Вы находитесь на странице: 1из 849

ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ

НАУК УКРАИНЫ

М. Н. Дараган

Начало раннего железного века


в Днепровской Правобережной
Лесостепи

• Киев • КНТ • 2011 •

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 1
предскифского и раннескифского времени
УДК 902(477)
ББК 63.4(4Ук)
Д20

Утверждено к печати Ученым советом Института археологии


Национальной Академии наук Украины
(Протокол № 3 от 22.03.2011)

Ответственный редактор:
профессор, доктор Г. Парцингер

Рецензенты:
А. Ю. Алексеев – доктор исторических наук
А. И. Иванчик – член-корреспондент РАН
Н. А. Гаврилюк – доктор исторических наук

Дараган М. Н.
Д20 Начало раннего железного века в Днепровской Правобережной
Лесостепи: монография. – К. : КНТ, 2011. – 848 с.
ISBN 978-966-373-673-0
Монография является результатом всестороннего исследования одного
из ключевых регионов Правобережной Украины – Среднего Поднепровья – в на-
чале раннего железного века (IX–VII вв. до н. э.). В ней рассматривается проблема
формирования одного из наиболее ярких феноменов начала раннего железного
века – жаботинской культуры. Публикуются материалы эталонного памятника
эпохи – Жаботинского поселения. Автор дает развернутую картину быта, культу-
ры и мировоззренческих представлений населения, жившего более двух с полови-
ной тысяч лет назад в Среднем Поднепровье.
Книга рассчитана на специалистов-археологов, историков, этнографов, куль-
турологов.

УДК 902(477)
ББК 63.4(4Ук)

© М. Н. Дараган, 2011
ISBN 978-966-373-673-0 © ТОВ «КНТ», 2011

Начало раннего железного века


2 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Оглавление

Введение ……………....................................…………………………………………………………………. 9
Глава 1. Жаботинский этап и проблемы хронологии предскифского
и раннескифского времени ………....…………………………………………………………………………. 14
Глава 2. Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале раннего железного века ….......…………. 49
2.1. Принципы организации пространства ………………………………...............…… 49
2.2. Динамика поселенческой трансформации …..................………………………… 50
2.3. Характеристика чернолесских городищ …................……………………………… 52
2.3.1. Геоинформационный анализ чернолесских городищ
на примере Лубенецкого городища ………............…………………………….. 52
2.3.2. Принципы чернолесской фортификации …………………............... 54
2.4. Поселения Жаботинского этапа ……………………………………………..........……. 54
2.5. Геоинформационный анализ Жаботинского поселения …………………...…… 55
2.6. Строительство раннескифских городищ-гигантов …....…………………………. 59
2.7. Мотронинское городище. Общее описание …………………………….......……… 60
Глава 3. Полевые исследования Жаботинского поселения (1950–1951, 1953,
1957–1958, 1972 гг.) (Дараган М. Н. при участии Кашуба М. Т.) ………...........……………… 74
3.1. История исследования ……………....………………………………………………………. 74
3.2. Публикация материалов Жаботинского поселения …………………….......…… 76
Раскоп 1/1950 ……………………………………………................................……. 79
Раскоп 2/1951 ……................................……………………………………………. 81
Раскоп 3/1951 ………………………………………………................................…. 90
Раскоп 4/1951 ……................................……………………………………………. 90
Раскоп 5/1951 ……................................……………………………………………. 92
Раскоп 6/1951 ………………………………………………................................…. 92
Раскоп 7/1953 ………................................…………………………………………. 93
Раскоп 8/1953 ………………………………………………................................…. 96
Раскоп 9/1953 ………………………………………………................................…. 99
Раскоп 10/1953 …………………………………………….............................……. 108
Раскоп 12/1957 …………………………………………….............................……. 109
Раскоп 13/1957 …………………………………………….............................……. 111
Раскоп 14/1957 ……………………………………………….............................…. 112
Раскоп 16/1958 ……………………………………………….............................…. 118
Раскоп 15/1957 ………………………………………………….............................. 124
Раскоп 17/1958 ………………………………….............................………………. 130
Раскоп 18/1958 ……………………………………………….............................…. 131
Раскоп 19/1958 ……………………………………………….............................…. 140
Раскоп 20/1972 ………………………………………………….............................. 146
Траншея 7/1972 ………………………………………………............................…. 148
Раскоп 21/1972 ……………………………………………….............................…. 148

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 3
предскифского и раннескифского времени
Траншея 9/1972 ……………………………………………............................……. 149
Раскоп 22/1972 ……………………………………………….............................…. 150
3.3. Случаи прямой вертикальной стратиграфии ……………………................…… 152
Глава 4. Материальная культура Жаботинского поселения ……………………….................... 385
4.1. Общая характеристика ……………………………………………….......................…. 385
4.2. Типология ………………………………………………...........................................…. 386
4.2.1. Методика исследования …………………………………………………..... 386
4.2.2. Кухонная керамика …………………………………………………............. 388
4.2.3. Столовая керамика ………………………………………………….............. 395
4.2.4. Миски ……………………………………………….................................…. 395
4.2.5. Черпаки ……………………………………………..............................……. 402
4.2.6. Корчаги ………………………………………………..............................…. 408
4.2.7. Кубки ………………………………………………..................................…. 410
4.2.8. Редкие формы керамики ………………………………………………....…. 411
4.3. Геометрическая орнаментация Жаботина (Дараган М. Н.,
Пефтиц Д. Н.) ….................................................................................................. 411
4.3.1. Геометрическая резная орнаментация …………………………………. 412
4.3.1.1. Элементы геометрического орнамента …………………………..…. 413
4.3.1.2. Мотивы геометрического орнамента ………………………........…. 413
4.3.2. Композиции геометрического орнамента ………………….........…. 415
4.3.2.1. Ленточные композиции ………………………………………………..…. 415
4.3.2.2. Радиальные композиции ………………………………………….......... 416
4.3.4. Штампованная орнаментация …………………………………….......... 418
4.3.4.1. Разновидности штампованного орнамента ……………….………. 418
4.3.5. Каннелированный орнамент …………………………………............…. 421
4.3.6. Пластическая орнаментация ………………………………………………. 422
4.3.7. Динамика орнаментации по раскопам
Жаботинского поселения ……...................................................………… 423
4.3.8. Место жаботинской орнаментации в системе
геометрической орнаментации ранне- и среднегальштатских
культур Юго-Восточной и Западной Европы ……….............……………. 424
4.4. Инвентарь …………..........................................………………………………………. 428
4.4.1. Изделия из глины ………………………...............…………………………. 428
4.4.2. Изделия из камня ……………………………………...............……………. 431
4.4.3. Изделия из кости ………………………………………………................…. 434
4.4.4. Изделия из бронзы ……………………………………….............…………. 439
4.4.5. Железные изделия ………………………………………………..............…. 444
4.4.6. Изделия из стекла ………………………………………...............…………. 447
4.4.7. Степень инновационности инвентаря жаботинского
времени ………..............................................................................………. 448
4.5. Общая характеристика домостроительной традиции ……........................… 448
4.6. Культовые сооружения и предметы ………………………………………………...…. 455
4.6.1. Объекты культа (жертвенники, каменные вымостки) ………….… 455
4.6.2. Предметы культа (пиксиды, керносы, зооморфные сосуды) .…. 461

Начало раннего железного века


4 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
4.6.3. Черпаки и их образы ………….....…………………………………….....…. 465
4.6.4. Сакральные образы ……………................................................……. 466
4.6.4.1. Символы сакральной геометрии …………................…………...… 466
4.6.4.2. Изображение в виде «мальтийского креста» ……….........…...…. 469
4.6.5. Сакральный мир Жаботина. Выводы и перспективы ………....…. 473
4.7. Традиции и инновации в материальной культуре Жаботинского
поселения ……..................................................................................................… 476
Глава 5. Периодизация и хронология Жаботинского поселения ……………………………...…. 529
5.1. Методика исследования …………………………………………....................………. 529
5.2. Периодизация поселения ………………………………………………..................…. 531
5.2.1. Горизонт Жаботин I …………………………………………………............. 531
5.2.2. Горизонт Жаботин II ………………………………………………..........…. 532
5.2.3. Горизонт Жаботин III ………………………………………….........………. 534
5.3. Хронология ……………………………………………........................................……. 536
5.3.1. Проблемы и перспективы синхронизации
с культурами Центральной и Юго-Восточной Европы …………………… 536
5.3.2. О гальштатской хронологической системе ……………………...…… 537
5.3.3. Основы хронологии предскифских и раннескифских
памятников ........................................................................................... 538
5.3.4. Основы раннескифской хронологии …………………………………... 539
5.4. Соотношение горизонтов Чернолесье II и Жаботин I …………………………. 541
5.4.1. Некоторые различия между керамикой позднего
Чернолесья и Жаботина ….................................................................…. 541
5.4.2. Позднее Чернолесье Среднего Поднепровья и круг
культур орнаментированного гальштата …………………………………….... 543
5.4.3. Клад из городища «Замковище» возле
с. Залевки ……........................................................…………………………… 544
5.5. Хронология горизонта Жаботин I ………………………….....………………………. 545
5.5.1. Сахарнянские влияния в горизонте
Жаботин I …….............................................……………………………………. 545
5.5.2. Импортная, среднедунайская посуда культурного
комплекса Басарабь и подражания ей в горизонте Жаботин I …………. 546
5.5.3. Синхронизация и хронология горизонта
Жаботин I ……......................................................……………………………. 549
5.5.4. Хронология финала горизонта Жаботин I
в синхронизации с погребальными комплексами
Среднего Поднепровья ……...............……………………………………………. 551
5.5.5. Пространственная характеристика памятников
горизонта Жаботин I …................................................................………. 554
5.6. Хронология горизонта Жаботин II ……………………………………….............…. 555
5.6.1. Импортная, среднедунайская посуда культурного
комплекса Басарабь и подражания ей в горизонте Жаботин II ….……. 555
5.6.2. Горизонт Жаботин II и периодизация
Западного укрепления Бельского городища …….........……………………. 562

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 5
предскифского и раннескифского времени
5.7. Финал горизонта Жаботин II. Хронология горизонта Жаботин III
(Дараган М. Н., Подобед В. А.) …….................……………………………………………. 563
5.7.1. «Горизонт сожженных жилищ» Жаботинского поселения
и слои разрушений на поселениях украинской Лесостепи ……….....…. 563
5.7.2. Слои разрушений на поселениях Закавказья ………………………... 568
5.7.3. Курган 524 у с. Жаботин …………………………………………………...... 571
5.7.4. «Азиатские» двухлопастные асимметрично-ромбические
наконечники стрел ……......................……………………………………………. 573
5.7.5. Кавказские погребальные памятники, синхронные
к. 524 у с. Жаботин …….......................……………………………………………. 574
5.7.6. Смена колчанного набора в украинской Лесостепи ………………. 576
5.7.7. Асимметрично-ромбические наконечники стрел
в Малой Азии ….....................................................................…………….. 576
5.7.8. Погребение 1, кургана 6 у с. Яснозорье …………………......………… 577
5.7.9. Курганы Среднего Поднепровья, синхронные
погребению 1, кургана 6. у с. Яснозорье ….....................................……. 581
5.7.10. Курган 15 у с. Стеблев ……………………………………………….......…. 582
5.7.11. Колчанный набор памятников первой половины –
середины VII в. до н. э. украинской Лесостепи ……........…………………. 584
5.7.12. Погребальные памятники первой половины –
середины VII в. до н. э. Поворсклья ……….....…………………………………. 585
5.7.13. Наконечники стрел из урартских крепостей
времени Русы II ..................................................................................… 586
5.8. Финал горизонта Жаботин III ………………………………………………...........…. 589
5.9. Дата финала культуры Басарабь …………………………………………………......... 590
5.10. Горизонт Жаботин III и городища раннескифского времени
украинской Лесостепи (Мотронинское, Трахтемировское,
Бельское, Немировское, Пастырское, Севериновское) …...................…………. 590
5.11. Финал горизонта Жаботин III – начало постжаботинского
горизонта (горизонт Жаботин IV) ……….............………………………………………. 596
5.11.1. Основания для хронологии памятников финала
горизонта Жаботин III и постжаботинского (горизонт Жаботин IV) ………………...……. 597
5.11.2. Золотые бляшки-аппликации из строенных кружков …………. 598
5.11.3. Новации в материальной культуре памятников
постжаботинского горизонта ……......……………………………………………. 599
5.11.4. Посуда с металлическими аппликациями
из Северного Причерноморья ….......................................................…. 600
5.11.5. Посуда с металлическими аппликациями
в Центральной Европе ……….......................................................………. 601
5.11.6. Другие категории посуды и элементы орнаментации
общие для Гальштата и памятников раннескискифского
времени Среднего Поднепровья ……….........................……………………. 604
5.11.7. Бляшки – украшения головного убора
из Среднего Поднепровья …….....................................................………. 606

Начало раннего железного века


6 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
5.11.8. Бляшки – украшения головного убора
из Центральной Европы ....................................................................... 607
5.11.9. Бляшки, входящие в состав диадем
из Центральной Европы ….............................................................……. 607
5.11.10. Женские украшения (бусы, булавки, серьги, браслеты) …..…. 609
5.12. О женских погребениях Среднего Поднепровья середины –
второй половины VII в. до н. э. ……….................…………………………………………. 615
5. 13. Гальштатский импорт в Среднем Поднепровье ………………………….....…. 616
5.14. Финал постжаботинского и раннескифского комплексов.
Дата амфоры из Репяховатой могилы ………......…………………………………………. 617
Глава 6. О причинах изменений между культурой Чернолесья и Жаботина.
Трансформации поселенческих структур ……................……………………………………………. 706
6.1. Чернолесские городища ………………………....................…………………………. 706
6.1.1. Причины появления чернолесских городищ –
объяснительные модели …….............................................................…. 707
6.1.1.1. Военная угроза и враждебные действия со стороны
киммерийцев ….........................................................................…………. 707
6.1.1.2. Внешняя угроза со стороны фракийских племен ……….………. 712
6.1.1.3. Иные причины, не связанные с внешней/военной
угрозой ……..........................................................................………………. 712
6.2. Геоинформационный анализ чернолесской фортификации ……..…………. 713
6.2.1. Процесс строительства городища ………………………………………... 713
6.2.2. Оборонительные характеристики чернолесского
городища на примере Лубенецкого ……….....…………………………………. 714
6.3. Чернолесская фортификация и «киммерийская» военная угроза:
археологические данные …………..........................………………………………………. 716
6.3.1. Эпизоды разрушений-сожжений на чернолесских
поселениях и городищах ……….......................................................……. 717
6.3.2. О погребениях «киммерийцев» в Лесостепи …………………………. 719
6.4. Новые реалии периода финальной бронзы и начала раннего
железного века в Северном Причерноморье: синхронизации
и обсуждение хронологии …………................................................…………………. 721
6.4.1. Кто мог разрушить нижний горизонт Субботова
и синхронные памятники? …................................................................ 723
6.4.2. Объяснительные модели возникновения городищ
в других культурах ....................................................................…………. 726
6.5. Поселения жаботинского этапа ……………………………………………….........…. 728
6.5.1. Причины возникновения поселений
с высокой топографией …...................................................................... 728
6. 5.2. Климатический фактор …………………………………………………...... 728
6.5.3. Аргументы в пользу военного вторжения …………………………..… 731
6.5.4. Аргументы в пользу миграции ………………………………………….…. 733
6.5.5. Факторы социального характера …………………………………….…… 734
6.6. Центральная Европа в начале раннего железного века.
Процессы централизации и протоурбанизации ………………………………………... 735

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 7
предскифского и раннескифского времени
6.7. Финал поселений жаботинского типа. Строительство
городищ-гигантов раннескифского времени ……………………………………………. 737
6.8. Городища раннескифского времени. Краткая характеристика ……...……… 738
6.8.1. Причины появления больших городищ раннескифского
времени в украинской Лесостепи …………..……………………………………. 740
6.8.1.1. Посыл первый: строительство городищ –
ответ на вероятную угрозу скифского вторжения
и показатель высокого социо-экономического уровня
развития общества (концепции централизации) …………..............……. 741
6.8.1.2. О военном потенциале возможных противников ……........…… 746
6.8.1.3. Посыл второй: строительство городищ вследствие
скифского вторжения и завоевания населения лесостепи ……………… 746
6.9. О коротком/длительном периоде строительства валов больших
городищ …....................................................................................................……. 750
6.10. О смене стрелкового вооружения ………………………………………………....…. 753
6.11. Внутренние факторы военно-политического характера ……………….....… 754
6.12. Городища-гиганты и внешние факторы ……………………………………………. 754
6.12.1. Фактор греческой колонизации ………………………………………... 754
6.12.2. Фактор непосредственного присутствия отдельных
групп неместного «западного» населения ………………………………....…. 755
6.13. Плотность застройки городищ и вопрос о количестве жителей,
проживавших на городищах ……….....................…………………………………………. 755
6. 14. Концептуальные вопросы организации общества в связи
со строительством укреплений ……………................……………………………………. 757
Глава 7. Жаботинская культура в свете циклических теорий развития
(вместо заключения) ………...............................................…………………………………………. 758
Summary ………………………………………….................................................................………. 775
Список сокращений …………………………………………................................................………. 789
Список литературы ……………………………………………….................................................…. 791

Начало раннего железного века


8 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Введение

Начальный период эпохи железа – поворотное и поэтому весьма загадоч-


ное время в истории древнего населения Евразии. Именно на рубеже второго
и первого тысячелетий до н. э. зарождаются те особые этнические, культурные
и экономические условия, которые окажутся определяющими для всего после-
дующего развития этого огромного региона вплоть до эпохи раннего средневе-
ковья. В этот краткий промежуток в человеческом обществе все изменилось кар-
динально: миропонимание, взгляды на технологии. Собственно, именно тогда
на большей части территории Евразии бронзовый век окончательно сменяется
железным. С освоением железа происходят существенные изменения в обще-
стве. Железные инструменты сделали возможной успешную обработку земель,
ранее для этого недоступных, революционизировали ряд ремесел, в частности
кузнечное, оружейное, столярное. Введение железа кардинально усовершен-
ствовало военное дело.
В разных местах Евразии в это время формируются мощные государства.
В долине реки Тигр создается Ассирийское государство, пик могущества кото-
рого относится к VIII в. до н. э., в южной части Армянского нагорья создается
государство Урарту, возникают Фригия, Западное Чжоу и т. д.
В Центральной Европе это также эпоха глубоких преобразований. Исчезает
прежняя модель, объединявшая пласт культур эпохи поздней бронзы (культура
Урненфельдер), и образуется новая модель – Гальштатская. Радикально изме-
нился погребальный ритуал: от унифицированных погребений в урнах позднего
бронзового века к погребениям, сооруженным под насыпями больших курганов,
выделяющихся необычайным богатством инвентаря и пышностью погребаль-
ной обрядности. Также в IX–VIII вв. до н. э. в Центральной Европе происходили
серьезные изменения в системе организации поселений. Вместо крупных по-
селков бронзового века возникли небольшие укрепленные городища. Их счита-
ют «княжескими резиденциями». «Взрыв» фортификационного строительства
объясняют ростом напряженности внутри общества, соперничеством между от-
дельными аристократическими кланами и формированием системы удельных
территорий. К началу VIII в. до н. э. в Европе обрушилась и старая система тор-
говых связей, основанная на торговле медью и оловом.
В Карпато-Подунавье близкородственные анклавы раннегальштатских
культур объединяются в рамках огромной культурной общности Басарабь, от-
личающейся от предшествующих ярко выраженной сакрализацией и ритуали-
зацией материальной культуры.
В круг сопряженных явлений входит демографический взрыв в Греции, со-
провождавшийся резким увеличением населения в наиболее процветающих

Введение 9
районах, ростом укреплённых поселений, радикальной перестройкой эконо-
мики (перенос приоритета со скотоводческого хозяйства на земледельческое),
изменением основных социальных структур греческого общества, а также
всей системы культурных и нравственных ценностей, происходивших в уни-
кальном по своей динамике темпе, началом Великой греческой колонизации
Средиземноморья и Малой Азии (Андреев, 1998). К середине VII в. до н. э. волна
античной колонизации докатилась и до Северного Причерноморья.
Но наиболее глобальные, определяющие изменения происходят
в Евразийской степи. Еще на рубеже II–I тыс. до н. э. в конце эпохи бронзы
на смену скотоводческо-земледельческому хозяйству и оседлому быту в степ-
ном поясе Евразии пришло кочевое скотоводство. Предполагается, что пере-
мены были в значительной мере вызваны изменением климатической ситуации,
а именно иссушением степи. К этому времени относится окончательное оформ-
ление кочевничества, а также возникновение и подъем грозных кочевых сооб-
ществ Центральной Азии – скифов, саков и др. И именно в это время степь при-
ходит в движение. Что послужило этому толчком – климатические изменения,
демографические или же иные факторы, сказать трудно, но предполагается, что
из наиболее чувствительного к климатическим изменениям региона предгорий
Алтая и Восточного Казахстана в VIII в. до н. э. воинственные орды кочевников
начали свое движение по степям Евразии на запад. Эти племена мы традици-
онно называем скифами, хотя такая идентификация именно для этого времени
не столь однозначна. Впрочем, путь их фиксируется сравнительно четко, благо-
даря наконечникам стрел, известных в литературе как наконечники жаботин-
ского типа. Движение в западном направлении выглядит естественным в связи
с переходом к кочевому скотоводству и открывшимися возможностями даль-
них походов. Походы именно в западном направлении не были случайностью.
Для кочевников была важна прежде всего западная часть степи – максимально
увлажненная, с богатыми пастбищами. Взоры кочевников привлекали к себе
и богатства стран Древнего Востока – Ассирии, Урарту и т. д. Появление скифов
на исторической арене ознаменовалось формированием так называемой ран-
нескифской культуры, вытеснившей культуры, характерные в первую очередь
для степной зоны предшествующей эпохи. В рамках степной зоны Северного
Причерноморья предскифская культура отождествляется с киммерийцами.
В предскифскую эпоху в лесостепной зоне Восточной Европы складыва-
ется ряд новых этнокультурных общностей – городищенских культур, отлича-
ющихся от предшествующих возникновением многочисленных укрепленных
пунктов. Центральное место среди них принадлежит чернолесской культуре,
основной очаг которой находился в украинской Правобережной Лесостепи.
На рубеже IX – VIII вв. до н. э. чернолесская культура трансформируется
в явление, известное в литературе как жаботинский этап (VIII – VII вв. до н. э.).
Именно в рамках жаботинского этапа схлестнулись разнонаправленные этно-

Начало раннего железного века


10 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
культурные импульсы, шедшие из Центральной Европы, Карпато-Подунавья,
Средиземноморья и Малой Азии, с Северного Кавказа, Передней Азии,
Центральной Азии и степной зоны Восточной Европы. В результате сложи-
лась оригинальная культура, которая по степени своей включенности в миро-
вые культурно-политические процессы и по ряду количественно-качественных
показателей не имеет аналогов на этой территории ни в предшествующее, ни
в последующее время.
Уже более полувека известно Жаботинское поселение, широко использует-
ся термин «жаботинский этап» и связанные с ним определения и явления, такие
как жаботинские курганы, жаботинские наконечники, жаботинская керамика
и др. Все эти названия хорошо известны любому специалисту в области ран-
него железного века. Более того, все они являются своеобразными эталонами.
Жаботинские курганы (курганы 2 и 524 у с. Жаботин) – опорные памятники
раннескифской архаики – авангард центральноазиатской раннескифской куль-
туры. Жаботинские наконечники стрел, псалии и т. п. определяют облик первых
раннескифских памятников в Северном Причерноморье, являются первыми
маркерами новой эпохи, свидетельством проникновения первой волны кочев-
ников в этот регион. Жаботинская керамика, жаботинский резной геометри-
ческий орнамент, жаботинские жертвенники – яркое свидетельство рождения
новой культуры, вовлеченной в круг западных гальштатских культур. В ряде
погребальных памятников жаботинского этапа, воспринимаемых как кимме-
рийские (Ольшана, Квитки, Носачев и др.) или же ранние скифские (курганы
2 и 524 у с. Жаботин, погребение 1 кургана 6 у с Яснозорье, курган 15 у с. Стеблев
и др.), «отражаются» Центральная Азия и Кавказ. А в материалах Мельгуновского
(Литого) кургана богатый комплекс вещей включал, в том числе, и предметы
импорта, отражающие дипломатические и военные контакты скифов в первой
половине VII в. до н. э. с Урарту и Ассирией.
В насыщенную событиями жаботинскую эпоху небывалую важность при-
обретают стратиграфические колонки поселений, в археологическом материа-
ле которых и отражается реальная хронологическая последовательность куль-
турогенеза и инфильтрации различных групп населения. Для всей Восточной
Европы такая колонка (с четкой стратиграфией) на данный момент есть только
на Жаботинском поселении. Из этого поселения известен удивительно богатый
и разнообразный материал, который находит соответствия в различных, иногда
очень отдаленных культурах. Благодаря этому обстоятельству в Жаботине ока-
зались сфокусированными разнообразные культурные и экономические связи
обширного региона Евразии. По этой причине Жаботинскому поселению и вы-
деленному по его материалам жаботинскому этапу всегда отводилась особо важ-
ная роль в решении многих узловых проблем предскифского и раннескифского
времени Восточной Европы. Это и вопросы культурогенетического характера,
связанные со спецификой культурно-исторических процессов позднейше-

Введение 11
го предскифского периода: преемственность от местной позднечернолесской
культуры; инновации со стороны гальштатских культур Центральной Европы
и неклассического гальштата Балкано-Подунавья и Карпатского бассейна; ран-
некочевнические импорты и раннекочевнические памятники на территории
Лесостепи, связанные с обширным миром уже евроазиатских древностей и др.
Это также и проблемы хронологического порядка: не только уточнение отно-
сительной и абсолютной хронологии, попытка создания новой периодизации
Жаботинского поселения и всего этапа в целом, но, что представляется наибо-
лее важным и существенным, межрегиональные синхронизации и увязки между
среднеевропейской, передневосточной и центральноазиатской хронологиче-
скими схемами.
Исследования Жаботинского поселения, проводившиеся в 1950, 1951, 1953,
1957, 1958, 1972 гг. экспедициями Института археологии НАН Украины под ру-
ководством М. Н. Вязьмитиной, Е. Ф. Покровской и А. И. Тереножкина, были
возобновлены М. Н. Дараган в 2007 г. и продолжаются в настоящее время. В ходе
археологических изысканий был получен оригинальный и первоклассный мате-
риал, ставший открытием в археологии начала раннего железного века. Добытые
в Жаботинском поселении материалы занимают достойные места в двух музеях –
Национальном музее истории Украины и Археологическом музее Института
археологии НАН Украины. Отдельные материалы из поселения представлены
в экспозициях Черкасского и Каменского краеведческих музеев. Материалы
из погребений жаботинского этапа украшают экспозиции перечисленных музе-
ев, а также Государственного Эрмитажа (Санкт-Петербург) и Государственного
исторического музея (Москва). Ныне Жаботинское поселение является памят-
ником национального значения и введение в научный оборот материалов это-
го памятника, интерпретация их в контексте историко-культурных процессов
начала раннего железного века Евразии, определение места и значения этого
памятника в истории Восточной Европы имеют огромное не только научное,
но также культурное и образовательное значение.
Основное внимание в работе уделено публикации, анализу, периодизации,
хронологии и интерпретации материалов Жаботинского поселения и харак-
теристике жаботинского этапа в целом. Работа включает также серию сюже-
тов, связанных с основным повествованием, но представляющих, в том числе,
и самостоятельное значение: анализ развития поселенческих структур Среднего
Поднепровья, включая комплексный геоинформационный анализ памятников;
характеристику сакральной сферы, геометрической орнаментации и др.
Считаю своим долгом выразить благодарность коллегам по отделу архео-
логии раннего железного века Института археологии НАН Украины, которые
неоднократно читали и обсуждали эту работу. Хочется выразить признатель-
ность моим соавторам. Раздел 4.3 главы 4 подготовлен мною в соавторстве
с Д. Н. Пефтицем, а раздел 5.7 главы 5 – в соавторстве с В. А. Подобедом.

Начало раннего железного века


12 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
При подготовке к публикации главы 3 огромную помощь в обработке иллюстра-
ций оказали М. Т. Кашуба и И. Н. Лицук. В работе также использованы матери-
алы опубликованных мною ранее в соавторстве с М. Т. Кашуба статей, иллю-
страции к которым были подготовлены И. Н. Лицуком (Дараган, Кашуба, 2008;
Кашуба, Дараган, 2009; Дараган, Разумов, Кашуба, 2010).
Слова моей искренней признательности главному редактору кни-
ги Г. Парцингеру, моим рецензентам А. Ю. Алексееву, А. И. Иванчику
и Н. А. Гаврилюк за поддержу, ценные замечания и рекомендации.
Я благодарна друзьям и коллегам, оказавшим огромную помощь в ра-
боте над книгой – К. М. Бондарь, Т. В. Вярвянской, Я. О. Виногродской,
М. Ю. Глебе, Э. А. Кравченко, Д. П. Куштану, Ю. Ю. Ляшко, О. В. Маниг-
де, Д. А. Менчинскому, В. Б. Панковскому, С. Н. Разумову, Т. В. Рябковой,
Н. И. Снытко, В. В. Цимиданову и многим другим. Огромную помощь в редакти-
ровании текста оказала О. В. Данченко. Отдельные слова благодарности сотруд-
никам Национального музея истории Украины С. В. Диденко и М. А. Хомчик,
а также сотрудникам архива, Археологического музея и научных фондов
Института археологии НАН Украины и лично Е. Г. Карнауху. Я искренне призна-
тельна Михаилу Владимировичу Степанову за всестороннее содействие. Я бес-
конечно признательна моему мужу Сергею Васильевичу Полину. Без его помощи
и поддержки эту работу выполнить было бы невозможно.
Работа состоит из введения и 7 глав, списка литературы, сокращений и ре-
зюме. Иллюстрации даны отдельно к каждой главе и имеют отдельные нумера-
ции. В главах 2, 4, 5 они обозначены как рисунки (рис.). При этом первые латин-
ские цифры соответствуют номеру главы – рис. II. 1, 1, то есть рисунки главы 2,
рис. IV. 2, 5 – рисунки главы 4 и рис. V. 5, 6 – рисунки главы 5. Иллюстрации
к главе 3 обозначены как таблицы (табл.), соответственно все таблицы 1–225 яв-
ляются иллюстрациями к главе 3.

Введение 13
Глава 1 Жаботинский этап и проблемы
хронологии предскифского
и раннескифского времени

Проблема хронологии жаботинского этапа раннего железного века в укра-


инской Лесостепи является ключевой в изучении предскифской и раннескиф-
ской истории, а также играет важнейшую роль в развитии научных представ-
лений о начале раннего железного века Евразии в целом. Разногласия в интер-
претации и хронологии жаботинского этапа возникли с открытием его первых
памятников и непосредственно связаны со становлением основных положений
археологии предскифского и раннескифского периодов Евразии, ранне- и сред-
негальштатских культур Центральной и Юго-Восточной Европы.
Разработка периодизации и хронологии памятников раннего железного века
Лесостепной Украины была неразрывно связана с существующими представле-
ниями о киммерийской и скифской культурах Северного Причерноморья, их
происхождении и хронологии. В основу разработок легли легендарные сведения
Геродота о приходе скифов из глубин Азии в Северное Причерноморье и изгна-
нии ими автохтонов-киммерийцев, данные переднеазиатских письменных ис-
точников, в которых и киммерийцы, и скифы упоминаются в качестве активных
участников ближневосточных конфликтов в конце VIII – начале VII вв. и позд-
нее вплоть до середины VII в. до н. э.
Основы раннескифской хронологии. Ключевыми археологическими памятни-
ками для установления раннескифской хронологии изначально послужили мате-
риалы Келермесских курганов и Литого (Мельгуновского) кургана, содержащие
переднеазиатские импорты, которые первоначально датировали не ранее пер-
вой половины VI в. до н. э. (Максимова, 1954, 203; 1956, 200–201). Одной из ре-
перных точек была датировка падения государства Урарту началом VI в. до н. э.
В одной из разрушенных урартских крепостей Кармир-Блуре были обнаруже-
ны многочисленные вещи келермесских типов (Пиотровский, 1956, 16). Эта
дата согласовывалась с представлениями об одновременности формирования
раннескифской культуры и возникновения греческих поселений в Северном
Причерноморье (Ростовцев, 1925, 312–313). Впрочем, оформление раннескиф-
ской культуры произошло ранее возникновения постоянных греческих поселе-
ний в Северном Причерноморье во второй четверти VI в. до н. э. Это подтверж-
далось проникновением на указанную территорию более раннего греческого им-
порта конца VII в. до н. э. и его совстречаемостью с находками сформировавших-
ся скифских типов. Дату VII в. до н. э. для сформировавшейся раннескифской
культуры подтверждали и новые исследования хронологии изделий ближнево-

Начало раннего железного века


14 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
сточной торевтики, обнаруженных в ряде курганов Северного Причерноморья
(Иессен, 1947, 40–49, 89). Эту же дату подтвердил Б. Б. Пиотровский после пу-
бликации материалов из Зивие (датированных VIII–VII в. до н. э.), указав на их
хронологическую сопряженность с вещами из Келермесских и Мельгуновского
курганов (Пиотровский, 1954, 156; 1959, 255). Эти факты позволили, независи-
мо от хронологии Келермесских и Мельгуновского курганов, отнести начало
скифского периода к концу VII в. до н. э. (Тереножкин, 1954, 95).
Б. Н. Граков предложил датировать время появления скифской культуры
в ее установившемся виде в Северном Причерноморье второй половиной VII в.
до н. э. Эта новая более низкая дата была следствием разработок Б. Н. Граковым
проблем происхождения скифской культуры (Граков, 1948, 38).
Происхождение скифской культуры. Вопрос происхождения скифской куль-
туры напрямую зависит от корреляции археологического материала и письмен-
ных источников. Согласно данным Геродота, страна, которую в его время (V в.
до н. э.) занимали кочевые скифы, ранее принадлежала киммерийцам, покинув-
шим ее под давлением скифов, пришедших с востока, из глубин Азии. Таким
образом, прародина скифов находилась где-то к востоку от киммерийских зе-
мель. Под натиском другого кочевого народа – массагетов – скифы покину-
ли родные места и двинулись на запад. Данные переднеазиатских клинопис-
ных источников отчасти позволяли скорректировать это событие во времени.
В поле зрения переднеазиатских хронистов киммерийцы попадают в 714 гг. до
н. э. в связи с походом царя Урарту Русы в страну Гамир. Наиболее ранние упо-
минания скифов, в запросах ассирийского царя Асархаддона к оракулу бога
Шамаша, относятся приблизительно к 675 г. до н. э. (Дьяконов, 1956).
М. И. Ростовцев полагал, что скифская культура в Северном Причерноморье
появилась в сформировавшемся виде, будучи совершенно чуждой предше-
ствующим местным культурам, что соответствовало данным Геродота. В кон-
це 40-х – начале 50-х годов XX в. Б. Н. Граков (на основе разработок периоди-
зации и хронологии памятников срубной культуры Северного Причерноморья
О. А. Кривцовой–Граковой) пришел к выводу об автохтонном происхождении
скифской культуры. По его мнению, версия Геродота могла быть связана с мигра-
цией срубного населения начиная с XV в. до н. э. и позднее. При этом автор отме-
чал, что собственно скифская (келермесская) культура была как бы абсолютным
новшеством. Инновациями оказались формы вооружения, конской сбруи и зве-
риный стиль, тогда как бытовая скифская керамика представлялась Б. Н. Гракову
прямым продолжением традиций предыдущих веков (Граков, 1948, 38).
Новации раннескифской культуры он связывал с заимствованиями
из Передней Азии в результате переднеазиатских походов скифов VIII–VII вв.
до н. э. Тем самым сложение собственно раннескифской культуры в Северном
Причерноморье и на Кавказе относилось как минимум ко времени походов, чем
и была обусловлена датировка не позже середины VII в. до н. э. (Граков, 1948, 38).

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 15
предскифского и раннескифского времени
Предскифский период = киммерийский. Но если с археологическим опреде-
лением скифской культуры все было более или менее ясно, то выделение ким-
мерийской культуры происходило более сложно. Методологическим переломом
в осмыслении памятников предскифского, суть киммерийского, периода стало
положение о том, что этот период относится к раннему железному веку. До этого
считалось, что эпоха бронзы непосредственно сменялась скифским периодом,
которому должна была предшествовать переходная пора смены бронзовых ору-
дий железными. Предполагалось, что именно этот искомый переходный пери-
од и должен быть киммерийским (Тереножкин, 1970, 13). Этот период выделил
Е. И. Крупнов по материалам Каменномостского могильника кобанской куль-
туры на Северном Кавказе и датировал VIII–VII вв. до н. э. Из комплекса вещей
кобанской культуры Е. И. Крупнов выделил предметы конского снаряжения
(двукольчатые удила и трехпетельчатые псалии), имеющие аналогии во всей
Восточной Европе, особенно в степной зоне, и предположил, что именно эти
вещи и являются предскифскими (Крупнов, 1950, 273; 1960, 110).
Далее, следуя версии Геродота, археологи выделили несколько аксиом,
на которых строили все последующие выводы: 1) киммерийцы были един-
ственными обитателями Причерноморья в период, предшествующий появле-
нию скифов; 2) культура киммерийцев должна отличаться от культуры скифов.
Из этого следовало, что предскифская материальная культура автоматически
является киммерийской; 3) киммерийцы являлись исконными обитателями
этой территории, и истоки их материальной культуры содержатся в местных па-
мятниках эпохи бронзы (Алексеев, Качалова, Тохтасьев, 1993, 51).
Украинская Лесостепь: белогрудовская и чернолесская культуры. В это же вре-
мя А. И. Тереножкин выделил в украинской Лесостепи два последовательных
этапа в развитии культуры предскифского периода: белогрудовский и черно-
лесский. Памятники чернолесского этапа он датировал VIII – первой полови-
ной VII вв. до н. э. по комплексу вещей из Залевкинского клада, в состав которо-
го входили чернолесские, гальштатские и закавказские вещи (Тереножкин, 1951,
124). Последние, представленные двукольчатыми удилами кобанского типа,
Е. И. Крупнов датировал VIII–VII вв. до н. э. (Крупнов, 1950, 273). Чернолесский
материал, в первую очередь металлические изделия из Залевкинского клада,
А. И. Тереножкин синхронизировал с аналогиями в гальштатской культуре вре-
мени На С (800–650 гг. до н. э.) по хронологии и периодизации П. Рейнеке),
что, согласно представлениям о начале скифской истории в Северном
Причерноморье не ранее середины VII в. до н. э., соответствовало предскифско-
му периоду (Тереножкин, 1952, 11). Также А. И. Тереножкин пришел к выводу,
что чернолесские городища относятся к эпохе киммерийско-скифских походов
в Переднюю Азию, а их возникновение было вызвано приходом кочевых скифов
с востока в Северное Причерноморье (Тереножкин, 1951, 124; 1952, 11).
Корреляция чернолесских материалов с гальштатскими, хронология ко-
торых предшествовала существующим представлениям о начале скифского

Начало раннего железного века


16 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
периода, позволила А. И. Тереножкину не только установить предскифский
возраст чернолесских памятников, но и посредством его сопоставления с ма-
териалом из степных памятников Северного Причерноморья приступить к вы-
делению предскифской, суть киммерийской, культуры юга Восточной Европы
(Тереножкин, 1952, 10).
Жаботинский этап. Окончательно вопрос о предскифском возрасте чер-
нолесских памятников был решен в результате исследования поселения у
с. Жаботин. Его материалы значительно расширили и видоизменили представ-
ления о характере становления культуры раннего железного века украинской
Лесостепи и сопряженных с ней культур Юго-Восточной Европы, в первую оче-
редь лесостепной Молдавии. На основе материалов Жаботинского поселения
Е. Ф. Покровская разработала периодизацию памятников Лесостепи начала
раннего железного века. Она установила наличие временного разрыва между
чернолесскими и большими скифскими городищами минимум в 100–150 лет,
представленного исключительно селищами открытого типа с жаботинскими
материалами (Покровская, 1953). Е. Ф. Покровская также предложила пери-
одизацию памятников начала раннего железного века Среднего Поднепровья
от чернолесья к раннескифскому времени. Исходя из трактовки чернолес-
ских памятников украинской Лесостепи А. И. Тереножкина, по материалам
Жаботинского поселения и сопряженных с ним погребальных памятников был
выделен особый жаботинский этап раннескифского времени – промежуточный
между периодами существования чернолесских малых и больших скифских го-
родищ (доклад Е. Ф. Покровской на конференции ИИМК АН СССР 1952 г. –
Погребова, 1954, 21).
По результатам исследований 1950–1951 гг. материалы Жаботинского по-
селения представлялись в виде одного горизонта, хотя в одной из публика-
ций отмечены различия между материалами из разных раскопов (Вязьмитіна,
Покровська, 1956). Датировка древностей жаботинского этапа в пределах VII в.
до н. э. нашла отражение и в периодизации Е. Ф. Покровской для памятни-
ков VIII–VI вв. до н. э. бассейна р. Тясмин. Она состояла из трех «поселенче-
ских» этапов: чернолесского, жаботинского и городищ скифского времени
(Покровская, 1953, 67–89). По материалам погребений Е. Ф. Покровская
в рамках жаботинского этапа, в пределах VII в. до н. э., выделила четыре по-
следовательные хронологические группы. Первые три: Тенетинковская группа,
Константиновская – с новочеркасским и раннескифским инвентарем (опорные
памятники-курганы 375 и 376 у с. Константиновка и курган 2 у с. Рыжановка)
и Жаботинская – с опорными памятниками-курганами 2 и 524 у с. Жаботин
и Мельгуновский курган, содержавший переднеазиатский импорт, относились
к доколонизационному периоду. В четвертой фазе (Старшежуровской), заклю-
чительной для памятников жаботинского этапа, появлялся первый греческий
импорт, датированный концом VII– началом VI вв. до н. э. Началу сооружения

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 17
предскифского и раннескифского времени
больших городищ скифского времени соответствовали Старшие Журовские кур-
ганы (Покровская, 1953). Все группы погребений маркировали раннескифское
время, хотя и не указывался их конкретный хронологический диапазон. Однако
действительно раннескифскими в предложенной периодизации жаботинско-
го этапа Е. Ф. Покровской оказывались только две последние фазы, тогда как
первые две, в соответствии с разработками Е. И. Крупнова и А. И. Тереножкина,
были еще доскифскими.
Жаботинский этап характеризовался расцветом местной материальной
культуры, в чем Е. Ф. Покровская и М. И. Вязьмитина видели следствие интен-
сивных связей с населением культур Дунайского и Днестровского регионов,
с одной стороны, и Северного Кавказа – с другой, и датировали его всем VII в.
до н. э. Такая датировка была обусловлена известными на тот момент хроноин-
дикаторами из Жаботинского поселения – бронзовыми котлами и двукольча-
тыми удилами кобанского типа, которые Е. И. Крупнов датировал VIII–VII вв.
до н. э. (Вязьмитина, 1952, 65; Вязьмитина, Покровская, 1956). То есть, по «кав-
казскому направлению» хроноиндикаторы и для чернолесского, и для жаботин-
ского этапов отчасти совпадали. Однако керамика из Жаботинского поселения
была представлена в погребениях уже как с северокавказским – предскифским
(курганы 375 и 376 у с. Константиновка, курган 2 у с. Рыжановка), так и ранне-
скифским инвентарем, что позволяло рассматривать поселение шире – и в рам-
ках раннескифского времени.
Руководствуясь данными Е. Ф. Покровской по хронологии жаботинско-
го этапа, А. И. Тереножкин определил начало VII в. до н. э. в качестве верх-
ней границы чернолесского периода и синхронизировал его с Кисловодским
и Каменномостским могильниками на Северном Кавказе VIII–VII вв. до н. э.
Но при этом он отметил, что «керамика Каменномостского могильника по сти-
лю орнаментации уже решительно сближается с керамикой жаботинского эта-
па». А. И. Тереножкин уточнил и соотношение чернолесской культуры с фракий-
ским гальштатом, датируя Чернолесье временем перехода от На В к собственно
гальштату На С в пределах конца IX – начала VII вв. до н. э. (Тереножкин, 1954,
106–107).
Исследования Жаботинского поселения в 1953 г. подтвердили предположе-
ния о существовании разновременных этапов на поселении. По соотношению
керамических комплексов разновременных раскопов № 7 и 9 Жаботинского по-
селения Е. Ф. Покровская выделила два горизонта. На раскопе № 7 с комплек-
сом древнейшей керамики, аналогичной найденной на ранее исследованных
раскопах № 1 и 2 (раннежаботинских), отнесенных к VII в. до н. э., обнаружен
фрагмент родосско-ионийского сосуда конца VII в. до н. э. А на раскопе № 9,
материалы которого были значительно моложе керамики из раскопа № 7, было
найдено трехдырчатое изделие, определенное как псалий с орнаментом из выем-
чатых треугольников, аналогичный по орнаментации псалиям из Жаботинских

Начало раннего железного века


18 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
курганов. Е. Ф. Покровская отнесла жилищные комплексы раскопов № 1,
2 и 7 к VII в. до н. э., а жилой комплекс раскопа № 9 – к VI в. до н. э. Новые
находки утвердили за Жаботинским поселением статус классического памятни-
ка раннего скифского времени в Лесостепном Правобережье. Если ранее дати-
ровка жаботинского этапа была обусловлена вещами северокавказских типов,
то теперь датировка возникновения Жаботинского поселения и всего жабо-
тинского этапа была в значительной степени привязана к античному импорту.
Его хронология (вторая половина VII – первая половина VI вв. до н. э.) опре-
делила и дату начала скифского периода в Лесостепи (Покровская, 1955, 89).
Однако предложенная Е. Ф. Покровской периодизация и хронология материа-
лов Жаботинского поселения расходится с ее же периодизацией курганов, со-
гласно которой материальная культура Жаботинских курганов предшествует
появлению первого греческого импорта в Лесостепи, тогда как в поселенческой
периодизации получилось наоборот. Кроме того, из хронологической аргумен-
тации были полностью изъяты кавказские вещи.
А. И. Тереножкин на основе разработок Е. Ф. Покровской по периодизации
и хронологии Жаботинского поселения счел возможным заключить, что конец
предскифского периода твердо датируется временем памятников Жаботинского
типа – второй половиной VII – первой половиной VI вв. до н. э. и соответству-
ет времени Мельгуновского и Келермесского курганов (Тереножкин, 1955, 17).
А поскольку Е. Ф. Покровская отнесла к одной хронологической группе
Жаботинские и Мельгуновский курганы, то с этого времени именно Жаботинские
курганы начинают определять хронологию и культурную атрибуцию жаботин-
ского этапа. А собственно Жаботинское поселение, как предполагалось, марки-
рует начало скифского времени в Лесостепи (Іллінська, Тереножкін, 1959, 178).
Предкелермесский и келермесский этап. 1953 г. был знаменательным для хро-
нологии во многих отношениях. Кроме разработок Е. Ф. Покровской, в этом же
году публикуется исследование А. А. Иессена о памятниках VIII–VII вв. до н. э.
на юге европейской части СССР, где на основании анализа уздечных наборов
Северного Кавказа и Северного Причерноморья была впервые намечена пе-
риодизация и хронология памятников, предшествующих Келермесским кур-
ганам. А. А. Иессен ввел в научный обиход понятие «келермесский этап» как
один из этапов в развитии раннескифской культуры и выделил непосредственно
генетически предшествующую предкелермесскую группу памятников (середи-
на – конец VII в. до н. э.) и более раннюю новочеркасскую (750–650 гг. до н. э.)
(Иессен, 1953, 107). Первую из них, представленную материалами погребений
у хуторов Черногоровка, Малая Цымбалка, Алексеевский, Ставропольский
и т. д., он отнес к середине – концу VII в. до н. э., так как начало VI в. – это уже
время Келермеса. Вторую – новочеркасскую, с ведущими типами вещей – дву-
кольчатыми удилами и трехпетельчатыми псалиями – датировал VIII–VII вв.
до н. э. или точнее – 750–650 гг. до н. э. Давая этнокультурную оценку новочер-

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 19
предскифского и раннескифского времени
касскому и предкелермесскому горизонтам, А. А. Иессен исходил из того факта,
что скифская культура, столь ярко представленная в памятниках VI в. до н. э.,
бесспорно сложилась значительно раньше, еще в VIII в. или в начале VII в.
до н. э., так как по письменным источникам скифы появляются в Закавказье
и Передней Азии не позже начала VII в. до н. э. (Иессен, 1953, 49). Исходя из этого
А. А. Иессен полагал, что обе группы памятников в равной мере могли принад-
лежать как киммерийцам, так и скифам. В целом положения А. А. Иессена на-
ходились в русле автохтонной теории Б. Н. Гракова.
Начало раннего железного века в Лесостепной Молдавии. Другим важнейшим
направлением исследований, напрямую связанным с происхождением и хроно-
логией чернолесских и жаботинских памятников украинской Лесостепи, были
разработки А. И. Мелюковой по памятникам поздней бронзы и раннего же-
лезного века Молдавии. Здесь, одновременно с открытием сначала чернолес-
ских, а затем и жаботинских древностей в Лесостепной Украине, были выделе-
ны родственные группы памятников типа Сахарна и Шолдэнешть (Мелюкова,
1958, 5–102). На близость украинских и молдавских памятников особое вни-
мание обращала и Е. Ф. Покровская. В конце 50-х гг. А. И. Мелюкова пред-
ложила периодизацию памятников Днестро-Прутского междуречья первой
половины I тыс. до н. э. Были выделены три группы памятников предскиф-
ского времени: Кишинэу-Лукашевка (конец IX – первая половина VIII вв. до
н. э.); Шолдэнешть (вторая половина VIII – начало VII вв. до н. э.) и Сахарна-
Солончены (начало VII – начало VI вв. до н. э). Первые две группы были от-
несены к предскифскому времени, а третья – к раннескифскому (Мелюкова,
1958, 5–102; 1960, 129–150; 1961, 5–52). При отнесении группы Сахарна к ран-
нескифскому времени определяющим фактором послужила ее значительная
культурная близость с жаботинскими памятниками, которые в то время да-
тировались не ранее середины VII в. до н. э. Несмотря на значительное раз-
личие между первыми двумя фазами (Кишинэу и Шолдэнешть) и третьей
(Сахарна), А. И. Мелюкова предполагала между ними генетическое родство,
допуская, что ряд новых элементов в культуре Сахарна возник в результа-
те сближения с населением лесостепной Правобережной Украины, носи-
телями культуры позднего Чернолесья и Жаботина (Мелюкова, 1961, 48).
В хронологических построениях А. И. Мелюкова опиралась на положения
А. И. Тереножкина, который датировал начало скифского периода не ра-
нее второй половины – конца VII в. до н. э, относя памятники чернолесской
культуры к предскифскому времени. Поэтому в синхронистической колон-
ке А. И. Мелюковой Чернолесье синхронно группам Шолдэнешть и Басарабь.
Опорной точкой в данном случае была датировка новочеркасских памятников,
предложенная А. А. Иессеном, с которой синхронизировались и Чернолесье,
и Шолдэнешть по известным для них вещам новочеркасского комплекса. В обоих
случаях это были двукольчатые удила, найденные в составе Залевкинского клада

Начало раннего железного века


20 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
и на территории могильника Шолдэнешть. При этом А. И. Мелюкова подчерки-
вала, что Шолдэнештьские памятники не заходят в VII в. до н. э, а датируются
только VIII в. до н. э, скорее – его второй половиной (Мелюкова, 1958, 74).
Предскифский период в Северном Причерноморье. Модель А. И. Тереножкина.
Работы Е. Ф. Покровской, А. А. Иессена и А. И. Мелюковой послужили базой
для выводов А. И. Тереножкина о хронологии и направленности культурно-
го развития памятников предскифского периода Днепровского Лесостепного
Правобережья, где он выделил последовательные культуры – белогрудовскую
и чернолесскую. Границу между доскифским и раннескифским периодами
А. И. Тереножкин отнес к середине VII в. до н. э. на основании датировки
Е. Ф. Покровской Жаботинского поселения. Наступление скифского пери-
ода он связывал со временем когда «скифы устанавливают свое политическое
господство в Северном Причерноморье, что в свете восточных и античных
письменных источников также происходит не ранее середины VII в. до н. э.»
(Тереножкин, 1961, 183).
Но появление скифов в степях Причерноморья, опираясь на датировки
А. А. Иессена для новочеркасских памятников, А. И. Тереножкин отнес ко вре-
мени не позднее конца IX – начала VIII вв. до н. э., связывая с их приходом фи-
нал срубной культуры (Тереножкин, 1961, 200).
Однако, используя идеи А. А. Иессена, А. И. Тереножкин не принял пред-
ложенную им относительную хронологию памятников предскифского вре-
мени. Он предложил в качестве более ранних, датируемых VIII – серединой
VII вв. до н. э., считать такие памятники, как Черногоровка, Малая Цымбалка
и Камышеваха, предполагая их частичную синхронность с новочеркасски-
ми древностями Северного Причерноморья и Каменномостского могильника
на Северном Кавказе. Этот вывод основывался на стратиграфической позиции
чернолесских и жаботинских памятников. Если новочеркасские вещи коррели-
ровались и с чернолесским, и с жаботинским материалом, то черногоровские –
только с чернолесским. Он датировал черногоровско-новочеркасский горизонт
800–650 гг. до н. э. Удревнение нижней даты памятников Новочеркассого типа
и синхронных им памятников Степи типа Черногоровского кургана на 50 лет,
по сравнению с датами А. А. Иессена, было, как и прежде, обусловлено запад-
ными (гальштатскими) аналогиями. Но если ранее А. И. Тереножкин пользо-
вался схемой П. Рейнеке, по которой начало На С относилось к 800 г. до н. э.,
то теперь он опирался на схему Г. Мюллера-Карпе, по которой На С начинался
в 700 г. до н. э. Это не привело к хронологическим изменениям, поскольку чер-
ногоровско-чернолесские материалы теперь были сопоставлены с периодом
На В (без разделения на фазы). Началу скифского периода, согласно его представ-
лениям, соответствовала ранняя жаботинская ступень в Среднем Поднепровье,
синхронная келермесской ступени (Тереножкин, 1961, 196). Поскольку в схеме
А. И. Тереножкина «затерялась» предкелермесская ступень А. А. Иессена, это

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 21
предскифского и раннескифского времени
повлекло за собой удревнение начальной даты келермесской группы памятни-
ков также на 50 лет, до середины – второй половины VII в. до н. э.
Эти датировки, вместе с периодизацией памятников предскифского и ран-
нескифского времени Лесостепной Молдавии А. И. Мелюковой, определили
представленную А. И. Тереножкиным модель этнокультурного развития памят-
ников Лесостепного региона Украины и Молдавии. «Неожиданное» появление
группы Сахарна в совершенно готовом виде, с керамикой, имеющей значитель-
ное сходство с керамикой чернолесских и жаботинских памятников, и более
ранняя датировка белогрудовских и чернолесских древностей (где такая кера-
мика известна), по сравнению с группой Сахарна, привели А. И. Тереножкина
к заключению о проникновении такой керамики с востока на запад, с Днепра
за Днестр (Тереножкин, 1961, 215–217). Проблема формирования материальной
культуры Чернолесья и Жаботина (прежде всего керамического комплекса) в их
отношении к западному и восточному влиянию породила дискуссию о первич-
ности Чернолесья и Жаботина к Сахарне, которая полностью была обусловлена
хронологией этих горизонтов.
Тот факт, что новочеркасские древности могли принадлежать скифам,
и неопределенность в трактовках предскифского периода отразился и на куль-
турно-хронологическом фоне лесостепных древностей чернолесского и жа-
ботинского времени. Так, несмотря на то, что ко времени жаботинского эта-
па принадлежали находки новочеркасских бронз из Жаботинского поселения
и одновременных ему курганов, которые на шкале относительной хроноло-
гии относились к предскифскому времени, по отношению к жаботинско-
му этапу они выступали одними из важнейших критериев для соотнесения
с раннескифским периодом. Более того, в работах некоторых авторов просма-
тривалась тенденция к синхронизации новочеркасских древностей с антич-
ной керамикой. Так, в работе В. Д. Рыбаловой отмечено, что «Жаботинское
поселение с находкой фрагментов греческой керамики определяет конечную
дату чернолесского этапа, так как поселение характеризуется некоторыми но-
выми чертами, типичными для скифского времени, в частности, широким
распространением чернолощенной инкрустированной посуды… Некоторые
исследователи выделяют памятники, подобные Жаботинскому поселению,
в жаботинский этап, с которого и начинается скифский период, а городища
чернолесского времени относятся к доскифскому времени», но, по мнению
В. Д. Рыбаловой, и Чернолесье, и Жаботин относятся к раннескифскому пери-
оду. Разница между ними только в том, что Жаботин – это еще и время начала
античной колонизации в Северном Причерноморье. Поэтому В. Д. Рыбалова
предложила Чернолесье датировать 725–625 гг. до н. э., а начало жаботинского
этапа – относить ко времени не ранее конца VII в. до н. э. (Рыбалова, 1961, 24).
Как предскифскую – белогрудовскую, а раннескифскую – чернолесскую рас-
сматривали эти культуры М. И. Артамонов и Г. И. Смирнова (Артамонов, 1955,
100; Смирнова, 1954, 3).

