Вы находитесь на странице: 1из 14

Германовича Янцена1 (28 марта 1870 г. рожд.

) и его жены Елизаветы,


урожденной Шмидт (22 декабря 1876 г. рожд.) имелось трое сыновей Абраам
(5 августа 1895 г. рожд.), Густав (2 октября 1896 г. рожд.), Герман (29 января
1898 г. рожд.). В декабре 1906 г. в общине числилось 135, в январе 1911 г.—
137, в январе 1913 г.— 143 человек2.
Помимо естественной убыли не прекращалась и миграция. Ряд членов
общины, не выдержав трудностей местной жизни, продолжили свое
передвижение. Некоторые из них вернулись на территорию Российской
империи, некоторые переселились в Канаду и США.
Проживая в Хивинском ханстве, члены общины почти 20 лет
продолжали оставаться подданными Российской Империи. Однако возникали
недоразумения, связанные с таким положением меннонитов (в частности в
связи с воинской повинностью и уплатой налогов). По их просьбе, после
многолетней переписки, «Государь император, по положению Комитета
Министров в 19 день сего ноября (1904 г.) Высочайше соизволил на
увольнение из подданства России … переселившихся в 1882 г. из Самарской
и Таврической губерний в Хивинское ханство3.
В годы первой мировой войны меннониты, рассматриваемые
правительством как лица немецкой национальности и подозреваемые в
пособничестве Германии, находились под особым надзором полиции. Это
отразилось и на жизни меннонитов Туркестана.
Дальнейшая судьба меннонитов, проживавших на территории региона,
также полна трагических страниц. Негативно, в большинстве своем,
встретившие октябрь 1917, они неоднократно подвергались в советский
период преследованиям и репрессиям. В сложившейся ситуации сильного
социального давления часть меннонитов продолжила эмиграцию.

Д. Иноятова
(Ташкент)

Ак-Мечетские меннониты

В местечке Ак-Мечеть, на территории нынешнего Янгиарыкского


района Хорезмской области еще во второй половине XIX века волею судьбы
поселилась небольшая община немцев-меннонитов. Но каким образом эта
община появилась в столь отдаленном уголке региона? Каким образом она
приживалась в совершенно новых и непривычных для нее условиях, которые

1
Имена воспроизведены точно по документу.
2
См.: ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 11. Д. 1479. Л. 22 - 23 об.; Ф. И-125. Оп. 1. Д. 252. Л. 2-
6, 13 об., 15-19, 25-28.
3
См.: ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 11. Д. 1479. Л. 25.

176
в корне отличались от их прежней жизни? Эти и другие вопросы интересуют
сегодня исследователей.
Нельзя не согласиться с мнением исследователей, что меннониты во
многом отличались от других народов, с которыми они соседствовали,
характером расселения, религиозной принадлежностью, языком, образом
жизни, уровнем социально-экономического развития и особенностями
этнического сознания.
Подавляющее большинство их занималось земледелием, которое они
воспринимали как следование библейским предписаниям, т.е. одну из
религиозных особенностей. Меннониты, помимо собственной трактовки
христианского учения, придерживались жестких моральных принципов, жили
замкнутыми общинами. Они проповедовали строгое отношение к труду,
бескорыстное участие в делах общины, поддержку ближнего, обязательную
грамотность, отказ от воинской повинности, не служили на государственной
службе.
В данной статье мы хотим проследить судьбу акмечетских меннонитов,
полную приключений, сложностей и трагизма.
История появления немцев-меннонитов в Средней Азии вкратце такова:
проведения серии реформ в России, и в особенности, введения в 1874 году
обязательной воинской повинности, которая с 1880 года должна была
распространиться и на меннонитов, вынудило их к новым миграциям. Многие
меннониты направились в Америку. А вот у части колонистов, как
утверждает А. Фитц распространилось убеждение о наступлении в скором
времени «тысячелетнего царствования божьего» (сторонники такого
воззрения стали называться хилистами, от греч. «хилиа» - тысячелетие).
Причем это царство должно было возникнуть на Востоке, а вот «греховный
Запад» ждало наказание, т.е. погибель. Далее, меннониты решили послать
делегатов в Петербург, к императору, с просьбой, определить им такое место
на востоке страны, где бы они были свободны от воинской повинности. Они
пять раз посылали делегатов. И, наконец, им повезло, в Петербурге находился
первый туркестанский генерал-губернатор генерал-лейтенант фон Кауфман.
Добившись разрешения императора, он посоветовал меннонитам, быстрее
уладить свои дела и переселиться в Туркестанский край, пообещав им
оказывать всяческую помощь1. Кауфман, с одной стороны, видимо хотел

1
В фондах (И-1, И-7, И-36) Центрального государственного архива Республики
Узбекистан (далее - ЦГА РУз) сохранились документы, в которых имеются письма-
прошения меннонитов об оказании им помощи, а так же указания Туркестанского генерал-
губернатора фон Кауфмана, других представителей власти об оказании им всяческой
поддержки. Более подробно о появлении меннонитов в Туркестане см.: Иноятова Д. Из
истории меннонитов Туркестана // Этнодемографические процессы в Узбекистане:
Материалы международной научно-практической конференции. Ч. 2. Ташкент, 2005. С.43-
47.

