Вы находитесь на странице: 1из 447

Ссылка на материал: https://ficbook.

net/readfic/1348852

Ничья
Направленность: Смешанная
Автор: mawka01 (https://ficbook.net/authors/138661)
Фэндом: Тату (t.A.T.u.)
Пэйринг и персонажи: Лена Катина/Юля Волкова, Иван Шаповалов, Елена
Кипер, Сергей Галоян, Борис Ренский
Рейтинг: NC-17
Размер: Макси, 427 страниц
Кол-во частей: 71
Статус: закончен
Метки: Нецензурная лексика, ОМП, ОЖП, Underage, Романтика, Ангст, Драма,
Психология, Повествование от первого лица, Hurt/Comfort, Элементы гета,
Элементы фемслэша

Описание:
Тату. Что вы знаете об этом российском феномене? 2 влюбленные девочки на
фоне стены и дождя? Поверьте, здесь есть гораздо большее. Во главе 2
девушки, Юля и Лена. Какие тайны были у этих девушек, что они скрывали, а
что показывали? "Ничья" - это квинтэссенция двух составляющих - правды и
вымысла. Вы увидите, что на самом деле произошло с величайшей российской
группой. Вы увидите все с начала до конца...

Посвящение:
Проекту "Тату", который оставил огромный след в моем сердце, который убедил
меня в том, что нужно любить, кого хочешь и не бояться своих чувств.

Публикация на других ресурсах:


Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Здесь я могу писать бесконечно. Это не просто фик, это мое реальное детище,
которое я начинала с маленького рассказа, а в итоге - выпустила полноценную
книгу. Я заранее прошу прощение за опечатки и ошибки. К слову, начало может
показаться нудным и немного глупым, так как я начинала писать "Ничью" в 15
лет, закончила в 17. Это самое искреннее, что я когда-либо писала. Я смеялась и
плакала вместе с героями.

Книга на половину придуманная, на половину основанная на реальных фактах.


Общая суть книги показать различие между реальной жизнью и сценой. Ну и
конечно же, я писала о том, что все хотели бы видеть и слышать. Людям
ХОЧЕТСЯ видеть девушек вместе, основываясь на наблюдения, многочисленные
интервью, записи, разговорами с людьми, которые общались с девушками, я
писала историю о том, как сценический образ так или иначе накладывает
отпечаток на реальную жизнь. Книга просто о человеческих взаимоотношениях,
это драма, так что в принципе атмосфера мрачная, удручающая. На протяжении
всей книги можно проследить за всей карьерой тату, от самого возникновения
до распада, мои взгляды на причины распада, немного о сольной карьере
заикнулась. Речь в книге от лица Лены идет.

Я буду рада, если у вас хватит смелости и терпения прочитать это. Думаю, что
мало людей, которые знакомы с "татушной темой" не знают этого произведения.
Если честно, я не планировала такой успех, говоря без преувеличений.
Оглавление

Оглавление 2
Пролог 4
-1- 5
-2- 11
-3- 14
-4- 16
-5- 20
-6- 24
-7- 28
-8- 33
-9- 38
-10- 40
-11- 42
-12- 44
-13- 50
-14- 58
-15- 64
-16- 66
-17- 68
-18- 72
-19- 77
-20- 86
-21- 92
-22- 96
-23- 101
-24- 104
-25- 107
-26- 109
-27- 112
-28- 114
-29- 118
-30- 122
-31- 127
-32- 129
-33- 132
-34- 139
-35- 143
-36- 146
-37- 149
-38- 152
-39- 155
-40- 157
-41- 160
-42- 163
-43- 167
-44- 178
-45- 183
-46- 188
-47- 194
-48- 198
-49- 205
-50- 211
-51- 219
-52- 226
-53- 232
-54- 238
-55- 244
-56- 250
-57- 255
-58- 264
-59- 272
-60- 280
-61- 289
-62- 301
-63- 313
-64- 326
-65- 340
-66- 354
-67- 375
-68- 397
-69- 426
Эпилог 443
Пролог

Знаете, иногда я думаю, что умерла в тот самый день, когда встретила
ее. Но даже сейчас я не точно уверена в том, была ли она вообще? Или это плод
моего воображения? Я не уверена в ее строптивом беспробудно черном затылке,
я не уверена в ее самоуверенном, дрожащим от интереса подбородке, я не
уверена в ее острых скулах, я даже не уверена в ее запеченных на солнце
вишневых губах, я не уверена в ее тонких музыкальных пальцах, и в том, что
этот кулон когда-то принадлежал ей. Вряд ли он когда-либо был в ее власти, она
боялась его куда больше чем я, но это уже не имеет никакого значения. И все
было настолько просто, что я готова была плакать. Плакать от того, что не
поняла это раньше… Когда мне было четырнадцать, я едва ли думала о том,
сколько всего может произойти в моей жизни. И тогда, в ту самую теплую
солнечную осень, я не могла подумать о том, что в моей жизни может появиться
человек, который перевернет мою жизнь с ног на голову. А семь лет спустя, в
середине октября, я поняла: что я предпочла жить во лжи, чем без нее.
Оказывается, любить намного сложнее, чем ненавидеть. Хотя и то, и другое
доставляло мне немыслимую боль, которая не хотела угасать. Время может
вылечить многое, но времени нет. И никогда не будет. Мои часы застыли,
поломанные событиями, и никогда уже не стали идти снова… Иногда мне
кажется, что жизнь самая бессмысленная вещь, которая у меня есть. Которая у
меня была. После ее ухода я медленно умирала, каждый день понемногу, и с
каждым днем эта боль от ее потери становилась все невыносимей. А потом все
затихло… И я, будучи взрослой женщиной, уже не возвращалась к этому. Когда
мне говорят о наших взлетах и падениях, я беззвучно плачу…
Единственный вопрос, который застыл в моих безнадежно влюбленных глазах:
принадлежала ли она когда-нибудь кому-нибудь? И теперь я уже никогда об
этом не узнаю…

Так и умру, терзаемая этим вопросом…

5/446
-1-

Беззвучно уезжаю туда, где меня никто не ждет…


Я быстро нашла глазами свое купе и вошла внутрь. Как же приятно снова сидеть
в поезде, пребывая в нирване от этой обстановки, ловить каждый пейзаж
взглядом, изучать каждый сантиметр купе, которое я знаю, как свои пять
пальцев. Почему-то всегда для меня поезда были больше, чем видом транспорта,
поезда – это символ чего-то неизвестного. Люди уезжают на поездах куда-то,
убегая от проблем, пусть их и уверят в том, что это не выход, что проблема сама
собой не решится, но они все равно убегают. Садятся в вагон поезда, находят
глазами свое купе, закрываются изнутри и пристально наблюдают за тем, что за
окном. Люди уезжают туда, где их никто не ждет, они едут туда, куда не знают.
Так и я. Я просто убегаю от каких-то проблем, которых, как таковых нет, я всего
лишь хочу поменять что-то в своей жизни. Закончить школу и поступить на
психолога, - разве это не повод? Так или иначе – все позади. Поезд мягко
тронулся, и я облегченно вздохнула. Больше ничего не вернет меня назад,
дороги назад попросту нет. Прервав мои размышления, в купе с шумом
ворвалась компания не совсем трезвых мужчин, и в ту же секунду мое сердце
подскочило волнительно к горлу, а потом упало куда-то вниз. Мало того, что я,
мягко говоря, не одобряла такое поведение и таких людей, так еще они
проведут всю поезду со мной? Испортить мою поездку, которая, возможно,
поменяет всю мою жизнь? Я беззвучно захныкала, подняв взгляд на них.
- Девочка, а ты тут что делаешь? – Противно захихикал один из них, вваливаясь в
купе.
- Здесь мое место, нижнее 11. – Пробормотала я, боясь, как бы этот толстяк не
упал на меня, ведь ноги еле держали его, а точнее за руки поддерживали его
товарищи.
- Как же? Наши места с 12 по 15!
- Вам нужно в следующее купе, здесь только одно ваше место. – Я отвернулась и
продолжила ковыряться в своих вещах.
Они что-то недовольно брякнули, но все вышли из купе. Я достала книгу и
улеглась на уже постеленный матрац, полностью поглотившись в чтение книги.
Неожиданно из коридора донеслись недовольные возгласы.
- Почему я должна это терпеть? За такие деньги я могла бы ехать практически в
люксе, без всякой головной боли!
- Девушка, успокойтесь, мы постараемся решить эту проблему! – Оправдывался
проводник, стоя рядом с начальником поезда и совсем юной девчонкой, которая,
уперев руки в боки, высказывала свои недовольства.
- Да это просто катастрофа! – Взорвался голос за дверью. – Товарищ бригадир,
миленький, прошу Вас, не оставляйте это безнаказанно! Мне бы хотелось
провести время в поезде комфортно и без таких казусов!
- Конечно, Юля, садись в купе, мы все решим.
Голос показался так близко, и в ту же секунду дверь открылась. На пороге
показалась лысоватая макушка бригадира, с растерявшимся лицом, а рядом с
ним стояла светловолосая девчонка. Нахмурившись, она оглядела купе, как
будто выбирала новое платье и пыталась найти в нем недостатки. Затем,
хмыкнув себе под нос, она зашла внутрь и закрыла дверь. Я весьма удивилась ее
поведению, разговаривать так с бригадиром и бедным проводником, кто она
такая? И главное почему ей позволили это? Она села напротив меня, шлейф
аромата ее духов проворно закрался мне в нос. Свежие, немного сладкие, но что-
то в них было такого, что подчеркивало ее характер: немного грубый, резкий,
самоуверенный. О да, эти духи очень шли своей хозяйке.
- Привет. - Немного ошалело сказала я, и улыбнулась, но в ответ она лишь
6/446
безразлично махнула мне рукой, видно, все еще злясь из-за чего-то. – А я уж
подумала, что это мужики возвращаются. – Тихонько засмеявшись, я позволила
себе еще раз оглядеть девчонку с ног до головы.
- Тебе тоже уже выпала честь познакомиться с ними? – Колко выпалила она, но,
обернувшись ко мне лицом, улыбка незамедлительно тронула ее губы.
- Только лицезреть, - пожала плечами я, - смотрю, ты уже тоже в курсе них?
- Это просто звезды вагона, - она устало выдохнула, затолкнув сумку под
сидения, - не очень-то приятные ребята, не первый раз с такими еду.
- Понятно. – Я дернула плечами и снова вставилась в книгу, иногда переключая
взгляд на купе. Непонятно почему эта атмосфера меня так вдохновляла. Из-за
штор бил неровный свет, восход был в самом разгаре, хотя небо постепенно
затягивало густыми серыми тучами. Девчонка сидела напротив меня и листала
какой-то журнал, с интересом наблюдая за содержимым. Не знаю, почему она
произвела на меня именно двоякое впечатление. С одной стороны – грубая,
дерзкая, безумно самоуверенная, может даже самовлюбленная, может
целеустремленная, неприступная; с другой стороны – веселая, ничуть не
черствая, привлекательная, цепляющая и энергичная. Но я совсем не знала ее и
могла ошибиться в своих догадках, хотя вовсе и не хотела узнать ее лучше.
Зачем? Через несколько часов поезд остановится у перрона, мы выйдем, не
попрощавшись, и разойдемся каждый в свою сторону. Хотя, никогда не знаешь,
что ждет тебя, но все же.
- А зовут-то тебя как? – Вдруг спросила она, не отрываясь от журнала, будто
особо ее это и не интересовало.
- Лена, - я повернулась к ней лицом и улыбнулась, - а тебя?
- Юля. – Но она даже не посмотрела в мою сторону. – Чем занимаешься, Лен?
- Книгу читаю, - как-то растерянно ответила я, и тут же наше купе сотряслось от
ее смеха.
Я не знала считать ли эту выходку издевательством, или всего лишь отсутствием
чувства юмора у меня.
- Я имела в виду вообще. - Юля наконец-таки обратила на меня внимание. Ее
смеющиеся глаза пристыдили меня. – У тебя же есть какие-нибудь увлечения?
Собрав остатки здравого ума, я попыталась не обидеться, не чувствовать
издевку над собой, а просто принять это за шутку.
- Учусь, - как-то задумчиво протянула я, вспоминая последние годы учебы, в
которые я ухода с головой.
Я всегда считала, что учиться необходимо, поэтому не очень-то лениво
относилась к этому занятию. Я не была умницей-отличницей, у меня бывали и
тройки, но, во всяком случае, были любимые предметы, на которые я с
удовольствием ходила и получала отличные оценки. Еще я очень любила читать
всякого рода литературу, как кто-то там говорил: «Книга – пища для ума», я
всегда придерживалась этого высказывания, перечитывала множество книг и
выбирала любимые. Но неизменном оставалось одна – «Поющие в терновнике».
Великая вещь, которую я любила больше всего. Вот и сегодня, захватив книгу с
собой, я снова с интересом перечитывала ее.
- И все? – Она вновь с насмешкой посмотрела на меня.
Теперь все это не казалось мне безобидной штукой, ведь она сама не понимает,
как это может задеть меня.
- Почему ты смеешься? – Как можно спокойней спросила я, хотя внутри все
кипело от негодования, и назло Юле уткнулась в книгу.
- Это твое главное занятие и увлечение? – Спросила она, игнорируя вопрос.
- Да, у меня класс выпускной, мне нужно думать только о том, куда поступить.
- Тебя на это предки надоумили? – Девчонка сказала это скорей утвердительно,
чем вопросительно. Я раздраженно перевернула страницу книги.
- Нет, я сама, представляешь? – Не знаю, откуда во мне появилась эта дерзость,

7/446
может, она передается воздушно-капельным путем? И эта девчонка соизволила
поделиться своими не очень хорошими качествами? Нет уж, спасибо! Я всегда
была мягким и добрым человеком, не хочу быть сухарем в чужих глазах. Хотя на
нее мне все равно.
- Не, - коротко выговорила Юля и отрицательно качнула головой, – не
представляю, чтобы человек был сам так погружен в учебу. Я всегда считала, что
это влияние родителей, нравоучения все эти, не будешь учиться – будешь дурой,
никто тебя замуж не возьмет и прочий геморрой. Послушай, все это фигня, жизнь
тебя всему научит!
- Это тебя жизнь такой сделала? – То ли язвительно, то ли с жалостью спросила
я.
- Ха, представь себе! В любом случае, я и учусь неплохо, и далеко не дура, если
тебе так вдруг показалось. Просто я книги не люблю, - она махнула головой в
сторону моей книжки, которая терпеливо дожидалась, когда я начну вновь
читать.
- Почему ты считаешь, что книги это плохо? Что их не нужно читать?
- Я не сказала, что это плохо, я лишь сказала о том, что я не люблю их. – Она
распылалась в добродушной улыбке, оскалив зубы, как у вампира, которые так и
норовили укусить меня смертельным ядом, чтобы я сложила лапки и умерла, как
делают беззащитные зверьки или влюбленные идиотки.
Но я уж никакая не влюбленная идиотка, тем более не влюбленная в какую-то
девчонку, которая строит из себя прожженную жизнью женщину. Мне вообще
все равно кто она такая и что она думает по поводу книг.
- Ты всегда такая? – Нервно спросила я, понимая, что она без усилий загоняет
меня в тупик.
- Какая такая? – Она ухмыльнулась и отложила свой журнал, заинтересовавшись
вопросом.
Будто это была ее любимая часть знакомства, будто каждое общение с новым
человеком сводилось именно к этому, к самому интересному и
компрометирующему вопросу.
- ..вредная, стервозная, - я старалась подобрать нужное слово, но в ответ она
всего лишь рассмеялась.
- Нет, что ты! – Та мило заморгала глазами и сделала ангельское лицо.
- А какая? - Упрямо возразила я.
- Хорошая, - она отмахнулась, - кстати, ты не спросила меня, чем я увлекаюсь.
- А если мне это не интересно? – Меня начинало все это конкретно раздражать,
что случалось крайне редко, но эта девчонка! Просто одержимая демонами!
- Ну, так вот, - Юля, казалось бы, не обращала на мои комментарии никакого
внимания, - я пою, на фортепиано играю, музыкальную школу почти закончила,
иногда учусь, - на последней фразе она засмеялась.
- Я тоже пою, иногда. Для себя, - тихо сказала я, - и в музыкальной школе
отучилась уже, - тут я победно улыбнулась.
- На чем играешь? – Заметно оживилась Юля.
- Тоже на фортепиано, а ты давно поешь?
- Достаточно давно. - Она приложила палец к губам, пытаясь припомнить точную
дату, но так и не вспомнила ее. – Но это неважно, - она возбужденно выдохнула,
- когда-нибудь я стану знаменитой, когда-нибудь обо мне заговорят.
- Удачи тебе, - улыбнулась я, а про себя подумала « Какая самоуверенная.
Наивная девчонка».
- И тебе не хворать, - она тут же перелегла на другой бок, - я спать, если что.
- Спать?- я удивленно посмотрела на Юлю, но она уже лежала спиной ко мне.
Наш разговор закончился слишком быстро и неожиданно. Я удрученно
вздохнула. От этой девчонки можно ожидать что угодно. Она просто
непредсказуема. Я нахмурилась, но все-таки добавила: «Спи тогда, я тоже

8/446
отдохну».
Я повернулась лицом к стене и, накрывшись одеялом, задумалась.
Юлька такая странная, самоуверенная, неужели она действительно думает, что
станет мировой звездой? Хотя, я ведь не слышала, как она поет. Если бы не ее
стервозный характер, хорошая бы была она. Да какая мне разница? Сегодня вы
видимся с ней первый и последний раз, а через пару лет посмотрим, как она
будет блистать на экранах. Я улыбнулась своим мыслям и провалилась в сладкий
сон.
Я сонно открыла глаза и тут же подскочила с места. Рядом со мной на корточках
сидела Юлька и пристально смотрела мне в лицо.
- Да что с тобой? – Звонко засмеялась она, с любопытством вглядываясь мне в
лицо. – Ты как будто приведение увидела.
- Это с тобой что? – Пропыхтела я, пытаясь отдышаться. Хотя девчонка не
выглядела взволнованной, скорее наоборот, – ее забавляла эта ситуация, и то,
что она напугала меня, загнала в угол. – Ты зачем сидишь тут и на меня
смотришь?
- Делать нечего, - скучающе, протянула Юля, развела руками и улыбнулась, -
жалко что ль? Тем более, что я обожаю смотреть на спящих людей. Они такие
разные: одни руку под голову подкладывают, у других губы оттопырены, как у
детей, у третьих ноздри раздуваются.
- Ну, а я чего? – Не знаю почему, заулыбалась я, пытаясь представить себя
спящей.
- А ты ничего. Даже посмеяться не над чем. – Театрально обиженно произнесла
она и села на свое место, удрученно вздохнув.
- Ты сходишь с ума, - вынесла свой вердикт я,- ты как? Нормально себя
чувствуешь?
- Превосходно, - та, вновь возомнив себя актрисой, наигранно вскинула руки
вверх и снова посмотрела на меня, - заботишься обо мне?
- Еще чего! - Недовольно фыркнула я. – Это безнадежный случай.
В ответ она лишь рассмеялась, вновь прервав тишину в купе.
- Когда мы будем в Москве? – Более-менее угомонившись, спросила она.
То ли от скуки, то ли действительно не знала.
- Через час приезжаем, - коротко ответила я.
- Фу-ф, слава Богу, - Юля облегченно вздохнула и стала копошиться в вещах.
- Больше не вынесешь моего присутствия? – Усмехнулась я, теперь уже пытаясь
мертвой хваткой поймать ее взгляд на себе, и я дождалась своего. Она медленно
подняла голову, на ее лице расплылась коварная, кошачья улыбка.
- О, да, у тебя с чувством юмора еще не все потеряно, - она нагнулась через стол,
легонько толкнув меня в плечо, - а я-то уже подумала, тут все безнадежно. - Она
закатила глаза и вновь рассмеялась над своей шуткой. Я сделала вид, что
обиделась. Может, где-то в глубине души так и было, но она бы об этом не
узнала. Она слишком плохо знает меня, чтобы так с ходу судить мой характер.
Иногда я сама себе кажусь слишком закрытой, но в точности не могу сказать о
себе то, что я открытый человек. Я доверяю людям, но не всегда в ответ получаю
то же самое. А жаль. Искренность в наше-то время – не частое явление. Жаль.
Жаль, что она судит меня, она в моей жизни – никто, а я не позволяю таким
людям выходить за рамки дозволенного. Тем временем, мои руки уже
недовольно сложились на груди, а лицо отвернулось к окну. Я делала вид, что не
замечаю ее, хотя на то не было причин. Почти не было.
- Да не парься, - заулыбалась она, вновь начав копошиться в вещах, - я ведь
шучу, что ты как маленькая?
- Я и не парюсь! – Почти безразлично произнесла я, и даже улыбнулась, назло ей.
Только вряд ли на нее это как-то подействовало. Скорее всего, она даже не
заметила моей улыбки.

9/446
Зато я ловлю ее улыбку, устремленную в пол, которая адресована не мне. Я не
жалею об этом, просто странно, что она улыбается, глядя в пол. А может что-то
вспомнила. Бывает же такое: идешь куда-нибудь, вспоминаешь смешную вещь и
начинаешь улыбаться, как дурак, а окружающие люди смотрят на тебя и не
понимают, чего же ты лыбу давишь. А у нее красивая улыбка. Искренняя такая.
Белые, ровные зубы. Губы тоненькие, цвета спелой вишни. Она, в отличие от
меня, подкрашивает их, а еще ресницы красит. Какая у нее все-таки красивая
улыбка. Веселая она, но грубая немного. Надо бы выбить эту ее дурь из головы,
но это сделаю уж точно не я. Делать мне больше нечего. Да и кто она мне такая?
Так, случайная знакомая на 7 часов поезда. Знакомая. Случайная. Вот, скоро
приедем, выйдем из поезда…возможно даже не попрощаемся, она-то может, я
вижу людей насквозь. Разойдемся мы, каждый в свою сторону и больше никогда
не увидимся. Я буду учиться дальше, она… А она?
- А ты зачем в Москву едешь? – Неожиданно спросила я, отрывая Юлю от
телефонного разговора.
Она быстро махнула пальцем, прося меня дать ей время договорить. Я
утвердительно кивнула и стала ждать. Пока она разговаривала, я вновь
осмелилась осмотреть ее с ног до головы. Вот нет в ней ничего, она самая
обычная школьница: синие, немного выцветшие джинсы, белая майка, да кофта,
небрежно откинутая рядом. Сама худощавая, стройная. Волосы распущены,
разбросаны по плечам. Ну, нет в ней ничего такого, но чем-то она так цепляет. В
этот момент она кладет трубку и обращает на меня свой взгляд. Глаза. Светлые,
чистые, голубые. Как лед. В тот момент я и поняла, что попала. «Ты попала
милочка», - уже тогда крутилось у меня в голове, - «Ты попала милочка, от ее
глаз еще никто не убегал. Все только умирали», и уже тогда я была готова
сложить лапки и умереть. Мимо ее взгляда было невозможно пройти,
невозможно не обернуться, чтобы еще раз, на долю секунды окунуться в
морскую волну и утонуть там…
Навсегда. «Я теперь ненавижу и небо: в нем слишком много красоты твоих глаз,
когда дождь делает его иссиня-серым, и я умираю душой каждый раз…»
- Я живу там, возвращаюсь с веселых каникул… А вообще буду снова заниматься
музыкой. - Она довольно захлопала своими глазами, кажется, музыка – ее
любимая тема. Надо же, у нас хоть что-то общее, бывает же так!
- Ты любишь музыку? – Дружелюбно улыбнулась я, чтобы оправдать свои
догадки.
- Обожаю, - восхищенно вздохнула она, - мне кажется, что я без нее не смогу
жить вообще. Без нее все скучно, серо. А с ней – у меня появляется смысл жить,
как бы глупо это не звучало.
- И готова всю жизнь с ней связать? – Я все еще сомневалась в ее решительности,
хотя у меня не было на то причин.
- Конечно, - она как-то скептически посмотрела на меня, - я думала, тебе тоже
музыка нравится.
- Очень, но я не знаю смогла бы я связать свою жизнь в музыкой. Я, наверное,
рассуждаю, как и все: я хочу семью и детей, а жизнь на сцене едва ли
располагает таким шиком. Тем более, ведь шоу-бизнес, на мой взгляд, далек от
меня. Говорят, это грязное дело, в которое не стоит ввязываться, хотя, мне так
хочется петь…
Наверное, сейчас было бы неправильно рассказывать обо всех своих
сумасшедших фантазиях и мыслях, ведь она может счесть меня сумасшедшей.
Хотя, и сама девчонка далеко не ушла, мечтая о том, как ее клипы будут крутить
по телевизору. Да и что такого в том, что мы немного пофантазируем? Ничего
смертельно опасного не произойдет
- Каждому свое. - Философски заметила Юля. – Время покажет.
- Ну да, - монотонно протянула я.

10/446
На этом и порешились. Ехать оставалось всего ничего. Каждый из нас занялся
своими делами: я медленно раскладывала вещи по своим местам; Юля, наверное,
тысячный раз пролистывала свой журнал. Я молча наблюдала за ней. До
прибытия осталось около десяти минут. Мы так и сидели. Молча. Никто ничего не
говорил, потому что говорить было не о чем, ну и ладно. За окном мелко стал
моросить дождь. Увидев это, девчонка скорчилась. Не любит дождь, значит, -
сделала вывод я. А зря. Я же, наоборот, восхищенно наблюдала за ним. Поезд
уже стал тормозить, только тогда мы с Юлей столкнулись взглядами. Она
смотрела на меня совершенно безразлично, да и другого я от нее не ожидала.
Разве можно мечтать о чем-то более возвышенном от девчонки, которая едва ли
знает тебя. Я уверена, что она и имя мое не запомнила. Но неожиданно ее лицо
расплылось в улыбке.
- Ну, что? Прощаться будем? – Нарушила тишину она.
- А ты так счастлива? – Усмехнулась я, тем временем, доставая сумку из-под
сидения.
- Мне безразлично, - честно ответила Юля.
А я и не удивилась. Мне тоже все равно ведь. Я смотрю на нее и понимаю, что
она все-таки отличается чем-то от других. А чем? Я не знала. Да и нужно ли
было? Поезд почти остановился, Юля достала сумки и стала ждать полной
остановки. Как и я. Неожиданно я, удивив саму себя, быстро выговорила:
- Может, телефон оставишь? Вот станешь звездой, позвоню тебе, - в шутку
сказала я, не надеясь на то, что это прокатит.
- Поближе познакомиться захотела? – Дернула бровями Юлька и засмеялась.
Какой у нее заразительный смех. Я засмеялась тоже.
- Думай, как хочешь, шутница, - Весело ответила я, - так я могу рассчитывать на
твой номер?
- Та-а-а-к уж и быть, - лениво протянула она, но не смогла сдержать улыбку, -
держи.
Она быстро и небрежно написала свой номер, после чего протянула мне листок.
Я посмотрела на листок, потом на нее. Бывает же нормальной, когда хочет, -
мысленно заметила я. Ну и хорошо.
Поезд остановился. Мы медленно вышли из вагона. На перроне ее ждал какой-то
парень. Напрочь забыв обо мне, она обнялась с парнишей и весело зашагала в
другую сторону. А я так и осталась стоять на перроне, пока люди бегали туда-
сюда и суетились. Я ничего не ждала, нет. Просто стояла и о чем-то думала. О ее
голубых глазах, о ее планах на будущее, о ее смехе, глупых привычках, как спят
люди. Внутри что-то подсказывало, что мы еще встретимся. Обязательно. Когда-
нибудь.

11/446
-2-

Вот и началась моя новая жизнь в Москве, которую я так хотела. Погода
здесь что надо, еще тепло и даже не чувствуется, что вот-вот и город будет
украшен золотыми листьями осени. Так хорошо. Живу я скромно, в маленькой
однокомнатной квартирке. Спасибо родителям – постарались. У меня совсем
маленькая комнатка, едва хватает места, чтобы вместить в нее все самое
необходимое. Но я не жалуюсь. Жаль, что никак не могу привыкнуть к метро.
Оно такое суетливое. Спускаешь туда, и страшно становится. Все со своими
проблемами, бегают туда-сюда людишки, суетятся. Такой негатив в воздухе,
даже не по себе. Не хочется мне жить здесь одной. Знакомых тут у меня нет,
разве что Юлька. Юлька. Обычная девчонка, каких много. Вот так порой
встретишься с человеком и не задумываешься, а что будет дальше. Думаешь,
наверняка вы больше не пересечетесь. Ведь в нашей жизни полно таких
мимолетных знакомых, встреч, расставаний, как и у всех людей. И это
нормально. И ведь никто не задумывается о том, что прощаясь со случайным
знакомым с самолета или с поезда, вы встретите его вновь, так как это
практически невозможно. За исключением чуда, или же если вы не успели
стрельнуть мобильный, не понятно для чего, как это сделала я. Только зачем мне
телефон этой девчонки, я сама еще и не поняла. Вряд ли мы встретимся с ней
еще раз. Такого не бывает, разве что в книгах или фильмах, где все
романтически-наигранное, где все кажется чудом. Но я не верю в чудеса. И не
верю в то, что мы увидимся. Чего это я о ней вспомнила? Не знаю.
Сижу на подоконнике у себя дома. Так скучно. Вид из окна не фонтан, конечно,
ну а что поделать? Мне грех жаловаться, учитывая то, что я все же живу в
квартире, а не ищу где бы пережить еще одну ночь. Жаль, что соседний дом
загораживает всю красоту. Ну, ничего. Еще один теплый день августа подошел к
концу. Еще один день из моей скучной жизни выброшен на ветер. Хотя я не могу
назвать свою жизнь такой уж скучной, в ней много всего случалось. Первая
любовь, первая боль, первый, трепетный поцелуй, первые ссоры, нежелание что-
то делать, да много всяких моментов, которые есть в жизни каждого. И вот еще
один день уходит вместе с солнцем, прячась за горизонт. Сегодня ведь ничего
такого не произошло, что могло бы понять мою судьбу. А жаль. На улице
романтическая атмосфер, как я люблю. Она создана как раз для таких
сентиментальных, как я. Я вообще люблю наблюдать за закатом. Мне даже это
больше нравится, чем встречать рассвет. Небо совсем хмурое, а внизу, где
начинается край земли, все отливает розовым цветом, чуть выше желтым.
Красота. Я восхищенно наблюдаю за этим. А по трассе бесконечно мчатся
машины. А вдруг… в одной из этих машин едет Юлька? Кажется, я начинаю
сходить с ума! А все из-за того, что мне скучно, больше всего на свете я
ненавижу скучать. Что за бред я несу? Конечно же, ее нет в этих машинах. Она,
наверное, сидит у себя дома или гуляет. Наверное, ей сейчас хорошо.
Юлька… почему я вспоминаю о ней слишком часто? Она такая же, как и все эти
миллионы людей в Москве. Этот вопрос не выходит у меня из головы. Я даже и
не стараюсь найти ответ. Знаю, что ничего из этого не выйдет.
Так, беспощадно проходит день за днем. В тихом, плавном ритме этого суетного
города. Это так не похоже на Москву. Все мои серые будни, должны были
проходить в каком-нибудь другом месте. В старенькой провинции, но сейчас я в
Москве. Был бы у меня хоть какой-нибудь шанс зацепиться. Был бы… Обреченно
вздыхаю я и на секунду закрываю глаза. В моей маленькой квартире тихо
разливается какая-то музыка. Для счастья нужно так мало.
Часы сменяют дни, дни сменяют недели. Все, как обычно. Мне совсем нечего
делать, сутками я брожу по городу в одиночестве, иногда захожу в кафе на углу
12/446
моей улицы, чтобы заказать чашечку кофе. Просто, так принято. В один из таких
дней терпеть эту скуку стало невозможно и я, откопав где-то клочок скомканной
бумаги, где небрежно написал Юлькин номер, решаюсь позвонить по нему. Сама
не знаю зачем. Просто хочу.
Я неуверенно набрала номер и стала ждать ответа. Раздались длинные гудки.
Один, второй, третий. Трубку она не брала. Но я почему-то все ждала и ждала
ответа. Его не было. Я уже хотела было положить телефон, как тут же услышала
ее голос.
- Але?
Я замерла в нерешимости. Только сейчас я поняла, что Юля взяла трубку. Я ведь
до сих пор так и не подумала, что ей сказать, и вообще для чего я звоню.
Наверное, стоит начать стандартно, а что еще мне остается?
- Але? Я слушаю, - повторилось из телефона.
- Юль, привет, - кое-как выдавила я, - это Лена. Из поезда. Помнишь?
- Лена? – Она, казалось бы, припоминала что-то такое. - Да, конечно, я помню
тебя.
Я снова замолчала. Ее «конечно» выглядело нелепо и наигранно, но я не
обращала на это внимание. Просто мне не хотелось того. Молчание затянулось, я
по-прежнему не знала, что сказать.
- Ты что-то хотела? – Вновь заговорила она.
- Как поживаешь? – Наконец, спросила я, проклиная свою глупую голову.
Глупее вопроса я и не придумала. Ну а что делать? Вот я дура!
- Нормально, - почти безразлично ответила она, - а ты?
- Так себе, средней паршивости.
Вот только бы не начать болтать, как безумная девчонка. Она, наверное, думает,
что я полная дура!
- Что нового? – Поинтересовалась я, перекладывая трубку на другое ухо.
Еще один глупый вопрос в ее адрес, поздравляю, Лена, ты выставила себя
полной идиоткой. Как минимум очень глупо спрашивать у человека, что у него
нового, не зная о старом. Но ничего уж не поделаешь с этим.
- Да…, - протянула Юля, - ничего хорошего. Новый кастинг какой-то проходит…
проект создавать решили, - усмехнулась она, - кретины какие-то.
- Что за проект? И почему кретины?
- Музыкальный. Два мужика-педофила ищут жертву, - рассмеялась она в
телефон.
- Ну, ты наверняка перегибаешь палку. Подробней можешь рассказать?
- А тебе оно надо? – Весело спросила Юля, что немного обидело меня. - Я в этом
лохотроне участвовать не буду! На органы еще продадут или в сексуальное
рабство в Турцию отправят. Ведь в Турцию отправляют, да?
-Ну, ты фантазерка, - засмеялась я, - какие еще органы? Какая Турция? Юлька, не
выдумывай! Рассказывай, что там.
- Участвовать хочешь? – Тут же спросила она. – И как ты только не боишься?
- А чего мне бояться, ты мне еще не рассказала ничего! Я жду.
- Ну, в общем какой-то там Шаповалов и Войтинский объявили кастинг на новый
музыкальный проект. Ищут одного человека. Вот так вот. – Она вздохнула и, я
уверена, закатила глаза, думая о том, что я поступила бы безрассудно, идя на
сие мероприятие.
- Ну, все нормально, что тебя не устраивает-то? – Удивленно спросила я.
- Сомнительный это проект какой-то. - Томно произнесла она. - Ты про этого
Шаповалова слышала хоть раз? – Воскликнула девчонка и добавила, - я,
например – нет!
- Я тоже нет, но это дела не меняет! Это ведь твой шанс пробиться, - возразила
я, - ты ведь так этого хотела!
Это уже казалось бессмысленным занятием спорить с этой девчонкой. Все равно

13/446
она будет на своем настаивать.
- А хрен его знает, набор от 14 до 19 лет.
- Не пойдешь?
- Навряд ли, а ты?
- Не знаю еще, может и схожу. Делать все равно нечего, дома скучно. А так хоть
время скоротаю.
- Ясно, - наконец сказала Юля, после долгой паузы, - ладно, Лен, мне пора. Дела
ждут.
- На кастинг побежала?
- Ну, конечно, - засмеялась она, - давай, пока.
- Пока.

14/446
-3-

Так как заниматься мне было нечем, на следующий же день я решила


поехать на кастинг. Но каково было мое разочарование, когда я совершенно
забыла спросить про адрес, по которому проходит набор. Пришлось еще раз
перезвонить Юльке, разбудить ее с утра пораньше, если час дня – считается
утром, а потом уже отправиться искать приключения. Иначе это никак не
назовешь. Ну и нудятина ехать! К черту на куличики! Я вообще не удивлюсь,
если это окажется какой-нибудь заброшенный, грязный и вонючий завод! Куда я
вообще еду? На самом деле даже не имею малейшего понятия, где я сейчас
нахожусь. Просто еду в маршрутке на ту улицу, которая записана у меня в
листке.
Неужели я доехала? По-моему прошло около часа или больше. Я уже не знаю,
мне почти все равно на эти числа, самое главное, что я здесь. И у меня есть один
шанс на миллион, что меня заметят. Ведь я такая же, как и все остальные
ребята. Я вышла из маршрутки и тут же наткнулась взглядом на нужный мне
дом. Не знаю, на что это было похоже. Какое-то здание. Оно небольшое, серого
цвета с побитой краской. Похоже на больницу, психбольницу. Нервно
засмеявшись над своими мыслями, я нерешительно пошла вперед и вошла
внутрь, в нос ударил запах сырости. Гадость какая! Я никогда не была
привередливой, но это уже слишком, для полного счастья не хватает жирных
крыс, бегающих под ногами! Окинув взглядом коридор, я усмехнулась: на стене
висел альбомный лист бумаги с надписью «Кастинг» и стрелочкой вперед. Я
прошла по направлению, за углом оказалась большая комната, в ней сидели
десятки девчонок и мальчишек. Значит, я попала туда. Все они тут же окинули
меня взглядом. Все были совершенно без эмоций, разве что на лице читалось
раздражение и безразличие, мне отчего-то стало не по себе. Но мельком
заглядывая в их глазах, я поняла, что ошиблась, ведь в них было столько
разнообразия. Напуганные, живые, возбужденные, взволнованные и
безразличные, злые, бесцветные, уставшие и энергичные. У каждого было что-то
свое. И только голубых, как лед, глаз здесь не хватало. Я тяжело вздохнула и
переключила свое внимание на обстановку вокруг. В комнате стояли несколько,
не самых крутых на вид, диванов, какой-то небольшой полуразваленный стол, на
котором тоже сидело несколько человек, но места все равно не хватало, я стала
около стены и спросила:
- Кто здесь последний?
- Я, - подала голос какая-то невысокая девчонка с длинными светлыми волосами.
- Я после тебя буду, - кивнула я.
Наступила снова тишина. Странно, но никто даже не разговаривал. Через
несколько минут из другой двери вышла девочка. Она облегченно вздохнула. За
ней прошел следующий парень.
- Ну как? – Спросил кто-то из толпы.
- Нормально, вроде, - улыбнулась она.
- А там сразу ничего не говорят? Подходишь или нет?
- А где ты видела, чтобы сразу так говорили? – Тут же налетели на меня, видимо,
напряжение все же.
- Я просто спросила. – Легонько наморщила нос я и отвернулась. Конкуренция
всегда такая, ничего удивительного в этом нет.
Шли минуты. Уже прошло около часа с тех пор, как я тут, народ все приходил,
другие уходили. Все были такие же, как я. Все хотели того же. Мне было просто
скучно – вот я и пришла. Я не надеюсь ни на что, я не питаю надежды стать
лучше всех, я просто пробую, ведь это не запрещено. Остается только надеяться
на удачу, и на неплохие вокальные данные, по крайней мере, все говорят именно
15/446
так.
Наконец, настала и моя очередь выйти на сцену, если можно так сказать. Я
вышла из комнаты, входя в другое помещение. Оно было небольшое и очень
похоже на концертный зал. Свет был лишь на сцене и около нескольких человек,
составляющих жюри. Странно, я думала, их будет двое. Ну ладно. Сейчас мне
нужно думать о другом. Хотя, думать не могу ни о чем, мне ужасно страшно, я
тупо иду на дрожащих ногах к сцене. Главное не споткнуться. Боже, в моей
голове какая-то каша, главное не упасть. Что мне спеть? Что сказать? А вдруг я
им не понравлюсь? Вдруг им не нравится моя внешность!? Что я за дура такая?
Соберись, тряпка! Волнение сказалось и на позвоночнике, который волнительно
затрясся, когда я услышала мужской голос.
- Представьтесь, пожалуйста, - наконец-таки прервал мои мысли кто-то из жюри.
- Лена, - тихо произнесла я, - меня зовут Лена Катина.
- Ну что, Лена, - с улыбкой произнес другой мужчина, - исполните нам что-
нибудь.
Исполните. Что-нибудь. Почему мне кажется, что это звучит, как смертный
приговор? Но я спела первое, что пришло на ум, времени для размышлений у
меня не было. И спела вроде бы неплохо. Они сидели молча и улыбались. Когда я
спела первый куплет, они поблагодарили меня. Единственная девушка
проводила меня взглядом до двери, беззлобно улыбаясь, знать бы, чему она
улыбается. Я вышла и в ту же минуту подумала, что двери, оставшиеся позади
меня, навсегда останутся там – позади. И они навсегда будут для меня закрыты.
И даже эта небольшая
сцена, небольшой зал, похожий на актовый, что в нашей старой школе, даже все
это будет закрыто для меня. Домой я приехала уже ближе к вечеру. И,
обессиленная, рухнула в кровать.
Мне снились птицы и чистое поле, голубое небо и чистая речка, мне снилось, что
я так счастлива благодаря какому-то чувству внутри меня. Хотя причины я так и
не поняла. А жаль, ведь мне чего-то сейчас не хватает в жизни, чтобы стать
чуточку смелее, счастливее. Может, голубых глаз?
Мне перезвонили позже, снова просили приехать на кастинг, обосновывая это
вторым туром. Ну, как скажете. Исполнила еще одну песню, народу уже меньше,
а напряжения все больше. Острыми взглядами все цепляются, как будто
репейники по всему телу. Неприятное ощущение, колкое, щекотливое. Главный
выглядит еще более странно и не так опрятно, как тогда. Щетина на лице,
заспанный вид, вытянутый свитер и, кажется, штаны наизнанку. Я едва успела
подавить смешок, когда заметила этот казус. Может так надо? А, в конце концов,
по-моему, стандартная фраза: «Мы свяжемся с вами». Ожидание – самая
ненавистная штука, больше всего ненавижу ждать, тем более, не понимая чего.
«Это ведь не может продолжаться вечность», - роняю немного раздраженно я,
спустя несколько недель ожидания, принимая очередной звонок, слушая какой
раз одно и тоже: «Мы в раздумьях, скоро будут результаты…»
Скоро – понятие растяжимое. Может, Юля была права? И это какой-то лохотрон
для таких наивных дурочек, как я?

16/446
-4-

Снова пролетают скучные дни в этой Москве. Когда уже настанет


просвет и что-то изменится? Когда? Я все еще на что-то надеюсь. Надеюсь на
теплую осень, веселые дни. Надеюсь, что когда-нибудь наступит любовь. И все
же надеюсь, что на этом конкурсе меня хотя бы заметили. Больше мне и нечего
делать, кроме того, как сидеть и думать о чем-то. Надеяться. Но мне все же
позвонили. Сказали, что завтра снова собираются все финалисты. Завтра скажут
окончательный результат. Завтра. Ну и хорошо. Я попрощалась и положила
трубку.
На следующий день, как и положено, в назначенное время и место я выехала из
дома. Уже на протяжении всей дороги, меня нервно потряхивало. Не каждый раз
тебя вызывают на финал музыкального конкурса. А что, если сегодня изменится
вся моя жизнь? Беззвучно смеясь над своими мыслями, я ждала только одного –
скорее бы прибыть на место. Я приехала почти ровно в 12 и со всей дури рванула
в здание. С шумом ворвалась в зал и тут же притупила взгляд. Все сидевшие в
нем, удивленно обернулись на меня. Боже, какой позор! Извинившись, я заняла
свободное место и стала ждать начала.
- Двоих так и нет, - немного раздражительно сказал один из членов жюри, спустя
полчаса.
- Мы можем начинать без них? – Мягко спросила девушка.
- Вполне, - утвердительно кивнул самый главный из всех этих людей. Как я
поняла.
Он медленно вышел из-за своего стола и подошел к центру сцены. Господи, как
на параде. Ну же!
- Девочки и мальчики, - начал он, - сегодня мы собрали в этом зале финалистов
нашего кастинга. Вы – лучшие из тех, кто присутствовал у нас. А всего прошло
около 500 ребят. Все вы индивидуальны, в каждом есть что-то такое, чего нет у
других. Но наш кастинг пройдет только один человек.
Он сделала паузу. Интересно, о чем думают другие? У меня коленки дрожат!
Боже, как я волнуюсь. Я оглядела других. Она выглядели не лучше. Кто-то
нервно теребил край майки, кто-то грыз ногти (фу, как отвратительно), кто-то
вообще накручивал на палец локоны волос. Каждый на своей волне.
- Мы подсчитали голоса. – Ему протянули какую-то бумагу, - Разрыв между
победителем и, если так можно выразиться, вторым местом, совсем
незначительный. Всего два балла. Я хочу, чтобы вы знали, у вас у всех есть
потенциал, но победителем нашего кастинга становится…
Все замерли в предвкушении. Я даже боялась дышать! Мое сердце вот-вот
вырвется из груди!
- Победителем становится…, - он издевался! Это точно. Растягивал удовольствие,
- … Лена Катина!
Я поперхнулась воздухом. Я сидела, словно онемевшая. Я хотела что-то сказать,
но я молчала. Не получалось. За меня уже все сказали. В зале раздались
аплодисменты… Тело онемело, руки не слушались, в ушах все еще стоял гул,
какие-то голоса. Из транса меня вывел женский, мягкий голос, такой бархатный,
что я заслушалась.
- Пойдемте уже в кабинет, там все и обсудим! – Женщина средних лет первой
подошла ко мне и улыбнулась.
Все молча двинулись вперед. Я шла рядом с ней. Я до сих пор не могла поверить
по все происходящие, но это было. Это факт. В эту же секунду мне стало
страшно интересно. А что будет дальше? Мои мысли прервал громкий хлопок
двери. Мы уже оказались в кабинете. Он был небольшой, но очень уютный.
«Главный» сел за стол, остальные же расположились на диванах. Я села рядом с
17/446
женщиной.
- Поздравляю, Лена, - еще раз сказал мужчина, сидящий за столом, - а теперь
позволь представить тебе нашу команду.
Я утвердительно кивнула и еле заметно улыбнулась.
- Это – Лена Кипер, - он указал на единственную женщину в коллективе, - она
автор песен и просто хороший человек. Это – Александр Войтинский, - он указал
на мужчину, сидящего напротив меня, - Это – Валерий Полиенко, ну, и Сергей
Галоян.
- Очень приятно, - тихо сказала я.
Мне было немного неуютно чувствовать себя среди взрослых людей, которые
свято верили в тебя. Да-да, это читалось в их искренних улыбках, глазах,
которые так и сияли, так и кричали о том, что у меня все получится. Самое
главное, чтобы в тебя верили. Без веры нет будущего. Только незнакомый еще
мне мужчина сидел и почти не улыбался, хотя иногда, уголки его губ
предательски подрагивали и ползли вверх. Но тогда я еще не знала, что он был
такой серьезный, потому что много думал… Думал о том, как из обычной
девчонки сделать что-то гениальное. То, что прочно потом влилось в сознание
людей, что перевернуло мир. Я тогда об этом даже не догадывалась, только
улыбалась…
- Помнишь ту песню, которую ты пела во втором туре? – Спросила Лена. Я
утвердительно кивнула. – Это первая песня, которую мы будем записывать с
тобой. «Югославия» называется.
- Понятно, - протянула я, - а вы... Иван? –
Я посмотрела на «главного», сидящего за столом. Он ведь так и не
представился.
Его улыбка, как и свитер, приветливо вытянулась, а глаза добродушно
посмотрели на меня. Его трудно было не запомнить, его специфическую речь,
хотя еще тогда она мне не казалось такой странной. Наверное, потому, что он
еще не успел окончательно съехать с катушек, обезумить и поверить в свою же
идею. Не в реальность, а идею.
- Ваня, - улыбнулся он, - называй меня просто Ваня. – Лен, на днях будем
записывать песню, так что будь на связи. Дальше отнесем ее на радио и
посмотрим на рейтинги…
… Как только я вышла из метро, засигналила какая-то машина. Наверное, это
Ваня, ведь он обещал меня встретить. Я не спеша подошла к машине, в это время
открылось стекло, и оттуда вылезло веселое лицо «главного». Он хрипло
рассмеялся и велел сесть внутрь. Я быстренько забралась за заднее сидение, и
мы тронулись с места.
- Быстро ты, - не отворачиваясь от дороги, сказал он.
- Получилось так, - ответила я, - Вань, а что вообще за проект? Расскажи.
- Ты будешь участвовать в одном шоу про Югославию, будешь там хедлайнером.
- Спокойно произнес он.
- Что? – Обеспокоено переспросила я. - Я думала, что буду петь.
- Запишем пару песен, - утвердительно кивнул он, - про шоу еще это задумка.
Посмотрим, что скажет Борис.
Я замолчала. Мне больше нечего было сказать. Может, еще все измениться.
Мы подъехали к зданию, которое мне уже стало почти родным. Мне сложно было
назвать это офисом, потому что вид был далеко не презентабельный. Внутри уже
все ожидали нас, поэтому, едва мы вошли, все тут же обернулись.
- Привет, - поздоровались с нами все.
- Привет, - улыбнулась я.
Сложно было называть всех этих людей на «ты». Они ведь намного старше меня.
Ну, ничего. Значит, так надо, наверное. Повисла тишина. Ваня снова присел за
стол и осмотрел всех присутствующих в комнате.

18/446
- Ну, что? Как там песня? – Засуетился Войтинский.
- Хорошо, - спохватилась я и вытащила текст из сумки, - мне она очень нравится,
я думаю, что это песня, как никакая другая подходит мне.
- Споешь? – Улыбнувшись, произнесла Лена. - Время не ждет.
- Да. Мне на фортепиано сыграть, или музыка уже готова?
- Уже все есть, - Галоян встал и достал из шкафчика какой-то диск, - сейчас
прослушаем.
Затем вставил его в проигрыватель, и заиграла мелодия. Я прослушала ее пару
раз. Затем пропела.
Все они молчали, но на их лицах не было ничего, что бы могло сказать мне : «Это
ужасно». По-моему им понравилось. Ну, или было все равно. Главное, это
неплохо.
- Я должен отъехать, - Ваня вышел из-за стола и подошел к нам, - это займет
несколько часов. Без меня справитесь?
- Все будет хорошо, иди, - мягко ответила Кипер и кинула на него какой-то
странный взгляд, - попробуем записаться на студии.
Может, мне показалось?
Он вышел за дверь. Повисла тишина. Каждый думал о своем. Интересно, а куда
поехал Ваня?
- Ну, что, ребятки, идем на студию? – Оживился Войтинский.
- А далеко ехать? – Спросила я.
- Она в нашем офисе, - пояснила Лена, - идемте!
Мы молча вышли из комнаты и пошли вдоль по коридору. Это здание больше
похоже на больницу.
Жутко тут немного. Наконец, мы зашли в какое-то помещение. Оно было чуть
больше, чем главная комната, где мы обычно собирались. Меня отправили к
микрофону, пока настраивали аппаратуру. Вскоре началась запись.
Когда мы наконец-таки записали песню, на выходе из студии я заметила Ваню.
- Быстро ты как-то, - сказала я.
- Дела отложились, но через полчаса уеду снова.
- Ясно, - протянула я, - ты идешь?
Он молча пошел рядом со мной. Мы зашли в нашу главную комнатку. Все были
уже там.
- Как запись? – Задумчиво вопросил Ваня и сел рядом с Кипер и со мной.
- Отлично, - улыбнулся Полиенко, все еще молчавший до этого времени.
Какой-то он тихий. Странный парень.
- Можно мне диск забрать на пару часов? – Спросила Ваня.
- Бери, - Галоян протянул ему диск, - только, тебе не кажется, что уже поздно
ехать?
Все они, кажется, понимали, о чем речь. Все, но не я.
- Он меня ждет, не парься, - Ваня забрал диск и положил его в свой чемоданчик.
- Как знаешь, - пожал плечами Сергей.
Ближайшие минут двадцать все разговаривали ни о чем. Я даже не успевала
улавливать суть разговора. Слишком часто менялись темы. Затем, Ваня
попрощался и вышел. Ему нужно было уезжать. Мы остались сидеть в комнате.
Лена предложила остаться в гостинице за их счет. Я согласилась. Почему бы и
нет?
Тем временем…
Ваня подъехал к офису Бориса Ренского. Охранники уже хорошо знали его, ведь
он не раз делал рекламу для Бори. Ваня уверенно вошел в помещение и, быстро
пройдя по коридору, зашел к мужчине.
- Привет, - поздоровался Ваня. Он как всегда не различал дружеские и
служебные отношения.
- Ну, здравствуй, Иван, проходи, - Борис указал на стул, стоящий около него.

19/446
- Я принес CD, на чем мы можем это послушать?
- Ты не поверишь, у меня здесь нет CD-плейера, - ответил он
- У меня есть плеер в машине, пойдем.
Они молча вышли. Сели в старенькую BMW Шаповалова, и Ваня включил диск.
- Да, поет офигительно, - согласился Ренский, - что ты хочешь от меня?
- Я придумал телевизионное шоу в поддержку Югославии с участием звезд
русского рока, а эта девочка будет хедлайнером, - рассказал о своей идее
Шаповалов. - Ты дашь денег, а я размещу логотип твоей компании. Хочешь,
компьютеры поставим в студии.
- Прости, такая реклама меня не интересует, - отказался Борис, но спустя какое-
то время добавил, - есть другое предложение: забудь про это шоу, давай
сделаем музыкальный проект на основе этой девочки.
- У меня нет продюсерского опыта! – Опешил он.
- Тогда какого хрена ты затеял этот кастинг? – Не понял Ренский и, не дожидаясь
ответа, сказал, - работай, давай. Друг.
И вышел из машины.
Шаповалов подъехал к гостинице в двенадцатом часу ночи. Вся его команда еще
сидела в одном из номеров и пила пиво, смеясь над всякими глупыми шутками. Я
отчего-то, смеялась вместе с ними, просто это здорово, что у меня кто-то
появился в Москве. Те, с кем можно весело провести время, не думая ни о чем. Я
сразу заметила, как только он вошел. Отставив бутылочку колы, я подбежала к
Ване.
- Ну, как прошли переговоры с Борисом? – С неподдельным детским интересом
затараторила я, цепляясь за край его пиджака. – Рассказывай давай, мне же
интересно!
- Вижу, тебе уже все рассказали! Балаболы! - Усмехнулся он.
- Не томи, Ваня, садись давай, - я посадила его рядом с собой, нетерпеливо
теребя трубочку, которая торчала из бутылки с кока колой.
- Он не захотел спонсировать шоу, - протянул Шаповалов.
Я напряглась. Все тоже отвлеклись от своих дел и посмотрели на него.
- Но он предложи другой вариант, - уже с улыбкой сказал Ваня, - он предложил
сделать музыкальный проект.
- У тебя нет опыта, - Кипер встала с дивана и подошла к Шаповалову, - как ты
собираешься работать?
Другие молча наблюдали за этой сценой. Я тоже молчала. А что мне оставалось
делать?
- Лена, успокойся, - с легким раздражением, ответил он, - вы же со мной?
Еще раз решил убедиться, что его не кинут.
- С тобой, - поочередно поддержали его все.
Тут он посмотрел на меня.
- Ну а ты, девочка…
- И я, - растеряно ответила я.
- Значит, будем работать! – Подбодрил всех Ваня.
Но радости на лице ни у кого не было. Был сложный день. Все устали.
И все отчетливо понимали, что впереди все будет ой, как нелегко. Все понимали.
Даже я.

20/446
-5-

Мы разговаривали еще около часа. Затем все начали уже потихоньку


засыпать, да и не осталось тем для разговоров. Какой-то пьяный бред, да и все. Я
жила в номере с Кипер. Меня все устраивало. В начале второго вы вошли в свой
номер и тут же завалились спать. Отрубались мгновенно. Очень хотелось спать.
Да и день был сложным.
Я проснулась, когда Лены уже не было рядом. Наверное, она беззвучно встала
утром с кровати и ушла в другой номер, чтобы не тревожить меня. Но все мои
размышления тут же развелись, когда она вышла из ванной. Кипер небрежно
вытирала волосы полотенцем, но заметив, что я уже не сплю, остановилась и
улыбнулась.
- Доброе утро, - сказала она и присела на край кровати, - как спалось?
- Волшебно, - промурлыкала я, - это не то, что моя кровать дома. Жила бы тут
вечно, - мечтательно протянула я.
Лена взъерошила мои волосы и засмеялась.
- Скоро все будет, Ленок, - подмигнула она мне, - мы скоро все придумаем.
Я ничего не ответила. Она встала с кровати, и снова скрылось в ванной, затем
послышался шум фена. Я нехотя встала с кровати и оделась. Телек посмотреть
что ли? А то скучно как-то. Интересно, Ваня и остальные уже проснулись? И
какие планы на сегодняшний день? Мне уже хочется работать! Я украдкой
взглянула на часы. Половина первого. Ого, ну я и дрыхну!
- Лена, а мы куда сейчас? – Спросила я, заглядывая к ней.
- Сейчас, я приведу себя в порядок и пойдем к Ване и к ребятам.
Я кивнула и вышла. Немного подкрасила глаза и стала ждать Кипер, тупо валясь
на кровати и смотря в потолок. Прошло немного времени и она вышла.
- Я готова, - улыбнулась она, - пошли?
Я молча встала и мы пошли к Ване. Уже поскорее хочется его увидеть почему-то.
А вдруг у него какие-нибудь идеи появились? Хотя какие идеи за ночь, тем более
я уверена, что все быстро вырубились. После вчерашнего-то.
У Шаповалова было открыто, мы вошли в его номер, все ребята были уже там. Мы
поздоровались и сели на свободный диван.
- Что-то вы сегодня дрыхнете все, как хомяки! - Усмехнулся Ваня.
- Что поделать, - засмеялась Лена и снова посмотрела на него как-то странно, -
ночь прошла бурно, вот и спать хочется!
Не может быть. Мне просто все кажется.
- Какие планы на сегодня? – Спросил он у всех сразу. - Есть какие-нибудь идеи?
Повисла тишина. Не удивительно, в общем то.
- Я тут песню написал вроде, - как-то пространственно произнес Полиенко.
- Когда ты успел? – Зевнула Кипер и засмеялась. - По-моему, вчера никто не был
в состоянии даже нормально думать.
- За себя отвечайте, - обиделся он, - я вашим бредом вдохновился, проникся
идеей, и что-то вышло. Ну это наброски…
- Ну что там? – Устало протянул Ваня. - Давай текст.
Полиенко протянул Шаповалову текст. Тот, читая его, усмехнулся.
- Забавно, - отрывисто произнес он, - ничего так. Саш, поработаешь над музыкой?
– Ваня повернулся к мужчине.
- Давай, - он взял в руки листок и, аккуратно сложив его, положил в карман.
- Так, ребятки, - важно заговорил Шаповалов, - думаем активно об идеях проекта.
О рамках. Хотя нет, о рамках мы думать не будем, мы будем вне их. Выслушаю
любой бред и здравые мысли! Работаем с музыкой, текстами песен, а сейчас, - он
повернулся ко мне и Кипер, - мы с Леной и Леной едем к кафе, нужно что-то
обсудить.
21/446
Я почувствовала, как мое лицо расползается в идиотской улыбке. Я счастлива!
Просто счастлива! Ваня просто чудо! И Лена, и ребята! Все. Я вас люблю!
- На выход, - пропела Кипер и вышла, а я выбежала вслед за ней, - до встречи,
ребят!
Сзади нас послышались неторопливые шаги Вани. Мы спустились вниз и сели в
его машину.
Скоро мы уже сидели в кафе на углу какой-то суетливой улицы. Как все хорошо.
Ваня купил мне кружку чая и мороженое, а себе с Леной взял по кружечке чая и
какому-то салату. Фу, одна трава в нем. Как они это едят? А вообще мне все
равно, не мне же это есть. У меня есть вкусное мороженное. Класс!
- Готова работать? – Весело спросил Шаповалов, глядя на меня.
- Конечно, - не отрываясь от своего мороженного, ответила я, - наверное, иначе
меня бы не было здесь и сейчас! Я просто переполнена энергией внутри, мне уже
не терпится приступить к работе!
- Это самое главное, без желания ничего не получится, - заметил он и обратил
свой взгляд к Кипер, - есть какие-нибудь идеи?
- Нет, пока что. Голова вчера не тем была загружена, да и за ночь особо не
придумаешь, - пожала плечами она, - ты придумал что-нибудь?
- Есть мыслишки, - как-то странно сказал он и покосился на меня, - есть
мыслишки…
Все как-то странно.
- Поделишься? – Спросила я, улыбаясь.
- Не сейчас, - нежно улыбнулся Ваня.
Ну ладно, подожду. Зачем тогда было вообще говорить о чем-то? Не понимаю. Ну
и ладно!
- Как хочешь. - Я сделала вид, что я особо не огорчилась по этому поводу.
- Всему свое время. - Философски заметил он.
Зато он не промахнулся. Всему действительно свое время, и хорошо, что он не
сказал мне об этом тогда, иначе ничего бы не было. Возможно, ничего бы не
было, но сейчас я уже не знаю об этом. В любом случае, я всегда
придерживалась того мнения, что все, что ни делается – все к лучшему.
Потом мы говорили о чем-то отвлеченном, и почему-то речь зашла о моих
подругах. Я сказала, что в Москве таких не имею, рассказала о том, что только
переехала сюда и еще не успела завести знакомств. Тогда, Ваня ничего не
сказал, лишь спросил, если бы со мной кто-то пел, как бы я отреагировала? К
чему это он?
- Хочешь ко мне еще кого-нибудь приставить? – Спросила я, отрываясь от
чашечки чая.
- Я просто спросил, - спокойно ответил он, - ну так что?
- Да обычно бы отнеслась. Что тут такого?
Он молча вздохнул и посмотрел на Кипер.
Она уставилась на Ваню. Я сразу поняла, что она так же, как и я ничего не
понимала. Ваня странный какой-то. Может, потом все станет понятней. Я очень
на это надеюсь.
Мы сидели в кафе еще около получаса, потом Шаповалов отпустил меня домой и
сказал, что если что свяжется со мной. Настоятельно просил быть на связи в
любой момент и в любое время суток. А я всегда на связи. Наверное, скоро будем
записывать новую песню. Я попрощалась с Ваней и Леной и уехала домой. Они
остались в кафе, обернувшись, я заметила, что они что-то обсуждают. Знать бы
что.
- Лена, меня очень волнует, как она это примет, - нервно крутя кружку, сказал
Ваня.
- Я сомневаюсь, Вань, нужно ли это вообще? – Сомнительно ответила Кипер, - это
может быть проигрышный вариант.

22/446
- Наоборот же, - поспорил он, - если одна уйдет, ее можно будет заменить.
- Не знаю, Вань, - повторила Лена, - у тебя есть кто-то на примете?
- Есть, Юля Волкова, помнишь, ту черненькую, она после Ленки по баллам на
кастинге была.
- Помню, конечно, - сказала она, - но я не уверена, нужно ли это.
- Давай подумаем? – Прошептал он и, взяв ее руку, поцеловал ее.
- Давай, - согласилась Кипер, - что собираешься дальше с Катиной делать?
- Подождем, когда Галоян музыку напишет, потом песню запишем, может, и я
чего придумаю.
- Хорошо, нужно работать, Вань.
- Я это понимаю, - сказал он, - ну, поехали?
- Да, пора бы уже.
Они быстро встали и уехали.
- Привет, - я вошла в кабинет Вани, но там сидела только Лена и Полиенко.
Они оторвались от своих дел и посмотрели на меня.
- Привет, - поздоровались они, - еще никого почти нет, - сказала Кипер.
- Да я вижу, - протянула я и присела рядом с ней. – Так скучно, это просто ужас,
мне не терпится работать.
- Скоро будет столько работы, что ничего не будешь хотеть, кроме того, как
лежать на кровати и спать, - усмехнулся Полиенко.
- Но пока этого нет, а дальше посмотрим, как пойдет. - Улыбнулась я и
облокотилась на Лену.
Она легонько стала гладить меня по голове. Так приятно.
- Скоро Ваня приедет, - сказала она и, достав мобильный из кармана, посмотрела
на время, - минут через пятнадцать.
Никто ничего не ответил. Я прикрыла глаза и зевнула. Когда уже будет что-то
интересное? Когда?
Мы сидим и о чем-то разговариваем. Разговор назло не клеится. Несем как-то
бред. По-моему, я схожу с ума. Мы – сходим с ума. Через полчаса, Ваня все-таки
приезжает, а после него и остальные ребята. Все, кроме Галояна. Мы сидим у
него в кабинете и пьем чай с тортиком. Надо же, Шаповалов даже раскошелился
на вкусный-вкусный торт! Ну и хорошо.
- Ребят, - как-то странно произносит он, - может нам дуэт замутить?
Все непонимающе смотрят на него. Я чуть ли не давлюсь чаем и тупо смотрю на
Ваню. Все-таки не просто так он вчерашний разговор затеял. Дуэт? Это что-то
новенькое.
- Чем тебе Лена не нравится? – Вступается Войтинский.
- Я не сказал, что она мне не нравится, - спокойно говорит Шаповалов, - просто
можно было бы добавить еще одну девочку, например, полную
противоположность Лене, - предлагает он.
- Инь-янь? – Смеется Александр.
- Почему сразу инь-янь? Просто хорошо бы получилось, - рассуждает Ваня, -
высокий голос Лены связать с каким-нибудь низким, или просто другим. Ее
женственность связать с внешностью мальчишки.
- Хороших парней на кастинге не было. - Заметила Кипер, смотря на меня.
- Возьмем девочку, значит, - не унимался Шаповалов.
- Ваня, - подумай хорошенько, - предостерег его Войтинский и тоже обратил свой
взгляд ко мне.
А я то что? Хотите еще кого-нибудь да ради Бога! Только бы было все хорошо и
не скучно.
- Лен, что скажешь? – Ваня посмотрел на меня.
- Я не против, - ответила я, - думай сам.
Все тяжело вздохнули. В воздухе висело напряжение.
Мне было тоже нелегко. Почему я должна была делить свою славу с кем-то?

23/446
Блин, надо выкинуть эту фигню из головы. Я еще не Бритни Спирс, чтобы так
рассуждать. Какой ужас, ну вот, начинающаяся звездная болезнь. Надо
перестать разводить панику. Я не заметила, как Ваня куда-то ушел вместе с
Леной. Куда бы это они могли пойти? Что-то происходит. Это точно, но я все
никак не могу понять что?! Может, у них любовь? Я сама удивилась своим
мыслям. А почему бы и нет? Хотя…они же просто партнеры по бизнесу. Наверное.
Это вообще не мое дело. Что за глупая привычка лесть в чужие дела? Глупая,
глупая, Лена!
- Зачем ты меня сюда притащил? – Раздраженно спросила Кипер, садясь на
какую-то пыльную тумбочку в маленькой темной комнате.
- Нам нужна еще одна девочка, - снова повторял Ваня одно и то же, - нам это
нужно! Поверь мне!
- Зачем? – В сотый раз спросила она.
- Лена, так будет лучше, я знаю! Ну, поверь же ты мне, черт подери, - он так
боялся сорваться на крик, - я чувствую, понимаешь? Так надо, надо, надо. Я знаю,
- не унимался он.
- Ты обкурился что ли? – Еще раздражительней спросила она. - Какую чушь ты
несешь! Хватит повторять одно и то же!
- Если одна из девочек уйдет, ее можно будет заменить!
- Ты наивный, Вань, - беспристрастно ответила она, - неужели ты думаешь, что
если они добьются чего-то, ты сможешь заменить одну из них? Такие группы не
цепляют. Так не нужно думать.
- Давай еще девочку возьмем? Ну, давай! - Упрашивал Шаповалов.
- Вань, давай ты подумаешь еще раз очень хорошо, и завтра мы поговорим.
- Но я уже все продумал! – Запротестовал он.
- Поговорим завтра. - Сказала Лена.
- Сегодня вечером, - отрезал он и привлек Кипер к себе, - сегодня вечером,
поняла?
Не дожидаясь ее ответа, он быстро поцеловал ее и вышел.

24/446
-6-

- Заткнись же ты, - я проснулась от громкого крика Лены Кипер.


