственных бюджетов стран «большой восьмерки», то
обнаруживается, что только Россия и Канада (канадская эконо-
мика во многом является лишь придатком к американской) име-
ют положительное профицитное сальдо (рис. 1.6)61. Перманентно
дефицитным госбюджетом обладают номинируемые на роль гря-
дущих геоэкономических лидеров Китай и Индия. Маастрихт-
ское соглашение исходит из допустимости для стран-членов ЕС
дефицита бюджета в 3%.
Перед бывшим советником президента стояла задача оправ-
дания очевидного противоречия между навязываемым им ре-
цептом развития России и опытом стран Запада. Выход им был
найден в особой методике групповой классификации экономик
мира, согласно которой Россия выводилась из круга высокораз-
витых стран, и тем самым обосновывалась невозможность рас-
пространения на нее государственнической логики их развития.
Вывод при этом заключался в том, что уровень в 36–38% госу-
дарственных расходов в ВВП для России избыточен. Ориентиро-
вочно он должен составлять 18–21%62.

61
«Группа восьми» в цифрах. 2006.Стат. сб. М., 2006. С. 81.
62
Илларионов А., Пивоварова Н. Указ. Соч. С. 42; Илларионов А. Размеры го-
сударства в России вдвое больше, чем может вынести отечественная эконо-
мика.
51
г.
г.
г.
г.
г.

Страна

Рис. 1.6. Дефицит (–) / профицит государственного


(консолидированного) бюджета в странах «большой восьмерки»
(доля в ВВП)

Исходя из выдвигаемой методики групповой классифика-


ции стран, утверждалось, что размеры государства, понимаемые
в качестве масштабов ее активности в экономической сфере, не
зависят от выхода страны к Мировому океану, обеспеченности
ее сельскохозяйственными землями, плотности населения, ди-
версификации населения по религиозной принадлежности, абсо-
лютных размеров ВВП, экспорта и импорта нефти, администра-
тивного деления страны, размера инфляционного налога, индекса
условий торговли63.
Средовые условия развития государств в результате купиро-
вались. За основание классификации был взят только критерий
среднедушевого ВВП64. Россия в конечном счете была отнесена к
когорте периферийных в экономическом отношении стран, ока-
63
Илларионов А., Пивоварова Н. Размеры государства и экономический рост.
С. 24.
64
Илларионов А., Пивоварова Н. Указ. соч. С. 26–28.
52
завшись в одном ряду с представителями «черной Африки» (ее
ближайшие соседи по уровню доходов на душу населения — Кон-
го и Ботсвана). Всеми российскими ресурсными потенциалами
и историческими накоплениями в сопоставительном анализе
просто пренебрегалось.
Итог проведенного по сконструированным таким образом
группам корреляционного анализа сводился к тому, что была
«выявлена» закономерность, согласно которой минимальные
расходы государства наблюдаются в слаборазвитых странах со
средней и большой численностью населения, а максимальные — в
высокоразвитых. Следовательно, Россия, не относясь к категории
последних, имеет нехарактерную для своего уровня активную го-
сударственную политику.
Такого рода манипулятивные корреляционные ряды рассыпа-
ются при регионально-контекстном уточнении сопоставляемых
стран. Очевидно, что по институциональным параметрам эконо-
мика стран Европы существенно отличается от экономики стран
Африки. Очевидно, что для корректности анализа сформулиро-
ванную закономерность следовало бы верифицировать по каж-
дому из регионов.
Проделаем это на основе статистических данных европейских
стран. Парный корреляционный анализ позволяет утверждать,
что «выявленной» при манипуляциях обратной зависимости
доли государственных расходов в ВВП от численности населения
не существует (коэффициент корреляции всего 0,19). При срав-
нительно невысокой численности населения в прибалтийских
странах, они имеют, соответственно, и низшие показатели долей
государственных расходов в валовом внутреннем продукте65.
Другая манипулятивно «выявленная» закономерность вы-
текает из тезиса о снижении размеров бюджетного дефицита в
зависимости от ранга экономической развитости. «Иными сло-
вами, — поясняет ее автор, — с повышением уровня экономи-
ческого развития бюджетная политика становится ответствен-
ной, ее качество, как правило, повышается»66. Ответственность
означает меньший расход бюджетных денег. Обратимся в целях
65
Россия и страны-члены Европейского союза. 2005. С. 186; Россия и страны
мира. 2006. С. 13, 286.
66
Илларионов А., Пивоварова Н. Указ. соч. С. 28.
53
верификации данного утверждения вновь к статистическим дан-
ным Западной Европы, сопоставив списки стран с дефицитным и
профицитным сальдо консолидированного бюджета (табл. 1.4)67.
Таблица 1.4
Сальдо консолидированного бюджета стран Европы
Дефицитный бюджет Профицитный бюджет
Австрия Бельгия
Великобритания Болгария
Венгрия Греция
Германия Дания
Италия Испания
Нидерланды Латвия
Польша Литва
Португалия Румыния
Словакия Словения
Франция Финляндия
Чехия Швейцария
Швеция
Эстония

Очевидно, что левая колонка, судя по представленным в ней


странам, выглядит экономически более внушительно, поскольку
именно в ней находятся экономические лидеры ЕС — Германия,
Великобритания, Франция, Италия. Так что же получается, что
их бюджетная политика менее ответственна, чем политика Ру-
мынии или Эстонии? Выводы бывшего советника президента не
только не подтверждаются на европейском статистическом мате-
риале, но обнаруживают прямой диссонанс с реальным положе-
нием дел.
Рассмотренные примеры, с одной стороны, подтверждают пред-
положение, что России навязываются самыми различными спосо-
бами ошибочные и вредоносные решения. С другой стороны, ста-
новится очевидным, насколько ответственно обоснование тех или
иных стратегических и управленческих решений для того, чтобы го-
сударственная экономическая политика страны была бы успешной.
67
Россия и страны-члены Европейского союза. 2005. С. 186; Россия и страны
мира. 2006. С. 286.
54
Глава 2. Миф об абсолютной
саморегуляции рынка
Неолиберализм выдвигает в качестве основного ориентира
рецептуры экономического курса построение системы саморегу-
лирующегося рынка. Ядро неолиберального концепта составляет
положение о функциональной самодостаточности рыночного ме-
ханизма.
Однако признавая идеал свободного рынка как одну из моде-
лей в истории общественной мысли, необходимо задаться воп-
росом: возможна ли в принципе организация такого рода систе-
мы в реальной экономической практике? В соответствии с этим
вопросом целевая установка проводимого анализа заключается в
верификации, проверке на предмет логической противоречивос-
ти и реалистичности предлагаемых неолиберальных ориентиров
развития. Не следует забывать, что задача перехода к свободному
саморегулирующемуся рынку явилась лейтмотивом реформиро-
вания российской экономики 1990-х гг. Не снята она с повестки и
в настоящее время.

2.1. Мировоззренческий контекст генезиса


теории саморегулирующегося рынка
В последнее время при анализе развития переходных эко-
номик для обозначения аксиологического и ментального обли-
ка сторонников неолиберальных теорий в употребление вошло
понятие «рыночный фундаментализм». Проводятся аналогии
данного явления с феноменом фундаментализма религиозного1.
Действительно, схожесть обнаруживается в данном случае не
только качественная, но и генетическая. Теория саморегулирую-
щегося рынка основывалась на вполне определенной модели ми-
ропонимания.
Генезис концепции свободного саморегулирующегося рынка
находит свое место в рамках специфической модели мирозда-
1
Soros G. The Crisis of Global Capitalism: Open Society Endangered. N.Y., 1998.
P. XX; Челищев В.И. Фундаментализм в современном мире: Истоки, социаль-
ная природа и политическая сущность: Автореф. дисс. … канд. полит. наук.
М., 2006. С. 22–23.
55
ния, утвердившейся в общественном сознании Западной Европы
во второй половине XVIII в. Не будет преувеличением сказать,
что выдвинутый А. Смитом принцип laissez-faire проистекал из
религиозных воззрений шотландского ученого. Политическая
экономия не была в его изложении самостоятельной дисципли-
ной, представляя собой четвертую заключительную часть курса,
включающего также теологию, этику и юриспруденцию. В отры-
ве от теологического уровня экономический раздел предстал бы
в деформированном виде, как оно и случилось у последователей
смитовского подхода.
Концепция саморегулирующегося рынка напрямую связыва-
лась с получившим широкое распространение в просветитель-
ской среде пантеистическим учением. Пантеизм, как известно,
подразумевал природную эманацию божественной субстанции.
Природа в соответствии с этим пониманием наделялась качест-
вом разумности.
Отсюда и проистекал концепт саморегулирующегося рынка.
Его саморегуляция допускалась на основе веры в изначальное
устроение экономических механизмов в соответствии с Высшим
Разумом2. Отрицать самодостаточность рынка означало поста-
вить под сомнение разумность божественного устроения. Явля-
ясь саморегулирующимся в человеческом значении, он был уп-
равляем в теологическом смысле. В соответствии с духом эпохи
Просвещения, рыночная экономика преподносилась как беспере-
бойно функционирующий механизм. Даже свободная конкурен-
ция представлялась в механическом свете. Каждый конкурирую-
щий субъект в общем замысле существования системы выполнял
определенную свыше миссию. «Невидимая рука», управляющая
рынком в теории А. Смита, — это «божественное провидение»3.
Только в данном мировоззренческом ракурсе оправдывалось
снятие с государства функций управления рынком. Конечно, го-
сударственное управление не могло быть совершеннее божест-
2
Соколов В.В. К исторической характеристике пантеизма в западноевропей-
ской философии // Философские науки (Научные доклады высшей школы).
1960. № 4.
3
Аникин А.В. Адам Смит. М., 1968. С. 58–64; Яковенко В.И. Адам Смит: Его
жизнь и научная деятельность. СПб., 1894; Смит А. Теория нравственных
чувств. СПб., 1895; Юм Д. Естественная история религии. СПб., 1909; Он же.
Диалоги о естественной религии. СПб., 1909.
56
венного. Но насколько современный экономист должен разделять
данные подходы смитовской теологии?
Очевидно, что саморегулирующийся рынок жестко привязан
к контексту «естественной религии» XVIII в. При избрании иных
мировоззренческих парадигм логика системы рыночной само-
организации разрушается. Необходимо также подчеркнуть при-
нципиальное расхождение теологии Высшего Разума с богосло-
вием традиционных религий (и, в частности, с православием).
Допущения А. Смита о формировании рыночной модели эко-
номики основывались на представлении об универсальном типе
человека — homo economicus. Мотивация человеческого поведе-
ния сводилась исключительно к экономическим интересам, к
получению разумной выгоды4. Однако еще К. Поланьи опровер-
гал смитовскую антропологию. Человек, с его точки зрения, ру-
ководствуется прежде всего социальными, а не экономическими
мотивами. А ввиду этого его поведение далеко не всегда будет
вписываться в трафарет поиска прагматической выгоды5.
Развенчание мифа о homo economicus составило в последние
годы предмет исследований некоторых из нобелевских лауреатов.
В 1986 г. премия Нобеля с формулировкой «за исследование дого-
ворных и конституциональных основ теории принятия экономи-
ческих и политических решений» была присуждена Дж. Бьюке-
нену. Несколько позже американский экономист писал: «Теория
будет полезной, если экономические отношения распространены
в достаточной степени, чтобы возможно было прогнозировать
и толковать человеческое поведение. Более того, экономическая
теория может быть применена к реальному миру только в том
случае, если экономическая мотивация преобладает в поведении
всех участников рыночной деятельности»6.
В 2002 г. нобелевская премия по экономике была присужде-
на не экономисту, а психологу — израильтянину Д. Канеману.
По существу, речь шла о выявлении психологической вариатив-
ности оснований экономической деятельности («за интеграцию
4
Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962.
С. 253, 331.
5
«Великая трансформация» Карла Поланьи: Прошлое, настоящее, будущее /
Под общ. ред. проф. Р.М. Нуреева. М., 2006. С. 143.
6
Бьюкенен Дж. Конституция экономической политики. Расчет свободы. М.,
1997. Т. 1. С. 53.
57
результатов психологических исследований в экономическую
науку, в первую очередь касающихся человеческого суждения и
принятия решений в условиях неопределенности»). В ряде работ
было убедительно доказано, что тип «человека экономического»
относительно редок. Более того, он представляет некую девиа-
цию на фоне неэкономически мыслящего большинства челове-
чества7.
Таким образом, доказывалось, что саморегулирующийся ры-
нок есть метафизическая абстракция, не имеющая ничего общего
с реальным экономическим поведением людей.

2.2. При чем здесь либерализм? Исторический генезис


рыночного хозяйствования
Свободного рынка в масштабах национальных экономик ни-
когда и нигде не существовало. Это был идеологический маркер
типа системы, но не реальная практика регулирования экономи-
ческих процессов.
В неолиберальном дискурсе произошла терминологическая
подмена. Рыночная экономика стала отождествляться с рыноч-
ным саморегулированием. Понять их различие позволяет выяв-
ление действующих по отношению к ним дуальных оппозиций.
Если антиподом саморегулирующегося рынка выступает модель
управляемой экономики, то альтернативу рыночной системы
представляет совершенно иная сущностная парадигма. Ей про-
тивостоит не государственное регулирование, а модель натураль-
ного хозяйствования.
Исторически происхождение рынка как в микро-, так и в
макроэкономическом масштабе отнюдь не связывалось с либе-
рализацией. Определяющим для него фактором явился процесс
профессионального разделения труда. При достижении уровня
трудовой диверсификации, когда ориентированных на рынок,
т. е. продажу своего труда и его результатов, оказывалось боль-
шинство в населении соответствующего государства, и осуществ-
лялся собственно рубежный переход от натуральной макроэко-
номики к рыночной.
7
Канеман Д., Словик П., Тверски А. Принятие решений в неопределенности:
Правила и предубеждения. Харьков, 2005.
58
Корни неолиберальной иллюзии уходят в характерный анти-
историзм, невременное, внеконтекстное рассмотрение экономи-
ческих процессов в теории А. Смита. Такой подход был нормати-
вен для механистического миропонимания эпохи Просвещения,
но в настоящее время он представляет безнадежную научную ар-
хаику.
Развитие рыночных механизмов в истории везде осущест-
влялось под патронажем государства. Институционализация го-
сударственной власти сама являлась одной из форм разделения
труда, а потому была неразделима с формированием рынка. Для
материального обеспечения власти требовался избыточный про-
дукт, что предполагало выход за рамки традиционного формата
натурального производства.
Еще Ф. Бродель обратил внимание на существование корре-
ляционной зависимости между сильным политическим режимом
и динамикой экономического развития страны. Государства, ко-
торые находили в себе силы и ресурсы для регулирования эко-
номики, обеспечивали последней стремительный рост. «В самом
деле, — писал Ф. Бродель на основании материалов средних ве-
ков и нового времени, — в центре мир-экономики всегда распо-
лагалось незаурядное государство — сильное, агрессивное, при-
вилегированное, динамичное, внушавшее всем одновременно и
страх и уважение. Так обстояло дело уже с Венецией в XV в., с
Голландией в XVII в., с Англией в XVIII и еще больше в XIX в., с
Соединенными Штатами в наше время. Существовали сильные
правительства в Венеции, даже в Амстердаме, Лондоне. Прави-
тельства, способные заставить себе повиноваться внутри стра-
ны, дисциплинировать городских заправил, увеличивать в слу-
чае нужды фискальные тяготы, гарантировать кредит и торговые
свободы. Способные также навязать свою волю вовне»8. Вряд ли
кто сможет поставить под сомнение тот факт, что именно пере-
численные государства первенствовали в мире, каждое в свою
эпоху, в утверждении принципов рыночной ориентированности.
Развитие национальных рынков в Европе являлось одним из
механизмов проводимой монаршей властью государственной цен-
трализации. «Ничего нет удивительного в том, — свидетельству-
ет Ф. Бродель, — что у начала национального рынка непременно
8
Бродель Ф. Время мира. М., 1992. Т. 3. С. 45.
59
стояла централизующая политическая воля: фискальная или ад-
министративная, или военная, или меркантилистская»9. Пока-
зательно, что складывание европейских национальных рынков
хронологически совпало с формированием абсолютистских мо-
нархий. Для развития рыночных инфраструктур государственной
власти пришлось подвергнуть принудительной ломке различного
рода феодальные барьеры, такие, как, например, внутренние до-
рожные пошлины. Ни о какой саморегулирующейся системе эко-
номики речи, естественно, не шло. В Московском царстве созда-
ние в XVII в. всероссийского рынка происходило одновременно с
институционализацией крепостного права. Рыночный характер
экономики не коррелировал, таким образом, с уровнем свобод. Бо-
лее того, без соответствующей государственной опеки, предостав-
ленный самому себе рынок, очевидно, был бы обречен на гибель.
Системные вариации рыночных экономик могли касаться степени
государственного регулирования, но не его наличия или отсутс-
твия. Задача в конкретных условиях каждой из национальных сис-
тем заключается в достижении оптимума регулируемости.
В истории мировой экономики известны и девиантные фор-
мы развития. Их местоположение фиксируется на периферийных
полюсах рыночного хозяйствования. Одну из такого рода эконо-
мических девиаций и представляет саморегулирующийся рынок.
Как правило, такого рода свободные анклавы возникали за рам-
ками очерченных государствами экономических пространств.
Наиболее типичным их форматом явились колониальные факто-
рии. Взаимодействие колонизаторов и автохтонов выстраивалось
на принципах свободного рыночного обмена. К каким последс-
твиям для коренного населения привел свободный рынок, гово-
рить не приходится. Работорговля (на которой, кстати, выросло
благосостояние США в XVIII–XIX) — лишь одно из катастрофи-
ческих проявлений абсолютизации принципа рыночных свобод.
Развитого государства, которое смогло бы обуздать стихию рын-
ка, у африканских племен на тот момент еще не сложилось10.
Саморегулирующийся рынок был экспортирован английскими
колонизаторами не только в Африку, но и, например, в Ирландию.
Еще в XVIII в. британские политики вполне осознавали концеп-
9
Бродель Ф. Указ. соч. С. 291.
10
Урсу Д.П. Историография истории Африки. М., 1990.
60
цию свободного рынка как универсальную идеологему колони-
альной эксплуатации. А. Смит, являвшийся штатным сотрудни-
ком Ост-Индской компании, очевидно, это прекрасно понимал.
Для Ирландии свободный рынок обернулся «гуманитарной катас-
трофой». Епископ Клонийский, перечисляя в своих наблюдениях
многочисленные сельскохозяйственные товары, экспортируемые
ирландцами в Британию, недоумевал, как в столь обильной про-
довольствием стране «половина жителей умирает с голоду»11.
Парадокс крайностей бедности населения при наличии бо-
гатств известен теперь и в России. Источник такого вида пара-
доксализма заключен в идеомифе свободного рынка.
Имплементация рыночных механизмов в экономически ус-
пешных странах современного мира осуществлялась асинхронно,
в различные исторические эпохи. Этот процесс хронологически
охватил более трех столетий. Вариативность его протекания по
странам укладывается в единый тренд, заключающийся в усиле-
нии роли государства при переходе от патерналистской к рыноч-
ной экономике. Для Великобритании в XVIII в. государственный
фактор не имел существенного значения в утверждении капита-
листических отношений. Для Германии и США, реформировав-
шихся в направлении рынка уже в XIX столетии, роль государс-
твенной регуляции значительно возрастает. Для Японии в период
перехода к рыночной экономике фактор государства оценивает-
ся как определяющий. Наконец, для КНР или Южной Кореи, на-
иболее поздно вступивших на путь построения инфраструктуры
частного рынка, государственное управление составило каркас
рыночного развития. Российская реформационная абсолютная
деэтатизация проходила, таким образом, в условиях, противоре-
чащих мировым тенденциям осуществления трансформаций.

2.3. Свободный рынок как историко-экономическая девиация.


Опыт Африки
Отступление от сбалансированного государственного регули-
рования в направлении саморегулирующегося рыночного обмена
по сей день выступает детонирующим фактором для националь-
ных экономик развивающихся стран. Разрушительные последс-
11
Бродель Ф. Время мира. Т. 3. С. 382.
61
твия, связанные с ориентированностью на свободный рынок,
наиболее четко прослеживаются в современном мире, о чем сви-
детельствуют экономические показатели развития африканских
государств, позволяющие сравнить эффективность двух исполь-
зованных ими за годы суверенитета моделей развития.
Первоначально освободившиеся народы Африки были ори-
ентированы на систему жесткого государственного регулирова-
ния с элементами национализации и ставкой на импортозамеща-
ющие производства. Например, госсектор в промышленности в
Гвинейской Республике составил почти 100%, в Алжире — 85%, в
Танзании — 75%. В соответствии с опытом СССР, ставились за-
дачи проведения форсированной индустриализации. «Итак, —
констатируют современные исследователи истории экономики
зарубежных стран, — первые 10–15 лет экономическое развитие
почти всех африканских государств шло по сценарию админис-
тративно-силового регулирования, развития импортозамещаю-
щей промышленности, ограничения иностранного капитала»12.
В 1980-х гг. на волне крушения международной системы соци-
ализма МВФ и МБРР инициировали смену экономической моде-
ли развития африканских государств. Условием предоставления
очередных займов определялось: ослабление государственного
контроля, приватизация госсектора, переориентация на разви-
тия экспортных отраслей, либерализация импорта.
Итогом деэтатизации африканского континента явилась дол-
госрочная деградация его экономики. Доля «черной Африки»
в мировом производстве, находившаяся прежде в стадии, пусть
крайне медленного, но все-таки подъема, начала уменьшаться
(рис. 2.1). Снизились в целом по региону показатели ВВП на душу
населения (рис. 2.2). Падение среднедушевой нормы валового
продукта отмечалось в 1980-е гг. в 21 стране из 38 африканских
государств, а в 1990-е — в 19 странах. Причем в странах, незадейс-
твованных в программе МВФ, сохранялась динамика умеренного
прироста (1% в год)13.
12
Конотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зарубежных стран.
М., 2007. С. 282.
13
Мировая экономика: Прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М.,
2007. С. 372–385, 405–411.; Новейшая история стран Азии и Африки: XX век /
Под ред. А.М. Родригеса. М., 2003. Ч. 3. С. 241.
62
год

Рис. 2.1. Доля «черной Африки» в ВВП мира

год

Рис. 2.2. ВВП на душу населения в странах «черной Африки»


(в ценах и ППС 2005)

63
Особенно показателен катастрофический обвал, произошед-
ший в экономике Конго. Социалистически ориентированная
республика находилась в 1980 г. на 8-м месте в мире по доходам
на душу населения (22,4 тыс. долл.). Через десять лет, к моменту
заката системы социализма, она уже поднялась на 5-ю позицию
(27,7 тыс. долл.) Впереди нее размещались только высокораз-
витые государства Запада — Люксембург, Нидерланды, США и
Швейцария. Однако спустя еще десять лет (в 2000) либерализи-
рованная Конго оказалась только на 47-м месте, за следующее пя-
тилетие (к 2005) она опустилась в мировой ранжировке развития
национальных экономик еще на пять позиций. Строчкой ниже ее
разместилась, кстати говоря, Россия14.
Западные теоретики свободного рынка рекомендовали афри-
канским странам минимизировать государственное управление
социальной сферой. В результате подавляющее большинство насе-
ления «черной Африки» лишилось доступа к системе образования
и здравоохранения. Так, если Гана расходовала на образовательные
цели в 1960 г. 4,2 долл. на душу населения, в 1972 г. — уже 12 долл.,
то в 1990-е гг. — только 1 долл. При деградации нефинансируемой
более в прежнем объеме системы здравоохранения африканский
континент оказался охвачен различного рода пандемиями.
Одной из таковых является СПИД, составляющий ныне угрозу
для всего человечества, стремительно распространился по конти-
ненту как раз в период замены модели государственного управле-
ния экономикой на парадигму свободного рынка. Из 34 млн че-
ловек, зараженных вирусом иммунодефицита, около двух третей
проживают в Тропической Африке. Африканский пример нагляд-
но показывает всю разрушительную силу абсолютизированного
либерального реформирования, способного поразить не только
отдельные страны, но и целые континенты15. Происходящее в Рос-
сии качественно мало отличается от описанных страновых судеб.
Подтверждают этот вывод и материалы исследований, изложен-
ные в работах Дж. Стиглица, подробно анализировавшего опыт
работы МВФ и Всемирного банка в африканских государствах.
14
Мировая экономика: прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М.,
2007. С. 412–422.
15
Новейшая история стран Азии и Африки: XX век / Под ред. А.М. Родригеса.
М., 2003. Ч. 3. С. 241, 250–254.
64
2.4. Девиация антирыночности:
опыт коммунистического хозяйствования
Другим девиантным по отношению к рыночной экономике
феноменом явились попытки перехода от рынка, предполагаю-
щего отношения купли-продажи, к административному распре-
делению товаров. Если при первой девиации до абсурда дово-
дился принцип рыночности, то во второй гипертрофированно
преподносилась идея управляемости.
В действительности, как «чистая модель», система тотально-
го распределения встречалась крайне редко: политика «военного
коммунизма» в России, маоистские эксперименты эпохи «боль-
шого скачка» в Китае, режим «красных кхмеров» в Кампучии.
Следующим шагом перехода к распределительным механизмам
управления должно было стать упразднение денежного обраще-
ния. Но деньги, а вместе с ними и рыночный товарообмен, все
же выжили. Попытки отхода от экономики рынка оказывались
краткосрочны и всякий раз сворачивались ввиду нанесенного
ими колоссального хозяйственного ущерба16.
В общественном сознании в последние годы прочно утвер-
дился либеральный стереотип о нерыночном характере экономи-
ческой системы СССР. В действительности же элементы рынка в
Советском Союзе существовали даже в наиболее авторитарные
периоды его истории. Наличие административного планирова-
ния и жесткой ценовой политики не означало отмены принципа,
основанного на профессиональном разделении труда и товаро-
обмена. Опосредующие функции в данном случае брало на себя
государство. Советские учебники по политэкономии содержали в
себе непременно раздел о специфике социалистического рынка.
Реальная система хозяйственного развития СССР принципи-
ально отличалась от леворадикальной утопии. Такое же расхож-
дение идеологии, ядром которой служит концепция свободного
16
Бурлацкий Ф.М. Мао Цзэ-дун «Наш коронный номер — это война, дикта-
тура». М., 1976; Вятский В., Демин Ф. Экономический авантюризм маоистов.
М., 1970; Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России: Власть и массы. М.,
1997; Присяжный Н.С. Экономическая чума: Военный коммунизм в России
(Историко-экономический анализ. 1918–1921 гг.). Ростов н/Д, 1994; Харчен-
ко К.В. Власть–имущество–человек: Передел собственности в большевистской
России 1917 — начала 1921 гг. М., 2000.
65
рынка, с практикой существовало и на Западе. Характерно, что
последовательный приверженец левокоммунистических идео-
логем Л.Д. Троцкий видел один из главных пороков сталинской
«контрреволюционной» трансформации в переводе всей эконо-
мики СССР на денежный расчет17. Плата за обучение, газовые
счетчики, коммерческие магазины — все эти исторические факты
советской эпохи плохо согласуются с современными историчес-
кими стереотипами. Некоторые рыночные элементы сохраняли
свою актуальность даже в период максимизации мобилизацион-
ной составляющей государственного управления военных лет.
Уже в 1944 г., наряду с карточным распределением товаров (ка-
точки существовали и в других европейских странах, например,
Великобритании), открыли свою деятельность пункты торговли
по рыночным ценам18.
Таким образом, рыночная реформа в СССР могла бы быть
сформулирована не в крайней догматической неолиберальной
формулировке: децентрализация, десоветизация, денационали-
зация (ДДД, по Г. Попову), что больше нацелено на демонтаж го-
сударства, это и произошло, а на действительную оптимизаци-
онную задачу введения рыночной экономики: в пропорциях всех
видов собственности, соотношении свободного и регулируемого
ценообразования, степени открытости экономики и т. д., чего не
произошло.

2.5. Синергийная система рыночной экономики


Об иллюзорности концепта абсолютизируемого свободного
рынка еще в 1990 г. предостерегал советское руководство профес-
сор Манчестерского университета Т. Шанин. Опасения его были
связаны с формированием в среде реформаторов феномена «ста-
линизма наоборот», некой тоталитарной утопии всеблагости са-
морегулирующегося рынка. «Факты, — указывал британский ис-
следователь, — говорят о том, что Западная Европа (а она ближе
других “западных” стран к Советскому Союзу по исходной точке
17
Троцкий Л.Д. Преданная революция. М., 1991.
18
Осокина Е.А. За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок
в снабжении населения в годы индустриализации. 1927–1941. М., 1997; Зуб-
кова Е.Ю. Послевоенное советское общество: Политика и повседневность.
1945–1953. М., 2000.
66
современного развития — руины 1945 года, и по цели — “госу-
дарство всеобщего благоденствия”) — плохой образец “свобод-
ного рынка”».
В Англии, например, цены на молоко отнюдь не результат
свободной игры рыночных сил. Они устанавливаются прави-
тельством, Комиссией европейских сообществ и национальны-
ми картелями. Строительство промышленных предприятий и
жилых домов определяется у нас (или во Франции, Голландии и
других странах) государственными законами и муниципальны-
ми решениями не в меньшей мере, нежели спросом и доходами
строительных контор. “Свободный рынок” можно найти в учеб-
никах, написанных монетаристами, в предвыборной пропаганде
консервативных партий, а “в натуре” он существует не в Европе,
а лишь в Парагвае и Чили. Успехи и пределы нашего экономи-
ческого развития в действительности определяются комбина-
цией различных экономических и социальных форм, средств и
принципов их реализации. Именно свободное развитие комби-
наций, т. е. гибкость взаимосвязей, переход из одной формы в
другую — вот что дает силу нашей экономической системе, а не
якобы неограниченная “свобода рынка” или другие дедукции
XIX века»19.
Еще более резко оценивал распространение идеомифа о са-
морегулирующемся рынке институционалист Дж. Гэлбрейт. «Го-
ворящие, — предупреждал он в интервью “Известиям”, — а го-
ворят об этом бойко и даже не задумываясь — о возвращении
к свободному рынку времен Смита не правы настолько, что их
точка зрения может быть сочтена психическим отклонением
клинического характера. Это то явление, которого у нас на За-
паде нет, которое мы не стали бы терпеть и которое не могло бы
выжить»20.
Согласно данным анализа, проведенного Дж. Гэлбрейтом,
современная экономика будет успешно развиваться, если поло-
вина производимого ВВП находится под контролем государс-
тва. Применительно к США, позиционирующихся как носитель
либеральной идеи, доля государственных расходов в валовом
19
Шанин Т. Западный опыт и опасность «сталинизма наоборот» // Комму-
нист. 1990. № 1. С. 65.
20
Известия. 1990. 31 янв.
67
продукте колеблется от 30% до 50%. Снижение доли государства
в экономике повышает риски развития всей общественной сис-
темы21.
Концепт саморегулирующегося рынка имеет дезинтегри-
рующее по отношению к общественным системам в любых их
управленческих модификациях влияние. О возможных катаст-
рофических последствиях его распространения еще задолго до
формирования самого экономического неолиберализма предуп-
реждал Карл Поланьи. «Позвольте рыночным механизмам быть
единственным определяющим началом в судьбе людей и их ес-
тественного окружения, — писал он в 1944 г., — и это на самом
деле, даже и с учетом политических показателей и использования
покупательной способности, приведет к распаду общества»22.
Еще одним свидетелем иллюзорности свободного рынка вы-
ступал перед российскими экономистами нобелевский лауреат
Л. Клейн. «Ни одна из систем, — рассуждал он о недостовер-
ности модельных подходов, — не функционировала в полном
соответствии со своей теоретической моделью. Каждая из…
основных экономических систем на практике действовала как
смешанная. В большинстве стран, которые квалифицируются
как капиталистические рыночные, существуют планирование и
вкрапления социализма. Соответственно, в странах социалисти-
ческого планирования присутствуют элементы рынка и частно-
го предпринимательства. Обе системы в своем реальном вопло-
щении являются несовершенными, и определение состояния, к
которому они придут в итоге переходного периода, становится
делом вкуса. Безусловно, что, в конечном счете, социалистичес-
кие и рыночно-капиталистические элементы будут одновремен-
но присутствовать в любой системе: конкретные же результаты
еще предстоит определить. Но сейчас в практическую плоскость
перешел вопрос о том, каковы рубежи трансформации прежних
централизованных экономик при современном направлении
процесса перехода»23.
21
Экономическая политика измеряется результатами: Интервью с председа-
телем ЭКААР-США Джеймсом Гэлбрейтом // <rusref.nm.ru>.
22
Planyi K. The Great Transformation. Boston, 1944. P. 73.
23
Клейн Л. Что мы, экономисты, знаем о переходе к рыночной системе? // Ре-
формы глазами американских и российских ученых. М., 1996. С. 29.
68
Реальные экономические системы, в диссонансе с экономи-
ческим теоретическим моделированием, имеют синергийный
характер. Понятие «хозяйственная многоукладность», о которой
В.И. Ленин писал как о специфической черте развития капитализ-
ма в России, может быть в действительности применено к любой
из национальных экономик. Теории «чистого рынка», как и ранее
«чистого капитализма», или «чистого социализма» представляли
собой весьма умозрительные конструкции. Их моделирование
определялось главным образом идеологическими соображения-
ми, а не реалистическим описанием.

2.6. Рынок метафизический и рынок реальный


Неолиберальные реформаторы в России, по-видимому, имели
смутное представление о подлинном облике рыночной экономи-
ки на Западе. Они оперировали в основном некоей умозритель-
ной абстракцией свободного рынка, не имеющей ничего общего
с экономической реальностью. Моделью последующего реформа-
ционного конструирования послужил прообраз рынка свобод-
ной конкуренции в изложении А. Смита. Однако с XVIII в. ры-
ночная инфраструктура принципиально изменилась. Абсолютно
свободная конкуренция, если и сохранилась, то перестала быть
доминирующим хозяйственным укладом. Включились и коопе-
рационные формы интеракций капитала. Речь даже иногда ведут
об их синтезе, так называемой «коокуренции». Положенный в ос-
нову либеральной классической экономики принцип laissez-faire,
laissez-passer утратил свою практическую актуальность.
Получил развитие игнорированный в теоретических постро-
ениях неолибералов феномен олигополии. Олигополистический
рынок характеризовался ограниченным числом субъектов про-
даж, связанных, как правило, между собой конвенциональны-
ми отношениями. Антимонопольное законодательство не могло
стать помехой для олигополизации. Именно олигополии явились
доминирующим форматом рыночной деятельности для крупных
корпораций. Это, в частности, абсолютно верно для современной
российской экономики.
Показательна в этом отношении эволюция американского
рынка продукции автомобильной промышленности. На ста-

69
дии ее становления активно конкурировали друг с другом более
80 фирм. В настоящее время автомобильный рынок США на 90%
распределен по сферам влияния «большой тройки» — «Дженерал
моторс», «Форд», «Крайслер».
Перелом в объяснении природы рыночных отношений произо-
шел с введения Э.Х. Чемберленом в 1933 г. в научный оборот по-
нятия «монополистическая конкуренция». До этого монополии и
конкурентная борьба рассматривались как два взаимоисключаю-
щих феномена. Чистой конкуренции, утверждал Чемберлен, в ре-
альном рынке не существует. Каждый продавец товаров выступает
на практике монополистом. Конкуренция, однако, при этом не уп-
раздняется, а переакцентируется от одного товара на диверсифи-
кацию их выбора покупателем24. О том, что в реальной экономике
олигополии представляют собой гораздо более распространенное
явление, чем полярные формы монополий и свободной конкурен-
ции, писала в своих исследованиях еще в 1930-е гг. один из лидеров
и основоположников левого кейнсианства Дж.В. Робинсон25.
В настоящее время в западной экономической теории разрабо-
таны по меньшей мере пять моделей рынка: чистой конкуренции,
чистой монополии, олигополии, монополистической конкурен-
ции, монопсонии26 (табл. 2.1)27. Подозревали ли о столь широкой
теоретической вариативности российские реформаторы, провоз-
гласившие в 1990-е гг. задачу построения рыночной экономики,
но не уточнившие о каком из типов шла речь.
В действительности ни одна из моделей рынка нигде не за-
полняла всего макроэкономического пространства. Как правило,
они сосуществуют в рамках единого национального хозяйства.
Еще Ф. Бродель писал о «многоэтажной» структуре рыночной
экономики, прослеживаемой как в XVIII в., так и еще в большей
степени в современную эпоху28.
Реальный рынок по своей природе многоукладен. В нем су-
ществует множество уровней и ниш с различаемыми по своей
24
Чемберлен Э.Х. Теория монополистической конкуренции. М., 1996.
25
Робинсон Дж. Экономическая теория несовершенной конкуренции. М.,
1986.
26
Монопсония — рыночная система, при которой продавцы не могут повли-
ять на цену товара, устанавливаемую покупателем.
27
Румянцева Е.Е. Новая экономическая энциклопедия. М., 2006. С. 516.
28
Бродель Ф. Время мира. Т. 3. С. 650–652.
70
Таблица 2.1
Характерные признаки рыночных структур

Сво-
Монополис-
бодная Чистая мо- Олигопо- Моноп-
Признак тическая
конку- нополия лия сония
конкуренция
ренция
Количество Мало (не
Много Один Много Много
продавцов более 10)
Степень 1,0
рыночной (у поку-
власти у пателя)
продавца 0 1,0 0,6–0,8 0,35–0,5 Поку-
(коэффици- патель
ент Лерне- диктует
ра) цены
Отсутс-
Отсутс-
твие
Характер Отсутствие Наличие твие
страте- Отсутствие
взаимо- стратегичес- стратеги- стратеги-
гичес- стратегическо-
действия кого поведе- ческого ческого
кого го поведения
продавцов ния поведения поведе-
поведе-
ния
ния

Незна-
Рыночная Значитель- Значи- Незначитель-
читель- Любая
доля фирмы ная тельная ная
ная
Наличие
барьеров Вход бло-
Отсутс- Наличие Могут
для входа и кирован Отсутствие
твует барьеров быть
выхода на полностью
рынок
Абсо- Разная
Абсо-
лютная (стандар-
Высокая, но лютная
Степень (стан- Отсутствие тизиро-
не абсолютная (стандар-
замещения дарти- заменителей ванный
(дифферен- тизиро-
товаров и зиро- (уникальная и диффе-
цированный ванные
услуг ванные продукция) ренциро-
товар) товары и
товары и ванный
услуги)
услуги) товар)

71
Окончание таблицы 2.1
Сво-
Монополис-
бодная Чистая мо- Олигопо- Моноп-
Признак тическая
конку- нополия лия сония
конкуренция
ренция
Покупа-
Информа- тель пол-
Может
ционное Может быть ностью
быть и
обеспечение Полная Полная и полной, и инфор-
полной, и
рыночных неполной мирован
неполной
операций о продук-
ции
Трубоп-
роводный
транспорт, Автомо-
энергопе- бильная,
Сель- рерабаты- электро- Легкая про- Обо-
Типичные ское вающие техничес- мышленность, ронная
отрасли хозяйс- системы, кая, стале- розничная промыш-
тво поставка литейная торговля ленность
ресурсов промыш-
для комму- ленность
нального
хозяйства
Прогрес- Государ-
сивное Прогрессив- ственное
Совер-
налогооб- ное налого- регули-
Инструмен- шенст- Инструмен-
лажение облажение рование
ты государ- вование ты регули-
прибыли, прибыли, цен на
ственного рыноч- рования ес-
меры меры антимо- факторы
регулирова- ной инф- тественных
антимоно- нопольного произ-
ния рынка раструк- монополий
польного регулирова- водства
туры
регулиро- ния и другие
вания меры

природе рыночными механизмами. Для одних сфер (например,


мелкой уличной торговли) более приемлема свободная конку-
ренция, для других (к примеру, железнодорожных коммуника-
ций) — монополия. Попытки гомогенизации рынка ни к чему к
другому, кроме как к его обвалу, привести не могут.

72
2.7. Вызов ТНК

Рыночной саморегуляции противостоит не только государс-


твенное, но и корпоративное управление. Именно корпорации-
монополисты, а вовсе не государство, упразднили ниши доиндус-
триального свободного рынка. Историческая альтернатива эпохи
институциональной трансформации управления экономически-
ми процессами проходила не через дихотомию государство —
рынок, а по линии государство — монополии. Новая актуали-
зация такого соперничества связывается с глобальным вызовом
ТНК. Образ транснациональных корпораций прослеживается за
самим феноменом распространения неолиберальных идеологем.
Не надо думать, что при реализации неолиберальной рецептуры
может установиться система свободного рынка. Подрыв позиций
государственного регулирования освобождает поле для деятель-
ности ТНК.
Управленческая структура транснациональных корпораций во
многих своих чертах сходна с государственной. В крупном бизне-
се, в отличие от среднего и мелкого, управленцы — это не хозяева
предприятий, а такие же чиновники, как и в госсекторе. Не мень-
ше там бюрократии, коррупционных связей, бумажной волокиты.
Приписки, обман акционеров, спекуляции ценными бумагами —
обычная практика работы топ-менеджеров транснациональных
структур. «Современные западные фирмы, — констатирует автор
книги «В поисках потерянного разума, или “Антимиф–2” С.Г. Ка-
ра-Мурза, — это громоздкие и крайне неповоротливые бюрокра-
тические монстры… По бюрократизму западные компании дадут
сто очков вперед даже позднему СССР»29.
Оценить качество менеджерских услуг на уровне ТНК столь
же проблематично, как и в госаппарате. Если справедливым при-
знать утверждение, что хозяйственная система СССР была заве-
дена в состояние стагнации неповоротливыми госчиновниками,
то в не меньшей степени будет справедливо указать на анало-
гичную роль в разорении крупнейших частных компаний США
Enron, World Com, Arthur Andersen «эффективных американских
менеджеров». Имеются, впрочем, и примеры успешного управле-
29
Кара-Мурза С.Г. В поисках потерянного разума, или «Антимиф–2». М., 2007.
С. 157.
73
ния крупными корпорациями. Но такие же примеры можно об-
наружить и в отношении выполнения управленческих функций
государственными структурами. Так что, регулирование эконо-
мики со стороны ТНК отнюдь не лучше, чем со стороны госу-
дарства.
Однако между ними все же имеется по меньшей мере одно
принципиальное различие. ТНК, в отличие от государства, не
связаны в своей деятельности социальными обязательствами. Не
случайно везде, где предпринимались попытки реализации при-
нципов неолиберализма на практике, наблюдался резкий рост
дифференциации общества по критерию доходов. Данная тен-
денция фиксируется по различию коэффициента Джини меж-
ду странами, стоящими традиционно на социал-демократичес-
ких позициях (модель «шведского социализма») и прошедшими
неолиберальную трансформацию как первой («рейганомика» и
«тэтчеризм»), так и второй (латиноамериканский нелиберальный
полигон), третьей (Восточная Европа), и четвертой (постсовет-
ское пространство) волн монетаризации30 (рис. 2.3).

