Вы находитесь на странице: 1из 383

А. А.

КОМЗОЛОВА

МОСКВА НАУКА 2005


УДК 94(47)
ББК 63.3(2)
К63

^% Г А РѴ \^

Издание осуществлено при финансовой поддержке


Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ)
проект № 04-01-16049д

Рецензенты:
доктор исторических наук ВЛ . Степанов,
кандидат исторических наук И.А. Христофоров

Комзолова А.А.
Политика самодержавия в Северо-Западном крае в эпоху Вели­
ких реформ / А.А. Комзолова. - М. : Наука, 2005. - 383 с. -
ISBN 5-02-010293-8 (в пер.).
Монография посвящена истории внутренней политики самодержавия в отношении
литовско-белорусских земель, вошедших в состав Российской империи после разделов
Речи Посполитой. На основе широкого круга архивных и опубликованных источников
прослеживается формирование правительственного курса в Северо-Западном крае в
царствование Александра П (1855-1881), а также исследуется деятельность виленских ге­
нерал-губернаторов В.И. Назимова, М.Н. Муравьева, К.П. Кауфмана, Э.Т. Баранова,
А.Л. Потапова, П.П. Альбединского в контексте политической борьбы в правящих кру­
гах империи. Большое внимание уделяется влиянию Польского восстания 1863 г. на про­
ведение в этом регионе общероссийских реформ. В работе ставится задача рассмотреть
особенности управления генерал-губернатора М.Н. Муравьева и выяснить отношение к
нему представителей российской высшей бюрократии. Автор также прослеживает даль­
нейшую судьбу мероприятий Муравьева при его преемниках.
Для специалистов-историков и всех интересующихся прошлым России, Белоруссии
и Литвы.

По сети “Академкнига”

ISBN 5-02-010293-8 © Комзолова А.А., 2005


© Издательство “Наука”, редакционно­
издательское оформление, 2005
ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение .................................................................................................. 4

Глава I
Целитель “тяжелых ран” Литвы: генерал-губернатор В.И. Нази­
мов (1855-1863)....................................................................................... 20

Глава II
Успокоение и реформы: генерал-губернатор М.Н. Муравьев
(1863-1865) .............................................................................................. 38
“Система” М.Н. Муравьева .................................................................. 40
“Космополиты” и “ультрапатриоты” ................................................. 111

Глава III
Судьба “системы” М.Н. Муравьева при его преемниках (1865-
1880)........................................................................................................ 167
Борьба в верхах вокруг политики в Северо-Западном крае в
1865-1867 гг............................................................................................. 168
Попытки пересмотра “системы Муравьева” в Северо-Западном
крае в конце 1860-х - 1870-е годы ....................................................... 241
Заключение............................................................................................ 338
Генерал-губернаторы и губернаторы Северо-Западного края ....... 342
Источники и литература...................................................................... 345
Принятые сокращения......................................................................... 358
Указатель личных имен ....................................................................... 360
Список иллюстраций ............................................................................ 382
Моей маме
Людмиле Андреевне
Комзоловой

введение

Северо-Западный край появился на административной карте


Российской империи в результате разделов Речи Посполитой. Зем­
ли, некогда составлявшие территорию бывшего Великого княжест­
ва Литовского и затем Польско-литовского государства, были без
каких-либо особых условий включены непосредственно в состав им­
перии. Благодаря этим присоединениям, государственные границы
России в конце ХѴШ в. были перенесены далеко на запад. В первой
половине и даже середине XIX в. эти земли продолжали официаль­
но именовать “губерниями, от Польши возвращенными”. Новое до­
стояние России не рассматривалось в качестве отдельной, историче­
ски сложившейся этнической единицы, как Царство Польское или
Княжество Финляндское. Как правило, эти территории включались
в понятие “прародительской вотчины” русских царей, отторгнутой
другим государством —Польшей, —а затем вновь возвращенной.
В отечественной историографии труд Н.М. Карамзина заложил тра­
дицию рассматривать пути развития России, от Новгорода Великого
и Киева до Московского княжества, оставляя в стороне историю за­
падных окраин, не входивших в состав “государства Российского”.
С того момента, как Полоцкое или Волынское княжества переходи­
ли под власть литовских князей, население этих земель переставало
быть “россиянами”, становясь “Литвой”1.
Представление о Северо-Западном крае начинает меняться в
1830-1840-х годах, когда “государственнический” и династический
взгляд на Россию в официальном дискурсе постепенно дополняется
идеями о “народе” и “народности”. Теория, разработанная истори­
ком Н.Г. Устряловым и поддержанная министром народного просве­
щения графом С.С. Уваровым, представляла историю России как
параллельное развитие двух насильственно раздробленных частей
одного целого —Руси восточной (Московского государства) и Руси

1 Лаппо И.И. Западная Россия и ее соединение с Польшею в их историчес­


ком прошлом. Исторические очерки. Прага, 1924. С. 15-16, 33-34.

4
западной (“Литвы”). С этой точки зрения, вхождение западных ок­
раин в состав империи Романовых было закономерным и неизбеж­
ным завершением процесса объединения русского народа, лишь на
время отсроченного владычеством Польши2. Однако интерес рус­
ского общества к “Литве” стимулировался не столько научными
изысканиями, раскрывавшими историческое и культурное родство
России и ее Западного края, сколько бурными политическими собы­
тиями, приковывавшими всеобщее внимание. Такие вехи в истории,
пройденные Россией после включения в ее состав северо-западных
губерний, как Отечественная война 1812 г., “раздавленный бунт”
1830 г., Польское восстание 1863 г., заставляли власть пристальнее
всматриваться в “старые скрижали” отношений русских, поляков,
белорусов, литовцев.
Однако, несмотря на довольно отрывочные и не всегда досто­
верные знания русского общества о культурно-исторической, этни­
ческой, лингвистической, географической и прочей специфике это­
го региона, в административной практике XIX в. прочно закрепи­
лась и хорошо осознавалась самая, пожалуй, важная особенность
Северо-Западного края, с точки зрения управления им, - подчине­
ние этих территорий и населения власти генерал-губернатора. Гене­
рал-губернатор, являясь “главным блюстителем неприкосновеннос­
ти верховных прав самодержавия, пользы государства и точного ис­
полнения законов”, одновременно был и представителем интересов
вверенного ему края в высших правительственных сферах, и олице­
творял связь края с империей. Неопределенность компетенции и
чрезвычайность полномочий генерал-губернаторской власти выво­
дили фигуру главного начальника края за рамки значения первого
чиновника на этой окраине. Генерал-губернатор не столько наблю­
дал за отлаженным механизмом государственной машины, сколько
сам настраивал и направлял ее ход.
В силу особого положения виленского генерал-губернатора
большое значение для выработки внутренней политики империи
имел индивидуальный подход каждого из чередовавшихся главных
начальников Северо-Западного края к методам интеграции этой ок­
раины с центром. Хронологические рамки работы охватывают пе­
риод с середины 1850-х и до конца 1870-х годов, от попыток генерал-
губернатора В.И. Назимова пойти на “примирение” с польским дво­
рянством Западного края в начале царствования Александра П до
отказа самодержавия от инициатив П.П. Альбединского, направлен­
ных на корректировку так называемой “системы Муравьева”. С ухо­
дом П.П. Альбединского с поста виленского генерал-губернатора,
попытки изменить принципы правительственной политики в крае,

2 Устрялов Н.Г. Исследование вопроса, какое место в русской истории


должно занимать Великое княжество Литовское? СПб., 1839. С. 5-6, 34-38.

5
заложенные в ходе подавления восстания 1863 г., на длительное вре­
мя практически прекращаются. Выявление и сопоставление общих
черт, различий и особенностей во взглядах и мероприятиях сменяв­
ших друг друга виленских генерал-губернаторов (В.И. Назимова,
М.Н. Муравьева, К.П. Кауфмана, графа Э.Т. Баранова, А.Л. Пота­
пова, П.П. Альбединского) может дать отчетливое понятие о дина­
мике и приоритетах в управлении краем, позволит выделить основ­
ные задачи и направления в политике самодержавия на западных ру­
бежах империи, а также даст возможность по-новому взглянуть на
проблему преемственности этой политики. Раскрытие как идейных
побуждений, так и индивидуального вклада каждого из виленских
генерал-губернаторов в общую программу правительственных мер,
не только реализовывавшихся, но и лишь намечавшихся или обсуж­
давшихся в верхах, позволяет избежать нивелирования личностного
фактора в изучении истории внутренней политики в Северо-Запад­
ном крае.
Среди виленских генерал-губернаторов особое место занимает
фигура М.Н. Муравьева, которого многие современники называли
усмирителем Польского восстания и создателем “системы” меропри­
ятий, определившей после 1863 г. путь дальнейшего развития этого
региона. В ходе развернувшейся весной 1864 г. полемики между на­
иболее читаемыми газетами того времени - “Московскими ведомо­
стями” М.Н. Каткова и “Голосом” А. А. Краевского - отчетливо был
поставлен вопрос о целостности и фундаментальности реализовы­
вавшихся виленским генерал-губернатором мероприятий3. Актуаль­
ность этого вопроса для русского общества сохранялась в течение
всего пореформенного периода, а дискуссии вокруг “системы Мура­
вьева” в 1880-х годах продолжали оставаться не менее острыми, чем
в 1860-е годы. В дореволюционной публицистике выявилось два ос­
новных подхода к этой проблеме. С одной стороны, утверждалось,
что все сделанное Муравьевым в Северо-Западном крае было лишь
“подбором разных временных средств”, эта “постройка” была не­
прочной и не могла выстоять без поддержки военной силы, чрезвы­
чайных полицейских мер и громадных денежных сборов, принуди­
тельно взимавшихся с местного населения. Такой точки зрения при­
держивался откликнувшийся на публикацию “Русской старины”
журналист и историк Е.П. Карнович. В 1879-1880 гг. он редактиро­
вал правительственный официоз “Отголоски”, выражавший взгля­
ды основного оппонента Муравьева в “верхах” П.А. Валуева. Со­
гласно мнению Карновича, у “муравьевской системы” не было не
только логической стройности, но и социально-политической поч­

3 Катков М.Н. Собрание передовых статей Московских ведомостей за


1864 г. М., 1897. С. 250-251. № 94. [Передовая от 28 апреля]; Голос. 1864. № 93.
3(15) апреля; № 135. 17(29) мая. [Передовые статьи.]

6
вы, а все ссылки на “народность” и “православие” являлись лишь
ловким прикрытием для “демократической окраски” этой “систе­
мы”. Наряду с этим Е.П. Карнович ставил под сомнение “главный
подвиг” Муравьева - его роль в проведении крестьянской реформы
в крае. По его мнению, коренной перелом в отношениях между кре­
стьянами и помещиками был определен уже манифестом 1861 г.,
благодаря которому Муравьев был поставлен в благоприятные ус­
ловия и смог воспользоваться крестьянством, “задабривая” его в
пользу правительства4. С оценкой Е.П. Карновича в целом согла­
шался и публицист совсем иного направления - либеральный народ­
ник С.Н. Южаков5.
С другой стороны, М.Н. Муравьева называли создателем
“стройной политической системы”, основы которой оказались на­
столько укорененными в почву Северо-Западного края, что впос­
ледствии “ни смены лиц” на месте виленского генерал-губернатора,
“ни все ухищрения противогосударственной интриги” не смогли их
сокрушить. Подобные высказывания были наиболее характерными
для сослуживцев и апологетов Муравьева6.
Полемика вокруг “системы Муравьева”, при всех различиях в
оценках, отражает общие тенденции, присущие не только восприя­
тию его современников, но отчасти и последующей историографии.
Современниками признавалось неоспоримым, не требующим дока­
зательств фактом, что “система Муравьева” пережила своего твор­
ца и продолжала действовать при его преемниках, не подвергаясь су­
щественным изменениям. Фигура Муравьева, “мрачная” для одних
или “светлая” для других, заслонила собой целый ряд его преемни­
ков, не позволяя верно оценить личный вклад каждого из генерал-
губернаторов в формирование правительственного курса в Северо-
Западном крае. Подобные трактовки в значительной мере вошли в
дореволюционную историографию, в частности, в работы А.И. Ми­
ловидова7.
В советской историографии проблемам внутренней политики
уделялось относительно меньшее внимание, а взгляды представите­
лей правительственного лагеря рассматривались довольно бегло.

4 Карнович Е.П. Раздумье над “Записками” графа М.Н. Муравьева // На­


блюдатель. 1883. № 11. С. 162, 169; Там же. № 12. С. 23, 29, 34-39.
5 [Южаков] С.Н. Крестьянское дело в Северо-Западном крае при генерале
Муравьеве (письмо в редакцию) // ВЕ. 1883. № 9. С. 32,41—43, 49, 55.
6 Н. Политический памфлет на графа М.Н. Муравьева // РВ. 1883. № 6.
С. 669, 674-675.
7 См., например: Миловидов А.И. Освобождение крестьян Северо-Запад­
ного края и поземельное устройство их при графе М.Н. Муравьеве. Вильна,
1901; Он же. Устройство общественного быта крестьян Северо-Западного края
при гр. М.Н. Муравьеве. Вильна, 1903; Он же. Заслуги графа М.Н. Муравьева
для православной церкви в Северо-Западном крае. Харьков, 1900.

7
На необходимость изучения не только революционного движения,
но и политики петербургского правительства и, в данном случае,
изучение особенностей аграрной политики, проводимой в Литве и
Западной Белоруссии Муравьевым и другими администраторами,
указывал в 1937 г. Н.М. Дружинин в рецензии на книгу С.Н. Драни-
цына “Польское восстание 1863 г. и его классовая сущность”8. Но
это указание в значительной мере осталось пожеланием. Начиная с
1930-х годов доминировавшей в советской историографии была кон­
цепция, согласно которой правительственная политика в этом реги­
оне представлялась сочетанием социальной демагогии и репрессий9.
Демагогия правительства виделась в том, что именно такой человек,
как Муравьев, жестоко подавляя восстание, одновременно стано­
вился в позу “защитника” крестьян и поддерживал их враждебное
отношение к польским помещикам. Характеристика же самого Му­
равьева обычно сводилась к определениям “реакционер” и “злей­
ший враг крестьянства”10. Все изменения в правительственной поли­
тике в Литве и Белоруссии, произошедшие в 1860-1870-х годах при
преемниках Муравьева, рассматривались, как правило, в плоскости
социально-экономических отношений11.

8 Дружинин Н.М. [Рец.]: Драницын С.Н. Польское восстание 1863 г. и его


классовая сущность. Л., 1937 //Историк-марксист. 1937. № 5-6. С. 215-216.
9 Гессен В.Ю. Крестьянский вопрос в помещичьих проектах реформы
1861 г. в Белоруссии // Исторический сборник. Вып. 2. Л., 1934. С. 158-159; Ло-
чмель И.Ф. Очерк истории борьбы белорусского народа против польских па­
нов. М., 1940. С. 77-82; Жюгжда Ю.И. Развитие демократического движения в
Литве в 60-х годах XIX века и влияние на него русского революционно-демокра­
тического движения // ИЗ. Т. 45. М., 1954. С. 189; Силинг Л.И. Крестьянская ре­
форма 1861 г. в Виленской и Ковенской губерниях: Автореф. дис. ... канд. ист.
наук. Л., 1954. С. 12-14; Фридман М.Б. Отмена крепостного права в Белоруссии.
Минск, 1958; Смирное А.Ф. Восстание 1863 г. в Литве и Белоруссии. М., 1963.
С. 340; Перцев В.Н. Восстание 1863 г. в Белоруссии // История Белорусской
ССР. Минск, 1954. Т. 1. С. 275; Неупокоее В.И. К вопросу о восстановлении ин­
вентарных наделов крестьян Литвы в результате восстания 1863 г. // Проблемы
общественно-политической истории России и славянских стран. М., 1963.
С. 418; Бычкаускас-Гентвила Л.Н. Крестьянская реформа и восстание 1863 г.
в Литве: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 1955. С. 11-12, 23-24; Полон­
ский А.В. Политика царизма в крестьянском вопросе в Белоруссии в связи с вос­
станием 1863-1864 гг. // Вопросы аграрной истории Центра и Северо-Запада
РСФСР. Смоленск, 1972. С. 230, 232, 234.
10 Силинг Л.И. Крестьянская реформа... С. 12; Фридман М.Б. Отмена кре­
постного права... С. 161; Перцев В.Н. Восстание 1863 г. ... С. 288-289; Смир­
нов А.Ф. Восстание 1863 г. в Литве и Белоруссии... С. 297.
11 См., например: Полонский А.В. Отношение царского правительства к
вопросу о пастбищных сервитутах в Белоруссии // Ежегодник... за 1961 г. Рига,
1963. С. 458-465; Панютич В.П. К вопросу о поземельной политике царизма в
Белоруссии во второй половине XIX века // Из истории крестьянства Белорус­
сии. Минск, 1978. С. 45-59; Самбук С.М. Политика царизма в Белоруссии во
второй половине XIX века. Минск, 1980. С. 63-83, 139-143 и др.

8
Некоторое исключение в советской историографии составили
работы П.А. Зайончковского12, Л.П. Мулявичюса13, В.Г. Чернухи14.
Эти авторы в разное время отмечали, что в политике правительства
этого периода не было единой линии. По мнению Л.П. Мулявичюса,
в правительстве существовало две группировки. Одна из них (Н.А. и
Д.А. Милютины, М.Н. Муравьев, А.А. Зеленый, князь В.А. Черкас­
ский) видела опасность в возможности социального протеста со сто­
роны крестьян, а потому требовала проводить в жизнь сделанные
уступки, которые должны были сыграть роль некоторого экономи­
ческого нажима на местных помещиков. Другая группа (П.А. Валу­
ев, князь П.П. Гагарин, князь В.А. Долгоруков, князь А.М. Горча­
ков) предлагала проводить политику уступок помещикам и ограни­
чить пересмотр реформы 1861 г. Эти мероприятия должны были от­
влечь польских помещиков от национального движения15. П.А. Зай-
ончковский отмечал, что мероприятия Муравьева по крестьянскому
вопросу встречали сильное противодействие со стороны Министер­
ства внутренних дел и лично П.А. Валуева, и принимались Вилен­
ским генерал-губернатором без санкции петербургских властей16.
Однако сущность конфликта между Муравьевым и некоторыми
представителями официального Петербурга, то есть подоплека их
взаимоотношений, спорные вопросы, вызывавшие разногласия у
правительственных деятелей, позиция Муравьева, его сторонников
и противников подробно не рассматривались.
В научной литературе последних лет обозначился огромный ин­
терес к изучению “национальной политики” на окраинах Российской
империи. Долгое время доминировавшая в западной историографии
парадигма “тюрьмы народов” подвергается теперь серьезному со­
мнению. В частности, А. Каппелер отмечает, что строительство
Российской империи носило сложный характер и происходило путем
разного рода инкорпорации правящей элиты соседних народов в им­
перское господствующее сословие17. Все более распространенными

12 Зайончковский П.А. Проведение крестьянской реформы 1861 г. М.,


1958.
13 Мулявичюс Л.П. Проведение крестьянской реформы 1861 г. в Литве:
Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Вильнюс, 1964. С. 11; Он же. К вопросу об из­
менении площади крестьянского землепользования в Литве при проведении ре­
формы 1863 г. // Ежегодник... за 1963 г. Вильнюс, 1965. С. 594-595.
14 Чернуха В.Г. Создание Общества взаимного поземельного кредита // Мо­
нополии и экономическая политика царизма в конце XIX - начале XX в. Л.,
1987. С. 189-193.
15 Мулявичюс Л.П. Проведение крестьянской реформы... С. 11.
16 Зайончковский П.А. Проведение крестьянской реформы... С. 370-372,
375-377.
17 Каппелер А. Мазепинцы, малороссы, хохлы: украинцы в этнической
иерархии Российской империи // Россия - Украина: История взаимоотношений.
М., 1997. С. 125-144; Он же. Россия - многонациональная империя. М., 1997.
С. 182-183.

9
становятся представления о внутренней политике самодержавия на
западных окраинах, как о системе, основанной на осознании правя­
щими “верхами” ограниченности русского ассимиляторского потен­
циала. Важной тенденцией современной историографии являются
попытки опереться в историческом исследовании на идейные разра­
ботки Э. Геллнера, Б. Андерсона и других видных теоретиков в об­
ласти изучения национализма. Как зарубежные, так и отечествен­
ные исследователи приходят к заключению, что не существовало
единой политики “русификации” в масштабах всей Российской им­
перии, как не было у русского правительства и общего “руководя­
щего плана” в отношении ассимиляции нерусских народов. Сущест­
вовала лишь общая долгосрочная стратегия18. По мнению Дж. Хос-
кинга, например, русские реформаторы эпохи Великих реформ ори­
ентировались на западноевропейскую модель национального госу­
дарства, но следовали этой стратегии по двум направлениям: “граж­
данскому” и “национальному”. Первое направление в интеграции
империи, проводившееся в основном в царствование Александра П,
подразумевало усиление институтов гражданского общества, а че­
рез них - лояльности государству, а второе направление предполага­
ло внушение этнически разнообразному населению империи чувст­
ва преданности России19.
В новейших работах Л.Е. Горизонтова и А.И. Миллера20 обосно­
вываются важные выводы о непоследовательности правительствен­
ной политики на западных окраинах, сочетавшей стратегические и
ситуационные цели, а также о тесной взаимосвязи между просчета­
ми этой политики и особенностями российского государственного
менталитета, которому были присущи мышление традиционными
сословно-конфессиональными категориями, неумение или нежела­
ние использовать произошедшие после реформ 1860-х годов соци­
альные изменения, а также предпочтение бюрократических мето­
дов в управлении. Согласно наблюдениям А.И. Миллера, власти, со­
знавая слабость административной системы империи, вынуждены

18 Thaden Е.С. (ed.) Russification in the Baltic Provinces and Finland. Princeton,
1981. P. 8-9; Weeks T.R. Nation and State in Late Imperial Russia: Nationalism and
Russification on the Western Frontier, 1863-1914. DeKalb, 1996. P. 7-14, 44—45,
55-58, 68-69, 71-72, 91, 97-98, 103-104, 108, 194-195; Rodkiewicz W. Russian
Nationality Policy in the Western Provinces of the Empire (1863-1905). Lublin, 1998.
P. 10-11,13-14,20-25,45,60-61,65-67,176-191; KlierJD. Imperial Russia’s Jewish
Question, 1855-1881. Cambridge, 1995. P. 159-243; Миллер А.И. Русификация:
классифицировать и понять // Ab Imperio. 2002. № 2. С. 133-148.
19 Хоскинг Дж. Россия и русские. М., 2003. Т. 1. С. 360-361.
20 Горизонтов Л.Е. Парадоксы имперской политики: Поляки в России и
русские в Польше. М., 1999. С. 49, 51-59, 67-68, 83, 85, 138-140, 152-153, 178,
185,193, 215-219; Миллер А.И. “Украинский вопрос” в политике властей и рус­
ском общественном мнении (вторая половина XIX века). СПб., 2000. С. 139-150,
229, 233-236.

10
были прибегать к запретительным мерам и часто колебались в вы­
боре средств21.
Отказ от однозначно негативных оценок при рассмотрении по­
литики самодержавия проявился и в работах, специально посвящен­
ных Северо-Западному краю, как одному из характерных примеров
“этно-конфессинального пограничья”. Говоря о современной исто­
риографии, нельзя не выделить работы американского исследовате­
ля Т.Р. Уикса, в которых рассматриваются проблемы “националь­
ной политики” самодержавия в отношении полиэтничного населе­
ния Литвы и Белоруссии. Автор не приемлет крайности прежней
(особенно польской) историографии, в том числе, тезис о “политике
национального истребления” поляков, проводившейся якобы цариз­
мом. Наиболее ценным в его исследовании является общий взгляд
на проблему. Свою задачу Уикс видит в том, чтобы выяснить те по­
буждения и рациональные обоснования, которыми руководствова­
лись представители российской бюрократии при проведении поли­
тики в Северо-Западном крае22. В недавних исследованиях Д. Ста-
люнаса23 и М.Д. Долбилова всестороннему анализу подвергнут во­
прос об особенностях восприятия русскими чиновниками разных
рангов национальной идентификации населения Литвы и Белорус­
сии в 1860-х годах. М.Д. Долбилов предложил оригинальный подход
к этой теме, который продолжает разработки американского иссле­
дователя Р. Уортмана о российских “сценариях власти” в XIX веке.
На примере Северо-Западного края ставится цель показать, как
власть выработала дискурсивный отпор антиимперским притязани­
ям польских повстанцев в 1863-1864 гг., и как в этот период рожда­
лись этностереотипы и всевозможные фобии в польском вопросе.
Деятельность М.Н. Муравьева рассматривается Долбиловым в пло-

21 Там же.
22 Weeks T.R. Defining Us and Them: Poles and Russians in the “Western Provin­
ces”, 1863-1914 // Slavic review. 1994. N 1. P. 27-40; Ibid. Russification and the
Lithuanians, 1863-1905 // Slavic review. 2001. Vol. 60. N 1. P. 100-101,113-114.
23 Staliiinas D. “The Pole” in the Policy of the Russian Government: Semantics and
Praxis in the Mid-Nineteenth Century // Lithuanian Historical Studies. Vilnius, 2000.
Vol. 5. P. 45-67; Ibid. Changes in the Political Situation and the “Jewish Question” in
the Lithuanian Gubernias of the Russian Empire (1855 - April 1863) // The Vanished
World of Lithuanian Jews. Amsterdam; N.Y., 2004. P. 21—43; Ibid. Did the Government
Seek to Russify Lithuanians and Poles in the Northwest Region after the Uprising of
1863-1864? // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 2004. Vol. 5. N 2.
P. 273-289; Сталюнас Д. Границы в пограничье: белорусы и этнолингвистичес­
кая политика Российской империи на западных окраинах в период Великих Ре­
форм // Ab Imperio. 2003. N 1. С. 261-292; Он же. Этнополитическая ситуация Се­
веро-Западного края в оценке М.Н. Муравьева (1863-1865) // Балтийский архив.
Вильнюс, 2002. Вып. 7. С. 250-271; Он же. Проблема административно-террито­
риальных границ в “национальной политике” имперской власти: Ковенская гу­
берния в середине XIX века // Российская империя: Стратегии стабилизации и
опыты обновления. Воронеж, 2004. С. 147-166.

И
скости мифотворчества и конструирования архетипов, а сам Вилен­
ский генерал-губернатор предстает в роли “генератора дискурса” и
“творца системы образов”, легитимизировавших русское господство
на западной окраине империи24. Однако автор оставляет в стороне
вопрос, каким образом “мифология” Муравьева воплотилась в ре­
альное “оружие власти”, и почему “система образов”, созданная
главным начальником края, зачастую принималась в штыки офици­
альным Петербургом.
В зарубежной историографии большое внимание к проблемам
истории Литвы и Белоруссии традиционно проявляют польские ис­
следователи. Однако выводы польских историков относительно по­
литики России в национальном вопросе нередко страдают предвзя­
тостью и односторонностью25. В работах последних лет, прежде все­
го, в трудах В. Сливовской, Г. Глембоцкого, Д. Файнхауза, Д. Шпо-
пера, делаются попытки дать объективный анализ русско-польским
отношениям в эпоху Великих реформ и позиции самодержавия.
В частности, детально рассмотрена эволюция русской обществен­
ной мысли в польском вопросе26, особенности Январского восстания
1863 г. на литовско-белорусских землях27, а также основательно изу­
чены отношения между правительством и польским дворянством в
1855-1863 гг.28 Однако изучение вопросов внутренней политики са­
модержавия в Северо-Западном крае, как, например, исследование
крестьянской реформы, в польской историографии не носит специ­
ального характера.

24 Долбилов М.Д. Конструирование образов мятежа: Политика М.Н. Мура­


вьева в Литовско-Белорусском крае в 1863-1865 гг. как объект историко-ант­
ропологического анализа // Actio Nova. M., 2000. C. 338-408; Он же. Культурная
идиома возрождения России как фактор имперской политики в Северо-Запад­
ном крае в 1863—1865 гг. // Ab Imperio. 2001. № 1—2. C. 227—268; Он же. Полоно-
фобия и русификация Северо-Западного края (1860-е гг.): метаморфозы этно-
стереотипов // www.empires.ru; Он же. Стереотип поляка в имперской политике:
Деполонизация Северо-Западного края (1860-е годы) // Перекресток культур:
Междисциплинарные исследования в области гуманитарных наук: Сб. ст. М.,
2004. С. 50-82; Ibid. Russification and the Bureaucratic Mind in the Russian Empire’s
Northwestern Region in the 1860s // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian
History. 2004. Voi. 5. N 2. P. 245-271.
25 См., например: Wasilewski L. Polityka narodowosciowa Rosji. Kraków, 1916.
S. 26-33; Ochmanski J. Litewski ruch narodowo-kulturalny w XIX wieku. Biaiystok,
1965. S. 128.
26 Êliwowska W. Petersburg i spoleczeristwo rosyjskie wobec kwestii polskiej w
przededniu i w czasie powstania styczniowego // Powstanie Styczniowe. 1863-1864.
Wrzenie. Bój. Europa. Wizje. Warszawa, 1990. S. 542-548; Giębocki H. Fatalna sprawa:
Kwestia polska w rosyjskiej myšli politycznej (1856-1866). Krakow, 2000. S. 207-209,
217-218, 255-257, 340-347, 352-383, 435-451, 470-478 i in.
27 Fajnhauz D. 1863: Litwa i Bialorus. Warszawa, 1999.
28 Szpoper D. Pomiędzy caratem a snem o Rzeczypospolitej: Myšl polityczna i
dzialalnošč konserwatystdw polskich w gubemiach zachodnich Cesarstwa Rosyjskiego
w latach 1855-1862. Gdansk, 2003.