Она сидела на кровати, разговаривая с кем-то по телефону. Я лениво взглянула
на часы. Почти 6 часов утра. Ей нечего делать? Кому она звонит в такую рань?
Или кто ей звонит? Да какая разница? Я хочу спать. Засыпаю, я слышу отрывки
разговора…
- Сейчас приезжай…нет, прямо сейчас…встречаемся через двадцать минут у
метро. Я сказала приезжай! Это важно!...
Кажется, я отрубилась…
- Ваня, какого черта ты так долго? – Лена быстро открыла дверь его машины и
села на переднее сидение.
Тело окутало тепло. На улице еще было достаточно прохладно. Она украдкой
взглянула на него с серьезным лицом и сжала в своей руке сумку, - что ты
молчишь?
- Приехал, как смог, - невозмутимо ответил он, не обращая внимания на ее
взгляды, - нахрена ты меня так рано выдернула из постели. Я неплохо проводил
время, - он похотливо бросил на нее небрежный взгляд. И посмотрел как-то
оценивающе.
- Ну ты и скотина, - зло прошипела Лена, - в твоих интересах послушать меня.
- Рассказывай, - вяло ответил он и ловко вытащил сигарету из пачки, - будешь?
- Нет, - коротко ответила она, - ты знаешь, Вань, я, кажется, сошла с ума…
- Я давно об этом подозревал, - выдержав паузу, засмеялся он.
- Я серьезно! Представляешь, мне сегодня сон приснился…
- Мне тоже сны снятся, - перебил ее Ваня, -и что?
- Дослушай ты меня, наконец, - стала злиться Лена, - мне приснилось, как Тутта
Ларсен лезла ко мне целоваться! Ты представляешь?
Шаповалов замолчал, он лишь задумчиво потягивал сигарету, всматриваясь в
окно автомобиля.
- Веселые у тебя сны, - неожиданно усмехнулся он, - слушай, а что на счет
второй девочки?
- Какая вторая девочка? Ваня, ты только подумай, какие мне сны снятся!
- Может у тебя просто закончилась активная половая жизнь? – Подколол он ее и
аккуратно провел рукой по ее щеке.
- Думай о чем говоришь, - зло сказала она, - дурацкий сон! Ваня, я сошла с ума…
- Ты сошла с ума, - задумчиво повторил он…, - слушай, а что на счет второй
девочки?
- Ты про вторую? Которую к Лене припихнуть хочешь?
- Не припихнуть, а добавить, - поправил ее Ваня. – Да, именно о ней.
- Не знаю, решай сам.
- Я очень хочу, ты же знаешь. Я думаю, так будет лучше.
- Я не знаю, Вань…
- Ты сомневаешься? Сомневаешься во мне? – Он посмотрел на Лену преданным
собачьим взглядом.
- Нет. Нет же…не знаю, хочешь – бери…
- Значит, добавлю, - протянул он и выкинул окурок в окно.
Они замолчали, каждый думал только о своем
- Малыш, ты еще спишь? – Я проснулась оттого, как чья-то рука мягко легла на
мою щеку. Рядом со мной сидела Лена. Она улыбалась и гладила меня по
волосам.
- Сегодня важный день, - добавила она, - многое сегодня изменится.
- Когда? – Пытаясь собрать все мысли, произнесла я.
- Скоро, Ленок, скоро, - она поцеловала меня в щеку, - ты, давай вставай,
25/446
одевайся, и к Ване поедем, он нас уже ждет. Он все расскажет.
Я улыбнулась. Кипер куда-то вышла, а я тем временем быстро приняла душ и
оделась. Лена вернулась вскоре после того, как я была готова. Мы быстро
захватили все вещи (которых у нас почти не было) и выехали в офис к Ване.
Войдя, в знакомый уже нам кабинет, мы сели. Какая-то напряженная обстановка.
Мне стало неуютно. Вани среди ребят не было. Интересно, где он? Мы со всеми
поздоровались и сели на диван. Шторы были завешаны, поэтому в кабинете было
очень темно. Зачем это?
- Почему шторы завешаны? – Спросила я.
- Не знаю, - ответил Полиенко, - это у Вани спросить нужно.
Какой бред. Кто днем завешивает шторы? Я подошла к окну, и молча распахнула
их. Стало намного светлей. Так лучше. Да, определенно.
- А где Ваня, кстати? – Снова поинтересовалась я, рассматривая картины,
весящие на стене.
Странно, не обращала раньше на них внимание. Они такие серые, мрачные.
Неужели ему нравятся?
- Он сейчас придет. С минуты на минуту уже будет.
Галоян не соврал. Буквально через минуту дверь кабинета открылась, и к нам
вошел Ваня. Он выглядел слегка помятым. Наверное, не спал ночью, - подумала
я. Он присел за стол и оглядел всех нас. Вид у него очень серьезный, но добрые
глаза выдают его. Кипер, сидящая около меня, томно вздохнула.
- Мы решили добавить еще одну девочку, - спокойно, но твердо произнес Ваня.
Я все равно разглядела его руки, которые нервно теребили ручку. Он волнуется,
я вижу. Не знаю, как остальные. Все прибывали в шоке. Повисло напряженно
молчание. Некоторые стали переглядываться. Я заметила, как зло раздуваются
ноздри Войтинского. Ему явно не понравилось это предложение. Лена же сидела
спокойно, как будто уже знала об этом. Галоян и Полиенко не выражали никаких
эмоций. Значит, попросту им было все равно. Наверное.
- И что дальше вы собираетесь делать? – Наконец нарушил молчание
Войтинский. В его голосе были слышны нотки раздражения. Он не хотел этого и
все это понимали.
- В смысле? – Шаповалов откинулся на стул.
- Что ты собираешься с ними делать?
- Петь, - просто ответил он. У него всегда все просто. Я убедилась в этом позже. –
Потом альбом запишем, клип снимем, гастролировать будем.
- А концепция какая?
- Она в разработке, - вступилась в разговор Кипер.
Все посмотри на нее. Теперь, стало понятно, что все это время она знала о
приходе новой девочки.
Ну и ладно.
- Ну-ну, - еле слышно выдавил Войтинский, а вслух добавил, - посмотрим на
результат.
И начались безумные дни. Во всех смыслах этого слова. Ваня выдавал такие
вещи, до которых я бы просто не додумалась. Все работали над чем-то своим.
Галоян писал музыку к новым песням Полиенко, даже сам Шаповалов писал
некоторые строки для песен. Я бОльшее количество времени проводила с Кипер,
у которой уже взрывалась голова от идей и мыслей. В ее комнатке, как обычно
было куча скомканной бумаги. Она жила на съемной квартире, так как жить
одной мне было скучно, она предложила мне пожить у нее какое-то время. А
почему бы и нет? Мне здесь нравится. У нее замечательная собачка, с которой я
вечно таскаюсь, а Лена в это время сидит с чашкой кофе на диване и записывает
что-то. Я никогда не старалась узнать, что там такое. Потом все равно узнаю
ведь. Ваня часто заезжал к нам и спрашивал про успехи, но Кипер лишь устало
мотала головой. Но все-таки что-то продвигалось. Хоть и не у нее, но хоть в

26/446
музыке и песнях. Наконец, Шаповалов определился со второй девочкой.
Интересно, кто она? Через два дня я должна узнать. Она приедет в офис. Не могу
дождаться этого. Вместе веселей. Как-то вечером, когда Лена очередной раз
болтала с Ваней по телефону, я услышала, что они разговаривают о новой
девочке. Мне стало жутко интересно. Но ничего толкового я не узнала. Когда
Кипер положила трубку, подошла к ней и села рядом.
- Надеюсь, что Волкова согласится, - вслух рассуждала она.
- Волкова? – Переспросила я.
- Да, - Лена повернулась ко мне лицом и едва заметно улыбнулась. – Она на
кастинге чуть от тебя отстала. Как раз та девочка, которая послезавтра в офис
приедет и будет с тобой петь. Надеюсь, что все получится.
- Надеюсь, - понимающе, кивнула я.
И все снова понеслось в привычном ритме. Все куда-то носились. Туда-сюда. Ваня
названивал каждый день. Прибегал к нам и снова убегал. Какие-то встречи,
переговоры. Но ведь по сути ничего еще и нет. Но пусть лучше хоть что-то
делают, чем тупо лежат на диванах и потягивают очередную сигарету. Пусть уж
лучше будет так. Ваня обещал много новых песен, Лена обещала крутые и
свежие идеи, потому что Шаповалов ненормальный. Ненормальный и все об этом
знали. Ему не нужно будет то, что уже не свежее. Ему нужен креатив. Значит,
будет.
Через два дня, как и положено, мы с Леной выехали в офис к Ване. Приехать мы
решили чуть пораньше, чем была намечена встреча с девочкой. Так, наверное,
даже лучше. Мы не спеша пили чай в кабинете Шаповалова и говорили обо всем
на свете. Наконец-таки о чем-то, хоть не о работе и не о предстоящих делах. Мне
все так нравится. Какие же они крутые! Время уже перевалило за пять часов
вечера. В это время должна была приехать загадочная Волкова, но ее не было.
Неужели она не приедет? Разве можно опоздать на такую встречу? Но как
только минутная стрелка остановилась на пяти минутах шестого, она вошла в
кабинет. Я быстро отряхнула свои джинсы от чего-то невидимого и улыбнулась.
Она была в очках. Медленно подошла к столу Шаповалова и улыбнулась.
- Здравствуйте, - она протянула ему руку.
Какая любезность. Затем, она сняла свои очки и повернулась к нам с Леной,
чтобы поздороваться.
Я опешила. Где-то в ушах что-то отчаянно застучало, сердце подкатило к горлу.
Это же ОНА. Я судорожно сглотнула и окинула ее взглядом. Она узнала меня
тоже. Ее лицо тут же приняло удивленный вид. Неожиданно мне стало смешно.
Так не бывает. Не бывает же. Господи, это прикол что ли какой?
- Ну, привет, - усмехнулась она, глядя на меня.
- Привет. – Еще тише, мягче, чем она.
Юля смотрела на меня такими же смеющимися глазами. Все было между нами. С
того самого дня – между нами, это значит так много, так мало. Между нами, -
будто пробую я на вкус это слово. И она смотрит на меня, улыбается, не обращая
внимания на Ваню, который вот-вот сойдет с ума от непонимания. Смотрит на
меня своими голубыми, как лед глазами и улыбается. И что-то отчаянно бьется
внутри, дрожит. Странно все. Глупо и странно.
- В чем дело? – Наконец выдавил Ваня и нервно поправил ворот рубашки, что еще
больше развеселило меня.
Юлька не удержалась и засмеялась вместе со мной. Мы стояли и тупо ржали,
согнувшись пополам. А они сидели и смотрели на нас, ничего не понимая.
- Лена, - голос Кипер вывел меня из состояния неадеквата, - что случилось?
- Мы просто знакомы, - я повернулась к женщине и широко улыбнулась
- Да? – Удивленно протянул Ваня, - и давно?
- Не очень, - за меня ответила Юля, - в поезде недавно познакомились, когда в
Москву перебирались.

27/446
Все присутствующие улыбнулись.
- Так даже лучше, - довольно произнес Шаповалов и, подойдя к Волковой,
приобнял ее.
Мы сидим в кабинете Вани и что-то обсуждаем. Что-то серьезное, но я уже
ничего не слышу. Я уже ничего не понимаю. Я только смотрю на Юльку и
улыбаюсь. Мне просто везло. А она сказала, что не пойдет на кастинг, коза
такая! Надо будет при возможности расспросить ее об этом. Почему ты и нет?
Вот она хитрая, как лиса. Зато теперь мы будем петь вместе. Хоть немного я ее и
знаю. Это уже хорошо.
На часах уже около половины восьмого. Что нам тут делать? Уже ведь нечего. Мы
сидим и пьем по второй чашки чая. Уже надоело. Благо, что Кипер сбегала в
ближайший магазин и купила пирожных. Уже лучше. Юлька все время смеется,
улыбается. Жизнерадостная такая. Вот и славно. По-моему они с Ваней
поладили. Теперь же он уделяет ей даже больше внимания или мне просто,
кажется. Я сижу на диване, облокотившись на Лену, она чуть приобнимает меня,
внимательно слушая разговор Шаповалова и Юли. А мне все равно. Я уже ничего
не понимаю, мне просто хорошо.

28/446
-7-

Ваня посмотрел на часы и вздохнул. Время летело так быстро, что никто
не успевал следить за ним, но временами оно тянулось, словно кленовый сироп.
Но время шло, а значит, что мы еще живы. Значит, скоро будет что-то новое и
интересное нам.
- Пора бы уже расходиться, - сказал он и посмотрел на меня и Юльку, – завтра,
думаю, будет уже что-то готово, так что можно будет записывать. Во всяком
случае, скучать не придется это точно. Я вам это обещаю.
- Это хорошо, - улыбнулась я, растягиваясь по дивану, - хочется уже работать,
хочется чего-то нового, но я не знаю чего. Я тебе верю, Вань, все будет хорошо.
Нужно просто подождать.
Мне так не хочется вставать и идти куда-то.
- Во сколько завтра приезжать? – Спрашивает Юлька и смотрит на меня. – Только
можно маленькую просьбу? Дай поспать хотя бы до обеда, уж очень сложный
день, да и переосмыслить многое надо. А сегодня уйдем с головой в отрыв!
У нее еще, наверное, полно сил, чтобы зажигать. А мне все так лень. Ужас какой-
то.
- К двум часам, - отвечает Ваня, доставая очередную сигарету, - я буду вас
ждать. Выспаться успеете? Я думаю, да. Так что давайте, набирайтесь сил и в
бой!
- Мы приедем, - говорит за нас двоих Волкова и встает с дивана, - пошли...
…Проснулась я так же резко, как и заснула. Я сонно открыла глаза и меня тут же
передернуло. Ну что у нее за дурацкая привычка такая? Юлька лежала рядом со
мной и пристально всматривалась мне в лицо. Немного странно просыпаться у
нее, странно вообще, что все именно так все происходит. Этот кастинг, она.
Какой-то проект, надежды на что-то непонятное…
- Ты как всегда, - засмеялась она, не отводя от меня взгляд.
- Это ты как всегда, - сонно забормотала я, - чего тебе не спится-то? Сколько
время?
- Ты так мило спишь, - не обращая внимая на мои вопросы, продолжила Волкова,
- бормочешь что-то время от времени.
- Хватит, - я чувствовала, как начинаю краснеть.
- Да ладно тебе, - смеялась она и потянула на себя одеяло, - что я такого
сказала? Ты вот не знаешь, как ты спишь, а я тебе сказала. Ангел такой.
- Юлька, прекращай меня смущать, - сказала я и натянула одеяло до глаз, -
лучше скажи сколько время?
- Почти двенадцать, - она вскочила с кровати и куда-то убежала, - я жду тебя на
кухне. Давай перекусим и поедем к Ване, он нас ждем.
Я закатила глаза и встала с кровати. Вообще-то Юлька права, нужно ехать в
офис, сегодня будем песни записывать. Все будет круто, день начинается
отлично. Я зашла на кухню и увидела, суетящуюся около плиты, Волкову. Эта
картина умиляет меня. Я молча облокотилась на дверь и улыбнулась. Как это
мило, не часто такое увидишь. Точнее я вижу это первый раз. Поймав момент, я
решила сфотографировать это, и поэтому быстро сбегала в комнату, чтобы
захватить фотоаппарат. Стоя рядом с Юлькой, я быстро сфоткала ее, она тут же
обернулась от звука камеры.
- Что ты делаешь? – Засмеялась она и принялась отбирать у меня камеру, - с ума
сошла? Я же не накрашенная, вот увидят меня такую и испугаются! Дурная
совсем, Ленка, отдай его!
- Ути боже, - я все еще не поддавалась ей, - не накрашенная Волкова, какая
прелесть! Когда мы станем знаменитыми, я продам это за громадные деньги!
Эксклюзивом попахивает! Не забирай мой фотоаппарат, отстань, - я упиралась в
29/446
ее плечи.
- Дурочка какая, - прикинулась обидчивой она, - хватит дурью заниматься, давай
уже завтракать! Или обедать. Фиг поймешь, давай жрать короче, - она вывалила
блинчики со сковородки и поставила тарелку на стол.
Я осторожно присела рядом с ней, думая, что она вот-вот выдернет мою камеру,
но этого не произошло. Мы молча уплетали завтрак, вполне вкусно! Не
ресторанная еда, но мне достаточно, она вкусно готовит. Нужно скорее ехать к
Ване, хотя еще и довольно рано, надеюсь, что он будет на месте. Юлька
задумчиво поглядывала на меня время от времени, интересно, о чем это она
думает? Улыбается, дурочка, значит, задумала что-то, вот точно!
Час спустя мы вышли из дома и поехали к офису Вани. Разговаривать было не о
чем, поэтому мы молчали, так даже проще. Наверное. Мы приехали быстро,
кабинет Шаповалова был открыт к нашей радости.
Ваня сидел на стуле, небрежно закинув ноги на стол. Как ток можно? Он
медленно курил свою сигарету, задумчиво всматриваясь в густой дым. Фу, как
же тут накурено! Интересно, о чем он думает? Лучше бы о нас думал, об идеях
для проекта. Увидев нас, он даже не изменился в лице, не скинул ноги. Он так и
лежал, развалившись на стуле, и задумчиво курил. Вот его поведение.
- Привет, - Юлька пренебрежительно посмотрела на него и молча села на диван,
закинув ногу за ногу.
Он качнул головой и снова затянулся. Неужели ему даже лень ответить ей? Да
что с ним происходит? Эгоист!
- Давно ты тут? – Спросила я, присаживаясь рядом с Волковой. Настроение
почему-то резко упало.
- С восьми утра, - после продолжительной паузы ответил он, - сегодня будем
записывать песни. Возьмите тексты, они на столе, - Ваня указал взглядом на
журнальный столик.
Я молча взяла листочки. Один протянула Юле, другой забрала себе. Он
невозмутимо наблюдал за этим. Спустя десять минут, я спросила:
- Когда записывать будем?
- Сейчас, сейчас, - невнятно пробормотал он, - все подойдут и пойдем.
Через минут двадцать подошли и все остальные. Мы прошли в студию и стали
записывать песни. На мое удивление получалось очень и очень круто. Юльке
тоже понравилось. У нас так сочетаются голоса, что я думаю, всем понравится! Я
уверена! Да и Ваня одобрительно качает головой, наконец-таки он отошел от
своего коматозного состояния! Видеть не могла его уже таким! Галоян сидел
довольный, как мартовский кот, улыбка небрежно растянулась по его лицу,
Полиенко тоже был рад такому успеху. Хотя об успехе говорить было рано, это
первые пробные песни, но все равно все получается, а это уже хорошо! После
записи мы всей командой рванули в кафе, отпраздновать первые начинания.
Ужин оказался просто шикарным, даже не смотря на то, что с Юлькой мы почти
ничего не ели.
- Хорошее начало, - одобрительно улыбнулся Ваня, - так держать, ребятки!
Нужно бы показать результат Борису, ему бы понравилось.
- Я тоже так думаю, - согласилась Кипер, сидящая рядом с Шаповаловым, -
девчонки, вы просто умнички! Так смотритесь хорошо, - она почему-то резко
замолчала.
- Ты чего? – Наконец спросил Галоян.
Все смотрели непонимающе на Лену. Чего она замолчала?
- Ничего, - она попыталась улыбнуться, - я ступила немного, забейте, -
засмеялась Лена.
- Бывает, - усмехнулся Ваня и разлил вино снова по бокалам, даже нам с Юлькой.
- За проект, - поднял стакан он.
- За проект! – Поддержали его все.

30/446
Юлька сидела и довольно пила вино, расплываясь в улыбке. Я не так часто
выпиваю даже по праздникам, ну сегодня это можно себе позволить.
- Знаете, девочки, - задумчиво произнес Шаповалов, - скоро… скоро все будет по-
другому! Я вам обещаю, но вы должны мне верить, потому что без веры в себя,
пропадете! Скоро все изменится, я обещаю вам. Вам понравится…
Все, что он обещал – все сбывалось.
И началось новое время…Время перемен. Голова кружилась от успехов и
радости. Теперь у нас было то, о чем мы даже не мечтали. Сутками мы зависали
в офисе, записывая новые песни, а после записи собирались у Вани в кабинете и
пили чай, иногда что-то покрепче, когда день выходил уж очень тяжелым.
Своеобразное расслабление. А после, под дружное убаюкивание, придумывали
идеи для группы, все вместе! Так было проще, но в голову ничего не проходило!
Ваня был всем недоволен. Он искал что-то новое, свежее для своего проекта, но
все наши предложения не подходили ему. Галоян все так же писал музыку,
Полиенко - слова для песен. Мы с Юлькой здорово подружились, и все свое
свободное время проводили вместе, гуляя по Москве. Как же было круто, это
совсем беззаботное время. Кипер улыбалась, когда видела, что мы отлично
ладим друг с другом, да и сам Шаповалов был очень доволен своим выбором. Мы
отлично подходили друг-другу… А время все шло. Борису понравился материал,
но он торопил с идеями, с концепцией группы. В один из таких дней, Ваня
разрешил уйти пораньше нам домой, а сам остался наедине с Кипер.
Лена и Шаповалов сидели у него в кабинете на диване. За окном уже давно было
темно. Небольшое помещение освещала лишь тусклая настольная лампа, в
воздухе висела тишина. Эти двое уже сломали головы, лишь бы придумать
какую-нибудь идею. Хоть какую-нибудь.
Неожиданно Кипер засмеялась.
- Вань, а не сделать ли нам их лесбиянками?
- Что? – Он повернулась к женщине, тупо уставившись на нее, - я, конечно,
травку уважаю тоже, но пока здраво мыслю.
- Ну а че? Прикольно же. Мы не будем пропагандировать извращение и
порнографию. Просто тонкую грань между дружбой и любовью! Прикольно же,
Вань! - Не унималась она.
- Лена, я понимаю, что мы в тупике, что мы не можем придумать идею для
группы, но не такую же? Что обо мне скажут? Что я педофил и совращаю
маленьких девочек? – Раздраженно рассуждал он. Ему порядком все надоело.
- С каких пор тебя интересует, что о тебе говорят?
- Ты права, меня это не интересует, - чуть сбавил обороты мужчина.
- У тебя будет слава! Ваня, это будет популярно!
- Откуда ты знаешь? Лена, мы можем ошибиться…
- Нет, не можем! – Возразила она, - помнишь, ты тоже так вдалбливал мне про
Юлю? Вот и я чувствую!
- Хорошо, допустим…как я им это объясню?
- Ты же психолог! Вот и объясни…
- Ну прикольно же, - засмеялась Лена.
Он тоже засмеялся.
- Прикольно, - качнул головой он, погружаясь в мысли, - две девочки-подружки,
которые не понимают, что с ними. Дружба это или любовь? Такие девочки
нимфеточки…
- Сладенькие, - мечтательно протянула Кипер, - клево! Да-а, это было бы круто.
- Да, - он продолжал ржать, - у них все так невинно, первые чувства, они такие
маленькие, глупенькие, ничего еще не понимают. Да, это было бы хорошо, -
утвердительно кивнул он.
На этом и порешились. Все так просто…
Мы приехали в офис и тут же поднялись к Шаповалову. Он сидел рядом с Леной и

31/446
о чем-то оживленно разговаривал. Заметив нас, он радостно встретил нас
объятиями. Какой-то он сегодня странный.
- Девочки, Лена написала нам хит, - радостно заверещал он, - вы должны это
прочитать!
Он буквально подлетел к нам с текстами песни. Мы присели на диван и стали
читать его.
- Странные слова, - не отрываясь от прочтения, сказала я.
- Есть такое, - поддакнула Юля, - что за песня?
- Хорошая ведь песня, - откинувшись на своем стуле, Ваня устало зевнул и
посмотрел на Кипер, сидящую напротив нас.
- Я не говорю, что песня плохая… слова просто странные.
- Мне сон приснился один, - задумчиво произнесла Лена, - вот и песню
написала…
- А мы тут причем? И песня? Что за слова? – Запаниковала я.
- Твоя песня, значит? – Волкова посмотрела на женщину. Она кивнула.
Может, Шаповалов все-таки соизволит рассказать, причем тут мы и эта песня?
Она странное и это понимает даже Юлька.
«И еще и еще мы с тобой до утра…я сошла с ума, я сошла с ума… мне нужна
она». Причем тут мы с Волковой? Когда все стали расходиться, я попросила
Юльку пойти со мной к Ване и расспросить о песне. В голове у меня без
перерыва крутятся слова « Я сошла с ума… мне нужна она».
- Ваня! – Я резко распахнула его дверь и зашла к нему. – Объясни, что за слова в
песне? «Я сошла с ума, я сошла с ума мне нужна она»… о чем это? Скажи прямо,
а не отвечай, как обычно, пожалуйста!
Он устало потер виски.
- Садитесь, - сказал он.
- Мы можем постоять, - я сложила руки и уставилась на него.
- Сядьте, - зло сказал Ваня и налил себе рюмку чего-то.
Мы молча сели. Притихли и просто стали ждать от него хоть чего-нибудь.
- Я долго думал. Все думали… и вот, решили сделать из вас, - он замолчал, -
таких… маленьких девочек-нимфеточек. Между вами была бы тонкая грань
между дружбой и любовью…. Это привлекло бы внимание, в этом не было бы
ничего пошлого и порнографического…
В воздухе повисло устрашающее молчание. Было слышно, как он проглотил
содержание своего стакана, как Юлька нервно дышит, сидя рядом со мной.
- Скажи, пожалуйста, что ты шутишь, - тихо прошептала я.
Но он молчал. Молчал. Пожалуйста, Ваня, только не молчи, ты же шутишь!
Шутишь, но это не смешно, Ваня, одумайся! Ну, говори же ты что-нибудь!
Неожиданно Юлька истерически рассмеялась.
- Черт, Ваня, скажи ты ей, что ты шутишь! – не унималась Волкова.
Но он молчал. Сколько так прошло времени, я не знаю… я сбилась со счета.
Испугалась, запуталась.
- Ваня! – Закричала я.
Но он лишь отрицательно качнул головой. Он ненормальный, он издевается.
- Ты сошел с ума, - с тихим ужасом выдохнула я.
Убивающий ужас пронзил мое тело. Он шутит. Шутит. Пожалуйста…
- Нет, теперь мы. Мы сойдем с ума…
Даже Юля заткнулась и перестала ржать. Нам стало страшно.
- Все будет хорошо, - попытался успокоить он нас, видя, как мы заволновались.
Как мы сидели в ужасе…
- Поздно, Ваня, поздно, - еле слышно произнесла я и вышла из кабинета.
Юлька рванула за мной.
Мою голову не покидала мысль о недавних разговорах с Ваней. И Кипер, значит,
она тоже все знала, но почему она не сказала? Ведь мы неплохо с ней общаемся.

32/446
Правда с приходом Юльки в группу, на Лену остается не так много времени. Я с
досадой замечаю это. В любом случае, нам нужно заниматься. Хоть как-нибудь…
а в голове все крутится и крутится: «Я сошла с ума, мне нужна она»…

33/446
-8-

В плеере по кругу крутиться песня, кажется, я уже знаю ее наизусть.


Кажется, я сошла с ума…
I wanted you to know, I love the way you laugh, I wanna hold you high and steal your
pain away. I keep your photograph; I know it serves me well, I wanna hold you high and
steal your pain. Because I'm broken when I'm lonesome, and I don't feel right when
you're gone away. You've gone away. You don't feel me here, anymore…
Я так хочу от всех убежать, убежать от себя. Как мне все надоело, вокруг
столько непонятного, что мне хочется от этого убежать, скрыться. Я боюсь
внешнего мира, он не такой красочный и простой, как мне казалось, когда мне
было 5 лет. Сейчас все по-другому. Мне кажется или на улице начинают опадать
листья? Встречи с Ваней были такими частными, но почти никчемным. Ненужные.
Опять обрывочные мысли, убеждения в том, что нам это надо. Мы и сами ведь
знаем, что нам нужно, мы сами этого хотим, но есть рамки.
… Нет, в нашем проекте больше нет рамок. Однажды мы собрались опять в
офисе, опять обговаривая какие-то детали, слушая никчемные разговоры,
рассуждая на никчемные, но все же философские темы. Опять все, как обычно.
Материала почти нет. Никто не знает, что делать. Есть идея, нет рамок – это все,
что мы имеем. И это сложно. Но мы должны найти выход и когда-нибудь найдем
его. С его концепцией лесбиянок, а правильней было бы сказать, недолесбиянок,
псевдолесбиянок – мы уже смирились, не так остро все воспринималось, не так
болезненно. Я верила ему, и Юлька тоже верила. Без веры и желания ничего бы
не вышло. Надо же. «Вы будете девочками-подружками, которые не понимают,
что с ними происходит. Их тянет друг к другу, они что-то испытывают друг к
другу, но не понимаю, что именно это. Нужна какая-то грань, нужно придумать
ее…мы придумаем, как ты думаешь, какая грань между дружбой и любовью?», -
как-то между делом рассуждал Ваня, а потом обратился ко мне. Я на минуту
задумалась. «Секс?» - предположила я, и вопросительно посмотрела на него. Он
тоже задумался, глядя в какую-то точку, но затем снова вступился: «А любовь не
может быть духовной?». Я улыбнулась: «Может, только неполноценная какая-
то». «А что ты вообще думаешь и дружбе и любви? Они связаны?», - он все еще
смотрел в никуда, не обращая на меня свой взгляд. «Там, где начинается любовь
- заканчивается дружба», - философски пояснила я. «Почему не наоборот?», -
спросил Ваня. «Как?», - я обращаю взгляд на Юльку, которая сидит и морщится.
Меня умиляет эта картина. «Там, где заканчивается дружба - начинается
любовь», - Ваня тоже улавливает мой взгляд, и улыбается, глядя на Волкову,
которая думает, что наши разговоры – сумасшествие. «А как ты представляешь
это себе? Как дружба может закончится?», - не унимаюсь я. «Секс», - усмехается
он, все объясняя предельно просто. «По дружбе?», - я не понимала этого
бессмысленного разговора. «Что за чушь вы несете?», – раздражительно
спрашивает Волкова, - «Какой секс, какая грань? Крыша едет не спеша!». Мы с
Ваней рассмеялись, а Волкова, кажется, еще больше разозлилась. Может, пмс?
Он подошел к ней и обнял. Она ничего не ответила, но и не отпихнула его.
Так мы и сидели в тишине, потом болтали о чем-то непонятном. О каком-то
бреде. Мы все сошли с ума…
Запись песни шла почти два дня, боже, как мы устали ее записывать. Юлька все
время психовала из-за того, что у нее что-то не получалось, хотя итог получился
просто замечательным, всем очень понравилось. И снова начались затяжные
будни, которые летели, как кометы. Каждый день в офисе мы обговаривали наш
репертуар, поведение, все просчитывалось до мелочей. После записи песни, Ваня
стал заикаться на счет съемок клипа, вот было бы здорово! Ваня умный, он что-
нибудь обязательно придумаем. Юлька же, как обычно сидит, насупившись, она
34/446
все еще не может смириться с этим имиджем. Говорит, мол, у нее всегда было
море парней, а теперь что? Вся наша деятельность не оставляла времени на
личные отношения, а ей они нужны. Мне ее немножко жалко, хотя сама она
всегда говорила, что хочет петь, хочет стать известной, а для этого нужно
жертвовать. Как-то мы собрались у Вани в офисе для обсуждения чего-то нового
для группы.
- Нам нужно придумать фишку, вашу фирменную фишку, - задумчиво произнес
Шаповалов.
- А малолетки-лесбиянки это уже не фишка? – Раздражительно спросила Юля.
В последнее время она слишком раздражительна. Я все понимаю, что многое
свалилось на наши головы, но нужно терпеть! Когда она это поймет? Нужно
просто потерпеть, нужно все решить, и тогда будет проще, почему она не хочет
это понимать?
- Откуда люди узнают про ваши чувства? – Продолжил Ваня, всматриваясь в
окно, - они должны знать, как вы любите друг друга, как вам тяжело. Вы должны
быть хорошими актрисами. Даже не просто хорошими, а превосходными. Знаете,
это не так просто искренне показать любовь, если совсем не любишь.
- Песни «Я сошла с ума» достаточно!
- Нельзя судить по одной по одной песни. Вы можете петь о чем угодно, это вам
ничего не даст, - он повернулся лицом к Юле и посмотрел на нее. Она
раздражительно засипела.
- Вань, а давай кровать на сцену вынесем и трахаться начнем? – Прошипела
Юлька, она всегда была откровенна в своих высказываниях.
Последовала продолжительная пауза. Я только с ужасом бросала взгляды то на
Волкову, то на Ваню.
- Точно! – Восторженно вскрикнул он и широко улыбнулся.
Мы с Волковой переглянулись.
- ЧТО? – в один голос вырвалось у нас.
- Вы будете целоваться, точно! Это будет бомба!
- Вань, брось, - усмехнулась я, - зачем это надо?
- Ты же не глупая девочка, - ласково сказал он, - это будет огромным пиаром, это
будет такая фишка группы, которая принесет вам славу и деньги!
Теперь мне стало совсем не смешно. Ваня не шутил, он был настроен слишком
серьезно. Назад пути нет…
- Ты знаешь, Лен, - задумчиво произнесла она, когда мы уже сидели в кафе через
дорогу, - Ваня… он ведь не дурак, он знает, о чем говорит, и ты должна это
понимать. Он предлагает хорошую возможность пробиться, причем реальную
возможность, а не тупой полет фантазий. Я думаю, мы должны использовать
этот шанс.
- Тебе трудно представить себя на месте меня, - ответила я, делая глоток
горячей жидкости, - во-первых, меня не поймут родители, во-вторых, это
большой грех, Юлька…я не знаю, что мне делать…

Мы вышли из машины и прошли в офис Вани. Зайдя в его кабинет, он, как
обычно, сел во главу стола; мы на диван. Как обычно. Юлька взяла какой-то
журнал на столе и стала смотреть его, Ваня молчал, я тоже. Зачем мы вообще
тогда приехали сюда? Зачем мы вообще сюда ездим, если ничего нового не
происходит?!
- Я придумал название группы, - резко вставил он, - Вирус, круто ведь, да? Еще…
- Такое название его есть. - Перебила его Волкова.
У нее была не очень хорошая привычка перебивать людей, не дослушав их. Не
слишком-то культурно, но мне все равно, ведь я – не она.
- Я так и думал, знакомое что-то, - спокойно произнес Ваня, - поэтому придумал
другое название.

35/446
- Какое?
Я улыбнулась, глядя на неугомонную Волкову.
- Ты дашь мне до конца высказаться? – Более раздраженно спросил он. – «Тату».
- Тату? – Переспросила я.
- Почему «Тату»? – Усмехнулась Юля. - С чем это связано? С татуировками?
- Нет же, - улыбнулся он, - не с татуировками связано.
- А с чем?
- Та любит ту.
- Та любит ту? – Усмехнулась Юлька и посмотрела на меня, - а кто из нас «та»,
кто «ту».
Я засмеялась тоже, она такая смешная!
- Без разницы, - серьезно сказал Ваня, видя, как мы дурачимся.
Ну а что, нельзя?
- Прикольно, - протянула Волкова, - как тебе, Лен?
- Мне нравится. Прикольно! – Вторю я ей и расплываюсь в улыбке.
По такому поводу мы и решили отпраздновать наше официальное название. Она
уговорила меня на авантюру, о котором я почти пожалела…
…Юлька совсем сошла с ума! Купила целую бутылку вина, куда ей столько?
Мы пришли ко мне домой и тут же прошли на кухню. Я достала Юльке бокал и
поставила на стол.
- Ты чего один достала? – Смеется она.
- А сколько? – Не понимаю я.
- Два! Ты мне компанию составишь, - хитро улыбается она, открыв бутылку вина,
- не будь занудой!
- Нет-нет, я не буду! Нельзя…
- Можно, - кивает она, - так, сегодня вот название придумали! Мы уже
официальный дует, так что можно! Ну, чуть-чуть, давай, что ты хоть, как
маленькая?
- Юлька, ты меня споишь! Я же быстро пьянею…
- Во-о-от, будем стаж вырабатывать, - смеется она, - доставай давай бокал еще
один! Без разговоров!
Я что-то сердито бормочу себе под нос, но все, же достаю еще бокал и ставлю на
стол. Она довольно обнимает меня и разливает вино. Себе чуть больше, мне
меньше.
- Куда ты налила столько то? – В ужасе спрашиваю я. - Я чуть-чуть глотну. Язык
помочить. – Как обычно отшучиваюсь я.
- Так, прекращай, Елена, - серьезно говорит она, - садись, давай, хотя стой! Тащи
все из холодильника сюда!
Я послушно достала фрукты из холодильника, на всякий случай нарезала
бутербродов. На часах почти семь вечера. Еще рано, а за окном уже так темно и
все из-за проливного дождя и этих серых туч. Они почти черные!
Я осторожно присаживаюсь рядом с Юлькой, она подает мне мой бокал.
- Ну что? – Улыбается она, - за нас?
- За нас, - поддерживаю ее я.
Звон бокалов. Боже, докатилась. Сижу и пью с Волковой вино.
- Хотела спросить тебя…, - тихо говорит Юлька и резко замолкает.
На кухне погас свет. Я кое-как нашла выключатель и пощелкала им. Ничего не
произошло! Неужели у нас отрубили свет? Я нервно засмеялась, как в фильмах,
ей Богу.
- Блин! - Нервно взвизгиваю я.
- Чего там? – Спрашивает Юлька.
- Да свет отключили, прикинь? Блин, ну что теперь делать?
- Не паникуй, Катина, - усмехается она, - свечи у тебя есть?
- Что?

36/446
- Свечи, балда! – Смеется она.
- Зачем?
- Зажечь их! Не тупи, они у тебя есть? Или ты хочешь сидеть в темноте?
- Надо поискать… - Говорю я и подхожу к шкафчикам. Судорожно пытаясь что-то
найти.
Вот, кажется вот они. Я радостно достаю их и несу Юлька, попутно наткнувшись
на стол. Блин, больно!
- Вот, - я кладу их на стол, - нашла что-то.
- У меня есть зажигалка, - она достает ее из своих джинс и поджигает свечи. –
Вот, так лучше. Все хорошо, видишь?
Я озадачено киваю головой.
- Давай, за Ваню выпьем? – Предлагает Волкова.
- Мне хватит уже. - С сомнением произношу я.
- Брось, ты глоток сделала, - смеется она, - давай!
- Мне, правда, не нужно больше!
- Неужели ты не хочешь выпить за Ваню, он же старается! Дай Бог, чтобы у него
все получилось! Давай, Ленка, да все нормально будет! Я ж тебя тут не брошу!
Я молча беру бокал и чокаюсь с Юлькой.
- За Ваню, - торжественно говорит она.
Не знаю, как так вышло, но в моем бокале ничего не осталось. Я выпила все. Или
там было мало?
Да какая уже разница! Чувствую, что по организму распространяется алкоголь,
тепло так внутри.
- А глаза-то уже заблестели, - смеется Волкова.
- Из-за тебя все, - смеюсь и я, - я тебя предупреждала.
- Да забей ты, - махает рукой она, - ничего же страшного не произошло? Если
отрываться, то по полной.
- Не думаю, что для меня это хорошо, - говорю я и чувствую, что пьянею.
Только этого мне не хватало. Так, теперь бы не нести чушь. Или какие у меня там
интересно побочные эффекты будут? Мне стало тупо смешно. Я сижу и смеюсь,
просто так.
-У-у-у, - протягивает Юлька, - ну и за любовь пора!
Она улыбается и разливает вино снова. Я уже даже не сопротивляюсь, только
тупо спрашиваю:
- За какую любовь?
- За нашу, - говорит она и чокается со мной.
Мы выпиваем до дна, так принято. Даже я об этом знаю.
- Почему мы пили за нашу любовь? – Только сейчас бормочу я.
- Ваня желает видеть ее между нами на сцене, - отвечает Юлька.
По ее голосу я слышу, что она уже далеко не трезвая.
- А он больше ничего не желает видеть? – Раздраженно спрашиваю я. - Почему
мы должны это делать?
- Потому что он хочет.
- Мало ли что он хочет! – Вскидываю я руки и резко встаю.
Нда, напилась я здорово. Я чувствую, что с каждой минутой алкоголь заполняет
мое тело больше и больше. Мой разум почти в отключке.
- Он сделает нас знаменитыми. - В сотый раз объясняет мне Юлька. – Нам просто
нужно его слушать.
- А если я не хочу его слушать?
- Перестань, - она встала и подошла ко мне, - в этом нет ничего такого, -
замолкает Волкова…
Я тоже молчу, она стоит где-то рядом и прерывисто дышит.
- Ты же знаешь, что в этом нет ничего плохого…
- Не знаю, - в сотый раз повторяю я, хотя мне уже все равно.

37/446
- Почему не знаешь, - спрашивает она и обнимает меня, - все нормально, Ленк.
- Как я могу знать того, чего не знаю… - Уперто несу полный бред я.
- О чем ты?
- Я никогда не занималась такими делами, не пробовала, поэтому не знаю, есть в
этом что-то такое или нет.
Она задумчиво молчит. Я тоже. Ее руки сцеплены в замок за моей спиной, мне с
ней так спокойно. Юлька бесцеремонно нагибается ко мне и аккуратно целует в
шею. Мне становится щекотно, и я смеюсь. Она смеется тоже, нежно целуя мою
шею. Я, кажется, таю… У меня нет сил, даже что-нибудь сказать, нет сил, чтобы
сопротивляться ей. Ее руки начинают медленно изучать мою спину. Что она
делает? Я нахожусь в каком-то непонятном состоянии, мне приятно, но я
понимаю, что что-то не так. Юля осторожно приподнимает мою футболку и ее
руки проворно проскальзывают под нее. Какие у нее теплые ладони. Они,
кажется, на моей спине. Как же мне хорошо… Она стоит так близко ко мне, что я
чувствую ее дыхание на своих губах. Я судорожно облизываю их. У нее глаза
блестят – замечаю я. Наверное, у меня тоже. Только у нее…они какие-то
сумасшедшие и еще у нее горячие руки. И еще все хорошо, даже слишком.
- Говоришь, не пробовала? – Неожиданно разрывает она тишину, своим шепотом.
– А в чем проблема?
Я ничего не могу ответить, я уже ничего не могу делать. Она осторожно
усаживает меня на кухонный диван, и садиться сверху. Я непроизвольно
обнимаю ее. Она запускает руку в мои волосы, другой аккуратно проводит по
губе. Боже, это какое-то сладкое сумасшествие… У меня по всему телу мурашки.
Она нагибается ко мне совсем близко, что я не могу дышать. Мы дышим одним
воздухом. Сердце вот-вот выпрыгнет из моего тела… Я открываю глаза и перед
собой вижу ее глаза… Они лихорадочно блестят… Губы чуть приоткрыты… Какие
у этой девчонки сумасшедшие глаза.

38/446
-9-

- Привет, заходите скорей, мы вас уже заждались, - пробубнил Ваня, но


с улыбкой на лице.
- Извини, это Войтинский тормозил, - заходя к нам, пропыхтел Галоян.
- А что он? Кстати, почему его нет с вами? – Спросил Шаповалов, когда дверь
закрылась.
- Сам его спроси, - устало вздохнул он, - он нервный такой, ужас!
- Может у него проблемы какие-нибудь? – Обеспокоено спросила Кипер.
- Не знаю, пусть Ваня сам с ним разбирается и разговаривает! Он скоро
приедет…
- Поговорю, значит, раз хочет. Какая муха его укусила?
Так и сидели, тупо разговаривали, пока в кабинет не ввалился раздраженный
Войтинский. И правда, какая муха его укусила? Одет был так небрежно, на
скорую руку, волосы дыбом, глаза горят. Да что с ним? Может, перепил вчера?
Хотя, он этим делом и не увлекается. Он позвал Ваню с собой и ушел. Дай бог,
чтобы кто-то из них вернулся живым. Надеюсь, они хоть будут соображать,
чтобы не драться. Интересно, о чем они там говорят? Ну а мы о своем! Мы все о
своем. Галоян с Полиенко переговаривались на счет новой музыки и текстов. Я,
Юлька и Кипер все о своем – о женском, стали заикаться о подтанцовке на
концертах, опять же о съемках клипа. Все, как обычно. Через минут двадцать
вернулся и сам Шаповалов. Лицо спокойное, а вот глаза…сумасшедшие, как были
и у Юльки. Лихорадочные, в них только раздражение. Он сел за стол, налил в
рюмку что-то спиртное и залпом выпил.
- Он нас кинул, - сухо произнес Ваня и осмотрел окружающих, - кто следующий?
- В смысле кинул? – Тихо спросила Лена.
- Он ушел из проекта, - ответил он, - ушел, понимаешь?
- Почему?
- Ему не понравилась, видите ли идея об имидже! Придурок, очнулся, еще бы
через год сказал, ну похрен! Не хочет работать – я его заставлять не буду!
- Успокойся, Вань, - Кипер подошла к нему и облокотилась на стол, - все
нормально будет.
- Конечно, будет, мать его, а как по-другому то? – Он выглянул из-за ее спины, –
ну, никто больше не хочет нас кинуть?
Все промолчали. Еще бы. Шаповалов еще что-то бубнил, но в основном
разговаривал с Леной. Затем, он попросил всех выйти, нам разрешил уехать.
Время уже ближе к вечеру, все равно делать уже нечего у него. Он обещал
перезвонить нам, когда будет назначена точная дата с Леонидом, тогда, мол, и
встретимся. Ну а что нам с Юлькой сделать? Мы понимающе кивнули, его и,
правда лучше сейчас оставить одного, ну, или с Кипер. Она-то его успокоит, я
знаю. Мы с Волковой вышли из офиса и не знали, что делать дальше. На улице
уже темнеет, дома предки, можно было бы прогуляться по Москве. Почему бы и
нет? Так мы и сделали…гуляли вдоль каких-то длинных улиц с высокими домами,
смотрели на витрины магазинов, много смеялись. Потом нашли на какой-то
центральной улочке, стоящие лавки, сели. Так и сидели, о чем-то говорили, о
чем-то легком и непринужденном. Так бы всегда. Город тем временем уже
окутал темный вечер, везде загорелись разноцветные огни, как же круто.
Никогда еще не видела Москву в таком свете. Жалко, холодно, я почти не
чувствую этого. Юлька сидит прижавшись ко мне и что-то бормочет, по-моему
она уже засыпает.
- Ты спишь, что ли? – Невольно спрашиваю я, приобнимая ее.
- Нет, но, кажется засыпаю, так хорошо, - блаженно протягивает она.
- Да-а, - соглашаюсь я, - Москва офигенная.
39/446
- И ты тоже, - смеется Юлька, - так здорово с тобой гулять.
Не знаю, что ей ответить. «Спасибо?»…это как-то глупо. Я так и молчу, так
проще. Вокруг все еще бегают людишки, они совсем не обращают на нас
внимания, а мы на них. Все просто. В какой-то момент Юлька говорит, что пора
по домам. Мне так не охота, но надо, я это понимаю, да и мама волноваться
будет. Мы расходимся, но на прощание она крепко обнимает меня и просит меня
встретиться завтра. Ну я и соглашаюсь, вот только маму провожу, все равно
завтра к Ване, как мы поняли, не ехать.
В это время Лена и Ваня сидели в офисе. Его припадки уже прошли, спасибо
Кипер, если бы не она, никакой бы психолог ему не помог. Ему бы вообще никто
не помог, кроме нее. Она сидела рядом с ним, выпивая по очередной чашке кофе,
сегодня предстояла бессонная ночь. Ваня, чтобы отвлечься от дурных мыслей,
решил полностью поглотиться в работу, Лена же, как преданная его сотрудница
(если можно так сказать), сразу же поддержала его и охотно согласилась
помочь, тем более, что это был ИХ проект. Ваня, считался отцом «Тату», а Лена –
мамой. Все просто. Они сидели и обсуждали очередную проблему.
- Ну, вот выйдут они на сцену, а в чем? Девочки, поющие о несчастной любви…
как одеваются лесбиянки? – Спросил он Лену.
- Они не лесбиянки, не путай, - спокойно объяснила она, - тем более у них нет
ведь определенно одежды…
- Ты права, - рассуждал Ваня, - а что тогда? В чем они будут одеты? Не в
длинных же шикарных платьях от кутюр, это ведь бред, ты понимаешь. Даже не
знаю, не знаю!
- Смотри, что я придумала, - Кипер положила ему на стол наброски костюмов.
- Школьницы? – Он недоверчиво посмотрел на нее и замолчал.
- Да, именно, - она сделала задумчивый вид и сделала глоток кофе, - совсем
юные девочки-школьницы, все подходит. Почему бы и нет?
Это была его любимая фраза. Его любимый принцип. Почему бы и нет? Ведь и
правда, все подходило…и по возрасту, и по песням, по имиджу. Все ведь круто.
- Почему бы и нет! – Вторил он и одобряюще улыбнулся. – Лен, ты молодец,
хорошо придумала, мне определенно нравится эта идея. Коротенькая юбочка в
клетку, блузочка, белые носочки и туфли. Хорошо придумала, да.
- На днях я займусь этим, - она посмотрела на мужчину, - надо бы посмотреть
уже их где-нибудь конкретно или на заказ сделать.
- Можно и на заказ, - согласился он.
- Вань, что на счет раскрутки «Я Сошла С Ума?». Песня то записана, а пользы
никакой!
- На этой недели отнесу на радио, - прерывисто произнес он и уткнулся в какую-
то газету.
- Это хорошо, - улыбнулась она и откинулась на стул.
Все ночь они провели в этом небольшом кабинете, тускло освещенного
настольной лампой. Но было так хорошо, так спокойно, что они не хотели, чтобы
эта ночь закончилась. Сколько же они успели обсудить всего, но, в конце концов,
оба заснули от усталости.

40/446
-10-

Кипер проснулась у Вани в кабинете, сидя на стуле. Он же – спал


напротив, сложив руки на груди. Всю ночь они провели в офисе, даже кофе не
помогло. Она быстро посмотрела на его настенные часы – почти одиннадцать
утра. Лена заварила себе кофе и села на диван, дожидаясь пока проснется и
Шаповалов. К счастью, ждать долго не пришлось. Он почти тут же проснулся от
запаха кофе, который неистово бил в нос.
- Проснулся? – Усмехнулась она, смотря на него, - кофе будешь?
- Не отказался бы, - вяло промямлил он, - какого черта мы заснули в офисе? Блин,
всю ночь на стуле проспал, ужас!
- Хрен его знает, как мы отрубились, - сказала Лена, заваривая кофе, - уже все
равно. Что на счет сегодняшнего дня? Мысли, планы есть? Мои планы портит эта
ужасная погода, ты посмотри за окно только, опять эти тучи! Надоело!
- Мои планы это не испортить, - улыбнулся он, - сегодня, думаю, к Борису
заехать, с Леонидом поговорить надо, да и мы с тобой не все дела закончили.
Кажется, вчера мы только стали обсуждать съемки клипа, на чем-то
остановились и отрубились. Черт! Ничего не помню, о чем там мы говорили?
- К Борису, говоришь? Хорошие дела, съезди, на счет клипа к нему едешь? А, ну
так вот, на счет клипа-то…что там было, что там было, - сделала задумчивый вид
Кипер, - девочки две…Стена? Давай стену, да, она будет отгораживать их от
внешнего мира, так?
- Так, - кивнул он, - надо где-то найти эту стену. Либо заказывать, либо около
какого-нибудь здания снимать, придумаем еще. Сделаем им решетку…
- Нафига? Они же не в тюряге, зачем она им?
- А за решеткой будут люди, - поясняет Ваня, - прикольно. А что на счет поцелуя?
Он будет? Я, думаю, нужен, это будет бомбой, люди заговорят о них…
- Да, можно было бы. Только, Вань, слушай, ну на съемочной площадке будет
столько людей, ты не подумал, каково им будет при всех них целоваться? Тут
надо продумать момент.
- Ты права, я подумаю. Ладно, поговорим об этом позже. Мне нужно позвонить
Ренскому и договориться о встрече, потом я уеду. Слишком много дел. Кстати,
где ребята? Где Галоян, Полиенко? Где все? Почему я не слышу ничего нового?
- Понятия не имею, - она развела руками, - раз ты сматываешься, я тоже уеду,
докинешь меня до метро?
- Конечно, - он бросил на Лену взгляд и улыбнулся.

***
- Блин, Димка позвонил, прикинь? Вспомнил же! Вот сучок, а то пропал почти на
месяц, ну ладно хоть позвонил! На работу устроился, администратор в одном
клубе, просил встретиться, да надо бы, блин. Не, ну представляешь?
- Что за Димка? – Без особого энтузиазма, спрашиваю я.
- Парень мой бывший, - почему-то радостно отвечает Волкова, - мы с ним и сейчас
в очень хороших отношениях. Он славный, только настойчивый слишком, не
люблю таких, но он единственное исключение, просто, так получилось, - она
пожала плечами и улыбнулась.
- Понятно, - протягиваю я.
Вообще-то эта тема не особо мне интересна, точнее неприятно. Больше мне
нечего делать, как обсуждать ее парней, что ли? Вот вздор! Зачем мне это
вообще надо? Чтобы внутри меня что-то подсказывало, что я ревную, я и без
этого ощущения это знаю. Я схожу с ума, полная дура! Но мое сумасшедшее
любопытство побеждает и я, словно против своей воли, спрашиваю:
- Встречались с этим Димой? И как?
41/446
- Как? – Поворачивается она ко мне, - замечательно, - она улыбается во все 32
зуба, - он такой милый, нежный, да и просто хороший парень! Но это все было,
потом расстались, не знаю сама почему, просто так, но до сих пор отлично
ладим, он такой…такой…
- Любишь его еще что ли? – Усмехаюсь я.
- Не знаю, - задумчиво произносит она, - может быть, люблю, может быть нет. А
что?
- Ничего…просто спросила.
Просто спросила, а внутри все взбунтовалось. Неужели я ревную ее? Хотя бы
немного, боясь признаться себе в этом. Робко, неумело, но ревную ее!

42/446
-11-

Юля сидела дома и читала какой-то очередной глянцевый журнал. Это


стало входить в привычку, просто ей нравилось. На кофейном столике по обычаю
стояла большая чашка с чаем, а из колонок ее магнитофона разливалась какая-
то незнакомая, но довольно приятная мелодия. Все бы так и продолжалась, если
бы всю гармонию не прервал звонок сотового. Девушка подскочила на месте и
рывком взяла трубку. Это был Ваня, снова он.
- Да, я слушаю тебя, - мягко сказала она в трубку.
- Привет еще раз, - весело произнес тот.
- Привет.
- Я спросить хотел, ты к Лене на День Рождение пойдешь?
- А у нее День Рождение? – Удивилась она, - когда? Я ведь не знала, черт! –
Выругалась девчонка.
- Четвертого будет, послезавтра получается, - спокойно ответил он.
- Пойду конечно! Это было бы по-свински, если бы я не пришла!
- А что дарить собираешься?
- А я откуда знаю? Ты только мне сказал о ее Дне Рождении, я еще ничего не
придумала! Блин, Вань, ты прикинь, у меня какие-то сволочи кошелек сперли! То
ли вчера в клубе, то ли в метро! Сегодня с Ленкой спустились в подземку, а
кошелька нет!
- Ну ты даешь, Волкова! Может, ты у меня дома его забыла? – Предположил
Шаповалов, - я поищу, хотя я бы или Лена уже нашли его! Ну, если что я дам тебе
знать!
- Да нет, я у тебя дома даже сумку не открывала, - раскисла Юля, - у меня еще
как на зло предки уехали, черт!
- Может, тебе с деньгами помочь?
- Не надо, спасибо, конечно, но я сама выпутаюсь! У меня тут дома еще немного
осталось, а так заработаю…не волнуйся! Спасибо еще раз за заботу, - она
улыбнулась самой себе.
- Ну, смотри там сама, удачи!
- Ага, спасибо!
- Ну, давай, пока!
- До связи!
Девушка тут же стала искать в телефонной книге еще один, давно затерявшийся
номер, который именно сейчас ей так нужен! Другого пути нет! Длинные гудки,
только бы подняли трубку…беззвучно молила она.
- Привет, - коротко, но мягко говорит Юля.
- Юль, ты? – Спрашивают на другом конце трубки.
- Подлец, как ты мог меня не узнать? – Капризничает по-детски она, - я, конечно!
- Привет, извини меня, что-то случилось?
- Ну, вот что если я звоню, так сразу что-то случилось? – Уперто бубнит Волкова,
но через некоторое время удрученно вздыхает, - да, блин, случилось!
- Ну и что у тебя там? – Усмехается Дима.
- Ты сегодня у себя там, в клубе будешь?
- Приехать хочешь? – Спрашивает он.
- Ну, раз спрашиваю – значит, хочу, - закатывает глаза она, благо паренек этого
не видит.
- Приезжай, я бы тебя встретил в метро, - быстро соглашается Дима.
- Это еще не все, - она замялась…
- А что такое?
- Мне нужно денег подзаработать у тебя там будет, можно это как-нибудь
провернуть? – Скромно интересуется Юля.
43/446
- Ты в своем уме? – Опешил он, - о чем ты сейчас говоришь?
- Блин, ну мне о-о-очень надо, - скулит девчонка, - мне хотя бы немножечко!
- Я не знаю, Юль, - честно говорит Дима, - ты хоть сама понимаешь, что это за
работа?
- Понимаю я все! Я бы могла ограничиться только, например, танцами!
- Ладно, в общем, приезжай, давай, на месте поговорим!
- Я приеду примерно через час, нормально? – Спрашивает Юля.
- Да, я встречу тебя у метро, - суетливо отвечает он и кладет трубку.
Коротки гудки.
Юля все-таки дочитала журнал, дослушала музыку, переоделась в одежду более-
менее подходящую для клуба, и выехала навстречу новым приключениям на
свою попу! Когда она подошла к центру зала, где была назначена встреча, Дима
там уже стоял. Она незамедлительно подбежала к нему.
- Привет еще раз, давно меня ждешь? Прости, я немного задержалась, - она
поспешно поцеловала его в щеку.
- Привет, да нет недолго, минут десять от силы жду, все нормально, - мягко
улыбнулся он.
- Ну что, пойдем? – Юля нетерпеливо потянула его к вагону метро.
- Пошли, конечно, надеюсь, тебе понравится мой клуб, он довольно неплохой,
всем нравится!
- Я очень надеюсь на это, - закивала она головой, - хотя мне все равно, мне
просто нужны деньги!
- Ну, так, во-первых, сколько денег тебе надо, а во-вторых, куда нужно? На что?
Почему такая спешка?
- У моей подруги, которая как раз со мной поет, у нее День Рождение, а у меня
вообще практически нет денег. Сколько нужно? Да фиг знает, хотя бы пару
тысяч. Я смогу заработать, как думаешь?
- Все и всегда можно сделать, если захотеть, - философски пояснил он, - я,
конечно, очень постараюсь тебе помочь, но ничего обещать не могу. Когда мы
придем в клуб, наши танцовщицы покажут тебе, как и что, ну а вечером ты
выйдешь, и будешь танцевать. На крайний случай я сам тебе заплачу по доброте
душевной.
- За просто так?
- Посмотрим, - уклончиво ответил Дима и улыбнулся.
- Только я тебя предупреждаю сразу, никаких приватов! Только танцы, хорошо?
- Ладно, я понял тебя! Только танцы, - повторил он.
- Вот и славно! Ну, расскажи хоть, как ты поживаешь? Что нового в жизни,
встречаешься с кем-нибудь?
- Что мне о себе рассказать?
Так и начался их разговор…

44/446
-12-

С Юлькой все обстояло сложнее. Мало того, что до полудня она сидела с
Ваней и разговаривала о всякой фигне типа: ой, какая мерзкая погода; ты
знаешь, я так замерзну на улице; че по телеку нового говорят?; нет, не слышала
про эту группу, откуда ты их взял, очередная группа-однодневка?; брось, я
отлично все помню со вчерашнего дня; ой, уже столько время! Мне нужно
выбирать подарок Лене и в том же духе. В итоге в начала четвертого она только
вышла из гостиницы и куда-то поехала. Что дарить она не знала, поэтому бегала
по всем магазинам подряд, пытаясь найти что-то нужное. Но все было тщетно…
так, пробегав до 9 вечера, когда все магазины уже закрывались, Юля так ничего
и не нашла. Осталась последняя надежда на завтрашний день.
Ранее утро. Еще совсем темно, но спать уже не хочется. В свой День Рождение я
подскочила так рано! Зачем? Не знаю. Вообще, глупый вопрос, просто проснулась
и все. За окном не стучит по подоконникам привычный дождь, а это уже
надежда на хороший день! Задолбала я , наверное, всех со своими надеждами,
ну и ладно! Нужно устроить тебе праздник, купить что-нибудь домой поесть хотя
бы, а то я скоро умру с голода! Я валяюсь в кровати, включив какое-то радио…не
знаю сколько прошло времени, но вставать мне совершенно не хочется…
Юлька специально встала пораньше и скорее побежала по магазинам. Надо же
поздравить Катину! Неожиданно, в одном магазинчике с ювелирными изделиями
она наткнулась на кулончик. Посеребренная подвеска выглядела очень даже
ничего, но самая главная и гениальная мысль пришла позже, когда Юля поняла,
что этот маленький овал на цепочке открывается. «Почему бы не вставить туда
нашу фотографию?» - Подумала она и тут же купила украшение. Где-то откопала
недавнюю фотографию с Леной. Нет, все-таки Ваня молодец, что изредка
фотографировал их, вот же, пригодилось! Целый день метаний, только бы
приготовить подарок… И вложить туда все то, что запомнилось бы на всю
жизнь… А что? Пусть это останется только между ними.
Лена и Ваня встретились в метро. Сегодня Шаповалов решил не брать машину,
потому что само День Рождение это ни что иное, как выпивка, ну а потом уже
веселье. А иначе никак. Оба были готовы к тому, что Лена не ожидает их
прихода, поэтому решили закупиться в магазине.
Когда стрелки приблизились к четырем, Кипер и Ваня подъехали к дому Лены.
Недолго потоптавшись у ее подъезда, они поняли, что не знают ее квартиры,
помощью им послужила Юля. Она так же сказала, что подъедет чуть позже, что
у нее еще не все готово, но только просила не говорить об этом Лене. И на все
вопросы отвечать: «Не знаю». Ваня первый перешагнул порог подъезда,
поднялся на нужный этаж. Вот она эта дверь, которая за собой прячет
одиночество.
- Ну что? Звоним? – Спрашивает Кипер, глубоко вздыхая.
- Да, - отвечает он и нажимает на звонок.
Никто не подходит к двери. Неужели ее нет?
Звонок в дверь? Что это? – Первые мысли, которые посещают меня. Мама утром
уже позвонила, вся семья меня поздравила, но они сказали, что не смогут
приехать. Может, это сюрприз такой? Я бегу открывать дверь.
В проходе стоит Ваня и Лена. У меня сердце где-то на уровне горла.
- С Днем Рождения!!! - Весело голосят они и принимаются обнимать меня.
Мне приятно. Мне ужасно приятно. Я забываю обо всем: закрыть дверь, сказать
спасибо, забываю о том, что мне хреново.
- Не тормози, - шутливо толкает меня Шаповалов, - что, не рада нам?
- Рада, - заторможено отвечаю я, - очень рада! Правда! Проходите, - я впускаю их
в квартиру и закрываю за ними дверь. – У меня правда к столу почти нечего
45/446
подать, - смущенно бормочу я, проходя на кухню.
- Мы обо всем позаботились, - улыбается во все 32 зуба Ваня, - вот, кстати, еще
раз с Днем Рождения, это от нас с Леной, надеюсь, эта вещь тебе действительно
пригодиться, потому что на гастролях тоже бывает скучно! - Он протягивает мне
небольшую коробку, обвязанную цветной фольгой.
Я торопливо разворачиваю ее. Это же плеер! Боже, как круто! Теперь я могу
слушать музыку не только дома, как здорово, они всегда знают, что нужно
подарить! Я обнимаю его и целую в щеку. Надо же, он даже побрился по такому
поводу! Я польщена! Затем обнимаю и целую Кипер. Все просто супер!
- Спасибо вам, что пришли, я уж думала, что буду отмечать одна…
- Лен, на трубку, - прерывает нашу речь Шаповалов.
- Кто это? – Тупо спрашиваю я.
- На, бери! – Он сует мне трубку к уху.
- Але!
- Ленка, с Днем Рождения, - я слышу чей-то знакомый голос, но не могу разобрать
кто это, - мы звоним с одного телефона, ничего да? – Вот уже другой голос, - это
говорил Галоян, - бормочет один, - а это Полиенко, - смеется другой.
- Спасибо ребят, - смеюсь я тоже, - спасибо большое!
- Расти большой, не будь лапшой. Счастья, здоровья и любви тебе…
- Спасибо…
- Ну ладно, веселого вам праздника! Удачи…
- У какой дачи? – Отшучиваюсь я.
- У той самой, давай…
- Пока, ребят!
Мы вместе засмеялись. Просто так…чудесный день! Вот так нужно было бы
встречать осень! Идеально ведь! Следующие полчаса мы готовили ужин,
получилось как-то не особо скромно. Пара салатов, курица, картофель – как
принято, закуски, какие-то овощи, фрукты, сок, шампанское, вино. Сегодня я не
позволю себе напиться, разве что с горя. Юлька так и не объявилась, даже не
позвонила. А мне обидно в глубине души. Мы сели за стол, нужно было
произнести тост. Первый был конечно же Ваня. Он встал и стал толкать речь…да
еще какую!
- Дорогая Леночка, с Днем Рождения тебя! Нужно прежде всего пожелать тебе
самого банального: счастья, здоровья, любви. Я тебе желаю самых больших
успехов и достижения вершин, исполнений всех желаний! Пусть даже в
пасмурный день для тебя всегда выглядывает солнышко и греет тебя! Всего
тебе самого-самого! – Он поднял бокал и улыбнулся.
Звон. Так бьется хрусталь. Все пьют, я смотрю на них и пью тоже. Затем молча
едим. Ваня иногда отвешивает анекдоты:
- Стоят две блондинки на остановке. Одна ждет автобус №2, а вторая №4. Едет
автобус №24. Одна другой говорит: « Ой, вместе поедем!»
- И такое бывает, - смеюсь я, поедая какой-то салат, - а мне почему-то
запомнилось другое, как-то на радио услышала и запомнила. «Я никогда ни у
кого не спрашиваю: «Извините, где здесь туалет?».Я русский! Я сам привык
решать, где туалет!».
- Вот это правда, - ухмыляясь ответила Кипер, - к сожалению!
- Да многое вообще к сожалению, - протягиваю я, думая о Юльке…
Она весь вечер не выходит у меня из головы…время почти семь вечера…
Все уже порядком выпили, теперь мы просто смеемся и слушаем какую-то
музыку, рассказываем шутки и истории из жизни…Ваня хочет заговорить о
будущем, но не хватает только ее…
Звонок в дверь. Я на автомате срываюсь и бегу к ней. Распахиваю.
Стоит она. Взъерошенная. Тяжело дышит. Поднимает на меня глаза…мне
хочется плакать. Плакать, глядя в ее голубые, как лед глаза.

46/446
Я бы разревелась, правда, от счастья. У нее глаза сияют. В них стоят слезы. Одна
ее рука зажата в кулак, другой она опирается на косяк двери. Дышит, дышит,
жадно хватает воздух ртом. Мы стоим и молчим около минуты. Пожалуйста,
только ничего не говори, только не сейчас, не время… Пожалуйста. Я так хочу
насладиться этим моментом, чтобы он отложился у меня в памяти, и чтобы
никогда не выходил у меня из головы. Никогда. Неожиданно она накидывается и
обнимает меня, крепко обхватив шею. Я не медля ни минуты, обнимаю ее за
талию. Бедная, дрожит вся, замерзла наверное.
- Я хотела…, - задыхаясь шепчет она, - прийти раньше, но не смогла…прости…
- Ничего, - отвечаю я ей, стараясь сдерживать слезы.
- С Днем Рождения, Ленок…
- Спасибо…я так рада…
- Тихо…я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, чтобы у тебя было то, чего ты зама
захочешь. Хочу, чтобы у нас с тобой все было хорошо. Чтобы ты нашла ту самую,
единственную любовь, чтобы твое сердце всегда билось в такт с кем-то. Чтобы
было тот, с кем твоя душа была бы неразрывна. Навсегда. Я хочу, чтобы ты
добилась того, чего хочешь. Мы сможем, Ленок, сможем,…ты веришь мне?
И я верю. Беспробудно верю ей, уже пребывая в ее плену. Разве возможно
отказаться от ее глаз? От ее голубых глаз…
- Верю, - шепчу я, все еще обнимая ее.
Конечно же я верю ей, я знаю, что все будет. Всему свое время, - как говорил
Ваня. И наше время пришло, чуть позже, но пришло…
И нас накрыло с головой, и мы едва не захлебнулись в этом океане фантазий,
мечтаний, славы, страсти… Очень сложно удержаться.
- Спасибо за то, что ты появилась в моей жизни, - она отрывается от меня и
разжимает кулан, - с Днем Рождения.
Я осторожно беру кулончик из ее рук и смотрю на него.
- Открой, - подсказывает она мне. И на секунду мне кажется, что ее голос
предательски подрагивает.
Или только кажется…
Я открываю его. Только бы не заплакать… я уже не могу сдерживать слезы.
Внутри наша маленькая фотография. Мы у Вани в офисе, сидим на диване,
обнявшись. Такие счастливые и как будто тысячу лет знакомы…
- Давай я тебе помогу одеть, - прерывает она мои мысли.
Я, наконец, закрываю дверь и поворачиваюсь к ней спиной. Она аккуратно
убирает мои волосы, но как только ее холодные пальцы касаются моей шеи, я
вздрагиваю.
- Тише, - шепчет она мне, отчего у меня пробегают мурашки по коже, - я сейчас…
Она вешает на меня цепочку и застегивает ее.
- Ну, вот и все… Пожалуйста, всегда храни ее с собой. Это важно, ты потом…
может потом поймешь.
- Да, спасибо…, - я поворачиваюсь к ней и легонько улыбаюсь.
А в глазах непонятные слезы.
- Я боялась, что ты не придешь, - после минутного молчания, опять начинаю
говорить я, - спасибо, что ты не забыла…
- Я не могла не прийти…
- Спасибо…, - в тысячный раз повторяю я.
- Я тебя поцелую? – Спрашивает она, глядя на меня из-под челки.
Я еле заметно киваю.
Юлька подходит ко мне близко-близко и еле заметно прикасается губами к моим
губам.
Так мы стоим секунд тридцать от силы. Прерывает нас голос Вани:
- Ну, кто там Лен? Ты где?
Я отхожу от Волковой и иду на кухню, она идет за мной.