177
помочь своим сородичам, с другой стороны намеревался с их помощью
создать образцовые сельскохозяйственные хозяйства1.
После личного приглашения Кауфмана, первая партия - 71 семейство
меннонитов (420 человек) прибыла в Ташкент осенью 1880г., в основном из
Приволжских губерний России2.
После опубликования в «Туркестанских ведомостях» 16 июня 1881 года
официального документа «Правила об отбывании воинской повинности в
Туркестанском крае», меннониты вновь начали ходатайствовать об
освобождении их от воинской повинности в Туркестане. Но им было
отказано. Тогда, более обеспеченная часть меннонитов, обратилась с
ходатайством к генерал-губернатору Г. А. Колпаковскому, с просьбой
разрешить им поселиться во владениях эмира бухарского. Они надеялись,
что там им не придется нести воинской повинности, ни в какой форме.
Разрешив им переселиться, он предупредил их, что в случае возвращения их
вновь в Россию, они будут считаться водворившимися после 1874 года и
потому, будут подчиняться не настоящим льготным правилам, а общему
уставу о воинской повинности, без всяких привилегий3. Так же передал
меннонитам, что в случае их выезда, им будет запрещено являться в русские
пределы ни для свиданий с родственниками и единомышленниками, и ни для
каких бы то ни было надобностей. А эмиру Бухарскому передавая просьбу
меннонитов, сообщил, что он может поступать с ними по своему
усмотрению4.
Поселившиеся на Капланбеке, 32 семейства меннонитов, в августе 1881
года выселились в Бухарские владения. Бухарское правительство отказало
меннонитам, мотивируя, «что земли у них мало, а в воде нуждаются
сами»5.Однако, несмотря на отказ, меннониты двигались в Бухару.
Меннониты были выселены на Зерабулак (под Самаркандом), где
перезимовали в саклях и землянках, подвергаясь разным лишениям и
болезням. При переходе границы в Бухарских пределах меннониты заболели
оспой 10-детей и 2 взрослых, им была оказана медицинская помощь, тем не
менее, 6 детей умерли6.
Известия о заболевании и смерти некоторых меннонитов произвело
впечатление на эмира Музаффара7, вследствие чего он выразил желание
принять их. Принимая такое решение, он думал, что меннонитов больше нет,
но, узнав, что их еще много в Ташкенте, то вовсе отказался от принятия их в

1
Отмечу, что еще в 60-е годы Х1Х столетия, т.е. с самого начала завоевания
Средней Азии и присоединения её к России, в Туркестане появились военные,
предприниматели, инженеры, врачи, чиновники из среды российских немцев, в основном
прибалтийских.
2
См.: ЦГА РУз. Ф. И-36, оп.1, д. 1778, лл.6-10, 27-32, 46-48.
3
См.: ЦГА РУз. Ф. И-1, оп.16, д. 2385, л.214.
4
См.: ЦГА РУз. Ф. И-1, оп.29, д.537, л.3, 10,11.
5
ЦГА РУз. Ф. И-1, оп.29, д.537, л.1.
6
См.: ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 16. Д. 2385. Л.9.
7
Эмир Музаффар – правитель Бухарского эмирата в 1860-1885 гг.

178
свое подданство. При этом он сказал: «Меннониты не знают языка, не умеют
обрабатывать землю и, что женщины их с открытыми лицами дадут дурной
пример здешним»1.
Затем, к меннонитам, действительно переселилось еще 29 семей,
зимовавших в г. Туркестане, выходцев из Новоузенского уезда Самарской
губернии2. Из этого общего числа меннонитов – 62 семейства, по совету
генерал-майора Королькова, 60 отправились в Хивинские пределы с
разрешения русской власти3, одно семейство отправилось в Ташкент, а другое
– семейство, Якова Дика с шестью детьми осталось на Зерабулаке.4
Делегация от меннонитов (Янтцен, Ризен и Эпп), вернувшаяся из
Петроалександровска, привезла полковнику Гротенгельму копию письма
хана, заявлявшего желание принять меннонитов в свое подданство с
выгодными для них – переселенцев льготами, и отвести им земли на
Лаузане5. В своем письме от 15 июля 1882 г. начальнику Аму-Дарьинского
отдела Сейид Мухаммад Рахим хан II Бахадур6 сообщал: «Прибывшая ко мне
делегация желает поступить в мое подданство и жить на моей земле и,
занявшись хлебопашеством, желают наравне с прочими моими подданными
платить салгыт7. Кроме того, они согласились на то, что за дурные поступки я
могу их наказывать по шариату и обычаю, смотря по возможности поступка.
Я же со своей стороны избавлю их от салгытной подати на один год. Кроме
того, на четыре года избавлю их от расчистки арыков, устройства домов и
прочих казенных повинностей. Если они на моей земле не смогут хорошо
устроить свои хозяйства и пожелают укочевать обратно, то я задерживать их
не буду»8. Перед делегацией меннонитов Сейид Мухаммад Рахим хан II
поставил одно условие: «наши мужчины не должны были держать свиней»9.