Начало раннего железного века


22 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Курганы 2 и 524 у с. Жаботин. Между тем периодизация и хроноло-
гия Жаботинского поселения, предложенная Е. Ф. Покровской в 1955 г.,
была прямым следствием существовавшей в то время датировки курганов
2 и 524 у с. Жаботин, с которыми непосредственно синхронизировались ма-
териалы поселения, выделенные Е. Ф. Покровской во второй горизонт.
Хронологическая позиция Жаботинских курганов определялась их соотно-
шением с Келермесскими курганами, датировка которых, как уже отмеча-
лось, определялась не ранее первой половины VI в. до н. э. Предполагалось,
что вещи из жаботинских курганов по происхождению зависимы от келермес-
ских, что, соответственно, влекло их более позднюю датировку относительно
последних – второй половиной VI в. до н. э. или даже позднее. Это отражено
в работах М. И. Ростовцева, М. Эберта, К. Шефольда (см. Зуев, 1993, 39). Но
в 1963 г. М. И. Вязьмитина, основываясь на разработках А. А. Иессена о вре-
мени бытования двукольчатых удил, представленных в комплексе кургана № 2
у с. Жаботин, датировала находки из кургана концом VII в. до н. э., (Вязьмитина,
1963, 158–170).
Периодизация и хронология предскифских памятников А. И. Тереножкина.
К середине 1960-х годов относится также кардинальное переосмысление
А. И. Тереножкиным хронологии и периодизации предскифских памятников.
Он синхронизировал новочеркасские и черногоровские древности, объясняя их
различие не хронологией, а принадлежностью к различным племенным груп-
пировкам (Тереножкин, 1964, 3). Исследователь счел правомерным соотнести
черногоровско-новочеркасский комплекс, восходящий к срубной культуре,
с историческими киммерийцами (Тереножкин, 1965, 77–79). Соотношения чер-
ногоровско-новочеркасского комплекса предскифского времени с раннескиф-
ским (келермесским) показало, что в Причерноморье не наблюдается прямой
эволюции доскифской материальной культуры в скифскую, а имеет место более
или менее прямая ее смена, происходившая в течение сравнительно короткого
срока, не позднее середины VII в. до н. э. Скифскую культуру он считал при-
внесенной в Северное Причерноморье из глубин Азии, главным образом в уже
сложившемся виде. Тем самым он отвергал идею автохтонно-срубного проис-
хождения скифской культуры Б. Н. Гракова, полагая, что определенные срубные
элементы в скифской культуре могли быть привнесены остатками киммерий-
ского населения. В Северном Причерноморье авангард пришлых раннескиф-
ских племен был представлен в украинской Лесостепи материальной культурой
курганов 2 и 524 у с. Жаботин (Тереножкин, 1964; 1973, 17). Впоследствии вывод
А. И. Тереножкина об инновационном центральноазиатском происхождении
раннескифского комплекса аргументировала В. А. Ильинская, связав именно
с центральноазиатским регионом происхождение наконечников стрел жаботин-
ских типов (Ильинская, 1973, 25–26).
Центральноевропейские аналогии фазы На В2-В3 черногоровско-но-
вочеркасскому комплексу определили датировку предскифских древно-

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 23
предскифского и раннескифского времени
стей VIII – первой половиной VII вв. до н. э. При этом в качестве исходной даты
А. И. Тереножкин использовал датировку финала На В3 – начала На С с 700 г.
до н. э. (Тереножкин, 1965, 81). Тогда же дата окончания периода На В3 ста-
новится одним из основных хронологических реперов памятников предскиф-
ского периода. Как синхронные рассматривались памятники предкелермес-
ской и моздокской групп на Северном Кавказе и ранней жаботинской ступени
в Среднем Поднепровье. Начало их отнесено ко времени около середины VII в.
до н. э. и даже ранее. Появление собственно скифской материальной культуры
отнесено ко времени после середины VII в. до н. э. (Тереножкин, 1965, 81). Тем
самым А. И. Тереножкин наметил выход раннего жаботинского этапа в докелер-
месское и предскифское время. Он возражал В. Д. Рыбаловой, предлагавшей на-
чало жаботинской ступени и появление первого доколонизационного импорта
конца VII в. до н. э. считать одновременными явлениями (Рыбалова, 1961, 24),
отметив следующее: «из датировки фрагмента античной керамики никак не сле-
довало, что начало формирования жаботинской ступени датируется тем же
временем. Этот фрагмент может датировать только развитую фазу Жаботина»
(Тереножкин, 1965, 83).
Жаботинский этап. В конце 1950-х годов было продолжено исследование
Жаботинского поселения. Тогда же в закрытых комплексах поселения были об-
наружены вещи новочеркасских и раннескифских типов. На основании этих
материалов Е. Ф. Покровская выделила три основных хронологических гори-
зонта в развитии Жаботинского поселения: середины VII в., конца VII–VI вв.
и VI в. до н. э. Она по-прежнему считала, что весь комплекс поселения относит-
ся к раннескифскому времени, но появление греческой керамики связывала уже
не с первым, как ранее, а со вторым горизонтом. Возникновение Жаботинского
поселения соответствовало времени появления курганов 2 и 524 у с. Жаботин
(Покровская, 1966, 90–91). Эта периодизация отражена и в разделе «Скіфський
період» фундаментального издания «Археологія Української РСР» (Т. 2), где так-
же отмечено, что «поселение у с. Жаботин имеет первостепенное значение для
характеристики раннескифской культуры… Первые два горизонта поселения
составляют жаботинский этап, представляющий начальную культуру скифско-
го времени, которая характеризуется богато орнаментированной керамикой.
К жаботинской ступени скифской культуры были отнесены курганы 2 и 524 у
с. Жаботин, Константиновские курганы, курганы, исследованные у с. Рыжановка
и у с. Тенетинка. Для VI в. до н. э. характерны курганы старшего журовского
типа» (Іллінська, Тереножкін, 1971, 77, 84).
Начало раннего железного века в Лесостепной Молдавии. В начале 1970-х го-
дов А. И. Мелюкова, основываясь на периодизации и хронологии культур пред-
скифского времени степной зоны Северного Причерноморья и украинской
Лесостепи А. И. Тереножкина, пересмотрела соотношение памятников раннего
железного века в Лесостепной Молдавии (Мелюкова, 1972, 57–72). Для культу-

Начало раннего железного века


24 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
ры Сахарна были предложены более низкие даты (вторая половина VIII – пер-
вая половина VI вв. до н. э.). Она была синхронизирована с раннегальштатской
группой Инсула-Банулуй (На В2), а ее происхождение связывалось с миграцией
южно-фракийского населения. Но как и ранее группу Сахарна А. И. Мелюкова
по-прежнему ставила после группы Шолдэнешть, предполагая их сосуще-
ствование в течение непродолжительного периода на предскифской фазе. Как
следствие, наиболее ранние памятники жаботинского этапа синхронизирова-
лись с предскифской группой Сахарна, Солончены и Цахнауцы. Впоследствии
А. И. Мелюкова на основе сопоставления групп Кишэнеу-Корлатень,
Шолдэнешть и Сахарна с родственными им горизонтами Карпато-Подунавья
предложила гипотезу о трех волнах фракийского влияния, с которыми и связала
их возникновение (Мелюкова, 1975, 54–68; 1979).
Жаботинский этап. Периодизация Е. Ф. Покровской 1973 г. Изменения про-
изошли и в хронологии Жаботинского поселения. К 1973 г. первый горизонт
стал датироваться второй четвертью и серединой VII в., второй – второй полови-
ной VII – началом VI вв. и третий – первой половиной VI в. до н. э. Первый пе-
риод связывался с материалами чернолесской культуры, а его датировка обосно-
вывалась уже комплексом новочеркасских находок на Жаботинском поселении.
Основанием для датировки второго периода по-прежнему являлся фрагмент ро-
доско-ионийского сосуда, датированный концом VII в. до н. э. Датировка тре-
тьего этапа основана на эволюции лепной керамики в сторону упрощения форм
и орнаментации. Собственно к предскифской поре, по Е. Ф. Покровской, отно-
сится только ранний этап поселения, который отличает от последующих изоби-
лие резной и штампованной орнаментации на керамике (Покровская, 1973, 183).
Жаботинский этап. Модель В. А. Ильинской 1975 г. В это же время
В. А. Ильинская пришла к выводу, что составлявшие параллель первому и вто-
рому горизонту Жаботинского поселения три курганные группы (Тенетинская,
Константиновская, Жаботинская), представляющие три последовательные
хронологические группы предновочеркасского, новочеркасского и начала ран-
нескифского времени, в такой же последовательности синхронизируются с го-
ризонтами Жаботинского поселения. Эти три последовательные группы и все
материалы Жаботинского поселения и составляют собственно жаботинский
этап – переходный от Чернолесья к памятникам Старшей Журовской группы.
В. А. Ильинская передвинула датировку жаботинского этапа на 50 лет и дати-
ровала его всем VII в. до н. э., с выходом в VIII в. до н. э., а не VII – VI вв. или
даже VI вв. до н. э., как его датировали раньше. Жаботинские курганы являлись
лишь заключительным звеном этого этапа при переходе к скифскому перио-
ду – к курганам Старшей Журовской группы. «Этот важный период при пере-
ходе от доскифской чернолесской к скифской поре в значительной степени
относится к предскифской предкелермесской поре и соответствует культуре
Новочеркасского клада» (Ильинская, 1975, 70–72).

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 25
предскифского и раннескифского времени
Если ранее хронология чернолесских и жаботинских памятников в первую
очередь строилась на привязках вещественных находок к древностям кимме-
рийского круга, то для передатировки жаботинского пласта В. А. Ильинская ис-
пользовала западные привязки, прежде всего к культуре Басарабь-Шолдэнешть.
Анализ керамики жаботинского типа, присутствие чернолощенной посуды
с резным и штампованным орнаментом, инкрустированным белой пастой,
в верхних слоях чернолесских поселений, а также синхронизация с культурой
Басарабь, датированной А. Вульпе серединой VIII– началом VI в. до н. э. (Vulpe,
1965, 105; 1970, 186), а Д. Берчу 800–650 гг. до н. э. (Berciu, 1966, 236–246), позво-
лили В. А. Ильинской поместить переходную фазу от Чернолесья к Жаботину
в конец VIII в. до н. э. В. А. Ильинская впервые четко определила соответствие
предкелермесского этапа жаботинскому. Раннескифский материальный ком-
плекс, представленный курганами 2 и 524 у с. Жаботин, по В. А. Ильинской,
появился в конце жаботинского этапа в развитии местной культуры, произво-
дной от культуры позднего Чернолесья. Более того, весь жаботинский этап, как
и Жаботинское поселение, были отнесены к доантичному, доколонизационно-
му времени. В. А. Ильинская отметила ряд инноваций жаботинского времени,
особенно в погребальном обряде, который, как она подчеркивала, является аб-
солютно отличным от чернолесского. Но изменения в погребальном обряде она
связывала с ведущей ролью скифов (!). И это при том, что жаботинский этап
она считала доскифским, синхронным новочеркасскому. При этом сложение
комплекса материальной культуры жаботинского этапа связывалось с влиянием
культуры Басарабь, а все инновации в жаботинском погребальном обряде счита-
лись производными от скифского влияния (Ильинская, 1975, 92).
В. А. Ильинская убедительно показала, что если материалы чернолесских
памятников имеют параллели только в группе Сахарна, то в жаботинских про-
сматриваются элементы, свойственные как для материалов группы Сахарна, так
и культуры Басарабь-Шолдэнешть, в то время как для Сахарны характерно нали-
чие элементов, присущих как Чернолесью, так и Жаботину, но без Басарабьских
элементов. Как следствие, В. А. Ильинская сделала вывод о формировании
группы Сахарна в результате продвижения чернолесско-жаботинского населе-
ния со Среднего Днепра, что полностью соответствовало представлениям того
времени, поскольку в периодизации А. И. Мелюковой чернолесская культура
представлялась более древней, нежели группа Сахарна.
Периодизация жаботинского этапа В. А. Ильинской отличалась от перио-
дизации Е. Ф. Покровской. У Е. Ф. Покровской второй горизонт маркировался
появлением античной керамики, а у В. А. Ильинской соответствовал новочер-
касским памятникам.
Хронология новочеркасских памятников. Курган у с. Носачев. В 1966 г.
Г. Т. Ковпаненко опубликовала «классический новочеркасский» памятник жа-
ботинского этапа из украинской Лесостепи – комплекс из Носачева, материалы

Начало раннего железного века


26 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
которого позволяли иначе трактовать периодизационную схему предскифских
древностей А. И. Тереножкина. В разрушенном погребении из Носачева среди
собственно новочеркасского материала обнаружены бронзовые ажурные изде-
лия, аналогии которым Г. Т. Ковпаненко нашла на ассирийских рельефах времени
Саргона II (722–705 гг. до н. э.) и Ашшурбанипала (668–624 гг. до н. э.). Этим она
поддержала датировку новочеркасских памятников А. А. Иессена VIII–VII вв.
до н. э. и их равнозначную принадлежность как киммерийцам, так и скифам.
Но самое главное, она, как тогда казалось, открыла археологические доказа-
тельства переднеазиатских походов кимерийцев или скифов (Ковпаненко, 1966,
177–178).
Периодизация и хронология предскифских и раннескифских памятников.
Модель А. М. Лескова. Данные Г. Т. Ковпаненко использовал А. М. Лесков.
Вначале он, как и А. А. Иессен, полагал, что новочеркасские и черногоровские
памятники могут в равной мере принадлежать как киммерийцам, так и скифам,
но вслед за А. И. Тереножкиным считал их единой этнокультурной группой од-
ного времени. Далее он разделил черногоровско-камышевахские и новочер-
касские древности, связав первые с киммерийцами времени ассирийских хро-
ник VIII–VII вв. до н. э., а вторые – с древнейшими скифами времени начала
переднеазиатских походов. А. М. Лесков подчеркивал автохтонное происхожде-
ние и последовательное развитие скифской культуры новочеркасского времени
в раннескифскую культуру келермесского времени.
Датировки носачевских блях при тех аналогиях, которые были для них пред-
ложены, «сочетались» с данными исторических хроник. Это определило дати-
ровку черногоровского и новочеркасского горизонтов, которые А. М. Лесков
теперь считал не только разновременными, но и разнокультурными. Но, кроме
этого, по многочисленным аналогиям конскому убору, свойственному памятни-
кам черногоровско-новочеркасского типа в Центральной Европе, А. М. Лесков
считал, что их нижняя дата не может быть старше середины VIII в. до н. э., по-
лагая, что среднеевропейская хронологическая схема Г. Мюллера-Карпе нужда-
ется в омоложении (Лесков, 1975, 8, 43). Тем не менее никаких данных для этого
он не приводил.
В различных схемах периодизации и хронологии новочеркасских памят-
ников А. И. Тереножкина и А. М. Лескова выделяются два ключевых момента,
имеющих первостепенное значение для хронологии жаботинских древностей.
Если у А. И. Тереножкина хронология была «западной», основанной на привяз-
ке вещевого комплекса черногоровско-новочеркасского типа к центральноев-
ропейской хронологической системе, то у А. М. Лескова – «восточной» и при-
вязанной не к действительной хронологической системе, а к данным письмен-
ных источников. Это различие принципиально, поскольку оно отражает раз-
ницу как в подходах к анализу археологического материала этого периода, так
и к его трактовкам. Также и мнение исследователей относительно центрально-

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 27
предскифского и раннескифского времени
азиатского (А. И. Тереножкин) или автохтонного (А. М. Лесков) происхождения
скифской культуры связано с различными представлениями об их хронологии.
В схеме А. И. Тереножкина наиболее архаичные раннескифские памятники типа
к. 2 и 524 у с. Жаботин относятся ко времени скифских переднеазиатских походов
или же ранее (к допоходному времени), тогда как в схеме А. М. Лескова они от-
несены ко времени после скифских походов. Следствие этого – различие в дати-
ровках курганов 2 и 524 у с. Жаботин. Для подтверждения «западной» хронологии
А. И. Тереножкина требовалось доказать, что в Центральной Азии памятники
скифского типа датируются ранее середины VII в. до н. э., а для этого скиф-
ские материалы должны были быть обнаружены в доскифском контексте.
В Центральной Азии древности скифского времени, имеющие аналогии в ран-
нескифской культуре Северного Причерноморья, были известны, но их хроно-
логия была производной от датировок северопричерноморских памятников.
Но в 1973 г. в «глубинах Азии», в Туве, М. П. Грязнов и М. Х. Маннай-Оол от-
крыли такой памятник. Это был курган Аржан, который содержал и древней-
шие черногоровские, и раннескифские вещи, сочетание которых полностью со-
ответствовало предкелермесскому этапу А. А. Иессена.
Периодизация и хронология предскифских и раннескифских памятников.
Модель А. И. Тереножкина. Центральноазиатская гипотеза происхождения скиф-
ской культуры. А. И. Тереножкин на основе периодизации протомеотских памят-
ников Н. В. Анфимова, результатов исследований раннескифских памятников
Центральноазиатского региона (Аржан), а также периодизации В. А. Ильинской
жаботинского этапа Среднего Поднепровья разделил ранее синхронизируемые
им черногоровские и новочеркасские памятники на две последовательные ступе-
ни. Первую из них, черногоровскую, он теперь синхронизировал с чернолесски-
ми памятниками, а вторую, новочеркасскую – вслед за В. А. Ильинской, с жабо-
тинской. Руководствуясь данными В. А. Ильинской по жаботинскому этапу, он
включил в число древностей новочеркасского времени большую группу степных
погребений с жаботинской керамикой. Аржанские материалы, а также данные
новых раскопок памятников позднейшего предскифского периода в Северном
Причерноморье позволили А. И. Тереножкину заключить, что на черногоров-
ской ступени местная культура (постбелозерская) оказалась под сильнейшим
восточноазиатским (карасукским) воздействием (Тереножкин, 1976, 210).
Как отметил А. И. Тереножкин, это открытие можно считать одним из вы-
дающихся в современной археологии (Тереножкин, 1980, 119). Тот факт, что
широкомасштабные археологические исследования памятников в Восточной
Европе нигде не обнаружили каких-либо признаков существования протоскиф-
ской культуры, в то время как в Центральной Азии были обнаружены в боль-
шом числе культуры скифо-сибирского типа, существовавшие в глубинах Азии
в VII в. до н. э., и протоскифские культуры более раннего времени, позволил
А. И. Тереножкину уверенно доказать центрально-азиатское происхождение

Начало раннего железного века


28 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
скифской культуры. А. И. Тереножкин подчеркивал, что автохтонная гипотеза
в первоначальном виде утратила всякий смысл, поскольку достоверно обна-
ружился весьма значительный хронологический разрыв (около двух столетий)
между концом бронзового века со срубными древностями, последующими саба-
тиновскими и белозерскими памятниками, с одной стороны, и началом скиф-
ского периода – с другой. Чтобы доказать состоятельность автохтонной гипоте-
зы, следует установить происхождение скифской культуры от новочеркасской,
чего, по данным А. И. Тереножкина, не наблюдалось. Однако, что характерно,
А. И. Тереножкин обосновывал центральноазиатское происхождение ранне-
скифской культуры на пример черногоровского комплекса, а не авангарда ран-
нескифских памятников типа Жаботинских курганов.
Получалось, что было выявлено две волны центральноазиатского влияния.
С первой связано формирование черногоровского комплекса, а со второй –
раннескифского типа материальной культуры курганов 2 и 524 у с. Жаботин.
Между ними остался новочеркасский комплекс, который, как полагал
А. И. Тереножкин, развивался на черногоровской основе и был ее следующей
хронологической ступенью. Однако этому противоречили данные о вероятной
синхронности черногоровского и новочеркасского комплекса. Впоследствии
это привело к трактовкам об их разнокультурном характере.
И. В. Яценко и Д. С. Раевский предположили, что раннескифская культура
сложилась на основе местной постсрубной черногоровской культуры с неко-
торыми новочеркасскими привнесениями. То есть инновационным считался
только новочеркасский комплекс (Яценко, Раевский, 1980, 98). В духе концеп-
ции А. И. Тереножкина рассматривали ситуацию В. И. Клочко и В. Ю. Мурзин,
также предложившие концепцию двух волн центральноазиатского влияния –
черногоровской и раннескифской, рассматривая новочеркасский комплекс как
исконное северопричерноморское (киммерийское) явление (Клочко, Мурзин,
1987, 74).
Новая хронология черногоровских и новочеркасских памятников также
привязана А. И. Тереножкиным к центральноевропейской схеме хронологии
и увязана с так называемым фрако-киммерийским горизонтом. Черногоровские
и чернолесские памятники синхронизированы с центральноевропейским гори-
зонтом На В2, а новочеркасские – с На В3-На С. При этом А. И. Тереножкин
указал на вероятную синхронность горизонтов На В2 и На В3 с приоритет-
ными датировками по этапу На В2. Тем самым предполагалась определенная
синхронизация черногоровского и новочеркасского комплексов. Определяя
абсолютную хронологию данных горизонтов, А. И. Тереножкин указал, что
у советских ученых сложилось неправильное представление о гальштатской
хронологии. Начало На С относится как минимум к 800 г. до н. э., а не к 700 г.,
как принято было считать в отечественной науке и как полагал одно время он
сам (Тереножкин, 1976, 220). Как следствие – нижняя граница черногоровских

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 29
предскифского и раннескифского времени
и чернолесских памятников определялась с 900 г. до н. э., а для новочеркасских
и жаботинских был предложен диапазон 750–650 гг. до н. э. На хронологии ран-
нескифской культуры прогрессивные положения А. И. Тереножкина не отраз-
ились, а финал и новочеркасских, и жаботинских древностей относительно ев-
ропейского материала оказался смазанным. Но тому были оправдания. В пред-
ставлении А. И. Тереножкина прямые параллели новочеркасскому комплексу
в Центральной Европе отсутствовали. Сыграли свою роль и поздние датировки
переднеазиатских аналогий новочеркасскому комплексу, хотя они мало отра-
жены в его исследовании в значительной степени потому, что находки ново-
черкасских древностей в Передней Азии отсутствуют. В общем-то, он не видел
объективных причин для преодоления традиционного порога начала датировки
раннескифских древностей серединой VII в. до н. э. Хотя по логике централь-
ноазиатской гипотезы эта дата должна быть более ранней – до походов скифов
в Переднюю Азию, то есть, как минимум помещаться в первой половине VII в.
до н. э.
Работа А. И. Тереножкина стала определяющей в предскифской и ранне-
скифской археологии, но многие ее положения воспринимались скептически.
Центральноазиатской гипотезе происхождения скифов противопоставлялась
хронологическая – переднеазиатская.
Переднеазиатская теория происхождения скифской культуры. В соответствии
с версией ранней истории скифов, основанной на сведениях Геродота и данных
ассирийских источников, реконструируется следующая последовательность со-
бытий: 1) скифы пришли в Северное Причерноморье с востока, захватили здесь
земли, ранее принадлежавшие киммерийцам; 2) из Северного Причерноморья
они отправились в походы в Переднюю Азию, где ассирийские хронографы зна-
ли их уже в 70-х годах VII в. до н. э.; 3) из Передней Азии скифы ушли (назад
в Северное Причерноморье (?) в начале VI в. до н. э. (Хазанов, 1975). Если они от-
правились в переднеазиатские походы из Северного Причерноморья, значит, там
они появились ранее – не позднее конца VIII или начала VII в. до н. э. Но скиф-
скую культуру все традиционно датировали с середины VII в. до н. э. В передне-
азиатской гипотезе это противоречие решалось просто: появление памятников
с материальной культурой раннескифского типа в Северном Причерноморье
и на Кавказе относилось ко времени после переднеазиатских походов скифов…
в конце VII в. – начале VI в. до н. э. (Артамонов, 1966, 16; Кузнецова, 2003, 38).
В рамках переднеазиатской теории происхождения раннескифской культуры
применительно к памятникам Северного Причерноморья и Кавказа, по сути,
не было принципиальным установление исконной родины скифов. В работах уче-
ных, разрабатывающих это направление, встречаются порой весьма различные
трактовки «допереднеазиатской» истории скифов, но конечный результат один –
наиболее ранние скифские памятники Северного Причерноморья датируются
временем переднеазиатских походов и позже, но не ранее конца VII в. до н. э.

Начало раннего железного века


30 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
(Погребова, Раевский, 1999, 272) или начала VI в. до н. э. – то есть относятся
к периоду после «исторического изгнания» скифов из Передней Азии
(Артамонов, 1974, 37; Кореняко, 1981, 67–68; Кузнецова, 1992, 47–48).
При различных трактовках происхождения скифской культуры началь-
ную ступень раннескифского (докелермесского) времени составляла мате-
риальная культура эталонных памятников скифской архаики в Днепровской
Правобережной Лесостепи – курганов 2 и 524 у с. Жаботин. Поскольку их дата
определялась, в том числе и относительно времени переднеазиатских похо-
дов скифов, они рассматривались в системе древностей как «допоходного» так
и «послепоходного» времени. Проблема была также в соотношении жаботин-
ских курганов, центральноазиатское и, как следствие «допоходное» происхожде-
ние которых отстаивал А. И. Тереножкин и ряд других ученых, с Келермесскими
курганами, которые традиционно датировались временем после переднеазиат-
ских походов скифов. Именно дата курганов 2 и 524 у с. Жаботин относительно
времени переднеазиатских походов скифов базовая для автохтонной, передне-
азиатской и центральноазиатской гипотез сложения раннескифской культуры.
Жаботинские курганы в каждой из них занимают решающее место (Зуев, 1993,
38–52). Как следствие – датировки жаботинских курганов охватывают широкий
диапазон с конца VIII в. до середины VI в. до н. э. и они же определяют даты
остальных памятников жаботинского этапа.
В любом случае соотнесение археологических материалов с данными пись-
менных источников подразумевало деление скифских памятников на «допоход-
ные» и «послепоходные» и, соответственно, поиск таковых на Евразийских про-
сторах. По схеме А. И. Тереножкина, если в авангарде раннескифской культуры
лежит материальная культура жаботинских курганов и в переднеазиатские похо-
ды ушли скифы, носители именно этой материальной культуры, то они должны
датироваться в Северном Причерноморье ранее первой половины VII в. до н. э.
Если же принять схему А. М. Лескова (Лесков, 1980, 88–90), то должны были
выступить в поход с материальной культурой новочеркасского типа. Но ни од-
ной «новочеркасской» вещи не только в Передней Азии, но и за Кавказским
хребтом не найдено и по сей день. Трактовка памятников новочеркасского типа
как киммерийских в предложенных для них хронологических рамках тоже ни-
чего не решает. Киммерийцы в Передней Азии были, но новочеркасских вещей
там нет. Тогда как раннескифский (келермесский) комплекс там хорошо изве-
стен (Хасанлу, клад Зивийе и т. д.) и датировался он там в том числе IX–VIII вв.
до н. э. (Руденко, 1961, 8; Godard, 1962, 95; см также обзор Muscarella, 1977, 207).
Впрочем, эти данные никак не влияли на датировки раннескифского матери-
ального комплекса в Северном Причерноморье, и даже под влиянием датировок
советских ученых переднеазиатские материалы периодически омолаживались.
Вернее, в рамках переднеазиатской теории происхождения скифов находки
из Передней Азии имели более ранние датировки, нежели их северопричерно-

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 31
предскифского и раннескифского времени
морские аналоги. Тогда как в рамках центральноазиатской и автохтонных тео-
рий датировки находок из Передней Азии были производными от принятых дат
для скифских памятников Северного Причерноморья. Так или иначе гипотезы
определяли хронологию, а не наоборот. Рубеж середины VII в. до н. э. ранне-
скифская культура в то время не перешагнула.
Автохтонно-полицентрическая теория происхождения скифской культу-
ры. Есть еще одна гипотеза формирования раннескифского комплекса – ав-
тохтонно-полицентрическая, предложенная М. П. Грязновым. Суть ее в том,
что раннескифский комплекс на всех территориях сформировался независи-
мо друг от друга, отражая определенную ступень развития общества. Впрочем,
М. П. Грязнов отдавал предпочтение в сложении раннескифского комплек-
са центральноазиатским древностям (Грязнов, 1983, 3–18). Сторонники этой
теории И. В. Яценко и Д. С. Раевский отметили: «Даже если признать, что
по времени он (Аржан. – М. Д.) предшествует памятникам скифской культуры
Северного Причерноморья, не представляется возможным видеть в нем источ-
ник формирования этой культуры. Иными словами, Аржан и причерноморские
скифские комплексы представляют не два последовательных этапа развития
одной культуры, а две самостоятельные культуры «скифского мира», не вполне
идентичные даже на уровне триады» (Яценко, Раевский, 1980, 112).
Синхронизация Чернолесья и Жаботина с культурами начала раннего железно-
го века Карпато-Подунавья. Но пока шли оживленные дискуссии на «восточных
направлениях», наметились изменения и в хронологии собственно жаботинских
памятников относительно их синхронизации с культурами Карпато-Подунавья.
Важнейшие достижения в этом направлении были связаны с открытием новых
гальштатских групп в Румынии и Болгарии, их синхронизации со схемой галь-
штатской хронологии Центральной Европы и возможностью их датировок через
хронологию Трои VII В. Все это имело принципиальное значение для изучения
родственной гальштатским культурам Карпато-Подунавья группы Сахарна,
а также менее родственных, но зависимых от круга культур орнаментированного
гальштата чернолесской культуры и Жаботина. Б. Хенсель, устанавливая хроно-
логию памятников раннего орнаментированного гальштата Карпато-Подунавья,
пришел к выводу о родственности групп Остров (Инсула-Банулуй), Пшеничево,
Бабадаг, Козия, датировав их X–IX вв. до н. э. Он полагает, что группа Сахарна
родственна этому культурному горизонту, а датировки А. И. Мелюковой для
нее сильно завышены. Более раннее происхождение культур орнаментирован-
ного гальштата в Карпато-Подунавье по отношению как к культуре Сахарна,
так и к чернолесской и жаботинской культуре, приводит не только к переори-
ентации вопроса о культурном влиянии и формировании культуры Сахарна
и чернолесско-жаботинского круга памятников, но и показывает существенный
(в несколько столетий) разрыв в датировках предскифских комплексов Днестра-
Днепра у отечественных и зарубежных исследователей (Hаnsel, 1976; Кашуба,

Начало раннего железного века


32 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
2000, 251). К таким же выводам пришла и Г. И. Смирнова. Основываясь на пери-
одизации памятников жаботинского этапа Е. Ф. Покровской и В. А. Ильинской,
анализируя соотношение памятников типа Сахарна-Солончены и Жаботин, она
указала на синхронность чернолесской культуры и группы Сахарна-Солончены
и более ранний возраст последней по отношению к Жаботину. Основанием для
этого вывода послужило отсутствие раннескифских типов инвентаря на па-
мятниках типа Сахарна-Солончены и бесспорная их связь с родственными
памятниками Карпато-Подунавья типа Бабадаг, датирующихся более ранним
временем. Соответственно в вопросах культурного влияния Г. И. Смирнова за-
нимала позицию, противоположную точке зрения В. А. Ильинской (Смирнова,
1977, 106). Также и А. И. Мелюкова отметила, что памятники типа Сахарна
действительно близки к памятникам Карпато-Подунавья, особенно к группе
Козия, входящей в круг культур орнаментированного гальштата, но не приня-
ла ее датировку X–IX вв. до н. э. Что характерно, эти даты совпадали с новыми
уточненными датировками А. И. Тереножкина для предскифских памятников
Степи и Лесостепи, но А. И. Мелюкова, сославшись на отсутствие убедительных
данных для новых довольно низких дат А. И. Тереножкина и «невозможность
устранения противоречий между схемами датирования предскифского периода
А. И. Тереножкина и А. М. Лескова», оставила неизменной прежнюю датировку
сахарнянских памятников концом IX – началом VII вв. до н. э. (Мелюкова, 1982,
10; Смирнова, 1986, 24). То есть хронология Сахарны через синхронизацию
со старыми датировками для Чернолесья, предложенными А. И. Тереножкиным
в 1961 г., осталась приоритетной. Но при этом А. И. Мелюкова отмечала, что
именно под влиянием группы Сахарна оформился комплекс культуры позд-
него Чернолесья, тогда как влияние ранней культуры Басарабь, датированной
А. Вульпе серединой VIII– серединой VII вв. до н. э. заметно в керамике жабо-
тинского этапа (Мелюкова, 1979, 81). Но датировка Жаботина при этом не была
увязана с хронологией культуры Басарабь.
Даты А. И. Мелюковой раскритиковал А. Вульпе. Он отметил, что после
попытки приведения в соответствие хронологии северопонтийского гальшта-
та с центральноевропейской хронологической системой остается разрыв почти
в 100 лет и более между датами советских и зарубежных ученых. По его мнению,
этот момент принципиально важен, так как последовательность различных
культурных ступеней в северопонтийской зоне в конце II – первой половине
I тыс. до н. э. в высшей степени зависит от периодизации культур Юго-Восточной
Европы (Vulpe, 1981, 404–406). Несоответствие советской и европейской хроно-
логических схем также наглядно продемонстрировал Г. Коссак (Kossack, 1980).
Действительно, неприятие датировок культуры Басарабь для жаботин-
ских памятников, датируемых не ранее середины VII в. до н. э., непонятно.
«Обоснование» прозвучало в 1979 г. на Всесоюзном симпозиуме «Вопросы про-
исхождения и хронологии скифской культуры» (Ленинград), где были представ-

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 33
предскифского и раннескифского времени
лены новейшие на тот момент разработки по вопросам формирования, развития
и хронологии культур предскифского и раннескифского времени Лесостепи.
Одной из резолюций этого симпозиума стало положение о неправомерности
выделения раннежаботинского этапа как промежуточного между чернолесской
культурой и памятниками раннескифского времени. «Материалы, обычно по-
мещаемые в этот этап, не имеют существенных отличий от чернолесских и по-
этому могут рассматриваться как наиболее позднее проявление чернолесской
культуры. Жаботинскими же следует считать только те памятники, которые от-
носятся к раннескифской поре» (Мелюкова, Смирнова, 1981, 332). Это озна-
чало, что датировки раннескифских древностей для жаботинских памятников
являются приоритетными. Жаботинский этап по сути стал синонимом ранне-
скифской культуры в украинской Лесостепи. Из этого же следовало, что ниж-
няя хронологическая граница жаботинского этапа определялась по верхним
датам позднего Чернолесья, которое, в свою очередь, определялось из жаботин-
ских дат, ориентированных на скифскую архаику, то есть на заключительный (!)
этап Жаботина. Но при синхронизации жаботинского = раннескифского этапа
с культурой Басарабь (факт бесспорный) раннескифскую культуру следовало бы
датировать уже VIII в. до н. э.!
Тезис об отсутствии особого раннежаботинского горизонта диссониру-
ет с данными, приведенными в работах Е. Ф. Покровской и В. А. Ильинской.
Также еще в 1972 г. В. А. Ильинская и А. И. Тереножкин провели новые исследо-
вания на Жаботинском поселении, которыми подтвердили факт существования
раннежаботинского = доскифского горизонта, отличного от материалов позд-
нечернолесской культуры. Начало жаботинского этапа они перенесли в VIII в.
до н. э. (Ильинская, Тереножкин, 1983, 11).
Г. И. Смирнова, изучая «чернолесско-жаботинские» памятники Среднего
Днестра, отметила их значительное сходство с Жаботинским пластом Среднего
Днепра, но… синхронизировала первые из них с позднечернолесской культурой
Среднего Днепра, аргументируя это отсутствием вещей раннескифского круга,
что и «позволяет говорить об их доскифском, суть дожаботинском, возрасте»
(Смирнова, 1980, 121–143; 1983, 66).
Модель Г. Коссака 1980 г. Четко разграничивал позднечернолесские и жабо-
тинские древности Г. Коссак, отмечая, что «только отсутствие сопоставитель-
ных исследований по чернолесскому и жаботинскому материалу не дает ясной
картины этого периода». Г. Коссак отметил, что «точное датирование Жаботина
очень сложно, поскольку жаботинская керамика по стилю не разбита на фазы и,
соответственно, не привязана к абсолютным датам. Античная посуда, которую
можно было бы использовать для этих целей, стратиграфически не согласова-
на с горизонтами Жаботина, что следует из работы В. А. Ильинской. Поэтому
остается окольный путь через инвентарь раннескифского времени. Но он дает
привязку только к поздней жаботинской керамике». Путем логической корре-

Начало раннего железного века


34 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
ляции позднежаботинского материала с раннескифским и сопоставления позд-
нечернолесского и раннежаботинского материала с керамикой культур Сахарна
и Басарабь Г. Коссак датировал жаботинский этап всем VIII в. до н. э. Он связал
происхождение материальной культуры Жаботина с влиянием культур орна-
ментированного гальштата (Сахарна-Солончены), синхронизировав на боль-
шей части хронологического диапазона с культурой Басарабь. Соответственно,
были углублены и даты Чернолесья. Также Г. Коссак проанализировал опорные
данные для определения возраста отдельных групп памятников предскифско-
го периода и указал, что если параллели вещам черногоровского-новочеркас-
ского круга в Средней Европе относятся к поздней фазе культуры полей по-
гребений (На В2 – IX в. до н. э.), то в Северном Причерноморье они должны
датироваться еще раньше – X–IX вв. до н. э. Г. Коссак принял даты, предложен-
ные А. И. Тереножкиным и, соответственно, не согласился с А. М. Лесковым
(Kossack, 1980, 119 и сл.). С другой стороны, рассмотрев хронологию новочер-
касского комплекса по находкам из погребения у с. Носачев, он показал, что
если сопоставление ажурных пряжек из последнего с ассирийской художе-
ственной традицией правомерно, то следует учитывать, что временные грани-
цы периода распространения таких предметов это не только конец VIII–VII вв.
до н. э., но по меньшей мере и вторая половина VIII в. до н. э. Эту дату он под-
крепил закавказскими и центральноевропейскими параллелями новочеркас-
скому комплексу.
Отметив взаимосвязь датировки жаботинского этапа с хронологией ран-
нескифской культуры, он указал на датировку первой половиной – середи-
ной VII в. до н. э. находок раннескифского типа в Передней Азии (Kossack, 1980,
123 и сл.).
Жаботинский этап. Откликом на работы Б. Хензеля и Г. Коссака в со-
ветской науке стало исследование Г. И. Смирновой по хронологии предскиф-
ских памятников Юго-Запада СССР. Исходя из представлений о хронологии
памятников фракийского и иллирийского гальштата, Г. И. Смирнова под-
твердила и уточнила датировки А. И. Тереножкина. Чернолесскую культуру
она датировала X–VIII вв. до н. э., синхронизировав ее с раннегальштатскими
культурами Карпато-Подунавья. Также Г. И. Смирнова подтвердила синхро-
низацию Жаботина с культурой Басарабь, предполагая, что первое появление
древностей этой культуры связано еще с финалом Позднего Чернолесья, про-
иллюстрировав это, впрочем, материалами «позднечернолесских» памятников
Среднего Днестра, а не Днепра. Г. И. Смирнова несколько «откорректировала»
даты Г. Коссака относительно начальных дат для культуры Сахарна и позднего
Чернолесья, но согласилась с удревнением жаботинского этапа до середины
VIII в. до н. э., синхронизировала его с новочеркасским этапом (Смирнова, 1985,
43, рис. 4). Тем самым было подтверждено наличие доскифского жаботинского
горизонта в украинской Лесостепи.

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 35
предскифского и раннескифского времени
В 1986 г. были опубликованы последние выводы В. А. Ильинской и
А. И. Тереножкина по хронологии жаботинского этапа, являющиеся логиче-
ским итогом их многолетних разработок в области предскифских и раннескиф-
ских древностей Северного Причерноморья. Исследователи отметили, что пере-
ход от позднего Чернолесья к раннему Жаботину произошел не позже середины
VIII в. до н. э. и соответствует времени перехода черногоровской ступени в но-
вочеркасскую. В хронологических рамках предскифского периода жаботин-
ская ступень соответствует 750–650 гг., а возможно, 800–650 гг. до н. э. Касаясь
принципов выделения жаботинской ступени, они отмечают, что жаботинская
ступень была выделена по комплексу керамики, а ее деление на предскифскую
и раннескифскую фазы устанавливается на основании предметов вооружения
и конской узды (Археология Украинской ССР, 1986, 34).
В то же время А. И. Мелюкова считала, что «распространение жаботинско-
го этапа на культурные комплексы предскифского периода неправомерно, по-
скольку по аргументации В. А. Ильинской переход от Чернолесья к Жаботину
был плавным и осложнялся лишь появлением некоторых новых элементов.
Существенные изменения произошли только с наступлением скифской эпохи,
с середины VII в. до н. э.» Учитывая это, она считала, что ранний жаботинский
этап, предшествующий скифскому, правильнее представлять как позднейшую
ступень в развитии чернолесской культуры. Абсолютная и относительная хро-
нология памятников предскифской поры в связи с этим, по ее мнению, не ме-
нялась (Мелюкова, 1989, 24–25; 1990, 3). Но учитывая, что в последней работе
В. А. Ильинская и А. И. Тереножкин отнесли финал жаботинских памятников
к 650 г. до н. э. (Ильинская, Тереножкин, 1986, 34), в трактовке А. И. Мелюковой
эта дата должна была быть значительно выше. И действительно, получалось, что
жаботинский этап, особенно его раннюю фазу, можно было трактовать двояко.
Вся слабость и размытость аргументации по данной проблеме была обусловлена,
как и ранее, отсутствием полноценных данных по исследованным жаботинским
памятникам, в первую очередь по Жаботинскому поселению, что неоднократно
отмечалось исследователями (Смирнова, 1985, 37).
Изменения хронологии раннескифской культуры. В конце 1970–80-х гг. были
сделаны важнейшие открытия в периодизации и хронологии памятников пред-
скифского и раннескифского времени.
В. Г. Петренко выделила в Краснознаменских курганах на Северном
Кавказе раннюю ступень – «предкелермесскую», и позднюю – «келермес-
скую». Последнюю, по находке ближневосточного импорта (дышла от колес-
ницы с изображением богини Иштар времени Ашшурбанипала) из южной
гробницы кургана 1, датировала серединой – третьей четвертью VII в. до н. э.
(Петренко, 1983, 44). Также Л. К. Галанина разделила Келермесские курганы
на две хронологические группы: «раннекелермесскую» и «позднекелермес-
скую». Раннекелермесская группа была синхронизирована с поздней группой

Начало раннего железного века


36 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Краснознаменских курганов и датирована серединой – третьей четвертью VII в.
до н. э., а позднекелермесская – рубежом VII–VI вв. до н. э. (Галанина, 1983, 76).
Работы В. Г. Петренко и Л. К. Галаниной заложили основу для качествен-
ного пересмотра хронологии раннескифских древностей, проделанного
С. В. Полиным и Г. Коссаком.
С. В. Полин установил границу между жаботинским и келермесско-стар-
шежуровским горизонтами в середине VII в. до н. э. Исходя из положения
В. А. Ильинской о том, что курганам жаботинского времени соответствует
средний (второй) горизонт Жаботинского поселения, он при определении жа-
ботинского этапа также имел ввиду время существования второго горизонта
Жаботинского поселения и связанных с ним вещевых комплексов курганов,
которые по ведущим типам вещей полностью соответствуют новочеркасским
и предкелермесским памятникам (Полін, 1987, 22–23). Поэтому он вывел
в предкелермесский пласт курганы 2 и 524 у с. Жаботин, определяя время со-
существования предкелермесских и синхронных им жаботинских и новочер-
касских памятников в пределах рубежа VIII–VII в. – первой половины VII в.
до н. э. Тем самым скифская архаика Северного Причерноморья была «выведе-
на» в VIII в. до н. э.
В схеме Г. Коссака раннескифская культура была разделена на три этапа:
жаботинский этап назван этапом РСК-1, раннекелермесский – этапом РСК-2,
а позднекелермесский – этапом РСК-3. Г. Коссак, независимо от дат скифской
культуры и греческой архаики, попытался продатировать новочеркасскую сту-
пень. Для аргументации новочеркасской хронологии он руководствовался пере-
крестными параллелями с фрако-киммерийскими, центральноазиатскими и пе-
реднеазиатскими древностями. Все они давали одну приемлемую точку пересе-
чения, в пределах первой половины – середины VIII в. до н. э. Он предложил
памятники новочеркасского типа датировать IX – первой половиной VIII вв.
до н. э., а начало раннескифской культуры (РСК-1) – с 750 г. до н. э. Эти дан-
ные определяли необходимость передатировки и собственно жаботинского эта-
па. Следовало это также из новых дат для этапа РСК-3 (позднекелермесского)
в пределах 650–600 гг. до н. э. Опорные памятники этого этапа – погребения
Репяховатой и Захарейковой могил в периодизации погребальных памятников
Среднего Днепра В. А. Ильинской и А. И. Тереножкина соответствуют памятни-
кам Старшей Журовской группы и постжаботинскому (!) горизонту. То есть если
памятники финальной фазы жаботинского этапа курганы 2 и 524 у с. Жаботин
в схеме периодизации и хронологии раннескифской культуры Г. Коссака дати-
руются 750–700 гг. до н. э., то к середине VII в. до н. э. памятников жаботинского
этапа уже давно не существовало (Kossack, 1984, 123–139; 1987, 24–86).
В это же время был пересмотрен главный хронологический репер ранне-
скифской культуры – дата гибели основных урартских крепостей и падения го-
сударства Урарту. Она была удревнена и отнесена к середине VII в. до н. э. (Kroll,

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 37
предскифского и раннескифского времени
1984, 151–170; 1988, 75; Seidl, 1979, 137–149; Медведская, 1998, 61–64; Иванчик,
1999, 96). Эти изменения имеют решающее значение для периодизации и хроно-
логии раннескифского комплекса, поскольку вещи сложившихся келермесских
типов относятся к периоду функционирования таких памятников, как Кармир-
Блур, то есть еще к первой половине VII в. до н. э.
При этом «неподвижной» осталась верхняя граница новочеркасского го-
ризонта, которая была привязана … к представлениям о начале раннескиф-
ской культуры. К тому же на хронологию новочеркасских памятников влияли
переднеазиатские датировки блях из Носачева, к которым «добавились» и еще
некоторые находки. В 1990 г. А. Г. Белинский опубликовал комплекс погребения
№ 186 могильника Клин-Яр на Северном Кавказе, в котором вместе с новочер-
касскими вещами был найден бронзовый шлем ассирийского типа. Он отнес его
к переднеазиатским трофеям новочеркассцев – киммерийцев и датировал пер-
вой половиной VII в. до н. э. (Белинский, 1990, 190–195). Это привело к своео-
бразному «переднеазиатскому буму» в хронологии новочеркасских древностей
с возвратом к хронологической схеме А. М. Лескова. Хронология новочеркас-
ских древностей теперь строилась преимущественно исходя из данных пись-
менных источников о пребывании киммерийцев в Передней Азии. Начиналась
она только с 722 г. или 714 г. до н. э., когда киммерийцы впервые упоминаются
в переднеазиатских письменных источниках. Кроме того, в периодизации ново-
черкасских древностей также начали выделять памятники до- и послепоходного
времени относительно переднеазитских походов киммерийцев (Эрлих, 1994).
В это же время была подтверждена полная или частичная синхронность чер-
ногоровских и новочеркасских памятников и различие ареалов их распростра-
нения (Лесков, 1984; Дубовская, 1992; Махортых, 1994).
Переломным для хронологии раннескифских древностей стал 1992 г. Вышли
две работы с новыми данными по периодизации и хронологии раннескифских
древностей. А. Ю. Алексеев представил новые аргументы для датировки ранне-
келермесского и келермесского этапов. Он поддержал датировку Келермесских
курганов Л. К. Галаниной 660–620 гг. до н. э., аргументируя ее переднеазиатски-
ми и восточноазиатскими параллелями, подтверждая раннюю датировку ке-
лермесского этапа раннескифской культуры в пределах середины – второй по-
ловины VII в. до н. э. и существование докелермесских древностей в Северном
Причерноморье уже в начале VII в. до н. э., а может быть, и ранее. Также была пе-
ресмотрена правомерность интерпретации пряжек из Носачева как переднеази-
атского импорта. А. Ю. Алексеев указал, что сопоставление пряжек из Носачева
с деталями конской упряжи, изображенными на ассирийских рельефах и ро-
списи, не является корректным из-за различий между первыми и вторыми
(Алексеев, 1992, 34–51, 81).
Также в 1992 г. вышла работа И. Н. Медведской «Периодизация скифской
архаики и древний Восток», в которой сопоставлена периодизация скифской ар-

Начало раннего железного века


38 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
хаики с историческими и археологическими свидетельствами пребывания ким-
мерийцев и скифов на Древнем Востоке. Построения И. Н. Медведской во мно-
гом совпадают с разработками по периодизации и хронологии раннескифской
культуры Г. Коссака, которые она в основном принимает, аргументируя при этом
опорные даты РСК независимыми хронологическими историческими и археоло-
гическими привязками по материалам Древнего Востока. И. Н. Медведская по-
казала, что все археологические находки, фиксирующие пребывание причерно-
морских кочевников в восточной части Переднеазиатского региона (Восточная
Турция и Иран), относятся к раннескифской культуре ступени РСК-2 (ранне-
келермесской) и представлены в местных горизонтах, датированных первой
четвертью VII в. до н. э. При этом ряд находок этапа РСК-2 относится и к бо-
лее раннему времени – VIII в. до н. э. Это, соответственно, предполагает, что
материальная культура этапа РСК-2 в Северном Причерноморье должна была
сформироваться ранее. Также сопоставление археологических находок в перед-
неазиатском регионе с историческими данными о местах пребывания скифов
и киммерийцев привело И. Н. Медведскую к выводу, что РСК-2 может в равной
степени принадлежать как киммерийцам, так и скифам, участвовавшим в похо-
дах 670-х годов. В соответствии с переднеазиатской хронологией келермесских
вещей это влечет за собой датировку этапа РСК-2 в пределах 700–650 гг. до н. э.
Поскольку киммерийцы засвидетельствованы в Передней Азии ранее этого
времени, она предполагает, что киммерийцы, которые в конце VIII в. до н. э.
отправились в поход в Переднюю Азию, были носителями раннескифской
культуры этапа РСК-1, который датируется соответственно 750–700 гг. до н. э.
(Медведская, 1992).
Даты И. Н. Медведской для этапов РСК-2 и РСК-3 поддержала
Л. К. Галанина. Пересмотр датировок предметов ближневосточной торевти-
ки позволил ей датировать все Келермесские курганы этапов РСК-2 – РСК-3
в пределах 650–620 гг. до н. э. (Галанина, 1994). Также С. В. Полин, пересмотрев
хронологию ведущих новочеркасских «переднеазиатских» реперов – «асси-
рийских» шлемов и бляшек из Носачева (Полин, 1996, 117–118), указал на их
более раннюю дату и тем самым подтвердил правомерность предложенных дат
для этапа РСК-1 (Полин, 1996, 117–118). Но если И. Н. Медведская связывала
походы киммерийцев на Древний Восток в конце VIII в. до н. э. с носителями
РСК-1, но при этом отмечала, что во всем переднеазиатском регионе есть толь-
ко находки вещей РСК-2 и РСК-3, то напрашивался вывод, что в таком случае
речь должна идти именно о существовании РСК-2 уже в последней трети VIII в.
до н. э., с которой и выступили в первые походы киммерийцы (Дьяконов, 1994,
109, 112; Тохтасьев, 1993, 90; Полин, 1998, 56). И, как отметил С. В. Полин:
«как бы это не противоречило традиционным представлениям, логика фактов
именно такова». Во всем переднеазиатском регионе не представлены вещи но-
вочеркасского типа, которых много среди вооружения этапа РСК-1 (предке-

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 39
предскифского и раннескифского времени
лермесские памятники) к северу от Кавказа (Полин, 1998, 56). Единственной,
возможно, «новочеркасской» находкой является муфта от дышла колесницы
из Норшун-Тепе, в комплекте с инновациями этапа РСК-2, что позволяет этот
комплекс считать раннекелермесским (Иванчик, 2001, 36).
С. В. Полин, опираясь на построения Л. К. Галаниной, показал, что исхо-
дя из хронологии Келермесского могильника, где курганы с переднеазиатским
импортом датируются 660–640 гг., материальная культура «допоходного» РСК-
2 должна была сложиться значительно ранее этого времени, не позднее послед-
ней трети VIII до н. э. (Полин, 1994, 120). Как следует из работ В. А. Киселя, ана-
логии ближневосточным предметам из курганов скифской архаики относятся к
VIII в. – первой половине VII в. до н. э. Сооружение курганов, содержащих дан-
ные вещи, следует связывать с оттоком части кочевников с Ближнего Востока
в 670–660 гг. до н. э. (Кисель, 1998, 7–14; 16–17; 2003, 104–103).
Впоследствии А. И. Иванчик пересмотрел хронологию новочеркасских
древностей, а по датировкам вещей раннескифского комплекса в Передней
Азии, установленным по стратиграфии хорошо раскопанных поселений, под-
твердил абсолютную дату раннескифских памятников этапа РСК-2 первой по-
ловиной VII в. до н. э. (Иванчик, 2000, 21–71). При этом А. И. Иванчик подчер-
кнул, что раннескифская археология получила редкую возможность посредством
«раннескифских» находок в Передней Азии соотнести памятники Северного
Причерноморья с датированными переднеазиатскими. «Но несмотря на это,
многие археологи предпочитают подвергать сомнению не устаревшие хроноло-
гические схемы, а сами эти реперы, не задаваясь, в сущности, вопросом о том,
на чем основываются те даты, которые они защищают. Ход рассуждения в этом
случае прямо противоположен тому, который был бы естественен с методологи-
ческой точки зрения» (Иванчик, 1999, 94–95).
Ранние датировки новочеркасского и РСК-1 комплексов подтверждаются
и корреляцией их вещевого комплекса с центральноевропейскими аналогами
(Иванчик, 2000, 123–135, 283).
Передатировка скифской архаики была встречена неоднозначно.
Из противоположных мнений крайнюю позицию занимают Т. Н. Кузнецова
и В. А. Кореняко. Например, Т. Н. Кузнецова полагает, что Келермесские кур-
ганы не могут датироваться ранее первой половины VI в. до н. э., поскольку,
по ее мнению, возведены они могли быть только после исторического изгнания
скифов из Передней Азии (разгром скифов в 589 г. до н. э. на пиру у Киаксара)
(Кузнецова, 1992, 47–48). При этом игнорируется наиболее четкая датирую-
щая категория – ближневосточный импорт, который не перешагивает верх-
ний рубеж VII в. до н. э., а как показывают разработки В. А. Киселя, в основной
массе относятся к VIII в. – первой половине VII в. до н. э. (Кисель, 1998, 135).
Учитывая, что в основу хронологии раннескифских древностей были положе-
ны, в том числе и переднеазиатские импорты, очень странными являются анти-

Начало раннего железного века


40 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
доводы В. А. Кореняко о том, что «вся тенденция к удревнению предкавказских
памятников раннескифской эпохи и синхронизация этих памятников с перед-
неазиатскими походами скифов основана, во-первых, на методе датирования
вещевых комплексов по наиболее ранним предметам и, во-вторых, на представ-
лении о северо-кавказском «скифском царстве» как о – плацдарме, базе или
организованном тыле скифов, куда переправляли из-за Кавказа произведения
переднеазиатских ремесленников» (Кореняко, 2001, 62–63). Лежащие в основе
раннескифской хронологии предметы ближневосточного импорта и опреде-
лили датировку остальных вещей келермесского этапа раннескифской культу-
ры – уздечных наборов, предметов вооружения, керамики и т. д. на Северном
Кавказе и сопредельных с ним территориях первоначально с начала VI в. до н. э.,
а позднее – VII в. до н. э. Именно раннескифская хронология, основанная на да-
тировке ближневосточных импортов, была первичной для датировки синхрон-
ных и диахронных памятников Центральной Азии, Северного Причерноморья
и Кавказа. А учитывая, что уже собственно раннескифские вещи в Передней
Азии встречаются в комплексах, которые имеют даты не позже середины VII в.
до н. э., мы получаем подтверждение правомерности таких дат. Поэтому мнение,
что «датирование памятников по ближневосточному импорту – это метод да-
тирования вещевых комплексов по наиболее ранним предметам, который мало
согласуется с логикой и здравым смыслом» (Кореняко, 2001, 63), демонстри-
рует абсолютное непонимание хронологии памятников предскифского и ран-
нескифского периодов Северного Причерноморья и Кавказа, которые, поми-
мо ближневосточных, имеют привязки и к другим хронологическим системам
с выходом на те же даты.
Характерно, что Т. М. Кузнецова не оспаривает датировки ближневосточ-
ной торевтики из раннескифских памятников Северного Причерноморья
и Кавказа в пределах VII в. до н. э., но объясняет это тем, что скифы во время
своего пребывания в Передней Азии ограбили святилище в Аскалоне, где хра-
нились эти исключительно одновременные вещи. Тот факт, что ни одной более
поздней переднеазиатской вещи или хотя бы реминисценции таковой, датиро-
ванной VI в. до н. э., в принесенных скифами трофеях нет, ее не смущает, как
и тот факт, что в контексте местных материалов, привязанных как к централь-
но-европейской гальштатской хронологической системе, так и к античной, эти
вещи также попадут в тот же хронологический диапазон. Несостоятельность
поздних датировок Т. М. Кузнецовой и В. А. Кореняко была убедительно показа-
на и А. Ю. Алексеевым, указавшим, что значительная серия «ближневосточных
импортов» из раннескифских курганов Северного Кавказа и Причерноморья
не были трофеями, их изготовили специально, и к разграблению храма в Аскалоне
они просто не могут иметь никакого отношения (Алексеев, 2003, 112–115).
Этап РСК-1 и новочеркасские памятники. Выход датировок раннескифской
культуры в VIII вв. до н. э., был доказан, что повлекло за собой сдвиг в хронологии

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 41
предскифского и раннескифского времени
новочеркасских и жаботинских древностей. Но возникли вопросы относительно
правомерности выделения особого этапа РСК-1. А. А. Иессен, В. А. Ильинская
и А. И. Тереножкин к памятникам жаботинского-предкелермесского этапа
относили комплексы, сочетавшие новочеркасские и раннескифские черты.
Г. Коссак предкелермесский и жаботинский этапы с эталонными памятниками
курганами 2 и 524 у с. Жаботин называет РСК-1, разграничивая новочеркасские
и раннескифские памятники. И. Н. Медведская строго не разграничивает ново-
черкаские и древнейшие скифские памятники, полагая, что именно в рамках
РСК-1 вероятно их полное или частичное сосуществование, о чем свидетель-
ствует присутствие как новочеркасских черт в раннескифском комплексе, так
и наоборот. Она подтверждает, что этап РСК-1 является скифским прежде всего
по наличию звериного стиля, а во всем остальном он сохраняет новочеркасский
облик (Медведская, 1992, 87). Так что же такое РСК-1? В. Р. Эрлих отметил, что
если для В. А. Ильинской и А. И. Тереножкина определяющим фактором начала
скифского периода было появление жаботинских наконечников стрел, то для
Г. Коссака и И. Н. Медведской он начинается с появления элементов звериного
стиля (Эрлих, 1994, 99–100).
В схеме периодизации и хронологии раннескифской культуры С. В. Полина,
Г. Коссака и И. Н. Медведской этап РСК-1, с ведущими памятниками курга-
нами 2 и 524 у с. Жаботин, в раннескифской истории отражает «допоходный»
горизонт и тем самым является аргументом в пользу центральноазиатского
происхождения скифской культуры. Жаботинские курганы являются древней-
шими раннескифскими памятниками Северного Причерноморья, в которых
присутствует звериный стиль. Требовалось установить истоки изобразительной
традиции, отраженной на некоторых вещах из жаботинских курганов, и соот-
ношение ее с Келермесской изобразительной традицией, в которой отчетливо
проявлялось переднеазиатское влияние. Я. Шер, В. А. Ильинская, Г. Коссак
видели в изобразительной традиции жаботинских гравировок центральноа-
зиатские реминисценции, без переднеазиатской примеси, что, соответствен-
но, определяло в сумме с другими аргументами докелермесский возраст этого
памятника (Шер, 1980, 338–347; Ильинская, 1975, 9–10; Kossack, 1987, 112).
Другие исследователи, напротив, отстаивали абсолютную зависимость изобра-
жений из Жаботинских курганов от переднеазиатской изобразительной тради-
ции (Погребова, Раевский, 1992, 25–29; Зуев, 1993, 38–52). Различие в трактов-
ках соответственно сказывалось на хронологии. Дифференцированно к реше-
нию вопроса о культурно-исторической интерпретации памятников звериного
стиля из жаботинских курганов подошли М. Н. Погребова и Д. С. Раевский.
Они пытались выяснить, насколько в зооморфных изображениях из кургана 2 у
с. Жаботин прослеживается связь с центральноазиатской изобразительной тра-
дицией и насколько они могут рассматриваться как производные от переднеа-
зиатского искусства. В конечном итоге исследователи не отрицают, что какие-то

Начало раннего железного века


42 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
мотивы жаботинских изображений представлены в центральноазиатском искус-
стве, но многие их черты засвидетельствованы и в переднеазиатском регионе.
Из этого следовало, что жаботинский комплекс ни в коем случае нельзя относить
к «допоходному» периоду скифской истории (Погребова, Раевский, 1999, 262,
272). Эти авторы, как ранее Б. Н. Граков, полагают, что нет оснований считать
скифскую культуру привнесенной в Восточную Европу откуда бы то ни было.
В основе ее лежит черногоровско-новочеркасский комплекс, а окончательное
ее формирование произошло в период вторжения степных номадов на Ближний
Восток (Погребова, Раевский, 1993, 116–117). Исследователи не дают точно-
го хронологического определения кургана 2 у с. Жаботин, но все приведенные
ими переднеазиатские аргументы не выходят за пределы VIII в. до н. э. Таким
образом, хронология этого комплекса в пределах VIII до н. э. в целом не была
опровергнута. В значительной степени с М. Н. Погребовой и Д. С. Раевским со-
лидарен и В. Ю. Зуев, также относящий Жаботинские курганы к «послепоход-
ному» времени, но датирует их не ранее конца VII в. до н. э. и считает «про-
изводными» от культуры Келермесских курганов. Столь поздняя датировка вы-
звана также уверенностью В. Ю. Зуева в одновременности келермесской стадии
скифской культуры и появлении первой античной керамики (Зуев, 1993, 43, 52).
В качестве одного из аргументов он привел данные по Жаботинскому поселе-
нию, на котором якобы в большом количестве представлена античная керамика,
ссылаясь при этом на работу Ю. Ю. Ляшко о новых памятниках скифского вре-
мени в районе с. Жаботин. Но о Жаботинском поселении в данной работе речь
не идет (Ляшко, 1992, 51–52).
«Высокая» хронология «новочеркасского» комплекса. В. Р. Эрлих, анализируя
генезис раннескифского комплекса, показал, что жаботинский пласт (РСК-1)
представлен в поздненовочеркасских памятниках комплексом вещей централь-
ноазиатского происхождения. Эти вещи абсолютно инновационны по отноше-
нию к новочеркасскому комплексу и генетически с ним не связаны (Эрлих, 1994,
94). Рассматривая происхождение раннескифского комплекса, В. Р. Эрлих разви-
вает положения А. М. Лескова и показывает типологическую зависимость фор-
мирования келермесского комплекса от новочеркасского. При этом В. Р. Эрлих
удачно «совместил» автохтонную теорию происхождения скифской культу-
ры А. М. Лескова (чистый новочеркасский комплекс) и центральноазиатскую
А. И. Тереножкина (РСК-1). Хронология В. Р. Эрлиха была полностью основана
на безграничной вере в новочеркасскую суть киммерийцев и их участие в перед-
неазиатских походах, но при этом раннескифский материальный комплекс ока-
зывался у него все равно почему-то киммерийским, что вполне согласуется с исто-
рическими выводами И. Н. Медведской. Впрочем, В. Р. Эрлих, привязывая выде-
ленные им предскифские горизонты (предновочеркасский, предклассический,
классический «новочеркасский» и раннежаботинский) к хронологии РСК-2,
отмечает, что начинается он со второй половины VII в. до н. э. (Эрлих, 2005, 40).