47/446
- Ой, какие люди, - радуется Кипер, - а мы уже думали ты не приедешь!
- Так вы знали? – Спрашиваю я, раздувая ноздри, - и мне не сказали?
- Конечно, не сказали, - говорит Шаповалов, - так бы сюрприза не было.
- Ну да, - бубню я себе под нос.
- Перестань, - смеется Лена, - давайте выпьем?
Мы пьем, едим, много разговариваем и смеемся. Теперь уже Ваня мечтает,
мечтает и Кипер, Юлька и даже я. Все мы мечтаем о будущем, о славе, как все
будет хорошо. Просто мечтаем, никакие детали не обговариваем. Сегодня нужно
просто отдохнуть. Так проходит часа три. Тогда все уже сидят в развалку на
кухонном диване, и потягиваю сок. Места для алкоголя не осталось. Кипер сидит
в обнимку с Ваней. Юля сидит со мной. Близко, но не прижимается ко мне.
Каждый для себя давно все уяснил, так лучше. Все уже переходят на личности: я
болтаю с Волковой, Лена с Шаповаловым. Вскоре, она решают уйти. Я провожаю
их и остаюсь с Юлькой.
- Останешься? – Спрашиваю я шепотом.
Мы уже привыкли так разговаривать. Вокруг слишком тихо. Вокруг уже темно,
только тусклый светильник горит на кухне. На столе еще море еды, но есть уже
не хочется. Пить тоже, все итак уже далеко не трезвые, но слава Богу еще
соображают.
- Можно?
- Всегда можно…
- Останусь, - в ответ шепчет она, - спасибо…
- Тебе спасибо…так хорошо, что ты пришла…
- Я бы не смогла не прийти…
Я молча обнимаю ее. Впервые за этот вечер. Позволяю себе сделать это…
Просто хочется ее обнять. Много чего хочется, но нужно и головой думать.
Рядом где-то весело тявкает мой щенок. Юльке он понравился.
- Спать уже хочется, - говорю я.
- Немного, я за сегодняшний день устала очень…
- Я в ванну схожу…
- Я с тобой хочу, - неожиданно и ужасно тихо просит она.
- ЧТО? – Тупо спрашиваю я, пялясь на Волкову.
- Брось, что я там не видела? Мы же подруги, да и привыкать к имиджу надо! Я
не сделаю ничего такого! Если ты смущаешься, я даже смотреть на тебя не
стану…просто нам нужно прекратить друг друга стесняться, иначе ничего не
получится…
- Я ничего не стесняюсь, - вру я и не краснею.
- Ну, тогда вообще замечательно. Пошли! – Она тащит меня в ванную комнату.
Мы вошли в ванну и в ступору встали.
- Ну, что дальше? – Нервно и тихо спрашиваю я.
- Раздеваемся…
- Что, по команде три-четыре? – Мне становится смешно.
- Нет, по пять-шесть, блин!
- Ладно…, - мямлю я.
Смотрю на Юльку, она на меня. Так и стоим. Ну, сколько можно? Я нервно
снимаю с себя джинсы, она делает тоже самое. Стою и усмехаюсь. Затем
начинаю стягивать футболку – она делает тоже самое. Мы остались в одном
нижнем белье.
- Блин, ты сказала, что не будешь смотреть! Включи воду и набери пены!
Юлька молча включила кран и вылила дофига пены в ванну. Теперь лучше. Она,
повернувшись ко мне спиной, стянула с себя лифчик и трусы, затем быстро
нырнула в ванную, поджав колени к груди.
- Я не смотрю, - говорит она и смеется.
Дурная! Я быстро разделась и залезла к ней, так же поджимая колени. Юлька

48/446
медленно подняла голову и посмотрела на меня пьяными глазами.
- Что теперь? – Спрашиваю я и почему-то улыбаюсь.
- Мыться надо, - философски замечает она.
- Надо, - киваю я, - только не пялься!
- Больно надо, - фыркает она и берет мочалку, - поворачивайся, я тебе спину
потру.
Я повернулась спиной к Юльке. Она подсела ко мне чуть ближе и стала тереть
спину.
Мне кажется, что я сейчас усну, еще этот шум воды убаюкивает. Мы поменялись
местами, теперь я терла ей спину. Помылись…сидим напротив друг друга и
молчим.
- Может, уберешь колени? – Смеется Юлька.
- Зачем? – Спрашиваю я.
- Посмотрю на тебя…
- Так, мы договаривались, - твердо говорю я ей.
- Я только хочу на тебя посмотреть, - шепчет она, и я чувствую, что все в горле у
меня пересыхает.
- Нет, Юля, перестань! Ты опять?
- Нет, не опять, - выдыхает она, - можно я хотя бы рядом с тобой лягу?
- Попробуй…
Она поворачивается спиной и подвигается ко мне.
- Мне твои колени мешают, я бы могла подползти к тебе и лечь между ног…
Боже, как это отвратительно звучит! Она трется спиной об мои коленки.
- Ну, что ты блин, убери их, - не поворачиваясь, просит она. – Я не смотрю на
тебя, итак знаю, что ты красивая…
- Прекрати нести чушь, - молю я ее, - напилась, так веди себя прилично, - смеюсь
я.
- Убери свои коленки!
Я злюсь, но убираю их. Она шустро помещается между ними и облокачивается на
мою грудь, откидывая голову мне на плечо.
- Волкова, ну и наглость! – Возмущаюсь я, но она лишь довольно сипит.
- Ты такая горячая, - мурлычет она, - и грудь у тебя мягкая, - Юля начинает
ржать.
- Так, ща пойдешь! Перестань…
- Тебе не нравится, когда я тебе комплименты отвешиваю?
- Заткнись, Волкова, - я хватаю ее за живот, - будешь мне тут возникать –
прибью!
- Боишься посмотреть? – Внезапно спрашивает она, понимая, что я не смотрю
чуть ниже, где вздымается ее грудь.
- О чем ты? – Как бы не понимая, переспрашиваю я.
- Ты поняла меня…
- Юль, мы же договорились…, - мямлю я.
- Но я-то не против, - смеется Юлька, - не бойся…
- Волкова, перестань! – Серьезно говорю я, - это уже не смешно.
Я начинаю вставать.
- Ты куда собралась?
- Спать, ты можешь спать тут! – Бубню я.
- Ну!
- Отстань, дай мне выйти!
Я поднимаюсь и вылезаю из ванной, прикрывая грудь рукой.
- Не вздумай пялится! – Предупреждаю в какой раз ее я, стоя спиной.
- Не смотрю - не смотрю, - припевает весело она.
Я беру полотенце и вытираюсь, затем быстро накидываю на себя белую длинную
футболку и смотрю на Юлю.

49/446
- Ну, вылезай, чего сидишь? – Спрашиваю я и на мое удивление, она без
стеснений начинает вылезать.
Мой взгляд то и дело пытается перескочить на что-то совсем не нужное мне. Мне
стыдно признать это…
Я тщательно стараюсь смотреть ей только в глаза, а она смотрит на меня и
смеется. Ну и ладно.
- Я жду тебя в комнате, - говорю я и ухожу, оставляя ее одну.
- Ты мне хотя бы футболку принесешь? – Кричит она из ванной, - или мне голой
спать надо?
Я устало вздыхаю, и отыскав ей футболку в шкафу, несу в ванную. Приоткрываю
дверь и просовываю только руку.
- Забирай, на!
Она выхватывает вещь у меня из рук, одевает и выходит из ванной. Вся
взмокшая, волосы растепаны. От этой картины я начинаю улыбаться и глажу ее
по голове.
- Ангел такой, - бормочу я, уходя в комнату.
Она идет вслед за мной еле слышно. Мы забираемся в кровать и молча лежим,
смотря в потолок.
- Спокойной ночи, - не поворачиваясь, произносит она.
И меня сковывает страх. Я понимаю, что что-то, что рано или поздно произойдет.
Рано или поздно. Но не сейчас, а это уже хорошо. Очень хорошо…Это даже
лучше, чем хорошая погода, стоящая за окном, которой я так была сегодня рада.
Лучше этого дорогого вина, на которое раскошелился Ваня. Лучше всего. Сейчас
нет смысла думать об этом, потому что это произойдет, но не сейчас. Всему свое
время…
Юлька положила трубку и усмехнулась. Теперь, оставалось ждать только
машину, чтобы доехать до этой гостиницы. А потом…а потом, не знаю, что будет.
Но верю Ване, а Ваня вдалбливает в наши головы, что все будет хорошо. Значит,
так оно и будет.

50/446
-13-

На место мы прибыли, как и полагалось раньше остальных. До сих пор


не понимаю, зачем нужно было отвозить нас так рано в гостиницу? Кстати
говоря, машину Ваня пригнал для нас впервые, водителей оказался высокий,
худощавый Дима, больше похожий на испанца. Он чертовски красив, как ни
странно я заметила именно это. Думаю, Волковой он тоже приглянулся, во
всяком случае, всю нашу поездку, она пялилась на него и о чем-то без остановки
разговаривала. Как только мы вошли в огромное, здание гостиницы, подошли к
администратору, и сказали ему о том, что у нас тут встреча. Он попросил назвать
фамилии, мы назвали свои и фамилию Вани. «Да, есть такой. Меня
предупредили, что вы прибудете раньше», - вежливо махнул головой он, - «В
вашем распоряжении зал на третьем этаже, он располагается справа от
лестницы. Зайдете в дверь 312 – там и есть ваше место. Он отдал нам ключи, и
мы поднялись к месту встречи».
А этот зал очень и очень даже ничего. Огромное помещение, с большими окнами.
В этой комнате стояло 3 кожаных дивана, телевизор, небольшой журнальный
столик, автомат для заваривания кофе, какой-то мини-бар, магнитофон и прочая
мелочь. Там же была и маленькая дверь, ведущая в туалет. Ну а как иначе? – В
душе засмеялась я. Мы с Юлькой быстренько все оглядели и сели на диван.
- Прикольно тут, - протягивает она, захватывая со столика какой-то журнал, -
интересно, а кто это раскошелился так, Ваня или Леонид?
- Без понятия, - отвечаю я, смотря по сторонам, - а че там в мини-баре? Наверное,
какая-нибудь выпивка и все!
- Сходи, посмотри, - советует Юля, и я встаю.
- Оу, да тут добра полно, - смеюсь я, - апельсиновый сок, мартини, шампанское,
еще какая-то фигня…
- А закусок нет? – Обидчиво спрашивает она, поворачиваясь ко мне.
- Так, тут еще на дверце минеральная вода, чипсы какие-то, что за муть такая?
- Прикольно, тащи чипсы…! – Радуется Волкова. - Обожаю их!
- А вдруг нельзя? Давай подождем Ваню!
- Брось, че нельзя-то? Неси!
- Ну ладно, – бубню я и несу ей эту злополучную пачку, - держи.
Она уже без интереса откидывает журнал и открывает чипсы. Сырный запах тут
же бьет в нос, но очень даже не плохо. Мы сидим и хрустим чипсами. Все равно
делать нечего пока что, будет ждать остальных. Юлька включает какой-то
музыкальный канал и начинает дергать ногой в такт, становится весело. Я
лениво откидываюсь на диван и смотрю в пололок, а Юлька все прыгает,
дергается, взъерошивает мои волосы, вот всегда найдет, как себя занять, не то,
что я. Время уже почти половина шестого, скоро все подъедут.
- Ну, ты чего грустишь, малыш? – Ласково спрашивает она меня, укладывая меня
на колени к себе.
- Да ничего, - улыбаюсь я, - неохота веселиться как-то, это ты вечно зажигаешь!
А я лучше полежу…
- Лентяйка, - протягивает она, расплываясь в улыбке, - ничего, сейчас все
приедут и уже не до веселия будет!
- Знаю, но ничего! Ничего…подождем их, и будет обсуждать уже дела группы…
- У нас все будет хорошо, я уверена. Осталось совсем немного. Потерпи еще чуть-
чуть, скоро все изменится, - шепчет она, все больше веря своим словам.
И я им верю. Верю Ване, себе, Кипер, Юльке…и даже верю, еще не знакомому
мне, Леониду. Вот так на доверии и живем, хорошо, но не особо безопасно. А по-
другому и не получается. И не получится, потому что от нас ничего не зависит.
Ничего, к сожалению. Потому что все это проект Вани, это все его идеи, это все
51/446
он. А мы…мы слушаем его и делаем то, что он хочет, потому что мы пропадем
без этого. У нас ничего не получится. Потому что мы начали…и уже поздно
останавливаться. А если так хочется, то придется прыгать с едущего поезда, но
не останавливаться, так ничего не получится.
Через минут десять в комнату вваливается Лена и Ваня, они выглядят свежо и в
приподнятом настроении. Так даже лучше. Юлька тут же заметает следы
крошек от чипсов и лыбится, а они и не поняли, так даже лучше. Ваня такой
пафосный, в костюмчике, пиджаке, Лена в белой рубашке и юбке, настоящая
леди. Они медленно входят в комнату и садятся на диван.
- Привет, девчонки, - улыбается нам Кипер, - давно тут?
- Давно, - кивает Юлька, - ну, а когда ваш там уже Леонид прибудет? Надеюсь,
что у него нет лимита времени и после полуночи его карета в тыкву не
превратиться, а он не сбежит.
- Я же просил оставить свои шуточки, - говорит Ваня, осматривая мини-бар, -
Лен, ты прикинь тут и в мини-бар понапихали бухла. Думают, если встреча, то в
неформальной обстановке. Вот, кретины!
- Расслабься, так везде в гостиницах делают! Пусть будет, может пригодится…
- Не думаю, если только после переговоров, а фиг знает, сколько они продлятся.
- Ну и не трогай, значит, - делает вывод она, глядя на часы, - Леонид вот-вот
должен приехать.
- А вы с ним знакомы уже? – Спрашиваю я Лену.
- Да, уже имела честь пообщаться с этим человеком, хороший дядька, вы его
слушайтесь, вам же лучше будет.
- Он им итак спуску не даст, - усмехается Ваня, подсаживаясь к нам.
- Ой, да что вы его тираном таким представляете? – Возмущается Юлька,
обнимая меня, - Ваня вот совсем решил нас запугать! Не получится, хитрец, мы с
Ленкой, конечно, ему ничего не скажем, не подколем, как мы просил, но если
наедет на нас, я молчать не буду!
- Будешь, - улыбается он, - вот увидишь!
- Посмотрим, - огрызается она.
Наша принцесса рассерчала, ну ничего, перебесится. Точно ПМС! Скоро приедет
наш долгожданный гость и возможно начнется что-то новое. А точнее не
возможно, а начнется. Нам ведь обещали, значит, все будет.
Еще немного подождать…
Он прибудет с минуты на минуту. Мы не торопимся – мы подождем.
Наконец, он приезжает. Уверено распахивает дверь и входит к нам.
- Здравствуй, Ваня, Лена, здравствуйте девочки. – Это был его голос. Я услышала
его только тогда, когда отвлеклась от Юлькиных волос. Я повернула голову и
увидела его. Нашего нового директора.
- Давайте знакомиться, я Леонид.
Да уж, у меня сейчас такое выражение лица, что лучше не придумаешь. «У вас
никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление», - вспомнила я
мудрое высказывание из какой-то книги. Собственно, с чего я взяла, что должна
вообще ему понравится? Юлька сухо поздоровалась с ним.
- Очень приятно, - я мягко улыбаюсь.
Все-таки я выдавила это из себя.
Прикольный. Какой-то даже раритетный. Представительный и пафосный, как
Ваня сегодня. Это всего лишь первое впечатление от него, но зато какое. Взгляд
чистый и пытливый, очень хороший взгляд. Еще он умеет нравится людям, я
сразу это поняла, с той минуты, как он вошел в эту комнату. В шоу-бизнесе
главное – суметь понравится. Расположить к себе – полдела сделано. Угодил –
позовут еще раз. Все просто. «С артистами больше хотят дружить, чем их
слушать», - именно такой вывод я сделала несколько лет спустя. Он пожал нам
руки и сел на диван.

52/446
- Можете называть меня Ленчик…
Ленчик? Хм, забавно. Мне стало даже смешно, но я, как только могла, старалась
скрыть это.
- Почему именно Ленчик? – Словно читая мои мысли, спрашивает Юлька.
Наглая, хотя вполне нейтральный вопрос, но я вижу, как лицо Вани искажается.
- Не знаю, - задумывается он, - меня друзья так называют, я привык, - все что
может сказать он.
- Я тебе, значит, не друг? – Усмехается Шаповалов.
Он как всегда путал служебные и дружеские отношения. Как всегда…
- Ты в первую очередь мой коллега, - мягко улыбается тот, - но если тебя это
напрягает, может называть меня Ленчик, только не говори мне потом, что на
тебя геи смотрят, - смеется он.
Кстати, сам Леонид уж очень похож на манерного, почти шаблонного гея. Хотя я
могу ошибаться, я не очень-то в этом разбираюсь.
Вот, чувство юмора у него есть, а Ваня так переживает, если мы пошутим. Ну и
ладно.
- Ладно, шутки в сторону, - как всегда он обламывает кайф, - Леонид, давай
обсудим наши дела.
- Конечно, давай. Во-первых, я думаю начнем с того, что мы сегодня вообще
обсудим, я думаю, это частично райдер группы, костюмы, первые выступления,
запись клипа и песен. Может, если еще что вспомню, добавлю.
- Лен, где эскизы? – Спрашивает Ваня у Кипер.
Она достает их из сумки и протягивает Ленчику. Он внимательно смотрит на них.
- Школьницы, значит, - начинает говорить он, - по-моему, неплохо, очень даже
кстати! Я понял эту фишку, - поднимая голову, он улыбается, - маленькие
девочки-школьнцы, любовь и все такое, мне нравится. Вы уже купили им одежду
или будете делать на заказ?
- Сначала посмотрим в магазинах, я займусь этим с ближайшее время, - обещает
Лена, - это все можно найти и в магазинах. У нас не так много начальных денег
на проект, но мы должны вложиться. Либо так, либо никак.
- Вложимся, - кивает Леонид, - главное – не опускать руки и не сдаваться. И
много-много работать, - оборачиваясь к нам, говорит он.
- Мы знаем, - отвечает за нас двоих Юлька, - и мы готовы работать, как всегда.
- Что там с клипом, Вань? Нужно было бы уже снимать, вы придумали сюжет?
- Сюжет-то придумали, но пока все на стадии подготовки.
- Нужно было бы поторопиться с этим…
- Да, нужно! – Встревает Юля.
- Что ты ждешь от группы? – Снова задает вопросы Ленчик, - на что ты
надеешься?
- На шок. – Коротко отвечает он, и все замолкают. – На общественный шок. На
шок мировых масштабов, на бунт, на споры. На любовь и ненависть к девочкам.
Чтобы не осталось ни одного равнодушного, чтобы мир перевернулся с ног на
голову…
- Ты сошел с ума, - улыбаясь, отвечает тот, - берешь хорошее начало. Только бы
не провалиться…
- Я знаю, о чем говорю, - уверенно продолжает Ваня, - поверь мне, Лёня, мы
перевернем этот шоу-бизнес! Мы сделаем из этих девочек гениальный проект,
прорыв! Прорыв мирового масштаба! Все будут плакать! И мы…
- Я верю тебе, - кивает Ленчик, - не подведи. Вы уже песни какие-нибудь
записывали?
- Записали некоторые, но думаю сингл все-таки «Я сошла с ума»…
- Ты еще сомневаешься? – Ухмыляясь, спрашивает Кипер.
- Что за песня?
- Песня о любви двух девочек, которых не понимает общество, сейчас я тебе

53/446
найду текст, - он ищет в своей сумке распечатку с текстом, - держи.
Мужчина упорно прочитывал каждую строчку, напечатанную на помятом листке.
Вчитывался в каждое слово. Затем отложил текст, и устало потер переносицу.
Никто не смел заговорить первым. Ваня задумчиво смотрел на Леонида, Кипер на
Ваню, а мы с Юлькой друг на друга. Интересно, что он скажет…
- Вань, - наконец начал говорить тот, и выдержав паузу, добавил, - знаешь, ты
сошел с ума…
- Что ты имеешь в виду? – Спрашивает он.
- Это гениально, - выдыхает тот…, - правда, гениально!
- Лена постаралась, - задирает нос Ваня, - она текст писала.
- У тебя есть демка? Я хочу это послушать…
- Да, где-то была, тут и магнитофон есть, отлично!
- Лена, у тебя замечательные тексты! Цепляют, но еще важно, как это спеть…
- Вот же она, - Ваня достал диск и вставил его в проигрыватель.
Мы с Юлькой засмеялись. Но Лена осекла нас строгим взглядом, мол, помолчите,
пусть человек послушает.
Когда песня закончилась, Ленчик повернулся к нам лицом и улыбнулся.
- Отлично! Просто шедевр, это будет нечто!
- Еще, мы придумали, что в первом проигрыше будет их поцелуй, - снова
заговорил Ваня, - ничего пошлого, все наивно, по-детски…
Леонид покосился на нас, но наши лица были совершенно спокойны. Мы
привыкли уже к бредовым идеям Шаповалова, а может, не бредовым. Просто
привыкли.
- Поцелуй? – Неожиданно выпалил он, - о да, вот этим мир ты порвешь! Ваня, не
боишься, что о тебе скажут?
- Нет, - пожал плечами тот, - меня это не волнует. Веришь?
Тот кивнул головой.
- Так даже лучше…
- А райдер? – Подключилась к разговору я, - что на счет него?
- Ах да, райдер, - улыбнулся Ленчик, - я продумал самое необходимое. Знаешь,
Вань, я пока думаю, что звездить не надо сильно. Хотя бы первое время, а то нас
пошлют куда подальше. Если бомба взорвется метко, и все лягут под телами
этих девочек, тогда уже и замашки другие будут. А пока они никто, ты и сам это
понимать должен…
- Ты прав, наверное. У нас нет даже концертных номеров, нет песен, хотя Галоян
уже приносил мне новую музыку, а Полиенко тексты, надо обработать, на
несколько песен материала хватит.
- Кто будет концертной концепцией заниматься?
- Я, - подала голос Кипер, - уже начинаю накидывать мыслишки на бумагу.
- Уже лучше. А вы куда-нибудь относили трек в ротацию?
- Да, на радио…
- И как?
- Отлично, но еще ответа не сказали…как то не то, не сё.
- Сойдет…пройдет время и перезвонят.
- Еще была одна идея, - снова заговорила Лена, - первое время никакого общения
с журналистами, с прессой, никаких интервью…
- Почему? – Спрашивает Юлька, она снова оживилась. – Это что за фигня такая?
- Это не фигня, - уточняет она, - а один из пиар ходов! Мы подогреем еще
больший интерес к вам.
- Это будет бомба, девочки! – Голосит Ленчик.
Юля ничего не ответила, а я вмешиваться не хочу.
- Автографы подписывать просто: Тату… Лена или Юля, роспись, число. Иногда,
можно будет написать имя человека, но это все время. А автографов вам
придется давать много, так что роспись сделайте максимально простой и

54/446
быстрой.
Я удручающе вздохнула. Даже не верится, что все это нас ждет. А что нас ждет?
Я не знаю…
За этой неизведанной стеной, нас что-то ждет. Ждет то, чего сама жду я. Бред,
но так и есть…
Почему я постоянно живу завтрашним днем? Ожидая того, чего сама не знаю.
Это так глупо, а я вроде и не дура!
- Далее, - сладко протянула Кипер, - на всех мероприятиях вы изображаете
неземную любовь! И не надо Лена на меня так смотреть, - смеется она, - именно
неземную! Нам не нужна страсть, секс на публике, но нужен эпатаж! Я думаю, у
Юли это лучше всего получится, она знает, как шокировать, не из робкого
десятка! Нужен легкий интим, намеки, случайные прикосновения, взгляды.
Постоянные взгляды, неловкие ситуации, и безумная энергетика!
Юлька ухмыльнулась.
- Да, и ни в коем случае нельзя быть безразличными! Уж лучше быть
настроенным агрессивно и раздражительно, чем никак!
- На вопросы о личной жизни и о том, спите ли вы вместе, не отвечать, -
закатывает глаза Ваня, - а такие вопросы будут, поверьте мне!
- Конечно, будет, - улыбается Ленчик, - если бомба выстрелит, чего вы только не
услышите. Только не сломайтесь раньше времени! Это будет сложно!
- Не сломаемся, - отвечает Юлька, демонстративно обнимая меня, - прорвемся,
правда, Ленок?
- Правда, - я одаряю ее улыбкой.
Так лучше.
Мы сидим еще довольно долго. Приходится включить свет, потому что в комнате
стало темно. Уже все расслабились, потому что остались самые незначительные
и мелочные вопросы. Ваня достает вино и разливает его по стаканам. Благо, что
этого добра тут полно. Он наливает чуть-чуть и нам, мы уже привыкли, хотя в
присутствии Ленчика, тушуемся. Он отшучивается и говорит, мол, привыкайте.
Мы дружно смеемся. К моему удивлению, вино оказывается достаточно вкусным,
это не та чертова «Риоха», это намного лучше. И послевкусие приятное, сладкое
такое. Все уже сидят, откинувшись на диванах, и разговаривают о чем-то своем.
Я даже и не слушаю, знаю, что Ваня потом как обычно обобщит все. Юлька тоже
не слушает их, мы сидим и разговариваем между собой, не мешая им. Слышу, как
за окном моросит дождь, опять испортилась погода, но мне уже все равно. Я
решаю заварить чай, уж лучше пить чай, чем без конца глушить вино, которого и
так мало. Мы сидим и болтаем каждый о своем около двух часов. Время летит
быстрее пули, и меня это не может не радовать. Все так хорошо, всегда бы так.
Время беспощадно клонится к полуночи. Я замечаю это только тогда, когда мои
часы показывают одиннадцать вечера.
- Черт, уже так поздно, - неожиданно вздрагиваю я, - Вань, уже одиннадцать,
прикинь? – Вклиниваюсь я в их разговор.
Он озадачено смотрит на меня.
- Давай, мы вам номер тут снимем, останетесь тут, чтобы домой в такое время не
ехать.
- Конечно, давай, - радуется Волкова, не давая мне вставить слово.
- Лен, сбегаешь вниз? Снимешь им номер? Чтобы с нормальными условиями, но
сильно не замахивайся.
- Хорошо, - Кипер быстро вскакивает с дивана и уходит.
Через пару минут она возвращается с ключами и отдает их нам, смеясь.
- Мини-баром особо не увлекайтесь, а то за разбитый номер будете платить сами.
- Окей, - с оттягом произносит Юлька и, забрав ключи, мы уходим.
- Пока, всем спокойной ночи, - говорю я, закрывая деверь за собой. Мы с Юлькой
идем на этаж выше, где находится наш номер. Выходя из лифта, мы видим

55/446
длинный-длинный коридор. В нем совсем пусто, наверняка все уже спят. Мы
стремительно идем вдоль него, оглядываясь по сторонам. Вот и наш 401 номер!
Славно! Волкова быстро открывает дверь, и мы входим внутрь. Вау, а тут
здорово. Небольшая одна комната, в ней огромная двуспальная кровать, опять
же мини-бар, телевизор, телефон, тумбочки. Все, что нужно! Следующая дверь в
ванную!
- Вот это да, - протягиваю я, подбирая челюсть с пола, - это называется скромный
номер! Ну и ванна! У меня в три рада меньше дома!
- Да уж, шика-арно, - присвистывает Юлька.
Вот бы искупаться в ней!
Волкова, уже давно не стоит около меня и не мечтает о теплой ванне, а я ведь
замерзла!
Она давно изучает содержимое мини-бара. Так, начинается! Хотя мне все равно,
как обычно!
- Ты посмотри только, - смеется она из комнаты, - они нам тут добра столько
оставили! Сок, минералка и вино или шампанское. Нет, это вино «Фраголина»,
прикольно, с клубникой какое-то!
- Волкова, брось каку, зачем тебе оно? Я замерзла, в ванну пойду!
- Подожди, с тобой, - она вырывается из комнаты с вином и стаканами.
- Еще чего? – Смеюсь я, - вот губу-то раскатала!
- Брось, тебе лишь бы придраться! Не первый раз уже, пошли! Чего встала?
Я закатываю глаза и, улыбаясь, иду в ванну. Дежавю, ей богу.
Как только мы заходим, я спрашиваю ее:
- Ты дверь в номер закрыла?
- Боишься, что нас застукают? – Подкалывает она мне.
- Очень смешно, Волкова, я серьезно вообще-то!
- Да закрыла, закрыла, не парься!
- Ну, ты в общем знаешь!
- Отвернулась я, отвернулась, - пыхтит она.
Я включаю кран и набираю пену, затем раздеваюсь и сажусь в ванну, поджимая
колени.
Юлька последовала моему примеру. Она забрала вино и вручила мне стаканы,
чтобы я подержала их, пока она наполняла их красной жидкостью. Волкову
видимо прет, налила вина до краев, так, что я немного пролила в ванну.
- За нас, за дуэт «Тату», - голосит она, выхватывая стакан.
- За нас, - улыбаюсь я, и мы чокаемся.
Вино очень и очень вкусное! Даже лучше, чем было у Вани в комнате. Оно не
такое крепкое, но безумно вкусное. Юльке оно нравится тоже, я вижу это, когда
она расплывается в довольной улыбке. Мы сидим и молча пьем вино до дна,
потом оставляем стаканы и тупо смотрим друг на друга.
- Я хочу прилечь, - жалуюсь я.
- Ложись, пены полно, я на тебя не смотрю. Тебя это вечно так смущает, -
закатывает глаза она.
Я недовольно что-то бормочу, но все-таки откидываюсь. Она подплывает ко мне
поближе, и ложиться рядом. Вот-вот и я усну. Как расслабляет ванна. Чувствую
теплое тело Юльки, которое касается меня, чувствую ее руку, берущую мою руку
в воде…и все…так хорошо. И только приятное послевкусие во рту, не дает мне
забыться, не дает убежать от реальности.
- Пойдем спать, я засыпаю, - спустя полчаса, сипит Юлька где-то у меня над ухом
и вытягивает из ванной.
Я уже ничего не соображаю. Мы стоим посреди ванной, она вытирает меня
полотенцем, помогает одеть футболку, и мы идем в комнату. Спать. Спать, блин,
но перед этим как-то успеваем еще, и выпить вина. Еще по целому стакану. Куда
уже пить? Кажется, у меня просто язык к небу прилип, и я не могу возразить. А

56/446
еще, кажется, до меня дошло, что она видела меня голой. Мне становится жутко
неудобно и, кажется, я краснею. А Юлька улыбается. Она понимает, о чем я
думаю, наверное…
- Я не смотрела на тебя, - словно читая мои мысли, протягивает она, слегла
заплетающимся языком, - я просто тебя вытерла. Не беспокойся…
- Я не беспокоюсь, - вру я, глядя на нее, - было бы чего стесняться…
- Это уж точно, - полушепотом говорит она, подходя ко мне, но я отхожу к окну.
Тишина. Все почему-то зашло в тупик. Так неожиданно.
– Что вообще происходит? – Соскользнув с подоконника, я легла на кровать. –
Между нами как будто пропасть какая-то. Мы вроде бы вместе и в тоже время
врозь. Мы вроде бы рядом и тут же непомерно далеко. Мы близки, но чужды друг
другу…
Она вновь молчит, изучая белоснежный потолок, думая о чем-то своем. Ей, как
всегда, нет дела до меня.
– Может, будем спать? – сквозь тихий плачь, тихо крича от тоски, очень тихо и
по-детски наивно спросила я.
Уже очень давно, и, наверное, слишком долго, я задавала один и тот же вопрос,
когда разговаривала с ней в своих мыслях об осеннем дожде. И не было такого
расстояния, которое бы помешало разговаривать с ней, и времени… И может,
Юлька бы поверила, но… тишина, предательски напоминала об осеннем
одиночестве.
- Ты хочешь спать?
- Да, уже немного хочется, - говорю я, глядя на стоящую бутылку вина.
- А я хочу к тебе, - шепчет она, - можно?
- Я хочу выпить, мне плохо.
- Почему тебе плохо…, - тихо спрашивает она и добавляет, - почему плохо,
котенок?
Меня передернуло. Она никогда не называла меня так, мне становится не по
себе. Я беру бутылку и большими глотками пью содержимое. Мне просто плохо!
Я не хочу себе ни в чем признаваться, мне так легче! Как меня все это напрягает.
Ее бесконечные взгляды, рассчитанные для камер, но камер нет. Нет, слишком
рано для такой рискованной игры. С другой стороны, чем раньше начнем, тем
легче будет потом, на камерах. Играть в эту любовь. Из меня бы получилась
хреновая актриса, из Юльки – наоборот. Она резко выхватывает у меня бутылку,
прерывая и мои мысли.
- Хватит пить, с ума сошла?
- Давай спать? – Предлагаю я.
- Да, пора бы уже.
Мы забираемся под одеяло, натягивая его до подбородка, и прижимаемся друг к
другу. Я чувствую ее мягкую, теплую кожу…чувствую запах ее волос. Она лежит,
обняв меня. Мои губы где-то на уровне ее губ. Я приоткрываю глаза и вижу
перед собой ее глаза. Голубые…чистые, искренние. Слышу ее дыхание…немного
сбившееся, горячее. Она сама того не замечая, переводит взгляд на мои губы.
Мне становится не по себе, а сердце начинает биться быстрее. Кажется, что
перед глазами снова пелена…дурманящая пелена, которая так и просит сделать
что-то запретное. Я схожу с ума от своих мыслей. Схожу с ума от своего
запретного желания. Я просто схожу с ума от нее, от себя. Она снова робко
поднимает на меня свой взгляд и медленно тянется ко мне. Я сейчас сойду с ума,
сойду с ума. Я просто ненормальная. Дыхание так же резко сбивается и
становится такое же неровное, как и у Юльки. Чувствую, как она дрожит,
прижавшись ко мне. А она, наверное, чувствует, как дрожу я. Я со сладким
ужасом понимаю, что я дрожу не от холода, а от этого запретного желания. От
этого желания прикоснуться к ее запретным губам, которые сейчас так близко.
Слишком близко. Критически близко. Мне нужно сделать только один шаг. Черт.

57/446
Мое сердце вот-вот вылетит из моего тела, я чувствую это. Как же я хочу
сделать это, такого желания не было даже тогда, когда она специально
провоцировала меня. Это все, конечно же, можно обыграть в шутку. Так будет
легче…Юлька, думаю, это тоже поймет. А сейчас я просто хочу ее поцеловать, но
ужасно боюсь…чего? Сама не знаю. Еще немного…Чувствую, как она
подталкивает меня к себе рукой. Я смотрю снова ей в глаза…они снова такие же
сумасшедшие, как и когда-то у меня дома были на кухне…меня лихорадит…
кровь приливает к лицу. Я сейчас умру…
И больше нет ничего. Нет никакого расстояния. Только ее теплые губы на моих
губах, которые так робко обнимают их.
Так робко…совсем по-детски. Совсем наивно ее теплые губы прижимаются к
моим губам. Мое сердце где-то в районе горла. Я прикрываю свои глаза и
обнимаю Юльку, притягивая ее ближе к себе. Теперь нужно сделать следующий
шаг. Главное не струсить…главное, не спугнуть. Главное – она рядом. Навсегда…
Я приоткрываю свои губы, робко обхватывая ее нижнюю губу. Боже, я сама. Я
сейчас умру, умру непременно. Внутри меня разливается приятное тепло. И
только ее влажные губы не дают забыться мне в этой сказке. Как же мне
хорошо…
Что это? Что?
Громкий стук в дверь!
Я вскакиваю с кровати, как ненормальная, тупо смотря на Юльку, то перевожу
взгляд на дверь.
Ничего не могу выдавить из себя. Не единого слова. Черт, черт, черт! Все что
вертится в моей голове…
Я бегу к двери и открываю ее. Ваня! Какой придурок мог прийти еще в столько
неподходящий момент! Меня начинает трясти от злости. Он смотрит на меня
как-то рассеяно.
- Вы уже спали? – Спрашивает он, заглядывая внутрь номера.
Я все еще держала его на пороге.
- Да, спали, - ору я, - что ты хотел?
- Завтра до двух часов нужно освободить номер…
- Ты только за этим пришел?
- Да…
- Спокойной ночи, Ваня, - раздраженно бормочу я, захлопывая перед его носом
дверь.
Не слишком-то культурно, но внутри меня все кипит.
Я осторожно захожу в комнату. Юлька лежит, свернувшись клубочком, и сопит. Я
аккуратно ложусь рядом и отворачиваюсь спиной. Она молча подползает ко мне
чуть ближе, повторяя изгибы моего тела, и мирно засыпает… Друг другу мы не
говорим ни слова. Значит, так надо.

58/446
-14-

…Я понятия не имею, куда эта Волкова меня привезла. Она кому-то


позвонила и попросила выйти, чтобы нас впустили. Что это за место еще такое?
Через минуты две вышел парень. Лет восемнадцати-девятнадцати, я думаю. Не
очень-то и разбираюсь в этом. Он поздоровался с Юлькой и со мной, затем
провел нас внутрь. Теперь-то я понимаю, где мы. Полуголые женщины, девушки
и много-много похотливых взглядов мужчин. Юлька-Юлька! Чертова извращенка,
куда ее вечно тянет? Мы проходим в какую-то комнату, которая осторожно
спускается вниз от бара. На входе стоит охранник, но он пропускает нас и даже
здоровается. Прикольно. Как только мы спускаемся вниз, Волкова садится на
диван, усаживая меня рядом с собой.
- Это Ленка, - представляет она меня парню, - со мной поет, помнишь, я тебе
говорила про нее?
- Помню, - коротко кивает он, - приятно познакомиться, Лена, я Дима, - он
вежливо протягивает мне руку.
Так вот кто этот загадочный Дима. Да-а, хочется признать он очень и очень
симпатичен. Темные короткие волосы, зеленые, как у кота глаза, накаченное
загорелое тело. Мечта любой девчонки. Я с интересом разглядываю его, может,
даже как-то нахально, напрочь забыв о Юльке.
- Взаимно, - расплываюсь в идиотской улыбке я.
Он садится напротив меня и откидывается на спинку кожаного дивана.
- Я тут пока вместо отца главный, - поясняет он, - тебе тут понравится, Волковой
ведь понравилось!
Я немного торможу или Волкова тут была? Я поворачиваю голову к ней и тупо
смотрю на нее. У нее такая физиономия сейчас… она просто в шоке. А на лбу у
нее написано примерно следующее: «Ты что, идиот, несешь?».
- Было дело, - отшучивается она, озадаченно проводя рукой по волосам, - я тебе
потом расскажу.
Кажется, Дима понял, что я об этом не знала и старается тут же исправить
ситуацию.
- Ну да, Юлька ко мне забегала, мы с друзьями встречались, они сегодня должны
прийти тоже. Олег обещал взять Яну и Толика.
- Толика? – Спрашивает Юлька, припоминая такого парня, - это…? Я не помню,
блин!
- Брат Янки, - улыбается тот.
Черт, какая у него улыбка. Я, кажется, млею. Понимаю Юльку, она, наверное,
сходила с ума по нему.
Он хорош, даже идеален! Да-да, идеален! Я снова любуюсь им. От Волковой и не
ускользает этот момент.
- Ну, рассказывай, что нового?
- Ничего, отца все еще нет в городе, - протягивает он, - все идет своим чередом.
С Олегом и Яной вечно тусуюсь, Толик вернулся из Питера, у него какие-то дела
в Москве, ну черт его знает. А так, все так же.
- Понятно, - кивает она, - а ребята когда подтянуться?
- Может, через полчаса, может через час. Обычно, они так рано не приходят.
- У, еще ждать и ждать, - гудит она, - у тебя тут и не потанцуешь, одни мужики
наверху на баб смотрят!
- Может, принести выпивки? Веселей будет, а потом, после клуба можем на
квартиру завалиться к Славке, у него вечно там пати какие-нибудь!
- Что за Славка? – Спрашивает Юля.
- Слава, как Слава, парень один, знакомых наш, ты его не знаешь! Ну,
познакомитесь… было бы прикольно.
59/446
- Я не против, - вклиниваюсь в разговор я, а то сижу, как серая мышь, - а ты Юль?
Я как обычно в тени своей подружки. Не знаю, почему так.
- Нууу, не знаю, можно было бы.
Надо же, сделала одолжение! Но мне все равно. Она посылает Димку за
выпивкой, а сама подсаживается поближе ко мне и приобнимает меня. Но мне
все равно, пусть делает, что хочет.
- Как он тебе? – Спрашивает Юлька, гладя меня по спине, - правда он милый?
- Да, славный, - соглашаюсь я, - мне понравился.
- Еще бы, - воркует она, - он очень клевый.
- Ты же с ним рассталась, что, опять влюбилась?
- Кто знает, кто знает, - загадочно протягивает Волкова.
Меня это начинает раздражать, вот просто так. Что-то мне это совсем не
нравится. Ну и ладно. Нравится и нравится. Сейчас выпьем, и все станет проще.
Через минут десять, Дима возвращается с каким-то вином и с фруктами.Ну да,
отлично, для такого хорошего заведения как раз. Жаловаться не приходится.
Мы разливаем вино по стаканам и пьем. Потом все становится проще. Мы шутим,
смеемся, разговариваем обо всем подряд. Дима очень образованный парень, с
ним легко. Легко найти общую тему и разговаривать. Так странно. Красивый и
умный. Обычно бывает два варианта: либо парень красивый, но глупый, либо
умный, но не бриллиант. А этот два в одном, как шампунь. Мало того он безумно
обаятелен, постоянно улыбается, шутит, бросает взгляды то на Юльку, то на
меня. Слава Богу, я не осталась без внимания. Юлька начинает пьянеть, я не так
сильно, как она, но тоже. Вижу, как она заигрывает с ним, и сразу чувствую себя
не в своей тарелке. Через минут сорок приезжают остальные: Олег, Яна и
загадочный Толик. Мы знакомимся, немного разговариваем, выпиваем и решаем
поехать к какому-то там Славику на квартиру. Не знаю и знать не хочу, кто это,
только бы было весело. Юлька, выходя из клуба, виснет на моей шее, она уже не
в лучшем состоянии, но свежий воздух немного отрезвляет ее. Мы садимся в чью-
то машину и едем. Куда? Понятия не имею, но мчимся, как ненормальные. Я
приоткрываю окном в машине, в лицо бьет ледяной ветер. Юлькина голова
покоится у меня на голове. Кажется, от этого ветра, бьющего в лицо, ей лучше.
Ну и хорошо.
- Все нормально? – Тихо интересуюсь я у нее, обнимая ее за плечи.
Она медленно поднимает голову и смотрит на меня затуманенными глазами.
Потом молча улыбается и снова кладет голову на плечо.
- Да, все хорошо, - шепчет она.
- Тебе не стоило столько пить, может, больше не стоит?
- Может, не стоит. Может, стоит. – Бормочет она, - мне лучше, правда.
- Смотри сама, Юлек. – Мне, правда, жаль ее, - не хочу, чтобы тебе было плохо.
- Все будет хорошо…, - тихо произносит она и замолкает.
Ребята разговаривают между собой о чем-то, но я не слушаю их. Наверное, со
всех разговоров меня сбивает ветер, бьющий в лицо, вот и все. За окном уже
темно, так хорошо… только ветер и ночная Москва. Как же я люблю эту ночную
Москву, еще с тех пор, как мы прогуляли так много времени с Юлькой, когда
сидели на лавочке и уже засыпали. С тех пор и люблю. Но сейчас… сейчас все по-
другому. Москва в новом свете. Не менее красивом, просто другом. Огни
фонарей размывает скорость нашей машины, бешено несущийся по трассе.
Наверное, мы несемся под двести, а еще бы по встречной. Ненормальные. Я
смотрю в окно, но ничего не вижу, кроме размытых огней Москвы, но большего
мне и не надо. Всю жизнь бы так отрывалась, всю жизнь бы было так хорошо.
Юлька по-прежнему мирно сопит у меня на плече, ребята по-прежнему о чем-то
разговаривают. Через минут пятнадцать мы подъезжаем к какому-то дому,
огромной многоэтажки. Мы выходим из машины, и я невольно окидываю
взглядом здание. Тут олигархи, что ли живут? Не на рублевке ли мы вообще? Мы

60/446
молча заходим в дом и поднимаемся на какой-то этаж. Какой точно, я не
запомнила, помню, что высоко. Около двадцатого этажа. Выходим из лифта и
идем к квартире. Уже на лестничной площадке слышно орущую музыку и
веселящийся народ. Димка звонит в звонок, но никто и не собирается нам
открывать. Видимо, что из-за громкой музыки нас не слышно. Но он продолжает
настойчиво названивать.
- Ничего, ничего, сейчас услышат, - утешительно говорит он.
Действительно, как только музыка переключается на другой трек, на пару
секунд зависает тишина, в этот момент Димка и звонит снова. Через минуту или
около того, дверь открывается. На пороге стоит парень. Светловолосый
красавчик. Тут все милые такие что ли? Ну прямо-таки рай для девчонок. Он
выглядим младше, чем Дима, ему, наверное, лет 16, но это уже не важно. Он
расплывается в улыбке и запускает нас в квартиру. Мы все знакомимся.
Светловолосым парнем оказывается сам Слава. Он проводит нас по комнатам и
знакомит с ребятами. Их не так много, главное, запомнить, как их зовут. В зале,
откинувшись на диване, сидят Андрей, Оля и Катя, они по очереди потягивают
кальян, довольно прикольные. Им около 16-17 лет. В комнате сидит Никита и
Артем, они о чем-то оживленно спорят. Сразу видно, что пацаны уже не совсем
трезвые, тем не менее, они прекращают свою перепалку и с удовольствием
знакомятся с нами. Слава предлагает всем собраться в зале, все и собираются.
Благо, что тут много места и все поместятся. Зал просто огромный и очень
уютный. В нем два дивана, кресло и большие подушки, на которых мы и
обосновались. Андрей, Оля, Катя по-прежнему остались сидеть на диване. Рядом
к ним подсели Дима, Яна и Олег. К нам подсел Толик и Слава, а Никита и Артем
присели на ручки дивана. Ну, вот мы все и собрались. Веселая компания, ничего
не скажешь. На полу стоят ящики с пивом, за диваном я уже успела заметить
пустые бутылки из-под вина и шампанского. Мы разговариваем обо всем подряд,
рассказываем смешные истории. Всем смешно, просто так смешно. Все смеются
даже когда совсем не смешно. Половина народа сидела и курили, мы с Юлькой –
нет. Мы только пили. Уже вторую бутылку пива, но на двоих. Время
стремительно приближалось к часу ночи.
- Че то скучно, - протяжно произнес Артем, делая очередную затяжку.
- Есть такое, - тупо засмеялась Оля.
Было видно, что эта девчонка положила на него глаз. Но мне-то все равно.
- Может, потанцуем? – Скромно спросила Катя.
Вот она, сама скромность. Вроде не забитая девчонка, просто скромная и очень
симпатичная.
- Можно, - поддержал эту идею Слава, - давайте, ребят?
- Ну, давай, - высказалась Юлька и подскочила с подушек.
Славка сменил какой-то диск и все стали танцевать. У некоторых танцы были
слишком пошлые. Например, у Оли, которая как только не пыталась прилипнуть
к Артему. Остальные держались скромно. Разве что Олег и Яна стояли у окна и
целовались. Любовь, что поделать? Ко мне подошел Толик и стал танцевать
рядом со мной. Юлька шлялась где-то сзади, в компании Димы и Никиты.
- Ты подруга Юли? – Спросил Толя у меня.
- Ага, а ты?
- Ну и я, - улыбнулся он, - вы давно знакомы?
- Не помню, около двух-трех месяцев.
Как громко орет музыка! Мне приходится кричать, чтобы он услышал.
- Прикольно, а лет тебе сколько?
- 15, - отвечаю я и начинаю тупо давить лыбу, он все-таки симпатичный.
Или у меня все симпатичные. Кажется, я окончательно пьянею.
- А тебе? – Через какое-то время спрашиваю я.
- Почти 17, - говорит он, - как тебе тут?

61/446
- Отлично!
На этом разговор обрывается, к нам вклинивается Славка. Он ведет меня на
диван и чем-то угощает. Это что-то алкогольное. Понятие не имею что, но я пью.
Веселиться, так веселиться. Мы разговариваем с ним обо всем на свете, он
задумчиво курит и смотрит на меня. Я молчу. Ну а что мне сказать?
- А ты прикольная, - протягивает он, выдыхая дым мне в лицо.
Не очень-то хорошо, но такому симпатяге я это прощу.
- Ты тоже, - плавлюсь, как лед на горячем асфальте я.
Полная дура! Снова окидываю взглядом его зал, надо же отвлечь внимание от
него! Видимо, некоторые уже ушли. В комнате только Юлька, Дима, Толя, Яна с
Олегом и Катя. Остальные либо в другой комнате, либо ушли. Я уже не знаю.
Волкова танцует с Димкой, нагло обняв его за шею, Толя танцует с Катькой. Она,
наверное, единственный человек более-менее трезвый в нашей компании.
- А у тебя парень есть? – Прерывает мои наблюдения Слава.
- Не, - коротко бросаю я, не отворачиваясь от прикованной взглядом Юльки.
Не нравится мне это все.
- Почему?
Какой тупой вопрос. Нет и нет. Не знаю, что ему на это ответить.
- Не знаю…, - просто отвечаю я, - значит, никому не нравлюсь.
Смеюсь я и снова смотрю на него.
- Брось, ты красивая девчонка, может, просто сама никого не замечаешь? – Он
просто сверлит меня взглядом.
У меня кружится голова. То ли от выпитого, то ли от его взгляда. Я уже сама
ничего не понимаю.
- Ну, не надо так обо мне, - обиженно говорю я, - всех я замечаю, просто в Москве
нет знакомых. Я недавно тут.
- Считай, теперь есть, - мягко улыбается он и робко заключает меня в объятия, -
мы почти тут каждый день зависаем, вы приходите, когда захотите!
- Спасибо, - смеюсь я и чмокаю его в щеку, - ты мне не покажешь, где у вас
кухня? Пить хочется…
- Да, пошли, - мы встаем и идем на кухню.
Там тише. Намного тише. Слава закрывает за нами дверь, открывает
холодильник и подает мне сок. Я беру пачку и с жадностью пью. Он смотрит на
меня и улыбается. Ох, глаза бы мои его не видели, какой красивый мальчик.
- Напилась? – Шутливо спрашивает он, ставя сок в холодильник.
- Да, спасибо огромное.
- Может, перекусишь что-нибудь?
- Нет, спасибо, - отказываюсь я, сползая по стенке, - ой, что-то я так устала.
Он присаживается рядом со мной, смотря в какую-то точку. Мы молчим. Слышно
только, как в зале творится что-то невероятное: шум и гам, орущая музыка и
пьяный ор. Мы тоже пьяные, но не орем. У меня потихоньку начинает болеть
голова. Через минут пять, в кухню вваливаются Юлька и Димка. Она прижимает
его к себе и целует. Нда, ну Волкова и напилась. Мне противно это видеть. Не
знаю, ревную ли я, просто мне противно! Она обнимает его лицо руками, а ее
губы бесстыдно целуют его губы. Они даже не замечают нас, сидящих внизу у
стены. Димка усаживает ее на подоконник и продолжает целовать. Им совсем
сорвало крышу, это видно! Ненормальные какие-то! Затем он аккуратно разводит
ей ноги, продолжая целовать бедную девчонку. Хотя ничего она не бедная, а
наоборот.
- Эй, вы тут не одни! – Наконец выдавливает Слава.
Димка и Юлька открываются друг от друга и смотрят на нас. Походу, им вообще
все равно.
Славка берет меня за руку и уводит с кухни, раздраженно говоря себе что-то под
нос. Но я уже ничего не слышу. Противно и все. Мы снова возвращаемся ко всем в

62/446
зал, садимся на диван и снова что-то пьем. Катька и Толик присаживаются к нам
и пьют вместе с нами. Музыка орет уже не так громко или я просто привыкла. Все
пьяные до изнеможения, уже нет сил, что-либо делать. Мы просто сидим и
молчим. Катя включила телек и мы все стали смотреть какой-то музыкальный
канал. Орет музыкальный канал, орет музыка. Но всем уже все равно. Вскоре к
нам возвращаются и Юлька и Димкой. Она садится рядом со мной, поправляю
свою короткую юбку. Мне так противно сидеть рядом с ней. В комнате слишком
накурено, но ее дыхание на моей шее еще больше убивает меня. Я слегка
отпихиваю ее от себя.
- Не облокачивайся на меня, - тихо прошу я ее.
Она раздраженно кивает и снова прилипает к Диме назло мне. Да ради Бога, но я
не такая. Я не замечаю, как Слава гладит меня по коленке. Только обратив
внимание на его руку, я понимаю это. Но мне все равно. Все молча берут себе
еще по пиву, некоторые время от времени курят. Я уже лежу на плече Славы, а
он бережно обнимает меня.
Все потихоньку начинают разговаривать о чем-то совершенно бессмысленном.
Ладно, хоть о чем-то.
Через час после наших разговоров все уже никакие, поэтому мы решаем идти
спать. Девчонкам, Слава отдал комнату, а парни остались в зале. Мы легли на
большой кровати втроем: Я, Катя и Юлька. Все пьяные и смеющиеся. Пока
Волкова о чем-то болтала с девчонкой, я разделась и юркнула под одеяло. Они
легли спустя пару минут. Катька тут же отвернулась зубами к стене и быстро
вырубилась, я молча смотрела в потолок. А Волкова… А Волкова, как обычно. Она
прижалась ко мне и обняла меня рукой. Я снова отпихнула ее.
- Юль, отстань от меня! – Тихо прошу ее я.
- Ты чего? – Спрашивает она, вновь подвигаясь ко мне.
- Просто не лезь ко мне, пожалуйста.
- Почему? Тебе что, плохо?
- Нет, все нормально, - вру я, поворачиваясь к ней спиной.
Может, хоть это как-то угомонит ее? Как бы ни так.
Она обнимает меня за талию и целует в шею. Мне становится щекотно, ну что
поделать.
- Леночка, - шепчет она мне, - повернись ко мне, котенок!
- Волкова, тебе пить противопоказано! – Сердито шепчу я ей в ответ.
- Ну, перестань! Повернись ко мне.
- Слушай, отвали, блин, я хочу спать…
- Ну спи, только повернись ко мне, - снова против она.
- Не хочу!
- Пожалуйста, котенок, - она перемещает свою руку под мою футболку и
проводит по животу.
- Блин, прекрати, Юля! – Зло шиплю я ей в ответ и пытаюсь убрать ее руку.
Я вновь напоминаю, что мы не одни. Кажется, она притихла.
Так мы и проваливаемся в сон…
Утро не предвещало ничего особенного. Я проснулась в дурном настроении.
Голова раскалывалась. Мало того, что заснула почти в пять утра, так и
проснулась почти и шесть вечера. Я с ужасом заметила это, мельком увидев
часы, весящие на стене. Юлька еще спала, а Катька молча лежала на кровати и
смотрела в потолок. Я тихо прошла на кухню, Дима и Слава уже не спали. Они
предложили мне перекусить, прежде чем я уеду домой. Мы быстро позавтракали
и порешились на том, что еще непременно встретимся.
Я ушла, а Слава закрыл за мной дверь. Номер телефона я кинула в сумку и
уверенным шагом вышла из дома. Ну что? Вот и прошла очередная отрывная
ночь, остается думать только о Ване, только о его идеях и тешить себя
надеждами о будущем.

63/446
А завтра…
Завтра будет новый день…

64/446
-15-

Ваня и Лена сидела в офисе. Офис с некоторого времени пустовал. Так


что его гробовое молчание нарушал только шепот Шаповалова. Напуганный,
безнадежный шепот, убивающий надежды, который итак почти не осталось. Он
сидела у себя в кресле, опустив голову, и о чем-то думал, затем снова заговорил.
Шепотом. Таким, от которого бегают мурашки по коже.
- У нас нет денег, я даже не знаю, что теперь делать, не знаю. Понимаешь?
- На что у нас нет денег? А зачем у нас есть Борис? Так почему нет денег? –
Спрашивает Кипер таким же ужасающим шепотом.
- На клип…
- Почему ты им не сказал? Это нечестно, Ваня, - она сжала кулаки, именно этого
Лена и ожидала, - ты обещал им! Ты помнишь? Ты обещал! Ты выглядишь
подонком в их глазах!
- Реакция! Ты понимаешь, о чем я?
- Что? О чем ты говоришь? Тебе нужно перестать курить, Вань!
- Какая она будет, - он не обратил на ее фразу никакого внимания.
- Я поняла тебя, - спокойней сказала она.
- Хоть ты меня понимаешь, - выдыхает он и смотрит на Кипер.
- А они? Они что, нет? Господи-и, - протягивает женщина, - они на тебя
собачьими глазами смотрят! Они доверяют тебе!
- Они не поймут. – Отрезает Ваня, - доверие - это одно, а понимание - это другое.
- Ты сам виноват!
- Почему? Что произошло? Не понимаю…
Все это было похоже на дешевый спектакль.
- Ты странный, - говорит Лена с сомнением.
- Думаешь? Почему?
- Знаю. Просто ты странный…
- Так что с клипом? – Спрашивает Ваня.
- Что с ним?
- Что делать? Я совсем не знаю, помоги мне!
- Тебе нужно перестать курить, Ваня! – Лена поднялась со стула и подошла к
нему.
- Перестань мне указывать!
- Я не указываю! Просто ты ничего не делаешь, только вечно задумчиво куришь,
имитируя мыслительный процесс…
- Блин, я в Лос-Анджелес поеду если что, а что делать то?
- Зачем? Что ты там забыл? Брось, Ваня!
- Там связи! Ничего ты не понимаешь, - он тупо ухмыльнулся и достал из
портсигара папиросу.
- Вот, видишь опять! Убери эту дрянь!
- Это обычная сигарета, отвали!
- Так что тебе дадут в твоем гребаном Лос-Анджелесе? Что?
- Денег дадут, - он спокойно закурил и сквозь сгусток дыма, посмотрел на Кипер.
- Это хорошо! Деньги всегда хорошо! А Борис что?
- Руками разводит…странно, да?
- Думаешь, кинет? – Спрашивает она, решив заварить себе кофе.
- Да нет, что ты! Просто… хрен его знает!
- Ладно, пофиг, ты девочкам фильм показывал?
- Нет, а когда?
- Ну да, тебе ведь некогда! Вечно занятой дяденька! – Она стала злиться.
- Его покажешь им ты!
- Почему я?
65/446
- Какая разница кто, черт возьми! Я поеду в Лос-Анджелес, возьму там деньги,
может, музыку и тексты найду, а ты покажешь им фильм!
- А что изменится?
- Внешне – ничего, а внутри будет бунт! – Спокойно пояснил он.
- Тебе откуда это знать?
- Не забывай, я психолог…
- По тебе самому психушка плачет! Ненормальный, как я еще с тобой работаю?
- Это навсегда, ты никуда не денешься, - философски протянул он, - мы еще
созвонимся. А я пока буду решать дела с Лос-Анджелесом, все будет хорошо!
- А что мне прикажешь делать все это время? Что ты скажешь девочкам? Что у
нас нет бабок, что все это время ты водил их за нос? Они уйдут!
- Успокойся! Мы возьмем денег у Бориса, хотя сколько-нибудь! Ты найдешь и
купишь им одежду, найдешь им подтанцовку. Галоян и Полиенко уже работают,
я им звонил, они правда в домашних условиях, но работают, скоро будет
материал. Он либо пойдет ко мне, либо сразу к тебе. Если я уже уеду, вы
запишите с девочками демо, скинете мне по e-mail, мы будем созваниваться.
Снимешь им зал для репетиций, хотя нет, у нас в офисе полно места, найдешь
что-нибудь подходящие. Будут репетировать каждый день. Встреться с
Леонидом, поговорите о концертных номерах, когда будут готовы хотя бы
половину песен, просто обсудите концепцию!
- Отлично, ты хорошо придумал, - прошипела она, - свалил все на мои плечи, а
сам в кусты! Ну, ты и скотина!
- Все будет хорошо, - он, как обычно, ободряюще улыбнулся, - иди, я тебе
позвоню!

66/446
-16-

Когда же все изменится? Ведь Ваня обещал, он обещал! Это нечестно! У


меня все нечестно, только это слово и заело у меня в голове. На следующий
день, словно читая мои мысли, перезванивает Кипер и назначает встречу на
завтрашний день, но даже не в офисе, а в каком-то кафе, название которого, я
записала где-то на листке. Ладно, приедем, послушаем новые обещания Вани и
уедем. Уедем все с тем же чувством надежды, я знаю. Знаю же.
На следующий день, как и положено, еду в кафе к пяти вечера. В это время уже
темно, можно было бы собраться и пораньше, хотя мне все равно. В небольшой
забегаловке уже собрались все. Странно, я ведь даже не опоздала. Я здороваюсь
со всеми и присаживаюсь на стул. Мы сидим где-то в углу зала, словно забились
туда, как испуганные мыши. Зачем? Впрочем, это неважно. Через минуты две
нам приносят по чашке чая и кексу, но у Юльки особое меню – у нее мороженное
и чай. Забавно. Ваня начинает вталкивать речь, а сидящая рядом с ним Кипер,
заметно нервничает.
- Девчонки, мне придется уехать в Лос-Анджелес в скором времени, - томно
начинает он.
- Угу, - хмуро кивает Юлька, перебивая его, - именно поэтому ты заказал нам
сегодня перекусить? Добрее Лену делает не шоколадный кекс, а слойка с
вишневым джемом, забыл?
- Не остри, - тут же пресек он ее, - мне нужно уехать туда на месяца три, я
думаю, нужно найти музыкантов, материал…
Тут уже была моя очередь удивляться, но он продолжал.
- С вами останется Лена, вы будете репетировать материал, новый уже есть,
через пару недель, его полностью подкорректируют, и вы запишите новые песни.
- Зачем ты уезжаешь? А клип? – Спрашиваю я, не в силах оторвать от Вани
взгляд.
- Найдем спонсора для клипа, я тщательно продумаю все кадры, все моменты…
- Но…но…ты же говорил, что работал…Ваня сколько прошло времени! – Я сама
путалась в своих словах.
- Врал нам, да? – Юлька резко перегнулась через стол и посмотрела ему в глаза, -
как ты мог? Мы тебе доверяли!
- Перестаньте, девчонки, - несмело вмешалась Кипер, - все будет нормально.
Просто возникли небольшие трудности, но все это время, когда Ваня будет в Лос-
Анджелесе не пропадет для вас даром! Мы будем записывать песни, найдем
подтанцовку для вас, все продумаем для концертных номеров…
- Какие концертные номера, если у нас нет ничего? – Снова подняла голос я.
- Все будет, - твердо сказал Ваня, - у нас есть материал, Галоян и Полиенко
написали несколько песен! Вы скоро их запишите!
- Когда? – Мой голос казался таким убитым, в котором не было надежды.
- В середине следующего месяца, я вам обещаю! Все будет!
- Сколько раз ты обещал нам? – У Юльки, казалось, тоже не осталось надежды, -
сколько, Вань?
- Я не верю в это, - устрашающим шепотом, говорю я, смотря в кружку, -
простите…
- Лена, поверь мне хотя бы, все будет, - Кипер накрыла мою руку своей и мягко
улыбнулась, - все почти готова. Так будет лучше, если Ваня уедет на какое-то
время.
Все замолчали.
- Вань, а что будет дальше? – Поедая мороженое, пространственно спросила
Юля.
Он какое-то время молчал, вероятно, обдумывая ответ.
67/446
- Дальше? – Он действительно задумался, - дальше будет все.
- Все? – Тут же переспросила я и усмехнулась, - как это все?
- Будет все, что вы захотите!
- Так не бывает, Вань…
- Бывает, Леночка, бывает…
Я стараюсь верить ему, но у меня не получается.
- Вы обдумайте все, - снова говорит Ваня, - я скоро перезвоню вам, и мы
встретимся в офисе, хорошо?
- Ну, выбора у нас нет, - закатывает глаза Юля.
- Выбор есть всегда, - философски тянет он и смеется.
Мы допиваем чай и выходим из-за слова, прощаемся и уходим…
С Юлькой мы почти не разговариваем, идем до метро, перекидываясь редкими
фразами, потом прощаемся и разъезжаемся. Что-то произошло, но я не понимаю
что. Что-то уже не так. Уже нет того нашего общения, а жаль. Я так скучаю…

68/446
-17-

Утро. Такое же неопределенное, как и мое настроение. Все в квартире


тихо; слишком тихо. Даже подозрительно. Совсем нет желания вставать с
кровати, нет желания ничего делать. Рядом со мной лежит Юлька и Оля, они
мирно спят. Мне становится грустно при одном виде на Юльку. С какого-то
момента все просто пошло к черту, мне порой так не хватает ее, не хватает ее
улыбки, смеха, ее упорства. Как же я устала от всего этого, когда это все
закончится? Я молча лежу и смотрю на нее, как она спит, сладко выпучив
нижнюю губу, она похожа на маленького ангела. Как же сейчас мне хочется
прижать ее к себе и не отпускать. Не отдавать ее никому, не делить ее ни с кем.
Она только моя, а я ее. Хотя бы в моих мыслях, хотя бы так. Наверное, я слишком
пристально смотрю на нее – она медленно приоткрывает глаза, а по моему лицу
тут же расползается дурацкая улыбка. Я уже не помню о вчерашнем дне, есть
только сегодняшний день и завтрашний. Мы решаем позавтракать и чем-нибудь
заняться. Я завариваю чай и присаживаюсь рядом с ней. Странно, что все
остальные спят, интересно, во сколько они легли?
- Может, мы погуляем с тобой? – Предлагает девчонка, несмело поднимая голову,
- погода вроде бы нормальная, ну а что еще делать?
- Ну, можно и погулять, - киваю я.
Мы поели довольно быстро, не смотря на многочисленные разговоры. Даже
странно, сегодня мы как-то разговорились, не то, что в предыдущие дни. Но так,
наверное, даже лучше для нас обеих. Жаль, конечно, что у нее по-прежнему
немного грустные глаза. Я не могу осмелиться, чтобы спросить одно
единственное слово: «Почему?». Такой, казалось бы, глупый вопрос, но мне ведь
интересно. К концу нашего совместного завтрака к нам подошел Дима, он тут же
притянул Юльку к себе и бесцеремонно поцеловал, потом подошел ко мне и
чмокнул меня в щеку. Это было так нахально, по-моему, что я забыла о том, о чем
мы разговаривали с Юлькой. Она рассеяно улыбнулась красавчику, и заварила
ему чай, хотя мог бы и обойтись.
- Мы сейчас уезжаем, - говорит она, поворачиваясь к нему лицом, - все еще в
комнате спят?
- Куда вы уезжаете? Все остальные еще спят, да, - протянул он, доставая с
холодильника йогурт.
- Да, пойдем, погуляем с Ленкой, что тут торчать то?
- Может, в кино сходим? – Предлагает он и смотрит на Юльку, а та в
растерянности на меня.
Мне все равно.
- Эм…, - замялась она, - я уже с Леной обещала погулять. Не брошу же я ее, тем
более, мы сто лет не общались, не гуляли.
- Ну, как хочешь, - пожимает плечами парень, видимо не сильно уж расстроился,
- как-нибудь в другой раз сходим.
- Да, как-нибудь в другой раз, - вторит она, - ну ладно, мы пойдем.
Я уже встаю из-за стола и иду забирать свою сумку из комнаты, Юлька остается
на кухне. Выхожу в коридор, она стоит и целуется с Димой, но меня это ничуть
не смущает, я уже привыкла. Как я вообще должна реагировать на это? Да
никак. Никак и реагирую. Значит, так надо. У меня вообще какая-то забитая в
голове мысль, если что-то происходит, значит, так надо. Ну, надо, так надо! Я
молча одеваю куртку и сапоги, стою и жду Юльку. Она отрывается от своего
героя-любовника и начинает одеваться, а он все это время смотрит на нее каким-
то похотливым взглядом, даже противно стало. Ну, ничего. Девчонка быстренько
оделась и, поцеловав очередной раз, свой предмет вожделения, мы вышли из
дома.
69/446
Мы прогуляли весь оставшийся день, и было очень здорово. Я даже не думала,
что можно так отрываться. Ну а с Юлькой по-другому не бывает. С ней круто,
даже очень! Но почему у нее такие грустные глаза? Я никак не могу понять.
Вместо ее чистой голубизны, ее глаза темные, как дно какого-нибудь моря.
Почему так? Я боюсь спрашивать, наверное, потому что, боюсь услышать ответ.
Это так глупо, тем не менее, так и есть. Юлька очень жизнерадостная, веселая,
все время шутит и смеется, только ее грустные синие глаза выдает ее, поэтому я
так боюсь смотреть в их, я стараюсь не делать этого. Мы катались на каруселях,
ели сахарную вату. Даже удивительно, что ее все еще продают, никогда не
видела, что осенью в парках и продавали такое, хотя почему бы и нет? Потом,
удобно разместились на одной и лавочек в парке и просто болтали. Обо всем на
свете. Как же легко, как же здорово. Уже давно стемнело, а мы все
разговариваем, я совсем не хочу домой, хочу побыть с ней, так и разговаривать,
до рассвета, пока мой чертов язык не отсохнет, пока не закончится весь мой
словарный запас. Я не хочу уходить, не хочу. Время уже почти десять, нужно
домой, и , кажется, даже Юлька это понимает.
- Я так домой не хочу, - неожиданно говорю я смертельно тихо.
Так, что она еле успевает уловить смысл сказанного.
- Я тоже не хочу, - шепчет она, - так бы сидела тут всю жизнь и болтала о чем
только можно.
- Да, я тоже, - я тупо опускаю свой взгляд и смотрю на асфальт. – Может… ну,
если хочешь, - блин, я чувствую себя, как полная дура.
- Чего?
- Ну, можем, например, ко мне поехать, если ты хочешь, конечно…
- Не знаю… ну, а тебе удобно будет? Я могу, но смотри сама…
- Да, удобно… было бы хорошо…
- Да, как раньше, - тихо повторяет она, - поехали?
Мы встаем и едем ко мне домой. Как хорошо. Как же хорошо.
Осенняя ночь тихо спустилась на город и окутала мрачным одеялом пустынные
улицы. Я вышла на балкон и всей грудью вдохнула свежесть ноябрьского
воздуха, пропитанного запахом опадающей листвы, затем посмотрела в небо,
усыпанное ярко зелеными звездами и мягко прикрытое легкой дымкой серых
туч…Я развернулась… Дом был пуст. Почти пуст, не считая Юльки, которая
удобно расположилась в кресле и ждала меня, чтобы продолжить говорить о
всем, о чем только можно. Дом почти пуст, и в нем темно…Я мягко, не слышными
шагами прошла в комнату, направляясь в сторону кресла. Вокруг все умерло,
такой тишины еще не было. Юлька встала и уступила мне место, я села, но взяла
ее к себе на колени. Она мягко опустилась сверху и обняла меня за шею. На
столе лежали небрежно разбросанные лекционные тетради и учебники. Во всей
комнате горел лишь один маленький ночник, а все остальное словно умерло. Я
открыла глаза и стала смотреть в потолок, изучая его незримые узоры…Все
прокрутилось в голове заново, как надоевшая дешевая мелодрама. Почему у нее
грустные глаза? Я все не могла понять это! Почему все так изменилось? Вроде
бы, она рядом со мной, сидит на моих коленях и без остановки что-то говорит,
обнимая меня за шею, но вроде бы она так далеко…Я протянулась за стаканом с
мутной жидкостью… Мои руки легко опустились вдоль кресла, а глаза медленно
закрылись, все тело сначала поразила какая-то слабость, что захотелось крепко
уснуть…
- Ты чего? Опять пьешь? – Спрашивает она, мягко вырывая у меня стакан, - ты
меня слушаешь, Лен?
- Да, слушаю, - я кивнула, но забрала стакан обратно, - я же чуть-чуть, ты
видишь, тут почти ничего нет! – Я показала ей содержимое стакана.
- Ну ладно, - примирительно вздохнула она и продолжила рассказывать мне
какую-то историю.