Вначале общине были отведены земли в Клиганском бекстве, близ


Лаузана (в 160 км от Хивы). Однако на неукрепленные поселения меннонитов
постоянно совершали набеги туркмены-йомуды, которые быстро поняли, что
меннониты бессильны и не могут им оказывать сопротивление (вера не
позволяла)10. Долго они терпели, пока Хивинский хан не узнал о том, что их

1
ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп.29. Д.537. Л. 9, 12.
2
См.: ЦГА РУз. Ф. И- 1. Оп. 16. Д. 2385. Л. 192.
3
См.: ЦГА РУз. Ф. И- 1. Оп. 16. Д.2385. Л. 175-176.
4
См.: ЦГА РУз. Ф. И- 1. Оп. 16. Д. 2385. Л. 169.
5
См.: ЦГА РУз. Ф. И- 1. Оп. 16. Д. 2385. Л. 158.
6
Сейид Мухаммад Рахим хан II Бахадур (Мухаммад Рахим П) – правитель
Хивинского ханства в 1864 – 1910 гг.
7
Салгыт – поземельный налог.
8
ЦГА РУз. Ф. И- 1. Оп. 16. Д. 2385. Л. 161.
9
Вера в жизнь. 1992. № 3. http://www.lio.ru/archive/vera/92/03/article12.html
10
Привожу фрагменты воспоминаний Германа Янцена, родившегося в 1866 г. в
селе Хансау Самарской губернии, свидетельствующие о толерантности меннонитов по
отношению к йомудам: «Место для поселения было предусмотрено в 160 км ниже по
течению Амударьи – у судоходного канала Лаузан. В 5 км от нашего поселения жили в
шатрах туркмены-йомуды - воинственный народ, их никогда не видели без оружия. Они

179
обижают туркмены. После того, как хан узнал о бесчинствах йомудов, понял,
что немцев одних оставлять нельзя и решил их поселить поближе к столице.
Он велел перевезти 40 семей1 в Ак-Мечеть, большой парк своего брата и
сказал: «Там вы можете построить себе дома и жить спокойно – здесь нет
разбойников». Хан весьма просто решил проблему взаимоотношений между
«правоверными мусульманами» и «пришлыми иноверцами». Согласно его
указу, всякий мусульманин, приходивший в немецкое поселение, был обязан,
с уважением относиться к их религии и обычаям. Людям же, которые
непримиримо относились к другой религии, рекомендовалось вообще не
ездить к «иноверцам», дабы избежать конфликтных ситуаций. Но как
свидетельствуют хроники и документы того времени, ни единого скандала,
тем более – кровопролития между мусульманами и немцами зафиксировано
не было2. Он выделил им 50 га земли в селении Ак-Мечеть и на четыре года
освободил их от всех повинностей3. Переселившись, меннониты быстро
освоились и занялись огородничеством и ремеслами, особенно столярным,
слесарным, кузнечным, починкой, строили ветряные мельницы и т.д.
Побывавший в Ак-Мечети Н. С. Лыкошин, до мельчайших
подробностей описал жизнь меннонитов. И его публикация «Немцы в Хиве»,
в настоящее время, является ценнейшим источником, устраняющим
информационный вакуум в истории Ак-Мечетских меннонитов4. Он отмечал,
что колонисты перенесли в Хиву свою манеру строиться и жить тесно, как
будто одно семейство. Всего в колонии было 24 двора. Поселок был обнесен

знали, что у нас нет оружия. Ведь все дикие животные: олени, косули, кабаны, гиены,
шакалы – бегали у нас чуть ли не под ногами, и никто в них не стрелял. Вначале они крали
только лошадей. Потом они украли молодую жену Генриха Абрамса. При попытке
защитить жену он был убит. Не было почти ни одной спокойной ночи…Однажды светлой
лунной ночью появилось трое йомудов, которые хотели забрать у нас всех лошадей (7
штук). Мы, трое братьев – Гергард, Бернгард и я, тайно, не говоря отцу, решили оказать
сопротивление. Но отец, со строгим лицом преградил нам путь. Он в гневе напал на нас со
словами «Не стыдно вам так сопротивляться злу? Чтобы не брать в руки оружие, наш
народ оставлял одну страну за другой, пока мы с большими трудностями не пришли сюда.
И теперь мы должны доказать, что мы тверды в своем решении. Неужели вы одним ударом
хотите отмести веру наших отцов? Назад в постель! Наш Бог, который видит эту кражу, и
без них не даст нам умереть с голоду! ...Однажды к нам приехал один казацкий офицер с
группой охотников. Узнав о нападении йомудов, он сообщил хану. Через неделю сюда
прибыл отряд хивинских воинов во главе с Министром Внутренних дел Хивы Касим
Диваном. Погостив у меннонитов, Министр сообщил хану о тяжелом положении
меннонитов и об их высоком ремесленном мастерстве, которое может пригодиться
ханству...». См.: Вера в жизнь. 1992. № 3. http://www.lio.ru/archive/vera/92/03/article12.html
1
Как сообщает Герман Янтцен в своих воспоминаниях, возможно, что 20 семей
отправились в Америку, т. к. переселилось всего 40 семей.
2
См.: Фитц А. // Забытые фрагменты истории. http||www.rg-
rd.de||2002|45mm|mm.shtm
3
См.: ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 11. Д. 1479. Л. 2,3.
4
Лыкошин Н. С. Немцы в Хиве // Туркестанское слово. 1917. 7 октября. № 34.
Благодарю доцента Национального Университета Узбекистана Ш. Оразимбетова за
любезно предоставленный материал.