12
Таким образом, в отечественной и зарубежной историографии
вопрос о формировании правительственного курса в Северо-Запад­
ном крае не получил полного и всестороннего освещения. Более
пристального внимания заслуживает вопрос о “политическом насле­
дии” Муравьева, непрерывности избранной им линии в приемах и
методах управления краем, а также преемственности в формирова­
нии и функционировании административного аппарата. Изучая дея­
тельность Муравьева на посту Виленского генерал-губернатора, сле­
дует, прежде всего, выяснить, мыслились и осуществлялись ли его
мероприятия как целостная система? Основополагающим для на­
шей работы является представление о формировании внутренней
политики, как сложном процессе взаимодействия и противоборства
различных точек зрения в правительственной мысли на решение то­
го или иного вопроса. При изучении особенностей внутренней поли­
тики самодержавия в Северо-Западном крае правомерно задаться
вопросом: по каким вопросам имели место колебания или разногла­
сия в высших сферах? Какие факторы внутриполитической борьбы
в среде правящей бюрократии оказали влияние на формирование
политики в этом регионе? Какую позицию занимал Александр П в
процессе выработки правительственных мероприятий в Северо-За­
падном крае?
* * *

Изучение вопроса о формировании правительственного курса в


Северо-Западном крае требует привлечения широкого круга источ­
ников, как опубликованных, так и архивных материалов. Значи­
тельная часть использованных в работе архивных документов впер­
вые вводится в научный оборот. Первостепенную важность для рас­
сматриваемой темы представляют документы официального дело­
производства центральных и высших правительственных учрежде­
ний. К новым, до сих пор мало изученным материалам следует отне­
сти комплекс документов, связанных с деятельностью Западного ко­
митета. Прежде всего, это журналы комитета за 1862-1864 гг. и при­
ложения к ним, хранящиеся в РГИА (С.-Петербург). Некоторые ма­
териалы этого фонда дублирует коллекция документов, связанных с
деятельностью комитета (в основном за 1862 г.) и отложившихся в
личном фонде военного министра Д.А. Милютина (ОР РГБ, Моск­
ва)29. Исследование материалов Западного комитета позволяет вы­
явить основные разногласия между высшими должностными лица­
ми - членами комитета - во взглядах на политику правительства
в северо-западных губерниях в первой половине 60-х годов XIX в.,
а также определить механизмы принятия решений. Следует под­
черкнуть, что отдельные документы комитета использовались в на­

29 ОР РГБ. Ф. 169. К. 42.

13
учной литературе, но не изучались в полном объеме и не привлека­
лись для решения поставленных нами задач. Кроме того, далеко не
все высочайше утвержденные заключения комитета были включе­
ны в состав Полного собрания законов Российской империи, и лишь
незначительная их часть была опубликована впоследствии30. Между
тем они являлись важными нормативными актами, регулировавши­
ми разные сферы жизни Северо-Западного края, поэтому их изуче­
ние представляет несомненный интерес.
Особого внимания заслуживают также документы официаль­
ного делопроизводства Главного комитета об устройстве сельско­
го состояния, имевшие отношение к попыткам в 1868-1869 гг. пе­
ресмотреть условия крестьянской реформы в Северо-Западном
крае. Несмотря на то, что соответствующие журналы Главного ко­
митета по желанию его председателя великого князя Константина
Николаевича были составлены в форме единодушного мнения, со­
хранившиеся в делах комитета документы свидетельствуют о серь­
езных разногласиях среди представителей высшей бюрократии,
возникших при осуществлении крестьянской реформы в крае31.
Важным дополнением к этим материалам следует назвать обнару­
женную в Секретном архиве Ш Отделения с. е. и. в. канцелярии
“Записку” о решении Главного комитета на заседании 6 октября
1869 г.32 Анализ этой “Записки” в комплексе с другими источника­
ми позволяет обнаружить некоторые скрытые пружины внутри­
правительственной борьбы вокруг политики в Северо-Западном
крае.
Наконец, следует особо отметить делопроизводственные доку­
менты различных правительственных комиссий и совещаний, рас­
средоточенные в фондах разных ведомственных канцелярий. Боль­
шое количество материалов малоизученных или вовсе не извест­
ных в научной литературе правительственных совещаний второй
половины 1860-х - 1870-х годов находится в фонде Ш Отделения с.
е. и. в. канцелярии. Например, в этом фонде хранится копия с высо­
чайше утвержденного 25 декабря 1869 г. журнала особого комите­
та под председательством князя П.П. Гагарина. Постановление это­
го комитета отменило запрещение 1848 г. об использовании русско­
го языка в иноверческих религиях33. Намечавшиеся и реализован­
ные изменения правительственных мероприятий в отношении уча­
стников Польского восстания 1863 г. и вообще уроженцев западных
губерний достаточно подробно прослеживаются по материалам

30 Дакументы і матэрыялы па гісторыі Беларусі / Пад рэд. Н.М. Нікольска-


го. Мінск, 1940. Т. 2. С. 447-449, 512-513, 548-550.
31 РГИА. Ф. 1181. Оп. 1. Т. XV. Д. 61а; Л. 238-239 об., 326-342 об., 379; Там
же. Д. 171. Л. 10-18 об., 59-61 об., 75-77, 133-137 об.
32 ГАРФ. Ф. 109. Секретный архив. Оп. 3. Д. 2077. Л. 1-1 об.
33 Там же. 1 эксп. Оп. 44: 1869 г. Д. 132. Л. 134-137.

14
особых совещаний 1865-1866 гг.34 и по документам комиссии 1868 г.
под председательством князя А.М. Дондукова-Корсакова для со­
ставления соображений о сокращении так называемого процентно­
го сбора35.
В числе официально-делопроизводственных материалов отдель­
но следует выделить собственно циркулярные распоряжения Вилен­
ских генерал-губернаторов, регламентировавшие деятельность под­
чиненных им должностных лиц и подведомственных учреждений.
Однако в более или менее полном виде были собраны и опублико­
ваны только распоряжения М.Н. Муравьева36. Циркуляры других
виленских генерал-губернаторов специально не собирались и не си­
стематизировались, и лишь ничтожная их часть опубликована37.
В советский период к 100-летней годовщине восстания 1863 г. в Лит­
ве и Белоруссии интернациональным авторским коллективом были
подготовлены особые сборники материалов и документов, в числе
которых были опубликованы некоторые из наиболее значимых рас­
поряжений виленских генерал-губернаторов В.И. Назимова и
М.Н. Муравьева за 1861-1863 гг.38
Обширный корпус источников образуют различные всеподдан­
нейшие записки, отчеты и проекты высокопоставленных сановни­
ков. Наиболее значимыми для нашего исследования являются запи­
ски виленского генерал-губернатора М.Н. Муравьева39. Ценная ин­
формация о формировании правительственного курса в Северо-За­
падном крае содержится также в годовых всеподданнейших отчетах

34 Там же. Оп. 40: 1865 г. Д. 83. 4.1 . Л. 11-14 об., 31-32 об., 38-40, 64-75;
Там же. Оп. 41: 1866 г. Д. 103. Л. 19-25 об., 30-40, 59-61,115-115 об. и др.
35 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 43: 1868 г. Д. 122. Л. 1-113 об.; РГИА. Ф. 1282.
Оп. 2. Д. 388. Л. 19, 174-181 об.
36 Цылов Н.И. Сборник распоряжений графа М.Н. Муравьева. Вильна,
1866; Распоряжения графа М.Н. Муравьева по делу народного образования в
Северо-Западном крае в 1863—1865 гг. Витебск, 1898; Корнилов И.П. Русское
дело в Северо-Западном крае. СПб., 1908; Миловидов А.И. Распоряжения и пе­
реписка графа М.Н. Муравьева относительно римско-католического духовенст­
ва в Северо-Западном крае. Вильна, 1910.
37 См., например: Сборник правительственных распоряжений по устройст­
ву быта крестьян-собственников в Северо-Западном крае (с 25 августа 1864 г.
по 1 ноября 1865 г.). Вильна, 1865; Вестник Западной России. 1867. Кн. 6. С. 349;
Там же. 1868. Кн. 5. С. 149-150.
38 Революционный подъем в Литве и Белоруссии в 1861 и 1862 гг.: Мат-лы
и документы / Под ред. В. Дьякова и др. М„ 1964; Восстание в Литве и Бе­
лоруссии. 1863-1864 гг.; Мат-лы и документы / Под ред. В. Дьякова и др. М.,
1965.
39 Четыре политические записки графа М.Н. Муравьева Виленского // РА.
1885. № 6. С. 161-199; Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева по управ­
лению Северо-Западным краем (с 1 мая 1863 г. по 17 апреля 1865 г.) // РС. 1902.
№ 6. С. 487-510; Из бумаг графа М.Н. Муравьева Виленского // РА. 1897. № 11.
С .389-392.

15
по управлению Ш Отделением с. е. и. в. канцелярии40, всеподданней­
ших записках и докладах министра внутренних дел по Департаменту
духовных дел иностранных исповеданий41. Среди документов, отло­
жившихся в процессе служебной деятельности в личных фондах
представителей высшей бюрократии, можно также выделить их
служебную переписку. Особый интерес для изучения взглядов выс­
ших сановников на задачи правительственной политики в Северо-
Западном крае представляет переписка М.Н. Муравьева с А.А. З е­
леным42 и П.А. Валуевым43, а также впервые вводимая нами в науч­
ный оборот переписка генерал-губернатора К.П. Кауфмана с наме­
стником Царства Польского графом Ф.Ф. Бергом44.
Важную составную часть официального делопроизводства
представляет служебная переписка, донесения и докладные запис­
ки чиновников среднего ранга. Для изучения положения в Северо-
Западном крае, состояния умов населения и деятельности властей
на местах большое значение имеют донесения в Петербург гене­
рал-губернаторов, губернаторов и местных жандармских штаб-
офицеров. Следует отметить, что большой комплекс делопроиз­
водственных документов местной администрации отложился в
фондах канцелярии Виленского генерал-губернатора и бывшего
музея М.Н. Муравьева в Литовском государственном историчес­
ком архиве в Вильнюсе, которые по объективным причинам были
недоступны автору. Кроме того, существенная часть источников,
освещающих мероприятия властей против манифестационного
движения в 1861 г. и вооруженного восстания в 1863-1864 гг., была
опубликована в начале XX века45, а затем и в советское время46.
40 ГАРФ. Ф. 109. Оп. 223. Сохранились годовые отчеты вплоть до 1869 г.
включительно; за последующие годы они, вероятно, утеряны. Следует также
отметить, что некоторые из сохранившихся отчетов за 1860-е годы были опуб­
ликованы в сокращении или в отрывках (см.: Извлечение из отчета кн.
B. А. Долгорукова по управлению Ш Отделением за 1863 г. // Дакументы і ма-
тэрыялы па гісторыі Беларусі... С. 494—496; Из отчета Ш Отделения за 1861 г. //
Революционный подъем. С. 79-86; Россия под надзором: Отчеты Ш Отделения
собственной его императорского величества канцелярии и корпуса жандармов /
Публ. М. Сидоровой, Е. Щербаковой // Свободная мысль. 2003. № 10.
C. 103-118; Там же. № 11. С. 102-118; Там же. № 12. С. 97-121.
41 РГИА. 821. Оп. 11. Д. 50-55.
42 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 51; ОР РНБ. Ф. 629. Ед. хр. 179; Письма М.Н. Му­
равьева к А.А. Зеленому (1863-1864). Предисл. и ред. В.И. Семевского // ГМ.
1913. № 9. С. 240-264; № 10. С. 181-207; № 12. С. 253-267.
43 РС. 1883. № 1. С. 145-149; № 4. С. 193-202.
44 ГАРФ. Ф. 547. Оп. 1. Д. 512. Л. 13-16.
45 Сборник документов музея графа М.Н. Муравьева. Вильна, 1906; Архив­
ные материалы Муравьевского музея, относящиеся к Польскому восстанию
1863-1864 гг. в пределах Северо-Западного края / Сост. А.И. Миловидов. Виль­
на, 1913-1915. Ч. 1-2.
46 1863 год на Меншчыне. Мінск, 1927; Из отчета о положении Ковенской
губернии в 1863 г. в политическом отношении // ИА. 1936. № 1. С. 93-96; Поло­
жение крестьян в Западной Белоруссии в XIX веке // КА. 1940. № 1. С. 177-218.

16
Однако огромный пласт подобных источников, относящихся ко
второй половине 1860-х - 1870-м годам, остался неопубликован­
ным. При этом донесения жандармских штаб-офицеров имеют
ценность не только благодаря содержащейся в них фактической
информации, но и как источник, отражающий до определенной
степени взгляды местных чиновников. В таком разрезе можно,
например, рассматривать донесения за 1866 г. начальника Вилен­
ского жандармского управления А.М. Лосева, сообщавшего в Пе­
тербург о массовых обращениях белорусских крестьян-католиков
в православие47.
К числу важнейших источников по изучаемой теме принадлежат
мемуары, дневники и личная переписка государственных деятелей.
Воспоминания М.Н. Муравьева, А.В. Головнина, Д.А. Милютина и
М.А. Милютиной48 представляют значительный интерес для харак­
теристики взглядов высших сановников на решение польского
вопроса в западных губерниях, а также сообщают многие важные
подробности о расстановке сил в “верхах” в рассматриваемый пери­
од. Уникальная информация раскрывается в малоизученных мемуа­
рах И.А. Шестакова (ОР РНБ. Ф. 856), виленского губернатора в
1868-1869 гг., впоследствии морского министра. Несмотря на резкие
и субъективные авторские оценки А.Л. Потапова, А.Е. Тимашева,
П.А. Шувалова, воспоминания И.А. Шестакова подробно и с боль­
шой степенью достоверности освещают историю “проекта” вилен­
ского генерал-губернатора 1868-1869 гг. по крестьянскому вопросу,
особенности взаимоотношений между главным начальником края и
местным польским дворянством, а также отношение Потапова к
сформировавшейся при его предшественниках администрации
края49.
Особый комплекс мемуарных источников составляют воспоми­
нания русских чиновников, служивших при М.Н. Муравьеве в Севе­
ро-Западном крае в 1863—1865 гг. —это мемуары П.А. Черевина,
И.А. Никотина, А.Н. Мосолова, А.С. Павлова. Эти авторы входили
в ближайшее окружение Муравьева, хорошо знали и его самого, и
его мероприятия, и политическую атмосферу того времени и, несо­
мненно, находились под сильным влиянием взглядов своего началь­
ника и его “Записок”, поэтому не случайно, что в центре их внима­
ния —личность Муравьева. Исключительную ценность данных вос­
поминаний составляют сведения о персональном составе и работе
генерал-губернаторской канцелярии, также в них приводятся неко­
торые высказывания и взгляды Муравьева, важные для понимания
его взглядов и стиля управления.

47 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 39: 1864 г. Д. 82. Л. 16-22, 28-33, 62-73.
48 РГИА. Ф. 869. Оп. 1. Д. 1144.
49 Подробнее об истории создания этих воспоминаний см.: Лапин В.В. Ме­
муары адмирала И.А. Шестакова // ВИД. Л., 1983. Вып. 14. С. 222—223.

17
Если воспоминания заключают в себе ретроспективные оценки
людей и событий, то дневники и личная переписка передают их непо­
средственное авторское видение. Мало изученными и большей час­
тью неопубликованными остаются дневники великого князя Кон­
стантина Николаевича и его адъютанта А. А. Киреева50, супруги кня­
зя В.А. Черкасского, княгини Е.А. Черкасской51, князя Д.А. Оболен­
ского52. Эти дневники свидетельствуют о разногласиях и горячих
спорах в правительственных “верхах”, возникавших при разработке
политического курса на западных окраинах, особенно в крестьян­
ском вопросе.
Огромное значение для исследуемой проблемы имеет личная
переписка государственных и общественных деятелей. Письма гене­
рал-губернаторов М.Н. Муравьева и К.П. Кауфмана53 передают их
первые впечатления о прибытии в край, содержат взгляды и мнения
о личном составе местного чиновничества и армии, а также их наме­
рения и планы в отношении управления краем. В переписке с на­
чальником штаба Виленского военного округа А.Э. Циммерманом,
фактически не известной в литературе, помощник виленского гене­
рал-губернатора по военной части А.П. Хрущов дает характеристи­
ку М.Н. Муравьева и его деятельности в Северо-Западном крае,
а также раскрывает некоторые обстоятельства назначения в 1865 г.
К.П. Кауфмана на должность главного начальника края54. Записка
князя А.А. Суворова князю В.А. Долгорукову 1864 г.55, также не ис­
пользуемая в литературе, позволяет вычленить главные обвинения,
предъявляемые управлению Муравьева Северо-Западным краем,
а также сформулировать основные расхождения в политических
взглядах между ним и его оппонентами. Отдельно следует упомя­
нуть богатую коллекцию эпистолярных материалов, отложившую­
ся в личных фондах князя В.А. Черкасского56 и редактора “Москов­
ских ведомостей” М.Н. Каткова57. Среди разнообразного и интерес­
нейшего материала, заключающегося в эпистолярных источниках,
она содержит уникальные сведения о закулисной стороне прави­
тельственной политики и скрытых механизмах влияния.

50 ГАРФ. Ф. 722. Оп. 1. Д. 93-99, 124а, 1154,1156-1157; Из дневника в ел и ­


кого] к[нязя] Константина Николаевича // КА. 1925. № 3 (10). С. 217-260; Пере­
писка императора Александра П с великим князем Константином Николаеви­
чем: Дневник великого князя Константина Николаевича (1857-1861 гг.) / Сост.
Л.Г. Захарова и Л.И. Тютюнник. М., 1994; ОР РГБ. Ф. 126. Д. 4а, 5, 6.
51 ОР РГБ. Ф. 327Д. К. 35. Ед. хр. 1; Там же. К. 36. Ед. хр. 1; Там же. К. 37.
Ед. хр. 1.
52 РГАЛИ. Ф. 1337. Оп. 1. Д. 169.
53 ОР РГБ. Ф. 169. К. 65. Ед. хр. 22.
54 Там же. Ф. 325. К. 3. Ед. хр. 6.
55 ОР РНБ. Ф. 257. Ед. хр. 5.
56 ОР РГБ. Ф. 327/П. К. 11. Ед. хр. 4, 5, 6.
57 Там же. Ф. 120. К. 25. Ед. хр. 4; Там же. К. 26. Ед. хр. 1^1; Там же.
К. 35-38; Там же. К. 22, 24.

18
* * *

Автор глубоко признательна за содействие в подготовке моно­


графии профессору Московского государственного университета
им. М.В. Ломоносова, доктору исторических наук Л.Г. Захаровой и
научному руководителю моей диссертации, кандидату исторических
наук М.М. Шевченко. Искренее благодарю за советы и участие в мо­
ем исследовании доктора исторических наук В.Л. Степанова и кан­
дидатов исторических наук А.В. Мамонова и И.А. Христофорова.
Выражаю также особую признательность за помощь в подборе ил­
люстраций сотрудникам издательства “Российская политическая эн­
циклопедия” и лично А.Ю. Морозовой.
Г лава I

ЦЕЛИТЕЛЬ "ТЯЖЕЛЫХ РАН" ЛИТВЫ:


ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОР В.И. НАЗИМОВ
(1855- 1863)

Северо-Западный край, как административная единица Россий­


ской империи, к началу 1840-х годов включал Виленскую, Ковен­
скую, Гродненскую, Минскую, Могилевскую и Витебскую губернии.
В середине XIX в. Виленскому генерал-губернатору были подчинены
Виленская, Ковенская и Гродненская губернии, а с 10 августа 1862 г.
еще и Минская1. С момента присоединения к Российской империи су­
дебно-административная система этих земель функционировала на
основании особого правового статуса, что являлось признаком опре­
деленной децентрализации государства2. Перед правительством стоя­
ла задача полноценной интеграции западных губерний, то есть уни­
фикация правовых норм и судопроизводства, организация местной ад­
министрации по общеимперскому образцу, включение разных соци­
альных слоев края в общую социальную структуру империи, введение
русского языка в официальное делопроизводство и в школьное пре­
подавание, поддержка государственной церкви, создание экономичес­
ких и транспортных связей с центром и другими частями государства
и т.д. К середине XIX в. многие из этих проблем получили свое реше­
ние3. Однако отличия Северо-Западного края от внутренних губер­
ний России определялись не только его особым правовым статусом,
но и расположением в так называемой контактной зоне различных
этно-конфессиональных групп населения. Крестьяне-белорусы и ли­
товцы составляли основную часть населения шести северо-запад­
ных губерний. В 1860-х годах, согласно разным оценкам, в крае на­
считывалось от 2 до 2,8 млн белорусов и от 1,1 до 1,4 млн литовцев4.

1 ПСЗ-2. Т. 37, отд. 1. № 38563.


2 Чертков А.М. К вопросу о правовом положении западных национальных
районов в составе Российской империи в первой четверти XIX века // Вести.
МГУ. Сер. 11: Право. 1986. № 6. С. 66-67.
3 История Литовской ССР. Вильнюс, 1978. С. 177-179.
4 Лебедкин М. О племенном составе народонаселения Западного края Рос­
сийской империи // Зап. Имп. Русского географического общества. СПб., 1861.
Кн. 3. С. 143-144; [Риттих А.Ф.] Атлас народонаселения Западно-Русского
края по исповеданиям. 2-е изд. [СПб., 1864].

20
Кроме того, там проживали русские, евреи, поляки, татары, немцы,
латыши. Поместное дворянство Северо-Западного края было в ос­
новном представлено поляками-католиками. Согласно официальным
данным, помещики-поляки составляли в Виленской губернии - 85%
представителей “высшего класса”, в Гродненской - 95%, в Ковен­
ской - 78%, в Минской - 94%5. Кроме того, в 1840-1850-х годах в этих
губерниях наблюдался бурный рост численности дворянского сосло­
вия. Накануне 1861 г. удельный вес польского дворянства Западного
края составлял свыше 60% всей численности высшего сословия Евро­
пейской России6.
С началом царствования Александра II определяющей в прави­
тельственном курсе на западных окраинах империи являлась поли­
тика “примирения” с поляками. По высочайшему указу 29 марта
1856 г. в западных губерниях было снято военное положение.
В 1856 г. Александр П по случаю своей коронации дал амнистию
участникам Польского восстания 1830-1831 гг. 26 августа 1856 г.
были отменены также прежние ограничения и особые правила для
уроженцев Западного края при поступлении их на военную и граж­
данскую службу7. В январе 1857 г. дворянам и помещикам западных
губерний, состоявшим под надзором полиции за участие в восстании
183СМ831 гг., было предоставлено право поступать как на государ­
ственную службу, так и на службу по выборам дворянства. В ноябре
1860 г., на основании ходатайства представителей дворянства Ковен­
ской губернии, было разрешено также допускать к делам дворян­
ских собраний и на службу по выборам всех амнистированных поли­
тических преступников, в том числе польских политических эмисса­
ров и участников тайных обществ, хотя местным властям предписы­
валась “строгая разборчивость” в предоставлении этих прав8. Одним
из первых повелений нового императора была фактическая отмена
последовавшего 2 февраля 1855 г. распоряжения Николая I о заме­
щении как полицейских, так и всех прочих должностей в западных
губерниях русскими чиновниками и о переводе служащих из “тузем­
цев” в великороссийские губернии. С возражениями против это­
го распоряжения выступили генерал-губернаторы - виленский
И.Г. Бибиков и киевский И.И. Васильчиков. Александр II 27 мая
1855 г. утвердил решение Комитета министров, согласно которому
генерал-губернаторам Западного края разрешалось приглашать
русских чиновников лишь на вакантные должности, а в случае,

5 Зайончковский П.А. Проведение в жизнь крестьянской реформы 1861 г.


М„ 1958. С. 367. Примеч. 1.
6 Корелин AJI. Дворянство в пореформенной России: 1861-1904 гг. М.,
1979. С. 40.
7 О таких ограничениях подробнее см.: Горизонтов Л.Е. Парадоксы им­
перской политики. М., 1999. С. 42^17.
8 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 31: 1856 г. Д. 133, ч. 10. Л. 57, 62, 73-78.

21
“если не будет чиновников из русских”, они получили право назна­
чать благонадежных поляков. По мысли правительства, замена
польских чиновников русскими должна была осуществляться “ис­
подволь и без особенного стеснения туземцев”9.
Политика уступок особенно ярко проявилась в сфере просвеще­
ния: в 1856 г. в Виленском учебном округе вновь было разрешено
преподавание польского языка в казенных учебных заведениях, пре­
кращенное в 1839 г. По мнению попечителя этого округа князя
А.П. Ширинского-Шихматова, “официальное признание данного
предмета значительно ослабило охоту учащихся изучать русский
язык”10. В 1857 г. уроженцам губерний, входивших в состав Вилен­
ского учебного округа, было разрешено открывать частные учеб­
ные заведения. В 1858 г. полякам был открыт свободный доступ
на должности учителей в средние учебные заведения11.
Во второй половине 1850-х годов правительством предпринима­
лись попытки улучшить отношения с Ватиканом, что непосред­
ственно затрагивало интересы католиков западных губерний.
В 1856 г. в Петербурге был образован особый комитет под предсе­
дательством канцлера К.В. Нессельроде для рассмотрения положе­
ния католической церкви в Российской империи. Согласно поста­
новлениям этого комитета, одобренным Александром П, было при­
нято решение выполнить некоторые, ранее оставшиеся неосуществ­
ленными, пункты конкордата с Ватиканом 1847 г.12 Либерализация
в отношении католической церкви нашла свое выражение также в
обещании императора, данном епископу самогитскому М. Волон-
чевскому во время их встречи в Ковно в 1858 г., что впредь “чинов­
ники будут уважать католическое духовенство в бблыпей мере, чем
это было до сих пор”13.
“Гуманное направление” нового царствования значительно ожи­
вило общественную и культурную жизнь Северо-Западного края.
“Везде всеобщее чрезвычайное веселье, театр бывает 2 и 3 раза в
неделю, играют исключительно ранее запрещенные пьесы,... поль­
ские одежды, кунтуши, полонезы, краковяки, вечеринки во всех до­
мах...”, - писал о культурной жизни города виленский художник
К. Русецкий в начале 1857 г. В связи с посещением в 1858 г. Вильно
Александром II поляки надеялись получить разрешение на установ­
ку памятника А. Мицкевичу. Подготовленный проект памятника

9 Там же. Оп. 30: 1855 г. Д. 49. Л. 17-25, 34-37.


10 РГИА. Ф. 1267, on. 1. Д. 19. Л. 18 об., 23-24 об.
11 Белецкий А.В. Предисловие // Сб. документов музея графа М.Н. Муравь­
ева. Вильна, 1906. С. ГѴ-ѴІ.
12 Попов А.Н. Последняя судьба папской политики в России, 1845-1867 гг.
СПб., 1868. С. 56-64; Богословский К. Перемены в положении католической
церкви в России в царствование императора Николая I // Вера и разум. Харьков,
1898. Т. 1. С. 130.
13 Fajnhauz D. 1863: Litwa i BialoruS. Warszawa, 1999. S. 14.

22
Вильна, кафедральный костел св. Станислава (ок. 1874 г.)

представлял польских поэтов во главе с Мицкевичем, направляю­


щихся к гробу Польши14. После 1830-1831 гг., несмотря на некото­
рый спад, город Вильно продолжал оставаться одним из крупнейших
польских издательских центров. В 1830-1863 г. в Вильно на поль­
ском языке было издано около 30 наименований журналов и других
периодических изданий, и более 1830 наименований книг15. В 1856 г.
в Вильно был открыт Музей древностей, в 1857 г. - Орнитологиче­

14 Свирида И.И. Между Петербургом, Варшавой и Вильно: Художник в


культурном пространстве. М., 1999. С. 246-247.
15 Czepulis-Rastenis R. Ludzie nauki i talentu. Studia o švviadomošci spolecznej
inteligencji polskiej w zaborze rosyjskim. Warszawa, 1988. S. 112-113.