70/446
Я сделала глоток и задумчиво посмотрела на темноволосую девчонку: она
интенсивно раскидывала руками, смеялась и жестикулировала, как только
могла, а ее выражение лица менялось каждую секунду. Умилительная картина, я
улыбнулась.
Мы снова о чем-то заговорили, то и дело смеялись. Между нашими разговорами
мы замолкали и робко смотрели друг на друга. Потом каким-то образом
очутились на балконе, стоя у перекладины и смотря на небо.
- А у тебя глаза цвета неба, - как-то ляпнула я между делом.
Она замолчала, затем нерешительно обернулась. Она обернулась и,
встретившись со мной глазами, вздрогнула. Как разряд тока, ее пробило
осознание того, что сегодня она еще сильнее увязла в зависимости от
бессонницы и этих ночей. Увязла в моем взгляде. Но все это казалось ей таким
пустяком, ведь что-то внутри нее вдруг снова стало на место. Пусть лишь на то
мгновенье, которое я была рядом. Потому, что уже в следующее мгновенье я
ухожу с балкона, сославшись на то, что замерзла. Мы зашли на кухню и заварили
чай. Разговор почему-то не клеился.
Почему всегда нужно все усложнять? Когда уж слишком захотелось спать, мы
пошли в комнату и легли на кровать, отодвинувшись на безопасное расстояние,
друг от друга. Для фона включили телевизор и стали тупо втыкать в ящик.
Юлька несмело подвинулась ко мне чуть ближе. Она натягивает одеяло, как
можно выше и прижимается ко мне, прижав руки к груди. Я несмело обнимаю ее
и зарываюсь носом в ее волосы. Мне отчего-то вдруг ужасно захотелось
рассказать ей, как я уловила взглядом на запотевшем стекле одной из них уже
растекшееся по запечатленному на зеркальном отражении неба дыханию
собственное имя. Но я так и смогла понять, зачем, собственно, ей все это знать. Я
молчала.
- Скажи мне что-нибудь приятное на ночь, – попросила она.
- На ночь? Ну стандартное. Спокойной ночи…
- Спокойной ночи.
Я хотела сказать ей еще кое-что. А потом подумала о его голубых, грустных
глазах и тех бессонных ночах, в которых окончательно увязла. Зачем ей все это
знать? Чтобы лишний раз поломать голову или просто забыть об этих словах? Да
и кому они нужны? Да, наверное, никому. С этой грустной мыслью, как и
грустные глаза, я попыталась заснуть.
Остальные дни до Сочи неслись с огромной, невообразимой мне скоростью.
Странно, что все происходило именно так. Так, а не иначе, но может, так даже
лучше. На следующий день утром, мы с Юлькой позвонили Ване и Лене,
предупредив их о нашем отъезде. Они ничего не сказали, кроме того, что
пожелали удачи, ну а что им сказать? Материал только готовиться, делать в
офисе нечего, записывать нечего, значит – надо отдыхать! Что мы собственно и
собираемся делать! Весь день мы пробегали по магазинам, покупая разные
вещи. Для чего? Сами не знали, просто так, значит. На всякий случай купили себе
купальники, это как раз тот случай, если погода будет нас радовать, и мы
покупаемся в море. Купили парочку новых футболок и шорт. Мало ли
пригодиться? Юлька уже успела присмотреть себе кучу бижутерии и прочих
мелочей, а мне этого не надо, мне только основное. К вечеру с покупками было
закончено. Девчонка позвонила домой и сказала, что снова останется у меня, а
на утро приедет и соберет свои вещи. Ну, а что предкам-то? Им приходиться
только согласиться, потому что из ее уст это не звучит как вопрос: «Можно
ли…?», она утверждает. Почти всегда утверждает. Сегодня было теплей, чем
обычно. Хотя не удивительно! Еще бы, после такого дождя стало чуть теплей.
Мы стояли с Волковой на балконе, и пили чай, облокотившись на перегородки.
Мы смотрели куда-то вдаль. Туда, где густел какой-то странный туман, где были
видны крыши домов. Туда, где круто. А в Москве по-другому не бывает или я

71/446
просто в розовых очках. Но мне уже все равно. Мы простояли так довольно долго,
перебрасываясь незначительными фразами, а затем, убаюканные легким ветром
в окно, заснули на кровати.
В Сочи решено было ехать на поезде. Ну, на поезде, так на поезде! Хуже или
лучше от этого мне еще не стало, мне вообще все равно, на чем ехать, главное,
чтобы было удобно и хорошо! Мы собираемся уезжать уже в 10 утра, поэтому
времени на раскачку у нас не будет, ну и ладно! Юлька уехала от меня рано
утром, но только для того, чтобы собрать свои вещи. Затем, она приедет ко мне
снова. Во-первых, так даже удобней, да и отменяя ближе ехать до вокзала, а во-
вторых, вместе не так скучно. Чего ей оставаться у себя, если со мной гораздо
лучше? Это понимает и она, и я! На том и порешились. Юлька приехала ко мне
ближе к вечеру, когда я все еще собирала вещи. Как только в дверь позвонили, я
тут же сорвалась с места, прекрасно зная, что приехала моя подружка. Я быстро
открыла дверь: на пороге стояла Юлька, в руках у нее красовалась огромная
сумка с одеждой и прочей мелочью, на лице довольная улыбка, а щеки и нос
покраснели от холода. Я забрала сумку из ее рук и впустила в квартиру.
- Ты что сумку от метро тащила? – Улыбаясь, спрашиваю я, - бегом в ванную! Иди,
отогрейся, а то, как Дед Мороз, ей Богу!
- Я на такси доехала, - облокотившись о стену, говорит она, - а от ванны не
откажусь! У этого козла, как в морозильнике в машине, даже не додумается
печку включить, идиот!
- Ну, перестань ругаться, иди в ванную, а я тебе сейчас что-нибудь принесу одеть
и теплые носки захвачу.
- Спасибо, я бы умерла от холода, если бы не ты, - она налетает и обнимает меня.
Затем Юлька уходит в ванную и включает воду, а в это время я ищу, что бы ей
одеть. Пожалуй, эта футболка подойдет, а вот и теплые носки! Я захожу в
ванную комнату и кладу вещи на стиральную машинку. Волкова сидит в горячей
ванне с пеной и довольно смотрит на меня. Еще бы, сейчас согреется и все будет
хорошо.
- Ну, что, тепло? – Спрашиваю я ее, присаживаясь рядом на корточки.
- Да, очень! Спасибо тебе большое еще раз, ты просто спасла мне жизнь! – Она
тянется ко мне руками, облепленными пеной и пытается обнять мою шею.
- Ну, чего ты? Я сейчас вся в пене буду, да и мокрая вдобавок! Юлька, перестань,
- я засмеялась и потрепала ее по голове.
- Ничего страшного, не хочешь ко мне? – Зовет она меня к себе.
- Мне еще нужно вещи собирать, я не могу…
- Ну как хочешь! – Притворно обижается она, с головой уходя под воду…

72/446
-18-

Утро. Утро. Утро. ЧЕРТ, УЖЕ УТРО!!! Мои мысли превосходят мои
действия в тысячи раз. Будильник прозвенел ровно в шесть, как и полагалось.
Мы с Юлькой встали и тут же стали собирать недостающие вещи, благо, что их
оказалось не так много. Насыщенный денек будет, ничего не скажешь, ну и
ладно. Покончив со сбором вещей, мы могли облегченно вздохнуть. На часах пол
восьмого. Хорошо, нет, даже отлично. Мы успели сходить в душ и немного
перекусить перед поездкой. Тут нам и позвонил Слава. Точнее мне позвонил.
Мне, а не Юльке! Я засмеялась.
- Ало, да, привет! Мы встали, все собрали. Как скажешь. Да-да, не волнуйся, все
будет хорошо. У нас нормально. Отличное, а у тебя? Чего? Серьезно? Ну, блин,
как так? Какого черта он мог заболеть? Слав, я не паникую, просто обидно, вот,
собирался, собирался человек, а не поедет! Я понимаю, да. Ну, хорошо, я поняла.
У нас еще время есть, мы скоро выйдем, а ты где? Понятно, ммм, ну ладно, так
даже лучше. Где? Где? Блин, я не слышу! Все, поняла! Поняла, говорю! Окей, до
встречи!
- Чего там? – Протягивает Юлька, развалившись на стуле.
- Толик заболел, - откладывая телефон, сообщаю я, - он не сможет поехать.
Ребята уже на такси к вокзалу едут, нам через минут десять нужно будет выйти,
собирайся!
- Я готова.
Ровно в 10:05 поезд тронулся. Теперь можно облегченно вздохнуть: никто не
опоздал, ничего смертельного не случилось, а значит, самое страшное позади.
Мы уже заняли свои места в купе: я, Юлька, Дима и Слава остановились в одном
купе, а остальные ребята: Катька, Оля, Яна и Олег - в другом. Все разошлись по
своим местам раскладывать вещи, все равно еще поговорить успеем, сейчас, вот
будет проходить проводник и собирать билеты, чего нам мчаться друг к другу
так сразу? Можно и подождать. Мы с Волковой выбрали нижние полки, парни -
верхние. Мы быстро засунули сумки под сидение и сели на свои места. Уж что-то
мне это напоминало, уж очень сильно. Мы с Юлькой сидели напротив друг друга
и долго смотрели друг другу в глаза. Кажется, что ей это тоже что-то напомнило.
Слава и Дима лежали на верхних полках и о чем-то разговаривали, не обращая
внимания на нас. Наверное, так даже лучше. Лучше, потому что мы с Юлькой
сами не замечали никого, кроме друг друга, нам больше ничего не нужно. Руки
почему-то нервно теребили край кофты, я не могла найти им места. Сзади висела
куртка, которую я сняла, глаза бегали как сумасшедшие. Ну, а вообще… Юлька,
только она сейчас занимала все мои мысли. Ну а больше ничего и не нужно. Так
мы и сидели, смотрели друг на друга, пока ее глаза не стали такими грустными.
Неожиданно она подскочила с места и не села ко мне, крепко обняв. Так же
неожиданно мне становится приятно и тепло, сразу вспоминается наша первая
встреча в поезде, встреча у Вани в офисе, наши гулянки, встречи, обиды, наша
радость. К горлу подкатывает комок боли, а в глазах стоят никому не нужные
слезы. Я зарылась в ее волосы и обняла Юльку тоже. Помню, что она что-то
шептала мне на ухо, что-то тихо-тихо, по-детски наивное, что-то из ее
воспоминаний. Это успокаивало меня, мне вообще с ней на удивление легко.
Легче, чем с остальными. Мне совсем не хотелось отпускать ее, не хотелось ни с
кем делить мою скверную девчонку, которую, временами, я ненавижу, не
выношу, но которую я так люблю. Действительно искренне люблю этого
человека. За все то время, которое мы с ней знакомы, казалось, я изучила ее
полностью, но как я ошибалась. Ошибалась, причем жестоко. Я поняла это потом,
гораздо позже этого чертово поезда, едущего в Сочи, гораздо позже нашего
грандиозного успеха, скандального разрыва с Ваней, гораздо позже. Я еще не
73/446
раз вспоминала об этом, но это были только лишь воспоминания и не более.
Более не должно быть, так не может быть. Воспоминания, я всегда грезила этим,
всегда любила сидеть и часами что-то вспоминать: давно забытое прошлое,
счастливые моменты, моменты, когда было больно, одиноко. Потом, уже когда
прошло много времени, я только и тешила себя воспоминаниями, о том, как мы
сидели в поезде, о том, как плавясь в горячей ванне, мы пили вино, о наших
наивных детских поцелуях под ледяным дождем, тогда, на съемках клипа. Я
грезила воспоминаниями о наших истериках, о нашей ненависти друг к другу, о
том, как мы едва придя с концерта, без всяких сил падали в кровать и засыпали,
даже о том, чего бы мне не хотелось вспоминать. Например, о наших поцелуях,
когда мы украдкой целовали друг друга, когда ее руки бережно касались моей
кожи. Когда мы заигрались.
Так, сидя в объятиях, друг друга мы просидели долго. Наверное, слишком много.
Хотя как может быть слишком много чего-то, а особенно объятий? Такого не
бывает, мне всегда не хватает ее тепла. Так спокойно мне не было никогда и
никогда не будет. Я поняла это тоже, уже позже, намного позже, когда все
прошло. С тех пор, с того самого поезда я навсегда запомнила ее теплые,
родные руки, ее объятия, и так и не смогла это забыть. Как бы ни пыталась. Мы
очнулись только тогда, когда Славка и Дима спустились вниз, к нам. Юлька
нехотя отпустила меня и села на свое место, к Димке. Он обнял ее и как-то
требовательно поцеловал в шею, но на ее лице не было никаких эмоций. А
говорила, что любит, когда так делают. Мне стало совсем жалко нам почему-то,
просто так. Уж лучше жалеть раньше. Я и потом пыталась нас жалеть, но это
только принижало нас, да и Юлька бесилась, орала, как ненормальная, что не
нуждается в жалости. Было поздно жалеть, это просто я такая. Дура-дурой.
Потом завязался о чем-то разговор, о чем-то непонятном, бессмысленный. Чего
он вдруг возник никто и не понял, но я совсем не хотела разговаривать, у меня
почему-то не было, ни сил, ни желания. Юлька смотрела на меня своими синими
совсем грустными глазами и иногда что-то вставляла в разговор. От ее болтовни,
присущей ей с детства, ничего и не осталось, они бы могли понять ее, могли бы
понять и меня. Могли бы, если бы хотела, но, видимо, им было все равно. Я
отсела поближе к окну и стала смотреть куда-то вдаль. На небе собирались тучи
и, вообще, было довольно пасмурно. Ветер немилосердно гнул и без того
тоненькие деревья. Все было прямо как в тот день. В тот летний день, когда мы
познакомились в таком же поезде с Юлькой. Мои глаза, вероятно, было совсем
пусты и безразличны, раз девчонка осторожно спросила меня, все ли в порядке?
Тогда, я кивнула, но она не поверила. И потом не верила мне, когда все
закончилось, когда она в истериках орала, что это был не просто имидж. И я
орала, и плакала, и в истериках билась. Потом, когда все закончилось, хотя я
всегда была плаксой. Так они и продолжали разговаривать, пока проводник не
пришел и не забрал билеты, пока не прервал их, пока они не обратили на меня
внимание.
- Лен, с тобой все хорошо? – Наконец, соизволил осведомиться Славка, который
подсел ближе и попытался взглянуть мне в лицо.
Противно, что только сейчас. Как будто мокрой и грязной тряпкой по лицу,
неприятно, в общем-то. Хот через секунду мне уже все равно, лишь грустные
синие глаза Юльки не дают мне покоя.
- Со мной? – Я притворно удивилась, - со мной все хорошо, просто хочу сейчас
побыть сама с собой.
- Нам выйти? – Попытался пошутить Димка, но девчонка во время его отдернула.
- Нет, что вы, я сама выйду, - я улыбнулась и встала, чтобы выйти в тамбур, -
ребят, не волнуйтесь, со мной правда все хорошо.
Затем вышла, совсем тихо, как, чтобы не заметили. Только грустный взгляд
сзади, моя спина все-таки уловила. Я медленно прошлась вдоль вагона, смотря в

74/446
окно, потом зашла в тамбур и облокотилась на что-то, смотря в мутное, грязное
окно. Там было довольно холодно, но это меня не смущала, ни сколько, даже
больше приводило меня в здравый ум. Почему мне было грустно – я не понимала,
может и не хотело это понять. Вообще, я любила грустить всегда, любила
слушать грустные песенки, смотреть грустные клипы, читать романы и реветь
взахлеб. Вот такая я нежная и ранимая душа, все время за чьей-то спиной, но
всегда имела свое мнение и при удобном случае высказывала его. Всегда
оставалась скромной и не предавала себе. Нежная, ранимая девочка с
огненными волосами. Девочка Лена, такая же, как и все, просто появился случай
и мы стали популярными. Просто так получилось. Я всегда задумывалась над
тем, что будет дальше. Так и тогда, стоя в тамбуре, я думала, а что будет с нами
дальше, куда приведет нас эта дорога? Куда приведет нас Ваня? Во что мы
вообще ввязалась, на что мы согласились и что подписали? Я не ждала, что
слава упадет на нашу голову, как метеорит, я знала, что только упорный труд
позволит добиться цели. Только труд и концепция, придуманная Ваней. Тогда, я
многого не понимала. Думала, что это все наш Ванечка придумал, Ваня же такой
гений, а Кипер всегда оставалась для нас в стороне, так хотел он, почему-то.
Почему-то. Потом, только потом я стала задумываться над этим, а тогда не было
времени на это, да и причин не было. Неожиданно мои мысли прервал стук
двери, но я даже не обернулась. Ходят тут всякие туда-сюда. Но пришлось
принять во внимание, что все-таки кто-то вошел, как только мою талию обвели
теплые руки. Юлька… тут же пронеслось у меня в голове, потом легкий,
рассеянный поцелуй в шею и ровное дыхание. Если бы это была она…
- Я подумал, что тебе плохо, - тихо произнес Слава мне на ухо, - может быть, ты
приляжешь и поспишь? Может, станет лучше? Или хочешь, мы закажем у
проводника чай или кофе?
-А, это ты? – В моем голосе были явно нотки разочарования, - боюсь, что сон мне
не поможет, а вот чай, вполне. Ты чего ко мне сюда пришел?
- Волновался, Ленка, ты мне нравишься, и я хочу, чтобы ты не грустила, - он едва
заметно улыбнулся, развернув меня к себе лицом. – Можно я тебя поцелую
быстренько?
- А без этого никак? – Он все-таки заставил меня улыбнуться, это уже хорошо, -
пойдем лучше к проводнику.
- Обязательно пойдем, только поцелую тебя.
Я подставила ему щеку, но он успел чмокнуть меня в губы. Ну и ладно. Взяв у
проводника чай, мы снова вошли в купе, где как всегда расслаблялись Дима и
Юлька. Мы сели напротив них и поставили чай на стол.
- Вижу, ты продуктивно сходил, - сказала она, смотря на меня, - и чай
организовали, я тоже хочу. Ленка, не сходишь со мной?
- Схожу, - пожала плечами я.
Мы вышли и снова пошли к проводнику. Купили чай, но на обратном пути
притормозили у купе, смотря в окно. Опять что-то замолчали, смотря, как
мелькают деревья по другую сторону. Юлька пыталась упорно разглядеть что-то
в кружке, иногда переводила взгляд на меня.
- Все нормально? – Наконец, я посмотрела на нее и улыбнулась, - ты выглядишь
неважно.
- Нормально, - ответила Волкова и улыбнулась в ответ. – Ну, что? Пойдем?
Я молча кивнула и мы вошли к парням. Они уже о чем-то разговаривали. Мы с
Юлькой внимательно слушали их, и пили свой чай, пока он не остыл. Вдруг к нам
в купе вошли остальные ребята и уселись рядом с нами. Они предложили, чтобы
не скучать, во что-нибудь проиграть. Первое, что пришло на ум – карты, но это
уж как-то банально, - возразил кто-то из них. Тогда предложили поиграть в
другую игру, Олька притащила быстренько длинные палочки, печенье, что ли
какое-то, в общем, суть игры заключалась в следующем: первый игрок берет за

75/446
один конец палочки и передает палочку другому человеку. Когда второй человек
хватается зубами за другой конец, первый человек откусывает немного печенья.
Палочка становится меньше, и так передают до тех пор, пока она не закончится.
Прикольно, ну, по крайней мере, весело играть будет, я думаю. Затем, мы
перебрали еще много игр, пока не дошли до бутылочки, в которую активно
играли несколько часов.
Игра оказалась очень веселой и затягивающей, все остались довольны. Кто-то
целовался, кто-то обнимался, кто-то просто наблюдал. Через часа полтора, мы
решили выкинуть все лишние бумажки. Игра продолжалась дальше, теперь уже
в шляпе остались бумажки только с поцелуями. Все нагло и бесстыдно целовали
друг друга, смеясь и тупо улыбаясь. Никто не остался исключением. Даже
Катька то с Димкой, то с Юлькой, то с Олей, то с Олегом. Все со всеми, всем уже
пофиг. Только мы с Юлей почему-то так и не поцеловались. Не вышло. Все стали
трезветь, да и время было около одиннадцати. Мы поужинали и разошлись по
своим купе. Волкова куда-то пропала. И настроение тоже. Я вышла, чтобы
поискать ее, но в коридоре ее не было. Я прошла к тамбуру. Она стояла там,
оперевшись о косяк и смотрела в грязное окно. Неожиданно я заметила, что она
плачет, это словно ударила меня током. Что случилось? Я быстро открыла дверь
и обняла ее.
- Что случилось? Ты почему плачешь?
- Я не плачу, - резко сказала она, зло, смахнув слезы, - не плачу! Тебе показалось!
- Юль…, - я развернула ее к себе и потянулась к ее губам.
Боже, я сама потянулась! Сейчас мне так захотелось ощутить ее тепло на своих
губах.
- Не надо, перестань! Что ты делаешь? – Она оттолкнула меня, - зачем ты это
делаешь? Господи-и-и! Какие мы дуры! Никогда не делай так больше! До тех пор,
пока нас не заставит Ваня! Поняла?
Я растерялась. Впервые так растерялась. Стояла и молчала, как полная идиотка,
не в силах выдавить ни слова.
- Что ты молчишь? Поняла? Не делай так больше, пожалуйста, - она не кричала,
нет, она шептала это мне, зло смахивая слезы, - так будет лучше, извини! Это я
виновата сама! Я виновата, какая я дура! Прости меня, Ленок, я тобой очень
дорожу и не хочу ничего портить! Прости меня, это все водка… и ты… тоже… это
все водка! Господи-и-и, почему все так? Ты поняла, поняла меня? Забудь об этом,
умоляю, и никогда не вспоминай! Ничего не вспоминай, поняла? Еще ничего не
началось, нет старта… дождемся Ваню, ладно? Ленок, иди ко мне! – Она обняла
меня и неожиданно оттолкнула, - все, иди! Я скоро приду…
- Но…, - я не успевала вставить и слова.
- Иди я сказала! Дай мне побыть одной!
Я все еще не спала. Свел луны бил в мои закрытые глаза, да и плачущая Юлька
не давала мне покоя. Я никак не могла понять главного: почему она так
переживает? Почему все так происходит и что вообще происходит? Сегодняшний
день мне кажется сном, не знаю уже, хорошим или плохим, просто сон! Почему
она стояла и плакала, тогда в тамбуре? Теперь я совсем ничего не понимаю.
Почему у нее до сих пор грустные глаза и тусклые, притихшие губы. Почему ее
глаза вновь стали такими? Почему?! Юлька всегда была странной, ее настроение
могло меняться хоть каждую минуту, но это меня уже не удивляло. Совсем не
удивляло. Кроме сегодняшнего дня. Это совсем не было похоже на нее. Совсем
не похоже. Это было как-то по-детски, наивно и искренне. Юлька, как ребенок,
как взрослый ребенок, закрывшись от всех, плакала, яростно вытирая
непрошенные слезы. Никому не нужные слезы. Только почему? Почему она
плакала? Этот вопрос не дает мне покоя. Я не решаюсь до конца узнать причину!
Это примерно такое же чувство страха, как и у нее. Она боится, что кто-то
заметит ее слезы, поэтому бежит от всех и закрывается от самой себя. Только от

76/446
самой себя не убежишь. Может, она это понимает, может, нет. Сейчас, лежа в
купе на сидении, я слышу, как кто-то хлюпает носом. Сразу же понимаю, что это
моя девочка. Моя Юлька снова плачет, опять переживает из-за чего-то. Я
тихонько приоткрываю глаза и смотрю на нее, она лежит и вытирает снова
откуда-то взявшиеся слезы. Мне становится ее жалко, мне все время всех жалко.
Я смотрела на нее так около пяти минут, слушая ее всхлипы, потом не
выдержала и открыла глаза. Мне так захотелось подойти к ней, обнять и не
отпускать всю ночь. Только бы она прекратила плакать. Моя сильная девочка
сломалась. Это будет дерзко, но я сделаю это.
- Юль, почему ты снова плачешь? – Тихо спросила я у нее.
- Я? – Ошарашено переспросила она, - нет, я не плачу! Тебе показалось! Ты
почему не спишь?
Глупее вопроса не придумаешь. И снова она яростно вытерла слезы, стекающие
по изгибам ее смуглых щек.
- Извини, - я притупила свой взгляд и замолчала, - можно я к тебе приду? Я
заснуть почему-то не могу совсем…
- Да, иди, конечно, - шепотом ответила Юлька, - что-то мне тоже не спится…
Я встала с постели и подошла к девчонке, она села поближе к окну, я села рядом
с ней. Тогда, она укрыла нас своим одеялом и прижалась ко мне. Теперь мне
стало определенно теплей. Мы сидели и молча смотрели в окно, говорить было
не за чем, да и не о чем. Ребята спали, поэтому мы могли разбудить их в любой
момент. Уж лучше молчать. Я осторожно опустила свою голову на плечо Юльке,
она приобняла меня рукой и поцеловала макушку. Потом я почувствовала, что по
ее щекам снова текут слезы. Сколько можно плакать, Юлечка? Я аккуратно взяла
ее лицо в свои руки и расцеловывала ее щеки, глаза, моля ее, чтобы она
перестала плакать. Она перестала и зарылась носом мне в волосы, крепко обняв
руками.
- Я тебя никому не отдам, - тогда прошептала она мне на ухо тихо-тихо.
- И я тебя…
Мы снова замолчали, наблюдая, как за окном меняются картинки. Как же круто
ехать в поезде… как я люблю поезда. Этот стук колес, эти окна, эту атмосферу,…
а главное, что рядом со мной Юлька. Так намного спокойней. Всю ночь мы
проболтали с ней о чем-то. Начиная с того, как познакомились, заканчивая
фантазиями о мировой славе. Она всегда была фантазеркой, но всегда жила
сегодняшним днем. Даже потом, когда я просила ее сама что-то вспомнить, она
мотала головой. А я плакала. Плакала. Плакала. Беспробудно плакала. Потом,
сидя у камина с гитарой в руке, на которой она отказалась играть, мы слушали
наши песни, но она отказывалась верить, отказывалась вспоминать, что это
было. Это потом уже, она проклинала эти коротки юбочки, натянутые до груди,
эту порнографию на камеру, эти бесстыдные фразы, эти компроматы на нас, этот
эпатаж и этот чертов шоу-бизнес. Это было потом. А пока… пока мы сидели
ночью в купе и ехали в Сочи. В тихом, спавшем вагоне, нам было хорошо. Мы
ехали, разговаривая обо всем на свете, не зная, что будет завтра. Но так…
Так даже лучше.

77/446
-19-

Утром, цивилизовано собравшись, все решили позавтракать перед


приездом в Сочи. Мы разложили на стол провизию и вовсе не дурно: копченая
курица, минералка, сок, пиво, хлеб, овощи, фрукты, какие-то даже салаты, но и
главное блюдо – ролтон. При виде его я тупо начинала смеяться. Вообще
непонятно каким образом все уместилось на столе, но одноразовые тарелки мы
держали на руках. Все приступили к еде. Вот чему я удивилась, так почему все
так мало разговаривали? Наверное, все жутко проголодались, ну и ладно. Самая
смешная часть завтрака получилось за поеданием ролтона. Юлька, поначалу
отказывалась брать это даже в руки, но потом под общее улюлюкивание – взяла-
таки. Я долго еще уговаривала ее съесть это, но все-таки убедила, еще бы! Я
мастер уговаривать кого-нибудь, хотя и Волкова мастер отказать. Это поняла я
уже потом.… На удивление и всеобщий смех, девчонке понравилось нехитрое
блюду пятиминутного приготовления, ну и круто! Когда все, наконец, поели и
наговорились, решено было собирать монатки, так как поезд приезжал через
час. Мы с Юлькой и ребятами молча собирались, иногда перекидываясь парочкой
незначительных фраз. Дима то и дело прижимал Юлю к чему-нибудь и целовал,
либо подкалывал ее шутками фиг пойми, какого характера. Мне это порядком
надоело, но я упорно молчала, а она, понимая мое настроение, изредка касалась
своей рукой моей руки. Но мне уже было все равно. После того, как мы собрали
вещи, осталось свободное время, чтобы просто посидеть или полежать. Мы с
ребятами решили обсудить, как будем проводить свой отдых в Сочи.
Наконец, поезд прибыл. Мы вышли из него и нехотя поплелись через вокзал,
чтобы поймать такси или автобус, идущий к дому, где жил Славка. Через минут
двадцать пришел автобус, идущий к морю, а по пути и дом паренька. Замеча-
ательно, - нараспев вслух произнесла я. Ехать пришлось нам около десяти минут,
это того стоило. Как только мы вышли из автобуса, к моему взгляду тут же был
прикован один из домов на небольшой улице.
- Охренеть, это что твой дом? – Присвистнула Олька, поправляю сумку, висящую
на плече.
- Ага, нравится? – Расплылся в улыбке он, - ну, чего стоите? Пошлите скорее!
Мы молча с довольными лицами пошли в дом. Отыскав где-то ключи, Славка
открыл дверь и вошел внутрь, остальные вошли вслед за ним. Поставив на пол
сумку, я внимательно осмотрела помещение. Шикарно, хотя это еще мягко
сказано! Все разбрелись по дому, осматривая ее, мы с Юлькой поступили так же,
бродя по первому этажу. Из небольшой прихожей, обстановка переходила в
огромную светлую гостиную – она располагалась справа от входной двери, слева
было что-то на подобии продолжения холла. В левой части стояло два плетеных
дивана, журнальный столик, книжный шкаф, фортепиано и музыкальный центр.
Если пройти дальше… чуть дальше от продолжения гостиной, была видна кухня.
Она была тоже достаточно большой, от нее шла дверь в задний двор, ну а это
потом. Затем, мы с Юлькой поднялись на второй этаж, кстати, под лестницей
располагалась крутая кладовая, она мне почему-то понравилась, да и Волковой
очень, хотя она и побаивалась ее, ну и ладно. На втором этаже располагалось
четыре больших комнаты, я даже не могу представить, сколько людей бы могло
вместиться в этих комнатах, но они были колоссальных размеров. Славка нам
сразу выдал лучшую комнату с Юлькой. Мы решили, что лучше спать не парами,
а как все-таки удобней, хотя колких замечаний со стороны Димы я наслушалась
много. Хорошо, что Юлька его заткнула, пусть и поцелуем, но заткнула. Мы
договорились, что в любом случае сможем поменяться местами и спать будет кто
с кем захочет. Я слышала, как Волкова говорила Димке, чтобы он не волновался,
орала даже на него, что он несет чушь, о чем он только думает? Думает,
78/446
наверное, что мы с Волковой спим. Это смешно, извращенец чертов! Если хочет,
она может спать с ним. Именно об этом я и сказала ей, когда мы вошли в ванную
на втором этаже.
- Слушай, если хочешь, спи с ним, - как можно спокойней произнесла я, - я не
обижусь, я со Славкой в комнате поживу, а то, я смотрю, он бесится, как
ненормальный! Мне все равно Юль, если так будет лучше – живи с ним, мы с
тобой итак все время вместе, а то меня задолбали его подколы!
- Ты точно не обидишься? – Вот чего-чего, а этих слов я от нее не ожидала, -
блин, он и правда сердится, ничего, если я поживу с ним? Ну, если что, мы всегда
можем переночевать друг у друга.
- Нет, все нормально! – Я натянуто улыбнулась, - только комната с видом на море
– наша!
- Как скажешь, нам не до моря будет! – Она усмехнулась.
- Задолбала со своими шуточками! – Зло выговорила я и вышла из ванной,
оставив ее в одиночестве.
Сегодня мы решили просто прогуляться по городу. На улице было тепло – 22
градуса тепла, просто рай для всех, это не могло не радовать меня. Мы быстро
разложили свои вещи и переоделись в более подходящую одежду. Так-то лучше,
гораздо лучше. Время было чуть больше полудня или около этого. Дома еды не
было, поэтому мы решили пообедать в какой-нибудь кафешке в городе. Никто и
не был против, заодно можно было бы закупиться в супермаркете для себя
любимых, а то в холодильнике просто мышь повесилась. Мышь повесилась,
забавно. Это называется: проходите, угощайтесь, приправы на верхней полке
справа. Как-то так ведь. Мы, справившись со всеми делами, выехали в центр.
Наконец-таки! Город очень даже милый, на удивление чистый и безумно
красивый! Не знаю, как другим ребятам, но мне здесь нравится, даже очень!
Большие офигенные здания украшают улицы, уютные кафешки на углах, как я и
люблю! Море магазинчиков и бутиков, как же круто! Круто! Круто! Сколько же
здесь всего, просто глаза разбегаются! Мы зашли в какой-то не очень крутой
ресторанчик и заказали обед. Но даже не смотря на то, что это место не столько
популярное в здешних местах, цены тут еще ого-го! Ну, хотя, ничего
удивительного, это ведь курортная зона. После хорошего обеда, мы продолжили
гулять по городу, фоткаться и отрываться по полной, а по-другому нельзя! На
самом деле гулять в городе гора-аздо интересней, чем сидеть дома и втыкать в
телевизор. По-моему это итак понятно. Все предельно просто. Жалко, конечно,
что быстро опускается темнота на город. Очень быстро, но так даже лучше. Все
здания горят разноцветными огнями, а центральные улицы кишат людьми. Как
же тут круто! Мы еще фоткаемся на фоне домов, на фоне многочисленных людей
и едем в супермаркет. Там, купив дофига провизии, мы едем домой. В автобусе
почти никого нет, я смотрю в окно, наблюдая, как огни расплываются в длинную
святящуюся дорожку. Боже, как же красиво! Но совсем скоро молчаливая сказка
заканчивается, и мы выходим. Дома так тихо и уютно, что я блаженно опускаюсь
на качели, стоящие на заднем дворе, и закрываю глаза. Даже отсюда слышно,
как шумит соленое, неспокойное море. Во дворе горят маленькие фонари,
освещая кирпичные, аккуратные дорожки. Как же тут хорошо, как хорошо. Не
смотря на то, что в воздухе уже не так тепло, как было. Все равно хорошо.
Сейчас я бы не отказалась от какой-нибудь накидки или легкого пледа.
Неожиданно рядом со мной мягко села Юля, но секунду спустя, она забралась с
ногами на качели и удобно устроилась около меня. Она положила свою голову
мне на плечо и накрыла нас каким-то покрывалом.
- Прохладно уже на улице, - как-то пространственно произнесла она.
- Да, есть такое, - быстро согласилась я, откидываясь на спинку кресла.
- А я тебя искала.
- Искала? – Я даже удивилась, услышав это от нее, - зачем ты меня искала?

79/446
- Да просто, - протянула Юлька, - там ужин ребята готовят, выпивку открывают.
Ты не хочешь выпить?
- От стаканчика бы вина не отказалась, - засмеялась я.
- Я сейчас принесу нам выпить, жди тут!
Она тут же вскочила и убежала на кухню. Только сейчас я заметила ее босые
ноги. Совсем с ума сошла! А еще в одиночестве меня оставила! На небе уже
медленно высыпали звезды, а в воздухе пахло свежестью. Как же тут хорошо,
для полного счастья не хватает только хорошего, вкусного вина! Но оно скоро
будет… будет! Девчонка вернулась через минут пять, неся в руках два бокала.
- Держи, - она протянула мне один из них, - тебя там все в доме ищут, но я
сказала им, что мы побудем тут. Так что не волнуйся!
- Спасибо, - я улыбнулась ей и сделала маленький глоток, - хорошее вино, кстати.
- Да, офигенное, - согласилась она, - как тебе тут? Мне определенно нравится!
Круто здесь, никогда бы и не уезжала отсюда.
- Ты права, тут здорово, мне тоже все нравится. И собираться днями у Славки не
надо, можно и тут отрываться! Все, что нужно тут есть, а балкон на втором
этаже с видом на море, вообще супер!
- Этот точно! Хорошо, что мы сюда выбрались! – Кивнула Волкова, потягивая
Вино, - а Ваня, вот, в Москве тухнет, наверное, с Кипер!
- Ну и пусть, они работают! А это важно! Пусть работают дальше! Кстати, ты
сказала Диме о том, что будешь спать с ним? – Как бы, между прочим, спросила
я.
- Да, сказала, он безумно рад.
- Не удивительно, - усмехнулась я, запускаю руку в ее волосы, массируя голову.
Юлька откинулась и закрыла глаза от удовольствия. Еще бы… еще бы ей не
нравилось!
- А ты рада? – Не прекращая своих действий, просила я.
- Рада чему? – Не поняла она, - о чем ты?
- Ну, ты же с ним спишь. Ты рада? – Пояснила я.
- А-а, ты об этом, - протянула Юля и улыбнулась, - ну, мне все равно, в общем-то,
с кем спать. Почему бы и не радоваться?
- Понятно, ну я со Славкой буду, тоже не жалуюсь, он клевый.
- Не шалите там слишком громко ради Бога! Мы за стеной будем спать! –
Усмехнулась девчонка.
- Тебя я попрошу о том же.
Я сказала это с легким раздражением, зная, что Волкова просто так не сможет
спать! Вечно у нее приключения какие-нибудь, обычно такие приключения
заканчиваются сексом, не более того.
- Ну, чего ты? – Она, допив свое вино, отставила стакан и обняла меня, - я же
пошутила.
- Я? Что я? Я, ничего, Юль! – Допив свое, я последовала ее примеру.
Она подвинулась ко мне ближе и задрала голову, поднимая глаза к небу. Небо
действительно было чертовски хорошо, но не лучше, чем сама Волкова. Сегодня
она отлично выглядела, впрочем, она всегда выглядит отлично. Даже когда ей
хреново, даже когда она ревет, кто-то находит в ней привлекательность. Я
мельком взглянула на нее и не смогла сдержать улыбки. Она, поймав мой взгляд,
улыбнулась в ответ. Чуть позже мы вошли в дом и тут же увидели суетящуюся
около плиты Яну. Ребята уже сидели за столом и что-то возбужденно обсуждали.
Девушка, увидев нас, улыбнулась.
- О, вот вы, а мы уже хотели вас звать! Все готово, садитесь за стол скорее!
- ммм, как вкусно пахнет, - пропела я, проведя носом по воздуху, - что вы тут
готовите?
- Все скромно, по-домашнему, - усмехнулась Яна, идя к столу.
Все быстренько расселись по местам и за обе щеки стали поглощать еду,

80/446
запивая ее невероятно вкусным вином. Сегодня в наши планы не входило
напиться до поросячьего визга. Просто немного все захмелели. Время от времени
за столом проскальзывали шутки и приколы, разливался смех, наполняя дом
живым, настоящим. Как хорошо сидеть в этой компании, я так рада, что они
появились в моей жизни. Так, просидев в дружеской, теплой обстановки около
часа, мы решили медленно перебираться наверх. За день все устали, поэтому все
хотели спать. Кто-то пошел в душ на первый этаж, мы с Юлькой быстренько
заняли ванную на втором этаже. Заперлись в ней и, набрав ванну с пеной,
довольно парились в ней около получаса. Господи, как же круто. Мы проболтали,
о чем только можно, даже о чем нельзя. Все-таки с ней очень легко. Нас, правда,
прервали, корректно напомнив, что кроме нас в ванну еще хотят другие люди,
поэтому пришлось выйти, но ничего. Мы вышли на балкон с видом на море и сели
в кресло. Юлька прихватила с собой еще по бокалу вина. Теперь ничего не могло
быть лучше. Ничего. Мы сидели, потягивая темно-красную жидкость и о чем-то
тихо разговаривали, время от времени смеялись, но нас снова прервали.
- Юль, ты спать идешь? – На балкон вошел Дима.
Он сушил свою голову полотенцем, на нижней части тела были одеты только
трусы. Он хорош, да, очень даже, только мерзавец! Этого мнения я уже не
изменю никогда, наверное. Капельки, падающие с его волос, медленно сползали
по накаченному телу. Я невольно залюбовалась этим видом, думаю, что Юлька
тоже.
- Так идем? – Он засмеялся.
- Да, сейчас, я скоро приду, жди меня в комнате.
Он ушел, оставив нас наедине.
- Ну, тебе, наверное, пора, - грустно произнесла я, допивая вино.
- Да, уже пойду.
- Спокойной ночи, - тихо сказала я, вставая с кресла.
- Сладких снов, - она подошла ко мне и быстро чмокнула в губы, затем молча,
развернулась и вышла.
Я быстро прошмыгнула в комнату и, раздевшись, легла в кровать. Через
несколько минут пришел Слава, еще один человек, которого я рада была видеть.
Вокруг его бедер было обернуто полотенце, а по торсу так же стекали капельки
с волос.
- Ты еще спишь, красавица? – Осторожно спросил он, подходя к кровати.
- Нет, я только легла, - улыбнулась я, поворачиваясь к нему.
- Тогда, я к тебе, - он лег на кровать и обнял меня, - сладких снов!
- И тебе…, - я не удержалась от мысли, что хочу его поцеловать.
Благо, что он догадался сам, мне не пришлось краснеть. Славик, немного
приподнялся и склонился надо мной, как бы спрашивая разрешения. Я робко
припала к его губам, целуя их. Он клевый, очень клевый! Ничуть не хуже Димки.
Наш поцелуй продлился около пяти минут, это показалось мне вечностью, но
таким сладким мгновением. Я поближе подползла к парню и положила ему
голову под его подбородок, уткнувшись в шею.
Не понимала, что со мной происходит, что с Юлькой. Мы все время вместе, нам
хорошо с ней. Боже, мы даже позволяли себе целовать друг друга, трогать и
гладить, позволяли спать вместе, прижимаясь друг к другу. Мы позволяли себе
почти все, но в тоже время, каждому из нас нравился парень. Ей – Димка, мне –
Славка. Она была с ним. Почти каждую ночь, но даже об этом я не думала, когда
мы были вместе. Даже потом… много лет спустя, когда она была, как
нимфоманка, я не вспоминала об этом, я не думала, что ее губы целуют чужие, а
потом так прижимаются к моим. Неважно где на концерте или в гостиничном
номере. Я не думала о том, что ее тело опробовало стольких мужчин, да и не
только мужчин, ну думала об этом, когда мы наслаждались друг другом. Я
просто была сумасшедшей. Она… она и Ваня сделали меня такой. С этими

81/446
мыслями я и уснула, накрыв подушкой голову, боясь услышать звуки страсти из
соседней комнаты.
Утро выдалось солнечным и безветренным. Я проснулась в объятиях парня,
лежащего рядом. Славка все еще спал, бережно обнимая меня. Со вчерашнего
вечера ничего не изменилось. В доме было довольно тихо, наверное, все еще
спят. Я посмотрела на будильник, стоящий рядом на тумбочке. Он предательски
показывал 10:21, нормально. Я сладко потянулась в постели и, решив еще
немного поваляться, осталась лежать рядом со Славой. За окном было все
спокойно, как и всегда. Интересно, кто-нибудь проснулся? Я, забыв о своем
решении, тихонько привстала с кровати и ступила босыми ногами на пол. Выйдя
из комнаты, я спустилась вниз, с кухни приятно пахло кофе, значит, кто-то уже
проснулся. Я была права, на диване, подобрав под себя ноги, сидела Оля.
Блондинка, увидев меня, поправила сбившиеся волосы и улыбнулась мне.
- Доброе утро, - тихо просипела я и, подойдя к ней, поцеловала ее, - такой
приятный аромат кофе стоит! Надо бы и себе сварить.
- Доброе утро, Ленок, - она сладко потянулась, чуть не вылив кофе, - баночка с
кофе стоит около плиты, я ее не убирала. Вари, если хочешь.
Я поставила турку на плиту и села рядом с Олей.
- Ты чего так рано проснулась? Давно не спишь? – Поинтересовалась я,
разглядывая ее.
- Нет, минут пятнадцать назад встала, Катька как хорек еще спит, она полночи
на балконе простояла, делать человеку нечего! Все еще спят, наверное.
- Наверное, - кивнула я, - я быстро отрубилась. Спать тут, конечно, блаженство.
- Это точно!
- Какие планы на сегодня? Я бы к морю сходила, - мечтательно протянула я.
- Да, можно было бы к и морю, но купаться не будет. Вода холодная, можем
просто разложиться у берега, в волейбол поиграть, поболтать, просто отдохнуть,
в конце концов.
- Хорошая идея, - я засыпала кофе в турку и выключила плиту, - надо ребятам
будет предложить, как они проснуться. Было бы отлично! Погода вообще радует,
не то, что в Москве!
- Точняк! Я тут хоть отдохну от всего…
Я завалилась на диван рядом с Олькой, облокотившись на нее. Мы лежали и о
чем-то болтали, она клеевая. Клеевая пофигистка. Вообще, у нее прикольный
характер. Она мне напоминает чем-то Юльку. Ей все равно, что о ней думают, ей
все равно почти на все, но в то же время она добрая, искренняя и веселая.
Люблю я таких людей. С ней не соскучишься. Нет, все-таки похожа она на
Волкову, даже очень! Разве что волосы светлей и длинней у Оли.
К двенадцати просыпаются остальные. Они неспешна, спускаются вниз и
заваривают себе чай или кофе, кто-то пьет сок. В итоге, в 12:10 все были в сборе
и сидели на диванах перед телевизором, обсуждая что-то. Все-таки
договорились пойти к морю, посидеть там где-нибудь, да просто отдыхать, хотя
дома на заднем дворе тоже круто, но лучше там быть вечером. А в обед пойдем к
морю, там и перекусить можно, сейчас лень жрать, поэтому подождем. Ребята
обсудили сегодняшний день и решили через два часа выходить, а пока можно
было заниматься, чем угодно. Я подошла к фортепиано и села за него, начала
наигрывать какую-то мелодию. Ко мне подошла Юлька и Катька, они с
интересом стали слушать меня. Я играла дальше, прикрыв глаза. Играла
инструментальную версию песни «Celine Dion - My Heart Will Go On», обожала эту
песню. Девчонки с восторгом смотрели на мои пальцы, перебирающие клавиши.
Они знали эту мелодию наизусть и уже совсем не путались. Неожиданно для
самой себя, я запела. Так тихо, но потом чуть громче, более уверенно. Они
стояли и, улыбаясь, смотрели на меня, чуть прикрыв глаза. Юлька подпела мне, и
я расплылась в улыбке. Мне было ужасно приятно. Мы запели вместе, нота в

82/446
ноту, только ее и мой голос, только мелодия и больше ничего. Ничего. С тех пор
я обожала играть для нее, неважно что. Любила, когда Юлька стояла у
фортепиано и слушала меня, подпевала. Я так любила радовать ее. Я так любила
ее. Она, прикрыв глаза, всегда вспоминала о чем-то, о чем я даже не
догадывалась и никогда не узнала. Так прошли все наши года… наши общие
года. Она любила меня послушать, я всегда раскрывала свою душу, играя что-то
и она, кажется, уже поняла это. Давно поняла, с того самого дня в Сочи.
- Офигеееть, - протянула Катька, когда мы закончили, - вот это голоса! Девчонки,
у вас очень круто получается!
- Спасибо большое! – Я слегка покраснела и посмотрела на Юльку, она лишь
подмигнула мне.
- Спасибо, Кать, - она кивнула девчонке и, взяв меня за руку, вывела в задний
двор.
Мы молча сели на качели. Волкова села рядом со мной, взяв меня за руку.
- And I will always love you. I will always love you. You, my darling you. – Тихонько
пропела она мне.
- Ты чего? – Удивилась я, но улыбнулась. Все-таки она круто спела.
- Ничего! Просто песню вспомнила…тебе она нравится? Мне очень!
- Хорошая песня, чего ты вдруг ее вспомнила и нафиг меня сюда притащила?
- Тоже просто так, - она засмеялась, - я хочу клубники!
- Я тоже хочу!
- Хочешь, я принесу? Мы вчера покупали! Хотя бы пару ягодок! – Предложила
Юлька, уже вставая с качель.
- Валяй, - я махнула рукой и засмеялась.
Юлька убежала за ягодами и вскоре вернулась с тарелочкой, в которой лежали
красные клубнички. Она достала одну ягодку и потянула ее к моему рту.
- Ты чего? Я сама могу, - уперлась я, улыбаясь, - дай мне ее.
- Нет, я сама! – Как всегда закапризничала Юлька, - дай я, тебе жалко?
- Не жалко!
- Ну, тогда убери руки!
Я послушно убрала руки, отдавая себя в ее распоряжение. Девчонка поднесла
клубнику к губам, и я откусила ее. Господи, как давно я не ела ее, какая она
вкусная! Я с удовольствием зажмурилась и укусила вторую часть ягоды.
- Ну как? – Юлька с интересом посмотрела на меня.
- Очень вкусные! Дай я тебя покормлю! – Я взяла клубнику и поднесла к ее губам.
Она быстренько обхватила ее и отправила себе в рот, но мою руку задержала
своей. Девчонка, внимательно посмотрев на мою ладонь, стала аккуратно
целовать мои пальчики, потом приложила мою руку к своей щеке. Я вздрогнула и
отпрянула от нее.
- Ты чего? – Спросила я, стараясь не смотреть ей в лицо.
- Ничего! – Она как обычно улыбалась. – А можно я… это…
Она замялась и, кажется, немного залилась краской.
- Чего? – Я засмеялась и поняла ее голову.
Неожиданно нас прервал Олег. Он вышел из задней двери и подошел к нам.
- Девчонки, там все собираются, пойдемте!
- Мы же договаривались через пару часов! – Возразила Юлька, обернувшись к
парню.
- Ну, я тут не причем! Все собираются и вас зовут! – Сказал он и скрылся.
- Чего ты хотела? – Я снова повернулась к девчонке.
- Ничего… не важно, пошли, раз нас ждут.
Она встала с качелей и прошла в дом, я пошла за ней. Странная Юлька какая-то,
ну ладно. Захочет – скажет. Ребята, как выяснилось, решили пойти на море
раньше, чем полагалось. Ну и ладно. Мы собрали вещи и выехали. Точнее вышли,
до пляжа идти совсем ничего. Минут пятнадцать и мы уже у берега. Людей не

83/446
так много, самые счастливые заняли лежаки и что-то читали. Другие – играли в
волейбол, некоторые сидели в палатках и пили прохладное пиво. Вы зашли в
одну из таких палаток и перекусили. Съели по парочке круасанов и выпили
холодную кока-колу. Теперь можно выйти и идти к морю. Найдя пару лежаков,
мы остановились именно на том месте. Дополнительно расстелили огромное
покрывало и упали туда. Я смотрела на волны, на эти красивые волны, небрежно
выбрасывающие гальку на берег. Юлька играла в карты с Катькой и Олькой, Яна
с Олегом, Славкой и Димкой играли в волейбол. Я, пронаблюдав за волнами, еще
минут двадцать, решила почитать книгу. Слава богу, хоть книгу я с собой
захватила. Перелистывая ее страницы, я даже не заметила, как пролетело
время. Меня всегда увлекало прочтение книг, но сегодня я увлеклась особенно.
Ребята о чем-то переговаривались, смеялись. Тут я почувствовала, как кто-то
прилег рядом со мной. Это была Юлька, ну, не удивительно. Я обернулась к ней и
улыбнулась.
- Что читаешь? – Поинтересовалась она, всматриваясь в книгу, - интересно?
- Да, вот, роман один! Прикольный такой, - усмехнулась я, не отрываясь от
прочтения.
- Хватит читать, пошли, прогуляемся! А то скоро темнеть начнет, мы домой
попремся!
- А куда идти-то? – Я посмотрела на свою подружку и закрыла книгу.
- Вдоль берега прогуляемся просто, - предложила она, помогая встать мне, -
ребят, мы прогуляемся, - крикнула она, уходя.
Мы, скинув обувь, пошли босиком. Вода была достаточно прохладной, но это нас
не остановило. Вечер все-таки приближался, начинало темнеть, но так даже
круто. Волны били по босым ногам, в нос бил соленый запах. Юлька неуверенно
взяла меня за руку, мы сцепили их в замок. Куда-то пошли. Куда-то далеко.
Потом поняли, что нужно возвращаться, пошли обратно. Она о чем-то мне
говорила, о чем-то личном, о себе скорей всего. Говорила так тихо, что иногда ее
заглушал шум моря. Но это было что-то с чем-то, это было необыкновенно. Там,
где тонут тени, ты же сама хотела быть верна Слову. Знай, слова лишь капли в
Море, дай им стать водой... сквозь холод и зной, вновь волна за волной. То, чем
живем мы – море не слышит. В нем птицей парить, умирать и любить. Только
сможем ли мы выдержать, что ждет нас впереди? Солнце ослепляет и сушит
глаза. Ветер снова исходит на нет, я не вижу дороги назад, и желания остаться...
Юлька по-прежнему держит меня за руку. Кажется, ты, права… ты была права,
когда сказала, что ты меня зацепила. Черт, ты была права, дура! Какая ты дура,
ты уже тогда видела меня насквозь! Меня зацепила. Но, может, есть шанс, что
ты тоже влюбилась в меня? О чем я только думаю? Я просто схожу с ума. Это
просто дурные мысли, которые нужно выкинуть из головы. А, может, я ошибаюсь.
Вдруг, ты просто играешься? И сама себя накручиваю… Может, мы боимся слов,
которые не сказали друг другу… Может, я просто сошла с ума.
- О чем думаешь? – Неожиданно прервала все мои мысли она.
Разрушила, растоптала мои мысли. Правильно, мне нужно перестать сходить с
ума.
- Ни о чем, бред всякий в голову лезет. Не спрашивай даже, - отмахнулась я,
смотря на босые ноги.
- Как скажешь, - она чуть сжала мою руку, но в следующую секунду обняла меня
за талию. – Ты не против?
- Нет, - я тихо вздохнула и посмотрела на нее.
Сейчас хотелось играть на фортепиано. Для нее и только для нее, и чтобы так же
волны окутывали наши ноги, чтобы меня накрывало с головой какое-то странное
чувство. Чтобы с этим перемешивался и стыд, и страх, чтобы сердце так же
замирало и сладко сжималось. Я бы все отдала за это. Мы незаметно подошли к
ребятам и мирно опустились на покрывало. А они все так же о чем-то болтали.

84/446
Вечер уже полностью опустился на Сочи, накрыв его с головой. Как и меня.
Вскоре, все собрались и решили идти домой. Ну, решили, так решили. Придя в
теплый дом, мы собрались внизу на первом этаже, все решили снова играть. В
этот раз игра была «Правда или действия?». Правила игры просты: кто-то задаёт
вопрос:"правда или действие?"Если вы отвечаете правда - вам ставят вопрос и
вы должны правдиво на него ответить. Если действие - выполнить то, что вам
загадал участник. Играли, наверное, часа два. Многое натерпелась за это время,
были и неприятные моменты, когда Юле все время загадывали что-то с Димой,
мне это надоело. Поэтому, побольше выпив, какого-то дерьма из бутылки, я
вежливо отпросилась у всех и как бы «пошла спать». Крова, как обычно мягкая, я
упала на нее, плотно закрыв глаза. Так лучше. Только шум снизу не дает мне
сосредоточиться. Я о чем-то думаю и пью какое-то дерьмо. Так проще. Так
проходит около получаса, кажется, я начинаю засыпать, но кто-то вваливается в
комнату. Я разлепляю глаза – это Юлька. Черт, как обычно она. Она пьяна, как
последний человек. Шатаясь, девчонка идет ко мне и падает рядом. Ее губы
припухшие, а на шее красуются засосы. Мне противно смотрит на это все.
- Ты чего тут одна? Спишь? – Заплетающимся языком, бормочет она, смотря на
меня.
- Я не сплю, ты меня разбудила, я засыпала. Чего пришла? – Я не слишком
дружелюбна с ней.
- К тебе пришла! Нельзя?
- Я хочу спать, Юля, - я сама уже туго соображала, что происходит.
- Я хочу спать с тобой, - протянула она, - можно я посплю с тобой?
- Прекрати! Иди к себе…
Она внимательно смотрела на меня, пытаясь сосредоточить взгляд. Ее глаза
были мутными, в них отражался количество алкоголя, которое она выпила. Я
нервно вздохнула и перевела свой взгляд на балкон.
- Иди ко мне, - она тихо просила и прилегла ко мне ближе, - ты чего молчишь?
- Юль, я же сказала, что хочу спать! Отвали! Иди к ребятам вниз! Чего ты от них
ушла?
- Захотела так! Я захотела придти к тебе, чего ты тут одна, скучаешь? – Спросила
она, улыбаясь мне.
- Меня это устраивает. – Коротко ответила я.
Краткость – сестра таланта.
- Давай я тебе массаж сделаю? – Предложила девчонка, забирая с полки мое
масло для тебя, - давай, я круто делаю.
- Не, не нужно, Юль, я хочу спать! Иди к Диме, - я все-таки не выдержала и
сказала это, да еще и с ревностью в голове. Вот я дура!
- Я не хочу, мне надоело быть с ними! Повернись на живот! Я помассирую тебе
спину! Расслабься…
- Я тебе сказала, что не нужно. Я буду спать, выйди из комнаты, пожалуйста! –
Юлька обиженно оттопырила нижнюю губу и сделала щенячьи глазки.
- Что ты на меня так взъелась? – Она действительно была расстроена, - ты же
знаешь, что я дорожу тобой, давай я сделаю тебе массаж. Что тут такого?
Почему ты так со мной разговариваешь? Блин…, - она уже собралась уходить, но
я одернула ее.
- Не обижайся. Ладно, делай свой массаж, - кивнула я и легла на живот.
Она подсела ко мне ближе и села сверху, задрав мою футболку.
- Расслабься, - еле слышно попросила она и легонько поцеловала меня в спину.
Нда, расслабила. Я напряглась еще больше.
Юлька вылила немного масла вдоль позвоночника и стала аккуратно
размазывать по телу. Поняв, что застежка лифчика мешает ей, она расстегнула
ее, при этом говоря мне, чтобы я не волновалась и расслабилась. Кажется, ее
уверенные руки все-таки стали расслаблять меня. «У нее такая горячая кожа…

85/446
она вся такая горячая», - думала Волкова, массируя спину. Я слушала смех ребят
снизу, наслаждаясь умелыми руками Юльки, она очень круто делает массаж.
- Тебе нравится? – Спросила она, отодвигая мои волосы в сторону.
- Да, - прохрипела я, не открывая глаз, - очень клево.
- Спасибо, - девчонка нагнулась к моему уху и еле слышно сказала, - у тебя такая
горячая кожа. Тебе жарко?
От ее слов все тело покрылось мурашками… а где-то в груди сладко заныло.
Испугавшись своей реакции я, заикаясь, ответила:
- Н-нет, я не знаю почему так…
- А я, кажется, знаю, - она самодовольно улыбнулась и продолжила гладить мою
спину.
Я блаженно замурлыкала, теперь мне совсем не хотелось, чтобы это
заканчивалось. Юлька водила руками вдоль позвоночника, заставляя меня
выгибаться навстречу ее прикосновениям. Мурашки… я не могла их остановить.
Я вся была напряжена, когда она, убрав рукой мои снова сбившиеся волосы,
осторожно стала целовать меня в шею. Я дернула плечами.
- Успокойся, что ты? – Она засмеялась.
Я сама не заметила, как нытье в груди усилилось. Мне стало не по себе, я так
боялась, что это как-то скажется на мне, что это заметит Юлька.
- Юль.. Юлечка, я спать, - Господи, мой голос совсем охрип.
Она рассеяно посмотрела на меня, но тут же собралась. Я поняла это позже…
Ее руки уверенно скользнули по бокам, задевая мою грудь. Я снова дернулась, а
тело сковала мелкая дрожь.
- Ты чего делаешь? Волкова, я хочу спать.
Она ничего не отвечала мне, только молча вводила вдоль тела горячими руками
и целовала в шею.
Я вцепилась руками в одеяло, что она только делает? Резко обернувшись, мы
оказались лицом к лицу. Я нервно поправила сбившуюся футболку и посмотрела
на нее. Она сидит все такая же пьяная, я чувствую усталость и какое-то дерьмо в
теле. Такая же пьяная, как она. Юлька стала поглаживать мое тело снова,
поверх футболки, но это показалось мне даже еще чувствительней. Она
нетерпеливо заерзала на мне, вызвав новый взрыв эмоций.
- Совсем что ли? – Я с ужасом выдохнула, схватив ее руки, - что ты делаешь,
Юля?
- Я делаю тебе приятно, - просто улыбается она, но я слышу, как дрожит ее
голос. – Тебе же приятно, да? Отпусти мои руки, Ленок…
Но я не собиралась отпускать их. Тогда она, прикрыв глаза и закусив губу, снова
заерзала на мне. Ну, что это за напасть такая? Я уже ничего не соображаю,
только что-то странное происходит. У меня все тело ноет, губы приоткрытые…
румянец на лице и лихорадочно горящие глаза. Волкова через секунду
нагибается и быстро припадает к моим губам. Я просто лежу, даже не отвечаю
ей, только ее губы, только ее руки.
- Ну, что ты? Слезь с меня! – Кажется, я прихожу в себя… - Идет кто-то! Не
слышишь?
Через несколько секунд в комнату вошел Слава. А я сижу вся раскрасневшаяся,
сверху Юлька. Обе прерывисто дышим, а ее руки около моей груди.
Замечательная картина, ничего не скажешь. Так мы с Волковой и сидим, тупо
смотря на него…
Так и сидим…