180
глинобитной стеной с одними воротами. Административная власть
находилась в руках выборного старосты «Форштеера», утверждаемого ханом
Хивинским и снабженного должностной печатью. Этот староста ведает всеми
делами поселка и является представителем немцев, считающихся хивинскими
подданными. Все маленькие домики немецкого поселка на диво чисто
содержались, и в каждом домике имелась непременно уютная убранная
гостиная. Приезжих встречал сам староста и сам принимал гостя. Надо
думать, что хивинский обычай привился и у меннонитов. Мужчины подают
на стол хлеб, чай, молоко и кофе, которыми здесь принято угощать гостя.
Земледелием там немцы не занимались, для этого у них не было достаточной
земли. Каждая семья располагала небольшим участком для огорода. Землю
обрабатывали исключительно омачем. Постепенно научились на засоленной
почве с использованием искусственного орошения выращивать непривычные
для этого региона овощи - картофель, баклажаны, помидоры, огурцы, капусту
и пряности. Держала несколько голов рогатого скота местной хивинской
породы, баранов и коз. Однако не на скотоводстве держалось благосостояние
немцев. Все они поголовно были хорошие ремесленники и главным образом
столяры, резчики по дереву и плотники. Многие из них работали
придворными ханскими мастеровыми. Им поручалась вся деревянная работа
в столице ханства, и особенно в постройках, возводимых самим ханом. Среди
переселенцев были хорошие столяры, резчики по дереву и простые плотники,
Всем находилось достаточно работы, так как мастеровые требовались и в
ханские постройки для отделки, и каждый зажиточный хивинец строя дом
охотно приглашал к себе немцев строить двери, полы и оконные рамы.
Немцы обыкновенно работали с подряда, артелью и умело делили между
собою труд, специализируя каждого ремесленника в выделке известных
частей дома. Поденная плата в рублях в старое время считалась очень
выгодной для рабочего, и многие колонисты разбогатели на работе у
хивинцев. В работе не было недостатка. Повсюду в Хиве можно было видеть
работы меннонитов, всякая сделанная ими работа прочна, массивна и
совершенно одинакова со всеми прочими предметами того же рода. Точно все
сделано по одному и тому же шаблону. Во всех дворцах Хивы и в бекских
помещениях по всему ханству непременно имелось ханское место, где хан
сидел, или полулежал, принимая посетителей, беседовал со своими
ближайшими сановниками. Все троны немецкого изделия как один: это
широкая скамья из простых досок, ничем не обитая, выкрашенная черной
краской и украшенная трафаретными букетами роз по черному фону. Такой
трон составлял неизбежную принадлежность каждого помещения, где хан
когда-нибудь останавливался. Без этой мебели немыслимо было пребывание
хана в каком-либо дворце или бекском доме в провинциях обширного ханства
Хивинского. Для перевозки грузов немцы строили так называемые немецкие
фургоны и брички. Только здесь повозки у них были грузные и массивные,
чем можно было видеть их в России. Сделанные здесь фургоны были дороже
процентов на 25 против казанских цен.

181
В поселке был аккуратно построенный и очень чисто содержался
молитвенный дом. При богослужении пользовались органом, подаренным
Рахим ханом. Очевидно, властитель Хивы отличался веротерпимостью и, не
раздумывая, помог колонистам в удовлетворении их религиозных нужд.
Меннониты, всегда пристрастно относившиеся к образованию, имели свою
школу. Здание школы построено прочно, комнаты расположены удобно.
Здесь же помещение и для учителя. Известно, что в 1884 г. приходской
учитель, Яков Тевс из Хивы отправился в Америку. Возможно, он являлся
первым педагогом акмечетской школы. После его отъезда в общине была
постоянная проблема с учителем.
До войны немцы долго и тщетно хлопотали о том, чтобы им разрешили
выписать прямо из Германии настоящего школьного учителя. Правительство
не хотело допустить в Хиву к немцам учителя германского подданного, а
предлагало обзавестись учителем из русских немцев, пригласив его из какой-
нибудь русской колонии или вообще из России. Исполнить это
категорическое требование было очень трудно, почти невозможно. Дело в
том, что в Германии, Мариенбурге немцы подыскали себе школьного учителя
из подвижников педагогической практики, соглашавшегося за небольшое
вознаграждение приехать в Хиву и учить там немецких детей. Учитель считал
это своим долгом, и способен был не только научить подрастающее
поколение немецкой грамоте и религии, но воспитать подростков в строго-
меннонитских воззрениях, как того непременно желали их родители. Этот
учитель вполне подходил для колонистов, но он был германский подданный и
пригласить его не разрешили. Учителя-русские все были очень молоды. Их
самих еще надо было воспитывать, а преподавать они умели хорошо лишь
русскую грамоту, по-немецки же сами подчас писали с орфографическими
ошибками. Колонисты в Хиве не придавали никакого значения успешному
преподаванию русского языка, так как здесь никто не говорил по-русски,
фактически не знали российского государственного языка. Они говорили и
писали на родном немецком языке, а для сношения с хивинским ханом
охотно изучали хорезмийский язык, практически, без учителя. Таким
образом, взять учителем настоящего немца им не разрешали, а учитель из
русских немцев не отвечал требованиям меннонитов. Да еще требовал
довольно большого вознаграждения – 500-600 рублей в год, на всем готовом.
Такой расход был не по силам населению небольшой колонии, и дело с
учителем долго не устраивалось. Община аккуратно выписывала из Германии
религиозную и другую литературу.
Среди меннонитов колонии Ак-Мечеть были торговцы. Отто Тейс –
форштеер – вел крупную торговлю лесом. Ризень1 торговал скобленым
товаром и поставлял нужные металлические вещи и печные приборы ко
двору хана. Хан очень уважал Ризена, поставляющего ему вещи прямо из
Золингена и Берлина и, наравне с хивинскими сановниками, жаловал Ризену

1
Ризень - в начале Первой мировой войны был привлечен к ответственности за
«пропаганду войны» среди русских солдат в Чарджуе и был сослан в Сибирь на поселение.