23
ский кабинет при этом Музее, в 1858 г. начала работать Археологи­
ческая комиссия. Создатели этой комиссии стремились расширить
ее научно-просветительскую деятельность и разрабатывали проект
восстановления на основе этой комиссии Виленского университета.
В связи с этим рассматривалась мысль о преобразовании комиссии
в научное общество и о приглашении занять должность его попечи­
теля великого князя цесаревича Николая Александровича.
С началом примирительной политики совпало назначение в кон­
це 1855 г. виленским генерал-губернатором В.И. Назимова16, имя
которого было хорошо известно в крае. Еще в 1840 г., руководя в
Вильне следствием по делу о тайном обществе, якобы возникшем
среди местной молодежи после казни польского революционера
Ш. Конарского, Назимов пошел против местных властей и доложил
императору, что многие факты этого дела были сфабрикованы.
В итоге, после повторного следствия из-под суда было освобождено
70 человек17. В июне 1856 г. накануне коронации Александра II, На­
зимов ходотайствовал об облегчении участи 295 бывших участников
восстания 1830-1831 гг., находившихся в крае под полицейским над­
зором18. Фигура нового генерал-губернатора привлекала симпатии
местного населения, его признавали “благородным и честным чело­
веком”. Во время первых официальных приемов польское дворянст­
во встречало его “восторженными овациями”, а сам Назимов нахо­
дил среди них множество своих старых знакомых. Прибыв в Вильну,
как тогда говорили, “врачевать тяжелые раны” края, Назимов стре­
мился сгладить противоречия и сблизить власть и местное дворянст­
во. “Привыкши смотреть на поляков, как на не в меру угнетенных”,
он был последовательным проводником примирительной политики,
стремился найти поддержку в дворянстве, устраивал всевозможные
балы и светские приемы с участием местной аристократии19. Как
вспоминал служивший в то время в Вильне И.А. Никотин, город
буквально “наводнили” все представители старинных литовских ро­
дов - князей Четвертинских, Радзивиллов, Гедройцей, графов Пла-
теров, Тышкевичей, Хрептовичей, Чапских, избравшие его местом
своего жительства на зимние сезоны в 1856 и в следующие годы20.
Очевидно, что в своей политике генерал-губернатор опирался на те
рекомендации, которые ему были даны императором.

16 Владимир Иванович Назимов (1802-1874) начал службу в Преображен­


ском полку и участвовал в турецкой кампании 1828-1829 гг. В 1836 г. был на­
значен состоять при наследнике престола Александре Николаевиче в должнос­
ти инструктора по военной части. В 1849-1855 гг. был попечителем Московско­
го учебного округа.
17Ломачевский А.И. Записки жандарма // ВЕ. 1872. № 5. С. 296-326.
18 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 31: 1856 г. Д. 133, ч. 10. Л. 3.
19Никотин И Л . Из записок //РС. 1902. № 1. С. 72-78; № 10. С. 76-79; № 11.
С. 338.
20 Там же // РС. 1902. № 1. С. 75.

24
Наиболее важным результатом деятельности генерал-губерна­
тора Назимова была поддержка дворянства Литвы и Белоруссии,
оказанная правительству на первом этапе разработки крестьянской
реформы. Впервые официально заявив о необходимости отмены
крепостного права в марте 1856 г., император добивался от самих
помещиков инициативы в подготовке реформы. В условиях, когда
большая часть российского поместного дворянства не решалась сде­
лать первый шаг в этом направлении, для правительства очень мно­
го значило согласие помещиков Северо-Западного края приступить
к ее обсуждению21. Инвентарный вопрос был избран правительст­
вом в качестве повода для начала рассмотрения условий крестьян­
ской реформы в России в целом.
При крепостном праве отношения между помещиками и крес­
тьянами регулировались обязательными инвентарями, введенными
в действие в Виленской, Ковенской, Гродненской и Минской губер­
ниях в 1846-1849 гг. Помещикам дважды объявлялось (в 1847 и
1854 гг.), что земля, находившаяся в пользовании крестьян, не
должна переходить в фольварковую. Однако это распоряжение В и­
ленского генерал-губернатора не было закреплено законодатель­
но. Инвентарные правила 1844 г. фактически не предусматривали
неотчуждаемости крестьянской земли. В губерниях Витебской и
Могилевской составление инвентарей завершилось в 1849 г. Но они
не были введены в действие из-за вопиющего преувеличения поме­
щиками повинностей крестьян в сравнении с реально существовав­
шим положением. Пересмотр инвентарей в этих губерниях продол­
жался до 1851 г. Попытка ввести в 1852 г. в Северо-Западном крае
инвентарные правила по образцу утвержденных для Правобереж­
ной Украины, согласно которым находящаяся в пользовании крес­
тьян земля закреплялась за ними, вызвала резкий протест со сторо­
ны местного дворянства, и правительство вынуждено было отка­
заться от намеченной меры. В 1855 г. было принято решение со­
брать сведения, необходимые для выработки новых инвентарных
правил в губерниях Виленской, Ковенской, Гродненской и Мин­
ской, а пока сохранить там правила 1844 г. Одновременно были ут­
верждены пересмотренные инвентарные правила для губерний Ви­
тебской и Могилевской, согласно которым земля признавалась не­
прикосновенной собственностью помещика, но он обязан был пре­
доставлять в пользование крестьян земельные наделы не менее
фиксированного размера22.

21 Гелинг К.К. К вопросу о начале крестьянского дела // РС. 1886. № 12.


С. 546.
22 Улащик Н.Н. Обезземеливание крестьян Литвы и Западной Белоруссии
накануне отмены крепостного права // Революционная ситуация в России в
1859-1861 гг. М., 1960. С. 49-61; Сосно В.А. Проведение инвентарной реформы
в Белоруссии // Формы сельскохозяйственного производства и государственное
регулирование. М., 1995. С. 89-95.

25
В мае 1856 г. император поручил виленскому генерал-губерна­
тору провести негласные переговоры с влиятельными помещиками
края и выяснить их мнение по крестьянскому вопросу. В этот пери­
од Северо-Западный край рассматривался в правительственных
“верхах” как регион, удобный для реформаторского эксперимента.
Министр внутренних дел С.С. Ланской, например, полагал, что осво­
бождать крестьян необходимо сначала на западе империи, а затем
было бы “очень удобно подвигаться мерными и обдуманными шага­
ми к востоку”23.
Рескрипт Александра II от 20 ноября 1857 г. на имя Виленского
генерал-губернатора В.И. Назимова положил начало работе по ос­
вобождению крестьян от крепостной зависимости и поставил дво­
рянство Виленской, Ковенской и Гродненской губерний в авангард
этого процесса. Апофеозом политики “примирения” в Северо-За­
падном крае можно назвать восторженный прием в Вильне, устро­
енный местным обществом императору в сентябре 1858 г. Во время
аудиенции Александр П обратился к дворянству со словами: “Госпо­
да, я приехал благодарить вас за высказанную вами готовность по­
мочь мне в деле крестьянской реформы. Могу ли я на вас положить­
ся во всем? Забыто ли вами все прошедшее?” В ответ Назимов с эн­
тузиазмом поручился за дворянство края - “самых лучших верно­
подданных” императора24. Вскоре после высочайшего приезда Ви­
ленский, Ковенский и Гродненский губернские комитеты, разраба­
тывавшие местные условия отмены крепостного права и первона­
чально высказавшиеся за освобождение крестьян без земли, в сроч­
ном порядке переделали свои отвергнутые в Петербурге проекты,
включив в них (в соответствии с одобренной императором програм­
мой), пункты об обеспечении “оседлости” крестьян25.
Однако на деле местное дворянство, разрабатывая в губернских
комитетах проекты освобождения крестьян, одновременно исполь­
зовало данное положение в своих интересах. Многие помещики
стремились сохранить за собой крестьянские надельные и даже уса­
дебные земли. Широкие возможности для этого имелись, благодаря
специфическим местным условиям ведения сельского хозяйства и
землепользования. Как известно, для Литвы и Западной Белоруссии
было характерно подворно-наследственное крестьянское земле­
пользование, которое, с одной стороны, способствовало усилению
в крестьянской психологии собственнических взглядов на землю, но,
с другой, ставило крестьян в более зависимое от помещика положе­

23 Улащик Н.Н. Из истории рескрипта 20 ноября 1857 г. // ИЗ. М., 1949.


Вып. 28. С. 167, 174.
24 Белецкий А.В. Первые годы генерал-губернаторства В.И. Назимова //
РВ. 1905. № 7. С. 162-163.
25 Неупокоев В.И. Крестьянский вопрос в Литве во второй трети XIX века.
М., 1976. С. 270-271.

26
ние: помещик распределял надельную землю и осуществлял над ней
контроль без участия общины. Кроме того, единицей обложения
служил не человек (“душа”), а количество и качество земли. Расклад
податей и денежных сборов также производил помещик. При по­
дворном землепользовании значительная часть пастбищ и почти все
леса, которыми пользовались крестьяне, считались принадлежнос­
тью фольварка. В распределении земли имела место большая черес­
полосица. В итоге понятие крестьянского надела не получило ясно­
го определения, наряду с этим отсутствовали и точные сведения о
размере крестьянского землепользования26. Накануне реформы по­
мещики либо сгоняли крестьян с издавна обрабатываемых ими зе­
мель, причисляя их в категорию “вольных людей”27 и формально
приписывая к городам, либо переселяли крестьян с более плодород­
ных земель на худшие и неосвоенные. В период 1857-1861 гг. проис­
ходило массовое обезземеливание крестьян. Например, в Ковенской
губернии в 1860 г. 25% помещичьих крестьян было обезземеленно.
В 1855-1861 гг. в этой губернии было приписано к мещанским обще­
ствам более 7 ООО “вольных людей”; из них только 247 человек дей­
ствительно проживали в городах, а все прочие оставались в помещи­
чьих имениях, числились неоседлыми и являлись фольварковыми
рабочими. В 1858 г. В.И. Назимов предложил считать мещанами
лишь тех “вольных людей”, которые не только были приписаны,
но и жили в городах и занимались ремеслами, всех остальных надле­
жало причислять к тем обществам, где они селятся. Но этот проект
не был поддержан в Петербурге28.
Реформа 1861 г. закрепляла обезземеливание крестьян Северо-
Западного края. Согласно Местному Положению, распространяв­
шемуся на Виленскую, Ковенскую, Гродненскую, Минскую, ин-
фляндские уезды Витебской губерний (основную массу крестьян в
этих уездах составляли латыши), крестьянам отводились только

26 Мулявичюс Л.П. Роль подворного землепользования в аграрной исто­


рии // Симпозиум по аграрной истории Восточной Европы. Тез. докл. и сообщ.
XII сессии. (Рига - Сигулда). М., 1970. С. 166-168.
27 “Вольные люди” - лично свободные крестьяне, проживавшие на поме­
щичьих землях, в том числе выходцы из польских земель, отошедших Австрии
и Пруссии после разделов Речи Посполитой, часть распущенных польских
войск, старообрядцы и пр. Согласно указу от 31 августа 1850 г., помещики по­
лучили право приписывать “вольных людей” к городским обществам без их со­
гласия (см.: Неупокоев В.И. “Вольные люди” Литвы в первой половине XIX ве­
ка // Ежегодник... за 1960 г. Киев, 1962. С. 390, 401.)
28 Неупокоев В.И. Крестьянский вопрос в Литве... С. 402; Мулявичюс Л.П.
К вопросу об изменении площади крестьянского землепользования в Литве при
проведении реформы 1861 г. // Ежегодник... за 1963 г. Вильнюс, 1965. С. 588;
Он же. Особенности отмены крепостного права в Литве // Ежегодник... за
1960 г. Киев, 1962. С. 446. Панюціч В.П. Абеззямельвание селян Беларусі перед
адменай прыгону (40-50-я гады XIX ст.) // Весці Акадэміі навук Беларусі. Сер.
гуманітарных навук. 1995. № 4. С. 58.

27
земли, включенные в инвентари, причем с учетом всех тех измене­
ний, которые произошли до обнародования реформы. Обезземелен­
ные крестьяне ничего не получали29. В начале 1863 г. гродненский
губернатор писал министру внутренних дел: “Дворяне со дня... обна­
родования Положений начали применять к себе все, какие только
могли, законные и незаконные выгоды данного Положения...”30.
При составлении уставных грамот помещики стремились приумень­
шить размер крестьянской земли, включали неудобные земли в чис­
ло удобных, часто не вписывали предоставляемые крестьянам сер­
витуты31. Даже в начале XX в. крестьяне продолжали считать свои­
ми все те земли, которые несправедливо были у них отобраны32.
К началу 1863 г. в Виленской губернии уставные грамоты подписа­
ло только 5,9%, а в Ковенской - 3,3% всех крестьян33. Крестьяне по­
сылали многочисленные жалобы, но они редко достигали цели. Ми­
ровые посредники, как писал министру внутренних дел П.А. Валуе­
ву гродненский губернатор И.В. фон Галлер, “будучи избраны пред­
водителями дворянства из числа владельцев мелкопоместных, доро­
жа содержанием и отношениями к помещикам самостоятельным,
уклонялись от рассмотрения жалоб крестьян и от доставления оби­
женным должного удовлетворения”34. Между тем, многие помещи­
ки полагали, что правительство задумало аграрную реформу, чтобы
разорить дворянство. Крестьянский вопрос становился одним из
важнейших препятствий на пути сближения самодержавия и дворян­
ства западных губерний.
Следует отметить, что царские милости, распространявшиеся
во второй половине 1850-х годов на Польшу и Западный край, были

29 История Литовской ССР... С. 210.


30 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 121. Л. 115 об.
31 Сервитут - юридически признанное право пользования чужой собствен­
ностью в определенных пределах. В данном случае под сервитутами понимает­
ся право крестьян за “добавочные” сборы и повинности пасти скот, собирать
хворост и т.п. на землях помещика. Л.П. Мулявичюс предлагал отличать крес­
тьянские сервитуты от общих с помещиком пастбищ. Согласно его данным,
в дореформенный период в Северо-Западном крае крестьянские угодья услов­
но разделялись на два разряда: 1) “деревенские земли” (пастбища, кустарники,
пустоши, изредка лес); 2) угодья, которыми крестьяне пользовались вместе с
помещиками (часть пастбищ и лесов, где крестьяне брали топливо, строитель­
ный материал, пасли скот). При проведении реформы 1861 г. в крестьянский на­
дел включались угодья первого разряда, а из второго - общие с помещиком
пастбища, которые стали их общей нераздельной собственностью. Право поль­
зования (сервитут) было закреплено за крестьянами только на лесные пастби­
ща из второго разряда. Помещик не мог отменить сервитут без согласия и воз­
награждения крестьян (см.: Мулявичюс Л.П. К вопросу об изучении истории
крестьянских сервитутов // Ежегодник... за 1971 г. Вильнюс, 1974. С. 195-199).
ъ2Леонас П.С. По поводу аграрной реформы в Литве. СПб., 1907. С. 9.
33 История Литовской ССР... С. 210.
34 РГИА. Ф. 9086. Оп. 1. Д. 121. Л. 115.

28
одним из проявлений общероссийской политической “оттепели”.
Однако все облегчения полякам имели строгие ограничения, что да­
ет основание исследователям говорить о “фасадном характере” этих
уступок и о двойственности политики Александра П в целом35.
По убеждению императора, проведение примирительного курса бы­
ло возможно лишь в тех пределах, которые не затрагивали незыбле­
мости монархического строя и неприкосновенности границ импе­
рии. “Мечтаниями” назвал он в знаменитой варшавской речи 1856 г.
желания тех, кто высказывался за присоединение к Польше “за­
бранных областей” бывшей Речи Посполитой36. В этом вопросе
Александр П считал себя обязанным не отступать от заветов отца.
Характерна, например, резолюция Александра П на письме митро­
полита литовского Иосифа (Семашко) от 26 февраля 1859 г., в кото­
ром митрополит в тревожных тонах описывал преобладание в Севе­
ро-Западном крае поляков: “Я не понимаю, чего он хочет, ибо ни­
когда и речи не было и в мысли мои не входило отступать от приня­
той при батюшке системы, стараться о слиянии в западных губерни­
ях польского элемента с русским, но без всяких явных гонений и
преследования поляков. А что я католикам не потворствую, то это,
кажется, довольно ясно доказано на деле”37.
Развернувшееся в крае в начале 1861 г. так называемое манифе-
стационное движение заставило власти все более скептически оце­
нивать степень лояльности польского дворянства и возможность
сближения с ним. Весной 1861 г., во время беспорядков, генерал-гу­
бернатор В.И. Назимов резко поменял свое отношение к полякам,
считая, что “вместо признательности и беспристрастной оценки его
добрых намерений, он встретил коварство и неблагодарность”38.
В апреле 1861 г. в частной беседе с А.М. Гильдебрандтом, только на­
значенным на должность начальника IV округа корпуса жандармов,
виленский генерал-губернатор откровенно высказался “насчет духа
поляков, ...что от них тщетно было бы ожидать преданности к пре­
столу; что они милостей царских не стоят и оценить их не хотят и не
умеют; что легкомыслие и готовность к измене составляют их ис­
ключительный характер; но что надежда на присоединение Литвы к
Польше - одна химера, потому что масса народонаселения состоит
из русских”. На письме Гильдебрандта к начальнику штаба Корпуса

35 Захарова Л.Г. Александр П и польский вопрос // Problemy historii Polski i


Rosji XIX i XX wieku. Lödz, 1996. S. 50; Sliwowska W. Petersburg i spoleczeristwo
rosyjskie wobec kwestii polskiej w przededniu i w czasie powstania styczniowego //
Powstanie styczniowe. 1863—1864. Wrzenie. Boj. Europa. Wizje / Pod red. S. Kalembki.
Warszawa, 1990. S. 542.
36 Именно такое толкование этой речи давал сам Александр II в письме к
великому князю Константину Николаевичу от 22 сентября 1862 г. - см.: Дела и
дни. Пг„ 1922. Кн. 1. С. 86-87.
37 1863 год на Меншчыне. Минск, 1927. С. 144.
38 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 36: 1861 г. Д. 303, ч. 1. Л. 49.

29
Император Александр II

жандармов А.Е. Тимашеву от 18 апреля 1861 г. с изложением его


мнения о состоянии умов в Северо-Западном крае и о распоряжени­
ях местных властей сохранилась выразительная помета Александ­
ра II: “Действия г[енерал]-а[дъютанта] Назимова не могу не одоб­
рить. Мнение его насчет поляков совершенно справедливо”39.
В начале августа 1861 г. правительство вынуждено было присту­
пить к разработке мер для подавления политических беспорядков.
3 августа 1861 г. этот вопрос обсуждался в особом комитете в при­
сутствии Александра II. Было принято постановление о реквизи­
ционных постоях войск в местах происходящих манифестаций,
а также утверждены правила о порядке введения военного положе­

39 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 36: 1861 г. Д. 303, ч. 1. Л. 38-39 об.; Революци­
онный подъем... С. 14-19.

30
ния. 22 августа 1861 г. виленский генерал-губернатор В.И. Назимов
объявил на военном положении города Вильну, Гродно, Брест-Ли­
товок, Вельск, Белосток и бблыную часть Ковенской губернии.
В Комитете министров 8 августа 1861 г. было одобрено Временное
положение о полицейских судах в западных губерниях. Однако дея­
тельность полицейских судов из-за оппозиционных настроений
большинства их членов - местных чиновников польского происхож­
дения - оказалась малоэффективна. Например, в Ковенской губер­
нии из 42 человек, привлеченных к полицейскому суду в сентябре-
ноябре 1861 г. за пение польских гимнов, ношение национальной
одежды, оскорбление должностных лиц, осуждено было только
пять человек, из которых четверо были затем оправданы Вилен­
ским апелляционным судом. Местные гражданские власти доносили
генерал-губернатору, что учреждение судов связывает руки админи­
страции, “устраняя собою возможность употребления мер быстрых
и решительных”40.
После введения военного положения манифестационное движе­
ние прекратилось. Но успокоения края не наступило, оппозицион­
ные выступления лишь видоизменились. В ноябре 1862 г. Минское
дворянское собрание намеревалось представить на высочайшее имя
адрес, в котором говорилось о необходимости присоединить Мин­
скую губернию к Царству Польскому. Планировалось представить
такие же адреса во всех губерниях края. В.И. Назимов запретил по­
дачу адреса, но минские дворяне внесли его текст в протокол засе­
дания, который подписали 255 человек во главе с губернским пред­
водителем дворянства А.Д. Лаппо. Генерал-губернатор вынужден
был распустить дворянское собрание41. Примечательно, что право­
славное крестьянство отнеслось враждебно к агитации помещиков
за присоединение белорусских губерний к Царству Польскому. Кре­
стьяне Минской губернии подписали 22 письма на имя царя, в кото­
рых они протестовали против решения минского дворянского собра­
ния присоединить губернию к Польше42.
В январе 1863 г. вооруженное восстание вспыхнуло в Царстве
Польском, а затем оно распространилось и на Западный край. Вна­
чале в крае появились небольшие отряды, состоявшие из мелкой
шляхты и обезземеленных крестьян, но в марте эти отряды стали
более многочисленными, и район их действий увеличился, охватив
практически все северо-западные губернии. Одновременно между

40 Лазутка С.А. Революционная ситуация в Литве: 1859-1862 гг. М., 1961.


С. 233-236; Революционный подъем... № 22. С. 51-53. № 26. С. 63-64.
41 Смирнов А.Ф. Восстание 1863 года в Литве и Белоруссии. М., 1963.
С. 78-79; Милютин Д А . Воспоминания генерал-фельдмаршала графа Дмитрия
Алексеевича Милютина: 1860-1862 / Под ред. Л.Г. Захаровой. М., 1999. С. 405.
42 Фридман М.Б. Отмена крепостного права в Белоруссии. Минск, 1958.
С. 156.

31
правительством и польскими помещиками происходила борьба за
привлечение крестьян на свою сторону: за участие в революцион­
ном движении им были обещаны даровые наделы. Но аграрная
программа польского революционного правительства имела свои
слабости. Во-первых, обещанное вознаграждение помещикам за
переданную крестьянам землю было фактически замаскированным
выкупом; во-вторых, в этой программе ничего не говорилось о воз­
вращении крестьянам отнятой у них до реформы 1861 г. земли.
Наконец, провозглашение принципов еще не означало их выполне­
ния, и помещики, в том числе и участвующие в восстании, иногда
саботировали проведение в жизнь аграрных декретов польского ре­
волюционного правительства43. Крестьяне предпочитали придер­
живаться нейтралитета, “мужицкий консерватизм”, видимо, брал
верх44.
В начале 1863 г. как в правительственных сферах, так и мест­
ной администрацией начала осознаваться необходимость коррек­
тировки аграрной реформы. Перед правительством встала дилем­
ма, сущность которой была ясно выражена в письме военному ми­
нистру Д.А. Милютину генерала З.С. Манюкина 16 февраля
1863 г.: «Сказать крестьянам “сойдитесь с помещиками” - опасно.
Сказать “уважайте их и верьте им” - еще опаснее. Сказать “не слу­
шайте” - и того хуже. Что остается делать? Как отличить справед­
ливые жалобы крестьян от ложных доносов? Как сделать, чтобы,
начав от справедливого участия к судьбе тяжело угнетенных лю­
дей... не содействовать поднятию пока дремлющих свирепых ин­
стинктов полудиких людей?»45. Однако события не допускали про­
медления. В циркуляре 9 февраля 1863 г. на имя губернаторов
В.И. Назимов распорядился приостановить посылку войск для по­
нуждения крестьян в экзекуционном порядке принимать уставные
грамоты и отбывать повинности46. Стремясь привлечь крестьян на
свою сторону, правительство издало по инициативе П.А. Валуева
указ 1 марта 1863 г. об обязательном выкупе крестьянских наделов
в Виленской, Ковенской, Гродненской и Минской губерниях, кото­
рый подрывал возможную социальную базу восстания. Но и после
опубликования указа 1 марта отдельные аграрные выступления

43 МулявичюсЛ.П. Проведение крестьянской реформы 1861 г. в Литве: Ав-


тореф. дисс. ... канд. ист. наук. Вильнюс, 1964. С. 10.
44 Лясковский А.И. Литва и Белоруссия в 1863 г. Берлин, 1939. С. 59-60;
Миловидов А.И. Из истории Польского восстания 1863 г. // РС 1903. Т. 115.
С. 343.
45 Дакументы і матэрыялы па гісторыі Беларусі. Мінск, 1940. Т. 2. С. 497;
ср. мнения В.И. Назимова, П.А. Валуева и членов Западного комитета: Там же.
С. 447-449; Восстание в Литве и Белоруссии. 1863-1864 гг. М., 1965. № 5. С. 5-8;
Валуев П.А. и Тройницкий А.Г. Письма Валуева к Тройницкому // РС. 1899.
№ 8. С. 470-471 (Письмо Валуева 1 марта 1863 г.).
46 Восстание в Литве и Белоруссии... № 4. С. 4.

32
продолжались, и, в частности, крестьяне отказывались выполнять
повинности47.
Наблюдая за нараставшим в 1861-1863 гг. антиправительствен­
ным движением в Северо-Западном крае, В.И. Назимов пришел к
определенным выводам, которые он изложил в записках на имя им­
ператора и шефа жандармов. Заключения генерал-губернатора ка­
сались современного состояния края, а также его будущего устрой­
ства. По мнению Назимова, в Северо-Западном крае имела место
борьба высшего, образованного сословия с правительством. Опыт
последних лет доказал “двуличность” дворянства западных губер­
ний, признававшего себя дворянством польским. “Необходимо
окончательно отказаться от мысли, что в числе польских дворян
есть много людей благомыслящих”, - писал главный начальник
края в 1863 г. Более того, правительству следовало признать, что
“в западных губерниях нет вовсе дворянства, ибо наличное поль­
ское дворянство никогда ничего не захочет сделать в пользу Русско­
го государства”48. “Яблоком раздора” в борьбе между правительст­
вом и польским дворянством были земли Западного края, вопрос о
принадлежности которых мог разрешить только “народ”, иными
словами, местное “сельское население”. Крестьяне, наряду с право­
славным духовенством и армией, рассматривались как единствен­
ные “природные союзники” правительства в крае. Однако Назимов
подчеркивал, что поддержка “народа” в Северо-Западном крае не
может быть такой весомой, как в губерниях великорусских и мало-
русских, поскольку крестьяне доведены “до высшей степени угнете­
ния и бессознательности”, а чувства народной гордости и любви к
отечеству в них притуплены. Причины такого “летаргического со­
стояния” генерал-губернатор усматривал в “трехвековом польском
владычестве”, а также в просчетах правительственной политики в
отношении Западного края. Ограничившись только “правом вла­
дычества”, правительство не затронуло сложившихся в Речи По-
сполитой общественных отношений, поэтому в западных губерниях
“состав общества, понятия и обряды жизни остались в прежнем сво­
ем виде”49.
В.И. Назимов видел два основных пути создания из масс сель­
ского населения надежной опоры правительства. Во-первых, пред­
лагалось обратить внимание на обеспечение материального поло­
жения “народа”, приняв решительные меры “к скорейшему разре­

47 Фридман М.Б. Отмена крепостного права... С. 158, 160; Миловидов А.И.


Освобождение крестьян Северо-Западного края и поземельное устройство их
при графе М.Н. Муравьеве. Вильна, 1902. С. 18-20.
48 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 14. Л. 19в; Там же. Д. 23,
ч. 175. Л. 6.
49 ОР РГБ. Ф. 169. К. 42. Ед. хр. 1. Л. 1; ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г.
Д. 23, ч. 175. Л. 8 об.

2. Комзолова А .А . 33
шению крестьянского вопроса с устранением польского дворянства
от всякого в том деле участия”. Еще в 1862 г. генерал-губернатор
высказывал предложения об упразднении в крае временнообязанно­
го положения крестьян, переводе их на выкуп, сокращении на один
год двухлетнего срока пребывания дворовых у помещика50. Во-вто­
рых, главный начальник края заботился об учреждении в северо-за­
падных губерниях возможно большего числа народных школ. С раз­
витием народного просвещения Назимов связывал надежды на
“нравственное возрождение” крестьянского населения, освобожде­
ние его из-под нравственного гнета “польского элемента”. “Вследст­
вие преимуществ и привилегий, которыми исключительно пользо­
вались члены польской народности, - писал он в апреле 1863 г., -
слово “поляк” сделалось синонимом помещика, дворянина, человека
образованного, пользующегося доверием общества и кредитом пра­
вительства, человека светского и благовоспитанного; и на той же са­
мой почве слово “русский”, с одной стороны, стало синонимом хо­
лопства, рабства, неволи под властью Польши, нищеты, грубости,
невежества, отчуждения, презрения, ничтожества относительно к
Польше и ее духовенству, а с другой стороны, слово “русский” ста­
ло синонимом чиновничьего чванства, при невежестве, взяточниче­
стве и деморализации; впрочем, в этом крае не только обстановка
русского человека была весьма незавидна, но и исповедуемой им ве­
ры православной, которую называли верою холопскою, в отличие
от веры католической”51. Следует подчеркнуть, что генерал-губер­
натор причислял к “русскому племени” все крестьянское население
белорусских и литовских губерний, при этом различая “оттенки рус­
ской народности”.
По мысли Назимова, главная задача народных школ заключа­
лась в “разъединении народностей” посредством языка преподава­
ния в этих учебных заведениях. Во всеподданнейшей записке, дати­
рованной августом 1862 г., генерал-губернатор предложил объявить
в форме высочайшего указа, что в народных школах Северо-Запад­
ного края, в тех областях, где преобладает “русское население”, обу­
чение будет происходить на “русском языке” (по всей вероятности,
белорусский язык также допускался, как одно из наречий русского
языка), в местностях с преобладающим литовским населением -
по-литовски; там, где окажется большинство польского населения, -
будут учреждаться польские училища. Образование народа должно
было быть поставлено под строгий контроль властей, которые бы
пресекали любые покушения “проводить в народные массы чуждый

50 Полонский А.В. Политика царизма в крестьянском вопросе в Белоруссии


в связи с восстанием 1863-1864 гг. // Вопросы аграрной истории Центра и Севе­
ро-Запада РСФСР. Смоленск, 1972. С. 230-231; Лазутка С.А. Революционная
ситуация. С. 242.
51ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 175. Л. 9-9 об.