2.8. О факторной связи экономических свобод и развития


Является ли либерализация рынка фактором экономического
роста? На положительном ответе на этот вопрос выстраивается
вся неолиберальная рецептура развития. Для проверки этого ут-
верждения следует соотнести показатели рыночной либерализа-
ции с темпами роста ВВП.
Данное сопоставление позволяет осуществить составленная
«Heritage Foundation» страновая классификация индекса эконо-
мической свободы. Основу индексации составило определение
вероятности ограничений, вносимых правительством в сферу
экономики рынка. Совокупный показатель включал следующие
компоненты: торговую политику, налогообложение, валютную
политику, банковскую систему, правила иностранного инвести-
рования, имущественные права, объем потребляемого прави-
тельством экономического производства, политику макроэко-
номического регулирования, размер «черного рынка», контроль
над ценами и заработной платой. По каждой из перечисленных
30
Россия и страны мира. 2006. С. 105–106.
74
Страна
G
C:
D:

.
B:
.
D:
A:

0 10 20 30 40 50 60 70 %

Рис. 2.3. Степень социально-экономического расслоения

75
категорий экспертно оцениваемая страна могла набрать от 1 до
5 баллов. Увеличение балльного рейтинга означало понижение
степени экономических свобод.
Предлагаемая далее операция заключалась в сравнении соста-
ва наиболее экономически свободных стран со списками миро-
вых лидеров и аутсайдеров по темпам роста ВВП за десятилетний
временной интервал. Из 40 наиболее свободных национальных
экономик мира только 9 (22,5%) вошли в аналогичную по чис-
ленности лидирующую группу экономического роста (Сингапур,
Ирландия, Люксембург, Эстония, Чили, Литва, Бахрейн, Арме-
ния, Латвия), 7 стран (17,5%) очутились одновременно в группе
с самыми низкими показателями темпов роста ВВП (Швейцария,
Нидерланды, Австрия, Германия, Бельгия, Багамские о-ва, Япо-
ния), а подавляющее большинство — 24 страны (60%) попали в
среднюю, промежуточную категорию (табл. 2.2).
Такое распределение позволяет сделать вывод об отсутствии
прямой факторной зависимости роста ВВП от уровня экономи-
ческой свободы (коэффициент корреляции: –0,16)31.
Таблица 2.2
Сопоставление индекса экономической свободы
и динамики роста ВВП
Страны с самым высоким Страны с самым низ-
Индекс экономичес- уровнем экономического ким уровнем эконо-
кой свободы роста, за 1994 – 2004 гг., мического роста, за
в% 1994 – 2004 г., в %
№ № №
Зап. берег р.
Экваториаль-
1 Гонконг 1,28 1 20.9 1 Иордан и сек- -2,8
ная Гвинея
тор Газа
2 Сингапур 1,56 2 Босния 17,4 2 Зимбабве -1,9
3 Ирландия 1,58 3 Либерия 12,8 3 Сьерра-Леоне -0,8
Конго-Кин-
4 Люксембург 1,60 4 Руанда 10,2 4 -0,7
шаса
5 Исландия 1,74 5 Китай 9,1 5 Туркменистан -0,4
Великобри-
6 1,74 6 Мьянма 8,2 6 Бурунди -0,1
тания
7 Эстония 1,75 7 Мозамбик 8,0 7 Гвинея-Бисау -0,1
31
Мир в цифрах. 2007. М., 2007. С. 19–20.
76
Продолжение таблицы 2.2

Страны с самым высоким Страны с самым низ-


Индекс экономичес- уровнем экономического ким уровнем эконо-
кой свободы роста, за 1994 – 2004 гг., мического роста, за
в% 1994 – 2004 г., в %
№ № №
8 Дания 1,78 8 Ирландия 7,9 8 Гаити 0,1
Папуа — Новая
9 Австралия 1,84 9 Армения 7,6 9 0,4
Гвинея
Новая Зелан-
10 1,84 10 Ангола 7,4 10 Барбадос 0,8
дия
11 США 1,84 11 Вьетнам 7,3 11 Ямайка 0,8
12 Канада 1,85 12 Чад 7,0 12 Уругвай 0,8
13 Финляндия 1,85 13 Камбоджа 6,9 13 Венесуэла 1,0
14 Чили 1,88 14 Уганда 6,7 14 Аргентина 1,1
15 Швейцария 1,89 15 Бутан 6,6 15 Украина 1,1
16 Кипр 1,90 16 ОАЭ 6,6 16 Япония 1,2
17 Нидерланды 1,90 17 Азербайджан 6,3 17 ЦАР 1,3
18 Австрия 1,95 18 Лаос 6,2 18 Молдова 1,4
19 Германия 1,96 19 Судан 6,2 19 Швейцария 1,4
20 Швеция 1,96 20 Индия 6,1 20 Германия 1,5
21 Чехия 2,10 21 Эстония 6,0 21 Македония 1,5
22 Бельгия 2,11 22 Монголия 6,0 22 Парагвай 1,5
23 Литва 2,14 23 Албания 5,9 23 Италия 1,6
Новая Каледо-
24 Мальта 2,16 24 Грузия 5,9 24 1,6
ния
25 Бахрейн 2,23 25 Ботсвана 5,8 25 Болгария 1,7
26 Барбадос 2,25 26 Мали 5,8 26 Австрия 2,1
27 Армения 2,26 27 Латвия 5,6 27 Колумбия 2,1
Багамские Тринидад и
28 2,26 28 5,5 28 Кот-д’Ивуар 2,1
о-ва Тобаго
29 Япония 2,26 29 Литва 5,4 29 Дания 2,1
Доминиканская
30 Ботсвана 2,29 30 5,3 30 Эритрея 2,1
Республика
31 Норвегия 2,29 31 Йемен 5,3 31 Макао 2,1
32 Португалия 2,29 32 Бангладеш 5,2 32 Багамские о-ва 2,2
33 Испания 2,33 33 Белиз 5,2 33 Бельгия 2,2
34 Сальвадор 2,35 34 Эфиопия 5,1 34 Габон 2,2

77
Окончание таблицы 2.2

Страны с самым высоким Страны с самым низ-


Индекс экономичес- уровнем экономического ким уровнем эконо-
кой свободы роста, за 1994 – 2004 гг., мического роста, за
в% 1994 – 2004 г., в %
№ № №
35 Словакия 2,35 35 Малайзия 5,1 35 Франция 2,3
Французская
36 Израиль 2,36 36 Сингапур 5,1 36 2,3
Полинезия
37 Тайвань 2,38 37 Танзания 5,1 37 Бразилия 2,4
38 Словения 2,41 38 Бенин 4,9 38 Эквадор 2,4
39 Латвия 2,43 39 Маврикий 4,9 39 Фиджи 2,4
40 Венгрия 2,44 40 Южная Корея 4,9 40 Нидерланды 2,4

Зададим другой вопрос: связана ли либерализация экономики


с динамикой развития самого рынка, вне его привязки к валовым
показателям? Для решения этой задачи составляются численно
равные списки групп лидеров по индексу экономической свобо-
ды и росту рыночной капитализации.
Корреляция двух составов оказалась еще более низкой, чем в
первом случае. Только семь стран (17,5%), отнесенных к катего-
рии высокого уровня экономической свободы, имеют столь же
высокую динамику капитализации рынка (Армения, Исландия,
Литва, Латвия, Австрия, Словакия, Барбадос). Следовательно,
фактор свободы не имеет для развития рынка определяющего
значения и по его капитализации (коэффициент корреляции:
–0,12)32 (табл. 2.3).
Таблица 2.3
Сопоставление индекса экономической свободы с динамикой
рыночной капитализации
Индекс экономической Страны с наибольшим ростом рыночной
свободы капитализации за 2000 – 2005 гг., в %
№ №
1 Гонконг 1,28 1 Македония 9129
2 Сингапур 1,56 2 ОАЭ 3839
32
Мир в цифрах. 2007. С. 19, 56.
78
Продолжение таблицы 2.3

Индекс экономической Страны с наибольшим ростом рыночной


свободы капитализации за 2000 – 2005 гг., в %
№ №
3 Ирландия 1,58 3 Армения 2050
4 Люксембург 1,60 4 Румыния 1826
5 Исландия 1,74 5 Катар 1595
6 Великобритания 1,74 6 Грузия 1379
7 Эстония 1,75 7 Россия 1309
8 Дания 1,78 8 Украина 1228
9 Австралия 1,84 9 Кыргызстан 950
10 Новая Зеландия 1,84 10 Саудовская Аравия 862
11 США 1,84 11 Болгария 724
12 Канада 1,85 12 Казахстан 684
13 Финляндия 1,85 13 Иордания 661
14 Чили 1,88 14 Сербия 637
15 Швейцария 1,89 15 Пакистан 598
16 Кипр 1,90 16 Исландия 526
17 Нидерланды 1,90 17 Кувейт 526
Зап. берег р. Иордан и сектор
18 Австрия 1,95 18 483
Газа
19 Германия 1,96 19 Шри-Ланка 433
20 Швеция 1,96 20 Иран 427
21 Чехия 2,10 21 Литва 415
22 Бельгия 2,11 22 Кения 398
23 Литва 2,14 23 Колумбия 381
24 Мальта 2,16 24 Хорватия 371
25 Бахрейн 2,23 25 Эквадор 357
26 Барбадос 2,25 26 Нигерия 357
27 Армения 2,26 27 Латвия 349
28 Багамские о-ва 2,26 28 Оман 341
29 Япония 2,26 29 Австрия 322
30 Ботсвана 2,29 30 Южная Корея 319
31 Норвегия 2,29 31 Таиланд 319
32 Португалия 2,29 32 Замбия 319
33 Испания 2,33 33 Тринидад и Тобаго 292

79
Окончание таблицы 2.3
Индекс экономической Страны с наибольшим ростом рыночной
свободы капитализации за 2000 – 2005 гг., в %
№ №
34 Сальвадор 2,35 34 Индия 274
35 Словакия 2,35 35 Ямайка 264
36 Израиль 2,36 36 Словакия 261
37 Тайвань 2,38 37 Чехия 249
38 Словения 2,41 38 Перу 241
39 Латвия 2,43 39 Барбадос 226
40 Венгрия 2,44 40 Папуа—Новая Гвинея 220

Третий вопрос, возникающий в связи с этим: всегда ли и с ка-


кой долей вероятности развитие рыночных отношений приводит
к экономическому росту?
Результаты сравнения групп стран по критериям темпов роста
ВВП и темпам роста капитализации рынка оказались по отноше-
нию к неолиберальным стереотипам еще более обескураживаю-
щими. Страны, имеющие высокую динамику рыночной капита-
лизации, чаще оказывались в группе аутсайдеров, чем лидеров,
по показателю темпов роста валового внутреннего продукта.
В лидирующую когорту вошло семь наиболее либерализован-
ных экономик (Армения, Грузия, Исландия, Литва, Латвия, Юж-
ная Корея, Индия), в когорту низких темпов роста — десять (Ма-
кедония, Румыния, Украина, Болгария, Западный Берег и Газа,
Колумбия, Эквадор, Австрия, Ямайка, Папуа — Новая Гвинея).
Большинство же стран — 23 (57,5%) вновь обнаружило тяготе-
ние к срединному, промежуточному положению.
По результатам данного сравнения можно сделать вывод, что
сам по себе рынок еще не есть основание экономического разви-
тия (коэффициент корреляции 0,06). Неуправляемая рыночная
стихия может иметь прямо противоположный эффект и приво-
дить экономику к состояниям стагнации и упадка. Условием эко-
номического роста является, таким образом, не всякий рынок, а
только управляемый государством на основании консолидиро-
ванных общественных интересов (табл. 2.4)33.
33
Мир в цифрах. 2007. С. 20, 56.
80
Таблица 2.4
Сопоставление динамики рыночной капитализации
с ростом ВВП
Страны с наиболь-
Страны с самым вы-
шим ростом рыноч- Страны с самым низким
соким уровнем роста
ной капитализации уровнем роста ВВП
ВВП
за 2000–2005 гг., в %
№ № №
Зап. берег р.
Экваториаль-
1 Македония 9129 1 20,9 1 Иордан и сектор -2,8
ная Гвинея
Газа
2 ОАЭ 3839 2 Босния 17,4 2 Зимбабве -1,9
3 Армения 2050 3 Либерия 12,8 3 Сьерра-Леоне -0,8
4 Румыния 1826 4 Руанда 10,2 4 Конго-Киншаса -0,7
5 Катар 1595 5 Китай 9,1 5 Туркменистан -0,4
6 Грузия 1379 6 Мьянма 8,2 6 Бурунди -0,1
7 Россия 1309 7 Мозамбик 8,0 7 Гвинея-Бисау -0,1
8 Украина 1228 8 Ирландия 7,9 8 Гаити 0,1
Папуа—Новая
9 Кыргызстан 950 9 Армения 7,6 9 0,4
Гвинея
Саудовская
10 862 10 Ангола 7,4 10 Барбадос 0,8
Аравия
11 Болгария 724 11 Вьетнам 7,3 11 Ямайка 0,8
12 Казахстан 684 12 Чад 7,0 12 Уругвай 0,8
13 Иордания 661 13 Камбоджа 6,9 13 Венесуэла 1,0
14 Сербия 637 14 Уганда 6,7 14 Аргентина 1,1
15 Пакистан 598 15 Бутан 6,6 15 Украина 1,1
16 Исландия 526 16 ОАЭ 6,6 16 Япония 1,2
17 Кувейт 526 17 Азербайджан 6,3 17 ЦАР 1,3
Зап. берег
18 р. Иордан и 483 18 Лаос 6,2 18 Молдова 1,4
сектор Газа
19 Шри-Ланка 433 19 Судан 6,2 19 Швейцария 1,4
20 Иран 427 20 Индия 6,1 20 Германия 1,5
21 Литва 415 21 Эстония 6,0 21 Македония 1,5
22 Кения 398 22 Монголия 6,0 22 Парагвай 1,5
23 Колумбия 381 23 Албания 5,9 23 Италия 1,6
Новая Каледо-
24 Хорватия 371 24 Грузия 5,9 24 1,6
ния
25 Эквадор 357 25 Ботсвана 5,8 25 Болгария 1,7
26 Нигерия 357 26 Мали 5,8 26 Австрия 2,1
27 Латвия 349 27 Латвия 5,6 27 Колумбия 2,1

81
Окончание таблицы 2.4
Страны с наиболь-
Страны с самым вы-
шим ростом рыноч- Страны с самым низким
соким уровнем роста
ной капитализации уровнем роста ВВП
ВВП
за 2000–2005 гг., в %
№ № №
Тринидад и
28 Оман 341 28 5,5 28 Кот-д’Ивуар 2,1
Тобаго
29 Австрия 322 29 Литва 5,4 29 Дания 2,1
Доминикан-
Южная
30 319 30 ская Респуб- 5,3 30 Эритрея 2,1
Корея
лика
31 Таиланд 319 31 Йемен 5,3 31 Макао 2,1
32 Замбия 319 32 Бангладеш 5,2 32 Багамские о-ва 2,2
Тринидад и
33 292 33 Белиз 5,2 33 Бельгия 2,2
Тобаго
34 Индия 274 34 Эфиопия 5,1 34 Габон 2,2
35 Ямайка 264 35 Малайзия 5,1 35 Франция 2,3
Французская
36 Словакия 261 36 Сингапур 5,1 36 2,3
Полинезия
37 Чехия 249 37 Танзания 5,1 37 Бразилия 2,4
38 Перу 241 38 Бенин 4,9 38 Эквадор 2,4
39 Барбадос 226 39 Маврикий 4,9 39 Фиджи 2,4
Папуа—Но-
40 220 40 Южная Корея 4,9 40 Нидерланды 2,4
вая Гвинея

Ссылки на успех неолиберальной политики в ряде стран пос-


тиндустриального мира при возвращении к свободной конку-
ренции и саморегуляции рынка (феномен «рейганомики») ос-
новываются, как правило, на недостаточно репрезентативной в
информационном отношении картине освещения этого опыта.
Произведенные реформы преподносятся в усеченном виде. Глав-
ным образом излагается лишь первая либерализационная стадия
реформирования. Но ведь была и вторая, ориентированная на
укрепление институтов государственного регулирования. Так,
реформаторская политика в Новой Зеландии началась в 1984 г.
по классическим лекалам монетаристского контроля, свертыва-
ния сельскохозяйственного и потребительского субсидирования
и т. п. Однако реформы с реализацией данного комплекса мер
отнюдь не закончились. В 1988 г. с принятием постановления

82
о госсекторе стартовала следующая фаза реформирования. Ее за-
дачи определялись уже не деэтатизацией, а напротив, усилением
административной мощи сохраненных государственных учреж-
дений34. «Меньше, но сильнее», — сформулировал Ф. Фукуяма
целевую установку реформ по стратегии «рейганомики» в отно-
шении государства35. Российские же интерпретаторы попытались
выдать модернизацию госуправления за упразднение. Вновь воз-
никает подозрение, что за фасадом рыночно-преобразовательной
риторики в российском случае где-то есть цели демонтажа госу-
дарственности как таковой (теперь уже не СССР, а российской).

2.9. О функциональной ограниченности рынка


Наличие разделов о сферах неэффективности применения
рыночных механизмов — обычное дело для американских учеб-
ников по экономике. Понятие «рыночные провалы» (или «сбои»)
является хрестоматийным для экономической теории стран За-
пада. Для российского же государственно-управленческого и
массового потребления предназначалась иная, метафизическая
модель рынка, не имеющая ничего общего с его реальным функ-
ционированием.
Ряд общественно значимых функций в принципе не может
быть возложен на рыночные инфраструктуры. Без государства
длительное время современные общества просто не смогут су-
ществовать. Традиционные общественные системы, характеризу-
ющиеся в экономическом плане доминирующей ролью натураль-
ного хозяйствования, обладали по отношению к государственной
власти гораздо большей степенью внутренней автономности.
Внеэкономические формы принуждения как раз и объяснялись
минимальным уровнем экономических, т. е. прежде всего рыноч-
ных, связей. По мере развития и усиления макроэкономики рын-
ка управленческая роль государства только возрастала.
Пониманию этого тренда зачастую препятствует смешение
понятий демократизации и экономического управления. Меж-
34
Schink A. The Spirit of Reform: Managing the New Zealand state Sector in a Time
of Change. Wellington, 1996.
35
Фукуяма Ф. Сильное государство: Управление и мировой порядок в XXI ве-
ке. М., 2006. С. 197.
83
ду тем демократичность государства не означает либерализа-
цию экономики, так же, как и политический авторитаризм не
означает регулятивизма. Сочетание политической диктатуры и
экономических свобод в Чили периода правления А. Пиночета
иллюстрирует нетождественность сфер экономики и политики.
Понятийное смешение, очевидно, восходит к ведомой от А. Сми-
та дисциплинарной традиции политэкономии. Для экономистов
в СССР она являлась единственной методологической версией
экономической теории (в соответствии с ней политика выступа-
ла как концентрированная экономика).
Потребность государственного управления рынком призна-
ется ныне даже такими видными теоретиками «нового мирово-
го порядка» как Ф. Фукуяма. Императив «сильное государство»
даже вынесен в заглавие одной из последних его книг. «Для от-
дельных обществ и для мирового сообщества, — пишет теперь
пересмотревший свое прежнее неолиберальное видение про-
блемы «конца истории» американский философ, — уничтоже-
ние государства — это прелюдия не к утопии, а к катастрофе.
Основная проблема, стоящая перед бедными странами, блоки-
рующая возможности их экономического развития — это неа-
декватный уровень институционального развития. Они не нуж-
даются в сильном государстве, но действительно нуждаются в
ограниченном спектре законных и эффективных государствен-
ных функций… Те, кто выступает за “сумерки государствен-
ности” — являются ли они поборниками свободного рынка или
преданы идее многосторонних договоров, — должны объяс-
нить, что именно заменит силу уверенных национальных госу-
дарств в современном мире. На самом деле эту пропасть запол-
нило разношерстное собрание международных организаций,
преступных синдикатов, террористических групп и т. д., кото-
рые могут обладать в определенной степени властью и легитим-
ностью, нередко и тем и другим. За неимением ясного ответа
нам остается только вернуться к суверенному национальному
государству и снова попытаться понять, как сделать его силь-
ным и успешным»36.
Роль государства в современной системе рыночной эко-
номики не ограничивается очерченным А. Смитом образом
36
Фукуяма Ф. Указ. соч. С. 196–199.
84
«ночного сторожа». Предполагается не просто эксцессное вме-
шательство в экономику при чрезвычайных ситуациях, а ак-
тивное, пусть и опосредованное, управление экономическими
процессами.
Традиционно с позиции экономической теории функции сов-
ременного государства определяются следующим образом:
1) правовое обеспечение;
2) организация денежного обращения;
3) производство общественных благ;
4) минимизация трансакционных издержек эксплуатации эко-
номической системы в целом;
5) антимонопольное регулирование и содействие развитию
добросовестной конкуренции;
6) оптимизация влияний внешних факторов — снижение не-
гативного эффекта и усиление позитивного воздействия со-
гласно национальным политико-экономическим интересам;
7) перераспределение доходов в обществе;
8) поддержание оптимального уровня занятости;
9) проведение региональной политики выравнивания уровней
жизни территорий;
10) реализация национальных интересов на международной
арене37.
Наличие особой управленческой миссии государственной
власти по отношению к рыночной экономике признается ныне
даже на уровне ведущих монетаристских структур мира. К ним,
например, относится Всемирный банк, который в отчете о миро-
вом развитии 1997 г. представил список непременных функций
государства в современных условиях экономического развития.
В противоречии с концептом саморегулирующегося рынка оп-
ределялись сферы, неподвластные рыночным механизмам. Гово-
рилось даже о видах противодействия стихийности рынка. Об
указанных Всемирным банком и приводимых в табл. 2,5 функ-
циях государства неплохо было бы помнить российским государ-
ственным и политическим структурам. Симптоматично, что
идеи об управленческой миссии государства были обнародованы

37
Перская В.В. Глобализация и государство. М, 2005. С. 120.
85
Всемирным банком в 1997 г., т. е. за год до дефолта рубля, обнару-
жившего утопичность идеи рыночной саморегуляции38.
Таблица 2.5
Функции государства в условиях рыночной экономики
Сферы неэффек-
Функциональная тивности рыночной Функции государства
степень сложности саморегуляции
I. Минимальные Обеспечение обще- Оборона, законность и
функции ственной пользы правопорядок
Макроэкономическое
управление. Обще-
ственное здравоохра-
нение
Защита беднейших Программы по борьбе
слоев населения с нищетой. Помощь
пострадавшим от раз-
личных бедствий
II. Промежуточные Преодоление вне- Начальное образова-
функции средней шних эффектов ние. Защита окружаю-
степени сложности щей среды
Регулирование моно- Коммунальная сфера.
полий Антимонопольная по-
литика. Регулирование
полезности
Преодоление факта, Страхование от неоп-
несовершенной ин- ределенности (здо-
формации ровья, жизни, пенси-
онного обеспечения)
Финансовое регули-
рование защита прав
потребителей
Обеспечение соци- Перераспределение
ального страхования пенсий. Семейные
пособия. Пособия по
безработице
III. Функции актив- Координирование Развитие рынка. Коор-
ного вмешательства частного сектора динация инициатив
Перераспределение Перераспределение
активов
38
Государство в меняющемся мире: Отчет о мировом развитии. 1997 / Все-
мирный банк. М., 1997. С. 33; Фукуяма Ф. Указ. соч. С. 22–23; Перская В.В. Указ.
соч. С. 121.
86
Один из наиболее характерных мифов о саморегулирующейся
западной рыночной экономике связан с проблемой рынка жилья.
Задача приватизации в жилищной сфере выдвигалась в Россий-
ской Федерации со ссылкой на опыт Запада. В действительности,
во многих высокоразвитых странах постиндустриального мира в
жилищном фонде преобладает государственная и муниципаль-
ная собственность. Для западноевропейских государств ее доля
устойчиво выше, чем в постприватизационной Восточной Ев-
ропе. В Российской Федерации к середине 1990-х гг. в собствен-
ности проживающих находился 41% жилья. Однако на тот же
момент в Германии и Швеции соответствующий показатель со-
ставлял 37,8%, а в Швейцарии — 31%. На другом же полюсе по
долевому значению имеющегося в личной собственности жилья
находились государства бывшего социалистического лагеря: Бол-
гария — 92,5%, Албания — 94,8%, Македония — 95,1%. Причем у
всех у них в структуре населения доля сельских жителей, тради-
ционно связанных в хозяйственном отношении с наличием собс-
твенного дома, была выше, чем в России39.
Как фактор, противоречащий рыночному пути развития,
рассматривается в неолиберализме социальное бремя госу-
дарства. Оно, согласно неолиберальной трактовке, выступает
противодействием свободной конкуренции. Однако достаточ-
но посмотреть на структуру формирования государственного
бюджета в ведущих странах Запада, чтобы отвергнуть данный
концепт, как несоответствующий экономической реальности
(рис. 2.4).
При сравнительном анализе в широком страновом диапазоне
обнаруживается закономерность соотношения уровня рыночно-
го развития со значимостью величины отчислений граждан на
социальные нужды.
Расходная часть бюджета западных стран строится, сообраз-
но с правовой традицией, в соответствии с источниками доход-
ных поступлений. Так, к примеру, в Нидерландах на пособие по
безработице расходуется более 2% от ВВП, а на различные госу-
дарственные программы по развитию рынка труда — более 3%.
В Дании последняя из статей расходов вообще занимает 4,5% от
39
Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже-
годник ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 206.
87
Страна

0 5 10 15 20 25 30 35 40 45 %
Рис. 2.4. Отчисления на социальные нужды в структуре доходов
государственного (консолидированного) бюджета

внутреннего валового продукта. Рынок, таким образом, требует


не только обуздания государства, но и поддержки (в том числе
финансовой) со стороны последнего. Впрочем, североамериканс-
кие государства в сравнении с европейскими гораздо менее соци-
ально обременены. Но почему российские реформаторы избрали
в качестве образца для подражания не Западную Европу, а имен-
но Северную Америку?
Одним из индикаторов уровня регулируемости рынка может
служить степень жесткости пресечения экономических преступ-
лений. В этом отношении показательно будут выглядеть страно-

88
вые различия по количеству лиц на определенную численность
населения ежегодно осуждаемых за мошенничество. При рас-
смотрении соответствующих показателей среди стран европей-
ского континента обнаруживается устойчивая региональная
дифференциация (рис. 2.5). По степени возрастания числа пре-
ступлений, зарегистрированных правоохранительным органами
на почве мошенничества, регионы выстраиваются в следующей
последовательности: республики бывшего СССР — Восточная
Европа — Западная Европа.
Страны
1090,2

599,3

537,4
491,8

402,2

344,4

268,7

112,2

389,9

272,7

107,7
94,4

84,3

70,1

32,8

70,4

56,0

37,8

35,0

18,4

15,3

4,2

0 200 400 600 800 1000 1200


число преступлений на 100 тыс. населения
Рис. 2.5. Преступления на почве мошенничества в странах Европы
(на 100 тыс. населения)
89
Что, в Германии, как это следует из статистики, мошенников в
19,5 раз больше, чем в России? Очевидно, причина статистичес-
ких диспропорций в другом: в более развитой рыночной системе
осуществляется и более жесткий контроль государства за эконо-
мическим поведением граждан40.

***
Неоднократно высказывалась мысль о преемствовании сов-
ременных российских неолиберальных реформаторов большеви-
кам. Несмотря на идейный антагонизм выдвигаемых программ,
сходство между ними действительно налицо.
В обоих случаях целевая установка имела характер утопии.
Сущность произошедшей идеологической инверсии заключается
всего лишь в подмене коммунистического утопизма неолибераль-
ным. Еще О. Шпенглер определял такого рода визуальные транс-
формации, не затрагивающие парадигмальную сторону явлений,
понятием «псевдоморфизм». Борясь с коммунизмом в ценност-
ном отношении неолибералы выступали его последователями
(универсализм теории, негативизация традиции, хозяйственный
императив полярных форм, установка на преобразования любой
ценой).
Характерно использование по отношению к российскому ре-
формационному неолиберализму дефиниции «рыночный боль-
шевизм». Зигзаги развития российской экономики в ХХ столе-
тии в преломлении к истории экономических учений выглядят
как противоборство реалистов-хозяйственников и радикальных
утопистов. Опыт российского реформирования 1990-х гг. служит
наглядным уроком, подчеркивающим в качестве непременного
условия стратегического конструирования значимость целепола-
гания.

40
Тенденции в странах Европы и Северной Америки. Статистический еже-
годник ЕЭК ООН, 2003. С. 279.
90
Глава 3. Тупики монетаризма
Одним из императивов ломки советской системы провозгла-
шался, как известно, принцип деидеологизации. Запрет на на-
личие государственной идеологии закреплялся даже на уровне
принятой в 1993 г. Конституции РФ. Однако в реальной практи-
ке постсоветской государственности обойтись без идеологии не
удалось. Это невозможно было и в принципе1. В настоящее время
философема «деидеологизации» безнадежно устарела2. В запад-
ной философии еще в 1970-е гг. на смену «деидеологизации» при-
шел концепт «реидеологизации»3.
Идеологией российского реформирования доныне является
неолиберализм. Ключевым инструментарным экономическим
компонентом неолиберальной теории выступает монетаристское
учение, открытость экономики и минимизация присутствия в
ней государства.
Постфактум российских реформ популярностью среди мо-
нетаристов пользуется тезис о деформации в процессе их осу-
ществления собственной (подразумевается идеальной модели)
парадигмы монетаризма. Ответственность за провал ожидаемых
целей преобразований возлагается на слабую теоретическую под-
готовку и осведомленность реформаторов. В свое время таким же
образом пытались реабилитироваться марксисты, перекладывая
вину с самого учения на его российских адептов.
Итак, либерально-монетаристский эксперимент в России не
удался (если говорить не о теневых, а о публичных целях). Неоли-
бералы требуют его продолжения, ссылаясь на несоблюдение экс-
периментальных условий. Их оппоненты говорят о провале самой
монетарной теории. Целевая установка предлагаемого ниже анализа
1
Якунин В.И. Государственная идеология и национальная идея: Конституци-
онно-ценностный подход // Конституции стран мира о высших ценностях госу-
дарства: Российская рефлексия: Материалы научного семинара. М., 2007. Вып. 4.
2
Bell D. The End of Ideology. Gleoncoe, 1960; The End of Ideology Debate. N.Y, 1968;
Lipset S.M. Ideology and no End // Encouter. 1972. Vol. 39. N 6; Shils E. The End of Ide-
ology? // Shils E. The Intellectuals and the Powers and other Essays. Chicago; L., 1974.
3
Гуревич П.С., Семченко А.Т. В поисках духовной опоры: Общеполитические
и международные аспекты буржуазной концепции «реиделогизации». М., 1981;
Lemberg E. Ideologie of und Gesellschaft. Stuttgart, 1974; Feuer L.S. Ideologie and
the Ideologists. Oxford, 1975; Lodge G.C. The New American Ideology. N.Y, 1975.
91
заключается в верификации состоятельности политики монетариз-
ма в отрыве от российских условий, подвергаемых сомнению на со-
ответствие эталону. Предстоит ответить на вопрос об эффективнос-
ти монетаристской политики в широком страновом измерении.

3.1. Монетаризм в мировой экономической мысли


При среднесрочном рассмотрении генезиса монетаристско-
го учения выявляется его оппозиционность кейнсианству. Без
контекста опосредованной полемики М. Фридмена с Дж. Кейн-
сом смысловое содержание монетаризма будет искажено4. Эко-
номический контекст его формирования определялся вызовами
стагфляции и слампфляции5, поразивших западное общество в
1960-е гг. За счет традиционных кейнсианских рецептов, связан-
ных, в частности, с практикой регулирования текущего инвести-
рования и величины процентной ставки по займам, справиться
с обозначенными вызовами не удалось. Последовали системные
кризисы 1969–1971 и 1974–1975 гг. Искусственный характер
последнего, как результат целенаправленно организованных
действий нефтеэкспортеров, не брался тогда в общественном и
экспертном дискурсе в расчет. Сам факт новых депрессий опро-
верг идеологему о невозможности глубоких кризисных спадов в
экономиках «смешанного типа». Вывод был сделан не только о
слабости кейнсианства, но и о нереализуемости самой идеи госу-
дарственного управления экономическими процессами.
«Идеальное, как казалось, сочетание возможностей рыночных
регуляторов и государства встроенного стабилизатора, — реконс-
труируемое, исходя из современных представлений, в мировой
экономике середины 1970-х гг. в действительности не смогло пол-
ностью обуздать стихийные рыночные силы, которые все больше
определяли ситуацию. Более того, становилось очевидным, что
применяемые государством методы регулирования даже усугуб-
ляют негативные процессы. Все больше внимание экономистов
стали привлекать не столько «провалы рынка», сколько «прова-
лы государства»6.
4
Фридмен и Хайек о свободе. М., 2003.
5
Слампфляция — спад деловой активности на фоне инфляции.
6
Экономическая теория / Под общ. ред. В.И. Кушлина. М., 2006. С. 600–601.
92
Лейтмотивом монетаристской трансформации являлось воз-
вращение к парадигме классической либеральной теории в эконо-
мике. «Отныне, — делал вывод посткейнсианец С. Вайнтрауб, — с
“кейнсианской революцией” было покончено»7. Если кейнсианс-
тво по аналогии с развитием философии методологически соот-
носилось с неопозитивизмом, то монетаризм — с неоклассикой.
Политическая направленность монетаристского подхода к кейн-
сианской теории иллюстрирует табл. 3.18.
Таблица 3.1
Сравнительный анализ монетаризма и кейнсианства
Проблема Кейнсианство Монетаризм
Безработица Главное зло для экономики: Никакое правительство не мо-
через социальные потрясения жет быть мудрее рынка. Ог-
может привести к ее дестаби- раничение государственных
лизации социальных программ
Инфляция Меньшее зло для экономики Главная угроза для экономики
в сравнении с безработицей. любой страны. Дефляция, как
Возможность контролирова- наиболее действенное средс-
ния и удерживания ее в разум- тво борьбы с инфляцией и ее
ных пределах последствиями
Бюджетный Возникает при сильном рос- Минимизация государствен-
дефицит те государственных расходов. ных расходов. Рыночная само-
Допустим в разумных преде- регуляция
лах
Рост денеж- Рост денежной массы исполь- Темпы роста денежной массы
ной массы зуется как средство покрытияне зависят от экономической
бюджетного дефицита при его конъюнктуры, составляя 3–4%
возникновении в год. Отрицание механизма
эмиссии
Инвестиции Инвестиции — активный фак- Сбережения есть предвари-
тор, сбережения — пассивный. тельное условие для инвести-
«Инвестиции — собака, виля- рования. «Сбережения — со-
ющая хвостом сбережений» бака, виляющая хвостом
сбережений». Государствен-
ные расходы снижают перс-
пективы развития частного
инвестирования

7
Вайнтрауб С. Хиксианское кейнсианство: Величие и упадок // Современная
экономическая мысль. М., 1981. С. 92.
8
Румянцева Е.Е. Новая экономическая энциклопедия. М., 2006. С. 369.
93
Окончание таблицы 3.1
Проблема Кейнсианство Монетаризм
Роль госу- Допустимость спорадическо- Концепция государства как
дарственно- го и косвенного воздействия «ночного сторожа». Саморе-
го управле- государства на рыночную эко- гуляция свободного рынка.
ния номику. Основной механизм Вмешательство государства в
государственного управления экономику огранивается де-
через воздействие на банковс- нежной сферой
кие процентные ставки

При всей остроте монетаристско-кейнсианской полемики


следует признать, что по основному вопросу — государственного
управления экономикой монетаризм и кейнсианство не представ-
ляют полярных подходов. С одной стороны, М. Фридмен говорил
о минимизации государственного воздействия, но не отрицал
его целиком. С другой стороны, Дж. Кейнс указывал на необхо-
димость регулирующих функций государства, но допускал лишь
их опосредованное, крайне ограниченное условиями рыночной
экономики применение.
Можно даже говорить о мнимом характере монетаристско-
кейнсианской оппозиционности. Дж. Кейнс являлся одним из
главных идейных вдохновителей и организаторов Международ-
ного валютного фонда, ассоциирующегося с неолиберальной
экономической политикой. В реальной практике современного
реформирования экономик грани между кейнсианством и моне-
таризмом зачастую стираются. Рецептура МВФ включает в себя
как элементы монетаристских, так и кейнсианских программных
положений. К последним, например, относится практика влия-
ния на величину процентной ставки9.
Закрепившееся за кейнсианцами реноме государственников
являлось не более чем общественным стереотипом. Отсюда и
вывод 1980-х гг. о дезавуировании идеи государственного управ-
ления экономикой, как средства предотвращения кризисов, был
в содержательном отношении некорректен. В той же мере кейн-
9
Кейнс Дж.М. Избранные произведения. М., 1993; Он же. Общая теория заня-
тости, процента и денег. М., 2002; Фридмен М., Сэвидж Л. Анализ полезности
при выборе среди альтернатив, предполагающих риск // Теория потребитель-
ского поведения и спроса. СПб., 1993; Он же. Количественная теория денег. М.,
1995.
94
сианцам могли бы поставить на вид недооценку роли государс-
тва в управлении экономическими процессами, недостаточность
ограничения его функций лишь косвенными регулятивными ме-
роприятиями. Именно в таком направлении ревизии Дж. Кейнса
развивалось, кстати говоря, неокейнсианство10. Об отсутствии
полярной оппозиционности монетаризма и кейнсианства сви-
детельствует сравнительно малая амплитуда колебаний эконо-
мической политики США при периодической рокировке в Белом
доме Республиканской и Демократической партий, взявших в ка-
честве теоретической основы своих программ в экономике, соот-
ветственно, монетаристскую и кейнсианскую платформы11.
В арсенале мировой экономической теории по вопросу о го-
сударственном регулировании экономики подходу монетаристов
имелись и более поляризованные альтернативы. Речь в данном
случае идет не только о советской экономике Госплана. Спектр го-
сударственных управленческих решений в сравнении с кейнсиан-
ской традицией значительно шире был представлен в теории инс-
титуционализма. Почему-то институционалистское направление
мировой экономической мысли по сей день находится вне поля
внимания ограничивающихся форматом монетаристско-кейнси-
анского дискурса российских государственных деятелей12.
Принципы монетаристской теории легли в основу построения
новой глобальной модели мировой экономики с плавающим кур-
сом обмена валют. Концепт об определяющей роли в экономике
денежной массы прямо соотносился с закрепленной Кингстонс-
кой системой утратой стоимостной природы денег. Хронология
«победного шествия» монетаризма такова: 1974–1975 гг. — ми-
ровой экономический кризис; 1976 г. — присуждение М. Фрид-
10
Домар Е.Д. О международных сопоставлениях экономической эффектив-
ности // Советско-американский симпозиум экономистов. 1976. М., 1978;
Классики кейнсианства (Харрод, Хансен). М., 1997; Осадчая И.М. Совре-
менное кейнсианство. М., 1971; Харкорт Дж. Посткейнсианская мысль //
Экономистъ. 2005. № 4; Харрод Р.Ф. К теории экономической динамики. М.,
1959.
11
Шлезингер А.М. Циклы американской истории. М., 1992.
12
Вольчик В.В. Курс лекций по институциональной экономике. Ростов н/Д,
2000; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функциониро-
вание экономики. М., 1997; Уильямсон О. Экономические институты капи-
тализма: Фирмы, рынки, «отношенческая» контрактация. СПб., 1996; Шас-
титко А.Е. Новая институциональная экономическая теория. М., 2003.
95
мену Нобелевской премии «за разработку монетарной теории»;
1978 г. — принятие Ямайского (Кингстонского) соглашения о
плавающем курсе обмена валют; 1981 г. — начало реализации
монетаристского экономического курса в США, получившего
наименование «рейганомика»; середина 1980-х гг. — принятие
монетаристской рецептуры, поддерживаемой МВФ и МБРР в
ряде развитых и развивающихся государств капиталистического
мира; 1990 г. — введение Дж. Вильямсом в оборот понятия «Ва-
шингтонский консенсус» как концентрированной ортодоксии
монетаризма; начало 1990-х гг. — проведение базирующейся на
монетаризме политики «шоковой терапии» в постсоциалисти-
ческой группе стран, включая Россию.
Однако кризисное развитие и снижение темпов экономичес-
кого роста государств, избравших монетаристскую стратегию,
фактически подвело черту под восходящей фазой развития мо-
нетаризма. Популярность его резко снизилась. Приверженность
монетаристским теоретическим положениям на сегодня означает
отставание от развития мировой экономической мысли. К сожа-
лению, ряд отвечающих за экономику страны российских госу-
дарственных деятелей еще оперируют фридменовскими страти-
гемами13.
Развитие монетаризма шло в связке с начавшейся в те же
1970-е гг. реанимацией мальтузианства14. Неомальтузианский
концепт был положен в основу социального понимания поли-
тики «шоковой терапии», тогда как монетаристский — ее эконо-
мического понимания. Постулат реформаторов сводился к три-
виальной формуле в духе Т. Мальтуса — в условиях свободной
рыночной конкуренции выживут сильнейшие15. В определенном
смысле монетаризм можно квалифицировать в качестве эконо-
мического преломления мальтузианства.
Логику шокотерапевтического реформаторства раскрывает
афористический ответ на неомальтузианские выпады одного из
13
Жуков П.Е. Монетаризм и современная денежно-кредитная политика // Фи-
нансы. 2004. № 10; Моисеев С. Взлет и падение монетаризма // Вопросы эко-
номики. 2002. № 9. С. 92–104; Перламутров В.Л. Монетаристы при дворах //
Темнее всего перед рассветом. М., 1999.
14
Рубин Я.И. Наследники Мальтуса. М., 1983; Он же. Теория народонаселения
(Мальтузианское и буржуазно-антимальтузианское направления). М., 1972.
15
Неравенство и смертность в России. М., 2000.
96
индийских профессоров медицины. «Ваша страна, — обращался
к нему журналист, — перенаселена. Может для Индии была бы
полезна… эпидемия, чтобы оставшиеся в живых жили лучше».
«А вам, — парировал профессор, — будет лучше жить, если вы
попадете под поезд и он вам отрежет ноги? Ведь тогда не придет-
ся тратить деньги на обувь».
Программные положения монетаристской рецептуры изло-
жены в формате «Вашингтонского консенсуса». С плохо скрывае-
мой претензией на аналогии с десятью библейскими заповедями
в нем декларируются десять заповедей монетаризма: поддержа-
ние фискальной дисциплины (минимальный дефицит бюджета);
приоритетность здравоохранения, образования и инфраструк-
туры среди государственных расходов; снижение предельных
ставок налогов; либерализация финансовых рынков для подде-
ржания реальной ставки по кредитам на невысоком, но все же по-
ложительном уровне; свободный обменный курс национальной
валюты; либерализация внешней торговли (в основном за счет
снижения ставок импортных пошлин); снижение ограничений
для прямых иностранных инвестиций; приватизация; дерегули-
рование экономики; защита прав собственности16. Очевидно, что
именно монетаристская теория есть, таким образом, модель эко-
номики, предлагаемой (точнее навязываемой) для усвоения все-
му миру и современной России. Насколько же она хороша?
При долгосрочном ретроспективном рассмотрении монета-
ристские элементы обнаруживаются в истории экономической
мысли задолго до введения в 1968 г. К. Брюннером понятия «мо-
нетаризм» в широкое употребление. С точки зрения профессора
Университета Хофстра в США Л. Тэрджена, до Дж. Кейнса миро-
вая экономическая теория и политика были преимущественно
монетаристскими17. Соответственно, вся критика, адресованная
протомонетаристам в прошлом, остается актуальной и по отно-
шению к современным адептам монетаризма.
Идея М. Фридмена о зависимости экономического развития
от денежной массы (количества денег), полагает Л. Тэрджен,
столь же стара, сколь и несостоятельна. На близких к фридменов-
16
Rogoff K. Winter the Washington Consessus // Foreign Policy. 2003.
17
Тэрджен Л. Какая экономическая политика нужна России — монетаристская
или кейнсианская? // Проблемы теории и практики управления. 1995. № 2.
97
ским позициях стояли еще меркантилисты. Широкая амплиту-
да и частота кризисных колебаний мировой экономики дорегу-
ляционного периода может, при признании данного преемства,
рассматриваться как главный аргумент против современных мо-
нетаристских трансформаций. Конечно, кризисов не удавалось
избежать и при системе государственного регулирования, но их
масштабность была несопоставима с кризисами прежних эпох, на
практике оборачиваясь лишь сокращением темпов роста. С от-
рицательной же экономической динамикой мир в очередной раз
столкнулся (в том числе на опыте Российской Федерации) при пе-
реходе к монетаристской дерегуляции.
Прекрасную возможность сравнительного сопоставления
практической эффективности оппонирующих концептов ли-
беральных протомонетаристов и сторонников государствен-
ной регуляции представила в свое время эпоха президентства
Ф. Рузвельта. В плане осуществления экономической полити-
ки она отнюдь не была однородной. «Новый курс» не являлся в
действительности единым на всем протяжении рузвельтовского
правления. За кулисами Белого дома проходила жесткая борьба
сторонников двух обозначенных выше стратигем, в которой про-
томонетаристы даже на некоторое время перехватили инициати-
ву. Как известно, с приходом к власти избравшего курс государс-
твенного регулирования Ф. Рузвельта небывалый в американской
истории кризис был стремительными темпами преодолен.
Как монетаристский откат можно оценить решение 1936 г.
Федерального резервного банка, возглавляемого М. Экклзом, о
двукратном повышении уровня обязательного резерва. Объяс-
нялся этот шаг совершенно в той же монетаристской риторике,
что и архитекторами Стабилизационного фонда в современной
России. Золото, хлынувшее массовым потоком в США, было оце-
нено как инфляционный фактор и в значительной части стери-
лизовано. В результате американская экономика недополучила
крайне необходимой ей на том этапе инвестиционной подпитки.
Уже в 1937 г. США вступили в полосу нового кризиса. Про-
мышленное производство сократилось на 36%. Минимизиро-
ванная в прежние годы численность безработных выросла до
10,5 млн человек. Кризис в очередной раз был преодолен посредс-
твом уже апробированной кейнсианской рецептуры. Принуди-

98
тельное установление с началом Второй мировой войны предела
номинальной процентной ставки — 2% (ранее данная мера была
имплементирована в Германии и Японии) явилась фактором рез-
кого экономического спурта аккумулировавшей военные заказы
экономики США. Успех такого подхода способствовал широкой
мировой популярности фигуры Дж. Кейнса18.