86/446
-20-

Мне так хочется крикнуть ей типа: «Ну, чего ты сидишь, смотришь на


него? Слезь с меня, в конце-то концов!», но я упрямо молчу и сама тупо смотрю
на Славу. Он стоит и как-то тупо, пространственно смотрит на нас. Кажется, он
ничего не понимает, а в прочем не удивительно. Я озадачено трясу головой,
пытаясь спихнуть с себя Волкову.
- Привет, - я натянуто улыбаюсь парню, - а мне тут Юлька массаж зашла сделать!
Вы уже закончили?
- Да, уже все расходятся, я вот, спать пришел. – Он озадачено кивает, - или вы
вместе будете спать?
- Нет, конечно, нет! Ты что! – Я подскакиваю с кровати и несусь к нему, с ужасом
округлив глаза. – Проходи, чего ты стал? Волкова, ты чего сидишь, блин?
Оживись!
Кажется, я развожу панику. Сама не знаю почему. Я быстро включаю люстру, в
комнате становится значительно светлей. Неожиданно дверь в нашу комнату
снова открывается и в нее буквально вваливается Димка. Он еле стоит на ногах,
опираясь об косяк двери.
- А Юля у вас? – Он пьяно смотрит на меня и улыбается, - о, Юля! Пошли со мной,
зайка! Я тебя обыскался, - он, наконец, заметил ее.
- Иду, - она молча встала с кровати и прошлась к двери, чуть задев меня рукой, -
может, ты выйдешь и мы поговорим? – Обернувшись, сказала она мне.
Я вышла за ней следом, Юлька попросила Диму подождать ее в комнате,
пообещав, что скоро придет. Затем она немного грубо взяла за руку и отвела в
ванну, закрыв за собой дверь на замок. Я стала около стены и сложила руки на
груди.
- Ну, чего?
- Что происходит? – Она была не слишком вежлива с мной, скорее сердита.
- А что происходит? – Я искренне удивилась и задумчиво посмотрела на нее, - по-
моему, все отлично.
- Какого хрена он так вылупился на нас, когда вошел?
- А какого хрена ты так сидела на мне? Блин, сама подумай, как он должен был
реагировать? – Я сжала кулаки и посмотрела ей в глаза.
- Мог бы и попроще лицо сделать! Как будто ты его девчонка, придурок он!
- Сама ты дура! Я итак его! – Я опешила от ее наглости. – В следующий раз не
лезь, значит, ко мне! Чтобы потом не жаловаться на реакцию окружающих.
- Ты не его! Вы даже не встречаетесь, он еще не знает, что ты моя! Моя, ясно? –
Эгоистка чертова, я смотрела на нее с ненавистью в глазах.
Мне почему-то ужасно захотелось ее ударить. Смеющееся лицо не давало мне
покоя. Еще никогда во мне не было такое желание ударить кого-то. Она мне
надоела! Надоела! Что она ко мне привязалась, я больше не ее! Может и никогда
не была ее, Господи, как она мне надоела! Пусть она заткнется и уйдет, просто
уйдет! Я больше не могу ее выносить!
- Я не твоя! Не твоя я, Юля! – Как можно спокойней сказала я, хотя ужасно
хотелось кричать.
- Моя! Ты еще сама не знаешь, что ты моя! – Она грубо взяла меня за подбородок
и посмотрела в глаза.
- Отпусти, ты делаешь мне больно! – Я попыталась убрать ее руки, но она только
сильнее сжала мое лицо, - мне больно, Волкова, отвали от меня!
- Да пошла ты, - она редко отпихнула меня и вышла из ванной, громко хлопнув
дверью.
Я простояла так минут десять, пока не пришла в себя. Да что с ней вообще такое
происходит, настроение, как у беременной. Как у беременной. Как у беременной.
87/446
Эта мысль почему-то заела у меня в голове, и я никак не могла ее прогнать.
Может, она и правда беременна? Или я просто схожу с ума! Да, определенно
схожу с ума из-за нее. Просто мне нужно выспаться и еще немного времени,
чтобы подумать об этом и все осознать. А сейчас я не хочу ничего, не хочу с ней
разговаривать. Я выхожу из ванной и вижу на этаже, как Юлька валяется в
объятиях Димы. В объятиях этого придурка, в его пьяных объятиях. Бесстыже и
грязно целует в его пьяные губы, жмется к его возбужденному телу. Мне
становится до омерзения противно. Это просто протест, протест из-за меня, эта
жажда отомстить. Я-то знаю, она знает, а он, сукин сын, даже не догадывается.
Я бы пришила его чертов рот, чтобы он больше ее не целовал, и ее бы пришила,
чтобы она ничего не говорила, чтобы она не тыкалась в меня своими губами.
Будьте, счастливы, придурки! Я зло врываюсь в комнату, где сидит рассеянный
Славик, он с удивлением оборачивается ко мне. Я сбрасываю с себя одежду,
небрежно отбрасываю ее в сторону и ложусь в кровать. Меня совсем ничего не
смущает: ни моя нагота, ни его взгляд. Ничего. Перед глазами только
обиженная, злая и стонущая Юлька. Она мне надоела! Надоела, кому нужна ее
месть? Да пусть делает что угодно, мне все равно. Слава аккуратно прилег
рядом и выключил ночник, горевший у кровати. Наверное, он не хотел меня
трогать, видя мой злой вид. Наверное, так, поэтому он и лежал, тупо смотря в
потолок. Я не выдержала первой.
- Ну, чего ты как не родной? – Я поближе подвинулась к парню, прижавшись к
нему, совсем забыв, что я лежу в одних трусах.
Он неловко посмотрел на меня и улыбнулся.
- Ничего, я думал, что ты не в настроении. Показалось?
- Показалось! Все хорошо, - я провела пальчиком по его груди, закусив губу.
Боже, что я делаю. Сама же нарываюсь, зачем? Только зачем?
Он перехватил мою руку и прижал к своему лицу.
- Лен…, - прохрипел он, - ты что делаешь?
- А что такое? – Я прикрыла глаза и, аккуратно вырвав руку, продолжила свое
занятие.
Он обнял меня и потянулся к моим губам. Я хитро улыбнулась и замерла около
его губ. Слава нежно прильнул к ним, целуя их бережно и осторожно, словно
боялся спугнуть меня. Я ухватилась руками за его лицо, придвигая его ближе к
себе. Его язык не спеша изучал все у меня во рту, сталкиваясь с моим языком.
Руки безумно блуждали по телу, вызывая во мне странное желание. Но нужно
забыть, забыть об этом, я не могу! Парень тихо застонал, вероятно, когда
почувствовал упирающиеся мои соски в его грудь. Мне стало немного не по себе,
я отчетливо понимала, чего он хочет, но я не могу. Не знаю почему, но не могу. Я
не так воспитана! Это Юлька такая, а я – нет! Он все-таки чертовски красив… Я
снова хочу его поцеловать. Да, мы знакомы не так давно, и, возможно, еще не
успели узнать друг друга, как следует... Но мне кажется, что ОН мне
определенно нравится. Когда мне было лишь четырнадцать, и в мою юную жизнь
переменным ветром стали врываться влюбленности, распахивая мое еще
детское сердечко навстречу обаятельным мальчишкам, когда в моем неопытном
теле стали просыпаться чувственность, страсть и желание, я стала мечтать о
том, как мое тело окажется в умелых руках моего первого (возможно, и
единственного) любовника... Мне почему-то казалось, что это обязательно
должно произойти на берегу моря, под шум накатывающих на мягкий песок
нетерпеливых волн, в прохладном лунном свете, под пристальным вниманием
южных звезд...Да, я мечтала, но была относительно маленькой, чтобы
превратить свою мечту в реальность... Я словно наяву видела все, что должно
было случиться, вплоть до мельчайших подробностей: как он меня целует,
раздевает, что говорит... Да, я мечтала...я представляла... Он коснулся рукой
моих волос, и мои мысли разлетелись в стороны, словно испугались чего-то…

88/446
Пальчиками нежно Он коснулся моего лица, и мне захотелось, чтобы это
продолжалось вечно, никогда не кончалось... Я закрыла свои глаза, очутившись в
темноте, такой таинственной и возбуждающе чарующей, а ведь в комнате
горели свечи, много их, но я была одна в темноте... Я не хотела видеть свет, я
хотела Его... и чувствовала его руки... Он коснулся очень тихо моих губ, я даже
вздрогнула от неожиданности. Нежно, но настойчиво провел языком по моим
пересохшим от волнения губам, перейдя в поцелуй, полный тепла... Мне вдруг
показалось этого мало. Я подняла свои руки, двигаясь по его рукам, нашла его
лицо и, вплетя пальцы в его волосы, ответила на поцелуй со всей
нерастраченной страстью... Почему-то резко все завертелось, закружилось,
словно кто-то решил просмотреть кадры фильма, и вот уже я, тесно прижимаюсь
к нему всем своим телом... Поцелуи стали более частыми и безумными, дыхание
участилось и стало прерывистым, сердце захотело вырваться на свободу...
Я проснулась от чьего-то настойчивого, прожигающего насквозь взгляда. Лениво
приоткрыв один глаз, я огляделась. Рядом стояла Юлька, она с каменным лицом
смотрела на меня, ну вот, утро уже ужасное, что ей нужно от меня? Неожиданно,
в мою голову пришла мысль, что я лежу почти голая. Только миниатюрные
трусики прикрывают мое тело. В комнате еще стоит запах безумной ночи, наших
ласк и стонов, только почему я голая? Кто стащил с меня это одеяло? Мне так
лень искать ответы на эти вопросы, мне даже лень накрыться, я просто
складываю руки на своей груди, пытаясь хоть как-то прикрыть ее, и снова
закрываю глаз. Мне все еще хочется спать, а больше ничего. А Волкова так стоит
и смотрит на меня, похоже, что она и не собирается никуда уходить, но мне все
равно.
- Вставай, - сухо говорит она, где-то рядом, - все уже завтракают.
- Катись к черту, - так же сухо отвечаю я ей.
У меня нет никакого желания с ней разговаривать, мне вообще все равно, кто
там и что делает, я хочу спасть – остальное неважно! И я буду спать!
- Все ждут тебя, мы завтракаем и едем в город! – Самая упрямая девчонка в
Мире!
Заткнет ее уже кто-нибудь?
- Я хочу спать, отвали от меня! Оставь меня в покое!
- Нечего было всю ночь… хрен знает чем заниматься! – Взорвалась она, - меня это
не волнует, вставай!
- Это не твое дело, за собой смотри! Ясно тебе? Выйди, я сказала! – Прокричала в
ответ я и показала пальцем на дверь.
- С удовольствием, не могу тебя больше выносить! За тебя я оправдываться не
буду, если хочешь провести ведь день одна дома – ради Бога. Спи дальше! – Она
вышла и громко хлопнула дверью.
Нервная такая.
В итоге – настроение испорчено, уже безвозвратно. Через минут пять, я все-таки
встала с кровати и, насупившись, одела свою одежду, которую кто-то аккуратно
положил в шкаф. Пришлось быстро спуститься вниз, отчего я чуть не упала с
лестницы, чтобы успеть перекусить и куда-то поехать. Куда – не знаю, но меня
это не волнует, настроения все равно нет. Пройдя на кухню, я села за стол и
поздоровалась в ребятами, которые о чем-то разговаривали, вероятно,
обговаривали сегодняшний день. Слава мягко поцеловал меня в щеку и спросил,
как я себя чувствую. Заметив на себе взгляд Юли, я, натянув улыбку, сказала
ему, что у меня все отлично и поблагодарила его за все. Он понял за что, Волкова
тоже. Позавтракав, я все-таки узнала куда мы едем. Ребята собирались в Тисо–
самшитовую рощу, я понятия не имею, что там такого, но решили, так решили.
День летел, как сумасшедший, мы побывали в той самой роще. Это просто
удивительное место, я тут же забыла о всех проблемах, окружавших меня, там
было так спокойно и хорошо. Мы бродили там, осматривая удивительную

89/446
природу, которой я никогда не видела, это поистине удивительное место. В той
самой роще мы провели полдня и уже подустали, возвращаясь назад, но на это
решили не останавливаться, поэтому поехали прямо в центр города, чтобы уже
оторваться как надо. Улицы, как обычно были заполнены веселящимися, яркими
людьми, я была счастлива, смотря на них. Мы просто прогуливались по улицам,
болтая обо всем на свете. На самом деле хорошо, что мы выбрались сюда, тут
круто, хотя я и скучаю немного по Москве, по Ване, но это ничего. На улице уже
было темно, время приближалось к семи вечера, а домой идти так и не хотелось.
Я бы всю ночь шлялась по этим улицам, они такие крутые, ничуть не хуже, чем в
Москве. По пути мы решили заскочить в Кофейню San Marco, она как раз была в
центре Сочи, пофиг уже сколько там что стоит, я бы не отказалась от чашечки
кофе. Мы сели за уютный столик у окна и заказали себе кофе и несколько
круасанов. Что ж, так даже лучше.
- Ну что, народ, куда дальше? – Ободряюще спросил Олег, поглядывая на всех, -
не знаю как у вас, но у меня еще полно сил!
- Мне все равно, - отозвалась Оля, - я бы погуляла еще, у меня тоже полно сил!
Так что решайте сами!
- Может, в клуб сходим? – Предложил Дима, - тут есть один, я знаю крутой! Я бы
сходил, чего просто так ходить по городу?
- Можно было бы и сходить! – Поддержал эту идею Слава.
- А я не хочу, мне лень всю ночь в клубе торчать, я бы лучше по улицам гуляла, -
скромно отозвалась Катя, смотря в окно, - или тут бы сидела и всю ночь кофе
пила, но не в клуб.
- Я тоже в клуб не хочу, - поддакнула я и посмотрела на Яну, но той было все
равно, - ну, кто еще за что?
- Блин, а я в клуб был тоже пошел, - протянул Олежка, смотря в свою кружку, -
девчонки, ну а вы?
- Мне все равно, с девчонками останусь! – Сказала Яна, поглядывая на своего
парня, - если девчонки не хотят в клуб, вы можете идти одни, ну а мы сами по
себе. Мы, блин, дома свою вечеринку устроим!
- Кстати, почему бы и нет? – Поддержала эту идею Оля, - я только за. Дим, ну, так
нормально?
- Почему бы и нет? – Кивнул он, хлопая по плечу Славку, - пойдемте?
- Ну, можно! – Как-то сама по себе, протянула Волкова. – Мы могли бы выпить
сами чего-нибудь купить, и закуски, заодно и на утро жратвы, а то последнее все
закончилось. Холодильник пуст.
- Ну, значит, так и сделаем? – Уточнила Катька, так же смотря в окно. Что она там
нашла такого?
Из-за интереса я посмотрела тоже. Город… обычный город, людишки бегают,
море фонарей. Красиво, черт!
- Типа того, - усмехнулся Дима, отставляя кружку, - мы придем под утро, так что
отрывайтесь сколько хотите!
- Только дом не разнесите, - волнительно подскочил Слава, - ради Бога, только
дом оставьте в покое! Можете основаться наверху, в нашей комнате, принесете
туда подушки, там и музыкальный цент и телек есть, выбирайте, что хотите.
Только не спалите, не разбейте ничего, с балкона не выпадите!
- Окей, я все проконтролирую, - улыбнулась Олька, и все засмеялись.
- Ты-то? – Переспросила я, - ну да, ты-то, конечно! Самой первой напьешься и
контролировать нас будешь!
- Да ладно тебе, - она откидывается на стул и закрывает глаза.
- Ну, так, идем? – Димка всех подгоняет, а я хоть бы хны.
- Погоди, не все еще кофе выпили, - тормозит его Олег, - через минут пятнадцать
пойдем.
В самом разгаре пижамника, даже не удивительно было то, что я увидела: Юля

90/446
целовала Олю. Или Оля Юлю, не важно, просто они целовались, настойчиво и
дерзко. Как она может? Боже, противно, с каждым разом мне все противней это
наблюдать. Олькины руки изучали ее тело, а Юлькины – путались в волосах
девчонки. Все сошли с ума! Я молча и резко вошла в комнату, пока Катька и Яна
стояли сзади меня. Нагло подошла к бутылки с вином и отпила содержимое
прямо из горла. Обе не обратили на меня никакого внимания, тогда я села на
подушки, прямо напротив них и стала тупо смотреть за ними. Через минуту,
поняв, что я все-таки в комнате, да еще и в упор смотрю на них, они
отстранились друг от друга. Обе смотрели на меня затуманенными глазами, и
тяжело дыша, тут вошли Катька и Яна, они упали на кровать, оглядывая всех
поочередно.
- Совсем дуры, - не выдержала Яна, - могли бы уйти куда-нибудь ради приличия!
Девочки, я все понимаю, но это слишком уже!
- Что слишком? – Выдавила Оля.
- Это слишком! – Девушка цокнула языком и сморщилась.
Она небрежно кинула взгляд на штаны Юльки.
Даже я почему-то залилась краской, а Волковой хоть бы что. Оля оперативно
вытащила свою руку и засмеялась. Вообще-то не смешно! Через минут двадцать
эту тему все-таки замяли, одна я сидела до сих пор, как полная дура, потягивала
вино и находилась, словно в трансе. Как мне надоели выходки этой девчонки, я
понимаю, чего она добивается? Она кричит, что я ее, что я только ее, а сама?
Сама, на кого она похожа? Вешается на шею всем подряд, на всех, со мной
грубая, черт бы ее побрал! Как я буду с ней петь? Как я буду целовать ее
бесстыжие, припухшие губы? Так я и сидела, думала о своем, потягивая какое-то
вино. Пить уже больше нельзя, уже не лезет, некуда, а я все пью. Совсем не
закусываю, наше мороженое превратилось в сироп, я ничего не хочу. Через час я
чувствую, что уже никакая. Уже даже вино не пью, у меня нет сил, чувствую, что
мне очень плохо. Очень! Мне ужасно холодно, меня всю трясет, а на глазах
появляются предательские слезы. Я кое как встаю и шатаясь еле-еле иду к
двери, мне нужно в туалет, меня ужасно тошнит.
- Ты куда? – Кто-то спросил меня сзади.
Кажется, что я уже не разливаю даже голосов.
- Мне что-то не очень хорошо, - сдавленно бормочу я и вываливаюсь из комнаты.
Кое-как, отыскав туалет, я захожу туда и склоняюсь над унитазом. Меня сейчас
вырвет, как же мне хреново. Я ничего не чувствую кроме холода, сковывающего
мое тело. Я совсем обессиленная облокачиваюсь на толчок. Неожиданно кто-то
поднимает мою голову за волосы и обхватывает руками талию.
- Черт, какого хрена ты так напилась? – Спрашивает кто-то сердитым голосом.
- Кто это? – Я уже совсем ничего не понимаю.
Все плывет перед глазами. Кажется, я плачу. Слезы сами льются из моих глаз.
- Это Юля, - она говорит это так ласково, так по-матерински, что я начинаю еще
сильнее реветь. – Почему ты плачешь, малыш? Поднимайся.
- Я сама справлюсь, иди ко всем, зачем ты пришла? – Тихо спрашиваю я ее.
У меня больше ни на что не хватает сил.
- Потому что тебе плохо, глупышка. Пойдем, я уложу тебя спать…, - она тихонько
гладит мне волосы, сидя рядом со мной.
- Я сама могу! Сама, отстань, иди к Оле, к Диме, к кому там еще?
- Иди сама! – Вскрикивает она и больше не обнимает меня.
Я падаю попой на пол. Она стоит рядом и смотрит на меня, сложив руки. Я
медленно начинаю вставать, кажется, у меня получилось, но как только я делаю
еще один шаг, мое тело начинает падать. Тут ее руки нежно подхватывают меня,
держа крепко за талию, чтобы я не упала.
- Ты еще будешь сопротивляться? – Интересуется она, нагнувшись к моему уху.
- Нет, - обессилено выдыхаю я. – Мне холодно…

91/446
Она ведет меня в свою комнату и укладывает на кровать, сама убегает куда-то. Я
уже думаю, что она не вернется, меня снова начинает ужасно тошнить, я не могу
терпеть. Я встаю с кровати и шатаясь иду к туалету, но как только открываю
дверь комнаты, сталкиваюсь носом к носу с Юлей.
- Куда ты встала? – Строго спрашивает она меня.
- Меня тошнит очень! Мне плохо…
- Я тебе чай принесла крепкий, попей его, тебе лучше станет, малыш, полежи. И
тазик с собой взяла если что!
- Не называй меня так!
- Извини, не буду, - она осторожно укладывает меня снова в кровать, накрывая
одеялом.
- Мне жарко…
- Ты же сказала, что тебе холодно…
- Мне теперь очень жарко!
Чувствую, как мое лицо покрывается капельками пота. Я вся горю.
- Может, у тебя жар? – Обеспокоено спрашивает она, - блин!
- Я не знаю, - бормочу я, - мне плохо, Юля, сделай что-нибудь…
- Сейчас, - она бежит и чуть приоткрывает форточку, - привстань немного, да,
вот так… помоги мне…
Она снимает с меня пижаму и штаны.
- Держи чай, он крепкий и сладкий, тебе должно полегчать…
Я трясущимися руками беру чай и пью его. Юлька все это время сидит около
меня, обеспокоено наблюдая за мной. Как только я выпила чай, я отдала
девчонке кружку. Она отставила ее в сторону, затем взяла меня за руку.
- Тебя не сильно тошнит? Как ты себя чувствуешь?
- Паршиво, - тихо произношу я.
- Сейчас будет лучше, - обещает она мне, - зачем ты столько пила?
- Не знаю, хотела.
- Глупая моя…, - она едва заметно улыбается и целует меня в щеку, - тебе кого-
нибудь из девочек прислать или ты не против, если я с тобой ночевать останусь?
- Как хочешь, - вру я.
Я хочу, чтобы она осталась.
- Тогда я позову кого-нибудь, - тихо говорит Юля.
- Ну да, зачем я тебе тут больная, если ночь можно провести с Олей? – Я начинаю
ужасно злиться, и снова тошнота подкатывает к горлу.
А она просто молчит, затем выходи из комнаты.
А я так и лежу… одна. Лежу и молчу.
Но все-таки она возвращается. Снова с чаем, дает его молча мне и ложится
рядом, отворачиваясь от меня.
Я выпиваю чай и ставлю кружку на полку.
- Чего молчишь? – Спрашиваю я.
- А что говорить? – Через некоторое время спрашивает девчонка.
- Что думаешь, то и говори…
- Ты мои слова всерьез не воспринимаешь, все мои действия отталкиваешь, меня
– отталкиваешь, зачем что-то делать, говорить? Спокойно ночи, Лен.
Поправляйся…
Она лежала спиной ко мне, а я так и смотрела на ее спину. Смотрела не в силах
ничего сказать, кроме банального:
- Спокойно ночи, Юль…

92/446
-21-

- Может, сходим к морю? – Неожиданно бодро, утром предлагает она.


- К морю? – Кажется, я тупо лыблюсь, - зачем? Холодно ведь уже.
- Перестань нудеть, - отмахивается Юлька, - оденься потеплее, покрывало
возьмем, чтобы сидеть и плед, чтобы укутаться. Пошли…
- Ну, пошли, - пожимаю плечами я.
Мы быстро собрали и вышли из дома, предупредив Олю о нашем уходе, если кто
заволнуется. Хотя наврятли, все либо спят, либо слишком заняты свои делами,
чтобы заметить наше исчезновение.
Вечер стремительно опустился на Сочи. На темно-синем, почти черном небе,
небрежно выпали несколько одиноких звезд. Холодная, как сталь луна освещала
побережье моря. Мы были там одни, как и луна на небе, совсем одни. Волны
шумно выбрасывали на берег гальку, то сами разбивались об острые камни. Нам
было так спокойно вдвоем, вокруг мертвая тишина и шум нарастающих волн. И
все. Юлька расстелила покрывало на холодный песок и села на него, я присела
рядом, укрыв нас пледом. Так немного теплее. Она робко прижалась ко мне,
вскинув голову к небу, вероятно, разглядывая звезды. Я же – смотрела на
соленые волны, это успокаивало меня. Мы почему-то молчали, но это молчание
не было напряженным, наоборот, действовало расслабляющее. Может, так было
нужно? Так вообще проще, ну и ладно. Не знаю, сколько прошло времени с те
пор, как мы пришли сюда, но Юлька, наконец, заговорила первой.
- Тебе нравится тут? – Спросила она, не смотря на меня.
Ее взгляд был прикован к небу. Вполне нейтральный вопрос.
- Да, очень, - тихо ответила я, пробегая глазами по горизонту, где заканчивался
край моря, - тут круто, немного холодно, но это ничего!
- Если ты замерзла, мы можем пойти домой, - предложила Волкова, - мне тут
очень нравится. Так спокойно…
- Нет, нет, давай еще тут побудем? Мне здесь нравится, тут круто, ты права,
никто тебя не трогает, ни кричит, что может быть лучше?
- Ты права, - девчонка неожиданно уткнулась холодным носом мне в щеку, обняв
за шею, - еще полчаса тут побудем и пойдем, хорошо?
- Хорошо, - кивнула я, прислонившись губами в ее замерзшей щеке губами, - эх,
Юлька-Юлька…
Мне очень тяжело быть с ней. Быть вроде и с ней, но в то же время без нее. Она
даже представить себе не может, какого это, как мне тяжело. И не узнает,
наверное, никогда. Может быть потом, потом она все равно узнала, как я люблю
ее, что это давно перешло рамки игры на камеру, потом уже. Когда никто не
заставлял нас любить друг друга, когда спать вместе пришло в привычку, все
делать вместе – тоже. Тогда, я просто любила ее, тихо, как бы про себя,
догадывалась ли она? Я боюсь знать это, потому что было бы слишком больно
думать об этом, видя ее бесконечных любовников. Юля-Юля. Я совсем не
понимаю ее, не понимаю ее действий, решений, ее смены характера. Она просто
непредсказуема, но это не плохо, нет, просто необычно. Хотя я уже начинаю
привыкать. Уже начинаю. А тогда, много лет спустя, я привыкла. Уже
окончательно и любила ее такой, какая она есть. Всегда любила такой. Девчонка,
наверное, и сама не знает, чего хочет, это переходный возраст, хочется
попробовать все. Вот она и пробудет, живет на всю катушку и делает только то,
что хочется ей. Это нормально. Жаль, что она живет только завтрашним днем,
очень жаль!
- Что Юлька? – Прерывает она мои бесконечные мысли.
- Почему у тебя такие резкие перепады в настроении бывают? – Интересуюсь я.
- Не знаю, - честно отвечает Волкова, улыбаясь и пожимая плечами, - я такая и
93/446
есть, это само собой получается как-то.
- Понятно, - протягиваю я.
На часах полдень, нужно привыкать вставать раньше, ну это потом. Мы
спустились и позавтракали с Катькой и Олей, остальные был кто где. Было ясно,
что день сегодня мы никак не проведем вместе. Каждый сам по себе. Ну, раз так,
то ладно. Мы с девчонками побыли немного дома, потом поехали в город. В
городе круто, наконец, мы побывали в парке аттракционов. Так здорово. Мы
вдоволь наелись сахарной ваты и всякого поп-корна. Погода отличное,
настроение супер, да еще и в клеевой компании друзей. Что может быть лучше?
Жаль, конечно, что не все вместе, все-таки последние деньки. Называется,
начали за здравие, закончили за покой.
Вот, сидим мы на какой-то улице. Тут кафешка, небольшая, народу битком,
потому мы и вышли на улицу, тут даже круче. Фонари, фонари, фонари, люди…
очереди, карусели, какая-то музыка. Это напоминает мне о суетливой Москве.
Справа от меня окно кафе, я вижу там свое отражение и улыбаюсь себе. Мы
снова о чем-то говорим, говорим уже весь день, я думаю, что скоро у нас
отсохнет язык. Олька, как и Юля, все время о чем-то рассказываем, мы с Катькой
больше молчим. У нас на столах в стаканчиках мороженое и чашка горячего
шоколада. Вечер выдался просто прекрасным. Жаль, что скоро уезжать, но
впереди будет еще интересней. Я не могу говорить об этом точно, но верю в это
свято. Верю Ване, он умный, он что-нибудь придумает для нас, обязательно! Тот
вечер так и ушел бесследно от нас, как и пришло то утро. Мысль о том, что
каждый сам по себе, не выходила у меня из головы. Волкова не желала
разговаривать с Димой, видимо, что сильно обиделась на него, а я и не знала,
что она умеет так обижаться. Странная, хотя так ему и надо! Я по-прежнему не
люблю его, Славка где-то бродит с ним, Яна и Олег отдельно. Но мне уже все
равно. Слишком быстро летят дни, даже быстрее, чем я предполагала. Сегодня
мы снова спали с Юлькой, так и не дождавшись ребят. Может, они поехали в
клуб или решили, развеется где-нибудь в другом месте, но без нас. Никто и не
обижается. День. Ночь. Ночь. День. Все по кругу. Снова утро, такое же, как и
вчера. Ничего особенного. Такой же завтрак на любителя. Каждый готовит сам
себе, ну и ладно. Что-то явно пошло не так, но я даже и не хочу в этом
разбираться, скоро мы уедем отсюда, и нам навсегда придется покончить с этим.
Навсегда, а они не знают. Мы будем работать, работать и работать. Больше
ничего. Я сама знаю, я верю. Интересно, о чем думает Юлька? Просто интересно,
но спрашивать не буду и не хочу. Время летит, то как ненормальное, то тянется
так, что я готова умереть от скуки. Делать особо нечего: бегаем туда-сюда, к
морю, домой, в город, домой. Всякие парки, скверы, красивые улицы. Юлька уже
психует, ей скучно, мне тоже. Всем скучно, плохо и тупо, все хотят домой, не
смотря на то, что тут круто! Просто нужно не отталкивать эту крутизну от себя,
это мы все такие из кожи вон лезем, все нам не нравится. Тьфу.
Мы с Волковой идем по какой-то лице, снова вечером, днем тут не то и о чем-то
разговариваем. Она время от времени фоткает нас и мечтает о будущем.
Впервые она заговорила со мной о нем. Впервые, ведь она привыкла жить
сегодняшним днем. Мечтаем и мечтаем, на большее нас не хватает, ну это
только пока что. Чует мое сердце, что дальше будет ох как не просто. Она резко
вынимает из кармана сигарету и закуривает.
- Ты куришь? – Как-то сдавлено спрашиваю я, тупее вопроса не придумать.
- Нет, у тебя галлюцинации, - пространственно отвечает она.
- Я не знала, что ты куришь, - снова говорю я свое. – А давно?
- Какая разница? – Пожимает Юля плечами.
И правда, какая?
- Ну… не знаю.
- Лучше тебе и не знать, - усмехается она и хватает меня за руку.

94/446
- Наверное, - я киваю и тяжело вздыхаю, - куда мы идем?
- Понятия не имею, я даже не знаю где мы…
- Да, я тоже, но тут красиво, - осмотревшись по сторонам, я восхищенно
наблюдаю за видом на этой улице.
- Красиво. Мы завтра домой?
- Да… я уже и забыла, во сколько у нас поезд?
- В три или четыре, я точно не помню, - произносит Юля, делая затяжку.
- Почему ты вдруг закурила? Ты ведь раньше не курила при мне…
- Да-а, - усмехается та, - хреново как-то на душе, думать мне надо меньше о
фигне о всякой.
Не буду спрашивать, что она имеет в виду. Зачем? Захочет – расскажет сам!
- Ясно, может, уже выбираться от сюда? Пойдем домой?
- Как хочешь, - Волкова пожимает плечами и разворачивает меня в обратную
сторону, - теперь идем до упора, пока не увидим ничего знакомого.
А дома все так же, как и обычно. Больше всего в жизни я ненавижу постоянство,
ненавижу, когда «все нормально», для меня должно быть либо круто, либо
хреново, середины не дано! Все занимаются своими делами, не обращая
внимания друг на друга, значит, так надо. Мы проходим в свою комнату и
садимся на кровать. Нас никто не побеспокоит, это я знаю, я привыкла, что в
последние дни никому нет до друг друга дела. Слышу, что кто-то смеется внизу,
такой наигранный смех, фальш. Становится противно, кому-то типа «весело».
Ладно, я слишком устала за сегодняшний день, просто от чего-то. Юлька сидит и
напевает какую-то песню, пытаясь хоть как-то занять себя, я же – молча смотрю
в какую-то точку и даже не моргаю. Все так, как должно быть.
Ночь совсем неприметная, никакая. Я не могу заснуть, она тоже. Лежим и
слушаем, как шумит море. Окна все еще открыты, ничего, что нам холодно, это
ничего, главное – слышно море. Какая-то непонятная грусть на душе, то ли
оттого, что мы уезжаем, то ли оттого, что шумит море. Для меня это всегда
трагично, словно волны смывают все воспоминания. Стереть воспоминания,
значит, забыть обо всем, что тебя окружало или окружает, значить, жить
сегодняшним днем, как живет Юлька. Но я так просто не могу…
Утро, дом. Ничего особенного, все молча собираются. Никому нет ни до чего
дела. Нам тоже.
Все, как обычно. День, поезд. Мы едем в Москву, обратно. Все так же тихо, даже
странно. Я совсем не понимаю, что происходит. Кажется, что не понимает никто.
Все лежат на своих местах и чем-то занимаются. Мы расположились как и в
прошлый раз, только вот разговоры не клеятся. Юлька задумчиво смотрит в
окно, наверное, о чем-то думает. Я читаю книгу, благо, что книги у меня всегда с
собой. Ребята молчат, я и не смотрю на их полки. Словно нам нет друг для друга,
словно, каждый сам по себе. Наверное, так и есть. Теперь главное заткнуться и
молчать сутки, ожидая прибытия в Москву. Время когда-нибудь закончится…
Обязательно!
Мы тихо едем уже несколько часов, сами по себе перекусываем, куда-то
выходим. Каждый сам для себя. Словно фарфоровая кружка треснула, а ее
осколки так и остались лежать не склеенными. Значит, хозяин не захотел
склеить. А у нас нет хозяина, ну и ладно. Вечер. Ночь. Все так же, один игнор. Я
молча легла спать, быстро отрубившись.
Классно и никаких проблем. Никаких забот. Только я и царство Морфея.

Кипер уже ждала нас около вагона, едва мы приехали. Она радостно обняла нас
и прижала к себе, обеих. Я была безумно рада ее видеть, не знаю, как Юлька, но
я рада, правда! Немного потоптавшись на месте и попрощавшись с ребятами, мы
решили снять номер в гостинице на троих. Нашли как раз недорогое местечко,
там и перекусили. Лена рассказала нам о планах на зиму. Обещала на

95/446
ближайшей недели сходить по магазинам и посмотреть нам одежду, через две
недели должна быть встреча с Ленчиком, а там уже оговоры всех деталей
концерта и, в конце концов, нужно было дописать наш скромный райдер. Через
несколько дней, она обещала нам показать несколько песен для ближайшей
записи, остальные еще в обработке и корректировке текста и музыки. Ладно,
подождем, но звучит все убедительно. Кипер все время улыбается, рассказываю
нам это. Как оказалось, Ваня уехал все-таки на всю зиму, поддонок, он, значит,
знал и ничего не сказал нам. Как он мог?
Как?
Я сидела, внимательно слушая Лену, улавливая ее каждое слово, ловя взмахи
ресниц. Для меня это было важно! Очень важно. Я не Юлька, которая сидела и
втыкала по сторонам, время от времени перебивая ее. Ничего, ничего, главное –
мне это надо! Хотя и без девчонки я не ускачу далеко. Не ускачу, дура, почему ей
не имется? Мы сидим в этом ресторанчике часа два, затем поднимаемся в номер,
где делать собственно и нечего. Врубив телевизор, мы втыкаем в него. Лена
обещает, что когда-нибудь мы станем такими же популярными, как те,
мелькающие на экране. Интересно, она сама в это верит? Просто, звучит как-то
не очень убедительно или мне просто кажется.
День подходит к концу и как раз в самый конец дня, Кипер позволяет себе и
расслабиться. Достав что-то алкогольное из мини-бара, она наливает себе
немного и пьет. Мы же просто смотрим, Юлька улыбается, я знаю к чему это
улыбка, но я отрицательно качаю головой. Нет, не сегодня, не сейчас. Она с
досадой пожимает плечами и уходит в душ. А я с Леной все так же смотрю
телевизор, что-то обсуждая.
Через полчаса Волкова вышла из душа и прошла к нам, упав на кровать.
- Слушайте, не знаю как вы, но я хочу спать, - зевнула она, растянувшись по
кровати.
- Ну, хочешь спать – спи, - ответила я, потрепав ее на мокрые волосы.
- А вы?
- Я тоже скоро буду ложиться, - отозвалась Кипер.
- Через минуток десять к тебе приду, Юль, - я улыбнулась и посмотрела вслед
девчонке, которая уже уходила в другую комнату.
Когда я пришла к ней, Волкова уже лежала в постели, свернувшись в клубочек. В
комнате было прохладно, только сейчас я заметила, что окно чуть приоткрыто.
Закрыв его, я сняла вещи, и нырнуло под одеяло, прижимаясь к подружке. Как
же холодно. Она обняла меня руками и уткнулась в шею, так гораздо теплей.
Утро выдалось холодным и пасмурным. Совсем не для нашей одежды, в которой
мы приехали из Сочи. Юльки рядом уже не было, значит, уже встала. Я
спрыгнула с кровати и прошла в душ, по пути поздоровалась с Кипер успела
перекинуться с ней парочкой фраз. Юлька стояла под упругими струями воды и
наслаждалась этим. Кажется, я залилась краской, даже прежде чем увидела ее.
Она смущенно улыбнулась мне и попросила прикрыть дверь. Вместо того, чтобы
выйти и закрыть дверь, я вошла внутрь.
- Тут мало место, может, подождешь пока я выйду? – Не сдержала она смех.
- Извини, да, - кивнула я и стремительно вылетела из ванной.
Такой, раскрасневшейся меня заметила Лена и невольно расплылась в улыбке.
- Что, ты Юльку голую увидела? – Спросила она меня.
- Со мной что-то не так? – Я не знала куда деть себя от стыда, - да я не знала
просто, что она там.
- Ничего, привыкай, - она понимающе кивнула головой и снова обратила свой
взгляд к телевизору….

96/446
-22-

Ничего не стоило сказать «да», сказать «да» и начать новую жизнь, к


которой мы давно уже были готовы. Начать новую жизнь, которая будет лучше,
которую мы хотим, которую ждали! Так почему же молчит Юля, почему я ничего
не могу сказать? В голове бесконечное количество мыслей, наверное, именно они
не дают мне сказать это злополучное «да». Наверное, они. Я совсем не боялась
за будущее, я привыкла к трудностям, я даже свыклась с той мыслью, что будет
нелегко, что придется много трудится. Что, в конце концов, мне придется
«играть в любовь» да еще и с девчонкой. Это могло бы перечеркнуть все при
желании, могло бы сломать меня в два счета, могло бы. Запросто. Но даже с
этим я свыклась ради нашего будущего. Ничего не стоит взять и поцеловать
девочку, сказать дурацкому репортеру пару, заранее заготовленных, фраз.
Ничего не стоит эпатировать публику разными дерзкими высказываниями,
сексуально обнаженными телами, которые будут хотеть папики и сопливые
девчонки. Такие же девчонки, как и мы сами! Это все легко и только для нашего
будущего.
- Готовы! – Неожиданно отозвалась Юля.
Она-то и привела меня в сознание, я очнулась от своих мыслей и кивнула в
поддержку ее слов. Лена довольно улыбнулась и проводила взглядом какую-то
летящую по дороге машину. Волкова уверенно взяла меня за руку и легонько
сжала ее, что означало – с тех пор мы должны быть вместе, быть едины.
Навсегда…
Чтобы теперь не случилось, мы должны поддерживать друг друга, любить и
уважать. Всего-то, все просто. Просто… нужно только полюбить, нужно только
хорошо играть. А потом, уже позже я навсегда запомнила слова нашего
гениального Ванечки, у него ведь всегда все было просто, даже это я запомнила,
но слова… слова были важнее, он, помню, сказал что-то типа этого: «Стерпится,
слюбится, девочки мои». Наверное и стерпелось, и слюбилось. Он ведь гений, а
мы куколки. Как скажешь, Ваня. Значит, сами верили его словам, значит, все
получилось, значит – все хорошо! Ты ведь был рад, Вань? О да, он был рад! Я
видела это по его сумасшедшим глазам, которые лихорадочно блестели после
нашего первого выступления, эти глаза я тоже запомнила. Я запомнила все,
даже то, что мне не было нужно. Это как дурацкая привычка. Я запомнила его
глаза и все его дурацкие фразы, все заготовленные слова для интервью, все
жесты для Юли, все взгляды, все, как он говорил. Я весь его долбанный
сценарий знала, как «Отче Наш» и чуть ли не молилась на то, чтобы ничего не
забыть. Вот так и не забыла, хотя и пыталась. Через много лет я пыталась это
сделать, когда Вани уже не было с нами, когда не было Кипер, когда ушел
Дзюник. Когда мы были сами для себя, тогда и закончились юбочки, блузочки и
поцелуи двух девочек-нимфеточек, тогда закончилось все. Я так думала… в
самом начале, именно тогда я и хотела все забыть. Но даже такая резкая
перемена в нашей жизни не помогла мне стереть из памяти это. А жаль, все
могло бы быть иначе, мне бы было проще жить без этих воспоминаний. Без
лихорадочных глаз Вани, без его фразы: «Стерпится, слюбится…», без
трепещущих поцелуев с Юлькой, без всего этого. Господи, сколько же раз я
задавалась вопросом, зачем мне это все нужно было? Гораздо позже Вани,
гораздо позже того, как Юля, в один из вечеров, с усмешкой посмотрела на меня
и сочувственно покачала головой, удаляясь куда-то с парнем. Тогда я
ненавидела себя за то, что не могу это забыть, за то, что запоминанию все эту
чушь. Сейчас…
Сейчас все проще, все такое беззаботное, что я только могла завидовать самой
себе и все.
97/446
- А это вам маленький подарок от Вани, - Кипер добродушно протянула нам свою
руку, сжатую в кулак, - он улетел и так и не смог показать вам это сам, но
попросил меня сделать это.
Юлька осторожно разжала ее ладонь, в ней лежала связка ключей. Мы обе
уставились на нее.
- Что это? – Тихо спросила я, завороженная зрелищем.
- Ключи. Ключи от дома, - пояснила Лена, - это некогда его квартира, она,
конечно, не в центре, но будет удобней, если вы будете жить вместе, чтобы в
любой момент вас не нужно было искать по всей Москве, а так бы было все
оперативно и быстро.
- Его квартира? – Заикаясь, переспросила Юля и присвистнула, - щедро! Что за
квартира-то такая?
- Двухкомнатная, небольшая, но очень уютная, я видела ее, уж поверьте мне, вам
понравится! Кстати вы можете остаться в ней хоть сегодня!
- А можно посмотреть на нее?
- Легко. Прямо сейчас туда и поедем...
Мы почти тут же поехали на Первомайскую, где недалеко от метро и была наша
квартира. Не центр уж, но ничего, надо будет Ване спасибо большое сказать за
квартиру. Дом, в котором Ваня некогда жил, оказался вполне ничего. Средней
паршивости десятиэтажка, на первых этажах даже решетки стоят, у подъезда
бабушки. Недалеко, в минутах пяти хоть бы, метро, рядом всякие торговые
центры. Сойдет, не плеваться же теперь и не брезгать? Этаж девятый, сойдет. В
квартире круто, аккуратно и чисто. Одна комната небольшая и светлая, в другой
стоят какие-то шкафы, много-много шкафов, компьютер, телевизор, диван… все,
что нужно для отдыха. Юлька с интересом разглядывала комнаты, по ее
довольной физиономии можно было сказать, что ее все устраивает.
- Ну как? – Нарушила молчание Кипер.
- Офигенно, - протянула я, заглядывая на кухню, - а чай тут есть?
- И чай есть и кофе, - улыбнулась она, - с продуктами напряжено пока что, он тут
давно не бывал, но в буфете есть кое-чего.
- Не останешься с нами на чашечку чая?
- Ой, нет, спасибо, девчонки, я уже пойду! Спасибо за приглашение.
Лена ушла, мы с Юлькой ушли на кухню и заварили по кружке чая, затем вошли в
зал и уселись на подоконник. Благо, что цветов тут не стоит, не люблю я это, мне
и так хорошо!
- Я даже не ожидала, что Ваня сделает нам такой подарок, - она сделала акцент
на слове «такой».
- Да я тоже как-то, - слабо улыбнулась я, всматриваясь в окно, - тут очень круто!
Вид, что надо, правда?
- Что надо, - повторила она, облокотившись на раму, - мне тут очень нравится!
Надеюсь, что постельное белье здесь есть.
- Все тут есть, может нам фильм посмотреть?
- Можно…
И следующие полтора часа мы смотрела фильм «Клёвый парень» - то, что надо
для хорошего завершения дня. Полное расслабление, комедия. Что может быть
лучше, чем смотреть телевизор с кружкой горячего чая? А потом мы так же
сладко засыпаем на широкой мягкой кровати. Мне снится наше будущее, я даже
нисколько не удивляюсь. Сначала снится маленькая сцена в каком-то не очень
известном клубе, я стою за кулисами рядом с Юлькой, и жду своего выхода. Я вся
дрожу, чувствую, что ей тоже страшно, но она не говорит об этом. Мы выходим,
поем «Я сошла с ума», на проигрыше она целует меня. Зрители стоят в шоке…
все в шоке, а потом аплодисменты. Неужели вещий сон? Следом за этим снится
другой сон. Мы выросли… У Юльки длинные черные волосы, возле нее
отшивается какой-то мужчина, я так понимаю – это нее парень. Он не очень

98/446
высокий, почти лысый, ничем не выдающийся. Мы садимся втроем на диван и
смотрим на сцену, где выступают какие-то незнакомые мне люди. Я пытаюсь
взять ее за руку, но она неожиданно одергивает ее и удивленно смотрит на
меня, а потом говорит: «Ты чего? Все давно закончилось…». Я в ступоре смотрю
на нее и молчу, в глазах стоят слезы, но я не позволяю себе плакать. Просто так
и сижу, смотрю на нее, а она уже не обращает на меня внимание. Ее взгляд, ее
губы прикованы к тому мужчине. Кажется, тогда что-то изменилось…
Я резко открыла глаза и поднялась с кровати. Это всего лишь сон, сон… Рядом
мирно спала Юлька, укутавшись в одеяло, а это был всего лишь сон. Интересно,
а как будет дальше? Так же? Я не хочу так, не хочу, чтобы все так заканчивалось.
Страшно…
С этим страхом я вновь засыпаю…
С этим страхом и живу дальше…
Зима наступила так же неожиданно, как и закончилась осень. В первый же день
зимы морозы резко подскочили вверх, а листья безжалостно сдувал ветер. В
такую погоду мы и пошли с Кипер по магазинам, закупаться костюмами. Обходив
несколько магазинов, ближе к вечеру, мы все-таки нашли подходящие клетчатые
юбки, заодно купили обыкновенные белые блузки, носочки, колготочки, с
ботинками придумаем потом. Меня удивило то, зачем нам закупаться заранее?
Ну, выбрали форму и ладно, выступлений у нас-то нет и не намечается. Кипер
объяснила нам это тем, что в этом мы будем иногда репетировать, хотя зачем
понятия не имею, ну будем, так будем. Вечером мы заехали к нам домой, и
заварились крепкий чай после сложного дня. Хоть что-то отогреет наши руки, на
улице не возможно находится, очень холодно. У всех щеки и носы красные, руки
не чувствуют ничего. Кое-как, заварив чай, мы сели за стол и стали обсуждать
ближайшие дни. А планы в ближайшие дни у нас не такие уж и грандиозные:
нужно будешь съездить в офис и просмотреть тексты, выучить их, через
несколько дней запись. На следующей недели приедет Ленчик, с ним будем
обговаривать какую-то очередную фигню, потом снова записи, записи,
репетиции. А пока Кипер ищет нам балет, было бы здорово!
В кружке плавает долька лимона, кружась по часовой стрелке, я наблюдаю
довольно безразлично за этим, в пол уха слушая Лену и Юлю. Кажется, они
говорят о текстах и о записи песен, я нехотя поднимаю голову и смотрю на них.
Волкова, как обычно, активно жестикулирует, а Кипер только кивает в ответ, не
успевая вставить и слово. Юля всегда много говорила, не знаю, хорошо это или
плохо, просто это факт. Кажется, они о чем-то договорились, и Лена ушла, а мы
остались вдвоем в нашей квартире. Я по привычке села на подоконник, смотря в
окно и допивая свой чай. Улыбка медленно поползла по моему лицу.
- Снег пошел, - тихо сказала я, не поворачиваясь.
- Снег? – Она удивленно переспросила и встала со стула.
- Да-да, снег, иди сюда…
Я всегда восхищалась первым снегом, это всегда бывало неожиданно, словно
какое-то чудо резко врывалось в мою жизнь. За окном он кружил хлопьями,
медленно и ровно опускаясь на землю. Я залюбовалась этим, я всегда
забывалась, видя, как падает снег. Каждый раз, из года в год, это вызывает
детский восторг и радость. Вот теперь на полных правах можно кричать, бегать
по дому, доказывая, что наступила долгожданная зима. Настоящая зима. Снег,
наверное, сейчас такой мягкий и пушистый, вот бы взять его руками. Недолго
раздумывая, я открыла окно и суну руку. Юлька с воплями вцепилась в меня,
крича, что я сумасшедшая, что я могу упасть. Но я просто хочу ощутить мягкость
и прохладу снежинок на моей руке. Наконец, он приземлился на кончики моих
пальцев. Пока было не поздно, я перевела руку поближе к своему лицу, а
Волкова закрыла окно…
А потом дни полетели, словно угорелые. Мы все-таки сходили в парк и

99/446
сфотографировались с Юлей, после чего тут же распечатали фотографии и
поставили одну в рамку. Просто так, пусть стоит у нас дома, это непроизвольно
выбывает улыбку. Хочется сидеть дома за компьютером с чашкой горячего
шоколада и не думать ни о чем, хочу чтобы пошел белый пушистый снег, чтобы
он вообще не прекращался. Чтобы вот так идешь по улице, снял шапку и
чувствуешь, как на тебя падают снежинки. чтобы холодно и голова мокрая.
чтобы вот так идешь вечером и темно. не так как летом. а зимой, темно по-
зимнему. Чтобы вот так просто съесть снежинку и почувствовать себя
счастливой. чтобы приходишь домой, а все тело дрожит, а нос мерзнет и так
тепло дома, кажется. чтобы дверь в комнате закрыть и выпрыгнуть из окна в
шортах. в сугроб.
чтобы прям по-зимнему тепло. И всего-то, я ведь так малого хочу! Юлька сидим в
комнате, и смотрит телевизор, но как-то безразлично, я вижу, что ей скучно,
поэтому обещаю, что завтра мы поедем к Кипер и посмотрим песни, который они
там для нас приготовили. Она слабо улыбнулась, я села рядом с ней и приобняла
ее. У на все будет хорошо, вот увидишь, Юля, все будет у нас. Она тогда грустно
вздохнула, вероятно прочитав мои мысли, и безнадежно закрыла глаза.
Снова разборы полетов, много дней проносятся, как один…
- Мы едем на студию? – Юлька неожиданно проснулась.
- Через часа два поедем, - ответила я, не поворачиваясь, - доброе утро.
- Доброе…
Через пару часов мы снова уехали на студию, дописать песню. Записав «Робота»,
мы приступили к песне «Досчитай до 100». Вроде бы все нормально. Процесс
долгий и тяжелый, но мы терпим. Кипер и Галоян что-то командуют, мы слушаем
и перезаписываем вновь и вновь. За окном снег, это успокаивает мое
напряжение… Юлька уже не сдерживается, с ее губ слетаю маты, но я во время
пресекаю ее, нужно терпеть. Наконец, около десяти вечера мы записали два
куплета. Через день снова придем и запишем припев, заодно в эти дни будут
обрабатывать, и сводить «Робота». Ладно. Лена сообщила нам, что на следующей
неделе, совсем через несколько дней, в офис приедет Ленчик, мы все будет
обговаривать, а она пока ищет балет. Я стараюсь верить ей, потому что другого
выхода нет.
Дома как обычно: сухо и тепло. Дома как обычно кружка горячего чая и снег за
окном. Дома как обычно вечером, мы собираемся на кухне и разговариваем под
тусклым светом ночника.
- Я так устала, - выдохнула Юлька, медленно помешивая сахар в чашке. – Знаешь,
мне иногда кажется, что ничего не получится, это никогда не закончится…
- Иногда, я думаю так же, - признаюсь я, - у меня такие же мысли, но мы должны
верить и доверять им.
- Было бы это так легко… было бы все так легко и просто!
Она совсем нос повесила, не узнаю мою Юлю. Я обеспокоено смотрю на нее и
удрученно вздыхаю.
- Все будет, нужно только верить…
Только верить и надеяться – другого не остается. Так мы и бегаем в студию и
обратно. Дописали песни, вскоре обещали дать новые, я верю, верит и она.
Осталась парочка дней до встречи с Ленчиком, надеюсь, что хоть там будет все
хорошо. Дни летят незаметно, каждый отдыхает по-своему, потому что в
последние дни были слишком нагружены. Вот и вторник. Мы должны были
встретиться с Дзюником. Он приехал в офис к пяти часам вечера, когда уже
темнота накрыла город. Мы приехали с Юлькой заранее, встретившись с Кипер,
которая ждала нас в кабинете. За одну минуту до пяти, появился и мужчина. Он
расплылся в улыбке и вошел в кабинет, уверено присаживаясь на диван. Мы
сидели напротив.
- Привет, девчонки, - он улыбнулся и поставил свой чемодан рядом с собой.

100/446
- Здравствуй, Ленчик, - Юлька лыбилась во все 32 зуба, сегодня у нее на
удивление было отличное настроение.
- Ну, как поживаете? Ваня говорил, что вы ездили отдыхать, как отдохнули?
- У нас все хорошо, в Сочи были, там круто, но в Москве все равно лучше. Холодно
очень, но все равно тут лучше, - Волкова откинулась на диван и довольно
прикрыла глаза, - ты как поживаешь?
- Тоже все хорошо, думал тут для вас концепцию.
- И как? – Тут же спросила я.
- Отлично, - он ловко достал какие-то листы из своего портфеля, - сейчас лена
вам ищет балет, затем несколько записей песен и будут репетиции. Костюмы вы
уже купили? – Я кивнула. – Как только несколько треков будут составлены я
набросаю трек лист для концерта, я думаю брать зрителей будем шоком-
поцелуем. Первая же песня будет «Я сошла с ума», на проигрыше ваш поцелуй,
всем премудростям вас научит уже Ваня.
- Каким таким премудростям? – Не поняла Юлька, - целоваться учить будет?
- Нет, наверное, - засмеялся он, - к Шаповалову все вопросы позже. Далее, будем
пробовать отшиваться на радиостанциях с песней, как уже говорили никакого
общения с прессой вообще. Нужно подогреть интерес!
- Ну, это понятно.
- На счет райдера я еще работаю, скоро принесу распечатанные бумаги, и вы все
увидите.
- Хорошо, надеюсь, что все будет хорошо, - я с глазами полными надежды
посмотрела на Ленчика.
Он мягко улыбнулся и кивнул, что означало так и будет.
Теперь я точно знаю, пришло время что-то поменять. Снаружи, внутри, мне уже
это неважно. Я просто хочу поменяться. Перестать пить чай и считать снежинки.
Я от какао тащусь с ванильными пончиками. Клянусь. И пофиг, что молоко не
пила раньше, я ведь меняюсь! А не все равно ли тебе, что я хожу на каблуках в
коротких юбках? Да, я не выносила это, джинсы - моя страсть и кеды. Да. Но я
меняюсь, я так хочу. Наверное. А может просто устала от себя. От себя такой,
какая я есть. Неженка что ли? Да нет, не леди. Могу двинуть за троих сразу.
Могу ведь. Значит, нет. Значит, просто нужно измениться. Для мамы, она ведь
хочет, наверное, чтобы я другой была. Чтобы я выступала на сцене, а не плакала,
просто мечтая. Я изменюсь. Я обещаю. Я полюблю то, на что раньше не обращала
внимания. И я научусь писать красиво стихи, хотя читая очередной свой бред, я
сомневаюсь. Но мне уже все равно. Когда-нибудь, я клянусь, сорвется последние
слово. Вот-вот.
Я забуду то, что меня все время тревожило, чего я боялась. Это будет, совсем
скоро. Знаю же...
И я изменюсь, обещаю.

101/446
-23-

Осталось пару дней до Нового Года, до новой жизни. По крайней мере,


мне хочется надеяться на это. Люди на улице становится больше, они более
агрессивные и суетливые, нежели раньше. Все сказывается и на нас тоже,
почему-то так. Юлька ходит нервная, вечно что-то бубнит под нос, за что и
получает легкие подзатыльники и пинки под зад. Я стараюсь тут же ставить ее
на место, потому что это может довести до депрессии. А мне этого не нужно. У
меня же – наоборот офигенное предпраздничное настроение, в доме стоит
терпкий запах мандаринов, мы уже успели поставить ёлку, которую нам помог
донести один добрый человек, так что в квартире к запаху мандаринов
примешивается и хвойный аромат. Это так круто, правда, не так здорово убирать
это все потом. По телевизору без конца крутят рекламу, а Юлька тихонько сидит
в стороне и пьет шампанское, ей так хочется, а мне – нет.
В тот вечер, в ту новогоднюю ночь так ничего и не произошло, впрочем, как и в
последующие пол года. Робкое молчание оставалось почти всегда. Оно всегда
оставалось, когда не было другого выхода. Ничего собственно и не началось,
ничего и не закончилось. Единственное, что я помню, так это ее приросшие губы
к моему плечу, когда мы засыпали. Было около пяти или шести утра, мы
вернулись уставшие с улицы и просто заснули на диване. Ее холодные губы,
приросшие к моему плечу и такое же робкое дыхание. И больше ничего…
Ничего…
Все бы могло быть иначе, но все пошло по своему пути.
Значит, так надо.
Январь начался легко, мы отдыхали несколько дней. Я уехала к родителям,
решив отдохнуть в них, встретилась со старыми друзьями. Юля тоже отдыхала с
семьей, с кем-то гуляла. В общем, все было так, как нужно. В один из таких дней,
Кипер разрывает нам телефоны, прося приехать в офис. Мы, как ни странно,
срываемся и едем к ней. Она сидела на столом и нетерпеливо перебирала какие-
то бумаги, вероятно, это были тексты песен или просто какие-то важные
документы. Сообщила нам о том, что нашла балет, рассказала о скорых записях
и дала послушать несколько демок. Все вроде бы ничего… Ничего.
Следующие недели мы записывали новые песни, прослушивали сведенные, уже
готовые треки. К середине января половина материала уже было записано, это
не могло не радовать. Как-то, в один из таких дней, мы с Кипер собрались
очередной раз в офисе, за чашкой крепкого кофе она сказала нам, что через
несколько дней мы должны встретиться с балетом. Ну надо, так надо. Шли дни.
Мы все так же ходили в офис, пили кофе и разговаривали обо всем подряд.
Однажды, к нам присоединился Полиенко, помню, он стал жаловаться на
творческий кризис. Ну, с кем не бывает? Жаль, ну а делать нечего. Тем
временем, пришел ответ от Вани. Еще бы…
Ему не нравится…
Ему не нравится и это уже перечеркивает все. Все наши труды. Я ужасно злюсь и
просто не нахожу себе места. Мы так стараемся, а он вот так просто отвечает,
что это плохо. Ладно-ладно. Зато хоть Галоян радует, она только и пишет новые
треки, новую музыку, где-то валяется множество демок. Это круто. Ему спасибо.
Хоть ему.
Через неделю Кипер встретилась с Ленчиком, рассказывая ему о наших делах.
Он, наверное, чем-то недоволен, но молчит. Или и в правду, ему все нравится.
Или все равно. Нет, последний вариант нужно вычеркнуть. Они обговорили
райдер, теперь он значительно пополнился, наверное, это хорошо. Еще
обговорили наш имидж, тут уже все просто perfect, вылизано, вычищено. Даже
странно… как будто мы голые… заготовленные куклы для огромного шоу. Так и
102/446
есть.
Так и есть.
Ленчик и Кипер переслали Ване все документы. Надо же, чтобы наш гений был
всегда в курсе всех событий. Через дня два, Лена показала нам трек лист,
заготовленный для репетиций. Сказала, что как раз зал почти голов и через дня
2 можно будет начинать, но а пока что там отопительные работы. Заботятся,
чтобы мы не замерзли. Как это мило. Слащаво, но мило.
Лена сообщила нам о том, что наняла для нас с Юлькой учителя по вокалу. Я
рада…
В зале тепло и уютно. Мы распеваемся и идем репетировать в зал. Балет
занимается сам по себе, не обращая внимания на нас. Ну и ладно, мы тоже не
особо поглядываем на них. Кипер стоит рядом и слушает, как мы поем.
Неожиданно нас прерывает чей-то звонок. Это Ваня. Он как всегда во время.
Шаповалов говорит Лене, чобы мы не пели в живую, а открывали рот под
фанеру. Делается акцент на чувства. Какая глупость, Господи. Мы соглашаемся,
но только потому что у нас нет выбора. Как нет выбора – это хреново. Надеюсь,
что это только на репетициях.
Лена все объясняет нам буквально на пальцах, а мы, как куклы, послушно
слушаемся ее. Она говорит, как смотреть, как и когда хватать Юльку за руку. Все
малейшие движения, рассчитанные на секунды. Так надо. Надо. И ладно.
Весь месяц идут репетиции, мы выполняем все, что требует Кипер, мы входим в
роль. Хотим мы того или нет. Все идет так, как ОНИ хотят, но только в этом
чертовом теплом и уютном зале. Как только мы выходим из здания, все сразу же
становится обычным. Нет двух девочек, влюбленных друг в друга. Нет ничего.
Друзья, хорошие друзья. Жизнь дома протекает плавно и дружно, как в
настоящей семье. У нас все круто. Ваня как-то позвонил нам и пообещал
прилететь через месяц. Ну, посмотрим. Он обещает привезти с собой новые
материалы и деньги, на которые мне снимем клип. Господи, я уже в розовых
мечтах.
Неожиданно позвонил Ренский. В офисе тогда сидела Кипер, а мы что-то
обсуждали между собой, пока она перебирала какие-то бумаги. Он спросил у нее,
где Ваня и почему он не может дозвониться мужчине? Лена рассказала ему что и
как, хотя было заметно, что она не очень довольна тем, что в России для Вани не
нашлось денег. Борис не обращает на это внимание и прощается, обещая
перезвонить весной. Все просто. Все в нескольких словах. Сволочь.
Все уже не так плохо, уже есть надежны на светлое будущее. Все кажется
лучше, чем раньше.
Как-то стоял такой же день, как и остальные. Мы с Юлькой выехали пораньше в
офис, надеясь застать там Кипер. Застали. Еще как. Она стояла в кабинете и
разговаривала с кем-то по телефону. Дверь была чуть приоткрыта.
- Все только началось… так нельзя, понимаешь!?
- Нужны деньги!
- Черт, почему ты так зациклен на них? Забудь, ты вложил в это душу?
- Не напоминай мне об этом!
- Тебе, что, неприятно это слышать? Это так!
- Нужны деньги, понимаешь?
- Разве цель не есть для души?
- Я перезвоню…
- Черт!
Она резко кинула трубку и устала упала на диван, потирая виски.
В тот день мы так же незаметно ушли из офиса, как и пришли. Разговаривать об
этом с Кипер не решались… Зачем?
Дома мы с Волковой поговорили, безнадежно пытаясь приободрить друг друга.
Скорей – мы убеждали себя. Юля сказала, что ей звонил Дима, говоря о том, что

103/446
он соскучился. Какая неожиданность?!
- Ну, и что ты собираешься делать? – Тогда спросила я ее.
- Не знаю…а как ты бы поступила?
- Слушай сердце…, - я как-то выдохнула на последних силах и, развернувшись,
удалилась.
С тех пор Кипер почему-то редко появлялась в офисе, телефон почти всегда
отключен. А если и включен, то трубку никто предательски не брал. Мы
волнуемся, меня очень напрягает эта ситуация, но мы все так же репетируем,
без Лены, но репетируем. Через несколько дней она позвонила сама. Сказала,
что заболела. Ладно. Заболела, значит…
Заболела…
День Рождение Юли… дома. Так тихо. Странно тихо. Самое обычное утро.
Тогда я проснулась, когда она уже не спала. Волкова сидела на окне, открыв его
и курила, задумчиво всматриваясь во что-то. Я растеряно подошла к ней и
уткнулась носом в ее плечо.
- С Днем Рождения, солнышко.
- Ты уже проснулась? – Она, испугавшись, выкинула сигарету в окно и закрыла
его.
- Да…не пугайся так.
- Извини, я знаю, что ты не любишь, когда курят.
- Ничего, - я легонько улыбнулась, подняв голову, - всего тебе самого хорошего!
Я робко привстала на носочки, чтобы дотянуться до нее и несмело прильнула к
ее губам. Она так же робко поцеловала меня в ответ. Все это длилось слишком
мало. Ну, а чего тут ждать? Мы ведь лучшие подруги и только.
И только.
День рождение получилось скромный и тихим. Все конечно же, поздравили
Юльку, пожелали ей чего только можно. Ну а праздновали мы вместе. Она и я.
Тихо так, по-семейному, но все было замечательно.
А позже…у Кипер просто сдали нервы из-за постоянно нагрузки и
ответственности за проект. То есть за нас. Она понимает, что Ваня пользуется
ей, а Полиенко и Галояну ровным счетом все равно, они лишь хотят получать
деньги за свои заслуги. Деньги, которых нет.
И все могло бы быть лучше…

104/446
-24-

- Девочки, ну что вы в первый же съемочный день опаздываете на


площадку? – С нотой иронии произнес Ваня, подгоняя нас в вагончик с
гримерами.
- Это все Волкова! Это все она, я говорила ей, что нужно спешить, а она мне:
«Подожди, вот сейчас волосы уложу», - перекривляла я девчонку на ее лад.
- Я не виновата, что еще не привыкла к новой стрижке и мне нужно больше
времени, чем обычно, чтобы уложить ее, - капризно запротестовала она, - между
прочим, это была не моя инициатива обрезать их!
- Так, прекращайте, сейчас девчонки накрасят вас и сами сделают прически, -
закатил глаза Ваня, вталкивая нас в фургон.
Внутри было достаточно просторно: на стенах висели пару зеркал с яркими
лампами, а перед ними стояли столики, на которых было море косметики,
расчесок и всяких штучек. Девушки усадили нас на стулья и принялись за
работу.
- Все равно я не виновата, - сложила руки Юлька, внимательно наблюдая за
мной.
- Ой, Волкова, прекращай уже, ты считаешь, что виновата я?
- Нет, но и меня пойми, эти волосы…
- Хватит по сто раз одно и то же говорить уже, я поняла! – Оборвала ее я, - тут
чертовски холодно, неужели этот обогреватель ничего не греет?
- Не жалуйся, тут, пожалуй, теплей, чем на улице, а нас еще водой поливать
будут.
- Даже не хочу себе это представлять, - стуча зубами, заметила я.
- Ничего, потерпишь, - нагло ухмыльнулась она, - уж лучше немного потерпеть
тут. Мы итак так долго ждали этого момента, я даже не припомню сколько…
- Вот тут ты права, - согласилась я с Юлей, - даже не верится, что мы на
съемочной площадке. Круто-то как!
- Так девочки, выходим, - в фургончик неожиданно ворвался Ваня, - съемки уже и
так задерживаются. Юля, ты, я смотрю, уже полностью готова, пусть пока Лену
докрашивают, а ты на площадку бегом! – Выпалил тот и скрылся в дверях.
- Ну вот, - повесила нос девчонка, - меня уже выгоняют! Пожелай мне удачи!
- Удачи тебе, Волкова-а-а, - крикнула я ей в спину, когда она уже убегала.
На съемочной площадке все было в самом разгаре. Какие-то люди настраивали
аппаратуру, Ваня что-то командовал, кому-то что-то указывал. Толпа людей
переносила стену туда-сюда, которая служила фоном для съемок. Массовка
тихонько сидела в стороне и ждала, пока их позовут. Как только Юля вышла из
фургона, Ваня сразу же заметил ее и махнул рукой, подзывая ее к себе.
- Так, Юля, сейчас идешь и становишься вон туда, - он показал рукой на
деревянную подставку у стены.
- А зачем там деревянная хрень стоит у решетки? – Спросила она, наивно хлопая
глазами.
- Что за лишние вопросы? Чтобы у тебя ноги не промокли, когда мы тебя водой
поливать будем! – Нехотя, но все же объяснил Шаповалов.
- Холодной водой?
- Достаточно, так что терпи и не ной!
- Ой, как же холодной? Я же заболею, на улице так холодно! – Сжалась девчонка
в комок.
- Ничего, потом в фургоне отогреешься! Давай, иди уже! – Он подтолкнул ее к
стене.
Девчонка послушно стала к стене и стала ждать указаний. Несколько людей
подскочили к ней с лейками, тупо смотря на Ваню.
105/446
- Так, лить будете вон оттуда, по чуть-чуть, все это будет стекать сверху. Ты, да
ты, станешь правее Юльки, а ты левее. Ну а ты, сзади, все поняли?
Мужики тут же разбежались по своим местам.
- Юля, ты свою задачу знаешь? – Еще раз решил убедиться Шаповалов, на что
девочка лишь махнула головой. – Так, камера. Мотор. Фонограмму потише
сделайте.
Ваня сидел на своем стуле и руководил процессом, наблюдая за всем и сразу.
- Юля, схватись за решетку, потереби ее. Да, вот так! Отлично!
Через часа два с небольшими перерывами Юлькину часть отсняли и вроде бы ее
оставили в покое. Тогда пришел мой черед выходить на площадку. Вода и правда
была ужасно холодная, но если увлечешься процессом, то особо и не замечаешь
это. Ваня вечно что-то командовал. Либо действительно было не осень, либо ему
просто нравится руководить всеми.
- Лена, не стой на месте, возьмись за решетку, не спи! Больше воды лейте,
больше! Фонограмму потише еще сделайте, что она так орет?
Но все-таки я отмучилась и заслужила отдых.
- Что сидишь, лыбишься? – Спрашиваю я у Юльки, входя внутрь вагончика.
- Да ничего, мокрая ты, холодная! Теперь ты понимаешь какого мне было…, -
самодовольно улыбается она.
- Я так не ржала, - цокаю я языком, - обними меня лучше!
- Ага, еще чего! Ты вся мокрая и холодная, а я только согрелась! – Бубнит Юлька.
- Ну и ладно, нам все равно скоро на площадку…
- Опять?
- Ну а ты думала, все что ли? Совместные сцены там будут, - рассказываю я,
заваривая себе чай. – Ты мне бутерброды оставила, коза?
- Да, они там, в холодильнике, - показывает пальцем Волкова, - интересно, мы за
сегодняшний день успеем все отснять или нет?
- Понятия не имею, уже темнеет на улице, я думаю, что кусок завтрашнего дня
еще захватим.
- Ладно, - протягивает она, - пофиг! Главное, чтобы поменьше этой ледяной
воды!
- Это точно, - соглашаюсь я.
- Девочки, ну что вы как не родные? Юля, что ты на меня смотришь? Станет к
Лене поближе и, ради Бога, сделайте нормальные лица, не показывайте вида,
что вам холодно! – Кричит Ваня нам в рупор.
- Ну, это уже дубль десятый, - ноет Волкова, прижимаясь ближе ко мне.
- Будете лучше играть, не будет еще десяти дублей. Лена, поглядывай на нее и
на меня! Так, мотор!
Снова заиграла фонограмма, мы снова стали выполнять указания Вани. То на
камеру, то на Юльку смотрю, как и надо. И этот ледяной дождь, и мокрые
юбочки, и мокрые блузочки, и дрожащая рядом Юлька. Ну, надо, так надо.
- Уже лучше, пока остановимся на этом, - устало вздыхает Шаповалов и подходит
к нам с полотенцем, - идите пока в вагончик, через минут пять я вас позову.
- Опять? – Скулит Юлька.
- Опять, терпи! – И с этими словами он отправляет нас.
- Лен, ну, вот когда это закончится, а?
- Перестань, мы так этого ждали, а ты потерпеть не можешь! – Говорю я, входя в
вагончик.
Юлька, уставши садится на кресло и прикрывает глаза. Я подхожу к ней и
сочувственно целую к макушку. Она и правда очень вымоталась за сегодняшний
день, но нужно уметь терпеть. Нам нужно полностью выложиться на площадке,
чтобы клип получился хороший.
- Я так замерзла, - шепчет она мне, - садись рядом, так хоть быстрее согреемся.
Я молча сажусь около Юльки и обнимаю ее, как вдруг к нам входит Ваня.