182
парчевый халат при раздаче подарков в мусульманские праздники. Вообще,
Ризен считался «кет-худа», или почетным представителем всей немецкой
колонии Ак-Мечеть. Все население колонии следило, чтобы выгоды от
заработков мастеровых в Хиве распространялись в общине более или менее
равномерно и, когда один из предпринимателей артельной работы достигал
известной степени благосостояния, община просила его передать работы
другому члену колонии. Так уравнивалась в колонии прибыль, и избегалась
монополия одного предпринимателя.
Очень трудно в колонии было молодым людям. Невест почти не было,
так как почти все живущие в колонии были в родстве между собой. За
невестами обращались в Аулиеатинские меннонитские колонии и оттуда
привозили девушек в Ак-Мечеть для образования новых немецких семей.
Несмотря на строгую изолированность общины, ее членам все-таки не
удалось избежать метизации, хотя и слабой. Старожилы вспоминают, как
один молодой хорезмиец, работавший по найму в немецкой колонии,
влюбился в меннонитку. Молодые поженились, но их отделили от общины1.
В начале ХХ века по приказу последнего хивинского хана Исфандияра,
местные зодчие совместно с приглашенным из Москвы архитектором
А. Н. Роопом и с участием акмечетских мастеров построили дворцовый
комплекс Нуруллы-бая. Наиболее европезированный парадный павильон
официальных приемов Исфандияр-хана представляет собой лабиринт из семи
комнат. По мнению исследователей, архитектура и декоративное убранство
интерьеров монументальной постройки представляют собой смесь
старинного хорезмского стиля с европейским стилем и ложного
классического стиля «ампир» ХVII-ХVIII вв. западно-европейского
искусства. В его помещениях (1, 2, 3, 4, 6) меннонитскими мастерами из
привозной российской древесины (дуба, мореного дуба и клена) сделаны
карнизы, дверные и оконные блоки под европейский стиль, и отделаны под
французский лак с использованием позолоты, а также выполнены
художественные паркетные полы сложного геометрического рисунка. Немцы
составляли и орнаментальные рисунки для 10 изразцовых печей,
установленных в помещениях. Кафельные плитки, по заказу, изготавливались
на Императорском фарфоровом заводе (ныне им. М.В.Ломоносова в Санкт-
Петербурге). Кроме того, акмечетские мастера привлекались для выполнения
столярных работ Кубла-тоза-бага - летней резиденции Мадраим-хана II.
Руками первоклассных немецких мастеров изготовлены оконные рамы и
паркет. В одном из залов дворца сохранился расписной плафон, на котором
меннонитский художник-любитель нарисовал пейзаж, навеянный
воспоминаниями о далекой родине - зеленые берега Волги и мельницу.
Скорее всего, этот же живописец являлся и автором разрисовки медальонов в
1
См.: Жукова Л. Меннониты в Хорезме. Этнический Атлас Узбекистана. Ташкент,
2002. С.174. Видимо, упоминаемый факт единичной метизации имел место в первые годы
переселения меннонитов, т.к. при моей беседе 26-27 ноября 2006 г. с местными жителями,
на вопрос «Имели ли место смешанные браки меннонитов с хорезмийцами и выселение их
из колонии?» - они уверяли, что такого не было.

183
виде летающих амурчиков, павлиньих перьев и бантиков на потолке в
помещении № 2 приемной Исфандияр-хана. Под руководством А. П. Роппа с
участием немцев-меннонитов в Хиве были построены еще два здания
европейского образца: почта (1910) и больница (1911-1913 гг.). Как отмечает
Л. И. Жукова, ранее ни в одной из опубликованных монографий, статьях или
путеводителях, посвященных архитектурным памятникам Хивы, об участии
А. Н. Роппа и немцев из близлежащего селения Хивы в строительстве и
отделке вышеназванных объектов не упоминается. Исключением является
брошюра И. Ноткина, в которой вскользь упоминается камин в парадном
павильоне Исфандияр-хана, облицованного «немецкими фаянсовыми
плитками, расцвеченными в яркие тона».
В настоящее время описанные выше памятники архитектуры
отреставрированы. Труд А. Н. Роппа и акмечетских умельцев наравне с
местными мастерами вошел в сокровищницу культуры Узбекистана. По
заключению реставратора Р. Тохтаева паркетные полы в дворцовом
комплексе Нуруллы бая «имеют художественную и историческую ценность и
являются памятником истории развития декоративного оформления
интерьера в сооружениях Средней Азии». Реставратор Р. Беширов
констатирует, что «все виды декора и предметы внутреннего убранства
дворца представляют собой историческую ценность, а часть из них
(изразцовые печи) художественную ценность».
Вильгельм Пеннер (в народе Панор бобо) научил хивинца
Худайбергена Диванова искусству фотографии и дал ему первые уроки
русского языка. Сохранился снимок, сделанный в 20-е годы ХХ в.,
запечатлевший В. Пеннера и первого узбекского фотографа, пионера кино
Х. Диванова1.
Когда меннониты переселились в Хорезм, среди них было немало
хороших мастеров. Но постепенно уровень ремесла стал падать, сохранился
труд только самых простых плотников. Объясняется это тем, как отмечает
С. Лыкошин, что все разбогатевшие на первых порах колонисты, собравшись
со средствами, поспешили возвратиться в немецкие колонии в России, откуда
они попали в Хиву, а некоторые даже переселились в Германию. Известная
часть хороших мастеров провела свою жизнь в Хиве, не передав потомству
тех знаний, с которыми эти мастера переселись на хивинскую землю. Пало