3.2. Угроза глобального кризиса мировой экономики


Монетаристская политика угрожает не только национальным
экономикам «периферийных» и «полупериферийных» государств.
Реализация принципов Вашингтонского консенсуса представля-
ет собой вызов для всей мирохозяйственной системы. Многими
аналитиками отмечается высокий потенциал неустойчивости за-
ложенной Кингстонским соглашением о плавающих курсах ва-
лют современной экономической модели. Еще в 1971 г. Л. Ларуш
предостерегал, что попытки отказа от Бреттон-Вудской системы
и отрыв валют от золотого эквивалента может привести к некон-
тролируемому росту фиктивного капитала, который в конечном
счете способен похоронить под собой реальные экономические
сектора («физическую экономику»). Показатели диспропорцио-
нального развития в последние десятилетия сферы сервиса, ох-
ватившей в США около 80% экономически занятого населения,
скрывают угрожающий рост спекулятивных и непроизводствен-
ных ниш. Ларушисты квалифицируют монетаризм не как эконо-
мическое учение, а как «идеологию обслуживания политического
заказа ростовщичества»19.
Тренд возрастания доли услуг в секторальной дифференциа-
ции характерен для всего западного мира. В том же направлении
структурно развивается и экономика России. Крайнюю насторо-
женность вызывают «бешеные темпы» ее сервисизации. С 34% в
середине 1990-х гг. доля сервиса в российской экономике возрос-
ла к началу 2000-х гг. до 57%. Стремительность такой реструкту-
18
Конотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зарубежных стран.
М., 2007. С. 187; Пономарева Т. Франклин Рузвельт. Минск, 1998. С. 183–185;
Яковлев Н.Н. Новейшая история США. 1917–1960. М., 1961. С. 257–264.
19
Ларуш Л. Физическая экономика. М., 1997; Тукмаков Д. Уподобление Богу
(Физическая экономика Ларуша как преодоление энтропии) // <www. zavtra.ru>.
99
ризации беспрецедентна. Для сравнения за то самое время, когда
доля сервиса в России увеличилась на 23%, в странах Запада —
только на 2–4%. По уровню сервисизации Российская Федера-
ция подошла вплотную к нижнему уровню западноевропейских
стран (превзойдя, например, показатели доли услуг в экономике
Португалии — 56%). Однако правильность избранного вектора
реструктуризации и снижения долевого значения традиционных
для России хозяйственных отраслей вызывает сомнение20.
Феномен «сервисного общества» не носит универсального
характера. Он географически локализован в рамках стран, при-
надлежащих к мировой «золотомиллиардной» элите. Рост сфе-
ры сервиса на Западе коррелирует с его «деиндустриализацией».
Спецификой современного развития международной экономи-
ки является перенос инфраструктур производящего хозяйства
в страны «третьего мира». Существующий уровень заработной
платы азиатских и латиноамериканских рабочих делает более
выгодным размещение индустриального производства в Азии
или Латинской Америке, чем в Северной Америке или Европе.
Издержки посредством сэкономленной части оплаты труда ока-
зываются при таком перемещении существенно ниже. В резуль-
тате реальное товарное производство на Западе стремительно
сокращается. Парадигма современной экспортной реструктури-
зации промышленности не распространяется лишь на уникаль-
ные технологии, как, например, по-прежнему производимую в
географических пределах США американскую аэрокосмическую
продукцию. Стандартные же, не составляющие эксклюзив кон-
вейерного производства товары, более выгодно производить не
в Нью-Йорке, а скажем, в Куала-Лумпуре, где и осуществляется
в настоящее время выпуск едва ли не половины реализуемых на
мировом рынке микросхем. Высвобождаемые из сферы товарно-
го производства западные индустриальные рабочие переквали-
фицируются в работников непроизводственных отраслей.
Таким образом, бурное развитие на Западе сервисной инф-
раструктуры — прямое следствие его «деиндустриализации».
Вместо американца, переквалифицировавшегося в брокера, у
конвейерного станка встал малазиец. Итак, высокий уровень
20
Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже-
годник ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 155.
100
развития сервиса на Западе основывается на внешнем факторе
всего мира. Поэтому само по себе апеллирование к западной сис-
теме сферы услуг применительно к России бесперспективно. Де-
финиция сервиса нуждается в корректировке не только истори-
ческой, но и национальной. Для постиндустриальных сообществ
Запада сервис выступает в настоящее время в качестве экономи-
ческой парадигмы. Для «новых индустриалов» «третьего мира»
он по-прежнему сохраняет значение услуг, как деятельности,
направленной на поддержание индустриального производства.
Применительно к «странам-сырьевикам» как аграрным, так и ре-
сурсным, сервис является не более, чем роскошью, обслуживани-
ем прихотей ограниченной группы лиц, получающих дивиденды
от экспортной деятельности. Остальное же население вынужде-
но обеспечивать бытовые потребности, прибегая к архаическим
формам натурального хозяйствования21.
В России задача обеспечения национальной экономической
безопасности заставляет пересмотреть направленность проис-
ходящей сервисной реструктуризации, делать ставку на произ-
водящие отрасли хозяйствования. Такой стратегический выбор
позволит стране уменьшить степень экономической зависимости
от внешних факторов, а соответственно, создаст фундамент ус-
тойчивого развития.
Все большей популярностью в современном общественном
дискурсе пользуется окрашенная в апокалиптические тона идея
мирового экономического краха. Примеры, когда цивилизации
исчезали с разной степенью быстроты угасания под действием
экономических причин действительно хорошо известны в исто-
рии. Классическим примером в этом отношении может служить
утрата хозяйственного динамизма экономикой Римской империи
(многие исследователи-античники связывают данный процесс с
истощением запасов серебряных рудников).
Вопрос о том состоится ли в ближайшей перспективе крах
американского доллара составляет на данный момент едва ли
не главный предмет мировой экономической рефлексии. О том,
что падение курса доллара обернется катастрофой для экономи-
ки всего мира, не приходится говорить. До сих пор он остается
ведущей мировой резервной валютой. Именно в долларах, как
21
Проблемы истории сервиса: Здравоохранение, культура, досуг. М., 2004.
101
известно, хранится, например, около половины запасов Стаби-
лизационного фонда РФ. При обрушении долларового курса, со-
ответственно упадет и стоимость российских активов. «Долларо-
вая система, — пророчествует Л. Ларуш, — напоминает большой
пузырь, который вот-вот лопнет. Если иглой тронуть такой «ша-
рик», то произойдет взрыв страшной разрушительной силы…
Таким образом, мы живем во времени, когда волевой или даже
волюнтаристский элемент в истории играет ключевую роль. Про-
блема усложняется тем, что все правительства Европы… (все до
одного) являются неуправляемыми государствами»22.
Давно отмечено, что реальные доходы американцев растут
быстрее производительности труда. Следовательно, эффект обо-
гащения США достигается не только и не столько размером вло-
женного труда. Механизм американского процветания построен
на выпуске колоссальной долларовой массы, не обеспеченной ре-
альной стоимостью. В обращении за пределами США находится
многотриллионная масса ничем не покрытых денег. Поскольку на
выпуск каждой из купюр затрачивается не более 7 центов, мож-
но определенно говорить об истинном источнике американско-
го процветания. Весь золотой запас Форт Нокса не обеспечивает
даже пятой части денежных знаков США.
В связи с этим еще в 1968 г., после того, как Ш. де Голль пред-
принял меры по дискредитации американской банковой систе-
мы, Л. Джонсон отменил практику обмена долларов на золото.
Известный сербский геополитик Д. Калаич называл долларовое
производство «великим блефом»23. Политика завышения курса
доллара сопровождается таким же искусственным понижением
иных валют, в том числе рубля.
Даже один из ведущих теоретиков мондиализма Ж. Аттали
писал, что проделанный США «блистательный кульбит, в резуль-
тате которого страна из крупнейшего в мире заимодавщика все-
го за десятилетие превратилась в крупнейшего должника, нужно
сказать, не имеет прецедента в истории»24. Как частные лица, так
22
Американский экономический гуру предрек кризис в США // <www.
km.ru>.
23
Литературная Россия. 1993. 8 янв.
24
Аттали Ж. На пороге нового тысячелетия. Победители и проигравшие на-
ступающего мирового порядка. М., 1999. С. 50.
102
и в целом американское государство живет в долг, т. е. за счет бу-
дущего, а потому этого будущего лишено. Длительное баланси-
рование на краю пропасти рано или поздно должно привести к
провалу в бездну. В кредит живут 80% американцев, задолжен-
ность которых составляет 1 трлн долл. В свою очередь, амери-
канское государство финансирует военные и иные программы
преимущественно за счет кредита у граждан, долги по которому
превышают 3 трлн. долл. Кроме того, существуют внешние дол-
говые обязательства25. Если даже в 1929 г. паника на нью-йорк-
ской финансовой бирже детонировала кризис мирового масшта-
ба, то прогнозируемый крах доллара сегодня может обернуться
для человечества небывалыми по силе своей разрушительности
последствиями.

3.3. Авангард монетаризма: Международный валютный фонд


под прицелом научного анализа
Ведущим монетаристским центром мира обоснованно счита-
ется Международный валютный фонд. Линия его рекомендаций
сводится главным образом к монетаристскому концепту дефля-
ции. Государством экономик переходного типа МВФ каждый
раз рекомендовал универсальный набор фридменовских рецеп-
тов — сокращение посредством приватизации государственного
сектора, ликвидация бюджетного дефицита, свертывание субси-
дий и повышение реальных процентных ставок. Предоставление
кредитов напрямую увязывалось с принятием рекомендуемой
программы.
На принципиальную порочность рекомендаций и программ
Международного валютного фонда указывают многие ведущие
современные экономисты мира. «Эти рекомендации, — писал в
1995 г. американский профессор Л. Тэрджен, — стали привыч-
ны для России и других постсоциалистических стран — ведь
их убеждали следовать подобным советам МВФ на протяжении
последних четырех лет. Как и в большинстве государств третьего
мира, их экономики оказались фактически “застойным болотом”.
Монетаристские рекомендации, видимо, могут работать какое-то
время в странах с менее развитой, чем российская, экономикой
25
Россия и страны мира. 2006: Статистический сборник. М.,2006. С. 339.
103
(например, Чили), но Россия должна быть способна выступить с
альтернативной внутренней политикой, являющейся в большей
мере кейнсианской, или немонетаристской»26.
Признанным критиком политики МВФ и МБРР является
Дж. Стиглиц. Его мнение важно в данном случае не только как но-
белевского лауреата, но и человека, находящегося на вершине пира-
миды международных экономических организаций, работавшего,
в частности, главным экономистом Всемирного банка и председа-
телем Совета экономических советников при Б. Клинтоне.
Исследовав на протяжении длительного времени опыт имп-
лементации модели свободного рынка в странах Латинской Аме-
рики, Африки, Юго-Восточной Азии и Восточной Европы, он
пришел к выводу, что везде, где государство снижало уровень
управленческого вмешательства в экономику, происходил кри-
зис. Наоборот, те страны, которые воздерживались от выполне-
ния рецептуры международных финансовых организаций, четко
фиксировали высокие темпы экономического роста. «Позиция
МВФ, — резюмировал Стиглиц, — вообще никогда не имела
ничего общего с экономической наукой и настоящей рыночной
экономикой, она в основном несла в себе идеологический заряд.
Эта модель основана на убежденности в том, что рынок сам по
себе решит все проблемы. Да, рынок играет очень важную роль,
он стоит в центре любой успешно развивающейся экономики, но
рынкам присуща масса серьезных проблем. И если мы говорили
о необходимости успешного роста, стабильного общества, нужно
обеспечить баланс между рынком и государством»27.
Стиглиц критиковал МВФ не только с идейно-содержатель-
ной, но и с организационной точки зрения. Отмечался высокий
уровень его коррумпированности. Продвигая свои проекты,
МВФ существенно расширял поле коррупции в странах третьего
мира28.
26
Тэрджен Л. Какая экономическая политика нужна России — монетарист-
ская или кейнсианская? // Проблемы теории и практики управления. 1995.
№ 2. С. 32.
27
Румянцева Е.Е. Указ. соч. С. 581.
28
Стиглиц Дж. Куда ведут реформы? (К десятилетию начала переходных про-
цессов) // Вопросы экономики. 1999. № 7; Стиглиц Дж., Эллерман Д. Неудачи
корпоративного управления при переходе к рынку // Экономическая наука
современной России. 2001. № 4; Стиглиц Дж. Макро — и микроэкономическая
104
К критикам Международного валютного фонда относятся не
только одни антимонетаристы вроде Дж. Стиглица.
Даже Дж. Сорос, немало лично способствовавший распро-
странению монетаристской политики, позволил себе заявить:
«МВФ сейчас не решает проблемы, а сам ею является»29. А вот
мнение И. Васкеса, эксперта вашингтонского Института КАТО,
некоммерческой организации, стоящей на позициях ограничения
государственного вмешательства в экономику и саморегуляции
рынка: «Девальвация бразильского реала вслед за российским
рублем должна похоронить представление о том, будто МВФ в
состоянии предотвратить финансовые кризисы путем предостав-
ления ”упреждающих“ пакетов помощи. На самом деле, новые де-
ньги МВФ сыграли роль своеобразного финансового морфия, дав
возможность продолжать отсрочки экономических реформ»30.
Налицо действительно очевидное противоречие: выступая прин-
ципиально против увеличения государственных расходов МВФ
предоставляет государствам разновеликие кредиты на осущест-
вление либеральных реформ, что предполагает, естественно, уве-
личение расходной части бюджета.
Крайне критически относится к МВФ сам М. Фридмен. Не
будет преувеличением сказать, — признавал он, — если бы не
существовало МВФ, то не было бы и восточноазиатского кри-
зиса»31. Впрочем, критика фонда со стороны основателя теории
монетаризма связывалась главным образом с отступлением того
от принципа саморегуляции рынка. Ошибка видится в стремле-
нии уберечь частных инвесторов от их же собственных просче-
тов. В качестве такого ошибочного шага оценивается, например,
спасение Мексики в условиях охватившего ее тяжелого кризиса
1995 г. Мексиканцы, по логике М. Фридмена, очутившись в сти-
хии свободного рынка, должны были сами выкарабкиваться из
экономической ямы.

стратигемы для России // Бюллетень ЭКААР. 2000; Он же. Человеческое лицо


глобализации // Политический журнал. 2004. № 7 (10). 1 марта; Он же. В тени
глобализации // Проблемы теории и практики управления. 2003. № 2; Он же.
Глобализация: тревожные тенденции. М., 2004.
29
Котликов Я. Проблемы МВФ // <www. vestnic. com>.
30
Там же..
31
Там же.
105
3.4. Латинская Америка как полигон монетаризма
При определенных условиях (в России таковые отсутствовали)
монетаристские реформы могут создать иллюзию экономическо-
го успеха. Однако мировой опыт показывает краткосрочность
возможной успешности. Механизм частичной деэтатизации эко-
номики действенен, как средство стимулирования предпринима-
тельской инициативы. Однако уже в среднесрочной перспективе
дерегуляция экономики оборачивается кризисом. Деэтатизаци-
онные меры не должны строиться как стратегический курс. Их
позитивная роль крайне ограничена во временном интервале.
Успех «рейганомики» был определен в итоге ее краткосроч-
ностью. Напротив, в Аргентине быстрого свертывания монета-
ристского курса, после связанного с ним эффекта динамизации
экономики страны, не произошло. В первые годы неолибераль-
ных реформ, стартовавших с начала 1990-х гг., рост ВВП в стране
достигал 5,5%. К середине десятилетия обнаружился экономи-
ческий надлом, переход к отрицательной динамике. А с 1998 г.
страна уже вступила в полосу системного кризиса.
Сравнение экономической динамики развития латиноаме-
риканского региона по хронологическим периодам позволяет
оценить эффективность различных государственных политик.
Ниже приводимая диаграмма (рис. 3.1) позволяет с очевиднос-
тью заключить об успехе функционирования государственно
регулируемой экономики смешанного типа, преимущественно
развивавшейся в Латинской Америке в 1960–1970-е гг. и о неэф-
фективности имплементируемой в дальнейшем неолиберальной
системы саморегулирующегося рыночного хозяйствования32.
Латинская Америка выступила еще в 1980-е гг. одним из пер-
вых полигонов монетаристской политики. Статистические данные
свидетельствуют о бесспорном экономическом провале неолибе-
рального эксперимента. По показателям ВВП бурно развивав-
шийся прежде латиноамериканский регион оказался худшим в
мире (не считая группы стран постсоциалистического ареала).
Даже перманентно кризисная «черная Африка» демонстрировала
более внушительные показатели. В результате доля латиноамери-
канской экономики в мировом ВВП сократилась с 9,87% в 1980 г.
32
Мировая экономика / Под ред. А.С. Булатова. М., 2005. С. 591–593; Мировая
экономика: Прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М., 2007. С. 406.
106
Рис. 3.1. Динамика среднегодовых темпов роста ВВП по региону
Латинской Америки

до 7,74% в 2005 г.33 Ситуация в последние десятилетия принци-


пиально не улучшилась. Семь из двенадцати материковых госу-
дарств Южной Америки входили за период 1994–2004 гг. в список
стран с самым низким экономическим ростом34.
Происходящий ныне отказ латиноамериканских стран от
монетаризма в пользу государственного регулирования вновь
позволил им обрести высокую экономическую динамику. Регу-
лирование государством хозяйственной жизни приобретает це-
ленаправленные формы. Ныне его координирующая роль для
ведущих стран региона четко обозначена в направлении усиле-
ния в сферах кредитно-финансовой деятельности, страхования,
пенсионного обеспечения, здравоохранения. Проводится депри-
ватизация, варьирующая от частичного восстановления государ-

33
Мировая экономика: Прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М.,
2007. С. 380.
34
Мир в цифрах. 2007. М., 2007. С. 20.
107
ственной собственности, как было сделано в Чили, до масштаб-
ной национализации в Венесуэле (рис. 3.2–3.4)35.
Хронической социальной болезнью прошедшей монетарист-
скую трансформацию Латинской Америки является чрезвы-
чайно высокий уровень безработицы. Ее удельный вес в девяти
государствах региона возрос за 1990-е гг. с 5% до 9,5%. Были до-
стигнуты сезонные рекорды безработицы: в Аргентине — 21,5%,
в Колумбии — 17,7%, Уругвае — 14,5%. В промышленном гиганте
Буэнос-Айресе численность избыточных рабочих рук среди тру-
доспособного населения превысила 60%. Причем основную мас-
су среди безработных составили государственные служащие и
рабочие обрабатывающей промышленности.
Наблюдается массовый отток трудящихся в сельскую мест-
ность. Удельный вес категории беднейших семей и находящихся
ниже черты бедности остается на уровне 1990 г., соответственно
44% и 18%, при том, что абсолютное число бедняков возросло на
11 млн человек. Согласно монетаристскому подходу все эти про-
блемы должны были быть решены посредством рыночной само-
регуляции36.
Провал неолиберального реформирования выдвинул Латинс-
кую Америку на передовые позиции антиглобалистского движе-
ния. Венесуэла и Боливия уже открыто бросают вызов полити-
ке США. Как нигде в современном мире, популярностью среди
латиноамериканцев пользуется идеология левого спектра обще-
ственного движения.

Бразилия
Бразилия, в отличие от России, была давно и прочно интег-
рирована в международную систему капиталистического мира.
Давняя традиция деятельности там бизнес-структур США, ка-
35
Терещенко Г.Н., Алмаев М.Х., Миронова Т.А. и др. Социально-экономичес-
кие преобразования в странах Латинской Америки (Аргентина, Бразилия,
Чили) // Актуальные проблемы экономической политики: Стратегия эконо-
мических реформ в Российской Федерации / Информационно-аналитическое уп-
равление Аппарата Совета Федерации ФС РФ. М., 2000.
36
Визгунова Ю.И. Безработица в Латинской Америке в условиях неолибераль-
ных реформ: Проблемы и решения // Социологические исследования. 2004.
№ 8. С. 70–74.
108
Рис. 3.2. Темпы роста ВВП по регионам мира в 1981–1990-е гг.

Рис. 3.3. Темпы роста ВВП по регионам мира в 1981–1990-е гг.


на душу населения

109
год

Рис. 3.4. Динамика доли ряда латиноамериканских стран в ВВП мира

залось бы, гарантировала стране отсутствие финансовых потря-


сений. Более 2 тыс. американских компаний развивали деловые
отношения с различными бразильскими организациями. Тем не
менее экономику Бразилии это не спасло.
Хронологически бразильский кризис совпал с российским.
Резонанс девальвации реала привел к обвалу «на всех без ис-
ключения биржах Западного полушария — от Торонто до Сан-
тьяго-де-Чили». Возникли опасения, что для поддержания курса
национальной валюты Бразилия использует валютные резервы и
окажется банкротом. Начался стремительный отток иностранно-
го капитала. Размеры такого изъятия из экономики страны оцени-
ваются в 38 млрд долл. Только 14 января 1999 г. за один день было
изъято 5 млрд долл. В результате развернувшейся распродажи
акций бразильских компаний их средний курс упал на 10%. Обо-
рот фондового рынка снизился на 50 млрд долл. Монетаристские
реформы подтолкнули процесс социальной дифференциации. На
10% наиболее обеспеченных граждан Бразилии приходится 51%

110
национального дохода, тогда как на 10% самых бедных — только
2%. О разнице имущественного положения в аграрном секторе
свидетельствует концентрация в руках 20 латифундистов 20% па-
хотной земли. При этом 11 млн трудящихся в сельскохозяйствен-
ной сфере вообще не имеют земельного участка37. Массовое за-
крытие предприятий, рост безработицы, ожидание социальных
катаклизмов — все это аналогично постдефолтной России. Зада-
ча спасения бразильской экономики потребовала от МВФ при-
нятия решения о предоставлении беспрецедентного по величине
кредита в 41,5 млрд долл.
Эксперты обнаруживают в бразильском кризисе геоэкономи-
ческий подтекст. По своим ресурсным возможностям Бразилия
могла бы претендовать на роль одного из мировых экономических
лидеров. На это позволяли рассчитывать и высокие среднегодо-
вые темпы роста ВВП, составившие в 1970-е гг. 9,6%. При сохра-
нении достигнутой динамики Бразилия со временем составила
бы конкуренцию США38. Монетаристский курс, по сути, закон-
сервировал развитие страны. Темпы прироста ВВП сократились в
1980-е гг. до 1,5%, незначительно улучшившись в 1990-е гг. — 2,7%.
В итоге бразильская экономика находится в настоящее время на
9-м месте, том же самом, на котором она пребывала в 1980 г.39

Аргентина
Когда-то Аргентина признавалась наиболее экономически
развитым и богатым государством Латинской Америки. Мо-
нетаристская политика перечеркнула, по сути, все ее прежние
экономические завоевания. Прочные позиции аргентинской
экономики обеспечивались мощным госсектором, крупнейшим
в латиноамериканском регионе. Однако к началу кризиса конца
1990-х гг. большинство государственных предприятий было уже
приватизировано или отдано в концессию. Ни одно государство
современного мира не имело столь продолжительного как Арген-
тина периода отрицательной динамики ВВП (рис. 3.5)40.
37
Терещенко Г.Н., Алмаев М.Х., Миронова Т.А. и др. Указ. соч.
38
Мировая экономика / Под ред. А.С. Булатова. С. 593.
39
Мировая экономика: Прогноз до 2020 года. С. 373, 386–387.
40
Россия и страны мира. 2006. С. 79.
111
120

100

80

60

40

20

0
1995 2000 2001 2002 2003 2004 год

Рис. 3.5. Динамика роста ВВП в Аргентине во второй половине


1990-х — первой половине 2000-х гг.

Прежний уровень развитости по сей день позволяет Арген-


тине занимать первое место в Латинской Америке по среднеду-
шевым доходам, опережая современную Россию. Однако усред-
ненный показатель нивелирует факт усугубившегося вследствие
реформ социального расслоения. Более трети аргентинского на-
селения (38,8%) относится к категории бедных граждан. Сверты-
вание, в соответствии с рекомендациями МВФ, государственных
расходов на социальные нужды привело к деградации систему
образования. Развитие частных пенсионных фондов не смогло
выправить резкого снижения доходов пенсионеров.
Спекулятивный рост рынка ценных бумаг фактически не за-
трагивал реальный сектор экономики. В 75 млрд долл. оценивал-
ся ущерб, нанесенный оттоком капитала. С 60 млрд долл. в 1990 г.
до 110 млрд долл. в 1999 г. увеличился объем внешнего долга. Ос-
лабление регулирующих функций Центробанка Аргентины при-
вело к преобладанию краткосрочных депозитов, доминированию
кредитования, направленного не на инвестирование, а на личное

112
потребление. Приватизационный процесс привел к существен-
ному возрастанию уровень коррумпированности аргентинских
чиновников.
Произошедшая с начала 2000-х гг. смена идейной платформы
экономической политики, заключающаяся, в частности, в усиле-
нии госконтроля над финансовой деятельностью, коррелирует с
процессом оздоровления экономики, заметным улучшением ее
основных статистических показателей41.

Мексика
Мексика традиционно в неолиберальной прессе ставилась в
пример, как государство, наиболее последовательно и точно ре-
ализующее предписания Вашингтонского консенсуса. Ее препод-
носили как образец для подражания восточноевропейским стра-
нам при их переходе к рыночной экономике.
Кризис 1994–1995 гг. разрушил создаваемую в течение 12 лет
монетаристскую идиллию. Роковым фактором явилось превыше-
ние мексиканской экономикой допустимого национальными ин-
тересами уровня открытости и ее ориентированность на внешние
связи. Принятие монетаристской программы являлось условием
предоставления Мексике кредитов со стороны МВФ и Казна-
чейства США в условиях разразившегося в стране еще в начале
1980-х гг. кризиса. Кризисное состояние мексиканской экономи-
ки стало следствием ее деформированного развития в направле-
нии экспорто-ориентированных отраслей. Переориентация от
импортозамещающей модели экономической политики к экспор-
тной специализации обусловливалась, так же, как и в СССР, взле-
том на мировом рынке цен на нефть и нефтепродукты. Массовый
приток инвестиций создавал у мексиканских государственных
деятелей иллюзию благоденствия. Очередное и вполне прогнози-
руемое падение цен нефти приговорило привязанную к конъюн-
ктуре экспорта экономику страны.
Поступившие от МВФ рекомендации по экономическому оз-
доровлению задавали ориентиры еще более высокой интегриро-
ванности Мексики в мировой рынок, расширяя таким образом
41
Иванов Н. Как Аргентина // Наш современник. 2003. № 1; Терещенко Г.Н.,
Алмаев М.Х., Миронова Т.А. и др. Указ. соч.
113
причинную основу кризиса 1982 г. Принятая под диктовку фонда
«Хартия намерений» содержала следующие обязательства мек-
сиканского правительства: либерализация цен; достижение мак-
роэкономической стабильности; минимизация вмешательства
государства в хозяйственную сферу; ориентация на свободную
рыночную конкуренцию и ликвидация всех форм государствен-
ного субсидирования; открытая внешнеэкономическая политика;
выравнивание условий деятельности иностранного капитала с
национальным. Огромные размеры кредитования вывели, конеч-
но, на некоторое время страну из кризисного состояния. Но кре-
дитные деньги рано или поздно заканчиваются. Необходимость
погашения долговых обязательств в буквальном смысле парали-
зовала экономику страны. К началу кризиса 1994 г. выплаты по
долгу составляли 46% мексиканского ВВП. Мексика в настоящее
время входит в восьмерку крупнейших мировых должников.
Удивительно точным образом кризис 1994 г. совпал с созда-
нием единой канадо-американо-мексиканской экономической
зоны свободной торговли NAFTA (North American Free Trade
Assosiation). Торговые пошлины между Мексикой и США были
снижены на 65%. Естественно, мексиканские товары оказались
неконкурентоспособными по отношению к американским. Единс-
твенным фактором конкурентоспособности были определяемые
разницей в заработной плате низкие издержки производства. Если
в США стоимость часа рабочего времени составляла 4,5 долл., а в
Канаде и вовсе — 5,75 долл., то в Мексике — лишь 50 центов.
С учреждением NAFTA в Мексике резко увеличились объ-
емы импорта. С 1987 по 1993 г. импортные поставки возросли с
12 млрд до 50 млрд долл. Продукция мексиканских производите-
лей перестала находить сбыт, в результате чего ориентированные
на национальный рынок отечественные предприятия стали за-
крываться. Уже в начале 1990-х гг. импорт в Мексике перекрыл эк-
спорт. В кризисном состоянии в результате интеграции страны в
мировой рынок оказались традиционные для Мексики отрасли —
металлообработка, текстильная, кожевенная, бумажная промыш-
ленности, сельское хозяйство. К середине 1990-х гг. сальдо вновь
стал положительным, чтобы в 2000-е гг. в очередной раз сменить
знак на противоположный. Подобного рода экспортно-импорт-
ные качели вряд ли выдержала бы какая-либо экономика мира.

114
За ростом ВВП скрывалось вызванное либерализацией эконо-
мической системы стремительное социальное расслоение. За чер-
той бедности оказались 40 млн мексиканцев, что составило поч-
ти половину населения страны. Около половины национального
дохода Мексики приходилась на 300 богатейших семей. Кризис,
который разразился в конце 1994 г., был, таким образом, предо-
пределен. Спасти Мексику удалось только за счет беспрецеден-
тного по масштабам в мировой экономической истории креди-
тования — 51,8 млрд долл. (больше, чем Европа получила в свое
время по плану Маршалла). Кредитный пакет формировался кол-
лективно: США — 20 млрд долл., МВФ — 17,8 млрд, центральные
банки старого света — 10 млрд, коммерческие банки — 3 млрд,
латиноамериканские страны — 1 млрд долл.42
Однако так же, как и в 1980-е гг., к стабильности это мекси-
канскую экономику не привело. Рост ВВП не имеет устойчиво-
го характера. Только в Мексике, единственной в мире стране, в
течение одного десятилетия дважды на удаленных друг от друга
точках фиксируется отрицательная динамика валового продук-
та43 (рис. 3.6).
Почему было важно нарисовать эту латиноамериканскую кар-
тину? Потому, что Россия в последние годы развивается практи-
чески по латиноамериканскому сценарию. Для стран Латинской
Америки принятие монетаристских рекомендаций выглядит не
столь резонансно. Они и раньше в значительной мере не имели
самостоятельной по отношению к США политики. Для России
же, традиционно выстраивавшей собственную модель мирохо-
зяйствования, латиноамериканизация выглядит как смертельно
опасная угроза44.

3.5. Неудачи монетаристской политики на Западе


Представление об успешности монетаристской политики
связано с пропагандой системы «рейганомики» («тетчеризма» —

42
Осокина Н. Мексиканский экономический кризис 1994 года // Обозрева-
тель — Observer. 1998. № 10.
43
Россия и страны мира. 2006. С. 79.
44
Раундз Д. Неолиберализм в странах Латинской Америки: Критика с пози-
ций Карла Поланьи // <rusref.nm.ru>.
115
Рис. 3.6. Динамика ВВП в Мексике (в% к предыдущему году)

в английской версии). Принято считать, что экономическая поли-


тика Р. Рейгана в США и М. Тэтчер в Великобритании в наиболь-
шей степени соотносилась с идеальной моделью неолиберализма.
Маркером монетаризма характеризуется также приватизацион-
ный курс второй половины 1980-х гг. в Японии, Франции, неко-
торых других европейских государствах.
В действительности рейганомика была в большой степени
идеологической конструкцией. Выдвижение идеологемы «свобод-
ного рынка» пришлось на первый срок президентства Р. Рейгана,
время очередного витка «холодной войны». Плановой экономике
«империи зла» противопоставлялась, как полярная модель, имп-
лементация принципов неолиберализма.
На самом деле никакого системного разгосударствления эко-
номической сферы в США не проводилось. Рейганомика оказа-
лась в большей степени декларацией о возвращении к базовым
принципам либерализма, чем реальной экономической полити-
кой. Это вполне доказуемо.

116
Государственные бюджетные расходы за период президентс-
тва Р. Рейгана не только не были сокращены, но резко подскочи-
ли вверх. Пришедшийся на начало 1980-х гг. новый виток гонки
вооружений требовал существенного государственного субси-
дирования и госзаказов. Для иллюстрации возросшего бремени
государства достаточно упомянуть хотя бы программу Страте-
гической оборонной инициативы (СОИ). «Неоконсервативная
реформа, — подчеркивают современные исследователи истории
экономики зарубежных стран, — не означает отказа от государс-
твенного регулирования и полного возвращения к свободным
рыночным отношениям. Она переносит центр тяжести с прямого
вмешательства государства в экономическую жизнь на косвен-
ные, экономические методы, на денежно-кредитное регулирова-
ние»45. По сути дела, государственное управлении экономикой не
только не упразднялось, но наоборот, совершенствовалось. Рос-
сийские реформаторы поступили совершенно иначе, объявив го-
сударство «монстром», упраздняя одну за другой закрепленные
за ним функции.
В действительности экономическую политику Р. Рейгана не-
льзя назвать совершенно успешной. Несмотря на целевую уста-
новку борьбы с дефицитом бюджета, он неуклонно возрастал.
В 1983 г. он увеличился по отношению к дорейгановскому перио-
ду в 2,6 раза. Бюджетные расходы на четверть перекрывали вели-
чину доходов. В первый же год президентства Р. Рейгана нацио-
нальный доход США впервые в американской истории перекрыл
отметку в 1 трлн долл. К окончанию рейгановского правления он
уже достигал 2,6 трлн долл. Именно в 1980-е гг. страна, являвшая-
ся крупнейшим в мире кредитором превратилась в крупнейшего
должника. Уровень безработицы при Р. Рейгане достиг рекордных
для всего послевоенного периода показателей. Безработными яв-
лялись 10,8% трудоспособных американцев. Происходил процесс
удешевления курса доллара по отношению к основным мировым
валютам. В оборот среди экономистов даже вошло специальное
понятие — «доллар Рейгана». Только за 1985–1986 гг. американс-
кая национальная валюта подешевела по отношению к западно-
германской марке и японской йене на 50%.
45
Конотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зарубежных стран.
М., 2007. С. 195.
117
Проведенное по монетаристским формулам свертывание
социальных программ больно ударило по благосостоянию зна-
чительной части американского населения. Были уменьшены
выплаты пожилым и семьям, имеющим детей. Более 1 млн аме-
риканцев лишились государственных пособий на приобретение
продовольствия (так называемого food stamps). Проблемой обще-
национального масштаба явился стремительный рост числа без-
домных. Впрочем, Р. Рейган реагировал на нее сообразно с моне-
таристскими стандартами, заявив, что они стали безработными
по собственному выбору46.
Период увлечения американской администрации советами
монетаристских консультантов был довольно непродолжитель-
ным. Уже к середине 1980-х гг. для Белого дома наступило время
демонетаризации. Прогнозы монетаристов не подтверждались,
что дезавуировало в глазах правительства саму монетаристскую
концепцию. Последней каплей явился, по-видимому, конфуз с
самим М. Фридменом, находящимся тогда в должности совет-
ника Р. Рейгана. Согласно данным о существенном росте денеж-
ной массы, в 1983 г. им прогнозировалось, что инфляция к концу
1984 г. достигнет двузначной величины. В действительности же,
инфляционный уровень не только не скакнул резко вверх, а даже
уменьшился.
На смену монетаристской генерации в руководство Феде-
ральной резервной системы США пришли новые фигуры, по-
зиционирующиеся как антимонетаристы. К таковым, например,
относился вице-президент ФРС А. Блайндер, доказывавший, что
государственные расходы стимулируют инвестиционный рост, а
вовсе не ограничивают его, как считали монетаристы47.
Успех рейганомики принято связывать со вторым сроком
пребывания Р. Рейгана в Белом доме в 1985–1988 гг., т. е. време-
нем частичного отхода от фридменовской программы. Однако и
в это четырехлетие экономика США демонстрировала более чем
скромные результаты. Рост ВВП варьировал по годам между 3,2%
и 4,5%. Для сравнения в РСФСР в 1988 г., последнем году нахож-
дения Р. Рейгана на посту президента США, он также составил
46
Творец «рейганомики» // <washingtonprofile. org>.
47
Тэрджен Л. Какая экономическая политика нужна России — монетарист-
ская или кейнсианская?
118
4,5%. При пересчете на душу населения РСФСР имела даже луч-
ший показатель — 3,6% против 3,5%. Так что, если является спра-
ведливым говорить о советском застое, то в не меньшей степени
было бы оправданно говорить о застое американской экономики.
Экономика США при Р. Рейгане вовсе не являлась более дина-
мичной по сравнению с экономикой СССР. Но ведь каков был и
до сих пор культивируется пропагандистский рефрен!
Одним из главных доводов в пользу монетаристского ре-
формирования заключался в более высокой производительнос-
ти труда частного сектора, где, в отличие от государственного,
действуют стимулы личной заинтересованности. Однако срав-
нение производительности труда в США периода рейганомики
и РСФСР, сохраняющей плановую модель хозяйственного регу-
лирования, оказывается не в пользу либерализированной амери-
канской системы (рис. 3.7)48. США шли в целом вровень по пока-
зателям роста ВВП, в промышленности и в прошлом, несмотря
на широкую рекламу фермерского пути развития, в сельском хо-
зяйстве (рис. 3.8)49. В аграрном секторе в последние три года рей-
гановского президентства вообще наблюдалась отрицательная
динамика (рис. 3.9).
При сменившем Р. Рейгана и декларировавшем преемствен-
ность его курса Дж. Буше-старшем темпы роста ВВП США еще
более стагнировали. В 1991 г. валовой продукт по отношению к
прошлому году имел даже показатели снижения (1989 г. — 102,8%,
1990 г. — 100,9%, 1991 г. — 99,6%)50. Только при Б. Клинтоне, от-
казавшемся от принципов рейганомики в пользу традиционной
для Демократической партии модифицированной кейнсианской
политики государственного регулирования, экономические ин-
дикаторы США стабилизировались.
После принятия новой кингстонской модели экономики и
осуществления монетаристской трансформации повсеместно
в высокотехнологических странах западного мира наблюдает-
ся тренд снижения показателей экономического роста. Частич-
ная инволюция реального сектора экономики прослеживается и
в США. Так, согласно докингстонским прогнозам, сделанным в
48
Мир в цифрах: Статистический сборник. 1992. М., 1992. С. 34, 36.
49
Там же. С. 152, 154, 312, 314.
50
Там же. М., 1992. С. 8.
119
Рис. 3.7. Динамика производительности труда в США и РСФСР
(в % к предыдущему году)

Рис. 3.8. Динамика объема промышленной продукции в США и


РСФСР (в% к предыдущему году)

120
Рис. 3.9. Темпы роста валового продукта сельского хозяйства в США
и РСФСР (в% к предыдущему году)

1960-е и 1970-е гг., при сохранении набранной динамики разви-


тия, к 2000 г. в Соединенных Штатах должно было быть произ-
ведено 8 трлн кВт·ч электроэнергии и 250 млн т стали. Реальные
результаты принципиально отличались от прогнозируемых. К на-
чалу третьего тысячелетия в США производилось электроэнер-
гии в 2 раза меньше, а стали — в 2,5 раза меньше планируемого
уровня. Производство легковых автомобилей по отношению к
1970-м гг. даже сократилось. Общие объемы американской обра-
батывающей промышленности, по данным Пентагона, остались
на уровне 20-летней давности. Рост объемов ВВП в США, как и в
большинстве других государств западного мира, происходит ис-
ключительно за счет сферы услуг51.
Ниже приводимые графики вековых трендов позволяют об-
наружить пришедшийся на 1980-е гг. экономический надлом
51
Русская доктрина (Сергиевский проект) / Под ред. А.Б. Кабакова, В.В. Аве-
рьянова. М., 2007. С. 434–435.
121
ведущих стран Западной Европы. Темпы роста в них начинают
заметно снижаться. По многим отраслевым показателям объемы
производства и вовсе уменьшаются. Обращает на себя внимание
прежде всего хронология начавшегося упадка. Она точно соот-
ветствует переходу от регуляционной к монетаристской концеп-
ции экономики. Экономический надлом Запада коррелирует, та-
ким образом, с принятием неолиберальных стратигем развития,
свидетельствуя об их низкой эффективности (рис. 3.10–3.11)52.
млн т

1 Великобритания
2
3
4
5
6

4
5
2
1
3
год

Рис. 3.10. Динамика производства стали в отдельных европейских


странах

52
Кук К., Стивенсон Дж. Европа в двадцатом столетии: Справочник. М., 2005.
С. 279, 281–282.
122
1
2
3
4
5
6 2
7

4
1
3

годы

Рис. 3.11. Динамика производства грузовых и легковых автомобилей


в отдельных европейских странах

3.6. Новое «чудо» японской экономики: неолиберализм как


фактор стагнации
Раскрученный бренд представляет собой японское «экономи-
ческое чудо». Не меньшим «чудом» является затяжной экономи-
ческий спад современной Японии. Рост ВВП в стране восходящего
Солнца в 1990–2000-е гг. — один из худших в мире. За 1994–2004 гг.
он составлял в среднем за год всего 1,2%. Худшие, чем Япония,
показатели не имела ни одна из высокоразвитых стран. Японская
экономика вошла в 20 наименее динамичных национальных хо-
зяйственных систем53. За 2000 г. объемы производства в Японии
вообще составили отрицательную величину — исключительный
случай для «велосипедной экономики» (остановка в них означа-
ет падение) высокоразвитых государств. Снижение экономичес-
ких показателей отразилось на качестве жизни японского насе-
53
Мир в цифрах. 2007. С. 20.
123
ления. Рост заработной платы в Японии один из самых низких
по группе высокоразвитых стран. В 2000-е гг. зарплата японских
наемных работников даже обнаруживает тенденцию к пониже-
нию. Во всех других высокоразвитых государствах по данному
показателю фиксируется устойчивый рост. За последние годы в
Японии снизился даже уровень калорийности среднесуточного
потребления населением продуктов питания — явление беспре-
цедентное для экономик постиндустриальных обществ. Катаст-
рофическим на фоне показателей «большой восьмерки» можно
оценить резкое падение в Японии индексов физического объема
оборота розничной торговли (рис. 3.12–3.15)54.