34
элемент и чуждые местной народности идеи”52. В феврале 1863 г.
Назимов высказался за введение для литовцев обучения не только
родному, но и русскому языку, который преподавали бы им русские
учителя. Вместе с тем в Виленской и Гродненской губерниях, мест­
ностях со смешанным населением, католических священников сле­
довало допускать только к преподаванию закона Божия, причем на
белорусском языке53.
Таким образом, назимовское “разъединение народностей” под­
разумевало выведение сельского населения из-под культурного и
общественного влияния “польского элемента”, распространяемого
ранее с помощью польского языка. По мнению генерал-губернато­
ра, “очищение” крестьянских масс Северо-Западного края от чуже­
родного и наносного должно было способствовать проведению бо­
лее четкой черты между народностями польской и русской. С дру­
гой стороны, обучение литовцев и белорусов родному языку в пер­
спективе не могло не привести к более резкому определению их са­
мобытных народных черт. Однако в свободном развитии “народно­
стей” главный начальник Северо-Западного края не усматривал
опасности дезинтеграции империи, поскольку он предполагал, что
одновременно усилится их тяготение к “общему центру”. Характер­
но также, что накануне восстания 1863 г. Назимов с одобрением от­
носился к мысли о даровании Царству Польскому конституции, от­
делении его “строго оберегаемой границей” от западных губерний и
переселении туда поляков Западного края всех сословий, изъявив­
ших желание обосноваться в Польше. В апреле 1863 г., в разгар
польского восстания, виленский генерал-губернатор допускал воз­
можность в ближайшем будущем даровать “Западным областям не­
которую автономию”54.
В социальном плане, по мнению В.И. Назимова, правительству
в западных губерниях следовало с помощью крестьянской реформы
и народных школ “подготовить более соответственный потребностям
государства материал из низшего сословия”. Для того чтобы выход­
цы из крестьян, поднявшиеся “над уровнем низшего сословия”, не ут­
ратили свою “русскую самобытность”, предлагалось создать им опо­
ру в лице русского дворянства. Необходимо отметить, что Назимов не
поднимал вопрос о русификации высшего польского сословия Севе­
ро-Западного края, так как считал невозможным заставить польских
дворян “забыть прошедшее, отречься от слова национальности и ве­
ры своих предков”. В его записке князю В.А. Догорукову 25 апреля

52 ОР РГБ. Ф. 169. К. 42. Ед. хр. 1. Л. 3; см. также: Сталюнас Д. Границы в


пограничье: Белорусы и этнолингвистическая политика Российской империи на
Западных окраинах в период Великих реформ // Ab Imperio. 2003. № 1.
С. 275-276.
53 РГИА. Ф. 908, оп. 1. Д. 194. Л. 5, 13 об.
54 о р РГБ. Ф. 169. К. 42. Ед. хр. 1. Л. 3; ГАРФ. Ф. 109.1 эксп. Оп. 36:1861 г.
Д. 303, ч. 1. Л. 449-451; Там же. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 175. Л. 14 об.

2* 35
1863 г., доложенной императору, речь шла о “колонизации” западных
губерний русским коренным дворянством из внутренних районов им­
перии. В этих целях предлагалось раздавать русским помещикам сво­
бодные казенные земли участками от 500 до 1000 десятин, с условием
постоянного проживания в этих имениях и с ограничением права их
отчуждения. Земли в Северо-Западном крае могли предоставляться
правительством русским дворянам взамен пенсионов или земель в
восточной полосе империи. Назимов предлагал также разрешить об­
менивать майораты, полученные русскими в Польше, на имения
польских дворян в западных губерниях55. Планы колонизации северо-
западных губерний русским дворянством генерал-губернатор допол­
нял предложениями ввести “природно-русский элемент” в “служащий
класс”, а именно заместить уроженцами внутренних губерний те ва­
кансии в Северо-Западном крае, которые освободились после уволь­
нения политически неблагонадежных польских чиновников. Особен­
но он настаивал на замещении “людьми чисто русского происхожде­
ния” должностей мировых посредников, волостных писарей и сель­
ских учителей56. Но на практике главный начальник края был не спо­
собен приступить к реализации собственных предложений. Напри­
мер, по его распоряжению весной 1861 г. были уволены два чиновни­
ка генерал-губернаторской канцелярии за участие в политических ма­
нифестациях. Однако спустя две недели, под влиянием частных хода­
тайств, генерал-губернатор вернул их на прежние места57.
Положение в Северо-Западном крае в начале 1863 г. вызывало
серьезные опасения правительства. “Действия мятежников совер­
шенно уронили законную власть, - доносил в Петербург 23 апреля
1863 г. ковенский жандармский штаб-офицер И.Н. Скворцов. -
Исправники, становые приставы, судебные следователи и другие чи­
новники, не имея возможности выехать в уезды без военного отря­
да, лишились возможности исполнять свои обязанности. Так, напри­
мер, до настоящего времени не везде еще мог быть объявлен вре­
менно-обязанным крестьянам высочайший указ от 1 марта... Ниж­
ние же полицейские чины, из опасения быть повешенными, отказы­
ваются от службы правительству или, оставаясь на службе, исполня­
ют распоряжения не своего начальства, а мятежников”58. Хотя при
генерал-губернаторе Назимове были разбиты основные вооружен­
ные силы повстанцев59, его административные мероприятия, на­
правленные на подавление восстания, оказывались малоэффектив­
ными и не удовлетворяли Петербург. Например, Назимов предлагал

55 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 175. Л.3-17.


56 Там же. Оп. 36: 1861 г. Д. 303, ч. 1. Л. 119 об.
57 Там же.
58 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 15. Л. 60.
59 Павлов А.С. В.И. Назимов, генерал-губернатор Северо-Западного края,
генерал-адъютант. СПб., 1885. С. 17.

36
переселить во внутренние губернии лиц, “способствующих к отыс­
канию мест укрывательства мятежных шаек”, так как они боятся
преследований и мести со стороны повстанцев. Западный комитет60
отклонил это ходатайство, резонно заметив, что не в правилах пра­
вительства удалять из Западного края людей, доказавших свою пре­
данность. Что же касается ограждения этих лиц от мести мятежни­
ков, то “к этому не должно встретиться затруднения, если соответ­
ствующие тому меры будут приняты, как со стороны главного мест­
ного начальства, так и со стороны местных военачальников, распо­
лагающих вооруженною силою...”61.
Таким образом, несмотря на перелом в отношении к польскому
дворянству Северо-Западного края, генерал-губернатор В.И. Нази­
мов признавался неспособным проводить иную линию в политике,
кардинально отличную от заданного ему курса на примирение. Как
отмечал современник, положение Назимова “было крайне щекотли­
вое: все предыдущие годы его управления были направлены на при­
мирение польской национальности с русской. Это направление было
преобладающим как в русском обществе, так и в правительственных
сферах; генерал-губернатор имел инструкцию действовать в этом
смысле, всякая крутая мера с его стороны была бы явным отрицани­
ем его предыдущего управления, а между тем, эта система оказыва­
лась несостоятельною; она в глазах всех признавалась за слабость,
потворство, и принималась или, по крайней мере, истолковывалась
поляками как поощрение их мечты отделиться от России”62. Ввиду
польского восстания 1863 г. назрела необходимость назначения дру­
гого генерал-губернатора, который привнес бы новые идеи в управ­
ление краем, окончательно подавил восстание и попытался разре­
шить насущные социально-экономические проблемы, особенно аг­
рарный вопрос. Назначение генерал-губернатором М.Н. Муравьева
ознаменовало смену курса правительства в Западном крае.

60 Западный комитет был образован по распоряжению Александра П 20 сен­


тября 1862 г. В сущности он был вторым по счету. Первый - Комитет западных
губерний - был учрежден на основании повеления Николая I в 1831 г. после по­
давления Польского восстания 1830-1831 гг., и прекратил свое существование в
1848 г. В состав Западного комитета вошли высшие должностные лица: шеф
жандармов князь В.А. Долгоруков, министр иностранных дел князь А.М. Горча­
ков, военный министр Д.А. Милютин, министр внутренних дел П.А. Валуев, ми­
нистр государственных имуществ А.А. Зеленый, министр юстиции Д.Н. Замят-
нин, а также управляющие министерствами: финансов М.Х. Рейтерн, народного
просвещения А.В. Головнин, обер-прокурор Св. Синода А.П. Ахматов. Предсе­
дателем Западного комитета был председатель Комитета министров, член Госу­
дарственного совета князь П.П. Гагарин. Западный комитет действовал менее
трех лет, с 1862 до конца 1864 г. Затем большая часть поступавших в него дел ста­
ла выноситься на рассмотрение Комитета министров (см.: Середонин С.М. Исто­
рический обзор деятельности Комитета министров. СПб., 1902. Т. 3, ч. 1. С. 186).
61 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 16. Л. 59-59 об.
62 Бутковский Я.Н. Из моих воспоминаний // ИВ. 1883. № 10. С. 87.
Г лава II

УСПОКОЕНИЕ И РЕФОРМЫ:
ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОР М.Н. МУРАВЬЕВ
(1863- 1865)

Официальное утверждение М.Н. Муравьева в должности состо­


ялось 1 мая 1863 г. Он назначался виленским военным губернато­
ром, генерал-губернатором гродненским, ковенским и минским и
командующим войсками Виленского военного округа с предостав­
ленными этому званию правами и властью командира отдельного
корпуса в военное время. На том же основании ему подчинялись
Витебская и Могилевская губернии, с войсками, в них расположен­
ными1.
Генерал-губернаторство М.Н. Муравьева оценивалось неодно­
значно и при его жизни, и после смерти. Если сторонники и аполо­
геты Муравьева признавали в нем “гениальность”2, то другая часть
современников не усматривала в нем “и тени гениального админис­
тратора”3; его хвалили за энергичные и последовательные меры и
обвиняли в “законодательном социализме”4 и “демократическом на­
правлении” в управлении Северо-Западным краем5. Современники
и потомки отзывались о Муравьеве не менее противоречиво. С од­
ной стороны, его представляли как “подавителя дерзкого и оскорби­
тельного для нашей народной чести восстания”, “умного админист­
ратора и организатора обширного края”6, и даже более того, как го­
сударственного деятеля - носителя некой “правды”, указавшего “пу­
ти к укреплению нашего политического бытия”, чей “подвиг” по
своему содержанию и “потребным для совершения его силам не

1 Северная почта. 1863 г. 3 мая. № 96. Отдел официальный. Высочайшие


повеления. С. 1.
2Дельвиг А.И. Полвека русской жизни: Воспоминания 1820-1870 гг. М.; Л.,
1930. Т. 2. С. 267.
3 Берг Н.В. Граф Михаил Николаевич Муравьев: (К его “Запискам”) // РС.
1883. № 4. С. 217.
4 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 536. Л. 301 об.
5 РГИА. Ф. 851. Оп. 1. Д. 79. Л. 1.
6 Де Пуле М.Ф. П.Н. Броневский. Братья Муравьевы // РА. 1879. № 10.
С. 247.

38
Карикатура на памятник графу М.Н. Муравьеву в Вильне, 1898 г.

встречался еще во всей тысячелетней русской истории...”7. Но, с дру­


гой стороны, имя Муравьева часто связывали с “кровавым” подав­
лением восстания в Литве и политикой “белого террора”. Меропри­
ятия “сурового диктатора” в Северо-Западном крае то называли
“грубым азиатским террором”8, то “системой устрашения”, позаим­
ствованной им у герцога Альбы9. С течением времени за Муравье­
вым все более закреплялась присущая революционно-демократиче­
скому лагерю оценка “вешатель”. Наряду с этим не только меропри­
ятия Муравьева в Северо-Западном крае, но и некоторые факты его

7 Пороховщиков А.А. Подвиг Муравьева - настольная книга правителям и


правительствам. СПб., 1898. С. 14, 29, 42.
8 Берг Н.В. Граф Михаил Николаевич Муравьев... С. 217.
9 Карпович Е Л . Раздумье над “Записками” графа М.Н. Муравьева // На­
блюдатель. 1883. № 11. С. 162.

39
биографии использовались для аргументации столь негативной ха­
рактеристики. Например, превращение Муравьева-декабриста в
Муравьева - “кровавого душителя польского восстания”10 - одни
мотивировали его честолюбием и желанием сделать карьеру, а дру­
гие объясняли это “инстинктом самосохранения”, побудившим его
“запятнать себя ренегатством” и “пойти в услужение к власти”, при
этом вся последующая его деятельность рассматривалась как “зама­
ливание грехов” и даже “отрицание идеалов его молодости”. Таким
образом, выстраивался цельный образ “мрачной фигуры Муравье­
ва” - “раскаявшегося декабриста” в молодые годы и “крепостника и
палача” на склоне жизни, чьи беспринципность и жестокость при по­
давлении восстания 1863 г. “не имеют себе равных в европейской ис­
тории XIX века”11. Видимо, более взвешенным был взгляд графа
С.Д. Шереметева, писавшего о Муравьеве: “У него были, как и все­
гда бывает с людьми незаурядными, ожесточенные враги и востор­
женные поклонники. Но разобраться в биографии Муравьева вовсе
не так легко, и она очень сбивчива для тех, которые желали бы най­
ти в ней подтверждения для того или другого предвзятого взгляда”12.

"СИСТЕМА" М .Н. МУРАВЬЕВА

Назначение М.Н. Муравьева виленским генерал-губернатором


состоялось в разгар польского восстания 1863 г., когда определялась
судьба не только Царства Польского, но и западных губерний.
Существовала возможность, реальная или мнимая, повторения вой­
ны с европейской коалицией. Это назначение демонстрировало на­
мерение правительства добиваться “умиротворения” края с помо­
щью жестких мер. Согласно отзывам современников, Муравьев ни­
когда не пользовался личным расположением царя. Особое недо­
вольство Александра II вызвало то направление, которого придер­
живался Муравьев и возглавляемое им с 1857 г. ведомство - Минис­
терство государственных имуществ - при разработке крестьянской
реформы. В начале 1862 г. он был вынужден уйти в отставку13. Воз­

10 Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. СПб., 1994. С. 378.


11 Фридман М.Б. Отмена крепостного права в Белоруссии. Минск, 1958.
С. 161; Эйдельман Н.Я. Об историзме в научных биографиях // ИСССР. 1970.
№ 4. С. 20; Токтъ С.В., Карев Д.В. Граф М.Н. Муравьев - проводник политики
и идеологии царизма в Белоруссии в 30-е - 60-е годы XIX века // Наш радавод.
Гродно, 1991. Ч. 3, вып. 3. С. 586-587; Егоров Б.Ф. Очерки русской культуры
XIX века // Из истории русской культуры. М., 1996. Т. 5. С. 44.
12 Шереметев СД. Предисловие // Из бумаг графа М.Н. Муравьева. СПб.,
1898. С. 2.
13 Дневник графа П.А. Валуева: 1847-1860 гг. // РС. 1891. № 11. С. 422;
Дневник П.А. Валуева, министра внутренних дел / Под ред. П.А. Зайончковско-
го. М., 1961. Т. 1. С. 73, 74, 133.

40
вращение весной 1863 г. “опального” сановника к государственной
деятельности было встречено в придворных сферах, по словам
Д.А. Милютина, с “немалым удивлением”14.
Кандидатуру М.Н. Муравьева на этот пост, видимо, предложил
царю министр иностранных дел князь А.М. Горчаков, которого под­
держал и министр государственных имуществ А.А. Зеленый15. Воз­
можно, князь Горчаков, указывая на него, вспомнил, как в мае
1861 г., незадолго перед смертью, его родственник, наместник Цар­
ства Польского князь М.Д. Горчаков, будучи не в состоянии спра­
виться с беспорядками, предлагал срочно вызвать в Варшаву Миха­
ила Муравьева16. Сам император припомнил практическое знаком­
ство Муравьева с этим регионом и опыт его службы в Белоруссии.
“Для скорейшего водворения порядка необходимы административ­
ные энергические меры. Вот почему в Литве я решился заменить
Назимова М.Н. Муравьевым, подчинив временно ему и Могилев­
скую, и Витебскую губ[ернии]. Он край этот знает и еще в 1831 г. до­
казал в Минске свою энергию”, - пояснял Александр II свой выбор
великому князю Константину Николаевичу17. Как известно, в
1827-1835 гг. Муравьев последовательно занимал должности витеб­
ского вице-губернатора, Могилевского гражданского губернатора,
гродненского гражданского и военного губернатора. В 1831 г., во
время Польского восстания, он состоял при штабе Резервной армии
и выполнял особые поручения главнокомандующего этой армии
графа П.А. Толстого, в том числе занимаясь организацией полиции
и гражданского управления. Кроме того, в 1830-х годах Муравьев
представлял императору Николаю I разные предложения о “спосо­
бах сближения с Российской империей” Литовско-Белорусского
края, которые специально рассматривались в Комитете западных
губерний18. Между тем в “верхах” назначению Муравьева придавал­
ся вполне определенный смысл. В мае 1863 г. хорошо осведомлен­

14 Милютин Д.А. Воспоминания генерал-фельдмаршала графа Дмитрия


Алексеевича Милютина: 1863-1864 / Под ред. Л.Г. Захаровой М., 2003. С. 124.
15 К запискам графа М.Н. Муравьева: Примеч. Андрея Николаевича Мура­
вьева // РА. 1885. № 6. С. 201; Черевин П.А. Воспоминания 1863-1865 гг. Кост­
рома, 1920. С. 13; Муравъев-Карский Н.Н. Две поездки в Петербург в 1863 г. //
(РГАЛИ. Ф. 1337. Оп. 1. Д. 153. Л. 11).
16 Переписка наместников Королевства Польского в 1861 г. Вроцлав, 1964.
С. 196.
17 Переписка наместников Королевства Польского. Январь - август 1863 г.
Вроцлав, 1974. С. 207.
18 Четыре политические записки графа М.Н. Муравьева Виленского // РА.
1885. № 6. С. 161-175; Обсуждение членами Комитета западных губерний запи­
ски Могилевского гражданского губернатора М.Н. Муравьева. 28 февраля
1831 г. // Дакументы і матэрыялы па гісторыі Беларусі / Пад рэд. Н.М. Ніколь-
скаго. Мінск, 1940. Т. 2. С. 323-332; Архипова Т.Г. Комитет западных губерний
1831-1848 гг. (К истории политики царизма в отношении национальных окра­
ин) // Тр. МГИАИ. М., 1970. Т. 28. С. 515-516.

41
ные источники из числа приближенных императора сообщали
Н.Н. Муравьеву-Карскому, как оценивается в Петербурге миссия,
возложенная на его брата. Согласно этим “источникам”, Алек­
сандр П в частном письме к предшественнику Муравьева В.И. Нази­
мову будто бы признавал, что “он держал его в Литве, пока народ
повиновался его кроткому правлению, но что теперь, когда народ не
покорствует, он посылает палача”19. Хотя достоверность этого со­
общения может вызывать сомнения, бесспорным было то, что импе­
ратор потребовал от администраторов, распоряжавшихся в 1863 г.
в “мятежных” губерниях, проведения жестких репрессивных меро­
приятий, способных нанести восстанию “смертельный удар”20.
Собственно военный аспект борьбы с повстанцами для прави­
тельственных сфер не имел первостепенного значения. В январе
1863 г. в Виленском военном округе дислоцировалось более 60 тыс.
солдат. С февраля начало прибывать подкрепление, в том числе
гвардейские полки, и к июлю численность войск возросла до 123 000
человек. Наибольшее количество войск - 145 000 солдат - было
сконцентрировано в крае весной 1864 г. Войскам противостояло, по
разным оценкам, от 12-15 до 77 тыс. повстанцев21. Конечный исход
столкновений регулярных войск с плохо вооруженными “бродячими
шайками”, при отсутствии весомой военной и финансовой поддерж­
ки со стороны европейских держав, был заранее предрешен. Но рос­
сийских сановников заботила возможность затяжной партизанской
войны в Литве с постоянно обновлявшимися повстанческими отря­
дами. В этих условиях первоочередной целью признавалась необхо­
димость восстановить в крае авторитет законного правительства.
Насущность этой задачи определялась стремлением польской рево­
люционной организации присвоить себе все атрибуты и функции ре­
альной власти. К моменту назначения Муравьева виленским гене­
рал-губернатором, уже была сформирована правовая основа для его
чрезвычайных мероприятий, необходимых для “умиротворения”
края. Его предшественник В.И. Назимов был наделен обширной
властью, но он не смог или не успел ею воспользоваться в полном
объеме.
Во-первых, следует отметить, что должность генерал-губерна­
тора предоставляла Муравьеву значительную власть. Генерал-гу­
бернаторы имели право непосредственно получать высочайшие по­
веления и делать доклады лично императору. Все распоряжения ми­

19 Муравъев-Карский Н.Н. Две поездки в Петербург в 1863 г. (РГАЛИ.


Ф. 1337. On. 1. Д. 153. Л. 21 об.).
20 Переписка наместников Королевства Польского. Январь - август
1863 г . ... С. 28, 46 и др.
21 Fajnhauz D. 1863: Litwa i Bialoru§. Warszawa, 1999. S. 143, 272, 296; Смир­
нов А.Ф. Восстание 1863 г. в Литве и Белоруссии. М., 1963. С. 295; Милю­
тин Д.А. Воспоминания. 1863-1864. С. 160-162, 206-207.

42
нистров и главноуправляющих передавались к исполнению в губер­
нии не иначе, как через генерал-губернатора, который сносился с
министрами, как равный с равными. Генерал-губернаторы могли из­
менять, дополнять или отменять обязательные постановления гу­
бернаторов, а также имели право при всякой открывающейся вакан­
сии губернаторов, вице-губернаторов, председателей палат и проч.
ходатайствовать об определении на эти должности чиновников, лич­
но им известных, и это ходатайство не могло быть оставлено без
внимания. По авторитетному мнению А.Д. Градовского, местные
власти были поставлены в совершенную зависимость от генерал-гу­
бернаторов, а последние, в свою очередь, находились в весьма услов­
ной зависимости от высшего правительства. Такое положение было
обусловлено узаконенной “исключительностью” той местности, где
существовала генерал-губернаторская должность, а также вменен­
ными им чрезвычайными полномочиями, в которых заключался
весь смысл генерал-губернаторской власти22. Как писал другой ис­
торик русского права, «чрезвычайные полномочия зиждутся боль­
шей частью не на писаном законе, а на традиции, на личном усмот­
рении. Они выражаются обыкновенно в предоставлении права дей­
ствовать “всеми мерами”, “всеми зависящими средствами”, “неустан­
но наблюдать”»23. Но такое самовластие имело свои издержки: не-
отрегулированность официальных отношений с высшими и цент­
ральными государственными учреждениями заставляла местную
высшую администрацию использовать неформальные связи, дейст­
вуя через личных знакомых или родственников24. Таким образом,
неопределенность и неразграниченность компетенций и широкие
возможности в выборе мер и способов действия создавали основу
для возвышения должности генерал-губернатора до системы лично­
го управления. Одновременно генерал-губернатор все более превра­
щался в политическую фигуру, основная цель которой заключалась
в поддержании и укреплении целостности империи25.
Во-вторых, главный начальник Северо-Западного края получил
целый ряд особых полномочий в связи с нарастанием политической
нестабильности на западных окраинах в 1861-1863 гг. На основании
правил, высочайше утвержденных 5 августа 1861 г., ему было предо­
ставлено право объявлять военное положение, не испрашивая на
это высочайшего разрешения. В местностях, объявленных на воен­

22 Градовский А Д . Исторический очерк генерал-губернаторств в России //


Градовский А Д . Собр. соч. СПб., 1899. Т. 1. С. 325-327.
23 Соколов К. Очерк истории и современного значения генерал-губернато­
ра // Вестник права. 1903. № 8. С. 59.
24 Ремнев А.В. Генерал-губернаторская власть в XIX столетии: К проблеме
организации регионального управления Российской империи // Имперский
строй России в региональном измерении. М., 1997. С. 54.
25 Там же. С. 64.

43
ном положении, генерал-губернатор мог по своему усмотрению уда­
лять от должностей чиновников всех ведомств, предавать суду слу­
жащих полиции, назначать военных начальников, утверждать при­
говоры военных судов и приказывать приводить их в исполнение26.
Именной указ 31 августа 1861 г. конкретизировал этот последний
пункт: генерал-губернатору разрешалось производить суд по Поле­
вому уголовному уложению, конфирмовать и приводить приговоры
в исполнение в течение 24 часов27. Именным указом 6 июля 1862 г.,
задолго до окончательного утверждения в августе 1864 г. “Положе­
ния о военных округах”, были созданы первые военные округа: Вар­
шавский, Виленский и Киевский. Местному генерал-губернатору
присваивалось звание командующего войсками военного округа с
правами и обязанностями командира отдельного корпуса в мирное
время. В состав военных округов вошли расположенные там поле­
вые войска и иррегулярные части28. В мае 1863 г. командующим Ви­
ленским, Киевским и Одесским военными округами дополнительно
были подчинены части резервной пехоты и артиллерии, внутренней
стражи, инженерного ведомства и корпуса жандармов “по расквар­
тированию, назначению на службу и вообще служебному употреб­
лению”29. Таким образом, в лице генерал-губернатора сосредотачи­
валась вся высшая военная и гражданская власть. Как отмечал
П.А. Зайончковский, командующие войсками военных округов на­
значались по высочайшему усмотрению, поэтому они “чувствовали
себя в некоторой степени независимыми от военного министерства.
Эта независимость особенно усиливалась, когда командующий вой­
сками округа являлся одновременно с этим генерал-губерна­
тором”30.
В начале января 1863 г. в Царстве Польском вспыхнуло воору­
женное восстание, распространившееся и на западные губернии им­
перии. В этих условиях Александр П 14 января 1863 г. подписал вы­
сочайший рескрипт на имя виленского военного генерал-губернато­
ра В.И. Назимова о временном облечении его чрезвычайными пол­
номочиями и властью командира отдельного корпуса в военное вре­
мя. Генерал-губернатор получил право предавать военно-полевому
суду лиц, захваченных с оружием в руках, и немедленно приводить
в исполнение приговоры судов после их конфирмации военными
губернаторами, начальниками дивизий или начальниками военных
отрядов. Также он имел право учреждать особые военно-судные ко­
миссии, приговоры которых представлялись на его окончательное

26 ПСЗ-2. Т. 36, отд. 2. № 37328.


27 Там же. № 37370.
28 ПСЗ-2. Т. 37, отд. 1. № 38452.
29 Там же. Т. 38, отд. 1. № 39596.
30 Зайончковский П А . Военные реформы 1860-1870 гг. в России. М., 1952.
С. 97.

44
утверждение. Помимо этих прав, рескрипт предоставлял генерал-гу­
бернатору самые неопределенные полномочия принимать все те
чрезвычайные меры, которые он признает необходимым для сохра­
нения спокойствия в крае31. В феврале 1863 г. в распоряжение Вилен­
ского генерал-губернатора были временно командированы для ис­
полнения особых поручений три штаб-офицера Петербургского
жандармского дивизиона32. Кроме того, на основании специальных
постановлений Виленскому генерал-губернатору предоставлялись
следующие права: 1) увольнять недостаточно благонадежных миро­
вых посредников, волостных старшин и сельских старост и по своему
усмотрению замещать вакантные должности мировых посредников
(именной указ 7 марта 1863 г.)33; 2) учреждать должности военных
начальников уездов и станов (высочайше утвержденный Журнал За­
падного комитета 13 марта 1863 г.)34; 3) налагать секвестр на имения
лиц, причастных к беспорядкам (Правила для наложения секвестра,
высочайше утвержденные 15 марта 1863 г.)35; 4) учреждать или рас­
формировывать сельские вооруженные караулы (Правила для обра­
зования в западных губерниях сельских вооруженных караулов, вы­
сочайше утвержденные 24 апреля 1863 г.)36; 5) приглашать чиновни­
ков гражданских и военных ведомств из разных мест империи для
службы в Северо-Западном крае (именной указ 30 апреля 1863 г.
“Об усилении местной администрации в губерниях Виленской, Ко­
венской, Гродненской, Минской, Могилевской и Витебской”)37.
Именным указом 15 января 1863 г. было введено военное поло­
жение в пограничных с Царством Польским уездах западных губер­
ний38, несколько позднее - 4 февраля - военное положение было
распространено на все остальные уезды Виленской и Гродненской
губерний, а 21 февраля, 5 марта и 22 апреля - на отдельные уезды
Минской и Витебской39. Однако при генерал-губернаторе В.И. На­
зимове военное положение “было таково, что никто его не чувство­
вал”40. Одним из первых распоряжений Муравьева в новой должно­
сти было введение 8 и 9 мая 1863 г. военного положения во всех уез­
дах Минской, Витебской и Могилевской губерний и подчинение во­
енным начальникам этих губерний гражданской администрации41.

31 ПСЗ-2. Т. 38, отд. 1. № 39161.


32 ГАРФ. Ф. 110. Оп. 2. Д. 2352. Л. 6.
33 ПСЗ-2. Т. 38, отд. 1. № 39354.
34 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 1. Л. 20.
35 ПСЗ-2. Т. 38, отд. 1. № 39377.
36 Там же. № 39542.
37 Там же. № 39562.
38 Там же. № 39169.
39 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 1. Л. 17-18.
40 Никотин И Л . Из записок // РС. 1902. № 10. С. 67.
41 Цылов Н.И. Сборник распоряжений графа М.Н. Муравьева. Вильна, 1866.
С. 36-37.