1
У старосты меннонитов, пожилого Вильгельма Пеннера, которого местные жители
называли Панор-бува, любознательный Худайберген впервые увидел фотоаппарат и
попросил разрешения научиться пользоваться им. Позже Панор-бува, отметив успехи
своего ученика, подарил ему этот аппарат. В 1907 г. Х. Диванов с группой представителей
Хорезма побывал в Санкт Петербурге, а после окончания визита уговорил руководителя
делегации разрешить ему остаться на некоторое время в российской столице. Здесь 29-
летний Диванов не только продолжил изучение фотодела, но и заинтересовался
кинемотографией. Вернувшись в родной край, он привез в Хорезм первый киноаппарат. В
1936 г. в разгар сталинских репрессий Х. Диванов, был арестован как «враг народа», а еще
через 4 года расстрелян.

184
искусство, оставалось простое ремесло, удовлетворяющее невзыскательным
вкусам хивинских узбеков и туркмен.
Немки-меннонитки, в свободное от работы время, вязали вещи не
только для членов своей семьи, но и на продажу. Портнихи, занимались
раскроем традиционной одежды народов Средней Азии, проживавших в
округе1. Российские этнографы упоминают о присутствии в женском костюме
узбеков Хорезма в первые десятилетия ХХ в. вязаных полосатых чулок
работы немцев-меннонитов2.

Прожив в Хивинском ханстве, более 20 лет члены меннонитской


общины оставались первоначально гражданами России. Затем, по их
просьбе3, после многолетней переписки, переселившиеся в Хиву из
Самарской и Таврической губернии меннониты, в 1904 году были навсегда
«уволены из подданства России» и приняты в Хивинское подданство4.
Существовало, по крайней мере, три существенных мотива таких действий.
Во-первых, - установившаяся стабильность благосостояния ее членов, и
значительная естественная изолированность общины. Во-вторых, - нежелание
отбывать разного рода повинности, установленные российскими властями
(хотя меннонитов освободили от отбывания воинской повинности, их
продолжали вызывать в Ташкент для проведения медицинского
освидетельствования для работы в пожарных и лесных службах)5. В-третьих,
- желание выйти из прежних сельских обществ Самарской губернии, в
которых они состояли до отъезда в Среднюю Азию, так как, так как те
отказывались вернуть оставленные переселенцами значительные денежные
залоги, и с них продолжалось взимание налогов6.
Некоторые из членов общины, не выдержав трудностей местной
жизни, перебрались в Канаду и США. В феврале 1899 г. в селении Ак-

1
См.: Гентшке В. К истории появления меннонитских общин в Туркестане (конец
ХIХ – начало ХХ века) // Общественные науки в Узбекистане. 2002. № 6. С. 63.
2
См.: Сазонова М. В. Женский костюм узбеков Хорезма // Традиционная одежда
народов Средней Азии и Казахстана. М., 1989. С.104.
3
См.: ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 16. Д .2385. л.210-212.
4
См.: ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 11. Д. 1479. Л. 25.
5
См.: ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 11. Д. 1479. Л. 1, 2, 6, 15, 16, 17, 30, 31.
6
См.: ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 16. Д .2385. Л. 150. (Управление Самарского
губернатора в письме от 21.03.1882 г. просит Туркестанского генерал-губернатора
объявить меннонитам, находящимся в настоящее время в г. Ташкенте, переселенцам из
Самарской губернии, Новоузенского уезда , Малышинской волости на присланную ими
телеграмму, что сельские общества, к которым принадлежат переселенцы не изъявляют
желания возвратить оставленные последними при переселении деньги в виду того, что
деньги те должны служить обеспечением : во-первых, уплаты подати и сборов следующих
с переселенцев до тех пор, пока они не будут исключены из среди общества и во-вторых,
покрытия издержек за обратный путь в том случае, если переселенцы вынуждены будут
вернуться назад).