Рис. 3.12. Динамика роста ВВП в Японии (в% к предыдущему году)

В чем причины произошедшей с Японией экономической мета-


морфозы? Четким хронологическим рубежом, превратившим край-
не динамичную экономику в стагнирующую, стали неолибераль-
ные реформы второй половины 1980-х гг. В основу была положена
все та же монетаристская рецептура — отказ от протекционизма и
государственного вмешательства в экономические процессы.
54
Россия и страны мира. 2006: С. 79, 103; «Группа восьми» в цифрах. 2006. М.,
2006. С. 51.
124
тыс. йен

Рис. 3.13. Среднемесячная заработная плата наемных работников в


Японии

г.
г.

Рис. 3.14. Среднесуточное потребление калорий на душу населения


в странах «большой восьмерки»
125
г.
г.
г.
г.
г.
г.
г.

Рис. 3.15. Индексы физического объема оборота розничной


торговли в странах «большой восьмерки» (1995 г. = 100%)

3.7. Монетаризм и «новый мировой порядок»


Одним из факторов деактуализации монетаризма стали, оче-
видно, новые геоэкономические тренды. За спадом популярнос-
ти монетаристских концептов в западном истеблишменте про-
слеживается образ набирающего экономические обороты Китая.
В условиях свободного мирового рынка экономика КНР со вре-
менем (предположительно к 2020) выйдет на первую позицию.
Некоторые аналитики предсказывают перспективы сосредоточе-
ния в Китае около половины мировых объемов производства.
Глобализация может, таким образом, быть представлена не в
американской, а в китайской версии. Осознавая это, теоретики
«нового мирового порядка» на Западе привносят в глобализа-
ционные концепты существенные коррективы. Модели унифи-
цированного глобального мира все чаще противопоставляются
концепты о его многовекторности, при которой в особом префе-
ренцированном положении находится один из его секторов, со-
126
относимый с западным миром55. Вместо монетаристского миро-
вого свободного рынка в формате ВТО структурируется система
таможенных барьеров, ограждающих Запад от экспансии экспор-
та из стран Юго-Восточной Азии56. Даже такой адепт открытого
общества, как Дж. Сорос, в последних своих работах выражает
определенный скепсис в отношении перспектив либерально-мо-
нетаристского глобализма57.

***
Проведенный анализ доказывает, что монетаристская поли-
тика давала в большинстве случаев отрицательные результаты.
Развитие российской экономики по логике монетаризма не имеет
будущего и с неизбежностью в очередной раз приведет ее к кри-
зису, который может оказаться последним.

55
Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2006.
56
Русская доктрина (Сергиевский проект). С. 450.
57
Сорос Дж. Кризис мирового капитализма // <www. gumer. info>.
127
Глава 4. Мировая экономическая мысль
о российских экономических реформах

Еще в опубликованном в 1909 г. сборнике «Вехи» авторы,


лучшие философы России, отмечали как специфическую черту
мышления отечественной интеллигенции крайне деформирован-
ное восприятие западных учений. В принципиально искаженном
виде были экстраполированы на российскую почву концепты
гегельянства, дарвинизма, марксизма. Традиция деформаций,
конъюнктурной подгонки под готовые идеологемы в очередной
раз проявилась в 1980–1990-е гг. при популяризации и попытках
практической имплементации в России западной экономичес-
кой теории. Многообразие и сложность аккумулированных в ней
стратигем прошли редукцию до уровня восприятия редактора
журнала «Коммунист».
В связи с этим анализ оценок российских реформ с позиции
мировой экономической науки приобретает особое значение. Ва-
жен в данном случае не только взгляд со стороны, но и эксперт-
ная верификация признанными научными авторитетами методо-
логических основ неолиберального реформирования экономики
России. Целевая установка приводимого ниже анализа заключа-
ется, таким образом, в проверке существующей версии эконо-
мической политики России на предмет ее научно-теоретической
состоятельности.
Характерно, что фактически никто из видных западных
экономистов не дает позитивной оценки опыту российского
реформирования. Самореабилитация неолибералов гайдаров-
ской волны звучит диссонансом даже по отношению к неолибе-
ральному дискурсу. Резюме об ошибочности экономической по-
литики Б.Н. Ельцина является уже общепринятым в западной
экономической мысли положением. Но в чем же заключалась ее
ошибочность? Неоднозначность ответа на этот вопрос привела
к формированию нескольких разбираемых ниже направлений
критики.

128
4.1. Открытые обращения ведущих экономистов мира
к представителям высшего государственного руководства
СССР и Российской Федерации
Можно предположить, что выбор в пользу реформаторов-
радикалов был совершен российским правительством ввиду его
неосведомленности о существовании альтернативных теорий
проведения преобразований. Однако данное оправдание не мо-
жет быть принято. Возможной ссылке на теоретическую неин-
формированность противоречит ряд коллективных обращений
к правительствам СССР и Российской Федерации от известных
западных и российских экономистов.
Еще в 1991 г. на имя президента Советского Союза поступило
открытое письмо от 30 ведущих экономистов США. Среди под-
писавших его фигуруют имена четырех нобелевских лауреатов по
экономике — У. Викри, Дж. Тобина, Ф. Модильяни, Р. Солоу. Суть
обращения сводилась к указанию на необходимость установле-
ния при переходе к рыночной системе ренты на пользование при-
родными и земельными ресурсами. М.С. Горбачева предостере-
гали сами американцы от идеализации западной экономической
системы. К таким несовершенствам они относили прежде всего
присвоение частным сектором большей части принадлежащей
всему народу земельной ренты. Предлагаемая система мер обос-
новывалась следующими преимуществами: «Во-первых, это га-
рантирует, что никто не лишает своих сограждан собственности
за счет приобретения в свое распоряжение непропорционально
большой доли природных богатств, принадлежащих всему чело-
вечеству. Во-вторых, это обеспечивает получение государством
дохода, который правительство может использовать для финан-
сирования социальных программ, не снижая стимулы к накопле-
нию капитала и к труду, не мешая эффективному распределению
ресурсов. В-третьих, собирая рентный доход, государство имеет
возможность устанавливать такие цены на коммунальные услуги
и системы общественного пользования, которые будут способс-
твовать их эффективному использованию»1. Принятие земель-
1
Открытое письмо Президенту СССР М.С. Горбачеву. Николаус Тидеман,
Мейсон Гэффни, Уильям Викри, Джеймс Тобин, Франко Модильяни, Роберт
Солоу и др. // <rusref.nm.ru>.
129
ной ренты рассматривалось в западной экономической теории
как противодействие олигархическому сценарию развития.
Как известно, советам данной группы американских ученых
не вняли, предпочтя им рекомендации таких специалистов, как
Дж. Сакса или А. Ослунда. Дело дошло до того, что американский
суд предъявил Гарвардскому университету иск на 120 млн долл.
за использование российских экономических реформ его сотруд-
никами в целях личного обогащения2.
В 1994 г. ряд признанных российских и американских ученых,
озабоченных ходом осуществляемых в России реформ, создали
совместную Группу экономических преобразований. Целью ее де-
ятельности провозглашалась разработка альтернативных предло-
жений в связи с проводимой в России экономической политикой.
В заявлении о намерениях, подписанном 39 учеными, включая
пятерых нобелевских лауреатов, идейной платформой деятель-
ности группы определялось противостояние крайним подходам
в экономике, наиболее радикализированным вариантом которых
рассматривался концепт «шоковой терапии»3.
В преддверии президентских выборов 1996 г. за два дня до
второго тура в адрес будущего президента было направлено про-
граммное открытое обращение «Новая экономическая политика
для России». Письмо подписали лауреаты Нобелевской премии
Л. Клейн, В. Леонтьев и Дж. Тобин, академики РАН Л. Абалкин,
О. Богомолов, В. Макаров, С. Шаталин, Ю. Яременко, Д. Львов.
Комплекс предлагаемых ими мер начинался с призыва увели-
чения роли центрального правительства в регулировании эконо-
мических процессов. Политика невмешательства государства в
экономику, соотносимая с общей идеологией «шоковой терапии»,
признавалась ошибочной. В качестве образца для подражания
указывалось на функционирование экономик смешанного типа,
к которым относилась не только Швеция, но также Германия и
США. В целом предлагалось сместить акценты на новом этапе
реформирования от частного сектора экономики к государствен-
ному.
2
Горшков А.В. Российские реформы и западные экономисты. Челябинск,
2001. С. 4.
3
Заявление о намерениях группы экономических преобразований // Пробле-
мы прогнозирования. 1994. № 4.
130
Следующей задачей, ставящейся в обращении перед будущим
президентом, являлось осуществление политики декриминализа-
ции экономики. Указывалось, что в процессе реформ первой по-
ловины 1990-х гг. произошел переход не к рыночной, а к крими-
нализированной экономике. «Государство, — призывали авторы
послания, — должно дать этому обратный ход и ликвидировать
раковую опухоль преступности, чтобы создать стабильный пред-
принимательский климат и тем самым стимулировать инвести-
ции и производство»4.
Третий комплекс поставленных проблем определялся необхо-
димостью вывода России из состояния перманентной депрессии.
Формула новой макроэкономической политики выражалась в пе-
реходе от стратегии стабилизации к стратегии развития. Харак-
терно, что еще в 1996 г., как бы предвидя современное искушение
Стабфондом, российские и американские ученые предупрежда-
ли Правительство РФ, что без обеспечения населения денежной
массой не будет потребительского спроса, а соответственно, не
может быть и экономического роста. Средства на модернизацию
основных фондов ученые предлагали получить правительству за
счет доходов от внешней торговли нефтью и газом.
Необходимостью признавались существенные изменения в
сфере социальных отношений. Причем вектор рекомендуемых
изменений был прямо противоположным по отношению к пос-
ледующему курсу министерства М. Зурабова. Предлагалось, в
частности, широкое применение практики предоставления пра-
вительственных пособий и субсидий населению. Подмена в стра-
тегии приоритетов построения рыночной экономики обнаружи-
валась в акцентировке внимания на частной собственности, в
то время как, следовало прежде всего обеспокоиться развитием
конкуренции. Обращение завершалось призывом к терпению и
воздержанности впредь от осуществления радикальных шагов
форсирования установления системы рыночных отношений5.
Через четыре года очередное обращение от Группы экономи-
ческих преобразований «Новая повестка дня для экономических
реформ в России» было уже направлено в адрес Президента РФ
В.В. Путина. Документ на этот раз был подписан нобелевски-
4
Новая экономическая политика для России // <rusref.nm.ru>.
5
Новая экономическая политика для России // <rusref.nm.ru>.
131
ми лауреатами Л. Клейном, Ф. Модильяни, Д. Нортом, видны-
ми экономистами США — М. Голдманом, М. Интрилигейтором,
М. Поумером, Л. Тэйлором, И. Эдельман и России — Л. Абалки-
ным, Г. Арбатовым, О. Богомоловым, В. Ивантером, Д. Львовым,
В. Макаровым, А. Некипеловым, Н. Петраковым, С. Ситаряном
(все академики РАН), Н. Римашевской.
Вынесенная в преамбулу задача заключалась в усилении роли
государства, как активного актора экономических процессов.
Программные рекомендации структурировались в пять блоков-
стратигем:
1) институциональная инфраструктура;
2) декриминализация;
3) политика, ориентированная на экономический рост;
4) реструктуризация и конкуренция;
5) социальный договор.
В качестве обязанности правительства указывалось на устра-
нение сложившихся в рыночном механизме России глубоких де-
формаций. Особой задачей для институциональной сферы на но-
вом этапе развития определялось создание надлежащих условий
для трансформации скапливаемых в банках сбережений в инвес-
тиции. Характеристики степени криминализованности эконо-
мики в сравнении с предыдущим посланием только усилились.
Одной из проблем, формулируемых перед президентом в блоке
декриминализации, являлось принятие мер о соблюдении долж-
ных стандартов при кооптации государственных служащих.
Скрытая полемика с монетаризмом обнаруживается в прояв-
ляемом в обращении скепсисе в отношении курса по сведению до
нулевого уровня показателей инфляции. Данному подходу про-
тивопоставлялся принцип увеличения объемов производства
и инвестирования, как основания, а вовсе не следствия низкой
инфляционной динамики. Достижение устойчивого экономичес-
кого роста объявлялось возможным при соблюдении правитель-
ством комплекса управленческих решений: «Должны быть при-
няты согласованные меры по прекращению незаконного вывоза
капитала. В экономически оправданных пределах правительству
следует укреплять покупательную способность населения пос-
редством увеличения пенсий и восстановления части сбереже-
ний, потерянных в результате высокой инфляции и финансового

132
краха 1998 г. Оно должно уделять больше внимания воссозданию
общего социального капитала. Увеличению спроса на российские
товары при одновременном повышении конкурентного потенци-
ала частного сектора способствовала бы разработка масштабной
программы развития дорожного строительства и других инфра-
структурных отраслей. Расчистка балансов всех экономических
субъектов от взаимной просроченной задолженности привела бы
к значительному улучшению финансового положения реального
сектора экономики. Для роста инвестиций в новые технологии и
оборудование государство должно помочь формированию ипо-
теки и создать условия для проведения промышленными пред-
приятиями политики ускоренной амортизации. Темпы экономи-
ческого роста могли бы быть также увеличены за счет разумного
субсидирования процентных ставок по кредитам, предоставляе-
мым частным инвесторам»6.
Стоит ли говорить, что по прошествии семи лет после состав-
ления обращения перечисленные выше долженствования сохра-
няют свою актуальность и только подтверждены жизнью.
Резонансно по отношению к предшествующему неолибераль-
ному курсу звучало выдвижение задачи формирования про-
мышленной и ценовой политик. Сами понятия «промышленная
политика» и «ценовая политика» первоначально вообще отсутс-
твовали в лексиконе российских реформаторов. Задача же регу-
лирования цен по сей день является жупелом для отечественных
неолибералов.
Не менее эпатирующе для их восприятия звучит и другой, вы-
двинутый авторами обращения призыв о пересмотре результа-
тов проведенной с нарушением законов приватизации. А между
тем ведь предлагают это не российский коммунисты, на которых
можно навесить ярлык экспроприаторства, а респектабельные
экономисты из США. Конкретные нормативно-правовые акты
предлагались по блоку социального договора — закон о мини-
муме средств существования и прогрессивное налогообложение.
Предусматривалось установление высокой планки налогов на
обладающую повышенной рыночной стоимостью, находящуюся
в личной собственности недвижимость и добывающие отрасли

6
Новая повестка дня для экономических реформ в России // <rusref.nm.ru>.
133
промышленности. Весь народ, полагали авторы обращения, дол-
жен пользоваться результатом экспорта естественных ресурсов7.

4.2. Дж. Стиглиц: российские реформы


в неокейнсианском дискурсе
Ведущим оппонентом неолиберальному направлению в эко-
номической теории по праву считается лауреат нобелевской
премии Дж. Стиглиц8. Главное основание провала российских
реформ он определяет самим фактом принятия концепции раз-
вития по советам Международного валютного фонда. Им указы-
валось на три принципиальные ошибки, допущенные на перво-
начальном этапе реформирования.
Первая — проведенная в одночасье либерализация цен. След-
ствием ее стала гиперинфляция, уничтожившая сбережения
граждан и оборотные фонды предприятий и воспрепятствовав-
шая тем самым формированию малого и среднего бизнеса. Анти-
инфляционная политика обернулась, в свою очередь, существен-
ным удорожанием кредита.
Вторая — низкие цены на природные ресурсы. Данное по-
ложение оценивалось американским экономистом как открытое
приглашение к спекулятивному обогащению. На операции покуп-
ки за бесценок сырья и перепродажи его на Запад формировалась
российская олигархия. Она не развивала новые производства, а
паразитировала на просчетах государственной политики.
Третья (роковая ошибка) — поспешность проведенной при-
ватизации. В условиях отсутствия у большинства населения фи-
нансовых сбережений и дороговизны кредита она не могла не
быть олигархической. На практике, писал Стиглиц, приватиза-
ция привела к разворовыванию активов. Такого рода капитал им-
манентно стремится к оттоку из страны. Да и вложение средств в
депрессивную экономику, естественно, не представляло интереса
7
Там же.
8
Стиглиц Дж. Куда ведут реформы? (К десятилетию начала переходных про-
цессов) // Вопросы экономики. 1999. № 7; Стиглиц Дж., Эллерман Д. Неудачи
корпоративного управления при переходе к рынку // Экономическая наука
современной России. 2001. № 4; Стиглиц Дж. Макро- и микроэкономические
стратегии для России // Бюллетень ЭКААР. 2000; Он же. Глобализация: Тре-
вожные тенденции. М., 2004.
134
для олигархов. Стиглиц писал об уникальности сложившейся в
России к 1998 г. ситуации: «При изобилии природных ресурсов
государство было нищим. Правительство практически бесплат-
но раздавало свои ценнейшие активы, но не было в состоянии
платить пенсии и пособия по бедности. Правительство занима-
ло миллиарды у Валютного фонда, а олигархи, нажившиеся бла-
годаря государству, вывозили миллиарды из страны»9. В соот-
ветствии с приверженностью теории неокейнсианства, спасение
для России нобелевский лауреат видит в восстановлении веры
в государство. Во время своего визита в Москву в апреле 2004 г.
Стиглиц призывал российское правительство научиться изымать
у сырьевых экспортеров 90% сверхприбыли.
Общим положением западной экономической мысли, разде-
ляемой как неокейнсианцами, так и сторонниками монетарист-
ской теории, явилась констатация неоправданности высоких тем-
пов российского реформирования. Шоковому реформированию
Стиглиц противопоставлял принцип инкрементализма (посте-
пенности) преобразований. Различия обозначенных подходов
раскрывалось через преломление в концептах преобразований
ряда метафорических стратигем, отражающих специфику кейн-
сианских воззрений нобелевского лауреата («битва метафор»)10
(табл. 4.1)11.
Таблица 4.1
Различия в подходах к осуществлению преобразований
в доктринах шоковой терапии и инкрементализма
Экономическая
Шоковая терапия Инкрементализм
метафора
Непрерывность Разрыв или шок — разру- Непрерывное измене-
или разрыв шение до основания старой ние — попытка сохранить
социальной структуры социальный капитал,
для того, чтобы построить который нельзя легко
новую воссоздать

9
Стиглиц Дж. Народ России платит цену шоковой терапии // <netda.ru>.
10
Стиглиц Дж. Куда ведут реформы? (К десятилетию начала переходных про-
цессов). С. 27.
11
Горшков А.В. Российские реформы и западные экономисты. Челябинск,
2001. С. 15–16.
135
Окончание таблицы 4.1
Экономическая
Шоковая терапия Инкрементализм
метафора
Роль начальных Лучшее социально-инже- Частичные изменения (не-
условий нерное решение, которое не прерывное улучшение) с
«искажается» начальными учетом начальных условий
условиями
Роль знаний Подчеркивание явного или Подчеркивание роли
технического знания плана практических знаний
конечного состояния на локальном уровне,
которые обеспечивают
предсказуемость только на
этом уровне и не примени-
мы в случае крупных или
глобальных изменений
Позиция в отно- Знание того, что вы делаете Знание того, что вы не
шении знаний знаете, что делаете
Метафора «про- Преодоление пропасти Строительство моста
пасти» одним прыжком через пропасть
Метафора «ремон- «Капитальный ремонт «Ремонт корабля в море».
та корабля» корабля в сухом доке». Нет «сухого дока» или
В сухом доке архимедова архимедовой точки опоры
точка опоры не находится для изменения социаль-
в воде, поэтому корабль ных институтов силой,
может быть отремонтиро- внешней по отношению к
ван без помех, связанных с обществу. Изменение всег-
состоянием моря да начинается с институ-
тов, данных историей
Метафора «пе- Пересадка сразу и реши- Подготовка и упаковка
ресаживания тельным образом для того, «главных корней» один за
дерева» чтобы получить выгоды другим с тем, чтобы предо-
и пройти шок как можно твратить шок всей систе-
быстрее мы и улучшить планы на
успешную пересадку

4.3. К.Д. Эрроу: политика «шоковой терапии»


в теории экономических ожиданий
О порочности самой теории «шоковой терапии» рассуждал не
только Дж. Стиглиц.
В неготовности позднесоветской экономики к трансформа-
ции в рыночную видит причину кризисного развития хозяйс-

136
твенных систем бывших республик СССР и стран Восточной
Европы К.Д. Эрроу. Оптимальным был бы, считает нобелевский
лауреат, сценарий постепенного реструктурирования россий-
ской экономики. Государство должно было взять на себя фун-
кцию подготовки механизмов для осуществления рыночного
перехода. Положив в основу своего объяснения переходных
процессов концепцию экономических ожиданий (зависимость
инвестиционных планов от взгляда на будущее), Эрроу ут-
верждал, что причиной разразившегося кризиса постсоциа-
листических государств явился диссонанс между ожидаемыми
(прежде всего в отношении низких цен и доступности ресур-
сов) и реально наступившими последствиями хозяйственной
деятельности.
Позиционирующийся в качестве либерала американский
экономист допускал даже возможность использования в ка-
честве универсальной для экономик переходного типа модели
«рыночного социализма». Неверием в целенаправленность осу-
ществляемых реформ объяснялись сложности адаптирования
хозяйствующих субъектов к новым экономическим реалиям.
Сообразно с выработанной за годы социализма ментальностью,
руководители фирм полагали, что скорее получат субсидии или
кредит, чем будет допущено их разорение, как того требует ры-
ночная система.
Признавая весомую факторную роль процесса приватиза-
ции, Эрроу, апеллируя к российскому примеру, предостерегал
от представления о возможности легально приватизировать го-
сударственную собственность за короткое время. Продажа гос-
собственности по справедливой цене, в условиях отсутствия
должных резервов покупательной способности приобретения
основных активов населением, оценивалась им как иллюзия ре-
форматоров. Да и сама процедура определения рыночной цены
требовала некоторого времени12.

12
Эрроу К.Д. Информация и экономическое поведение // Вопросы экономики.
1995. № 5. С. 98–107; Он же. Переход к рыночной экономике: Темпы и возмож-
ности // Проблемы теории и практики управления. 1995. № 5. С. 8–13; Он же.
Экономическая трансформация: Темпы и масштабы // Реформы глазами аме-
риканских и российских ученых. М., 1996. С. 75–86.
137
4.4. Л. Клейн: «полярность модели»
российского реформирования
Траектория экономического развития России содержит в себе
ряд зигзагов, связанных со сменой системной парадигмы, резким
переходом от одного модельного принципа к противоположному.
Циклы истории экономики Запада не имели столь значительной
амплитуды. Хрестоматийным для современной историографии
является дискурс о том, что из всех возможных версий развития
в 1917 г. предпочтение было отдано наиболее радикальной мо-
дели. В такой радикализации выбора многие исследователи ус-
матривают и ныне специфику национального менталитета. Путь
реформирования российской экономики начала 1990-х гг. также
определялся парадигмой экстремы. Из всех возможных концеп-
тов осуществления реформы на вооружение опять-таки был взят
наиболее радикальный — «шоковая терапия». В этом отношении
«гайдарономика» ментально преемственна к политике «военного
коммунизма». Неоправданный радикализм российского рефор-
мирования подчеркивался и в оценках западных экономистов.
«Ирония, — рассуждал Дж. Стиглиц, — заключается в том,
что современная критика утопической социальной инженерии
была основана главным образом на большевистском подходе к
переходу от капитализма к коммунизму, а сторонники «шокоте-
рапевтического» подхода пытались использовать многие из тех
же принципов для обоснования обратного перехода — как если
бы многие западные консультанты просто думали, что у больше-
виков были неверные учебники, а не абсолютно неправильный
подход»13.
Другой нобелевский лауреат неокейнсианец Л. Клейн также
ставит в вину реформаторам экономики приверженность сте-
реотипам «полярных крайностей»14. Ориентиром их политики
явилась метафизически сконструированная чистая модель ры-
13
Стиглиц Дж. Куда ведут реформы? (К десятилетию начала переходных про-
цессов). С. 28.
14
Клейн Л. Что мы, экономисты, знаем о переходе к рыночной системе? // Ре-
формы глазами американских и российских ученых. М., 1996. С. 24–40; Он же.
О переходе к рыночной экономике // Деньги и кредит. 1996. № 5. С. 35–41;
Он же. Глобализация: вызов национальным экономикам // Проблемы теории
и практики управления. 1998. № 6.
138
ночного хозяйствования. В реальности ни она, ни противопос-
тавляемая ей система централизованного планирования никогда
не существовала и не может существовать.
Наиболее реалистическим, полагает Л. Клейн, явилось бы
принятие в качестве стратигемы концепции «рыночного социа-
лизма». Экономика смешанного типа представлялась американ-
скому экономисту единственно приемлемым для России путем
развития. В отличие от мыслителей монетаристского направле-
ния, рыночный социализм рассматривался им не в качестве пере-
ходной формы, а как конечная система реформационного целепо-
лагания. Вопреки здравому смыслу, в России восторжествовали
приверженцы либерально-капиталистической утопии. Л. Клейн
давал им следующую характеристику: «Они не хотят модернизи-
ровать или либерализовать социализм; они желают устранить в
ходе переходного периода все элементы социализма, выступая за
систему, максимально схожую с той, которая типична для стран
ОЭСР. С их точки зрения, наиболее важным мероприятием пе-
реходного периода является приватизация, т. е. превращение го-
сударственных предприятий в капиталистические, находящиеся
в собственности одного лица или группы физических лиц (как
граждан своей страны, так и иностранцев). Они пытаются одно-
временно ввести рыночную систему и передать государственные
предприятия в частную собственность. По их мнению, частные
предприятия всегда более эффективны, чем государственные.
В таких рассуждениях понятием социального равенства, спра-
ведливости при распределении богатства отводится второсте-
пенная роль»15.

4.5. М. Интрилигейтор: «подход ИКП»


против «подхода СЛП»
Критика «шокотерапевтической» рецептуры получила раз-
витие в анализе, предпринятом профессором экономики Ка-
лифорнийского университета М. Интрилигейтором. Политика
«шоковой терапии» не могла, по его мнению, в принципе при-
вести к построению рыночной системы. Выступая под знаменем
15
Клейн Л. Что мы, экономисты, знаем о переходе к рыночной системе?
С. 31.
139
утверждения принципов свободного рынка, «гайдарономика»
задавала вектор развития, противоположный перспективе их
реализации.
Экономическую политику Е.Т. Гайдара М. Интрилигейтор
идентифицировал как «подход СЛП», аббревиатура которого рас-
крывалась через триаду — стабилизация, либерализация, прива-
тизация. Попытка утверждения в процессе реформ каждого из
указанных компонентов привела к их самоотрицанию. Стрем-
ление стабилизировать российскую экономику за счет борьбы с
дефицитом госбюджета обернулось на практике небывалой стаг-
нацией. Ее масштабы, по оценке М. Интрилигейтора, превосхо-
дили экономический упадок в США периода «великой депрессии»
(55% против 35%). Будучи в дореформационный период второй в
мире, российская экономика переместилась к середине 1990-х гг.
на 11–12-е место. Инфляционная ликвидация сбережений граж-
дан явилась препятствием к формированию в России среднего
класса, без которого о жизнеспособной экономической системе
не могло быть и речи. Урок неудачи российской стабилизации об-
наруживался М. Интрилигейтором в правиле о невозможности
стабилизировать экономику, не предоставив правительству соот-
ветствующих полномочий.
Вторая составляющая триады — либерализация цен связыва-
лась со стремлением к преодолению административного метода
ценообразования. На практике же, в российских реалиях, указы-
вал американский экономист, цены устанавливались не столько
рынками, сколько монополиями, а по существу — мафиозными
группировками и коррумпированными чиновниками. Урок вто-
рой виделся М. Интрилигейтору в том, что при проведении до
приватизации либерализации цен выгоды получают не произ-
водственники, а лица, находящиеся у кормила власти.
Третий компонент «подхода СЛП» — приватизация должна
была, по замыслу реформаторов, обеспечить возникновение по-
зитивных стимулов труда у нового социального слоя собствен-
ников. В действительности же в роли приватизаторов выступили
старые менеджеры. Разгосударствление экономики осуществля-
лось по формуле «приватизация для своих». По существу речь
шла о появлении частных монополий с соответствующим моно-
полистическим поведением. Сформировался тип менеджера, ха-

140
рактеризуемого доминированием стремления к личным кратко-
срочным выгодам.
Третий урок из анализа российского реформирования опре-
делялся М. Интрилигейтором правилом, что приватизация, осу-
ществленная без соответствующего правового регулирования и
развитой юридической системы, приводит не к повышению эф-
фективности экономики, а к ее криминализации.
Парадигме «подхода СЛП» американский профессор проти-
вопоставил «подход ИКП» — институты, конкуренция, прави-
тельство. Как пример его реализации рассматривалась современ-
ная китайская модель переходной экономики.
Наивной иллюзией можно оценить рассуждения М. Интри-
лигейтора о моральной ответственности Запада, повинного в
провале «шоковой терапии», за помощь России в преодолении
экономического кризиса. Данная помощь виделась, в соответс-
твии с «подходом ИКП», в формировании институциональной
структуры конкурентной среды и профессионализма работы
правительства. Другое направление содействия Запада рефор-
мам в России связывалось с открытием собственных рынков для
экспорта российской продукции16. Для сравнения, Дж. Стиглиц
такого рода иллюзии не питал, полагая, что кризис в России яв-
лялся следствием целенаправленной политики ряда ведущих за-
падных финансовых структур.

4.6. Л. Тэрджен, Ж. Сапир об инфляциофобии


реформаторов
Негативный опыт российских реформ активно используется в
современной кейнсианской критике монетаристской теории ин-
фляции. Убедительно было доказано, что сокращение денежной
массы не приводит само по себе к оздоровлению экономики. Бо-
лее того, в определенных ситуациях такая политика может стать
сдерживающим фактором экономического роста. Очевидно, что
руководству Министерства экономического развития и торгов-
ли РФ и Минфина России данные теоретические выкладки неиз-
вестны. Оно по-прежнему оперирует концептуально устаревшей
16
Интрилигейтор М. Шокирующий провал «шоковой терапии» // Реформы
глазами американских и российских ученых. М., 1996.
141
и раскритикованной монетаристской рецептурой МВФ по выво-
ду «избыточной» денежной массы из экономики России.
Одним из видных кейнсианских критиков политики дефляции
является профессор университета Хорстра в США Л. Тэрджен17.
Сократив реальную массу денег в обращении (на 70–80%) Рос-
сия, по его мнению, переступила необходимый предел, получив,
как следствие, вместо целеполагаемого рынка продавца, рынок
покупателя. Узость монетаристского подхода в теории инфляции
виделась Тэрджену в ограничении ее лишь инфляцией спроса
(«излишнее количество денег, гонящихся за недостаточным ко-
личеством товара»). В российском случае, полагает он, обнару-
жилась совершенно иная, неизвестная монетаристам, природа
инфляционных процессов. Имела место инфляция не спроса, а
предложения, возникшая как результат сокращения кредитов и
снижения цен, отражающих реальный уровень равновесия. Угро-
за гиперинфляции для России оценивалась Тэрдженом не более
чем жупелом монетаристской пропаганды.
Узловым элементом рекомендаций, обращенных американ-
ским профессором к руководству России, являлось возвращение
к фиксированному обменному курсу валюты. «Курс рубля, —
призывал Тэрджен, — должен в большей мере соответствовать
паритету покупательной способности, а не определяться вялым
московским рынком, подверженным влиянию спекулятивных
факторов»18.
На роковую роль восприятия российскими реформаторами
монетаристской стратигемы борьбы с инфляцией указывает так-
же французский экономист, руководитель Центра по изучению
форм индустриализации Ж. Сапир. Им обращалось внимание
на подмену причинно-следственных связей в традиционном для
монетаризма подходе к влиянию инфляционных процессов на
экономику. Хронологический, подчеркивает французский иссле-
дователь, во всех экономиках переходного типа экономический
спад предшествовал росту инфляции, а не наоборот. Организуя
17
Тэрджен Л. Какая экономическая политика нужна России — монетарист-
ская или кейнсианская? // Проблемы теории и практики управления. 1995.
№ 2; Он же. Что такое инфляция со стороны предложения // Проблемы теории
и практики управления. 1997. № 2.
18
Тэрджен Л. Какая экономическая политика нужна России — монетарист-
ская или кейнсианская?
142
борьбу с высокой инфляционной динамикой, воздействуют, та-
ким образом, на следствие, а не на причину явления. Это подво-
дит Сапира к заключению, что спад экономики сам по себе уже
есть причина инфляции.
Принятие данного концепта позволило ему выдвинуть в ка-
честве рецептуры для российской экономики смещение акцентов
от борьбы с инфляционным ростом к концентрации усилий, на-
правленных на подъем производства и увеличение инвестиций.
Антиинфляционная политика Правительства РФ обернулась,
с точки зрения французского экономиста, демонетизацией рос-
сийской экономики — «очевидным уродливым явлением, проти-
воречащим прогнозам, выработанным в контексте теоретических
установок традиционной макроэкономики». Одним из проявле-
ний искусственного замедления инфляции стал отход ряда фирм
от использования рубля во взаимных расчетах. Другим индика-
тором кризисного состояния явилось стремительное распростра-
нение практики бартера. Демонетизированы, по данным Сапира,
к 1997 г. были 40 регионов России, а еще 13 находились в предде-
монетаризованном положении.
«Таким образом, — резюмировал исследователь, — очевидно,
что мы имеем дело со специфической монетарной динамикой, ко-
торая, несмотря на любые расчеты, была порождена политикой,
сознательно понизившей уровень ликвидности экономики. Низ-
кая инфляция не привела, следовательно, к ожидаемому резуль-
тату: расширению денежного обращения. Для этого необходим
чисто операционный подход к деньгам. Если инфляция являлась
не причиной, а следствием экономического спада, что же, в таком
случае, обусловливало последний?»19
Отвечая на данный вопрос Сапир не был оригинален: во-пер-
вых, это сокращение оборонно-промышленного комплекса; во-
вторых, дезорганизация, вызванная упразднением СЭВ и СССР;
в-третьих, разрушение торговых связей между экссоветскими хо-
зяйствующими субъектами. Однако все эти факторы были про-
гнозируемы. Другое дело, стратегические ошибки, допущенные в
процессе реформирования. Крайне негативные последствия для
экономики России имела «катастрофическая переоценка» курса
19
Сапир Ж. Вашингтонский консенсус и российские реформы: История про-
вала // Международный журнал социальных наук. М., 2001. № 33. С. 62.
143
рубля. Его обвал во время кризиса 1998 г. был вполне закономер-
ным. В интервале с января 1993 г. по ноябрь 1996 г. Сапир обна-
руживал даже антикорреляцию динамики сокращения ВВП и из-
менения реального обменного курса20.

4.7. Дж.К. Гэлбрейт: российские реформы


в институционалистском дискурсе
Либеральные реформы российской экономики, естественно,
не могли найти поддержки в лице видного сторонника теории
конвергенции Дж.К. Гэлбрейта. Если для кейнсианского дискур-
са основной оценочной проблемой являлся вопрос об оптималь-
ных темпах реформирования, то институционалисты ставили
под сомнение саму стратегию преобразований. Узости ортодок-
сального кейнсианского подхода сторонники гэлбрейтианства
противопоставили модель, допускающую нерыночные методы
государственного регулирования. Дж.К. Гэлбрейт полагал, что
российским реформаторам следовало не ограничивать динамику
преобразований, а целиком сменить их смысловое содержание21.
«Реформы, проводившиеся в России, — пояснял он свою по-
зицию в одном из интервью российскому изданию, — дали в ос-
новном отрицательные результаты. Между тем их архитекторы
продолжают утверждать, что сделано еще недостаточно. Хотя на
определенном этапе уже нужно было сказать: “Хватит! Пора ос-
тановиться. Ведь та или иная политика испытывается не тем, что
она обещает в далеком будущем, а тем, насколько обеспечивает
текущий устойчивый рост”»22.
Предпринятое Дж.К. Гэлбрейтом традиционное сравнение
национальных экономик России и КНР приводило его к заклю-
чению об их имманентной несопоставимости. Гораздо большую
близость к экономической системе России обнаруживал он в
20
Сапир Ж. Российский крах. М., 1998; Он же. К экономической теории не-
однородных систем: Опыт исследования децентрализованной экономики. М.,
2001; Он же. Вашингтонский консенсус и российские реформы: история про-
вала. С. 53–66.
21
Гэлбрейт Дж.К. Какова американская модель на самом деле? Мягкие бюд-
жеты и кейнсианская деволюция // Логос. 2003. № 2. С. 13–30.
22
Экономическая политика измеряется результатами: Интервью с председа-
телем ЭКААР-США Джеймсом Гэлбрейтом // <rusref.nm.ru>.
144
развитии стран Латинской Америки, и прежде всего Бразилии.
Китайский путь развития признавался полезным для изучения,
но непригодным для прямой экстраполяции. Указывалось, в час-
тности, что при наличии более широкой ресурсной базы, чем в
КНР, контроль государства за природными ресурсами в России
должен быть значительно жестче.
Выступив в свое время автором теории «всеобщего благоде-
нствия», Дж.К. Гэлбрейт не мог пройти мимо российских соци-
альных диспаритетов23. «С одной стороны, небольшая, полностью
интегрированная с Западом группа людей контролирует основ-
ные потоки капитала, и с другой — огромная масса бедных», —
характеризовал он сложившуюся в России ситуацию24.
Особое внимание, как к препятствию экономическому рос-
ту, Дж.К. Гэлбрейт уделял высокому внешнему долгу. В качестве
исторического примера для России им указывался опыт Герма-
нии по погашению долговых обязательств после первой и второй
мировых войн. Выплачиваемые германским государством не-
подъемные для населения репарации в 1920–1930-е гг. служили
источником хозяйственной нестабильности (имевшей катастро-
фические последствия для всей Европы). Напротив, погашение
Западом немецких долгов во втором из рассматриваемых сце-
нариев устранило возможные препятствия для экономического
чуда.
Дж.К. Гэлбрейт проводил мысль о целесообразности спи-
сания долгов и по отношению к современной России. Ранее, в
1989 г., он не без успеха добивался того же применительно к Бра-
зилии. Негативное воздействие долгового фактора связывалось
Дж.К. Гэлбрейтом не столько с необходимостью выплачивать в
дальнейшем проценты c кредита, сколько со снижением инвести-
ционной привлекательности страны. Эпатирующая рыночников
мысль о желательности списания российского правительствен-
ного внешнего долга комментировалась им следующим образом:
«О крупном долге России в МВФ говорят как о непокрытом обя-
зательстве. Поэтому инвесторы, которые смотрят в сторону Рос-
сии, не могут быть уверены, что их новые кредиты будут опла-
23
Гэлбрейт Д.К. Экономические термины и цели общества. М., 1979.
24
Экономическая политика измеряется результатами: Интервью с председа-
телем ЭКААР-США Джеймсом Гэлбрейтом // <rusref.nm.ru>.
145
чены. В этом и состоит основное препятствие для долгосрочных
капиталовложений. Для того чтобы инвестиционный климат
улучшился, нужно списать значительную часть старого долга.
Если долг велик, т. е. опасность, что правительство России на-
чнет облагать налогами новые инвестиции, чтобы расплатиться
за прежние кредиты»25.
Впрочем, иллюзий о благих намерениях Запада в отношении
России Дж.К. Гэлбрейт не питал. Многие странности реформа-
ционного курса объяснялись им стремлением ряда западных го-
сударств избавиться от опасного конкурента на мировом рынке.
Никогда, полагал один из ведущих теоретиков институционализ-
ма, Запад не провел бы у себя те реформы, которые пытался на-
вязать России26.

4.8. П. Реддуэй об универсалистской


рецептуре МВФ
Удивительно, cколь широкое распространение имеет критика
политики Международного валютного фонда среди ведущих экс-
пертов страны расположения его штаб-квартиры — США. Один
из них, профессор Института по изучению Европы, России и Ев-
разии Университета Дж. Вашингтона, П. Реддуэй сформулировал
итоги следования рекомендациям МВФ в России утверждением,
что при всей сценарной вариативности дальнейшего развития на-
верняка любое новое российское правительство не будет воспри-
нимать советов дезавуировавшего себя фонда. Основной порок
теоретических построений МВФ связывается П. Реддуэем с их
претензией на универсальность. России было предложено реор-
ганизовать экономику по той же самой программе «шоковой те-
рапии», которая осуществлялась в Польше. Помимо собственно
экономических параметров, не учтены были ментальные отличия
россиян от поляков, долгосрочность традиций строительства
коммунистической системы в обеих странах. Отсюда — сравни-
тельно благоприятный, по оценке Реддуэя, исход реформ в поль-
ском случае и их провал в российском.
25
Экономическая политика измеряется результатами: Интервью с председа-
телем ЭКААР-США Джеймсом Гэлбрейтом.
26
Российская газета. 1999. 15 окт.
146
Дезавуирование политики МВФ в России связывалось не
только с резким ухудшением материального положения боль-
шинства населения, но и с методикой «продавливания» неолибе-
ральной политики. По мере следования реформационному пути
развития, режим все в большей степени становился авторитар-
ным, вступая в противоречие с изначальным целеполаганием
проводимых преобразований. При дефиците массовой подде-
ржки ельцинский государственный аппарат пошел на заключе-
ние конкордата с олигархами. В 1995 г. в обмен на финансовую
и политическую поддержку ведущим банкирам и бизнесменам
была предоставлена возможность присваивать важнейшие го-
сударственные активы по минимальным или вообще нулевым
затратам27.
«Осознавал ли Запад негативную сущность происходящих в
России процессов?» — задавался вопросом П. Реддуэй. По друго-
му его можно было бы сформулировать, как выбор между объ-
яснительными парадигмами «злого умысла» и «недомыслия».
П. Реддуэй полагал, что на Западе попросту не смогли оценить
должным образом и в нужное время возможных пагубных пос-
ледствий радикальных реформ. Он выражал надежду на после-
дующее западное финансовое содействие выходу России из эко-
номического тупика28. Впрочем, в современной общественной
мысли Запада широко представлена и точка зрения о конспиро-
логической подоплеке российского реформирования29.