45
Объем и содержание чрезвычайных полномочий, предоставлен­
ных Муравьеву, указывает на то, что его управление первоначально
мыслилось как временное и ситуативное. Александр П, отправляя
Муравьева в Вильну, особо оговаривал, что как только восстание
будет подавлено, он волен снять с себя обязанности генерал-губер­
натора42. Сам Муравьев ехал в Литву, чтобы “гасить пожар”434.
Ни он, ни император не рассчитывали, что это управление будет
длительным. Доказательством этого может служить письмо минис­
тра государственных имуществ А. А. Зеленого Муравьеву 22 августа
1863 г. «Последний раз, как я был с докладом, - сообщал министр, -
Государь снова выражал полную к Вам признательность и очень жа­
лел, что Вы намереваетесь оставить край - причем сказал, что
очень бы желал, чтобы Вы остались до окончания начатого Вами
дела, и прибавил: “Я надеюсь, что Михаил Николаевич п робудет
месяца два или т ри (курсив мой. - А .К .)”»и -
Осенью 1863 г. Муравьев, добившись военного и полицейского
“умиротворения” края, просил императора назначить себе преем­
ника45. Но Александр П в ноябре 1863 г. отклонил его просьбу46.
Примечательно, что впоследствии именно с этого момента Му­
равьев начинал в своем управлении краем “эпоху внутреннего пре­
образования”47. Как показывают его письма к Зеленому, намерева­
ясь оставить пост Виленского генерал-губернатора, Муравьев не
собирался совсем отходить от дел. В письме 25 сентября 1863 г. он
писал о необходимости “думать о будущем устройстве сего края
мерами законодательными”, а для этого считал целесообразным
свое присутствие в столице. Однако Александр П предпочитал дер­
жать Муравьева в Вильне. Это решение изменило планы генерал-
губернатора, и вместо того, чтобы “дело направлять из Петербур­
га”, он на месте руководил “преобразованием” края48. Поездка в
Петербург стала возможна лишь весной 1864 г. На аудиенции
15 мая 1864 г. Муравьев представил императору записку с изложе­
нием своей программы. Предложения генерал-губернатора преду­
сматривали замену состава администрации русскими чиновниками
из внутренних губерний, наделение обезземеленных крестьян зем-

42 Муравьев М.Н. Записки его об управлении Северо-Западным краем и об


усмирении в нем мятежа. 1863-1866 // РС. 1882. № 11. С. 395.
43 Мосолов А.Н. Виленские очерки (Муравьевское время): 1863-1865 гг.
СПб., 1898. С. 90.
44 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 93. Л. 3.
45 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 10. С. 191,
194,195.
46 Высочайший рескрипт на имя М.Н. Муравьева 9 ноября 1863 г. // РА.
1897. № И . С. 393.
47 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1882. № 12. С. 639.
48 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому... //ГМ. 1913. № 10. С. 191,197.

46
Михаил Николаевич Муравьев

лей, прекращение преподавания польского языка в казенных учеб­


ных заведениях края, закрытие нескольких гимназий, увеличение
числа народных школ и двухклассных училищ, упразднение заме­
шанных в Польском восстании католических монастырей, увели­
чение содержания православным священникам49. Программная за­
писка Муравьева не отличалась новизной или оригинальностью,
все эти меры в той или иной форме уже обсуждались в правитель­
ственных “верхах” и были частично реализованы после восстания
1830-1831 гг. Однако предложения Муравьева вызвали значитель­
ный политический резонанс, так как прозвучали, что называется,
в нужном месте и в нужное время, когда император и, по крайней

49 Четыре политические записки... С. 186-197.

47
мере, часть его советников оказались подготовлены к восприятию
этой программы.
Важно отметить, что Муравьев фактически изначально оцени­
вал политику, проводившуюся под его началом, как набор взаимо­
связанных мер, и сознательно стремился выработать целостную
стратегию управления, которую следовало затем корректировать в
зависимости от изменявшихся условий. В воспоминаниях он опреде­
лял свои мероприятия, как “систему, принятую к обрусению Северо-
Западного края”50. Однако Муравьев начал называть проводившие­
ся в крае мероприятия “системой” задолго до того, как удалился на
покой и получил возможность по прошествии времени оценить их
значение. Уже с осени 1863 г. это слово появилось в его дружеской
переписке с министром государственных имуществ Зеленым. Но ес­
ли в сентябре 1863 г. Муравьев, указывая на необходимость “про­
должать начатую систему действий”, подразумевал, прежде всего,
требования “не ослаблять пружины” и “держать крепко поляков”,
то в 1864 г. термин “система” употреблялся им в контексте русифи­
каторских предложений51. Начиная с 1864 г. Муравьев использовал
этот термин в документах официального характера, представлен­
ных Александру П52.
Однако первые мероприятия Муравьева, направленные на ук­
репление власти, не рассматривались как долгосрочные и вполне ук­
ладывались в рамки деятельности чрезвычайной администрации.
Основной задачей, стоявшей перед ним, было окончательное подав­
ление вооруженного восстания и очищение края от всех повстанче­
ских отрядов. Достижение этих целей должно было обеспечить
строгое военно-полицейское управление краем. Инструкция Вилен­
ского генерал-губернатора 24 мая 1863 г. предписывала главным на­
чальникам войск по соглашению с начальниками губерний назна­
чить в каждый уезд своего военного начальника преимущественно
из числа штаб-офицеров, командующих в той местности войсками.
Военно-уездным начальникам подчинялись все войска, расположен­
ные на территории их уезда, и все гражданские власти, в том числе
чины полиции, лесничие и лесная стража. В компетенцию военно­
уездных начальников входили: 1) организация сельских караулов и
застав на дорогах, в селеньях и при корчмах; 2) изъятие оружия у на­
селения; 3) очищение уезда от “бродячих шаек” и лиц неблаго­
надежных53; 4) розыск укрывающихся мятежников, арест подозри­
тельных лиц54; 5) взимание поземельного сбора с имений помещи­

50 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1883. № 1. С. 137; № 2. С. 303.


51 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зел еном у.../ / ГМ. 1913. № 10. С. 191;
№ 12. С. 262.
52 Четыре политические записки... С. 187, 197.
53 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 102-104.
54 Там же. С. 27-28.

48
ков55; 6) наблюдение над составлением и проверкой “обывательских
книг”56; 7) выдача и регистрация разрешений помещикам совершать
поездки в пределах своей губернии57; 8) “бдительно следить” за дей­
ствиями влиятельных обывателей и за поведением католического
духовенства58. Военные начальники пользовались доверием Му­
равьева и имели право входить в его кабинет в любое время без
доклада59.
Современникам запомнился военно-уездный начальник г. Бори­
сова Минской губернии полковник Домбровский. Поляк по проис­
хождению, он считал своим долгом честно исполнять свои обязанно­
сти и при подавлении восстания 1863 г. Решительными действиями
он быстро пресек попытки повстанцев поднять мятеж в уезде60, за
что поляки за глаза называли его “диким вепрем” и “перекрестом”,
между тем, как Домбровский “был только честным офицером, не
изменившим присяге, и даже оставался по-прежнему католиком”61.
В сентябре 1863 г. была также введена должность военных ста­
новых начальников. Военно-уездным начальникам предписывалось
разделить каждый уезд на несколько участков - станов, подчинив их
благонадежным офицерам62. Кроме того, 27 ноября 1863 г. импера­
тор утвердил Положение о временном учреждении в шести северо-
западных губерниях 55-ти уездных жандармских команд. Хотя ком­
плектование их личного состава и его инспектирование входило в
компетенцию корпуса жандармов, уездные жандармские команды
составляли особую структуру, подчинявшуюся виленскому генерал-
губернатору и местным властям. Жандармские офицеры, возглав­
лявшие эти команды, назначались Муравьевым помощниками воен­
но-уездных начальников и могли, в случае необходимости, их заме­
щать63. Таким образом, была сформирована централизованная сис­
тема военно-полицейского управления. На местах войска, полиция и
сельские караулы находились в распоряжении становых военных на­
чальников, подчинявшихся военным начальникам уездов, а послед­
ние, в свою очередь, были под началом военных губернаторов,
отчитывавшихся непосредственно перед генерал-губернатором.

55 Там же. С. 295.


56 Там же. С. 185-187.
57 Там же. С. 51-52, 253-259.
58 Там же. С. 198, 316-317.
59 Имеретинский Н.К. Воспоминания о графе М.Н. Муравьеве // ИВ. 1892.
№ 12. С. 616.
60 Полевой Н.К. Два года, - 1864 и 1865, из истории крестьянского дела в
Минской губернии // РС. 1910. № 1. С. 49; Бутковский Я.Н. Из моих воспоми­
наний // ИВ. 1883. № 10. С. 89-90.
61 Захарьин И.Н. Воспоминания о службе в Белоруссии 1864—1870 гг. (Из
записок мирового посредника) // ИВ. 1884. № 3. С. 557-558.
62 Цылов Н.И. Сборник распоряжений.... С. 343-344.
63 ГАРФ. Ф. 110. Оп. 2. Д. 3163. Л. 5-8об.

49
Данная система была призвана контролировать все сферы жизнеде­
ятельности края и ускорить его “умиротворение”.
Параллельно с формированием военно-полицейского управления
Муравьев приступил к созданию новой администрации. Его первые
впечатления об управлении краем были самые тягостные.
В письме к А.А. Зеленому 17 мая 1863 г. он писал, что “все осталось
без управления”, “ни полиции, ни полицмейстера нет”, “канцелярия
не существует, потому что ей доверять нельзя”64. Как вспоминали со­
трудники Муравьева, из 49 служащих генерал-губернаторской канце­
лярии при В.И. Назимове только шестеро были русскими,
а двое из них - женаты на польках65. Подобным образом дело обсто­
яло и в других канцеляриях и присутственных местах Северо-Запад­
ного края. Большинство чиновников из числа уроженцев литовско-
белорусских губерний исповедовало католичество, говорило по-поль­
ски, а русский язык знало лишь настолько, насколько это было необ­
ходимо для ведения делопроизводства66. Русские чиновники были не­
многочисленны, не пользовались влиянием, находились под воздейст­
вием окружавшей их польской среды67. По свидетельству современ­
ника, “...русскому, хотя бы и очень образованному, трудно и не все­
гда возможно было здесь получить видную должность: его или не
принимали на службу, или держали в низших должностях, в чернора­
бочих, в вечных писцах, если только высшее начальство не определя­
ло кого само. В определении на службу чиновников здесь имели го­
раздо более силы губернские предводители дворянства и председате­
ли палат, обыкновенно из местных поляков, чем губернатор”68. С мо­
мента приезда Муравьева в крае начался период “перетасовки” чи­
новников, с целью, как в то время выражались, “освежения личного
персонала ...новыми интеллигентными и благонадежными силами”69.
Это “освежение” в первую очередь коснулось чиновников
“польского происхождения”. В категорию “лиц польского проис­
хождения” включались все чиновники, исповедовавшие католичест­
во и происходившие из западных губерний (важным было также то,
что они не принадлежали к крестьянскому сословию)70. Таких чи­
новников увольняли не только при малейшем подозрении в неблаго­

64 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 9. С. 252.


65 Черевин П А . Воспоминания... С. 27.
66 Бобровский П.О. Гродненская губерния. СПб., 1863. Ч. 1. С. 729.
67 Бутковский Я.Н. Из моих воспоминаний // ИВ. 1883. № 10. С. 91.
68 Рапорт М.Н. Муравьеву жандармского подполковника Коцебу “Краткий
обзор Могилевской губернии” 20 октября 1864 г. (ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38:
1863 г. Д. 23,ч. 20. Л. 111).
69 Павлов А.С. В.И. Назимов, генерал-губернатор Северо-Западного края,
генерал-адъютант. СПб., 1885. С. 13—14.
70 Сталюнас Д. Границы в пограничье: Белорусы и этнолингвистическая
политика Российской империи на западных окраинах в период Великих ре­
форм // Ab Imperio. 2003. № 1. С. 264.

50
надежности, но и при медлительности в исполнении приказов. Одно­
временно отстранялись от должности те русские чиновники, кото­
рых Муравьев счел не отвечавшими его требованиям и равнодуш­
ными к делу. Так были удалены из наиболее видных чиновников:
помощник командующего виленского военного округа генерал-адъ­
ютант И.С. Фролов (Муравьев писал Зеленому о необходимости его
замены в мае 1863 г., но Фролов был сменен лишь в январе 1864 г.)71,
виленский старший полицмейстер полковник П.С. Васильев, управ­
ляющие минской и виленской палатами государственных имуществ
А-А. Глушановский и Н.В. Кидошенков. Все губернаторы также
были заменены, свое место сохранил только могилевский
губернатор А.П. Беклемишев72.
Тяжелое впечатление на местных чиновников произвело бесце­
ремонное удаление от должности виленского гражданского губерна­
тора И.В. фон Галлера. Он служил в Западном крае около 20-ти лет
при генерал-губернаторах Ф.Я. Мирковиче, И.Г. Бибикове и
В.И. Назимове, занимая последовательно должности адъютанта, де­
журного штаб-офицера, правителя генерал-губернаторской канце­
лярии, гродненского военного и гражданского губернатора (с марта
1862 г.), наконец, виленского гражданского губернатора (с апреля
1863 г.)73. Сохранились самые разные отзывы о Галлере: одни ха­
рактеризовали его как дельного и благонадежного чиновника, дру­
гие же считали, что он находился под влиянием поляков74. В.И. На­
зимов ценил способности Галлера и полностью ему доверял. Более
того, генерал-губернаторская канцелярия от имени Назимова, но за
подписью правителя канцелярии Галлера вела переписку с губерна­
торами и давала важные поручения чиновникам75. Очевидно, у Му­
равьева не было существенных причин для увольнения Галлера, так
как тот прослужил виленским губернатором только два месяца
(с 17 апреля по 23 июня 1863 г.). Окружающих потрясло то, как про­
изошло это отстранение: Муравьев внезапно известил Галлера об
его увольнении от должности и просил немедленно передать управ­
ление губернией назначенному на его место С.Ф. Панютину. Как от­
мечает современник, “такая форма удаления от должности применя­
лась, и то в редких случаях, к какому-либо становому приставу, ули­
ченному в лихоимстве, а не к уважаемому чиновнику такого ран­
га”76. Видимо, Муравьев одновременно хотел освободить место для

71 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 9. С. 253; Милю­


тин Д А . Воспоминания. 1863-1864. С. 326.
72 Павлов А . С . В.И. Назимов.... С. 14.
73 Никотин И А . Из записок... // РС. 1902. № 12. С. 484-485.
74 Там же // РС. 1902. № 2. С. 356-358; Павлов А.С. В.И. Назимов...
С. 14-15.
75 Никотин И А . Из записок... / / РС. 1902. № 12. С. 484.
76 Павлов А.С. В.И. Назимов... С. 15.

51
близкого ему человека и продемонстрировать местным чиновникам,
что новое начальство настроено жестко и решительно, “не по-нази-
мовски”. Сменивший И.В. Галлера С.Ф. Панютин77 служил в свое
время чиновником особых поручений при князе И.Ф. Паскевиче, на­
местнике Царства Польского. В 1863 г. он был председателем След­
ственной комиссии для разбора дел по политическим преступлениям
и обратил на себя внимание Муравьева78.
Важным изменением в администрации было также удаление от
должности попечителя Виленского учебного округа князя А.П. Ши-
ринского-Шихматова. В официальной версии его биографии ука­
зывается, что он вышел в отставку “по расстроенному здоровью”
в январе 1864 г., но в июле того же года был назначен попечителем
киевского учебного округа79. Однако современники отмечали, что
он оставил свою должность “по неприятностям с гр[афом] Му­
равьевым”80.
Князь А.П. Ширинский-Шихматов начал свою деятельность на
ниве народного образования в Москве в 1850-х годах, с назначением
попечителя Московского учебного округа В.И. Назимова Вилен­
ским генерал-губернатором он был переведен в Вильну и занимал
должности помощника попечителя (1857 г.) и попечителя Виленско­
го учебного округа (1861 г.). Ширинский-Шихматов активно участ­
вовал в организации народных школ и, несмотря на скудно отпуска­
емые средства, в Виленском учебном округе за время его попечи­
тельства было устроено более 100 таких школ81. Муравьев не мог
его обвинить в попустительстве полякам. Напротив, девизом его де­
ятельности по части обрусения было: “Ни шагу уступки ни поляку,
ни жиду”82. Он сам и его семья отличались большой религиоз­

77 Степан Федорович Панютин (1822-1885) оставил службу в Северо-За­


падном крае в 1868 г. при А.Л. Потапове, был причислен к МВД. Являлся вид­
ным деятелем Общества Красного креста. В мае 1876 г. назначен главноупол-
номоченнным Общества в Черногории, управлял санитарным отрядом в Цети-
нье. Во время русско-турецкой войны был председателем эвакуационной ко­
миссии (с мая по сентябрь 1878 г.) и организовывал вывоз и размещение ране­
ных в госпиталях. За заслуги удостоен звания статс-секретаря (в конце 1878 г.)
и назначен товарищем председателя Главного управления Красного креста.
В 1879 г. служил при генерал-губернаторе графе Э.И. Тотлебене в Одессе, за­
ведуя гражданской частью.
78 Никотин И Л . Из записок... // РС. 1902. № 12. С. 486.
79 Князь Александр Прохорович Ширинский-Шихматов (1822-1884 гг.), с
1876 г. - попечитель Московского учебного округа, сенатор, в 1874-80 гг. това­
рищ министра народного просвещения (см.: Нива. 1884 г. № 22. С. 527-528; Мос­
ковские ведомости. 1884. № 105, 107).
80 Головнин А . В . Записки для немногих // ВИ. 1997. № 1. С. 117; см. также:
Павлов А.С. В.И. Назимов... С. 14.
81 Турцевич А. Краткий очерк жизни и деятельности гр. М.Н. Муравьева.
Вильна, 1898. С. 54.
82 Чалый М.К. Белоцерковская гимназия // Киевская старина. 1900. Т. 71.
№ 12. С. 409.

52
ностью, его жена “могла бы поставить в тупик любого раскольничь­
его начетчика знанием церковного обихода...”83. Таким образом, об­
щее направление взглядов Ширинского-Шихматова, чуждое ком­
промиссов в отношении иноверцев, казалось бы, соответствовало
идейным установкам Муравьева, но, тем не менее, у них были рас­
хождения в методах проведения русификации. Ширинский-Шихма-
тов имел “свой особый взгляд на дело и полагал постепенно достиг­
нуть того, что М.Н. Муравьев считал делом первой необходимости...
Новый начальник края полагал необходимым немедленно же ис­
торгнуть народное образование из рук ксендзов и вообще поля­
ков”84. Это разногласие в методах, а также наличие “своего особого
взгляда”, видимо, и послужило истинной причиной отставки Ширин­
ского-Шихматова. По личному выбору Муравьева попечителем ок­
руга стал И.П. Корнилов85.
Следует отметить, что Муравьев не заменял всех поголовно чи­
новников польского происхождения или перешедших к нему по
“наследству” от Назимова. Свои должности сохранили назначен­
ный по рекомендации Назимова правитель канцелярии генерал-гу­
бернатора А.Д. Туманов, начальник особого политического отделе­
ния этой канцелярии подполковник А.С. Павлов, старший чинов­
ник по особым поручениям И.А. Никотин, чиновник особых пору­
чений граф К. Ожаровский и др. Муравьев вскоре оценил деловые
качества Никотина86, неоднократно командировал его в 1863 г.
с различными поручениями, назначил в 1864 г. председателем цен­
тральной виленской комиссии по крестьянским делам Августов­
ской губернии, членом Археографической комиссии и, наконец,
управляющим особой канцелярией генерал-губернатора, в которой
были сосредоточены все дела по устройству Северо-Западного
края87. Граф К. Ожаровский занимался разбором поступавших к
главному начальнику края прошений по политическим делам и пе­
реводил на французский язык книгу младшего брата генерал-губер­
натора А.Н. Муравьева “Русская Вильна” и работу В.Ф. Ратча “Све­
дения о польском мятеже в Северо-Западной России” для распрост­
ранения их за границей88.

83 Там же. С. 405.


84 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 135.
85 Иван Петрович Корнилов (1811-1901), с 1868 г. - член Совета министра
народного просвещения; около 20-ти лет заведовал Гатчинским сиротским ин­
ститутом (см.: Памяти И.П. Корнилова. СПб., 1911. С. 5-6).
86 Иван Акимович Никотин (ум. в 1890 г.), в 1866-1868 гг. член ревизион­
ной комиссии, в 1868-1870 гг. - минский вице-губернатор, затем причислен к го­
сударственному контролю и в разное время управлял Люблинской, Лифлянд-
ской и Минской контрольными палатами.
87 Никотин И А . Из записок... // РС. 1902. № 1. С. 71-72.
88 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 82, 197.

53
Оставались при М.Н. Муравьеве также чиновник Земского от­
дела Министерства внутренних дел Л.С. Маков и его помощник
В.Д. Левшин. Они приехали в край в марте 1863 г. для содействия
виленскому генерал-губернатору в разработке мероприятий по ре­
ализации указа 1 марта 1863 г. об обязательном выкупе крестьян­
ских наделов. Муравьев был высокого мнения о результатах рабо­
ты Макова, считал его единственно достойным руководить дейст­
виями поверочных комиссий и просил министра внутренних дел
П.А. Валуева оставить его служить в Северо-Западном крае89.
Однако Л.С. Маков90 уехал в Петербург, попросив краткосрочный
отпуск по домашним обстоятельствам, и вскоре было получено из­
вещение от министерства, что он не останется в крае. По мнению
И.А. Никотина, Л.С. Маков не захотел рисковать своей карьерой и
служить в Вильне, понимая, что на фоне осложняющихся отноше­
ний между М.Н. Муравьевым и П.А. Валуевым он окажется между
двух огней91. Его преемник В.Д. Левшин92, по общему признанию,
не имел способностей Макова. Он показал себя типичным бюро­
кратом, крестьянское дело “изучал на бумаге, из Положения 19 фе­
враля 1861 г., множества министерских циркуляров и распоряже­
ний, которые он знал наизусть и на которые ссылался, как на еван­
гельские тексты...”93. Левшин возглавил Виленскую временную ко­
миссию по крестьянскому делу при управлении генерал-губернато­
ра, образованную на основании высочайшего повеления 27 марта
1864 г.
Однако костяком генерал-губернаторской канцелярии стали те
русские чиновники, которые приехали в одно время с Муравьевым
по его приглашению или вызову. В первые месяцы его пребывания
в Вильне делопроизводством особой канцелярии ведал генерал-майор
Н.Г. Лашкарев. Он являлся директором Константиновского меже­
вого института и по желанию Муравьева был временно командиро­
ван в его распоряжение. Лашкарев два раза в день докладывал гене­

89 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1883. № 1. С. 148-149.


90 Лев Саввич Маков (1830-1883), с 1865 г. - правитель Особенной кан­
целярии министра внутренних дел, с 1876 г. - товарищ министра, с ноября
1878 г. - управляющий министерством. Министр внутренних дел с февраля
1879 г. по август 1880 г. С 1881 г. - министр Почт и телеграфа и главноуправ­
ляющий Департамента духовных дел иностранных исповеданий МВД.
В 1883 г. назначен председателем Особой высшей комиссии для пересмотра
законоположения о евреях.
91 Никотин И Л . Из записок... // РС. 1902. № 12. С. 487-488.
92 Владимир Дмитриевич Левшин (1834-1887 гг.), в 1868-70 гг. - управляю­
щий государственными имуществами в Пермской губернии, затем назначен на
пост самарского вице-губернатора; в 1872 г. переведен на ту же должность в Во­
ронеж, с 1876 г. - начальник Уфимской губернии, с 1880 г. - губернатор Яро­
славля. При его участии в Ярославле создан Историко-археологический музей.
93 Полевой Н.К. Два года... // РС. 1910. № 4. С. 20.

54
рал-губернатору о положении дел94. После его отъезда такие докла­
ды делал майор П.А. Черевин95.
Муравьев познакомился с Черевиным еще до 1863 г., хотя не из­
вестно, при каких обстоятельствах. По возвращении с Кавказа, где
он служил офицером, Черевин написал Муравьеву и вскоре получил
назначение в Вильну. В 1863-1865 гг. он состоял при Муравьеве чи­
новником особых поручений, а в 1866 г. был членом следственной
комиссии по делу Каракозова. Черевин был любимцем Муравьева и
одним из его самых доверенных людей, находился при нем неотлуч­
но, жил рядом с ним во дворце, утром и вечером первым представ­
лял доклады. В его обязанности входило читать и докладывать все
бумаги, поступившие на имя главного начальника края от губерна­
торов, командующих войсками, военных начальников, соседних гу­
бернаторов и т.д. После доклада Черевин переписывал на бумагах
последовавшие со слов Муравьева резолюции и передавал приказа­
ния. Он вел всю секретную переписку и составлял шифрованные
депеши96.
К близкому окружению Муравьева относился также А.Н. Мосо­
лов97. За несколько дней до официального назначения Муравьева
виленским генерал-губернатором он пригласил Мосолова служить
при нем секретарем. Мосолов был зачислен в канцелярию 4 мая
1863 г. и являлся на тот момент единственным постоянным чиновни­
ком. В Вильне он был переведен из общего присутствия в особое по­
литическое отделение генерал-губернаторской канцелярии под на­
чало подполковника А.С. Павлова и иногда, во время отлучек Чере-
вина, представлял Муравьеву доклады98.
Доверенными лицами Муравьева были приехавшие вместе с ним
генерал-майор П.Л. Соболевский и ротмистр Кавалергардского
полка князь М.В. Шаховской. Очевидно, Муравьев поручал им наи­
более срочные и важные дела. Известно, что генерал Соболевский

94 Мосолов А.Н. Виленские очерки ... С. 25.


95 Петр Александрович Черевин (1837-1896), в Русско-турецкую войну
1877-1878 гг. обратил на себя внимание будущего императора, и с тех пор их
связывала дружба; с 1878 г. - товарищ шефа жандармов, затем исполняющий
должность управляющего Ш Отделением, товарищ министра внутренних дел
в 1880-1883 гг., с 25 декабря 1881 г. начальник личной охраны Александра Ш.
96 Черевин П.А. Воспоминания... С. 38, 54—55; Мосолов А.Н. Виленские
очерки... С. 97, 100; Никотин И.А. Из записок... // РС. 1904. № 2. С. 327, 329.
97 Александр Николаевич Мосолов (1844-1904), в 1866-1869 гг. служил в
Риге чиновником особых поручений при генерал-губернаторе и основал первую
в Прибалтийском крае русскую газету “Рижский вестник”. В 1869 г. назначен
чиновником особых поручений при министре внутренних дел; в 1877-82 гг.
и с 1894 г. директор Департамента духовных дел и иностранных исповеданий;
в 1882 г. назначен вологодским губернатором; в 1883-94 гг. - новгородский гу­
бернатор. В мае 1904 г. введен в состав Государственного совета.
98 Мосолов Н А . Виленские очерки... С. 10—11,13,26; Никотин И.А. Из за­
писок... // РС. 1904. № 2. С. 329.

55
Петр Александрович Черевин

сразу по прибытии в Вильну составлял инструкции для устройства


сельских караулов и вооруженной стражи старообрядцев Режицко-
го уезда Витебской губернии и постоянно ездил в Динабург. В пись­
ме к А.А. Зеленому 17 мая 1863 г. Муравьев отмечал: “Мне здесь те­
перь много помогают генералы Лашкарев и Соболевский: первый
по устройству гражданского управления, а второй - по военному”99.
Затем генерал Соболевский был председателем особой следствен­
ной комиссии по так называемому “делу кинжальщиков” (покуше­
ние на виленского предводителя дворянства А.Ф. Домейко в июле
1863 г.). Кроме того, ежедневно он являлся к Муравьеву, чтобы про­
читать ему передовую статью “Московских ведомостей”100.

99 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 9. С. 253.


100 МоЬолов А.Н. Виленские очерки... С. 25, 54, 101.

56
Князь М.В. Шаховской в первое время принял в свое ведение
тайную полицию, обыски, поддержание порядка в городе. В авгус­
те 1863 г. он ездил в Петербург и представлял Александру II все­
подданнейший адрес виленского дворянства; тогда же за заслуги
по просьбе Муравьева он был произведен во флигель-адъютанты.
Он курировал издание “Виленского вестника” (приходил к Му­
равьеву с его корректурой) и участвовал в организации в Вильне
русского театра. В феврале 1865 г. Муравьев поручил Шаховскому,
равно как и другим членам особой комиссии под председательст­
вом И.П. Корнилова, заняться реорганизацией экспозиции Вилен­
ского музея101.
Все вышеперечисленные лица не только входили в ближайшее
окружение М.Н. Муравьева, но и составляли часть административ­
ного аппарата. Чиновники и военные олицетворяли империю, и эф­
фективность административного управления делала зримым присут­
ствие центральной власти в крае. Муравьев прекрасно осознавал эту
роль чиновничества и придавал большое значение формированию и
деятельности бюрократии. Цели, поставленные новым генерал-гу­
бернатором в проведении своей политики, а также его характер как
администратора и личности, обусловили особенности функциониро­
вания местной администрации. Можно выделить несколько отличи­
тельных черт этого управления.
Муравьев стремился к жесткой централизации власти, что соот­
ветствовало условиям края, находящегося на военном положении,
а также увеличивало личный контроль, а следовательно, и личное
влияние генерал-губернатора. Он становился “центром притяже­
ния” системы управления и одновременно ее “мозговым центром”,
накапливал и анализировал всю информацию о состоянии дел и вы­
рабатывал политику администрации в крае. Четкая централизация
управления наложила свой отпечаток на порядок работы генерал-
губернаторской канцелярии. Каждый чиновник, ответственный за
порученную ему сферу деятельности, докладывал лично Муравьеву,
в точно определенное время. Строгое соблюдение правил создавало
налаженный механизм делопроизводства102.
Следует отметить, что стремление к единоличной власти соот­
ветствовало особенностям личности Муравьева. Люди, служившие у
него и хорошо его знавшие, единодушно признавали, что он был
чрезвычайно умен, отличался самостоятельностью мышления, ему
были присущи здравый смысл и беспощадная логика. Помимо же­
лезной воли, Муравьев был одарен и другими административными
способностями: он был энергичен, находчив, распорядителен и не

101 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 25, 101; Из бумаг графа М.Н. Му­
равьева Виленского // РА. 1897. № 11. С. 393.
102 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 97-101; Никотин И А . Из запи­
сок. .. // РС. 1904. № 2. С. 327-329.