106/446
- Девочки, уже темно, продолжим завтра, отдыхайте.
- Ура, слава Богу, - радуется Юлька.
Не понятно, откуда у нее берутся новые силы.
- Давай по стаканчику вина? Теперь можно, - улыбается она, доставая бутылку из
холодильника.
Девчонка стоит и разливает вино, а я в то время медленно засыпаю, и наблюдаю
за ней из под полузакрытых глаз.
- Держи, - протягивает она мне стаканчик, - Лен, не спи! Давай выпьем за первый
съемочный день.
- Давай, - вяло улыбаюсь я.
До конца вечера Юлька еще о чем-то трещала, а я, кажется, так и заснула на
этом маленьком кресле.
Уж слишком тяжелым выдался денек.

107/446
-25-

Все бы ничего, если бы не вечная ржущая Юлька. Сегодня настроение у


нее зашкаливает, даже слишком. Подкалывает на каждом шагу не только меня,
но и других людей на площадке. Ну, сколько можно? Ваня же сделал ей уже
замечание. Мы стоим на этой деревянной штуке и ждем команды Шаповалова.
Снимать должны поцелуй, главное, чтобы нормально получилось, не высосано из
пальца, чтобы правдоподобно было. Да какой тут правдоподобно, когда она моя
подруга? Господи, главное это пережить. Я так давно не целовала ее, что
забыла, какие у нее губы, как будто они закрытый склеп для меня, но сейчас не
должно быть такого. Важно, чтобы мы доверяли друг другу и…
- Так, девочки, готовы? – Как будто сквозь туман, слышу я слова Вани.
Вся дрожу, мне холодно. А может, дрожу и не из-за этого. Господи, что же
происходит.
- Мотор!
Юлька стоит и улыбается, а мне вот совсем не хочется. Ваня кричит на нее,
чтобы она сосредоточилась, но она откровенно начинает ржать. Мне уже
кажется, что она ржет надо мной.
- Чего ты стоишь, трясешься, я тебя не съем, - давит лыбу она, глядя на меня.
- Ничего! – Огрызаюсь я.
- Ути Господи, какие мы нежные, - протягивает Юлька и лезет ко мне, чтобы
поцеловать меня.
- Да пошла ты! – Говорю я ей в лицо и слезаю с деревянной подставки.
Как мне все надоело, пусть для начала сама успокоится, а потом уже целует
меня. Сзади себя я слышу, как кричит Ваня, зовет меня, чтобы я вернулась, но я
ничего не хочу! Пусть свою Волкову лучше успокоит, ей это больше нужно.
Сижу в фургончике уже минут пятнадцать одна. Ваня там что-то кричит на
улице, Волкова орет. Все орут. Тут тепло и более менее тихо. Ничего уже не хочу,
настроение испорчено. Интересно, что будет дальше? Какой кто найдет
компромисс. Как только я задумываюсь над этим, внутрь входит Ваня, держа
подмышку недовольную Юльку. Интересно, чем она уже недовольна? Хотя, мне
не очень это и интересно, эта картинка вызывает меня улыбку, отчего Волкова
начинает злиться еще сильнее, видимо ей не очень-то нравится, как держит ее
Ваня. Ну, ничего, потерпит!
- Так, Лена, я привел к тебе Юлю. Сидите, выясняйте отношения здесь! Если не
можете целоваться при всех, тренируйтесь тут! Скоро приду – проверю! –
Гаркнул он и вышел.
Я так и осталась сидеть в кресле, сложив руки, и наблюдая за недовольной
Волковой.
- Знаешь, мне уже не нравится перспектива целовать тебя, - в Юлькиной манере,
протянула я.
- Тебя тут никто и спрашивать не будет, - огрызнулась она в своей манере.
- Ну да, а жаль. Все равно целоваться с тобой придется.
- Все равно придется, - вторит она, - так что давай, целуй меня скорее и зови
Ваню.
- Еще чего! – Вскинула руки я, - я тебя целовать не собираюсь! Тем более в таком
приказном тоне.
- Ой, давай не будем из этого цирк разводить!
- Никто цирк и не разводит, - закатываю глаза я.
- Да ты просто трусишь!
- Ничего подобного! Просто мне нравится сегодня твое самодовольное
выражение лица! Вот и все…
- Я очень рада за тебя, но от этого ничего не меняется…
108/446
- А жаль! – Фыркаю я и встаю. – Пошли на площадку.
- А тут? – Теряется Юлька.
- А тут ничего!
- Нет уж, давай тут попробуем для начала, - твердит свое девчонка, хватая меня
за плечи.
- Как хочешь, - безразлично отвечаю я.
- Блин, я как-то не представляю, как тебя целовать, - признается Юля, озадачено
смотря на меня.
- Как и обычно.
- Ладно, извини! Иди ко мне, - Волкова берет меня за руку и подводит к стене.
- Нашла куда меня прижать, - смеюсь я, смотря в глаза девчонке.
- Да помолчи ты, я волнуюсь!
- Ути Господи, какие мы нежные, - перекривляла я недавнюю ее фразу.
- Ладно, перестань! – Суетится девчонка, становясь ко мне поближе.
Так и стоим, как два барана. Смотрим на друг друга и такое ощущение уже
забыли, что делать-то нужно.
Тут, слышим в окно кто-то стучит. Это Ваня. Он кричит нам: «Ну, целуйтесь, мать
вашу, что стали-то?».
Юлька смеется, а я, кажется, начинаю краснеть. Вот что за привычка такая –
смущаться?
Волкова несмело касается моих губ, прикрывая глаза. Я целую ее в ответ. Совсем
не долго, потому что Ваня начинает орать, как полоумный от счастья, нарушая
весь романтичный момент.
- А теперь бегом на площадку. Там так же поцелуетесь, никакой похоти и
пошлости. Легонько! Девчонки, вы молодцы.
Ну, хоть кто-то рад, хотя я не могу сказать, что мне не понравилось.
На площадке все проходит быстро и оперативно. Мы отсняли поцелуй и
оказались свободны. Получилось очень даже ничего. Теперь можно поздравить
нас с окончанием съемок.
Вечер опустился на Москву, стало холодно, но главное – мы сделали это. Вся
команда поздравила нас и пожелала удачи в наших начинаниях. Теперь нужно
ждать новых команд от Вани.
- Хорошо, что мы, наконец, все отсняли, - радостно ликует Волкова, собирая свои
вещи по фургону.
- Согласна, теперь надо ждать песню на радио.
- Ваня ее уже отнес?
- Да, обещали в течение трех дней поставить ее в плей лист.
- Два дня уже прошло, - смеясь, говорит она, - приколько бы было услышать ее.
- Скоро все будет, Юлек, Ваня же обещал! – Припеваю я, одевая куртку.
- Ну что, домой?
- Теперь можно и домой, - улыбаюсь я, захватывая по пути ключи.

109/446
-26-

- Юля, даже не вздумай засыпать, - смеясь, я ласково потеребила ее


волосы.
Волкова давно уже мирно покоилась у меня на коленях в такси, пока мы ехали
домой. За день мы обе ужасно устали, поэтому было простительно то, что
ребенок захотел спать и никак не мог справиться со своей нуждой ко сну. Ее
короткие мягкие волосы небрежно раскидались по моим коленям, подстригли
Юлю совсем недавно, это нужно было для съемок, для нашего нового имиджа.
Меня сделали совсем рыжей, брови осветлили, чтобы казалась младше своих лет.
Ну, куда уж там младше? Волкова все еще мирно лежала у меня на коленях,
напевая какую-то песню себе под нос.
- Юля, ну, ты спишь что ли? – Снова потревожила ее покой я.
- Нет, я не сплю, где мы сейчас? – Тихо спросила она, не поворачиваясь.
- Понятия не имею, - честно ответила я, - но скоро должны приехать, потерпи
немного.
- Потерплю, - озадачено вздохнула девчонка, - ты знаешь, что я сейчас больше
всего хочу?
- Что? – Спросила я с улыбкой, которую она не заметила, скорей почувствовала и
улыбнулась тоже.
- Большой вкусный торт, мы его заслужили? – Словно спрашивая у меня
разрешения на покупку, протянула Юля. – Знаешь, вот шоколадный бы и
большой обязательно!
- В чем проблема? Давай купим себе торт, большой и шоколадный. Я думаю
сегодня мы заслужили его.
- Несомненно, заслужили, - закивала она головой, - сейчас зайдем в ближайший
супермаркет, купим торт, а дома заварим чай. Ну, просто идеальный вечер,
получается, - мечтательно протянула девчонка.
- Хорошо, так и сделаем. Только не спи, пожалуйста…
- Конечно, - мягко выдохнула Юля, обняв мои коленки и легонько поцеловав их.
Утро наступило так же неожиданно, как мы заснули на этом чертово диване, во
время просмотра какого-то фильма. Черт, я даже ведь не помню о чем он был,
видимо так хотела спать. Утром, едва разлепив глаза, я заметила сопящую на
плече Юльку, она все еще мирно спала, и мне так не хотелось вставать, разбудив
ее при этом. Поэтому, сделала вывод я, лучше сидеть и ждать пока эта мадам
соизволит проснуться.
Прошло около получаса, но Волкова так и не собирается вставать. Лежит и
бормочет во сне мое имя, это так мило, что я не могу справиться с приступом
умиления и обнимаю ее посильнее. Кажется, именно это и будит ее, ну, ничего.
- Ты чего? – Сонно спрашивает она у меня.
- Что тебе там снится, расскажи-ка мне?
Девчонка, кажется, смутилась.
Она осторожно расцепила мои объятия и с глупой улыбкой на лице куда-то
пошла.
- Ну и куда ты собралась?
- На кухню, чайник поставить, - отзывается она, - ты будешь чай?
- Юля, ты тему не переводи, - я подскочила с дивана и пошла за ней – или это
секрет?
- Секрет, - резко повернулась девчонка и показала мне язык.
- Ну, скажи, паразитка! Тебе жалко или там что-то эротичное?
Мы засмеялись.
- Забей, Лен, ничего такого, - отмахнулась она, ставя на стол чай.
- Ну ладно, я поняла. Ты знаешь, нам бы к Ване сегодня съездить…
110/446
- Ну, поедем тогда, только чуть позже, хорошо?
- Без проблем, - улыбнулась я, - так какие у нас планы на день…?
Мы ехали в такси к Ване. Не знаю, какого черта Юля решила поехать именно на
такси и, конечно же, простоять часа 3 в пробке, а не просто поехать на метро.
Крутые нравы, меняется девочка, вот уже замашки пошли какие. В итоге: в место
назначенного времени мы приехали намного позже. Проезжая какими-то
дворами к офису, Юлька уже нервничала и сама была не рада, что мы выбрали
такси. Назойливый дяденька включил свою шарманку погромче и стал напевать
какую-то песню, отчего на наших лицах исказилась такая гримаса, что он все же
перестал петь. Наверное, просто понял, что сцена ему не светит и лучше бы
заниматься своим делом.
Ваня уже нетерпеливо ждал нас в своем кабинете, куря, наверняка очередную
сигарету.
- Привет, Вань, извини, мы в пробку попали, - с порога разъяснила все Юля.
- Я так и понял. Ну и чья эта была идея?
- Какая идея? – Спрашиваю я, садясь на диван.
- На такси поехать – говорит он, и смотрят исподлобья, улыбаясь.
- Не, ну я думала так будет лучше, - протягивает Волкова, чувствуя себя
виноватой.
Я точно знаю, что ей не по себе. Ну, ничего, Ваня не сильно-то и злится.
- Глупая идея, глупая, вы еще песню по радио не слышали?
- Нет, а ты? – Уже было обрадовалась я.
- Нет еще, - улыбается он, - ничего, скоро все будет. Обещали ведь! Кстати,
материал со съемок уже обрабатывается.
- Это круто, а чем мы будем заниматься теперь?
- А теперь, Юля, вы будете репетировать каждую неделю, потому что через два
месяца у вас первое выступление на разогреве одной группы.
- Что? – Наконец, после долгого молчания промямлила я, - какой группы?
- Да какая разница какой? Вы рады? Что молчите?
- Я в шоке, - сдавлено произносит Волкова, хватая стакан с водой, - Ваня,
надеюсь, что это не твоя идиотская шутка?
- Это не шутка, нужно вам это выступление вообще или да?
- Ваня, - смеюсь я, - конечно нужно! Спасибо!
- Сразу бы так, - довольно улыбается он, - с вас требуется четко поставленные
репетиции и много-много усердия!
- Все будет, - обещает девчонка, глядя на меня.
И я ей верю.
Мы с Юлей сидим на кухне и готовим ужин, хотя правильней бы было сказать
пытаемся готовить. Ничего изысканного, никаких запеченных креветок, но и не
ролтон. Что-то среднее, зато звучит красиво блюдо из риса и рыбы или как бы
назвали это в Испании caldero, кстати, между прочим, это является одним из
национальных блюд.
На кухне так жарко, а все из-за нагретой плиты. Волкова пытается читать рецепт
и одновременно все быстренько готовить, а я пока мучаюсь с рисом. И все-таки
мне кажется, что кулинары бы из нас не вышли.
- Ну, куда ты столько пасты льешь? – Кричит на меня девчонка, - мы задохнемся
от остроты!
- За собой смотри, - бубню я, - немного я лью, что ты?
- Да нет, много же! У меня тут фигня какая-то, зря мы вообще это все удумали.
- Не ной, Волкова, все нормально будет! Ну, вот, ты что читать не умеешь? Тебе
осталось всего лишь Запечь в духовке при 180* 15-20 минут. Последние 5 минут -
без фольги.
- Блин, вот фигня, я поняла все, спасибо, занимайся своим рисом!
- Ну, вот и занимаюсь!

111/446
Через полчаса мы окончательно закончили и измотанные, измученные, наконец,
принялись за еду, уплетая все за обе щеки.
- Да, поварами нас не стать, но с голодухи все пойдет! – Довольно протягивает
девчонка, помогая руками уплетать рис.
- Что ты как поросенок? – Смеюсь я, наблюдая за ней, - по-моему, все получилось
довольно не плохо.
- Сойдет, но в повара я даже не мечу, не знаю, как уж ты!
- Да я тоже не собираюсь, - пожимаю плечами я, - сейчас наедимся и спать!
Господи, как же я устала за этот день!
- Но согласись, довольно хороший конец дня, - улыбается Юля.
- Да обычный…
- Ничего не обычный, - упирается в своей манере она.
- Что ты имеешь ввиду?
- Не бери в голову.
Доев окончательно, мы принялись убираться. Как никак нельзя оставить кухню в
таком сраче. Ну а в виде бонуса Юля уговорила меня выпить по бокалу вина. Как
всегда мы оставляем все на потом, ну что за дурацкая привычка? Дурацкая
привычка…
Ну как так можно? Как…?

112/446
-27-

Мы лежим на кровати и тупо ржем, не знаю чего, но нам жутко смешно.


Возможно, мне становится еще смешней, едва я слышу, как смеется Юлька,
наверное, у нее такая же реакция на мой смех. Мы лежим, держась за животы и
тупо ржем. Как дуры. А я говорила ей, что это плохая идея открыть это чертово
вино. Чертово, но такое вкусное. Неземной вкус. Sabor celestial как сказали бы
испанцы. И что я к ним так привязалась? Это все из-за Риохи, явно из-за нее, и
вообще все, что происходит из-за алкоголя. Это точно. Как там кто-то сказал: «Я
тебя люблю, но это немного из-за водки». Тут примерно та же конструкция.
Юлька совсем близко подползает ко мне и притягивает к себе. Мы все еще
почему-то смеемся, кажется, она пытается что-то сказать, но вместо этого
получается только похрюкивать от смеха.
Она так странно смотрит на меня и улыбается.
- Почему ты на меня так смотришь?
- Как так? – Переходит на шепот девчонка.
- Юля, ты чего? – Судорожно сглатываю я, ощущая ее руки у себя на животе.
- Ну, что ты, трусиха?
Волкова медленно спустилась к моей шее, целуя ее.
- Ты чего, лишнего выпила? – Нервно смеюсь я, пятясь назад.
- Чего сразу лишнего? Нет, конечно…
- Ю-ю-юля!
- Ну, осторожно! – Взвизгивает она и хватает меня, когда я чуть не лечу с
кровати. – Ты что, боишься меня?
- Нет.
Девчонка обнимает меня, прижимая к себе.
- Юль…Юль… не надо, - еле слышно бормочу я.
- Лен, ты же хочешь…
- Нет, Юля, я не хочу! Не хочу портить наши дружеские отношения…
- Какие дружеские отношения? Мы с тобой кто? Как нам Ваня говорил? Тихо…, -
она почему-то вновь возвращается к моим губам.
- Перестань… это на сцене, но ты моя подруга! Что ты делаешь?
- Катина, какая ты зануда, что ты против себя прешь, тебе же нравится быть со
мной!
- Но это неправильно, ты понимаешь? Так нельзя! Нельзя, слезь с меня!
- Ты что с церкви сбежала, святоша? – Иронично усмехается она.
- Либо ты прекращаешь этот цирк, либо я ухожу от тебя.
- От меня? – Усмехается она, - и куда же?
- В другую комнату!
- Да ты просто дура, - плюется Юля, зло отпихивая меня от себя.
- На себя посмотри, - раздраженно отвечаю я и, встав с кровати, ухожу из
комнаты.
- Ну, и куда ты собралась? – Орет она мне в след.
- Подальше от тебя!
- В таком состоянии на улицу пойдешь? Идиотка, стой! – Кажется, она бежит
следом.
- Отвали от меня. Без тебя как-нибудь разберусь!
- Ленок, ну чего ты? – Опять разводит нюни она и обнимает меня.
- Ничего, а вот ты чего?
- В этом нет ничего такого, - шепчет она и снова целует меня.
- Господи, да что ты за человек такой? Я же сказала – НЕТ!
- Да иди ты к чертовой матери, - срывается Волкова и идет в нашу комнату.
Слышу громкий стук двери. Кажется, она что-то бьет. Вот дура-то!
113/446
- Истеричка, - кричу я ей и решаюсь спать в другой комнате.
Отличный вечер, ничего не скажешь – думаю я, тупо смотря в потолок.
Вечно что-то не так. Просто проблема в том, что она моя подруга, а на сцене она
моя любимая что ли? Ну, или что-то типа того. Но это сцена, а это жизнь. И
важно то, что нужно ограничивать эти понятия. Это так важно понимать, где
сцена, а где жизнь… Не строить иллюзии и не жить в них.
Утро. Скомканное и какое-то непонятное, хмурое, вроде.
У меня ужасно болит голова, не понимаю, почему так и понимать не хочу.
Понимаю, что я лежу в другой комнате и это раздражает меня. Раздражает
вчерашний вечер, вот так с утра. Нехотя я встаю с дивана и иду на кухню, мне
нужно выпить воды, а лучше крепкого кофе. Зайдя, я понимаю, что Юлька уже не
спит. Она вяло склонилась над кружкой с чем-то, тупо смотря в нее. Мы даже не
здороваемся. Она слышала, как я вошла, я уверена, просто не подняла голову, не
поздоровалась, хотя и я не особо хочу это делать. Молча ставлю чайник и
завариваю себе кофе. Сажусь напротив ее, а она демонстративно не обращает
внимание. Ну и ладно, тоже мне проблема. Жду, пока остынет горячая жидкость,
тупо смотря по сторонам. Так тихо, что становится противно, но я все равно
молчу. Кому какое дело, что мне противно?
Сижу, пью кофе. Волкова все смотрит в свою кружку. Мне кажется или она
заснула? Затем резко подскакивает и куда-то идет. Мне неважно куда-то. Допив
свой кофе и поняв, что делать нечего, я иду в зал и тупо включаю телевизор. По
нему как всегда ничего интересного, тогда я решаю просто слушать
музыкальный канал. Юлька бегает по квартире, я замечаю, что она одевается. Не
понятно, куда и зачем. Я делаю вид, что мне все равно, хотя так и хочется
спросить ее об этом. Через минут тридцать, когда я уже забыла о суетящейся
Юльке, хлопнула входная дверь.
Она ушла.

114/446
-28-

В тот день она так и не приехала домой. Понятия не имею, где и с кем
она была. Я ходила злая, пытаясь успокоиться, но ничего не выходило. Она сама
во всем виновата, а я тут не причем. Да еще и Ваня звонил, просто так, а я на
него все зло сорвала. А на кого еще? Но он не обидится, я-то знаю. День тянется,
как клиновый сироп, меня жутко все бесит. Начиная от хмурой погоды за окном,
заканчивая мутью, которую без конца крутят по телевизору. В итоге, мне ничего
не остается, как лечь спать и засунуть свое раздражение куда подальше. Дня
три Юля так и не появляется дома. Я ужасно волнуюсь, но звонить ей не
собираюсь. Интересно, с какого времени во мне столько гордости? Неожиданно в
один из дней звонит Ваня. Он весьма раздражен и чем-то, похоже, обеспокоен.
- Лена, когда вы явитесь на репетицию?
- На репетицию? – Бормочу я, словно не понимаю его, - ты же не назначал время.
- Вам нужно его назначать? Хорошо, завтра в 11 утра я жду вас. – Сухо говорит
он, впрочем, как обычно.
- Я не знаю, где Юля, - честно признаюсь я, смотря в окно, как будто она сейчас
придет.
Но ничего подобного не случится.
- Что значит, ты не знаешь где она? Разве вы не вместе живете?
- Нет, она уже 4 дня дома не появляется, ушла в загул, я полагаю.
- В какой загул? Найди мне ее, и завтра будьте на репетиции.
- Ваня, мы с ней поругались, позвони ей сам, - небрежно произношу я, устало
опускаясь на кровать, - я правда не хочу ей звонить!
- Мне все равно на ваши обиды, вам вместе работать, так что засуньте свои
ссоры и разногласия куда подальше, ясно?
Я упорно молчу, про себя проклиная Шаповалова.
- Ало, Лена?
- Я не хочу ей звонить, Ваня. Почему бы тебе не позвонить ей самому и не узнать,
где она?
- Мне больше, по-твоему, заняться не чем?
- Откуда мне знать? – В его манере отвечаю я.
- В общем, мне все равно, завтра я жду вас. До встречи, - мямлит он и скидывает
трубку.
Ну и фиг с ним.
Лежу так около часа, тупо смотря в потолок. В квартире так тихо и я снова
начинаю ненавидеть эту тишину.
Но все-таки нужно позвонить этой Волковой, потому что Ваня этого не сделает.
Уж я-то его знаю.
Нехотя я нахожу номер Юли в телефоне и нажимаю вызов. Гудки идут так долго,
что я начинаю засыпать.
Скидываю, звоню еще раз. Снова гудки. Не хочет брать трубку? Ну и ладно. Я зло
откидываю мобильник куда-то в строну.
Утром, вижу 5 пропущенных от Волковой. Надо же какая честь, она даже
перезвонила. И три смски. Открываю: «Че хотела?», «Ну что молчишь?», «Ну и
катись к черту. Звонила просто так, по приколу? Ясно».
Вот дура, тут же думаю я. Решив не звонить девчонке, я пишу в ответ ей смску:
«Сегодня в 11 мы должны быть у Вани. Вчера я тебе не дозвонилась и уснула.
Быть на репетиции ОБЯЗАТЕЛЬНО». Зная, что Волкова может не прийти, я все-
таки выделила слово «обязательно» крупно. Надеюсь, что до нее дойдет это
раньше, чем начнется репетиция, учитывая, что сейчас только 7 утра. Слишком
рано я как-то подскочила. Надо чем-нибудь занять себя…
Я захожу в его кабинет и тут же вижу задумчивое лицо Вани. Решив не нарушать
115/446
его мысли, я молча сажусь на диван и беру какой-то журнал в руки.
- Привет, - здоровается он, выйдя из транса.
- Привет, Вань, я смотрю ты тут медитируешь? – Иронично замечаю я.
- Да нет, задумался просто. Ты чего так рано?
- Дома делать нечего, - вяло отвечаю я, пялясь в журнал, - Волковой вчера не
дозвонилась…
- И что она не придет? – Тут же настораживается он, привставая со своего стула.
- Успокойся, я утром ей смску послала, надеюсь, что она во время дойдет.
- Надейся, иначе вам обеим не поздоровится! У нас скоро выступление.
- А я тут причем? – Удивляюсь я, - я пришла, сижу у тебя, вот!
- Ты мне одна не нужна! Без Волковой ты репетировать все равно не будешь.
- Ну, как знаешь, - закатываю глаза я, отбрасывая журнал в сторону, - значит,
будем ждать госпожу Волкову!
- Я сейчас ей позвоню, - Ваня берет в руки мобильный и набирает ее номер. –
Спит еще, видимо.
- Ты звони, звони!
- Ало, - наконец на другом конце трубки раздался сиплый голос девчонки.
- Юля, это Ваня, тебе сегодня в 11 нужно быть у меня.
- Зачем? – Сонно бормочет она, все еще не понимая, что происходит.
- Репетиция будет, Лена уже у меня.
- Может не сегодня? А? Я так хочу спать…
- Нет, сегодня, в общем, я жду тебя, - Ваня как всегда краток.
И как всегда интеллигентно бросает трубку.
Поражаюсь ему.
В итоге, в пол 12 приезжает Волкова. Какая-то никакая. Видно, что ночь она
зажигала, а под утро дома оказалась. Опять, значит, по клубам пошла. Хотя черт
ее знает. Ваня с усмешкой здоровается с ней и даже предлагает кофе. Она не
отказывается. Еще бы. Все это время я сижу на диване и молча наблюдаю за ней,
изредка сталкиваясь с ней взглядами. Но в них нет ничего, кроме усталости. В
моем взгляде – пустота и безразличие. Даже странно.
- До скольки репетиция будет? – Как бы между прочим, интересуется Юля.
- Не знаю, может до двух, может до семи, - отвечает ей Ваня.
- Понятно, - закатывает глаза девчонка, - под фонограмму или в живую петь
будем?
- Под фонограмму, - улыбается он, - прогоним все песни, но уклон сделаем на «Я
сошла с ума».
- Почему именно на эту?
- Будете с ней выступать, эта песня пока что главная фишка.
- Потому что мы там целуемся? – Ухмыляется Волкова.
Как бы я хотела ей врезать, мне не нравится ее ухмылка.
- Да, именно поэтому, - кивает Ваня.
- Ну, ясно все. Спасибо за кофе, теперь можно репетировать.
Мы прошли в репетиционный зал. Ваня включил фонограмму и дал нам какие-то
штуковины, слабо похожие на микрофоны. Просто заменители.
- И что теперь делать? – Тупо спрашивает Волкова.
- Что, первый раз репетируете?
- Нет, - отвечаю я.
- Ну, тогда, как обычно.
Мы открываем рот под фонограмму, крутясь у зеркал. Пока играет «Нас не
догонят», все вроде бы хорошо.
- Не, давайте все-таки пока «Я сошла с ума» репетировать, - говорит Ваня,
переключая музыку.
- Ну, давай, - пожимаю плечами я, а Юлька вообще молчит.
Я начинаю петь первая, тупо смотря в зеркало. Девчонка поет после меня. Всю

116/446
песню мы смотрим в зеркало, пытаясь как-то двигаться, но судя по реакции
Шаповалова, все это чушь.
- Так и будете стоять? Представьте, что вы на сцене. Вы должны показать
любовь, а вы даже друг на друга не смотрите! Мне это не нужно! Если делаете,
то делайте нормально!
Он снова включает повтор музыки.
Я снова пою, поглядываю на Волкову, стараясь не смотреть в ее глаза. Потом
начинает петь она, крутится около меня, то рукой по плечу проведет, но все
равно видно, что это не искренно и наиграно. Я кривлюсь, просто противно.
Начинается проигрыш, мы стоим как две идиотки и смотрим на Ваню
- Что стоите? – Закатывает глаза он.
- А чо? – В своей манере спрашивает Волкова.
- Вы на сцене, ало! Что вообще за дела? Девочки, так не пойдет! Юля, целуй ее.
- А чо я сразу? – Складывает руки девчонка.
- Ты будет инициатором. Это концепция,… так что давай.
- А можно без поцелуя? Зачем это репетировать? – Вздыхает она.
- Нет, нельзя! Так, давайте заново!
Он опять ставит на повтор песню. Мне уже надоело, но нужно терпеть. В конце
концов это нужно только нам.
Волкова опять крутится около меня, изображая неземную любовь. То на руку
возьмет, то погладит, то еще что. Видно, что ей это не надо, точнее, что ей это
не нравится, но, сцепив зубы, мы делаем это.
Начинается этот злосчастный проигрыш. Юля нехотя подходит ко мне и молча
тыкается в мои губы. Мы просто стоим, даже не открывая их.
- Юля, ну, обними ты Лену. Катина, а ты чего встала, как статуя? Обними ее.
Я нехотя обнимаю ее, а она меня.
- Я вам что, каждый шаг говорить должен? Что вы стоите, не целуетесь? И лица
кислые, как лимон! – ругается Шаповалов.
Но уже поздно. Снова куплет, мы поем, двигаемся, но все как-то без особого
энтузиазма. Это все потому, что мы в ссоре. Вот и фигня такая.
Как только заканчивается песня, Ваня ставит ее еще раз. Все как обычно. Снова
начинается проигрыш. Юлька подходит ко мне, обнимает, целует. Но я не хочу
целовать ее. Не хочу.
- Лена! – Кричит на меня Шаповалов, - перестань неприступную из себя корчить!
Целуй!
Меня просто это выводит из себя.
- Да не хочу я, - кричу я в ответ ему,- можно и без поцелуя обойтись, что ты
заладил? На сцене и поцелую! А сейчас не хочу я!
- Никто тебя не спрашивает хочешь ты или нет, ясно? Ты добровольно на кастинг
шла…
- Но никто не говорил мне тогда, что я должна лесбиянку из себя изображать!
Она мне вообще не нравится!
- Сама не сахар, - в ответ огрызается Волкова.
- Да пошла ты! Я не буду с ней петь! – Ору я.
Как же меня все достало.
- Будешь, - спокойно отвечает Ваня.
- Не буду! – Задыхаясь, кричу я.
- Свободна тогда, либо ты сейчас уходишь навсегда, либо остаешься и поешь! –
Он указывает пальцем мне за дверь.
Я стою, захлебываясь в обиде, смотря то на Юлю, то на Ваню. Мне кажется, что
вот-вот и я расплачусь. Но все же уйти мне нельзя.
- Хорошо, включай фонограмму еще раз, - зло говорю я.
Мой голос предательски дрожит. Я хочу плакать, но я такая злая.
Теперь я изображаю неземную любовь к этой идиотке. Как только начинается

117/446
проигрыш, я сама подхожу к ней, нагло притягивая ее к себе и целую. Нагло,
дерзко, не позволяя ей возвыситься надо мной.
- Лена, - сочувственно качает головой он, - что это за порнография? Можно и не
так зло целовать.
- Как могу, так и целую.
- Ладно, как хочешь, - отмахивается Ваня, видимо, я ему надоела.
Репетируем мы до позднего вечера. Все песни, которые у нас есть, да еще по
несколько раз. В итоге, совершенно измотанные, мы сидим в кабинете
Шаповалова. Он удовлетворенно курит, смотря на нас с Юлькой.
- Вы молодцы, девочки, у вас все получится, я знаю, - протягивает он.
- Дай Бог, - обессилено мычу я, закрыв глаза.
- Пойдемте, я отведу вас в кафе, вы наверняка проголодались.
- Если за ваш счет, то пойдемте, - у Волковой еще остались силы для юмора.
Завидую даже ей.
В итоге мы едем в какую-то кафешку. Ваня уж раскошелился, заказал нам по
шикарному ужину и бутылку вина. Юлька довольно заулыбалась, я тоже не
смогла сдержать улыбки. Мы выпили за нас, потом за Ваню, за любовь, как
следует. В общем, остались довольными. Сытыми и немного подвыпившими. Ну,
сегодня можно.
- Куда теперь собираетесь? – Спрашивает он нас.
- Я домой, - тихо отвечаю я, ковыряясь в тарелке.
- Я тоже, - протягивает Юлька, смотря куда-то в сторону.
- Ну и замечательно! Надеюсь, что спать вы будете хорошо, - улыбается
Шаповалов.
- В смысле?
- Ну, я имею ввиду, что сон крепкий будет! Пойдемте, я вас довезу…
Как благородно, аж челюсть сводит. Я улыбаюсь ему, и мы идем в машину.
Выпивший Ваня за рулем – это мило. Даже очень!
Мы приезжаем домой спустя полчаса. Медленно поднимаемся на верх в
квартиру, сил уже ни на что нет. Теперь бы только спать. Никто из нас с Юлькой
по привычке даже не ставит чайник, мы слишком устали и хотим спать. Девчонка
сразу же проходит в комнату и откидывается на кровать. Я же, заметив это,
решаю все-таки спать в другой комнате, поэтому иду к Юльке и забираю
постельное белье для себя.
- Куда ты? – Тихо спрашивает она с закрытыми глазами.
- Спать.
- Ты тут не останешься?
- Нет, - сухо отвечаю я.
- Почему? – Не может угомониться она.
- Потому что…
- Я не буду к тебе лезть, обещаю. – Говорит Юля и встает с кровати.
- Нет, я, пожалуй, все же посплю одна…
- Так хочешь? – Спрашивает она, заглядывая в мои глаза.
Теперь я вижу ее неподдельную грусть или она просто устала.
- Да, - на автомате выдыхаю я и ухожу, почему-то в надежде, что она меня
позовет еще раз.
Но она не позвала, а я так и пошла спать в другую комнату. Там совсем холодно
и темно. Мне всегда холодно спать одной. Наверное, с того времени все и пошло.
Так холодно было спать в одиночестве, так хотелось тепла, которого порой так
не хватало.
Все пошло именно с того времени…

118/446
-29-

"Ты тоже это чувствовала?"


Я все ворочалась и никак не могла уснуть. Время почти два часа ночи, а я еще не
сплю. Так устала, так вымоталась за день, а уснуть не могу. Наверное, это все из-
за Юльки, которая почему-то не выходит у меня из головы. Мысли о ней прочно
засели где-то глубоко и теперь не дают мне спать, не дают думать ни о чем.
Глаза уже начинают болеть оттого, как сильно я их сжимаю, наивно полагая, что
от этого я быстрее засну. Вот ничего подобного. Неожиданно я слышу чьи-то
шаги. Наверное, это Юлька встала, чтобы попить воды. Такое часто случалось
раньше, но все мои размышления прерывают ее шаги, ведущие в мою комнату.
Она и правда заходит сюда. Приоткрыв один глаз, в кромешной темноте, я все
же различаю ее силуэт, стоящий у двери.
- Лен…, - тихо зовет она меня, - ты спишь?
Интересно, что ей нужно в такой поздний час? Я снова смыкаю глаза, стараясь
притвориться спящей. Ничего не хочется сейчас. Ничего.
- Ленок, - снова говорит она мое имя.
Я не отзываюсь, все так же молча лежу.
Но вместо того, чтобы уйти, Волкова тихо подходит к моей кровати и садится на
корточки передо мной. С того момента я долго и упорно проклинала свою руку,
лежащую не под одеялом. Девчонка мягко, почти невесомо прикоснулась
кончиками пальцев к моей руке. Я едва сдержала себя, чтобы не дернуться.
Затем, она молча провела пальчиками вдоль моей руки, отчего по всему телу у
меня забегали мурашки. Про себя я взмолилась, что Юлька ушла отсюда, потому
что терпеть это было невыносимо. Слава Богу, что девчонка долго не
засиживалась и в скором времени удалилась сама. Теперь я облегченно
вздохнула…
Утром меня разбудил запах насыщенного кофе, бесстыдно пробивающегося в
нос. Сладко потянувшись на кровати, я решила, что пора бы и вставать, даже не
смотря на то, что я так люблю понежиться под одеялом. Шаркая ногами по полу,
я не спеша прошла на кухню, где уже сидела Юлька. Молча села за стол, устало
облокотившись на стену. Девчонка тут же подскочила со стула и подошла к
плите.
- Доброе утро, кофе будешь?
- Доброе, - улыбнулась я, - не откажусь.
- Как спалось? – Почему-то спросила она, не поворачиваясь.
- Отлично, - так же отлично вру я ей.
Не знаю зачем, но вру.
- А мне сегодня почему-то не спалось, - говорит Юлька и подает мне мой кофе, -
я еще завтрак приготовила, ты же будешь?
- И завтрак? – Удивляюсь я, - с чего такой праздник? Да еще и мне?
- А просто так нельзя?
- Можно, наверное, никогда не знаешь, что у тебя на уме там.
- Брось, - как-то нехотя протянула Волкова, - так завтракать ты будешь?
- Буду, - киваю я, поднося ко рту чашку кофе.
Очень мило с ее стороны, но как-то странно. Странно, но мило. Ничего уж не
поделаешь, в этом вся Юлька.
В следующие полчаса мы завтракали, о чем-то разговаривали. Как выяснилось,
сегодня у нас свободный день на свои планы, только вечером, на пару часов мы
все же должны заскочить к Ване, есть какой-то разговор.
Весь день мы провели в городе, ходя по каким-то магазинам, да и просто гуляя, а
к вечеру, как и полагалось, мы поехали к Ване, чтобы узнать, о чем он там хотел
с нами поговорить? Он, как обычно, сидел за своим столом, перебирая какие-то
119/446
бумаги, во рту спокойно покоилась тлеющая сигарета. Услышав открывающуюся
дверь, он поднял голову и одарил нас улыбкой. С чего бы вдруг он такой
улыбчивый сегодня?
- Привет, Вань, - кинула в его сторону Юлька, садясь на наш излюбленный диван.
- Привет, - поздоровалась я, садясь рядом с девчонкой.
- Здравствуйте, девочки, - медленно сказал он, разжевывая каждую букву, - ну,
как у вас дела?
- Нормально, ведь день по Москве шатались, - пропела счастливая Волкова,
глядя на Ваню.
- Ясно, знаете, зачем я вас позвал?
- Понятия не имеем.
- Чтобы напомнить, что скоро у вас концерт.
- Ты шутишь? – Тупо усмехнулась я, - а сказать по телефону нельзя было? Ваня…
- Я шучу, - расплылся он в какой-то пьянящей улыбке, - хотя и не без этого.
Завтра у вас репетиция, приезжайте сразу, как проснетесь, но не позже двух,
договорились?
- Хорошо, - кивает Юлька.
- Кстати завтра с вами буду не я, а Лена, она вам все объяснит лучше, чем я, как
и что нужно делать.
Так, за какими-то бессмысленными разговорами и бесконечными чашками кофе и
чая, мы просидели у Вани до полуночи. Только тогда, когда сил на какие-либо
слова уже не осталось, он вроде бы очнулся от своего амплуа и предложил
довести нас до дома.
Мы ехали в машине и молчали, слушая, как негромко играет радио. За окном
мелькала ночная Москва, вот такие виды из окна я и любила. Пожалуй, мало что
мне нравилось, это либо была ночная, такая красивая Москва, либо очередная
ночь, очередной вид из окна небоскреба. Это я любила… Мои мысли прервала
знакомая до боли мелодия, но первые секунды я не могла понять, что за песня
играет? Ваня, услышав ее, тоже обернулся к нам с каким-то каменным лицом, в
его глазах стоял ужас, волнение и неописуемая радость. Я даже испугалась,
увидев его, потому что никогда не видела столь смешанных чувств и эмоций.
Юлька, сидящая рядом, мертвой хваткой вцепилась в мою руку. До тех пор я еще
не понимала, что происходит, но как только начались слова, я едва не
задохнулась от собственных эмоций. Они были примерно такие же, как и у Вани.
Сердце с ужасной скоростью забилась, кровь отчаянно приливала к лицу, а
коленки предательски дрожали. Это было что-то неописуемое. Что-то вроде
эйфории, даже лучше или хуже. Что-то неопределенное то, что никогда я не
испытывала. По радио впервые играла наша песня. Господи, это же и есть те
самые строки из «Я сошла с ума», которые въелись мне в голову. Но сейчас,
чувствуя что-то странное внутри себя, я не помнила не одного слова. Юля все
еще крепко держала меня за руку и громко, прерывисто дышала. Не знаю, что
чувствовала она, Ваня, но все мы на эти несколько минут сошли с ума. Как
только песня закончилась, Шаповалов резко затормозил у обочины и обернулся к
нам. На секунду, совсем на сотую долю секунды, мне показалось, что в его
глазах стояли слезы. Значило бы это то, что мы уже в бою? Значило бы это то, что
уже нас не остановить, что это и есть начало? Начало того пути, который не
сможет пройти каждый. Пути только для нас. Значило бы это то, что с тех пор, с
того самого времени, когда в машине мы услышали эту песню, мы должны были
идти рука об руку, сцепляя пальцы в замок, сжимая затылки друг друга во время
очередного поцелуя? На ту же сотую долю секунды мне показалось, что я
задыхаюсь. Я едва сдерживала себя, чтобы не заплакать, только предательские
слезы все равно блестели в глазах. Такие же настоящие, искренние, вызванные
этой минутной эйфорией, как и у Вани. Все почему-то молчали, хотя, наверное,
трудно было сказать что-то подходящее. Это наверняка должны были бы быть

120/446
слова, которые заденут сердце или слова похвалы. Но, наверное, лучше молчать.
Радио замолкло. Молчало все. И только в голове крутились слова из песни,
почему-то крутились все фразы, движения под музыку. Внезапно я
почувствовала, как Юля дрожащими губами рассеяно поцеловала меня в висок.
Это было выше всяких слов. Ваня несмело протянул нам свою руку, а мы тут же
обхватили ее своими руками. Не хватало только Кипер, наших музыкантов и
противной «Риохи». Но я, кажется, совсем забыла об этом…
Мы снова тронулись с места, молча всю дорогу, пока машина мягко не
затормозила у нашего дома.
Вяло, хотя скорей, рассеянно улыбнувшись, мы попрощались с Ваней, и вышли из
машины. Он еще стоял у подъезда, провожая нас взглядом, пока мы не скрылись
за дверью.
- Ты где спать будешь? – Спросила Юлька у меня, едва мы зашли в квартиру.
- Не знаю, - устало выдохнула я.
Сейчас мои мысли занимали совсем другие проблемы и темы.
- Не хочешь, конец, вернуться к нам в комнату? – Спокойно поинтересовалась
девчонка, помогая снять мне куртку.
- А что?
- Мне без тебя одиноко, что ли…
Одиноко? Неужели она сказала это? За всю нашу совместную жизнь, я почти не
слышала от нее такие слова. Почти не говорила сама.
- Юль…
- Нет, правда, извини меня, возвращайся уже, - она с надеждой берет мою руку и
смотрит мне в глаза.
- Ладно, - сдаюсь я, - пошли.
Юлька, к моему удивлению, вела себя совсем тихо и робко, лежала от меня на
расстоянии вытянутой руки и даже не смотрела в мою сторону. Мне это
показалось даже странным. Я лежала спиной к ней, но она даже не подвинулась
ко мне, не обняла. Да что это с ней? Я не хочу ничего с ней такого, но мне куда
более приятно, когда Волкова обнимает меня, тем более что я уже начинаю
замерзать.
- Юль, ты спишь?
- Неа, - отзывается она еле слышно.
- Я замерзла, - так же тихо шепчу в ответ я.
- Подожди, сейчас я принесу тебе одеяло, - тут же реагирует Волкова.
- Какое одеяло? Не надо…
- А что тогда?
- Обними меня! – Говорю я, закатывая глаза.
Что это с ней?
Юлька робко подползла ко мне и несмело обняла, прижавшись ближе ко мне.
- Что с тобой? – Через минут пять полной тишины, спрашиваю я ее.
Мне и правда интересно, что происходит.
- Ничего, знаешь, я все переосмыслила…
- Что, все?
- Ты так и не научилась, не перебивать меня…
- Извини, - рассеяно улыбаюсь я, но она не видит этого.
- Ты права на счет нашей дружбы, и я слишком дорожу ей, чтобы рушить ее.
Извини меня за все, больше такого не повторится.
- Даже если скажет Ваня? – Иронично бросаю я.
Не верю ей почему-то.
- Нет, я имею в виду вне сцены.
- Ясно, - протягиваю я и беру за руку девчонку, - ты в машине сегодня
чувствовала то же самое?
- Наверное, - тихо говорит она где-то в области уха.

121/446
- Это так странно, да..?
- Очень, я такое чувствовала впервые.
- Я тоже…
- Спокойно ночи, Ленок.
- Спокойно ночи…, - шепчу в ответ я, сильнее сжимая ее руки в своих.
Так мы и засыпаем.

122/446
-30-

"Только бы не влюбиться в тебя..."


Мы еще раз глубоко вздохнули и вышли на сцену. В глаза тут же ударил яркий
свет, точно тебя опрашивали на каком-то допросе. Такое странное чувство и
пугает меня именно оно, его невозможно передать словами. Коленки так
дрожат, сердце бешено стучит, руки становятся влажными от волнения. Как и
говорил нам Ваня: "Натягиваем улыбки, беремся за руки и помним, что у вас
безумная любовь - все просто". Для него всегда все было просто. Просто: взять и
полюбить девушку, взять и поцеловать ее. Все просто, Ваня! Ты как всегда прав.
Я любила его, правда, но он считал, что воплотить его сумасшедшие идеи в
жизнь так легко. А Юлька и не парится, ну или делает вид, что ее это не волнует.
В таком случае я считала бы ее великой актрисой. Хотя, в конце концов, я и себя
считала такой же. И все равно я не узнаю, что у нее на уме, в этом вся Волкова.
Никогда не знаешь, что она выкинет в следующую секунду. Ну, а сейчас мне
оставалось наблюдать лишь за ее безразличием ко всему происходящему, точнее
к этим идеям Вани. Ей пофиг. Она хотела быть звездой - она ей стала. Ей все
равно. А мне нет. Почему-то, но мне не все равно, я все еще не могу смириться с
этой мыслью, что мы играем влюбленных в друг друга девочек-нимфеточек.
Девочек-нимфеточек, как сказала бы Кипер, а Ваня удовлетворенно ухмыльнулся
бы в ответ, прожигая глазами наши смазливые лица. Я просто дура! Давно мне
пора выбить эти идиотские мысли, которые засели так прочно в моей голове.
Неожиданно я чувствую тепло. Это Юлька взяла меня за руку. Все идет, как надо
- по сценарию Вани. И он радостно наблюдает за этим, с глупой улыбкой на лице.
Ну, что же, Ванечка, радуйся!
К реальному времени меня возвращает лишь начавшаяся фонограмма. Теперь
стоит всего лишь вспоминать зазубренные движения, взгляды, когда и что
нужно делать. Все это было настолько отрепетировано, каждый наш шаг,
каждый взмах руки, каждый присев, что становилось противно. Но, наверное, так
нужно было делать. Наверное, Ване и Лене виднее. Трясущимися от страха
руками я подношу микрофон к губам и открываю рот, будто пою. Я даже не
обращаю на эту фальшь внимание. На меня смотрят десятки глаз, все внимание
обращено ко мне, от этого такой страх внутри и такая эйфория. Наконец, я
отрываю свой взгляд от всех этих зрителей и внимательно смотрю на Юльку,
всеми своими движениями показывая, как мы любим друг друга. Жаль, что все
эти людишки даже не представляют, что между нами ничего нет, а вся эта
показуха иногда вызывает даже ненависть друг к другу. Только сейчас намного
все страшнее, чем было тогда на репетициях, сейчас все не так смело, не так
откровенно. Но хоть так.
Как только заканчиваются слова первого куплета, я падаю на колени, допевая
последнее. Ваня говорил, что так нужно падать. Именно так, садясь на колени.
Сгибаться, чтобы создавалось впечатление, что поем мы в живую. Как только я
встала, ноги слегка подкосились, сердце начало стучать еще быстрее, чем было,
как только мы вышли на сцену. Юлька подходит ко мне и обнимает, теперь я
чувствую, что и ее потряхивает от страха, хотя это вполне естественно. Она
обнимает меня, а я так же несмело обнимаю ее. В голове путаются мысли от
происходящего. Боковым зрением я вижу удивленные, какие-то растерянные
лица этих людей. Тех, которые смотрят на нас и не понимают, что будет дальше.
А дальше…
Дальше будет просто наша фишка, за счет которой, наверняка, Ваня и хочет
выехать. А почему бы и нет? Многие бы купились на эту дешевую выскочку.
Такую же дешевую, как и все гостиничные номера, в которых мы раньше спали.
И как выяснилось позднее, Ваня поставил на карту правильную вещь, которая
123/446
выиграла. Идеи сумасшедших ведь побеждают чаще, достаточно только
придумать очередной бред, на который бы купились миллионы людей. А
Шаповалов и придумал. Только те люди, которые с полнейшим непониманием
смотрели на нас, еще не догадывались, что произойдет в следующую секунду…
Ее влажные, полные волнения и трепета губы, прильнули к моим губам, не давая
им ни единой секунды на раздумье. Я закрыла глаза и посильнее прижалась к
Юльке, чтобы не упасть, чтобы мне не было страшно одной. Мне даже трудно
было представить, что сейчас творится на лицах этих людей, пристально
наблюдавших за нами, что думают эти девочки, такие же как и мы, глядя на нас?
Что? В одну секунду мне показалось, что нас засмеют, что нас не поймут и
просто опозорят. Ведь мы – две никому не знакомые малолетки, вышли на эту
сцену и посмели петь об однополой любви, что никто и никогда не делал раньше,
по крайней мере публично. Самое страшное – быть не понятным, ничего не
может быть хуже. И в тот самый момент, когда закончился проигрыш, и Юлькины
губы оставили в полном одиночестве мои губы, мне было страшно смотреть на
этих девочек. Страшно, потому что я так боялась, искренне боялась увидеть в их
глазах непонимание, презрение, злость. Но едва я окинула их взглядом, я
поняла, что они до сих пор находились в растерянности, на секунду растерялась
и я. А потом, мы с Волковой просто увидели их глупые улыбки на лицах, кто-то
даже захлопал нам. Наверное, это значило то, что все можно понять.
Песня закончилась, но эти несколько минут показались мне бесконечными
часами. В голове прокрутились все репетиции, все слова Лены и Вани, все
наставления. Все. В конце нашего выступления бурный всплеск эмоций. Как это
круто, когда ты видишь эту отдачу, когда ты ее чувствуешь. Такими –
счастливыми и измотанными морально, мы ушли со сцены.
С радостными физиономиями, мы выбежали к Ване и Лене, ждавших нас за
кулисами. Они радостно подбежали к нам и крепко обняли. Еще бы, им,
наверное, тоже жутко приятно было лицезреть наше первое выступление.
Надеюсь, что скоро о нас заговорят, мне даже не так важно плохо или хорошо,
главное, чтобы говорили.
- Девчонки, ну, вы вообще молодцы, - радостно воскликнула Кипер, все еще
обнимая нас, - меня тут всю трусило, пока вы пели, но все было отлично! Юлечка,
ты молодец, что инициативу в свою руку берешь.
- Ну, как вы и говорили, - улыбалась девчонка, - спасибо вам.
- Да, спасибо огромное, - вторила я ей, - без вас у нас бы ничего этого не было.
- Все еще впереди, - сдержано проговорил Шаповалов, смотря в свой мобильный.
- Что там?
- Да ничего, Борис обещал позвонить, - отмахнулся он, - ну, что, девчонки?
Предлагаю отпраздновать такое событие!
- Я только за, - сразу же откликнулась я, - только где?
- Ко мне домой поедем, никто не против?
- Нет, конечно!
Было решено ехать к Ване, а у него всегда круто, хотя мы были у него с Юлькой
всего пару раз. По пути к нам присоединился и Ленчик, который наблюдал за
нами из зрительного зала. С его стороны в нашу сторону обрушались тысячи
комплиментов, отчего я ужасно смутилась, но все-таки безумно была рада
нашему удавшемуся выступлению. Ведь первый раз заинтересовать этих
девочек, мальчиков, это так важно, по крайней мере, для меня. Ленчик сказал,
что мы отлично все сыграли, только немного зажимались в себе, но там же
прикрыл это нашим страхом.
Мы ехали на Ваниной машине. Он сидела за рулем, рядом сидела Кипер, а сзади
я, Юлька и Ленчик. Мы почти не разговаривали, в салоне играла тихая музыка,
все мы, наверное, думали о своем. Мы с Волковой, уставшие, но такие
счастливые, молча смотрели в окно, наблюдая за пейзажем. Ленчик рассказывал

124/446
что-то Ване и Лене, которые с пониманием слушали его и изредка, перебивая,
отвечали ему. Я все еще помнила глаза этих девочек и мальчиков, таких же, как
и мы, помню эту дрожь в коленах, яркий свет, бьющий в лицо, влажные и
трепетные губы Юльки, ее теплые руки, ее строптивый затылок, наши юбочки,
натянутые до груди, белые носочки, эти эмоции… они незабываемы.
К Ване мы приехали около одиннадцати, но перед этим заехали в супермаркет,
купив с собой продуктов. Дома у него было, как всегда тихо и уютно. Мы быстро
приготовили какие-то закуски и принесли все в зал, накрыв на стол. Ленчик тем
временем открыл шампанское и разлил его по бокалам.
- За Тату, - предложил тост Шаповалов.
- За Тату, - поддержали его мы.
Неожиданно у него зазвонил телефон, он в полной неясности взял трубку и сухо
проронил:
- Я слушаю.
Наверняка он просто не хотел, чтобы его кто-либо беспокоил.
- Ваня, здравствуй, это Борис.
- А, Боря, это ты, привет, - заметно расслабился Шаповалов.
- Ну, как девочки выступили? – Поинтересовался тот.
- Хорошо, я бы даже сказал для первого рада просто отлично.
- Это хорошо, - довольно протянул он, - хорошо.
- Да-а-а.
- Что теперь думаешь делать?
- Сейчас клип выйдет по MTV, это должно подорвать общественность.
- Я бы тоже на это взглянул, - заметил Ренский.
- Я перешлю тебе его завтра, он уже готов.
- Буду ждать, до связи, Иван.
- Давай, - улыбнулся непонятно чему он и скинул трубку.
Мы все молча смотрели на Ваню и тоже улыбались, ожидая от него хоть какого-
нибудь небольшого отчета.
- Ну, что смотрите? – Усмехнулся он, - Борис спрашивал, как девочки выступили,
поинтересовался, что мы собираемся дальше делать. В прочем, как обычно,
нужно вообще было бы встретиться с ним, ну это потом. А сейчас, давайте уже
отдохнем?
- Давайте отдохнем, - засмеялся заливистым смехом Ленчик, наполняя очередной
раз бокалы.
Мы снова выпили, Ваня включил негромко музыку, стали о чем-то разговаривать.
Вроде бы Шаповалов делился своими идеями, но с каждым очередным выпитым
бокалом, мысли становились все непонятней. Мы с Юлькой пили в меру, поэтому
слушать споры Ленчика и Вани было так смешно. Лена что-то время от времени
вставляла в их разговоры, смеясь так же, как и мы. В комнате горели лишь пару
настенных ламп, отчего создавалось такое романтическое настроение. Мы с
Юлькой давно сидели внизу, на подушках, остальные же расположились на
диване. У Вани, нужно заметить, утонченный вкус, мне с каждый минутой
нравится тут больше и больше. Неожиданно всю эту гармонию прервал звонок в
дверь. Ваня, нахмурившись, задумался и только через минуты две, когда звонок
повторился несколько раз, встал с дивана и пошел открывать дверь. Тут же
послышался какой-то шум, мужские и женские голоса. Через минуту, он
вернулся в компании каких-то людей. Мы все удивленно смотрели на них, лишь
Кипер почему-то улыбалась.
- Привет, - первая нарушила молчания она.
- Привет, Ленка, - поздоровались с ней ребята.
- Это мои друзья, - представил их Ваня и вновь сел на диван.
За ним стояли трое мужчин и двое женщин. Они, открыв большой шкаф, достали
много подушек и разбросали их по полу. Видимо, что здесь они не первый раз.

125/446
Только тусклый ночник, отливавший апельсиновым цветом, освещал силуэты
этих людей. Они достали несколько бутылок вина и поставили на пол. Кто-то из
них смотрел на нас с Юлей, видимо, заметив это, Ваня снова заговорил:
- Это девочки мои, - на этих словах «гости», округлив глаза, тупо посмотрели на
него, - они у меня в группе поют.
- В группе? Ваня, ты не рассказывал нам об этом, - с улыбкой заметил чернявый
паренек, - что это ты?
- Забудьте на время, потом сами все узнаете.
- Любишь ты интриговать, Шаповалов, - какой-то вязкой, как смола, непонятной
речью, сказала женщина, сидевшая в самом углу. – А что же реклама твоя?
- Реклама подождет, - ответил тот, как отрезал, на этом разговор и закончился.
После все нашли общий язык и снова начались бесконечные разговоры, темы
который могли меняться в считанные секунды. Парой, я даже не могла уловить
суть о чем говорят, потому что все еще думала о прошлом разговоре, желая
вставить что-то умное. Но умное, обычно, говорил Ваня, все подолгу молчали,
ожидая, пока он подумает и скажет что-то, что вызовет новый приступ смеха или
ярых обсуждений. А после, когда все подустали, а половина бутылок с вином
оказались пусты, тот самый чернявый парень, достал гитару и стал наигрывать
какую-то мелодию. Ваня немедленно выключил музыку, до сих пор игравшую в
комнате, и одобряюще улыбнулся.
- Ну, спойте чего-нибудь, - подбодрил Шаповалов гостей.
- А чего тебе, Вань? – Протянула Светловолосая женщина, сидящая с чернявым.
- На свой вкус давайте. Лен, Юль, не принесете еще немного винограда?
- Конечно, - кивнула я и повернулась к Юльке, - сходишь со мной?
Она молча встала, взяла меня за руку и повела на кухню. Холодильник после
наших покупок был завален, мы кое-как нашли виноград и принялись мыть его.
- Круто у Вани, - протянула я, оборачиваясь к девчонке, - мне здесь очень
нравится, квартира у него уютная и атмосфера такая…
- Какая такая? – Улыбнулась Волкова и подошла ко мне, - мне тут тоже нравится,
я вообще довольна сегодняшним днем.
- Романтическая атмосфера, особенно в зале. Все так круто, просто нереально,
держи виноград, - я отдала ей в руки большую тарелку и мы снова вернулись ко
всем.
В зале уже стоял какой-то странный запах чего-то непонятного. Я толком не
могла понять, что это. Мы поставили виноград на стол и сели на свои подушки.
Почти все люди, довольно щурясь, что-то курили. В этом дурмане почти ничего
не видно, только непонятный запах бьет в нос. Я обернулась к Юльке:
- Что это они курят? – Спросила я у нее.
- Понятия не имею, - пожала плечами она, - даже молчат и почти не
разговаривают.
- Да уж, странно, - усмехаюсь я, откидываясь полностью.
Юлька ложится рядом, мы молча лежим с закрытыми глазами. Через несколько
минут снова оживают разговоры, они из-за чего-то смеются, какая-то девушка
начинает петь. Меня начинает жутко клонить в сон, но мне слишком нравится то
время и место, где мы сейчас, поэтому я открываю глаза и упираюсь спиной в
шкаф. Юлька умиротворенно обнимает мои колени, а я глажу ее по волосам. Она
тоже устала за этот день, я ее понимаю.
Неожиданно к нам подсаживается Ваня, он с улыбкой смотрит на лежащую Юлю
и берет ее за руку.
- Лен, у тебя руки холодные, - мычит она, не открывая глаза.
- Это не я, а Ваня, - смеюсь я, поглядывая на Шаповалова.
- Вставай, Юль, - говорит он, уже поднимая ее, - чего ты грустная? - Я устала
просто, сегодня был сложный день.
- Я понимаю, но всем так весело, вам с Леной скучно?

126/446
- Мне нет, - тут же говорю я, - а Юлек просто устала.
- Давайте я посижу с вами, - улыбается он, прижимая к себе Юлю.
Ну вот, Юльку у меня отобрал, но я лишь улыбаюсь. Ванька Волкову же любит,
как папа с ней нянчится, что-то говорит ей все, а она смеется, иногда я понимаю
о чем речь и смеюсь с ними.
Ваня улыбается и смотрит то на меня, то на Юльку каким-то туманным взглядом,
затем берет очередную сигарету и курит. Потом пьет много вина, мы пьем
немного с ним. Все о чем-то разговаривают, Ленчик, кажется, заснул.
И все еще горят апельсиновые ночники, все еще романтическая остановка…
Так бы не сойти с ума… Только не сойти бы с ума…
Только бы не влюбиться в тебя...