4.9. Л. Ларуш: российские реформы


в теории «физической экономики»
Особняком среди видных представителей экономической
теории Запада стоит фигура создателя концепции «физической
экономики» Л. Ларуша. Будучи персоной нон грата для западного
истеблишмента, он зачастую выводится за скобки современной
экономической мысли и в российской науке (на что указывает, в
27
Реддуэй П. Корни и последствия российского кризиса // Проблемы теории и
практики управления. 1999. № 2. С. 24–27; Он же. Выигравшие и проигравшие.
Рыночный большевизм как эпоха русской истории (1991–1996) // Независимая
газета. 1999. 23 марта.
28
Там же.
29
Саттон Э. Как Орден организует войны и революции. М., 1995.
147
частности, отсутствие его имени в соответствующих справочных
и учебных изданиях). Между тем человеку, с точностью предска-
завшему дефолт 1998 г., стоило бы уделить более пристальное
внимание30.
Специфика проводимого Л. Ларушем анализа российских ре-
форм заключалась в восприятии их через призму глобального
мегаисторического осмысления. Кризис в России оценивается
им не как системная девиация в развитии, а в качестве симпто-
ма и предвестника мирового экономического надлома. Валютно-
финансовая система мира, убежден Ларуш, стоит на пороге гло-
бального краха. Данный исход был предрешен утверждением в
1970-е гг. новой международной денежной системы с плавающим
обменным курсом. Сформировался тип экономики «мыльного
пузыря», которая, в соответствии со своей имманентной логи-
кой, рано или поздно должна лопнуть. Наступление кризисной
фазы в истории России объясняется Л. Ларушем «почти исчер-
панной способностью наполнять поток грабительских интере-
сов западных финансистов». Российская невосприимчивость к
монетаристской рецептуре оценивалась им не как проявление
слабости реформируемой системы, а как свидетельство несосто-
ятельности предложенных рекомендаций. «Кое-кто, — пояснял
Ларуш свою мысль на афористическом примере, — считает, что
причины заболевания российской экономики в том, что она не
воспринимала принципы более преуспевающей западной эко-
номики. Это нам напоминает историю с человеком, который об-
ратился к врачу с просьбой вылечить его от простуды. Но когда
он начал принимать лекарство, которое ему прописал врач, про-
студа превратилась в пневмонию. Тогда врач порекомендовал
ему увеличить дозу того же самого лекарства. Человек выполнил
его совет и умер. Но на этом история не закончилась. Семья по-
койного пригласила врача на похороны, но оказалось, что в этот
момент врач был занят другими делами. Дело в том, что он сам

30
Ларуш Л. Физическая экономика. М., 1997; Он же. Место России в мировой
истории // Шиллеровскй институт науки и культуры. М., 1998. Бюллетень № 8;
Он же. О сущности стратегического метода // Шиллеровскй институт науки и
культуры. М., 2000. Бюллетень № 9.; Он же. О духе российской науки // Эколо-
гия — XXI век. 2003. Т. 3. № 1/2. С. 169–178; Тукмаков Д. Уподобление Богу (Фи-
зическая экономика Ларуша как преодоление энтропии) // <www.zavtra.ru>.
148
принял то же самое лекарство и очутился на своих собственных
похоронах»31.
Но проблема теоретической порочностью монетаризма не ог-
раничивалась. Вызванный реформами экономический коллапс
России связывался Ларушем с геополитическим давлением ат-
лантистского Запада. Характерно, что роль основной дестабили-
зирующей силы отводилась им не США, а Британской монархии,
действующей в формате теории Г. Маккиндера. Отмечалась ини-
циирующая роль Лондона в политике «шоковой терапии» в Рос-
сии. В целом же опыт российского реформирования оценивается
Ларушем как один «из самых крупных случаев воровства во всей
мировой истории»32.

4.10. М. Поумер об «открытой» экономике


Критике в западной теории подверглась не только внутрен-
няя, но и внешняя экономическая политика постсоветской Рос-
сии. Базовым концептом применительно к внутренней сфере
являлось, как это было выявлено выше, указание на неоправдан-
ное в своем радикализме снижение доли государственного уп-
равления в экономике страны. В оценке внешнеэкономической
деятельности предметом критики послужил другой основопо-
лагающий принцип классического либерализма о свободе това-
рообмена. Вернее, речь шла о неоправданности абсолютизации
идеологемы «открытого общества». Указывалось, в частности, на
расхождение идеальной модели неолиберализма и опыта реаль-
ного функционирования национальных экономик, осуществляе-
мого посредством таможенно-тарифной политики и различного
рода протекционистских мер.
Вопрос о достижении оптимума открытости экономики Рос-
сии решался, в частности, в исследовании президента Института
макроэкономики в США М. Поумера. Императив российских ре-
форматоров — чем более открыта экономика, тем лучше, оцени-
вался им как теоретически ошибочный.
31
Ларуш Л. Меморандум: Перспективы возрождения народного хозяйства
России.
32
Американский экономический гуру предрек кризис в США // <www.
km.ru.>.
149
По мнению американского исследователя, кризис в России
не имел бы столь масштабных последствий, будь экономическая
система страны переходного периода более государственно уп-
равляема и защищена от внешнего воздействия. Им подчеркива-
лось, что речь, конечно же, не идет о модели автаркии. Речь идет
о целесообразной мере. Преимущества открытой экономики он
видел, в частности, в развитии международной конкуренции, как
непременного условия формирования динамичной рыночной
среды, в диверсификации потребностей, а соответственно, в по-
вышении жизненного уровня населения, в сокращении коррум-
пированности и бюрократизма чиновничества, отстраняемого от
контроля за торговой деятельностью, в катализации демократи-
ческих процессов в сфере политики. Однако все эти преимущест-
ва, указывал Поумер, сводятся на нет при форсировании процес-
са экономической интеграции в мировой рынок.
Превышение оптимума открытости обернулось для России
катастрофическими последствиями в 1998 г. Явившаяся итогом
кризиса девальвация рубля была сущностно равносильна час-
тичному закрытию российской экономики. Система, таким обра-
зом, сама восстановила необходимый баланс открытости. Менее
болезненно это могло осуществиться при соответствующей по-
литической линии государства.
Современная уязвимость российской экономики во многом
связывается американским исследователем с доминированием
краткосрочного инвестирования, грозящего коллапсом при лю-
бом потрясении финансовой системы. Выносимое резюме своди-
лось к тезису о пребывании экономики России в «смирительной
рубашке идеологии». Именно идеология неолиберализма являет-
ся, по оценке Поумера, главным препятствием экономического
развития России33.

4.11. Российские реформы: ключевые зарубежные оценки


Приводимые оценки российских реформ исходят в основ-
ном от экономистов США. Данная ситуация отражает реальное
33
Poumer M. New Russia: Transition Gone Awry. Stanford University Press, 2001;
Поумер М. О степени открытости экономики // Проблемы прогнозирования.
2001. № 4; Он же. Модель совершенной конкуренции и роль государства // Ре-
форма глазами американских и российских ученых. М., 1996.
150
американское доминирование в экономической теории. Для под-
тверждения указанного факта достаточно обратить внимание
хотя бы на страновую принадлежность нобелевских лауреатов.
Однако при анализе оценок российских реформ европейскими
школами экономики обнаруживаются те же самые критические
постановки, что и в работах американцев. Так, ключевой идеей
ведущих экспертов французской школы экономического анализа
(Ж. Сапир, Ж.П. Паже, Ф. Ранверсэ, Э. Клема-Питио, М. Аглиет-
та, Ф. Лордон и др.) в отношении России являлось выдвижение
парадигмы регулирования обменных операций и контроля за
движением капиталов. Одна из ключевых проблем переходного
развития — отток капитала (оцениваемый более чем в 100 млрд
долл. с 1992 по 2000) объясняется ими не столько как проявление
рыночной непривлекательности экономики России, сколько кри-
минальным происхождением значительной части доходов круп-
ного бизнеса. Следовательно, противодействие существующему
процессу должно заключаться не в либерализации рынка, а в уси-
лении регулирующих функций.
Формулой успеха французскими экономистами провозгла-
шается политика «сочетания ограничений и стимулов». Кроме
того, «регулирование обменных операций и движений капитала
дает, — по их оценке, — возможность защититься от финансовых
шоков и спекуляций со стороны международных финансовых
рынков». Подчеркивается особая важность данного управленчес-
кого императива для экономики России c ее сравнительно слабой
финансово-банковской системой. Ставится вопрос об обретении
Российской Федерацией автономии денежной политики. Подчер-
кивается международно-правовая легитимность выдвигаемой
программы (в частности, мер по осуществлению валютного кон-
троля) и соответствие Уставу МВФ. Апелляция в данном случае
обращена как к историческому опыту западноевропейских стран,
придерживающихся с 1948 г. по середину 1960-х гг. жесткого кур-
са регулирования, так и к мнению Дж. Кейнса, сыгравшего в свое
время главную роль в составлении Бреттон-Вудского соглаше-
ния34.
34
Французские эксперты рекомендуют: России нужно регулирование об-
менных операций и контроль за движением капиталов // Банковское дело. М.,
2000.
151
Общепризнанна «вдохновляющая и стимулирующая» роль в
российских реформах Международного валютного фонда. Осо-
бый интерес в связи с этим представляет современная оценка со
стороны МВФ опыта реформирования России. Характерно, что
эта оценка резко диссонирует с выводами отечественных неоли-
бералов. В отличие от последних, аналитики фонда признают
допущенные стратегические просчеты. Ставится под сомнение
даже оправданность самой стратигемы монетаристского рефор-
мирования применительно к специфическим условиям России.
Новые подходы к оценке российских реформ были изложены,
в частности, в опубликованной впервые в 2003 г. книге профес-
соров Чикагского университета Р. Раджана и Л. Зингалеса «Спа-
сение капитализма от капиталистов: скрытые силы финансовых
рынков — создание богатства и расширение возможностей».
Через несколько месяцев после ее публикации Рагхуран Раджан
заступил на пост главного экономиста МВФ, сменив в этой долж-
ности Кеннета Рогоффа.
В противовес своему прежнему оптимизму, аналитики МВФ
ныне признают необоснованность надежд на быстрое движение
России к свободному рынку и демократии. Монетаристская тео-
рия существенно корректируется посредством введения фактора
политического контекста. Без достигаемого через общественный
консенсус соответствующего идейного ландшафта капитализм
не будет построен.
Как прямое препятствие реализации принципов свободного
рынка в России авторы книги рассматривают тот факт, что по-
давляющее большинство россиян — 72% выступают в настоящее
время за деприватизацию собственности. Ранее, следует напом-
нить, такого рода сдерживающие обстоятельства не считались в
МВФ существенными и не останавливали монетаристских ради-
калов.
Собственно экономический просчет реформирования в Рос-
сии связывается американскими профессорами с допущением
властями сверхконцентрации собственности. Через залоговые
аукционы наиболее доходные российские компании оказались
в руках лиц «с хорошими политическими связями». Представле-
ние о том, что сложившиеся в России естественные монополии
априори соотносят свое развитие с интересами страны в целом,

152
авторы считают ошибочным. Знаменитый афоризм президента
компании «Дженерал моторс» Ч. Уилсона — «То, что хорошо для
«Дженерал моторс», хорошо для страны» оценивался как несоот-
ветствующий ни американской, ни, тем более, российской (при
замене наименования концерна) действительности. Развернув-
шаяся в современной России борьба между президентом и оли-
гархами за контроль над сверхприбылью от добычи природных
ресурсов при любом ее исходе, полагают чикагские эксперты,
будет иметь для грядущего свободного рынка крайне негатив-
ные последствия. При победе олигархов их собственность будет
юридически защищена и перспективы развития конкуренции,
как непременного условия рыночных отношений, окажутся ми-
нимизированы. Напротив, в случае поражения олигархических
групп будет поставлен под сомнение другой базовый институт
свободного рынка — частная собственность.
Конечно, следует с настороженностью (уже проходили!) от-
носиться к критике аналитиками из МВФ системы российских
естественных монополий, чье раздробление было бы, очевидно,
на руку геоэкономическим конкурентам. Однако констатация с
их стороны провала либерального реформирования экономики
России, возможно, как никакое другое мнение западных экспер-
тов, служит объективной оценкой итогов осуществления эконо-
мического эксперимента35.

4.12. Неолиберальный ортодоксализм Восточной Европы


Характерно расхождение оценок российских реформ совре-
менными экономистами стран западного мира и постсоциалис-
тической Восточной Европы. Восточноевропейцы продолжают
находиться в плену тех же теоретических иллюзий, что и неоли-
бералы в России. Если в западной экономической мысли высокие
темпы реформирования экономик переходного типа признаны
однозначно ошибочными, то в восточноевропейской по-прежне-
му радикализм осуществления преобразований оценивается в
качестве единственно правильного пути перехода к рынку.
35
Раджан Р., Зингалес Л. Спасение капитализма от капиталистов: Скрытые
силы финансовых рынков — создание богатства и расширение возможностей.
М., 2004.
153
С позиции реабилитации политики «шоковой терапии» вы-
ступает, в частности, видный венгерский экономист Я. Корнаи
(получивший на заре реформ широкую известность как автор
книги «Путь к свободной экономике»)36. Профессор экономики
Коллегиум Будапешт и Гарвардского университета по-прежнему
уверен, что выдвинутые им прежде рекомендации осуществле-
ния программы преобразований за «один прием» были вполне
оправданы. «Даже сегодня, — признается Корнаи, — я не отвер-
гаю идею «пакета» радикальных реформаторских мер, когда ряд
шагов предпринимается одновременно. Хорошо составленный
набор выверенных мер способен восстановить равновесие сра-
зу в нескольких областях макроэкономики или, по крайней мере,
приблизить экономику страны к терпимой степени неравновесия
(например, сократив дефицит текущего платежного баланса или
бюджетный дефицит до приемлемого уровня)»37.
Соответственно, стратегически правильной оценивал вен-
герский экономист радикальную политику Е.Т. Гайдара по пре-
дотвращению сползания страны в пучину гиперинфляции. Ее
неэффективность связывалась, по мнению Корнаи, не с ошибоч-
ностью стратегии, а с недостаточностью конституциональной
поддержки макроэкономического равновесия.
В докладе на ежегодной конференции Всемирного банка
2000 г. либеральный профессор в оправдание радикального
курса реформаторов ссылался даже на успешность сталинской
политики «массового коллективизма». «Сталин, — резюмиро-
вал он свое выступление, — не желал тратить много времени на
добровольную коллективизацию. Используя грубое беспощад-
ное насилие, он навязал крестьянам коллективную собствен-
ность за два-три года. Я не хотел бы проводить прямые парал-
лели. К счастью, в 1990-е годы не было ни ГУЛАГов, ни насилия.
Изменения были осуществлены более мягкими средствами. Тем
не менее сходство имеется: подчинение реформы собственности
политическим идеям, страх перед постепенными переменами,

36
Корнаи Я. Путь к свободной экономике. Страстное слово в защиту эконо-
мических преобразований. М., 1990.
37
Корнаи Я. «Путь к свободной экономике». Десять лет спустя (Переосмысли-
вая прошлое) // <www.ecsomcman.edu.ru>.
154
нетерпимость и одержимость быстротой преобразований»38.
Нельзя не заметить в связи с этой цитатой, что прямые паралле-
ли со сталинизмом, тем не менее, состоялись. Сверхсмертность,
паралич рождаемости и снижение продолжительности жизни
в годы гайдаровских реформ, которые оправдывает Я. Корнаи,
привели к инспирированным человеческим жертвам в объеме
около 28 млн жизней39. Можно ли этого не замечать? Можно ли
от этого абстрагироваться? Правильно ли, что в одном случае
многомиллионных жертв (1945) человечество заклеймило авто-
ров «нового порядка», а в современном случае не замечает при-
чинно-следственной связи шоковых реформ и демографических
последствий?
В теории экономик переходного типа Корнаи выделял две
альтернативные стратигемы. Стратегия А, по мысли венгерского
экономиста, акцентирована на важности развития частного сек-
тора. Стратегия Б отдает приоритет политике быстрого разгосу-
дарствления. Корнаи отдавал безусловное предпочтение перво-
му сценарию. Опыт же реформирования России оценивался им,
как наиболее яркий пример возможных негативных последствий
принятия второй из обозначенных стратегий.
С близких к Корнаи позиций в реабилитации исторических
итогов реформ выступил один из главных теоретиков эконо-
мических преобразований в Польше Л. Бальцерович. Он ука-
зывал на эмоциональную подоплеку негативизации оценоч-
ных характеристик реформационной деятельности. Особые
возражения с его стороны вызывали «некорректные» примеры
успехов экономических реформ в Китае. Польский экономист
отказывался даже доверять данным официальной статистики,
искусственно занижающей показатели развития реформиро-
ванных стран. Можно подумать, что реформаторам, находя-
щимся у власти, было выгодно статистически дезавуировать
свою собственную деятельность. В общем, как и в России,
неолибералы Восточной Европы продолжают упорствовать

38
Корнаи Я. «Путь к свободной экономике». Десять лет спустя (переосмысли-
вая прошлое).
39
Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. и др. Государственная полити-
ка вывода России из демографического кризиса. М.: Научный эксперт, 2007.
155
в доказательстве своей правоты, подтверждая их оценку как
«большевиков наоборот»40.

***
Общепризнана роль консультантов из стран Запада в негатив-
ной практике реформирования России. «Шпигель» утверждал,
что общая численность такого рода экспертов по преобразова-
ниям в России достигала 30 тыс. человек41. Однако вместе с тем
уместно говорить и об обратном влиянии российских реформ на
западную экономическую теорию. Негативный опыт реформиро-
вания России послужил основанием к ревизии ряда ортодоксаль-
ных положений. Фактически дезаивуированной оказалась теория
монетаризма. Будучи весьма популярной в конце 1980-х гг., в на-
стоящее время она фактически выведена с авансцены мировой
экономической мысли. Наблюдается возрождение учений, акцен-
тированных на идеях государственного управления экономикой,
что прежде всего относится к институционализму и неокейнси-
анству. Пожалуй, наиболее четко произошедшую трансформа-
цию экономической теории сформулировал Ж. Сапир.
Для подтверждения научной гипотезы монетаристской мыс-
ли потребовалось проведение соответствующего эксперимента.
Таким экспериментом и явились российские реформы. Их не-
удачи, таким образом, должны были стать основанием в отказе
от ошибочного гипотетического представления. «Подведу ито-
ги, — резюмирует Ж. Сапир анализ проблемы провала россий-
ских реформ в контексте доктрины «Вашингтонского консен-
суса». — Результаты макроэкономических реформ в России не
совпали с предсказаниями, которые давались в процессе состав-
ления программ и рекомендаций. Авторы изменили характер сво-
их утверждений после того, как очевидными стали последствия
реализации этих рекомендаций. Поскольку ныне мы признаем
реальную значимость таких явлений, как государство и инсти-
туции, необходимо подвергнуть критическому анализу и всю
40
Бальцерович Л. Социализм, капитализм, трансформация: Очерки на рубе-
же эпох. М., 1999.
41
Горшков А.В. Российские реформы и западные экономисты. Челябинск,
2001. С. 3.
156
совокупность рекомендаций и требований Вашингтонского кон-
сенсуса. Сравнение стандартной макроэкономики и реальности
ставит адептов этой экономической парадигмы в крайне сложное
положение. Речь идет о необходимости пересмотра ее фундамен-
тальных теоретических оснований»42.
Соответственно, новым российским поколениям политиков
и государственных руководителей нужно учесть эти оценки и
понять, что смена парадигмы экономической политики в России
неизбежна.

42
Сапир Ж. Вашингтонский консенсус и российские реформы: История про-
вала. С. 66.
157
Глава 5. Роль государства в управлении
экономическим развитием

Одно из базовых теоретических оснований происходившей в


России либеральной трансформации составил активно внедря-
емый в массовое сознание концепт деэтатизации. Разгосударст-
вление экономики преподносилось в качестве универсального
пути осуществления модернизационного процесса. Примеры же
этатистской модернизации (успешность которых трудно было бы
отрицать) классифицировались в неолиберальной трактовке в
качестве исторических девиаций. Соответственно с этим вызо-
вом замысел нижеследующего анализа заключается в проведении
странового историко-компаративистского анализа на предмет
определения роли государства в управлении экономикой.

5.1. Этатизация и деэтатизация экономики


в теории цивилизационного маятника
Следует признать, что идеомиф о деэтатизации как главном
факторе экономического успеха, получил распространение не
только среди россиян. Американский историк А.М. Шлезингер
указывал, что в него свято верят и большинство американцев1.
Представление о том, что экономическое процветание США есть
результат неограниченного частного предпринимательства, ис-
торически выполняло роль не хозяйственной рецептуры, а идей-
ной самоидентификации «свободного американского общества».
Российские реформаторы монетаристской генерации восприня-
ли идеологемы западного мира в качестве подлинного выраже-
ния их экономической системы. В этом заключалась едва ли не
основная ошибка при выборе реформационных экономических
ориентиров.
Между тем анализ А.М. Шлезингера на предмет соотношения
идеологического позиционирования и реальных хозяйственных
механизмов развития США привел его к следующему заключе-
нию: «Традиция государственного вмешательства в экономи-
1
Шлезингер А.М. Циклы американской истории. М., 1992. С. 311.
158
ку — традиция столь же истинно американская и имеет столь
же глубокие корни в национальной истории, будучи неразрывно
связанной с именами наших величайших государственных деяте-
лей, и отражает американский дух и национальный характер, как
и соперничающая с ней традиция неограниченной свободы лич-
ного интереса и частного предпринимательства»2.
Экономическая история США, как, впрочем, и других стран
Запада, может быть представлена в виде циклических колебаний
между полюсами государственного управления и рыночной са-
морегуляции. Когда бюрократическая рутина становилась сдер-
живающим фактором экономического развития, узда государ-
ства несколько ослабевала и приоритет управления смещался в
сферу частного инициативного предпринимательства. Однако с
обеспечением временного инновационного прорыва, переориен-
тированная на интересы предпринимателя экономическая систе-
ма оказывалась в состоянии разбалансировки. Актуализировался
курс на очередное усиление государственно-управленческих ме-
ханизмов в экономике. Если с такой переориентацией правитель-
ство запаздывало, возникал экономический кризис. Именно та-
кое запаздывание со стороны находящихся у власти либеральных
ортодоксов имело место в 1929 г. Катастрофические последствия
экономического кризиса могли бы быть гораздо менее масштаб-
ными при превентивном государственном реагировании.
Концепт маятникового развития экономических систем поз-
воляет создать более сложную, чем имело место до сих пор, мо-
дель долгосрочного планирования. Линейной схеме противо-
поставляется в данном случае программа, предусматривающая
периодичность переориентации в рамках общей стратегической
платформы экономического курса. Предлагаемый подход мето-
дологически противостоит любой форме экономических орто-
доксий как неолибиральной, так и этатистской. Акцентировка
внимания на расширении управленческих функций государства в
современной экономике России исторически связана с предшест-
вующей амплитудой деэтатизации. На следующей стадии маят-
никовых колебаний, очевидно, актуализируется иная стратеги-
ческая парадигма — расширения экономических свобод в сфере
частного предпринимательства. Но это, подчеркнем еще раз, не
2
Шлезингер А.М. Указ. соч.
159
есть приоритетная стратигема современного интервала общего
циклического движения3. Приоритет заключается в нахождении
меры, решении оптимизационных управленческих задач.

5.2. Традиции государственного управления экономикой


в США
Насколько справедливо утверждение о том, что националь-
ное богатство США есть результат последовательной реализации
принципа невмешательства государства в экономическую сферу?
Рассмотрение истории Соединенных Штатов позволяет признать
более достоверным тезис прямо противоположного содержания.
Еще в период британского владычества вмешательство властей в
экономику являлось тривиальной практикой.
Философским основанием политики государственного уп-
равления экономическими процессами выступал республика-
низм, трактуемый через императив подчинения личных интере-
сов общественным. Опубликованное впервые в Америке в 1789 г.
«Богатство народов» А. Смита столкнулось с резкой критикой,
как произведение чисто умозрительное, диссонирующее с хо-
зяйственными реалиями. Один из «отцов-основателей США»,
министр финансов и лидер партии федералистов, А. Гамильтон
призывал отбросить «фантазии Адама Смита». Образцом для
подражания в экономической сфере виделась политика по до-
стижению национального могущества Ж.Б. Кольбера4. «Ничем
не ограниченный дух предпринимательства» квалифицировался
как путь к «произволу, а в итоге — к насилию и войне»5.
Реализуемая в США Великая программа 90-х гг. XVIII в.
А. Гамильтона выстраивалась через определение национального
правительства в качестве основной силы преобразования аграр-
ной страны в промышленную державу. Характерно, что государ-
ственные средства предоставлялись, в соответствии с гамильто-
новской программой, только тем американцам, которые готовы
были использовать их под контролем общества в целях нацио-
3
Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. и др. Государственная политика
вывода России из демографического кризиса. М., 2007. С. 246–250.
4
Miller J.C. Alexander Hamilton: Portrait in Paradox. N.Y., 1959. P. 293.
5
The Reports of Alexander Hamilton. N.Y., 1964. P. 166.
160
нального развития. «В Соединенных Штатах, — писал один из
первых исследователей американской экономической политики
Е.А. Дж. Джонсон, — трудно найти решительных сторонников
свободного предпринимательства в традициях XVIII в., но еще
труднее обнаружить сколько-нибудь заметное отражение тории
экономического либерализма в законодательстве»6 Если госу-
дарственные ограничители не устанавливались на федеральном
уровне, их имплементация осуществлялась на уровне штатов.
Многочисленные законы об инспекции регламентировали не
только качество товаров, но даже цены. «Запутанный клубок за-
конов в штатах, — констатировал Джонсон, — ограничивал сво-
боду предпринимательской деятельности… и в 90-х годах XVIII в.
поток законов, издававшихся ежегодно в отдельных штатах, регу-
лирующих предпринимательскую деятельность, отнюдь не иссяк.
Напротив, законотворческий бум все более нарастал»7.
В XIX в., когда Соединенные Штаты вышли на первую позицию
по общим объемам производства в мире, доля государственного
сектора в ее экономике была более значительной чем, к примеру,
в Великобритании. Так, если в британском королевстве железные
дороги и каналы в основном учреждались на частные средства,
то за океаном — при существенном участии государства. За счет
бюджетных расходов в США было осуществлено 70% строитель-
ства сети каналов и 30% прокладки железнодорожного полот-
на. В южных штатах властями и вовсе финансировалось ¾ всех
строившихся железных дорог. Широкое распространение имела
практика приобретения правительствами штатов акций частных
корпораций, в правление которых инкорпорировались государ-
ственные чиновники. Так, например, в Вирджинии правитель-
ственными органами было выкуплено 60% акций железнодорож-
ных компаний штата. В Пенсильвании правительство выступило
держателем акций более 150 смешанных компаний. Значительная
часть частных американских корпораций XIX в. была иницииро-
вана административным способом. Различия между ними и госу-
дарственными учреждениями были зачастую весьма условными.
«Государственное вмешательство в экономику, — резюмировал
6
Johnson E.A.J. The Foundation of American Economic Freedom: Government and
Enterprise in the Age of Washington. Minneapolis, 1973. P. 153, 200.
7
Johnson E.A.J. Op. cit. P. 305.
161
А.М. Шлезингер анализ сложившейся в США в середине XIX в.
ситуации, — приобрело невиданный размах»8.
Совершенно нерыночным путем складывалось американское
фермерское хозяйство. Основу его составила тривиальная прак-
тика захватов переселенцами земель на «диком Западе». Тезис
скваттеров о том, что земля — божья, а потому не может являть-
ся объектом купли-продажи, развенчивает миф об особой ле-
гитимизации в западных обществах права собственности. При
дефиците государственных сил на «диком Западе» легитимизи-
ровалось право сильного. Установление свободы экономических
отношений, при минимизации регулирующей миссии государ-
ства, приводит, как это показывает мировая историческая прак-
тика, не к формированию цивилизованного рынка, а к правовому
беспределу. В конечном счете в 1862 г. в США был принят закон,
по которому фактически каждый желающий мог получить учас-
ток земли в 70 га («гомстед») на условии использования его по
хозяйственному назначению9.
Нигде и никогда экономический кризис не преодолевался пу-
тем самоустранения государства из экономики. Принятие руко-
водством Российской Федерации в кризисной ситуации 1990-х гг.
именно такой рецептуры выглядит как безрассудство. Страно-
вый опыт выхода из самого крупного в мировой истории эконо-
мического кризиса 1920–1930-х гг., может служить назиданием
государственным руководителям.

Рузвельтовские США
К моменту начала паники на Нью-Йоркской бирже 1929 г.
США экономически развивались в фарватере либеральной поли-
тики. Результатом разразившегося кризиса явилось сокращение
промышленного производства более чем вдвое (т. е. фактически
в столь же значительном объеме, как и в России по отношению
к экономическому состоянию СССР). Численность безработных
в США стремительно возросла с 2 млн до 17 млн человек. У тех,
кто остался на рабочем месте, заработная плата снизилась на
8
Шлезингер А.М. Указ. соч. С. 322.
9
Конотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зарубежных стран. М.,
2007. С. 156–157.
162
35–50%. Обанкротилось 40% американских банков. В конечном
счете все банковские учреждения были закрыты. Золотое содер-
жание доллара было понижено на 40%. Золото, находившееся на
руках у населения, подлежало принудительному изъятию (за его
утайку устанавливалось сверхжесткое наказание — 10 лет лише-
ния свободы). Ситуацию кризисного управленческого дефицита
отражали абсурды уничтожения миллионов тонн зерна, кофе, са-
хара, риса, использование пшеницы в качестве средства отопле-
ния, перепашка 10 млн акров хлопковых полей, убой 6 млн голов
свиней и т. п.
Сущностное значение «нового курса Ф.Д. Рузвельта» как раз
и заключалось в расширении компетенции государства в сфе-
ре экономики. Классический капитализм манчестерского типа
после рузвельтовской трансформации окончательно перестал
существовать. «Я, — пояснял Ф.Д. Рузвельт в 1932 г. в полемике
с Гувером сущность своих программных установок, — имею в
виду не всеобъемлющее регламентирование и планирование эко-
номической жизни, а необходимость властного вмешательства
государства в экономическую жизнь во имя истинной общности
интересов не только различных регионов и групп населения ве-
ликой страны, но и между различными отраслями ее народного
хозяйства»10.
Идее саморегуляции экономики противопоставлялся концепт
«сочетания интересов».
«Каждой социальной группе, — пояснял Ф.Д. Рузвельт, — над-
лежит осознать себя частью целого, звеном общего плана»11.
Функции комплексного регулирования были возложены на
специально учрежденную при правительстве «Национальную
администрацию по восстановлению промышленности (NIRA).
Весь промышленный сектор структурно дифференцировался
на 17 отраслевых групп, во главе каждой из которых были пос-
тавлены особые управленческие органы. В соответствии с той
же структурой хозяйственных отраслей принимаются «кодексы
честной конкуренции». Администрация санкционировала при-
нятие 750 таких кодексов. Наряду с правилами профессиональ-

10
Roosvelt F.D. Public Papers and Adresses… 1928–1932. N.Y., 1938. P. 632.
11
Ibid. P. 784.
163
ной этики, в них устанавливались даже размеры цен и объемы
производств.
Важной составляющей курса Рузвельта явилась организация
«больших государственных работ». На данный проект, включав-
ший мероприятия по строительству новых дорог, аэродромов,
больниц и т. п., было ассигновано свыше 3 млрд долл. Большие
государственные стройки аккумулировали труд широкой армии
американских безработных, рассредоточенных по 2,5 тыс. орга-
низованных для этой цели палаточным лагерям.
Преодолением кризиса в сельском хозяйстве явилась практи-
ка скупки государством фермерских владений. Характерно, что
закон реализации новых рузвельтовских инициатив в аграрном
секторе получил наименование «О регулировании сельского хо-
зяйства и оказании помощи фермерам». «Мне кажется, — оцени-
вал политику нового курса Герберт Уэллс, — что в Соединенных
Штатах речь идет о глубокой реорганизации, о создании плано-
вого, т. е. социалистического хозяйства»12.
Спасительные для экономики США этатистские мероприятия
Ф.Д. Рузвельта действительно вступали в противоречие с абстракт-
но понимаемыми принципами свободы предпринимательства. Дан-
ное расхождение явилось основанием для принятия в 1934 г. Вер-
ховным судом США заключения о неконституционном характере
значительной части мероприятий «нового курса»13.
Характерно, что российское руководство предпринимало
меры по преодолению экономического кризиса, прямо противо-
положные тому, что делал в соответствии со стратегией «нового
курса» Ф.Д. Рузвельт. В результате Соединенные Штаты менее
чем за пять лет достигли докризисных показателей, тогда как эко-
номика России по сей день еще не вышла на уровень развития
РСФСР. В целом по степени катастрофичности последствий для
национальной системы хозяйствования считающейся крупней-
шим в истории западного мира экономический кризис 1929 г. в
России был незавидным образом «превзойден» (табл. 5.1)14.
12
Конотопов М.В., Сметанин С.И. Указ. соч. С. 187.
13
Согрин В. Новый курс Ф.Д. Рузвельта: Единство слова и дела // Обществен-
ные науки и современность. 1991. № 3; Уткин А.И. Рузвельт. М., 2000; Яков-
лев Н.Н. Новейшая история США. 1917–1960. М., 1961. С. 138–289.
14
Русская доктрина (Сергиевский проект) / Под ред. А.Б. Кобякова, В.В. Аве-
рьянова. М., 2007. С. 472.
164
Таблица 5.1
Сравнительные индикаторы глубины экономических
кризисов в США и Российской Федерации (в %)
США Россия
Показатель 1937 г.
1932 г. к 1995 г. к
к 2004 г. к 1990 г.
1928 г. 1990 г.
1928 г.
Нефть 83 134 59 89
Электроэнергия 104 140 79 86
Цемент 40 66 44 55
Хлопчатобумаж-
80 89 22 40
ные ткани
84 (по неофициальным
ВВП 60–70 100 40–45 экспертным оценкам —
55–60)

5.3. Западная Европа: демократические режимы


«Национальным правительством» Великобритании были на
волне выхода из состояния кризиса установлены гарантированные
цены на основные виды производимых в стране товаров. Специ-
фика английских антикризисных мер заключалась в организации
смешанных государственно-частных компаний, действующих под
контролем государства. Такой тип объединений получил приори-
тетное распространение в сферах производства и потребления
электроэнергии, радиовещании (Би-Би-Си) и др.15
Во Франции правительство «Народного фронта» иницииро-
вало принятие целого пакета социально ориентированных за-
конов: о 40-часовой рабочей неделе, об оплачиваемых отпусках
и коллективных договорах. Управление Французским банком
возлагалось на генеральный совет, большинство членов кото-
рого назначались по предложению правительства. Проводилась
частичная национализация военной промышленности. Учредив
смешанную акционерную компанию Национальное общество
французских железных дорог, государство получило 51% ее ак-
15
Истории новейшего времени стран Европы и Америки: 1918–1945 гг. М.,
1989. С. 284–286.
165
ций. Регуляционными тенденциями правительства Народного
фронта в аграрной сфере явилась организация Зернового бюро16.
Принятый в качестве стратегического ориентира кабинетом
«национального единения» Бельгии «план труда» предусматри-
вал, помимо реализации комплекса социальных мер, осущест-
вление национализации ведущих отраслей промышленности и
крупных банков.
В Скандинавских странах под контроль государства были
взяты ниши внешней торговли и вывоза капитала. Реализовыва-
лась кейнсианская рецептура воздействия на величину ссудного
процента17.

5.4. Кейнсианская трансформация


современных государств
Очевидно, что для целенаправленного движения вперед ну-
жен по меньшей мере управленческий орган, формулирующий
цели и задачи общественного развития. Либеральная экономи-
ческая теория по-прежнему оперирует историческими реалиями
в лучшем случае начала ХХ столетия. Роль государства в управле-
нии экономикой с тех пор принципиально изменилась.
Активно используемое в критике капиталистической систе-
мы понятие «государственно-монополистический капитализм»
сменило свой содержательный смысл едва ли не на противопо-
ложный. Прежде главным образом в рамках марксистско-ле-
нинской теоретической парадигмы государственно-монополис-
тический капитализм трактовался как контроль монополиями
государственной власти. Теперь приоритеты в данной дуальной
связи взаимоотношений изменились. Государственным институ-
там удалось подчинить интересы и амбиции крупного бизнеса в
рамках решения общенациональных задач. В отдельных случаях
само государство берет на себя роль отраслевого монополиста.
Переход к модели государственного управления обусловливал-
ся актуализировавшимся в связи с мировыми экономическими
кризисами вопросом цивилизационного выживания. Те же го-
16
Смирнов В.П. Франция в XX веке. М., 2001. С. 110–111, 131–136.
17
Истории новейшего времени стран Европы и Америки: 1918–1945 гг. М.,
1989. С. 274–275.
166
сударства, которые остались под влиянием монополий (пример
российской «семибанкирщины») по-прежнему характеризуются
перманентным кризисным состоянием. Нельзя в связи с этим не
оценить позитивно ряд шагов государственной власти в России
по обузданию притязаний олигархов.
В доминировании государства над крупным национальным
бизнесом заключается один из главных факторов экономическо-
го прорыва новых «азиатских драконов». Именно так формиро-
валось в период правления Пак Чжон Хи южнокорейское «эко-
номическое чудо»18. В отличие от большинства периферийных
развивающихся стран диктатура лидера Южной Кореи действова-
ла в отношении не только народа, но и олигархических альянсов.
«Придя к власти, Пак, — художественно реконструирует проис-
ходившую в Южной Корее управленческую трансформацию спе-
циалист по экономике Восточной Азии А.С. Селищев, — вызвал
на ковер ведущих бизнесменов страны. Построил их по ранжиру
(кошельков) и начал постановку военной задачи. В качестве тако-
вой объявлялось создание высокоэффективной экономики, спо-
собной конкурировать с Японией и прочими экономическими
монстрами. Вот стоит, к примеру, первым в шеренге Цой.
— Цой, ты каким бизнесом занимаешься?
— Производство риса и игорный бизнес.
— Будешь строить суда! Надо утереть нос британцам и нор-
вежцам!
— Но я не могу! Я могу только рис, только рулетку!
— Я тебе помогу. Государство поможет. Будет трудно поначалу.
Но мы победим. Главное — помоги стать Корее могущественной
державой, и мы тебя озолотим. Откажешься — обижусь. Понял?!
— Слушаюсь.
— Ким будет производить телевизоры и магнитофоны.
Квак — обувь и одежду. Чо — автомобили… Будем развиваться
по пятилетним планам. Задача первой пятилетки: утереть нос
норвежским судопроизводителям. Вопросы есть?
— Да, господин Пак. Это недемократично.
— Молчать! Кто «против» — разорю! Кто «за» — озолочу!
— Вопросы есть?
18
Суслина С.А. Государственное регулирование экономики: Опыт Республи-
ки Корея // Проблемы теории и практики управления. 2003. № 4. С. 33–38.
167
— Никак нет.
— Разойдись!»19 «Вот и весь секрет южнокорейского чуда, —
резюмирует исследователь. Пак верно уловил, что бизнесу в при-
нципе все равно, как делать бизнес. Бизнес может делать свой
бизнес не только во имя обогащения страны. Он может делать
бизнес на разорении страны. В России, к примеру, таких бизнес-
менов — пруд пруди. Поэтому Пак был диктатором не только по
отношению к своему обнищавшему народу, как Пиночет, но и по
отношению к бизнесу»20.
Функции современного государства по отношению к пре-
жнему капиталистическому государству ранней индустриальной
эпохи (концепция «ночного сторожа») существенно расшири-
лись, включая, в частности, задачи регулировки и управления
хозяйственным развитием макроэкономического программиро-
вания, социального обеспечения. Характерно, что именно в США
с позиции высшей государственной власти впервые был четко
сформулирован подход о необходимости ограничения государс-
твом влияния крупных корпораций. Еще в первом десятилетии
XX в. являвшийся приверженцем идей А. Гамильтона президент
Т. Рузвельт предостерегал об угрозе, исходящей от фактора кор-
поративного могущества для американской демократии.
«Только национальное правительство, — заявлял прези-
дент, — может навести должный порядок в промышленности,
что отнюдь не равнозначно централизации. Это лишь признание
того очевидного факта, что процесс централизации уже охватил
и наш бизнес. Контроль за этой безответственной и антиобщес-
твенной силой может осуществляться в интересах всего народа
лишь одним способом — предоставлением надлежащих полно-
мочий единственному институту, способному ими воспользо-
ваться, — федеральному правительству»21. Т. Рузвельт первым в
экономической истории США применил меры государственного
регулирования, направленные против поразившей американское
общество очередной депрессии. Предвосхищая идеи Дж. Кейнса,
еще в 1907 г. в дни банковской паники, американское правитель-
19
Селищев А.С., Селищев Н.А. Китайская экономика в XXI веке. СПб, 2004.
С. 164–165.
20
Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 165.
21
Шлезингер А.М. Указ. соч. С. 339.
168
ство принудительно понизило процентные ставки и увеличило
эмиссию денег.
Ортодоксальная классическая теория о свободной капиталис-
тической конкуренции была скорректирована в трудах Дж. Кейн-
са22. Необходимость государственного воздействия на рыночную
экономику сама приобрела характер классики. В неокейнсиан-
стве (Е. Демар, Р. Харрад) речь уже шла не о спорадическом и
косвенном, как у Кейнса, а о системном управленческом регули-
ровании23.
Могут возразить, что формирование кейнсианского направ-
ления обусловливалось особенностями периода становления ин-
дустриальной эпохи, тогда как в постиндустриальном обществе
его основные положения деактуализируются. В действительнос-
ти постиндустриализм усиливает меритократический компонент
общественного развития, а потому лишь расширяет, одновре-
менно усложняя, управленческие функции государства. Анализ
механизмов функционирования современных национальных
экономик высокотехнологических стран постиндустриальной
стадии развития подтверждает данную гипотезу.

США
Как известно, особо стремительный рост экономики США за
всю ее новейшую историю пришелся на период Второй мировой
войны. С 1938 по 1948 г, американское промышленное производс-
тво возросло более чем в два раза. Для сравнения за предыдущее
20-летие мирного экономического развития этот рост составил
лишь 38%. Если перед войной на долю США приходилось 40%
всего производства капиталистического мира, то после ее окон-
чания — уже 62%. Главным фактором экономического прорыва
явилась в условиях военного времени система государственных
заказов. Ленд-лиз (46 млрд долл.) стал панацеей для американ-
ской посткризисной экономики. В государственной собствен-
ности находилось 2,5 тыс. новых, передовых в технологическом
отношении, заводов, возведенных в США за период войны. Все
22
Кейнс Дж. М. Избранные произведения. М., 1993; Он же. М. Общая теория
занятости, процента и денег. М., 2002.
23
Сорвина Г.Н. История экономической мысли XX века. М., 2003.
169
они были переданы в дальнейшем, по ценам, уступающим перво-
начальным затратам в 3–5 раз, в руки частного бизнеса. Государ-
ство, таким образом, обеспечило США стартовый рывок в миро-
вой экономической гонке.
Крупнейший в мире государственный бюджет выступает для
США важным фактором экономической политики. Ранее, по от-
ношению к национальному доходу, он составлял сравнительно
незначительную величину. В настоящее время в качестве госу-
дарственного капитала используется около трети валового на-
ционального продукта. Средством регуляции экономики США
остается механизм государственных заказов. На его основе фун-
кционирует свыше 20% всей американской промышленности.
Брендовая для США электронная промышленность более чем на
60% работает по государственным заказам.
Еще одной управленческой нишей государства в американ-
ской экономике является сфера строительства. Государственный
сектор охватывает в ней более 20%. Наконец, государство в США
берет на себя основное бремя расходов на научные исследования.
На государственные средства финансируется около 60% прово-
димых в стране НИР. Стимуляционная налоговая политика так-
же используется американским правительством в качестве уп-
равленческого механизма. Рецептура его общеизвестна: высокий
налог с той части прибыли, которая идет на личное потребление,
и низкий — с вкладываемой в производство. Предприниматель
стимулируется таким образом к увеличению капиталовложений.
Не облагается налогами деятельность различных благотвори-
тельных фондов, что обеспечивает благоприятную ситуацию для
финансовой поддержки сферы культуры и просвещения. На воо-
ружении американского правительства остается и кейнсианский
прием корректировки величины ссудного процента, осуществля-
емый через институт федеральной резервной системы24.