57
боялся ответственности. Он имел богатый жизненный опыт и об­
ширные, многосторонние знания в практических делах, что позволя­
ло ему прекрасно понимать людей и находить способных и
надежных подчиненных. Таких чиновников он умел привлечь к себе,
“заразить” уверенностью в успехе своих начинаний и заставить про­
никнуться желанием содействовать ему. Вместе с тем, Муравьев
был очень прямолинеен в своих отзывах о личностях, мог обходить­
ся с подчиненными невыносимо грубо, и вообще в нем не хватало
уважения к людям. Рассказывают, что, будучи министром государст­
венных имуществ, на просьбе одного статского советника, желавше­
го служить по его министерству, он написал: “Я его знаю; дураков
мне не надобно”103. В служебных отношениях с подчиненными Му­
равьев был всегда требователен и взыскателен, но и сам первым по­
давал пример в добросовестном отношении к труду: его рабочий
день продолжался по 18 часов в сутки. Но самой главной чертой Му­
равьева, как руководителя, был его авторитарный стиль управле­
ния. Он хорошо умел распределять обязанности и полномочия сре­
ди подчиненных, предоставляя каждому чиновнику занятия, свойст­
венные именно его наклонностям. Но при этом пожелания и личные
побуждения подчиненных в расчет не принимались, а все было наце­
лено на то, чтобы их действия способствовали общему направлению
принятой Муравьевым линии. “Каждое мое слово имеет значение,
я не пишу на ветер, прошу в точности, буквально исполнять мои рас­
поряжения и не допускать отступлений и фантазий”, - так Муравьев
выговаривал подчиненным “за упущение какой-либо мелкой по­
дробности приказа”104. Дельные возражения он выслушивал с пол­
ным вниманием и даже допускал, чтобы ему указывали на его ошиб­
ки, но это были скорее исключения, чем правило. Отличительной
чертой всех служащих в Вильне было отсутствие в них какой-либо
инициативы в делах, так как Муравьеву нужны были исполни­
тели105. Эту особенность характера Муравьева прекрасно выразил
служивший некоторое время в Вильне князь Н.К. Имеретинский:
“Людей способных, но и самостоятельных, словом таких, как он сам,
Муравьев недолюбливал. Это был властитель по природе, по при­
званию и по привычке. Умнее, тверже, энергичнее себя он никого не
выносил. Ему надобны были исполнители, разумные и деятельные,
он требовал повиновения, но сознательного и беспрекословного”106.
Таким образом, вся система управления подчинялась воле и автори­
тету одного человека - Муравьева - и была целиком ориентирована

103 Деятели 1850-х годов: Из записок Попова // РС. 1905. № 6. С. 609.


104 Бутковский Я.Н. Из моих воспоминаний... // ИВ. 1883. № 11. С. 357.
105 Черевин П.А. Воспоминания... С. 4, 42; Мосолов А.Н. Виленские очер­
ки... С. 102-103; Никотин И.А. Из записок... //Р С . 1904. № 2. С. 334-335; Ва­
луев П А . Заметки на “Записки” графа М.Н. Муравьева // РС. 1890. № 3. С. 861.
106 Имеретинский Н.К. Воспоминания... С. 616-617.

58
на его личность, которая “поглощала всех, нивелировала все стрем­
ления”107.
Тенденция к централизации власти предопределила особое вни­
мание Муравьева к благонадежности служащих. Требование лояль­
ности было необходимо в силу того, что внешние обстоятельства -
Польское восстание 1863 г. - принуждали к осторожному отбору
и фильтрации личного состава чиновничества. Термин “лояльность”
в данном случае понимался двояко: лояльность как политическая
благонадежность, и лояльность как личная преданность руководите­
лю. Муравьев ставил своей целью укрепить власть правительства в
Северо-Западном крае и провести русификацию. Одно из решений
этой задачи он видел в увольнении чиновников польского происхож­
дения и приглашении на их место русских. Гарантией лояльности
новоприбывших служило уже то, что они ничем не были связаны
“с прошедшим в крае, - ни составившимися мнениями о мятеже, ни
отношениями с бывшим генерал-губернатором, ни отношениями, в
особенности, с местными жителями”108. Муравьев говорил своим
подчиненным: “Надобно искать новых людей, а прежних смещать, и
чем больше, тем лучше... Прежние чиновники слишком засиделись
на местах, у всех рыльце в пуху, все на лес смотрят...”109
В представленной императору записке, датированной 14 мая
1864 г., Муравьев предложил немедленно замещать русскими чи­
новниками все высшие служебные должности по всем ведомствам и
все “места, имеющие прикосновение с народом”, а остальные долж­
ности - замещать русскими постепенно. Это предложение было в
целом одобрено Западным комитетом и 22 мая 1864 г. утверждено
императором110. В соответствии с этим постановлением виленский
генерал-губернатор особым циркуляром 22 июля 1864 г. приказал
заменить всех служащих палат государственных имуществ польско­
го происхождения чиновниками, приглашенными из великорусских
губерний111. Это решение нельзя объяснить лишь болезненной по-
лонофобией Муравьева. Недоверие к местным, “туземным” чинов­
никам основывалось на множестве конкретных фактов, подтверж­
давших их связи с повстанцами. Например, в феврале 1863 г.
в г. Ковно при обыске дома, занимаемого Земским судом, было най­
дено большое количество незарегистрированного оружия, которое
при случае могло быть обращено против русских войск. В марте
1863 г. многие мелкие чиновники Ковенской губернии покинули го­
рода и присоединились к повстанческим отрядам, предварительно
взяв временные отпуска, чтобы иметь благовидный предлог для от­

107 Черевин П.А. Воспоминания... С. 4.


108 Там же. С. 3.
109 Имеретинский Н.К. Воспоминания... С. 632.
110 РГИА. Ф. 1267. Он. 1. Д. 27. Л. 82, 87-90 об.
111 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 376-377.

59
лучек со службы. В апреле, после того, как революционный коми­
тет призвал всех поляков оставить службу “москалям”, прошения
об отставке от ковенских чиновников начали поступать в массовом
порядке112. Тогда же, в апреле 1863 г., накануне намечавшегося все­
общего выступления, из Витебска ушло к повстанцам около 30 чи­
новников, представлявших практически все правительственные уч­
реждения города, а руководил этой “шайкой” столоначальник ви­
тебской уголовной палаты Козловский113. Даже после того, как
восстание в крае пошло на спад, власти продолжали обнаруживать
новые свидетельства нелояльности польских чиновников. Так, в ок­
тябре 1863 г. по распоряжению Муравьева был произведен обыск
во всех присутственных местах Гродненской губернии. В результа­
те этого обыска в палате государственных имуществ и губернском
правлении была найдена “переписка на польском языке, разные за­
прещенные вещи и важные революционные бумаги”114. Выявить
настоящих виновников было невозможно, но подозревались все
служащие этих учреждений. Вместе с тем, обоснованное стремле­
ние Муравьева оградить местный бюрократический аппарат от “пя­
той колонны” имело и оборотную сторону. Я.Н. Бутковский, назна­
ченный управляющим ковенской палаты государственных иму­
ществ, вспоминал о “тягостном поручении” Муравьева “обновить”
это учреждение: “Предстояло выгонять со службы людей неповин­
ных и лишать их насущного хлеба лишь за вину их соплеменников.
Многие из них были люди безобидные, состарившиеся на службе;
а молодежь, которой приходилось отказывать от службы, силою
обстоятельств должна была идти в повстание, если не в отмщение,
то ради средств к жизни”115.
Надежным подтверждением политической благонадежности чи­
новника служило русское происхождение и православное вероиспо­
ведание. Для наблюдения за благонадежностью Муравьев издал се­
рию циркулярных распоряжений. Циркуляр 15 января 1864 г. пред­
писывал представить генерал-губернатору ведомость обо всех со­
стоящих на службе чиновниках с обозначением их вероисповеда­
ния116. В циркуляре 23 марта 1864 г. указывалась необходимость ин­
формировать генерал-губернатора о политической благонадежнос­
ти лиц, предложенных для замещения свободных вакансий в губерн­
ских и уездных управлениях, а также о вероисповедании их жен и се­
мейств117. В циркуляре 20 июля 1864 г. местному начальству прика­
зывалось наблюдать, чтобы русские чиновники женились преиму­

112 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 15. Л. 6, 43 об., 58-58 об.
113 Там же. Д. 23, ч. 29. Л. 106, 112-113, 193-194 об.
114 Там же. Д. 23, ч. 14. Л. 192.
115 Бутковский Я.Н. Из моих воспоминаний... // ИВ. 1883. № 11. С. 328.
116 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 376.
117 Там же. С. 74.

60
щественно на православных и избегали браков с местными урожен­
ками “польского происхождения”118. Тогда же, в июле 1864 г.,
Муравьев рекомендовал Виленскому губернатору С.Ф. Панютину
следить за тем, чтобы его подчиненные “тщательно посещали пра­
вославные церкви и тем самым подавали благий пример прочим
православным”119. Циркуляры генерал-губернатора 21 июля и
24 ноября 1864 г. обязывали местное начальство составить заключе­
ние о благонадежности служащих польского происхождения соот­
ветственно городских и уездных полицейских и питейно-акцизного
управлений120. Помощник командующего войсками виленского во­
енного округа генерал Н.А. Крыжановский, объезжая в 1864 г. гу­
бернии Северо-Западного края, имел специальное поручение от Му­
равьева обратить внимание на личный состав уездных учреждений
и, особенно, на чиновников польского происхождения121. Один из
приближенных Муравьева, некий действительный статский совет­
ник Брянчанинов, даже исполнял при нем “должность специального
оценщика политической благонадежности членов чиновничьей кор­
порации”122. Таким образом, наиболее благонадежным, с точки зре­
ния Муравьева, мог считаться русский православный чиновник, при­
ехавший из внутренних губерний и имеющий семью православного
вероисповедания.
Для привлечения в Северо-Западный край наиболее достойных
и способных русских чиновников Муравьев считал необходимым
“дать им некоторые преимущества относительно их содержания и
улучшения домашнего их быта, на основании которых лица эти мог­
ли бы решиться переменить службу во внутренних губерниях на та­
ковую же в крае чуждом для них по языку, обычаям и по закорене­
лой ненависти здешнего дворянства, чиновничества и шляхетства ко
всему русскому”123. В октябре 1863 г. на 50% было увеличено штат­
ное содержание чиновникам русского происхождения Министерства
финансов - членам казенных палат и уездных казначейств. В февра­
ле 1864 г. эта мера по ходатайству Муравьева была распространена
на чиновников Министерство внутренних дел, а затем - Минис­
терств государственных имуществ и юстиции, почтового и межево­
го ведомств, служащих строительных и дорожных комиссий. Кроме
того, всем чиновникам, без различия занимаемых должностей, выда­
вались прогонные деньги для проезда на место службы в Северо-3 а-

118 ГАРФ. Ф. 109: Секретный архив. Оп. 2. Д. 703. Л. 1-2.


119 Из переписки М.Н. Муравьева относительно религиозных и церковно­
обрядовых вопросов Северо-Западного края (1863-1864 гг.) / Публ. А.И. Мило­
видова // РА. 1914. № 12. С. 564.
120 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 25-26.
121 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 132.
122 Павлов А.С. В.И. Назимов... С. 16.
123 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 25. Л. 371-371об.

61
падный край и подъемные. Все эти расходы были возложены на до­
полнительный сбор с имений польских помещиков124.
М.Н. Муравьев планировал уже к концу 1864 г. увеличить коли­
чество русских чиновников в Северо-Западном крае до 2/3 от обще­
го числа всех служащих125. Планы генерал-губернатора подтвержда­
лись конкретными мероприятиями. Например, виленский губерна­
тор С.Ф. Панютин писал в частном письме в июле 1863 г.: “...Надоб­
но отдать справедливость, что из России прибыло много очень поря­
дочных людей, у меня уже определено более 20-ти. Все мировые по­
средники уже назначены, а в земской полиции осталось только не­
сколько поляков действительно преданных”126. Согласно губерна­
торским отчетам, в течение 1863 г. в Виленскую губернию по вы­
зову М.Н. Муравьева прибыло из внутренних губерний 252 русских
чиновника. В результате в этой губернии на три чиновника польско­
го происхождения приходился теперь один русский. Но в 1864 г.
в Виленской губернии число русских чиновников увеличилось еще
на 342 человека, и их общее количество (592 чиновника из урожен­
цев внутренних губерний православного исповедания, 39 служащих
лютеранского исповедания) даже превысило численность служащих
польского происхождения католической веры (625 человек)127.
К маю 1864 г. в Северо-Западный край приехало более тысячи
чиновников русского происхождения, из них около 400 - от Минис­
терства внутренних дел128, а в течение всего управления М.Н. Му­
равьева прибыло свыше 3000 человек129. Однако, согласно
подсчетам П.А. Черевина, около 1000 чиновников было возвращено
обратно, так как они совершенно не подходили по своим деловым
качествам130. На вопрос: “Каковы явились в крае русские чиновни­
ки?” - один из подчиненных Муравьева отвечал: “Первый призыв
дал... головку, второй - смешанный, а из третьего очень многих при­
шлось обратно отправить по этапу”131. В 1864 г. по распоряжению
Муравьева было отправлено из Вильны обратно на родину по этапу
шесть русских чиновников, приехавших из центральных губерний.
В сентябре 1864 г. начальник виленского жандармского управления
А.М. Лосев доносил в Петербург: “Большая часть командирован­
ных в Вильно на службу русских чиновников низших чинов отли­
чаются дурным поведением, а некоторые из них оказались до та­
кой степени отвратительной нравственности, что никакие меры

124 Там же. Л. 354-354 об., 359-361, 372.


125 Там же. Л. 363.
126 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 121. Л. 51.
127 Дакументы 1 матэрыялы па псторьп Беларуси / Пад рэд. Н.М. Нжоль-
скаго Мшск, 1940. Т. 2. С. 558, 560.
128 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 536. Л. 302.
129 Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева... // РС. 1902. № 6. С. 501.
130 Черевин П А . Воспоминания... С. 27.
131 Пантелеев Л.Ф. Дела давно минувших дней // Былое. 1907. № 2. С. 227.

62
ближайшего начальства не могли обуздать их; пробовали выдавать
им на обратный путь прогонные деньги, но они до выезда успевали
их пропивать. Чтобы избавиться от подобных представителей рус­
ского чиновничества, возмущавших нравственность, другого средст­
ва не было, как отправлять их по этапу”132. Таким образом, Му­
равьев, приглашая русских чиновников служить в Северо-Западный
край, был уверен в их лояльности, но столкнулся с другой пробле­
мой: многие из них были некомпетентны и недобросовестны,
а чиновники, полезные для службы, зачастую приезжали в край на
короткое время - “схватить отличий и вернуться в Петербург”133.
Нежелание оставаться в крае чаще других выражали русские чинов­
ники, командированные служить в наиболее чуждую для них Ковен­
скую губернию134. Чтобы в какой-то мере предотвратить “текучку
кадров”, Муравьев предложил установить обязательный двухлетний
срок службы для приезжающих в Северо-Западный край чиновни­
ков или требовать обратно выданные им прогонные и подъемные
деньги. Соответствующее циркулярное распоряжение начальника
края последовало 12 июля 1864 г.135, а Западный комитет одобрил
его на заседании 1 сентября 1864 г.136 Но только при генерал-губер­
наторе К.П. Кауфмане число русских чиновников в крае стало пре­
вышать число польских. Согласно официальным данным, всего в
период с 1863 г. по 1865 г. на службу в северо-западные губернии
было зачислено 5617 чиновников русского происхождения, из них
211 человек - в управление Виленского генерал-губернатора137.
В 1865-1866 гг. присутствие русских чиновников в крае достигло та­
ких размеров, что уже начала сказываться острая нехватка вакант­
ных должностей, и далеко не все прибывшие из России могли найти
себе место. Один из таких приезжих писал в марте 1866 г. из Виль-
ны: “Этот Степан Федорович (виленский губернатор Панютин -
А .К .) играет здесь роль благодетельного гения. К нему обращаются
здесь в тех случаях, когда не знают, куда девать людей, при­
глашенных из России, не знают сами приглашавшие. Для русских
приглашенных людей остается желать одного —чтобы в Вильне бы­
ло два губернатора: можно попасть не к одному, так к другому; кто-
либо да выручит!”138.
Однако и после этого “московского наезда”, как называли по­
ляки приезд русских чиновников, в Северо-Западном крае продол­

132 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 39: 1864 г. Д. 174. Л. 122-122 об.
133 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 90.
134 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 15. Л. 189, 210 об.
135 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 242-243.
13* РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 30. Л. 18-19 об.
137 РГИА. Ф. 1282. Оп. 1. Д. 248. Л. 120.
138 См. письмо М.Ф. Де Пуле П.И. Бартеневу от 6 марта 1866 г. (РГАЛИ.
Ф. 46. Оп. 1. Д. 560. Л. 126).

63
жало служить значительное число “лиц польского происхождения”,
как в штате, так и по вольному найму. Согласно наблюдению совре­
менника, большинство русских чиновников очень дорожило “ту­
земными” служащими, опытными в канцелярской работе и хорошо
знакомыми с местными условиями. Польские чиновники часто так­
же поступали к русским по найму в секретари-письмоводители,
таким образом работая за них “негласно”139. Особенно много чи­
новников польского происхождения сохранило свои места в Мо­
гилевской губернии, слабо затронутой восстанием. Они занимали
большую часть должностей по Министерствам финансов и юсти­
ции, а также служили мировыми посредниками и в полиции. Со­
гласно свидетельству И.Н. Захарьина, “большинство чиновников в
Могилевской губернии состояло... из поляков, между которыми бы­
ла масса лиц, числящихся православными; это были местные уро­
женцы - “белорусы”, как они стали называть себя после восстания.
В сущности же, это были истые поляки, рожденные от смешанных
браков, носившие даже польские фамилии, предпочитавшие для
молитвы костелы церквам, вспоминавшие о своем православии
лишь случайно, т.е. тогда, когда это сделалось выгодным”140. Таким
“белорусом” был К.Н. Гортынский, в 1859-1872 гг. правитель кан­
целярии Могилевского губернатора, выходец из мелкой местной
шляхты и православный по вероисповеданию. По словам М о ­
гилевского жандармского штаб-офицера В.А. фон Роткирха,
К.Н. Гортынский достиг своего положения благодаря протекции
влиятельных землевладельцев; “из бедного шляхтича он стал зажи­
точным помещиком, но, несмотря на это, продолжает по-прежнему
заискивать расположение к себе местных польских магнатов, делая
им всевозможные послабления”141. Хотя русская администрация с
подозрением относилась к “инфильтрации” в свою среду чиновни-
ков-поляков, как “враждебного элемента”, но, по свидетельству ко­
венскою губернатора А.Г. Казначеева, “их приходилось временно
терпеть под опасением остановки дел”142.
Если политическая благонадежность была обязательным крите­
рием при формировании личного состава чиновничества в целом, то
лояльность по отношению к Муравьеву требовалась от его окруже­
ния. Под лояльностью в данном случае понималось также то, что
ближайшие сотрудники Муравьева должны были разделять его
взгляды на политику правительства в Северо-Западном крае. “Меж­
ду начальниками и подчиненными... полное единство в стремлениях
и действиях”, - так описывал положение в Вильне Н.А. Милютин,

139 Морозов П. Русское дело в Литовской Руси // РВ. 1883. № 7. С. 32.


140 Захарьин И.Н. Воспоминания о службе... // ИВ. 1884. № 4. С. 66.
141 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 42: 1867 г. Д. 24, ч. 10. Л. 237-237об.
142 А.К. [Казначеев А.Г.] Между строками одного формулярного списка.
1823-1881 г. // РС. 1881. № 12. С. 841.

64
Вильна, генерал-губернаторский дворец. Внешний и внутренний вид
(вторая половина XIX в.)

3. Комзолова А .А . 65
побывавший там в октябре 1863 г.143 Помимо личной преданности,
Муравьев требовал от своих служащих деловых качеств, но выше
всего ценил хороших исполнителей. Например, “энергичным испол­
нителем распоряжений” начальника края был виленский граждан­
ский губернатор С.Ф. Панютин144, “горячим исполнителем предна­
чертаний начальника края” был попечитель виленского учебного
округа И.П. Корнилов145. И.А. Никотин писал, что до приезда Му­
равьева в Вильну он “сам считал его страшным человеком”, но ког­
да познакомился с ним ближе, “тяжелое чувство боязни заменилось
глубоким уважением и преданностью к нему”146.
В этом свете представляется закономерным, что Муравьев не
сумел подобрать себе подходящего помощника и преемника. О не­
обходимости назначения такого помощника Муравьев писал Алек­
сандру П в конце октября 1863 г., объясняя эту просьбу своим ухуд­
шившимся здоровьем и утомлением. По мысли Муравьева, помощ­
ник по военному и гражданскому управлению состоял бы при нем и
под его руководством, мог бы его замещать в случае болезни или
отсутствия и, кроме того, “имел бы в виду быть через некоторое
время генерал-губернатором”147. В письме от 17 ноября 1863 г. к во­
енному министру Д.А. Милютину148 М.Н. Муравьев предложил не­
скольких кандидатов на место своего помощника, но “преимущест­
венно желал бы, чтобы был назначен” генерал А.П. Хрущов149.
По свидетельству Д.А. Милютина, наместник Царства Польского
граф Ф.Ф. Берг, под началом которого служил А.П. Хрущов, не
благоволил к нему и был недоволен его распоряжениями, что при­
давало Хрущову еще большую цену в глазах Муравьева150. Сам
Хрущов в 1863 г. приветствовал назначение Муравьева в Северо-
Западный край. В начале июня 1863 г. он писал начальнику штаба
Виленского военного округа А.Э. Циммерману: “Муравьев крут,
сух и недоверчив; а эти свойства начальника в особенности дают се­
бя чувствовать тем лицам, которые должны быть с ним в постоян­
ных сношениях. Душевно желаю и молю Бога, чтобы вы сошлись с

143 РГИА. Ф. 869. Оп. 1. Д. 1144. Л. 83.


144 Н икотин ИЛ. Из записок... // РС. 1902. № 12. С. 486.
145 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 136.
146 Н икотин ИЛ. Из записок... // РС. 1902. № 12. С. 478.
147 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 10. С. 195.
148 ОР РГБ. Ф. 169. К. 70. Ед. хр. 47. Л. 3-4.
149 Александр Петрович Хрущов (1806-1875), во время Крымской войны
командовал Волынским пехотным полком, отличился при обороне Севастопо­
ля, был произведен в генерал-майоры и за храбрость награжден золотой саблей.
В 1861-1863 гг. - находился в Люблинской губернии в Царстве Польском, ко­
мандуя дивизией. В октябре 1866 г. назначен генерал-губернатором и команду­
ющим войсками Западной Сибири и войсковым наказным атаманом Сибирско­
го казачьего войска. С 1 января 1875 г. —член Государственного совета.
150 Милютин Д Л . Воспоминания. 1863-1864. С. 432.

66
Михаилом] Николаевичем], который необходим при настоящих
обстоятельствах, ибо это один из тех немногих личностей, который
может усмирить край и уничтожить влияние польского элемента
в западных губерниях России”151.
К декабрю 1863 г. было окончательно решено, что помощником
М.Н. Муравьева станет генерал Н.А. Крыжановский152, исполняв­
ший с 1861 г. должность варшавского генерал-губернатора и одно­
временно заведовавший особой канцелярией наместника Царства
Польского. Официальное назначение последовало в январе 1864 г.:
Крыжановский заменил генерал-адъютанта И. С. Фролова на посту
помощника командующего виленского военного округа. Муравьев
хотел ознакомить Крыжановского с краем и поручил ему в конце
февраля 1864 г. объехать Ковенскую, Минскую и Гродненскую гу­
бернии для осмотра войск, а также военно-полицейского и граждан­
ского управления153. По словам А.Н. Мосолова, отношения Крыжа­
новского с начальником края были в это время “самые лучшие”,
и “в новом помощнике весьма естественно всякий видел будущего
преемника, тем более, что и самые заслуги и прежняя служба гене­
рал-адъютанта Крыжановского в должности варшавского генерал-
губернатора заставляли думать, что он лишь на время принимает
второстепенную должность помощника”154. Но вскоре их отноше­
ния ухудшились, чему причиной, возможно, было то, что Крыжа­
новский самовольно сделал назначение чиновников, без разрешения
ездил в Варшаву в апреле 1864 г. и там публично заявлял, что скоро
заменит Муравьева155. В начале мая 1864 г., при проезде великого
князя Константина Николаевича через Вильну, Крыжановский
имел с ним беседу и неодобрительно отзывался об управлении Му­
равьева156. На аудиенции у Александра П 15 мая 1864 г. Муравьев
просил прислать ему вместо Н.А. Крыжановского генерала
А.П. Хрущова, а также назначить помощника по гражданской
части - генерала А.Л. Потапова157, начальника штаба корпуса жан-

151 ОР РГБ. Ф. 325. К. 3. Ед. хр. 6. Л. 23.


152 Николай Андреевич Крыжановский (1818-1888), оренбургский гене­
рал-губернатор с 9 февраля 1865 г. по 30 марта 1881 г.
153 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 130-132.
154 Там же. С. 132, 106.
155 Черевин П А . Воспоминания... С. 45; Дельвиг А.Н. Полвека русской
жизни... Т. 2. С. 211.
156 ГАРФ. Ф. 722. Оп. 1. Д. 124а. Л. 349.
157 Александр Львович Потапов (1818-1886), с 1848 г. состоял адъютантом
главнокомандующего фельдмаршала князя И.Ф. Паскевича и участвовал в Вен­
герском походе, затем вернулся в Варшаву, оставаясь в должности адъютанта
при наместнике Царства Польского. В 1853—1856 гг. находился в дунайской ар­
мии; в 1857 г. - член комиссии, учрежденной для рассмотрения следственных
дел и постановления приговоров о беспорядках и злоупотреблениях по снабже­
нию войск бывших крымской и южной армий; в 1858 г. командировался в рас­
поряжение генерала Н.Н. Муравьева; в 1860—1861 гг. — обер-полицмейстер в

3 * 67
дармов и управляющего III Отделением с.е.и.в. канцелярии158.
А.П. Хрущов был назначен 5 июня 1864 г. помощником виленского
генерал-губернатора по военной части. Вопрос с Крыжановским ре­
шился естественным порядком: в это время он сильно заболел и в
начале лета 1864 г. вынужден был уехать за границу для лечения.
А.Л. Потапов приехал в Вильну в конце июля 1864 г.159 В его веде­
ние перешла вся текущая переписка по общей канцелярии, сноше­
ния с губернаторами, дела по крестьянской комиссии и по политиче­
скому отделению, “но все вступавшие бумаги, даже и на его имя, по-
прежнему докладывались генерал-губернатору, который и клал на
них свои резолюции, так что ген. Потапов только подписывал часть
бумаг, исполняемых по резолюциям генерал-губернатора...”160.
В конце 1864 г. Потапов для ознакомления с краем также совершил
объезд по губерниям: Витебской, Могилевской и Минской, и это пу­
тешествие показало всем, что он не разделяет взглядов Муравьева.
Сам Муравьев вспоминал о Потапове: “Хотя он сначала и казался
совершенно разделяющим мою систему действий, вероятно, с целью
выиграть мое доверие, но скоро значительно изменился и стал тай­
но противодействовать делаемым распоряжениям...”161.
Современники считали, что Потапов посылал в Петербург сек­
ретные доносы на Муравьева и в самом невыгодном свете представ­
лял его управление162. Муравьев был очень недоволен Потаповым и
подумывал о его замене. Можно также предположить, что уже по­
сле отставки Муравьев решительно противодействовал назначению
Потапова своим преемником163. Таким образом, Муравьев не смог
найти себе преемника, и у него не сложились отношения с ближай­
шими помощниками. С одной стороны, Муравьев не торопился де­
литься с ними своей властью и не терпел посягательств на свои пре­
рогативы, в конечном итоге, он “верил лишь себе и работал к тому,
чтобы и преемники не скоро бы испортили им начатое дело”164.
С другой стороны, он не встретил у своих помощников ожидаемой
лояльности и единодушия.