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 43
предскифского и раннескифского времени
К аналогичным выводам пришел и С. Л. Дударев (1999), и на этот факт об-
ратил внимание А. И. Иванчик (Иванчик, 2001, 128). Стыкуется с разработками
В. Р. Эрлиха и исследование С. А. Скорого. Им были обобщены все погребения
с так называемым «новочеркасскими бронзами» из украинской Лесостепи, от-
носящиеся к жаботинскому этапу. Все они, по мнению С. А. Скорого, принадле-
жат историческим киммерийцам переднеазиатских хроник, участникам леген-
дарных переднеазиатских походов. Было выделено также две последовательные
группы их развития: ранняя (курганы у сел. Носачев, Квитки, Бутенки), датиро-
ванная 714–700 гг. до н. э. и поздняя (курганы у сел Ольшана, Константиновка,
курганы 375–377, Рыжановка, курганы 2 и 5, Яснозорье), датированная
700–681 г. до н. э. (Скорый, 1999, 61, 65). В основу абсолютной хронологии
этих погребений были положены: 1) бляхи конского снаряжения из кургана
у с. Носачев; 2) факт упоминания киммерийцев в числе участников ближнево-
сточных конфликтов с 714 г. до н. э.; 3) погребальный комплекс с ассирийским
доспехом из погребения № 186 могильника Клин-Яр III, по С. А. Скорому, име-
ющий наиболее близкие аналогии на рельефах эпохи Синаххериба (705–681 гг.
до н. э.) (Скорый, 1999, 54–55). С. А. Скорый ограничил основное время быто-
вания киммерийских древностей в украинской Лесостепи временем не ранее
714 г. до н. э. и не позднее 681 г. до н. э., отметив, что говорить о допоходном
периоде бытования киммерийцев в этом регионе нет оснований (Скорый, 1999,
55–56). Соответственно, он не согласился с датировкой Жаботинских курганов
И. Н. Медведской, датируя их после 681 г. до н. э. (Скорый, 1999, 64–65).
Хронологию сторонников участия в переднеазиатских походах кимме-
рийцев – носителей культуры Новочеркасского клада «подрывает» наличие
в Передней Азии вещей материальной культуры раннескифского типа келер-
месской ступени (этапа РСК-2) уже в первой половине VII в. до н. э. Это на-
дежно документировано находками в Норшун-Тепе и Имирлере. При этом, как
отметил А. И. Иванчик, «авторы, не отвергая того факта, что келермесские вещи
из Норшун-Тепе и Имирлера по переднеазиатской хронологической шкале да-
тируются первой половиной VII в. до н. э., отвергают эту дату для Северного
Причерноморья, поскольку «специалисты» датируют келермесскую ступень
серединой – второй половиной VII в. до н. э., не задаваясь при этом вопро-
сом, на чем основаны датировки «специалистов» (Иванчик, 1999; 2001, 159).
То есть если в Передней Азии этап РСК-2 представлен в начале VII в. до н. э.,
то и в Северном Причерноморье также должен быть одновременный гори-
зонт времени походов. Но при исходной постановке вопроса о походе скифов
в Переднюю Азию с территории Северного Причерноморья или Кавказа «допо-
ходные» памятники раннескифской культуры в Северном Причерноморье будут
датироваться ранее первой половины VII в. до н. э., не говоря уже о новочер-
касском комплексе, привязка которого к письменной киммерийской истории
автоматически теряет смысл.

Начало раннего железного века


44 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Культура Козия–Сахарна. Новая периодизация и хронология. Изменения
в хронологии коснулись и ближайшего западного «соседа» Жаботина –
культуры Сахарна, которая была объединена с культурой Козия в культуру
Козия–Сахарна М. Т. Кашубой. Хронология культуры Козия–Сахарна через
так называемые контакт-вещи, в качестве которых выступают детали одежды
и украшения (фибулы и кольца), достаточно четко увязывается с эгейской хро-
нологией, начиная с позднеэлладского или позднеминойского этапа (SH III C
spat) и поздним протогеометрическим временем (SPG). Также имеется до-
статочно четкий выход на юго-восточноальпийскую зону и северную Италию
времени конца На А2 – перехода к На В1. Это означает, что начало культуры
Козия–Сахарна можно датировать концом XI в. до н. э. (Kasuba, 2009, 193–216).
Финал культуры Козия–Сахарна связан с культурой Басарабь, появление ко-
торой в Днестро-Прутском междуречье повлекло формирование горизонта
Басарабь-Шолдэнешть, который М. Т. Кашуба относит к первой половине –
середине VIII в. до н. э. (Кашуба, 2000, 352). В контексте древностей культуры
Козия–Сахарна и Басарабь получили подтверждение и низкие датировки чер-
ногоровского, новочеркассского и раннескифского комплексов. В частности,
стал очевидным тот факт, что поздненовочеркасский комплекс (=РСК-1) при-
сутствует в комплексах первой половины VIII в. до н. э. (Кашуба, 2000, 350).
Жаботинский этап. Изменения в хронологии предскифских и раннескиф-
ских древностей напрямую отразились на понимании жаботинского этапа.
Объединение И. Н. Медведской в рамках этапа РСК-1 новочеркасских и ран-
нескифских древностей с датировкой, стыкующейся с существующей верхней
датой чернолесских памятников (середина VIII в. до н. э.), должно было от-
разиться на понимании и хронологии раннежаботинских древностей, которые
продолжали рассматриваться исключительно в рамках раннескифского перио-
да. То есть часть Жаботина, не попадавшая даже в РСК-1 (а это большая часть
Жаботина без легко узнаваемого «раннескифского» налета), стала относиться
еще к финальным фазам развития позднечернолесской культуры. Например,
Г. И. Смирнова отметила: «В связи с трехфазовым разделением раннескифской
культуры считаем необходимым остановиться на месте «жаботинского этапа»
в рамках этой схемы. Среди исследователей бытует более или менее единое
мнение, что «жаботинский», точнее, «раннежаботинский» этап является пере-
ходным от позднечернолесской культуры к скифской. Поэтому неслучайно
ими используется обозначение «позднее Чернолесье–Жаботин», под чем под-
разумевается только конец позднего Чернолесья, совпадающий с Жаботиным»
(Смирнова, 2001, 217). И в другой работе: «В 1989 г. А. И. Мелюкова внесла уточ-
нения в понимание этих культурно-хронологических терминов, сказав о ранне-
жаботинском этапе как о позднейшем времени развития чернолесской культу-
ры (Мелюкова 1989, 24–25). Считая такое совмещение обоснованным, во из-
бежание путаницы между поздним Чернолесьем, являющимся вторым сравни-

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 45
предскифского и раннескифского времени
тельно длительным этапом развития чернолесской культуры в целом, вместо
«позднейшего Чернолесья» было бы более правильно говорить о «финальной
фазе позднего Чернолесья», приравненной к раннежаботинскому этапу. Для
материальной культуры финального Чернолесья – раннего Жаботина характер-
но сочетание архаического скифского инвентаря с предскифским с преоблада-
нием вещей новочеркасского типа, что в рамках хронологической схемы РСК
позволяет соотносить памятники раннежаботинского круга к 1-му этапу РСК»
(Смирнова, 2002, 217–218). Здесь возникает закономерный вопрос: если ранний
Жаботин, он же финальная фаза позднего Чернолесья, по Г. И. Смирновой, это
РСК-1 с опорными памятниками Жаботинскими курганами 2 и 524, то чем тог-
да могут являться еще две более ранние фазы Жаботина, соответствующие по-
гребальным памятникам типа Тенетинки (1-я фаза) и Константиновки, Квитки,
Ольшаны и т. д. (2-я фаза). Неужели это «чистое» позднее Чернолесье?
Такое видение проблемы снова ставит под сомнение существование позд-
него Чернолесья и Жаботина как двух отличных явлений. Такое заключе-
ние Г. И. Смирновой обусловлено ее видением ситуации на Среднем Днестре
и в Побужье, где, по ее мнению, нет «чистого» Жаботина, а есть синкретический
горизонт, сочетающий в себе и раннежаботинские, и развитые жаботинские
(раннескифские) элементы с существенным позднечернолесским субстратом.
Это определение, вероятно, может быть применено к Среднему Днестру, одна-
ко оно не соответствует ситуации на Среднем Днепре, где позднее Чернолесье
очень четко отделено от Жаботина (Ильинская, 1975, 79).
Некоторые исследователи интерпретировали трактовку раннежаботинско-
го горизонта в рамках чернолесской культуры, предложенную А. И. Мелюковой
и Г. И. Смирновой, как фактически полную синхронизацию раннежаботинской
фазы со второй ступенью чернолесской культуры, тогда как собственно жабо-
тинский этап соответствует предкелермесскому периоду раннескифской культу-
ры (РСК-1) (Бессонова, Романюк, 1996, 26). Синхронизация раннего Жаботина
с поздним Чернолесьем (и частичная, и полная) порождает массу проблем,
но не снимает вопрос об их соотношении. Поскольку оба культурных горизонта
реально существуют, то если они одновременны, значит, они разнокультурны,
а если позднее Чернолесье и ранний Жаботин являются последовательными
ступенями развития одной культуры, значит они все же разновременны?
В отличие от Г. И. Смирновой, М. Т. Кашуба не исключает реальное су-
ществование раннего Жаботина, суть которого отражает особенности пере-
хода от предскифского времени к раннескифскому и специфику РСК-1
в Днепровской Правобережной Лесостепи. Она предложила в качестве классиче-
ских жаботинских рассматривать раннежаботинские памятники, представлен-
ные наиболее ранними материалами Жаботинского поселения, указав, что вся
специфика и многокомпонентность культуры Жаботина появляются на ранней,
еще доскифской фазе, тогда как Жаботинские курганы составляют специфику

Начало раннего железного века


46 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
средней и поздней фаз Жаботина в раннескифское время. Но в реальной пе-
риодизации, предложенной ею, почему-то все выглядит несколько иначе. Этап
Жаботин-1 с двумя фазами в целом синхронен РСК-1. А Жаботин-2 и 3 син-
хронны, соответственно, РСК-2 и РСК-3 с датировками раннескифской арха-
ики, по И. Н. Медведской. Поэтому М. Т. Кашуба сомневается в правомерности
применения названия жаботинского этапа для второй и третьей фаз Жаботина,
поскольку в них хорошо узнаваемы раннескифские древности (Кашуба, 2002,
221–224). В отличие от М. Т. Кашубы, для И. В. Бруяко начало жаботинского эта-
па в лесостепном Поднепровье предшествует появлению здесь элементов ран-
нескифской культуры. Он считает, что «жаботинский этап» и «раннескифская
культура», с точки зрения хронологии – не совсем одно и то же. Жаботинский
этап включает в себя, в том числе и РСК. Однако определенный хронологиче-
ский отрезок существования жаботинских древностей в археологическом смыс-
ле нужно считать доскифским – «раннежаботинским» (Бруяко, 2005, 54).
Анализ проблематики предскифской и раннескифской хронологии через
призму Жаботинского этапа показывает, что в целом с жаботинским этапом
(и поселением), к сожалению, сохраняется типичная в археологии ситуация,
когда, несмотря на малое количество опубликованного материала, при его трак-
товках анализ фактов заменялся «в лучшем случае» ссылками на мнения дру-
гих исследователей об этих фактах или, как правило, своими взглядами и тол-
кованиями их. Такой «удобный» взгляд на Жаботинский этап и поселение,
когда несколько очень давно опубликованных нестратифицированных череп-
ков из Жаботинского поселения сначала широко датируются в рамках середи-
ны VIII – середины VII или даже VII–VI вв. до н. э., а затем привлекаются для
обоснования своих концепций, продолжает сохраняться в специальной литера-
туре (Махортых, 2005, 119 и сл.).
Сейчас уже не возникает сомнения, что культура жаботинского этапа зависи-
ма в своем сложении от ранне- и средне-гальштатских культур Юго-Восточной
Европы, близка им по структуре и характеру. Поэтому для успешного решения
вопросов хронологии жаботинского этапа необходимо сопоставить в целом от-
носительную периодизацию жаботинского этапа с хронологической системой,
имеющей выход к абсолютным датировкам – с периодизацией Сахарны–Козии,
Басараби, Гальштата и со схемами близких центральноевропейских гальштато-
идных культур. В последние десятилетия в европейской науке идет процесс пе-
ресмотра хронологии гальштата в сторону удревнения. И со всей очевидностью
обозначилась необходимость создания общей схемы, отражающей ход развития
европейских и восточноевропейских культур в раннем железном веке. И сейчас,
как и в начале 80-х гг. XX ст., все еще существует проблема столетнего разрыва
в датировках памятников Северного Причерноморья и синхронных им культур-
ных образований Юго-Восточной и Центральной Европы. Если исходить из ев-
ропейской хронологической системы, то при ее синхронизации с горизонтами

Жаботинский этап и проблемы хронологии


Глава 1 47
предскифского и раннескифского времени
позднейшего предскифского и раннескифского периодов существующие у нас
датировки должны быть углублены как минимум на столетие. При этом, как
и прежде, именно датировка окончания периода НаВ3 остается одним из основ-
ных хронологических реперов при датировании памятников предскифского пе-
риода (Иванчик, 2001, 159).
Хронология и периодизация предскифских «киммерийских», фракийских
(ранне- и средне-гальштатских), раннескифских и античных горизонтов и куль-
тур были и остаются определяющими и для чернолесских, и для жаботинских,
и вообще предскифских и раннескифских горизонтов лесостепи, независимо
от их названия. Однако при сопоставлении всех этих систем в синхронии и диа-
хронии с периодизацией позднего Чернолесья и Жаботина в значительной сте-
пени приоритет в хронологии всех этих схем должен определяться именно куль-
турно-хронологической позицией Чернолесья и Жаботина. Поскольку только
их материальная культура позволяет провести сопоставление и определить ре-
альные археологические точки соприкосновения и пересечения вещевого ком-
плекса по различным хронологическим системам (восточноазиатская, передне-
азиатская, центрально-европейская и античная).
Сейчас уже понятно, что изучение жаботинского этапа представляет собой
широкий блок исследовательских задач, одним из аспектов которого является
вопрос о том, что следует понимать под жаботинским этапом:
– возможно, это инновации раннескифского времени или же изменения,
произошедшие в материальной культуре Чернолесья, выразившиеся в образо-
вании особого жаботинского горизонта. Иными словами, это появление ран-
нескифского комплекса в чернолесской культуре Лесостепи, и только с этого
времени мы начинаем новый культурный отсчет;
– или же жаботинский этап – это новое культурное явление, по серии пара-
метров отличающееся от чернолесской культуры и образовавшееся еще до или
параллельно с появлением раннескифского комплекса.
Именно из корректного решения вышеобозначенной проблемы может по-
следовать и решение целой серии остальных вопросов этнокультурного характе-
ра, имеющих первостепенное значение для истории этого региона. Установление
соотношения Чернолесья и Жаботина позволяет смоделировать процесс куль-
турогенеза в Среднем Поднепровье в раннем железном веке и внести принци-
пиальные уточнения в содержание переходных этапов в рамках конкретных
культурных горизонтов. И одним из средств для достижения этой цели является
анализ материалов и разработка хронологии Жаботинского поселения как эта-
лонного памятника раннего железного века Юго-Восточной Европы.

Начало раннего железного века


48 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Глава 2 Микрорегион бассейна р. Тясмин
в начале раннего железного века

2.1. Принципы организации пространства


В традиционных обществах принципы организации пространства с прису-
щими им физическими характеристиками всегда отражали мифопоэтические
представления об окружающем мире и самом человеке и тем самым являлись
так называемыми культурными признаками. Этим объясняется существование
различных способов освоения пространства, бытующих у разных народов в раз-
ные времена. По-разному освоенное и организованное пространство в различ-
ные исторические эпохи позволяет рассматривать не только этапы заселения
того или иного региона, но также получать данные относительно социо-эконо-
мического и духовного развития общества.
К наиболее структурированным элементам древних культурных ландшаф-
тов относятся городища. Их появление, как правило, связывается с военными
проблемами, общей нестабильной ситуацией и зачастую внешней угрозой по от-
ношению к носителям той или иной культуры. Подразумевается, соответствен-
но, что чем больше масштабы фортификации, тем больше угроза. В отношении
каждого эпизода таких фортификаций в рамках разных культур, разных времен
и территорий существуют свои модели-объяснения.
Пристальное внимание к городищам объясняется и тем, что именно городи-
ща как тип археологического памятника предоставляют большие возможности для
решения всей совокупности проблем политического и социально-экономического
характера, а также вопросов урбанизации, военной тактики и стратегии и т. п.
Несмотря на давнюю историю фортификаций, именно с началом раннего
железного века начинается бум в строительстве городищ, охвативший террито-
рию лесной и лесостепной зон Евразии, который никогда до этого не носил столь
системного и повсеместного характера. В этой связи территория лесостепной
части Северного Причерноморья, особенно Правобережья бассейна среднего
течения Днепра (бассейн р. Тясмин), особая. Во-первых, именно здесь впервые
ранее чем в иных регионах Восточной Европы, в рамках чернолесской культуры
возводится серия городищ в виде единой линии укреплений (Тереножкин, 1954,
95). Во-вторых, только для бассейна р. Тясмин имеется четкая и хронологически
последовательная колонка поселенческих памятников начала раннего железного
века. А в рамках холодноярского микрорегиона мы наблюдаем хронологически
строго последовательные памятники чернолесской культуры, жаботинского эта-

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 49
раннего железного века
па и раннескифского времени (Лубенецкое городище чернолесской культуры →
Жаботинское поселение жаботинского этапа → Мотронинское городище ранне-
скифского времени), охватывающих период с X – до первой половины VI в. до н. э 1.
Все три памятника находятся на близких расстояниях, но при этом они существу-
ют в принципиально различных топографических условиях и отличаются прин-
ципиально разными фортификационными приемами (рис. II. 2; II. 3) 2.

2.2. Динамика поселенческой трансформации


В X в. до н. э. на Правобережье лесостепного Поднепровья племена чер-
нолесской культуры возводят целую серию городищ, расположенных пре-
имущественно на первых надпойменных террасах, вдоль р. Тясмин. На рубе-
же IX–VIII – в начале VIII в. до н. э. все (!) чернолесские городища бассейна
р. Тясмин, равно как и селища, вдруг прекращают свое существование, и появ-
ляются новые поселения жаботинского типа. Они не имели видимых укрепле-
ний, но находились на водоразделах, занимая высокие изолированные участки.
К середине VII в. до н. э. уже на основной массе жаботинских поселений
жизнь также затухает, и возникают большие городища раннескифского време-
ни: ближайшее из них к Жаботину – Мотронинское (рис. II. 3; II. 23; II. 24).
Хронологический промежуток между чернолесскими укреплениями и городи-
щами-гигантами составлял около 150 лет – именно в это время существовали посе-
ления жаботинского этапа. О смене топографии и возникновении поселков откры-
того типа на жаботинском этапе писала еще Е. Ф. Покровская, выделяя Жаботин
как самостоятельный и промежуточный этап между чернолесскими городищами
и большими городищами скифского времени (Покровская, 1953, 78; 1962 а).
В специальной литературе возобладала гипотеза о развитии фортификаций
в раннем железном веке в лесостепных районах Правобережья Днепра от малых
чернолесских к большим скифским городищам и соответствующее объяснение
такой модели. Как правило, подчеркивалась прямая преемственность от чер-
нолесских к раннескифским городищам не только хронологическая, но также
самих принципов фортификации. Историческая версия происходивших изме-
нений рассматривалась исключительно в контексте внешней угрозы – сначала
угрожали киммерийцы, именно против них были возведены небольшие черно-
лесские городища, а затем скифы, против которых были сооружены более мощ-
ные укрепления. Но такая, казалось бы, очевидная модель никак не объясняла
возникновения поселений на жаботинском этапе (в иных топографических ус-
ловиях, чем чернолесские городища и поселения), равно как и датировку основ-
1
Середина VII – первая половина VI вв. до н. э. – начальный период существования
Мотронинского городища.
2
Рис. II. 1; II. 2; II. 3; II. 7; II. 8; II. 9; II. 11; II. 12; II. 13; II. 16; II. 17; II. 18; II. 20; II.21 –
см. цветные вкладки.

Начало раннего железного века


50 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
ной массы погребений, трактуемых и как киммерийские, и как раннескифские
комплексы, исключительно в пределах жаботинского этапа. Тем более версия
перманентной «внешней угрозы» со стороны степи никак не объясняла появле-
ние после чернолесских городищ (через значительный отрезок времени) прин-
ципиально иной, на самом деле, формы и техники фортификации – в виде боль-
ших городищ раннескифского времени (рис. II. 2; II. 24).
Безусловно, любые грандиозные земляные сооружения воспринимаются
прежде всего как фортификация, которая является ответом на военный вызов
эпохи. Фактор обороны, конечно, был первичен. Вопрос в другом – насколько
адекватными с точки зрения затраченных усилий являются эти мощные укре-
пления и какому военному вызову они соответствуют?
Но прежде чем перейти к характеристике поселенческих структур этого ре-
гиона, следует кратко охарактеризовать территорию, охватывающую бассейн
р. Тясмин.
Вот как описывал эту территорию А. Подберезский: «История и археология
должны бы заняться посерьезнее здешней местностью, в особенности той, кото-
рая окружена дугой р. Тясмина. Одаренная от природы плодотворною почвою,
покрытая густым девственным лесом, огражденная цепью глубоких болот и реч-
ных тоней, изрезанная глубокими ярами и вооруженная высокими вершинами
гор, господствующих над окрестностью, недоступная и уединенная, а между тем
изобилующая всеми дарами, она была некогда тихим убежищем не для одного
народа от степных вихрей и мятелей» (Смела, II, 53,).
Действительно, местность эта отличается особенной уединенностью, хол-
миста, изрезана большими ярами, долинами с протекающими по ним ручьями
и в настоящее время в значительной части покрыта лесами. Центр ее, ядро, со-
ставляют Холодноярский массив, включающий Холодноярское плоскогорье
(диаметр до 3 км, высота над уровнем моря 224 м) и глубокие балки-яры, счи-
тающиеся остатками древней горной системы. От самого плоскогорья берут
свое начало пять самых крупных яров – Холодный, Поташный, Гайдамацкий,
Сичовый и Кириковский, а также более мелкие – Святый, Чорный, Цыганский,
Гадючий, Крывенкив, Скарбный, Чернечий и Червоный. Общая длина яров
вместе с ответвлениями составляет около 250 км (рис. II. 2). По названию самого
глубокого и самого длинного яра – Холодного – стали называться и все окрест-
ности. Из-под земли на склонах балок бьют источники, вода в которых всегда
холодная. Эта вода также считается целебной, поэтому ряд источников с дав-
них времен относится к числу святых. Один из таких источников есть и возле
Жаботина. Сейчас на его основе действует завод минеральных вод. По дну балок
и яров текут свыше 160 ручьев и малых рек. Речище р. Тясмина образует долину,
открытую только с юга. Ранее широкая пойма р. Тясмин была сильно заболо-
чена (Тереножкин, 1952, 80). Днепро-Тясминское междуречье с юга ограничи-
валось совместной заплавой Тясмина и Днепра, а с севера – долиной Ирдыня
(сейчас Ирдынские болота).

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 51
раннего железного века
Здесь же, в центре Холодного Яра, на месте Мотронинского городища ран-
нескифского времени расположен один из древнейших древнерусских мона-
стырей – Свято-Троицкий Мотронинский монастырь.

2.3. Характеристика чернолесских городищ


Алексей Иванович Тереножкин, открывший и впервые исследовавший
многие чернолесские городища, отмечал: «исторически знаменательно, что
в чернолесское время неукрепленные поселения на юге правобережной лесосте-
пи сменяются городищами. Такого рода радикальные изменения в устройстве
поселений происходят здесь значительно раньше, чем во всех других районах
украинской лесостепи» (Тереножкин, 1954, 95).
Все городища чернолесской культуры, за исключением эпонимно-
го Чернолесского городища, и Чутовских, расположены на Правобережье
р. Тясмин – между г. Смела и г. Ново-Георгиевск. К югу от Смелы они идут
в следующем порядке: Залевкинское, Лубенецкое, Полудневское, Секирное,
Субботовское, Адамовское, Калантаевское, Тясминское и Московское – и за-
нимают территорию около 100 км в поперечнике (рис. II. 1).
Для строительства этих небольших городищ чаще всего использовались вы-
сокие мысы коренного берега, охваченные с боков оврагами. При выборе ме-
ста особое внимание обращалось на то, чтобы охватывающие городище овраги
сходились между собой вершинами или ответвлениями, где на узком проходе
легче было бы возвести оборонительные сооружения, прикрывающие площадку
мыса на подступах с напольной, т. е. наиболее уязвимой стороны (рис. II. 4; II. 5).
По периметру некоторых городищ (Калантаевское и Тясминское) зафиксирова-
ны дерево-земляные стены, основу которых составляли расположенные вдоль
вала и связанные между собой клети.

2.3.1. Геоинформационный анализ чернолесских городищ


на примере Лубенецкого городища

Детальное топографическое положение городищ рассматривается на при-


мере Лубенецкого городища. Выбор этот не случаен, так как городище являет-
ся своего рода эталоном чернолесской фортификации и находится в непосред-
ственной близости от памятников, ставших значимыми в этом микрорегионе
в последующие периоды. На расстоянии 5,5 км южнее расположено Жаботинское
поселение, и далее, на расстоянии 4,5 км от Жаботинского поселения и 6,5 км
непосредственно от Лубенецкого городища, находится Мотронинское городище.

Начало раннего железного века


52 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Лубенецкое городище было открыто А. И. Тереножкиным и исследовано им
в 1952 г. Им же был сделан глазомерный план памятника (рис. II. 4,1) и дана его
общая характеристика (Тереножкин, 1951, 122; 1961, 14–15, рис. 2).
Городище расположено на мысовидном выступе первой надпойменной тер-
расы р. Жабянка (рис. II. 6; II. 7; II. 8; II. 9; II. 10). В современном виде городище
представляет собой неправильный овал размерами 100 80 м (рис. II. 6,5; II. 7, 8;
II. 9; II. 10). Для сооружения городища были использованы особенности релье-
фа местности, а именно овраги с западной и частично северной стороны мыса.
Эти овраги были искусственно углублены. Головная часть оврагов просматрива-
ется до сих пор в южной части склона, примыкающего к мысу, из которого было
сформировано городище. Склоны останца мыса, образовавшего оборонитель-
ную систему городища, были подрезаны, останцу была придана округлая форма.
Грунт, вынутый при углублении оврагов, был использован для насыпания вала
по периметру останца мыса. Таким образом и было сформировано городище
(рис. II. 7; II. 8; II. 9). А. И. Тереножкин отмечал, что по глубокому кольцевому
рву «могли быть пропущены воды речки». И тем самым городище стало бы сво-
его рода островом (Тереножкин, 1952, 88).
Северный край мыса, выходящий к реке, был подрезан и эскарпирован.
В результате крутизна склонов образовавшегося городища стала составлять 60–
70 º – даже в настоящее время (рис. II. 7, А-В; II. 8). Высота валов составляет
от 5 до 10 м (рис. II. 7, В). Мыс, отчасти естественно, отчасти искусственно отде-
ленный от остальной напольной части, южнее образовавшегося городища под-
нимается к водоразделу. И, таким образом, уже в 100 м южнее городища южный
склон возвышается над современной поверхностью вала городища примерно
на 15 м, в 200 м – на 25 (!) м (рис. II. 8,1–2; II. 9). Кроме того, городище и вся
прилегающая к нему округа полностью просматривались с противоположной
стороны – высокого водораздела р. Жабянка (рис. II. 10).
Обследование ряда других поселений показывает их топографическую
сопоставимость, например, Секирное (рис. II. 4, 5) и Городок (рис. II. 5, 1).
Пространственные характеристики остальных чернолесских городищ в целом
аналогичны Лубенецкому (рис. II. 4, 5). Исключением из правил можно было бы
считать Субботовское (рис. II. 5, 2, 5) и Чернолесское городища, состоящие
из нескольких укреплений. Но и в этих случаях на самом деле все принципи-
ально сравнимо. Так, судя по плану (Тереножкин, 1961, рис. 16), первое укре-
пление Чернолесского городища аналогично Лубенецкому городищу. Субботов,
а именно Малый городок, по топографии и планировке полностью соответству-
ет остальным чернолесским городищам (рис. II. 5, 2). Что касается Большого
городка, то предполагается, что вокруг чернолесских городищ также существо-
вали открытые поселения чернолесской культуры: вопрос заключается в функ-
циях как одних, так и других памятников (Лысенко, 2004, 249) 3.
3
Более простая схема фортификации реализована на поселении у с. Крещатик. Это поселение
находится на правом берегу оз. Обыштин. Берег, на котором расположено поселение, представ-

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 53
раннего железного века
2.3.2. Принципы чернолесской фортификации

Принципы чернолесской фортификации заключаются в расположении


на мысу, наличии рва с напольной стороны, правильной круглой/овальной фор-
мы и сравнительно небольших размерах 4. Среди особенностей можно отметить
тотальное эскарпирование склонов оврагов и зачастую отсутствие фиксирован-
ного входа/въезда (рис. II. 4; II. 5; II. 7; II. 8; II. 9; II. 10).
Таким образом, чернолесские городища в регионе действительно можно
рассматривать как специально организованную систему, которая впервые по-
является на Правобережье Среднего Днепра со времени основания городищ,
то есть где-то в X в. до н. э.
Имеющиеся данные свидетельствуют о высокой степени стандартизации
этих небольших укреплений. Вполне вероятно, они были построены по зара-
нее намеченному плану с заданным комплексом оборонительных требований и,
очевидно, определенной социальной нагрузкой.
Не претендуя на полноту аналогий, можно отметить, что в целом для пе-
риода эпохи позднего бронзового – начала раннего железного века сама фор-
тификационная схема, когда поселение на мысу с напольной стороны ограж-
дается рвом, не является новой. Она типична для синхронных и диахронных
памятников. Например, известна в белозерской и бондарихинской культурах:
укрепление «Дикий Сад» (Горбенко и др., 2009, План) и городище у с. Веселое
(Буйнов, 2005, 247, рис. 1). Новым для чернолесских городищ является их то-
тальное эскарпирование – по крайней мере, в рассматриваемом регионе такая
техника до появления чернолесских городищ была неизвестна.

2.4. Поселения Жаботинского этапа


В конце IX – самом начале VIII вв. до н. э. происходят перемены в простран-
ственных структурах Среднего Поднепровья, которые носят характер революци-
онных изменений. Все чернолесские городища, равно как и селища, вдруг пре-
ляет собой песчаный мыс прямоугольной в плане формы, северный и восточный края которого
поднимаются над заплавой озера на 3 м, а восточный окружен лугами, и только северо-восточный
его угол вытянут и подходит к озеру. В средней части мыса, возле его северного края открыт ров.
Кольцом овальной формы он очерчивал небольшую ровную часть территории поселения разме-
рами 40 35 м. В восточной части рва был вход шириной 4 м. Ров выкопан в желтом материковом
песке на глубине 2–3 м от поверхности. В разрезе он имеет форму конуса с вогнутыми стенками,
в некоторых местах одна из стенок была почти прямой. Ширина рва по верху – 3–4 м, около дна –
40 см. Существовал, вероятно, недолго (Покровська и др., 1971, 96).
4
Как отмечал еще А. И. Тереножкин, «в чернолесских укреплениях отчетливо воплотилась
древняя идея круговой обороны родовым табором. Круглое укрепление, использовавшееся ино-
гда только во время войны в качестве рефугиума, составляет основу каждого чернолесского горо-
дища» (Тереножкин, 1961, 40–41).

Начало раннего железного века


54 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
кращают свое существование, и возникают новые поселения, но в абсолютно
иных топографических условиях. Это поселения так называемого жаботинского
этапа, выделенные по эпонимному и эталонному поселению у с. Жаботин.
Поселения жаботинского этапа расположены на высоких участках водораз-
делов и плато (рис. II. 3; II. 11; II. 14). По сравнению с чернолесскими малень-
кими городищами и селищами жаботинские поселение имеют большую пло-
щадь – от 20 до 100 га. Они открытые, но расположены на таких топографических
участках, которые в целом создают естественную защиту, будучи ограниченными,
как правило, с трех сторон глубокими оврагами 5. Не исключено, что речь может
идти о принципе естественной обороны, когда поселения локализуются в при-
родно-защищенных местах. И, например, Жаботинское поселение, по мнению
В. А. Ильинской и А. И. Тереножкина, «хотя валов и рвов по периметру возвы-
шенности не обнаружено, по своим размерам и местоположению на защищенной
естественными рубежами местности… приближается к городищам» (Тереножкин,
Ильинская, 1983, 257). Второй принципиальный момент: как показывают новые
исследования, все жаботинские поселения расположены так называемыми гнез-
дами, в рамках непосредственной визуальной и сигнальной видимости.

2.5. Геоинформационный анализ Жаботинского поселения


Автором была создана трехмерная модель памятника и окружающего его ре-
льефа. Сделанный на основе детальной тахеометрической съемки план (всего
более 4,5 тыс. пикетов) позволил детально охарактеризовать памятник (рис. II.
12). Полученные линии профиля позволяют судить об уровне и характере есте-
ственной защиты поселения (рис. II. 13). Оно расположено на Тарасовой Горе
и представляет собой широкое возвышение, вытянутое с севера на юг вдоль пра-
вого берега р. Жабянка. Само поселение расположено на вершине горы и зани-
мает площадь около 50 га. С западной стороны возвышенность полого спускает-
ся к р. Жабянка, тогда как с южной, восточной и северной стороны его склоны
обрывисты. С северо-восточной стороны Тарасова гора соединена перешейком
с возвышением, на котором также были поселения второй половины VI в. до н. э.
(рис. II. 12–18). У подножия северного склона Тарасовой горы протекает ручей.
Вода была также с южной и с восточной стороны горы.
Склон на северной оконечности Тарасовой горы, возвышающийся пример-
но на 40 м над дном яра, в верхней части местами имеет следы искусственно-

5
Вероятно, были и поселения с низкой топографией. По крайней мере, по данным разведок,
подъемный материал встречается на пунктах с топографией, характерной для чернолесских по-
селений. Из исследовавшихся к таковым, например, относится поселение Крещатик, где открыты
два культурных горизонта – чернолесский и жаботинский (этап Жаботин-II/III) – между которы-
ми была прослежена стерильная прослойка (Покровська и др., 1971, 96).

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 55
раннего железного века
го эскарпирования (рис. II. 16, В). На 3–4 м ниже площадки горы, на которой
расположен памятник, в склон врезан уступ шириной 1,5–3 м (рис. II. 16, С).
В результате крутизна верхней части склона была искусственно увеличена
с 30–45 º до 60–70 º, что, очевидно, могло служить оборонительным целям.
Явные остатки вала над эскарпом не зафиксированы, он мог быть полностью
уничтожен многолетней распашкой либо вообще отсутствовал (достаточно
и естественного склона, усиленного эскарпом и частоколом). Однако точно да-
тировать время сооружения эскарпа не представляется возможным. Тем не ме-
нее, учитывая наличие в центральной части памятника рва, отделяющего воз-
вышенный северный участок плато, не исключено, что и эскарп может также
датироваться началом раннего железного века.
Западный склон Тарасовой горы, спускающийся к р. Жабянка, также отли-
чается крутизной (не меньше 45 º) (рис. II. 16, А) и изрезан многочисленными
оврагами. Следы эскарпирования не зафиксированы.
Южный и восточный склоны Тарасовой горы менее высоки, но тоже отли-
чаются крутизной и изрезанностью, затрудняющими доступ на верхнюю часть
горы. Следы искусственной фортификации не отмечены. Восточный склон
в значительной мере поврежден современным карьером.
Северо-восточный выступ горы соединен с соседней возвышенностью, так-
же являющейся частью водораздела, своеобразным узким перешейком длиной
до 250 м и шириной до 50 м, представлявшим собой фактически единственный
достаточно удобный въезд на площадку памятника (рис. II. 13; II. 16, А; II. 18,2).
Следует отметить, что северо-восточная возвышенность, соединенная пере-
шейком с Тарасовой горой, является доминирующей, перепад высот составля-
ет до 11 м. На этой возвышенности также было поселение скифского времени,
но более позднее, чем жаботинское. Оно существовало в VI–V вв. до н. э. В се-
веро-восточной части памятника находится ров, который отделяет Тарасову гору
в районе перешейка, соединяющего ее с соседней возвышенностью (рис. II. 13).
Можно предположить расположение на этой возвышенности по крайней мере
наблюдательного пункта или своеобразного «предмостного укрепления». В на-
стоящее время здесь, по сведениям местных краеведов, собрано лишь небольшое
количество подъемного материала скифского времени – керамики и бронзовых
наконечников стрел VI–V вв. до н. э. – то есть более позднего периода, чем суще-
ствование основного поселения VIII в. – середины VII в. до н. э. на Тарасовой горе.
Еще один ров проходит через всю центральную часть памятника (глубина
рва от уровня впуска – 3,5 м) и делит гору, на которой расположен памятник,
на две части 6 (рис. II. 13; II. 20). Тем самым определенные принципы фортифи-
кации были соблюдены 7.
6
Ров был открыт в 2008 г. В 2009 г. канд. геолог. наук К. М. Бондарь проведены геофизические
работы для установления протяженности рва, выявленного в результате археологических работ
(рис. 15). Результаты этих исследований подробно будут опубликованы отдельно.
7
Ров мог быть выкопан в целях обороны, о чем говорит его характерный профиль (почти от-

Начало раннего железного века


56 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
На противоположной по отношению к Тарасовой горе возвышенности в
пределах видимости находится еще одно поселение жаботинского времени –
Скибово. Это поселение также расположено на плоском вытянутом холме,
прорезанном в нескольких местах оврагами (Ляшко, 1992, 51–52). Далее – за-
паднее – находится еще одно поселение, у с. Сокирное, расположенное также
на возвышенности, с трех сторон окруженной глубокими оврагами. Находки
там собраны на площади 0,5 0,3 км 8. Жаботинское поселение прекрасно видно
с обоих поселений (рис. II. 11,2; II. 14). Кроме вышеперечисленных поселений
в окрестностях с. Жаботин в сопоставимых и похожих топографических ситу-
ациях обнаружено еще 5 поселений жаботинского и раннескифского времени
(Ляшко, 1992, 52–53). На участках, расположенных севернее Жаботинского по-
селения, разведки пока не проводились.
Аналогичное высотное топографическое расположение наблюдает-
ся еще у ряда гнезд/кустов поселений жаботинского типа – у с. Орловец,
Калиновка и Засриблянка. Так, поселение жаботинского времени у с. Орловец
(Городищенский район Черкасской области, находится в 6 км от одноимен-
ного села в урочище Бражино) расположено на высоком плато левого берега
р. Медянка, притока р. Тясмин. С юго-запада оно ограничено заливом Бражино,
с севера и юго-востока – глубокими оврагами Корольковым и Лемешевым.
Площадь селища около 20 га 9 (Ковпаненко, 1999, 178). Куст из пяти поселе-
ний жаботинского времени с высокой топографией представлен также посе-
лениями, обследованными в северной, юго-восточной и юго-западных частях

весные стенки в нижней части рва и очень узкое дно). Но оборонные рвы, как правило, отвечают
рельефу местности, ограждая с напольной стороны поселение, расположенное на узком мысу или
окруженное оврагами. Рвы внутри поселения были исследованы и на поселении раннего железно-
го века – Чича, правда, в очень далекой от нас Барабинской лесостепи, где они связаны с различ-
ными этапами функционирования памятника. По мере расширения памятника предыдущие рвы
или засыпались, или в результате естественных намывов переставали выполнять свою функцию
(Молодин и др., 2004, 170). Поэтому нельзя исключать также «социальный» характер «жаботин-
ского» рва – он мог отделять одну группу населения от другой, разделяя поселение на южную и се-
верную часть, учитывая, что ранний горизонт был зафиксирован в обеих частях горы. Так северная
и южная площадка заселения выделяются на Рудковецком городище жаботинского времени. При
этом каждая площадка также делится на две части. Эта площадка с трех сторон ограничена овра-
гами, а с западной по всей своей площади – небольшим рвом и валом (общая высота 80–100 см)
(Винокур, Гуцал, 1977, 2). В предшествующее время ров, отделяющий цитадель от предместья,
исследован на поселении Дикий Сад белозерской культуры. Два моста, проходившие через ров,
связывали территорию предместья и цитадели (Горбенко и др., 2009, 17–20, план).
8
Искренне признательна Ю. Ю. Ляшко за исчерпывающую информацию о памятниках
в окресностях с. Жаботин.
9
Пока одно поселение жаботинского времени известно и у с. Вязовок Городищенского райо-
на Черкасской области. Оно находится на вершине водораздельного плато рек Ольшанка и Гнилой
Ташлык. Точная площадь его не установлена, но видимые пятна обожженной глиняной обмазки
фиксировались на площади до 10 га (Назаров, 2004, 4).

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 57
раннего железного века
с. Медвин Богуславского района Киевской области 10 (Ковпаненко, Левченко,
1975, 58–65).
Пока только одно поселение жаботинского времени выявлено и на возвы-
шенности над р. Тенетинкой. Это поселение особо интересно тем, что нахо-
дится неподалеку от знаменитого Тенетинковского могильника (Ильинская,
Тереножкин, 1983, 260).
Реальное количество подобных гнезд/кустов жаботинских поселений на-
много больше. Фактически их можно выявить, используя предиктивное моде-
лирование (Predictive Modelling) для предсказания вероятности расположения
такого рода поселений по целой группе признаков: находки жаботинской ке-
рамики, распространение погребальных памятников жаботинского этапа и др.
Определенные шаги в этом направлении уже сделаны: изучено пространствен-
ное распространение погребальных памятников жаботинского этапа. Созданные
галереи карт наглядно отображают основные ареалы распространения всех вы-
деленных типов погребений и занимаемую погребениями территорию на каж-
дом из хронологических горизонтов жаботинского этапа, раскрывают структуру
пространственного расположения типов в рамках последовательных хронологи-
ческих горизонтов (Дараган, 2007 а; 2007 б).
Важно акцентировать внимание на уникальной плотности поселенческой
сети в округе именно Жаботина, что является ярким археологическим свиде-
тельством особого статуса и потенциала жаботинской земли как центра Среднего
Поднепровья в начале раннего железного века.
В связи с этим необходимо обратить внимание также на следующий факт.
Непосредственно напротив Жаботинского поселения, через речку Жабянку,
на возвышенности находится знаменитый Жаботинский курган 524 раннескиф-
ского времени. На момент раскопок графом А. А. Бобринским высота кургана со-
ставляла 5,4 м (Бобринской, 1916, 1). В 50-х гг. ХХ в. останец кургана был сплани-
рован. Сегодня высота кургана достигает 3,5 м при диаметре около 60 м (рис. II.
21). Материалы этого кургана являются одним из главных свидетельств вторжения
центральноазиатских кочевников – скифов в Северное Причерноморье. Но на-
бор их синкретический – здесь и местная посуда, и вещи закавказского произ-
водства и те, которые действительно находят аналогии в массиве центральнози-
атских культур (наконечники стрел, предметы конского снаряжения) (Рябкова,
2005, 240–242; 2007, 131–134; 2008, 59; 2009, 351–354)(рис. II. 22). Рядом на поле
находился еще один курган 523, также исследованный А. А. Бобринским.
10
Поселение в урочище Святая гора расположено на юго-восток от с. Медвин на плоском
возвышении, вытянутом с севера на юг. Восточный склон его крутой, южный и западный – более
пологие. С юга и востока возвышение окружено неширокой долиной, по дну которой протекает
безымянный ручей, с запада – долиной р. Хоробра, притока р. Рось. Возле подножия Святой горы
на южном склоне встречаются находки трипольской керамики, а выше на плато – находки ранне-
скифского времени. Исходя из подъемного материала длина поселения составляла 400 м (С-Ю),
ширина – 150 м (З-В).

Начало раннего железного века


58 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
В непосредственной близости от поселения больше погребальных памят-
ников нет. Малое количество курганов в окресностях Жаботина при большой
плотности одновременно функционировавших поселений является и пробле-
мой, и загадкой. Несколько курганов находятся на участке водораздела, также
напротив Жаботинского поселения, на юго-западе от него, ближе к поселению
жаботинского времени – Скибово. В одном из таких распаханных курганов,
на древнем горизонте в результате строительных работ было обнаружено ран-
нежаботинское погребение, сопровождавшееся шестью сосудами (рис. II. 23).
Несколько групп курганов находятся на участке водораздела к югу
от Жаботинского поселения, в районе въезда в с. Жаботин со стороны
с. Флярковка. Именно здесь расположен и знаменитый Жаботинский курган 2,
исследовавшийся в 1899 г. В. В. Хвойкой, из которого известен уникальный ком-
плекс предметов из рога, украшенных очень выразительными персонажами ран-
нескифского звериного стиля (рис. 24), а также курган с. Флярковка «Червона
Могила», исследованный в 1981 г. Г. Т. Ковпаненко (Ковпаненко, 1984. 107–113).

2.6. Строительство раннескифских городищ-гигантов


Что же происходит дальше? Около середины VII в. до н. э. жизнь на жаботинских
поселениях затухает, но полностью не прекращается. Отдельные комплексы суще-
ствуют вплоть до V в. до н. э. Появляются новые памятники – большие укреплен-
ные городища-гиганты. Ближайшее к Жаботину (около 4,5 км) –Мотронинское
городище площадью около 200 га имеет сложную систему фортификаций, состоя-
щую из внешней и внутренней систем обороны (рис. II. 3; II. 25; II. 26).
В пределах рассматриваемого региона по отношению к предшествующе-
му культурному горизонту типа Жаботин топография Мотронинского горо-
дища еще более высокая. Городище находится в очень глухом месте, в центре
Холодного Яра, на холодноярском плоскогорье с диаметром в поперечнике
до 3 км. Высота над уровнем моря – 224 м. Городище занимает практически все
плоскогорье и со всех сторон окружено системой оврагов и яров. Но прежде чем
кратко охарактеризовать Мотронинское городище, следует также отметить, что
на полпути между Жаботинским поселением и Мотронинским городищем на-
ходится городище Кызь-гора (рис. II. 27,1) – небольшое овальное городище,
расположенное на высокой горе, вытянутой с севера на юг, в центре холодно-
ярского массива. Эта гора с плоской вершиной, самая высокая точка в данной
местности. Она со всех сторон имеет крутые склоны и только с одной – соеди-
нена с другой возвышенностью. Городище расположено на вершине горы и за-
нимает площадь размерами около 105 75 м. Городище укреплено с напольной
(южной) стороны валом высотой более 2 м и рвом. С трех сторон его окружа-
ет крутой склон, обведенный также террасообразным рвом (рис. II. 27, 2–4).

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 59
раннего железного века
Городище имеет два въезда – с южной и восточной стороны. Южный въезд го-
родища соединен с напольной частью возвышенности. Восточный въезд узким
перешейком переходит к склону горы. Еще в 1951 г. для выявления культурного
слоя были заложены три шурфа в разных частях городища, но культурных остат-
ков в них не обнаружено (Вязьмитина, Покровская, 1951, 54).

2.7. Мотронинское городище. Общее описание


Предполагается, что городище было основано здесь в середине VII в. до н. э.вы-
ходцами из Жаботинского поселения (Покровская, 1973, 186; Бессонова, Скорый,
1999, 35). Это одно из крупнейших городищ раннескифского времени Днепровского
лесостепного Правобережья и самое большое городище бассейна р. Тясмин.
Городище имеет форму неправильного овала, вытянутого по линии северо-
запад – юго-восток. По периметру окружено оборонительным валом и рвом.
Их сохранившиеся размеры варьируются, что, вероятно, имело место также
в древности и могло быть продиктовано особенностями рельефа и стратегиче-
скими соображениями. Высота вала (от подошвы рва и до вершины) в настоящее
время достигает 10 м, ширина по подошве – до 20–25 м, глубина рва – 4–6 м,
ширина – 12–15 м 11 (рис. II. 25, В-Е; II. 26). С трех сторон перпендикулярно
к внешней фортификационной системе располагаются отрезки вала различной
длины (рис. II. 25, А). Предполагается, что они находятся в местах, где, вероят-
но, в древности были входы на городище. И, скорее всего, они имели защитную
функцию, фланкируя подход к воротам. Сопутствующие им рвы во всех случаях
располагались с внешней стороны относительно входа. Кроме внешней системы
обороны городище имеет внутреннее укрепление (цитадель) площадью около
70 га. Примерно в центре оно было разделено валом, проходящим с севера на юг
(рис. II. 25, А) (Бессонова, Скорый, 2001, 2; Хохоровски, Скорый, 2006, 75).
Внутренний вал городища охватывает наиболее высокую часть плато
и в ряде мест проходит по самому краю возвышенности, ограниченной глубо-
кими оврагами. Внешний вал, расширяя территорию городища, включает в нее
верховья двух довольно глубоких оврагов с источниками питьевой воды, даю-
щими начало небольшим речкам, не пересыхающим в течение года. С северной
стороны глубоко в территорию городища врезаются верховья Холодного Яра
с источниками очень холодной воды, дающими начало ручью, текущему в сто-
рону с. Лубенцы. С восточной стороны располагается долина с источником так
называемого Гайдамацкого пруда, текущим в стороны с. Мельники.
По данным Е. Ф. Покровской, внешний вал прерывается в 4-х местах: тре-
мя древними въездами и руслом речки на дне большого оврага (Покровская,
1962 а, 37).

11
Съемка выполнена М. Н. Дараган и С. Н. Разумовым в сентябре 2010 г.

Начало раннего железного века


60 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
По отношению к предшествующему периоду принцип сооружения такого
городища абсолютно инновационный. В равной степени инновацией он явля-
ется и по отношению к фортификации чернолесской культуры – применялась
принципиально иная техника фортификации и организации пространства, чем
в более раннее время.
Кроме того, оборонительная система такого городища является сложным
инженерным сооружением, и возведение ее, безусловно, требовало значитель-
ных производственных и людских ресурсов, что является прямым указани-
ем на изменение социально-экономического характера у населения Среднего
Поднепровья в середине VII в. до н. э.
Одновременно 12 с Мотронинским городищем в Украинской лесостепи
возводится серия подобных городищ: Немировское – площадь около 144 га,
Трахтемировское – 500 га (Ковпаненко и др., 1989, 160) или около 630 га
(Фiалко, Болтрик, 2003, 9), Журжинецкое с предполагаемой площадью 700 га
(Ковпаненко и др., 1989, 172), Тараща площадью около 229 га (Бессонова,
Романюк, 2004, 90), Моринцкое и ряд других. На Киевщине – это большое
Ходосовское городище общей площадью до 2000 га. В Поворсклье самое боль-
шое городище – Бельское, включающее Западное, Восточное и Куземинское
укрепления. Площадь Западного – 72 га (95 га вместе с валами), Восточного –
67 га (85 га вместе с валами), Куземинского – до 15 га, Большого укрепления –
4818 га, и в целом – 5013 га (Мурзін и др., 1999, 25–27) 13. В Посулье – наиболь-
шее городище Басовское. Все большие городища, как и Мотронинское, кроме
внешней системы обороны имели и внутреннее укрепление (Дараган, 2010,
рис. 19).
Все городища раннескифского времени украинской лесостепи, так же как
Мотронинское, имеют сложную систему укреплений, часто включают в себя
несколько рядов валов или внутренние укрепления, или, кроме внутреннего,
явно выделенного укрепления в рамках включенного ландшафта, они делились
на зоны, в целом соответствующие отдельным укреплениям. Все городища так-
же сооружены с учетом ландшафта местности так, чтобы внутри укреплений на-
ходился источник воды.
12
Предположение об одновременном возведении городищ, конечно, условно, поскольку точ-
ных датировок строительства валов всех известных городищ у нас нет. Точные данные есть толь-
ко для начала сооружения Мотронинского городища (радиокарбонная дата 650–640 гг. до н. э.)
(Хохоровски, Скорый, 2006, 77) и относительная по дате штурма законченной оборонительной си-
стемы Трахтемировского городища в конце VII – начале VI вв. до н. э. (Фiалко, Болтрик, 2003, 82).
13
В разных работах площадь Бельского городища приводится различная: 3868 га (Шрамко,
1975, 9), 4020,6–4221,7 га (Більське городище, 1996, 9).
В литературе часто делается акцент и на Каратульское городище на Переяславщине (площадь
17 25 км, что составляет более 400 кв. км – более 40 тыс. гектаров (Фіалко, Болтрик, 2003, 84), но от-
несение его к скифскому (раннескифскому) времени неправомерно. Данные фортификации входят
в систему переяславских «змиевых валов» (Роздобудько, Тетеря, 1996, 233–234; Шрамко, 1999, 53).