Великобритания
Более стремительные темпы экономического развития Вели-
кобритании в послевоенный период в сравнении с довоенным
многие исследователи объясняют отказом от ортодоксальной ли-
24
Конотопов М.В., Сметанин С.И. Указ. соч. С. 187–195.
170
беральной теории английских тори в пользу идей государствен-
ного регулирования. Традиционный для либералов экономичес-
кий курс У. Черчилля послужил одной из основных мишеней для
критики Дж.М. Кейнса (характерен памфлет — «Экономические
последствия политики г-на Черчилля»).
Так же, как и в США, переломным моментом для перехода
Великобритании на рельсы государственного управления эконо-
микой послужила Вторая мировая война. В целях обеспечения
военных заказов государство установило свой контроль в топ-
ливно-энергетическом комплексе страны. Проводилась целенап-
равленная государственная политика по стимулированию кон-
центрации промышленного производства. Многие мелкие фирмы
либо инкорпорировались в состав крупных компаний, либо под-
лежали ликвидации. Главным последствием данного курса на се-
годняшний день является крайне высокий уровень монополизи-
рованности английской экономики. К началу 1980-х гг. из пяти
крупнейших монополий мира три — американские и две — бри-
танские («Ройял Датч Шелл» и «Бритиш Петролеум»).
Еще более усилила позиции государства необходимость реше-
ния задач восстановления разрушенных немецкой авиацией во
время войны хозяйственных инфраструктур. Для частного биз-
неса роль восстановителя была не под силу, да и ввиду низкой
прибыльности не входила в предмет его интересов. Вынужденное
обновление производственных фондов осуществлялось на новой
технологической основе, обеспечив высокую инновационную
динамику.
Пришедшая в 1945 г. к власти в Великобритании партия лей-
бористов ставила цель перехода к социалистической системе
хозяйствования. Путь построения социализма виделся в наци-
онализации промышленности. Действительно, с 1946 по 1951 г.
ряд отраслей британской экономики были национализированы.
В собственность государства передавались, в частности, англий-
ский банк, угольная и газовая промышленность, электростанции,
радио, телевидение, железнодорожный и некоторые другие виды
транспорта.
Уже в 1967 г., после очередной победы лейбористов на выбо-
рах, национализации подверглась металлургическая промышлен-
ность. При переходе частной акционерной собственности в руки

171
государства проводилась процедура обмена акций на облигации
государственного займа. Характерно, что, ввиду принципов эта-
тизации, энергия, сырье и транспортные услуги предоставлялись
английским потребителям по сниженным ценам. Будучи прием-
лемой для Великобритании, данная диверсификация цен почему-
то в понимании отечественных либералов оказывается неприем-
лемой для России.
Справедливости ради, необходимо сказать, что всякий раз
после возвращения к власти консерваторов осуществлялся курс
постлейбористской денационализации экономики. Между тем
маятниковое (лейбористы—консерваторы) развитие экономи-
ческой системы Великобритании лишь усиливало ее динамизм,
позволяя использовать недостающие на предшествующем этапе
ресурсы. Но даже после наиболее масштабной тэтчеровской ли-
берализации позиции государства в английской экономике оста-
ются определяющими.
Государственный сектор стал обеспечивать производство
около 20% промышленной продукции. Для сравнения, в России,
как уже указывалось выше, — только 6,7%. В целом через государ-
ственный бюджет в Великобритании проходит до 40% валового
внутреннего продукта. Различие указанных цифр свидетельству-
ет, «что в Англии, как и в США, именно государственный бюд-
жет, а не государственный сектор, является главным инструмен-
том государственного регулирования хозяйства»25.
Говоря о государственном регулировании экономики Вели-
кобритании, нельзя не отметить исключительно дотационный
путь развития английского сельского хозяйства. Государство
покрывает до четверти производственных расходов фермеров.
Продукция аграрного сектора скупается, вопреки рыночным
принципам, по твердым гарантированным ценам. Установлены
премии за повышение урожайности, увеличение продуктивности
животноводства и другие успехи. В итоге до того деградирующее
сельское хозяйство утроило объемы производства. Не имеющая
благоприятных природных условий, Великобритания в насто-
ящее время на 60% обеспечивает себя продовольствием против
30% — в начале XX столетия26.
25
Конотопов М.В., Сметанин С.И. Указ. соч. С. 201.
26
Там же. С. 196–201.
172
Франция

Позитивное отношение к концептам государственного регули-


рования экономики совпадало во Франции с устойчиво высокой
популярностью партий левого политического спектра. В первом
же послевоенном правительстве пять министерских портфелей
оказались за коммунистами.
Как и в лейбористской Великобритании первоначально ос-
новным направлением экономических реформ стал курс на
национализацию. В собственность государства перешли пять
крупнейших банков (60% французского банковского капитала),
ведущие страховые компании, угольная, газовая, оборонная,
авиационная отрасли, часть автомобильной промышленности,
транспорт, электростанции. Предприятия государственного сек-
тора выпускали до 20% промышленной продукции. Государством
контролировалось 35–40% всех капиталовложений. Характерно,
что изъятие собственности у лиц, сотрудничавших с немецкими
оккупационными властями, а таковых было немало, осуществля-
лось без компенсационных выплат. Это, например, коснулось пе-
редачи во владение государству автомобильных заводов «Рено».
Особо резонансные для мировой экономики меры французс-
кого правительства — национализация крупнейших банковских
компаний. Традиционно для Франции была характерна высокая
степень концентрации капитала при сравнительно низкой кон-
центрации производства. В первой десятке крупнейших коммер-
ческих банков мира прочные позиции устойчиво занимают четы-
ре французских — «Банк насьональ де Пари», «Креди агриколь»,
«Креди Лионе», «Сосьете женераль».
Надо понимать, что, вступив на путь национализации, фран-
цузское правительство ввязалось в противоборство с могущес-
твенными олигархическими группами — Ротшильдов, Лазаров,
Шнейдеров (при всем могуществе российских олигархов они все
же не Ротшильды). В целом масштабы государственного управле-
ния экономикой Франции были даже ближе к советской системе
хозяйствования, чем к модели капиталистического кейнсианско-
го регулирования. Однако это не давало никому оснований ква-
лифицировать экономическую политику Четвертой республики
в качестве «тоталитарной».

173
Реприватизационные волны возникали во Франции с прихо-
дом к власти правых партий. Что касается экономической исто-
рии США и Великобритании, то фиксируемый цикл этатизации
экономики обнаруживается и на французском историческом ма-
териале, подтверждая универсальный характер данной законо-
мерности.
Курс национализации был связан не только с послевоенной
социализацией Европы. Мощная волна огосударствления фран-
цузской экономики пришлась на 1982 г., хронологически совпав с
противоположными по своему содержанию стратигемами «рей-
ганомики» и «тэтчеризма».
Согласно принятому Сенатом закону о национализации, в
собственность государства переходили 36 крупнейших банков
(с капиталом, превышающим 1 млрд франков каждый), 2 ведущие
финансовые компании (компания Суэцкого канала и Парижско-
Нидерландский банк) и 5 финансово-промышленных групп. Вла-
дельцы соответствующих предприятий получали выкуп, равный
максимальной рыночной цене акций. Под контролем государства
оказались авиационная и ракетная промышленность (84%), чер-
ная металлургия (80%), цветная металлургия (63%), химическая
промышленность (54%), электроника и электротехника (44%).
В результате реформы 1982 г. государственный сектор в экономи-
ке Франции увеличился почти в 2 раза. На его долю приходилось
32% выпускаемой промышленной продукции, что при француз-
ской специфике широкой дисперсии производства выглядит до-
вольно внушительным показателем. Фактически полностью го-
сударственной оказалась кредитная система страны. Государство
предоставляло до 95% выделяемых кредитов. По масштабности
государственного сектора среди капиталистических стран Евро-
пы Францию обошла лишь Австрия.
Политика денационализации экономики 1986–1987 гг. хотя
и привела к некоторой модификации, но принципиально облик
французской хозяйственной системы не изменила. Около 40%
национального дохода в современной Франции также проходит
через государственный бюджет. Впрочем, французский госсектор
сегодня — это отнюдь не учреждения социалистического типа, а
прежде всего смешанные акционерные предприятия, в которых
государству принадлежит контрольный пакет акций.

174
Важнейшим компонентом экономической политики во Фран-
ции является система индикативного государственного планиро-
вания. С 1946 г. функционировал наделенный широкой управлен-
ческой компетенцией правительственный орган — Генеральный
комиссариат планирования.
В отличие от советской традиции Госплана его плановые про-
екты носят в основном рекомендательный и оповещательный для
бизнеса характер. Предприятия госсектора заключают с прави-
тельством «долгосрочные контракты», получая по ним индика-
тивные планы развития. Неакционерным государственным ком-
паниям предоставляются конкретные плановые задания, с четко
обозначенными цифровыми показателями. Для акционерных об-
ществ предусмотрен более мягкий вариант плана — рекомендуе-
мое стратегическое направление развития. Индикативные планы
предоставляются также и частным фирмам. Для них государствен-
ное планирование хотя и не является обязательным, принимается
большинством за основу деятельности, поскольку стимулируется
различными налоговыми льготами, субсидиями и кредитами.
Особые позиции государственного сектора в экономике
Франции объясняются исторически сложившимся в ней преоб-
ладанием малого и среднего бизнеса. Масштабное расширение
производства такого рода предприятиями только за счет прибы-
ли было бы маловероятно. Поэтому французское государство и
берет на себя значительную часть капиталовложений, осущест-
вляемых в ряде других стран крупными корпорациями. Если ан-
глийский опыт свидетельствует о необходимости использования
механизмов государственного управления при преобладании в
экономике крупного бизнеса, то французский — малого и сред-
него. Таким образом, по существу, любая из современных рыноч-
ных систем актуализирует активную управленческую миссию го-
сударства27.

Германия
Казалось бы, историческим основанием для реабилитации
либеральной модели экономики мог бы послужить опыт герман-
ского послевоенного «экономического чуда». Действительно, по-
27
Смирнов В.П. Указ. соч. С. 192–195, 215–217, 308–309, 314–315.
175
литика Л. Эрхарда основывалась на следовании базовым принци-
пам классического либерализма — отмена административного
распределения товаров, саморегуляция цен, поощрение частной
собственности, свободная конкуренция, независимый контроль
над монополиями.
Однако бурный экономический рост связан при этом совер-
шенно с другим фактором — небывалыми инвестиционными
вливаниями и кредитованием со стороны США. Осуществляемое
в рамках «плана Д. Маршалла» американское финансирование
экономики ФРГ основывалось не на закономерностях развития
свободного рынка, а на политических соображениях начальной
стадии «холодной войны».
Даже, несмотря на помощь США, «рыночные эксперименты»
Л. Эрхарда могли, по оценке исследователей, потерпеть фиаско.
К концу 1949 г. численность безработных возросла вдвое, состав-
ляя 11%, при том, что заработная плата не превышала 400 марок в
месяц. Спасла экономику ФРГ начавшаяся в 1950 г. война в Корее,
давшая поток промышленных заказов, которые, ввиду высоких
производственных мощностей и резервов дешевой квалифици-
рованной рабочей силы, наиболее успешно могла реализовывать
именно Западная Германия.
Активную управленческую роль в процессе германской эко-
номической модернизации, вопреки эрхардовской теорети-
ческой модели, играло государство. При его активном участии
произошло обновление основных фондов. Более позднее и объ-
ективно более широкое, в сравнении с другими западными стра-
нами, техническое переоснащение позволило ФРГ выйти вперед
по внедрению передовых образцов техники. Многие положения
эрхардовской либеральной реформы остались лишь декларация-
ми. О какой экономической саморегуляции в Западной Германии
могла идти речь, если до 1 марта 1950 г. в ней сохранялась кар-
точная система распределения. Для сравнения, в не менее пост-
радавшем от войны Советском Союзе карточки были отменены
еще в конце 1947 г. В полном диссонансе с классикой либераль-
ного подхода функционировала налоговая система эрхардовской
Германии. Налоговое обложение прибылей крупных корпораций
доходило до 90–94%. Вырученные средства государство целевым
образом направляло на реконструкцию промышленности.

176
Еще на Потсдамской конференции, в целях предотвращения
ремилитаризации Германии, было принято решение о ликвида-
ции германских монополий. Данную задачу предполагалось реа-
лизовать посредством разукрупнения корпораций. Так, «Сталь-
ной трест» деструктурировался на десять компаний, концерн
Круппа — на семь. Однако искусственно разукрупненные пред-
приятия в скором времени восстанавливали прежнее организа-
ционное единство. В настоящее время ведущими корпорациями
Германии являются те же самые фирмы, которые лидировали в
германской экономике в период фашизма.
Либеральной ортодоксии также противоречит взятый на
себя немецким государством широкий пакет социальных обя-
зательств. Характерный пример германской социальной поли-
тики — принятие в 1952 г. специального закона «О возмещении
ущерба», предназначенного компенсировать населению потери
периода войны. К 1951 г. выплаты по нему превысили 104 млрд
марок. Опыт социально ориентированной политики ФРГ мог бы
послужить наглядным примером для российских реформаторов
в установлении нормативов ответственности государства перед
народом за уровень его благосостояния.
В дальнейшем скорректированный социал-демократической
платформой долгосрочный вектор развития экономики ФРГ вы-
ражался девизом: «Конкуренция — насколько возможно, плани-
рование — насколько необходимо»28.
На вооружение германским правительством была взята кон-
цепция «глобального регулирования», базировавшаяся на кейнси-
анских идеях. Целью экономического развития провозглашалось
достижение «социальной симметрии». Посредством «концентри-
рованной акции» с участием представителей государства, про-
фсоюзов и предпринимателей были достигнуты соглашения по
размерам заработной платы. Значительные государственные суб-
сидии направлялись в сферы металлургии, строительства, элект-
ротехнической промышленности.
Так же, как во Франции, важной составляющей экономичес-
кой политики современной Германии выступает индикативное
планирование. Предлагаются два варианта государственных пла-
нов — антициклические и структурные. Первые ориентированы
28
Патрушев А.И. Германия в ХХ веке. М., 2004. С. 332.
177
на краткосрочную перспективу, выстраиваясь в соответствии с
циклами подъемов и спадов экономики. При прогнозируемых
спадах государство включает механизм дополнительного инвес-
тирования отраслевых инфраструктур и субсидирует промыш-
ленников. В условиях же экономического роста — финансовые
вливания частично свертывается. Структурное планирование
имеет долгосрочные ориентиры. Цель его — стимулирование
развития перспективных для германской макроэкономики от-
раслей. Одновременно государство оказывает дотационную под-
держку ряду малорентабельных, но социально значимых произ-
водств и инфраструктур.
В настоящее время государственный сектор Германии акку-
мулирует около 20% акционерного капитала федеральных земель.
По ряду отраслей позиции государственных компаний являются
доминирующими: по выработке электроэнергии — 95%, добыче
железной руды — 80%, каменного угля — 75%, алюминия — 50%,
производства автомобилей — 40%. Господствующее положение
занимает германский госсектор и в системе кредитования. Так
же, как в США и Великобритании, основные регулирующие фун-
кции государства осуществляются не через госсобственность, а
через бюджет. Через государственное бюджетное обеспечение
проходит в настоящее время около 40% валового национального
продукта экономики Германии29.

Япония
Японская послевоенная экономическая либерализация, так
же, как и германская, имела во многом мнимый характер. Пре-
жде всего преследовалась цель убедить западный мир в ее осу-
ществлении. Реализация закона 1945 г. о ликвидации дзайбацу
(основанных на клановом принципе японских монополистичес-
ких объединений) осуществлялась по сценарию разукрупнения
корпораций в Германии.
При ослаблении внимания к Японии со стороны втянувшихся
в корейскую войну США, дзайбацу восстановили свои организа-
ционные структуры в прежнем объеме. В ходе антимонопольной
29
Патрушев А.И. Указ. соч. С. 307–309, 317–320, 331–333; Конотопов М.В.,
Сметанин С.И. Указ. соч. С. 219–223.
178
реорганизации были ликвидированы только головные холдинг-
компании («матикабу-кайся»). Однако при этом не учитывалась
специфика функционирования дзайбацу. В состав каждой из них
входили головные банки, которым и передавались управленчес-
кие функции компаний. Вся «большая четверка» дзайбацу («Ми-
цуи», «Мицубиси», «Сумимото», «Ясуд» (переименована в «Фуд-
зи») сохранили в результате псевдолиберальной реорганизации
свои прежние позиции.
Соответствующее ортодоксальному либерализму спонтанно-
рыночное саморегулирование экономики в Японии так и не сло-
жилось. Первоначально хозяйственное развитие выстраивалось
через систему корпоративного регулирования. Постепенно вос-
станавливалось значение государственного управления (рубеж-
ной чертой его усиления явилось окончание полномочий оккупа-
ционных властей).
Уже аграрная реформа 1947–1949 гг. четко обозначила намере-
ние японского государства вмешиваться в хозяйственное разви-
тие страны. Содержание преобразований заключалось в прину-
дительном изъятии за выкуп помещичьих земель. Если помещик
проживал в деревне, то в его собственности оставалось не более
3 га земельного участка, в противном случае осуществлялось от-
торжение всего владения. Причем выкупные платежи в условиях
перманентной инфляции составляли 5–7% реальной рыночной
стоимости. Выкупленные помещичьи земли государство пере-
продавало крестьянам, арендовавшим их на период с 24-летней
рассрочкой купчих платежей. Стоит ли говорить о явном расхож-
дении такого рода практики с идеями либерализма.
В настоящее время государственный сектор в Японии со-
ставляет более трети производственных фондов. По госзаказу
производится 20% валового внутреннего продукта. За счет госу-
дарственного бюджета создается почти треть ВВП. Управление
экономикой в основном является опосредованным, соответству-
ющим кейнсианской стратегии. «Япония характеризуется в сов-
ременной экономической литературе как страна с сильной го-
сударственной экономической политикой, осуществляемой без
прямого участия государства в хозяйственной деятельности»30.
В качестве основных управленческих средств используются на-
30
Мировая экономика / Под ред. А.С. Булатова. М., 2005. С. 498.
179
логово-бюджетные и денежно-кредитные механизмы, таможен-
но-тарифное регулирование внешней торговли, регламентиро-
ванный контроль за деятельностью естественных монополий.
Система планирования в Японии выходит за рамки исключи-
тельного ведения государства. В разработке планов экономичес-
кого развития, наряду с государственными чиновниками, прини-
мают участие представители финансовых групп и корпораций.
Господствует точка зрения, согласно которой «планирование хо-
зяйства должно быть делом тех, в чьих руках реально находится
хозяйство». Со стороны государства соответствующие функции
возложены на специальный правительственный орган «Управле-
ние экономическим планированием». Им разрабатываются пла-
ны в общегосударственном и отраслевом форматах.
Цель общегосударственного планирования — обеспечение
определенных темпов экономического роста. Это предполагает
установление для каждой отрасли необходимого объема капи-
таловложений, которые должны поступать от корпораций. От-
раслевое планирование ориентировано на ликвидацию слабых
мест национальной системы хозяйствования, устранение дис-
паритетов, оказание поддержки тем хозяйствующим субъектам,
которые априори не могут обойтись без определенной помощи.
Выполнение планов общегосударственного формата обеспечива-
ется главным образом частным инвестированием, отраслевых —
государственными капиталовложениями31.
Для современной генерации российских государственных де-
ятелей сама постановка вопроса о планировании связывается с
жупелом Госплана. Система индикативных планов в России фак-
тически неизвестна. Между тем опыт ряда высокоразвитых госу-
дарств, успешно сочетающих принципы планирования и рыночно-
го хозяйствования, целесообразно было бы взять на вооружение.
Таким образом, спонтанно-спорадической саморегуляции
экономики не обнаруживается ни в одной, позиционирующейся
в качестве либеральных, высокоразвитой стране мира. В каждой
из них существенную управленческую роль выполняет институт
государства.
31
Конотопов М.В., Сметанин С.И. Указ. соч. С. 224–234; Хлынов В. Общегосу-
дарственное планирование рыночной экономики: Опыт Японии // Проблемы
теории и практики управления. 1997. № 2.
180
Избранный российскими либеральными реформаторами
путь тотальной деэтатизации хозяйственной системы противо-
речит экономической политике тех стран, которые, казалось бы,
были избраны ими в качестве образца для подражания.

5.5. Современная тенденция возрастания роли государств


Неолиберальная позиция состоит в том, что современное го-
сударство по факту все более устраняется от регуляции эконо-
мических процессов. Но данный тезис легко опровергается при
рассмотрении статистических показателей расходов государс-
твенного бюджета. При самоустранении государства, соответс-
твенно, и бюджетные расходы должны были бы сократиться. Од-
нако наблюдается прямо противоположный процесс. Год от года
бюджетные расходы лишь возрастают. Ни в одном из государств
мира, по которым имеются статистические данные, не было за-
фиксировано их длительного снижения. Отмеченный тренд ил-
люстрируется на примере наиболее экономически и технологи-
чески развитых государств, традиционно зачисляемых в разряд
либеральных демократий32 (табл. 5.2).
В тех странах, которые достигли постиндустриальной фазы
развития, значение государства, ввиду усложнения системных
управленческих задач, только возрастает. Рис. 5.1 свидетельс-
твует, что западные высокотехнологические страны являются в
настоящее время мировыми лидерами по масштабности госу-
дарственных интервенций в экономической сфере. Участие го-
сударств в жизни развитых общественных систем Запада, если
судить по их долевому представительству в формировании ВВП,
возросло за последнюю треть XX в. более чем в 2 раза. Экономи-
ческий прорыв последнего времени ряда стран регионов Южной
и Восточной Азии также коррелирует с возрастанием в них роли
государственного участия. Усиление этатистского компонента в
национальных экономиках в целом может быть определено как
тренд современного развития мира33.
32
«Группа восьми» в цифрах. 2006: Статистический сборник. М., 2006. С. 81;
Россия и страны мира. 2006: Статистический сборник. М., 2006. С. 286–287.
33
Отчет о мировом развитии 1997. Государство в меняющемся мире. М., 1997.
С. 26; Перская В.В. Глобализация и государство. М., 2005. С. 114.
181
Таблица 5.2
Динамика роста расходов консолидированного бюджета
по ряду экономически развитых государств
(в млрд единиц национальной валюты)

Страна Валюта 2000 г. 2001 г. 2002 г. 2003 г. 2004 г.


Великобрита- Фунт стер-
374 402,5 431 470,3 500
ния лингов
Германия Евро 978 1000,4 1031,9 1050,4 1044
Италия Евро 542 581 600,7 622,2 …
Франция Евро 730 757,8 813,3 841,4 872
США Доллар США … 3107,7 3631,2 3859,4 4098
Канадский
Канада … 433,2 448,8 466,6 484
доллар
Япония (трлн) Йена 175,4 176,9 177 …

Только в России, вопреки указанной мировой тенденции, раз-


витие осуществляется в прямо противоположном направлении.
Синдром необоснованной внеэкономической деэтатизации по
сей день не преодолен. При общем росте объемов производства
доля в нем государственного сектора продолжает по-прежнему
сокращаться34 (рис. 5.2).
Еще более показательна динамика деэтатизации в наиболее
доходном секторе российской экономики — топливной промыш-
ленности. Собственная доля государства в общих объемах про-
изводства составляет в ней ничтожную величину35 (рис. 5.3).

***
Таким образом, историко-страновый компаративистский фе-
номенологический анализ позволяет квалифицировать представ-
ление об опыте деэтатизации экономик успешных стран Запада
34
Промышленность России. 2005: Статистический сборник. М., 2006. С. 42.
35
Там же.
182
Все развивающиеся
страны
Африка
без стран Магриба
гг.
Восточная Азия гг.
и Океания гг.
гг.
Южная Азия

Латинская Америка
и страны Карибского
бассейна
Ближний Восток
и Северная Африка

Рис. 5.1. Затраты центральных правительств


в % от ВВП, по данным Всемирного банка
%
Вид собственности:

год

Рис. 5.2. Динамика структуры промышленного производства


в России по формам собственности
183
%
Вид собственности:

год

Рис. 5.3. Динамика структуры производства в топливной


промышленности России

как идеомифологическую конструкцию. Описанная А. Смитом


модель чистого капитализма является метафизическим феноме-
ном, не подтверждаемым практикой реального функционирова-
ния ни одной из национальных экономик. Нигде в мире оно не
осуществляется без определяющей управленческой роли госу-
дарства, имеющего четко фиксируемую тенденцию возрастания.
Ссылки в обоснование форсированной деэтатизации российской
экономики на опыт успешных стран мира являются несостоя-
тельными.

184
Глава 6. Стимулированное
экономическое развитие
В неолиберальной интерпретации кризис и последующая
гибель СССР связываются с утопичностью самой идеи органи-
зации экономики на принципах государственного управления.
Согласно пониманию сторонников консервативно-этатистского
подхода процессы распада, напротив, были вызваны ослаблени-
ем вожжей государственности. Действительно, в эпоху позднего
социализма советская система все более стагнировала. Наблюда-
емое, впрочем, замедление темпов роста не стоит переоценивать.
Оно совпадало с общемировым снижением роста ВВП в высоко-
развитых странах мира. Американская модель экономики в этом
отношении не была лучше советской (рис. 6.1)1.
Переход к постиндустриальной фазе развития предполагал
усложнение управленческих механизмов, а отнюдь не упразд-
нение самого управления. Рычаги управления превращались из
директивных ремней в невидимые нити. Основной смысл пред-
полагавшейся трансформации заключался в переориентации от
метода директивы к методу стимула. Даная задача была несоиз-
мерима сложнее в реализации, чем традиционная схема управ-
ления. Она предполагала не только формализацию воли пра-
вительства в виде указов и постановлений, но и формирование
контекста, побуждающего экономического человека к принятию
запрограммированного решения. Хозяйствующий субъект не
принуждался, а стимулировался. Государство перемещалось с
авансцены экономики за ширму, расширяя при этом поле своего
функционирования.
Именно такая стратегическая трансформация системы го-
сударственного управления экономическим развитием была в
конце второго тысячелетия осуществлена на Западе. Россия, как
известно, пошла по прямо противоположному пути, не только не
построив управленческой модели, соответствующей обществу
постиндустриального типа, но и разрушив ту, которая соотно-
силась с экономикой индустриализма. Учитывая накопленный
западными странами опыт организации стимулированного раз-
1
Иоффе Я.А. Мы и планета: Цифры и факты. М., 1988. С. 146.
185
вития экономики, целесообразен анализ существующих механиз-
мов его институциональной имплементации.

год

Рис. 6.1. Погодовые темпы роста промышленного производства


в ряде экономически развитых стран мира
(середина 1970-х — середина 1980-х гг.)

6.1. Стимулирование развития как метод государственного


управления экономикой
Система национальных экономик современных стран Запада
весьма далека как от прямого дирижизма, так и от саморегуля-
ции. Государственно — управленческие механизмы точно инкор-
порированы там в структуры рыночного хозяйства. Реминисцен-
ция модели директивного социализма может создать иллюзию о
минимизации управленческих функций государства в западных
странах. На самом же деле эффект отсутствия вызван существен-
ным повышением качества управления в постиндустриальном
мире. Высшее управленческое искусство заключается не в том,
чтобы заставить человека делать шаги в соответствующем на-

186
правлении, а создать такие условия, когда он сам придет к выводу
о целесообразности такого действия, воспринимая решение о его
совершении, как свое собственное. Запад перешел от прямого уп-
равления к стимулированному.
Не директива, а стимул ныне является основным управлен-
ческим инструментарием. Понятие «невидимая рука», которое
использовал А. Смит в применении к саморегулирующемуся
рынку, могло бы быть переадресовано теперь к современным за-
падным государствам2.
В теории государственного управления экономикой приня-
та классификация управленческих методик по трем основным
группам административного, прямого и косвенного регулятив-
ных воздействий3 (табл. 6.1)4. Понятие «стимулированное разви-
тие» соотносится со вторым и третьим классами регулирования.
Различия их между собой связываются с жесткой адресной на-
правленностью в первом случае и опосредованной — во втором.
Прямое регулирование осуществляется, как правило, при недо-
статочности собственно инструментов рынка для решения сто-
ящих перед экономикой насущных задач. Косвенные же методы
построены, как правило, на несущей конструкции самих рыноч-
ных механизмов5.
В истории СССР косыгинские реформы можно рассматривать
как нереализованный шанс перехода к системе стимулированно-
го развития.
Отсутствие материальных стимулов труда являлось в свое
время одним из главных направлений критики экономики со-
циализма. Косыгинские реформы второй половины 1960-х гг.
предоставляли реальный шанс перехода СССР к модели стиму-
лированного экономического развития. Сам Председатель Со-
вета министров говорил, что через введение хозрасчета можно
осуществить переход к более совершенной форме организации
2
Постиндустриальный мир и Россия. М., 2001.
3
Шамхалов Ф. Основы теории государственного управления. М., 2003.
4
Ерохин С.В. Эффективное использование инструментов государственного
регулирования общественного воспроизводства как основа устойчивого со-
циально-экономического развития // <www.ephes.ru>.
5
Хавина С.А. Основные тенденции развития государственного регулирова-
ния экономики за рубежом и в России // Государственное регулирование эко-
номики: Мировой опыт и реформа в России (Теория и практика). М., 1996.
187
Таблица 6.1
Классификация методов государственного регулирования
экономикой в условиях рыночного хозяйства
Вид методов
регулирова- Группа методов Метод
ния
Админис- Правовое регулиро- Законы и другие нормативно-право-
тративные вание вые акты
методы Стандартизация и Экологические стандарты
лицензирование Лицензирование видов деятельности
Лицензирование экспорта
Антимонопольное Контроль за монопольными рынка-
регулирование ми
Недопущение ограничения конку-
ренции в отраслях, не являющихся
естественными монополиями
Управление государс- Управление государственными пред-
твенной собствен- приятиями
ностью Производство социально значимых
товаров и услуг
Прямое эко- Безвозвратное целе- Пособия
номическое вое финансирование Доплаты из фондов различных
регулирование отдельных групп уровней
населения Единовременные выплаты
Безвозвратное целе- Льготные кредиты
вое финансирование Дотации
предприятий Налоговые льготы (например, для
инвесторов)
Безвозвратное целе- Отрасли социальной сферы
вое финансирование Отрасли национального значения
отраслей Налоговые льготы для отраслей
Безвозвратное целе- Субвенции
вое финансирование
территорий
Косвенные Бюджетно-налоговое Государственные программы
методы регу- регулирование Государственные заказы
лирования Определение и изменение налоговой
структуры
Изменение налоговых ставок

188
Окончание таблицы 6.1
Вид методов
регулирова- Группа методов Метод
ния
Изменение порядка расчета налого-
облагаемой базы
Смена форм налогообложения
Система дифференциации льгот и
скидок
Наличие отсрочек платежа налога
Порядок аннулирования налоговой
задолженности
Порядок дифференцированного
подхода в налогообложении
Кредитно-денежное Изменение процентной ставки
регулирование Изменение нормы обязательных
резервов
Внешнеэкономичес- Регулирование валютного курса
кое регулирование Таможенное регулирование (квоты,
тарифы)

государственного управления. Очень символично название


принятого 4 октября 1965 г. постановления ЦК КПСС и Сов-
мина СССР «О совершенствовании планирования и усилении
экономического стимулирования промышленного производс-
тва», которое, как считают, дает начало реформированию. В нем
четко говорилось, что функционирование народного хозяйства
«строится на сочетании централизованного руководства с хо-
зяйственной самостоятельностью и инициативой предприятия».
Рыночные стимулы при данной постановке вопроса не только не
противопоставлялись плановой экономике, но преподносились
как ее базовая составляющая.
Стимулированное развитие, звучал косыгинский императив,
может иметь планируемый характер. Ничего подобного в мире
на тот момент не существовало. Критически переосмысливался
опыт Югославии, в которой народнохозяйственный план, сво-
дящийся главным образом к прогнозированию, превратился в
формальный придаток рыночной конкуренции. В косыгинской

189
модели государственное планирование и инвестирование, пос-
тупающее из союзного бюджета, сохраняли роль основных эко-
номических регуляторов.
Программа расширения оперативной самостоятельности хо-
зяйствующих субъектов включала такие элементы, как: исполь-
зование части прибыли на материальное поощрение работников,
улучшение социально-культурных условий, развитие инфраструк-
туры, внедрение новых образцов техники; определение в рамках
поставленных государственным планом задач, объема производс-
тва, ассортимент и номенклатуру выпускаемой продукции; само-
стоятельное взаимодействие с потребителем и поставщиками не-
обходимого в производственном цикле материально-технического
снабжения; установление по собственному усмотрению структуры
организации труда и штатного расписания. Планировалось, что с
переходом предприятий к критерию рентабельности, затраты из их
фондов на внедрение новых образцов техники возрастут с 720 млн
руб. (в 1964) до 4 млрд руб. Финансовые взаимоотношения с го-
сударством предполагалось свести в основном к плате за фонды,
размер которой, как правило, устанавливался на 6%-ном уровне от
их стоимости. Особая рентная форма выплат предусматривалась
для предприятий, которые, в силу особых благоприятных условий,
получали бы прибыль независимо от собственных усилий.
Первоначально, в 1966 г., реформа была «обкатана» на 43 пе-
редовых заводах и фабриках. Массовый переход к стимуляцион-
ной схеме управления хозяйствующими субъектами состоялся в
1967 г., а к концу пятилетки уже 90% из них функционировали в
рамках нового управленческого формата. Полученный результат
наглядно иллюстрировал преимущества косыгинской модели уп-
равления экономикой. За восьмую пятилетку объем полученной
в промышленности прибыли возрос в 2,5 раза (рис. 6.2). В сред-
нем за год она увеличивалась на 20%, тогда как в предшествую-
щее десятилетие — только на 10%. Характерно, что именно на
1967 г. — время широкой имплементации новых управленческих
механизмов пришелся наиболее стремительный скачок прироста
промышленной продукции. Разница в статистических показате-
лях с предыдущим годом обеспечивалась как раз стимулирующи-
ми факторами6.
6
Народное хозяйство СССР в 1970 году. М., 1971. С. 132.
190
Косыгинский проект перевода советской экономики на рель-
сы стимулированного развития, ввиду влияния политической ко-
нъюнктуры (прежде всего событий «пражской весны»), был, как
известно, еще до окончания восьмой пятилетки свернут. Однако
сама его разработка на уровне высшего советского руководства
указывает, что проблема модернизации управления экономикой
в сторону развития стимулирующих механизмов стояла со всей
остротой еще в середине 1960-х гг. А.Н. Косыгина тогда «поправи-
ли», и в настоящее время можно констатировать факт 40-летнего
запаздывания в осуществлении необходимой трансформации7.

год

Рис. 6.2. Прирост продукции промышленности в восьмую пятилетку


(в % к предыдущему году, 1965 г. = 100%)

6.2. Налоговое и кредитное стимулирование


Одним из наиболее ранних стимулирующих развитие эконо-
мики рычагов выступала налоговая политика. Элементы такого
подхода обнаруживаются еще в Российской империи, с харак-
терным для нее доминированием косвенного налогообложения.
В классической политической экономии под налогом понималось
7
Белоусов Р.А. Экономическая история России: XX век. М., 2006. С. 34–55.
191
не более чем систематическое изъятие части доходов у самосто-
ятельно хозяйствующих субъектов. Смитовский тетраэдр нало-
гообложения включал в себя принципы соразмерности, опреде-
ленности, удобности и дешевизны8.Теоретическое обоснование
применения налогов как стимуляционного регулятора было пред-
ставлено кейнсианством. Посредством прогрессивного налогооб-
ложения, указывал Дж.М. Кейнс, происходит изъятие излишков
денежных сбережений в обществе, трансформирующихся таким
образом в инвестиции. Налоги определялись как встроенные в
экономическую систему «механизмы гибкости»9. Применение
рычагов налогообложения в целях стимулированного развития
не может иметь фронтальный характер. Посредством налоговых
льгот и преференций создаются экономические зоны и ниши, де-
ятельность в которых, при прочих равных условиях, оказывается
более прибыльной10.
Традиционным для кейнсианства рецептом государственной
экономической политики является, как известно, регуляция ве-
личины банковских процентных ставок. В целях стимулирования
роста валовых показателей экономики, полагал Дж.М. Кейнс, сле-
дует проводить курс на их понижение11. Точно так, минимизируя
процентную ставку, поступают сейчас в Западной Европе. В Рос-
сии все наоборот. Ставка по кредитам в Российской Федерации
выше, чем в какой бы то ни было из стран, за исключением Вен-
грии, входящих в Европейский союз (рис. 6.3)12. При страновом
статистическом сопоставлении данный показатель удивительным
образом коррелирует с достигнутым потенциалом экономической
развитости. Имея более высокую процентную ставку, чем в ЕС,
Россия в то же время обладает более низкой величиной ссудного
процента, чем любая из стран Содружества Независимых Госу-
дарств (рис. 6.4). На сравнительно низком, во всяком случае при
сопоставлении с Российской Федерацией, уровне поддерживаются
8
Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962.
9
Кейнс Дж.М. Избранные произведения. М., 1993; Он же. М. Общая теория
занятости, процента и денег. М., 2002.
10
Свечкина А.Л. Зарубежный опыт государственного регулирования финан-
сового рынка // <www.rusnauka.com>.
11
Кейнс Дж.М. Общая теория занятости, процента и денег.
12
Россия и страны-члены Европейского союза. 2005: Статистический сбор-
ник. М., 2005. С. 192–193.
192
Рис. 6.3. Процентные ставки по кредитам в странах ЕС и России

193
Рис. 6.4. Процентные ставки по кредитам в ряде стран СНГ

показатели ссудного процента в банках динамично развивающих-


ся экономик Азиатско-Тихоокеанского региона (рис. 6.5). А вот в
перманентно кризисной в последние годы Бразилии ставка бан-
ковского кредита в 4,8 раза выше российской.
При такой модели кредитования представители бизнеса, ес-
тественно, предпочитают обращаться в иностранные банки. И,
вложив в них деньги, финансируют тем самым экономику зару-
бежного государства. В самой Европе по критерию процентной
ставки прослеживается четкая дифференциация традиционных
капиталистических и переходных экономик. Наименьший же
ссудный процент установлен в Ирландии, уже длительно де-
монстрирующей самые высокие темпы роста по ЕС. С середины
1990-х гг. ставка кредитования понизилась в ирландских банках в
2,6 раза, коррелируя с одновременным возрастанием среднегодо-
вых показателей валового внутреннего продукта13.

13
Россия и страны мира. 2006: Статистический сборник. М., 2006. С. 296–
297.
194
Рис. 6.5. Процентные ставки по кредитам в ряде стран
Азиатско-Тихоокеанского региона

6.3. Государственное регулирование и стимулирование


на рынке труда, в энергетике, инноватике
Одной из угроз перспективам долгосрочного устойчивого
развития экономики ЕС является предопределенный тенденцией
старения населения тренд возрастания демографической нагруз-
ки. Увеличение доли пенсионеров в структуре общества объек-
тивно увеличивает трудовое бремя, ложащееся на экономически
активные возрастные группы. В настоящее время возраст каждо-
го пятого жителя Европы — более 60 лет. В Германии представи-
тели этой генерации составляют 24% населения, в Италии — 25%.
Современная Россия, провозгласившая демографическую поли-
тику одним из национальных приоритетов, отнюдь не является
первооткрывателем материальных механизмов стимулирования
рождаемости.
Комплекс разработанных в странах ЕС управленческих мер
стимулирующих репродуктивность, включает более широкий,
чем в России, спектр воздействий на демографическую ситуацию:
пособия по родам и временной утрате трудоспособности в связи

195
с беременностью; детские пособия; снижение подоходного нало-
гообложения для родителей; предоставление отпусков по уходу
за детьми при сохраняемой фактически в полном объеме (до 90%)
заработной плате; учет в трудовом стаже при исчислении пенси-
онного обеспечения времени ухода за ребенком; субсидирование
и льготное целевое кредитование данных семей и пр. Характерно,
что активную политику в этом направлении проводят, наряду с
государственными органами, наднациональные структуры Евро-
пейского союза14.
Вместе с тем стимулирование рождаемости не исчерпывает
арсенала средств, используемых государствами ЕС для решения
проблемы возрастающей демографической нагрузки. Они в го-
раздо большей степени ориентированы в этом вопросе на имп-
лементацию экономических стимулов рационального исполь-
зования трудовых ресурсов. Ключевым концептом снижения
демографической нагрузки является курс на увеличение эконо-
мической занятости. Стратегический характер имел произошед-
ший в Европе переход от политики стимулирования спроса к
политике стимулирования предложения на рынке труда15. Кри-
терием успешности государственного управления стала оценка
количества созданных рабочих мест.
Утвердившаяся в ЕС политика стимулирования экономичес-
кой активности населения включает следующие управленческие
компоненты: оптимизацию системы поиска работы для лиц, не
имеющих постоянного трудоустройства; установление эконо-
мических санкций по отношению к «идейным безработным»;
активизацию трудоустройства женщин, осуществляемую через
развитие гибких форм занятости, таких, как надомная работа;
расширение вовлеченности в трудовую деятельность не утратив-
ших физических способностей к труду лиц пенсионного возрас-
та; динамизацию на основе научной организации труда режима
рабочего времени на предприятиях16. Аккомодация этих мер осу-
14
Клавдиенко В.П. Экономическое стимулирование устойчивого развития в
ЕС (Национальный и наднациональный уровни). Автореф.дисс. … д-ра экон.
наук. М., 2007. С. 23–25; Государственная политика вывода России из демогра-
фического кризиса. М., 2007. С. 395–488.
15
Зиберт У.С. Регулирование рынка труда: Некоторые результаты сравни-
тельного анализа // <www.polit.ru>.
16
Клавдиенко В.П. Указ. соч. С. 25–27.
196
ществлялась в рамках реализуемых рядом европейских стран на-
циональных программ занятости. Принятая в 2000 г. на уровне
интегрированного руководства ЕС Лиссабонская стратегия ус-
тойчивого развития наметила в качестве ориентира достижение
до 2010 г. 75%-ного, по отношению к возрастам экономической
активности, уровня занятости. Уже к 2005 г. указанный рубеж не-
которыми из европейских стран был успешно преодолен, что сви-
детельствовало об эффективности предпринятых государством
шагов. В России же с середины 1990-х гг. показатель занятости
остается на неизменном, хотя и относительно высоком, уровне, а
для возрастов 15–24 года — даже уменьшился (рис. 6.6)17.