127/446
-31-

В ту непонятную, смутную и скомканную, словно ненужный лист, ночь,


мы оторвались по полной. Я тихонько дремала, откинувшись на подушки, но все
еще в пол уха слышала, о чем говорят Ваня и Юля, слышала песни гостей.
Вскоре, Шаповалов куда-то ушел, вместе с ним, похоже, и Волкова. Я тогда
слишком хотела спать, не было сил посмотреть, где они, хотя это и не важно.
Наверное, тот день еще надолго отложился у меня в голове. Первое наше
выступление, я даже не могу объяснить почему это так важно. Да что там
объяснить? Не могу понять. Знаю, что это важно, но не понимаю почему.
Наверное, все-таки, первое представление о нас, кто мы такие? Две девочки-
нимфеточки, в длинных белых носках и клетчатых юбках, девочки, целующиеся
без стеснения. Откуда мы вообще взялись? Кто позвал нас на эту сцену и зачем
мы открыто, говорим о своей любви друг к другу. Да, пожалуй, это был главный
вопрос – зачем мы говорим о своей любви, зачем показываем ее всем? Нам ведь
не нужна была поддержка этих девочек, неуверенно улыбавшимся нам, нам было
это совсем не важно. Это скорее мы поддерживали таких, как они. Показывали
им то, чего они боятся. Почему-то. Наверное, из-за общих «норм», из-за
приевшихся стандартов. Боятся они осуждения, и мы с Юлькой боялись тогда на
концерте. И потом боялись, пока нам не привили чувство «наплевать».
Наплевать, не на все, конечно, но нужно жить проще. Потом Ленчик, Ваня и Лена
постоянно напоминали нам об этом. Жить проще – думать о себе, делать все для
себя, забивать на мнение, эпатировать публику, плеваться от глупостей, хамить
назойливым журналистам, нагло ухмыляться, провоцировать публику. Все это
было. Всего лишь нужно было жить, как хотелось.
«Живи, как захочется, пока все не кончится…»
Утро получилось совсем одинокое, но к моей радости обошлось без головной
боли. В зале спали «музыканты», Кипер расположилась рядом с Ленчиком на
диване, но Вани и Юли я не заметила. Странно, где бы они могли быть? Еще
немного повалявшись на подушках, я решила позавтракать и ехать домой,
потому что ждать, пока проснуться остальные – не лучший выход. В
холодильнике, слава Богу, еще осталось то, что можно пожевать. На ходу
закидываю себе в рот пару бутербродов и запиваю их соком. Все же мне
интересно, где Юля? Я осторожно прохожу ко второй комнате, где в прошлый
раз спали мы с девчонкой, и приоткрываю дверь. Ну, а где они еще могут быть?
На широкой кровати спят Ваня и Юля, смиренно посапывая. Чего они тут вдвоем?
Неужели вчера так и не вернулись? Я закрываю дверь и, собравшись, ухожу,
напоследок оставив записку, что уехала домой.
А позже Ваня дал нам неделю отдыха. Это круто, теперь я, скорее всего, уеду к
родителям, не знаю, где в это время будет Юлька, но Шаповалов звал нас снова
к себе, обещая не скучный вечер. Нет, я уж лучше к родителям, соскучилась по
ним, как никак, да и Юлька давно своих не видела, хотя была безумно рада,
услышав приглашение Вани. А весь этот отпуск оттого, что в это время Галоян
собирается сидеть на студии и записывать ремикс «Я сошла с ума». Мы
подробнее спросили Шаповалова об этих ремиксах, на что он ответил, что в
декабре собирается выпустить сингл «Я сошла с ума», куда будут включены
несколько ремиксов, оригинал песни, клип и ремикс клипа. Это даже забавно,
мне нравится его идея, да и Юльке тоже.
В конечном итоге каждый остался сам с собой. Не знаю, хорошо это или плохо, но
в любом случае я думаю, что нам стоит отдохнуть друг от друга. Недавно, после
нашего выступления в клубе, показывали новости, где заикнулись и о нас с
Юлькой. О нашем «шокирующем лесбийском поцелуе» , наши школьные формы и
юные года. Ну да, куда же нам до вас – взрослых, мы ведь ничего еще не
128/446
понимаем? Да я и не спорю, просто даже хорошо, что о нас говорят, хотя это
только начало. Все еще впереди, как я думаю, и не одна я.
Юля осталась в Москве, и наверняка таскалась по клубам или ходила к Ване,
может, отдыхала дома, а может, совмещала все вместе. Время от времени мы
перекидывались смсками и созванивались. Во время того, как я уехала на
несколько дней к своим родителям, оставив Москву далеко позади себя. Кипер
же разрабатывала новые идеи для концертов, продумывала все наше поведение
на сцене, все фразы, которые мы должны говорить. Ленчик договаривался о
новых выступлениях, параллельно помогал Ване заниматься ремиксами на
песню. Сам же Ваня следил за Галояном и его работой, обрабатывал какие-то
бумаги, корректировал тексты песен. В общем, каждый был занят своими
делами.
Пришло время возвращаться в Москву, там меня ждали Ваня и Юля. Мы снова
стали записывать какие-то пробные треки, а параллельно Шаповалов показывал
нам ремиксы, которые готовят для сингла.
В один из вечером мы с Волковой вернулись около полуночи домой и совершенно
опустошенные упали на кровать.
- Может, телек посмотрим? – Предложила я, поворачиваясь к ней.
- Тебе еще охота смотреть его? Я, например, спать ужасно хочу! – Зевая,
ответила та.
- Ну для фона хотя бы, давай.
- Мне пофиг, Лен, включай, - отмахнулась Юлька.
Я включила телевизор и поудобней устроилась на кровати.
Показывали какую-то чепуху, очередные тупые клипы и группы-однодневки. И я
уже хотела было выключить чертов ящик, как вдруг увидела знакомые кадры.
Решетка, дождь и первые аккорды.
- Юль…, - промямлила я, толкая ее в плечо.
Она подскочила с таким видом, как будто сейчас была чем-то напугана. Впервые,
мы увидели наш клип по телевизору. Мы были совсем не похожи на самих себя –
обычных, там были две девочки, юные девочки, которые так по-детски, наивно
любили друг друга.
Совсем не мы. Другие мы. В глазах нездоровый блеск, мокрые юбочки и блузки,
что придавало пикантности. Интересно, а о чем думают люди, которые смотрят
это? Интересно, о чем? Мне почему-то стало не по себе, как-то никак. Внутри
творилось что-то невообразимое. То ли радость, то ли восторг, то ли страх, то ли
грусть.
- Лен, ты веришь, что это мы? – Тихо спросила Юлька, когда ротация
прекратилась.
- Мы? Наверное, да, Юль, это мы…
- Тату…

129/446
-32-

Тату. Тату. Что это? Кто это? Никто собственно и не знал. Просто группа,
которая была на слуху и две девочки в юбочках, которые целуются под дождем.
«Я сошла с ума, мне нужна она», кажется, в то время все и начали сходить с ума,
повторяя мертво-бледными губами эти простые строки. Нигде и ничего не было о
нас слышно, кроме клипа, который наделал много шума. Один клип и ничего
больше. Мы знали только одно, что по России пошла волна эмоций, что
маленькие девочки, такие же, как и мы с Юлькой, до беспамятства повторяли
эти строки: «Я сошла с ума, мне нужна она». И ничего более…
А потом Ване просто стали срывать телефоны. Звонили всякие издания,
журналы, газеты, все хотели знать, кто мы?
Кто мы? Знали бы мы сами, а тут вы еще спрашиваете. Кто мы? Да все хотят
знать, но нужно держать эту паузу, вся команда правильно просчитала. Нужно
молчать, подливать масла в огонь, чтобы все еще больше хотели знать о нас,
чтобы все пересматривали тысячный раз клип, жадно впиваясь глазами в наш
поцелуй, чтобы все требовали еще и еще. Все захотят этого, мы-то знаем.
Звонки все еще не прекращались, но Ваня все еще корректно молчал, отвел
уклончиво. А еще коронной фразой стало слово: «Ждите». А что еще оставалось
делать этим бедолагам? Все изменилось с тех пор, как в один из дней, наш клип
оказался на втором месте в «Русской десятке» МТV. Наверное, это и значило, что
это прорыв? Даже Ваня улыбался. А мы так и подавно сходили с ума от счастья,
обнимали друг друга. Через несколько дней Шаповалов ответил снова на один из
звонков журналистов и все же решил дать согласие на статью. Они решили
встретиться в каком-то кафе, но нас с собой он не взял. Хотя все логично. Пусть с
ним поговорят, а мы помолчим, так-то лучше. Интересней.
Тот день настал, наш Ванечка пришел в кафе с опозданием. Там его уже
поджидал человек из журнала. Он был строго одет, в какой-то костюм и даже
напялил галстук для солидности, но это не так важно. Ваня же – напротив, как
обычно был одет в то, в чем ему было удобно. Он всегда пренебрегал дресс-
кодом. Мужчина с дежурной улыбкой на лице стремительно привстал и пожал
руку ему.
- Здравствуйте, Иван, я представитель журнала «Неон», меня зовут Алексей
Борисов.
- Можно не так официально? – Махнул рукой тот, - ну что, Леха, что спросишь у
меня? – Откинувшись на стуле, осведомился Ваня.
- Расскажите, как пришла идея создать группу? Какие у вас мысли для будущих
дел? Группа будет ориентирована на нетрадиционную ориентацию или же нет?
В общем, все, что можете сказать… В следующие два часа шаповалов не спеша,
разжевывая каждое слово, рассказывал журналу «Неон» о своем проекте.
Первое откровение, но оно того стоит.
Числа 20 ноября вышел журнал «Неон» с весьма интересным заголовком ««Тату»
- новые люди в шоу-бизнесе». По-моему, очень даже интригующе, учитывая то,
что эти четыре буквы «Тату», уже сводят людей с ума. Надеюсь, что им придется
печатать дополнительный тираж, чтобы девочки скупали этот журнал. Мы тоже
купили его, чтобы прочесть то, что этот Алексей Борисов написал о нас.
На самом деле получилось очень интересно и почти правдиво. Наша
придуманная с Ваней - правда, но ведь так и есть для остальных. Это всего лишь
игра на публику, но так надо, никто не узнает. По крайней мере сейчас. Ну что
там, что писали? Да все хорошо. Какие мы звезды, что мы ворвались в шоу-
бизнес стремительно, все верно. Ваня рассказал, где нашел нас, где мы нашли
его. Он сказал все правильно про актуальную проблему подростков, про выбор
пути, все так. Ваня далеко не глупый человек, он знает, о чем говорит и даже
130/446
странно пахнущая трава не мешает ему думать. Даже с одурманенным
рассудком он иногда выдает абсолютно идиотские идеи, которые побеждают.
Так было всегда…
Он так же и рассказал о нашем клипе, как долго мы над ним работали, поведал
всему миру, в чем сам смысл клипа, ведь многие бы, с их плоским мышлением,
наверняка бы увидели в этом только двух сладких девочеи-лесбиянок, которые
пропагандируют однополую любовь. Но нужно было искать глубже, именно для
ленивых тварей, Ваня рассказал смысл, который он внес в свою работу. Мы с
Юлькой глупо улыбались, читая его слова: «У проекта много граней, и я не
собираюсь ограничиваться одной. Это мой взгляд на мир, и я уверен: все, что в
дальнейшем будет делать «Тату», будет современно, сексуально и культово.» Не
дурак Ваня, совсем не дурак.
Шло какое-то время, к концу подходила запись сингла «Я сошла с ума», а вместе
с тем все сходили с ума. Через полмесяца журнал «Неон» снова дал знать о себе,
выпустив очередную статью про нас. Краткий обзор за прошедший год. Ну
ничего, молодцы.
Шаповалов договорился о конференции в старой Юлькиной школе, наверное, там
будет много девочек и всяких журналистов, фотографов. Нам сотый раз
объяснили, как себя вести, что говорить, ну а на крайний случай с нами будет
Ваня. Он если что поможет.
Приехали на эту чертову конференцию мы с опозданием где-то в полчаса. Ну и
ладно, спасибо, что они вообще не обломались. Сколько же было там людей! Все
выглядело и правда серьезно: важные охранники на входе, куча каких-то
слишком суетящихся дяденек в маленьком и душном актовом зале.
Юлька, как и было сказано ей, все время держала на за руку. Мы сели и стали
отвечать на вопросы журналистов. Про личную жизнь не слова, хотя именно
этого все и хотели. Не удивительно, что эти люди, чтобы вырвать кусок мяса и
про ориентацию спросили. Совершенно не удивительно.
- Что им больше спросить не о чем? – Начинала злиться Юлька, нагибаясь ко мне.
- Посади Волкову к себе на колени, - Ваня ненавязчиво улыбнулся мне, но сказал
это так, чтобы никто не слышал.
Я, в свою очередь, ничуть не смутившись, приподняла ее и усадила к себе на
колени, гладя мои волосы, мило улыбаясь мне, а я ей. Столько фальшивой
нежности я видела в ее губах, глазах. Но я почему-то улыбалась ей искренно. Я
не была приучена к фальши, я слишком плохо умела играть, но ради всего этого
дела я просто должна была научиться. Обязана.
Сколько же было этих вопросов? Одинаковых, однообразных, зачем их
повторять? Неужели эти люди думают, что мы скажем что-то новое? Хотя мы с
Юлькой практически не разговаривали, за нас отвечал Ваня, а мы только
улыбались в камеры и заняты были друг другом.
- Я всегда очень хотела петь, - говорю я, улыбаясь какому-то мужчине,
задавшему вопрос, - я пыталась подражать всем певицам. А тему песни «Я сошла
с ума» всегда воспринимала очень серьезно. Когда я пою, то это проходит через
меня. Раньше такая любовь была под запретом, но ведь эти люди такие же, как
мы.
- Эта песня о любви двух девочек, - говорит Юля, - но я думаю, в ней связь с
самоубийством, потому что когда человек совсем один, он начинает размышлять
об этом. Как будто мы обе сошли с ума, и никто в мире не в силах нам помочь.
- Мне совершенно безразличны все нравственные моменты и разговоры «за» и
«против» на эту тему. Я смотрел на клип исключительно как режиссер и
продюсер, - как-то пространственно сказал Ваня. – В его идею был
первоначально заложен некий общественный протест. Но, чтобы по-настоящему
«пробить» публику, на одном протесте не выехать. Он прошел бы совершенно
незамеченным, если бы его не вытащил паровоз откровенного эпатажа… Все, что

131/446
было в первой песне и первом клипе, далеко не единственная грань проекта,
поэтому я на этот счет совершенно не беспокоюсь. Я думаю, что после второго
клипа девушек зачислят в совсем другие представители, а после третьего – еще
куда-нибудь. Цели сознательно раскрутить только один образ - нет. Мы просто
использовали эту тематику для выражения протеста. Мы совершенно не против
гей-культуры, но развивать в этом направлении группу не хочется.
- Эти съемки были такими трудными, мы так мерзли. Мне иногда казалось, что
вообще из этого ничего не выйдет, - говорила Юля. – Я была так счастлива, когда
увидела наш первый клип, и сказала Лене: «Можешь поверить, что мы – «Тату»!»
Слишком много хотят знать, и слишком мало будут знать. Пока это вам не нужно.
Подошел конец конференции, все стали расходиться. Нас как всегда подловили
журналюги и снова что-то стали спрашивать. Кажется, это канал MTV, ну а что
еще? Им можно сказать пару слов.
Пока Юлька им что-то втирает, я мило улыбаюсь в камеру.
- Девчонки, ну а поцеловать можете? – Спрашивает наглый репортер.
Я даже как-то теряюсь, Ваня особо не говорил по этому поводу, но если мы
откажемся, то плакал наш образ и эпатаж. Даже я это понимаю, наивная такая.
Кажется, Юлька успевает дать ответ быстрее, чем я соображу.
- Да без проблем, - нагло улыбается она и целует меня.
Теперь этот придурок уж точно доволен. Такой-то материал унесет с собой. Ну и
ладно!
- Девочки, как вам ваша первая пресс-конференция, - спросил Ваня, когда мы
заехали к нам домой.
- Круто, хотя журналисты достали с одинаковыми вопросами, - фыркнула Юлька.
- И провокационные вопросы тоже так себе…
- Ничего, привыкайте, - добродушно оскалился он, допивая чай.
- Привыкаем…
«Самый успешный дебют 2000 года».
Да, хорошо загнули, но нам с Юлькой от этого не хуже. Стартовали так с
стартовали, не ожидали такой реакции, но пусть пиарят, все правильно. С той
пресс-конференции просто уже столько времени, вышло столько статей. Можно
начинать гордиться собой и болеть звездной болезнью. Мы начали покупать все
эти журналы с заголовками о нам и просто собирать, круто ведь, потом будет что
показать внукам. Ваня дает интервью сам, мы все еще стараемся молчать, но
уже не так сильно, как раньше.
- Начиная работать над проектом «Тату», вы наверняка определили для себя
нишу, которую группа должна занять? Что это за ниша, если не секрет?
- Прежде всего, я хотел сделать то, чего у нас еще нет. В шоу-бизнесе
определяющим фактором часто является возраст артистов – на возрасте я и хочу
сыграть. Что касается музыки, то здесь все было сложнее. Я очень долго
колебался, в какие дебри вести этот проект – танцевальные, альтернативные или
еще какие-нибудь. Сейчас все вокруг говорит в пользу танцевальной музыки, но
ее у нас будет в лучшем случае половина, да и то – это танцевальная музыка
нагружена каким-то смыслом.
Совсем скучно было бы говорить о чем, чем мы занимались день за днем.
Постоянно была какая-то работа, в частности над альбом, который мы
планировали выпустить в конце весны, но это только планы. Загадывать сложно.
Все стали что-то говорить о нас, гадать лесбиянки мы или нет, организовывать
фан-клубы. Сингл «Я сошла с ума» уже хорошо раскупался и все сходили по нам
с ума. Дело оставалось за нами: любить друг друга и наиболее реалистично
показывать это на публике.
Ваня должен был уже тогда гордиться нами…

132/446
-33-

Все оставшееся время мы усердно записывали альбом, пытаясь внести


больше того, чего мы вкладывали. В мае подписали контракта с компанией
Universal Music Russia. Подумаешь, вот! Что на этом останавливаться? На самом
деле я просто хожу с задранным носом. Не могла и мечтать о таком! Все
произошло 16 мая в гостинице "Radisson-Славянская". Грядущий контракт
предусматривает выпуск трех альбомов, первый из которых - "200 по встречной".
На самом деле мы им еще и больше выпустим, в нас сейчас столько желания
работать и пахать, но как снисходительно улыбается Ваня и говорит: «Ничего,
еще наработаетесь, еще устанете пахать, будете падать замертво в гостинице,
едва придете с концерте. Я вас обещаю, вот увидите. Еще будете не раз ругаться
и кричать, что вам все надоело, что ничего не нужно, а я буду молча смотреть на
вас и улыбаться, потому что знал, что так будет. Но с вами, девочки мои, мы еще
не раз покажем всему миру, что такое любовь и с чем ее едят, мы еще дадим
поверить этим людям в хорошую и качественную музыку, про нас еще вспомнят и
еще до-о-олго будут вспоминать».
Только его красноречивых слов не было на подписании этого договора. Может,
боялся лишний раз что-нибудь сказать, вдруг все оборвется? Хотя Ваня не глуп,
совсем не глуп, он предпочитает молчать и только загадочно улыбаться.
Как только мы вышли из здания гостиницы, я заметила, что Ваня с облегчением
вздохнул. Мы поймали такси и отправились домой. Все дорогу все напряженно
молчали, видимо, были просто измотаны сложным днем. Только тихое радио
разливалось в салоне, водитель задумчиво курил, наблюдая за дорогой.
- Вань, - окликнула его Юлька.
- М? – Не оборачиваясь, промычал он, он вообще, когда его звали, почти никогда
не оборачивался.
Может, привычка?
- Ну, чего ты молчишь? – Тихо спросила девчонка, улыбаясь, - мы ведь молодцы,
да?
- Молодцы, - протянул тот и улыбнулся в зеркало ей, - скоро клип выйдет, через
пару дней, посмотрите?
- Шутишь? Конечно, посмотрим, - оживилась я, - мы ведь так долго и упорно над
ним работали.
- А выступать мы будем? – Снова влезла Волкова, - я так хочу выступлений,
просто надоела рутинная работа!
- И выступать будем, - кивнул он, - еще устанете, еще…
- Мы помним! – В один голос.
Таксист усмехнулся, а Волкова просто согнулась от смеха.
Ваня обернулся к ней и ласково потрепал волосы.
- Прекращай, Волчонок…
Меня, кажется, даже перекосило от удивления. С каких пор он называет ее так?
Как только мы пришли домой, и расположились в зале, я тут же пристала к
Юльке с расспросами. Мне ведь и правда интересно откуда у Вани в последнее
время такой интерес к ней. Если раньше я могла сказать, что мне показалось, что
я стала мнительная, то сейчас это просто очевидно, особенно последние
несколько месяцев. Думаю, что она не обидится, хотя это же Волкова,
вспыльчивая натура.
- Юльк, а чего это он тебя Волчонком называет, а?
- Не знаю, - улыбается она с закрытыми глазами, - прикольно так, правда?
- Очень, - кривляюсь я, - он тебя так раньше не называл? Впервые от Вани это
слышу вообще!
- Нет, не называл. Хотя было пару раз, а чего ты так удивляешься, что здесь
133/446
такого?
Ну вот, сейчас вызову подозрение. А потом, как обычно, понесется. Как обычно,
я-то знаю нас. Ну мне ведь интересно и ничего такого здесь, наверное, нет.
Надеюсь, что Юлька меня поймет.
- Да вообще ничего, у тебя имя есть, это уж как-то слишком, - недоверчиво
начинаю сипеть я, - даже я так тебя не называю.
- Брось, Катина, что с тобой? Нравится так что ли, как он называет меня -
волчонок? Ну, хочешь, ты меня так тоже называй, - раскрывает глаза она и
подсаживается ко мне ближе.
Юлька обнимает меня за плечи и прижимается щекой к моей щеке. Я не очень
удобно себя чувствую, поэтому мягко снимаю ее руки с моих плеч и отстраняюсь.
- Как он что ли? – Моему удивлению нет предела, - ты сейчас шутишь или
серьезно говоришь?
- Серьезно, конечно, что не так, Ленок?
- Да ты издеваешься, - усмехаюсь я и недоверчиво смотрю на нее, - Волкова дело
не в том, как я хочу или не хочу тебя называть, буду или не буду, просто от Вани
это слышать странно! Многие окружающие могут не так подумать…
- Как не так? – С полуоборота заводится она, - не поняла тебя, подробней,
пожалуйста.
- А что ты заводишься так сразу, я тебя задела, больная тема, да? – Иронично
замечаю я.
Сейчас будет драка, кошачьи бои. Чувствует моя задняя точка. Заводится так,
значит, задела ее.
- Катина, не начинай, а? Какая больная тема? Мне просто интересно, что ты
имела ввиду, когда сказала, что со стороны это как-то там смотрится. Мне, вот,
интересно, как же это смотрится? Расскажи, будь добра! Что такого в том, что он
называет меня волчонком?
- Да что ты прицепилась? – Начинаю сдавать обороты я.
- Это я прицепилась? – Начинает закипать девчонка. - Ты начала эту тему, я от
тебя не отстану, пока не получу ответ. Так, скажешь? – Она подскакивает ко мне
и пронзительно смотрит мне в глаза.
Я отвожу взгляд.
- Что ты молчишь? Лена, так что? Или ты просто ревнуешь? Боже, только не
говори мне, что ты ревнуешь меня к Ване, я не выдержу этого! Катина! Очнись!
- Да что Катина? Со стороны это выглядит так, будто он заигрывает с тобой! –
Выпалила я на одном дыхании и мне стало так стыдно, что я не знала, куда себя
деть.
- Заигрывает, значит, - Волкова пыталась вести себя невозмутимо, будто ей все
равно, но я видела, что она едва ли сдерживается и я очень ее задела. –
Заигрывает, Лен…?
Повторяла она, будто пыталась осмыслить слово.
- Юль, извини уж, но я сказала, как думаю.
- Да ничерта ты не думаешь, - вскинула руки она и закричала на всю квартиру, -
ты просто завидуешь, что Ваня уделяет мне больше внимания, чем тебе. Я ведь
тоже правду говорю!
- Да что ты? – В ответ закричала я ей, - по крайней мере он не ведет со мной себя
так, будто я ему не безразлична и он хочет меня уложить!
Наверное, это было слишком. Я только потом поняла это, когда Волкова, с
молниеносной скоростью подскочив ко мне, залепила смачную пощечину. Это
было слишком, я и сама знаю, но в таком пылу эта фраза вырвалась случайно.
Она незамедлительно куда-то выскочила из квартиры, хлопнув дверью. А я так и
осталась сидеть на диване. Щека ужасно горела и ныла от боли. Я даже не в
силах что-то поделать. Нужно приложить лед… Нужно приложить лед, - думаю
я, а сама так и остаюсь сидеть. У меня нет сил вставать. От безысходности я

134/446
начинаю тихо плакать и хлюпать носом.
Всю ночь я не могу заснуть, ворочаясь и ворочаясь на постели. Юлька так и не
появилась, тогда в мои мысли лезли самые страшные представления, где она.
Наверное, к Ване своему поехала, - рассуждаю я и злюсь еще сильней на нее.
Мне обидно и за себя и за нее, но больше всего я злюсь на то, что ее нет дома. Я
просто волнуюсь за нее, и ничего тут не придумаешь. Я бы даже не удивилась,
если бы Волкова попала в какую-нибудь передрягу и нашла приключений на
свою попу. Приоткрыв глаза, я посмотрела на часы. Почти четыре утра. За окном
скоро будет светлеть, а я все не могу заснуть. Мне ужасно стыдно за то, что я ей
наговорила, мне стыдно за правду. Мне плохо без нее, но и мириться я с ней не
хочу, не собираюсь. Просто важно знать, что с ней все хорошо, я ведь не совсем
бесчеловечная.
Она появляется дома к утру, я понимаю это, как только просыпаюсь от громкого
хлопка дверью. Делать нечего, нужно вставать. Сонная, я иду к ней в коридор,
она стоит, раздевается. Вся какая-то в ссадинах, синяках. Я морщусь и иду на
кухню. Интересно, где она была? Может, ее побили? Бедная Юлька. Она заходит
на кухню и лезет за аптечкой, я искоса наблюдаю за ней и готовлю завтрак. Нда,
вид у нее не фонтан. Волкова сидит и обрабатывает свои ссадины перекисью,
охая и морщась. Больно, наверное, ей. Ну, нечего было из дома сваливать, ничего
бы не случилось.
Я молча ставлю завтрак за стол и достаю кухонные приборы, раскладывая не
только на себя, но и на нее. Видимо, даже ее обида на меня, не мешает ей
уплетать еду или ей попросту все равно на меня. Закончив с завтраком, я все
убрала и отправилась в душ. Какого было мое удивление, когда я заметила, что у
меня самой лицо, как у стухшего грейпфрута. Щека припухла и отливала чуть
синевой. Я осторожно коснулась ее рукой, но тут же отдернула обратно.
Едва я вышла из душа, раздался звонок сотового Юльки. Она практически сразу
же подняла трубку. Я прислушалась.
- Ало, привет, да, все хорошо. Ничего нового, правда, наверное, еще не знаю. Не
знаю, чем она, я телек смотрю, просто. Конечно, помню, да. Было бы круто, у
меня все в порядке с настроением. Вань, прекращай, - она засмеялась, - хорошо,
буду, и я тебя, давай.
Я, сжав кулаки, зашла в зал и как бы между прочим стала перебирать книги на
книжной полке, выбирая то, что можно почитать. Тут почти все книги
Шаповалова, надеюсь, что наши интересы совпадают хоть в чем-то. Мне повезет,
если я найду классику, почитала бы с удовольствием, учитывая то, что делать
нечего.
- Что, Ванечка звонил? – Не смогла удержаться я, чтобы не съязвить.
- Да отвали ты от меня со своим Ванечкой, - огрызнулась в ответ она, пялясь в
телевизор.
- Он как раз таки не мой, а твой!
- Ну, тогда тем более отвали! Не мешай мне смотреть телек.
- А то что? – Стала я, загородив ей вид, - что ты мне сделаешь?
- Катина, не беси меня, - привстала она и угрожающе посмотрела на меня.
- Ой, боюсь-боюсь, - как в детстве, притворно проныла я, – Волкова, откуда в тебе
столько дерзости?
- А откуда в тебе столько смелости теперь? Глотку ногой еще не пережали, -
хмыкнула она и резко схватила меня за подбородок.
Я перехватила ее руки у запястья и метнула в ее сторону взгляд, полный
ненависти.
- Что же ты молчишь? – Тихо выдохнула она прямо мне в губы. - Запомни, Лена,
силенок у меня побольше, и смелости. Не нужно тут выступать в роли
бесстрашной амазонки, тебе это не идет. Твоя роль играть смазливую идиотку,
которая любит взахлеб, быть овцой, пусть и интеллектуальной, но ты же должна

135/446
помнить, что ты за меня всю хватаешься. И будет еще долго хвататься. Не нужно
амплуа менять, тебе не идет.
- Волкова, да ты просто самовлюбленная идиотка, неужели ты не замечаешь это
в себе? Даже сейчас ты несешь какой-то бред, про то, какой должна быть я,
причем только на сцене, ты же в жизни похуже, чем в своем амплуа будешь.
Позволяющая себя любить, значит? Да ты дура, которая наверняка никогда не
любила. Где твоя любовь? Почему ее никто не видит? Кем ты себя возомнила?
Кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать? Мне противно быть с тобой
рядом…
- Тогда чего ты здесь стала и вопишь, как ненормальная? Вали, - она со всей
силы пихнула меня, отчего я чуть не упала, но устояла на ногах.
- Какая же ты мерзкая, - плюнула я в ее сторону и скрылась за дверью в нашу
комнату.
- На себя посмотри! – Послышалось мне в спину.
Вся взъерошенная, как подравшаяся кошка, я сидела на кровати, сложив руки, и
прерывисто, тяжело дышала. Сейчас я просто ненавидела ее каждой клеточкой
своего тела. Она слишком много себе возомнила. Думает, что может управлять,
крутить мной, как хочет, неужели она готова поверить в эту «любовь», которая у
нас на сцене? Неужели она и правда будет ходить с этой маской, полагая, что в
жизни все так просто. Я люблю ее, а она позволяет себя любить. Неужели и
правда она слепа, как крот? Если так, то мне остается только жалеть ее. И
ненавидеть. Всего-то. Других выходов из этой ситуации нет. Мои мысли
неожиданно прервал звонок мобильного.
- Да, - как-то резко ответила я, даже не взглянув на дисплей.
- Привет, Лена, - в трубке послышался голос Вани.
Он весьма бодр и весел, как я слышу.
- Привет, - сухо продолжаю я.
В полнее оправдано то, что я не хочу с ним общаться. По крайней мере - сейчас,
меня слишком все раздражает.
- Вам нужно завтра днем заехать ко мне в офис.
- Вам, это кому? – Спрашиваю я, как бы без особого интереса.
- Что значит кому? Тебе и Юле!
- Ты недавно звонил Юле, она не могла мне передать? – С новой силой начинаю
злиться я.
- Нет, не могла, у нее почему-то нет желания с тобой разговаривать.
- Да, вот странно! – Фыркнула я в трубку, - с чего бы это вдруг?
- Вот мне тоже интересно, - спокойным голосом продолжил он, - она мне и
сказала звонить тебе лично.
- Какая честь, блин! Спасибо, так во сколько нам приезжать?
- Как только, так сразу. Желательно до четырех часов дня, боюсь, что позже я
буду занят.
- Ладно, - снизошла я, - что там с альбомом?
- Завтра об этом поговорил, - коротко ответил Шаповалов, - все, у меня дела. До
завтра.
- Пока, - почти мгновенно я скинула трубку.
- Что, Ваня звонил? – Тут же в дверном проеме появилась Волкова.
Вот только ее здесь не хватало. Я уже устала ругаться с ней.
- Когда ты уже оставишь меня в покое? – Снова ощетинилась я и подошла к ней.
- Когда? – Она приложила палец к губам, как будто обдумывая ответ. – Наверное,
когда пойдет красный снег.
- Петросян отдыхает, - скалюсь я, сверля ее взглядом, - очень остроумно.
- Елена Воробей, - поправляет она меня, - Петросян мужчина.
- Да еще смотря как на тебя посмотреть, - съязвила я и отошла к окну.
Мы снова разошлись, но как оказалось ненадолго. Снова стали цепляться друг за

136/446
друга, наверное, из-за скуки.
- Да заткнись ты уже, сколько можно истерить!? - В своей обычно манере орала
Волкова на меня.
- Отвали и прекрати пилить меня, - огрызнулась я, бегая по квартире, - из-за
твоего беспорядка, я не могу найти свои вещи! Сколько можно? Неужели так
трудно убирать все по своим местам?
- За собой смотри, меня все устраивает.
- Хамка! - Плюнула я в сторону и пошла в ванную.
«С Волковой последнее время ничего не клеилось, она ненавидела меня, а я ее.
Все потому что такое время, дурацкое время. Шаповалов орал из-за этого,
просил, умолял, заставлял нас помириться. Но этого бы не произошло. Мы
слишком устали друг от друга. Меня уже тошнит от ее выходок, колких фраз, как
она меня достала. Знаю, что она думает обо мне то же самое, но ничего с этим
не поделаешь».
- Сколько можно? Выходи, - колотилась в дверь Волкова.
- Опять ты? Оставь меня, в конце концов, в покое!
- Не дождешься, я хочу в ванную тоже, выходи!
- Отвали, Волкова! - В ответ закричала ей я, - хватит ломиться сюда, сломаешь
дверь! Сломаешь ведь, идиотка, прекрати ты...ну..., - не успела я договорить, как
дверь предательски затрещала, заскрипела.
Только Юлька может выбить замок. Что за дура?
Она стояла на пороге и смотрела на меня с идиоткой улыбкой на лице. Я
стремительно завесила шторку, прикрывая тело.
- Что ты пялишься? - Зло прошипела я, - выйди отсюда!
- Будто я тебя не видела голой, с какой поры ты такая святая?
- Волкова, выйди! - Повторила я громче, когда та стала подходить ближе.
- Да убери ты ее, - дико засмеялась она, рванув штору, - не первый раз же, -
закатила глаза Юля.
- Как ты мне надоела! Как же ты меня достала, Волкова, я ненавижу тебя, за что
ты свалилась на мою голову? - Зло бормотала я, выходя из ванной.
- Куда ты собралась? - Улыбнулась та, хватая меня за локоть.
- Ты, кажется, хотела в ванную? Так иди! - Вырвала я свою руку.
- Ты знаешь, у меня так давно не было этого, - тихо проговорила Волкова,
оскалив свои зубы и прикусив губу.
Я едва не задохнулась от ее наглости.
-Да пошла ты к черту, Волкова! - На последнем дыхании прошипела я, - ты
совсем сошла с ума! Не трогай меня!
Юля стремительно прижалась ко мне и кончиком языка провела по шее.
- Помнишь, как на концертах? - Тихо, шепотом, спросила она. – Тебе ведь
нравится, когда я тебя трогаю…
- Да отвали ты она меня, забудь! Я тебя ненавижу, - зло отпихнула я ее, – а
концерты это просто обязанность! И ничего мне не нравилось!
- Ну и вали, дура! Может кое-чем заняться, пока я буду в ванной, - засмеялась
она, вытолкнув меня за дверь.
- Волкова, мастурбация по твоей части! Так что, удачи!
Утро выдалось совсем непонятным. Все плыло перед глазами и совершенно не
хотелось вставать. С кухни пахло чем-то горелым. Я вскочила с кровати и
рванула туда. Там уже бегала Юлька и размахивала полотенцем. Вся кухня была
заполнена дымом.
- Что ты наделала? – Схватилась я за голову.
- Еб*ный тостер, - орала она, - я тут не причем, он сам задымился. Что за х*йня!
- Открой окно! – Прикрывая нос и рот рукой, все же сказала я. – Что ты пыталась
приготовить?
- Не поверишь, тосты! – Съязвила она, открывая окно, - че ты встала и

137/446
морщишься? Если воняет, что стоишь тут?
Я молча развернулась и пошла в ванную. Доброе утро, Тату!
Мы стояли на остановке и ждали автобуса. Я еще раз оглянулась, небрежно, но с
плохо скрываемым восхищением, оглядывая ее спину. Она, казалось,
чувствовала мой взгляд на себе, поэтому нервно дернула плечами и снова
вздохнула. Небо было плотно затянуто какими-то серыми, угрюмыми тучами,
сквозь которые никак не могли прибиться солнечные лучи. На улице было хмуро,
а тем временем на крыше, где раньше мы проводили время, становилось все
холоднее. Я почувствовала, как мурашки пробежали по моей коже, надо было
уходить. Она все еще не смотрел на меня, боясь показаться в моих глазах
холодным человеком. Но я совсем не ждала ее взгляда, напротив, боялась бы
посмотреть в ее голубые, как лед глаза…
… Мы постучались и в дверь и вошли. Ваня, как обычно, сидел за своим столом,
сложив руки, видимо ожидал нас.
- Заходите, - приветливо улыбнулся он, - хорошо, что вы приехали пораньше. Ну,
как ваши дела?
- Хорошо, - в ответ улыбнулась ему Юля.
- Лучше всех, - перекривляла девчонку я.
- Вы еще в ссоре? – Окинул взглядом он нас, - еще не помирились?
Мы молчали.
- Даже странно, раньше ваши ссоры занимали максимум несколько часов, -
задумчиво произнес он.
- Совершенствуемся, - цокнула языком Волкова. – Зачем ты нас позвал?
- Ну и для этого тоже, а вообще напомнить, что скоро у нас выходит альбом и
клип.
- Мы помним, - кивнула я.
- Я думаю, что нужно уже составлять список городов, тур по которым мы
устроим.
- Будет тур? – Расцвела Волкова. – Скоро?
- Летом, а еще презентация альбома, я все придумал.
- Поделишься?
- Чуть позже, но обязательно, - кивнул он.
- А где мы будем жить, на чем ездить? – Снова пристала с вопросами Юля.
- Жить в гостинице, если время будет, - хищно улыбнулся тот, что не укрылось от
меня, - ездить на поезде, а после каждого концерта вас будут водить в самые
престижные гей-клубы города.
- Даже так? – Иронично заметила я, - для чего это надо?
- Зачем столько не нужных вопросом? Так надо. Пойду за Кипер схожу,
посмотрю, как она там.
- А она здесь? – Спросила я.
- Да, на студии записывает что-то. – Нехотя ответил тот.
- Так она еще и поет?
- И поет тоже… Вообще, у нее много талантов. – Хриплый смех раздался уже за
дверью.
Мы с Юлькой просидели еще минут пять молча. Она неожиданно подорвалась с
места и куда-то заторопилась.
- Куда ты?
- В туалет выйду, пмс, кажется, - протянула она и вышла.
Через минуты три в кабинет зашла Кипер. Я удивленно посмотрела на нее.
- Привет, - поздоровалась она, - а чего ты тут одна сидишь?
- Привет, - заикаясь, вторила я, - да Ваня вот за тобой сказал пошел, а Юлька в
туалет.
- Шаповалов не заходил ко мне, - с сомнением произнесла Лена, - я была с
балетом, они там дурью занимаются, а им говорю, за что я вам плачу?

138/446
- Может, вы просто разминулись?
- Может быть, - пожала плечами она…, - как дела в работе?
- Нужно тебя об этом спросить, а не меня. У нас все хорошо, только с Юлькой
ругаемся…
- Чего вы так?
- Да, не делим постоянно кого-нибудь, - бросаю рукой я и улыбаюсь.
- Ну бывает.
Ваня и Юля вернулись практически скоро. Только так «скоро», когда мы устали
ждать.
- Лена, где ты ходишь? Я обыскался тебя, - раздраженно проговорил тот, - вечно
тебя нет на месте, когда ты нужна.
- Я давно сижу тут, - ответила она таким же тоном.
Юлька, раскрасневшаяся села рядом. Ее челка взмокла, а сама она откинулась
на диван и прикрыла глаза.
- Когда ты скажешь нам про гастроли? – Заговорила я.
- Ты обещал им гастроли? – Вмешалась Кипер.
- Да, Ленчик сказал, что скоро все будет. Сообщу сразу, когда будет что-то
известно.
- Ну позвони тогда, - едва сдерживаясь, чтобы не вспылить, сказала я и
направилась к выходу, - я думаю тебе больше нечего сказать? Пока…

139/446
-34-

При таком раскладе проще молчать, чем что-то говорить. Что-то совсем
ненужное, не понятное, глупое и бездарное, как некоторые писательницы
дешевых романов. Я навсегда для себя уяснила: если тебе нечего сказать, то у
тебя есть два варианта – либо стоять и молчать хлопать глазами, либо уйти. Мне
же проще выбрать второе и гордо удалиться. Настроения совсем нет, странно,
но в голову мне приходит мысль развлечься. Я так давно не отдыхала по-
настоящему.
А надо бы.
Юлька вернулась домой под вечер. Не спеша, открыв дверь, она лениво вошла в
квартиру и разделась. В квартире было на удивление тихо, Волкова заглянула в
зал – там никого не было. В комнате тоже было пусто, тогда девчонка крикнула:
- Катина, ты куда от меня спряталась?
Но ответа так и не последовало.
- Я вообще-то не шучу, выходи!
С новой силой закричала та. Но никто не отозвался.
Тогда Юля взяла свой мобильник и решила набрать Лене, которая куда-то
делась. «Абонент временно недоступен», - послышалось в трубке. Любимая
фраза тогда, когда человек тебе действительно нужен. Волкова, свалившись на
диван, уперто стала названивать Лене, полагая, что абонент все же станет
доступным, но спустя час, попытки прекратились. Девчонка набрала номер Вани,
почти сразу же послышался хриплый мужской голос.
- Алло, я тебя слушаю.
Его мягкий голос разливался на том конце трубки, и Юля поймала себя на мысли,
что она соскучилась по этому человеку.
- Ваня, привет еще раз, ты случаем не знаешь, где Катина?
- Понятия не имею, ее нет дома?
- В тот то и дело, что нет. Какой хер ее где носит? – Раздражительно пробубнила
та, но снова стала говорить мягче.
- Не волнуйся за нее, волчонок, - примирительно сказал Ваня, - никуда не
денется твоя Ленка, придет скоро. Может, в магазин вышла.
- Да хрен знает, ее телефон тоже не отвечает. Ладно, буду ждать.
- Волчонок…, - повторил Шаповалов еле слышно.
- Что? – Засмеялась девчонка, перекладывая телефон в другую руку.
- Я уже соскучился по тебе даже… Не хочешь приехать ко мне?
- Куда, в офис? – Продолжала гоготать Волкова, - Ванечка, уже ведь поздно.
- Ну, почему сразу в офис? Я же не в офисе живу, приезжай домой, тут пока
немного гостей, но они скоро уйдут…, - продолжал тот.
- Скоро? Я сомневаюсь, обычно, они остаются у тебя на ночь…
- Нет-нет, - повторился Шаповалов, - если что я их попрошу уйти, хотя они
собирались скоро уходить. Волчок, приезжай ко мне, а тут мне совсем скучно.
Девчонка на секунду затихла, Ваня молчал тоже, поэтому она отчетливо
услышала звук гитары у него и песни, которая пела какая-то девушка и парень.
- Да я слышу, как у тебя там скучно. Извини, я сегодня правда не смогу, мне
нужно дождаться Ленку.
- Ну, мы позвоним ей, приезжай, будет весело.
- Я не сомневаюсь, - расплылась в улыбке та и закусила губу, - но я не могу.
Давай в другой раз?
- Ну в другой, так в другой, - вздохнул мужчина, - до связи тогда.
- Пока, не скучай там.
Волкова пыталась занять себя чем-нибудь, но ничего не получалось. Каждые 10
минут она смотрела на дисплей телефона, проверяя время. Только зачем?
140/446
Катиной все равно еще не было…
Мы вваливаемся в квартиру, наверное, в 12 часу ночи. Еле стоим на ногах, кое-
как пытаемся раздеться. Макс помогает мне снимать мою куртку, успев повесить
свою. Он мой новый знакомый, случай познакомились в клубе. Зато я хорошо
провела и продолжаю проводить время. Юльке можно, а я чем хуже? Как только
моя куртка оказывается где-то на полу около вешалки, Игорь прижимает меня к
стене и припадает к моим губам. Я пьяно смеюсь и пытаюсь сказать ему:
- Подожди, давай не здесь, пошли в комнату.
- А? – Пьяно ойкает он и расплывается в улыбке.
Понимая, что разговаривать с ним бесполезно, я беру парня за руку и веду в
комнату, стараясь не шуметь. Юлька наверняка уже спит. Я оказалась права,
Волкова лежала, свернувшись клубочком, на диване и мирно сопела.
- А ты чо не одна живешь? – Громко и тупо спросил Игорь.
Я зашипела и приложила палец к губам, скорее проводя его в комнату.
- Это моя подруга, она спит, пошли! Спать пора!
Мы зашли в комнату и рухнули на кровать, сбив при этом какую-то фигню с
тумбочки.
- Что это было? – Выругалась я, - я накину что-нибудь, подожди, а ты раздевайся
и ложись спать!
- Это что здесь происходит? – Хриплым голосом сипит Юлька. – Лена?
- Выйди отсюда! – Зло говорю я ей, даже не думая шевелиться.
- Пошел вон, - орет она парню, - чтобы через минуту я тебя здесь не видела!
Лена, это же взрослый парень!
- Волкова, проваливай, кто бы говорил!– Начинаю беситься я.
- Ты еще здесь? – Нещадно орет она на парня, не обращая внимания на меня,
резко приблизившись, она хватает его за волосы и тащит с кровати, - быстро
выматывайся отсюда или я звоню ментам, за совращение малолетних на статью
потянешь!
- Вот сука, - Игорь зло отпихивает ее куда-то в сторону и выходит.
- Сука! – Вторю я ему и с ненавистью смотрю на девчонку.
- Ты вообще помолчи, Катина, пьяная девка вматину.
- Заткнись, - на последнем дыхании прошипела я и схватила ее за футболку,
слегка притянув к себе.
Она зло посмотрела в мои пьяные глаза и тяжело задышала. Я замолчала тоже,
так же пялясь в ее глаза, не отпуская футболку. Юлька плавно перевела взгляд
на мои губы и под своими пальцами я почувствовала, как стучит ее сердце. Мое
дыхание сбилось, я как будто специально и зло подтащила ее еще ближе.
- Что ты так смотришь на меня? – Совсем севшим голосом просила Волкова, не
опуская глаза.
- А ты что…?
- А ты?
- Перестань, не смотри на меня так!
- Тебе понравилось с ним, малыш?
- Пошла к черту!
- Фу, на его тебе остались его губы! Он наверняка был нежен с тобой… ты же
неженка!
- Пошла к черту, Волкова.
- А как ты любишь? Нежно или тебе нравится страсть?
- Заткнись, - снова стала задыхаться я и невольно отпустила ее футболку из
своих рук.
- Я тебя обожаю, Ленок, у нас все впереди, - тихо шепчет она мне и хватает мою
руку.
- Ты похожа на нимфоманку…
- Да пошла ты, - смеется она и закрывает глаза…

141/446
У каждого человека в жизни наступает такой момент, когда все хочется
поменять. Или все просто так, без твоего на то разрешения, меняется вокруг.
Причем меняется так стремительно, что ты едва успеваешь следить за тем, что
творится около тебя. Так или иначе, каждый человек в своей жизни хоть что-то
меняет, а если нет, то что-то меняется само. В нашем же с Юлькой случае
сказать на эту тему было гораздо сложнее, чем остальным. Наверное, все это
потому, что мы слишком мало понимали тогда. Даже не учитывая то, что Ленчик
и Кипер постоянно нагружали нас, а особенно меня, умными книжками,
заставляли зубрить гениальные фразы. И только попробуй это забыть, голову
тебе открутят сразу. Да и развиваться нужно, не все время ведь в дурочках
сидеть. Достаточно открыть книги на нужных страничках, с аккуратно
вставленными разноцветными стикерами, как обычно делала Лена. Или же с
небрежно завернутыми концами страничек, чем отличался Ленчик. Юлька почти
не брала эти книги в руки, но ей так и не попадало, как мне. Ведь все
«гениальные фишки» лежали как раз на моих хрупких, белоснежных плечах,
поэтому все свободное время в моих руках можно было наблюдать книги по
психологии, философии или же разные высказывания знаменитых людей.
Трудно рассуждать о том, как и что у нас менялось. Быстро или медленно,
замечали мы то или нет? Да какая в прочем разница? Для меня время временами
тянулось так невыносимо, что только сон спасал от скуки, а иногда оно неслось,
как ненормальное. Так же, как несутся мысли в Юлькой голове. Так же быстро.
Она всегда старалась узнаться за ними, пытаться говорить все так же быстро.
Отчасти у нее это получалось, но разве можно успеть за такими мыслями? Все
больше и больше времени я проводила со своими дневниками в обнимку,
записывая туда новые и новые мысли. Свои, чужие, Юлькины, фразочки Вани,
которыми он разбрасывался, как только мог. Но какие это были слова. Может, он
и понимал, что это и есть что-то похожее на гениальность. А что вообще такое
гениальность? Каждый из нас думал по-своему. Ваня редко говорил об этих
вещах, он вовсе не боялся поделиться своими знаниями, просто тогда, наверное,
было не время. Так обычно он объяснял нам все. Точнее давал надежду на то,
что когда-нибудь скажет. А сейчас просто не время. Для меня же – гениальность
это то, о чем думают многие, что чувствуют все, но что никто и никогда не
может сказать. Четко, понятно. Это гениальность в Словах. В письме же – такая
же ситуация, разве что писать уметь нужно. Хорошо, понятно и правдиво. И
много ли таких гениев? Я не знаю. Но Ваня был им.
Несомненно, он был гением.
Его гениальность заключалась даже не только в его словах, задумчивых
взглядах, отрывочных мыслях. Вовсе нет. Многие, в то время, да и в наше,
думали, что он просто чокнутый. Но разве не идеи сумасшедших побеждают? Он
был именно тем сумасшедшим, тем чокнутым, который был повернут на своем
деле. Он был тем, кто понимает, зачем и что он делает, он всегда стремился к
самопознанию и даже его дурацкая травка, казалось, не мешала ему. Ваня – это
тот, кто понимал на что нужно делать акценты, где нужно подсекать рыбку и
какую делать прикормку. Он знал, как, кого и чем зацепить. Он знал все. Разве
это не гениальность? Разве то, что придумав этот проект, поставив на карту
честь и достоинство, не боясь быть униженным, все это не достойно внимания?
Наверное, я слишком превозношу его в своих глазах, хотя он навсегда оставался
для меня таким. Ничего уже с этим не поделаешь. Даже с годами он не менялся,
не менялись его привычки, взгляды на жизнь. Разве что морщинки на лице
предательски растягивались, когда он слабо улыбался. Он улыбался редко, когда
был по-настоящему счастлив. Разве праведник… чертов праведник, курящий
травку, мог быть по-настоящему счастлив? А если у него и находились минутки
на это состояние, то максимум на что его хватало, так это на улыбку и на

142/446
блестящие глаза. Трудно говорить «правду», в которую и сам-то не веришь.
Поэтому Ваня всегда говорил то, что думал. То, во что был уверен. Пусть это
было не всегда схоже с мнением окружающих, но так было честно. Хотя бы по
отношению к себе. И вся эта его дурость, этот имидж «ежика в тумане», эти
отрывистые речи, задумчивый взгляд, - все это делало его гением.

143/446
-35-

Так время и шло. Каждый занимался своими делами, каждый играл свою
роль. Каждому – вообще свое. Юлька постоянно задалбливала Ваню вопросами о
предстоящем туре, Ваня – обещал, что скоро все будет. Как обычно. Он всегда
обещал, подолгу, но почему-то все непременно сбывалось, поэтому оставалось
ждать. Кипер – жаловалась на жизнь и писала какие-то записи. Ленчик не раз
сравнивал нас, потому что мы постоянно записывали что-то в дневники. В свое
время он тоже писал какую-то ересь, а потом ненавидел его перечитывать.
Однажды я спросила его, почему он так не любит это? На что он ответил, что
прошлое пожирает человека изнутри. Так и завязался наш длительный, полный
философии и бессмыслия разговор:
- Да ты знаешь, Лен, я думаю, что в этом совсем нет необходимости. Вот, правда,
зачем перечитывать те страницы жизни, которые уже прошли? – Задумчиво
произнес Леонид на манеру Вани, который сидел рядом и почему-то улыбался.
- Может, просто это нужно для чего-то помнить? Или человек хочет вернуть
минувшее время, - несмело предположила я, словно находилась на каком-то
школьном экзамене.
Не понимаю почему, но этот разговор вызывал у меня страх чего-то и странное
щемящее чувство внутри. Я как будто уже предчувствовала, что впоследствии
буду страдать от всех этих дневников, слов, взглядов, всего этого времени. А как
страшно бояться того момента в жизни, которое было лучшем. Это по истине
страшно.
- Хочет вернуть минувшее время? – Переспросил он, обдумывая фразу вслух. – А
разве это возможно? Ну, я имею в виду вернуть время. Насколько я знаю, машину
времени еще не придумали. Нет, я конечно иронизирую. А если говорить
серьезно, то это пустая трата времени и нервов.
- Почему? А я люблю перечитывать старые записи, они дают мне надежду жить
дальше так же хорошо, как и раньше.
- Неужели в прошлом у тебя одно счастье? Ты не пишешь о боли? Все самые
трагичные моменты самые искренние в письма, веришь? И большинство людей
пишут о том, что у них наболело. Только лучше не перечитывать это, а
запечатать, как запретное письмо и отправить в стол. Лена, ты поймешь это
позже, что совсем не нужно читать это…
- Я совсем не понимаю тебя, - совсем безнадежно прошептала я.
- Ну, что ты мою девочку так расстраиваешь? – Улыбнулся Ваня и вступил в
разговор, - на самом деле это тонкое и чувствительное дело. Писать все эти
дебильные записи, перечитывать их. А собственно, зачем это делать?
- Чтобы не забыть. Вань, вот через несколько лет сядем мы так с Юлькой и будем
читать, это же круто.
Он хрипло рассмеялся. Да так, что, по-моему, тело побежали мурашки.
- Почему ты смеешься?
Шаповалов сидел прищурив глаза и неожиданно взял сигарету в руки. Покрутил
ее, словно пытался запомнить, как она выглядит. Затем смачно затянулся и
выпустил дым изо рта. Он долго и пристально смотрел на меня, даже Ленчик не
решался нарушить тишину, даже я.
- Нет, вы не будете это читать и смотреть. В особенности я имею в виду Юльку,
она не станет. Не потому что не захочет вспоминать, а потому что она такой
человек. Ты, вот, говоришь, что нужно писать это для того, чтобы не забыть, так?
- Так, - кивнула я, - разве нет?
- Зачем ты тебя только умными книжками нагружаем? – Спросил себя Ваня и
снова засмеялся. – Человек в любом случае будет помнить то, что для него
важно, он никогда не сможет это забыть. Потому что все важные и значимые
144/446
моменты в нашей жизни откладываются в памяти. И как бы кто-то не старался,
он никогда не забудет это. Просто такое невозможно, Лена. Поэтому это все
глупости, все эти записи.
- И все равно я хочу писать эти дневники, мне это важно.
- Да никто ведь тебе не запрещает, пиши. Только как бы ты потом сама же из-за
них не страдала…
Я ничего не ответила. Молча встала и вышла из его кабинета. И даже не
услышала тихие Ванькины слова: «Глупая девчонка, еще. Ну, ничего, вырастет и
поймет. Еще реветь не раз будет и ругаться на свои гребаные дневники.
Глупая…»
«Сложно оставаться самим собой, когда внешний мир давит на тебя с
разрушительно силой. Тогда все кости внутри тебя начинают трещать и даже
стержень человека, держащий тебя, начинает предательски ломаться. Наверное,
в тот момент тебя и сломали. Ты всегда любила строить из себя самоуверенную,
взбалмошную девчонку, которая живет только сегодняшним днем. Тебя ведь
сломали тогда, скажи? Словами, своими действиями, указами, чем? Ты ведь
никогда не любила, когда тебя заставляли что-то делать. Ты так боялась не быть
собой, но в итоге так и получилось. И ты наверняка уже смирилась с тем, что
такой нужно быть. Мне страшно подумать о том, что было искренно, а что
наиграно. Ты ведь так любила играть. Обожала светящиеся от возбуждения
глаза наших фанатов, как они наблюдают за нашим поцелуем, как смотрят,
когда ты раздеваешься. Ты ведь всегда любила этот эпатаж, любила
провоцировать. Даже меня. Ты всегда провоцировала меня на то, на что бы я
никогда не пошла. Но я шла. Из-за тебя. И ты знала, что я не могла отказаться,
не могла настоять на своем, ведь я всегда была под твоим крылом, а ты повсюду
тащила меня за собой. Но даже не смотря на это я всегда старалась оставаться
собой..»
Никто не запомнит тебя за твои мысли...
Мне было сложно смириться с тем, что Ваня был прав. Я поняла это через много
лет. Но разве это уже имела какое-то значение? Разве через эти много лет я
могла бы придти к нему и сказать, что поняла его? Все его слова, его смех, его
задумчивые глаза. Он знал, как все будет. Он знал все. Но разве я могла
согласиться с ним, когда все наши пути разошлись? А я бы пришла, позвонила,
сказала сотый или тысячный раз, что он изменил всю мою жизнь. И не только
мою. Я бы упала с ним рядом на полу и разрыдалась. Потому что в тот день,
когда он обещал мне, что я буду переживать из-за всех записей, он был прав.
Разве Ваня мог быть вообще не прав?
Нет, не мог.
Но это было позже. Намного позже того времени, когда мы сидели с дрожью в
коленах каждый день и ожидали этот тур по городам России. Мы ждали этого
так, как ничего не хотели ранее. Ваня ведь обещал нам это устроить. И совсем не
нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что это уже обречено на успех.
Все и везде, во всех уголках пели «Я сошла с ума» и «Нас не догонят». Иногда
мне казалось, что и я, вместе с остальными, начинаю сходить с ума.
«В тот день всё шло как обычно. Я шел домой, пережёвывая ловис и глотая коку.
Завалился домой, снял с себя эту дурацкую школьную форму. Врубил MTV. Как
обычно шли эти тупорылые руки вверх. Бл*. Сколько можно тащиться по этой
хрени. Пошел на кухню почесывая свой зад, который от школьного стула стал
плоским. Вдруг слышу че-то новое. Подхожу к телевизору, а там какие то бабы
мокрые сверкают трусами и целуются. Довольно странные ощущения были у
меня внутри. Что-то до боли знакомое, но в то же время новое... Шок отошел.
Пошел дальше на кухню жрать. . . Выходя из подъезда я услышал как местное
сарафаное радио яро что то обсуждало. Наверное, опять про Ирку шалаву из 6
квартиры, но каково было моё удивление когда я услышал, что они про

145/446
лесбиянок в телевизоре говорили. Мда. Не знал, что бабули смотрят еще что-то
кроме своих мыльных опер...»
«Мы с девчонками постоянно обсуждали в школе Тату. Тащились по ним,
собирали всякую инфу, хотя почти ничего нигде не было. Покупали сингл и
альбом. Так хотелось попасть хоть на какое-нибудь выступление, увидеть их
хоть одним глазком.»
Неделя пролетела быстрее, чем ожидалось. Теперь нужно было вложить все
силы, всю энергию, чтобы суметь зажечь залы. Ведь это нужно нам. В день
отъезда, мы собрались уже на вокзале, ожидая нашего поезда. Вся команда была
в сборе. Вскоре пришел и наш поезд, мы быстро загрузились в него и разошлись
по своим местам. С нами в купе ехал Ленчик и Ваня, остальные разместились в
соседних купе. Шаповалов почти сразу же ушел с Леонидом с бар, а мы с Юлькой
разговаривали о чем-то отвлеченном.
- Как думаешь, какая там погода?
- Где?
- Ну где-где… в Краснодаре! – Улыбнулась Волкова.
- Погода? Погода там хорошая… Первый день тура как-никак!
Я мечтательно улыбнулась, вглядываясь в небо, которое будто что-то пророчило
нам…

146/446
-36-

- Краснодар, где вы? Я не слышу вас! – Во весь голос закричала в


микрофон Юля, обхаживая сцену вдоль и поперек.
Удивительно, но зал был полностью забит, вокруг только и доносились визги
девочек и низкие басы парней. Все пришли сюда, чтобы посмотреть на нас. На
нас: Юлю и Лену, еще год назад неизвестных никому. А сейчас на нас смотрят
сотни подростков, прибывающих в экстазе. И если это не счастье, то как можно
обозвать это чувство внутри меня? Почему-то сбывается всегда то, чего ты
меньше всего ждешь. Мы никак не ожидали, что весь зал будет забит, а снаружи
еще останутся пару десятков недовольных фанатов, которым попусту не хватило
билетов.
Подошла к концу наша концертная программа и зал недовольно зашумел, требуя
спеть песни повтором. Вообще-то у нас было запланировано несколько повторов,
поэтому ничего удивительного не произошло. Снова заиграла фонограмма "Я
сошла с ума" и зал с новой силой взорвали аплодисменты и крики. Юлька тут же
обернулась ко мне и широко заулыбалась. Я знала, как она счастлива. А она
знала, что счастлива я.
Здесь бы я и провела остаток своей жизни. На сцене. Тут невероятная отдача от
зрителей.
Это лучше всех наркотиков, лучше всего на свете. Такое нельзя выразить
словами, заснять, показать, убедить в этом. Это сугубо индивидуально и только
внутри человека.
Мне кажется, переполняющая меня эйфория, просто вот-вот взорвет меня
внутри. Это было так волнующе, как наше первое выступление, только намного
круче. Теперь все эти девочки и мальчики пришли посмотреть на нас, а не на
какую-то там группу. Теперь мы в центре их внимания, мы - их слезы и их
радость.
А после концерта все бегут на автограф сессию. Толкаются, сшибают друг друга.
Ну можно ведь быть терпеливее, да и мы всем распишемся. Первый концерт как
никак. Вам повезло, ребята, думаю я про себя, подписывая очередной плакат.
Кстати говоря плакаты почти у всех одинаковые, выбора нет, ну ничего, скоро
будет больше фотосессий и больше фото. А пока...
Да какая вам вообще разница?
Уставшие и совсем никакие, нас почти схватили подмышки и потащили в самый
крутой гей-клуб, хотя клубов в это время было не так уж и много. Прежде мы уже
бывали в таких заведениях, так что полуголые девушки и парни не вызывали у
нас никакого удивления. А правильней сказать уже никаких эмоций. Мы были
настолько вымотаны, что ничего уже не хотелось. Но райдер...этот райдер.
Ваня, приведя нас в клуб, тут же ушел в неизвестном направлении, лишь
сообщив нам о названии гостиницы, в которой мы остановились. Такси ожидало
уже у входа. Он попросил задержаться тут хотя бы на часок, а потом можно было
ехать спать. Легко сказать, главное не вырубиться здесь на каком-нибудь
диване.
- Может выпьем? - Тут же предложила Юля, оглядываясь по сторонам в поисках
бара.
- Мне кажется, что тогда мы заснем сразу же. Стоя, - улыбнулась я, глядя на
измотанную девчонку.
- Ну а чем тогда заниматься? Танцевать не хочется, просто сидеть не
получится...
- Почему не получится? - Спросила я.
- Заснем же...
- И то верно, - удрученно вздохнула я, думая, что делать.
147/446
В итоге, все же решено было остаться и тупо сидеть час, наблюдая за всеобщем
весельем. Только нам сейчас этого хотелось меньше всего. Отдохнуть бы.
В номер мы приехали уже в глубокую ночь, нам быстро выдали ключи и
объяснили, где находится комната, а затем сладкий сон, через пару часов
которого – подъем и новый город…
Новые города. Одни сменяют другие. Поезда, машины, самолеты. Куча багажа,
девочки, мальчики, левые люди, тетеньки, дяденьки. Не забыть чулочки, юбочки
отглажены, блузочки висят. Дежурная улыбка. «Юль, давай руку», ее рука – в
моей, приятная дрожь по телу, путается пугливо под волосами, в ожидании
эйфории. Сцена…
- Лёнь, где мы?
- Крым, - руки сзади подталкивает на сцену.
Знакомая до боли фонограмма, которая уже приелась. Одни и те же движения,
уже почти без эмоций. Уставшие, еще не обманутые. Пока что не обманутые. Ее
руки, навязчивые прикосновения по программе, которую придумали мы. Мы – все
вместе, над которой смеялись. Заученные взгляды, эмоции, - которые придумали
мы. И смеялись, псвевдолесбиянки, мол. А потом затертый до дыр пример.
Целуемся, уже почти не стесняясь. Быстрее, чтобы все быстрее прекратилось.
Это не вызывает отвращения, хотя правильней бы было сказать – не вызывает
ничего. А все уже сошли с ума, с первой песни и до последней. Кричат, поют,
даже не зная слов. Но нет, тогда слова все знали, тогда вообще не было проблем
с нашей поддержкой. А потом все по продуманному до мелочей сценарию – под
каждую песню своя история, свои мини-постановки. Мы только лишь актрисы…
Я вздрогнула и проснулась, хотя спать вообще-то и не собиралась. Фильм,
который мы решили посмотреть с Волковой как раз закончился, об этом
свидетельствовали титры на экране. Я тут же попыталась найти в комнате хоть
какие-нибудь часы, чтобы узнать сколько время. Хотя судя по неясному свету за
окном было около четырех-пяти утра. Мое чувство не подвело: откопав в кармане
джинс мобильный, дисплей показывал пол пятого.
Здорово мы набрались! Такими темпами мы погубим себя в лет двадцать, это
еще в лучшем случае. Но мы ведь так любим надеяться на лучшее. Голова
ужасно гудела и наотрез отказывалась воспроизводить фрагменты вчерашнего
дня и нашего выступления! такое чувство, что собственная часть тела объявила
тебе байкот. Да, пусть это странно звучит, но по-другому не скажешь. В
полусонном состоянии я поплелась к холодильнику, в надежде, что там меня
ждет мой единственный друг - холодная питьевая вода. Иначе, меня ничего не
спасет.
Юлька все так же спит, даже не думая просыпаться. Время быстро близится к
пол десятому утра, наш поезд только в час. Хотя, зная Волкову, даже в это время
мы можем не успеть. А она всегда успевает найти приключения на свою заднюю
точку, видно у нее какой-то особенный дар - притягивать неприятности. А я все
так же сижу рядом с ней и пялюсь в телевизор, ничего умного там как обычно не
показывают, а в новостях опять все врут либо чего-то недоговаривают. Я к этому
привыкла, поэтому не особо верю тому, что говорят. Я вообще мало чему верю.
Только Ваня дал мне веру в то, что "Тату" будут жить и существовать, но на
какое время пока непонятно.
Все равно со временем всем надоест смотреть на целующихся девочек в юбках,
которые выйдут из этого школьного возраста. Это, к счастью... или сожалению,
необратимое явление и приостановить это нельзя, разве что за секунду. Но за
секунду ты даже не надышишься.
Даже не взглянешь на себя со стороны.
Вчера выдался трудный день, действительно утомительный, даже я чувствую
себя противно, как какое-нибудь желе. Но этот день не был лучше остальных, не
был легче. Дальше было только сложнее. Все секунды, минуты, стремящиеся

148/446
только вперед. Эти дни, недели, месяца и года почему-то так быстро летели, что
мы просто не успевали за ними. И, кажется, бежали за ними вдогонку. Бежали
так, как нельзя бежать. Бежать от детства, юности!
Бежать от себя и от всех родных, которые уже не узнавали нас.
Ведь мы так изменились. мы слишком изменились и от этого мне становилось не
по себе.
Подходя к зеркалу, я трогала себя за лицо, пытаясь удостовериться, это ли я? И
за что время обходиться с нами так несправедливо? И где мои детские черты
лица, где мои светлые брови и солнечно-светлые волосы, как в клипе "Я сошла с
ума"? Я стояла так, задавая самой себе бесконечное количество вопросов, а в
ответ видела лишь стоящие в глазах слезы. Мне так не хотелось меняться,
взрослеть. Мои мысли прерывал грохот. И так, стоя перед зеркалом, в отражении
я видела суетящуюся сзади Юльку. А она почти не менялась... такие же черные,
постриженные ёжиком, волосы, постоянная суета...
Она на секунду кинула взгляд на меня и немного озлобленно сказала: "Ну, чего
ты там застряла? Мы опоздаем на съемки!"
Я улыбнулась отражению, но она не заметила.
Я была давно собрана. А она как всегда суетилась, копошилась... вот мы и
опаздывали...

149/446
-37-

- What do you think why you're popular? Why are you famous around the
world?
- Because we are provocative, we are complex. We are affected by those issues that
affect all people! – Я, улыбаясь, отвечала на вопросы, которые меня уже порядком
задолбали.
- What do you think of how responding parents of children who listen to your music and
look at you - two lesbians? – Как всегда закалил ситуацию ведущий. Ну о чем еще
можно спрашивать?
- Че он говорит? – Спросила Юлька, непонимающе уставившись на меня.
- Догадайся, как обычно! Меня уже задолбали эти вопросы!
- Нам надо свалить, - лениво протягивает Волкова, безразлично оглядывая
студию.
- Подожди немного…, - киваю я и вспоминаю о вопросе. – Actually I don’t care.
- We think it’s normal, - вставляет свои пять копеек Юля и победно улыбается во
все тридцать два зуба.
Сколько за эти года у нас было уже этих интервью. Сколько? Сотни…
И каждый раз эти дяденьки и тетеньки, которые спрашивают одни и те же
вопросы: «А вы лесбиянки?», «Вы спите друг с другом?», «Как отреагировали
ваши родители?», «Что и кому вы хотите доказать?» и все в этом роде. Кто бы
знал, как я устала отвечать на них. Кто бы знал, как Юлька устала отвечать на
них. Как мы устали. Устали от бесконечных взглядов, которые прожигают
насквозь, от всех вопросов, всех предложений, концертов, интервью,
фотосессий. А Ваня был прав, когда говорил, что мы еще устанем. И черт бы это
все побрал. Черт бы побрал эту идею в самом начале взять еще одну девочку, а
если одна уйдет, то ее можно будет заменить. Да ничерта. Никогда бы и никто
никого не заменил, потому что ни одна из нас не заменима, и никого кроме Юли
и Лены не примут. Не примут зрители – эти маленькие девочки и мальчики. Они
бы не позволили сделать это Ване, не позволили сделать это нам. Им так нужен
этот проклятый поцелуй в проигрыше, им нужна орущая Волкова и спокойная,
покорная, податливая я. Им нужна черная и рыжая. Им нужны эти юбочки,
блузочки и длинные сапоги. Им, черт возьми, кроме этого ничего не нужно. И
даже скромные, неловкие мастурбации на наши плакаты, не заменят живых,
извращенных – нас.
- Когда же это все закончится? – В своем духе проныла Волкова и с шумом упала
на нашу кровать в гостиничном номере. – Я больше не могу, я устала…
Я беззлобно улыбнулась ей, хотя вряд ли она заметила это. Ее глаза были
прикрыты, а сюжет ее слов повторялся из раза в раз: «Я так устала, Лен… когда
все закончится?», и из раза в раз, я беззлобно улыбалась ей, ничего не отвечая.
Ваня старался на славу, нам доставалось все самое лучшее, да и деньги
позволяли. Еще бы, их теперь хватало на все. Еще бы, ведь Ваня старался на
славу. Мы всегда жили в самых роскошным местах, пили самые дорогие вина, и
ели самую вкусную еду, для самых искушенных. Ни о какой дешевой «Риохе» я
даже и не вспоминала. Я не вспоминала о том, что раньше меня беспокоило, как
я терзала себя сомнениями по поводу проекта. А все сбылось.
Сбылось ВСЕ.
Даже то, чего никто не ожидал. Не мог ожидать по определению. Никто не
думал, что можно зайти так далеко. Слишком далеко для всех нас. Это как
запретный плод, как яблоко для Адама и Евы. Эта слава – наш запретный плод,
только для меня и Юли. Это слишком опасно, рискованно – заиграться. О чем
меня предупреждала мама, о чем волновался сам Шаповалов. Рискованно –
забыть о всех рамках. Кажется, мы забыли о них слишком давно, когда проект
150/446
еще только начинал разгораться… Тусклым, девственным огнем. Сейчас же – это
пожар, который охватывает всё и вся, которому поддаются все. Все, без
исключения. И иногда так трудно быть в эпицентре этого костра, что хочется
вылететь щепкой из этого пожара, или же найти того, кто мог бы вылить на нас
ведро воды. Но таких смельчаков не наблюдалось. Наоборот, дяденьки с
толстыми кошельками все больше заводили этот огонь, не давая ему не единого
шанса потухнуть. Они поддерживали его своими предложениями. Приличными и
не очень. Но никого ничего уже давно не смущало. Разве могло что-то смущать
двух лесбиянок, бесстыдно целующихся на глазах у всех? Разве могло?
- Ле-е-ен, ты чего уснула что ли? – Повысила голос Волкова.
- А? Нет, задумалась просто, - очнулась я и повернулась к девчонке.
- Я тебе несколько раз уже звала…
- Извини, задумалась, говорю же, что такое?
- Я спрашиваю, когда это все закончится? –
- Такое не заканчивается...
Она молча улыбнулась и поближе легла ко мне, обняв одной рукой. Мне всегда
было уютно с ней, просто хорошо лежать так, зная, что этот человек тебя не
оставит, не кинет в трудную минуту, что ему можно доверить все сердечные
тайны. Иногда мне казалось, что мы уже семья – и ничто, и никогда не разлучит
нас…
Неожиданно все умиротворение нарушил телефонный звонок. Так всегда
нарушались прекрасные, спокойные и удивительные моменты. В самую
ненужную минуту, когда думать ни о чем не хотелось. Но по иронии судьбы и по
законам жанра всегда что-то кого-то прерывало. Совсем удрученно вздохнув, я
лениво встала с кровати и поплелась к мобильному, который валялся в одной из
куч вещей.
- Ало. – Так же лениво подняла я свой голос, - я слушаю.
- Привет, ну как у вас прошло интервью? Наши операторы были?
- Да, Ваня, все нормально, нас сняли, интервью мы дали и свалили, сейчас в
номере валяемся, а ты где?
- Я уже еду, собирайтесь, мы едем в Москву.
В телефоне было какое-то шипение, будто он ехал в машине.
- Что? Прямо сейчас? У нас же завтра интервью очередное! – Всполошилась я и
кинула взгляд на Юльку, которая все так же спокойно лежала на кровати.
- Я его уже отменил, не беспокойтесь, мы еще вернемся.
- Хорошо, допустим, а что за срочные дела в Москве? – Поинтересовалась я.
Ведь ничего такого в этом нет, просто интересно узнать, почему такая спешка?
- Нам нужно записать оставшийся материал к анатомии, выпустим его в
ближайшее время и продолжим выступления, это не займет много времени, -
объяснил Ваня.
- Ладно, хорошо…, а когда…, - не успела я закончить, как Шаповалов прервал
меня.
- Лена, извини, сейчас некогда разговаривать, я приеду к вам через час, будьте
собраны, билеты на самолет уже на руках, не хотелось бы опоздать! – На
последних словах он хрипло засмеялся и положил трубку.
Юлька лениво приоткрыла глаза и посмотрела на меня, словно всматривалась во
что-то.
- Ванька звонил? Что хотел?
- Сказал собираться, через час он приедет, и мы едем в аэропорт в Москву, нужно
закончить съемки анатомии.
- Что уже? А интервью?
- Он отменил, так что давай собираться, на отдых надеяться некогда, - грустно
засмеялась я и принялась собирать вещи по чемоданам. Волковой ничего не
оставалось, кроме того, как встать и помогать мне. Как Ваня сказал, так и будет.

151/446
И никак иначе.
Как и ожидалось, через час приехал сам виновник случившегося. Он помог нам
собрать некоторые вещи и мы немедленно погрузились в машину, которая уже
ждала нас внизу. За полчаса мы прибыли в аэропорт и стали ожидать своего
самолета. Слава Богу обошлось без всяких опозданий и задержаний рейса.
Разместившись в салоне, каждый занялся своим делом. Ваня предпочел
перекусить, так как времени на всякие обеды у него попусту не было. Мы тоже
не отличались свободным графиком, но больше всего нам нужен здоровый сон.
Именно поэтому мы с Волковой решили поспать, что может быть лучше?
Прибыв в Москву, первое же что разочаровало - так это погода. Дождь лил, как
из ведра и везде не так людно, как обычно. Съемки назначили на следующий
день, потому что сегодня для них было слишком поздно. Стоял угрюмый вечер,
плавно опускающийся в ночь. Ваня, чтобы не тратить время зря снял два номера
в центральной гостинице Москвы, где и собирались снимать нас. По-моему не
так уж и плохой вариант, учитывая, что внимать нас у себя дома не очень
хороший вариант. Как давно мы там не были, а тем более не убирались. Иногда я
вообще задаюсь вопросом, зачем нам дом, если с таким графиком мы можем
туда попасть раз в несколько месяцев? Но все же это ощущение не сравнимо ни
с чем – быть дома. А как давно мы не виделись с родителями! Только
бесконечные разговоры по телефону: «У вас все хорошо?» - «Хорошо, мам.
Хорошо… у нас по-другому быть не может… Я скучаю. Целую тебя...».