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 61
раннего железного века
Становится очевидным, что все большие городища, как и ранние чернолес-
ские, построены по одному заранее намеченному плану с заданным комплексом
оборонительных требований и, очевидно, определенной социальной нагрузкой.
Это позволяет рассматривать их как специально организованную и тем самым,
скорее всего, одновременную систему.
Уровень развития и характер системы оборонительных сооружений любой
территории определяются двумя основными факторами: внешним – от напа-
дения каких врагов возводятся оборонительные сооружении, какие цели и за-
дачи преследуются в обороне; и внутренним – степенью экономического, со-
циального и политического развития общества. Таким образом, анализируя
систему оборонительных сооружений, следует иметь в виду оба этих фактора,
т. е. учитывать контекст всех политических событий рассматриваемого периода
(Требелева, 2005, 14).
Таким образом, на протяжении менее чем двухсотлетнего промежутка в рас-
сматриваемом микрорегионе наблюдается резкая смена принципов расселения
и фортификации: от малых чернолесских городищ на первых надпойменных
террасах – к жаботинским поселениям на высоких водораздельных участках –
и далее к большим насыпным валам городищ раннескифского времени, тоже
расположенных на высоких участках в труднодоступных местах. Обратим вни-
мание, что выбирались не только абсолютно различные по топографии участки,
но, главное, были применены принципиально другие технологии строитель-
ства оборонительных сооружений (разные профили валов и рвов, насыпь и/или
эскарпирование вала и пр.), что может являться показателем иных строитель-
ных навыков и предпочтений, а также свидетельствовать о различном предна-
значении самих объектов строительства.

Начало раннего железного века


62 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
1 2 3

Рис. II. 4. Правобережье Среднего Поднепровья, планы чернолесских городищ:


1 – Лубенцкое; 2 – Полудневское; 3 – Калантаевское; 4 – Тясминское; 5 – Секирное;
6 – Яныч. Условные обозначения: а – вал; b – ров

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 63
раннего железного века
1

2 3

Рис. II. 5. Правобережье Среднего Поднепровья, чернолесские городища


(план, рисунки и фотографии):
1 – Городок; 2 – вид на Субботов; 3 – Головятино, вид с юго-востока; 4 – Залевки, вид из
долины р. Тясмин; 5 – Субботов, план

Начало раннего железного века


64 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
1

Рис. II. 6. Правобережье Среднего Поднепровья, тахеометрическая съемка


и виды чернолесского городища Лубенцы

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 65
раннего железного века
Рис. II.10. Правобережье Среднего
Поднепровья, виды на чернолесское
1
городище Лубенцы с водораздела

Рис. II. 13. Жаботинское поселение


А на Тарасовой горе:
А – 3D-моделирование; В – вид на Жабо-
тинское поселение с другого поселения
жаботинского этапа – Скибово

Рис. II. 15. Правобережье


Среднего Поднепровья,
Жаботинское поселение:
вид на поселение.
3D-моделирование
(ArcScene, GRID)

Начало раннего железного века


66 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
1 2

3 4

5 6

Рис. II. 19. Жаботинское поселение, виды:


1 — западный склон Тарасовой горы; 2 — западный склон Тарасовой горы и перемычка;
3, 4 — виды на Тарасову гору с юга; 5 — северные отроги Тарасовой горы; 6 — мельница
на Тарасовой горе (фотографии 50-х гг. ХХ в.)

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 67
раннего железного века
1

2 3

7
6

10а

10
12

11

Рис. II. 22. Правобережье Среднего Поднепровья:


1 – вещи из кургана 524 у с. Жаботин (Покровская, 1953; Рябкова, 2005; 2007; 2008; 2009)

Начало раннего железного века


68 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
1 2 3

5 6

Рис. II. 23. Инвентарь из разрушенного погребения Жаботин-санаторий


в с. Жаботин (реконструкция И.Н. Лицука)

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 69
раннего железного века
1

7
5

11

9
12 10

Рис. II. 24. Курган 2 у с. Жаботин:


1 – останец кургана в 1981 г. (Ковпаненко, 1981); 2-8 инвентарь (Покровская, 1953)

Начало раннего железного века


70 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
A B

Рис. II. 25. Правобережье Среднего Поднепровья. Мотронинское городище:


А – план; В-Е – фотографии внешней фортификации городища; A, D, E – Хохоровски,
Скорый, 2006; B, C – фото М.Н. Дараган

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 71
раннего железного века
1 2

Рис. II. 26. Правобережье Среднего Поднепровья. Мотронинское городище:


1, 2 – участок съемки вала Мотронинского городища (1 – съемка, TIN, 2 – фото);
3 – профиль вала Мотронинского городища; 4 – 3D-моделирование участка вала
Мотронинского городища (GRID)

Начало раннего железного века


72 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
1

3 4

Рис. II. 27.


1 – Кызь-гора в Холодном Яру; 2, 3 – участок фортификации городища Кызь-гора (фото –
Дараган); 3 – план-схема городища Кызь-гора (Вязьмитина, Покровская, 1951)

Микрорегион бассейна р. Тясмин в начале


Глава 2 73
раннего железного века
Глава 3 Полевые исследования
Жаботинского поселения 14
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
(Дараган М. Н. при участии
Кашуба М. Т.)

3.1. История исследования


Среди известных памятников начала раннего железного века из Северного
Причерноморья Жаботин занимает особое место. Более ста лет назад в его
окресностях (ныне Каменский район Черкасской области, Украина) были
раскопаны курганы с раннескифскими комплексами (Древности, 1900,
Приложеніе, 6, табл. LXI, №№ 470. 539–534; Бобринской, 1914; 102–103. 108;
он же, 1916, 1–3). Далее в окресностях села, на Тарасовой горе, были найдены
два бронзовых сосуда (Магура, 1930, 53–55, табл. IV, фото 1–33; Makarenko,
1930, 33–40, fig. 13–17). Но только осенью 1950 г. экспедицией ИА НАНУ под
руководством М. И. Вязьмитиной была произведена археологическая разведка
в окресностях с. Жаботин и с. Завадовки Каменского района Кировоградской
области (ныне – Черкасской области) для выяснения вопроса о поселени-
ях, «с которыми можно было бы связать раскопанные курганы и которые
дали бы прочную базу для характеристики хозяйственной деятельности насе-
ления этого региона» (Вязьмитина, Покровская, 1950; 1951; Вязьмитина, 1952,
59 и сл.; 1953). И такое главное поселение было найдено на Тарасовой горе
(Покровська, 1952, 55 и сл., Вязьмитина, 1952, 59 и сл.). Оно и получило на-
звание Жаботинского.
Поводом, вызвавшим исследование, послужило письменное сообщение
колхозника с. Жаботина А. Кирияненко о сделаной им на Тарасовой горе у
с. Завадовки находке каменного топора и глиняного сосуда с пережженными
14
Полная публикация материалов Жаботинского поселения подготовлена М. Н. Дараган.
Большая часть рисунков, кроме взятых из отчетов, дневников и публикаций М. Н. Вязьмитиной,
Е. Ф. Покровской, В. А. Ильинской и А. И. Тереножкина, представляют собой рисунки
М. Н. Дараган, а также Т. В. Вярвянской, Д. А. Менчинского, Я. О. Виногродской, И. Н. Ковтун,
С. С. Бессоновой, Д. Н. Пефтица, С. Н. Разумова, В. Б. Панковского. Впоследствии неоценимую
помощь оказали мне М. Т. Кашуба и И. Н. Лицук. Именно они взяли на себя работу по обработке
массива подготовленных ранее рисунков. Моя искренняя признательность всем коллегам за по-
мощь в подготовке публикации материалов Жаботинского поселения.

Начало раннего железного века


74 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
костями; на костях лежали бронзовый браслет и удила. Находка вызвала особый
интерес, тем более что предположительно на этой же горе были найдены крестья-
нами при вспашке и бронзовые клепаные сосуды со звериными ручками кавказ-
ского происхождения. О бронзовом браслете больше ничего неизвестно. Осенью
1950 г. Жаботинским отрядом Среднеднепровской экспедиции ИА НАНУ под
руководством М. Н. Вязьмитиной была проведена разведка на Тарасовой горе.
Тарасова гора находится на северо-востоке от с. Жаботин над с. Завадовкой. Она
представляет собой возвышенность с пологими склонами, вытянутую с севера
на юг, площадью около 50 га. Северная часть возвышенности разрезана глубо-
кими, отвесными оврагами. Возвышенность окружена со всех сторон долинами,
но с восточной стороны соединена узким перешейком с другой возвышенно-
стью. С западной стороны протекает речка Жабянка, по берегам которой распо-
ложены хаты с. Завадовки. С северной стороны по дну оврага течет ручей, впада-
ющий в речку Жабянку. С южной стороны находятся колхозные строения и хаты
села. На момент первой разведки вся площадь Тарасовой горы распахивалась,
а на поверхности южной части встречались обломки сосудов и кости животных.
Значительный подъемный материал был собран также в северной и северо-вос-
точной части горы.
В южной части памятника был заложен небольшой раскоп № 1 15. В 1951 г.
исследования на Тарасовой горе были продолжены. Исследования также про-
водились Жаботинским отрядом Среднеднепровской экспедиции под руко-
водством М. И. Вязьмитиной и Е. Ф. Покровской 16. Тогда был заложен раскоп
№ 2 и ряд небольших раскопов и шурфов № 3–6. Возобновлены исследования
на поселении в 1953 г. Тогда было заложено 4 раскопа – № 7–10. Исследования
на раскопах № 7 и 8 велись Е. Ф. Покровской 17, а на раскопах № 9 и 10 –
М. И. Вязьмитиной 18.
Возобновлены работы на поселении только в 1957 также Жаботинским от-
рядом Среднеднепровской эскспедиции под руководством Е. Ф. Покровской
при участии О. Д. Ганиной 19. Тогда было заложено 4 раскопа в северной части
городища – № 12, 13, 14, 15. Работы на раскопах № 12 и 14 велись под руковод-
15
Вязьмитина М. И., Покровская Е. Ф. Отчет об археологических работах, проведенных
в окресностях с. Жаботин Каменского района Кировоградской области в 1950 г. – НА ИА НАНУ. –
1950/24.
16
Вязьмитина М. И., Покровская Е. Ф. Среднеднепровская экспедиция в 1951 г. – НА ИА
НАНУ. – ф. Е. 1148.
17
Покровская Е. Ф. Отчет о раскопках поселения на Тарасовой горе в 1953 г. – НА ИА НАНУ –
ф. е. 2174.
18
Вязьмитина М. И. Отчет о раскопках на Тарасовой горе в 1953 году. – НА ИА НАНУ. –
ф. е. 3179–2181.
19
Покровская Е. Ф. Жаботинський загін скіфської експедиції 1957 р. – НА ІА НАНУ –
ф. е. 3121–3126.. Также летом 1957 г. во время новостроечных работ Кременчугской экспедиции
сделан глазомерный план Тарасовой горы чертежником новостроечной первобытно-скифской
Кременчугской экспедиции А. С. Стуконог.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 75
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
ством Е. Ф. Покровской, а на раскопах № 13 и № 15 – О. Д. Ганиной. В 1958 г.
работы Жаботинского отряда Среднеднепровской экспедиции на поселении
были продолжены 20. Было заложено 4 раскопа – № 16, 17, 18 и 19. Исследования
велись мощными силами. Кроме начальника отряда Е. Ф. Покровской, руково-
дившей исследованиями на 16 раскопе, в работе экспедиции принимали участие
Г. Т. Ковпаненко – она «вела» 18 раскоп, В. А. Ильинская и Е. В. Максимов
«вели» 17 и 19 раскопы.
Материалы раскопок этих лет по самым разным обстоятельствам в науч-
ный оборот были введены лишь частично. Опубликованы некоторые материалы
из раскопок 1950 г. (Вязьмитина, 1952, 59–66), 1951 г. (Вязьмитина, Покровская,
1956 38–65) и 1958 г. (Покровская, 1962, 72–82). В обобщающей работе, посвя-
щенной Жаботинскому поселению, вышедшей в 1973 г., дано краткое обоб-
щение о раскопках на поселении в 1950–1958 гг. (Покровская, 1973, 169–188).
Впрочем, еще в кандидатской диссеритации 1953 г. Е. Ф. Покровская, широко
привлекая материалы первых раскопок (1950–1951 гг.) Жаботинского поселе-
ния, предложила свое оригинальное видение проблемы сложения культуры на-
чала раннего железного века в Среднем Поднепровье (Покровская 1953).
Исследования на поселении были возобновлены спустя 13 лет – в 1972 г.
Тогда Скифской Среднеднепровской экспедицией под руководством
А. И. Тереножкина и В. А. Ильиинской 21 были проведены массшабные работы
на памятнике. Всего было заложено три раскопа № 20, 21, 22 и ряд разведочных
траншей. Эти материалы не введены в научный оборот. Краткая информация
о них дана в обобщающем труде «Скифия VII–IV вв. до н. э.» В. А. Ильинской и
А. И. Тереножкина.
В 2007 г. исследования на Жаботинском поселении были возобновлены.
Уже 4 сезона на памятнике работает Жаботинская археологическая экспедиция
Института археологии НАН Украины под руководством М. Н. Дараган.

3.2. Публикация материалов Жаботинского поселения


В этой главе публикуются материалы раскопок Жаботинского поселения
(табл. 1, 1–6), полученные в течение семи полевых сезонов, с перерывами про-
водившихся с 1950 г. по 1972 г. За годы раскопок на поселении были заложены
22 раскопа, шурфы и не менее 15 разведывательных траншей общей площадью
более 4000 кв. м. Исследованы 13 жилищ, 2 культовых помещения, хозяйствен-
ные сооружения, очаги, печи, каменные вымостки, ров.
20
Покровская Е. Ф. Среднеднепровская экспедиция 1958 г. Раскопки поселения раннескиф-
ского времени (VII–VI вв. до н. э.) у с. Жаботин. – НА ИА НАНУ – ф. е. 3389–3394.
21
Тереножкин А. И., Ильинская В. А. Отчет о работах скифской – среднеднепровской экс-
педиции 1972 г. – НА ИА НАНУ – ф. е. 6163.

Начало раннего железного века


76 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
При описании раскопов, комплексов и материалов целиком использованы
сведения (описания, чертежи, рисунки и фотографии) из полевых отчетов, днев-
ников и описей находок М. И. Вязьмитиной, Е. Ф. Покровской, Г. Т. Ковпаненко,
О. Д. Ганиной, Е. О. Максимова, А. И. Тереножкина и В. А. Ильинской. Публи-
куемые планы и разрезы отражают состояние сохранившихся чертежей, даль-
нейшая детализация которых не представляется возможной.
Раскопы, комплексы и материалы имеют ссылки на таблицы, рисунки и схе-
мы и описываются в определенной последовательности:
– для раскопов: текущий номер, расположение на поселении, размеры, ха-
рактер культурного слоя и состояние культурных остатков;
– для комплексов: жилые, хозяйственные, производственные, культовые
и отопительные сооружения – текущий номер, форма и размеры, запол-
нение, краткое перечисление находок; в необходимых случаях в параграфе
«Особенности» анализируется стратиграфическая ситуация и предлагает-
ся интерпретация того или иного комплекса;
– для материалов: керамика – согласно предложенной в настоящей рабо-
те типологии и классификации, индивидуальные находки – тип, форма
и размеры.
Все дополнительные данные (палеозоологические, палеоботанические и др.
определения), полученные на основе материалов из раскопов, кратко упомина-
ются и анализируются в соответствующих разделах и главах работы.
Общие сокращения, используемые в приложении:
В – восток
внт. пов. – внутренняя поверхность (при описании сосудов)
внш. пов. – внешняя поверхность (при описании сосудов)
выс. – высота
Д. – длина
Дв. – диаметр венчика (при описании сосудов)
Дд. – диаметр дна
ДДП – древняя дневная поверхность
диам. – диаметр
Дм. – диаметр максимальный (при описании предметов)
До. – диаметр отверстия (при описании предметов)
Досн. – диаметр оснований (при описании предметов)
Дт. – диаметр тулова (при описании сосудов)
Дтм. – диаметр тулова максимальный (при описании сосудов)
гл. – глубина
ж/л – желтолощеный
З – запад
индив. – индивидуальный (при описании предметов)
обл. – обломок

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 77
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
ок. – около
С – север
СДП – современная дневная поверхность
сооруж. – сооружение
сохр. – сохранившейся
Т. – толщина
фр. – фрагмент
ч/л. – чернолощеный
Ш. – ширина
экз. – экземпляр
Ю – юг
Стратиграфия. На памятнике прослежен следующий порядок залегания
слоев. Поверхностный слой почвы распахан на глубину 0,25–0,30 м. На глубине
от 0,25–0,30 м до 0,40 (реже 0,5–0,6 м) залегал нераспаханный культурный слой.
Уровень ДДП фиксировался с гл. 0,4–0,5 м. На большинстве исследованных
участков с гл. 0,6–0,8 м он сменялся предматериковым суглинком 22. Следует от-
метить, что на полевых чертежах зачастую не приводится четкая стратиграфи-
ческая последовательность. Обозначение уровня ДДП (как и мощность погре-
бенного чернозема) вовсе отсутствует, часто встречаются и расхождения между
данными, приведенными в тексте отчетов и дневниках, с данными на чертежах.
Учитывая общий наклон горы с С на Ю, на которой расположено поселение,
мощность напластований непосредственно над культурным слоем раскопов,
расположенных в северной, центральной и южной частях памятника, различна.
Эта разница в топографии раскопов объясняет расхождения между некоторыми
раскопами по нахождению уровня ДДП и материка.
На иллюстрациях приведены оригинальные полевые чертежи. На них, как
правило, отмечается культурный слой, расположенный на так называемом
предматериковом суглинке, под которым в разных случаях подразумевался или
уровень ДДП, или предматериковый суглинок. Соответственно, и определения
мощности культурного слоя отличались. Она, естественно, была на 20–40 см
больше там, где в нее включался и перекопанный древний чернозем.
В целом уровень ДДП практически во всех раскопах находился на гл. 0,4–0,6 м.
Гл. 0,4–0,6 м – это уровень сооружения наземных жилищ раскопов 1, 2, 7, 9, 14,
15, 16, 19, 22. Что касается уровня впуска землянок и ям раскопов 18, 20, 21 и 22,
то он был зафиксирован только после зачистки на материке. Это особенно отно-
сится и к раскопкам 1972 г. В. А. Ильинской/А. И. Тереножкина, когда глубина
ям всегда фиксировалась только от уровня зачистки на материке, под которым,
22
В целом это подтверждают и результаты исследований 2008–2009 г. (Дараган 2009, 2010).
Впрочем, современная стратиграфическая ситуация верхних горизонтов памятника отличает-
ся от той, что была в 1950-х и 70-х гг. Систематическая распашка памятника привела к тому, что
в верхней части поселения комплексы обнажены и фиксируются с глубины 0,20 –0,3 м, тогда как
в центральной и южной частях, наоборот, образовался значительный слой наносной почвы.

Начало раннего железного века


78 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
впрочем, в разных случаях подразумевался как уровень ДДП, так и собственно
материковый суглинок. Так, на раскопе 20 уровень материка, с которого был за-
фиксирован впуск ям, отмечается на гл., в том числе, и 0,25 м, а на раскопах
21 и 22 уровень впуска ям фиксировался от гл. 0,4 до 0,8 м. И во всех случаях
отмечалось, что речь идет уже о материке. В такой ситуации достоверно уровень
ДДП маркируется или по развалам глинобитных конструкций от жилищ, оча-
гов, печей, или же по уровню нахождения основной массы находок в культур-
ном слое поселения.

Раскоп 1/1950 (60 кв. м) был расположен в южной части Тарасовой горы,
на ее южном склоне (табл. 1; табл. 2–6). Верхний черноземный слой (гл. 0,2 м)
был обильно насыщен культурными остатками. На гл. 0,40 м находок встречено
значительно меньше, особенно мало к Ю раскопа. Культурные остатки в основ-
ной массе находились в пределах внутренней части жилища (фр. сосудов, изде-
лия из кости и бронзы, кости животных, обл. глиняной обмазки и сравнительно
большое количество камней, многие из которых носили следы воздействия огня).

Комплексы
Наземное жилище (табл. 2, 1, 2) было зафиксировано по остаткам основания
стен восточной и южной половины. Скопление пятен ярко-желтого и темно-
коричневого цветов, вытянутых в направлении СВ-ЮЗ (8 2 м), было обна-
ружено на дне восточной половины раскопа (гл. 0,4 м). В северной части ско-
пления выделялось округлое пятно обожженной красноватой глины (1,30 1 м,
гл. 0,30–0,35 м). В южной части также обнаружено скопление слегка обожжен-
ной глины, рядом с которым находились камни со следами воздействия огня.
Сохранившееся основание восточной стенки (Д. до 6 м) представляло собой
с наружной стороны почти непрерывную линию коричневых пятен древесного
тлена (Ш. ок. 0,2–0,3 м). Пятна углублены в грунт на 0,03–0,10 м. С внутренней
стороны вплотную к коричневым пятнам примыкала неровная полоса светло-
желтой глины (Ш. 0,4–0,6 м). Два поперечных разреза показали, что глина ле-
жала линзой на гл. до 0,15 м, частично перекрывая коричневую прослойку дре-
весного тлена (табл. 1, 2). При ее расчистке встречались фр. сосудов. В 2–2,5 м
к СЗ от основного скопления находилось большое пятно аналогичной желтой
необожженной глины (З-В, 1,4 2 м), углубленное линзой в грунт до 0,3–0,75 м.
С южной стороны сохранились остатки столбов южной стены помещения в виде
трех округлых коричневых пятен (диам. 0,30–0,35 см, гл. 0,05–0,07 м), располо-
женных в направлении З-В на расстоянии ок. 1 м друг от друга (табл. 2, 2).
Характер сохранившихся остатков позволяет отнести жилое сооружение
к каркасно-столбовому дерево-глинобитному жилищу, основания стен которого
были укреплены камнями. Оно имело прямоугольную форму (СВ-ЮЗ), по всей
вероятности, было однокамерным, площадью ок. 20–22 кв. м. Жилище имело
стационарное отопительное сооружение.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 79
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Отопительное соор. – печь. В северной части скопления находились остатки
печи в виде обожженного круглого пода (диам. 1–1,3 м и Т. 0,05–0,25 м – табл. 2,
2). От свода сохранились многочисленные куски печины с отпечатками жердей
и тонких прутьев, которые встречались по всему раскопу.

Материалы из площади наземного жилища


Керамика. Кухонная посуда (табл. 3, 1–17). Подавляющее большинство фр.
красно-желтого или песочного цвета, внш. пов. их часто подлощена. Тип 1
(43 фр.), орнаментация: проколы (23 фр.), наколы-горошины изнутри (3 фр.),
защипы + проколы (17 фр.), защипы + наколы-горошины изнутри (4 фр.), на-
лепной валик (подтреугольный в сечении) + защипы по краю венчика + про-
колы (1 фр.), налепной валик + проколы под венчиком (1 фр.), проколы + ручка
(1 фр.). Тип 3 (9 фр.), орнаментация: наколы изнутри (1 фр.), защипы + проколы
(1 фр.), защипы + наколы изнутри (1 фр.), налепной валик под венчиком + на-
колы изнутри (2 фр.), налепной валик под венчиком + проколы (2 фр.), неорна-
ментированные (2 фр.). Тип 5 (10 фр.), орнаментация: защипы по краю венчика
(6 фр.), защипы + проколы (2 фр.), защипы + наколы изнутри (2 фр.) (табл. 3,
1–9). Орнаментация кухонных сосудов суммарно: проколы (23 фр.), наколы
(4 фр.), защипы + проколы (17 фр.), защипы + наколы (3 фр.), защипы (6 фр.),
проколы + ручка (1 фр.), защипы + валик + наколы (1 фр.), защипы + валик +
проколы (3 фр.), валик (2 фр.), неорнаментированные (2 фр.). Всего сосудов без
налепного валика под венчиком (56 фр.), с налепным валиком (6 фр.).
Также обнаружено 17 фр. стенок с налепным плоским или подтреугольным
в сечении валиком от различных кухонных сосудов желтоватого (3 фр.), серо-
го или серо-черного цвета (табл. 3, 10–17), из них 6 фр. красно-желтого цвета
с неорнаментированным подтреугольным в сечении валиком (табл. 3, 10), 1 фр.
с опущенным концом валика и 1 фр. с пальцевыми вдавлениями по валику
(табл. 3, 11).
Столовая посуда. Все фр. корчаг-кубков представлены блоком 1 (табл. 5,
6–13). Обнаружены фр. 3 венчиков светло-желтых лощеных корчаг с отогнутым
наружу краем и удлиненной слегка вогнутой шейкой. Венчики украшены косым
зубчатым штампом или тройным рядом штампованных оттисков (табл. 6, 15),
точечными вдавлениями с внутренней стороны венчика, резными линиями, об-
разующими треугольники с наколами в основаниях (табл. 6, 16). Стенки корчаг
или кубков имеют преимущественно резной узор, иногда в сочетании со штам-
пованным и пластическим орнаментом (табл. 6, 10, 11). Типичны горизонталь-
ные пластические налепы, удлиненные вертикальные валики и небольшие кно-
почные выступы (табл. 4, 7, 14; 6, 10, 11). В единичных случаях встречены со-
четания: горизонтального налепа с резным узором и отпечатками штампа в виде
круга с косой насечкой или крестом внутри (табл. 4, 7), резного орнамента с от-
печатками сердцевидного штампа (табл. 4, 9), резного орнамента с отпечатками

Начало раннего железного века


80 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
S-видного штампа (табл. 4, 14). Встречены также отпечатки овального штампа
с зубчатыми рубчиками внутри (табл. 4, 12). В одном случае известен резной
спиралевидный орнамент (табл. 6, 9).
Черпаки. Тип 1 (17 фр. – табл. 5, 1–5, 14–20), орнаментация: резной узор +
зубчатый штамп (1 фр. – табл. 5, 20), резной узор + кольчатый штамп (4 фр. –
табл. 5, 2, 3, 9). Остальные орнаментированные фр. имеют резной геометриче-
ский узор. Также обнаружено 3 фр. глубоких черпаков-кружек, ручка которых
слегка выступает над краем или расположена параллельно тулову сосуда. Ручки
черпаков суммарно: петельчатые, овальные или прямоугольные в сечении с за-
кругленными углами (10 фр.), из них 1 ручка орнаментирована резным орнамен-
том в сочетании с кольчатым штампом (табл. 5, 9); круглые в сечении (2 фр.).
Выступы-отростки на перегибе ручек черпаков суммарно: гвоздевидные (6 фр. –
табл. 5, 16–18), уплощенный пальцевидный (1 фр.), заостренный коленчатый
(1 фр. – табл. 5, 15).
Миски (табл. 6, 1–7). Тип 1 (13 фр. – табл. 6, 1–3, 6), из них часть с высту-
пом-закраиной изнутри (8 фр.), орнаментация: косые насечки по краю (1 фр.)
(табл. 6, 3), сдвоенные пластические налепы (1 фр. – табл. 6, 1), штампованный
узор по краю (3 фр. – табл. 6, 2), рельефные вдавления по краю (2 фр. – табл. 6, 6).
Тип 2 (14 фр. – табл. 6, 4, 5, 7), орнаментация: чернолощеная с двумя косыми ва-
ликами-налепами (1 фр.), чернолощеная с двойными спаренными выступами-
налепами (1 фр. – табл. 6, 4), светлолощеная с косыми насечками с наружной
стороны (1 фр. – табл. 6, 5), серолощеная с косыми рельефными вдавлениями-
каннелюрами (1 фр. – табл. 6, 7), с пальцевыми вдавлениями по краю (2 фр.).
Индив. находки (табл. 4, 1–6). Изделия из глины: 1. Катушка. Д. 3,8 см (табл. 4, 3).
Изделия из кости: 1. Проколка вытянутой подтреугольной формы. Д. 8,5 см
(табл. 4, 6). Изделия из бронзы: 1. Булавка с головкой в виде большой угловатой
петли, конец которой завернут внутрь. Размеры: Д. 11,9 см, сечение петли-го-
ловки прямоугольно-овальное, 0,2 1,5 см, диам. неправильно округлого сече-
ния стержня 0,2 см (табл. 4, 1); 2. Булавка с расплюснутым концом, завернутым
внутрь в виде малой петли. Размеры: Д. 10 см, диам. сечения 1,5 см (табл. 4, 4);
3. Булавка с головкой в виде каплевидной петли с отогнутым наружу свернутым
концом. Размеры: Д. 11,8 см, сечение петли-головки треугольное, 0,4 0,5 см,
диам. стержня 0,35 см (табл. 4, 5); 4. Обл. спирали бронзовой очковидной фибу-
лы. Размеры: сохр. общая Д. 7,5 см, сохр. диам. витка 1,4 см (табл. 4, 2).

Раскоп 2/1951 (235,5 кв.м) был расположен в 40 м к С от С-В угла раскопа 1,


на месте большого скопления на поверхности мелких, дробленых кусков печи-
ны (14 8–10 м, С-Ю) (табл. 1; табл. 7–37). Нивелировка этого участка показала
постепенное понижение с В на З от 0 до 0,74 м, а площадь наиболее мощного
скопления составляла от 11 (С-Ю) до 5–7 (З-В) кв. м. (табл. 7).

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 81
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Комплексы
Культовое сооружение (табл. 7–11; 12, 1). Зафиксированное в раскопе
2 сооружение состояло из верхней и нижней частей: завала глиняной обмазки
и углубленной нижней части. Не исключено существование более ранней «зем-
лянки», которая впоследствие была перекрыта наземным сооружением каркас-
но-столбовой конструкции (см. ниже).
Сооруж., верхняя часть (табл. 8, 1–6; 9, 1–3; 11; 12, 1). На гл. 0,2 м после
снятия распаханного черноземного слоя были обнаружены контуры завала гли-
няной обмазки в виде овального пятна, С-Ю, размерами 10,4 9 м. Верхний
слой был насыщен фр. лепных сосудов, обл. костей животных и обожженными
камнями, также были найдены 2 кружка и бронзовая булавка (табл. 12, 7). Завал
глиняной обмазки состоял из обл. обожженной докрасна глины разных разме-
ров, лежавших в беспорядке. Большие куски обмазки (до 0,15 0,17 м и Т. 0,06–
0,07 м) имели сглаженную внешнюю поверхность и были перемешаны с черно-
земом, золой, большим количеством фр. глиняных сосудов и обл. костей живот-
ных. Наибольшее число находок было в северной, более мощной части завала
(табл. 8, 1–2; 9, 1–3; 12, 1). Вне границ завала встречались единичные находки.
На кусках обмазки (размеры 20 12 см, Т. 5–7 см и более) имелись отпечатки
прутьев, дерева и соломы на внутренней стороне (диам. сечения жердей 1,5, 1,7,
1,9–2 и 2,4 см). Было прослежено, что «отпечатки жердей находились в разных
направлениях, одновременно с боков и с нижней части на одном куске, они ча-
стично сходятся под тупым углом» (что может означать овальную/многогранную
форму помещения). Внешняя сторона обмазки хорошо сглажена, некоторые об-
ломки имеют следы беловатой или светло-желтой «штукатурки» (табл. 11, 1–18).
В изломе обмазка различной окраски: от охристо-желтой до кирпично-красной,
коричневой и серо-черной. В разных частях центра завала обнаружена зола (кв.
Ж/3), угольки и кусочки обожженного дерева (кв. Д/3 – З/3). Поверх кусков
обмазки иногда находились обломки крупных сосудов (корчаг) (табл. 9, 1–3).
Внутри завала обнаружено большое количество находок, значительный процент
которых составляли фр. орнаментированной лощеной керамики. Находки были
сосредоточены внутри завала глиняной обмазки в кв. Е/3, а также в ближайших
кв. Д/3 (55 фр.) и кв. Е/4 (39 фр.), и несколько в меньших количествах в кв. Е/5
(29 фр.), кв. Д/4 (23 фр.), кв. Ж/3 (21 фр.) и кв. Ж/4 (28 фр.). Вне основной пло-
щади завала находки были более редки. Здесь же были найдены железный нож
(кв. Ж/6, гл. 0,45 м – табл. 12, 9), обл. бронзовой панцирной пластинки (кв. Е/5,
гл. 0,4 м – табл. 12, 8) 23, 3 пряслица (кв. Г/6, кв. Д/3 и кв. Е/4 – табл. 12, 4,6,10).
В кв. Д/2 и З/4 на кусках обмазки обнаружены следы красной окраски.
После снятия верхней части завала по всей площади раскопа на гл. 0,50–0,65 м
(от 0 точки – 0,70–0,80 м) площадь завала существенно сократилась до разме-
23
Возможно, еще один фр. бронзовой пластины с двумя отверстиями был найден именно
в этой части поселения при разведке в 2007 г.

Начало раннего железного века


82 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
ров 6,5 5 м. С Ю край завала закруглен, а с С имеет прямоугольные очертания
(табл. 7, 1). Вокруг основного пятна завала глиняной обмазки, до гл. 0,6 м в тем-
ном смешаном слое обнаружено значительное количество обл. челюстей и круп-
ных костей свиньи, КРС, лошади.
Разрезы завала Ю-С и В-З показали, что завал находился в яме (или над
ямой) неправильной формы, стенки которой с С были вертикальными, а с Ю
более наклонными.
По разрезу Ю-С: завал Д. 6,5 м вклинивался в темно-серое заполнение запа-
дины. В северной части мощность завала достигала 1 м, а в южной – 0,8–0,6 м.
По разрезу В-З: с восточной стороны яма врезалась в желтый суглинок, а на З –
в темно-серый грунт, который заполнял большую западину, также углубленную
в суглинок (гл. западины от СДП 1,7–1,8 м).
Разрез завала с Ю на С (по линии И-И1 – табл. 7, 5) показал, что с С завал
начинался на расстоянии 2 м от северной стенки раскопа тонким слоем в 0,1–
0,15 м и продолжался к Ю на протяжении 2,3 м. Здесь он резко уходил на глу-
бину до 0,9 м. Стенка завала имела наклон и закруглялась ко дну, которое также
имело закругленный контур. На протяжении 2-го м Т. завала составляла до 1 м,
постепенно уменьшаясь далее до 0,7–0,8 м. Южный конец завала на середине
кв. Ж/6 постепенно уменьшался до Т. 0,2 м. Завал печины здесь также лежал
на темном смешаном слое чернозема с прослойками суглинка. При этом линза
темной земли непосредственно под завалом доходит в средней части до Т. 0,9 м.
В этом смешанном слое, находящемся непосредственно под завалом, находок
практически нет, за исключением редких костей животных. Но в верхней ча-
сти заполнения, под обмазкой, встречались немногочисленные черепки сосудов
и кости животных. Дополнительные стратиграфические разрезы, заложенные
по линии кв. З/1-З/8, позволили четко обозначить северную границу завала об-
мазки, заполняющую яму с вертикальной стенкой, которая совпадала с краем
ямы в кв. Ж/3 (табл. 7, 4). В этой части раскопа было найдено большое количе-
ство фр. сосудов, кусков глиняных плиток с заглаженной поверхностью, среди
которых встречаются плитки с выпуклой поверхностью разнообразной формы,
дугообразно закругленные с косыми краями и т. д. Среди обмазки встречались
также куски с росписью красной краской по розоватой гладкой поверхности
и куски с гладкой побеленной поверхностью (рис. 11, 1–14).
Разрез с В на З (по линии А1-А – табл. 7, 5) показал, что с восточной сто-
роны завал начинался на расстоянии 0,9 м от восточной стенки кв. З/3 и почти
отвесно вклинивался в желтый суглинок на гл. 1,1 м от СДП. Далее, в кв. Е/3 он
доходил до 1,3 м и в кв. Д/4 вновь повышался до 1,15 м от СДП. На расстоянии
0,2 м от восточной стенки кв. Д/3 завал заканчивался также отвесной стенкой,
врезанной в разрыхленный чернозем, смешанный с суглинком. Таким образом,
Ш. завала по этой линии составляла 5,3 м. Завал лежал на темном слое смешан-
ного грунта с тонкими прослойками желтого суглинка и редкими вкраплениями
отдельных пятен дробленой обмазки.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 83
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Разбор основного массива завала обмазки показал, что в углу завалившегося
сооружения (кв. З/3) находились фр. обмазки с красной росписью (углы, пря-
мые полоски). На гл. 0,9 м от СДП в южной части завала северного помещения
наблюдались прослойки угля. Скопление угля, золы и мелкого щебня наблюда-
лось и в восточной части северного помещения, особенно в его Ю-В углу. Ниже,
ко дну обл. глиняной обмазки становились большими. Завал лежал на неровной
бугристой поверхности твердого темного заполнения углубления.
Углубление под завалом (кв. З/3-Е/3) неправильной овальной формы
(табл. 7, 3). В заполнении углубления найдено много фр. орнаментированных
сосудов, обл. обмазки с геометрическим орнаментом, нанесенным красной кра-
ской по светлому фону (сохранились углы, узкие ленты и пр. – табл. 11, 1–14),
фр. стенок мисок с резным орнаментом на внешних стенках. В южной части
кв. Е/3, у стенки на гл. 0,8 м найдены 12 обгорелых астрагалов с одной шлифо-
ванной поверхностью (табл. 35). Один из астрагалов имеет сквозное просвер-
ленное отверстие (табл. 35, 14). В кв. Е/4 и Ж/4 на гл. 0,8 м обнаружены еще
29 астрагалов. Отдельно обнаружен один астрагал с недосверленным отверстием
(табл. 36–37). Общее количество найденных астрагалов, на небольшой площади
в кв. Е/3-Ж/3-Ж/4, составило 56 экз. Все они отшлифованы с одной стороны
и имеют следы пребывания в огне (табл. 35–37).
Здесь же найдены фр. нескольких крупных орнаментированных корчаг.
В кв. Ж/3-Ж/4 обращают на себя внимание фр. крупного сосуда красного цвета
с раздутой широкой частью тулова и небольшим дном, с низко нависающими
над ним стенками. Сосуд украшен резным орнаментом из геометрических мо-
тивов, с рельефным валиком на плечиках (табл. 19). В кв. З/3 обнаружены фр.
другого крупного сосуда с резным геометрическим узором с выступающими за-
остренными шишками на плечиках (табл. 14–15). Еще один сосуд с шишечка-
ми-упорами на плечиках был найден в обломках в кв. Е/4 (табл. 18). Фр. мисок,
орнаментированных с внешней стороны, найдены в кв. Е/4 на гл. 0,8 м.
На гл. 0,8 м были обнаружены обл. обмазки с красной росписью из геометри-
ческих фигур и тонкие плитки из хорошо отмученной глины с рельефной орна-
ментальной обработкой поверхности (спирали, ромбические и трапециевидные
фигуры). Такие же фр. плиток с рельефным орнаментом обнаружены на той же
гл. в кв. Е/3, Е/6, Ж/5, Е/5. Некоторые из них найдены и на гл. 0,6 м в кв. Е/4,
Е/6, Ж/3, Ж/5. В целом куски обмазки с красной росписью начали находить с гл.
0,4 м (3 фр.), а на гл. 0,6 м было обнаружено 18 фр. Но наибольшее количество фр.
с росписью и плиток рельефной отделкой (46 экз.) было обнаружено на гл. 0,8 м.
В восточной части углубления, также под завалом, обнаружены обл. челю-
сти, лопатки и рогов КРС. Кости животных (КРС, свинья и лошадь) находились
на гл. 0,6 м в Ю-З углу вне границ завала и на самом дне западины. В заполнении
западины (кв. Е/4) под завалом, на гл. 0,9 м в слое смешанной серой земли обна-
ружена часть черепа человека 24. Других человеческих костей не было.
24
В коллекции не сохранилась.

Начало раннего железного века


84 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
В целом на уровне гл. 0,8 м было обнаружено наибольшее по разнообразию
количество находок и нижняя линия завала глиняной обмазки. Это позволило
М. И. Вязьмитиной и Е. Ф. Покровской предположить, что именно на этой гл.
(0,8 м) находился уровень пола разрушенного верхнего каркасно-глинобитного
помещения.
Сооруж., нижняя часть («землянка»?) – неправильной прямоугольной формы,
размерами 7 5,5 м, гл. 1, 3 (В)-1, 4 (З) м от СДП (0,62 (В)-0,5 (З) м ниже уровня
глиняного завала) (табл. 7, 1, 3–5; 9, 4–6; 10, 1–5). Находилась непосредственно
под завалом обмазки и состояла из двух полукруглых впадин с темным смешан-
ным заполнением, выделяющихся на светлом фоне желтого суглинка. Если «вос-
точную» часть ямы завал перекрывал полностью, то «западная» часть впадины,
заполненная темной землей, более чем на 2 м выходила за пределы завала. Дно
ямы бугристое и неровное, без всяких признаков утрамбовки или обмазки, а так-
же остатков основания стен сооружения. Яма заполнена беспорядочным нагро-
мождением кусков глиняной обмазки, перемешанной с черноземом, но при этом
основной массив завала лежал над ямой и как бы «висел» в ее заполнении. Ближе
ко дну встречались более крупные обл. обмазки, сильно пережженные, со следа-
ми белой или желтой обмазки (изредка со следами ярко красной орнаментации).
В Ю-В части, на гл. 0,91 м от поверхности завала зафиксирована прослойка угля.
На дне «землянки», в небольшой ямке-углублении (кв. Е3, в 0,40 м от СЗ
угла и в 0,35 м к В под северной стенкой) найден череп лошади без нижней че-
люсти, лежащий верхней челюстью кверху. (табл. 9, 4). Непосредственно над
ним находились раздробленные обл. обмазки.
«Землянка» имела стационарное отопительное сооружение.
Отопительные сооруж. – очаг/печь (табл. 9, 5, 6). Зафиксирован на дне (гл.
1,4 м) в виде пятна овальной формы (кв. Ж/6; С-Ю, 1 0,7 м). Состоял из рых-
лых крошащихся комьев земли розовато-красного цвета с прослойками золы
и отдельными угольками. Разрезы пятна (С-Ю и В-З) показали, что комья обо-
жженной земли чередовались с прослойками желтого суглинка и заполняли со-
бою яму на гл. 0,45 м. Следов пода не обнаружено.
При зачистке дна всей «землянки», находившейся под завалом и заполнен-
ной смешанной землей, были обнаружены 6 ям (табл. 7, 1; 10, 1–5) 25.
Яма 1 – неправильной овальной формы, размерами 1,8 1,6 м, гл. 0,4–0,5 м
(1,9 м от уровня СДП) (табл. 7, 1). Дно неровное. Стенки неровные, с северной
и западной стороны расширялись ко дну в виде подбоя. В верхней части среди
обломков обожженной глины, которые заполняли ее до самого дна, встречались
фр. керамики и куски стенной обмазки с орнаментом, выполненным красной
краской на светлом фоне. В нижней части ямы имелось большое количество
пережженных костей животных. Материалы из заполнения: верхняя часть круп-
ной чернолощеной корчаги (табл. 16; 17, 1–6) и 15 обл. обмазки с росписью
красной краской.
25
Описания ям даются согласно сохранившейся информации.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 85
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Яма 2 неправильной овальной формы и гл. 0,4 м (1,75 м от уровня СДП).
Заполнение – темный грунт без культурных остатков и без фр. обмазки.
Яма 3 неправильной овальной формы, размерам 1,5 1,25 м, гл. до 0,5 м
(1,75 м от уровня СДП). Стенки сужаются ко дну. Заполнение – темный грунт,
обл. костей КРС.
Яма 4 круглой формы, диам. 1,4 м, гл. 0,45 м (1,9 м от уровня СДП). Стенки
сужаются ко дну. Заполнение – темный грунт. Материалы из заполнения: на дне
ямы 2 фр. дна крупного тонкостенного сосуда, 3 кремня и 1 крупный астрагал.
К Ю-В от помещения обнаружена яма № 7.
Яма 7 (кв. Ж-З/6 – Ж-З/7) круглой формы, диам. 1,45 м, гл. 0,15 м.
Заполнение – темный грунт со значительным количеством культурных остат-
ков. Материалы из заполнения: 4 фр. стенок от одного чернолощеного сосуда),
114 фр. стенок от двух сосудов, фр. края миски и один обл. кости животного.
Особенности: отсутствие в яме 7 глиняной обмазки свидетельствует, что она
была засыпана до разрушения верхней (глинобитной) части постройки.

Материалы из верхней и нижней частей сооружения


Керамика. Кухонная посуда (табл. 13, 1–9; 34, 1). Всего найдено 46 фр. венчи-
ков, 14 фр. стенок с налепным валиком (табл. 13, 5–7) (на 8 фр. валик подтреу-
гольный в сечении) и 13 фр. стенок с вдавлениями (табл. 13, 2). Тип 1 преобла-
дает (32 фр.). Орнаментация: проколы (23 фр.), проколы + защипы по краю вен-
чика (6 фр.), налепной валик (3 фр., из которых 1 подтреугольный в сечении).
Тип 3–9 фр., из них 8 с фестончатым орнаментом по краю венчика в сочетании
со сквозными проколами и 1 – налепным валиком с одним опущенным концом
под краем венчика. При этом 6 фр. горшков этого типа происходят с гл. 0,2 м,
2 фр. – с гл. 0,4 м и только 1 фр. из заполнения помещения. Тип 5–5 фр.
Крупный сосуд был снабжен косыми насечками по краю венчика, подтреу-
гольным налепным валиком с такими же косыми насечками под венчиком и вто-
рым подтреугольным валиком в верхней части тулова. В этой же части тулова со-
суд был дополнительно снабжен небольшими петлевидными ручками (табл. 34,
1). Еще 2 фр. украшены по краю венчика пальцевыми защипами и пальцевыми
вдавлениями под ним (из завала очага/печи); 1 фр. орнаментирован косыми на-
сечками по краю венчика, проколами под ним и невысоким расчлененным на-
лепным валиком; 1 фр. с проколами под венчиком и невысоким расчлененным
налепным валиком под краем.
Суммарно по орнаментации из раскопа 2: сосудов без валика под венчи-
ком – 41 фр., сосудов с налепным валиком под венчиком – 5 фр.
Лощеная (столовая) посуда. Корчаги (табл. 14–20; 22; 23; 28, 1). Хотя по ма-
териалам коллекции и архивным данным восстанавливаются ок. 15 сосудов,
невозможна их развернутая характеристика. Большая часть фр. сильно пере-
жжены, некоторые из них деформированы. Сосуды, не затронутые огнем пожа-

Начало раннего железного века


86 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
рища, с внешней и внутренней сторон имеют лощеную светло-серую или свет-
ло-желтую поверхности.
Все фр. венчиков корчаг раскопа 2 представлены блоком 1. Среди сосудов
блока 1 выделяется группа сосудов с сильно отогнутым наружу венчиком, с ров-
но или косо срезанным краем, короткой вогнутой шейкой, шаровидным туло-
вом, суженной придонной частью и небольшим слегка выделенным дном (тип
1). Они украшены пластическим и геометрическим резным и штампованным
узором. Среди пластического встречен налепной валик, изредка расчлененный
насечками, 2–4 плоских цилиндрических или подтреугольных выступа-упора
(табл. 16, 1; 17; 18). Такие корчаги также украшались узором по внутренней ото-
гнутой стороне и краю венчика (табл. 16, 1; 17, 2; 18, 1,3). Поясок узора мог на-
ходиться на середине высоты шейки и верхней части тулова (плечикам и макси-
мальному диам.) (табл. 16, 1; 17, 1–6; 18, 1,4–14).
Еще одну группу составляют сосуды с усеченно-конической вогнутой уд-
линенной шейкой, плавно отогнутым венчиком и округлыми боками (тип 2).
Сосуды этого типа украшены преимущественно штампованными насечками
по внутренней стороне венчика, резным и штампованным узором по тулову со-
суда (табл. 14–15; 19). Реконструируются размеры корчаги этого типа: выс. ок.
84 см, Дв. 48 см, диам. горла 34 см, Дтм. 89 см, Дд. 18 см (табл. 14–15).
Выделяется также группа сосудов с диам. горла от 14 см, которые можно от-
нести к маленьким корчажкам или крупным кубкам (табл. 21). Всего обнаруже-
но ок. 20 фр. венчиков и стенок таких сосудов. Они также украшались по тулову
и отогнутому краю венчика резным и штампованным орнаментом (табл. 21, 2,3).
Черпаки. Тип 1 преобладает – 75 фр. (табл. 25; 26; 27, 6,7; 28, 2–4,7,8; 29,
1–3,5–8). Основная масса черпаков чернолощеные, но встречаются также
светло- и желтолощеные. Фр. донышек имеют небольшой умбон по центру.
Представлены обычные черпаки диам. 10–15 см, а также миниатюрные (диам.
до 10 см) и большие (диам. от 15 до 25 см). Миниатюрные черпаки украшены
исключительно пояском штампованного орнамента (табл. 25, 2, 5, 6, 8, 9, 12–14;
27, 1, 6, 7, 17, 18). Среди остальных черпаков доминирует резной геометриче-
ский композиционный орнамент. Орнаментация суммарно: штамп (зубчатый
или S-видный) + резьба (20 фр.), кольчатый штамп + резьба (25 фр.), штамп
на ручках (49 фр.). Неорнаментированных черпаков всего 8 фр. Также обнару-
жены очень мелкие фр. стенок от черпаков этого типа (ок. 70 фр.), не вошедшие
в классификацию. Тип 2 (7 фр.): из них 2 фр. украшены горизонтальным по-
ясом резного геометрического орнамента, 5 фр. имеют радиальный орнамент.
Ручки черпаков суммарно: преобладают широкие приплюснутые, изогнутые
и овальные в сечении (Ш. 2,5–4,5 см – 54 фр.), а также овальные неширокие
(Ш. 1–2 см – 10 фр.). Орнаментация ручек: резьба (16 фр.), штамп (4 фр.), ре-
льефные выступы (2 фр.). Выступы-отростки на перегибе ручек черпаков сум-
марно: цилиндрические и гвоздевидные, преимущественно желтолощеные или

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 87
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
заглаженные – основная масса найдена на гл. 0,6 м и ниже (16 фр. – табл. 30,
1–11, 19); прямые, круглые в сечении, с разветвленным уплощенным подтре-
угольным изогнутым выступом на конце или пальцевидные, уплощенные, все
они чернолощеные и происходят с гл. 0,2–0,4 м (8 фр. – табл. 30, 12, 13).
Миски (табл. 31–33; 34, 2, 3, 5, 6). Тип 1 (30 фр. – табл. 31; 32; 33, 2, 4–8, 10).
Его составляют миски с обычным прямым или косо срезанным краем и рельеф-
ным выступом внутри. Орнаментация суммарно: всего по краю штампованным,
резным и пластическим орнаментом украшены 13 фр. Из них: резьба (4 фр.),
резьба + вертикальные налепы по краю (2 фр.), резьба на внш. пов. + налепы
(1 фр.), резьба + штамп (1 фр.), рельфный узор (3 фр.), штамп + пластические
налепы (1 фр.), штамп по краю (4 фр.), штамп по краю + одинарные пластиче-
ские выступы (3 фр.), штамп по краю + рельефные тройные короткие каннелю-
ры по краю (1 фр.); штамп по краю + резьба на внш. пов. (1 фр.); слабо выра-
женные каннелюры (1 фр.); косые резные полосы (1 фр.); косые штампованные
полосы (1 фр.); резьба на внш. пов. тулова миски (1 фр.); без орнамента (1 фр.).
Тип 2 (21 фр. – табл. 33, 1, 3, 11; 34, 2, 3, 6). Орнаментация суммарно: гори-
зонтальные каннелюры, по которым нанесены полосы волнистого штампован-
ного орнамента, инкрустированного белой пастой (3 фр. – табл. 34, 2, 3, 6); ко-
сые каннелюры (2 фр. – табл. 33, 1, 3); вертикальные или косые валики по краю
(10 фр.).
Тип 3 (1 фр. – табл. 33, 9) с косыми каннелюрами по отогнутому краю.
Индив. находки (табл. 12, 2–12). Изделия из глины: 1. Миниатюрный сосудик
в виде корчажки. Размеры: выс. 6 см, Дв. 3,4 см, Дм. 5 см, Дд. 1.1 см (табл. 12, 2);
2. Кружок из стенки сосуда (кв. Г/6, гл. 0,2 м); 3. Кружок из стенки сосуда (кв.
Д/3, гл. 0,2 м); 3. Пряслице. Размеры: выс. 3,2 см, Досн. 3,2 и 4,2 см, До. 0,6 см
(табл. 12, 4); 4. Пряслице. Не орнаментированное (табл. 12, 6); 5. Пряслице.
По основанию украшено штампованным орнаментом в виде косых насечек
мелкозубчатого штампа, ограниченных сверху полоской из оттисков мелко-
зубчатого штампа. Размеры: выс. 2 см, Досн. 3,5 см, До. 0,6 см (табл. 12, 10);
6. Пряслице. По перегибу максимального диам. украшено резным узором в виде
двух зигзагообразных линий, ограниченных одинарными линиями с двух сто-
рон. Размеры: выс. 2 см, Досн. 0,5–0,6 см, До. 0,3 см (табл. 12, 12); 7. Катушка.
Д. 3,4 см (рис. 12, 5). Изделия из кости: 1. Плоское пряслице (пуговица?). Диам.
4 см, Т. 0,8–1 см, До. 0,6–0,7 см (табл. 12, 11). Изделия из камня: 1. Шар. Диам.
4,5 см (табл. 12, 3). Изделия из бронзы: 1. Булавка с петлевидной головкой и за-
гнутым внутрь концом, кв. Е/1, в 1,2 м к З от С-В угла и в 0,1 м от южной стенки,
гл. 0,2 м). Размеры: Д. 14,4 см, диам. петли 2,3 см (табл. 12, 7); 2. Панцирная пла-
стинка квадратной формы с небольшим отверстием в одном из углов. Размеры:
3,9 3,9 см (табл. 12, 8). Изделия из железа: 1. Небольшой железный нож с гор-
батой спинкой. Д. 7 см (табл. 12, 9).
С площади раскопа найдены обл. костей животных, принадлежащих 39 осо-
бям: 17 КРС, 4 козы, 7 свиньи, 8 лошадей, 1 осла, 2 собак. Найденные в культо-

Начало раннего железного века


88 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
вом помещении астрагалы принадлежат 42 особям овцы/козы: 31 таранная кость
овцы от минимум 26 особей, 10 таранных костей козы минимум от 6 особей,
10 таранных костей овцы/козы минимум от 6 особей 26.
Особенности: изучение разрезов, определение гл. залегания завала глиняной
обмазки и его очертаний, к сожалению, не позволяют составить исчерпываю-
щее представление о первоначальной планировке постройки или построек.
Авторы раскопок (М. И. Вязьмитина и Е. Ф. Покровская) предлагали раз-
личные трактовки данного помещения. В одном случае (отчет) они считали,
что речь идет о двух разновременных объектах: более ранней «землянки» и со-
оруженном на ее месте наземном помещении). Во втором случае авторы рас-
копок считали, что речь идет уже о полуземляночном жилище, которое состо-
явшем из двух помещений, северное из которых имело более углубленное дно
(Вязьмитина, Покровская 1956, 38–39).
Из-за полного разрушения помещения вследствие сильного пожара и пере-
мешаности обрушившихся частей постройки с находящимися в нем обл. сосудов
никаких остатков пола или основания стен не сохранилось. По этим причинам
невозможно проследить какую-либо закономерность в залегании обрушивших-
ся частей и определить его первоначальный план и конструкцию.
Что касается верхней части постройки, то она скорее всего представляла со-
бой помещение с деревянным каркасом из плетня, обмазанное глиной. С внеш-
ней стороны имелась роспись красного цвета, представлявшая собой сочетание
разнообразных геометрических мотивов. Их композиционное построение из-за
незначительности обломков проследить не удалось. Здание это имело по углам
круглые столбы и деревянное перекрытие. Внутри оно было украшено плитками
с рельефной отделкой поверхности, которые, возможно, составляли панель или
карниз или же являлись частью иного оформления внутреннего интерьера.
Основной массив завала обмазки ровной линзой лежал на гл. 0,8–1 м, равно
как и подавляющее число фр. сосудов, непосредственно связанных с завалом,
находилось в его пределах, но не ниже линии 0,8–1 м. С большой долей уверен-
ности можно предполагать, что именно гл. 0,8–1 м является уровнем пола гли-
нобитного сооружения.
Возможно, что глинобитное сооруж. было построено на месте более ранней
«землянки», заполненной смешанной землей. В таком случае после того, как
котлован «землянки» заплыл или был специально засыпан (в пользу этого пред-
положения свидетельствует череп коня на дне «землянки» и обл. человеческо-
го черепа, которые можно связывать со строительными жертвами), в засыпку
по бокам котлована были вкопаны вертикальные столбы, а по уровню засыпки,
на гл. 1 м были уложены поперечные бревна. И затем были возведены стены
каркасно-столбового глинобитного помещения. Размеры этого нового помеще-
26
Искренне признательна за определения палеозоологам Института археологии НАН
Украины канд. биолог. наук О. П. Журавлеву и А. В. Марковой.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 89
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
ния, очевидно, в целом совпадали с размерами более ранней «землянки», о чем
свидетельствуют размеры основного завала обмазки (табл. 7, 1,3–5).
Учитывая исключительно богатую отделку постройки (росписи, фриз или
панель из рельефных плиток), большое количество разнообразной посуды,
украшенной сложной резной и штампованной орнаментацией, а также отдель-
ные находки (например, значительное число астрагалов), верхнее помещение
можно относить к культовым.
Однако возможна и другая интерпретация, при которой котлован под за-
валом глиняной обмазки может считаться как нижний ярус или подпол двухъя-
русного жилища. С точки зрения жизнеобеспечения именно такая форма углу-
бленного жилища является наиболее оптимальной. Характерно, что подобного
рода помещение по целому ряду показателей совпадает с таким же помещени-
ем, исследованным в 2004 г. на Хотовском городище (Ивакин, Дараган 2005,
403–405). Но несмотря на столь явные параллели, все же в случае с помещением
из раскопа 2 речь скорее всего может идти о более ранней «землянке», на за-
сыпанном котловане которой было возведено каркасно-столбовое глинобитное
помещение, имеющее культовое назначение. Эта культовая постройка уничто-
жена пожаром. Следы пребывания в огне найденных там таранных костей также
свидетельствуют о пожаре, в котором они горели вместе со всем помещением.

Раскоп 3/1951 (16 кв. м) был расположен в 75 м к Ю-З от Ю-З края раскопа 2. Он
был заложен в целях исследования небольшого валообразного возвышения, пере-
секающего с З на В среднюю часть южной половины Тарасовой горы. Возвышение
по общему склону площади горы снижалось к З. Раскоп с С на Ю углублен на
1 м: черноземный слой возвышения (Т. 0,5 м) постепенно переходил в лёсс.