Рис. 6.6. Рост уровня занятости населения по возрастной группе


15–64 лет в ряде стран ЕС и России за 1995–2003 гг.
(1995 г. = 100%)

Серьезным вызовом для экономики ЕС является все возраста-


ющая зависимость от импорта энергоресурсов. Повышение цен
на энергоносители чревато кризисными последствиями для хо-
зяйственной системы ряда ведущих европейских стран. Поэтому
в геостратегическом смысле можно оценить проводимую в пос-
17
Россия и страны-члены Европейского союза. 2005. С. 47.
197
ледние годы государствами ЕС политику стимулированного раз-
вития технологий, связанных с переходом к новым источникам
энергетики. Система управленческих стимулов в организации та-
кого перехода включает в себя: резкое уменьшение уровня субси-
дирования технологий, базирующихся на использовании органи-
ческих энергоресурсов; повышенное налогообложение отраслей
и направлений экономики, ориентированных на традиционные
виды источников энергии; использование экологических нало-
говых механизмов; установление по отношению к предприяти-
ям-потребителям энергии специального энергетического налога;
дифференцированное регулирование ставок налогообложения в
зависимости от энергетических продуктов; фокусное субсидиро-
вание, предоставление ценовых и налоговых льгот на потребле-
ние и производственное использование возобновляемых источ-
ников энергии; акцентированная поддержка НИР, направленных
на разработку технологических и технических решений нетради-
ционного энергоресурсного обеспечения и развитие энергосбе-
регающих систем; информационно-рекламная политика энерго-
ресурсной переориентации18.
Прослеживается и страновая вариативность основных форм
стимулирования развития возобновляемых видов энергетики,
указывающая на широкие возможности согласования управлен-
ческих механизмов с национальной спецификой (табл. 6.2)19.
О действенном характере управленческого курса переориен-
тации на НВИЭ указывает, например, гарантируемая в Германии
для инвесторов закупка энергии по фиксированным ценам на 20-
летний период. Результатом явилось установление в ФРГ самых
мощных в ЕС ветроэнергетических агрегатов. В 2003 г. они дава-
ли около 12 тыс. мВт энергии, превосходя совокупные показатели
аналогичных установок в имеющих более климатически выгод-
ные условия Ирландии, Великобритании, Эстонии и Франции в
15 раз. Доля Германии в мировом производстве энергии ветро-
энергетическими агрегатами составляет в настоящее время 36%.
В целом за последнюю четверть века реализации политики
стимулированного развития энергоемкость производства сокра-
18
Клавдиенко В.П. Указ. соч. С. 27–32.; Экономика США / Под ред. В.Б. Супя-
на. СПб., 2003. С. 305–310.
19
Там же. С. 30.
198
Таблица 6.2
Основные экономические стимулы развития нетрадиционной
энергетики в странах ЕС

Форма (инструмент) экономическо- Страна, использующая данный


го стимулирования стимул
Компенсации к тарифам Австрия, Бельгия, Венгрия, Германия,
Греция, Дания, Испания, Люксембург,
Португалия, Финляндия, Франция,
Швеция
Тендеры и «зеленые сертификаты» Австрия, Бельгия, Великобритания,
Дания, Ирландия, Италия, Франция,
Швеция
Освобождение от экологических на- Австрия, Великобритания, Германия,
логов Литва, Нидерланды, Словакия, Че-
хия, Эстония
Освобождение от экологических Венгрия, Нидерланды, Франция,
налогов, инвестируемых в нетради- Швеция
ционные виды источников энергии
(НВИЭ)
Компенсации к тарифам из специаль- Австрия, Бельгия, Великобритания,
ного фонда, образуемого от продажи Италия, Швеция
квот на выбросы

тилась в Европе почти вдвое. Наметилась тенденция перехода


от нефти к более безвредному в экологическом отношении газу.
ЕС прочно занял лидирующую позицию в мире по производству
энергии на основе возобновляемых экологически чистых источ-
ников.
Рассмотрение доли НВИЭ в структуре выработки электро-
энергии иллюстрирует колоссальное отставание России от любой
из европейских стран (рис. 6.7)20. Уже сейчас в Дании фактически
пятая часть потребляемой электроэнергии связана с нетрадици-
онными видами источников. Нетрудно при таких показателях
предсказать скорое наступление ситуации, когда российские
нефть и газ Европе более в такой степени не понадобятся.
20
Россия и страны-члены Европейского союза. 2005. С. 113.
199
Рис. 6.7. Доля НВИЭ в производстве электроэнергии в странах ЕС
и России (геотермальная и солнечная электроэнергия,
электроэнергия ветра, приливов волн, электроэнергия
возобновляемых видов топлива и отходов)

Хорошо известно, что экономический прогресс обеспечи-


вался во все времена фактором инноваций. В настоящее время
во всех странах, позиционирующих себя как высокоразвитые,
их доля в приросте валового внутреннего продукта имеет тренд
возрастания (рис. 6.8)21. В среднем по ЕС значение инновацион-
ного фактора достигло к началу нового тысячелетия половины
всех составляющих роста ВВП. В Германии и Австрии он достиг
за последнее время 67%, что почти вдвое выше, чем соответству-
21
World Economic Outlook. Wash., 2006. Sept. P. 189, 202; World Trade Report.
Geneva: WTO, 2004. P. 170–171; World Economic Outlook. Wash., 1999. Oct. P. 74.
200
ющие показатели по также относимым к числу инновационных
лидеров США. Следовательно, отнюдь не рынок, равно действую-
щий на экономических пространствах Северной Америки и ЕС, а
целенаправленные управленческие усилия обеспечили западно-
европейский (особенно германский) эффект инновационности.

Рис. 6.8. Динамика вклада инновационной составляющей в рост ВВП

Обращает на себя внимание, что в Европе госсектор обес-


печивает меньший в долевом отношении объем финансирова-
ния НИР, чем в России, что актуализирует применение имен-
но стимулирующих, а не директивных механизмов управления
инновациями. Данное указание, впрочем, нельзя оценивать как
призыв к переориентации заказов на науку от государственных
учреждений к частным компаниям. Например, в Новой Зелан-
дии доля госсектора во внутренних расходах на НИР выше, чем
в России. Это, однако, не мешает новозеландцам демонстри-
ровать более высокую интенсивность разработок и внедрения
инновационных технологий. В КНР доля госсектора как потре-
бителя расходов на НИР находится на уровне российского, что

201
не препятствует китайским ученым решать самые амбициозные
научные задачи22.
Еще в 1960-е гг. наука на Западе функционировала фактичес-
ки как самостоятельная по отношению к экономике сфера. Пря-
мые задачи развития экономических секторов, за исключением
оборонно-промышленного комплекса, перед ней не стояли. Госу-
дарственная научная политика, отмечают исследователи, носила
в этот период черты культурной политики. Переориентация на-
учно-исследовательских разработок на решение практических за-
просов и вызовов экономики началось в западных государствах
со второй половины 1960-х гг. Наука теперь стала определяться
как фактор экономического роста. В соответствии с этим подхо-
дом, стимулируются прежде всего разработки, ориентированные
на повышение роста и конкурентоспособности производимой
продукции. С середины 1970-х гг. концепция государственного
управления научной политикой вновь изменилась, будучи рас-
ширена от понимания ее как катализатора роста ВВП до интег-
рального рассмотрения в качестве факторной основы экономики
в целом. Интегрирующим ядром явилась первоначально эколо-
гическая проблематика, а со второй половины 1980-х гг. — кон-
цепция устойчивого развития23. И, наконец, в конце 1990-х гг.
научно-техническая политика на Западе окончательно трансфор-
мировалась в инновационную24.
Государство, в отличие от бизнеса, связывает поддержку
НИОКР с долгосрочной экономической отдачей. Примером та-
кого рода служит отмеченная выше активная поддержка иссле-
довательских программ развития нетрадиционных источников
энергии. Германская программа «100 тысяч солнечных крыш»
предполагает государственное субсидирование исследований
по солнечной энергетики на сумму 0,51 млрд евро. Особое вни-
мание уделяется финансированию ранних «посевных» фаз раз-
работки и внедрения инноваций, составляющих, как правило,
22
Россия и страны мира. 2006. С. 309.
23
Mayeres J., Proost S. Should Diesel Cars in Europe be Discouraged // Regional
Sience and Urban Economics. 2001. Vol. 3. July; Kaufmann R., Davidsdottir B., Pau-
ly P., Garnnham D. The Determinants of Atmospheric SO–2 Concentrations: Recon-
sidering the Environmental Kuznets Curve // Ecological Economics. 1998. Vol. 25.
May; и др.
24
Экономика США / Под ред. В.Б. Супяна. СПб., 2003. С. 233–251.
202
до 30% общей стоимости проекта. Система инновационного
стимулирования на Западе включает вариативный набор таких
традиционных для данной сферы компонентов, как целевые
субсидии, гранты, ипотечное кредитование и т. п. Практика за-
купок государством инновационной продукции, формирующая
климат уверенности в реализации данного товара, содействуют
успеху его быстрого внедрения в производство. Такого рода за-
купками обеспечивается в странах ЕС 16% валового внутренне-
го продукта25.

6.4. Экология как фактор развития


Новым подходом в экономической политике западных стран
является опосредованное стимулирование инновационных раз-
работок и внедрений через установление механизмов экологи-
ческих ограничителей. Из тормоза, в интерпретации Римского
клуба, экология на Западе превратилась в стимулирующий фак-
тор развития. Сталкиваясь с запретительными барьерами, опре-
деляемыми критерием охраны окружающей среды, предприятия
стимулируются к внедрению «зеленых технологий», безотходных
производств, использованию экологически чистых энергети-
ческих носителей. Один из базовых принципов экологического
стимулирования на Западе выражается императивом «загрязни-
тель платит». Ущерб, нанесенный природе, компенсируется пос-
редством взимания с нарушителя денежных штрафов, целевым
образом идущих на развитие экологически безвредных техно-
логий. Арсенал мер стимулирующего управленческого воздейс-
твия в сфере экологии включает: экологическое лицензирование,
эмиссионные и товарные стандарты, компенсационные штраф-
ные санкции, платежи за ресурсопользование, налогообложение
на выбросы вредных веществ, льготные налоги на экологически
чистую продукцию, ценовые компенсации (например, в отноше-
нии производства, основанного на НВИЭ) и др.26
Преимущественно стимулирующий для экономики характер
имеют принятые в последние годы в США законы «Об альтернатив-
ном моторном топливе», «О чистом воздухе», «Об энергетической
25
Клавдиенко В.П. Указ. соч. С. 33–38.
26
Там же. С. 39–43.
203
политике» и др.27 Американским законодательством были установ-
лены минимальные годовые нормы закупок автомобилей, работаю-
щих на экологически чистых видах топлива. В 1993 г. в США введен
запрет на производство двигателей, функционирующих на этили-
рованном бензине, а еще через три года запрещен к продаже и сам
указанный вид топлива. Одновременно вводилась запретительная
норма на продажу дизельного горючего с содержанием серы, пре-
вышающим 0,05%. Устанавливались штрафные санкции за эксплу-
атацию «грязного» в экологическом отношении автотранспорта.
Вместе с тем вводились различного рода финансовые поощ-
рения (дотации, низкопроцентное кредитование, отсрочки пла-
тежей, налоговые льготы и т. п.) для использования автомобилей,
работающих на менее вредных видах топлива: природном газе,
метаноле, этаноле и др. Свидетельством тому являются названия
реализуемых в США на федеральном уровне программ — «Авто-
мобили на природном газе, перспективы в свете национальной
безопасности», «Автопарк чистого города», «Малозагрязняющее
атмосферу топливо»28.
В экологическом законодательстве Японии разграничивают-
ся по степени жесткости два вида нормативов. Первые носят аб-
солютный характер директивного установления, вторые — сти-
мулирующего развития. Применение последних приводило, как
правило, к значительным единовременным расходам компаний
на установку очистительного оборудования. Происходило, по
сути, скрытое побуждение государством частного сектора к ин-
вестированию соответствующих отраслей. Так, при введении в
Японии в середине 1970-х гг. новых нормативов качества воздуха,
расходы на внедрение очистительной техники достигали в тепло-
энергетике 30% всех капиталовложений29.

6.5. «Субсидиарный сектор»: стимулированное развитие


сельского хозяйства
Традиционно убыточным с началом индустриализации при-
знавался для стран Запада аграрный сектор. Сельское хозяйство
27
Экономика США / Под ред. В.Б. Супяна. С. 252–265.
28
Глухов В.В., Некрасова Т.П. Экономические основы экологии. СПб., 2003.
С. 298–301.
29
Там же. С. 301.
204
(а особенно земледелие) представляет во многих из них преиму-
щественно субсидиарное направление экономики. В условиях са-
морегулирующегося рынка аграрный сектор в США и ряде других
стран, вероятно, погиб бы. Ввиду его связи с продовольственным
обеспечением страны такой сценарий представлял непосред-
ственную угрозу для национальной безопасности и не мог быть
допущен государством.
Закон о кредитовании ферм 1933 г. явился одним из базовых
компонентов «нового курса» Ф. Рузвельта. Принудить к сель-
скохозяйственному труду директивным образом при рыночной
экономике и гражданских свободах не представляется возмож-
ным. На вооружении государства оставалась лишь методика
стимулирования трудовой деятельности в секторе через созда-
ние преференционных по отношению к нему рамочных условий.
Государственная субсидиарная политика на Западе в отношении
села предусматривает предоставление субсидий: молодым, на-
чинающим фермерам; предприятиям, соблюдающим установ-
ленные нормативы охраны окружающей среды; хозяйствующим
субъектам, расположенным на территориях с неблагоприятными
природными условиями, и т. д.
Особой статьей субсидирования в странах ЕС является под-
держка модернизации и производственной диверсификации аг-
рарных хозяйств. Мэйнстримом государственных субсидий на
современном этапе является развитие биотехнологий. Акцен-
тированная поддержка государствами их внедрения привела к
феномену «биотехнологической революции». Возможно, откро-
вением для российских неолибералов может явиться факт ре-
гулирования государством цен на сельскохозяйственном рынке
Западной Европы. Почти на 70% продукции села устанавливают-
ся фиксированные закупочные цены, также предусматриваются
особые компенсации в отношении экспортеров товаров сельско-
хозяйственного производства.
Американские фермеры получают от государства займ под оп-
ределенную величину и стоимостное выражение урожая. В том слу-
чае, если реальная рыночная цена оказывается выше фиксирован-
ной, они имеют право получить произведенную сельхозпродукцию
назад. При понижении же цен фермер имеет возможность отка-
заться от погашения займа без каких-либо штрафных санкций.

205
Компенсационные выплаты в США ориентированы на изъ-
ятие части земель из практического землепользования. Данный
механизм противодействует чрезмерному наводнению рынка
продукцией сельскохозяйственного сектора, а соответственно
и падению цен. По своему происхождению он восходит к годам
великой депрессии, проявившейся, в частности, в обвале цен аг-
рарного сектора США. Компенсационная планка для фермеров
установлена на уровне 50 тыс. долл. в год. Средством увеличения
закупочных цен служит также механизм рыночного квотирова-
ния. Прямые ограничения налагаются, в частности, на торговлю
на американских рынках цитрусовыми культурами. По своей
масштабности система кредитования ферм в США не имеет себе
равных в мире. Она структурируется на три группы федераль-
ных банков, функционально связанных, соответственно, с кре-
дитованием приобретения недвижимости, закупками сельско-
хозяйственного инвентаря и семенного фонда, кооперативной
деятельностью. Такая банковская триада представлена в каждой
из 12 хозяйственных американских территорий30.
Субсидированная отрасль вовсе не означает, что она убыточна
для национального хозяйствования в целом. На сегодня на долю
США в мировой экономике приходится 50% производства соебо-
бов и кукурузы, от 10 до 25% — хлопка, пшеницы, патоки, расти-
тельных масел. «Один фермер кормит 75 человек», — гласит попу-
лярный слоган американской сельскохозяйственной пропаганды.
Для сравнения в современной России один труженик сельского
хозяйства может прокормить лишь 18 человек, занятых в других
экономических отраслях31. Субсидирование сельскохозяйствен-
ного производства в России не идет ни в какое сравнение с аме-
риканским. Почему же неолиберальная российская доктрина в
этом случае не берет пример с лидера рыночных экономик?

6.6. Модернизация системы оплаты труда


Курс стимулирующего развития экономики не может быть
сформирован без наличия соответствующего стимулу отклика на
низовом уровне. В этом отношении задачи, стоящие перед кор-
30
Лангер Н. Сельское хозяйство США // <www.infousa.ru>; Экономика США /
Под ред. В.Б. Супяна. С. 318–353.
31
Россия и страны мира. 2006. С. 60–61.
206
поративным управлением, тесно смыкаются с задачами государ-
ственного управления. Объединяющим их стержнем является
политика стимулирования индивидуальных результатов трудо-
вой деятельности.
Не только в Советском Союзе, но и на Западе еще в недавнее
время остро стояла проблема нивелировки стимулирующего зна-
чения оплаты труда. Обвинения в «уравниловке» адресовались в
действительности не только к социалистической экономике. Ос-
новной упрек критиков сводился к тому, что выплаты по сущест-
вующим тарифным сеткам производятся не за реальную работу,
а за прошлые заслуги и производственный стаж. Вынесенные на
дальнюю карьерную перспективу стимулы имеют при такой сис-
теме сравнительно невысокую степень эффективности.
Повышение уровня материальной заинтересованности работ-
ника в результатах своего труда составляет лейтмотив осущест-
вляемого в настоящее время в США и ряде других стран Запада
реформирования системы зарплат и поощрений. Широкое рас-
пространение приобрели такие способы стимулирования, как
предоставление бесплатного питания, погашение транспортных
расходов, медицинское обслуживание, программы дополнитель-
ного образования и повышения квалификации, особые услуги
страхования, пенсионные и сберегательные накопления корпо-
ративного уровня, практика физкультурно-оздоровительных ме-
роприятий, организация культурного досуга и отдыха.
Величина заработной платы в США все чаще определяется
по «методу растяжек». Впервые он прошел апробацию в рамках
американского военно-промышленного комплекса (ВПК) и был
инициирован к внедрению со стороны государства. Ключевая
идея в нем заключается в установлении «вилки оплаты». Каждая
должность в компании равноценна. Однако люди, работающие
на них, могут проявлять различную степень профессионализма
и усердия. Поэтому в системе «метода растяжек», как правило,
встречаются ситуации более высокой зарплаты у лиц, занимаю-
щих менее статусную (в традиционном понимании) должность.
Применяются также индексирующиеся в заработок текущие ко-
эффициенты стоимости той или иной профессии на рынке тру-
да. Премирование работников ставится в прямую зависимость
от общей прибыли компании за соответствующий временной

207
интервал (система «Раккера»). Одной из наиболее широко при-
меняемых форм коллективного стимулирующего поощрения
является использование различных схем «участия в прибылях».
Поддержка государством данного механизма поощрений заклю-
чается в необлагаемости его налогами. Зачастую «участие в при-
были» осуществляется в виде передачи премируемому работнику
акций.
Структура доходов наемного работника в постиндустриаль-
ных странах и России имеет принципиальные отличия: традици-
онно более весомую роль в оплате труда в государствах, перешед-
ших к стимулированной модели управления, играют различного
рода бонусы. Так, в Японии минимум дважды в год выплачивают-
ся денежные премии, величина которых выступает производной
от уровня успешности компании за полугодие. В среднем размер
производимых таким образом выплат составляет четверть годо-
вой заработной платы. В крупных японских компаниях сумма
«летне-зимних» бонусов достигает трети, а то и половины зар-
платы работника в течение года (рис. 6.9)32.

г.
г.
г.
г.

Рис. 6.9. Динамика средних размеров летне-зимних бонусов


на предприятиях Японии

32
Japan 1990. An International Comparison. Tokio: Keizai Koho Center, 1989.
P. 68.
208
Весьма перспективной в плане стимулирования труда госу-
дарственных служащих представляется японская находка «плава-
ющих окладов» для менеджеров. Заработная плата менеджеров в
Японии ставится в зависимость от динамики себестоимости това-
ра, объемов производимой продукции, ее номенклатуры и других
показателей развития соответствующей отрасли или компании.
Традиционным механизмом дифференциации индивиду-
альной оплаты являются периодически проводимые аттестации
квалификационного потенциала работников. К примеру, в Со-
единенных Штатах ежегодно следствием работы аттестационных
комиссий является пересмотр оклада почти у 90% сотрудников.
Стимулирование рационализаторской и изобретательской
деятельности — одна из приоритетных задач корпоративной по-
литики. Для оценки ее значимости достаточно указать, что изоб-
ретатели и рационализаторы в Германии премируются суммами,
составляющими 1/10 доходов от внедрения соответствующей ин-
новации, в США — 1/8, в Швейцарии — 1/6.
В поиске оптимальных форм стимулирования труда находят-
ся мировые промышленные гиганты, такие, как «Дженерал мо-
торс». Отражением этих поисков является отказ на западноевро-
пейских представительствах концерна от использования системы
повременной оплаты. Целесообразность данного решения видит-
ся менеджерам в том, чтобы платить сотруднику не за количест-
во человеко-часов, проведенных на рабочем месте, а за реально
сделанную работу.
Правда, необходимо отметить, что курсу на стимулирующую
индивидуализацию оплаты труда существенное противодействие
на Западе оказывают профсоюзы. Однако тенденция профессио-
нализации экономики постиндустриального общества оказыва-
ется сильнее33.

***
Опыт западных стран позволяет сделать применительно к
экономике России ряд принципиальных выводов стратегическо-
го характера.
33
Ивлев А., Гарайбех Ю. Организация и стимулирование труда: Зарубежный
опыт // Человек и труд. 2003. № 12.
209
Во-первых, экономическим развитием можно управлять, ос-
таваясь при этом в формате рыночной системы хозяйствования.
Во-вторых, возможны опосредованные стимулирующие ры-
чаги управления экономикой не только на микро-, но и на мак-
роуровне.
В-третьих, механизм стимулирования в современных усло-
виях является более действенным фактором катализации раз-
вития, чем традиционные рычаги административных методов
управления.
И, наконец, государство располагает, пожалуй, самым боль-
шим пакетом возможностей и методов стимулирования эконо-
мической успешности в росте и развитии.

210
Глава 7. Страновый и исторический
сравнительный анализ
переходных экономик и российского
экономического развития

Россия далеко не единственная страна, чья экономика иден-


тифицируется в качестве переходной. Сходные стратегические
задачи реформирования решает группа государств, относимых
прежде к мировой системе социализма. Сравнение достигнутых
в них результатов позволяет оценить правильность или успеш-
ность избранной Россией экономической стратегии развития.
Существующая в мире вариативность реформирования эко-
номик позволяет посмотреть на российские реформы с позиции
возможных альтернатив. Речь прежде всего идет об оценке двух
моделей осуществления системного перехода — восточноевро-
пейской и китайской. Первая, проведенная по формулам МВФ на
основе методов «шоковой терапии», подразумевала кардиналь-
ную и одномоментную переориентацию на рельсы рыночной
экономики. В соответствии с той же стратегической парадигмой
выстраивалась экономическая политика в постсоветской России.
Вторая, китайская модель, имплементируемая в режиме посте-
пенных трансформаций, конструировалась на основе преемства
по отношению к дореформенной системе. Не разрушать до осно-
вания, и только затем… строить, а преобразовывать имеющийся
механизм.
Исследовательская цель авторов — сопоставить степень ус-
пешности различных моделей перехода. В связи с этим прояснить
ситуацию относительно того, правильный ли вектор осуществле-
ния преобразований был избран в России?

7.1. Феномен «переходной экономики»


Понятие «переходная экономика» может быть при расши-
ренной трактовке отнесено к широкому спектру государств, осу-
ществляющих задачи перехода от одной экономической систе-
мы к другой. Переходность вообще есть имманентное качество

211
стадиального экономического процесса. Переходной, например,
в советской политэкономии позиционировалась экономика, рас-
сматриваемая в качестве исторического перехода от капиталис-
тической системы хозяйствования к коммунистической.
Любая изменчивость может рассматриваться как переход-
ность. Введение же в научный оборот такого типа изменчивос-
ти, как переходная экономика, связано с темпами и качеством
преобразований. Должны иметь место не только количественно
повышенные показатели (по сравнению с обычным эволюциони-
рованием системы), но и смена механизмов, связей, системообра-
зующих структур и функций.
Методологическую основу для понимания объективного
характера переходных этапов развития предоставляет теория
модернизации. Модернизационный процесс в своей первой ис-
торической фазе подразумевал переход от экономики традици-
онного общества (иногда идентифицируемой с понятием феода-
лизм) к стадии индустриального развития. В настоящее время
исследователями выделяются две модели модернизации — ли-
беральная и консервативная. Отличительной особенностью
последней в экономическом аспекте являлась особая роль го-
сударства, социальный патернализм, идеократическое стиму-
лирование трудовой деятельности. Именно консервативная мо-
дель модернизации была имплементирована в СССР и других
странах, традиционно относимых к социалистическому лагерю.
В условиях стартового отставания от индустриально развитых
государств Запада данный выбор позволил аккумулировать
ресурсы для достижения форсированной динамики развития1.
Экономические показатели стран социализма, позволяют, по
меньшей мере, говорить о конкурентном потенциале консерва-
тивной модели модернизации. Однако концентрация усилий на
обеспечении форсированных показателей не могла быть долго-
срочной. При выполнении модернизационных задач админист-
1
Агурский М.С. Идеология национал-большевизма. Париж, 1982; Вишнев-
ский А.Г. Серп и рубль: Консервативная модернизация в СССР. М., 1998; Ду-
гин А.Г. Консервативная революция. М., 1994; Красильщиков В.А., Гутник В.П.,
Кузнецов В.И. и др. Модернизация: Зарубежный опыт и Россия. М., 1994. С. 6–
21; Побережников И.В. Модернизация: Теоретико-методологические подхо-
ды // Экономическая история. Обозрение. М., 2002. Вып. 8. С. 146–168; Опыт
российских модернизаций. М., 2000. С. 11–45.
212
ративное регулирование должно было быть модифицировано.
Переход от форсированно-мобилизационной системы к систе-
ме устойчивого развития составлял основную задачу предстоя-
щего реформирования.
Между тем Запад вступил еще в 1960–1970-е гг. во вторую
историческую фазу модернизации. Ее смысл заключался в пере-
ходе от индустриальной к постиндустриальной экономической
системе2. Соответственно, решение новых модернизационных
задач актуализировалось и для стран социалистического лаге-
ря. По показателям роста ВВП они еще шли вровень с западным
миром. Но перспективы дальнейшего отставания определялись
осуществленной на Западе массовой имплементацией новых
постиндустриальных технологий, приведших к структурным
изменениям в экономике. Перед лидерами социалистических
государств встал вопрос о выборе модели модернизации. Пред-
стояло конструирование сложной управленческой системы ор-
ганизации постиндустриального прорыва. Именно к такому
конструированию еще с конца 1970-х гг. приступили вожди ком-
мунистического Китая3.
По более легкому, казалось бы, пути (проторенной дороге)
пошли реформаторы в СССР и странах Восточной Европы. Опыт
консервативной модернизации по преодолению отставания при
переходе к индустриальному обществу совершенно не брался в
расчет. Сама возможность использования компонентов такого
сценария была идеологически осуждена под лозунгом «тотали-
тарной экономики». Базовой моделью постиндустриальной мо-
дернизации была избрана экономическая система Запада, при-
чем не в ее современном виде, а в прообразах ранней начальной
стадии капиталистического развития. В настоящее время можно
уже уверенно констатировать, что избранная модель не только
не способствовала решению новых модернизационных задач, но
задала прямо противоположный вектор структурных модифи-
каций.
2
Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999; Новая постин-
дустриальная волна на Западе: Антология. М., 1999; Тоффлер Э. Новая волна.
М., 1999; Он же. Шок будущего. М., 2002.
3
Авдокушин Е.Ф. Теоретические основы экономической реформы в КНР. М.,
1990; Борох О.Н. Современная китайская экономическая мысль. М., 1988.
213
На существование двух вариантов преобразований в странах
с экономикой переходного типа указывает нобелевский лауре-
ат Дж. Стиглиц. Различие подходов видится ему прежде всего в
скорости реформирования. Школа «шоковой терапии» противо-
стояла позиции «постепенщиков». «Шоковые терапевты» поль-
зовались, по свидетельству Стиглица, мощной поддержкой Ми-
нистерства финансов США и Международного валютного фонда,
что и предопределило в большинстве случаев принятие именно
их экономической программы. Мудрость постепенного подхода
была признана уже постфактум разразившихся кризисов. Хотя
и «постепенщики», верно предсказав негативные последствия
программы «шоковой терапии», недооценивали масштабности
грядущей катастрофы. «Медленные черепахи обогнали быстро-
ходных зайцев», — резюмировал практический итог дискуссии
Стиглиц4.

7.2. Наследие социалистической экономики:


разрушать или реформировать
Сравнительное сопоставление динамики экономик социа-
листических стран позволяет поставить под сомнение сложив-
шийся современный стереотип об абсолютной хозяйственной
неэффективности системы социализма. Демонстрируемые ими
темпы экономического роста были заметно выше, чем в развитых
по рыночным критериям государствах Запада. Другое дело, что
значительно хуже были стартовые условия развития. Но сущес-
твующий разрыв год от года сокращался. Явные опережающие
темпы экономического роста соцстран демонстрировались как в
промышленном, так и в аграрном секторах (рис. 7.1–7.2). Запад
же несколько компенсировал свою стагнацию, более динамично
развиваясь по направлению сферы услуг.
В качестве «экономического чуда» принято оценивать высо-
кую динамику ВВП в послевоенной Японии 1960–1970-х гг. Од-
нако, например, Румыния при Н. Чаушеску имела гораздо луч-
шую темпоральную статистику. О румынском «экономическом
чуде», противоречащем неолиберальным стереотипам, говорить,
4
Стиглиц Дж. Народ России платит цену шоковой терапии // <rusref.
nm.ru>.
214
В абсолютных показателях В абсолютных показателях
по социалистическим странам по капиталистическим странам
На душу населения На душу населения
по социалистическим странам по капиталистическим странам

Рис. 7.1. Среднегодовые темпы роста национального дохода


за 1961–1986 гг. при сопоставлении социалистических
и капиталистических стран

конечно, «не принято». Для сравнения, постреформенная Румы-


ния только к середине 2000-х гг. вышла на уровень показателей
1980 г.
Дезавуирование советской консервативной модели модерни-
зации имело под собой в большей степени не экономические, а
идеологические основания. Бесспорно, система нуждалась в ре-
организации, связанной прежде всего с развитием экономичес-
кого стимулирования и частной инициативы.
Но следовало ли подрывать саму несущую конструкцию го-
сударственного вклада в управление экономическим развитием?
Вновь неизбежен вопрос: не являлся ли настоящим замыслом в
значительной степени навязанных формул глобальных перемен
не реформа, а подавление военного и социально-экономического
конкурента Западу и его лидеру США? Борьба с «империей зла»
как таковой?

215
Производительность труда
в социалистических странах
Промышленная продукция
на душу населения
в социалистических странах

Промышленная продукция
в абсолютных показателях
в социалистических странах

Производительность труда
в капиталистических странах

Промышленная продукция
на душу населения
в капиталистических странах
Промышленная продукция
в абсолютных показателях
в капиталистических странах

Рис. 7.2. Среднегодовые темпы роста продукции сельского


хозяйства при сопоставлении социально-экономических систем

216
В Китае советам Запада не вняли, избрав свой вариант посте-
пенного преобразования, система не была сломана, была сохра-
нена и постепенно реформировалась, обеспечив поступательное
развитие без катастрофических спадов, подобных тем, которые
наблюдались в Восточной Европе5. Попытку подобной методоло-
гии реформирования в определенном смысле предпринимает Бе-
лоруссия, однако у нее недостаточно политического веса, чтобы
противостоять теперь уже двунаправленному давлению, вынуж-
дающему идти на форсаж преобразований.

7.3. Восточноевропейская модель переходной экономики:


монетаристская рецептура «шоковой терапии»
Само понятие «шоковая терапия» впервые было сформули-
ровано и практически применено в Польше6. Ее главный теоре-
тик — видный адепт монетаризма Дж. Сакс7. Впоследствии он
признавался, что универсализм монетаристской рецептуры не
срабатывал во многих случаях реформационной деятельности.
«Шоковая терапия», теоретически выстроенная на модели раз-
витой рыночной системы, не учитывала реалий социальных отно-
шений государств с экономикой переходного типа. Так, уровень
доходов населения социалистических стран Восточной Европы
был заметно ниже, чем в государствах Запада. Однако по напол-
ненности потребительской корзины наблюдался примерный па-
ритет. Пищевой рацион восточноевропейцев даже превосходил
по критерию калорийности питание населения западных стран.
Если на Западе материальное благосостояние складывалось глав-
ным образом из личных доходов граждан, то в социалистических
государствах в комбинации с государственными дотациями. Так,
в Польше периода борьбы с советским социализмом профсою-
за «Солидарность» потребители оплачивали лишь пятую часть
стоимости молока, центрального отопления и других услуг ЖКХ.
Остальные расходы брало на себя государство. Только дотации
5
Иоффе Я.А. Мы и планета: Цифры и факты. М., 1988. С. 84–85.
6
Куклинский А. Экономические преобразования в Польше: Опыт и перспек-
тивы (1990–2010 гг.) // Проблемы теории и практики управления 2001. № 1.
7
Сакс Дж. Рыночная экономика в России. М., 1995; Он же. Кому грозит кор-
румпированная Россия // Московские новости. 1995. № 87; Сакс Дж., Ларрон Ф.
Макроэкономика: Глобальный подход. М., 1999.
217
на продукты питания составляли по странам Восточной Евро-
пы 5% ВВП. Для СССР этот показатель и вовсе доходил до 12%.
Естественно, что либерализация цен привела к резкому падению
уровня жизни большинства. Парадокс заключается в том, что це-
левая установка реформ была ориентирована на достижение ма-
териальных жизненных стандартов западного человека. Результат
же получился прямо противоположным ожидаемому. Качество
жизни населения Восточной Европы на сегодняшний день ниже
по основным индикаторам, чем в Западной. В Болгарии, напри-
мер, вследствие шокотерапевтической либерализации, к 1996 г. за
официальной чертой бедности находилось 80% населения8.
Доктрина приватизации любой ценой также подрывала ос-
новы социально-экономической устойчивости стран Восточной
Европы. К началу реформ доля госсектора в промышленном
производстве варьировала от 82% в Польше до 97% в Чехосло-
вакии. Особенно большие проблемы вызвал приватизационный
процесс в сфере промышленности. У населения попросту отсутс-
твовали такие деньги, на которые было бы возможно купить ак-
ции индустриальных гигантов, таких, как комбинаты в польской
Новой Гуте и румынском Галаце. В условиях дефицита капиталов
основным механизмом приватизационного процесса явилось
наделение населения ваучерами (бонами, сертификатами), даю-
щими право на долю государственной собственности. В резуль-
тате ваучерной, т. е. бесплатной, приватизации главное назначе-
ние перевода госсобственности в частные руки, заключающееся
в инвестировании соответствующих экономик, реализовано не
было. Инвестиционного толчка для развития хозяйственных ста-
тей госбюджета не последовало. Наоборот, вследствие урезания
расходных статей госбюджета, экономики восточноевропейских
стран недофинансировались.
Не получилось и реализации выдвигаемой в рамках концепта
рыночного социализма идеи всеобщего распространения среди
граждан статуса акционеров. Преодоление классического для по-
литэкономии марксизма антагонизма труда и капитала виделось
в распространении на трудящихся посредством ваучеризации

8
Коровицына Н.В. С Россией и без нее: Восточноевропейский путь развития.
М., 2003.
218
акционерного участия в доле собственности. На практике трудя-
щиеся так собственниками и не стали.
Повсеместное распространение в восточноевропейских стра-
нах получило создание приватизационных фондов (по существу
холдингов), организовывавших массовую скупку ваучеров. Во гла-
ве их стояли люди, входившие в круг партноменклатуры. В Чехии,
например, 40% приватизационных чеков оказались сосредоточены
в десяти фондах, что подразумевало распределение между ними
соответствующей долевой части разгосударствленного народного
хозяйства страны. Повсеместное для Восточной Европы значение
криминально-коррупционного фактора в приватизационных про-
цессах позволяет классифицировать его как универсальную черту
форсированного («любой ценой») разгосударствления.
Государственное руководство восточноевропейских стран
одумалось несколько ранее, чем это происходит в России. Так, в
Румынии и Болгарии дальнейшая приватизация была приоста-
новлена еще в 1995–1996 гг. Характерно, что именно после этого
в них наступил перелом от отрицательной динамики ВВП к поло-
жительной.
К моменту завершения реформационного процесса доля гос-
собственности в экономике стран Восточной Европы оказалась
существенно выше, чем в России. В наиболее продвинувшейся в
реформировании системы социализма Польше к 1996 г. частный
сектор составлял лишь 56%. В более консервативной Румынии он
и вовсе находился на отметке 35%. И это при том, что, по сравне-
нию с СССР, уровень этатизации экономики был в восточноевро-
пейских странах ниже, а ниша частной собственности, пусть и в
крайне ограниченном масштабе, существовала и в дореформен-
ный период.
Негативные последствия имело разрушение кооперативной
системы в аграрном секторе. Кооперация, представлявшая собой
универсальный путь аккумуляции ресурсов в сельскохозяйс-
твенном производстве, была отнесена реформаторами к порокам
социализма. Возникшие в ходе реформы мелкие наделы частных
хозяев отличались крайней неэффективностью. Для большинства
из них была характерна инволюция от товарного производства к
натуральному. Вектор развития был задан, таким образом, не в
сторону перехода к рыночной экономике, а в противоположном

219
направлении реанимации дотоварного уклада. До настоящего
времени в аграрном секторе некоторых из восточноевропейских
стран все еще сохраняется (вот уже более 15 лет) отрицательная
динамика9.
Начало перестроечного процесса и реформ в Восточной Евро-
пе проводит четкую грань в соотношении динамики ее развития с
мировыми показателеми. Если еще в середине 1980-х гг. восточноев-
ропейские страны опережали в целом по темпам роста ВВП запад-
ноевропейские, то к началу 1990-х гг. соотношение уже принципи-
ально изменилось. Запад Европы продолжал развиваться в прежнем
ритме, тогда как на Востоке случился обвал (рис. 7.3)10. Не в этом ли
сбое экономического развития одной из конкурирующих сторон в
глобальном соперничестве двух систем стоит искать истинные при-
чины реформационного радикализма, стремление навязать Восточ-
но-Европейским странам и России советы по использованию неоли-
беральной модели, которая в таком виде не существовала ни в самих
США, ни в западно-европейских государствах?
Казалось бы, посткризисный восстановительный рост в
1990-е гг. должен был по меньшей мере компенсировать отри-
цательную динамику периода «шоковой терапии».
Однако этого не произошло. Посткризисные темпы роста
ВВП оказались в целом ниже по отношению к переломному в
направлении спада году функционирования социалистического
хозяйствования соответствующих государств (рис. 7.4)11. Могут
возразить, что для оценки подлинной эффективности реформ
недостаточен указанный временной лаг. Тогда компенсационный
подъем должен бы быть зафиксирован с несколько большей за-
держкой во времени. Но и с началом второго постреформенного
десятилетия бурного развития восточноевропейских экономик
не последовало. Доля Восточной Европы в мировой хозяйствен-
ной системе последовательно снижается. Ее геоэкономическая
роль падает (рис. 7.5)12. В ранжировке экономик по общему объ-
9
Конотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зарубежных стран. М.,
2007. С. 264–270.
10
Мир в цифрах: Статистический сборник. 1992. М., 1992. С. 7.
11
Мир в цифрах: Статистический сборник. 1992. С. 7; Россия и страны мира.
2006. С. 78.
12
Мировая экономика: Прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М.,
2007. С. 384.
220
г.
г.
г.
г.
г.
г.

Рис. 7.3. Динамика роста ВВП в Европе в 1986–1991 гг.


при сопоставлении социалистических и капиталистических стран
(в % к предыдущему году)

Рис. 7.4. Динамика ВВП в странах Восточной Европы


(в % к предыдущему году)

221
222
г.
г.
г.
г.

Хорватия

Рис. 7.5. Доля стран Восточной Европы в ВВП мира


г.
г.
г.
г.

Рис. 7.6. Места, занимаемые странами Восточной Европы по общему


объему ВВП в мире

ему ВВП все восточноевропейские страны сместились на более


низкие по отношению к советскому периоду места (рис. 7.6)13. Та-
ким образом, можно констатировать, что либеральные реформы
ни в одной из стран Восточной Европы себя не оправдали. Их
цели не были достигнуты. Траектория постреформенного разви-
тия принципиально отличалась от прогнозируемой.
Еще более катастрофические последствия для национальных
экономик имел опыт неолиберального реформирования на пост-
советском пространстве. Большинство бывших республик СССР,
включая Россию, по сей день не достигли показателей общего
объема ВВП советского времени. Для части из них даже уровень
1980 г. пока остается недостижимым ориентиром (рис. 7.7).
Напомним, что после окончания Великой Отечественной
войны для восстановления довоенных показателей развития
экономики Советскому Союзу хватило пяти лет. С начала же нео-
либеральных реформ минуло уже, выражаясь госплановской
терминологией, три пятилетки. Характерно, что среди тех рес-
13
Там же. С. 386–394.
223
публик бывшего СССР, которым все же удалось перекрыть эко-
номические показатели 1990 г., находятся Белоруссия, Узбекистан
и Туркмения — государства, избравшие наименее радикальную
модель интеграции в рыночную систему. Представляя Советский
Союз, его субъекты имели значительно более весомые экономи-
ческие позиции в мире, чем после обретения государственной
независимости. Их доля в мировом ВВП и места, занимаемые в
мировом ранжировании национальных экономик (табл. 7.1), су-
щественно понизились по отношению к советской эпохе. Только
Туркменистану (традиционно критикуемому за недостаток де-
мократизма) удалось удержаться в итоге на той же позиции, ко-
торую он занимал прежде (рис. 7.8)14.
Таблица 7.1
Места, занимаемые бывшими республиками СССР,
по общему объему ВВП в мире (в %)
Страны 1980 г. 1990 г. 2000 г. 2005 г.
Россия 3 4 10 10
Украина 12 14 34 31
Белоруссия 56 60 68 65
Молдавия 102 101 140 140
Грузия 79 82 124 123
Армения 105 106 138 128
Азербайджан 64 64 95 79
Казахстан 45 47 57 56
Узбекистан 67 69 76 75
Киргизия 113 110 134 134
Туркмения 90 88 104 88
Таджикистан 118 117 142 139
Литва 63 66 84 78
Латвия 70 80 100 96
Эстония 98 100 115 107

14
Мировая экономика: Прогноз до 2020 года. С. 370–371, 384–393.
224
г.
г.
г.
г.

225
Рис. 7.7. Общий объем ВВП в бывших республиках СССР (в млрд долл., в ценах по ППС)
226
г.
г.
г.

Рис. 7.8. Доля бывших республик СССР в ВВП мира


7.4. Китайская модель переходной экономики:
модернизация с опорой на традицию
В целях оправдания реформаторской практики в России в об-
щественное сознание активно внедряется концепт о невозмож-
ности при проведении реформ обойтись без временного спада.
Масштабы этого спада будто бы запрограммированы степенью
болезни реформируемой системы. Для более продвинувшегося
в реализации коммунистической доктрины СССР объективно
предполагалось якобы и более глубокое кризисное погружение,
чем для сохранивших элементы частнокапиталистического укла-
да восточноевропейских государств15.
Однако опыт реформирования Китая, как Советского Союза,
связанного с традицией экономики огосударствленного типа, по-
казывает, что кризисы при переходе от административно-коман-
дной к рыночной модели вовсе не обязательны. Напротив, умелое
проведение реформ может само по себе явиться стимулирующим
фактором, катализирующим экономическую динамику. Процесс
реформирования в КНР растянулся уже на треть столетия, и по
сей день еще не завершен. За весь этот период не было зафиксиро-
вано ни одного экономического спада. А между тем большая ре-
форма по переходу Китая к рыночной экономике включала пять
этапов (1978–1984, 1984–1992, 1992–1997, 1998–2002 гг., с 2002 г.),
каждый из которых обладал в рамках единой долгосрочной стра-
тегии среднесрочным замыслом16. Конечно, за 30-летний период
имелись и некоторые естественные замедления в темпах роста,
но ничего подобного обвалу экономик стран Восточной Европы
Китай за это время не знал (рис. 7.9)17.
15
Грегори П. Действительно ли реформы в России оказались столь неудачны-
ми? // Вопросы экономики. 1997. № 11.
16
Селищев А.С., Селищев Н.А. Китайская экономика в XXI веке. СПб., 2004.
С. 107–139; Китай на пути модернизации и реформ. М., 1999; Новоселова Л.
В. Инвестиционная политика и экономическая реформа в КНР. М., 1996; Пи-
воварова Э.П. Социализм с китайской спецификой: Итоги теоретического и
практического поиска. М., 1999; Попов В.В. Шокотерапия против градуализ-
ма: Конец дискуссии. М., 1999; Портяков В.Я. Традиции и рыночная экономи-
ка в современном Китае // Проблемы Дальнего Востока. 1996. № 3. С. 68–74;
Ятань Е. Китайская традиционная культура и модернизация // Вопросы эко-
номики. 1994. № 7. С. 142–152.
17
Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 133, 185–186.
227
Рис. 7.9. Ежегодный рост ВНП в КНР в последней трети ХХ в.
(в % к предыдущему году)

Рис. 7.10. Рост ВВП в КНР в 9-ю и 10-ю пятилетки


(в % к предыдущему году)

228
Россия имела реальный шанс избрать для себя китайскую мо-
дель реформирования. Предпочтение, как известно, было отда-
но неолиберальной монетаристской схеме. Ответ на вопрос ка-
кая из альтернативных моделей реализации единой, казалось бы,
стратегической установки перехода к рыночной системе более
эффективна, наглядно иллюстрирует сопоставление динамики
развития китайской и российской экономик в период реформ.
К началу реформ КНР отставала по показателю ВВП от РСФСР
на 23%. Менее чем через десять лет, к 1997 г., — уже превосходи-
ла российский уровень в 6,5 раза. Последовавший затем в России
дефолт позволил КНР обойти ее на некоторое время по уровню
душевого валового продукта (рис. 7.11–7.12)18.
В отличие от России волновой эффект восточноазиатского
кризиса не так сильно затронул китайскую экономику. Если в
1980 г. Китай по объему ВВП находился на 10 месте, то в 1990 г. —
уже на 3, а в 2000 г. вышел на вторую строчку, потеснив Японию.
Прогнозируется, что китайская экономика в ближайшее деся-
тилетие обгонит американскую. В действительности она ее уже
обогнала. 83% в структуре валового продукта в США составляют
услуги — сектор условного производства, фиктивного капитала и
фантомных величин. Так вот, при обоюдном вычете ВВП, связан-
ного со сферой сервиса, Китай окажется выше в мировой эконо-
мической иерархии, чем Соединенные Штаты (рис. 7.13)19.
Одной из монетаристских установок, реализуемых в экономи-
ческих реформах стран Восточной Европы, являлась борьба с де-
фицитом госбюджета. Китайские реформаторы, на их счастье, не
были связаны стереотипами монетаризма. Бюджетный дефицит
признавался не только нормальным явлением, но крайне необ-
ходимым условием для динамичного развития экономики. Такая
ситуация сохраняется в КНР на всем протяжении реформ, кор-
релируя с высокими темпами экономического роста. Характерно,
что именно с началом реформ, стартовавших в Китае с ноябрь-
ского пленума ЦК 1978 г., расходы в бюджете стали превышать
18
Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 172, 174; Портяков В.Я., Сюй Минь.
Экономические реформы: Китай и Россия // Восток. 1997. № 5. С. 75; Илларио-
нов А. Секрет китайского экономического «чуда» // Вопросы экономики. 1998.
№ 4. С. 15.
19
Мировая экономика: Прогноз до 2020 года. С. 426–427.
229
·

( )
( )
( )
( )

Рис. 7.11. Сопоставление экономической динамики в России и Китае


в 1990–1995 гг.