Москве. В 1861-1862 гг. - начальник штаба Корпуса жандармов и управляющий


Ш Отделением с. е. и. в. канцелярии. С 1865 г. по 1868 г. - атаман Войска Дон­
ского, затем назначен виленским генерал-губернатором и командующим вой­
сками виленского военного округа. С июля 1874 г. по декабрь 1876 г. -
шеф жандармов и главный начальник Ш Отделения.
158 Из бумаг графа М.Н. Муравьева Виленского // РА. 1897. № 11. С. 390.
159 Мосолов А.Н. Виленские очерки...С. 172, 180.
160 Там же. С. 182.
161 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1883. № 1. С. 142.
162 Там же. С. 143; Дельвиг А.И. Полвека русской жизни... Т. 2. С. 265; Че-
ревин П.А. Воспоминания... С. 65.
163 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1883. № 1. С. 155-157; Дельвиг А.И.
Полвека русской жизни... Т. 2. С. 265, 268.
164 Черевин П.А. Воспоминания... С. 61.

68
Для того чтобы быть уверенным в лояльности, исполнительнос­
ти и, одновременно, в компетентности своего ближайшего окруже­
ния, Муравьев предпочитал выбирать сотрудников среди своих род­
ственников и знакомых: ковенским губернатором был назначен
старший сын Муравьева - Николай; князь М.В. Шаховской был свой­
ственником Муравьева; Е. А. Вяткина - жена виленского коменданта
А.С. Вяткина - была близкой подругой жены Муравьева165; брат
А.Н. Мосолова дружил с внуком Муравьева166; И.П. Корнилов в
1851-1857 гг. состоял старшим членом Межевой канцелярии
и, следовательно, являлся бывшим подчиненным Муравьева167;
Г.С. Лашкарев, отец Н.Г. Лашкарева, служил при Муравьеве вице-гу­
бернатором в Могилеве, а Лашкарев-сын служил у Муравьева в Ме­
жевом корпусе168. Кроме того, получению должности при генерал-
губернаторе способствовало покровительство важных особ: “золо­
тая молодежь” столицы приезжала в Вильну “с рекомендательными
письмами к Муравьеву от разных высокопоставленных лиц, или с
просительными - от своих влиятельных бабушек или тетушек”169.
Таких чиновников называли состоящими “при” и “по”, т.к. они были
зачислены в распоряжение генерал-губернатора и состояли либо
“при нем”, либо “по канцелярии”. Этих “шли”, как окрестили их
поляки, “было в Вильне тьма-тьмущая и запомнить их фамилии не
было никакой возможности”, поэтому их “называли по нумерам”170.
Благодаря приезду в край значительного числа русских чинов­
ников, произошло расширение местного бюрократического аппара­
та и увеличение делопроизводства. Согласно донесениям губернато­
ров, к началу 1864 г. в особом отделении при канцелярии гроднен­
ского губернатора служило более 20-ти чиновников, а переписка в
канцелярии виленского гражданского губернатора увеличилась
вчетверо по сравнению с предыдущим временем. В связи с этим Му­
равьев разрешил выделить в 1864 г. (по примеру 1863 г.) особые
средства (из сумм 10-ти процентного сбора с помещиков) на доба­
вочные оклады и экстренные расходы по содержанию канцелярий:
для Виленской, Ковенской и Гродненской губерний - по 7500 руб­
лей, для Минской - 3000 рублей, для Витебской - 2000 рублей171.
Привлечение в Северо-Западный край “свежих” кадров имело
стратегическое значение для правительственной политики. Оно
должно было, по мысли Муравьева, создать условия для более эф­

165 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 45, 99.


166 Lieven D. Russia’s rulers under the old regime. New Haven; London, 1989.
P. 134.
167 Памяти И.П. Корнилова. СПб., 1911. С. 6-7.
168 Имеретинский Н.К. Воспоминания... С. 638.
169 Захарьин И.Н. Воспоминания о службе... // ИВ. 1884. № 3. С. 544.
170 Там же. С. 544.
171 РГИА. Ф. 1267. Он. 1. Д. 25. Л. 387-387 об.

69
фективного управления, во многом парализованного восстанием.
Однако обновление местного бюрократического аппарата происхо­
дило постепенно, в то время как в Петербурге от Виленского гене­
рал-губернатора, особенно на первых порах, ждали быстрых и ре­
шительных мер, способных кардинально изменить положение в мя­
тежном крае. В условиях, когда от имени подпольного революцион­
ного комитета издавались декреты, формировались боевые отряды,
печатались прокламации и денежные знаки, а с населения собира­
лись налоги, Муравьев мог выбирать лишь конкретные каратель­
ные меры, но не образ действий, предписанный ему изначально.
Репрессии Муравьева преследовали цель не только наказать край за
вооруженный мятеж, но и предупредить дальнейшее распростране­
ние “крамолы”. Они сковывали страхом и подавляли волю, иначе
говоря, оказывали огромное психологическое воздействие на тех,
кто в своих мыслях сочувствовал лозунгам восстания, но еще не
встал открыто на его сторону. Вместе с тем, карательные меры Му­
равьева основывались на принципе не индивидуальной, а коллектив­
ной ответственности: все должны были расплачиваться за действия
одного. По признанию виленского генерал-губернатора, он видел
два способа борьбы с восстанием: “Поляка надобно смирить стра­
хом и копейкой”172. К мерам морального устрашения следует отнес­
ти публичные казни, а к репрессиям материального порядка - кон­
фискации, секвестр имущества, поземельный сбор и т.п.
Первая публичная казнь при Муравьеве произошла в Вильне
22 мая 1863 г.: за чтение в костеле революционного манифеста был
расстрелян ксендз С. Ишора. С 7 часов утра на площадях и базарах
города при барабанном бое зачитывался приказ, и, поскольку это
был торговый день и работала ярмарка, посмотреть на казнь собра­
лось большое количество зрителей. Чтение манифеста в костелах
происходило почти повсеместно, но ксендз Ишора оказался в числе
первых задержанных, и следствие над ним было закончено еще при
Назимове173. 24 мая 1863 г. за чтение манифеста был расстрелян еще
один ксендз - Р. Земацкий. В августе 1863 г. в Ковенской губернии
были расстреляны два ксендза, захваченные в плен с оружием в ру­
ках174. Всего до конца 1864 г. было казнено в общей сложности семь
ксендзов175.
Особенностью двух первых экзекуций было то, что ксендзы бы­
ли казнены без предварительного снятия с них сана. По мнению Му­
равьева, такая церемония, очень символичная и торжественная,
во-первых, вызвала бы у населения только сочувствие и сострадание
к ним, а во-вторых, в этом случае было необходимо обращаться к

172 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 9. С. 259.


173 Мосолов А.Н. Виленские очерки.... С. 29.
174 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 15. Л. 109.
175 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 57. Л. 42 об., 45.

70
католическому епархиальному начальству, в согласии которого
нельзя было быть уверенным, и которое стало бы “ценителем по­
ступков уже обвиненного светской властью ксендза”176. Муравьев
считал, что духовные лица должны быть проповедниками христиан­
ского мира и любви, а за публичное чтение революционных прокла­
маций они заслужили смерти, т.к. нарушили свой долг верноподдан­
нической присяги177. Казни ксендзов имели целью в первую очередь
морально повлиять на всех католиков края178. Когда восстание бы­
ло в основном подавлено, отпала необходимость в столь суровых ме­
рах против духовенства. 11 октября 1863 г. Муравьев подписал поми­
лование ксендзам А. Долмашевичу и К. Лодзе, выразившим раская­
ние и обещавшим не поддерживать мятежъ. Они публично были
приведены к присяге и отданы на поручительство прелату А. Не-
мекше179.
В первый месяц пребывания Муравьева в Вильне и других горо­
дах края было казнено еще несколько человек: 24 мая - А. Лясков-
ский, 27 мая - граф Л. Платер (под его руководством произошло на­
падение на военный транспорт под Динабургом, в результате кото­
рого погибло пять солдат); 28 мая - Б. Колышко (возглавлял воору­
женный отряд, занимался грабежами и повесил несколько должно­
стных лиц земской полиции); 15 июня - С. Сераковский (дезертиро­
вавший офицер русского Генерального штаба, один из руководите­
лей восстания в Литве) и т.д. Всего с марта 1863 г. по декабрь 1864 г.,
по официальным данным, было казнено 128 человек180. Из них
большинство - 47 человек - за участие в мятеже и совершение
убийств; по 24 человека - за измену присяге и за руководство по­
встанческими отрядами; 11 - за служение революционному комите­
ту в качестве “жандармов-вешателей”; 7 - за чтение или распростра­
нение революционных манифестов и подстрекательство к восста­
нию; по 6 человек - за активное участие в “шайках мятежников” и
организацию конспиративной деятельности; трое - за участие в мя­
теже и совершение грабежей. Лично Муравьев утвердил 68 смерт­
ных приговоров181. Генерал-губернатор также отдавал приказания
сжигать целые околицы и мызы, если их жители содействовали по­
встанцам и на их территории произошли убийства. Так, например,
в августе 1863 г. по распоряжению Муравьева было сожжено до ос­
нования шляхетское селение Яворовка Белостокского уезда Грод­

176 Черевин П.А. Воспоминания... С. 18.


177 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 106.
178 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1882. № И. С. 406-407.
179 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 280-281.
180 В литературе приводятся и другие цифры: 187 человек, 240 человек (см:
Лясковский А.И. Литва и Белоруссия в восстании 1863 г. Берлин, 1939. С. 131;
РС. Т. 25. С. 251).
181 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 57. Л. 39-41,42 об., 45.

71
ненской губернии, его жители (61 мужчина и 80 женщин) арестова­
ны и высланы из края, а их имущество продано с торгов. Причиной
репрессий послужило обвинение жителей Яворовки в содействии
мятежникам: они устраивали “притоны для шаек” и переправляли
повстанцев через реки Супраль и Нарву из Царства Польского в
Гродненскую губернию182. В 1863 г. были также сожжены околицы:
Щуки Гродненской губернии, Ибяны Ковенской губернии183 и мыза
при д. Богдананцы Виленской губернии184.
Следует отметить, что “в русской армии не было традиции же­
стокого отношения к побежденному врагу... Слово “каратель” бы­
ло не в чести”185. В начале восстания многие русские офицеры смо­
трели на повстанцев, как на воюющую сторону186. Они осознавали,
что должны силой восстановить уважение к правительству, но не
могли “освоиться с мыслью воевать в России против своих ж е”187.
Муравьев всеми средствами стремился переломить этот психоло­
гический фактор и утвердить положение о том, что польские по­
встанцы с точки зрения гражданской юриспруденции - мятежники,
нарушившие присягу, а их вооруженные отряды - ни что иное, как
“шайки разбойников, не заслуживающие, по их упорству и звер­
ским поступкам никакой пощады”188. Ему приписывали такие
характерные фразы: “Все они виноватые более или менее...”189.
“Если человек несомненно стоит веревки, так вздернуть его поско­
рей; оно и короче и назидательнее для подражателей”190. “Я пове­
шу несколько десятков повстанцев, но зато спасу от разорения сот­
ни тысяч народа”191. Публичные казни не могли вызывать одобре­
ния русских офицеров, но жестокость повстанцев порождала у них
презрение192.
Сложно точно сказать, сколько всего крестьян, православных
священников, должностных лиц погибло от рук польских повстан­
цев. В апреле - сентябре 1863 г. из Ковенской губернии почти еже­
недельно поступали донесения о повешенных повстанцами крестья­
нах или чиновниках193. Согласно воспоминаниям секретаря Муравь-

182 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 14. Л. 156-157.
183 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 113.
184 ОР РНБ. Ф. 629. Ед. хр. 174.
185 Айрапетов О.Р. Забытая карьера “русского Мольтке”: Н.Н. Обручев.
(1830-1904). СПб., 1998. С. 79.
186 Мосолов А.Н. Вилейские очерки... С. 32.
187 Бутковский Я.Н. Из моих воспоминаний... // ИВ. 1883. № 10. С. 91.
188 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 69.
189 Имеретинский Н.К. Воспоминания... С. 628.
190 Карцов П.П. Воспоминания: Граф Ф.Ф. Берг // РС. 1883. № 2. С. 321.
191 Бутковский Я.Н. Из моих воспоминаний... // ИВ. 1883. № 10. С. 103.
192 Полевой Н.К. Два года... // РС. 1910. № 1. С. 50.
193 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 15. Л. 49, 54, 62-63, 87,
100 об., 108-108 об.

72
Вильна, площадь Лукишки ок. 1874 г. (в 1863 г. - место публичных казней)

ева А.Н. Мосолова, в мае 1863 г. генерал-губернатор поручил ему


составлять краткие сводки об убийствах, совершенных мятежника­
ми. Первоначально сводка включала 32 жертвы, но к осени 1863 г.
это число достигло 600 человек194. В русском обществе распростра­
нялась информация, что повстанцы “замучили 1200 мирных поселян
им несочувствующих”, но что и это число недостоверно195. Совре­
менники констатировали, что “терроризм действовал против терро­
ризма”196.
Смертная казнь была самой крайней мерой, более широко влас­
ти применяли другие виды репрессий. По официальным данным, в
Северо-Западном крае по приговорам военных судов было сослано
с лишением прав состояния и конфискацией на каторжные работы
972 человека, на поселение в отдаленные места Сибири - 573, на по­
селение в менее отдаленные места Сибири - 854, определено в воен­
ную службу рядовыми - 345, сослано в арестантские роты - 864, вы­
слано на водворение на казенных землях внутри империи - 4096 че­
ловек (или около 800 семей), сослано на жительство во внутренние
губернии по решению суда - 1254 человека. Кроме того, из края бы­
ло выселено 629 семей так называемой околичной шляхты. В адми­
нистративном порядке, без следствия и суда, по распоряжению Му­

194 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 27.


195 РГИА. Ф. 869. Оп. 1. Д. 1144. Л. 80.
196 Черевин П.А. Воспоминания... С. 19.

73
равьева было выслано 279 человек197. В целом высланные из Севе­
ро-Западного края составляли большинство (57%) всех репрессиро­
ванных участников восстания 1863 г. (высланные из Царства Поль­
ского составили 38%, из Юго-Западного края - 5%)198.
Казни приводили в ужас польское общество, но Муравьев счи­
тал более важным устранить материальную основу мятежа. В цир­
куляре генерал-губернатора 22 мая 1863 г. начальникам губерний
предписывалось немедленно секвестровать имения всех лиц, находя­
щихся под следствием, причем без особого на то разрешения началь­
ника края199. Это правило действовало до 15 октября 1864 г., когда
Муравьев приказал представить ему на предварительное рассмотре­
ние все распоряжения местного начальства о наложении секвест­
ра200. Секвестрованные имения или были конфискованы в казну,
если их собственники признавались виновными и приговаривались
военными судами к различным мерам наказания, или секвестр сни­
мался по распоряжению Муравьева, если их владельцы оправдыва­
лись. Также было секвестровано имущество лиц, высланных из края
по приговорам судов или в административном порядке по распоря­
жению Муравьева. Такой секвестр накладывался “до имеющего по­
следовать, по окончательном прекращении беспорядков, распоря­
жения высшего начальства”, но мог сниматься по распоряжению ге­
нерал-губернатора. В декабре 1863 г. Муравьев отправил губернато­
рам списки лиц, приговоренных военными судами, скрывающихся за
границей, убитых во время стычек с войсками и тех, чье местона­
хождение неизвестно, и предложил немедленно конфисковать их
имения и капиталы201. Согласно данным А.И. Лясковского, полно­
стью конфисковано было в Ковенской губернии 40 имений и в Ви­
ленской - 35. Кроме того, частично конфисковано было соответст­
венно 48 и 53 имения202. По другим данным, уже к концу июня 1863 г.
в крае было секвестровано 369 имений203.
Секвестрованные имения поступали в ведение местной палаты
государственных имуществ. Как признавали и Муравьев, и министр
государственных имуществ А. А. Зеленый, казенное управление сек­
вестрованными имениями находилось в весьма неудовлетворитель­
ном положении и не соответствовало рациональному хозяйствова­
нию. Муравьев снял с некоторых из этих имений секвестр “по пред-

197 Смирнов А.Ф. Восстание 1863 года в Литве и Белоруссии. С. 319-320.


Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 212; ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 40: 1865 г.
Д. 83, ч. 1. Л. 32.
198 Kieniewicz S. Powstanie Styczniowe. Warszawa, 1983. S. 738.
199 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 327-328.
200 Там же. С. 332.
201 ГАРФ. Ф. 811. On. 1. Д. 51. Л. 3 об-4.
202 Лясковский А.И. Литва и Белоруссия... С. 132.
203 hnamoycKi У.М. 1863 год на Белорус!. Менск, 1930. С. 171.

74
ставившимся особенно уважительным причинам”204. В октябре
1864 г. он распорядился провести проверку для выявления злоупо­
треблений в наложении секвестра205. В январе 1865 г. была вырабо­
тана инструкция, согласно которой от секвестра могли освобож­
даться имения лиц: 1) высланных из края в административном поряд­
ке, без следствия и суда; 2) бывших под следствием и судом, но ос­
тавленных в крае с определением административных взысканий в
виде тюремного заключения, усиленного поземельного сбора или
отдачи под полицейский надзор; 3) высланных из края по решению
суда. С имений последних двух категорий, в случае освобождения от
секвестра, взимался усиленный 20-ти процентный денежный сбор.
Под секвестром по-прежнему оставались имения лиц, уехавших или
задержавшихся за границей без разрешения правительства206. По
предложению Муравьева, одобренному Западным комитетом и вы­
сочайше утвержденному 19 марта 1864 г., с владельцев возвращае­
мых секвестрованных имений в обязательном порядке брались под­
писки о том, что “они ни под каким предлогом не станут утруждать
правительство претензиями за время казенного управления теми
имениями”207.
Другой важной мерой в отношении польского дворянства Вилен­
ский генерал-губернатор считал наложение поземельного налога на
их имения. В представлении министру внутренних дел 26 мая 1863 г.
Муравьев отмечал, что “наложение секвестра на имения лишь явно
уличенных в соучастии мятежу помещиков оказывается при настоя­
щих обстоятельствах неудобоисполнимо, по неимению у правитель­
ства достаточных средств для учреждения казенной администрации
в весьма значительном числе имений”208. По этой причине он пред­
ложил обложить всех без исключения владельцев удобных земель
временным 10-ти процентным денежным сбором, который мог быть
обращен на покрытие расходов правительства по подавлению вос­
стания. Западный комитет на заседании 4 июня 1863 г. одобрил дан­
ную меру, признав, что дворянство западных губерний “виновно ес­
ли не в прямом участии в мятеже, то во вредном бездействии”209.
Александр П 8 июня 1863 г. утвердил положение комитета: “Мера
эта совершенно согласна с тем, что я давно желал”210.
Серия распоряжений Муравьева, начиная с циркуляра 13 июня
1863 г., определила правила для обложения поземельным сбором.
Он взимался ежегодно по составленным раскладкам о количестве

204 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 51. Л. 4, 13 об., 17.


205 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 331-332.
206 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 51. Л. 14-16.
207 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 26. Л. 77, 88-91.
208 Там же. Д. 18. Л. 15 об.
209 Там же. Л. 6 об.
210 Там же. Л. 1 об.

75
удобной земли по каждому имению отдельно и о приблизительно ис­
числяемых доходах. Помещики-домовладельцы облагались допол­
нительно однопроцентным сбором с капитальной стоимости их го­
родских домов. Временный 10-ти процентный сбор взыскивался не
только с помещиков польского происхождения, но и с тех “не-поля-
ков”, “которые по слабодушию своему, женитьбе на польках и род­
ственным связям с поляками подчиняются требованиям революци­
онной партии”. Так называемый “усиленный” - 20-30% - сбор нала­
гался на имения польских дворян, так или иначе участвовавших в
восстании. Помещики русского и остзейского происхождения перво­
начально были обложены 5-ти процентным сбором, но вскоре его
размер был сокращен до 2,5-1,5%211. В 1863 г. поземельный сбор
с доходов всех помещиков Северо-Западного края составил около
2,6 млн рублей212.
Весной 1864 г., после подавления главных очагов восстания, Му­
равьев предложил уменьшить 10-ти процентный сбор до 5-ти про­
центного. Вместе с тем он считал преждевременной полную отмену
этого сбора, т.к. “для упрочения на будущее время” спокойствия в
крае и “утверждения русской народности” были необходимы значи­
тельные расходы, которые должны были покрываться не за счет
России, а за счет виновников мятежа. Согласно его расчетам, вре­
менный сбор в шести губерниях Северо-Западного края в 1864 г.
должен был составить 1,1-1,2 млн рублей и не сможет покрыть всех
требуемых затрат на народные школы, православное духовенство,
увеличение окладов чиновникам и т.д., но он давал возможность не­
медленно приступить к неотложным мероприятиям правительства.
Предложение Муравьева было одобрено Западным комитетом и
высочайше утверждено 7 апреля 1864 г. По ходатайству комитета
Муравьеву было также предоставлено право освобождать от этого
сбора лиц русского происхождения и благонадежных поляков213.
Интересно отметить, что от уплаты процентного сбора первона­
чально не были освобождены даже члены императорской фамилии.
Так, летом 1864 г. военный начальник Борисовского уезда Минской
губернии потребовал взноса 5-ти процентного сбора от управляю­
щего имением великого князя Николая Николаевича Старшего,
брата императора. Лишь после одергивания из Петербурга “ошиб­
ка” разъяснилась, и процентный сбор с этого имения был отменен,
а военный начальник получил взыскание214.
Муравьев полагал, что материальное наказание должны были
нести все слои населения, виновные в восстании. Поэтому в июле

211 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 294-302.


212 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 88.
213 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 26. Л. 212, 217 об.-222.
214 Письмо М.Н. Муравьева князю В.А. Долгорукову от 15 августа 1864 г.
(см.: ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 341. Лит. 3. Л. 30—31 об.).

76
1863 г. он распорядился обложить единовременной контрибуцией в
размере 10-25 рублей со двора те шляхетские околицы и однодвор­
ческие общества, на территории которых происходили столкнове­
ния войск с вооруженными отрядами повстанцев. Эта контрибуция
была отменена с 1 января 1864 г. Кроме того, у польских помещиков
и шляхты летом - осенью 1863 г. на основании распоряжений Мура­
вьева конфисковались лошади, лодки и зерно215. Таким образом,
польское дворянство и шляхетство заплатило около 800 тыс. рублей
за все убытки, причиненные повстанцами крестьянам и другим со­
словиям, и за содержание сельских караулов216.
Помимо разных денежных сборов, Муравьев стремился устано­
вить режим полного контроля за жителями. В Северо-Западном
крае вводились так называемые “обывательские книги” - для реги­
страции всех местных жителей217. Циркуляр генерал-губернатора
23 сентября 1863 г. предписывал содержателям гостиниц и постоя­
лых дворов следить за поведением жильцов и их посетителей и до­
носить в полицию обо всех сомнительных отлучках и противозакон­
ных сходках. Содержатели трактиров и кофеен должны были доно­
сить обо всех подозрительных лицах и “сборищах”218. В июле 1863 г.
была прекращена выдача заграничных паспортов дворянам поль­
ского происхождения. Польские дворяне и их прислуга при возвра­
щении из-за границы подвергались обязательному таможенному до­
смотру на границе с Царством Польским, а по прибытии на место
они должны были немедленно явиться к губернатору и объяснить,
“чем предполагают заниматься и вообще какой вести образ жиз­
ни”219. Обывателям всех сословий была запрещена отлучка с мест
проживания на расстояние более 30 верст без специального разре­
шения властей220. Исключения в этом случае делались только для
крестьян. Точно так же крестьяне не подлежали регистрации в
“обывательских книгах”, за исключением тех, кто не имел оседлос­
ти и не занимался земледелием221.
Следует отметить особое отношение и правительства, и Вилен­
ского генерал-губернатора к крестьянскому сословию Северо-За­
падного края. В то время, когда происходило разоружение польских
помещиков, шляхты и ксендзов222, из крестьян формировались осо­
бые отряды. На основании правил, высочайше утвержденных 24 ап­
реля 1863 г., в каждом уезде западных губерний должны были фор­

215 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 67-70, 191-193, 201-204.


216 Орлов Н. Усмирение Польского восстания в 1831 г. и 1863 г. М., 1912.
С. 44; Письма М.Н. Муравьева к А .А . Зеленому... // ГМ. 1913. № 10. С. 192.
217 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 185-187.
218 Там же. С. 56-58.
219 Там же. С. 244, 251,253.
220 Там же. С. 51-52, 250-260; ПСЗ-2. Т. 38, отд. 1. № 39540.
221 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 186.
222 Там же. С. 103-104, 228-231.

77
мироваться сельские вооруженные караулы из крестьян нескольких
волостей. Как говорилось в указе, караулы учреждались “для охра­
нения безопасности лиц, имуществ и путей сообщения”. Они долж­
ны были составлять заставы на дорогах и охрану крестьянских селе­
ний, осматривать леса, а также оказывать помощь войскам в пресле­
довании и поимке мятежников223. Однако важно подчеркнуть, что
официально санкционированному учреждению крестьянских карау­
лов предшествовало их стихийное появление в Витебской и Моги­
левской губерниях. 14 апреля 1863 г. крестьяне Динабургского и Ре-
жицкого уездов Витебской губернии захватили в плен часть по­
встанческого отряда Л. Платера, а затем разгромили около 20 поме­
щичьих имений, отомстив таким образом за нападение на прави­
тельственный транспорт с оружием и убийство солдат224. Тогда же
они по собственной инициативе начали образовывать импровизиро­
ванную охрану, разоружая, арестовывая и доставляя властям всех
подозрительных лиц. Во второй половине апреля 1863 г. крестьяне
уездов Оршанского, Полоцкого, Дриссенского, Себежского под на­
чалом земских исправников помогали войскам и полиции преследо­
вать и уничтожать вооруженные “шайки” повстанцев, в том числе
участвуя в боевых столкновениях225. К началу мая 1863 г. только в
одно могилевское уездное полицейское управление крестьяне доста­
вили около 80-ти человек разного сословия, пойманных ими в лесах
и на дорогах, а также более 30-ти помещиков, которые, согласно ут­
верждению крестьян, подстрекали их не повиноваться русскому пра­
вительству, доставляли повстанцам продовольствие или вообще ве­
ли себя сомнительно. Всего же, по приблизительным оценкам, Моги­
левские крестьяне представили властям более тысячи человек, вы­
звавших их подозрения226.
Вспышка антипомещичьих выступлений вызывала далеко неод­
нозначную реакцию как у местных властей, так и в Петербурге. Мо­
тивы поведения белорусских крестьян, выступивших против “пан­
ских затей”, для представителей власти были очевидны. “Крестьяне
в Витебской губернии питают ненависть к помещикам повсемест­
но”, - писал 11 мая 1863 г. военный начальник этой губернии гене­
рал Э.К. Длотовский227. “Преследование крестьянами помещиков-
поляков... составляет поголовное движение крестьян, кроме чувства
преданности правительству в настоящем случае действует и месть за

223 ПСЗ-2. Т. 38. отд. 1. № 39542. Ст. 1, 3,17-18.


224 Бутковский Я.Н. Из моих воспоминаний // ИВ. 1883. № 10. С. 80, 84;
Восстание в Литве и Белоруссии 1863-1864 гг. М., 1965. С. 496-500, 504-510;
Долбилов М Д. Конструирование образов мятежа... С. 385—389.
225 ГАРФ. Ф. 109.1 эксп. Он. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 29. Л. 103-104 об., 109-110,
129; Там же. Д. 23, ч. 20. Л. 18.
226 Там же. Д. 23, ч. 20. Л. 23, 86 об.
227 Там же. Д. 23, ч. 29. Л. 146.

78
прежнее крепостное право”, - доносил 5 мая 1863 г. из Могилева
жандармский полковник А.Д. Соколов228. В этих условиях серьезная
опасность для стабильности империи в целом могла исходить из воз­
можности перерастания локальных беспорядков в массовые кресть­
янские выступления и перенесения их вглубь России. Сложную про­
блему, стоявшую перед правительством, предельно ясно сознавал и
сам император. В первый момент, узнав о событиях в Витебской гу­
бернии, он предостерегал власти на местах от жестких и поспешных
действий в отношении крестьян. Шеф жандармов князь В.А. Долго­
руков 16 апреля 1863 г. телеграфировал военному начальнику пе-
тербургско-виленской железнодорожной линии графу П.А. Шува­
лову, по этому случаю специально командированному в Динабург:
“Высочайше поведено не допускать оружия против крестьян, а вра­
зумлять их и прекращать беспорядки кротостью”229. Но в письме к
великому князю Константину Николаевичу 20 апреля 1863 г. Алек­
сандр П указывал на противоречивость ситуации: “Крестьяне грабят
помещичьи дома и сами арестуют и приводят владельцев, которые
также готовили возмущение, обратившееся теперь против их самих.
При этом положение правительства довольно щекотливое, ибо
страшно употреблять против крестьян оружие, дабы не обратить их
против себя, и в то же время нельзя допускать и своеволие, которое
может распространиться и далее”230. Сельские караулы, учреждав­
шиеся под контролем властей, в значительной мере разрешали эту
сложную проблему. Они мобилизовывали крестьян для участия в
подавлении восстания, отрывая их от революционного движения, и
одновременно ставили активность крестьян в определенные рамки.
Муравьев распорядился приступить к образованию сельских ка­
раулов 24 мая 1863 г. в специальной инструкции уездным начальни­
кам231. Не ограничившись этим, генерал-губернатор 2 июня 1863 г.
обратился к крестьянам с призывом восстановить спокойствие и по­
рядок в крае, потушить мятеж и передать виновных в руки закона232.
Формирование сельских караулов предоставило Муравьеву повод
дать официальную и публичную оценку происходившему в крае вос­
станию, возложив всю ответственность за него на “высшие классы”.
В инструкции 24 мая 1863 г. он внушал своим подчиненным, что
“большая часть крестьян, как государственных, так и временнообя­
занных, и не православного исповедания, неизменно преданна госу­
дарю и правительству”233. С первых шагов Муравьев ставил перед

228 Там же. Д. 23, ч. 20. Л. 23 об.—24.