Комплексы
Яма, гл. фиксации 0,5 м (непосредственно под слоем чернозема), круглой
формы, диам. 1,50 1,45, гл. 1,5 м от уровня СДП. Стенки отвесные, дно ровное.
В заполнении много фр. керамики и обл. костей животных (КРС, лошадь, коза-
овца, свинья, собака), некоторые из них были обожжены. Материалы из запол-
нения: кухонная посуда (глина с примесью толченого кварца, в некоторых случа-
ях примесь очень заметная, внш. пов. преимущественно гладкая, бурого цвета,
пятнистая) – сосуды 1 типа, орнаментация: проколы (1 фр.) и наколы (2 фр.).
Лощеная (столовая) посуда – миски: 2 тип, орнаментация: вдавления по краю
(1 фр.).

Раскоп 4/1951 (6 6 м, 36 кв. м) был расположен в 12 м к З от раскопа 2 на ме-


сте небольшой возвышенности, имеющей с С на Ю холмообразную форму, диам.
до 10 м и выс. 0,3 м. С З на В она постепенно снижалась по склону (табл. 1; табл. 38).
Черноземный слой с гл. 0,5 м постепенно переходил в лёссовый грунт. Начиная

Начало раннего железного века


90 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
с гл. 0,2 м и до 1 м в черноземном и смешанном слое встречалось большое коли-
чество фр. керамики и обл. костей животных, сосредоточенных главным образом
в центральной части, ближе к западной половине и южной стене раскопа.

Комплексы
При зачистке материкового дна раскопа на гл. 1 м были выявлены две ямы:
одна в центральной части (яма 1) и вторая (яма 2) на гл. 0,8 м у южной стены,
ближе к восточному углу (табл. 38, 1–3).
Яма 1 – круглой формы, диам. 1,9 1,85 м, гл. 1,25–1,4 м от уровня СДП
(табл. 38, 1). Дно неровное, плавно снижалось к западной стенке. Стенки неров-
ные, сужались ко дну. Заполнение – серый грунт, фр. керамики и обл. костей жи-
вотных. Материалы из заполнения: небольшая коническая чашечка неправиль-
ной формы, толстостенная, сделанная из грубого глиняного теста. Внш. пов.
розоватого цвета, в изломе черепок черный, без видимых примесей (табл. 38, 5).
Яма 2 – круглой формы, диам. в верхней части 1,7 м, диам. по дну 1,85–1,9 м,
гл. 1,8 м от уровня СДП. Стенки с подбоем у дна с Ю, В и частично С. Западная
стенка отвесная. Дно ровное (табл. 38, 1–3). Заполнение – встречены отдель-
ные мелкие угольки, фр. керамики и обл. костей животных. На гл. 1 м от уровня
СДП, у Ю-В стенки ямы найдена половина кухонного сосуда 2 типа с налеп-
ным валиком под краем венчика (табл. 38, 11). У той же Ю-В стенки, в подбое
на дне (гл. 1,8 м) находилась челюсть свиньи, прикрытая большим обл. придон-
ной части лощеной миски. У стенок ямы на дне также найдены половина чере-
па свиньи, копыто и мелкие кости лошади. Материалы из заполнения: кухонная
посуда – сосуды 2 типа (5 фр.), орнаментация: валик под венчиком + проколы
(1 фр. – табл. 38, 14). Лощеная (столовая) посуда – черпаки: 2 тип (2 фр.), в том
числе с заостренным выступом-отростком на перегибе (табл. 38, 6); миски: 2 тип
(3 фр.), орнаментация: каннелюры по краю (1 фр.). Инд. находки: изделия из глины:
1. Обл. пряслица. Размеры: выс. 2,6 см, Досн. 1,4 см, Дм. 3,4 см, До. ок. 0,9–1 см
(табл. 38, 4).
Особенности: характер заполнения и залегания костей животных в сочета-
нии с отдельными фр. керамики позволяет предполагать, что они относятся
к остаткам жертвоприношений с частями домашних животных (свиньи, лоша-
ди), а яму 2 – относить к числу жертвенных.

Материалы из раскопа
Керамика. Кухонная посуда. Сосуды 1 типа (6 фр.), в том числе орнамента-
ция: проколы (1 фр. – табл. 38, 13), валик по краю (2 фр. – табл. 38, 8, 16), валик
по краю + проколы (1 фр. – табл. 38, 7), защипы по краю + проколы (1 фр. –
табл. 38, 12), налепной валик на тулове (1 фр. – табл. 38, 15); 2 тип (1 фр.).
Столовая посуда – корчаги: с резным орнаментом (1 фр.); миски: 2 тип (2 фр. –
табл. 38, 9); другие категории: сосудик с высоким горлом, слегка отогнутым вен-

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 91
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
чиком с закругленным краем, сравнительно глубоким округлым туловом и пло-
ским слегка вогнутым дном. Внш. пов. шероховатая, розоватого цвета, глиняное
тесто без заметных примесей. Размеры: выс. 6 см, Дт. ок. 5 см (табл. 38, 10).

Раскоп 5/1951 (4 4 м, 16 кв. м) был расположен в 40 м к С от раскопа 2,


на склоне едва заметной вытянутой с В на З возвышенности (табл. 1; табл. 39,
10). Раскоп доведен до гл. 1 м.

Материалы
Керамика. Кухонная посуда. В южной половине раскопа на гл. 0,25 м неболь-
шой целый сосуд 2 типа с валиком с пальцевыми вдавлениями под краем венчика
и проколами. Внш. пов. шероховатая, слегка бугристая, бурого цвета. Размеры:
выс. 9 см, Дтм. 9 см (табл. 39, 10). На гл. 0,34 м найдены 1 фр. дна кухонного со-
суда, 1 фр. венчика с налепным валиком и обл. костей свиньи и козы.
Особенности: факт обнаружения целого сосуда и фр. второго сосуда со-
вместно с обл. костей свиньи и козы позволяет предполагать, что они относятся
к остаткам жертвоприношения с частями домашних животных (свиньи, козы).

Раскоп 6/1951 (8 6 м, 48 кв. м) был расположен в 120 м к Ю-З от раскопа


2, на западном склоне Тарасовой горы (табл. 1; табл. 39, 1–9, 11; 40). Грунт выде-
лялся более светлым цветом, а на поверхности встречались фр. неорнаментиро-
ванных и орнаментированных сосудов, а также обл. обожженной глины. Раскоп
доведен до гл. 0,75 м.

Комплексы
Наземное жилище зафиксировано на гл. 0,2 м по остаткам аморфного ско-
пления отдельных обл. пережженной глиняной обмазки и обожженной земли.
В центральной части раскопа, на площади диам. ок. 2 м находилось скопление
обл. дробленой обмазки, грунт под которыми на гл. до 0,1 м был пережжен.
По всей вероятности, это остатки стационарного отопительного сооруж. – оча-
га или печи. Материалы из площади жилища: кухонная посуда – сосуды 1 и
2 типа (много фр.), орнаментация: валик под венчиком + проколы (табл. 39, 4, 5).
Столовая посуда – черпаки и кубок: возле остатков очага/печи находи-
лись 4 перевернутых вверх дном раздавленных сосуда (три черпака и один
кубок – табл. 39, 3, 7–9, 11). Черпаки 2 типа с умбоном на дне (табл. 39, 3, 7), ор-
наментация: 2 из них украшены геометрическим радиальным резным узором +
оттиски небольшого круглого штампа (табл. 39, 8, 11). Кубок с умбоном на дне –
внш. пов. слегка залощена, буровато-сероватого цвета, полностью покрыта рез-
ным орнаментом в виде многолепестковой розетки, составленной из заштрихо-
ванных и гладких вытянутых ромбов (табл. 39, 9). На этой же гл. по всей предпо-
лагаемой площади жилища найдено много обл. костей животных.

Начало раннего железного века


92 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Степень разрушенности жилища не позволяет установить тип постройки,
однако характер остатков свидетельствует, что они принадлежали каркасно-
столбовому дерево-глинобитному жилищу со стационарным отопительным со-
оруж.
Яма 1 – круглой формы, диам. 0,8 м и гл. 0,75 м от уровня СДП (в С-З части
раскопа, разрушена). Заполнение – сероватый грунт, находок не обнаружено.

Материалы из раскопа
Керамика. Кухонная посуда (314 фр.). В глиняном тесте заметна примесь тол-
ченого кварца, иногда с мелкими блестками. Представлены в основном сосуды
1 типа. Орнаментация: защипы-фестоны по краю + проколы (табл. 40, 1, 2), ва-
лик с пальцевыми вдавлениями по тулову (табл. 40, 3).
Столовая посуда – корчаги и черпаки 1 типа: с резным узором
и резьба + штамп (табл. 40, 4–13, 16), мелкозубчатый штамп (табл. 40, 14); ми-
ски: 2 тип (табл. 40, 15).
Индив. находки. Изделия из камня: два круглых растиральника.
С площади раскопа найдено 109 обл. костей животных.
Четыре дополнительных шурфа были заложены к Ю, С и С-В от раскопа 6.
Зафиксированный в них культурный слой оказался слабо насыщенным: на гл.
0,3–0,4 м встречались отдельные фр. керамики и обл. костей животных, ниже
прослеживался желтый суглинок.

Раскоп 7/1953 (272 кв. м) был расположен в 70 м к Ю от раскопа 9 на ме-


сте большого скопления дробленной, обожженной глиняной обмазки (табл. 1;
табл. 41–45). Нивелировка участка показала, что западный край раскопа ниже
восточного на 0,6 м.

Комплексы
Наземное сооруж. зафиксировано по остаткам завала обожженной глиня-
ной обмазки Т. 0,05–0,2 м и площадью 18 11 м, открытого на гл. 0,15–0,35 м
(табл. 41, 1–3, 5). Он представлял собой беспорядочное нагромождение больших
и малых обл. сильно обожженной обмазки, в отдельных случаях обожженной
до шлакообразного состояния. Наибольшее скопление крупных обл. обмазки
наблюдалось в восточной части по направлению к С-В краю раскопа. Остатки
стен жилища лежали на уровне ДДП, ниже которого наблюдалась тонкая про-
слойка чернозема, смешанного с дробленой обмазкой.
Верхний слой обмазки лежал сглаженной лицевой поверхностью вверх.
На внутренней (верхней) стороне имелись отпечатки крупных жердей и бре-
вен. Обл. обмазки нижнего слоя лежали на тонком слое чернозема, смешанного
с дробленой обмазкой, лицевой поверхностью вниз и отпечатками жердей квер-
ху. Прослеженное залегание слоев обмазки демонстрирует, что они действитель-

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 93
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
но являются остатками упавшей стены помещения. Ее основой служил дере-
вянный каркас, состоявший из столбов и плетня из жердей, на который с двух
сторон накладывался слой глины (Т. 5–8 см), так что Т. всей стены достигала
16 см. Внутренняя сторона стены была хорошо сглажена и кое-где сохранила
следы побелки, на обмазке нижнего слоя имелись следы заглаживания.
У Ю-З края остатков стены верхний слой обмазки был разрушен, при этом
обмазка нижнего слоя, лежавшего отпечатками жердей вверх, была обожжена
до шлакообразного состояния. Непосредственно под ними, на площади диам.
1 1,5 м на слое гумусированного суглинка обнаружен тонкий слой обожжен-
ных глиняных плиток со сглаженной поверхностью, представлявших собой,
по всей вероятности, остатки пола. Однако они наблюдались лишь в определен-
ном месте, под шлакообразной обмазкой.
Помещение имело стационарные отопительные сооруж., остатки которых
были прослежены в С-В (кв. К/3) и С частях завала обмазки.
Очаг/печь – состоял из слоя обл. обмазки, пережженных до шлакообразного
состояния (кв. К/3), расположенного ниже пода в виде слоя сильно обожженно-
го до красного цвета грунта Т. 10–15 см (табл. 41, 5).
Остатки второго очага находились под тонким слоем завала обмазки. Они
представляют собой круглое пятно пережженной до красного цвета земли, диам.
ок. 1 м (табл. 41, 5).
Яма (?) – в С-В части раскопа под завалом крупных и мелких обл. обожжен-
ной обмазки обнаружена большая круглая и воронкообразная впадина, диам.
3,4 3,3 м и гл. 0,35–0,40 м от уровня ДДП. Заполнение – куски обмазки сползли
по северной и восточной стенкам ямы ко дну, южная стенка была покрыта слоем
дробленой обмазки, смешанной с черноземом. На обмазке отпечатки прутьев,
жердей и дерева. Одна поверхность обмазки ровная и сглаженная, на второй –
отпечатки прутьев, жердей и дерева. Материалы из ямы: фр. черпака 1 типа.
Особенности: находки на площади завала обмазки при его разборке и под
ним (за исключением 1 фр. черпака в яме) отсутствовали. Этот факт свидетель-
ствует о том, что данное сооруж. могло быть не жилым, а предназначалось для
каких-то иных целей (общественное помещение, например).
Скопление керамики. К С от завала глиняной обмазки, возле С-З края рас-
копа (кв. В/1) на гл. 0,25–0,35 м от уровня СДП было обнаружено большое ско-
пление фр. керамики, занимающее площадь 1 2 м (табл. 41, 2). Оно находилось
в слое чернозема, смешанного с дробленой обмазкой. Некоторые фр. сосудов
были деформированы огнем.

Материалы из скопления керамики


Керамика. Кухонная посуда (табл. 42, 1–10; 45, 13). Всего обнаружено 15 фр.
венчиков и 4 фр. стенок с налепным валиком подтреугольным в сечении
(табл. 42, 7,10; 45, 13). На одном из фр. концы валика заходят один за другой. Тип 1

Начало раннего железного века


94 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
(7 фр.), орнаментация: защипы по венчику + проколы (5 фр. – табл. 42, 9), про-
колы (2 фр.). Тип 2 (4 фр.), орнаментация: налепной валик под краем венчика
+ сквозные проколы (табл. 42, 1, 2, 4, 9). Вероятно, к этому типу принадлежит
небольшой обл. венчика, под отогнутым краем которого небрежно нанесен ва-
лик с пальцевыми вдавлениями, украшенный с внутренней стороны группами
косых линий из отпечатков крупнозубчатого штампа в сочетании с оттисками
наколов (табл. 45, 13). Тип 3 (2 фр.) и тип 5 (2 фр.).
Столовая посуда. Венчики корчаг представлены блоком 1 (табл. 43).
Это фр. венчиков 4 крупных сосудов и 7 более мелких (корчажек) с сильно ото-
гнутым венчиком. Один сосуд с сильно отогнутым венчиком, выраженным вы-
соким горлом, округлым туловом, суженным ко дну, относится ко 2 типу кор-
чаг блока 1 (табл. 43, 2). Часть фр. была обожжена, поэтому поверхность сосу-
дов в большинстве случаев нелощеная, желтовато-розового или серого цвета.
Венчики сосудов с внутренней стороны орнаментированы тремя горизонталь-
ными линиями из оттисков зубчатого штампа (табл. 43, 3), заштрихованными
ромбами, украшенными в вершинах отпечатками кольчатого штампа (табл. 43,
2), тройной ломаной линией с отпечатками кольчатого штампа в вершинах
(табл. 43, 4) или только отпечатками кольчатого штампа. Часть венчиков не ор-
наментирована.
Округлые плечики сосудов покрыты широким поясом орнамента из комби-
нации углов, ромбов, треугольников, нанесенных резьбой, наколами и штам-
пом. Между отрезками орнамента на плечах встречаются одинарные или двой-
ные выступы-шишечки. В основном широкий пояс орнамента включает три-
четыре разных мотива, отделенных один от другого (табл. 42, 1; 44, 1–5,7,10).
На одном из таких сосудов, с резко-округлым профилем стенки, гладкой ло-
щеной поверхностью желтовато-бурого цвета, покрытой широким поясом
орнамента, сочетаются три отдельных мотива, разделенных гладкими лента-
ми: сверху композиции нанесена полоска из оттисков круглого штампа, ниже
которой вертикальные зигзаги и ленты с косыми линиями, горизонтальные
зигзаги с продолговатыми наколами, которые чередуются с пустыми зигзага-
ми, а также четыре горизонтальные ленты с косой сеткой и косыми накола-
ми елочкой в сочетании с незаполненными лентами (табл. 44, 5). Один из со-
судов имеет сильно отогнутый наружу гладкий широкий венчик, высокое
горло и округлое тулово. Венчик с внутренней стороны украшен орнаментом
в виде больших зачерченных косыми линиями ромбов с кольчатым штампом
в вершинах, расположенных на большом расстоянии один от другого. Тулово
сосуда украшено широким поясом орнамента, состоящего из комбинации
углов и треугольников, зачерченных линиями, и круглых штампов. В разры-
вах пояса орнамента помещены двойные выступы-упоры (табл. 43, 2). Один
фр. корчаги украшен полоской отпечатков S-видного штампа (табл. 44, 3).
Также обнаружен фр. стенки небольшой корчаги или кубка, орнаментирован-

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 95
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
ного комбинацией из треугольников, заполненных косыми линиями и поло-
ской отпечатков S-видного штампа над ними (табл. 44, 6). Еще один фр. укра-
шен поясом резного геометрического орнамента, косыми насечками над ним
и отпечатками штампа «крест в круге» (табл. 44, 4). Имеются фр. стенки сосуда
с орнаментом в виде прямых и косых каннелюр-желобков, а также фр. стенки
большого сосуда с заглаженной светло-серой внш. пов. и орнаментом в виде
прямых каннелюр-желобков. Еще 1 фр. стенки с заглаженной оранжевой внш.
пов. украшен зубчатым штампом (табл. 44, 9).
Черпаки (табл. 45, 3–12, 15–18). Тип 1 (15 фр.). Их внш. пов. нелощеная,
гладкая, розовато-серого или коричневого цветов. В орнаментации преобладает
резной узор и композиционный. Пояски могут быть заполнены сеткой пересека-
ющихся линий, комбинациями из отрезков лент и углов, иногда ограниченными
полосками из отпечатков круглого штампа (табл. 45, 1–6). Черпаки 2 типа (2 фр.)
украшены радиальным орнаментом (табл. 45, 7, 8). Ручки черпаков ленточные,
с гвоздевидными отростками, на одной из них имеется резной узор в виде елоч-
ки (табл. 45, 6). Известны также неорнаментированные черпаки с гладкой и бу-
рой внш. пов. и глубокой округлой чашечкой (2 фр.).
Миски. Тип 1 (6 фр. – табл. 45, 1, 2), из них 4 фр. украшены штампом по краю
бортика (табл. 45, 2). Тип 2 (8 фр.), из них 3 фр. имеют пластический орнамент.
Индив. находки. Изделия из бронзы: 1. Бронзовая пластинчатая пронизка-тру-
бочка (не сохранилась).

Материалы из раскопа
Отдельные находки фр. сосудов и обл. костей домашних животных встреча-
лись в западной части раскопа, вне завала.
Керамика. Кухонная посуда – фр. сосуда баночного типа с защипами и вали-
ком, фр. стенок простых сосудов.
Греческий импорт – на гл. 0,25 м, в пахотном слое, вне зоны скопления кера-
мики (кв. Б/6) найден фр. стенки восточногреческого сосуда с росписью черно-
вато-коричневой краской по беловато-серому покрытию. Между двумя полоса-
ми нарисован четырехлепестковый цветок и группа из четырех крестов. Глина
с большой примесью слюды (табл. 42, 13).
Индив. находки. Изделия из бронзы: 1. У северного края раскопа, также вне
зоны скопления керамики, найден бронзовый наконечник стрелы с овальной
трехлопастной головкой, длинной втулкой и боковым шипом (табл. 42, 14).

Раскоп 8/1953 (первоначально 400 кв. м, исследованная площадь 140 кв. м).
Заложен в 22 м к В от раскопа 9, на месте скопления обожженной глиняной об-
мазки (табл. 1). После снятия слоя чернозема толщиной 0,20 м через всю площадь
раскопа были прорыты три контрольные траншеи Ш. 0,5 м каждая. Одна на 2 м
к Ю от северной стенки раскопа и две к востоку от западной стенки на расстоянии

Начало раннего железного века


96 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
4 м друг от друга. Траншеи показали, что черноземный слой, слабо насыщенный
культурными остатками, с гл. 0,3 м постепенно переходит в гумусированный су-
глинок и на гл. 0,4–0,5 м – в лессовый материк. ДДП находилась на гл. 0,35–0,45 м.
Никаких следов остатков строительных конструкций в культурном слое не об-
наружено. В связи с этим площадь раскопа 8 была сокращена до 140 кв. м.

Комплексы
Очаг, или печь, с каменной вымосткой (№ 1). Остатки очага, или печи, пред-
ставляют собой округлый в плане под. Он открыт в центральной части раскопа
на гл. 0,15–0,3 м от поверхности поля (табл. 46, 1–2). Под имел овальную форму,
вытянутую с С-В на Ю-З, по длинной оси (С-В–Ю-З) диам. 2,5–2,6 м по корот-
кой оси – 2,10–2,20. Юго-западный его конец сужается до 1,40 м. Центральная
часть пода была полностью разрушена и представляла собой беспорядочное ско-
пление отдельных кусков обожженной глиняной обмазки, отдельных камней
и обломков стенок сосудов, лежавших на смешанном с черноземом суглинке,
сильно пережженном в некоторых местах. По краям пода сохранились остатки
глиняной обмазки Т. 3–4 см, хорошо сглаженной, обожженной сверху до белого
цвета и залегавшего под ней слоя камней и черепков сосудов. Вокруг под огра-
ничивают остатки стен, представлявших собой валик сильно пережженной гли-
ны высотой 10 см, покрывающий частично сверху и остатки глиняной обмазки
пода, образуя правильную полукруглую дугу. Валик стен сохранился лишь с за-
падной и восточной сторон. Верхний край его срезан трактором (табл. 46,3).
Разборка пода позволила частично восстановить его конструкцию. Сооруж.
было устроено на уровне ДДП (~0,40 м). На черноземном слое была сделана
вымостка из уложенных в один ряд камней и черепков сосудов. Каменная вы-
мостка хорошо сохранилась по краям пода и имеет форму правильного полу-
круга. Наиболее хорошо эта выкладка шириной до 3,5 см сохранилась в запад-
ной и восточной части дуги. В северо-западной и восточной части пода камни
чередуются с черепками сосудов, а в юго-восточной части выкладка состояла
исключительно из черепков, уложенных в один ряд (табл. 46, 3). На слой камней
и черепков вплотную нанесен слой глиняной обмазки толщиной 3–4 см, тща-
тельно сглаженной сверху, собственно и образующий под печи. По краям эта
глиняная обмазка плавно, под тупым углом переходит в стенку. Ее сохранив-
шаяся часть возвышалась на 10–15 см от уровня ДДП. Часть обожженных стен
упала внутрь и лежала валиком вокруг пода. О своде предполагаемой печи ниче-
го сказать нельзя, так как кусков печины вокруг не было. В юго-западной части,
вероятно, было устье этого очага. Здесь полностью отсутствуют следы стенки
очага, а каменная выкладка разрушена. На гл. 0,4–0,45 м от поверхности поля
у входа очага прослеживается расплывчатое, будто натоптанное на поверхность
грунта розоватое пятно обожженной глины, насыщенное дробленной печиной,
которое тянется с севера на юг полосой до 1 м ширины. На расстоянии 5 м к югу

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 97
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
от пода очага эта обожженная полоса заканчивается округлым пятном сильно
пережженной земли. Сверху земля пережжена до беловатого цвета, образуя тон-
кий твердый слой, под которым на 0,1 м находится расплывчатая красная земля.
Данный под, по-видимому, подправлялся и ремонтировался. В его восточ-
ной части остатки глиняной обмазки лежали непосредственно на таком же, хо-
рошо обожженном, заглаженном слое глины, который, в свою очередь, был на-
ложен на выкладку из камней и черепков. В целом трудно сказать, была ли эта
стенка остатком свода печи или же это был под открытого очага. Скорее, можно
предположить последнее, так как вокруг пода и на нем полностью отсутствуют
остатки глиняного свода.
Большие размеры пода, полное отсутствие вокруг остатков жилых сооруж.
не позволяют отнести к очагам или же печам жилого помещения.

Материал
Всего для постройки пода очага было использовано 157 фр. сосудов.
Преимущественно это стенки простых сосудов – 117 фр., лощеных – 12 фр.
Стенок с резным орнаментом – 6 фр., венчиков кухонных сосудов – 6 фр., ор-
наментированных стенок кухонных сосудов – 11 фр. Вся керамика было сильно
обожжена и, к сожалению, большая часть этого материала не была взята в кол-
лекцию. Стенки крупных орнаментированных сосудов, входивших в под боль-
шого очага, представлены фрагментами, украшенными налепным валиком,
по которому нанесены оттиски зубчатого штампа, а под валиком – резной гео-
метрический узор из заштрихованных треугольников (табл. 49, 17), фр. кубка
(табл. 49, 16) и корчаги (табл. 49, 18), фр. крупного толстостенного сосуда с глад-
кой поверхностью беловатого цвета от сильного пережога с канелированным ор-
наментом (табл. 48,13). Фр. венчиков кухонных сосудов представлены сосудами
1-го и 2-го типов (табл. 47). Большинство из них, вероятно, имело второй налеп-
ной валик на корпусе (табл. 48, 2–12, 14–15). Миски 2-го типа (табл. 49, 8–12)
и 1-го украшены одинарными выступами-налепами (табл. 49, 14).
Очаг № 2. На расстоянии 2 м к Ю-З от каменной вымостки – очага № 1,
на гл. 0,3 м от поверхности поля, открыты остатки глиняного пода другого очага.
Остатки пода представляли собой вытянутое с С-З на ЮВВ пятно потрескав-
шейся на куски глиняной тонкой обмазки (размером 1,10 0,45 м), обожженной
до белого цвета и слоя красной пережженной земли под ним, возвышавшейся
над ДДП на 0,15–0,2 м. Поверхность пода неровная, как бы сползает наклоном
в юго-западную сторону. Возле очага на дне раскопа обнаружена кость домаш-
него животного. Находок возле остатков пода мало и представлены они облом-
ками стенок кухонных сосудов.
С площади всего раскопа в слое земли вокруг остатков очага собраны об-
ломки лепных сосудов, множество камней, часть из которых со следами пре-
бывания в огне сорвана была, по-видимому, трактором с пода большого очага.
Встречались обломки костей домашних животных (лошади и КРС).

Начало раннего железного века


98 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Индив. находки. Изделия из глины: 1. Глиняное усеченное коническое пряс-
лице (табл. 49, 1), маленький сосудик (табл. 49, 2). Изделия из камня: 1. Обломки
каменных топоров (табл. 49, 4, 7), камни-сфероиды (табл. 49, 6), обработанный
камень в форме цилиндра (табл. 49, 3).

Раскоп 9/1953 заложен на северной оконечности центральной части


Тарасовой горы (табл. 1; табл. 50). В 60 м от края обрыва и ок. 250 м от восточной
ее окраины на поверхности обнаружено большое скопление обломков лепной
керамики: венчики банкообразных сосудов с наколами и лепным валиком; вен-
чики мисок, черпаков с резным геометрическим орнаментом, орнаментирован-
ные стенки крупных сосудов и др., кости животных, небольшие обломки печи-
ны с отпечатками прутьев и соломы. Эти находки занимали довольно большую
площадь – более 400 кв. м. Общая площадь раскопа – ок. 300 (284) кв. м.
Слой с древними культурными остатками Т. 0,20–0,35 м залегал непосред-
ственно под слоем чернозема. ДДП – на гл. ~ 0,40 м. Культурные остатки про-
слеживаются и ниже линии древнего горизонта, до гл. 0,80 м, но в незначитель-
ном количестве.

Комплексы
В центральной части раскопа выявлены остатки сильно разрушенного по-
мещения, от которого сохранились лишь бесформенные отрезки оплывших гли-
няных стен, очаг с каменой вымосткой, три очажных пятна с остатками золы
и наземное каркасно-глинобитное жилище (табл. 50).
Наземное жилище расположено в юго-западной половине раскопа. От него
сохранились довольно большие скопления печины с отпечатками прутьев,
по которым прослеживаются остатки прямоугольного наземного жилого со-
оруж. с деревяным плетенным каркасом, обмазанным с двух сторон глиной, Д.
10 м с В на З и Ш. 6 м с С на Ю. По его краям сохранились остатки разрушен-
ных стен, состоявшие из беспорядочного нагромождения кусков обожженной
глиняной обмазки с отпечатками прутьев, соломы, круглых угловых столбов
и деревянных планок. Однако никаких остатков угловых столбов на полу жи-
лища не зафиксировано (табл. 51). Помещение сооружено на уровне ДДП (0,4 м
от уровня современной поверхности). В середине помещения находилось очаж-
ное пятно диам. 1 0,75 м, Т. в средней части до 15 см, в разрезе имевшее лункоо-
бразную форму. На полу помещения собрано ок. 20 разбитых сосудов, не считая
отдельных обломков (табл. 51, 3). Наибольшее количество стоявших на полу со-
судов (17 экз.) было расставлено вдоль северной и восточной стороны жилища,
при этом некоторые сосуды стояли вверх дном: из них – 5 больших мисок 2-го
типа с парными пластическими налепами по краю венчика, одна из них с выдав-
ленным на дне крестом (табл. 52, 4); 5 кухонных сосудов 2-го типа с налепным
валиком и наколами под краем венчика; 5 кубков и корчаг и 1 черпак (тип 3)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 99
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
с высокой ручкой (табл. 53–55). Вся посуда в основном простая нелощеная.
Образцы с резным орнаментом единичны.
В Ю-З углу обнаружены фр. кухонных сосудов, мисок и черпаков без орна-
мента и невыразительный фр. стенки амфоры 27.
Наличие на полу помещения обожженных пятен земли с прослойками
пепла, покоробленных и потрескавшихся от огня глиняных сосудов, угольков
и обожженных костей животных свидетельствует о гибели в результате пожара
и обвале горевших стен, которые прикрыли собой находившиеся на полу сосуды.

Материал из жилища
Из обнаруженных в жилище кухонных сосудов – 5 экз. относятся ко 2-му типу
варианта Б – тонкостенные, все орнаментированы налепным валиком с проко-
лами под венчиком (табл. 53, 1–2), из них 3 экз. – дополнительно украшены
налепным валиком на плечиках (табл. 53, 5–7) и 1 – выступом-налепом на пле-
чиках (табл. 53, 10). 3 экз. относятся к типу 3 варианта А – украшены налепным
валиком с ямками под краем венчика (табл. 53, 8, 9) и 1 экз. относится к типу 5.
Фр. корчаг относятся к блоку 2. На одном из крупных фр. расположены на-
лепы внизу плеча (табл. 54, 7).
Большинство обнаруженных в помещении мисок 2-го типа (табл. 55, 1–3, 5,
7, 9, 10). В основном они большие, буровато-сероватого цвета, с шероховатой
поверхностью. Среди мисок более мелких размеров встречаются также и чер-
ные, лощеные и двухцветные (внутри черные, снаружи желтоватого цвета).
Из них орнаментированы наколами – 3 фр., налепами с проколами или накола-
ми – 4 фр., налепами – 1 фр., неорнаментированы – 3 фр. Одна из таких мисок
на дне имеет вдавленный крест (табл. 52, 4). Среди разновидностей венчиков
отметим миску с двойными полуовальными отростками, с внутренней стороны
которых под перегибом находятся проколы в виде ряда горизонтальных черто-
чек (табл. 55, 5). Мисок 3-го типа – 2 экз. (табл. 55, 6, 8).
В помещении обнаружено незначительное количество обломков от круп-
ных орнаментированных сосудов и черпаков. Найден 1 черпак с боковой руч-
кой 3-го типа (табл. 54, 2) и несколько фр. неорнаментированных черпаков 2-го
типа (рис. 54, 1, 4). Кроме того, на полу помещения найдены заготовка прясли-
ца и каменная терка. Из обломков корчаг-кубков сохранился толстостенный фр.
прямой стенки красного цвета (от пребывания в огне пожарища) с выступаю-
щей заостренной, вытянутой в ширину шишкой и резным орнаментом из верти-
кальных заштрихованных косой сеткой лент, обрамленных сверху и снизу пря-
мыми врезанными линиями (табл. 54, 9). Другой фр. крупного прямостенного
сосуда красного цвета был украшен широкой орнаментальной полосой, нане-
сенной черной краской, что свидетельствует о применении в орнаментации со-
27
Остается непонятным, насколько он связан с основными находками, ведь ни в жилище,
ни на территории раскопа больше не обнаружено ни одного амфорного фр.

Начало раннего железного века


100 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
судов и росписи (в коллекции не сохранился). Фр. чернолощеного сосуда с вну-
тренней розовато-оранжевой поверхностью и рельефным наружным орнамен-
том (табл. 54, 3). Несколько фр. стенок корчаг украшены небольшими круглыми
одинарными и двойными выступами – налепами (табл. 54, 5, 6).
Это жилище сооружено на раннее обжитой площади. Ниже уровня пола по-
мещения (0,4 м от уровня современной поверхности) до гл. 0,8 м встречались
немногочисленные сосуды, в том числе украшенные резным орнаментом, а так-
же камни, печина и кости животных. Видимо, с этим, более ранним горизонтом
связан и очаг, который находился возле северной стенки помещения (кв. З-15).
Очаг № 1 – диам. 0,9 м, находился на гл. 0,65 м, тогда как уровень пола и оча-
гов жилища – 0,4 м. Вблизи от очага, в кв. З/15, обнаружено костяное трех-
дырчатое изделие (нащещник?) с узором из треугольников (табл. 63, 24). Рядом
с изделием, на одном уровне с ним – фр. чернолощеных сосудов, украшенных
каннелированным узором (табл. 64, 1, 3, 4, 6, 11–13), а также фр. сосудов, укра-
шенных пластическим, штампованным и резным узором (табл. 60, 2). В север-
ной части этого же квадрата – много костей животных, в основном крупных:
челюсти, копыто, ребра и фр. черепа коня, челюсти свиньи и т. д. Возможно, они
являются остатками объекта типа костища.
С площади, прилегающей к этому очагу (пространство между наземным
жилищем и помещением (см. ниже), известны также фр. черпаков 2-го типа,
украшенных горизонтальным простым или радиальным узором, ручки черпа-
ков, украшенные резными геометрическими фигурами, и отростки черпаков
(табл. 61), фр. глиняной ножки-сапожка (табл. 60, 1) и корчага, украшенная го-
ризонтальным фризом простого линейного орнамента (табл. 60, 3), миски 2-го
типа, украшенные пластическим узором и наколами (табл. 62). Кухонная кера-
мика с этого участка – горшки 2-го и 5-го типов, украшенные налепным вали-
ком под венчиком с проколами, двумя валиками или одним валиком на плечи-
ках (табл. 58; 59).
В северной и северо-восточной части раскопа обнаружены остатки назем-
ных глинобитных построек с очагами. От построек сохранились следы расплыв-
шихся глиняных стен, от очагов – оранжево-красные пятна прожженной глины
(остатки пола с черепками и камнями) и куски печины с отпечатками прутьев
(от свода печи).
От «помещения» сохранились лишь небольшие бесформенные отрез-
ки разрушенных и оплывших глинобитных стен. Такие отрезки в виде бугри-
стых валообразных скоплений желтовато-белой глины фиксировались на гл.
0,15–0,30 м в кв. З/10 и И/10–11. Д. сохранившихся частей 1,5 м, Ш. ок. 1,5 м.
В некоторых местах они располагались диагонально, в кв. Л/13 и М/13 такие ва-
лообразные бугристые скопления с оплывшими контурами (из белой глины) Д.
1,6 м сходились под прямым углом. Эта глина лежала на уровне ДДП на гл. 0,4 м.
Следы аналогичной белой глины фиксировались и в кв. З/12, и К/10. Внутри

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 101
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
площади, опоясанной этой глиной (кв. К/11-З/11), находилась полоса красной
прожженной земли, переходящая в зольную линзу, которая, вероятно, являет-
ся остатком очага. В целом достаточно четко вырисовывается контур наземного
глинобитного жилища размерами ок. 10 6 (7) м с центральным открытым оча-
гом внутри помещения.
Заложенные стратиграфические разрезы через остатки этой белой глины
показали в кв. И/12 лункообразную впадину до гл. 0,8 м, на дне которой про-
слеживалось скопление оранжево-красной печины. Такие же лункообразные
впадины наблюдались и в кв. З/13, и И/11–12. Исследование одной из обна-
руженных впадин (в кв. З/13) не дало ожидаемых результатов. Кроме фр. сте-
нок лепных сосудов, ничего найдено не было. Не прослежено также никаких
признаков утрамбованного пола или оплывших стенок. В пределах этих впа-
дин, в рамках внутренней площади помещения, на гл. 0,6–0,8 м, особенно в кв.
З-М/13, наблюдались скопления обломков керамики, костей животных и кам-
ней. При этом часть из них в особенно обнаруженные в кв. З-М/13, – со следами
пребывания в огне. Здесь же была обнаружена и пережженная глина охристого
цвета. Находки встречались и до гл. 0, 8 м, но в значительно меньшем количе-
стве. Керамика, обнаруженная в рамках этого помещения, значительно отли-
чается от посуды предыдущего наземного жилища и скопления в районе очага
№ 1. Отсюда происходят обломки корчаг и кубков с резным геометрическим ор-
наментом, инкрустированные белой пастой (табл. 56, 2–5, 7–19; 57,1), черпаки
1-го типа с поясом резного геометрического орнамента и штампованными от-
тисками (табл. 56, 1, 5, 6, 10) и миски 1-го типа со штампованным орнаментом
(рис. 57, 3, 4, 8) и 2-го типа, украшенные разнообразными пластическими нале-
пами и каннелированным узором (табл. 57, 2, 5–7, 9–19). Большую часть кухон-
ной керамики составляли фрагменты венчиков 1-го типа с наколами или про-
колами, или пластическим орнаментом по краю. В большом количестве пред-
ставлены и фр. стенок с налепным валиком, а также украшенные вдавлениями
по корпусу (табл. 67, 2–16) 28. Отсюда также известно биконическое пряслице,
украшенное полосами мелкозубчатого штампа (табл. 63,14).
Печь очаг (№ 2), обнаруженная в кв. Н/13 на гл. 0,35–0,4 м, состояла из пода
и остатков свода. Под печи сооружен на уровне ДДП. Диам. сохранившейся ча-
сти пода – 1,2 1 м. Под состоял из вымостки из плотно уложенных камней раз-
нообразных форм и размеров и глиняной обмазки Т. 5–10 см, перекрывавшей
этот слой. Основание сложено из 70 камней различной формы и величины, вы-
ложенных плотно друг к другу. Камни вымостки чередовались с обломками гли-
няных сосудов (9 штук). Среди обломков сосудов – половина чашечки черпака
28
Данные, полученные на основании стратиграфических разрезов при помощи контрольных
траншей, позволили М. Н. Вязьмитиной высказать предположение, что открытые глинобитные
сооружения были построены на ранее обжитой площади, от которой сохранились остатки полу-
земляночного типа сооружений – лункообразные впадины и некоторые обломки сосудов более
раннего типа, чем керамика из наземного помещения и окружающего его слоя.

Начало раннего железного века


102 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
2-го типа с горизонтальным пояском резного орнамента (табл. 63, 1) и раздавлен-
ный бок большого чернолощеного сосуда с выступом-налепом на корпусе и ши-
роким горизонтальным поясом резного геометрического орнамента в верхней
части туловища (табл. 63, 6). На поду печи лежали обломки с рельефным орна-
ментом по краю бортика и наколами изнутри (табл. 62, 2) и кухонный сосуд с на-
лепным валиком под венчиком. Здесь же, в слое рыхлой земли и непосредствен-
но на поде, находились куски обожженной глиняной обмазки с отпечатками пру-
тьев. По-видимому, печь имела каркасный свод из прутьев с глиняной обмазкой.
Очаг № 3. Восточнее печи на расстоянии ок. 2 м (кв. 0-П-Р/13–14) также обна-
ружено скопление кусков обожженной глиняной обмазки с отпечатками прутьев,
угольков и золы. Размеры скопления – ок. 3 2 м. Вокруг него обнаружено значи-
тельное количество находок – обломки побывавшей в огне керамики, обожженные
камни, обломки сосудов и костей животных. Возможно, это скопление также яв-
ляется остатками наземного глинобитного жилища. В этом районе были и вырази-
тельные фр. мисок 1-го типа, украшенные штампованным узором (табл. 63, 2–5).
Очаг № 4. Еще одно пятно прожженной земли размерами 1,5 1,5 м зафикси-
ровано и в кв. П/11. Вокруг него наблюдались прослойки золы. Вероятнее всего,
этот объект вместе с очагом № 3 является также остатками наземного жилища.
С этой части раскопа происходит серия обломков от ч/л корчаг, украшенных вдав-
ленным каннелированным узором (табл. 64, 2, 5, 7–10). Из других находок – брон-
зовые булавки с расширением по центру (табл. 63, 7, 8), ворварка (табл. 63, 16).
В большом количестве представлены также орнаментированные венчики и стен-
ки корчаг (табл. 63, 23; 65; 66, 1–3, 5), черпаков 1-го и 2-го типа (табл. 66, 6–9,
11–13, 15), кружковидный черпак (табл. 66, 14), кубки (табл. 66, 10, 16, 20) фр. ми-
сок 2-го типа, украшенных выступами-налепами и каннелюрами (табл. 66, 17 –19,
22, 23), кухонные сосуды, украшенные проколами или наколами под вечиком.
Следует отметить, что находки фр. черпаков 1-го типа и мисок 1-го типа
со штампованным декором, бронзовых булавок происходят из района квадра-
тов О-П/10–11. Поэтому не исключено, что они относятся к отдельному и более
раннему объекту.
Таким образом, на участке раскопа 9 выделяются комплексы как минимум
трех последовательных горизонтов. Наиболее ранним является помещение 1,
далее следуют материалы, сосредоточенные возле очага 4 и очага 1, и наиболее
поздним объектом на данном участке является наземное жилище.
Поскольку значительная часть материала представлена в верхнем горизон-
те (до гл. 0,4 м), корректно соотнести большую часть материала с конкретными
комплексами невозможно. Поэтому ниже приводится суммарный анализ кера-
мики, собранной на участке раскопа 9.

Материал
Распределение всех материалов этого раскопа по глубинам показало, что
91,8 % находок (2095 экз.) найдено на гл. 0,2–0,4 м, т. е. до уровня ДДП; 6,6 %

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 103
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
(151 экз.) – из гл. 0,6 м и 1,5 % (35 экз.) – из гл. 0, 8–1 м. При этом 97,3 % находок
из гл. 0,6–0,8–1 м обнаружены в лункообразных впадинах.
Кухонная керамика. Из коллекции раскопа 9 Жаботинского поселения было
обработано 331 фр. венчиков. Горшки сделаны из грубой плохо промешанной
глины с вкраплениями крупных зерен кварца и блесток слюды; плохого обжига,
в изломе серого цвета или с черным прокалом в середине; с шершавой или слег-
ка заглаженной поверхностью серого или желтовато-серого цвета.
Основную массу составляют сосуды 2-го типа – 150 фр. (тип 2) (табл. 53, 1,
2, 5, 6, 7,10, 11; 58, 1; 59, 3, 7). Поверхность этих сосудов серая или желтовато-се-
рая, бурая, гладкая или шероховатая. Обработка поверхности не всегда отлича-
ется тщательностью. В глине заметна примесь толченого кварца, иногда слюды.
Основной вид орнаментации – расчлененный налепной валик в сочетании
с проколами. Иногда край венчика дополнительно орнаментирован пальцевы-
ми защипами или вдавлениями. Реже встречается орнаментация в сочетании
с горошинами. Изредка валик встречается и на плечах сосуда.
Венчики, которые можно было бы отнести к 1-му типу кухонных сосудов,
на этом раскопе сравнительно немногочисленны (отнесено 39 фр.). В коллекции
представлены несколько фр. венчиков, орнаментированных только сквозными
проколами под венчиком, желтоватого или светло-коричневого цвета, хорошо
заглаженных и залощенных с наружной и внутренней стороны. Интересен фр.
венчика ж/л сосуда (с обеих сторон), орнаментированного защипами по краю
венчика, сквозными проколами под ним и незначительным подтреугольным
в сечении валиком, расчлененным подтреугольными вдавлениями. Венчик слабо
изогнут. Практически все сосуды 1-го типа происходят из района «помещения».
Тип 3–100 фр. Сосуды, отнесенные к этому типу, украшены как налепным
валиком под венчиком в сочетании с проколами, так и различного рода защипа-
ми в сочетании с проколами или наколами под венчиком (табл. 59, 1).
Тип 4. Количество сильно профилированных горшков наименее значитель-
но – 4 фр. Все известные фр. таких сосудов орнаментированы под венчиком на-
лепным валиком в сочетании с проколами.
Тип 5. К этому типу сосудов относится 60 фр. (табл. 58, 6; 59, 4, 5, 6). Основная
масса таких сосудов орнаментирована налепными валиками по венчику или под
венчиком и сквозными проколами, реже просто проколами или валиком в соче-
тании с горошинами. А ок. 3 % сосудов 5-го типа украшены наколами изнутри.
Большинство сосудов этого типа имеют ровно срезанный край венчика.
Большая выборка кухонной керамики 9 раскопа позволила подробно рас-
смотреть особенности орнаментации кухонной керамики жаботинского вре-
мени в целом (табл. 67, 1 – выборочно) 29.
29
В сводной таблице орнаментации по раскопам даны только наиболее типичные и распро-
страненные орнаментальные серии. На самом же деле число вариантов орнаментаций внутри се-
рий значительно больше, что и решено продемонстрировать на примере представительной вы-
борки раскопа 9.

Начало раннего железного века


104 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Первую орнаментальную группу составляют фр., орнаментированные только
проколами, – 41 экз. Из них 15 фр. подлощены с обеих сторон. Коричнево-желтое
лощение есть на 11 экз.; 3 фр. имеют черное, а 1 фр. – серое лощение.
Типологически 39 экз. соответствуют сосудам 1-го типа, а 2 – сосудам 5-го типа.
Вторую орнаментальную группу представляют 64 фр. кухонных сосуда, орна-
ментированных проколами и наколами в сочетании с различного рода защипа-
ми и вдавлениями по краю венчика и под ним или же только защипами: насечки
по венчику + проколы (6 фр.); защипы по венчику + проколы (45 фр.); защипы
по венчику + наколы (8 фр.); защипы по венчику (3 фр.); насечки по краю венчика
и палочные вдавления под ним (1 фр.); палочные вдавления под венчиком 1 фр.);
Третью орнаментальную группу составляют орнаменты с налепными валика-
ми (226 фр.): валики подтреугольной формы под венчиком (5 фр.); расчленен-
ный валик по краю венчика (15 фр.); валик и вдавления палочкой с наружной
стороны под ним (3 фр.); валик в сочетании с наколами изнутри – 35 фр.; валик +
проколы + защипы (16 фр.); валик + защипы + наколы (1 фр.); валик + проколы
(148 фр.).
Также обнаружено 93 фр. стенки сосудов с налепным валиком, которые соот-
носятся предположительно с 72 сосудами. Т. е. процент горшков или с одним налеп-
ным валиком на корпусе, или же с двумя – под венчиком и на корпусе – значителен.
Валик, применявшийся при орнаментации стенок, имел различные раз-
меры. В разрезе валик был плоским, прямоугольным, закругленным и подтре-
угольным. Последний явно представлен на 8 фр. сосудов, заглаженных снаружи
и имеющих красноватую поверхность. В одном случае это был просто налепной
валик без дополнительных элементов. Во втором он был расчленен ногтевыми
вдавлениями, в остальных – овальными пальцевыми вдавлениями (табл. 67,
2–4, 6, 7, 8, 12, 13, 15, 16).
Все остальные налепные валики были расчлененными, различных размеров
и форм, с пальцевыми вдавлениями.
Также было обнаружено 14 фр. стенок сосудов, орнаментированных паль-
цевыми вдавлениями, ногтевыми вдавлениями и вдавлениями, нанесенными
палочкой (табл. 67, 5, 9, 10, 14).
Из 85 фр. доньев ок. 32 – со стенками. По характеристике доньев выделяют-
ся две разновидности сосудов. В первом случае стенки сосуда характеризуются
плавным переходом ко дну, так что угол между стенками и дном незначительный
(22 фр.) (1, 2, 5–1 типы). Во втором случае угол между стенками и дном весьма
значителен, и диам. дна намного меньше диам. тулова (10 фр.) (3-й тип).
Столовая посуда сделана из тщательно промешанной глины с примесью
мелких частиц шамота и большого количества мелкого песка.
Черпаки. Тип 1–26 фр. (табл. 56, 1; 66, 12, 15), из них 1 фр. украшен мелко-
зубчатым штампом; 2 фр. без орнамента; остальные украшены поясом резного
геометрического орнамента.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 105
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Тип 2–77 фр. (табл. 61, 11,12, 14–22; 63, 1; 66, 4, 6, 9, 11, 13). 45 фр. – с ради-
альным орнаментом в виде различного рода прямых параллельных или изогну-
тых линий, реже комбинаций из заштрихованных фигур. Такого рода орнамент
в основном соотносим с черпаками варианта Б. На 4 фр. он сочетается с кольча-
тым орнаментом; 25 фр. – с поясом горизонтального орнамента; 7 фр. не орна-
ментированы.
Ручки черпаков по толщине и сечению разделяются на круглые в сечении
и широкие, плоские. Большая часть из них орнаментирована заштрихованными
треугольниками с точками в вершинах (6 фр.), горизонтальными или косыми
полосами (15 фр.), мелкозубчатым штампом (1 фр.). Иногда из пересекающихся
полос образуются кресты или вершины; «песочные» часы (2 фр.); неорнаменти-
рованных – 35 фр. (рис. 56, 5, 10; 61, 1, 4–9, 13).
Отростки: пальцевидные – 8 фр. (рис. 61, 2–4), цилиндрические – 2 фр.
Все черпаки в основном ч/л. и ок. 10 фр. – ж/л.
Кружковидные черпаки – 2 фр. (табл. 66, 14).
Кубки. Неорнаментированные круглодонные сосуды (4 фр.) (табл. 66, 16,
20); большой круглодонный фрагментированный лощеный сосуд с низкой ци-
линдрической шейкой (табл. 66, 10); фр. стенки кубка, ч/л снаружи и красной
внутри, украшенной двумя вертикальными валиками-налепами (табл. 54, 3).
Определенная часть тонкостенных орнаментированных фр., безусловно, также
относится к кубкам.
Корчаги. Венчики. Блок 1–14 фр. Различного рода плавно отогнутые наружу
ч/л и ж/л венчики, переходящие в высокую коническую верхнюю часть сосуда,
из них орнаментирован насечками 1 фр.; резным орнаментом – 2 фр.; накола-
ми – 2 фр.; проколами – 2 фр.; каннелюрами – 1 фр. (табл. 65, 4–6).
Блок 2–17 фр., из них орнаментированы: каннелюрами + резным узором –
1 фр.; круглыми оттисками – 1 фр.; резным орнаментом – 1 фр.; штампом –
1 фр. Только 1 фр. ч/л, остальные – ж/л или же серые не лощеные (табл. 64, 1;
54, 7; 65, 1–3, 7).
Выделяются сосуды с небольшим отогнутым наружу венчиком, край кото-
рого округлен или подрезан, с усеченно-конической или вогнутой невысокой
шейкой, шаровидным туловом, выраженной придонной частью и относитель-
но широким выделенным дном. Один сосуд украшен по тулову резным гео-
метрическим орнаментом из лент, заполненных косыми линиями (табл. 60, 3).
У второго сосуда – аналогичный мотив пересекающиеся линии (табл. 63, 23).
2 венчика сосудов этого типа имеют резной узор, несколько фр. – проколы и на-
колы. Обнаруженные стенки корчаг (ок. 100 фр.) с геометрическим орнамен-
том. Туловище крупных сосудов обычно украшено широким горизонтальным
поясом резного орнамента, в состав которого входят заштрихованные треуголь-
ники и прямоугольники, образующие пирамидки, шашки и т. д. Иногда резной
орнамент заполнен белой инкрустацией. Некоторые фр. с резным орнаментом

Начало раннего железного века


106 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
украшены также заостренными шишечками. У части фр. резной узор сочета-
ется с кольчатым или зубчатым штампом. Корпус одной из корчаг опоясывал
подпрямоугольный в сечении валик, украшенный косыми линиями зубчатого
штампа. Валик был разделен коническими выступами – налепами, направлен-
ными вверх. Под выступом нанесены зерновидные вдавления, а под ними –
пояс резного орнамента. Весь орнамент инкрустирован белой пастой (табл. 60,
2). Стенки другой толстостенной заглаженной корчаги черного цвета также
украшены налепным валиком, по которому нанесены оттиски штампа. Как ми-
нимум две линии штампа прослеживаются над валиком и одна – под ним. Под
валиком – резной узор из двух рядов треугольников, чередующихся вершинами,
между которыми оставлен незаштрихованный сплошной зигзаг (табл. 57, 1).
В особую серию выделяются фр. корчаг, украшенные каннелюрами (11 фр.),
в виде линий, лент, спиралей и волн. Все образцы с каннелированным орнамен-
том имеют очень хорошее глянцевое лощение (табл. 64).
Стенки корчаг орнаментировались также различного рода выступами – на-
лепами. Среди них плоские круглые налепы типа пуговок; овальные, вертикаль-
ные и горизонтальные; двойные и спаренные; подтреугольные. Встречаются
и выступы, выдавленные изнутри (табл. 65, 12).
В целом различного рода пластические налепы есть на 23 фр. Это оттянутый
валик со штампованным узором по нему, под или над ним (4 фр.) (табл. 60, 2);
круглые выступы (4 фр.) (табл. 65, 8, 10, 13); круглые с вдавлением по средине
(2 фр.) (табл. 65, 9); горизонтальные налепы (4 фр.); роговые выступы (9 фр.)
(табл. 54, 6; 63, 6); выдавленные изнутри (1 фр.); двойные выступы (2 фр.)
(табл. 54, 5); вертикальные раздельные (1 фр.) (табл. 56, 19); вертикальные спа-
ренные (1 фр.).
Миски. Тип 1–75 фр., из них украшены штампом по бортику – 3 фр., штам-
пом по бортику и снаружи – 1 фр.; наколами – 9 фр. проколами – 1 фр.; резным
узором по бортику – 1 фр.; налепным валиком – 1 фр.; налепом снаружи – 1 фр.
(табл. 57, 2–4, 8; 62, 44, 7; 63, 2–5).
Тип 2–190 фр., из них орнаментированы наколами – 10 фр.; проколами –
15 фр.; налепами, каннелюрами или комбинированным орнаментом (налепы +
проколы) – 42 фр.; насечками – 2 фр.; налепами снаружи – 2 фр. (табл. 54, 8; 55,
1–3, 5, 7, 9, 10; 57, 5–7, 9–19; 62. 1, 5, 6, 8–23; 66, 17–19, 21–23). Из них вариант
А-В – 156 фр., а вариант Г – 34 фр.
Тип 3–7 фр., из них 2 фр. украшены каннелюрами и 1 фр. – наколами
(табл. 55, 6, 8; 64, 3).
Тип 4–1 фр.
В целом венчики мисок 2-го типа имеют несколько видов орнаментации
(табл. 68): наколы изнутри; проколы; резной и штампованный орнамент; вы-
ступы по краю разных форм, единичные в виде небольших выпуклостей или
полуовалов, такие же двойные; отрезки косых валиков, спускающихся от края

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 107
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
по наружной стороне (одинарные, двойные, тройные); косое рифление; ком-
бинированный орнамент: выступы, чередующиеся с косыми валиками; высту-
пы с резным и штампованным орнаментом; резные линии со штампованным
орнаментом и т. д.; выступы и проколы или наколы; защипы по краю; выступы
с наружной стороны стенок мисок; налепной валик.
Индив. находки. Из других керамических изделий обнаружена глиняная нож-
ка, относящаяся, по-видимому, к какому-то вазообразному сосуду (табл. 40, 4).
Техническая керамика представлена на раскопе 11 пряслицами (табл. 63,
9–15, 17–20). Из костяных изделий обнаружена полая внутри «ворварка» в фор-
ме усеченного конуса с дополнительным отверстием в стенке. Размеры: выс. –
0,8, диам. – 1,2 и 1,6 см, До – 0,8 см (табл. 63, 16) и костяное изделие (нащещник?),
треугольное в сечении с тремя сквозными отверстиями и заостренными конца-
ми в форме лошадиных копыт. Верхняя уплощенная поверхность украшена вы-
емчатым орнаментом из треугольников с вогнутыми сторонами, обращенных
основанием друг к другу. Каждая пара таких треугольников вписана в квадрат,
разделенный по диагонали. Размеры изделия: Д. – 11,5 см, Ш. – 3 см (табл. 63,
24).
Изделия из камня: 2 точильных бруска. Первый брусок из серого камня, раз-
мерами 8,5 3,5 2 см (рис. 63, 22), второй – из черного грифельного цвета кам-
ня, размерами 15 5,3 3 см. А также 12 округлых камней – сфероидов. Порода
камня: мелкозернистый гранит и крупнозернистый кварцит. Некоторые из них
в пережженном состоянии.
Из металлических изделий найдены две гвоздевидные бронзовые булавки
Д. 9 см; диам. шляпки – 0,6 и 0,8 см (табл. 63, 7, 8) и бронзовая трехгранная стрел-
ка позднего типа, датируемая не ранее V в. до н. э.
В раскопе 9, по данным М. Вязьмитиной, обнаружены также кости живот-
ных, принадлежащие 12 особям козы-овцы, 9 лошадям, 8 быкам, 8 свиньям
и 1 собаке.

