Вы находитесь на странице: 1из 3

Анализ драмы Генрика Ибсена «Привидения»

«Привидения»— драма великого драматурга, классика норвежской


литературы Генрика Ибсена, которая носит подзаголовок «семейная драма
в трех действиях». Это одна из самых значительных, самых известных и
при этом самых трагичных пьес Ибсена, в центре внимания которой —
проблема прошлого, которое вмешивается в настоящее, проблема правды
и лжи, проблема общественной и личной морали. По поэтике эта пьеса
относится к тому литературному феномену, с которым в первую очередь
ассоциируется Генрик Ибсен — это, конечно, «новая драма». Я думаю, что
именно пьеса «Привидения» может послужить хорошей иллюстрацией тех
принципов, на которых основана «новая драма», и я хотел бы их разобрать
каждый по отдельности.

1. отсутствие внешнего действия, установка на диалогичность.


Действительно, все внешнее действие пьесы довольно лаконично, оно
умещается в одни сутки. Схематично все внешние события можно
обозначить так: «прибытие персонажей — пожар — отбытие персонажей».
Конечно, фокус Ибсена направлен на диалоги; в них заключена
философская ценность драмы. Стоит отметить, что в «Привидениях» как
ни в одной другой пьесе Ибсена упор сделан именно на раскрытие
прошлого, а не настоящего персонажей, для их примирения с этим
прошлым, что возможно только через диалог, через проговаривание.
2. в центре пьесы — острый морально-философский конфликт.
С одной стороны, в «Привидениях», написанных в 1881 году, Ибсен
развивает проблему, обозначенную им двумя годами ранее в «Кукольном
доме» — место супруги по отношению к супругу, положение женщины в
современном обществе. Но с другой стороны, ее можно шире обозначить
как конфликт между моралью общественной и личной. Еще в первом
действии Ибсен демонстрирует явное противопоставление двух позиций:
пастор Мандерс встает на защиту «идеалов» и «долга» (долга и перед
супругом, и перед детьми, и перед обществом), в то время как фру Алвинг
выступает с критикой самого института брака, основанного на взаимном
несчастье, выступает против всяческих условностей. Поэтому то, что для
Мандерса является «величайшей победой в его жизни» (то есть
сохранение семьи Алвингов), для Элене становится «преступлением
против их обоих».
Даже больше. То, что пастор Мандерс называет «прямой
обязанностью», фру Алвинг называет «трусливостью», боязнью
разрушить то царство притворства, которое она сама и построила из
благих намерений. Это царство «привидений» — отживших понятий,
предрассудков, того балласта, который не позволяет никому из
домочадцев жить счастливо. Поэтому «Привидения» — это также история
о правде и лжи. Возможно ли вечно скрывать правду? Может ли быть
ложь во спасение? Или она влечет за собой последствия, еще более
пагубные, чем горькая правда?
Так, можно отметить, что дискуссия в «новой драме» преобладает
над действием. Это приводит к тому, что композиция пьесы становится
довольно зыбкой, нельзя провести четкие границы сценического действия,
поскольку дискуссия развивается плавно и равномерно. Отмечу, что в
«Привидениях» даже нет деления на явления, только на 3 действия.
3. непроницаемость четвертой стены. Это значит, что зритель в
театре наблюдает за действием со стороны, не вовлекаясь и не вмешиваясь
в него, а актеры в свою очередь не обращаются к читателю. Такая
невидимая и при этом непроницаемая грань между зрителем и актерами в
«Привидениях» сохраняется так же, как в других пьесах того времени.
4. ретроспективная техника. В «Привидениях» прием
ретроспекции, то есть взгляда в прошлое, проявляется очень ярко из-за
самого сюжета, где персонажи, как уже отмечено выше, постоянно
вынуждены переживать и проговаривать свое (и чужое) прошлое,
воскрешать забытые воспоминания.
5. открытый финал. Финал «Привидений» совершенно
непредсказуем. Тяжелейшая ситуация, в которой оказывается фру Алвинг,
требует выбора, который даже с точки зрения общественной морали не
столь однозначен. К тому же из сюжета мы знаем, что фру Алвинг
слишком сильно привязана к своему сыну, поэтому есть сомнение в том,
что она сможет «дать ему солнца», даже ради того, чтобы избавить его от
мук.

Однако «Привидения» — это не «новая драма» в чистом виде. Даже


невооруженным глазом в тексте заметны черты двух других влиятельных
театральных концепций того времени — натуралистической и
символистской.
Можно сказать, что натуралистическая проблематика
(наследственность, дети расплачиваются за грехи родителей, схожесть
характеров и темпераментов, физиология) становится основой для
нескольких сюжетных ходов. Через наследственность и темпераменты
Ибсену удается раскрыть и объяснить причины тех или иных поступков
персонажей, их взаимоотношений: например, отсутствие у Регины
привязанности к отцу, ее легкомысленность, стремление Освальда уехать
в Париж и т. д.
Кроме черт натурализма, Ибсен дополняет свое произведение
чертами символизма, позволяет прочесть пьесу и на уровне отдельных
образов-символов. Безусловно, главным символом в пьесе становится
образ солнца. Стремление увидеть солнце равно для Освальда стремлению
к радости жизни, унаследованному от отца, равно жажде творчества,
жажде тепла, которое фру Алвинг не в силах была дать ни мужу, ни сыну.
Кроме того, образ приюта, который сгорает дотла (причина пожара так и
не объясняется), тоже можно отнести к символическим. Приют как
попытка похоронить прошлое, забыть его, замаскировать его под
счастливой картинкой обречен на гибель, так же как семья Алвингов
изначально была обречена на распад.
Если подводить итог, то «Привидения» — превосходный образец
«новой драмы» с чертами натурализма и символизма, в центре которого —
острый моральный конфликт, который порождает дискуссию.