152/446
-38-

- Девчонки, вот ключи от вашего номера, - Ваня с улыбкой протянул


связку нам. – Увидимся завтра, будьте готовы к 12, операторы приеду около часа,
хорошо?
- Хорошо, доброй ночи! – Волкова добродушно улыбнулась и направилась со мной
в номер.
Все как обычно по высшему классу. Просто шикарно. Широкая двуспальная
кровать, покрытая дорогим по виду покрывалом, два небольших кресла,
журнальный столик с фруктами и вином, в углу номера холодильник. Наверняка
там много еды! Я только и могу, что думать о еде, за все время я даже
проголодалась и не на шутку! А какой вид с этих окон! Умереть не встать!
- Ну, чем займемся? – Спрашивает меня Юлька, осматривая номер. – Классно тут,
ну блин центр Москвы как никак. Интересно, сколько эти хоромы стоят? Хотя мне
все равно. – Сама же себе отвечает она.
- Так чем займемся? – Сквозь смех спросила я.
- Чем? – Вторила Юля. – Чем мы с тобой займемся? – И тут же дернула бровями.
- Так чем же? – Повторила за ней я и вскинула брови, медленно приближаясь к
Волковой.
- Это очень сложный вопрос, надо подумать! – Сделала серьезное выражение
лица девчонка и, кинув ключи на тумбочку, стала медленно подходить ко мне.
- Тебя тоже волнует этот вопрос, да, Юлек? – Перешла на тихий шепот я и почти
подошла к ней вплотную.
- Очень волнует, Ленок, ты чем мы с тобой займемся? – Она остановилась прямо
напротив меня, прижимаясь своим телом к моему, но ее руки оставались
спокойно лежать вдоль тела.
- Мне кажется, что мы бы могли…, - я неловко закусила губу и посмотрела на ее
губы.
- Ты тоже так думаешь? Да? – Так же тихо спросила девчонка.
- Да-да, я так думаю, - вторю я ей и, прикрыв глаза, облизываю пересохшие губы.
- Как хорошо, что мы одного мнения…, - томно выдыхает она и берет меня за
руку, - пошли скорее к холодильнику! Я тоже жрать хочу! – Неожиданно
начинает орать она, и мы заходимся в диком припадке смеха.
- Та-а-ак, что тут у нас? – Сквозь смех спрашиваю я, заглядывая в холодильник.
- Ай да Ваня! Постарался и заказал нам поесть! Как он догадался? – Удивляется
Волкова.
- Я его предупредила, дурочка! Скатерть самобранка из сказок вообще-то!
- А ты что, в сказки не веришь? – Еще больше удивляется девчонка и
вопросительно смотрит на меня.
- Конечно верю, но не в такие! Чего расселась? Помогай мне вытаскивать отсюда
все! Ты погляди сколько вкуснятины! Я сейчас слюнями захлебнусь! – Кричу я,
все еще не отойдя от смеха.
- Фу, не буду тебя слюнявую целовать! – В новом приступе смеха Юлька
хватается за живот.
- Ну, поцелуй-поцелуй, - кривляюсь я и, поставив блюда на стол, хватаю Волкову
за шею и тянусь к ней.
- Катина, отцепись! Я есть хочу!
- А меня? – Обиженно произношу я, все еще повисая на ее шее.
- Что тебя?
- Меня!
- Извини, ты не в моем рационе! Так уж получилось, - смеется она, пытаясь
ослабить мою хватку.
- Меня не хочешь? Не хочешь, значит? – Притворно обижаюсь я, но никак не могу
153/446
сдержать улыбки.
- Вы не в моем вкусе, девушка! – Все же отцепившись от меня, девчонка словно
безразлично взмахивает рукой и отворачивается.
- А я люблю тебя!
- О, я говорила Вам, не влюбляйтесь в меня! – Так же театрально продолжает
она, и мы громко хохочем.
- Волкова, с тебя книги писать надо! – Говорю я ей, засовывая блюда в
микроволновую печь - ты знаешь, ну вот, правда!
- Спасибо, дорогая! Ты можешь начинать! Я всегда мечтала об этом!
- Нет, это не для меня работа! Я так давно не писала в своих дневниках, кстати
говоря. Совсем нет времени…
- Ничего, найди пять минут и напиши. Так, Лен, без меня справишься?
- Конечно, а что такое?
- Я в душ сгоняю пока, - улыбается Юлька и, убегая, целует меня в висок. – Через
минут пятнадцать буду!
Спустя минут двадцать Волкова так и не появилась, я решила узнать, чего она
так долго? В конце концов, ведь снова нужно будет греть все продукты. Ну, вот
и смысл? Я быстро встала с кресла и направилась в душ.
- Юль, ну ты, скоро? – Я постучала в дверь ванной.
- Заходи, - послышалось с другой стороны.
Я, немного притормозив на месте, все же открыла дверь и прошла. Девчонка, как
ни в чем не бывало, стояла в душе под струями упругой воды, блаженно прикрыв
глаза. Везде было так много пара от горячей воды, что трудно было различить,
кто это стоит.
- Не хочешь принять душ? – Спрашивает Волкова, оборачиваясь ко мне.
- Я бы не против, но после тебя, да и еда остывает. – Отмахнулась я.
- Да забей, потом разогреем, раздевайся!
- Я после тебя схожу, что там толкаться? Он же совсем узкий!
- Кто узкий? – Переспрашивает Юля, видимо пар конкретно расслабил ее мозг.
- Душ! Кто еще?
- Ничего подобного! Залезай и хватит ломаться! – Улыбается она и продолжает
смотреть на меня.
- Может не надо? – Все еще сомневаюсь я.
- Я даю тебе минуту, чтобы раздеться иначе раздену себя сама! Поэтому
выбирай, Катина!
- Вот достанешь любого! – Недовольно бормочу я, но все же начинаю
раздеваться.
- Так-то лучше, - довольно кивает головой девчонка и помогает мне забраться в
душ. – Грязнуличка моя, давай мочалку я тебя помою!
- Прекрати разговаривать со мной, как с ребенком. – Сержусь я.
- Извини, я только хотела тебя помыть…, - не понятно, почему резко притихает
Юля.
- Ладно, извини! Не знаю, что со мной…
Девчонка молча берет мочалку и бережно намыливает мое тело. Мне становится
так приятно, что я буквально размякаю в ее руках, и мне совсем уже ничего не
хочется. Ничего, кроме того, чтобы она не переставала.
- Ну, что ты совсем с ног валишься? – Ласково спрашивает она меня.
- Мне так приятно, но я все еще хочу есть!
Волкова хрипло рассмеялась и отложила мочалку, продолжая растирать мое тело
руками. Вообще, она отлично делает массаж и сейчас это больше всего мне
нужно. Я устало опираюсь лбом о кабинку душа, облокачиваясь на него, а Юля
стоит сзади и мягко сминает под собой мою кожу, переходя от шеи к тазу. Я
блаженно начинаю мурлыкать, пока ее теплые руки массируют мое тело.
- Тебе нравится? – Я не вижу ее, но чувствую, что она улыбается.

154/446
- Очень, - из последних сил произношу я, - где ты этому научилась?
- Меня Паша научил, - притихает она, а ее руки становятся все жестче. – Из него
бы вышел отличный массажист.
- Все нормально, Юлек, мне очень нравится… откуда ты знаешь куда надо
зажимать? Все эти точки?
- Знаю, но есть и те точки, которые изучать необязательно…, - инстинктивно
чувствую, что она улыбается.
- Почему? – Спрашиваю я все еще тихо.
- Ну, потому что…, - отвечает она и ее руки медленно скользят по моим бокам.
Она осторожно переходит на живот, тем самым обхватывая меня сзади. У нее
такие горячие, мыльные руки… а мне так приятно. Я прикрываю глаза и
накрываю ее руки своими. Но она не останавливается. Медленно пробирается
выше, очерчивая форму груди. Осторожно, легко, словно боится испугать.
Неожиданно она замирает и совсем не двигается. Я только чувствую ее теплое
дыхание у себя на шее.
- Юлек?
Она молчит и рассеянно целует мой затылок. Ее руки все еще замерли у моей
груди, и она молчит, и совсем не двигается.
- Что случилось?
- Ничего… я… извини…
Я, сквозь сомкнутые ресницы, улыбаюсь. Мои руки снова закрывают ее и
неуверенно, робко помогают пробраться им к цели. Чувствую, как она начинает
дрожать и пытается убрать свои руки, но я только сильнее прижимаю их к себе…
Чувствую, как внизу живота разгорается пламя. Давно такого не было… Так
давно… с тех пор, как на одном из концертов она продолжала меня поцеловать
весь проигрыш. Ее язык ловко и уверенно жил у меня во рту, то и дело, делая
круги почета вокруг моего языка. Ее руки прирастали к моему затылку, пытаясь
быть ко мне еще ближе. Тогда я думала, что сойду с ума. Дрожа от нетерпения, я
вела борьбу с ее языком, кусала ее губы…и я совсем забыла о том, что мы на
сцене. Но в тот момент, когда ее губы оставили мои в полной растерянности, я
забыла об этом желании… забыла до тех пор, пока ее руки, ее тонкие
музыкальные пальцы аккуратно стали массировать мою грудь… Я выгнулась и
случайно ударилась головой об дверку душа…
- Лен! Лен! С тобой все нормально? – Юлька трясла меня за плечи. - Извини, что я
тебя так трухнула, что ты ударилась…
- Что? – Сдавлено переспросила я.
- Ты не отвечала мне, я думала ты уснула!
- Уснула?
- Ну а что тогда?
- А..ты уже смыла пену? – Так же рассеяно переспросила я.
- Еще минут десять назад! Мы тут уже полчаса торчим, пошли кушать! Я ужасно
проголодалась…
- Так мы не…
- Что? – Непонимающе спросила Волкова.
- Ничего, забей… - Я молча открыла дверцу и вышла из душа…

155/446
-39-

Чтобы быть победителем, нужно быть мудрым. Это связанно между


собой. Как говорил Ваня: «Я мудрый человек. Мудрость - знак гармонии. Я хочу
дальше жить, чтобы передавать людям то, что я понимаю. Я даже чувствовал
себя маленьким Богом, пока не понял, что Бог - энергия, внутри которой
существую и я. Область коллективного бессознательного». Он был мудрым и
никак иначе. Наверное, предвидя будущее, предвидя именно хорошее будущее
или, попросту, решив рискнуть, он снова сказал нам собирать вещи. На этот раз
целью было почти недостижимое – завоевание американского рынка. Здесь не
встречают всех подряд, кто имеет смазливые лица или короткие юбки. Здесь
ищут талантливых, и Ваня метнул взгляд в нужную сторону. Решено было ехать в
Los-Angeles, готовить новое шоу и шокировать все больше и больше людей.
Шаповалову все казалось мало, а власть это огромная сила, которой он хотел
обладать. Он хотел обладать практически всем, только я почему-то так и не
поддавалась на его личные провокации, но, по-моему, его это ничуть не
огорчало. Ведь Волкова так старательно заменяла ему себя и меня, а он и не
отказывался. Иногда, мне казалось, что он такой же, как и она. А она –
нимфоманка. Когда-нибудь это доведет ее, но Ваня не жалуется, да как он
вообще может? А я… я могла побыть в стороне, тем более, что на меня есть
такая замена.
Единственное, к чему он нас приучил - к любви. Иногда это казалось словно
должное, обязанное ему. Наша работа, которая совсем не вызывала чувств.
Глупая привычка – целовать чужие губы и делать вид, что тебе хорошо. С годами
мы научились имитировать практически все. И совсем и никого не волновал тот
факт, что кто-то мог в кого-то влюбиться. Ведь такого не могло было случиться
по определению. Но что-то мне подсказывало, что бесследно ничего не
проходит. Разве могут пройти мимо тебя чужие губы, которые привыкли к твоим.
Это больше, чем работа или привычка. Потому что иногда я думала, что эти губы
созданы для моих губ, а мои губы всего лишь дополнение к сотням губам,
которые трогают ее. И это не очень-то радовало. Как это могло меня радовать?
Когда мое сердце предательски тоскливо сжималось во время одинокой
прогулки по Лос-Анджелесу, в то время, как она была с ним.
А тем временем Ваня рассуждал о любви: «Самое сложное - любить другого.
Потому что любить другого - значит отдавать больше, чем получать. Это
противоестественно для человека, поэтому любовь - не инстинкт, а преодоление
инстинкта. Лучше всего, когда ты сам источник любви. Тогда ты становишься
самодостаточным и ничего не боишься. Результата любви может и не быть.
Конечный результат любви лежит за пределами жизни. Единственный смысл
жизни - переносить любовь. На способности любить построено все творчество.
Когда любишь - выходишь на какую-то иную высоту, где легче находить рифмы
всему происходящему. Научить человека любить - значит научить его не
бояться, открыться людям и миру. Правда, когда откроешься, ты становишься
уязвим для всех. Любая мелочь причиняет боль. Но те, кто до конца чувствует
любовь, лишены страха. Любовь исключает страх. Любовь - единственное
позитивное чувство. Мир запретов нужно поменять на мир любви».
Мы прибыли в Лос-Анджелес под вечер, когда город уже был украшен
разноцветными фонарями, и светильниками, вырывающимися из окон
небоскреба. В эти моменты я чувствовала себя романтиком, и это немного
смущало меня, а Волковой давался очередной повод подколоть меня, ведь я
такая сентиментальная. Куда же мне до нее? Мы медленно шли вдоль длинной
улицы, разглядывая витрины магазинов и кафе, окидывая на ходу взглядом
незнакомых прохожих. Что может быть лучше? Ты в чужом городе, среди чужих
156/446
людей, теперь я могу чувствовать свободу и улыбаться своим мыслям. Только бы
не думать о Юле и Ване. Это до сих пор не давало мне покоя…

157/446
-40-

Мы остановились в одной гостинице с Ваней, а по-другому быть и не


могло.
И не должно было быть. Вечер, с непонятным для меня давлением, нещадно
давил на мою голову, которую забивали ненужные мысли. Поймав на каком-то
шоссе такси, мы доехали прямо до входа в гостиницу, где нас уже ожидали.
Ваня, войдя внутрь, тут же подошел к какой-то женщине, и они активно стали
что-то обсуждать. В то время как нас с Юлей отправили в наши номера. В наши.
Не в один, а в разные. И все потому, что сегодня ночью должен был приехать
этот Паша. Юлькин Паша. То ли бойфренд, то ли очередное развлечение, то ли
повод, чтобы я ревновала. А мне все равно. Почти все равно. Шаповалов
очередной раз раскошелился на шикарные апартаменты, но это было совсем не
удивительно. В ближайшие дни у нас было запланировано выступление на одном
из каналов. Как обычно мы должны были исполнять «All the things she said». Как
обычно. Эта песня порядком надоела мне уже, да и не одной мне. Все мои мысли
нарушали суетящиеся за окном машины и шум города. Это было так брезгливо
противно, что я хотела заткнуть уши. Заткнуть уши ладонями, убежать и забыть
о том, что вокруг все еще происходит какое-то копошение. Противное. Такое
противное, что бегают мурашки по коже. Мне так неприятно, что я затыкаю
ладонь руками, чтобы не стошнить от всего этого противного. Мне плохо, не
знаю точно почему. Это замечает даже Юля, она обеспокоено смотрит на меня и
убеждается в том, что у меня все нормально. И все нормально. Ваня сидит где-то
внизу и что-то делает, что-то обсуждает. Как всегда.
Это достаточно просторный холл, где ярко горят лампы, освещая все черты лица,
не давая ни малейшего шанса соврать, струсить. Ваня сидит, развалившись в
кресле, и смотрит на мужчину, сидящего напротив него. Так проходит несколько
минут, пока Шаповалов начинает говорить.
- Что мы хотим? – Задумчиво спрашивает он, будто разговаривает сам с собой. –
Что мы хотим для пиара тату?
Мужчина напротив него предательски молчит. На его лице отражается
мыслительный процесс. Конечно, ведь на такой вопрос можно ответить, но не
сразу. И все это понимают. Просто нужно время.
- Что мы хотим? – Еще раз повторяет Ваня и сам обдумывает ответ.
Тот самый мужчина представитель из компании Universal, с которой мы
заключили контракт.
- Шок. – Отвечает тот и снова в холле воцаряется молчание.
Слишком напряженное.
- Что ж, в таком случае нам нужно придумать акцию, с которой мы бы могли
выступить на abc.
- Например, акция против войны, - предлагает тот, продолжая мысли
Шаповалова, - как по-русски будет «Нет войне»?
Ваня улыбается, обдумывая идею. Тату против войны, а почему бы и нет?
- Х*й! – Смеется мужчина. – Х*й войне!
- Мы можем сделать майки с этой надписью?
- Да, напишем «Х*й Войне», - снова заливается смехом Ваня.
В голову всегда лезут гениальные идеи, главное от этого не сойти с ума.
- Отлично, давайте увидимся позже и реализуем нашу идею!
- Мы взорвем abc! – Обещает Шаповалов и пожимает руку мужчине. – Девочки все
сделают, как нужно.

Мы всегда делали все, как нужно. Всегда. Когда даже стоило не слушаться,
наплевать и уйти куда-нибудь подальше. Но разве Ванин талант обещать, мог
158/446
оставить нам выбор? Мы верили в него с самой первой минуты, когда не знали о
том, что он будет в жюри кастинга. Я уже тогда верила в него и мысленно
клялась остаться с ним навсегда. И разве после всех этих лет, всех эти
концертов, записей песен и прочих происшествий, я бы смогла покинуть его?
Никогда. Он всегда обещал большее, чем выполнял, он умел найти подход к
каждой из нас. Умел сделать стеклянные глаза, полные безразличия, а внутри
знал, что на это мы попадемся и никогда не уйдем. Ваня знал, что мы отчетливо
понимали то, кто нас вылепил, из чего нас вылепили. Кто протоптал нам эту
дорогу и дал шанс быть не такими, как все. Не быть фанатами какой-то группы,
а чтобы фанаты были у нас. Сотни. Тысячи. Миллионы. И я так чертовски любила
этих фанатов, что уходить от Вани мне не хотелось. Тогда я думала, что если
уйдем мы, уйдут и фанаты. За Ваней. Ваню любили, и иногда я всерьез
задумывалась, кого любят больше. Нас или его? Его или нас?

Наступило утро. То утро, когда просыпаться мне совсем не хотелось. И дело было
вовсе не в лени или желании поспать. Нет, я отлично выспалась и совсем не
ленилась. А все потому, что в это долбанное утро, Юли не было рядом. Она была
за стеной, в соседнем номере на свой чертовой двуспальной кровати по
соседству с Пашей! И эта мысль не давала мне покоя, хотя сама не знаю почему.
Мне было неприятно, омерзительно думать об этом, что она лежит с ним, а он с
ней и они нежатся под теплым одеялом. Я натянула свой плед по уши, накрывая
им все тело. Но разве можно уйти от проблем таким образом? Было бы все так
просто.
Ваня позвонил нам чуть раньше и сообщил, что нужно обсудить предстоящую
акцию и выступление на канале. В прочем, план как всегда обычный. И
концепция одна и та же: шокировать какой-нибудь выходкой, посмотреть на
Юлю так, чтобы у всех завибрировало между ног, поцеловать ее так, чтобы все
обкончались и неутомимо орали: «Тату! Тату! Я Вас люблю-ю-ю! Лена! Юля! Я
сошла с ума». Схема простая.
В начале одиннадцатого утра, в соседней комнате, я услышала, как орет Юлька.
Ненавижу эти тонкие стены, можно слышать все, что угодно. Она заказывала
себе в номер завтрак на ломанном английском языке. Прошло уже столько
времени, а она так и не научилась прилично говорить на нем? Да и зачем? Зачем?
Если у нее была я, такая смышленая, неплохо говорящая на английском. Она без
остановки могла говорить на русском и в этих дурацких интервью не давала и
слова мне вставить. Так пусть уж на английском буду говорить я. От меня есть
хоть какая-то польза. Из-за этих мыслей мне становится все хуже. Нужно что-то с
этим делать… Позже, не сейчас.
И все происходит в точности, как в моих мыслях. Тот же план. Сидит Ваня, я и
Юля. Ваня рассказывает нам про новую акцию, он так и обозвал ее «Хуй войне».
Волкова ржет, я смеюсь тоже. На самом деле это забавно и самое абсурдное то,
что эти америкашки ничего не поймут. Разве что единицы. Ну что нам эти
единицы?
- Ну, правда же круто? – Смеется Шаповалов вместе с нами. – Все будут в шоке, я
уверен! А нам нужно просто провоцировать!
- Вот провоцировать мы умеем, - утвердительно кивает головой Юлька и косится
на меня.
- Еще бы, мы сделаем их!
- Я не сомневаюсь, девочки! – Улыбается мужчина и заключает нас в свои
объятия.
Концерты, интервью, выходы в клубы, концерты, интервью, напиться до безумия,
концерты, шоу, концерты, интервью. У меня от всгео этого кружится голова и я
не могу с этим ничего поделать. К сожалению. Почему на нас столько всего
свалилось? Я не представляю, как мне жить, как нам жить. Я не справляюсь,

159/446
чувствую, что из моего тела постепенно уходит вся энергия. Блеска в моих
глазах почти нет. А мы на вершине славы. Мы популярны везде. Мы – известны во
всем мире. А мне так плохо, что я хочу умереть. И все так странно завертелось в
последнее время, что чаще всего я думаю о том, что я сплю. И вот-вот я проснусь
и все будет хорошо. Будет хорошо… Я успокаиваю себя этой мыслью уже
несколько недель. Или месяцев? Я путаюсь во времени и боюсь чего-то. Юля
живет и улыбается, а мне нужно просто тешить себя надеждой. Ваня обещает,
что у нас будет еще больше, чем есть сейчас. А разве так бывает? Еще больше?
Когда весь чертов мир в твоих руках! И я вроде стараюсь дышать… Стараюсь, но
силы покидают мое тело… Глаза закрываются и кажется, что я куда-то падаю.
Страшно…

160/446
-41-

Манский, он снимал это шоу, потом сказал хорошую вещь: «Известных


людей снимать в принципе проще: ты опираешься на то, что уже знакомо
зрителю, и только наполняешь это знание нюансами. Предположим, что народ
думает о „Тату“? Что они лесбиянки. Ну, кто задумается, понимает, что они,
скорее всего, не лесбиянки. Меня это вообще не интересовало, и не надо было
задавать им этот вопрос. Достаточно было ввести мотив прерывания
беременности — и все становилось ясно».
К тому времени и стали почти развеиваться мнения о том, что мы лесбиянки.
Нет, все-таки что-то не то, думали бы многие и меня это не очень огорчало. Юлю,
думаю, тоже. Да было разве сомнения в том, что мы натуралки, ну, или как
минимум бисексуалки? Все началось с того, что Волкова привела своего парня на
это шоу. Пусть Паша повертится тут несколько раз перед камерами, не намного
он станет богаче. Разве что Юлька. Все туда-сюда бегают с камерами и что-то
пытаются снимать, интересного всего много, особенно с нами.

И вот мы собрались очередной раз у Вани перед выступлением на телешоу The


Tonight Show with Jay Leno. Выдал нам белые кофты, а сам взял черный маркер. С
довольной, на все лицо, улыбкой, он по очереди стал писать на нас «Х*й войне».
Если хочешь быть заметным – нужно выделяться.
«Ведь это наша такая особая работа такая провокация», - как бы сказала
Волкова. Она бы всегда нашла, как прокомментировать самую острую ситуацию,
язык у нее что надо. Во всех смыслах этого слова.
И вот началось это телешоу. Такое независимое, крутое, одно из ведущих. И
вышли мы – в майках «Хуй войне». И заиграла наша фонограмма «All the things
she said», закрутились в голове слова и все движения. Правда сейчас это было не
так наиграно, как на нашем первом выступлении, все стало свободней,
сохранялись лишь некоторые правила. Одним из таких правил являлся наш
поцелуй в проигрыше. Наигранный, терпкий, как вино из погреба. Терпкий и
горький поцелуй. Были поцелуи, когда мне хотелось оттолкнуть ее, а были,
когда наоборот не хотелось выпускать из рук ее черный короткостриженный
затылок. И это такое странное чувство, когда ты стоишь на концертной
площадке, перед тобой крутятся камеры, внизу стоят тысячи фанатов и плачут
от умиления, а ты сжимаешь в руках ее затылок, прикасаешься губами к ее
губам и понимаешь, что готов отдать этому человеку всего себя, остаться с ним
на всю жизнь.
Навсегда.
Я так ненавидела и в то же время любила размышлять над этим. Над тем, как
Юлька ворвалась в мою жизнь, и без спроса перевернула в ней все с ног на
голову. Не давай мне не единой возможности отдышаться после очередного
наводнения, цунами, урагана, - всего, что она устраивала. Иногда мне и в правду
казалось, что я смогу остаться с ней всю свою жизнь, терпеть ее, любить,
уважать и заботиться о ней. Только было бы все так просто. Со временем я
полюбила ее как никого и я не могла объяснить, что это за чувство. Его нельзя
описать никакими словами и сколько бы я не пыталась – у меня так и не вышло.
Сложно было думать о том, что думает она по этому поводу, а еще сложнее –
было признаться ей. В этом и была моя слабость. Но я знала точно, что на все ее
больные идеи и выдумки, я соглашалась. Это пугало…
Я так любила ее, а она…
- Давай сделаем их! – Закричала Волкова громко и по-русски.
Я в ответ улыбнулась ей и протянула ей руку, чтобы она помогла мне встать. Мы
начинаем петь, Юлька улыбается и то и дело смотрит на меня, я улыбаюсь ей в
161/446
ответ. Улыбаюсь нашим фанатам и надписям на майках, которые никто не
понимает. Может даже это к лучшему. Сколько уже у нас было этих
выступлений? Страшно себе представить. И все так любят эту песню, и я даже я
люблю, но скорее ненавижу. Раньше все это казалось мне запретным, а сейчас
все это лежит на руках. Все так просто и легко, что это пугает. Меня многое
пугает, особенно то, что достается легко. Нам досталось это слишком легко.
И снова запретный проигрыш, запретные взгляды фанатов, жаждущих только
одно. А что им еще надо? И они стали такими же развратными и ненасытными,
как мы. Юлькина улыбка не сходи с лица, она подходит ко мне и обнимает за
плечи. Я неловко кладу свои руки на ее талию, становясь чуть ближе. Сегодня
все немного иначе. Немного. Ее запретные губы легко отпечатываются на моих,
словно зеркальное отражение. Все так просто, но это только осложняет многое.
Ее губы настойчивы, но мягки и я поддаюсь им без сопротивления.
Без малейшего сопротивления.
Реакция зрителей и самого телеканала никого не удивляет. Ни нас, ни Ваню. Все
в шоке, все под током. Таков наш ход, наш план и он очередной раз срабатывает.
Все, что мы придумываем – срабатывает. Это получается по определению.
Идут дни, а нас все еще снимают, готовят материал для этой программы. Мы
даем какие-то интервью, в них рассказываем то, о чем не знают. Ведь главное
добавить нюансов. И я рассказываю о том, что я православная, что я хожу в
церковь. Юлька тоже православная, но не посещает такие места. И самый
интересный казус в том, что на сцене мы – две лесбиянки. Такие нимфетки,
которые любят парней. Любят парней, но друг друга. Абсурдность ситуации меня
забавляет, вот тебе и нюансы. Ничего, ничего, главное, чтобы нас любили.
Неважно как. Я даже не боюсь разочарования фанатов, разве что самую малость,
но эту уже не важно.
Мы с Юлей христианки. Это так смешно и грешно смеяться над этим.
А Волкова рассказала о своем аборте. Так вышло, так было надо, - ее
единственное оправдание. И все так просто…
Наступил очередной вечер, очередного суетящегося района Лос-Анджелеса. Я
сидела у себя в комнате и о чем-то думала, как вдруг мои мысли прервал стук в
дверь. Я обернулась и увидела входящую Юлю. Она обернулась по сторонам и
убедилась, что никого из операторов нет. Время съемок закончилось, все
продолжится лишь завтра утром. Она молча закрыла за собой дверь и подошла
ко мне, склоняясь ближе. Я улыбнулась ей. Она улыбнулась мне в ответ. И мир
снова рухнул. Все так же продолжая молчать, Волкова медленно приблизилась к
моим губам и распахнула их своими губами. Это было настолько нагло и
неожиданно, что я едва не задохнулась. Кровь почему-то прилила к лицу, и я
поняла, что краснею. Оставив мои губы в покое, она отстранилась от меня.
- Привет, - поздоровалась девчонка, как ни в чем не бывало, и рухнула на
стоящую рядом кровать.
- Привет. – Ответила я ей и совсем растерялась.
Не зная, куда деть глаза, я уставилась в окно.
- Ты чего пришла?
- Просто так. Соскучилась, - пояснила она, и вроде бы все встало на свои места.
Вроде бы.
- Я не очень понимаю твое настроение. – Честно призналась я и мельком
взглянула на нее. – Что это было?
- Что это?
- Ты поцеловала меня…
- Поцеловала. – Утвердительно кивнула та.
- Не понимаю…, - снова удрученно вздохнула я.
- Чего ты не понимаешь, Ленок? – Она подошла ко мне и мягко прикоснулась
пальцами к моим волосам, поглаживая их. – Что опять не так?

162/446
- У тебя ведь есть парень! Паша ведь в соседней комнате, а ты приходишь сюда
и целуешь меня! – Совсем отчаянным голосом продолжаю я. Мне становится не
то грустно, не то противно.
Не могу понять. Угнетающая обстановка вокруг и Юлька стоит рядом…
- Ты же знаешь, что я тебя люблю!
- Юля!
- Ну что Юля? – Взмахивает руками она. – Я просто соскучилась по тебе, просто
захотела поцеловать!
- У тебя как всегда все просто! – Совсем тихо говорю я.
Затем встаю и выхожу с комнаты.
- Ну, куда ты пошла? – Спрашивает она меня вслед. – Ленок… чего ты?
- Извини, я очень устала, хочу побыть одна.
- Я пойду, оставайся. – Сдается она и нехотя уходит из комнаты, провожая меня
самым грустным взглядом на свете. – Сладких снов, котёнок.
- До завтра. – Я мягко закрываю за ней дверь.
Закрываю глаза, закрываю руками лицо. Все так напрасно. Прошло столько лет с
тех пор, как мы встретились в поезде, как прошел этот кастинг и мы оказались в
одной лодке. В маленькой лодке посреди океана. Сколько времени прошло с
нашего поцелуя и первого объятия? Мне страшно представить. Хочется не
молчать об этом, но нет смысла. Зачем кричать, когда никто не слышит? Когда
тебя не слышат для чего кричать? И если только подумать, сколько всего мы уже
пережили, а сколько еще впереди… если об этом подумать, у меня, несомненно,
закружится голова и я снова упаду в обморок, как в прошлый раз. Когда из моего
тела уходила вся энергия. Хочется кричать о том, как мне сложно любить ее, как
мне сложно все это переносить.
Давай, кричи, но тебя могут не понять. Никто из них не хочет ничего менять.

163/446
-42-

Снова и снова у Вани появляются больные идеи. Никто уже этому даже
не удивляется. Едет он в машине и неожиданно говорит:
- А давайте за акцию «Х*й войне» нобелевскую премию получим?
Машина сотрясается от смеха и Шаповалов не исключение.
- А че? Ну реально же? Можно ведь выдвинуть эту идею. Тут важна не сама
фраза, а концепция этой идеи. Мы ведь против войны. Не, ну а че? Давайте!
И все опять смеются. А что всем остается делать? Кажется, в этой компании
редко бывают здравомыслящие люди и адекватные мысли. А вместо слов всегда
– смех. Пусть смеются, буду жить дольше, - всегда думала я.

А потом Ваня уехал, опять кинув нас. Оставил с Пашей. Теперь я еще больше
чувствовала себя одинокой, и ничего с этим не поделать. Юля все свободное
время проводила именно с ним, а я – одна. Наедине с собой, вспоминая о том, как
она вошла в мою комнату и поцеловала меня. Ей так захотелось. Как она вошла с
мою жизнь и все разрушила в ней. Ей так захотелось. Была идея снять клип на
песню Show me love, хотели снимать на Красной Площади, а тут Ваню
задержали. Как всегда нарываемся на неприятности. И даже это уже не
удивительно. Юлька переживает, мол, как так задержали? Ваню? Да Ваню
задержать не могут, ведь Шаповалова знают все. Говорит ему:
- Ты им диск дай наш, откупись! Они же дебилы, диск возьмут, а тебя выпустят.
А Ваня смеется и говорит, что разговаривать по телефону ему больше не
разрешают. Волкова злобно сопит и снова начинает кричать на него. А рядом
сидящий Пашка ржет. Я переживаю не меньше, но все же надеюсь на лучшее,
знаю, что его выпустят, это просто дело времени.
- Чего ржешь? – Юля начинает злиться на свое бойфренда, а я снисходительно
улыбаюсь, глядя на нее.
- Ему разговаривать не разрешают, - жалуется мне девчонка, - ты
представляешь? Вот что теперь делать? Нам надо позвонить…
- Успокойся! – Я едва удерживаю себя, чтобы не засмеяться, хотя это, в общем-то,
не смешно. – Все будет нормально, его выпустят! Вот увидишь, просто подожди
немного!
- И черт бы побрал этот клип! Паш, заткнись! – Срывается она и сбивает какие-то
предметы с журнального стола.
- Ладно, пойду я, - чуть затихаю я, глядя на разъяренную Волкову. – Успокойся, в
конце концов, выпей успокоительного! Истери-и-ичка, - улыбаюсь я, подкалывая
ее.
И теперь спокойно ухожу, хотя все еще переживаю за нашего Ванечку.

Шаповалова выпустили, и теперь я была спокойна. А Юлька со спокойной душой


продолжала целовать Пашу, неужели ей действительно нравилось это? Он
совсем не для нее. Я все время оставалась в тени своего гостиничного номера и
просто давала интервью для нашего готовящегося телешоу. Кроме этого мне
ничего не оставалось делать. Ваня, сидя в Москве, тоже зря время не терял и
давал такие же интервью нашим операторам. И самое главное, чтобы он не
находился под травкой, потому что это могло бы многих опечалить. Именно
тогда он бы случайно мог рассказать о двух лесбиянках-христианках, которых он
придумал, вылепил. Рассказал бы нам Великий Ваня-наркоман, который имеет
образование детского психиатра. И это было бы забавно. Эдакое сумасшедшее
шоу, напичканное нюансами. И я даже знаю, что бы сказал Ваня: «Да вы знаете
все ведь купились на эту дешевую утку! Ха, она и правда дешево мне обошлась!
Стоило только обеспокоиться о костюмах, но вам же нравятся эти юбки и
164/446
блузки? Не трудно было и придумать концепцию, как две девчонки, абсолютно
гетеросексуальные, любят друг друга. И на это вы клюнули. И вы, и вы, и вы, и
даже вы, - он бы показал на несчастного оператора. – И весь чертов мир вопил с
ними строки из песни «Я сошла с ума», и весь мир скупал блузочки, юбочки...». И
на этом пора бы было прервать его, но я была уверена, что оператор, с
довольной ухмылкой, продолжил бы снимать его. Ведь все дело в нюансах.

Почти так все и было. Он сидел на подоконнике одного из гостиничных номеров,


и безразлично пережевывал виноград, рассказывая о своих гениальных идеях. О
том, как вообще создавался проект. Именно с тех минут, люди стали немного
ближе к правде, да и вообще узнали что-то большее о нас. Ваня все же поведал
историю о том, как добрый дядя Боря дал нам денег и словно Бог спустился с
небес, дал нам шанс дышать. И так всегда с этими инвесторами!
- Ты знаешь, - Шаповалов почему-то обращался к оператору, - мы с Борисом были
знакомы давно, я делал рекламу его компьютеров, а тут мы задумали кастинг.
Лена Катина, она как раз выиграла его, должна была быть хедлайнером на
телешоу в поддержку Югославии. Нас тогда с Войтинским очень затронула эта
тема. Нужны были деньги, я к Ренскому и пошел, а он мне говорит мол, зачем
тебе это? Давай я дам тебе денег, а ты сделаешь музыкальный проект. А я на
него смотрю и не понимаю, шутит он или серьезно, ведь я никогда не занимался
этим. И он дал, - Ваня засмеялся и уставился в окно. – Представляешь, дал денег?
Затем он долго молчал, что-то обдумывая. Оператор выключил камеру и тяжело
вздохнул, а Ваня снова засмеялся. Только в его глазах почему-то была
глубочайшая грусть. Он слез с подоконника и молча куда-то ушел.

Шло время, и с каждым днем было все больше и больше планов на будущее. Мы
выступили на Евровидении, и после этого я ушла в затяжную депрессию. И какой
черт меня дернул ввязаться в этот мир шоу-бизнеса? Где все так нечестно и
куплено. Где тебя подставляют и ходят по головам. Вот Юлька так может, а я
нет. Заняв третье место, мы ни к чему не пришли, раз все что к одной
нервотрепке. И все так нечестно, несправедливо, что я только и могу кричать эти
слова, но разве до этого есть кому-то дело? Совсем нет. И это все после того, как
мы объездили эти страны с гастролями!? Эти страны, которые поставили нам
ноль баллов? Так все странно. Вот тебе и гастроли. Поздравляем Тату, все с
успехом провалилось! Ленчик был в ярости, Ваня подавлен, а мы… А с нами итак
было все уже давно понятно. Неприятно? Слабо сказано. Трудно подобрать
слова, что мы тогда испытывали. А какие-то придурки носились с камерами туда-
сюда, снимали нас. А зачем нас снимать? А кто-то особенно одаренный пробовал
даже сфотографироваться с нами. Хватило же ума… Только на что? И какого
ума. И все как-то не так. Такое ощущение, что все рушится именно после того
Евро. Буквально все. И так офигенно логично было закончить это чертово
телешоу Манского именно этим третьим местом. Прервать нас таких униженных
и оскорбленных, подавленных. Оставить в таком состоянии, позволив зажаться в
угол и выть. На что он рассчитывал? Показать миру, что мы – ничто, или дать им
шанс – пожалеть нас. Таких подавленных. Это оставалось загадкой. Это вы
отлично придумали, ребята. «Тату доигрались!» Я представляю себе этот
заголовок уже во всех свежих газетах. Теперь нужно где-нибудь засесть и не
высовываться. А как иначе?
Мы сняли номер с Юлькой и отправились спать. Нужно было отдохнуть от всех,
по-другому мы бы не выжили. Номер скромный, хочется отдохнуть от роскоши.
Для роскоши не тот момент, ведь мы взяли третье место. Как те, кто номер один
в мире могут быть третьими? Это не укладывается в моей голове.

- Эта долбанная херня меня бесит! – Ругается Юлька, выглядывая в окно нашего

165/446
номера. – И эта долбанная Москва меня тоже бесит!
- Это просто невозможно… - Я схватилась за голову и плотно сомкнула ресницы,
все еще не веря в происходящее. – Юлька, мы же первые!
- Мы третьи, Катина, эти сволочи… они… да я уверена, что что-то было не так!
- Так просто не могло было быть!
- По определению не могло! Что б их, суки…
- Что делать будем? – Спрашиваю я, хотя даже ответ меня не особенно
интересует.
- Спать. – Коротко отвечает Волкова и, резко развернувшись, идет к кровати.
- Да, надо бы. – Соглашаюсь я.
Мы быстро раздеваемся и ложимся. За окном уже почти светло, а мы ложимся, но
нам все равно. Просто хочется спать и ни о чем не думать. Она уверенно
вкладывают свою руку в мою, и мы забываемся во сне. Теперь нам ничего не
нужно. И нам уже почти все равно на это третье место. Черт их еще подерет! Я
уверена!
А тема временем материал отсняли и запустили в эфир. Пусть народ смотрит и
дрочит. Других вариантов у них нет.

Все начинает в привычном ритме после той безумной ночи. Мы третьи, но


первые. Все говорят нам об этом. А на первый канал через какое-то время
пришло письмо, о том, что мы первые и вся эта херня подставная. И зачем я
вляпалась в это дерьмо? Юлька кричит, а я молчу. Так всю жизнь. Но разве что-
то из этого может помочь? Да ничего подобного. И мы обе понимаем. А Ваня все
смеется. Смеется и наверняка думает над новыми идеями и как нам покорить
мир! Да он уже покорен.
Тут стали планировать крупнейший тур Show me love рассчитанный на япошек,
которые просто сходят с ума. Эти миниатюрные, милые японочки сходят по нам с
ума. Просто с ума-а-а сойти! Концерт в Tokyo Dome 130 тысяч человек и вокруг
кричащие япошки, в юбочках и блузочках, как мы. Правда, если говорить на
чистоту, мы отходим от этих юбочек и маечек, ведь возраст уже не тот. Не тот
возраст, чтобы носить их, чтобы любить друг друга. Но это ничего. Ване это не
мешало продолжать уговаривать нас целоваться, он был уверен, что все
держится именно на этом. И временами мне казалось, что духовная наша связь с
Юлькой его даже не интересует. А как бы мне хотелось знать, что он думает о
нашей постельной жизни? Ведь прошло столько лет, а она так и не совратила
меня. Почти. В любом случае мы полноценно ни разу не переспали. Поцелуи и
всякие нежные прикосновения не в счет. А чтобы так, все правильно или точнее
неправильно – такого не было. Вот что Шаповалов думает об этом? Может, он
уверен в том, что каждый раз после концерта, приходя в номер, мы занимаемся
диким, страстным сексом? Хотя сил у нас ни на что не хватает. С другой стороны
– зачем ему думать об этом? Его задача все лишь заставлять нас целоваться.
Хотя и это не кажется мне уже таким уж и запретным, нереальным. Мои губы –
зеркальное отражение ее губ. И все уже так просто. И совсем ничего не значит.
Почти ничего не значит. Почти – это значит, что не все так просто. Прошло уже
четыре года, с тех пор, как я впервые попробовала на вкус ее губы. Тогда от
этого я не могла дышать, а мои колени предательски дрожали. Это было новое
ощущение, запретное, это было, как искушение. Сейчас же – все иначе. Она
может подойти и поцеловать меня просто так. Как тогда в номере. И мне
становится грустно. Ужасно грустно. Иногда мне кажется… что я люблю ее.
А может только кажется…
Тогда почему мне так хреново? Почему я готова простить ей все, когда она
целует меня. От этого становится страшно, я не хочу никому в этом
признаваться. Наверное, это юношеский максимализм. Но почему такого не было
раньше? Почему я злюсь, когда она с Пашей? Почему я готова зареветь, когда

166/446
она целует его, и представляю себя на его месте! Наверное, потому что я плакса!
У меня есть только один выход – выкинуть эти мысли из головы, и желательно
Юльку из своего сердца. Но это невозможно. А как бы хотелось…
И я начинаю совсем в серьез задумываться над этим… И вообще, зачем мне все
это нужно?

167/446
-43-

Это такое странное ощущение, когда у тебя есть все.


Когда ты охватываешь необъятное. В 2003 году мы получили свою вторую
премию Международной ассоциации производителей фонограмм «IFPI Platinum
Europe Award» за миллион проданных в Европе копий альбома «200 km/h in the
Wrong Lane. Мы заняли второе место в национальном хит-параде Франции и
первое место в чартах Великобритании. В октябре стали призёрами World Music
Awards в номинациях «лучшая мировая поп-группа», «лучший мировой дуэт» и
«лучшая танцевальная группа». Шаповалов тогда предложил во время
церемонии вручить нам настоящие автоматы с холостыми патронами, которыми
мы должны были «расстрелять» зал. В итоге как всегда все обломилось,
организаторы выдали игрушечные автоматы. Но это же просто смешно! В
результате мы отказались от участия и не получила призы. Ну и подумаешь! У
нас их сто-олько! Мы отказались участвовать в борьбе за премию MTV Europe
Music Awards в номинации Best Russian Act (лучший исполнитель России). Да
ладно, зачем нам? В 2001 мы уже взяли эту премию, пусть и другие поучаствуют!
Нам ведь не жалко! Нам никогда и ничего не жалко!
А потом началось приготовление к огромному шоу в Tokyo Dome, запланировано
было все просто гениально. Дело оставалось за малым – репетировать.
Продумать каждую мелочь. Но это мы умеем. И сто тридцать тысяч японцев
будут пожирать нам своими глазами. Днями и ночами мы торчали на
репетиционной базе, шоу обещало быть интересным.
Накануне вечером мы с Юлькой сидели у нас в номере и обсуждали предстоящий
концерт. Давно пора было спать, но почему-то нас обеих мучила бессонница.
Наверное, такое бывает, когда очень волнуешься. А как тут не волноваться?
Когда ты выступаешь на самой крупной площадке Японии. Организаторы
молодцы, так постарались.
- Лен, боишься завтрашнего дня? – Спрашивает Юлька, лежа на кровати и
уставившись в потолок.
Она молчала на протяжении пяти или десяти минут, а тут вдруг заговорила.
- Волнуюсь, конечно, не без этого, но ведь у нас столько было этих выступлений,
- протянула я и улыбнулась самой себе.
- Да я знаю, много, а тут прям что-то страшно! Мы никогда не выступали перед
таким количеством народа!
- Дааа, представляешь сто тридцать тыщ!
- Не, не представляю! – Она тоже улыбается и поворачивается ко мне. – И все
пришли к нам!
- Посмотреть на нас, послушать нас, - я тоже смотрю на девчонку и улыбаюсь в
ответ.
- Нет! Ну, что ты? Они пришли посмотреть, как мы с тобой целуемся! Это ведь так
важно! – Начинает ржать она.
Вообще-то Юлька права.
- Они стали такими же извращенками, как и мы! – Подхватываю ее смех я.
Как можно не смеяться, когда смеется она? У нее самый заразительный смех в
мире! Уж я в этом уверена!
- Как Ваня! Это все Ваня, он виноват!
- Он молодец, если бы не он…, - начинаю было говорить я, но Волкова прерывает
меня.
-Знаю-знаю, то нас бы не было! И не было бы ничего, и наших миллионов тоже, и
Tokyo Dome не было бы, и сто тридцать тыщ японцев! Я знаю!
- И тебя бы не было, - грустно замечаю я.
- И тебя, - так же грустно вторит она.
168/446
- Как хорошо, что мы есть! Это так важно. – Я не сдерживаюсь и обнимаю ее.
Так мы и засыпаем, не произнеся ни слова.
К вечеру следующего дня все становится предельно ясно. Настолько все просто,
что я схожу с ума. Всегда в нашей жизни было две ситуации: все очень сложно и
все очень просто. Сейчас время как раз второго варианта. И я даже не знаю
хорошо это или нет. Наверное, хорошо. Все предельно просто: 2003 год, наш пик
популярности, все визжат, орут «Я сошла с ума», «Юля, Лена…», «Я вас люблю» и
все это на ломаном русском. Этот год стал кульминацией чуть ли не всей нашей
жизни, если не так, то столько эмоций я в любом случае не испытывала еще
никогда, и редко когда испытывала потом. Почти никогда. За исключением и
только.
В тот 2003 год я поняла, что начала влюбляться. Кажется, в тот 2003 год, у меня
поехала крыша от нашей славы. А как она могла не поехать, когда вокруг тебя
миллионы фанатов и все кричат: «Тату, тату!» А ты смотришь, смотришь на них с
какой-то вышки и улыбаешься, и думаешь, что может быть лучше? Что может
быть хуже? И никто бы не смог сопротивляться такой славе, и мы не исключения.
Тогда мне казалось, что нам возможно все, что мы чуть ли не Боги. Я думала, что
я и есть Бог, пока не поняла, что Бог внутри меня. Но это немного о другом, не
то, о чем хотелось кричать.

Этот 2003 год разрушил все возможные стереотипы, и нам совсем унесло крыши.
Совсем. Я и не могла думать о том, что мы зайдем настолько далеко. Моя мама
была права, когда предупреждала меня о том, что я могу заиграться. И был прав
Ваня, который шутливо говорил, что стерпится и слюбится. Стерпелось. И
слюбилось. Да еще как. Нам совсем снесло крыши.
Тогда стоял обычный день, и мне казалось, что земля уходит из-под моих ног.
Она смотрела на меня сегодня будто весь день и ни на секунду не отводила
взгляд. Когда я спросила у нее, что случилось, она улыбнулась и покачала
головой, что означало – все в порядке. Как могло было быть все в порядке, когда
она так смотрела на меня? Так, когда бегают мурашки по коже. Или так надо? Не
думаю. Но это совсем не важно, она не прекращала смотреть на меня. И с
каждой минутой я чувствовала, что мое сердце уходит куда-то ниже. Ниже. Я
слабо улыбнулась, глядя на нее. Тогда она подошла ко мне так близко, что
расстояния между нами почти не осталось. Я снова удивленно кинула на нее
взгляд и попятилась обратно. Она все еще молчала, но отставать не хотела и
двинулась за мной. Через несколько секунд я почувствовала что-то твердое
сзади. Это была кровать. Я засмеялась, ведь всегда, по всем законам жанра,
когда человек пятится назад, он на что-то натыкается. Юлька усмехнулась тоже
и мягко опустила меня на покрывало. Я не стала сопротивляться. Сама она
замялась и еще минуты две стояла рядом, молча смотря на меня. Я
вопросительно посмотрела на нее, совершенно не понимая, что происходит. И
только я хотела спросить ее об этом… Только хотела…
Но было поздно. Она не дала мне собраться с мыслями и все обдумать. Почти не
дала. Едва успев вздохнуть, ее губы мягко накрыли мои. Я чувствовала ее
волнение, хотя так и не понимала в чем дело. Она неловко присела сверху меня,
продолжая целовать. Я, к своему же удивлению, почему-то совсем не
сопротивлялась. Совсем не хотела… Только совсем не понимала что
происходит…
Это было еще тогда, в 2003, так скоро после нашего концерта.
А пока мы стояли за кулисами Tokyo Dome и с дрожью в теле ждали нашего
выхода, который и так уже задерживали. Ни чего, ни чего, - уверяла я саму себя,
- вот Киркорова два часа ждали, а у нас всего лишь полчаса задержка. И ничего
кроме этого занятия мне не оставалось делать, так мамы уверяют детей в том,
как Дед Мороз существует, а поэтом их детское сознание рушится и оказывается

169/446
все наоборот. Стоит только появиться папе в новогоднюю ночь у ёлки и
подложить туда какой-либо подарок. Всего-то, но так люди и разочаровываются.
Но я почти не разочарована, хотя почти не считается, просто нужно немного
подождать и выступление начнется. Вообще за свою недолгую, но довольно
плодотворную жизнь я поняла – ждать, не всегда хорошо, но и не совсем плохо.
Лучше ждать.
Но все же наше выступление началось, с опозданием или нет – уже никого не
волновало, главное – оно началось. И только мы вышли на сцену, как тысячи
японцев завопили во все горло. Завопили скорые машины на суетящихся трассах.
И люди стали падать. Падать в обморок. Мы узнали об этом позже, но в тот
момент, как мы вошли, они уже падали. Падали, так и не посмотрев наше
выступление. Падали, падали, падали…

Концерт закончился довольно быстро, даже не смотря на то, что мы отыграли


все по программе. Все, как задумывал Ваня, Ленчик, чертов менеджмент и все
посторонние люди, даже незамысловатые гримеры и стилисты. Мы отыграли так,
что я уверена в том, что Ленчику пришлось закрывать рот рукой, а Ване в
срочном порядке подавать самокрутку, при этом довольно улыбаться. Дабы он не
подумал о том, что вам что-то не понравилось. Не дай Бог, иначе пристал бы с
расспросами и не дал вам уйти. Главное, чтобы на сегодня они оставили нас в
покое. Мы отыграли этот концерт на всю катушку, посадили голоса, ноги
неприятно ныли, а губы – приятно. Губы… Мы снова целовались. И я уже почти не
замечаю этого. Это происходит не специально, а так, как будто это надо, будто
мы занимались этим всю жизнь. Она просто целует меня, а я просто целую ее. И
так, как всегда, все просто. И губы приятно ноют. Когда заиграла песня All the
things she said Юлька, как обычно стала подходить ко мне. Как обычно я
улыбнулась ей и тогда же, как обычно, я почувствовала несмелую, вязкую волну
внизу живота. Как обычно она обняла меня, я ее тоже. Она коснулась губами
моих губ, я ее тоже. Она приоткрыла свой рот, разрешая мне целовать ее, я
сделала так же. Она всегда целовала меня. Не я ее. Она – меня. Этим мы
различались. Она, как всегда, осторожно и бережно сминала мои губы под
своими, как сминают лепестки гербер. Герберы – мои любимые цветы, и она
знает об этом, и поэтому сминает мои губы так же, как сминают лепестки
цветов.

И с тех пор я смутно помню что-то. Вряд ли она страстно любила меня, когда мне
было восемнадцать, но тогда, по крайней мере, она мне не изменяла. Я не
выглядела на свой возраст и мне гораздо меньше лет, чем было на самом деле, и
во всем виноваты веснушки и рыжие кудри, от которых я позже с удовольствием
избавилась. Точнее сказать избавилась от прошлого. Проще придумать способа я
не смогла, проститься с прошлым, и Юлей был только один выход. И обо всем
этом я думала уже, когда мне стукнуло двадцать четыре или около того. Я плохо
разбираюсь во времени, мне кажется, что она – Вся Моя Жизнь. Тату – вся моя
жизнь. Мне показалось так через некоторое время после концерта. Тогда мы
выпили. Выпили больше, чем следует, выпили, как обычно. И как обычно все
заканчивалось одним: «Лен, а я так тебя люблю!», «И я тебя люблю», «Я так хочу
спать, пошли?» И без ответа на вопрос мы вырубались. Так было почти всегда, до
того самого обычного дня, пока мы выпили больше, чем следует.

… Отрезвела я сразу после того, как почувствовала мягкую поверхность


покрывала. Она была слишком холодная, и я поежилась. Какого-то черта было
открыто окно, и я успела замерзнуть за это время. Юля села сверху, ее кожа
просто горела, тогда я на секунду согрелась.
- Ты не могла бы закрыть окно? – Попросила я ее и едва заметно улыбнулась.

170/446
Она молча кивнула и стремительно закрыла его. Это не спасло меня от нее. От
того, что предстояло. Трудно описать то ощущение, когда ты чувствуешь, что
что-то становится неизбежным. Внутри все предвозбужденно ноет, тело
потряхивает. И я так предательски и наивно понимаю, что что-то должно
произойти. То, что было неизбежно все эти года. От этой мысли мне становится
не по себе. И Юлька замечает это. Она не может не заметить, как бегают мои
глаза из стороны в сторону, лишь бы не сталкиваться с ее глазами.
- Что с тобой? – Волнительно спрашивает она, пытаясь заглянуть мне в лицо, но я
все так же отвожу его.
- Все хорошо, - как всегда прекрасно вру я.
- Я люблю тебя, - как всегда хреново врет она.
- Надеюсь, ты делаешь кофе лучше, чем врешь.
Но даже варить кофе она не умела, этим всегда занималась я или Кипер. Раньше.
Пока она еще была в проекте, но об этом все предпочитают молчать. Все, даже я.
- Я люблю тебя, почему ты мне не веришь? – Спрашивает она и робко
присаживается сверху меня снова.
- Я верю…, - опять вру я.
Я почти верю.
- Ты любишь меня, Лен?
Я молчу. На такие вопросы сейчас мне меньше всего хочется отвечать. Я ведь и
правда люблю ее, а она говорить мне это так, словно рассказывает прогноз
погоды. И я ничего не хочу говорить ей. Это слишком дорогие для меня слова,
самые искренние.
- Почему ты молчишь? – Снова спрашивает она через некоторое время.
К моему горлу начинает подкатывать комок боли, и я вот-вот расплачусь.
- Малыш, я люблю тебя…, - говорит она мне, и я чувствую, что она отрезвела.
- Юля, я не тот человек, которому ты должна это говорить…
- Почему?
- Это все Ваня… - Пытаюсь оправдаться я за нее и себя.
- При чем тут Ваня? Я люблю тебя, ты слышишь!? – Она легонько, но настойчиво
встряхивает меня за плечи. – Ты веришь мне?
- Не знаю, - честно отвечаю я.
Она крепко прижимается ко мне и обхватывает мою шею руками. Как же я
люблю ее. Почему я не могу ей этого сказать? Почему я не могу поверить ей?
- Я поцелую тебя? – Спрашивает Волкова спустя несколько минут.
Молчу. Что мне говорить? Как мне этого хочется? Лучше молчать. Я отлипляю ее
руки от себя и внимательно смотрю в ее глаза. Она так преданно смотрит на
меня, что мне становится не по себе. Я сама хочу поцеловать ее.
И целую.
Не знаю, сколько я ждала этого, не знаю, как себе это представляла, но внутри
меня все взбунтовалось. Ее губы оказались намного мягче и теплее, чем обычно.
И я растворилась в ней. Без конца. Юля осторожно целовала мои губы, ни на
секунду не останавливаясь. Когда я поняла, что поцелуй долго не прекращается,
уже было все решено. С каждой минутой дыхание становилось все чаще, поцелуи
более страстными, а сердце билось все сильнее. Она теснее прижалась ко мне и
тут я отчетливо чувствовала, как она дрожит. Ее губы неистово целовали мои, а
мои – ее. Никто из нас так и не решился запустить свой язык друг к другу. Теперь
это было на замке. Однажды Ваня настучал нам по голове за эти дела, и с тех
самых пор мы не позволяли нашим языкам сталкиваться. До этого дня, когда все
то, что было неизбежно – случилось. Юлька легонько укусила меня за нижнюю
губу и тут же провела по ней своим теплым, шершавым языком. Я уже не могла
терпеть и осторожно коснулась ее языка. Нас, словно ударило током. Она шумно
выдохнула и начала пуще прежнего целовать меня. Внизу живота разгорался
пожар, такого не было никогда. Никогда, до этого дня. До этого дня ничего

171/446
дальше не заходило. Почти никогда, но сейчас мы были настроены решительно.
И совсем не из-за алкоголя или запретов Вани. Ведь запретный плод всегда
сладок. Нет, просто так хотелось. Юлька начала действовать первой, а иначе
быть и не могло. Как неопытная девственница может совратить ту, которая в
свои 14 спала со взрослыми мужиками? Такого не могло быть по определению.
Она оставила мою шею в покое и осторожно провела руками от груди к бедрам. Я
хотела что-то было сказать, но она не дала мне это сделать и вновь припала
своими губами к моим. Тем временем, ее руки плавно перебрались на мою грудь,
хотя футболка все еще была на мне. Они бережно легли сверху и легонько сжали
ее. На этом ее пытки не закончились, она осторожно нащупала соски и сжала
между своими пальчиками. Она на секунду отстранилась и улыбнулась мне.
- Ты воруешь привычки, - все так же улыбаясь, говорит Юля.
- Какие? – Растеряно спрашиваю я, не понимая, о чем она говорит.
- Ты перестала носить лифчики! – Смеется девчонка, и я чувствую, что заливаюсь
краской.
В ответ она молча целует меня, и я снова вспоминаю о пламени внизу живота. Ее
руки уверенно блуждают по моему телу и тянутся ниже. Там, где все ноет и
просит продолжения. Я неловко заерзала, безрезультатно пытаясь справиться с
нахлынувшим возбуждением. Кто как ни Волкова знает, что я чувствую. Ведь она
чувствовала то же самое все эти года, но сейчас это неизбежно. Так же
неизбежно, как наша смерть и слава, свалившаяся на голову. Она берет мои руки
и подносит к своей груди, я чувствую, что что-то внутри меня подкатывает к
горлу. Кажется, это сердце, которое вот-вот выпрыгнет.
- Не бойся, - шепчет она мне, кладя мои руки к себе на грудь. – Это совсем не
страшно…
Я, словно под гипнозом, обхватываю ее грудь ладонями, чувствуя, как бьется ее
сердце. Чувствуя, как ее соски так же возбуждены, как мои. Ведь мое тело всего
лишь отражение ее тела. И все так просто. И все так неизбежно. Я боязнено и
неловко начинаю массировать ее грудь, сминать в своих руках. Стараюсь делать
все так, как делала она мне. Это чертовски приятно. Я убеждаюсь в том, что ей
это нравится, когда Юлька случайно и тихо застонала. Испугано, я отдернула
свои руки и посмотрела на нее.
- Продолжай, пожалуйста, - севшим голосом, попросила она.
Я и продолжила. Более уверенно, более страстно, чувствуя, что с каждой
секундой ее тело все больше начинает трястись. Юлька осторожно опустила
руку вниз и медленно провела по моей внутренней стороне бедра. Меня слово
ударило током, я легонько дернулась, а по моему телу пробежали тысячи
мурашек. Я снова хотела что-то сказать, но она перебила мои мысли, перегнала.
- Если ты не хочешь, ничего не будет, - пообещала она, заранее зная ответ.
- Я…
- Боишься? – Спрашивает она и переводит взгляд на меня.
- Нет. – Почти вру я. – Немного…
- Ты хочешь? – Прямо спрашивает она, заранее зная ответ.
Я просто и тупо молчу, мне не по себе. Я никогда не разговаривала в подобных
ситуациях.
- Скажи мне, я хочу слышать…
Ничего не хочу говорить, поэтому быстро целую ее в губы, нагло сталкиваясь с
ее языком, но она почти тут же отрывается от меня, и не щадя ни минуты,
стягивает с меня футболку. Ее губы уверенно переползают на шею, доставляя
мне нереальное удовольствие, затем плавно перемещаются на ключицу и
сползают ниже. Она на секунду замирает, колеблется, но я прерываю ее
размышления, впиваясь пальцами в ее плечи. В ту же секунду ее губы
волнительно обхватывают мой сосок, касаясь его языком. Я неожиданно для себя
выгибаюсь от наслаждения. Воспользовавшись моментом, Юля медленно

172/446
опустила меня на покрывало и сползла ниже, чтобы ей было удобней целовать
мою грудь. Пока ее язык был занят с одной грудью, рука осторожно трогала
другую. От нахлынувших эмоций, я зажмурилась и зажала себе рот. Это было так
приятно, что я готова была кричать, вопить и просить ее не останавливаться.
Теперь я мучила себя вопросом: «Почему это не произошло раньше?» Наверное,
раньше я была не готова. Но если бы я только знала какого это, я бы не
отказалась. Ни за что. Неожиданно я почувствовала, что ее губы оставили в
покое мои соски, а влажная дорожка от языка потянулась вниз. Я инстинктивно
сжала ноги и напряглась. Она улыбнулась и подняла голову.
- Не бойся, я пока ничего не делаю…
- Юль…, - я пыталась остановить ее руки, которые расстегивали мои джинсы.
- Если ты не хочешь, ничего не будет. Ты можешь остановить меня в любую
секунду, - серьезно говорила она, заранее зная мой ответ.
И я почти смирилась. Откинулась назад и зажмурилась. Я только чувствовала и
больше ничего. Мои джинсы уверенно слетели с ног, и я оказалась почти голая.
Почти. Но это недоразумение Юлька смогла стремительно исправить. Я знала,
что она была полна решительности и переполняющей ее нежности, и это хоть
как-то подбадривало меня. Когда я оказалась совершенно голой, то поняла –
пути назад нет. Его больше не будет.
Его не будет никогда. Потому что то, что неизбежно, должно случиться.
- Раздвинь ноги, - мягко сказала она, и я повиновалась ей. – Не волнуйся, -
попросила она, и я повиновалась ей.
В одну секунду я почувствовала ее руки между своих ног. Я непроизвольно
застонала и попыталась сдвинуть ноги, но она не дала мне это сделать. Юля
поднялась выше ко мне и припала к моим губам, все еще скользя пальцами у
меня между ног.
- Я так хочу тебя, - тихо сказала она, и я стала краснеть. – Позволь мне…
С каждой секундой, с каждой мили секундой, я отчетливо понимала, что на
грани. Я безумно хотела ее – она меня. И все так просто. Пожар внизу живота
стал просто невыносимым. И Юлька это чувствовала. Она стала медленно
сползать вниз, и я снова закрыла глаза.
- Ты же хочешь меня? – Еще раз спрашивает она, прежде чем войти в меня.
И мне уже на всё все равно.
- Да, - на последнем выдохе выдавливаю я и чувствую ее внутри себя…
И все кончено.
И назад пути нет… Просто это рефлекс наш неправильный секс…

Мы лежи обе взмокшие и совершенно опустошенные. У нас нет сил даже


разговаривать, у нее нет сил даже курить. Нет сил ни на что, даже на любовь.
- Почему это не случилось раньше? – Наконец, спрашивает Волкова, словно читая
мои мысли.
- Не знаю. – Честно отвечаю я, все так же лежа с закрытыми глазами.
- Мне было хорошо с тобой. – Так же честно говорит она. – Я даже рада, что все
так вышло…
- Да…, - протягиваю я.
Пора бы разлепить глаза. В комнате уже светло, наверное, мы проспали все, что
только можно было.
Уже утро или день. Но вся ночь была только наша.
- Как думаешь, мы все проспали?
- Наверное. – Абсолютно безразлично отвечаю я.
- Концерт только завтра…
- Ничего…
Наступает тишина, но ненадолго.
- Я люблю тебя. – Тихо говорит она мне и, встав с кровати, куда-то уходит, не

173/446
давая мне шанса ответить ей.
Может так нужно? Ей лучше знать. Но вскоре она появляется в комнате, в ее
руках пачка сигарет. И она спокойно закуривает, открыв окно.
- Ты когда-нибудь бросишь курить? – Спрашиваю я ее.
- А ты? – Задает встречный вопрос она.
- Да.
- А я навряд ли. – Честно отвечает Юля.
- Ясно…
Выкурив последнюю сигарету, она подошла ко мне и легла рядом. Интересно,
как теперь все будет? И что изменится после сегодняшней ночи? Наверное, все.
Глупо дружить, когда любишь. Глупо «играть», когда давно уже заигрался. Да и
как можно делать вид, что ничего не произошло, когда, находясь рядом с ней, я
так хочу ее. Хочу быть рядом, хочу быть с ней всю свою жизнь.
Всю свою дурацкую, никчемную жизнь.
А пока она подсела ко мне и поцеловала меня. Во рту перемешался вкус сигарет
и чего-то сладкого.
- Нам нужно выходить, - говорит она мне, вставая с постели, - Ваня должен
ждать нас вечером в холе, нужно что-то обсудить.
- Хорошо. – Киваю я и собираюсь вставать с постели.
А в ногах все так ноет, все так напоминает о прошлой ночи. Я говорю об этом
Юльке, но она лишь нежно улыбается мне в ответ, и я чувствую, что растекаюсь
льдом по раскаленному асфальту.
И я знаю, что пути назад нет.

И снова все закрутилось, завертелось в привычном ритме. Новый год мы


отмечали шумно, в своей компании, со своими приколами и недостатками, но все
же вместе. И это был один из лучших Новых Годов за всю мою жизнь. И тогда я
пожелала самой себе, чтобы это никогда не заканчивалось, никогда-никогда,
чтобы все было хорошо, и я не проснулась, даже, если это сон. Такое
реалистичный сон. Все эти долгие выходные мы с Юлькой провели вместе, все
эти выходные мы не вылезали и кровати. Наверное, это и есть сумасшествие,
когда тебе сносит голову. Нам снесло головы и требовалось много времени,
чтобы прийти в норму. Ване мы сказали, что поедем к родителям и отдохнем, он
поверил и разрешил. А почему бы и нет? Нам ведь можно. Тем более, что потом
было запланированное реалети-шоу. Новое, очередное. Но нужно быть на плаву,
поэтому хотим мы того или нет, приходилось соглашаться. К счастью, это
оказалось очень хорошей идей. Ваня предложил снимать это реалети-шоу в
прямом эфире, где любой бы фанат смог наблюдать за тем, как проходит запись
второго альбома. Да-да, именно к этому мы и готовились. Главное, делать вид,
что ничего не происходит. И после Нового Года должны были начаться съемки. И
все должно было вернуться в нужное русло…

«Тату в Поднебесной», - такие афиши расклеили по всей матушке-Москве и


каждый подросток, взрослый человек или бабушка любовались на «окрыленных»
нас. По СТС без конца крутили рекламу, и, в общем-то, проект обещал быть
удачным. И пока ничто не предвещало ничего плохого, ведь новогоднее, а
точнее сказать, посленовогоднее настроение все еще зашкаливало. Записать
второй альбом в прямом эфире – классная идея, показать группу с внутренней
стороны – классная идея, предать и кинуть нас в прямом эфире – классная идея.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается, все дерьмовое когда-нибудь


начинается. В этом я убедилась, едва начались съемки. Нет, Ваня все-таки
молодец, все это снималось почти в центре Москвы, в гостинице «Пекин», что
находится недал