Раскоп 10/1953. Заложен на расстоянии 58 м к З от раскопа 9. Здесь на пло-


щади протяженностью 7 м с С на Ю и шириной 4 м прослеживалось большое
скопление небольших камней и черепков сосудов. Раскоп размером 10 6 м ох-
ватил всю площадь скопления.
Комплексы
Каменная вымостка № 1 (или очаг № 1). Под слоем вспаханного чернозема,
насыщенного мелкими камнями и черепками сосудов, в центральной части рас-
копа на гл. 0,2–0,25 м обнаружены остатки очага в виде овального пятна про-
жженной земли размерами 2,3 1,8 м, ориентированного с Ю-З на С-В. В сред-
ней части пятна земля обожжена особенно интенсивно, и толщина слоя оранже-
во-красной рассыпчатой земли доходила здесь до 0,4 м. Сверху, на обожженной
земле лежали небольшие камни вперемешку с обломками сосудов. Они были

Начало раннего железного века


108 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
в большинстве своем содраны трактором при вспашке и находились во вспа-
ханном слое над очагом. В некоторых местах была заметна правильная укладка
камней слоем в один ряд. Все камни небольших размеров, сильно обожжены.
Всего в вымостку входило 44 фр. керамики и 218 камней (табл. 69, 1, 1). Черепки
сосудов большей частью представлены обломками стенок больших лепных со-
судов с шероховатой или реже с заглаженной поверхностью. Среди них встре-
чались стенки с налепным валиком и венчики с проколами. В слое чернозема
над очагом найдены немногочисленные обломки стенок больших сосудов с рез-
ным орнаментом (табл. 70, 11), фр. венчиков и стенок кухонных сосудов, мисок
и черпаков (табл. 70, 1–10, 12). Отдельные редкие камни и черепки встречались
и в толще обожженной земли, в центральной части очага.
Очаг № 2. На расстоянии 1 м к С-В от очага № 1, на гл. 0, 35–0,4 м от поверх-
ности поля обнаружено еще одно пятно прожженной земли – по-видимому, от-
крытый очаг. Он состоял из верхнего тонкого (4–5 см) слоя пережженной до бе-
лого цвета сухой очень твердой земли и слоя красной обожженной земли под
ним. Нижний, красный, слой земли линзой впущен в лессовый грунт, по кра-
ям – на гл. 0,15 м и в средней части – на 0,30 м от поверхности поля (табл. 69, 2).
Камней и черепков сосудов ни в основании, ни возле этого очага нет. Толщина
и степень прожженности земли на месте очага свидетельствует о долговремен-
ном его пользовании.
Каменная вымостка № 2 находилась на расстоянии 0,7 м к Ю-В от вымостки
№ 1 на гл. 0,25 м. Камни малых (5 7 см) и средних (10 10 см) размеров занима-
ли округлую площадку в черноземе размером 1,7 1, 5 м. В северной половине
камни образуют правильную полукруглую в плане вымостку. Южная половина
вымостки разрушена трактором. В западной части южной половины площадки,
ниже уровня каменной вымостки, лежат стенки сосудов (32 фр.) слоем в один
ряд. И камни, и черепки лежат в необожженном смешанном с суглинком черно-
земном слое (рис. 69, 3, 4).
Следов каких-либо остатков сооружений вокруг очагов и каменной вымост-
ки не наблюдалось.
В этом раскопе найден бронзовый двухлопастный наконечник стрелы с ши-
пом (в коллекции не сохранился).

Раскоп 12/1957 30 (128 кв. м) заложен в северной части Тарасовой горы, ча-
стично на ее склоне, в месте соединения ее С-В мыса с узким перешейком, со-
единяющим восточную часть Тарасовой горы с рядом других холмов (табл. 1).
Вдоль перешейка проходит дорога в Лубенцы. Восточная часть раскопа нахо-
дится на склоне возвышенности: С-В край ниже С-З на 0,65 м, Ю-В ниже Ю-З
30
Весной 1957 г. при вспашке поля в северо-западной части мыса были обнаружены желез-
ный меч и железные кольчатые удила V в. до н. э. Во время работы отряда на том же участке были
найдены обломки человеческого скелета, что позволило предположить наличие здесь погребения.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 109
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
на 0,48 м. Под слоем распахиваемого чернозема (Т. до 0,20–0,25 м), весьма слабо
насыщенным находками, идет слой смешанного с черноземом суглинка, более
светлого в северной части раскопа. Наибольшее количество находок встречено
в слое суглинка с гл. 0,2 м до 0,5 м. Находки представлены фр. керамики, обл.
костей животных и многочисленными кусками камня, многие из которых были
пережжены. При зачистке дна раскопа выяснено, что глинистый красноватый
материковый слой, обнаруженный в южной половине раскопа на гл. 0,35–0,4 м,
постепенно переходит к С-В в пятнистый серовато-желтый лёсс на гл. 0,5–0,6 м.
На дне раскопа выявлены пятна небольших ям и часть древнего рва (табл. 71).

Комплексы
Ров. Открыт участок рва протяженностью 15,25 м, пересекающий раскоп
с северо-востока на юго-запад. Судя по расположению рва, он отделяет соб-
ственно Тарасову гору от перешейка, соединяющего эту гору со следующей. Ш.
рва по верху до 2 м. Неровные стенки рва полого спускаются ко дну. Ш. дна рва
у западной стенки – 30 см, постепенно расширяется к северо-востоку до 1–1,2 м.
Гл. рва до 1,25 м от современной поверхности поля у восточного края и до 1 м –
у западного края. Концы рва заходят в стенки раскопа. Ров засыпан очень сухой
твердой серой землей со сравнительно большим количеством культурных остат-
ков (ок. 140 обломков керамики), среди которых много обожженных камней
(81 экз.). При этом в центральной и северо-восточной части рва находилось два
скопления керамики, одно из которых – на гл. 0,95 м, а второе – на дне рва 31.
Скопления состояли преимущественно из стенок кухонных сосудов, и фр. стенок
корчаг (табл. 73,8; 74, 6, 8, 10, 12–17), а также 6 фр. венчиков кухонных горшков
1-го типа с проколами (табл. 72, 2, 3, 5–8) и 2 фр. – 2-го типа с налепным вали-
ком под венчиком (табл. 72, 4), 4 фр. венчиков корчаг 1-го типа (табл. 73, 9), 2 фр.
венчиков мисок (табл. 74, 18–25), черпаки 2-го типа (табл. 74, 3, 7–9).
Очаг № 1. На расстоянии 1,5 м к С от рва, на гл. 0,4 м от поверхности поля,
обнаружены остатки очага в виде пятна сильно прожженной глины толщиной
до 10 см и размерами 1,5 0,75 м. Вокруг очага – скопления золы. Возле очага –
неглубокая продолговатая выемка гл. 0,25 м от поверхности материка, размером
1,55 1 м. Один конец выемки находится непосредственно у очага, другой сре-
зан рвом. Выемка заполнена серой землей без находок.
Яма № 1 обнаружена у юго-восточного края раскопа. Открытая часть ямы
имеет диам. по линии В-З – 2,8 м и Ш. 0,5 м. Представляет собой неглубокую
впадину до 0,25 м гл. (0,6 – от поверхности поля). Заполнена серой землей без
находок.
31
В 2008–2010 г. Жаботинской экспедицией ИА НАНУ был открыт и исследован участок рва
в центральной части поселения. Общая глубина рва от уровня впуска составляет до 3,5 м, ширина –
до 15 м. В верхней части ров выглядел как канава, по всем параметрам совпадающая с участком
рва раскопок 1957 г. Для «нового» рва также было характерно большое количество рваного и обо-
жженного камня. Прокопка данной канавы показала, что она отражает один из этапов (финаль-
ный) функционирования остатка рва.

Начало раннего железного века


110 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Яма № 2 находилась в центральной части раскопа. Это тоже была мелкая
выемка гл. 0,2 м (0,6 от поверхности поля), размером 1 0,9 м. Засыпана тем-
ной землей. В ней лежали скоплением кости животных: челюсть коровы и обл.
черепа, 6 больших костей коровы, 2 челюсти овцы и 2 обломка стенок простых
сосудов.
Очаг № 2 находился в юго-западном углу раскопа на гл. 0,35 м от современ-
ной поверхности. Представлял собой округлое скопление обожженной глины
размером 60 55 см, Т. до 10 м. Рядом с этим «очагом», вплотную к нему нахо-
дилась яма № 3.
Яма № 3 – округлой формы, диам. 1,20 м, впущена в материк на гл. 0,5–0,55 м.
Стенки ее слегка наклонены ко дну. Дно плоское, неровное. Яма засыпана се-
роватой золистой землей. В засыпке ямы – обломки керамики, принадлежащие
6 сосудам: кухонный сосуд 1-го типа с защипами по краю венчика и прокола-
ми, стенки более тонкого простого сосуда (табл. 72, 1), верхняя часть корчаги
1-го типа, украшенной по раздутому тулову резным геометрическим орнамен-
том в виде трех горизонтальных лент-зигзагов (табл. 73,10), обломки черпаков
1-го типа с резным орнаментом (табл. 74, 1, 2, 4, 5) и 1 черпак 1-го типа, орна-
ментированный поясом косых отрезков линий, сделанных зубчатым штампом
(табл. 73, 7). Также найдено глиняное пряслице (табл. 73,6) и фр. костяного пса-
лия с одним сохранившимся восьмерковидным отверстием (табл. 73,5), катуш-
ки (табл. 73, 1–2). На дне ямы заметны пятна золы и мелкие отдельные угольки.
Яма № 4 обнаружена у западной стенки раскопа на гл. 0,4 м от поверхности
поля. Яма округлой в плане формы сверху имела диам. до 0,5 м и постепенно
расширялась ко дну до 0,7 м. Яма имела в разрезе грушевидную форму. Гл. ямы
от поверхности поля 1,15 м. Заполнена золистой серой землей без находок.
Неглубокая выемка Д. 0,70 м, Ш. 0,5 м и гл. 0,3 м соединяет край ямы № 4
с краем залегания обожженной глины. Культурных остатков в ней не обнаружено.
В северо-западной части раскопа обнаружена большая яма. Западный и се-
верный края ямы заходят в стенку раскопа, южный край ямы проходит вдоль
края рва в 40–50 см от него. Размеры открытой части ямы 4 3,5 м. Яма и ров
этой части раскопа засыпаны очень твердой сухой темно-серой землей без куль-
турных остатков. Отсутствие находок было отмечено и в культурном слое над
ямой. Лишь у восточного края ямы верхняя часть засыпки была насыщена мел-
кими пережженными камнями. Часть рва и яма западной части прирезки оста-
лись нераскрытыми.

Раскоп 13/1957 (100 кв. м) был заложен в 27 м к С от С-З угла раскопа 12,
также у края мыса. Раскоп имеет небольшое понижение к востоку к склону
мыса. Пахотный черноземный слой толщиной 0,2–0,25 м переходит в культур-
ный слой, представлявший собой смешанный слой суглинка, на гл. 0,4 м пере-
ходящий в материковый лес.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 111
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Комплексы
Яма № 1 – овальной формы, вытянута с Ю-З на С-В, размерами 2,4 1,1 м,
впущена в материк на гл. 0,48 м. Засыпка ямы серая зольная с немногочислен-
ными фр. керамики, среди которых были венчики кухонных сосудов с налеп-
ным валиком и проколами – 6 фр. (табл. 76, 1–5), миски с наколами, налепами
и каннелюрами – 4 фр. (табл. 76, 6, 5, 16, 18), неорнаментированные – 3 фр.
Также в яме найдены кружки, сделанные из стенок сосудов, – 4 фр. (табл. 75,
6–9), пряслице (табл. 75, 5) и катушки (табл. 75, 10, 11).
С западной части вплотную к яме подходит очаг.
Очаг № 1. От него сохранился округлый под диам. до 1 м, возвышающийся
над полом на 0,28 м. Верхняя часть пода, представлявшая собой слой глиняной
обмазки, полностью сорвана распашкой. Нижняя – выложена белым камнем,
представляющим толстый ровный слой сыпучей массы, похожей на негашеную
известь, Т. 0,17 м. Возможно, это была каменная плита, рассыпавшаяся от пере-
кала (табл. 75, 1, 3, 4). На поде печи найден венчик миски (табл. 76, 17), 2 стенки
от кухонных сосудов и 10 кусочков печины. Вокруг и над очагом наблюдалась
концентрация печины (в первом пахотном слое).
Яма № 2 – овальной формы Д. до 1,5 м и Ш. 0,8 м, вытянута с З на В. Углублена
в материк на 0,25 м. Засыпана серой землей с большой примесью золы и незначи-
тельным числом культурных остатков, среди которых были венчики кухонных сосу-
дов с налепными валиками и проколами – 30 фр., с валиками без проколов – 1 фр.,
гладкий – 1 фр., костяная проколка, а также печина, камни и кости животных.
Очаг № 2 расположен в северо-западном углу раскопа. Под прямоуголь-
ной формы, Д. 1,6 м, Ш. – до 1 м, вытянут с Ю на С, смазан слоем глины
Т. 3–4 см. Сильно обожжен. Над подом был завал печины, очевидно, от обвалив-
шегося свода, Т. 13 см. Устьем очаг был направлен в северную сторону и к нему
подходила неглубокая яма (№ 3) прямоугольной формы (табл. 75, 2).
Яма № 3 – прямоугольной формы Д. 1,6 м и гл. 0,25 м. Посредине ямы име-
ется углубление Ш. 0,3 м гл. 0,2 м. Из определимых находок в яме найден только
венчик миски.
Материал
Находки из культурного слоя и заполнения ям, представлены в основном
фр. кухонных сосудов, которые были украшены преимущественно налепным
валиком и проколами под венчиком, реже только проколами, фр. черпаков
(табл. 76, 10–12), и фр. корчаг-кубков (табл. 76, 9, 13–14).

Раскопы 14/1957 32 (128 кв.м – кв. 1–32) по поверхности имеет слабое по-
нижение к ЮЗ. Это понижение связано с тем, что восточный край раскопа ча-
32
Раскопы 14 и 15 по сути являются одним раскопом площадью 285 кв. м, разделенным на две
половины промежутком в 4 м шириной, а раскоп 16 является продолжением раскопа 14 (табл. 77).
На поверхности поля здесь собрано особенно много обл. керамики и кусков обожженной глины.
В отдельных местах на фоне вспаханного поля прослеживались пятна более светлой земли.

Начало раннего железного века


112 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
стично подходит к склону чуть заметно всхолмленной гряды, пересекающей
Тарасову гору у восточного края, при переходе ее к узкому перешейку, и до за-
падного края основания северо-восточного мыса. Эта гряда проходит между
раскопами 14 и 15 33.
Черноземный слой на раскопе 14 постепенно переходит в желтовато-се-
рый суглинок, интенсивно насыщенный культурными остатками. Материк от-
крыт на гл. 0,4 м у юго-восточного края раскопа и 0,6 м – у края всхолмления.
Наибольшее количество находок встречено на гл. от 0,2 до 0,4 м, а в северо-вос-
точной части и глубже.
На этом раскопе исследован очаг, землянка и открыта часть еще одного оча-
га и развала наземного глинобитного сооруж., исследованного в рамках раскопа
16 (табл. 78, 1).

Комплексы
Очаг, или каменная вымостка, выявлен на гл. 0,3–0,4 м в северо-восточном
углу раскопа в черноземном слое. Чернозем, насыщенный золой, содержал боль-
шое количество остатков. Под очага был сооружен на рыхлой золистой земле,
являвшейся засыпкой расположенной ниже землянки. Под в плане треугольный
с округлыми углами, размером 1,3 1,4 м (табл. 78, 1, 3). Состоял из вымостки
камней и черепков, уложенных в один слой, и глиняной обмазки сверху. Камни
были главным образом в средней части пода, а вокруг них лежали черепки сосу-
дов. Так, например, у южного края пода, обрамляя его, лежали краями вниз фр.
двух больших мисок (украшенных проколами и наколами-горошинами с вну-
тренней стороны). С северо-восточной стороны – крупные обломки кухонных
баночных сосудов с валиком и проколами под краем. Между камнями пода
найдены половинки двух разных каменных терочников. Всего в состав пода
входило доньев сосудов – 8 фр., стенок – 42 фр., венчиков – 10 фр., камней –
49 экз., костей – 13 экз., половинки 2-х терочников. Глиняная обмазка пода
Т. до 2–4 см была тщательно выглажена сверху и обожжена до оранжевого цвета.
Сохранилась она лишь частично. Под очагом шел черноземный слой, насыщен-
ный золой и культурными остатками, который являлся засыпкой землянки.
Землянка занимала весь северо-восточный угол раскопа (кв. 1–3, 9–10, 1 а-3 а)
(табл. 78, 1). Землянка прямоугольной формы с закругленными углами Д. 6 м
и Ш. 4,5 м. Ориентирована с Ю-В на С-З. Землянка разделена на две части.
Западная – более глубокая часть (гл. до 2 м от современной поверхности) почти
квадратной формы размерами 4 4,5 м, имела слегка покатые внутрь стенки.
Восточная, менее глубокая часть (гл. 1,5 м от современной поверхности), от-
делена от западной части ступенькой до 0,5 м высоты. Дно землянки лессовое.
У юго-восточного и северо-восточного углов западной углубленной части зем-
лянки находятся неровные ступеньки, полукругом выступающие вперед, до 20 см
33
Эта гряда видна и сейчас.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 113
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
высотой от пола землянки. В средней части западной половины найдены остат-
ки обмазки пода открытого очага размером 0,3 0,75 м, в виде скопления силь-
но пережженной глины 34. Слой земли под очагом был прожжен вглубь до 10 см.
Возле очажка встречено скопление отдельных мелких угольков (табл. 78, 2).
Землянка была засыпана однородной серой насыщенной золой землей
с огромным количеством культурных остатков. Достаточно указать приблизи-
тельное количество находок с гл. от 0,6 до 1,5–2 м, чтобы представить себе на-
сыщенность заполнения землянки. Здесь добыто свыше 1200 обл. сосудов, про-
стых и лощенных, более 860 обл. костей животных, много камней и кусков гли-
няной обожженной обмазки. Кости, найденные в землянке, в большинстве сво-
ем целые, и при этом очень много было целых челюстей, особенно свиньи. Так,
например, в кв. 3 землянки на гл. 1–1,3 м найдены обл. челюсти коня, 16 обл.
верхних и 12 обл. нижних челюстей свиньи, 4 челюсти овцы и 6 – коровы. В за-
падной части землянки на гл. 1,5–2 м было скопление из 205 костей животных,
среди которых также отмечено много целых челюстей.

Материал из заполнения землянки раскопа 14


Черпаки. Тип 1. Глубокие черпаки с S-видным профилем, выраженной шей-
кой –10 фр. (18,5 %). В основном черпаки ч/л, часто орнамент инкрустирован бе-
лой пастой. Орнамент геометрический и исключительно резной. Композиции –
параллельные линии, образующие треугольники, заштрихованные ромбы и от-
дельные треугольники (табл. 82, 1–2).
Один черпак с выраженным ребром-перегибом без орнамента, ч/л
(табл. 81,5).
Тип 2. Черпаки с небольшой, слабо выраженной шейкой и округлым кор-
пусом, с углублением на дне, с поясом радиального или геометрического орна-
мента – 44 фр. (81,5 %) (табл. 79; 80; 82, 6–6; 64,10). Представлены в нескольких
вариантах:
а) с округлым туловом и отогнутым венчиком – 20 фр.; из них – 13 фр. с ли-
нейным орнаментом, остальные с радиальным; б) с уплощенным дном и иногда
ребром-перегибом и радиальным орнаментом – 2 фр.; в) с прямым или слег-
ка наклоненным венчиком – 10 фр., из них 7 фр. – с радиальным орнаментом,
3 фр. – без орнамента; г) мелкие неорнаментированные ч/л или заглаженные
черпаки с небольшой шейкой, слегка отогнутым венчиком и незначительным
ребром-перегибом, с высокой неширокой петлистой ручкой, круглой или оваль-
ной в разрезе – 12 фр.
Все отростки черпаков уплощенно-цилиндрические или пальцевидные,
слегка загнутые внутрь – 11 фр. (табл. 82, 6–12, 15). 2 фр. имеют прямые спарен-
ные отростки (табл. 81, 18).
34
Никаких находок кусков печины на полу землянки, свидетельствующих о своде печи,
не было. Хотя куски печины попадались в нижних слоях засыпки ямы неоднократно.

Начало раннего железного века


114 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Ручки петельчатые, круглые или овальные в сечении. Широких ленточных
ручек немного. Часто ручки с внутренней стороны украшены параллельными
линиями или заштрихованными треугольниками (табл. 82, 6, 13–15). Одна ч/л
ручка имеет форму сапожка с рельефно выделенными полосами (табл. 82, 16.
В орнаментации черпаков не применялся зубчатый и S-видный штамп,
но достаточно часто встречается выделение вершин фигур кольчатым штампом.
Насечками украшались венчики с внутренней стороны (табл. 81, 2).
Кухонная посуда представлена 21 фрагментом. Тип 1 представлен в одном
экземпляре (табл. 89, 7); тип 2–8 фр. (табл. 82, 2; 88, 2,6; 89, 3); тип 3–7 фр.,
из них: вариант А – 3 фр., вариант Б – 4 фр; тип 4–1 фр. (табл. 87, 4); тип 5 –
4 фр. (табл. 87, 1; 89, 9), из них вариант А – 1 фр.; вариант Б – 3 фр.
Миски. Миски 1-го типа варианта А представлены 1 фр., орнаментирован-
ным одинарным вертикальным выступом на краю бортика (табл. 83, 3). Еще од-
ним фрагментом представлена миска с широким уплощенным кососрезанным
бортиком (1,8 см), слегка выступающим наружу (вариант Б). Орнаментирована
одинарным вертикальным налепом и сквозными проколами под бортиком
(табл. 84,8).
Тип 2–19 фр. Орнаментация: с одинарными вертикальными выступами
на краю бортика – 2 фр.; с двойными косыми валиками-налепами – 1 фр.;
с одинарным косым валиком-налепом – 1 фр.; с косым рифлением, в перегибе
образующим ребро – 1 фр.; с вертикальными двойными валиками-налепами –
1 фр.; с выступом-налепом на стенке миски – 1 фр.; тройные вертикальные ва-
лики-налепы – 1 фр.; двойные косые валики-налепы – 1 фр.; одинарный верти-
кальный выступ-налеп – 1 фр.; двойные косые валики-налепы и сквозные про-
колы – 2 фр.; вертикальный валик-налеп и сквозные проколы – 1 фр. Остальные
неорнаментированные (табл. 83, 1, 2, 4, 5; 84, 1–7, 10).
Тип 3–11 фр. Все ч/л. Орнаментация: грани и выступ-налеп на краю бор-
тика и каннелюры внутри миски – 2 фр.; грани и выступ – 1 фр.; косое рифле-
ние по отогнутому краю – 2 фр.; горизонтальное рифление и выступ снаружи,
на стенке – 1 фр.; косое рифление и выступ-налеп снаружи на стенке – 1 фр.
Остальные без орнамента (табл. 85, 1, 2, 3, 4, 7, 8, 10).
Тип 4–5. Орнаментация: налепной валик под венчикам и сквозные проко-
лы и налепной валик на перегибе – 1 фр.; налепной валик на перегибе – 1 фр.
Остальные без орнамента (табл. 86, 1, 3).
Также обнаружено 2 фр. полых конических поддонов от мисок.
В заполнении землянки обнаружены обломки большой тонкостенной ч/л
корчаги с округлым корпусом, суженным ко дну, и массивным отогнутым нару-
жу венчиком. Корпус сосуда украшен четырехзональной композицией. Между
зонами, на выделенном уступом плече сосуда, находились круглые выступы-на-
лепы с вдавленной ямкой посередине. Орнаментальные зоны заполнены моти-
вами на основе треугольников и лент, заштрихованных сеткой, зигзагообразны-

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 115
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
ми линиями и зернью. Венчик корчаги с внутренней стороны украшен располо-
женными в ряд отдельными ромбами, зачерченными сеткой с точками в углах
(табл. 94). Всего в коллекции сохранилось венчиков блока 1–3 фр. (табл. 93, 1, 2),
блока 2–1 фр. (табл. 93, 3). Стенок корчаг – 25 фр. Они орнаментированные рез-
ным и штампованным узором, а также пластическими налепами (табл. 92). Особо
интересны 3 фр. с горизонтальным уплощенным валиком, по которому нанесен
штампованный орнамент, а под ним – резной геометрический (табл. 82, 17–20;
91, 3). На одном фр. штамп нанесен на стенку корчаги (табл. 91, 8). Еще 3 фр.
украшены овальными пластическими налепами (табл. 91, 18, 18).
Один фр. стенки украшен вдавленными желобками, по выступам между
ними расположены косые насечки. В тесте этого сосуда заметно содержание
слюды, от чего поверхность его блестит (табл. 91, 5–6).
Также обнаружены один фр. венчика, очевидно, от кубка (венчик не орна-
ментирован, слегка подлощен, с высокой вогнутой шейкой), фр. маленького со-
судика (табл. 88, 7) и фр. цедилки (табл. 95, 16–19).
Индив. находки. В землянке также найдены 3 костяные проколки, круглый
пращевой камень (табл. 95, 21), две глиняные катушки (табл. 95, 13, 14), глиняная
лодочкообразная льячка (внутри со следами талька) (табл. 95, 20), четыре кружоч-
ка, вырезанные из стенки сосуда (табл. 95, 3, 4, 11, 12), а также 8 пряслиц (табл. 95,
1, 2, 3–10), одно из которых биконическое, украшено по краям штампованным
пунктирным орнаментом (табл. 95, 8). Также обнаружен костяной гребень для
начеса шерсти с 7 зубцами и длинной ручкой, заканчивающейся овальным щит-
ком (табл. 95, 18). Еще один гребень обнаружен в культурном слое у края зем-
лянки (табл. 95, 17).

Материал из слоя раскопа 14


Кухонная керамика представлена преимущественно сосудами 2-го типа
(17 фр.). Орнамент: 15 фр. – налепной валик + проколы. Один из них дополни-
тельно украшен зубчатым штампом по краю венчика (табл. 89, 5). 1 фр. – защи-
пы + проколы, 1 фр. – проколы. Сосуды 3-го типа представлены 1 фр. Сосуды
5-го типа – 5 экз. Из них варианта А – 2, а варианта Б – 3. (табл. 87, 6, 7; 88, 1,
3–5; 89, 1, 2, 4, 5, 8; 90, 1–6, 9–12; 14–23; 25–31).
Черпаки. Тип 1–3 фр., из них 1 фр. имеет резной линейный орнамент и 1 фр.
неорнаментирован.
Тип 2–36 фр., их них с радиальным орнаментом – 12 фр., линейным –
4 фр.; без орнамента – 20 фр. (табл. 81).
Тип 3–2 фр., из них 1 фр. – глубокий черпак с прямой шейкой, слегка ото-
гнутым венчиком и ребром-перегибом на корпусе (табл. 81, 5) и 1 фр. – серый за-
глаженный, со слабо выраженными вертикальными каннелюрами (табл. 81, 7).
Кружковидный не лощеный глубокий черпак с прямым венчиком, невысо-
кой ленточной ручкой (табл. 81, 23).

Начало раннего железного века


116 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Обнаружено также 20 фр. отростков черпаков, их которых 19 фр. пальцевид-
ные уплощенные (тип 2) и только 1 фр. гвоздевидный (тип 1). Среди отдельных
ручек черпаков преобладают круглые в сечении – 18 фр., плоских и овальных
в сечении всего 3 фр. Ручки с внутренней стороны часто с геометрическим ор-
наментом.
Миски. Тип 1–3 фр., из них 1 фр. – с налепным валиком и проколами
(табл. 86, 2); 1 фр. – с овальным выступом-налепом (табл. 86, 9); 1 фр. имеет на-
сечки по краю венчика и выступ на стенке (табл. 86, 15).
Тип 2–26 фр. Из них орнаментрованы двойными вертикальными валика-
ми-налепами – 2 фр.; косыми валиками-налепами – 3 фр.; одинарным высту-
пом-налепом – 2 фр.; выступом с наружной стороны – 1 фр., выступом с наруж-
ной стороны и наколами изнутри – 1 фр.; наколами – 1 фр., проколами – 2 фр.
На одной миске снаружи на стенке процарапан орнамент в виде лесенок.
Остальные не орнаментированы (табл. 86, 7, 8, 10–14, 16). Вариантов А-В –
24 фр., вариант Г – 2 фр. (табл. 86, 5, 6).
Тип 3–6 фр. С резным узором по отогнутому краю – 1 фр.; с выступом
на венчике – 2 фр. Остальные без орнамента (табл. 87, 5, 6, 9, 11–13).
К котловидному сосуду (тип 4) относятся фр. с налепным валиком и про-
колами по краю венчика. Валик украшен крестовидными насечками. Второй
валик подтреугольный в сечении, размещен на корпусе сосуда. Сосуд бежевый
лощеный снаружи и ч/д внутри (табл. 90, 32). Является частью (или абсолютной
аналогией) сосуда из верхнего заполнения землянки раскопа 18.
Корчаги. 6 фр. слегка отогнутых венчиков корчаг с удлиненной вогнутой
шейкой (блок 1) (табл. 66, 5). И 5 фр. резко отогнутых прямых венчиков корчаг
с удлиненной прямой шейкой (блок 2) (табл. 91, 2, 11, 12; 93, 4). Один из фр.
орнаментирован по отогнутому краю резным орнаментом и наколами под бор-
тиком снаружи. Является частью сосуда из раскопа 15 (табл. 91, 13).
Обнаружен также один фр. венчика корчаги, у которого край плавно ото-
гнутого венчика уплощен и украшен зубчатым штампом (табл. 91, 1). Он явля-
ется частью сосуда из раскопа 15. Также обнаружено 40 фр. орнаментированных
стенок корчаг. Орнамент резной, состоит из различных комбинаций ленточно-
го узора и заполненных линиями или штриховкой геометрических фигур. 5 фр.
украшены пластическими налепами (табл. 91, 15, 17).
Сопоставление керамики из заполнения землянки и слоя засыпки, на кото-
рой сооружен очаг 1, показало их однородность, что позволяет рассматривать их
суммарно (табл. 1). Прослеженный случай вертикальной стратиграфии указыва-
ет на наличие в раскопе двух строительных горизонтов.
В южной части раскопа был открыт завал глинной обмазки, принадлежа-
щий наземному жилищу. Полностью это жилище – в рамках раскопа 16.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 117
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Раскоп 16/1958.
На раскопе 16 исследовано наземное жилище, подстилающая его землянка,
очаги, печи и ямы, возможно, связанные с наземным жилищем (табл. 99).

Комплексы
Наземное жилище. Завал обожженной глиняной обмазки, представлявший
собой остатки стен большого наземного сооруж., был открыт в слое чернозема
с гл. 0,2–0,3 м. Завал стен помещения окаймлял с южной, восточной и северной
стороны сероватое зольное пятно площадью до 20 кв. м, свободное от завала.
С западной стороны между краями завала оставался свободный проход от 2 до
4 м ширины, возможно, вход в помещение.
Общие размеры площади, занятой завалами стен, включая внутреннюю часть
помещения, составляют 12 12 м (128 кв. м). При зачистке завала выяснилось, что
основной развал стен жилого сооруж. прямоугольной формы занимает площадь
меньших размеров (9,5 8 м). Жилище ориентировано с С-В на Ю-З (табл. 99).
В некоторых местах у северо-восточного, юго-восточного и юго-западного
углов сооруж. отдельные участки упавших стен сохранили при падении свою
конструкцию (табл. 102, 3). Основой стен являлся плетень из толстых жердей
и столбов, на которые с двух сторон накладывался слой хорошо промешанной
глиняной обмазки Т. 5–7 см. Т. стены в целом достигала 10–15 см. В северо-
восточной части жилища сохранился участок стены дл. до 4 м. Здесь розоватая
от обжига сглаженная поверхность обмазки стены была расчленена продоль-
ными параллельными углублениями и волнообразными всхолмлениями между
ними. Хорошо сохранились три такие параллельные волны, которым соответ-
ствовали, как это выяснилось при снятии верхнего слоя обмазки, отпечатки трех
деревянных горизонтальных перекладин, служившие основой плетня.
Высота плетня, судя по остаткам стен у юго-западного угла, превышала 2 м.
Внутренняя поверхность стен была ровная, гладкая, иногда со следами грубова-
того заглаживания. В отдельных случаях здесь сохранились следы побелки.
Вокруг основного завала стен жилища в черноземе тонким слоем лежали от-
дельные скопления мелких кусков обожженной обмазки, постепенно выклини-
ваясь по краям. С западной стороны конец завала представлял собой равномер-
ный тонкий слой мелких кусков обожженной глины бледно-розового цвета, под
которым на всем протяжении обнаружена прослойка угольной сажи Т. в 0,5 см,
лежащая на слое светло-желтого предматерикового суглинка. Площадь этой
части завала была разделена на две части узкой дорожкой, прорезавшей завал
с С-З на Ю-В. У основания северо-западной стены помещения находился очаг.
От него сохранилась часть глиняного пода с выступающим вокруг края борти-
ком. Размеры остатков пода – 0,7 0,5 м при Т. 1 см. Выкладки из камней у ос-
нования этого очага нет. Возле очага было сильно прожженное золистое пят-
но. Сверху он перекрыт отдельными кусками глиняной обмазки от завала стен

Начало раннего железного века


118 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
основного помещения. Возле очага стояла нижняя часть раздавленного сосуда
с гладкой темно-коричневой поверхностью (табл. 111, 2).
Обожженная площадка глиняной обмазки с гладкой поверхностью была об-
наружена и в юго-западном углу помещения под завалом стен. Возможно, она
также являлась остатками очага. Здесь же, в юго-западной части помещения,
обнаружены сложенные в кучку кости животных, возле которых был найден же-
лезный нож (табл. 115,13).
В юго-восточном углу завала глиняная обмазка стен лежит мощным пластом
Т. 20–25 см – в два слоя. После снятия верхнего слоя лежавших в беспорядке боль-
ших кусков печины открылся небольшой участок стены Д. 2 м, Ш. 0,75 м с отпе-
чатками толстых прутьев, идущих параллельно южному краю завала. Вероятно,
это сохранившиеся остатки двух стен помещения – южной и восточной, упавших
одна на другую. Под южной стенкой с внешней стороны стоял фрагментирован-
ный сосуд (табл. 111, 2). Он был частично перекрыт завалом стены. На расстоя-
нии 40 см от него к югу лежал раздавленный баночный сосуд с валиком на слабо
выпуклом корпусе и с проколами под венчиком (табл. 112, 3), а также много облом-
ков перегоревших частей других сосудов, перекрытых тонким слоем кусков обо-
жженной глиняной обмазки, выступающей на 1 м к югу от основного завала стен.
Под завалами стен жилища шел слой материкового желтоватого суглинка,
а вся средняя часть помещения, свободная от завала глиняных стен, представ-
ляла собой пятно светло-серой насыщенной золой земли, которая, как выясни-
лось при дальнейшей расчистке, являлась засыпкой находившейся ниже зем-
лянки. Никаких следов глиняной обмазки или хотя бы специальной утрамбовки
пола в средней части помещения не прослеживалось. Столбовых ям под слоем
обмазки не обнаружено, но отмечается, что кое-где были заметны скопления
отдельных угольков. Впрочем, ни в текстах, ни на плане не отмечено, где и как
они были расположены.
На полу помещения, под завалом стен найдено много сосудов. У северо-за-
падной стены на глубине 0,35 м обнаружены обломки большого лощеного со-
суда в виде глубокой вазы, украшенной резным, штампованным и рельефным
орнаментом. (табл. 105). Рядом был еще один ж/л сосуд со слабо выраженной
профилировкой округлого корпуса. Под венчиком расположен валиковый по-
ясок, украшенный нарезками, а ниже на плечиках – овальный выступ-налеп
(табл. 106).
Возле завала южной стены помещения найден бронзовый втульчатый асим-
метрично-ромбический наконечник стрелы (табл. 115, 11).

Находки из наземного помещения


Черпаки. Тип 1–2 фр. (вариант Г) (табл. 107, 5, 6). Тип 2–7 фр. Вариант
А – 3 фр.; два черпака украшены радиальным орнаментом, один – каннелиро-
ванным, в виде семи свисающих полукружий (табл. 107, 8). Возможно, к черпа-

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 119
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
кам 2-го типа относится и небольшой фр. ж/л черпака с вертикальными канне-
люрами (табл. 107, 12); вариант Б – 2 фр. (табл. 107, 2, 4, 7, 9); вариант В – 2 фр.
(табл. 107, 1, 11, 12); вариант Г – 3 фр.
Кубки. Предположительно, к ним отнесено 3 фр. Имеют плавно отогну-
тый венчик и высокую цилиндрическую шейку. Один фр. на переходе от шейки
к корпусу украшен отпечатками круглого штампа (табл. 109, 10, 14).
Миски. Тип 1–4 фр. Одна из них украшена зубчатым штампом (табл. 108, 7);
вторая – резными линиями, образующими треугольники (табл. 108, 8); третья –
одинарным выступом-налепом (табл. 108, 9); четвертая – двойным выступом-
налепом (табл. 108, 6).
Тип 2–9 фр. Орнаментация: 1 – проколами; 1 – наколами-горошинами
и спаренными косыми удлиненными валиками; 1 – тройными спаренными на-
клонными валиками и проколами; 1 – косым валиком; 1 – двойными валика-
ми; 1 – выступом-налепом на стенке; 1 – насечками; 2 – неорнаментированные
(табл. 108, 1–5, 10, 14; 110, 1–2).
Тип 3–1 фр. Миска с широко отогнутым краем, с выступающим бортиком.
С наружной стороны под отогнутым краем миска украшена налепным плете-
ным валиком, а по отогнутому бортику – проколами (табл. 108, 13).
Корчаги. К блоку 1 относятся: 1 фр. слегка отогнутого венчика, украшенно-
го косыми полосами штампованного орнамента (табл. 110, 6), 1 фр. ч/л слегка
отогнутого венчика, украшенного косыми насечками (табл. 109, 6). К блоку 2 –
1 фр. отогнутого под прямым углом уплощенного венчика, украшенного резны-
ми треугольными линиями (табл. 110, 3).
Интересны фрагменты нескольких однотипных корчаг, плечики которых
украшены уплощенным налепным валиком с оттисками зубчатого штампа, вер-
тикальными крупными роговидными налепами и поясом резного геометриче-
ского орнамента, инкрустированного белой пастой (табл. 110, 9). Венчики таких
корчаг слегка отогнуты, а по краю уплощены и орнаментированы овальными
или прямоугольными оттисками зубчатого штампа (табл. 109, 4).
К корчагам относится также фр. слегка отогнутого неорнаментированного
венчика, черной заглаженной корчаги, тесто которой с большой примесью слю-
ды (табл. 107, 2).
Также обнаружены многочисленные обл. стенок корчаг, украшенных рез-
ным геометрическим узором (табл. 109, 11, 12; 110, 4, 7, 8), иногда в комбинации
с пластическим (табл. 109, 9).
Кухонная керамика представлена 21 фр. венчиков сосудов и одним сосудом без
горла. Сосудов 1-го типа – 2 фр.; 2-го типа – 8 фр.; 3-го типа – 7 фр.; 4-го типа –
1 фр.; 5-го типа – 3 фр. Орнаментация: 1 фр. украшен проколами под венчиком
и 1 фр. – защипами и проколами. Остальные имеют налепной валик и проколы,
иногда дополнительно защипы по краю венчика (табл. 111; 112; 113, 1–5).
В помещении был также сосуд со сливом (табл. 113, 7).

Начало раннего железного века


120 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
У входа, расположенного в юго-западной части помещения, обнаружены
сложенные в кучку кости животных. Возле них лежал железный нож (табл. 115,
13). Еще один нож обнаружен возле северного угла жилища. В помещении най-
дена бронзовая булавка. А в выкиде раскопа 15 – железный серп (табл. 115, 14).
Непосредственно у северной части завала найден небольшой обл. глиняного
тигелька с остатками на нем медного сплава (табл. 115, 10) и маленькая льячка
(табл. 115, 3). С наружной стороны южной части завала стены (кв. 67) на гл. 0,60 м,
находился скелет свиньи. Кости лежали без анатомического порядка. Еще одно
скопление костей, среди которых находился череп лошади, найдено под восточ-
ной стеной помещения (кв. 59–71).
Землянка округлой формы, размером 4,5 4,75 м занимала всю центральную
часть наземного жилища. Углублена в лессовый материк в восточной части до 1 м.
В западной части глубина незначительная, и стенка возвышалась над полом все-
го на 0,15–0,2 м. Неодинаковая глубина землянки объясняется наклоном пло-
щади поселения к западу. Стенки землянки с восточной и частично южной сто-
рон были отвесными, с северной стороны образовали ступеньку шириной 20 см,
возвышавшуюся над полом землянки на 0,3 м.
В юго-восточной и южной части землянки стенка образует ступеньку высо-
той 0,40 м от дна. Вход в землянку был с западной стороны.
Дно землянки ровное, сравнительно гладкое. В центре находилась ямка
от столба диам. 0,5 м, гл. 0,4 м. К В от ямки столба на расстоянии 1 м обнаруже-
ны остатки открытого очажка в виде пятна сильно пережженной глины диам.
ок. 0,5 м (табл. 102, 1).
Особенности. Землянка была заполнена серой золистой землей со сравни-
тельно редкими культурными остатками. Как установили авторы раскопок,
землянка была засыпана до сооружения наземного жилища. Обращает на себя
внимание отсутствие в засыпке землянки кусков глиняной обмазки. В некото-
рых местах (например, у северо-восточного края) завал стен наземного жилища
перекрывал засыпку землянки сверху.

Находки из землянки
Фр. толстостенной корчаги с узором в виде заштрихованного ромба с треу-
гольниками по краям. Поверхность заглажена, черного цвета, тесто с большой
примесью слюды (табл. 109, 3). Фр. дна со стенкой от этой же корчаги (табл. 109,
5). Фр. корчаги с плавно отогнутым венчиком, украшен зубчатым штампом
(табл. 109, 1). Несколько фр. стенок корчаг (кубков) с резным геометрическим
орнаментом (табл. 109, 7, 8). Интересна корчага с плавно отогнутым венчи-
ком, короткой вогнутой шейкой и широко раздутым корпусом, переходящим
в небольшое дно. Край венчика украшен S-видным штампом, а корпус сосуда –
поясом резного орнамента, разделенного на 4 сектора. Между секторами –
небольшие петельчатые ручки. Сохранившаяся часть орнамента состоит из за-

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 121
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
штрихованных зигзагов, пирамид из заштрихованных треугольников и косых
заштрихованных линий. Над орнаментальным поясом – линия из оттисков кру-
глого штампа (табл. 114). Сосуд пережжен и деформирован.
Индив. находки. На дне землянки найдены два биконических пряслица, ор-
наментированных зубчатым штампом (табл. 115, 4, 5), астрагал (табл. 115, 8)
и малая биконическая бусинка из светло-желтого стекла, заглушенного сурьмой
(табл. 115, 15) (определение к. и. н. А. С. Островерхова). На гл. 0,57 м в золистой
засыпке землянки у южной стенки найден целый череп лошади (как и на рас-
копе 2), а на гл. 0,65 м – костяная поделка в виде овальной, суженной к одному
краю тонкой пластинки (табл. 115, 12).
Очаг. У южного края завала стен помещения на гл. 0,75 м от поверхности
поля обнаружены пятна золы с вкраплениями мелких угольков и округлое, обо-
жженное до красного цвета пятно глины диам. 0,75 м, представлявшее собой,
по-видимому, остатки открытого очага. Здесь в зольном слое вокруг очага было
встречено много отдельных обл. кухонных сосудов и корчаг хорошей выделки
с выступами на плечах и резным орнаментом. Возле очага с наружной стороны
жилища стоял сосуд (табл. 113, 7).
Каменная вымостка – очаг № 1. В восточной части раскопа, в 0,75 м от края
завала жилища, на гл. 0,25–0,3 м от уровня поверхности обнаружены остатки
пода печи или очага Д. – 1,2 м и Ш. – 0,85 м. Под состоял из выкладки кам-
ней и черепков сосудов, покрытых тонким слоем глиняной обмазки. Черепки,
входившие в состав выкладки пода, принадлежали миске 2-го типа и большому
сосуду – глубокой, широко открытой вазе, украшенной пальцевыми защипами
по венчику и проколами под ним (табл. 113, 8). Поверхность сосуда желтоватая,
сильно обожженная. Под находился на одном уровне с восточным краем завала
обмазки стен жилища, в стороне от него. Сооружен на культурном слое.
Каменная вымостка – очаг № 2. Еще один под очага обнаружен непосред-
ственно у завала северо-западного угла жилища на гл. 0,3 м Очаг сооружен
на культурном слое. Сохранившаяся часть пода размером 1,6 м0,7 м вытяну-
той овальной (восьмеркообразной) формы, суженной в западной части, состо-
яла из каменной вымостки и слоя сильно пережженной, тщательно заглажен-
ной тонкой глиняной обмазки (табл. 104, 1–2 (2)). Камни были уложены плотно
в один слой. Т. пода 0,05–0,07 м. Рядом с остатками этого пода, на расстоянии
0,25 м к С от него, обнаружено пятно малого круглого очажка диам. до 0,65 м,
верхняя часть которого была пережжена до белого цвета. Находки отсутствова-
ли. С юго-западной стороны очага обнаружено понижение (углубление) почвы
на 0,65–0,70 м (размеры его не определены), заполненное внизу кусками обо-
жженной глины. Остатки пода находятся как бы на краю этой впадины. При
этом обожженные куски печины из впадины аналогичны печине помещения,
но отличаются своим видом и цветом (беловато-розовая) от обожженного пода
очага (ярко-оранжевая). Сверху впадина была заполнена обычным грунтом. По-
видимому, этот очаг был сооружен уже после разрушения помещения.

Начало раннего железного века


122 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Каменная вымостка № 3 частично исследована у северной стенки кв. 3, 4,
также была открыта на гл. ~ 0,30 м. Представляла собой залегание камней и че-
репков, лежащих в один ряд длиной 1,7 м. Никаких культурных остатков возле
этой вымостки в слое раскопа не обнаружено.
Вдоль западной стены жилища на расстоянии 2–4 м от него выявлены три
ямы и пятно пережженной земли, возможно, являвшееся очагом.
Яма № 1 (кв. 40) небольшая, овальной формы в плане, диам. 1,2 0,9 м.
Впущена в материк на гл. 0,5–0,6 м. Стены ямы почти отвесны, дно неровное
(табл. 99). Яма засыпана коричневой землей без культурных остатков.
Яма № 2 (кв. 27, 28, 12, 20) неправильной овальной формы, диам. 2,6 1,8 м,
впущена в материк на гл. 1 м. Стенки ямы слегка выгнуты внутрь, неровные.
На гл. 0,5 м у северо-восточной стенки выступает неровная покатая ступень-
ка. В северной части в засыпке ямы на гл. 0,5–0,8 м от поверхности открыто
большое скопление мелких камней, черепков сосудов (преимущественно сте-
нок) и отдельных кусков обожженной глины. Камни и черепки встречались еще
при зачистке пятна ямы и выступали на поверхности беспорядочным скоплени-
ем. Среди обломков керамики встречены венчики кухонных сосудов с валиком
и проколами под краем (2-го и 3-го типов), обломки черпака 2-го типа и миски
2-го типа.
У северного края ямы № 2 находилось пятно обожженной глины – остатки
открытого очага. Пятно имело неровную, понижающуюся ступеньками к запа-
ду, поверхность. Форма овальная, неправильная, вытянутая с Ю на С. Размеры
1,75 х1,2 м. Представляет собой сплошной слой пережженной до красного цвета
глины Т. 10–15 см.
Яма № 3 (кв.5–7) – обнаружена у северной стенки раскопа и в значительной
части заходит в нее. Сверху расплывчатый контур ямы прослеживался нечетко.
Яма имела воронкообразную форму, постепенно сужаясь ко дну ступеньками.
Вдоль стены раскопа Ш. ямы достигает 6 м. К низу яма сужается ступеньками
и на гл. 1 м от поверхности поля яма в средней части принимает правильную
округлую форму диам. 1,5 м с отвесными стенками. Гл. ямы от поверхности поля
1,4 м. Яма заполнена суглинком, смешанным с золой. В засыпке встречено срав-
нительно небольшое количество находок: обломки костей животных, обломки
стенок и венчиков кухонных сосудов с валиками и проколами под краем (2-го
и 3-го типов), куски глиняной обмазки и камни.
Яма № 4 (кв. 71) – находилась к В от очага. Яма в плане округлая, диам. 1,8 м,
впущенная в материк на гл. 1,30 м. Яма засыпана сероватой землей. Стенки ее
почти отвесные, дно ровное (рис. 102, 2). В засыпке встречены лишь немного-
численные обломки сосудов и два обломка костей животных. Очаг открытого
типа с пятнами золы вокруг, обломки керамики, сосуд, стоявший непосред-
ственно с наружной стороны жилища, а также яма хозяйственного назначения,
принадлежали какому-то помещению, пристроенному непосредственно с на-

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 123
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
ружной стороны к юго-восточной части стены большого наземного жилища.
Никаких признаков остальных стен этой пристройки не сохранилось.
В западной части раскопа на площади 84 кв. м. никаких строительных остат-
ков не обнаружено. Глинистый материковый слой, изрезанный норами грызу-
нов, выявлен здесь на глубине 0,40–0,45 м. Находки в этой части раскопа редки
и представлены отдельными кусками обожженной глины, обл. костей животных
и керамики.

Раскоп 15/1957 (132 кв. м).


В раскопе обнаружены 2 наземных жилища, очаги и печи и одна яма более
позднего времени (табл. 116).
Наземное жилище № 1. Всю южную, восточную, западную и центральную ча-
сти раскопа занимал развал стен наземного жилища, погибшего от пожара. Завал
четко фиксировался с гл. 0,4 м. Т. завала в некоторых местах – 0,2 м. В осталь-
ных же глина лежит ровным слоем Т. 5–7 см. Ш. полосы глиняной обмазки равна
0,7 м. В Ю-З углу глина сильно прожжена и хорошо прослеживается поворот
стен, образуя угол 90 градусов. Так же сильно был прожжен и С-В угол. Более
слабо прожжен С-З угол и совсем не прослежены следы пожара в Ю-В углу.
С южной и восточной стороны обожженная глина вперемешку с углями и зо-
лой в направлении С-Ю образовывала яркую полосу. Казалось, что именно
в этом месте и проходят стены жилища. Но точно это не установлено, так как
надо было расширять раскоп. Не исключено, что стена проходила дальше,
а данный слой обожженной глины, перемешанной с углями и землей, мог быть
завалом от верхней части стены, которая обрушилась во время пожара жилища.
Расстояние между южной и северной стеной равно 10 м. Развал всех четырех
стен был прослежен на одном уровне. На гл. 0,6 м (от уровня современной по-
верхности) был прослежен пол жилища с остатками глиняной обмазки, лежав-
ший ровным слоем под стенами жилища. Глиняная обмазка пола сохранилась
во многих местах. Жилище имело форму прямоугольника размерами 10 8 м.
Непосредственно возле северной «стены» жилища на кв. 12 стоял переверну-
тый вверх дном сосуд (табл. 118, 6). Корпус сосуда с широким округлым пле-
чом сильно сужен ко дну и украшен отростками на плечах со свисающими под
ними канелированными полукругами (табл. 137). В кв. 28 под северным завалом
стены этого жилища обнаружены бронзовые деформированные от огня уди-
ла (табл. 145, 10). Авторы раскопок предположили, что удила висели на стене
и во время пожара упали вместе со стеной. И здесь же, в завале северной стены
жилища (кв. 28) найден обл. костяного псалия, повторяющего форму бронзовых
трехпетельчатых псалиев с уплощенным нижним концом (табл. 145, 12). В жи-
лище также был найден каменный оселок прямоугольной формы (табл. 145, 11).
Возле юго-западного завала стен жилища на гл. 0,4 м был найден бронзовый
асимметрично-ромбический наконечник стрелы с шипом (табл. 145, 9).

Начало раннего железного века


124 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
В пределах жилища открыто большое скопление обломков керамики и кам-
ней со следами пребывания в огне, отдельных обломков костей животных 35.
Обломки сосудов в большинстве разбиты на мелкие куски, многие из них дефор-
мированы от пребывания в огне. Наибольшее скопление, площадью до 3 кв. м,
зафиксировано под восточной стеной жилища (кв. 5, 6, 14) (табл. 117, 1–4).
Здесь было снято ок. 2000 черепков. В основном это кухонная посуда, но много
и лощеной орнаментированной. Большинство из фр. были пережжены и дефор-
мированы от огня, т. е. горели вместе с жилищем.
В пределах жилища, ближе к его восточной стене находились остатки очага
или печи с каменной вымосткой (№ 1).
Очаг или печь (№ 1) с каменной вымосткой. Под конструкции округлый, вы-
тянут с Ю-З на С-В, размером 1,5 1,25 м. Он был вымощен камнем и черепка-
ми (табл. 117, 5–6). Вымостка сделана в пять слоев, Т. 0,25 м. Верхняя его часть
смазана слоем глины Т. 4–5 см. Вымостка пода печи возвышалась над уровнем
пола на 0,25 см.
Под очагом № 1 были обнаружены остатки более раннего очага в виде пятна
прожженной глины – очаг № 2. «Очаг» № 1 по площади был значительно боль-
ше расположенного под ним очага № 2. Вышеописанные скопления керамики
обнаружены вокруг очага № 1, но ниже его, на уровне очага № 2 обнаружено
также большое количество черепков 36. Отдельные пятна скоплений керамики
обнаружены и в других местах раскопа к северо-западу и к западу от очага № 1.
У восточной стены жилища за очагом № 1 было также обнаружено большое ско-
пление битой посуды. Наиболее значительное скопление керамики было также
в кв. 15–25. Общая площадь скоплений керамики размерами 8 8 м была вокруг
как бы окаймлена вкраплениями очень мелких дробленых кусков сильно обо-
жженной глины. Вытянутые пятна этих скоплений являлись остатками развала
глиняного сооружения и обозначали уровень ДДП, на котором и был выстроен
очаг № 1. Таким образом, очаг № 1 был устроен на уже существовавшем культур-
ном слое после гибели наземного жилища.
То есть картина аналогична зафиксированной на раскопе 14, где над засып-
кой землянки был также сооружен «очаг», в основе которого была вымостка
из камней и черепков. Еще один такой же «очаг» (см. далее) был сооружен над
разрушенным жилищем раскопа 18. То есть в данных случаях на месте разру-
шенных или заброшенных жилищ были сооружены «очаги» или конструкции
иного назначения, в основе которых обязательно была вымостка из камней
и черепков.
Яма. Непосредственно у южного края очага № 2 на гл. 0,6 м от поверхно-
сти современного поля в лессовом материке 37 обнаружена большая яма округлой
35
В полевом дневнике отмечается, что в кв. 7 найден кусочек обожженного кирпича с желоб-
ком. Возможно является фрагментом жертвенника. В коллекции не обнаружен.
36
В описи находок все материалы из этого скопления имеют обозначение «Завал у печи».
37
Судя по чертежам и тексту дневника, под лессовым материком подразумевается уровень

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 125
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
формы, диам. 3 м, засыпанная серой землей с большой примесью золы. Стены
ямы отвесные, дно плоское. В засыпке ямы найдены редкие обломки сосудов
того же типа, что и обломки основного слоя, но также и более поздние (крас-
нолаковый сосуд и 4 амфорных фр. – 3 ручки и один венчик от хиосской пухло-
горлой амфоры) 38. Яма прорезала культурный слой и относилась к значительно
более позднему времени, чем основной культурный слой поселения.
В северной части раскопа за северной стеной вышеописанного наземного
жилища также прослежены остатки древнего пола с очень хорошо сохранившей-
ся глиняной обмазкой. Этот (второй) пол в виде тонкого слоя гладкой глиняной
обмазки, также находился на гл. 0,6 м. В некоторых местах пол был обожжен.
В северной части кв. 9 и 17 находились остатки печи.
Печь № 2 – обнаружена на гл. 0,5 м от современной поверхности. Под печи
почти правильной круглой формы диам. 1,3 м (табл. 116, 1–4). Сохранился ча-
стично: тщательно заглаженная и обожженная до белого цвета обмазка поверх-
ности пода и с трех сторон пода – остатки основания боковых стен свода в виде
обожженного глиняного валика, расположенного полукругом по краям пода.
Вокруг пода печи сохранился бортик высотой 0,1 м, который является остат-
ком свода печи. В юго-восточной части печи сохранилась часть свода высотой
0,3 м (табл. 118, 5). Внутренняя часть свода была тщательно заглажена и обмазка
ее обожжена до того же состояния, что и обмазка пода. В верхней части остат-
ки свода имели чуть заметный наклон вовнутрь, на основании которого мож-
но предположить, что свод был невысокий. Устье печи находилось с западной
стороны. Возможно, печь принадлежала жилищу, погибшему от пожара. Перед
устьем печи вырисовывалось зольное пятно, возможно, от предочажной ямы,
которое не было исследовано. В северо-восточном углу печь подходила к завалу
глиняной обмазки, возможно, к остаткам стен жилища, с которым и связана эта
печь.
Наземное жилище № 2. С ним связана вышеописанная «печь» и остатки гли-
няного пола. Следы пола в виде светлой глиняной обмазки, беловато-желтой,
а в нескольких местах слегка обожженной, пролеживались вокруг печи на пло-
щади до 27 кв. м (включая и площадь, занятую печью). К западу возле печи,
чуть ниже уровня неровного пола, прослеживалось скопление кусков глиняной
обожженной обмазки. Глиняные пятна со следами обжига, чуть возвышающие-
ся над полом, окаймляли площадь этого помещения с южной и юго-восточной
сторон. Завалы обожженной до красного цвета глины, ступеньки, возвышаю-
щиеся над дном раскопа и непосредственно примыкающие к печи с северной
и северно-восточной сторон, заходили в стенки раскопа и не были исследованы.
Никаких культурных остатков при остатках жилища не обнаружено.
древнего погребенного чернозема. На некоторых участках его уровень находится на глубине
~ 0,50–0,60 м от современной поверхности.
38
Исследованиями 2008–2010 гг. на Жаботинском поселении открыт слой VI–V вв. до н. э.
(Дараган, 2009; 2011).