185
Мечеть проживало 140 чел. (36 семей), в декабре 1906 г. — 155, в январе
1911 г. — 137, в январе 1913 г. — 1431.
После установления в крае Советской власти, акмечетские меннониты
стали советскими гражданами, при этом они продолжали держаться
обособлено, не сливаясь ни с местным, ни с русскоязычным населением.
Примерно до 1928 года для урегулирования всех проблем общиной
выбирался староста колонии. Несмотря на требования районных властей
избирать председателя совета, община этому не подчинялась. Никто
никогда из общины не участвовал в работе съездов Советов, выполняя в
этом отношении «волю общины». На сходках общины женщины участия
не принимали и права голоса не имели. Для сношения с представителями
власти были выделены два уполномоченных по хлопковым и торговым
делам.
Имевшиеся 2 молитвенных дома, содержались на обязательные для
каждого «брата» взносы, установленные общинным сходом от 5 до 7
рублей. Школа общины содержалась на средства колонии. В воскресные дни
она выполняла функции молельного дома. От средств государственного
бюджета принципиально отказывались. Учителю выплачивалась зарплата в
сумме 180 руб. в месяц. Кроме того, предоставлялась бесплатная квартира.
Следует особо подчеркнуть, что воспитание детей велось
исключительно по классическому немецкому образцу. Меннониты
категорически отказались учиться по учебникам советского типа.
Решительно отвергалось и какое-либо вмешательство в учебный процесс
районного отдела народного образования. Закон Божий преподавался 6 раз
в неделю. По праву, данному родителями детей, учителя наказывали
учеников ремнем и линейкой2.
Немецкая школа в Ак - Мечетском поселке была сохранена благодаря
действующей в то время национальной политике в стране, взявшей курс на
просвещение малочисленных народов. В 1919 г. в Туркестане было создано
Немецкое Центральное бюро. При его содействии открывается 13 школ с
обучением на немецком языке, 3 рабочих клуба и 3 национальные
библиотеки. К 1934 году положение почти не изменилось3.
В 1934 г. колония меннонитов состояла из 52 семей. Как и другие
немецкие хозяйства в Среднеазиатском регионе, меннониты отличались
своей зажиточностью, чистотой и пристрастием к порядку. В их
распоряжении оставались 60 га культурной земли, из коей 58 % под
нажимом районных властей использовались под посевы хлопка. План
ежегодно перевыполнялся. Сбор урожая с одного гектара составлял 1000 кг,
при общей урожайности у местного населения с одного гектара — 600 кг.
1
См.: Гентшке В. Л. Меннониты в Туркестане (XIX- нач.XX в.). Этнический Атлас
Узбекистана. Ташкент, 2002. С.172.
2
См.: Хорезмский областной государственный архив (ХОГА). Ф. 69. Оп.1. Д. 546.
Благодарю Дилмурода Бобожанова, старшего научного сотрудника Музея «Ичан Кала»
г. Хивы за любезно предоставленный архивный материал.
3
См.: Кнауэр Н. Х. Немцы. Этнический атлас Узбекистана. Ташкент, 2002. С.167.

186
Основной доход немцы получали от животноводства. Фермерские
хозяйства имели племенной скот. В качестве тягловой силы были
лошади и ослы. Каждое личное хозяйство стремилось организовать свою
молочную ферму. В это время колона имела 13 сепараторов, посредством
которых производилась переработка молока. Получаемая продукция,
масло, сметана, жирный творог реализовывалась меннонитами по
частным ценам в районах Хорезмского и Ташаузского округов. Другим
значительным источником средств меннонитов являлось кустарное
производство (кузнечное, столярное и т.д). Крупными мастерами и
подрядчиками в колоне были двое: Герман Ризен и Классен Гергард,
выполнявшие зачастую подряды за крупную сумму. Группа меннонитов:
Янсен Гергард, Классен Гергард, Янсен Герман, Густав Классен и др. не
имея достаточной доходности от мелкого кустарного производства,
землю арендовали у коренных жителей колонии, бывших торговцев -
Эмиля Ризена (78 лет), Корнелиуса Паульса, Пальо Мария и др.
С 3 декабря 1933 г. по 20 декабря 1934 г. сотрудниками НКВД
проводилось обследование немецкой колонии «под углом определения
её экономической мощности и выявления зажиточных, кулацких
хозяйств». Начальник Хорезмского Окружного отдела НКВД Порецкий
и зам. Оперуполномоченого Тарасов, в своем отчете констатировали:
«Самые крупные доходные хозяйства имели Лепп Иван Гергардович, Лепп
Александр Гергардович, Лепп Арон, Паульс Обсон, Тейфс Отто Оттович,
Нахтиган Тетр Генрихович, Дауд Давид, Шмидт Отто и его отец Андрей. В
итоге, в качестве кулацких было определено 10 хозяйств. По словам
работников НКВД, Акмечетская колония к середине четвертого десятилетия
ХХ века «была абсолютно не подвергнута советскому влиянию, не имея даже
на данный момент никаких советских организаций, коопераций и до сего
времени занимается эксплуатацией наемной рабочей силы. А в домах
меннонитов и сейчас можно увидеть портреты бывшего хивинского хана,
который ими считается, как справедливый правитель»1.
После принятия Конституции СССР в 1936 г. меннонитская община не
захотела подчиняться отдельным ее положениям. В связи с тем, что
меннонитская община, несмотря на категоричное требование органов
местной власти, вступить в колхоз отказывалась, ее в 1937 г.
депортировали2. Местные жители рассказывают, что в одну из зимних ночей
жителей поселка Ак-Мечеть вывезли в неизвестном направлении. Они
даже толком не успели собрать свои вещи. Долгое время жители кишлака
не имели представления куда внезапно «пропали» их соседи. В 1970-е гг. в
Хиву приезжало несколько туристов из Германии, бывших уроженцев Ак-
мечети, кстати, еще не совсем забывших узбекский язык. Наведовались и
несколько меннонитов из Таджикистана. Как выяснилось, основная часть

1
ХОГА. Ф. 69, оп.1, д.546.
2
См.: Кнауэр Н. Х. Христианские секты в Туркестане. К истории христианства в
Средней Азии. Ташкент, 1998. С.250.