230
( )
( )
( )
( )

ВВП на одного
занятого,в долл.

Рис. 7.12. Сравнение Китая и России по показателям ВВП


в 1978–1997 гг.

Рис. 7.13. Сравнение ВВП США и КНР по отраслям производства

231
доходы, хотя до этого поддерживалось положительное сальдо.
Китайская бюджетная политика могла бы дать основания совре-
менным представителям высшей государственной власти в Рос-
сийской Федерации, придерживающимся доктрины профицита
любой ценой, серьезно задуматься о целесообразности последне-
го (рис. 7.14)20.
млрд юань

год

Рис. 7.14. Динамика государственного бюджета в КНР


в 1977–1997 гг.

«Осторожность, постепенность и настойчивость» явились


базовыми качествами китайской модели реформирования. Ус-
тановка на сочетание плана и рынка была провозглашена в КНР
еще в начале 1980-х гг. Причем в лозунговой стратигеме поясня-
лось, что «плановая экономика — главное, а рыночная — второ-
степенное». Разграничивались сферы различных уровней плани-
рования — полного директивного регулирования, частичного и
направляющих плановых заданий. Возникший в ходе реформ час-
20
Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 112, 115.
232
тный сектор не был предоставлен стихийной саморегуляции. Ме-
ханизм управления рыночным хозяйством поясняла следующая
формула: «Государство регулирует рынок, а рынок ориентирует
предприятие». Рынок, таким образом, не противопоставлялся, по
аналогии с Восточной Европой, государственному управлению, а
определялся в качестве одной из важнейших ее ниш21.
Китайская система экономики по-прежнему идентифициру-
ется как социалистическая. «Только социализм может развить
Китай», — подчеркивали идеологи реформ после событий на
Тяньаньмыне22. Необходима оговорка, что часто «социализм» по-
нимают в рамках советской ортодоксальной экономической мо-
дели, не допускающей практически никакой собственности, кро-
ме государственной (кооперативно-колхозная не в счет, ввиду
всех фактических признаков и ее огосударствления, точнее опар-
тизирования, что было тождественно). Китайский социализм с
ортодоксальных позиций не является чистым социализмом, пос-
кольку это форма смешанной экономики со значимой ролью го-
сударства в управлении экономическим развитием.
Об уровне государственного регулирования можно судить
хотя бы по тому, что государство не только продолжает планиро-
вать производство важнейших видов промышленной продукции,
но и устанавливает их цену. Только государство обладает правом
осуществления закупок у производителей в аграрном секторе ос-
новных для Китая сельскохозяйственных культур, причем по им
же устанавливаемым ценам23.
Парадигму реформирования в сельском хозяйстве составило
развитие семейного подряда. Популяризуемый в СССР в период
перестройки он оказался совершенно невостребованным в нео-
либеральной экономической политике постсоветского периода.
«Переход к семейному подряду, — констатируют в связи с ана-
лизом опыта китайского реформирования в аграрной сфере сов-
ременные российские исследователи, — позволил накормить и
одеть население. Сборы зерна выросли с 1979 по 1984 г. с 300 млн
21
Дэн Сяопин. Основные вопросы современного Китая. М., 1988; Селищев
А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 108, 113.
22
Портяков В.Я. Реформа отношений собственности в КНР // Проблемы
Дальнего Востока. 1998. № 6. С. 55.
23
Новоселова Л. Экономическая реформа и государственное регулирование
КНР // Проблемы Дальнего Востока. 1999. № 1.
233
до 400 млн т; на душу населения — с 300 кг до 400 кг в год. До-
ходы крестьян за это время увеличились втрое. По оценкам спе-
циалистов, это был самый большой рост благосостояния народа,
достигнутый за столь короткий срок»24.
Другим реформаторским концептом в развитии села явилось
учреждение «поселковых предприятий». Данный феномен связан
с древнекитайской традицией занятия крестьян ремесленным
производством. В итоге реформ удалось добиться беспрецеден-
тной для мировой экономики интеграции ее секторов — весомое
включение села в общий объем промышленных показателей. По-
селковые предприятия специализируются на производстве това-
ров массового потребления. Заполнивший весь мир китайский
ширпотреб в значительной своей части произведен в деревнях.
Уже к концу 1980-х гг. «поселковые предприятия» давали 20%
промышленной продукции КНР. Их удельный вес в валовом до-
ходе деревни превысил половину от общего объема. Последнее
означает, что промышленная производительность китайских
крестьян оказалась даже выше непосредственно связанного с их
социальным положением земледельческо-животноводческого
направления трудовой деятельности25.
В отличие от монетаристски ориентированных реформаторов
Восточной Европы, китайские идеологи реформ воздерживались
от любого теоретического универсализма экономической поли-
тики. На уровне съездов КПК регулярно подчеркивалась особая
китайская специфика построения социализма. По сути, речь шла
о цивилизационной исторической адаптированности экономи-
ческой системы26.
Экономические реформы в Китае, в отличие от стран Восточ-
ной Европы, не сопровождались политическими трансформаци-
ями. О том, что одновременная реорганизация этих сфер может
привести систему в состояние неустойчивости, хорошо известно.
Данное положение является классическим в теории реформиро-
24
Конотопов М.В., Сметанин С.И. Указ. соч. С. 248.
25
Там же. С. 247–250.
26
Лунев С.И. Социально-экономическое развитие крупнейших стран Евра-
зии. Цивилизационный контекст // Восток–Запад–Россия. М., 2002. С. 161–185;
Портяков В.Я. Традиции и рыночная экономика в современном Китае // Про-
блемы Дальнего Востока. 1996. № 3. С. 68–74; Ятань Е. Китайская традицион-
ная культура и модернизация // Вопросы экономики. 1994. № 7. С. 142–152.
234
вания. Для практической реализации реформаторского замысла
нужно по меньшей мере наличие политического ресурса. В про-
тивном случае сама реформа попросту не состоится, а вместо
нее случится системный обвал. Сохранение власти КПК в Китае
следует признать фактором успешности экономической поли-
тики. Флагманы частного бизнеса в КНР являются так же, как и
государственные чиновники, членами компартии. Государствен-
ные плановые задания для них, как коммунистов, составляют
в современном Китае управленческую норму. Этим во многом
объясняется то, каким образом КНР удается проводить полити-
ку административного (даже не индикативного) регулирования
частного, инкорпорированного в рынок сектора экономики27.
По большому счету форма собственности в Китае имеет но-
минальное значение. Деление на государственный и частный
сектора во многом условно. Последний из указанных секторов в
той же мере ориентирован на решение общих задач партии и пра-
вительства, как первый. Поэтому статистика, которая говорит о
18% занятых на государственных предприятиях и 40% доли госу-
дарства в валовом национальном продукте, хотя и превосходит
соответствующие российские показатели, но не отражает распре-
деления реального управленческого механизма в экономике.
Характерно, что само понятие «приватизация», содержащее
диссонирующее с китайским менталитетом частнособственни-
ческие мотивации, имеет в КНР отрицательное значение. «Важ-
но констатировать, — пишут исследователи современных эко-
номических трендов Китая А.С. и Н.А. Селищевы, — отсутствие
резких скачков в “деэтатизации” (разгосударствлении) ведущего
сектора экономики страны — промышленности. Сдвиг в пользу
негосударственных укладов достигнут относительно постепенно,
за счет их более быстрого развития, а не путем форсированного
перевода государственных предприятий в негосударственные.
Эта очевидная специфика преобразований в Китае в сравнении с
Россией позволила полностью избежать процесса сворачивания
производства в массовых масштабах и деиндустриализации на-
родного хозяйства»28.
27
Пивоварова Э.П. Социализм с китайской спецификой: Итоги теоретическо-
го и практического поиска. М., 1999.
28
Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 114.
235
Китай по сей день выстраивает свою экономическую политику
по пятилетним планам. В Восточной Европе возобладал «рыноч-
ный фундаментализм». Реформаторы повели борьбу с системой
планирования, как с проявлением командно-административ-
ного строя. Беря за образец экономику Запада они упускали из
виду существование там планирующих структур, многообразие
форм плановых заданий и рекомендаций. Создавалась иллюзия
о саморегулирующемся характере функционирования западной
экономики. Идеальные принципы были приняты за выражение
реальных сторон экономической организации Запада. Это было
ошибкой.

7.5. Белорусский опыт


Особую угрозу из всех бывших республик СССР форсиро-
ванная либерализация представляла для экономики Белоруссии.
Выполнявшая функцию «советского сборочного цеха», она, при
демонтаже промышленных инфраструктур, была обречена на
экономический коллапс. Развитие в неолиберальном формате
было приостановлено с избранием на пост президента в 1994 г.
А.Г. Лукашенко. Сейчас даже на Западе, где современная Белорус-
сия преподносится в традиционной критике в качестве послед-
него на европейском пространстве заповедника тоталитаризма,
говорят о белорусском «экономическом чуде». Даже Междуна-
родный валютный фонд вынужден был с изумлением признать,
что белорусская экономика развивается быстрее китайской (11%
роста ВВП против 9,5%, по данным за 2005)29. Опыт Белоруссии
особенно иллюстративен для России, как указание на возмож-
ность интенсивного развития экономики переходного типа дру-
гими способами, чем только за счет ставки на экспорт сырья.
Существенными запасами природных ресурсов западный рос-
сийский сосед, как известно, не располагает.
В целях дезавуирования экономической политики А.Г. Лука-
шенко, в общественное сознание активно внедряется мифоло-
гема о взращивании «белорусского чуда» дешевым российским
сырьем — нефтью и газом. Бесспорно, дешевизна поставок обес-
печивала благоприятную экономическую конъюнктуру, но она
29
Доклад МВФ: Белорусское экономическое чудо // <inosmi.ru>.
236
не явилась определяющим фактором. Ею не воспользовалась,
например, находившаяся в сходных преференционных услови-
ях получателя российского сырья Украина. А собственно и сама
Россия и прежде всего именно Россия, владеющая этими дешевы-
ми источниками сырья и энергии.
Близкая по хозяйственной инфраструктуре к Белоруссии, ле-
жащая к востоку от нее Смоленская область, остается в насто-
ящее время стагнирующим дотационным регионом. К тому же
зависимость белорусской экономики от нефтегазового экспор-
та, при его бесспорной значимости, сильно преувеличена. Из
всех европейских республик бывшего СССР Белоруссия, судя по
структуре конечного потребления энергии, наименее зависима
от нефти и газа (рис. 7.15)30.

Рис. 7.15. Доля нефти и газа в структуре конечного потребления


энергии в ряде бывших республик СССР

А.Г. Лукашенко, уже в 1994 г., придя к власти, обозначил в


качестве приоритета не проведение реформ, как это провозгла-
шали другие государственные руководители на постсоветском
пространстве, а экономическое развитие. Формулировалась за-
30
Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже-
годник ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 231.
237
дача «запустить остановившиеся заводы». На начальной стадии
был приостановлен процесс приватизации. Принцип государ-
ственного контроля провозглашался президентом базовым в его
экономической политике. Вопреки монетаристской рецептуре,
ни радикальной либерализации рынка, ни масштабного разгосу-
дарствления экономики в Белоруссии не проводилось. 75% про-
мышленности республики находится в настоящее время в собс-
твенности государства. Более значительные позиции госсектора
на постсоветском пространстве имеются только в Туркменистане.
Действуя прямо противоположно по отношению к универсаль-
ным рекомендациям МВФ Белоруссия, тем не менее, достигла
значительно лучших результатов в сравнении с теми новообра-
зованными независимыми государствами, которые выстраива-
ли экономическую стратегию по неолиберальным схемам. Уже в
1996 г. Белоруссия добивается перелома отрицательной динами-
ки ВВП. В Российской Федерации в это время еще продолжалось
сокращение объемов валового продукта. Украина, для сравнения,
и вовсе смогла остановить падение лишь четыре года спустя. Де-
фолт рубля 1998 г., хотя и повлиял с годовым временным лагом
на белорусскую экономику, но не настолько, чтобы изменить
восходящий вектор развития. Прослеживаемая в 1990-е гг. асин-
хронность экономического роста в Белоруссии и России также
указывает на необоснованность тезиса о белорусском паразити-
ровании в отношении экономики России (рис. 7.16)31.
Выстроенную А.Г. Лукашенко модель управления экономикой
не вполне оправданно было бы трактовать, как это делают кри-
тики современной белорусской политики, в качестве социалис-
тической. Характерные для советского периода административ-
ные управленческие рычаги сочетаются в ней с кейнсианскими
механизмами рыночного опосредованного регулирования. Клас-
сикой кейнсианства можно считать используемые белорусским
правительством инструменты управления: государственные ин-
вестиции, субсидиарность, стимулирование спроса, активную
политику доходов, дефицитный бюджет. Как апробацию для
России неокейнсианской модели оценивают некоторые экспер-
ты осуществляемый в Белоруссии экономический эксперимент.
31
Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже-
годник ЕЭК ООН, 2003. С. 172; Россия и страны мира. 2006. С. 75.
238
Рис. 7.16. Сравнительная динамика роста ВВП в России
и Белоруссии (в % к предыдущему году)

«Можно предположить, — пишет один из критиков политики


А.Г. Лукашенко Л. Заико, — что на смену российскому монета-
ризму придет мутантное марксистское кейнсианство «белорус-
ской чеканки»32.
К распространенным мифологемам можно отнести и пред-
ставление об автаркийности белорусской системы. Автаркия в
данном случае необоснованно смешивается c авторитаризмом.
В действительности четверть выпускаемой в Белоруссии про-
мышленной продукции идет на экспорт (35,7% — в машино-
строении, 1,4% — в черной металлургии, 53,7% — в химической
промышленности). Для сравнения, восточноевропейским стра-
нам, за редким исключением, не удается масштабно реализовы-
вать на внешнем рынке указанную группу товаров. Откровением
для многих может явиться тот факт, что Белоруссия относится
32
Заико Л. Белорусское «экономическое чудо»: апробация неокейнсианской
модели для России // <www.hrights.ru>.
239
к числу самых торговоориентированных государств современно-
го мира. Торговля составляет в Белорусской экономике 65,3% от
уровня ВВП (13 место). Из европейских стран ее по этому показа-
телю опережает лишь Бельгия33.
Сообразно с логикой теории «открытого общества», автори-
тарная, да к тому же с перманентным бюджетным дефицитом,
Белоруссия никак не должна иметь высокого уровня инвести-
ционной привлекательности. Без установления режима либе-
ральной демократии, инвестиции якобы в страну не придут.
На самом деле благоприятный инвестиционный климат связан
не с форматом государственной системы, а с ее стабильностью.
Внедряемая на постсоветском пространстве саморегуляционная
модель рынка как раз такой стабильности и не обеспечивает.
Динамика притока инвестиций в белорусскую этатизированную
экономику заметно лучше, чем в продвинувшейся в реализации
неолиберальных реформ России (рис. 7.17)34. Правда, долевая
роль иностранных инвесторов в общем объеме инвестирования
в Белоруссии не столь велика, но структурно сопоставима с ее
уровнем в России. И это при тех изоляционистских и бойкотных
санкциях, которые предпринимаются в отношении белорусской
экономики на Западе.
Принципиальные отличия между Белоруссией и Россией про-
слеживаются по структуре хозяйственной организации. Бело-
русская модель более близка к идеалу «физической экономики»,
описанной Л. Ларушем. В хозяйственной структуре Белоруссии
более весомое, по сравнению с Россией, долевое значение име-
ют отрасли реального сектора экономики. Аналогичные сис-
темообразующие принципы производства ВВП реализуются в
Китае. Российская экономическая модель, напротив, опережает
белорусскую по таким направлениям виртуального развития,
как торговля, финансовая деятельность, предоставление услуг
(рис. 7.18–7.19). Не в акцентировке ли на реальное производство,
долевой секторальный охват которого в настоящее время круп-
нейший в Европе, следует искать основы белорусского «экономи-
ческого чуда»?35
33
Мир в цифрах. 2007. С. 22.
34
Страны Евразийского экономического сообщества. М., 2006. С. 25.
35
Россия и страны мира. 2006. С. 60, 82.
240
120
год

Рис. 7.17. Индексы объема инвестиций в основной капитал


в России и Белоруссии (в % к 1995 г.)

Отрасль

Рис. 7.18. Отраслевая структура ВВП в Белоруссии и России

241
Отрасль

Рис. 7.19. Распределение численности занятых по отраслям


в Белоруссии и России

Экономическая политика Белоруссии в наибольшей степени


среди всех бывших республик СССР соответствует нормативам
социального гуманизма. Она имеет самый высокий темп роста
заработной платы в Европе (рис. 7.20). Уровень бедности в рес-
публике — наименьший на всем постсоветском пространстве
(рис. 7.21). Коэффициент Джини в Белоруссии вообще один из
самых низких в мире (3 место в Европе после Дании и Швеции)
(рис. 7.22). Минимизирован, по отношению к мировым показа-
телям, уровень безработицы. Пищевой рацион белорусов значи-
тельно лучше, чем у россиян (рис. 7.23). Если на 100 российских
семей приходится 35 легковых автомобилей, то на 100 белорус-
ских семей — 53 (также лучший показатель по бывшим респуб-
ликами СССР)36.
Несмотря на эти, казалось бы, очевидные успехи опериру-
ющие монетаристскими стереотипами экспертные организации
Запада оценивают экономику Белоруссии по соответствующим
36
Россия и страны мира. 2006. С. 104, 105, 107, 116–123.
242
г.
г.
г.
г.
г.
г.

Рис. 7.20. Динамика реальной заработной платы работников в ряде


бывших республик СССР (Восточная Европа) (1995 г. = 100%)

Рис. 7.21. Уровень бедности в бывших республиках СССР


(в % от общей численности населения)
243
коэфф. Джини

Рис. 7.22. Степень социально-экономического расслоения населения


в бывших республиках СССР (по коэффициенту Джини)

Рис. 7.23. Сравнительное потребление продуктов питания на душу


населения в России и Белоруссии (в кг)
244
индексам крайне низко. Так, Правый центр предприниматель-
ства США в традиционной ранжировке государств по Индексу
экономической свободы ставит ее на 151 место из 161. Россия
в этом списке стоит на 122-й, а Украина на 99-й позиции. Укра-
инский вариант экономического развития, очевидно, представ-
ляется западным экспертам более предпочтительным. Британ-
ское издательство Economist Intelligence Unit, выстраивая шкалу
индекса «качества жизни», характеризует Белоруссию как одну
из наименее развитых в социально-экономическом отношении
стран мира. В списке из 112 стран она помещается на 100-м
месте рядом с Угандой и Ботсваной. Впрочем, России отведено
британскими экспертами еще более низкое положение — 105-е
место.
Очевидно, что методология исчисления такого рода индексов,
которая расходится в результатах с элементарной статистикой, да
и со здравым смыслом, должна быть оценена как ошибочная или,
что также возможно, как идеологически манипуляционная37.
Реформы в России неудачны не только ввиду почти повсемес-
тного ухудшения экономических показателей, но и по причине
невыполнения продекларированных самими реформаторами
главных целевых установок.

***
Реформы сами по себе не могут определяться в качестве цели.
Они есть инструмент, средство достижения поставленных задач.
Об этом не забывают, в частности, в Китае, соотнося логику осу-
ществляемых вот уже 30 лет преобразований с общей целевой ус-
тановкой экономического развития. Реформы, не ориентирован-
ные на результат, превращаются в разрушение. Неолиберальные
реформаторы повсеместно на постсоциалистическом простран-
стве Восточной Европы и СССР подменили цель средствами. Ре-
формы приобрели в деформированной ими ценностно-целевой
иерархии самостоятельное значение. В итоге они не только не
оказались инструментом экономического развития, но стали его
препятствием.
37
Ик С. Чем объясняется «экономическое чудо» Белоруссии? // <news.bbc.
com>.
245
Можно констатировать, что из двух моделей перехода к новой
общественной системе в России была избрана худшая. Ни одна
из стратегических целей перехода не была достигнута. Именно
провал переходного развития привел к системной геоэкономи-
ческой рокировке. На занимаемое прежде СССР место второй
экономики мира переместился Китай. Россия же по сей день не
может оправиться после реформ 1990-х гг. Провал переходного
периода стоил ей потерянных десятилетий в мировой экономи-
ческой гонке.

246
Глава 8. Экономическая Россия в мире:
уточнение позиции
Выстраивание реалистической стратегии экономического раз-
вития России предполагает знание ее стартовых позиций. Такая
идентификация традиционно достигается посредством сравнения
российской экономики с другими национальными экономиками
мира. Для этого в качестве инструментария используются различ-
ного рода международные рейтинги. В соответствии с большин-
ством из них Россия занимает крайне низкое место в мировой
экономической иерархии. Отводимая ей роль, если называть вещи
своими именами, может быть определена как роль аутсайдера.
Создается впечатление о приговоренности России к нахож-
дению на периферии мировой экономики. Конечно, положение
России крайне тяжелое, но далеко не безнадежное, как это пре-
подносится в мировых рейтингах экономической развитости.
Безусловно, политика государства должна базироваться на реа-
листических оценках ресурсных возможностей страны. Но вместе
с тем, наряду с опасностью утопизма, столь же опасна недооценка
исходного состояния. Комплекс неполноценности не лучший со-
юзник для экономического развития.
Другая угроза, связанная с популяризацией созданных на За-
паде индексов развитости, связана с навязыванием ложных ори-
ентиров. Демонстрируя россиянам то, как живут люксембуржцы
(первое место по доходам ВВП на душу населения), тем самым
как бы призывают выстраивать их свою политику в соответствии
с люксембургскими стандартами. Вряд ли такие советы для Рос-
сии полезны.

8.1. Ориентация на ВВП: проблема точности исчисления


Казалось бы, для ответа на вопрос о порядковом месте, зани-
маемом российской экономикой в мире, достаточно обратиться к
страновой статистике валового внутреннего продукта (рис. 8.1).
При абсолютном измерении общего объема ВВП Россия в 2005 г.
оказалась на десятой позиции. Это худший для нее результат за
всю историю с начала нового времени.

247
Российская империя ниже пятого места по объему ВВП никог-
да не опускалась. Советский Союз в результате осуществления ин-
дустриального рывка вышел на вторую после США позицию. При
купированном рассмотрении РСФСР занимала третью строчку,
пропуская вперед себя еще Японию. За последние четверть столе-
тия Россия, таким образом, опустилась в мировой экономической
иерархии стран на семь позиций. Причем она единственная из пер-
вых 20 стран, имеющая показатели объемов внутреннего валового
продукта ниже по отношению к себе же самой 20-летней давности.
При рассмотрении перечня лидирующих по показателям ВВП
стран обнаруживается его несоответствие с составом группы
«большой восьмерки». Отсутствие в нем КНР, Индии, Бразилии,
Испании, находящихся на более высоких местах, чем некоторые
из членов указанного объединения, дает основание утверждать,
что оценка несет не столько экономический, сколько политико-
идеологический характер1.
Гораздо более худшие стартовые позиции, по отношению к
собственной истории, имеет Россия по показателям ВВП в средне-
душевом исчислении (рис. 8.2). Но и падение ее по иерархической
лестнице данной ранжировки было значительно стремительней.
К 2000 г. ее порядковое место понизилось на 26 позиций. Затем,
правда, несколько улучшилось, зафиксировав в 2005 г. 53-ю пози-
цию между Конго и Ботсваной2.
Однако возникает вопрос о репрезентативности оценок эко-
номик через валовой внутренний продукт. Уже само структури-
рование ВВП по отраслям производства делает положение России
в мировой экономической иерархии менее пессимистичным. Су-
щественную роль в доминировании показателей валового внут-
реннего продукта стран Запада (включая Японию) играет сфера
услуг. Именно в ней главным образом проявляется российское
отставание от «постиндустриального мира» (рис. 8.3)3. А вот, на-
пример, по направлению машиностроения — Россия пятая. За
счет сектора сервиса происходит также некоторое принижение и
экономического потенциала бурно развивающихся геоэкономи-
ческих субъектов Азии и Латинской Америки.
1
Мировая экономика: Прогноз до 2020 года. С. 386–387.
2
Там же. С. 414–415.
3
Мировая экономика: Прогноз до 2020 года.
248
г.
г.
г.
г.

Рис. 8.1. Ранжировка стран по общему объему ВВП


(в млрд долл., в ценах и по ППС 2005 г.)

249
г.

Сауд.
г.
г.
г.

Рис. 8.2. Ранжировка стран по ВВП на душу населения


(в млрд долл., в ценах и по ППС 2005 г.)

250
Рис. 8.3. ВВП ведущих стран мира по отраслям производства
(млрд долл., в ценах и по ППС 2005 г.)

251
На сервисную деформацию показателей ВВП неоднократно
обращалось внимание многими ведущими экономистами мира.
Так, Л. Ларуш указывал на то, что под маркером сферы услуг
скрывается фиктивный, виртуальный капитал. «Фантомная эко-
номика» сервиса противопоставлялась им «физической экономи-
ке» секторов промышленности и сельского хозяйства4.
Имеется ряд косвенных индикаторов, свидетельствующих о
недооценке экономического потенциала России. Наиболее извес-
тной методикой идентификации недооцененных экономик явля-
ется индекс Биг Мака (рис. 8.4). Он рассчитывается по отклоне-
нию от цены интернациональной продукции «Макдональдс» в
США. Превышение американского норматива (3,22 долл.) означа-
ет переоценку национальной валюты, более низкий ценовой по-
казатель — ее недооценку. Рубль, согласно индексации Биг Мак,
существенно недооценен. Экономико-финансовое состояние За-
пада, напротив, переоценено. А самой недооцененной валютой
мира, как и следовало ожидать, является китайский юань.
Соответственно, с учетом недооценки покупательной спо-
собности рубля, должны быть скорректированы измеряемые в
денежном эквиваленте показатели ВВП и других параметров эко-
номического развития. С учетом данной корректировки Россия
должна занимать не десятую, а пятую строчку в мировой иерар-
хии национальных экономик, а Китай — первую5.
О заниженной оценке российской экономики по ВВП косвен-
но свидетельствуют также различного рода индексы определения
масштабов развития теневых секторов. Данная сфера экономи-
ческой деятельности, как известно, в расчеты валового внутрен-
него продукта не включается. Между тем, по данным МВД России,
объем теневой экономики превышает в настоящее время 40% рос-
сийского ВВП. При внесении соответствующей корректировки,
связанной с учетом в общей статистике скрытого сектора хозяйс-
твования, Россия опять-таки повысит свой рейтинг в мировой
экономической иерархии, переместившись на 5–6-ю позицию.
4
Ларуш Л. Физическая экономика. М., 1997; Он же. О сущности стратегичес-
кого метода // Шиллеровскй институт науки и культуры. М., 2000. Бюллетень
№ 9; Тукмаков Д. Уподобление Богу (Физическая экономика Ларуша как пре-
одоление энтропии) // <www.zavtra.ru>.
5
Мир в цифрах. 2007. М., 2007. С. 27.
252
долл. США

Сауд.

Южн.
Зеландия

Великобритания

Рис. 8.4. Индекс «Big Mac»

253
8.2. Международные индексы как средство пропаганды:
«рейтингом по инвестициям»
Многие из популярных рейтингов оценки экономики пред-
ставляют собой не более чем идеологическую пропаганду. К та-
ковым, например, относится устанавливаемый Фондом Heritage
Foundation и журналом Wall Street Journal индекс экономической
свободы (рис. 8.5). Целью индексирования является рассмотре-
ние национальных экономик на предмет их соответствия принци-
пам либерализма. В основе лежит концепт о зависимости уров-
ня богатства страны от степени экономической либерализации.
Авторы рейтинга утверждают даже о его прогностической спо-
собности, заключающейся в том, что, чем более либерализована
экономика сегодня, тем выше будут результаты ее роста завтра.
Страны мира на основании полученных экспертных оценок диф-
ференцируются по четырем группам: «свободной экономики»,
«преимущественно свободной экономики», «преимущественно
несвободной экономики», «репрессивной экономики». Россия
оказалась отнесена к третьей категории. В одной с ней группе
разместился и Китай. Более либерализованными, в сравнении с
российской, представились экспертам экономики прибалтийских
государств, Молдавии, Грузии, Азербайджана. А вот экономичес-
кая система Республики Беларусь была охарактеризована ими в
качестве «репрессивной».
Индикаторы экономической свободы трактуются экспертами
весьма произвольно. Так, по критерию торгового протекциониз-
ма, Россия, несмотря на существенное снижение таможенных
пошлин в сравнении с общими мировыми показателями (в сред-
нем с 11,3% до 8,4%), получила довольно плохую оценку — 3.
Удивительно, что при установлении в России единого низкого
подоходного налога в 13%, она была отнесена экспертами к числу
стран со значительным налоговым бременем. Такие «недоразуме-
ния» обнаруживаются по каждому из рассматриваемых индика-
торов6.
На роль альтернативы традиционной ранжировке стран по
ВВП претендует система индексирования уровня конкурентос-
пособности. По этому индексу в 2007 г. Россия заняла лишь 64-е
место. Причем, несмотря на рост показателей ВВП, ее конкурен-
6
Мир в цифрах. 2007. С. 19; Индекс экономической свободы // <lenta.ru>.
254
Рис. 8.5. Индекс экономической свободы по ряду бывших республик
СССР (2004)

тоспособность за последние годы снижалась синхронно эконо-


мическому росту (в 2005 г. — 54-я позиция и в 2006 г. — 63-я).
Вниз ее потянули прежде всего показатели распространенности
отмывания денег через банки (78-е место из 80 стран), охраны
прав собственности (75-е место), аудиторских стандартов (74-е
место), здоровья банковской системы (73-е место), бизнес-этики
(73-е место)7.
Но почему же все-таки при снижении уровня конкурентоспо-
собности наблюдается опережение Россией в темпах экономичес-
кого роста стоящих выше ее в указанной ранжировке государств?
Даже при поверхностном ознакомлении со страновым распреде-
лением ВВП обнаруживается, что данное противоречие индексов
касается не только России8. В целях корректности сопоставления
7
Выводы доклада о мировой конкурентоспособности // <click.begun.ru>.
8
Дорогов В.А., Миронов В.В, Смирнов С.В. Анализ возможностей использова-
ния рейтингов конкурентоспособности WEF и IMD для выработки рекомен-
даций в сфере экономической политики // <hse.ru>.
255
ограничимся в сравнительном анализе кругом 20 ведущих эконо-
мик мира (при расширении спектра стран отмеченный диспари-
тет лишь увеличится).
При наложении показателей ВВП на индекс мировой конку-
рентоспособности обнаруживается несоответствие. Чем выше
оказывается место, занимаемое государством в рейтинге его
конкурентных преимуществ, тем ниже темпы прироста валово-
го внутреннего продукта. Таким образом, для разрешения выяв-
ленного противоречия, какую-то одну из двух систем подсчета
уровня экономического развития следует признать неадекватной.
Более уязвимым выглядит опирающийся на мнения экспертов,
высказанные по произвольно определенным критериям, индекс
конкурентоспособности.
Уязвимость индексов связана с их субъективностью. Если речь
идет не о количественных, а о качественных характеристиках
(развитие, в отличие от роста, — понятие, отражающее качество)
элемент релятивичности существенно повышается. От чистой
статистики современные рейтинги все более основываются на
экспертных оценках и опросных мнениях. А как еще можно оце-
нить, например, такой показатель, как эффективность государс-
твенных расходов или фаворитизм, в решениях правительства?
Характерно, что при выстраивании рейтинга конкурентоспособ-
ности опросные индикаторы превалируют над статистическими9
(табл. 8.1)10.
Основная методологическая погрешность рассматриваемо-
го индексирования видится в факторной универсализации для
разных стран. На самом деле единой проторенной дороги эко-
номического развития не существует (табл. 8.2). Национальный
хозяйственный контекст определяет собственную факторную ие-
рархию. Гражданские права и свободы часто коррелируют с эко-
номическим ростом. Однако известно множество случаев, когда
он достигался посредством совершенно иных механизмов. Поэ-
тому методологически задача в соответствии с полученным вы-
водом ставится как переход от универсалистско-монистического
индексирования к цивилизационно-вариативному.

9
Дорогов В.А., Миронов В.В, Смирнов С.В. Указ. соч.
10
Там же.
256
Таблица 8.1
Соотношение опросных и количественных данных в индексе
конкурентоспособности (в %)
Соотношение опросных и
количественных данных в
№ Показатель Вес, % индексе, %
Количествен-
Опросные
ные
1 Индекс инноваций 4,17 25 75
2 Индекс трансферта технологий 12,5 100 0
3 Индекс ИКТ 16,67 33 67
4 Индекс «контракты и законы» 16,67 100 0
5 Индекс коррупции 16,67 100 0
Индекс макроэкономической
6 16,67 29 71
стабильности
7 Кредитный рейтинг страны 8,33 0 100
Индекс эффективности госрас-
8 8,33 100 0
ходов
Всего 100 65,6 34,4

Таблица 8.2
Соотношение показателей роста ВВП и индекса мировой
конкурентоспособности
Место по
Место по
индексу
индексу пер-
микроэко- Прирост
спективной
№ Страна номической ВВП в
конкурен-
конкурен- 2006 г., в %
тоспособ-
тоспособ-
ности
ности
1 США 1 1 3,2 В первой
2 Тайвань 3 16 4,6 десятке
3 Австралия 7 14 2,7 прирост
составляет
4 Канада 8 10 2,7
в среднем
Великобрита- 3,17%
5 11 3 2,8
ния
6 Япония 13 11 2,2
7 Германия 14 4 2,7

257
Окончание таблицы 8.2
Место по
Место по
индексу
индексу пер-
микроэко- Прирост
спективной
№ Страна номической ВВП в
конкурен-
конкурен- 2006 г., в %
тоспособ-
тоспособ-
ности
ности
8 Корея 21 23 4,8
9 Испания 22 25 3,9
10 Франция 30 15 2,1
11 Китай 33 38 10,7 Во второй
12 Италия 39 24 1,9 десятке
13 Мексика 45 55 4,8 прирост
составляет
14 Бразилия 46 33 3,7
в среднем
15 Индия 48 37 9,2 6,06%
16 Аргентина 63 65 8,5
17 Россия 64 58 6,7
18 Индонезия 67 64 5,5
19 Турция 69 54 5,3
в индексе
в индексе
конку-
конкурентос-
20 Иран рентоспо- 4,3
пособности
собности
отсутствует
отсутствует

Многие используемые в традиционных рейтинговых системах


индикаторы базируются на стереотипах неолиберальной эконо-
мической теории. При применении же иных подходов некоторые
из них меняют ценностный знак на противоположный. Так, на-
пример, обстоит дело с индикатором дефицитности бюджета, ис-
пользуемого, в частности, при определении индекса конкурентос-
пособности. Согласно монетаристской теории, его возрастание
отрицательно действует на показатели экономического развития.
Следовательно, индекс бюджетно-дефицитной национальной
экономики понижается. А вот в рамках кейнсианского подхода к
фактору дефицита государственного бюджета не имеется какого-
либо предубеждения. Более того, судя по опыту наиболее стреми-

258
тельно развивающихся экономик, он является весьма желатель-
ным. Соответственно имеющая перманентный дефицит бюджета
КНР недополучает значительную часть возможных баллов при
индексировании показателей ее конкурентоспособности.
Индикаторы не являются нейтральными величинами не толь-
ко в концептуальном (привязка к определенной экономической
теории), но и в ценностном значении (привязка к определенной
аксиологической шкале). Фактически все они ориентированы на
смитовскую модель «экономического человека». Показателен в
этом отношении рассчитываемый с 1990 г. по инициативе ООН
индекс развития человеческого потенциала. За его основу была
взята трехкомпонентная модель — ВВП на душу населения (мате-
риальный индикатор), продолжительность жизни (биологический
индикатор) и уровень знаний, формируемый из показателей дли-
тельности обучения и грамотности взрослого населения (социаль-
ный индикатор)11. Духовная сторона человеческого развития из
данного варианта индексирования исключалась. В качестве образ-
ца для подражания указывались общества сытости. Нравственное
совершенствование человека выводилось за скобки. В результате
возникло поразительное в своем роде совпадение. Страны, пер-
венствующие по индексу человеческого развития, заняли первые
места и по степени распространения пороков. Достаточно для это-
го сравнить рассматриваемый вариант индексирования со стра-
новой статистикой числа совершаемых преступлений на 100 тыс.
человек населения (табл. 8.3). Состав первых двух двадцаток уди-
вительным образом совпал между собой (совпадение составило
55% от списка). Так о развитии какого именно человеческого по-
тенциала свидетельствует рассчитываемый ООН индекс?12

8.3. Цивилизационная относительность экономического успеха


Категория успешности страны цивилизационно относитель-
на, ибо каждая цивилизация имеет свои собственные критерии
успеха. Нет единого универсального принципа и в этологии эко-
11
Плюскин Ю.М. Понятие человеческого потенциала в концепции устойчиво-
го развития // Человек, трудзанятость. Новосибирск, 1998. Вып. 2. С. 86–89.
12
Мир в цифрах. 2007. С. 87; Индекс развития человеческого потенциала //
<http://ru/wicpedia>.
259
Таблица 8.3
Сопоставление показателей индекса развития человеческого
потенциала со статистикой преступлений на 100 тыс. человек
Индекс развития человеческого Общее число преступлений на 100
потенциала тыс. чел.
Вели-
Количество
чина
Место Страна Место Страна преступле-
индек-
ний
са
1 Норвегия 96,3 1 Новая Зеландия 11152
2 Исландия 95,6 2 Финляндия 10243
3 Австралия 95,5 3 Великобритания 9767
4 Канада 94,9 4 Дания 9450
5 Люксембург 94,9 5 Чили 9276
6 Швеция 94,9 6 Нидерланды 8212
7 Швейцария 94,7 7 Канада 8041
8 Ирландия 94,6 8 ЮАР 7997
9 Бельгия 94,5 9 Германия 7621
10 США 94,4 10 Норвегия 7350
11 Япония 94,3 11 Франция 6404
12 Нидерланды 94,3 12 Свазиленд 4803
13 Дания 94,1 13 Венгрия 4501
14 Финляндия 94,1 14 Эстония 4222
15 Великобритания 93,9 15 Барбадос 4085
16 Франция 93,8 16 Италия 3823
17 Австрия 93,6 17 Чехия 3801
18 Италия 93,4 18 Швейцария 3774
19 Новая Зеландия 93,3 19 Португалия 3634
20 Германия 93,0 20 Словения 3401

номического бытия. Ценность материального приращения для


аксиологии многих цивилизационных систем, включая русско-
православную традицию, сомнительна. Более того, отталкива-
ясь от фундаментальных историко-компаративистских выводов
М. Вебера, можно говорить об ограниченности феномена эко-
номической успешности рамками духовного ареала протестант-
260
ской цивилизации (а соответственно, сформировавшейся на его
основе ареалом экономики современного Запада)13. «Добиться
успеха, — рассуждал сообразно с индийской этической традици-
ей Д. Неру, — это значит сбить с ног других и взобраться на их
поверженные тела»14.
Многие выдающиеся мыслители прошлого указывали на от-
сутствие в России этики успешности в ее западном понимании,
на неприменимость данной категории к русской националь-
ной ментальности. В этом смысле антиподом русского человека
традиционно преподносился императивно ориентированный
на успех американец. Православное христианство исторически
репродуцировало в России способность к самоограничению ма-
териальных запросов жизненным минимумом, направленность
экономической деятельности не на потребительский экспансио-
низм (связанный с самоцелью перманентного наращивания объ-
емов и видов товаров и услуг), а на обеспечение хозяйственной
самодостаточности. Валовой экономический рост определялся в
данной этической парадигме не установкой на расширение инди-
видуального потребления, а задачами поддержания националь-
ной безопасности. Отсюда российским критерием успешности
в экономике выступал государственный оборонный потенциал,
мобилизационные ресурсы на случай актуализации внешней уг-
розы. Поэтому прямое статистически формализованное сопос-
тавление величины успеха у цивилизаций, различающихся по
своему экономическому целеполаганию, не вполне корректно15.
Какой же видится выход в поиске корректных оснований для
страновой компаративистики? Главное — это признание вариа-
тивности понимания успешности в мире, которое предлагает для
сопоставления критерий соответствия экономического развития
стратегическим задачам национального ценностного целеполага-
ния. Сообразно с этим подходом экономически успешными сле-
дует признать страны, которые в наибольшей степени реализуют
собственные цели и программные установки.
13
Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. М., 2002.
14
Борохов Э. Энциклопедия афоризмов (Мысль в слове). М.,1999. С. 606.
15
Антонов М.Ф. Нравственные устои экономики. М., 1989; Афанасьев Э. О не-
которых православных принципах формирования рыночной экономики //
Вопросы экономики. 1993. № 8; Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М., 1990;
Эрн В.Ф. Христианское отношение к собственности. М., 1906.
261
При такой постановке вопроса экономическая успешность
есть по большому счету одно из проявлений фактора националь-
ной идентичности. Данная оговорка весьма важна, как предуп-
реждение против поспешных экстраполяций на российскую поч-
ву экономических моделей, превосходящих ее по какому-либо
параметру экономики стран (прежде всего, речь о входящих в
«золотой миллиард» постиндустриальных государствах Запада).
Вместе с тем опыт близких к России по целеполаганию и характе-
ру решаемых задач национальных хозяйственных систем (имеют-
ся в виду динамично развивающиеся экономики Востока) стоило
бы оценить с гораздо большим вниманием, чем это имело место
до настоящего времени.
При проведении компаративистского экономического анали-
за необходимо соблюдать принцип корректности сопоставлений.
Далеко не все страны в современном мире могут быть сопоста-
вимы друг с другом по общим критериям экономической разви-
тости. Оценивать, к примеру, Россию или Китай через призму
статистических показателей любого из европейских государств,
соответствующих по размерам их административной единице,
означает на практике дезавуировать большие страны с позиций
малых. Принцип территориальной соотносимости, известный
еще во времена Ш. Монтескье, оказался игнорируем поклонника-
ми европейских демократий малых пространств. Столь же неоп-
равданно выглядит исключение из страновой компаративистики
различий стартовых условий. Очевидно, что для экономик дого-
няющего типа развития, к которым относится Россия, примене-
ние статистических характеристик стран «золотого миллиарда»
лишено конструктивного смысла.
С какой же группой стран корректно в таком случае сравни-
вать