Начало раннего железного века


126 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
На раскопе 15 зафиксирован случай прямой стратиграфии, а именно соору-
жение т. н. «очага или пода печи» на культурном слое ранее существовавшего жи-
лища. Изучение распределения материалов этого раскопа по глубинам и по ква-
дратам показало, что 94 % находок связаны с зоной наземного жилища № 1, со-
оруженного на уровне ДДП, т. е. на глубине ~ 0,4 м от современной поверхности
(кв. 3–8', 12–16', 20–24', 28–32'). Непосредственно связаны с сожженным на-
земным жилищем № 1 и особые находки – ромбический наконечники стрелы
с шипом, стремявидные удила, обл. костяного трехпетельчатого псалия, оселок
(табл. 145, 9–12).

Материал из наземного жилища № 1 раскопа 15


Кухонной керамики обнаружено 104 фр. (табл. 140; 141; 142; 143; 144).
Тип 1–5 фр. Орнаментированы преимущественно защипами по краю вен-
чика и проколами. 2 фр. дополнительно украшены налепным валиком на кор-
пусе (табл. 141, 1,2); 1 фр. – вертикальным выступом-налепом на краю венчика
(141, 4); 1 фр. – проколами, подтреугольным гладким налепным валиком и ко-
сым валиком-налепом (табл. 142, 8).
Тип 2–57 фр. Орнаментация: налепной валик под венчиком и проколы –
41 фр.; валик и наколы изнутри – 3 фр.; пальцевые защипы по краю венчика
и наколы изнутри – 1 фр.; пальцевые защипы по краю – 2 фр.; только налепной
валик – 2 фр.; наколы изнутри – 1 фр.; защипы по краю венчика, проколы и на-
лепной валик под ними – 7 фр. (табл. 141, 3,5; 142, 4, 5, 6, 9; 143, 2, 6)
Тип 3. Вариант А – 15 фр. Орнаментация: проколы – 2 фр.; защипы по краю
венчика и проколы – 3 фр.; налепной валик и проколы – 10 фр. (табл. 143, 7–9);
Вариант Б – 4 фр.; без орнамента – 2 фр., насечки по краю венчика – 1 фр., на-
лепной валик – 1 фр. (табл. 140, 5, 6; 142, 10, 11).
Тип 5–23 фр. Из них вариант А – 11 фр. Из них 9 фр. имеют прямо сре-
занный край венчика. Орнаментация: налепной валик – 1 фр.; налепной валик
с проколами – 9 фр. без орнамента – 1 фр.; вариант Б –12 фр. У 5-ти фр. вен-
чик прямо срезан, а у 4-х – слегка закруглен. Орнаментация: налепной валик
по краю венчика и проколы – фр.; налепной валик и наколы изнутри – 2 фр.;
защипы по венчику, проколы под ним, налепной валик по корпусу с налепной
ручкой – 1 фр.; проколы – 1 фр. (табл. 140, 1–3; 141, 3, 6; 142, 1, 2; 143, 1, 4).
Обращает на себя внимание, что в этом раскопе значительная серия кухон-
ной керамики всех типов имеет прямо срезанный край венчика.
Стенки с налепным валиком – 22 фр. (табл. 144).
Миски (табл. 130; 131; 132; 138; 139). Тип 1–12 фр. Орнаментация: вертикаль-
ный и горизонтальный валик на стенке – 1 фр.; вертикальный валик-налеп – 1 фр.;
штамп по краю бортика – 2 фр.; неорнаментированы – 8 фр. (табл. 132, 1, 2, 5–12).
Тип 2–59 фр. Вариант А-Б – 54 фр. Орнаментация: налепы – 15 фр.; наколы
изнутри – 8 фр.; проколы – 7 фр.; комбинированный орнамент – 12 фр.; без ор-

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 127
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
намента 12 фр.; (табл. 132, 3, 4, 13, 14; 138, 4, 7, 8; 139, 1–32, 38–10); вариант Г –
5 фр. без орнамента (табл. 138, 1–3; 5, 6).
Тип 3. Вариант А – 2 фр. (табл. 130, 8; 131, 10); вариант Б – 7 фр. (табл. 130,
3–7, 9; 131, 3); вариант В – 2 фр. (табл. 131, 11, 12).
Тип 4–4 фр. (4,7 %) (табл. 130, 1, 2; 131, 1, 2).
Корчаги. Среди корчаг выделяются: а) сосуды со слегка отогнутым неболь-
шим венчиком, прямой цилиндрической шейкой и округлыми боками – 4 фр.
(табл. 120, 3; 123, 1); б) с плавно отогнутым более профилированным венчи-
ком, длинной вогнутой шейкой и округлым корпусом – 3 фр. (табл. 120, 2); в)
с резко отогнутым венчиком, длинной слабо вогнутой шейкой и сплюснутым
корпусом (табл. 120, 1); г) с резко отогнутым венчиком и шаровидным туловом
(табл. 129,4).
Всего обнаружено: а) 38 фр. в разной степени плавно отогнутых венчиков
(блок 1), из них 1 фр. орнаментирован кружками, 2 фр. – резным орнаментом.
Часть этих венчиков, некрупных и достаточно тонких, может в равной степени
принадлежать как корчагам, так и кубкам (табл. 120, 2, 3; 121; 123, 1; 129, 1, 5–7,
13); б) 3 фр. венчика корчаг, у которых край плавно отогнутого венчика упло-
щен. Из них 2 фр. украшены по краю зубчатым штампом (табл. 128); в) сосуды
с резко отогнутым под прямым углом, прямым венчиком, шириной от 2 до 6 см,
прямой цилиндрической или конической шейкой (блок 2) – 34 фр., из них 3 фр.
имеют резной орнамент (табл. 120, 1; 121; 123, 2; 129, 2–4; 8–12; 14–17).
Интересна нижняя часть корчаги с широко раздутыми боками и небольшим
дном. На корпусе сосуда – четыре роговидных выступа, под которым нанесены
каннелюры. Над выступами и между ними – кнопочные вдавления. Такие же
вдавления и между выступами (табл. 137). Интересен также биконический со-
суд с плавно отогнутым венчиком с прямо срезанным краем, коротким вогну-
тым горлом и яйцевидным туловом. По уплощенному краю венчик украшен
зубчатым штампом. На корпусе сосуда – валик-налеп, украшенный зубчатым
штампом, и четыре роговидных выступа. Под валиком нанесены косые насечки,
а ниже – горизонтальный орнаментальный фриз, состоящий из треугольников,
направленных вверх и вниз (табл. 128).
Всего обнаружено более 240 фр. орнаментированных стенок крупных сосу-
дов. В этой массе обломков значительная часть относится к 15 сосудам, тогда
как вся совокупность орнаментированных фр., предположительно, принадле-
жит 35 сосудами. Большая часть орнаментированных фр. украшалась по плечи-
кам широким поясом резного геометрического орнамента, часто в сочетании
с пластическими налепами (табл. 119; 120; 123,1; 125, 1, 2, 5, 7–11; 127; 128; 129,
4). Основной вид орнаментации линейный. Также достаточно часто представле-
ны различные комбинации из заштрихованных треугольников. Штриховка в ос-
новной массе наносилась небрежно, иногда штрихи выступают за ограничитель-
ные линии. Для части сосудов можно предположить деление орнамента на зоны.

Начало раннего железного века


128 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Очень часто по углам геометрических фигур наносились кольчатые отпечатки.
Также обнаружено 12 фр. от 6 сосудов с отпечатками штампа. В двух случаях это
зубчатый штамп в сочетании с кольчатым (табл. 124, 1, 2), в одном – S-видный в
сочетании с зубчатым (табл. 124, 4), еще в одном только зубчатый (табл. 124, 3),
в 3-х – резной в сочетании с зубчатым (табл. 127, 12,15; 128). Также обнаружено
18 фр. стенок, украшенных только пластическими налепами (табл. 125, 3, 4, 6, 12;
126). Некоторые налепы выдавлены изнутри (табл. 126, 11). Налепы различны:
7 фр. имеют небольшие горизонтальные слегка выступающие (табл. 126, 3, 4, 6,
7, 9, 10); 2 фр. – горизонтальные очень крупные выступы-упоры (табл. 126, 2, 6);
3 фр. – круглые (табл. 125, 4; 126, 11, 12); 1 фр. – двойные раздельные (табл. 125,
3); 1 фр. – двойные спаренные (табл. 125, 6), 4 фр. – сосцевидные (роговидные)
(табл. 126, 5; 128; 129, 4).
В глине большинства сосудов – существенные примеси дресвы. Значителен
процент и сосудов, содержащих примеси известняка. Часто присутствуют также
слюдяные включения. Очевидно, что большая часть сосудов была изначально
ч/л, но вследствие вторичного обжига утратила свой первоначальный вид.
Черпаки. Тип 1, вариант А – 28 фр. Из них 2 фр. имеют штампованный орна-
мент (табл. 134, 1, 14), 4 фр. – комбинированный (табл. 134, 6, 16), остальные –
резной геометрический орнамент (табл. 134, 2, 3, 5).
Тип 2–79 фр. (табл. 133; 134, 4, 8–10, 12, 18; 136, 6, 7, 9, 10). Из них вариант А –
52 фр. украшены резным геометрическим орнаментом или неорнаментированы.
Один черпак украшен каннелюрами (табл. 136, 9), один – оттисками штампами,
образующими вертикальные линии (табл. 134, 11). Часто орнамент инкрустиро-
ван белой пастой, в одном случае – красной (табл. 134, 13); вариант Б – 18 фр.
из 10 фр. украшены радиальным узором, остальные без орнамента (табл. 132, 3,
7, 8, 10, 12, 16; 134, 8, 10; 136, 6; вариант В – 2 фр. (табл. 133, 15).
Тип 3–3 фр. (табл. 105, 1, 2,3).
Фр. донышек с радиальным орнаментом и выемкой – 9 фр. (табл. 133, 1,
4–6).
Глубоких кружковидных неорнаментированных черпаков – 2 фр.
Ручки от черпаков в основном круглые или овально-круглые в сече-
нии – 53 фр. (тип 2). Из них орнаментировано – 4 фр. (табл. 135, 3,8; 136, 6, 7).
Ленточных, широких и овально-плоских – 13 фр. (тип 1), из них орнаментиро-
вано – 9 фр. (табл. 135, 1, 2, 4, 5–7, 9; 136, 10). Ручки украшены параллельными
линиями, иногда штрихованными лентами или отдельными геометрическими
фигурами.
Отростки на ручках черпаков: в виде уплощенного пальца – 11 фр., роговид-
ный – 1 фр., удлиненно-цилиндрические – 2 фр. (табл. 135, 10, 11, 13–21; 136,
10) (все 2-го типа), гвоздевидный – 1 фр. (тип 1) (табл. 135, 12).
Также обнаружено 7 ж/л фр. кубков с плавно отогнутым венчиком и высокой
прямой цилиндрической (реже – слегка вогнутой) шейкой (табл. 125, 10, 13–15).

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 129
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Раскоп 17/1957 (400 кв. м, 20 20 м, ориентирован по сторонам света)
(табл. 146). Расположен к Ю-Ю-З от раскопа 16, под углом 195–210°, на рас-
стоянии 120 м от него. Участок, на котором был заложен раскоп, выделялся
на вспаханной черноземной поверхности желтоватым пятном, указывающим
на примесь в почве материковой глины. В одном месте на поверхности участка
6,5 6,0 м были выпаханы мелкие комья обожженной глины. Глубина залегания
культурного слоя небольшая, всего до 0,5 м. Верхний слой – вспаханный черно-
зем от 0 до 0,2 м. Культурные остатки встречались преимущественно на втором
штыке на гл. 0,2–0,5 м. Насыщенность культурного слоя сравнительно неболь-
шая, за исключением юго-восточной части раскопа, где количество находок
значительно возрастает. Здесь найдена кремневая стрелка (табл. 148, 6).
Комплексы
Очаг № 1. В северо-восточном участке раскопа на кв. 19, на гл. 0,3–0,35 м
обнаружен небольшой очаг, от которого сохранился только под прямоугольной
формы, гладко обмазанный глиной, ориентированный с С-В на Ю-З. Д. пода –
1 м, Ш. – 0,7 м. Т. глиняной обмазки, прокалившейся до красного цвета, –
3 см. Очаг сооружен на уровне ДДП. На поверхности очага оказался глиняный
кружок из обточенного ч/л черепка.
Очаг № 2. Обнаружен на юго-восточном участке раскопа в кв. 84. Очаг на-
ходился на гл. 0,2–0,3 м. Его Д. – 1,25 м, Ш. – 1 м. Сохранившийся овальный
участок пережженной глины ориентирован с С-В на Ю-З.
Скопление обмазки. К югу от очага № 1, в кв. 30, на гл. 0,3 м открыто скопле-
ние овальной формы мелких разбитых комьев обожженной глиняной обмазки,
лежащих в один слой по линии С-Ю., Д. скопления – 1,4 м, Ш. – 0,5–0,7 м.
Яма № 1. Южный край скопления обмазки перерезает край ямы № 1. Яма
в плане круглой формы, колоколовидная в разрезе, со стенками, расширяющи-
мися ко дну. Диам. ямы на уровне зачистки (0,5 м от поверхности) – 1,3 м. Диам.
по дну – 1,7 м. Гл. ямы от уровня зачистки 1,5 м. (табл. 147, 1). Яма заполнена
в верхней части плотной глинистой землей, в средней части – глинистой землей
с прослойками золы и угольками, в нижней части – плотным глинистым сло-
ем с вкраплениями угольков. У верхнего края, на гл. 0,4–0,65 м от поверхности,
найдены обломки большого разбитого на куски глиняного горшка с налепным
валиком на корпусе и наколами под краем (табл. 147,22), и обломки других со-
судов. Также в яме найдены: 2 каменных терочника, 29 обл. костей животных,
13 комков обожженной глины, 33 камня и большое количество фр. лепной ке-
рамики, простой и ч/л, а также малая глиняная поделка (табл. 148, 3). Наиболее
интересными являются найденные в яме предметы, связанные с металлургиче-
ским ремеслом. К их числу относятся: 3 куска железных шлаков, 4 керамических
шлака, 1 обл. малого железного ножа (табл. 148, 10), 1 железный нож больших
размеров (табл. 148, 13), бронзовое долото (табл. 148, 8), бронзовый длинный
четырехгранный штырь (табл. 148, 12), служивший заготовкой для выделки

Начало раннего железного века


130 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
из него мелких бронзовых предметов, бронзовый слиток, бронзовое лопаточ-
ковидное изделие (табл. 148, 9). На дне ямы у северо-западного ее края лежал
песчанниковый точильный камень (Д. – 29 см, Ш. – 17 см), обе плоские поверх-
ности которого были покрыты многочисленными желобками разных размеров,
полукруглой формы (табл. 148, 1).

Материал из ямы
Кухонная керамика – 5 фр. горшков и 1 целый сосуд. Орнаментация: про-
колы под венчиком – 5 фр., налепной валик под венчиком и проколы – 1 фр.
(табл. 147, 2, 3, 4).
Миски – 9 фр. Тип 1–3 фр., из них 2 фр. украшено зубчатым штампом
(табл. 149, 7–9); тип 2–5 фр. Орнаментация: одинарным выступом-налепом –
1 фр.; одинарным валиком-налепом – 1 фр.; двойными выступами-налепами –
2 фр.; неорнаментирован – 1 фр. (табл. 147, 5; 149, 4–6). Тип 3–2 фр. (табл. 147,
6, 9), из них 1 фр. по отогнутому краю бортика украшен проколами (вариант Б).
Корчаги, венчики – 3 фр. Блок 1–2 фр. (табл. 147, 3); блок 2–1 фр. Интересен
фр. желтой заглаженной стенки корчаги с примесью мелких частиц слюды в те-
сте, украшенный овальным выступом-налепом и фризом резного геометриче-
ского орнамента, над верхней ограничительной линией которого нанесены пи-
рамидки из круглых штампованных оттисков (табл. 149, 1).
Черпаки – 8 фр. Тип 1–4 фр. (табл. 149, 2); тип 2–4 фр. (табл. 149, 11, 12).
Из других керамических форм представлен фр. тонкостенного ч/л кубка
со слабо отогнутым венчиком и цилиндрической шейкой, украшенный геоме-
трическим инкрустированным орнаментом (табл. 149, 10), и пряслица.
Наземное помещение. В кв. 80, 90 на гл. 10–20 см открыт завал обожжен-
ной глиняной обмазки. На комьях обмазки встречались следы штукатурки.
Вероятно, обмазка принадлежала рухнувшей стене жилого наземного сооруж.
Под обмазкой встречались немногочисленные находки костей животных и со-
судов. Завал уходил в юго-восточную стенку раскопа и не был исследован.

Раскоп 18/1957 (256 кв. м). Разбивке раскопа предшествовала траншея 1,


Д. – 44 м, Ш. – 1 м, ориентированная по линии В-З. Эта траншея заложена к
В от раскопа 8, вплотную к нему. У восточного конца траншею № 1 в направ-
лении с С на Ю пересекает траншея № 2, Д.- 58 м. Южный край ее подходит
вплотную к раскопу 14. Культурный слой на большей части этой траншеи почти
отсутствует. Черноземный слой переходит в суглинок повсеместно на глубине
0,5 м. В этой траншее открыта каменная вымостка. От кв. 13 траншеи № 1 зало-
жена также траншея № 3, Д.- 15 м и Ш.- 2 м. Никаких культурных остатков в ней
не обнаружено (табл. 150).
Каменная вымостка зафиксирована на гл. 30 см от поверхности в слое черно-
зема. Вымостка овальной формы, Д. – 2,8 м, Ш. – 2 м, ориентирована с Ю-З

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 131
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
на С-В. Она состоит из очень аккуратно и плотно выложенных в один ряд кам-
ней, выпуклой поверхностью кверху (все подобранные куски камня имели вы-
пуклую поверхность), и крупных фр. керамики, главным образом днищ горшков
(16 крупных фр.) и стенок (38 фр.) (табл. 152, 1, 2). В северо-восточном углу вы-
мостки найдены два фр. сосуда с геометрическим орнаментом, один из кото-
рых – фр. черпака 1-го типа, украшенный зональным геометрическим орнамен-
том (табл. 152, 3). Также в состав вымостки входили 2 фр. стенок кухонных сосу-
дов с налепным валиком, 2 фр. венчиков с проколами и 2 фр. мисок. Вымостка
сооружена на уровне ДДП. Какое значение имела эта вымостка – не ясно.
Никаких культурных остатков в слое вокруг вымостки не было. Площадка на-
ходилась на участке поселения, где почти не встречаются культурные остатки.
В траншее № 1 на кв. 1–8 отмечено большое скопление керамики.
Раскоп 18 заложен к северу и югу от этого скопления 39. Черноземный слой
в остальных квадратах этой траншеи, Т. 35 см, постепенно переходит в сугли-
нок. Культурные остатки встречаются как в черноземе, так и в суглинке, по всей
площади траншеи, в западной части ее до гл. 65 см, а в восточной – до гл. 50 см.
На остальной части раскопа черноземный слой насыщен культурными остат-
ками и на гл. 0,4 –0,6 м переходит в суглинок. Лессовый желтый материк был
открыт всюду вокруг стен раскопа на гл. 0,6–0,75 м.

Комплексы
Каменная вымостка. В кв. 6 траншеи № 1 на гл. 0,3 м обнаружена каменная
вымостка диам. 60 см. Кроме камней для сооружения вымостки использовались
и крупные фр. керамики. Вымостка сооружена на культурном слое. Под вы-
мосткой шел золистый слой, насыщенный глиняной обмазкой и фр. керамики.
Рядом с этой вымосткой, к В от нее расположена яма № 1.
Яма № 1 частично заходила под вымостку. Д. открытой части ямы – 2,75 м,
гл. 2 м. В яме найдено значительное количество обл. сосудов и костей животных.
Открытая часть этой ямы – часть внешнего контура землянки.
Яма № 2 обнаружена в кв. 11–12 траншеи № 1. Диам. – 3 м, гл. – 2 м. Края
ее заходили в стенки траншеи. Яма заполнена обл. сосудов, среди которых были
также стенки с налепным валиком – 3 фр., венчики с валиком и проколами –
5 фр., миски – 7 фр., черпаки – 2 фр., стенки орнаментированные – 3 фр., без
орнамента – 109 фр., костей – 100 обл., камней – 24 (табл. 171, 22–25).
Скопление обмазки. На площади раскопа с гл. 0,30 м встречалось значитель-
ное количество комьев глиняной обмазки и камней. Наибольшее ее число на гл.
0,40 м обнаружено в квадратах 2, 3, 4, 5 траншеи № 1 и кв. 13, 14, 22 раскопа,
вместе в обл. глиняных сосудов и костей животных. Некоторые из сосудов были
сильно пережжены, а кости кальцинированы. При этом в кв. 13–14, 21, 22 на гл.
0,4–0,65 м выделяется скопление керамики в виде вытянутого овального пят-
39
Квадраты раскопов и траншей имеют отдельную нумерацию.

Начало раннего железного века


132 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
на размером 2,25 0,5–1 м (табл. 153, 3), состоящее из больших обл. сосудов,
лежавших в 1–2 слоя, многие из которых сильно обожжены и деформированы.
Количественные данные по распределению обмазки и камней в каждом
из квадратов раскопов и пересчет этих данных на плотность показал следую-
щее 40. С гл. 0,20 м по 0,70 м обмазка, концентрируясь в центральной части рас-
копа, в месте наибольшей плотности образует четкий прямоугольник размером
12 10 м. С южной стороны, ближе к юго-восточной части «прямоугольника»
наблюдается чистая полоса, своего рода проход (табл. 153, 1). На этом же уровне
с южной стороны вплотную к разрозненным скоплениям обмазки находился
и очаг № 1, а в 2 м западнее его – очаг № 2. С западной, северной и особенно
восточной части пятна с глиняной обмазкой встречалось большое количество
камней. Камни расположены и в центральной части пятна, но все же большая
часть их как бы окаймляла это пятно снаружи (табл. 153, 2). Как оказалось, всю
центральную часть «пятна» занимает «землянка».
Очаг № 1 находился у южной стенки раскопа (кв. 17–9) на гл. 0,75 м.
Представлял собой большое пятно глиняной обмазки овальной формы, диам.
2,5 1 м. Сверху очаг покрыт беловатой глиняной обмазкой с неровной по-
верхностью, Т. до 8 см. На очаге был слой золы, а в нем несколько обл. сосудов.
По краям очага и под ним земля прокалена до красного цвета. Над восточным
краем очага сохранилась выкладка из обл. сосудов, среди которых было 3 фр.
кухонных горшков с защипами по краю венчика и проколами, 1 фр. – с вали-
ком и проколами, 5 фр. стенок с налепным валиком, 4 фр. мисок, 1 фр. стенки
с резным геометрическим узором и 20 неорнаментированных фр. Очаг № 2 об-
наружен в кв. 1 (юго-западный угол) на расстоянии 2 м от предыдущего. Заходил
в стенку раскопа и остался неисследованным.
Яма № 3 41. На гл. 0,7 м в кв. 11 обнаружена в плане круглая яма, диам. 1,10 м,
гл. 1, 65 м от поверхности. Стенки ямы вертикальны. Яма заполнена сероватым
грунтом, насыщенным культурными остатками того же характера, что и в слое
раскопа. Большую часть из них составляли кости животных, в том числе и рог
тура. Из находок выделяется фр. венчика корчаги, украшенный зубчатым штам-
пом (табл. 165,4).
Яма № 4 обнаружена в кв. 51. Находится на одной линии с ямой № 1. Яма
представляет собой углубление овальной формы с ровными стенками. Гл. от по-
верхности от уровня материка – 40 см, Д. – 105 см, Ш. – 95 см. В яме были обл.
40
По данному раскопу сохранились описи не взятых находок с подробным подсчетом коли-
чества фр. керамики, глиняной обмазки, костей и т. д. на каждому из квадратов раскопа. В про-
грамме ArcGIS 9.3 создан слой, соответствующий плану раскопа 18, и связанный с ним аттри-
бутивный слой, с указанием количества находок обмазки, камней и т. д. на каждом из квадратов
раскопа с учетом глубины их залегания. По этим данным построены карты плотности.
41
Нумерация комплексов по траншее № 1 и раскопу 18 раздельна, поэтому существует по две
ямы № 1 и № 2. Во избежание путаницы введена сквозная нумерация, по которой яма № 3 – это
яма № 1 раскопа 18, а яма № 4 – яма № 2 раскопа 18, согласно тексту отчета.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 133
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
каменного топора, приспособленного под терочник (табл. 182, 30), обл. костя-
ного тупика, 2 фр. черпака, миска, камень, кости животных, днища и стенки
простых сосудов.
Землянка зафиксирована на гл. 0,6–0,75 м. Представляла собой большое
расплывчатое пятно, засыпанное сероватой землей, местами глинистой, места-
ми с большой примесью золы. Яма размером 12 9 м ориентирована по длин-
ной оси с Ю-В на С-З. Гл. ее от уровня материка – 1 м. Стены ямы вертикальные
(табл. 152). В верхнем заполнении центральной части землянки встречались ко-
мья глиняной обмазки. В большом количестве в этих же квадратах представлены
и находки камней (табл. 153, 4,5). Но в придонном заполнении и на дне землян-
ки обмазки не было. Только в двух местах – ближе ко дну было зафиксировано
ее значительное количество – в кв. 21 и 29. Но, как оказалось, эта обмазка свя-
зана с остатками очага в виде скопления обожженной глины и сажи размером
1 0,8 м, Т. 3–5 см, расположенного фактически в центре «землянки». Дно этой
землянки неровное, изрытое ямами (5 ям) различных форм и глубины, из кото-
рых самой большой была яма № 1 в центральной части дна. Она имела прямоу-
гольную форму, вытянутую по длинной оси с В на З, размером 4 3 м, гл. – 0,5 м
(табл. 149). В засыпке ямы были фр. кухонных сосудов, преимущественно 1-го
типа, бронзовая булавка с завернутым в петлю верхним концом (табл. 182, 2)
и много обл. костей животных. Остальные ямы (№ 2–5) представляли собой
незначительные углубления от 0,15 до 0,6 м. Они имели округлую или овальную
форму и были засыпаны золистой землей с небольшим количеством культурных
остатков. Характерно, что ни в одной из этих ям глиняной обмазки не обнару-
жено.
Особенности. В тексте отчета высказано предположение, что «большая яма,
занимавшая всю среднюю часть раскопа 18, являлась остатком древней землян-
ки, с очагом в средней части, использованной впоследствии как глинище (о чем
свидетельствует ее неправильная форма, и ямы, прорытые в ее дне), а затем как
мусорная яма. От дна до верха засыпка ямы была насыщена большим количе-
ством культурных остатков в виде кусков глиняной обмазки, камней и обломков
костей животных. В засыпке прослеживались зольные прослойки».
Детально находки значительного числа глиняной обмазки и камней в окру-
жении котлована «землянки» и ее заполнении не оговаривались. Однако наблю-
дения за плотностью распределения обмазки и камней на разных уровнях позво-
ляют предположить, что «землянка» является или жилищем с углубленным ос-
нованием и наземной глинобитной конструкцией, впоследствии разрушенном,
или же углубленным земляночным жилищем, на месте которого было впослед-
ствии построено каркасно-глинобитное жилище. В пользу первого вывода сви-
детельствует значительное число обмазки непосредственно в заполнении «зем-
лянки». В пользу второго – отсутствие обмазки – в придонном заполнении ямы
и в ямах, вырытых с уровня ее дна. На это указывает и отсутствие обмазки в ямах

Начало раннего железного века


134 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
№ 1 и № 2 яме № 1 траншеи, «вплотную» примыкающих к «землянке», тогда как
непосредственно над ними обмазка встречается в большом количестве.
Примечательны также и значительные совпадения в размерах скопления,
особенностях расположения очагов, размерах и глубине землянки раскопа 18,
16 и 2. Все это позволяет предположить, что в данном случае также над более
ранней землянкой было сооружено наземное глинобитное жилище, которое
впоследствии было разрушено (прямоугольной формы, 10–12 м), что в целом
полностью соответствует и остальным исследованным наземным глинобитным
жилищам поселения.
Как в случае и с жилищем раскопа 16, рядом с жилищем раскопа 18 наблю-
даем и каменную вымостку, которая также была сооружена уже после его гибели.
Дно жилища – (0,6 м) определяется по уровню залегания основной массы гли-
няной обмазки вне котлована землянки.
О том, что землянка в целом относится к более раннему времени, свиде-
тельствуют находки из ям, вырытых в ее дне и придонном заполнении: все они
относятся к ранним типам – это черпаки 1-го типа (табл. 158, 1–3, 5, 7), миски
1-го типа (табл. 179, 3) и кухонные горшки 1-го типа.
Если материал из придонного заполнения и ям, вырытых в дне землянки,
образует отдельную монолитную группу, то материал, найденный в остальном
заполнении землянки раскопа 18, четко стратиграфически не расчленяется.
Часто одинаковые формы сосудов встречаются на разных уровнях заполне-
ния землянки. Не редки случаи, когда фр. одного и того же сосуда встречают-
ся на разных уровнях засыпки землянки и окружающего ее слоя. Это в целом
обязывает рассматривать данный материал совокупно. По-видимому, при по-
стройке нового жилища на месте старого предварительно производилась ниве-
лировка площади и все имевшиеся на поверхности остатки сбрасывались в ямы
землянок. При этом данный процесс был одноактным, о чем и свидетельствуют
находки от одних и тех же сосудов на разных уровнях и разных квадратах. Более
того, например, обломки одних и тех же сосудов были найдены как в засыпке
землянки раскопа 18, так и в землянке раскопа 14, наземном жилище раскопа
15, помещении раскопа 16, на раскопах 8 и 9. Все эти раскопы расположены
на близком расстоянии друг от друга. Т. е. процесс нивелировки происходил од-
новременно на всей этой территории.
С предполагаемым наземным жилищем связаны многочисленные фр. кер-
носа, представленного обл. труб, имеющих глянцевое черное наружное лоще-
ние и красную внутреннюю поверхность (табл. 168, 6); фр. стенок крупных кор-
чаг, украшенных каннелюрами (табл. 172, 1–6; 168, 4); фр. корчаг, украшенных
по плечу уплощенным валиком с оттисками штампа и крупными выступами-на-
лепами (табл. 173, 6).
Некоторые формы мисок и котловидных сосудов (табл. 174, 2, 3; 176, 12; 180,
9) связаны с каменной вымосткой, перекрывающей слой жилища, что свидетель-
ствует о существовании еще одного, более позднего горизонта на этом раскопе.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 135
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Статистические выкладки по раскопу 18 также имеют несколько отличный
облик от серий раскопов 14 и 15. И хотя в целом подтверждают близость с го-
ризонтом этих раскопов, со всей очевидностью указывают на «примесь» более
раннего слоя.
Материал
В засыпке ямы, кроме сосудов, найдены два куска глиняной обмазки с ор-
наментом из вдавленных концентрических желобков, аналогичным орнамен-
ту пола, открытого на раскопе 19 (табл. 182, 28, 29); глиняный блок с двумя
круглыми оттисками (табл. 182, 21); точильня – абразив для заточки булавок
(табл. 182, 26); часть глиняной лепешки (табл. 182, 24); неподвижные роговые
удила в виде толстой пластинки с закругленными концами и двумя отверстиями
на них (табл. 182, 20); половина лунницы из кости с орнаментом из трех кружков
(табл. 182, 15); каменный оселок (табл. 182, 19); фр. обушка каменного молота
(табл. 182, 25); пряслица (табл. 182, 9, 10, 16, 17, 22), в том числе биконические
со штампованным узором (табл. 182, 11, 12) и костяное (табл. 182, 18); катушки
(табл. 182, 6, 14); костяные проколки (табл. 182, 55); астрагал со шлифованной
поверхностью (табл. 182, 7); бронзовая булавка с загнутым в петлю концом (яма
№ 1 – на дне землянки) (табл. 182, 2); бронзовая игла с ушком (табл. 182, 3); обл.
железной иглы; бронзовая булавка с расширением и круглой шляпкой, найден-
ная при остатках глиняной литейной формочки (табл. 182, 1).
В слое раскопа 18 (кв. 41) обнаружен фр. верхней части бронзового псалия
(?) в виде стержня с круглым основанием (табл. 182, 4). На гл. 0,7–0,8 м в кв.
39 и 34 найдены костяные тупики, а в кв. 39 на гл. 0,8 м – 19 половинок нижних
челюстей свиньи, в кв. 28 и 42 – черепа коней, а в кв. 38 и 44 – черепа собак.
В целом по раскопу 18 соотношение следующее: в коллекции хранится
479 фр. столовой посуды, 105 фр. – кухонной.
Общая картина распределения керамических серий на раскопе 18 следую-
щая.
Кухонная керамика (табл. 183–194). Тип 1 ~ 21 фр. (табл. 183, 5, 10, 11; 184,
6; 185, 1, 3, 5; 186, 2, 7, 10; 187, 2; 189, 1, 5, 7–9; 191, 1, 2, 4; 193, 3; 194, 3); тип 2 ~
29 фр. (табл. 183, 1, 6, 8, 9; 184, 7; 186, 4, 3; 191, 7; 192, 1, 2; 194, 1, 2, 4, 5); тип 3,
вариант А ~ 34 фр. (табл. 183, 3, 12; 184, 5; 186, 1, 3; 190, 1–10; 191, 3, 5; 192, 4),
вариант Б ~ 5 фр. (табл. 184, 8; 186, 8, 9; 192, 6); тип 5 ~ 16 фр. (табл. 183, 2, 4; 184,
1, 4; 187, 1; 188, 3, 30; 189, 2; 192, 8; 154, 1).
В заполнении землянки 42 преобладают слабопрофилированные сосуды 3-го
типа обоих вариантов. В орнаментации доминирует налепной валик под вен-
чиком с проколами. Иногда такая орнаментация дополнена пальцевыми защи-
пами или насечками по краю венчика. Встречается орнаментация только про-
42
К заполнению землянки отнесены сосуды, представленные в ее рамках с глубины 0,6 м.
Находки с первых двух штыков – и над землянкой, и непосредственно вокруг нее – рассматрива-
лись как находки из слоя, т. е. как относящиеся, в том числе, и к наземному жилищу.

Начало раннего железного века


136 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
колами или наколами. Иногда наколы идут в сочетании с валиком. В некоторых
случаях сосуды орнаментированы только налепным валиком, в одном случае –
подтреугольного сечения, иногда валиком в сочетании с защипами по венчику
(табл. 183, 3, 12; 186, 1, 3, 5, 6, 8, 9; 189, 6; 190, 1–10; 191, 3). Пропорционально
представлены сосуды 1-го типа (табл. 183, 1, 5, 7, 10, 11; 184, 1, 3; 186, 2, 6, 7;
189, 1–5, 7–9; 191, 1, 2, 4, 6) и 2-го типа (табл. 183, 6, 8, 9; 186, 4; 152, 7), мень-
ше сосудов 5-го типа (табл. 187, 1). Из заполнения землянки также происходят
3 фр. стенок с налепным валиком и 5 фр. стенок, орнаментированных ногтевы-
ми вдавлениями. Также найден фр. сосудика с носиком для слива.
Орнаментация кухонных горшков из заполнения землянки:
налепной валик + проколы – 17 фр.; защипы по краю венчика + валик +
проколы – 2 фр.; сквозные проколы – 10 фр.; защипы (насечки) по краю вен-
чика + проколы – 12 фр.; валик подтреугольный – 1 фр.; наколы снаружи –
1 фр.; наколы изнутри – 1 фр.; защипы + наколы изнутри – 1 фр.; валик по краю
венчика + наколы – 1 фр.; валик под венчиком + наколы – 1 фр.; защипы по краю
+ наколы + защипы по венчику – 1 фр.; насечки ногтевые под краем + нако-
лы – 1 фр.; насечки палочкой + проколы – 3 фр.; пальцевые защипы по краю +
наколы + пальцевые вдавления по шейке; насечки по краю венчика – 1 фр.;
без орнамента – 2 фр.
Слой. Соотношение типов кухонной керамики из слоя то же, что и в землян-
ке, но здесь меньше встречается сосудов 1-го типа (табл. 184, 6; 187, 2) и больше –
2-го типа (табл. 184, 7; 192, 1; 194, 2, 4, 5). Орнаментация сосудов аналогична той,
что представлена на горшках из землянки. Довольно часто встречаются наколы
и насечки палочкой или ногтем под венчиком в сочетании с наколами (табл. 186,
7). Также обнаружено 5 фр. стенок с налепным валиком и одна, украшенная ног-
тевыми насечками. Интересны 2 фр. стенок с налепным расчлененным вали-
ком, ниже которого нанесены пирамидки из круглого штампа (табл. 187, 4).
Орнаментация кухонных сосудов из слоя:
налепной валик + сквозные проколы – 11 фр.; сквозные проколы – 5 фр.;
налепной валик – 4 фр.; без орнамента – 3 фр.; защипы по венчику + проко-
лы – 4 фр.; защипы по венчику + проколы + налепной валик – 5 фр.; защипы
по венчику + наколы + валик – 4 фр.; насечки по венчику – 4 фр.; пальцевые
защипы по краю венчика – 5 фр.; налепной валик + наколы – 3 фр.; пальцевые
вдавления (ногтевые) под венчиком – 2 фр.;
Черпаки – 163 фр. (табл. 155; 156; 157; 158; 159; 160; 161, 1–2, 5–8, 10–13;
162; 164, 4, 11, 14–16; 171, 1–21).
Тип 1–56 фр. 1 фр. украшен резным орнаментом в сочетании с зубчатым
и S-видным штампом. 8 фр. имеют кольчатые отпечатки. 2 фр. украшены так-
же косыми насечками. Остальные имеют резной геометрический орнамент
(табл. 155, 4–6, 8, 9, 12; 156, 1, 4, 6, 8, 16, 18; 123, 1–5, 7, 21; 171, 1, 4, 5, 20, 21).
Тип 2–102 фр. (табл. 155, 1–3, 7, 14, 16; 156, 2, 3, 5, 7, 9–15, 17, 19, 20; 157;
158, 6, 8, 9, 11–14, 16, 18–20; 159; 160; 161, 1, 2, 5–8, 11–13; 162; 164, 14–15; 171,

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 137
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
2, 6–19). Вариант А – 36 фр. Из них: без орнамента – 9 фр; имеют радиальный
орнамент – 14 фр., линейный – 13 фр. У 9 фр. уплощенное дно. Вариант Б –
45 фр. Из них: без орнамента – 11 фр.; имеют радиальный орнамент –
22 фр.; линейный – 12 фр. Вариант В – 11 фр. Из них: с радиальным орнамен-
том – 10 фр.; без орнамента – 1 фр. Вариант Г – 10 фр.
Кружковидных черпаков – 5 фр. (табл. 155, 10,11, 15; 164, 4, 11).
Обнаружено также 10 донышек с углублением на дне и радиальным орна-
ментом от черпаков 2-го типа; 17 отростков черпаков в виде большого уплощен-
ного пальца (табл. 171, 7–19), 1 – заостренный отросток (табл. 158,14) и 4 – гвоз-
девидных (табл. 158, 21; 171, 20, 21); 17 фр. широких овальных в сечении ручек
черпаков (табл. 155, 13) и 11 фр. – круглых в сечении. Большая часть ручек чер-
паков украшена геометрическим орнаментом. 1 фр. имеет три каннелированных
рельефных выступа (табл. 164, 7) и еще 1 фр. – это широкая прямоугольная руч-
ка с уплощенным верхом и двумя рядами точечного узора (табл. 164, 9).
В слое обнаружено черпаков 1-го типа – 32 фр.; 2-го типа – 64 фр. В землян-
ке – черпаков 1-го типа – 25 фр., 2-го типа – 38 фр.
Миски. Проаналировано 92 фр. из слоя и землянки.
Общая характеристика по раскопу.
Тип 1–19 фр. (табл. 175, 5, 8, 11–14, 18; 176, 10, 12, 13; 177, 1, 6; 178, 1, 2; 179,
1–6; 181, 3, 4); тип 2–53 фр. (табл. 175, 1, 3–6, 9, 10, 15–17, 19; 176, 1–9, 11; 177,
2, 3, 5; 178, 3–11; 179, 7–12; 181, 5, 6); тип 3–13 фр. (табл. 174, 2; 180; 181, 1, 2);
тип 4–7 фр. (табл. 174, 1, 3–6; 177, 4).
В землянке обнаружено 33 фр. мисок. К типу 1 относятся 4 фр., из них
одна миска украшена S-видным штампом (табл. 177, 1); тип 2–21 фр.; тип 3 –
5 фр., из них 4 фр. украшены каннелированным орнаментом (табл. 180, 1, 2, 4,
5). К 4-му Типу относятся 3 фр. (табл. 177, 4; 174, 5; 174, 6).
К слою относится 59 фр. мисок. Тип 1–15 фр, из них 4 фр. украшены отти-
сками зубчатого штампа; 2 фр. – резным орнаментом + большими горизонталь-
ными налепами; 2 фр. – одинарными вертикальными налепами и 1 фр. – проко-
лами; тип 2–32; тип 3–8 фр., из них украшены насечками по краю – 2 фр.; рез-
ным орнаментом – 2 фр.; вертикальными каннелюрами – 2 фр.; концентриче-
скими полукружьями по отогнутому краю + наколами изнутри под бортиком –
(1 фр. (табл. 180, 9), наколами изнутри под бортиком – 1 фр. (табл. 180, 10), на-
сечками по краю + наколами под бортиком изнутри – 1 фр. (табл. 180, 7). Тип
4–4 фр. (табл. 174, 1, 3, 4). Также обнаружен обл. от поддона (табл. 180, 13).
Корчаги. В слое обнаружено не менее 108 орнаментированных фр. корчаг,
а также 4 обломка от керноса (одна целая труба и три мелких фр.). Еще 5 фр.
от этого же керноса были найдены в верхнем заполнении землянки (табл. 168,
6). Фр. керноса имеют внешнюю черную глянцевую лощеную поверхность
и оранжевую – внутреннюю.
Столовая посуда представлена фр. со следующими видами орнамента:

Начало раннего железного века


138 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
1 фр. – над резным геометрическим орнаментом два ряда S-видных отти-
сков (табл. 168, 3); стенки сосуда орнаментированы прямоугольным валиком
и косыми оттисками зубчатого штампа на нем + сосковидный налеп, поднятый
вверх (как на раскопе 14, 15, 16, 9) (табл. 197, 8–9; 173, 6); 1 стенка от другого
сосуда также с налепом, но на тонком валике косые насечки, оттиски S-видного
штампа над ним и резной орнамент в сочетании со штампованным под вали-
ком и налепом (табл. 167, 7); 1 фр. сосуда, с зубчатым штампом и резным орна-
ментом (табл. 170, 21); на 2-х фр. нанесен зерновой штамп, образующий лен-
ты и треугольники, ограниченные кольчатыми отпечатками (табл. 168, 2,5); на
4-х фр. горизонтальный пояс резного орнамента сверху ограничен кольчаты-
ми отпечатками (табл. 170, 17). Также представлено 11 фр. стенок с каннели-
рованным орнаментом в виде полукружий, спиралей, продолговатых линий.
На одном крупном фр. полосы каннелюр образуют треугольники с ребром и на-
лепом (табл. 167, 6; 68, 4; 172). Интересен фр. верхней части сосуда, украшен-
ного горизонтальными (табл. 163, 10; 166, 2) и вертикальными каннелюрами
(табл. 166,1), а также ручки, вероятно, от кувшинов, с каннелированно-упло-
щенной серединой (табл. 158, 17, 22).
В остальных фр. представлены следующие типы орнамента:
1) линейный: резные линии, иногда сгруппированные в параллельные;
2) заштрихованные ленты; 3) различные комбинации из треугольников, ромбов,
прямоугольников, заполненных штриховкой или косыми линиями; 4) зигзаги,
заполненные косыми линиями (табл. 164, 10; 165, 6–10; 167, 2–5, 7–15; табл. 168,
1, 3; 169; 170; 173, 1–9). Вершины фигур часто ограничены кольчатыми отпе-
чатками. Интересно, что над засыпкой землянки раскопа 18 обнаружен фр. ч/л
корчаги, украшенной резными инкрустированными треугольниками (табл. 165,
81), являющийся частью корчаги из наземного жилища раскопа 16 или другой
корчагой, идентичной этой (табл. 94).
Разнообразно представлена и пластическая орнаментация. Крупные прямо-
угольные выступы-упоры, круглые налепы, иногда с выемкой посредине, сосце-
видные, роговидные (табл. 165, 10; 167, 1, 6–9, 13; 168, 7; 169, 3–5, 9, 15, 17; 170,
1, 16, 25; 173, 10–11).
Венчики корчаг. Блок 1–12 фр. (табл. 163, 5–6, 8–10; 166, 6, 11), из них 4 фр.
имеют резной орнамент, 1 фр. – штампованный (табл. 166,6). Один из фр. имеет
слабо отогнутый венчик с косо срезанным краем, по которому нанесены ряды
овальных штампованных оттисков с зубчатыми делениями внутри (табл. 165, 4),
аналогичен фрагментам из раскопов 14 (табл. 91, 1) и 16 (табл. 109, 4).
Блок 2 – резко отогнутые под прямым углом – уплощенные, с прямым ци-
линдрическим или коническим горлом – 14 фр. (табл. 163, 1–4, 7; 164, 1–3; 166,
2, 4, 5, 7–10). Из них: 2 фр. орнаментированы наколами под венчиком (табл. 164,
3; 166, 10); 1 фр. – резными треугольниками, образующими бантики (табл. 163,
2). 5 корчаг имеют резко отогнутый крючковидный венчик (табл. 166, 4); 1 вен-

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 139
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
чик слабо отогнут, но уплощен по двум уровням (табл. 166, 5). Аналогичный из-
вестен с наземного жилища раскопа 15 (табл. 129, 9).
Из заполнения землянки известны следующие виды корчаг: 1 фр. плавно
отогнутого наружу венчика, орнаментированного косыми полосами зубчатого
штампа (табл. 166, 6); 1 фр. резко отогнутого под прямым углом наружу венчи-
ка с прямым цилиндрическим горлом. Снаружи по шейке нанесены горизон-
тальные рельефные полосы (табл. 166, 2); 1 фр. корчажки с небольшим слегка
уплощенным венчиком, прямой цилиндрической шейкой и округлыми боками.
Шейка украшена горизонтальными каннелюрами, от которых на корпус спуска-
ются вертикальные каннелюры (табл. 166, 1); 1 фр. венчика, вероятно от кубка,
чуть отогнутый, с удлиненной слегка вогнутой шейкой. Из заполнения проис-
ходит ок. 30 фр. орнаментированных стенок корчаг. На трех фр. есть выступ-на-
леп, подпрямоугольный валик, по которому располагаются косые полосы зубча-
того штампа, а также резная и штампованная орнаментация над и под валиком.
В некоторых случаях востанавливается принадлежность отдельных фр. к од-
ним сосудам (несмотря на вторичный обжиг), имеющим зональное деление ор-
намента (примеры: табл. 173,1; 167, 5 и 168, 7). В орнаментации преобладают
различные комбинации из заштрихованных треугольников, прямоугольников
и ромбов, а также дополняющих их прямых заштрихованных линий. Достаточно
часто присутствует орнамент в виде заштрихованных зигзагов. Орнаментация
иногда ограничивается рядом точечных отпечатков, часто они образуют пира-
мидки. Иногда треугольники заполнены косыми наклонными линиями, обра-
зующими подобие волны (табл. 167,11). Также встречается и линейный, и пла-
стический орнамент.
Из других редких категорий находок встречались фр. пиксид, один из кото-
рых орнаментирован (табл. 161, 3,4), сковородок (табл. 164, 13), простых цилин-
дрических сосудов (табл. 164, 12), фр. сосуда с носиком для слива, донная часть
маленького сосуда грубой выделки (табл. 182, 23).

Раскоп 19/1958 (300 кв. м) был расположен в 60 м к З от раскопа 7 и в 80 м –


к Ю-З от раскопа 9. Является самым крайним к западу из всех раскопов север-
ной части поселения. Здесь на поверхности вспаханного поля на площади до
720 кв. м прослеживались скопления мелких дробленых кусков глиняной обмаз-
ки, образующих в отдельных местах полосы, вытянутые с С на Ю. Раскопки, на-
чатые с северо-западного угла раскопа, показали, что на этом участке размерами
10 4 м культурного слоя нет. Для выяснения размеров завалов глиняной обмаз-
ки через их скопления были заложены две траншеи: № 1 – с З на В размерами
28 1 м и № 2 – с С на Ю размером 22 1 м 43. В траншеях на глубине 0,3–0,5 м
обнаружен завал глиняной обмазки, по контуру которого был заложен раскоп
площадью в 300 кв м.
43
В дневнике, который вели В. А. Ильинская и Е. В. Максимов, в описании фигурируют еще
и траншеи № 3 и 4, но нигде не оговаривается место их расположения и длина.

Начало раннего железного века


140 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
По снятии черноземного слоя Т. 0,2–0,25 м на гл. 0,3–0, 4 м был открыт за-
вал глиняной обмазки (табл. 197, 1). Обмазка лежала беспорядочными перего-
ревшими комьями на гл. от 0, 4 до 0, 65 м. Завал состоял из двух тонких слоев:
верхнего, открытого непосредственно под вспаханным слоем чернозема, и ниж-
него, отделенного от верхнего прослойкой перегоревшего суглинка, смешанно-
го с черноземом. Вся печина находилась в нарушенном состоянии, но на одном
из участков удалось проследить направление параллельных прутьев от деревян-
ного каркаса глинобитной стены. Некоторые обломки печины сохранили по-
белку по гладкой стороне. В западной и в центральной части раскопа под этими
слоями, общая Т. которых достигала 0,35 м, был открыт глинобитный пол (гл.
от поверхности – 0,56 м). Как оказалось, пол и расположенный над ним нижний
слой глиняной обмазки относятся к культовому комплексу, после гибели пере-
крытому другим глинобитным сооруж. (табл. 195).

Комплексы
Культовый комплекс. Сохранился пол и глиняная обмазка от рухнувших стен
помещения.
Пол занимал площадь размером 9 9,5 м (85,5 кв. м). Зафиксирован на
гл. 0,56 м от поверхности поля (табл. 196). Поверхность пола ровная, хорошо
заглаженная, твердая, желтовато-серая или серая. От времени поверхность пола
растрескалась, кое-где выщерблена и покоробилась, но в общем сохранность
его неплохая, особенно у восточного и северо-восточного краев (табл. 197, 2, 4,
5). По отдельным хорошо сохранившимся кускам обмазки пола можно восста-
новить способ его сооружения. На специально подготовленную выровненную
площадку суглинка нанесен более или менее равномерный слой хорошо проме-
шанной глины Т. от 2 до 4 см. Когда глиняный слой подсыхал, его обжигали, а за-
тем сверху накладывали новый тонкий слой хорошо отмученной и специально
подготовленной глиняной обмазки Т. 1–1,2 см и сглаживали, вероятно, при по-
мощи специального накатника, так как никаких следов сглаживания на гладкой
поверхности пола не замечено. Затем пол вновь подвергался сильному обжигу.
В юго-восточной части пола, ближе к его середине, обнаружен фр. кру-
га, обозначенного глубокой широкой вдавленной бороздкой. Вся средняя
и юго-восточная часть его не сохранилась. Здесь глиняная обмазка отсутство-
вала, в средней части круга находилась яма размерами 0,6 0,4 м, гл. – 0,9 м.
В верхней части засыпки ямы были обнаружены остатки сгоревшего деревян-
ного столбика диам. 0,16 м. Нижней части столба не было, она полностью ист-
лела. Находок в яме не оказалось, лишь в верхней ее части в виде сплошного
слоя найдены куски печины от стен. Южная половина круга, от которой со-
хранилась лишь часть северо-западного края, была отмечена узким небрежно
нанесенным пояском из двух вдавленных по краю линий. Северная же поло-
винка круга была покрыта орнаментом из 6 концентрических поясов, ограни-

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 141
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
ченных желобчатыми линиями (табл. 196; 197, 2–3). Первый наиболее широ-
кий наружный пояс (Ш. 15 см) был заполнен узором в виде бегущей волны,
составленной из отрезков линий, закругленные концы которых, заходя один
за другой, образовывали завитки. По обе стороны линий, соединяющих спи-
ральные завитки, расположены вдавленные ямки. Второй пояс (Ш. 7 см) был
орнаментирован полосой прямоугольного меандра. У основания каждого пря-
моугольника помещены небольшие вдавленные кружки. Внутренняя часть
круга, по-видимому, была заполнена концентрическими желобками через
2,5–3 см. Здесь сохранились фр. лишь 4-х таких желобков, охватывающие менее
1/8 испорченного центра круга.
Орнамент выполнен не везде тщательно и равномерно. Судя по характеру
вдавленных бороздок, он, по-видимому, был нанесен нажимом пальца по на-
меченному рисунку или, может быть, палочкой толщиной в палец с закруглен-
ным концом. Такой палочкой были сделаны, вероятно, и ямки первого пояса,
в то время как ямки второго пояса в виде кружков могли быть сделаны трубчатой
костью.
Тонкий слой обмазки, расположенный непосредственно на полу с жертвен-
ником, представляет собой остатки каркасных обмазанных глиной стен. Но сте-
ны более легкие, чем стены остальных открытых на поселении наземных глино-
битных помещений.
На хорошо сохранившемся участке пола – вдоль северной половины вос-
точной стены in situ лежали обломки простых и орнаментированных черепков.
Керамика была обнаружена и в других частях помещения, но практически ис-
ключительно по его контуру.
Пол был перекрыт мощным завалом сильно обожженной глиняной обмаз-
ки, находившимся на 30–40 см выше уровня пола. Этот завал лежал широким
вытянутым с С-З на Ю-В прямоугольным пятном размером 20 8,5 м. В вос-
точной половине раскопа завал состоял из беспорядочного нагромождения мел-
ких кусков обожженной массы. Никакой более-менее правильной конструк-
ции завал не представлял (табл. 195). Куски обмазки больших размеров, многие
до 20–30 см в поперечнике и Т. до 8 см, лежали беспорядочным нагромождени-
ем. Верхняя поверхность обмазки гладкая, в отдельных случаях кое-где сохрани-
лись следы побелки. Внутренняя поверхность обмазки имеет отпечатки жердей.
Находок в этом завале не было.
Яма-траншея. Вдоль северной половины западной стены пол оказался про-
резан большой ямой правильного прямоугольного очертания, идущей парал-
лельно краю пола на расстоянии 0,95 м от него. Ш. ямы – 1,05 м, Д. – 4,5 м.
Расстояние от северной стены – 0,5 м. Яма вытянута с С-В на Ю-З, с дугообраз-
ным закруглением в южной стенке. Верхняя часть засыпки этой ямы до гл. 0,25 м
состояла из мелких кусков глиняной обмазки, попавшей сюда в результате осад-
ки более позднего слоя завала, покрывавшего пол. Это свидетельствует о том,

Начало раннего железного века


142 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
что ко времени образования этого завала траншея была уже засыпана. Ниже,
до дна ямы (гл. 0,95 м) шел глинистый слой без находок (табл. 196). На дне ямы
были найдены кости коня, несколько фр. стенок сосудов, фр. ручки черпака
и венчик лощеной миски. Назначение этой ямы не выяснено. Эта яма перереза-
ла северо-восточную часть пола еще в древности. Над южным концом ямы (кв.
36) были найдены фр. кухонных горшков 1-го типа. Один из них украшен защи-
пами по краю венчика и крупными наколами с наружной стороны, второй – на-
колами изнутри под венчиком и налепным валиком по корпусу (табл. 200, 11).
В слое чернозема, смешанного с горелой землей и дробленной печиной
и перекрывавшего глинобитный пол, находок не было. Сравнительно неболь-
шое количество обломков керамики было найдено вне завала в слое суглинка
на уровне пола (гл. до 0,65 см) и на самом полу. Большинство из этих находок
встречено в восточной части пола между древней траншеей и краем пола. Фр.
кухонных сосудов, обнаруженных на полу помещения, представлены только со-
судами 1-го типа с проколами под венчиком. Часть фр. имеет лощение, а в их
тесте большая примесь слюды (табл. 200, 1, 2). Один кухонный сосуд – это сла-
бопрофилированный горшочек (табл. 200, 13). Стенки кухонных сосудов с пола
помещения также украшены налепными валиками, один из фр. имеет заходя-
щие друг на друга концы валика (табл. 200, 2, 3, 5–7, 9–12). Многочисленны
фр. орнаментированных корчаг (табл. 198, 1–3, 6, 8, 10; 199, 9–12, 14–18; 202,
8–10). Интересны фр. стенок ч/л корчаги, украшенной на переходе от горла
к корпусу тонким валиковым пояском и косыми насечками по нему (табл. 200,
14). Аналогичный орнамент и на корчаге из погребения у с. Квитки. Подобный
фр. представлен и на полу наземного жилища раскопа 16.
Судя то толщине орнаментированных стенок, обнаруженных на полу поме-
щения, часть из них относится к крупным корчагам, часть – к маленьким кор-
чажкам или кубкам. Корчаги орнаментированы как зональным геометрическим
узором, так и линейным. При этом фр., украшенные зональным узором, имеют
в тесте большую примесь слюды, отчего вся поверхность черепка блестит. С этой
группой находок связаны и фр. мелких черпаков 2-го типа, украшенные радиаль-
ным узором (табл. 199, 2, 4, 5, 6, 8; 202, 7). У северо-восточного угла на полу най-
ден обл. миски 2-го типа, украшенной парными отрезками валиков (табл. 198,
11). У восточного края были фр. сосудов, украшенных резным и канелирован-
ным орнаментом. Один из этих фр. украшен широким поясом тройных кон-
центрических подвесок, средняя часть которых заполнена кружком (табл. 198,
10). А в западной части пола – фр. корчаги с налепным валиком, по которому
нанесены оттиски зубчатого штампа, а под валиком – пояс резного геометри-
ческого узора (табл. 198, 6). Здесь же найдены обл. лощеных мисок 1-го типа,
украшенные выступами-налепами (табл. 198, 4, 5, 7, 9). У северного края пола
найдена ручка черпака (табл. 199, 13), а в западной части на полу лежал в облом-
ках большой черпак 1-го типа с двумя поясами резного орнамента (табл. 202, 1).