187
меннонитской общины была депортирована в Вахшскую долину
(Таджикистан). Некоторые семьи переселилась в Киргизию и Казахстан.
Некоторые исследователи отмечают, что меннониты – выходцы из Хивы и их
потомки и в настоящее время проживают на таджикской земле1.
Местные жители сообщили также, что несколько лет назад к ним
приежал немец из Германии по имени Отто (который родился и жил в этих
местах) со своим племянником. Увидев, что от селения ничего не осталось,
кроме одного колодца (вместо 10), двух деревьев груши (от когда-то
цветущего сада), он очень расстроился. Затем местный житель Абдрим
Кадыров по просьбе гостей повел их в местную школу, которая находится
неподалеку. В одном из классов, среди современных, парт красовались 5 парт
черного цвета, когда-то сделанных руками немцев-меннонитов. Приподняв
одну из них, Отто увидел печать, на которой еще ясно было видно имя его
отца. Сердце Отто защемило. Он стал просить директора школы продать ему
эту парту, предлагал даже чек на 100.000 долларов, Но получил
категорический отказ: «не положено», парты являются исторической
ценностью.
Во многих домах местных жителей сохранены предметы, сделанные
руками меннонитов: столы, стулья, кухонные приборы, тумбочки со
шкафчиками, полочки для книг, швейные машинки немецкого производства,
оставленные ими второпях. Несмотря на то, что в поселке мало осталось
очевидцев, так как многим из них уже за семьдесят, о судьбе меннонитов края
знают многие. В книге по Истории Хорезма несколько страниц отведено
истории местных меннонитов. А в школах, находящихся поблизости от
поселка, историки трепетно рассказывают нынешнему поколению о судьбе
меннонитов. Почти все меннониты свободно изъяснялись на узбекском
языке и имели популярные в крае имена (Отовай, Матчан, Ишан).
После депортации меннонитов в их дома заселили жителей из
окретностей Хивы и создали там пункт по приёму хлопка. В 1967 году
это место занял 167 стройтрест и построил там пионерский лагерь для
всех детей области. Лагерь был одним из лучших в области: с красивым
фонтаном, бассейном, игровыми площадками, беседками. Рядом, по
озеру Ширкуль ходили катера, на которых катались дети. Но со
временем, с изменением климатических условий, обезвоживанием
(высыханием Арала), засоленностью земли, стали погибать сады, лагерь
в 1996 году был закрыт. Сейчас это место, до сих пор обнесенное
стеной, пустует.
Подводя итог, отметим, что на примере Ак-Мечетских меннонитов, мы
проследили судьбу небольшой религиозной общины, которая представляла
собой замкнутое экономическое и культурное пространство, в котором
установился свой социально-экономический порядок жизни, сохранялась

1
Жукова Л. Немцы-меннониты в южном Хорезме.
http://kungrad.com/history/etno/nem

188
своя этноконфессиональная культура. Смешанные браки были
исключением.
Отношение коренного населения к прибывшим, несмотря на разность
исповедуемых религий, было доброжелательным. Следует отметить, что
вообще в Средней Азии к немцам в дореволюционный период относились
более лояльно чем в советский. Советская власть, даже не пытавшаяся
понять психологию мышления меннонитов подвергала их преследованиям
на религиозной и национальной почве, и, наконец, депортировала. А ведь
религия, занимавшая большое место в жизни меннонитов, накладывала свой
отпечаток на их взгляд на общественно-политическую жизнь в стране. И
поэтому, они хотели оградить себя от влияния тех революционных перемен,
которые в корне были чужды им. Они уже тогда, в развитии хозяйства,
предлагали «рыночные отношения». Предлагали предоставить им земли, с
которых они платили бы государству налоги. Ведь показатели их
результатов труда были самые высокие по всей стране. Но советская власть,
категорично отрицавшая частную собственность в любом виде, отказала им
в этом.
Тем не менее, несмотря на сложные климатические условия,
непривычные для них условия жизни, они своим трудолюбием совершили
экономическое чудо, внесли достойный вклад в развитие культуры и
хозяйства хорезмийцев-хивинцев, которые переняли у них опыт по уходу за
скотом, полезные навыки по возделыванию новых видов огородных растений
– помидоров, огурцов, баклажанов, картофеля и др. Благодаря немцам, в быту
хивинцев появились новые предметы домашнего обихода - столы, стулья,
табуретки, шкафы, оконные рамы, двери. Своим толерантным отношением к
коренному населению, они снискали доброжелательное и уважительное
отношение к себе, которое хорезмийцы высоко ценят и сегодня. За время
бесед, проведенных с местными жителями, я слышала о меннонитах только
доброе, светлое. Местные хорезмийцы хотят огородить место кладбища
меннонитов (само кладбище не сохранилось, только место) и поставить
там памятник, и создать музей. Думаю, это возможно. Самое главное в
жизни – это доброе имя и светлая память, которую оставили «Ак-
Мечетские» меннониты после себя.

С. В. Баах
(Омск)

Трансформация содержания «немецкого вопроса» в контексте


деятельности Государственной Думы. 1906-1917 гг.

Несмотря на то, что «немецкий вопрос в Государственной Думе


Российской империи» как самостоятельный объект исследования
рассматривается относительно редко, тем не менее, в отечественной научной

189

Вам также может понравиться