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 143
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Обломки черпаков 1-го типа с резным и штампованным орнаментом были
и у северной половины восточной стены на одном уровне с полом к северо-за-
паду от него, а также на полу помещения in situ (табл. 199, 3, 7). Здесь же были
обл. корчаг с поясом резного орнамента, дополненного круглым штампом и вы-
ступами-налепами (табл. 198, 8).
На этом раскопе обнаружены также два бронзовых наконечника стрел.
Один из них двухлопастный с овально-ромбической формой лопастей и с ши-
пом, найден у восточного края пола (кв. 26, гл. 0,6 м) (табл. 199, 1); другой трех-
гранный, конца V–IV вв. до н э., встречен в нижнем слое завала над полом (кв.
13), по-видимому, попал сюда случайно, так как никаких других находок этого
времени обнаружено не было. Также у северо-восточного края пола обнаружен
фр. железного серпа, а за пределами помещения – часть рога оленя со следами
обработки (табл. 202, 3).
У северо-западного края пола, на одном уровне с ним, была обнаружена ка-
навка Ш. 0,4 м, гл. 0,15 м, идущая параллельно краю пола с С на Ю. На протя-
жении 3 м от северной стенки раскопа канавка поворачивает под прямым углом
к западу, и на протяжении 2 м, приближаясь к западной стенке раскопа, контуры
ее расплываются и почти не прослеживались. Канавка была засыпана суглин-
ком с большой примесью мелких кусков глиняной обожженной обмазки. Эта
канавка, вероятно, может быть отнесена к следам фундаментов стен культового
помещения.
Северный конец канавки заходил под слой суглинка Т. 10 см, покрытого
сверху слоем гладкой глиняной обмазки, аналогичной обмазке пола, но более
тонкой. Открытая часть площадки этой обмазки размером 1 0,7 м (часть его
уходит в северную стенку раскопа) расположена рядом с северо-западным углом
пола, частично его перекрывая и возвышаясь над ним на 10 см. Возможно, эта
обмазка связана с перекрывавшим культовый комплекс большим завалом гли-
няной обмазки.
Вероятно, разрушение этого культового комплекса можно синхронизиро-
вать с гибелью наземных жилищ раскопов 15, 16 и 18.
Материал из культового комплекса и окружающего слоя на одном уровне с ним.
Черпаки – 13 фр., из них: тип 1–7 фр., тип 2–5 фр., из них с радиальным
орнаментом – 4 фр.
Миски – 5 фр., тип 1–2 фр. и тип 2–3 фр., украшенные валиками и выступа-
ми-налепами.
Венчики корчаг – 4 фр. Блок 1–3 фр., блок 2–1 фр., ж/л корчаги, украшен-
ной по отогнутому краю зерновым орнаментом. Стенки корчаг – 15 фр., из них
1 фр. украшен каннелированным орнаментом; 1 фр. – валиком-налепом,
по которому нанесен штампованный орнамент, а ниже – резной (табл. 162, 3).
Остальные фр. украшены различными комбинациями резного орнамента, ино-
гда с оттисками кольчатого штампа. При этом зональным геометрическим орна-
ментом украшено 10 фр.

Начало раннего железного века


144 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Кухонная керамика – 11 фр., из них 7: фр. – тип 1, 4 фр. – тип 3. Все сосуды
украшены проколами или наколами под краем венчика.
Яма № 1 обнаружена на расстоянии 4 м к западу от северо-восточного угла
раскопа вне пределов залегания глиняной обмазки. Диам. ямы – 1,4 м, стенки
ее слегка расширены ко дну. Гл. – 1 м (табл. 195). В яме найдены: целый черпак
1-го типа с резным орнаментом (табл. 201, 2), часть черпака 1-го типа с поясом
резного и штампованного орнамента (табл. 201, 1), 2 фр. венчика неорнаменти-
рованных мисок 1-го типа, фр. венчика лощеного неорнаментированного сосу-
да (табл. 201, 3), 4 обломка стенок с налепным валиком (табл. 201, 6), 9 обломков
венчиков с проколами или наколами под краем, 1 фр. кух. сосуда с проколами
под венчиком и пальцевыми вдавлениями по корпусу (табл. 201, 4, 5, 7,8). Также
в яме было 49 обл. костей, 2 камня, 24 фр. стенок простых и лощеных сосудов.
Эта яма стратиграфически предшествует как минимум – времени гибели, как
максимум – еще сооружению наземного культового комплекса. На уровне ДДП
вокруг ямы найдены обл. сосудов, аналогичные найденным в яме, тогда как
на полу помещения встречались и более поздние формы керамики. Характерно,
что даже в первом пахотном слое в этой части раскопа встречались венчики ку-
хонных горшков, украшенные только проколами или наколами и защипами
по краю венчика (табл. 202, 5, 6).
Яма № 2 у северо-западного угла пола и с восточной и южной стороны огра-
ничена канавкой, которая, предположительно, относится к фундаменту стен
помещения. Северный и частично северо-западный край ямы заходили в стенки
раскопа и не были исследованы (табл. 195). Контуры ямы прослеживались сла-
бо, так как яма была засыпана суглинком, мало отличавшимся по цвету от окру-
жавшего его грунта. Размеры открытой части ямы – 2,75 0,85 м, гл. 0,95 м
от поверхности поля. На дне ямы найдены черпаки 1-го типа (4 экз.). Один
из черпаков украшен многозональным геометрическим узором (табл. 201, 14),
второй – линейным узором из треугольников и зигзагов (табл. 201, 13), фр. лен-
точной ручки черпака 1-го типа, овальной в сечении (табл. 201, 9), фр. кухон-
ных сосудов 1-го типа, украшенные проколами и наколами (2 фр.), некоторые
из фрагментов при этом с обеих сторон имеют лощение. Стенки кухонных сосу-
дов украшены налепными валиками и пальцевыми вдавлениями (2 фр.). В верх-
ней части заполнения ямы (или даже над ней) обнаружены фр. черпаков 2-го
типа (3 экз.), украшенных радиальным орнаментом (табл. 201, 10–12), и фр.
стенки корчаги, украшенной желобчатым орнаментом (табл. 201, 10).
Яма вплотную подходила к полу культового помещения. Вокруг ямы встре-
чается глиняная обожженная обмазка от обрушившихся каркасно-глинобитных
стен помещения, но в самой яме, даже в верхней части ее заполнения, обмаз-
ки нет. Из этого следует, что к моменту сооружения жилища, а скорее всего –
на этапе его функционирования яма была уже засыпана.
Со временем начального существования культового комплекса связана и ке-
рамика, обнаруженная за пределами пола культового помещения, но в непо-

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 145
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
средственной близости от него и на одном уровне с ним. Это упомянутые фр.
корчаг, украшенные поясом резного геометрического многозонального орна-
мента, а также штампованные оттисками над ним (табл. 202, 8–10), черпаки
1-го типа, украшенные резным и штампованным орнаментом, миски 1-го типа,
украшенные вертикальными спаренными выступами, венчики кухонных сосу-
дов, украшенные проколами под краем.
Таким образом, на раскопе зафиксированы три строительных и стратигра-
фических горизонта. К первому горизонту относятся ямы 1 и 2, ко второму –
культовое сооруж., третий горизонт маркирует глинобитное сооруж.
В 1972 г. на поселении было заложено не менее 15 траншей (табл. 203) в це-
лях определения толщины культурного слоя и поиска ям и жилищ. На месте трех
из них были заложены раскопы.

Раскоп 20/1972 размером 20 12 м ориентирован по линии С-Ю, заложен


в центальной части южной половины поселения. На раскопе 20 в южной его
части были раскрыты: Большая яма и яма № 1 (табл. 204, 1).

Комплексы
Большая яма представляет собой углубление, возможно, от заброшенной
землянки, Д. – 5,2 м, Ш. – 4 м, ориентированное по линии С-Ю. С западной
стороны гл. ямы 75 см, с восточной – 1 м от поверхности поля. Стенки ямы
вертикальные. Дно ее прорезано основаниями двух других ям. Одна из них (яма
№ 3) диам. 2,2 м и гл. 0,5 м от дна Большой ямы. Вторая (яма № 4) – диам. 2 м
и гл. 0,1 м от дна Большой ямы.

Материалы
Большая яма заполнена золистой землей с находками, среди которых пре-
обладали фр. кухонной керамики (табл. 205; 206), представленные сосудами 2-го,
3-го и 5-го типов. Тип 2–21 фр. Этот тип представлен двумя целыми сосудами.
Один из них (тип 2, вариант А) Дв. 25 см, Дт. 23 см. По внешнему краю венчика
нанесены пальцевые вдавления. Под краем венчика налепной валик с прокола-
ми. Второй валик расположен на корпусе в месте максимального расширения,
в средней части высоты (табл. 205, 8). Второй (тип 2, вариант Б) Дв. 18–20 см,
Дт. 19,6 см. бочонковидного профиля, отличающийся меньшей профилиро-
ванностью шейки и венчика. Сужение шейки и отгиба венчика слабые, корпус
расширяется, а затем постепенно сужаяется к широкому устойчивому дну. Край
венчика гладкий, под краем налепной валик с защипами и проколами (табл. 205,
4). Тип 3–31 фр., в том числе два целых сосуда. Один из них – крупный горшок
выс. 48 см, Дв. 45 см, Дт. 45 см, Дд. 18 см с суженной шейкой, отогнутым венчи-
ком и выпуклым корпусом. Край венчика гладкий, под краем налепной валик
с пальцевым рельефом и проколы по валику. На туловище ниже середины вы-

Начало раннего железного века


146 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
соты сосуда расположен второй валик с защипами (табл. 205, 9). Размер второго
сосуда меньше: выс. 29 см, Дв. 28 см, Дт. 30 см. Край венчика украшен пальцевы-
ми защипами, а ниже – налепным расчлененным валиком с проколами. Второй
расчлененный валик расположен по корпусу на середине высоты (табл. 205, 6).
Тип 5–12 фр., в том числе археологически целый сосуд выс. 16 см, Дв. 14,6 см,
Дт. 14,6 см. (табл. 205, 2).
Орнаментация по всем кухонным сосудам из Большой ямы раскопа 20: на-
лепной валик под краем венчика + наколы – 8 фр.; защипы по краю венчика
+ налепной валик + наколы – 9 фр.; налепной валик + проколы – 23 фр.; за-
щипы по краю венчика + налепной валик + проколы – 10 фр.; проколы –
7 фр.; защипы по краю + проколы – 3 фр.; наколы – 2 фр.; без орнамента – 2 фр.
Наиболее обычны горшки с гладким краем, налепным валиком с проколами
или наколами под венчиком – 33 фр., вторую группу составляют горшки с защи-
пами по краю наколами или проколами – 21 фр. Сосудов с наколами или проко-
лами – 8 фр. В украшении сосудов всех форм и типов орнамента проколы встре-
чаются чаще, чем наколы. С налепным валиком – 50 фр., без валика – 14 фр.
Миски (табл. 207; 209, 1–7). Тип 1–4 фр., из них 2 фр. украшены наколами.
Тип 2–35 фр., из них с наколами – 15 фр.; проколами – 5 фр.; 1 фр.– с накола-
ми и защипами, 3 фр. – с выступами-налепами (табл. 207, 2, 3; 209, 1–7). Тип
3–1 ч/л фр. с отогнутым наружу краем венчика и резко обозначенным ребром
на переходе шейки в корпус (табл. 207, 4). Тип 4–3 фр. от больших толстостен-
ных нелощеных сосудов диам. до 40–42 см. С наружной стороны под краем вен-
чика они украшены налепным валиком и в одном случае – наколами (табл. 207,
5, 6).
Корчаги представленены одним ч/л фр. венчика блока 2, украшенного на-
колами, образующими орнамент в виде ряда жемчужин на верхней стороне вен-
чика (табл. 209, 9).
Черпаки – 28 фр. (табл. 208). 2 фр. – тип 1 (табл. 208, 21), тип 2–23 фр. (92 %),
из них с радиальной орнаментацией – 16 фр.; линейный узор на 3 фр. и неорна-
ментированных – 4 фр. (табл. 208, 1–4, 6–14, 16, 18–20). Тип 3–1 фр. (табл. 208,
17). Ручки черпаков круглые в сечении, некоторые украшены резными линия-
ми. Особый интерес представляет уникальная зооморфная ручка (или выступ
сосуда) (табл. 208, 5).
По характеру материальной культуры комплекс Большой ямы раскопа
20 ближе всего к наземному помещению раскопа 9.
Яма № 1 – верх. диам. – 1,3 м, нижний – 1,8 м. Гл. 1,7 м от современной по-
верхности. Яма заполнена золистой землей с большим количеством культурных
остатков.
Материал
Кухонная керамика. Тип 1–6 фр.; тип 3–2 фр. (табл. 210, 15, 20–24).

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 147
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Черпаки. Тип 1–6 фр., из них 3 фр. украшены резным и штампованным ор-
наментом (табл. 210, 3, 4, 7–10). Тип 2–2 фр. (табл. 210, 13,14). Ручки черпаков
овального сечения (табл. 210, 11, 12).
Миски. Тип 1–1 фр. (табл. 210, 16); тип 2–4 фр. (табл. 210, 17–19).
Венчиков корчаг в заполнении ямы нет, единичны и фр. стенок корчаг (куб-
ков). Особый интерес представляет фр. стенки, украшенный круглым высту-
пом-налепом, резным узором и оттисками S-видного штампа (табл. 210, 5).
Также в яме была глиняная катушка (табл. 210, 1) и обточенный ч/л черепок.

Траншея 7/1972 (Д. 40 м, 4 1 м). Расположена перпендикулярно и вплот-


ную к траншее 6, по линии С-Ю. Т. слоя 0,3 м.
Яма № 2. Верх. диам. – 1,3 м, по дну – 1, 8 м. Гл. – 1,7 м от современной
поверхности. Заполнена золистой землей, большим количеством камней и ке-
рамики. Среди них – венчик корчаги, украшенный зубч. штампом (блок 1)
(табл. 214, 8), стенки с орнаментом (табл. 214, 1, 9, 11). Кухонная керамика –
1-го типа, с проколами под венчиком.

Раскоп 21/1972 находился на расстоянии 40 м к С-В от раскопа 20. Общая


площадь – 112 кв. м. На участке этого раскопа был обнаружен восточный край
раскопа 2, исследовавшийся в 1951 г. Этот участок отличается однородным
черноземным заполнением, содержащим большое количество крупных комьев
обожженной обмазки, сброшенной при засыпке раскопа, и правильными ли-
нейными контурами врезанного в материк основания раскопа (табл. 204, 2).
За пределами участка с частью раскопа 2 только верхний гумусный слой тол-
щиной 20–30 см содержал комья обмазки, попавшие сюда при разрушении на-
ходившегося поблизости сгоревшего строения с каркасно-глиняными стенами.
Ниже шел почвенный слой с золой, переходящий на гл. 50–70 см в суглинок.
На участке раскопа 21 обнаружено 5 хозяйственных ям.

Комплексы
Яма № 1 – диам. 1,9 м, гл. 1,65 м от современной поверхности. Заполнена
золистой землей, камнями и обл. керамики.
Яма № 2 – диам. 1,8 м, гл. ~2 м от поверхности. Почва над ямой насыще-
на обожженной глиняной обмазкой. Яма заполнена золистой землей с костями
животных, камнями и фр. кухонной керамики (табл. 211, 17–21).
Черпаки представлены фр. 1-го типа (табл. 211, 1), фр. неорнаментирован-
ного черпака и кубка (табл. 211, 2,3), ручками и днищами черпаков (табл. 211, 4,
6–8). Миски 1-го и 2-го типа – 8 фр. (табл. 211, 9–16).
Яма № 3 – диам. 1,5 м, гл. от поверхности ~ 1,6 м, заполнена золистой зем-
лей без находок.
Яма № 4 состоит из двух слившихся ям № 4 и 4-а. Гл. ямы № 4–1,5 м от по-
верхности. Диам. по дну – 1,6 м. Яма 4-а расположена к северо-востоку от ямы

Начало раннего железного века


148 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
№ 4. Гл. – 1,2 м от поверхности, диам. – 1 м. Обе ямы заполнены золистой зем-
лей с небольшим количеством находок.
Яма № 5 – гл. ~1,6 м от поверхности. Стенки ямы расширяются ко дну.
Диам. по верху – 1,5 м, по дну – 1,85 м. Заполнение ямы золистое, в нем най-
дено: 26 камней, 28 обломков костей животных, стенок кухонных сосудов без
орнамента – 90. Обломков венчиков кухонных горшков – 3, из них: 2 украшены
защипами краю и проколами, 1 – налепным валиком и проколами (табл. 211, 30,
31). Фр. венчика миски 1-го типа (табл. 211, 24) и 7 черпаков 2-го типа (табл. 211,
27, 29) и два – 1-го типа (табл. 211, 26, 28).

Траншея 9/1972 заложена на мысу на северной окраине поселения. Четыре


отрезка траншеи размерами 4 1 м расположены по линии В-З с интервалами в
2 м, шесть дополнительных квадратов находятся перпендикулярно к траншее.
На участке траншеи 9 открыт зольник, яма № 1 и скопление культурных остат-
ков на участке кв. 11. Чертежи этой траншеи отсутствуют.
Яма № 1 – диам. по верху, на уровне зачистки, на гл. 0,4 м – 1,1 м. Глубина –
2,3 м от поверхности поля, 1,9 м – от уровня зачистки. Стенки расширяются,
диам. по дну – 2 м. Яма заполнена золистой землей с большим количеством
культурных остатков.
Кухонные сосуды: тип 1–10 фр.; тип 2–3 фр.; тип 3–3 фр. Орнаментация:
проколы + налепной валик с защипами – 5 фр.; проколы – 10 фр.; насечки –
1 фр.; защипы + проколы – 1 фр.; проколы и выступ – 1 фр., а также 5 фр. стенок
с налепным валиком (табл. 212, 1–17, 20).
Миски – 11 фр., из них: тип 1–4 фр., тип 2–7 фр., тип 3 –1 фр. (табл. 212, 19,
21–26).
Черпаки – 15 фр., из них: тип 1–7 фр.; тип 2–8 фр., из которых 6 фр. имеют
радиальный узор (табл. 213, 2, 4–9, 12, 13, 14, 16–29, 31).
Интересен кубок без орнамента (рис. 213, 30), венчик кубка, украшенный
зерновым орнаментом (табл. 213, 3), и глиняная катушка (табл. 213, 1).
Зольник 1. На участке кв. 6 на площади 3 3 м был открыт зольник Т. до
40 см. Грунт зольный с угольками, встречаются крупные обломки керамики и кости.
Находки: обломки венчиков кухонных горшков с налепными валиками
и проколами – 3; фр. венчика кухонного горшка с защипами по краю и проко-
лами – 1; венчики мисок 1-го и 2-го типа – 4; ручка черпака – 1; фр. черпаков
и кубков, стенки горшков с налепным валиком – 2 (табл. 214, 2–6, 10, 12–18),
гвоздевидная булавка и терочник, а также в большом количестве камни, кости
и стенки сосудов.
Второй зольник со скоплением культурных остатков был открыт в кв. 2,11.
Толщина культурного слоя достигает 0,45 м, грунт золистый; ниже, до глубины
0,8 м – золистый грунт, смешанный с глиной, гумусом и золой. Находки: венчи-
ки кухонных горшков с насечками по краю и проколами – 7; с проколами – 3;
миски 2-го типа – 8; черпаки 1-го типа – 4; 2-го типа – 8.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 149
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Раскоп 22/1972 общей площадью 448 кв. м, заложен в средней возвышенной
части поселения на месте большого скопления комьев обожженной обмазки.
Ориентирован по линии З-В (табл. 215).

Комплексы
Наземное жилище. В восточной части раскопа обнаружен развал глиняной
обожженной обмазки с отпечатками прутьев от столбового наземного жилища
с каркасными стенами. Развал обмазки начинается от поверхности пахотного
слоя, но особенно интенсивно, сплошным развалом, фиксировался на гл. 0,25–
0,4 м. Площадь развала занимает участок Д. 13,5 м, Ш. 7 м, вытянутый по линии
С-В–Ю-З. В северо-восточной части жилища на гл. 0,4 м сохранился участок
обожженного глинобитного пола Т. 2–3 см, площадь 4 1 м. Находок на участке
развала глиняной обмазки не было.
Количество культурных остатков значительно увеличивается в западной ча-
сти раскопа. Здесь Т. культурного слоя возрастает до 0,6–0,7 м. Этот участок ока-
зался перерыт несколькими ямами.
Углубленное помещение (землянка) № 1. В юго-западной части раскопа на-
ходилась большая бесконтурная яма с неровным дном, вытянутая по линии
З-В. Д. – 9,5 м, Ш. – 4,75 м и гл. 1,45–1,6 м от современной поверхности. Дно
этой большой ямы прорезано основанием нескольких ям. Яма № 4 – диам.
1,4 м, гл. от дна помещения 0,25 м. В западной части, уходя под южную стенку,
к большой яме примыкала яма № 2 – диам. 1,9 м и гл. 0,8 м от дна помещения
и яма № 2-а – диам. 1,35 м, гл. 0,8 м от дна помещения.

Материал из землянки
Кухонная керамика. Тип 1–2 фр. с проколами и налепным валиком по ту-
лову; тип 2–1 фр. с валиком, защипами и проколами под венчиком; тип 3 –
1 фр. с проколами под венчиком и налепным валиком по тулову (табл. 222, 1, 2, 5).
Черпаки. Тип 1–2 фр. с поясом заштрихованного орнамента и рядом отти-
сков в виде колечек над верхней ограничительной полосой (табл. 220, 1, 2).
Миски. Тип 1–1 фр. с зубчатым орнаментом по краю бортика (табл. 220, 10);
тип 2–1 фр. – без орнамента (табл. 220, 9).
К С-В части большой ямы примыкает еще одно понижение с неровным
дном, северный конец которого имеет глубину 1 м от поверхности материка
и 1,7 м от поверхности поля. Размеры 3 2 м.
Яма заполнена серой землей с золой. Над местом этого понижения образо-
вался культурный гумусный слой толщиной 0,6–0,7 см.
Вероятнее всего, и большая землянка, и примыкающее к ней понижение
структурно являются одним целым, а именно двухкамерной землянкой с плохо
прослеживаемыми бортами. В заполнении этой ямы найдено 48 камней, 247 об-
ломка костей животных, 3 фр. стенок кухонных сосудов с налепным валиком,

Начало раннего железного века


150 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
351 фр. стенок кухонных горшков без орнамента, 7 фр. днищ от кухонных горшков,
44 фр. стенок лощеных сосудов типа корчаг без орнамента, с орнаментом – 34 фр.
Черпаков 1-го Типа – 12 фр., 11 фр. с орнаментом. В орнаментации присут-
ствуют горизонтальные пояса с оттисками зубчатого штампа; с поясом орнамен-
та, в котором резной узор комбинируется с зубчатыми оттисками и отпечатками
S-видного штампа. Орнаментальные пояса на черпаках густо заполнены различ-
ными вариантами геометрического узора (табл. 221, 1, 2, 8).
Мисок – 16 фр., из них: тип 1–7 фр., тип 2–9 фр. Миски 2-го типа украшены
косым каннелированным орнаментом; двойными выступами по краю; верти-
кальными двойными выступами-налепами (табл. 218, 1–5); тип 4–1 фр., укра-
шен защипами по краю венчика и проколами (табл. 218, 8).
Венчиков корчаг – 3 фр., все относятся к блоку 1. Большинство стенок корчаг
имеют ч/л, у некоторых внутренняя поверхность розовато-желтая. Корчаги укра-
шены широким ленточным орнаментальным поясом, внутри которого наиболее
обычны различные композиции из треугольников (табл. 218, 18), лент и ромбов
с элементами штампованного орнамента. Встречаются налепы в виде плоских
или роговидных шишек. Интересен фр. большой корчаги с налепной ручкой
в виде петли, украшенный ленточным орнаментом и отпечатками S-видного
штампа над верхней и нижней ограничительной полосой (табл. 217, 11), а также
фр. корчаги с прочерченным орнаментом, образующим системы вписанных тре-
угольников с ограничительными точками в вершинах углов и плоским круглым
налепом в виде пуговки (табл. 218, 12), и корчага с линейным узором и круглым
налепом с крестообразно прочерченным на нем знаком (табл. 217, 17), фр. кор-
чаги с заштрихованным орнаментом и штампом с крестообразными знаками
внутри над верхней ограничительной полосой (табл. 217, 12).
Кухонная керамика. Тип 1–15 фр. Орнаментация: защипы + проколы –
4 фр.; проколы – 6 фр.; с гладким краем и налепным валиком в основании
шейки – 2 фр.; проколы под венчиком и валик на корпусе – 2 фр.; без орна-
мента – 2 фр.; проколы + ручка – 1 фр. (табл. 216, 1, 2, 4–7, 9; 222, 3). Тип 2 –
2 фр. (табл. 216, 3, 8).
Углубленное помещение (землянка) № 2. В северо-западном углу раскопа об-
наружена четырехугольная яма, ориентированная по линии С-Ю, размерами
4 3 м, гл. 0,6 м. Юго-западный край помещения прорезан ямой (№ 1) диам. –
1,15 м, гл. 1,10 м от дна помещения. В северо-западном углу помещения нахо-
дится еще одна яма (№ 3) диам. 2,15 м, гл. от дна помещения – 1 м. В дно этой
ямы на гл. 0,3 м впущена еще одна яма (№ 3-а) диам. 1,2 м. Яма заполнена зо-
листой землей с большим количеством культурных остатков, среди которых вы-
деляются 2 фр. черпаков 1-го типа (табл. 223, 2, 4).
Яма № 5. – диам. 2,25 м, гл. 1,7 м от поверхности поля. В яме найден обл.
стержня бронзовой булавки без головки (табл. 224, 4).
Кухонных сосудов 1-го типа с проколами и налепным валиком на корпусе –
7 фр.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 151
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Мисок 2-го типа – 5 фр. (табл. 224, 8–10, 13, 14). Также обнаружены фр. ч/л
корчаги, украшенной каннелированным орнаментом (табл. 224, 11) и фр. кор-
чаги с роговидным отростком, выдавленным изнутри и резным орнаментом
(табл. 224, 5), а также фр. стенки сосуда, орнаментированного штампом «крест
в круге» (табл. 221, 9).
В землянке № 2, а также в культурном слое рядом с ней обнаружены фр.
корчаги, украшенной каннелюрами (табл. 225, 21), и корчаги с резным геоме-
трическим орнаментом, два обломка мисок, украшенных заштрихованными
треугольниками и зубчатым штампом (табл. 219, 3,6), фр. стенки корчаги с дву-
мя горизонтальными рельефными валиками (табл. 225, 20) и фр. корчаги (кубка)
с косыми каннелюрами (табл. 218, 6), фр. корчаг и черпаков с резным и штампо-
ванным орнаментом и пластическими налепами, а также кухонные сосуды 1-го
типа с проколами (табл. 225, 1–19).
Материал из всех комплексов раскопа 22 и культурного слоя однотипен, что
позволило рассматривать его в том числе и совокупно.
Находки из раскопа 22.
Кухонная керамика. Всего в коллекции представлено 35 фр. венчиков. Тип
1–27 фр.; тип 2–4 фр.; тип 3–2 фр.; тип 5–2 фр.
Орнаментация: проколы + ручка – 1 фр.; проколы – 21 фр.; защипы + проко-
лы – 6 фр.; без орнамента – 3 фр.; налепной валик + проколы – 3 фр.; защипы +
валик + проколы – 1 фр. Стенок сосудов с налепными валиками – 19 фр.
Миски. Тип 1–14 фр., из них 9 фр. имеют штампованный и резной орнамент;
тип 2–18 фр., из них с выступами-налепами – 10 фр.; тип 4–1 фр. Корчаг (блок
1) – 8 фр., из них 4 фр. имеют резной и штампованный узор.

3.3. Случаи прямой вертикальной стратиграфии


1. На раскопе 16 наземное глинобитное жилище перекрывает более ран-
нюю землянку. При этом данный случай прямого перекрывания объектов
на Жаботинском поселении относится к узкому временному промежутку.
2. Сооружение очага на засыпке землянки раскопа 14.
3. Сооружение очага – каменной вымостки на культурном слое жилища рас-
копа 15.
4. Сооружение каменной вымостки над жилищем раскопа 18.
5. Сооружение ямы № 1 и ямы № 2 до культового комплекса раскопа 19.
А также перекрывание культового сооружения большим глинобитным сооруже-
нием.
6. Факт прямой стратиграфии отражает и перекрывающий более раннюю
землянку и яму № 7 культовый комплекс на раскопе 2, а также строительство
наземного жилища над землянкой раскопа 18.

Начало раннего железного века


152 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
7. Сооружение наземного жилища раскопа 9 на более раннем культурном
слое, с которым связан очаг № 1.
Следует также добавить, что во всех случаях речь идет о вертикальной стра-
тиграфии с коротким стратиграфическим шагом, как предложил В. А. Подобед
(Отрощенко, 2001, 8) поскольку нередко фр. от одних и тех же сосудов представ-
лены в разных стратиграфических горизонтах.
В остальных случаях на Жаботинском поселении зафиксированы строи-
тельные горизонты синхронных построек.
Анализ стратиграфической ситуации на Жаботинском поселении в ком-
плексе с распределением различных гомогенных типологических серий и орна-
ментаций комплекса столовой и кухонной керамики по различным раскопам
свидетельствует о наличии как вертикальной, так и горизонтальной стратигра-
фии (планиграфии). Материал практически из всех раскопов четко группирует-
ся в три конкретных горизонта, что наглядно демонстрируется разницей во всех
категориях кухонной и столовой посуды.

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 153
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 1. Ситуативный план Жаботинского поселения (по съемке 1957 г.)
с местами раскопов (Покровская, 1958; 1975; Тереножкин, Ильинская, 1972)

Начало раннего железного века


154 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 2. Поселение Жаботин, раскоп 1/1950, план:
1-2 — остатки наземного жилища и разрез по линии Г-Д; 3 — условные обозначения

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 155
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 3. Поселение Жаботин, раскоп 1/1950:
1-17 — кухонная керамика из площади наземного жилища

Начало раннего железного века


156 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 4. Поселение Жаботин, раскоп 1/1950:
индивидуальные находки (1-6) и столовая керамика (7-14) из площади наземного жилища

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 157
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 5. Поселение Жаботин, раскоп 1/1950:
столовая керамика из площади наземного жилища. 1-5, 14-20 — черпаки;
6-13 — корчаги-кубки

Начало раннего железного века


158 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 6. Поселение Жаботин, раскоп 1/1950:
столовая керамика из площади наземного жилища. 1-7 — миски; 8-16 — корчаги-кубки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 159
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 7. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951. Планы раскопа:
1, 3 — планы дна раскопа с землянкой и завалом глиняной обмазки; 2 — условные
обозначения; 4 — разрез по линии З-В (А-А1); 5 — разрез по линии С-Ю (И-И1)

Начало раннего железного века


160 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 8. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951. Остатки верхней части сооружения:
1-3 — завалы обмазки, центральная бровка; 4-6 — разборка обмазки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 161
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 9. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951. Остатки сооружения, детали:
1-3 — завалы глиняной обмазки и скопления керамики из верхней части; 4 — яма в
кв. Е/3 с черепом лошади; 5-6 — остатки очага

Начало раннего железного века


162 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 10. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
1-5 — дно раскопа с ямами

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 163
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 11. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951. Фрагменты глиняной обмазки с остат-
ками геометрического орнамента, нанесенного красной, белой и голубой красками:
1-3 — красная и белая краски; 4-14 — красная и голубая краски; 15-18 — голубая краска
и следы выгоревших прутьев

Начало раннего железного века


164 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 12. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
остатки верхней части сооружения (1) и индивидуальные находки (2-12)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 165
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 13. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
1-9 — кухонная керамика из сооружения

Начало раннего железного века


166 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 14. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика: корчага из верхней части сооружения (кв. З/3, гл. ок. 0,8 м):
1 — корчага; 2 — графическая развертка орнамента

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 167
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 15. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика: корчага из верхней части сооружения (кв. З/3, гл. ок. 0,8 м);
1-11 — фотографии

Начало раннего железного века


168 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 16. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика: верхняя часть корчаги из ямы 1 нижней части сооружения.
1 — сохранившаяся часть корчаги; 2 — графическая развертка орнамента

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 169
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 17. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика: верхняя часть корчаги из ямы 1 нижней части сооружения.
1-6 — фотографии

Начало раннего железного века


170 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 18. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика: верхняя часть корчаги из верхней части сооружения (кв. Е/4, гл. ок. 0,8
м): 1 — верхняя часть корчаги; 2 — графическая развертка орнамента; 3-14 — фотографии

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 171
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 19. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика: сохранившася часть корчаги из верхней части сооружения
(кв. Ж/3-Ж/4, гл. ок. 0,8 м) 1 — корчага; 2 — сохранившейся орнаментальный поясок;
3 — графическая развертка орнамента

Начало раннего железного века


172 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 20. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: сохранившиеся части корчаг-кубков:
1 — корчага-кубок; 2 — графическая развертка орнамента; 3 — верхняя часть корчаги-кубка

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 173
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 21. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1-7 — небольшие корчажки или кубки

Начало раннего железного века


174 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 22. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1-2 — сохранившиеся части корчажек

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 175
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 23. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1-6 — сохранившиеся части корчажек

Начало раннего железного века


176 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 24. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1-17 — черпаки и кубки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 177
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 25. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1-14 — черпаки и кубки

Начало раннего железного века


178 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 26. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1-11 — черпаки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 179
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 27. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1-18 — черпаки

Начало раннего железного века


180 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 28. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1 — корчажка; 2-8 — черпаки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 181
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 29. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1-8 — черпаки

Начало раннего железного века


182 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 30. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1-24 — ручки черпаков

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 183
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 31. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1-4 — миски

Начало раннего железного века


184 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 32. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1-5 — миски

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 185
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 33. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения: 1-11 — миски

Начало раннего железного века


186 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 34. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951:
столовая керамика из сооружения, среднедунайские керамические импорты культурного
комплекса Басарабь: 1 — горшок, 2, 3, 5, 6 — миски; 4 — фр. тулова черпака или кувшина

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 187
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 35. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951. Астрагалы из верхней части
сооружения (кв. Е/4, гл. 0,8 м):
1-15 — фотографии

Начало раннего железного века


188 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 36. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951. Астрагалы из верхней части
сооружения (кв. Е/4-Ж/4, гл. 0,8 м):
1-18 — фотографии

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 189
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 37. Поселение Жаботин, раскоп 2/1951. Астрагалы из верхней части
сооружения (кв. Ж/3-Ж/4, гл. 0,8 м):
1-24 — фотографии

Начало раннего железного века


190 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 38. Поселение Жаботин, раскоп 4/1951:
1 — план раскопа и разрезы ямы 2 (2, 3); 4 — пряслице; 5, 6, 9 — столовая керамика;
10 — миниатюрный сосудик; 7, 8, 11-16 — кухонная керамика

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 191
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 39. Поселение Жаботин, раскопы 5/1951 (10) и 6/1951 (1-9,11):
1-3, 6-9, 11 — столовая керамика; 4, 5, 10 — кухонная
керамика

Начало раннего железного века


192 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 40. Поселение Жаботин, раскоп 6/1951:
кухонная (1-3) и столовая (4-16) керамика

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 193
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 41. Поселение Жаботин, раскоп 7/1953:
1, 2 — завал глиняной обмазки и скопление фр. керамики; 3 — план раскопа; 4 — условные
обозначения; 5 — разрез по линии С-Ю (Л-Л1)

Начало раннего железного века


194 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 42. Поселение Жаботин, раскоп 7/1953:
находки из скопления керамики (1-12) и культурного слоя (13-15). Кухонная (1-10)
и столовая (11, 12) керамика, греческий импорт (13) и индивидуальные находки (14, 15)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 195
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 43. Поселение Жаботин, раскоп 7/1953:
находки из скопления керамики, корчаги

Начало раннего железного века


196 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 44. Поселение Жаботин, раскоп 7/1953:
находки из скопления керамики, столовая керамика (1-10)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 197
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 45. Поселение Жаботин, раскоп 7/1953:
находки из скопления керамики, кухонная (13) и столовая керамика: 1, 2 — миски;
3-12, 14-17 — черпаки

Начало раннего железного века


198 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 46. Поселение Жаботин, раскоп 8/1953:
1-2 – каменная вымостка (фото); 3-4 – план вымостки до и после снятия обмазки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 199
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 47. Поселение Жаботин, раскоп 8/1953:
1-18 – кухонная керамика

Начало раннего железного века


200 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 48. Поселение Жаботин, раскоп 8/1953:
1-8, 10-12, 14, 15 – кухонная керамика; 9-13 – столовая керамика

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 201
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 49. Поселение Жаботин, раскоп 8/1953:
1-4, 6, 7 – индивидуальные находки; 5, 8-18 – столовая керамика

Начало раннего железного века


202 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 50. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. План раскопа

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 203
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 51. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Наземное жилище:
1, 2 – завал глиняной обмазки; 3 – план жилища с сосудами

Начало раннего железного века


204 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 52. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Наземное жилище:
1, 2, 3, 5 – развалы сосудов; 4, 4а, одна из мисок с изображением креста на дне; 6 – фраг-
мент стенной обмазки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 205
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 53. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Наземное жилище:
кухонная керамика

Начало раннего железного века


206 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 54. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Наземное жилище:
столовая керамика

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 207
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 55. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Наземное жилище:
столовая керамика – миски

Начало раннего железного века


208 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 56. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Помещение 1:
столовая посуда. 1, 5, 6, 10 – черпаки; 2-4, 7-9, 11-29 – корчаги и кубки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 209
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 57. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Помещение 1:
столовая посуда – миски

Начало раннего железного века


210 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 58. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Район очага №1:
кухонная керамика

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 211
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 59. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Район очага №1:
кухонная керамика

Начало раннего железного века


212 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 60. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Район очага №1:
столовая керамика – корчаги, черпаки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 213
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 61. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Район очага №1:
столовая керамика – черпаки:
1, 4-9, 13 – ручки; 2, 4, 8, 10, 13 – отростки; 11, 12, 14-22 – чашечки

Начало раннего железного века


214 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 62. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Район очага №1:
столовая керамика – миски

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 215
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 63. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953:
очаг №2 – 1, 6; район очага №3 – 2-5, 7, 8, 53; очаг №1 – 24; помещение – 14;
остальное – слой

Начало раннего железного века


216 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 64. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953:
район очага №1 (1, 3, 4, 6, 11-13); район очага №4 (2, 5, 7-10)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 217
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 65. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Район очага № 4:
столовая керамика – корчаги

Начало раннего железного века


218 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 66. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953. Район очага № 4:
столовая керамика – черпаки, кубки, миски

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 219
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 67. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953:
виды орнаментов кухонной керамики: 1 – орнаментация венчика (выборочно);
2-16 – орнаментация стенок (выборочно)

Начало раннего железного века


220 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 68. Поселение Жаботин, раскоп 9/1953:
виды орнамента бортиков мисок (выборочно)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 221
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 69. Поселение Жаботин, раскоп 10/1953:
1 – каменная вымостка №1; 2 – очаг №2; 3 – каменная вымостка №2

Начало раннего железного века


222 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 70. Поселение Жаботин, раскоп 10/1953:
1, 11 – столовая керамика; остальные – кухонная

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 223
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 71. Поселение Жаботин, раскоп 12/1957. План

Начало раннего железного века


224 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 72. Поселение Жаботин, раскоп 12/1957:
кухонная керамика

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 225
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 73. Поселение Жаботин, раскоп 12/1957

Начало раннего железного века


226 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 74. Поселение Жаботин, раскоп 12/1957:
столовая посуда

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 227
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 75. Поселение Жаботин, раскоп 13/1957:
1-4 – очаг (фото); 5-14 – индивидуальные находки

Начало раннего железного века


228 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 76. Поселение Жаботин, раскоп 13/1957

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 229
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 77. Поселение Жаботин, раскоп 14,15,16. Сводный план

Начало раннего железного века


230 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Глава 3
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Полевые исследования Жаботинского поселения
231
Табл. 78. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
1 – план раскопа; 2 – землянка, план; 3 – план каменной вымостки-очага; 4 – очаг (верхняя часть); 5 – очаг (под) и расчищенный
участок землянки
Табл. 79. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957. Землянка:
столовая керамика – черпаки

Начало раннего железного века


232 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 80. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957. Землянка:
столовая керамика – черпаки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 233
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 81. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957. Слой:
столовая керамика – черпаки

Начало раннего железного века


234 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 82. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957. Землянка:
столовая керамика – черпаки, корчаги, кубки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 235
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 83. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957. Землянка:
столовая керамика – миски

Начало раннего железного века


236 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 84. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957. Землянка:
столовая керамика – миски

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 237
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 85. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957. Землянка:
столовая керамика – миски

Начало раннего железного века


238 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 86. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
землянка – 1, 3; слой – 2, 4-16; под очага – 5

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 239
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 87. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
землянка – 1-5, 8; слой – 6, 7

Начало раннего железного века


240 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 88. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
землянка – 2, 6, 7; слой – 1, 3-5

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 241
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 89. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
землянка – 3, 6, 7, 9-11; слой – 1, 2, 4, 5, 8

Начало раннего железного века


242 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 90. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
землянка – 1, 8, 13, 24; слой – остальные фрагменты

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 243
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 91. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
землянка – 3, 5, 7-10, 14, 18, 19; слой – 1, 2, 4, 6, 11-13, 15-17

Начало раннего железного века


244 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 92. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
землянка

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 245
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 93. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
землянка – 1-3, 6, 10, 12, 13; 4, 5, 7, 8, 9, 11 – слой

Начало раннего железного века


246 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 94. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
землянка – корчага (реконструкция и фото отдельных фрагментов)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 247
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 95. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957. Индивидуальные находки

Начало раннего железного века


248 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 96. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
черпаки (фото)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 249
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 97. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
черпаки, отростки (фото)

Начало раннего железного века


250 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 98. Поселение Жаботин, раскоп 14/1957:
черпаки (фото)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 251
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 99. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958. Общий план раскопа
с наземным жилищем

Начало раннего железного века


252 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Глава 3
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Полевые исследования Жаботинского поселения
253
Табл. 100. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958. Общий вид завала глиняной обмазки от наземного жилища (фото 1958 г.)
Табл. 101. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958:
деталь стены наземного жилища: 1 – фото, 2 – прорисовка

Начало раннего железного века


254 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 102. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958:
1 - землянка (план, разрез); 2 – яма №4 (план, разрез); 3 – землянка (фото)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 255
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 103. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958:
1 - каменная вымостка-очаг №1; 2 - обломки сосуда в северо-западном углу жилища

Начало раннего железного века


256 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 104. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958:
1-2 (2) – каменная вымостка-очаг № 2;
(1- верхняя часть – глиняная обмазка, 2 (2) – нижняя часть – камни)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 257
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 105. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958. Наземное жилище:
мисковидный сосуд (реконструкция и фото отдельных фрагментов)

Начало раннего железного века


258 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 106. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958. Наземное жилище:
корчаговидный сосуд (реконструкция и фото фрагмента)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 259
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 107. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958. Наземное жилище:
столовая керамика – черпаки

Начало раннего железного века


260 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 108. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958. Наземное жилище:
столовая посуда

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 261
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 109. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958:
наземное жилище – 2, 6, 9-14; землянка – 1, 3-5, 7, 8

Начало раннего железного века


262 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 110. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958. Наземное жилище:
cтоловая посуда

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 263
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 111. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958. Наземное жилище:
кухонная керамика

Начало раннего железного века


264 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 112. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958:
1, 3-9 – наземное жилище; 2 - землянка

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 265
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 113. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958:
1-7 – наземное жилище; 8 – каменная вымостка-очаг №1

Начало раннего железного века


266 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 114. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958. Землянка:
корчага

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 267
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 115. Поселение Жаботин, раскоп 16/1958. Землянка:
индивидуальные находки

Начало раннего железного века


268 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 116. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. План

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 269
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 117. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957:
1-4 – завал керамики «у печи»; 5-6 – под очага-каменной вымостки № 1

Начало раннего железного века


270 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 118. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957:
1-4 – остатки печи № 1; 5- деталь печи № 1. Часть стенки свода и обмазки пода печи № 1;
6 – сосуд в углу жилища, стоящий вверх дном

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 271
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 119. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1:
«завал у печи»

Начало раннего железного века


272 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 120. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1:
«завал у печи»

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 273
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 121. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1:
«завал у печи»

Начало раннего железного века


274 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 122. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957:
2-4, 6 – наземное жилище №1; 1, 5, 7, 8- «завал у печи»

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 275
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 123. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1:
«завал у печи»

Начало раннего железного века


276 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 124. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 277
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 125. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1:
«завал у печи»

Начало раннего железного века


278 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 126. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 279
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 127. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1:
«завал у печи»

Начало раннего железного века


280 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 128. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1:
«завал у печи»

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 281
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 129. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1:
«завал у печи»

Начало раннего железного века


282 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 130. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957:
2-6, 8 – наземное жилище №1; 1, 7 – «завал у печи»

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 283
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 131. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957:
2-6, 8-12 – наземное жилище №1; 1, 7 – «завал у печи»

Начало раннего железного века


284 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 132. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 285
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 133. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1

Начало раннего железного века


286 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл.134. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957:
1-11, 17, 18 – наземное жилище №1; 12-16- «завал у печи»

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 287
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 135. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1

Начало раннего железного века


288 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 136. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 289
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 137. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1

Начало раннего железного века


290 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 138. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957:
2-8 – наземное жилище №1; 1-3 – «завал у печи»

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 291
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 139. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957:
3-10, 15-39 – наземное жилище №1; 1, 2, 11-14 – «завал у печи»

Начало раннего железного века


292 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 140. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1:
«завал у печи»

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 293
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 141. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1

Начало раннего железного века


294 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 142. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 295
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 143. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957:
1-6 – наземное жилище №1; 7-9 – «завал у печи»

Начало раннего железного века


296 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 144. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 297
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 145. Поселение Жаботин, раскоп 15/1957. Наземное жилище №1:
индивидуальные находки

Начало раннего железного века


298 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 146. Поселение Жаботин, раскоп 17/1958:
план -1; развал сосуда над ямой №1 – 2

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 299
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 147. Поселение Жаботин, раскоп 17/1958:
яма №1 – 1; 2 – кухонный сосуд из ямы №1; 3-10 – слой

Начало раннего железного века


300 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 148. Поселение Жаботин, раскоп 17/1958. Яма №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 301
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 149. Поселение Жаботин, раскоп 17/1958. Яма №1

Начало раннего железного века


302 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 150. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
ситуативный план раскопа 18, траншей №1, 2, 3

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 303
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 151. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958. План раскопа:
верхний контур землянки

Начало раннего железного века


304 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 152. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
план землянки -1; общий вид – 2

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 305
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 153. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
плотность глиняной обмазки и камней до глубины 0,7 м – 1, 2; 3 – завал сосудов в наземном
жилище и каменная вымостка над жилищем; 4, 5 – плотность глиняной обмазки и камней
на глубине от 0,7 до 1 м

Начало раннего железного века


306 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 154. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958. Траншея № 2:
каменная вымостка (1-фото; 2-план; 3- черпак из вымостки)

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 307
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 155. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – черпаки

Начало раннего железного века


308 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 156. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – черпаки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 309
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 157. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – черпаки

Начало раннего железного века


310 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 158. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – черпаки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 311
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 159. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – черпаки

Начало раннего железного века


312 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 160. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – черпаки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 313
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 161. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – черпаки, пиксиды

Начало раннего железного века


314 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 162. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – черпаки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 315
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 163. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – корчаги

Начало раннего железного века


316 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 164. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – черпаки, корчаги

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 317
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 165. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая и кухонная посуда

Начало раннего железного века


318 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 166. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – корчаги-кубки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 319
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 167. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – корчаги-кубки

Начало раннего железного века


320 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 168. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958. Столовая и культовая посуда:
1-5 – корчаги; 6 – кернос

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 321
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 169. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – корчаги-кубки

Начало раннего железного века


322 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 170. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – корчаги-кубки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 323
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 171. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958. Столовая посуда:
1-21 – черпаки; 22-25 – яма 2, траншея №1

Начало раннего железного века


324 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 172. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – корчаги-кубки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 325
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 173. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – корчаги-кубки

Начало раннего железного века


326 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 174. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – миски, котловидные сосуды

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 327
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 175. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – миски

Начало раннего железного века


328 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 176. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – миски

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 329
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 177. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – миски

Начало раннего железного века


330 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 178. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – миски

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 331
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 179. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – миски

Начало раннего железного века


332 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 180. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – миски

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 333
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 181. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
столовая посуда – миски

Начало раннего железного века


334 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 182. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
индивидуальные находки

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 335
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 183. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
кухонная керамика

Начало раннего железного века


336 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 184. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
кухонная керамика

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 337
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 185. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
кухонная керамика

Начало раннего железного века


338 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 186. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
кухонная керамика

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 339
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 187. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
кухонная керамика

Начало раннего железного века


340 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 188. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
кухонная керамика

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 341
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 189. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
кухонная керамика

Начало раннего железного века


342 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 190. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
кухонная керамика

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 343
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 191. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
кухонная керамика

Начало раннего железного века


344 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 192. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
кухонная керамика

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 345
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 193. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
кухонная керамика

Начало раннего железного века


346 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 194. Поселение Жаботин, раскоп 18/1958:
кухонная керамика

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 347
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 195. Поселение Жаботин, раскоп 19/1958.Общий план раскопа

Начало раннего железного века


348 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 196. Поселение Жаботин, раскоп 19/1958. Культовый комплекс

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 349
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 197. Поселение Жаботин, раскоп 19/1958:
1 – вид на завал глиняной обмазки; 2, 3 – жертвенник (фото и прорисовка);
4-5 – деталь пола жертвенника

Начало раннего железного века


350 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 198. Поселение Жаботин, раскоп 19/1958. Культовый комплекс:
столовая посуда

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 351
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 199. Поселение Жаботин, раскоп 19/1958. Культовый комплекс:
1 – наконечник стрелы; 2-18 – столовая посуда

Начало раннего железного века


352 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 200. Поселение Жаботин, раскоп 19/1958. Культовый комплекс:
кухонная и столовая посуда

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 353
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 201. Поселение Жаботин, раскоп 19/1958:
1-7 – яма №1; 8-14 – яма №2

Начало раннего железного века


354 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 202. Поселение Жаботин, раскоп 19/1958:
1, 3, 7-10 – культовый комплекс; 2- яма №2; 4-6 слой

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 355
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 203. Поселение Жаботин, раскопки 1972 г.
План-схема разведочных траншей, заложенных в 1972 г.

Начало раннего железного века


356 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 204. Поселение Жаботин, раскоп 20-21/1972:
1 - план-схема раскопа 20; 2 - план-схема раскопа 21

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 357
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 205. Поселение Жаботин, раскоп 20/1972. Большая яма

Начало раннего железного века


358 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 206. Поселение Жаботин, раскоп 20/1972. Большая яма

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 359
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 207. Поселение Жаботин, раскоп 20/1972. Большая яма

Начало раннего железного века


360 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 208. Поселение Жаботин, раскоп 20/1972. Большая яма

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 361
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 209. Поселение Жаботин, раскоп 20/1972. Большая яма

Начало раннего железного века


362 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 210. Поселение Жаботин, раскоп 20/1972. Яма №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 363
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 211. Поселение Жаботин, раскоп 21/1972:
1-21-яма № 2; 22-32 – яма № 5

Начало раннего железного века


364 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 212. Поселение Жаботин, Траншея 9/1972. Яма №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 365
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 213. Поселение Жаботин, Траншея 9/1972. Яма №1

Начало раннего железного века


366 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 214. Поселение Жаботин, Траншея 9/1972:
1, 8, 9, 11 – траншея 7, яма №2; 2-7, 10, 12-18 – траншея 9

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 367
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 215. Поселение Жаботин, раскоп 22/1972. План-схема

Начало раннего железного века


368 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 216. Поселение Жаботин, раскоп 22/1972. Землянка №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 369
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 217. Поселение Жаботин, раскоп 22/1972:
1-5, 7-17 – землянка №1; 6 – землянка №2

Начало раннего железного века


370 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 218. Поселение Жаботин, раскоп 22/1972. Землянка №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 371
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 219. Поселение Жаботин, раскоп 22/1972. Землянка №1

Начало раннего железного века


372 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 220. Поселение Жаботин, раскоп 22/1972. Землянка №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 373
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 221. Поселение Жаботин, раскоп 22/1972. Землянка №1

Начало раннего железного века


374 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 222. Поселение Жаботин, раскоп 22/1972. Землянка №1

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 375
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 223. Поселение Жаботин, раскоп 22/1972. Яма №3

Начало раннего железного века


376 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Табл. 224. Поселение Жаботин, раскоп 22/1972. Яма №5

Полевые исследования Жаботинского поселения


Глава 3 377
(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)
Табл. 225. Поселение Жаботин, раскоп 22/1972. Землянка №2

Начало раннего железного века


378 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
Раскоп Раскоп Раскоп
Раскоп Раскоп Раскоп Раскоп Раскоп Раскоп Раскоп Раскоп Раскоп Раскоп Раскоп
Раскоп 1 Раскоп 9 14 зем- 18 зем- 20 яма

Глава 3
2 7 12 14 слой 15 16 17 18 слой 19 20 Б.Я. 22
лянка лянка №1
кол %
черпаки 17 100 82 100 17 100 103 100 6 100 54 100 39 100 110 100 9 100 8 100 63 100 96 100 18 100 8 100 25 100 21 100
ЧТ1 17 100 75 91,5 15 88,2 26 25,2 4 66,7 10 18,5 3 7,7 31 28,1 2 22,2 4 50 25 39,7 32 33,3 14 77,8 6 75 2 8 21 100
ЧТ2 7 8,5 2 11,8 77 74,8 2 33,3 44 81,5 36 92,3 79 21,8 7 77,8 4 50 38 60,3 64 66,7 4 22,2 2 25 23 92

Миски 27 100 52 100 14 100 273 100 7 100 37 100 35 100 86 100 15 100 9 100 33 100 59 100 5 100 5 100 43 100 33 100
МТ1 13 48 30 57,7 6 42,9 75 27,5 3 42,9 2 5,4 3 8,6 11 13,9 4 26,6 3 30 4 12,1 15 25,4 2 40 1 20 4 9,3 14 42,5
МТ2 А-В 14 52 21 40,4 8 57,1 190 69,6 4 57,1 19 51,4 26 74,3 54 62,7 9 60 5 50 21 63,6 32 54,2 3 60 4 800 35 81,4 18 54,5
МТ2Г 5 5,8

(1950–1951, 1953, 1957–1958, 1972 гг.)


МТ3 1 1,9 7 2,6 11 29,7 6 17,1 11 12,8 1 6,7 2 20 5 15,2 8 13,6 4 100 1 2,3

Полевые исследования Жаботинского поселения


МТ4 1 0,03 5 13,5 4 4,7 1 6,7 3 9,1 4 6,8 4 100 3 6,9 1 3

Корчаги 7 100 25 100 7 100 31 100 2 100 21 100 22 100 72 100 3 100 3 100 2 1000 24 100 4 100 8 100 8 100
КБ1 7 100 25 100 7 100 14 45,2 2 100 6 28,6 4 18,2 38 52,8 2 66,7 2 66,7 1 50 11 45,8 4 100 8 100 8 100
КБ2 17 54,8 15 71,4 18 81,8 34 47,2 1 33,3 1 33,3 1 50 13 54,2

КК 62 100 46 100 15 100 331 100 8 100 21 100 22 100 104 100 13 100 6 100 55 100 50 100 11 100 64 100 35 100
БНВ 56 90,3 41 89,2 10 66,7 105 31,7 7 87,5 6 28,6 4 18,2 19 18,3 2 15,4 5 83,3 33 60 23 46 11 100 14 21,9 31 88,6
СНВ 6 9,7 5 10,8 5 33,3 226 68,3 1 12,5 15 71,4 18 81,8 85 81,7 11 86,4 1 16,7 22 40 27 54 50 78,1 4 11,4

Табл. 226. Суммарная характеристика и сравнительный анализ распределения ведущих типов керамики
по раскопам Жаботинского поселения

379
Р.1 Р.2 Р.7 Р.12 Р.19 Р.22 Р.18 Р.15 Р.14 Р.16 Р.9 Р.20. Р.9
Н.П.
ЧТ1 100 91,5 88,2 100 77,8 100 35,4 28,2 14 22,2 25,2 8
ЧТ2 8,5 11,8 22,2 64,6 71,8 86 77,8 74,8 92 100
Всего, % 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100
МТ1 48 57,7 42,9 42,9 40 42,5 20,6 13,9 7,1 40 27,5 9,3
МТ2А-В 52 40,4 57,1 57,1 60 54,5 57,7 62,7 62,5 50 69,6 81,4 100
МТ2Г 5,8
МТ3 1,9 14,1 12,8 23,4 10 2,6 2,3
МТ4 3 7,6 4,8 6,9 0,03 6,9
Всего, % 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100
КБ1 100 100 100 100 100 100 46,2 52,8 44,5 66,7 45,2
КБ2 53,8 47,2 55,5 33,3 54,8 100 100
Всего, % 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100
ККБ 90,3 89,2 66,7 66,7 100 88,6 18,3 18,3 23,3 33,3 31,7 21,9
ККН 9,7 10,8 33,3 33,3 11,4 81,7 81,7 76,7 66,7 68,3 78,1 100
Всего, % 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100

Табл. 227. Суммарная характеристика распределения ведущих типов керамики


по Раскопам Жаботинского поселения

Табл. 228. Упорядоченная матрица сходства раскопов Жаботинского поселения

Начало раннего железного века


380 М. Н. Дараган
в Днепровской Правобережной Лесостепи
виды орнамента Р.1 Р.2 Р.7 Р.22 Р.18 Р.15 Р.14 Р.16 Р.9 Р.9 (н.п.)
н.п. Р.20.
вп 20 8,6 26,2 62,5 41,7 38,1 44,1 80 36,1
вн 4,8 5,8 10,6 10 12,5
звн 1,6 3,8 28,6 0,9 10 14
звп 4,8 2,2 2,9 6,7 11,6 34,9 5,7 15,6
п 37,1 50 33,3 63,5 14,3 3,8 4,6 19 12,4
н 6,5 6,7 1,9 1,9 7 3,1
нн 3,2 8,6 4,8 2,9 7 4,8 3,1
зп 27,4 23,9 6,7 17,1 15,2 7,7 4,6 9,5 15,4 4,7