229 Там же. Д. 23, ч. 29. Л. 59.
230 Переписка наместников Королевства Польского: Январь-август 1863 г.
С. 197.
231 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 103,164—167,176-178.
232 Там же. С. 228-231.
233 Там же. С. 102-109.

79
новой военно-полицейской администрацией политические задачи -
завоевать доверие крестьян и привлечь их на сторону правительст­
ва. Как он объяснял министру внутренних дел П.А. Валуеву в пись­
ме 28 мая 1863 г., особое военно-уездное управление в крае было не­
обходимо не только для укрепления власти, но и для того, чтобы ог­
раждать крестьян “от злодейств, делаемых мятежниками”234. В заяв­
лении 2 июня 1863 г., обращаясь уже к крестьянам, генерал-губерна­
тор недвусмысленно указывал, кого именно следует считать винов­
никами мятежа, “людьми праздными и злонамеренными” - “сотни
бывших ваших помещиков и ксендзов”235.
События в Динабургском и Режицком уездах Витебской губер­
нии Муравьев, в отличие от некоторых других представителей пра­
вительственных “верхов”, однозначно трактовал как исполнение
русскими крестьянами своего верноподданнического долга, а не гра­
беж и разбой пьяных мужиков. Характерно, что разногласия в оцен­
ках этих событий между виленским генерал-губернатором и гене­
рал-майором А.М. Гильдебрантом привели к увольнению этого по­
следнего от должности начальника IV округа корпуса жандармов.
Гильдебрант пытался выгородить в глазах официального Петербур­
га польских помещиков Витебской губернии, доказывая их лояль­
ность трону236. Такая позиция встретила резкий отпор Муравьева.
Уже на следующий день после приезда в край, 15 мая 1863 г., новый
генерал-губернатор публично заявил Гильдебранту во время перво­
го представления всех чиновников местной администрации, что по­
мещики Витебской губернии “заслужили все, с ними случившееся,
потому что между ними нет невиноватых”237. По убеждению Мура­
вьева, создание сельских караулов оправдывало себя уже тем, что
крестьяне держали польских помещиков “в осадном положении”238.
Идея создания таких караулов принесла свои плоды в Белорус­
сии, хотя поначалу крестьяне отнеслись к мероприятиям властей с
большой осторожностью и недоверчивостью. Примечательный слу­
чай, произошедший в мае 1863 г. в Дисненском уезде Виленской гу­
бернии, вероятно, и дал основание Муравьеву 2 июня 1863 г. публич­
но обратиться к крестьянам. В этот уезд были командированы пра­
вительственные чиновники для устройства сельских караулов. На
сходке местные крестьяне-белорусы на предложения чиновников

234 [Письма М.Н. Муравьева к П.А. Валуеву] //РС . 1883. № 1. С. 146.


235 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 228-231.
236 Письмо М.Н. Муравьева князю В.А. Долгорукову от 18 мая 1863 г.
(ГАРФ. Ф. ПО. Оп. 2. Д. 2391. Л. 2-3); Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зелено­
му // ГМ. 1913. № 9. С. 253-254; Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1882. № 11.
С. 403; Донесение А.М. Гильдебранта князю В.А. Долгорукову от 24 апреля
1863 г. // Восстание... С. 496-500.
237 См. Письмо А.М. Гильдебранта князю В.А. Долгорукову от 17 мая
1863 г. (ГАРФ. Ф. ПО. Оп. 2. Д. 2391. Л. 4).
238 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому... // ГМ. 1913. № 9. С. 261.

80
отвечали: “Да Бог знает, что вы за господа; может быть, и вы такие
же мятежники... Может, вы нас вооружите, а потом поведете в лес к
полякам, нет уж, мы лучше вот как сделаем. Выберем из среды сво­
ей депутатов, пошлем их посмотреть на генерала Муравьева, и что
он скажет, так и будет, а вы, господа, поезжайте себе с Богом”239.
Вскоре организация сельских караулов в крае пошла, по утвержде­
нию местных властей, “довольно успешно”. По свидетельству воен­
ного начальника Бобруйского уезда Минской губернии, усмирение
мятежа в его уезде было достигнуто силами одних крестьян, ненави­
девших польских помещиков и шляхту, а войска были необходимы
только для поддержки крестьян240. Однако бывало, что крестьяне
хватали панов не только в лесах, но и в собственных имениях и пред­
ставляли их начальству в качестве мятежников. Властям некогда
было разбираться, насколько действительно виноват привезенный
“пан-лях”, и его без церемоний сажали под арест до дальнейших раз­
бирательств. Большинство этих помещиков впоследствии освобож­
далось военно-судными комиссиями из-за недостатка улик241.
Иначе обстояло дело в Литве, где на “панов” и ксендзов народ
смотрел с почтением. Крестьяне-католики Ковенской губернии от­
казывались участвовать в формировании сельских караулов и про­
сили власти не выдавать им оружия, которым стремились завладеть
повстанцы242. Для разъяснения мер правительства в крестьянском
вопросе и организации сельских караулов летом 1863 г. в Ковен­
ский, Россиенский, Телыневский и ІПавельский уезды была отправ­
лена специальная экспедиция во главе с ковенским военным губер­
натором Н.М. Муравьевым. Но как только она уехала, “к селеньям,
где были караулы, явились партии повстанцев. Крестьяне без сопро­
тивления побросали дубины, но, тем не менее, караулы подверглись
телесному наказанию поголовно; начальники караулов если не бе­
жали, то были повешены, а незначительное число розданных ружей
было отобрано в шайки”243. Однако если литовские крестьяне отка­
зывались учреждать караулы, они рисковали подвергнуться наказа­
ниям уже со стороны русских военных властей244. В Ковенской гу­
бернии добровольное согласие учреждать караулы выразили только
русские старообрядцы Поневежского и Ковенского уездов245.
Участие крестьян, наравне с войсками и полицией, в обеспече­
нии безопасности имело несомненное пропагандистское значение.

239 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 121. Л. 21-22.
240 Полевой Н.К. Два года... // РС. 1910. № 2. С. 259.
241 Захарьин И.Н. Воспоминания о службе... // ИВ. 1884. № 4. С. 73-74.
242 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 15. Л. 74, 120-120 об.
243 Бутковский Я.Н. Из моих воспоминаний... // ИВ. 1883. № 11. С. 332;
ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 15. Л. 89-89 об., 99.
244 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 15. Л. 154-155.
245 Там же. Л. 88-89.

81
Вильна, часовня Александра Невского (вторая половина XIX в.)

Например, православный архиепископ Могилевский Евсевий кото­


рого в поездке по епархии в сентябре-октябре 1863 г. сопровождала
стража из крестьян, отмечал, что это было необходимо “кажется
в ы р ~ Т е ’сЧеМ П0 НУ* Де'7“ С“ е караулы, как наглядное
ыражение несочувствия крестьян к восстанию, были веским ап-
ументом в пользу легитимности правительственной власти на этих
’ п° зволяя самим представителям власти полностью отка­
заться от польского взгляда” на западные губернии, как на бывшие*

246 Письма Евсевия,


словский Вестник. 1914. № 5 9 ^ 5 9 Г еВСКОГ°' К А В' Г° РСКОМ>'" Бог°-
82
провинции Польши, и отделять лояльные народные массы от “при­
шлого польского элемента”. Не случайно, что в 1863-1864 гг. мест­
ные власти в своих рапортах в Петербург настойчиво указывали на
“перерождение” белорусских крестьян, тем самым не только под­
черкивая их обособленность от дворянского сословия, но и способ­
ность играть в жизни края самостоятельную роль247. Вследствие со­
бытий 1863 г. администрация края начала понимать, что раскрепо­
щение крестьян приведет к укреплению власти, если правительство
сумеет привить крестьянам устойчивое сознание гражданской иден­
тичности, иначе говоря, если оно постарается сделать их полноправ­
ными гражданами России.
Отношение Муравьева к крестьянству края нельзя назвать одно­
значным и неизменным, его взгляды постепенно трансформирова­
лись. Наиболее политически лояльной группой населения он считал
православных крестьян, хотя уровень их гражданского и интеллек­
туального развития оценивался им довольно низко. Крестьяне же
католического вероисповедания, прежде всего, литовцы, не рассма­
тривались Муравьевым как “ненадежный элемент”, но они не при­
числялись и к безоговорочно благонадежным248. Несмотря на то,
что Муравьев в целом давал позитивную оценку действиям крестьян
в Витебской и Могилевской губерниях, неконтролируемая крестьян­
ская стихия вызывала у него серьезные опасения. В донесении импе­
ратору 30 апреля 1863 г., т.е. еще до своего приезда в край, Муравь­
ев высказался за то, чтобы организация сельских караулов осуще­
ствлялась под попечением помещиков - русских и остзейских нем­
цев из соседних губерний. В письме от 26 мая 1863 г. он сообщал
П.А. Валуеву, что в Могилевской губернии “мятеж уже укрощен,
но, к сожалению, почти одними крестьянами. Я пишу Яшвилю, что­
бы не давать распространиться этому движению, ибо оно опасно: но
и действовать против крестьян оружием - не следует; впрочем, они
не делали никаких насилий. Достаточно будет словесных внушений
местных высших властей; я надеюсь, что таким образом можно бу­
дет приостановить настоящий порыв крестьян”249. Однако с течени­
ем времени тон донесений Муравьева в Петербург изменился. Гене­
рал-губернатор все чаще подчеркивал, что крестьяне - “главная
опора” России в этом крае250, в то время, как польские помещики -
главные виновники мятежа. Вероятно, одной из причин изменения
подхода Муравьева к крестьянскому сословию было его разочарова­

247 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 14. Л. 180-180 об.; Милю­
тин Д Л . Воспоминания. 1863-1864. С. 182.
248 Подробнее см.: Сталюнас Д. Этнополитическая ситуация Северо-За­
падного края в оценке М.Н. Муравьева (1863-1865) // Балтийский архив. Виль­
нюс, 2002. Вып. 7. С. 250-271.
249 Там же.
250 ГАРФ. Ф. 811. On. 1. Д. 45. Л. 2 об.

83
ние в лояльности местных русских и немецких помещиков, которые,
по его мнению, не поддержали должным образом правительство.
В итоге, администрация Муравьева, если не провоцировала сама, то,
по крайней мере, и не преследовала проявления социальной вражды
крестьян к помещикам, причем не только крестьян православных,
но и старообрядцев, и католиков. Например, в Ковенской губернии
в августе 1863 г., несмотря на многочисленные жалобы помещиков
на самоуправство и даже грабежи вооруженных старообрядцев, ме­
стные власти ходатайствовали у Муравьева о том, чтобы не преда­
вать виновных крестьян военно-полевому суду наравне с политичес­
кими преступниками, а наказывать их в административном поряд­
ке251. Кроме того, одним из проявлений социальной вражды были
жалобы и доносы крестьян на своих бывших помещиков252. “У кре­
стьян литовских гнездится мысль, что, если от помещика отымут
землю, т.е. конфискуют имение, то земля будто бы поступит во вла­
дение крестьян. Эта запавшая в них мысль распространяет самые
злодейские доносы на помещиков, и они делаются невинными жерт­
вами такого зла”, - писал осенью 1863 г. член Виленской следствен­
ной комиссии Н.И. Цылов253.
Большинство жалоб крестьян касалось незаконных отрезков у
них земель, числившихся по инвентарям. Крестьяне отказывались
подписывать уставные грамоты и выполнять повинности. На по­
следнее Муравьев был склонен смотреть “сквозь пальцы”. Он не
считал возможным использовать какие-либо меры принуждения и
заставлять их “отбывать исправно издельные работы на помещичь­
их полях в то время, как крестьяне эти... зорко охраняют интересы
правительства и служат лучшею и надежнейшею охраною для стра­
ны” от польского мятежа254. Оброки крестьян до составления вы­
купных актов фиксировались в прежнем размере255. Циркуляры ге­
нерал-губернатора 5 и 27 сентября 1863 г. предписывали не взыски­
вать с крестьян пеню за несвоевременный взнос оброка за май-июнь
1863 г. и не взыскивать с них барщинные недоимочные дни, установ­
ленные прежними мировыми посредниками, т.к. неточное исполне­
ние повинностей произошло из-за политических беспорядков, в ко­
торых деятельно участвовали помещики256. Кроме того, власти вре­
менно приостановили сбор государственных податей с бывших по­
мещичьих крестьян и дополнительной подушной и оброчной подати

251 Там же. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 15. Л. 116.
252 Пример такого доноса см.: ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 40: 1865 г. Д. 127,
ч. 1. Л. 82-83.
253 Цылов Н.И. Дневник 1863-1864 гг. // РА. 1906. Кн. 3. С. 286.
254 См. отношение М.Н. Муравьева П.А. Валуеву 2 сентября 1863 г. (ГАРФ.
Ф. 811. Оп. 1. Д. 44. Л. 5 об.).
255 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 221-225.
256 Там же. С. 262, 292-293.

84
с государственных крестьян257. Наконец, 30 октября 1863 г. Муравь­
ев распорядился приостановить следственные дела над крестьянами
и освобождать их. Свое решение он объяснил тем, что крестьяне за­
частую признавались зачинщиками и подстрекателями беспорядков
только за подачу жалоб на действия прежних мировых посредни­
ков258. Муравьев предлагал также вообще не выдавать помещикам
Северо-Западного края следующих им повинностей. По его мнению,
эта мера “послужит в будущем к значительному облегчению кресть­
ян, которые через это получают возможность окончить свои расче­
ты с казной и вступить в права крестьян-собственников ранее пред­
ложенного срока, и что только тогда сельское население будет со­
вершенно преданно правительству”. Предложение Муравьева об­
суждалось 7 октября 1863 г. в Главном комитете об устройстве сель­
ского состояния. Но комитет поддержал мнение П.А. Валуева, вы­
сказавшегося против, т.к. эта мера “была бы крайне обременитель­
на для помещиков”. Александр П 22 октября 1863 г. утвердил мне­
ние комитета259.
Однако наиболее значимым в отношении Муравьева к крестья­
нам края было его стремление скорректировать аграрную реформу.
Важным фактором в устройстве крестьян был указ 1 марта 1863 г.,
устанавливавший обязательный выкуп в Виленской, Ковенской,
Гродненской и Минской губерниях260. Но мероприятия Муравьева
пошли дальше первоначальных намерений правительства. В июне
1863 г. он предложил разрешить крестьянам Могилевской и Витеб­
ской губерний, по их желанию, переходить с барщины на оброк,
причем оброк понижался на 20%. Но уже в августе он отказался от
этой идеи и высказался за распространение на эти губернии указа
1 марта 1863 г. Необходимость этой меры Муравьев мотивировал
политическими причинами: “Совершенно несовместно с выгодами и
видами правительства оставлять верное и преданное России и Госу-
дарю сельское население в зависимости от владельцев, которые мо­
жет быть, из одних только политических враждебных правительст­
ву соображений пожелают удерживать крестьян на оброке, с тем,
чтобы отдалить на неопределенное время возможность поставить
крестьян в самостоятельное и независимое от них положение”261.
Этот вопрос рассматривался 30 сентября 1863 г. на заседании Глав­
ного комитета об устройстве сельского состояния. Мнения членов
комитета разделились: П.А. Валуев, М.Х. Рейтерн и граф В.Ф. Ад-

257 Неупокоев В.И. К вопросу о восстановлении инвентарных наделов кре­


стьян Литвы в результате восстания 1863 г. // Проблемы общественно-полити­
ческой истории России и славянских стран. М., 1963. С. 419-420.
258 Цылов Н.И. Сборник распоряжений...С. 288-289.
259 Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 406-^107.
260 ПСЗ-2. Т. 38, отд. 1. № 39337.
261 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 44. Л. 6 об.

85
леберг выступили против распространения обязательного выкупа
на Могилевскую и Витебскую губернии. Однако большинство
(князь П.П. Гагарин, барон М.А. Корф, Д.А. Милютин, А.А. Зеле­
ный, Д.Н. Замятнин и А.Л.Потапов) поддержало предложение
Муравьева. 2 ноября 1863 г. Александр П утвердил мнение большин­
ства. С 1 января 1864 г. в Могилевской губернии и белорусских уез­
дах Витебской губернии прекращались обязательные отношения
временнообязанных крестьян к помещикам, и на 20% понижался
размер выкупных платежей262.
Но в реализации этого мероприятия правительство столкнулось
с некоторыми трудностями, связанными с тем, что многие времен­
нообязанные крестьяне к тому моменту уже заключили со своими
помещиками выкупные акты. Например, в Могилевской губернии
было подписано 135 000 таких договоров, т.е. около половины кре­
стьян было переведено на выкуп263. Муравьев конфиденциально об­
ратился к могилевскому и витебскому губернаторам, прося их скло­
нять русских помещиков добровольно отказаться от требования с
крестьян двадцати процентного дополнительного взноса по утверж­
денным уже выкупным сделкам. Русские помещики пошли на требу­
емые уступки. В отношении к министру внутренних дел 27 ноября
1863 г. Муравьев предложил в виде компенсации предоставить поме­
щикам, сделавшим эту уступку в пользу крестьян, пособие в разме­
ре десяти процентной полной выкупной суммы. Таким образом, по­
мещики получили бы не 80% выкупных платежей, а 90%264. На засе­
дании' соединенных комитетов - Главного и Западного - 30 марта
1864 г. было принято решение предоставить такие пособия всем
нуждавшимся помещикам, заключившим с крестьянами выкупные
сделки на основании указа 2 ноября 1863 г. или уступившим 20% вы­
купных платежей. Польским помещикам это пособие предоставля­
лось при условии их политической благонадежности265. В августе
1864 г. Муравьев предоставил министру внутренних дел список из
девяти русских помещиков Витебской и Могилевской губерний и
просил предоставить им пособия. Министр финансов М.Х. Рейтерн
первоначально предложил уменьшить размер пособия, но затем во­
все отказал в его выдаче “за неимением удостоверения, что все пред­
ставленные лица действительно лишились способов к существова­
нию и нуждаются в пособии правительства”. Кроме того, он потре­
бовал от Муравьева предоставить список всех нуждающихся в по­
собии лиц, “дабы правительство могло наблюсти, чтобы общая
сумма всех пособий не превзошла средств государственного казна­

262 Зайончковский П.А. Проведение в жизнь крестьянской реформы 1861 г.


М., 1958. С. 370-372.
263 ГАРФ. Ф. 811. Он. 1. Д. 44. Л. 8.
264 Там же. Л. 8-9 об.
265 Там же. Д. 52. Л. 1-1об.

86
чейства”266. 8 декабря 1864 г. Муравьев обратился к Александру II
с прошением выдать пособия по представленному списку, “не огра­
ничивая число их только теми, которые лишились средств к сущест­
вованию”267. Таким образом, декларируемая правительственными
кругами Петербурга политика защиты интересов русских помещи­
ков, на практике оказывалась непоследовательной и обусловлива­
лась конъюнктурными фискальными соображениями.
Введение обязательного выкупа во всех западных губерниях не
сняло напряженности в аграрной сфере. Одним из главных препят­
ствий проведения крестьянской реформы в крае Муравьев считал
действия мировых посредников польского происхождения. Они, по
его словам, стремились “положить преграду к развитию самостоя­
тельной жизни крестьян, с явной и худо скрываемой целью оставить
их надолго в непосредственной зависимости от помещиков”268. К та­
ким же заключениям приходил и его предшественник, генерал-гу­
бернатор В.И. Назимов. В донесениях в Петербург в 1862-1863 гг.
он отмечал, что мировые посредники, избранные из местной шлях­
ты и нередко экономически зависимые от крупных землевладель­
цев, восстанавливали крестьян против правительства и становились
душой всех оппозиционных дворянских съездов. Увольнение миро­
вых посредников должно было лишить местных дворян возможнос­
ти влиять на ход крестьянской реформы269. Кроме того, мировые
посредники польского происхождения скомпрометировали себя уча­
стием в восстании 1863 г. Например, в Гродненской губернии из
39-ти мировых посредников только двое не состояли под следствием
и судом и не подвергались никаким взысканиям270. Муравьев стре­
мился, насколько это возможно, замещать мировых посредников
“местного происхождения” приехавшими из великорусских губер­
ний, тем более, что указ 7 марта 1863 г. предоставлял ему это право.
До назначения нового состава мировых посредников, губернских
присутствий и поверочных комиссий все мировые учреждения были
временно закрыты, а их функции были поручены военно-уездным
начальникам и полиции271. Одновременное увольнение в мае 1863 г.
всех мировых посредников и закрытие мировых учреждений рассма­
тривалось как ответ власти на распоряжение польского революци­
онного комитета, предписывавшее полякам оставлять русскую

266 Там же. Л. 3 об.


267 Там же. Л. 4 об.
268 См. письмо М.Н. Муравьева П.А. Валуеву 23 августа 1863 г. (ГАРФ.
Ф. 811. Оп. 1. Д .4 5 .Л . 3).
269 Письмо В.И. Назимова князю В.А. Долгорукову 16 февраля 1863 г.
(ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 13. Л. 19 в об.; Лазутка С А . Ре­
волюционная ситуация в Литве: 1859-1862 гг. М., 1961. С. 204-205).
270 Миловидов А.И. Освобождение крестьян Северо-Западного края и по­
земельное устройство их при графе М.Н. Муравьеве. Вильна, 1902. С. 14.
271 Там же. С. 24-26.

87
службу272. Муравьев отмечал в воспоминаниях, что к концу 1863 г.
“русские деятели по крестьянскому делу” были назначены в боль­
шей части уездов края273. Преобладающая часть вновь назначенных
мировых посредников принадлежала к числу отставных офицеров и
чиновников из центральных губерний, не имевших в Северо-Запад­
ном крае земельной собственности и родственных связей среди ме­
стных помещиков. Особенно много их было из небогатых помещи­
ков соседней Смоленской губернии274. Для того, чтобы привлечь их
в западные губернии, в августе 1863 г. содержание “новоприехав-
ших” мировых посредников было увеличено на 500 руб. (сверх окла­
да в 1500 руб. в год)275. Перед новыми мировыми посредниками
Муравьев (в циркуляре 8 сентября 1863 г.) ставил следующие зада­
чи: познакомить крестьян с их правами и обязанностями должност­
ных лиц, а также вставать на защиту прав и интересов крестьян
“от нарушения их бывшими помещиками, управляющими и чинов­
никами”276.
Проведение указа 1 марта 1863 г. об обязательном выкупе лежа­
ло на поверочных комиссиях, каждая из которых состояла из двух
назначаемых правительством чиновников и одного мирового по­
средника от того участка, где осуществлялась поверка. Комиссии
должны были провести проверку крестьянских повинностей, опре­
делить размеры выкупных платежей, составить выкупные акты,
а также составить и ввести в действие уставные грамоты там, где эта
операция еще не была осуществлена. Первоначально предполага­
лось, что в каждом уезде будет одна комиссия. Но Муравьев нашел
это недостаточным и в сентябре 1863 г. потребовал создания двух
комиссий, возложив расходы по их содержанию на 10-ти процент­
ный сбор с помещиков. В ноябре начальник края получил право со­
здавать эти комиссии по своему усмотрению. Но еще до того, как
комиссии начали действовать, Муравьев значительно расширил их
права277. Циркуляр 14 августа 1863 г. предоставлял поверочным ко­
миссиям право разбирать жалобы крестьян на неправильное состав­
ление уставных грамот и “немедленно исправлять все замеченные
неточности, предоставляя крестьянам в собственность следующие
им по Местному Положению земли”278.
Вместе с тем, Муравьев признал необходимым пересмотреть ус­
тавные грамоты и наделять землей обезземеленное крестьянство
путем восстановления инвентарных наделов. 17 августа 1863 г. он

272 Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева по управлению Северо-


Западным краем (с 1 мая 1863 г. по 17 апреля 1865 г.) // РС. 1902. № 6. С. 495.
273 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1882. № 11. С. 426.
274 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 73.
275 ПСЗ-2. Т. 38, отд. 1. № 39935.
276 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 47-50, 209.
277 Неупокоев В.И. К вопросу... С. 419-420.
278 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 64.

88
издал циркулярное предложение “о предоставлении губернским и
уездным по крестьянским делам учреждениям принимать к разбира­
тельству жалобы крестьян на отнятие у них помещиками инвентар­
ных земель”. Крестьяне, обезземеленные в промежуток времени от
составления инвентарей, т.е. с 1846 г. до введения в действие устав­
ных грамот, подлежали наделению землей в размере трех десятин
удобной земли279. Циркуляр отменял статью 24 Общего положения
и статью 58 “Правил о порядке приведения в действие Положения о
крестьянах, вышедших из крепостной зависимости”. По ним кресть­
янам запрещалось подавать, а мировым учреждениям принимать
жалобы крестьян на помещиков за действия, совершенные до обна­
родования реформы280. Циркуляр 18 октября 1863 г. вводил диффе­
ренцированную систему наделения землей обезземеленных кресть­
ян. Крестьянам, обезземеленным в 1857 г. и позднее, возвращались
их участки в полном объеме. Обезземеленные в период с 1846 по
1857 г. должны были получить трехдесятинный семейный участок.
В циркуляре указывалось, что “предоставляемые обезземеленным
крестьянам участки должны быть преимущественно отводимы из
отобранных помещиком земель, бывших в использовании крестьян.
В случае же недостатка бывших крестьянских земель, помещик обя­
зан произвести отвод надела из других каких-либо угодий, избегая
чересполосицы”281, т.е. из состава фольварочных земель. Но, как
отмечал В.И. Неупокоев, этот пункт циркуляра почти не применял­
ся. Более того, 2 декабря 1863 г. Муравьев секретно приказал ковен­
скому губернатору не осуществлять без его разрешения реализацию
этого циркуляра там, где число обезземеленных “слишком значи­
тельно” и наделение их землей “не может обойтись без особого отя­
гощения для помещика”282.
Реализация распоряжений Муравьева по наделению землей
обезземеленных крестьян началась до их официального утвержде­
ния высшими и центральными органами власти. Муравьев внес дан­
ные распоряжения в виде своих предложений во всеподданнейшую
записку 14 мая 1864 г. Его предложения по крестьянскому вопросу
обсуждались 12 мая 1864 г. на заседании соединенных комитетов -
Главного об устройстве сельского состояния и Западного. Эти цент­
ральные учреждения вынуждены были оставить в силе распоряже­
ния Муравьева, т.к. уже в течение года проводились в жизнь, не
встречая “на деле никаких затруднений” и отменять их в тогдашних
политических условиях было невозможно283.

279 Там же. С. 78-80.


280 Бычкаускас-ГентвилаЛ .Н . Крестьянская реформа и восстание 1863 г.
в Литве: Д и с.... канд. ист. наук. М., 1955. С. 418.
281 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 95.
282 Неупокоев В.И. К вопросу... С. 423.
283 ГАРФ. Ф. 811. Он. 1. Д. 53. Л. 3.

89
Муравьев также поставил вопрос о наделении землей беззе­
мельных крестьян инфляндских уездов Витебской губернии. Соглас­
но официальной статистике, в этих уездах насчитывалось около
10 000 батраков и бобылей284. Против предложения Муравьева вы­
ступил Валуев, который считал, что эта мера не даст результатов:
“Если мятеж может увлекать бездомных крестьян, то он будет дей­
ствовать и на батраков-огородников, которые могут желать боль­
шего надела и вообще больших средств к жизни”285. Но на заседании
соединенных комитетов - Главного и Западного - 1 4 февраля 1864 г.
было одобрено мнение Муравьева. Ему было предоставлено право
обращаться к помещикам с предложением о добровольном предо­
ставлении батракам и бобылям за выкуп семейных участков в раз­
мере не менее полутора десятин земли. Батраки и бобыли, не полу­
чившие землю от помещиков, должны были быть обеспечены за
счет казенных земель. Одновременно им предоставлялось право
приписываться к другим обществам. Соединенные комитеты также
приняли предложение, ранее выдвинутое Валуевым286, об освобож­
дении безземельных батраков и бобылей от казенных податей на
шесть лет287.
Несмотря на все принимаемые меры, проблема безземельных
крестьян продолжала оставаться острой. Муравьев рассматривал
разные способы ее решения, в том числе за счет крестьянского зем­
левладения. Циркуляры начальника края 10 и 11 марта 1865 г. поощ­
ряли добровольные соглашения между крестьянами-домохозяевами
и батраками о предоставлении последним земли на праве выкупа для
устройства усадьбы с огородом288. Но, как писал еще А.И. Милови­
дов, эти меры “представляли собой лишь паллиативы, так как на
практике домохозяева оставались владельцами земли”289. В апреле
1865 г. Муравьев обратился к Валуеву с докладной запиской, в кото­
рой для наделения безземельных предлагал использовать 1/6 фонда
крестьянского надела. Но в тот момент проект Муравьева остался
без последствий290.
Итоги крестьянской реформы в Северо-Западном крае основа­
тельно изучены. Исследования, начатые в конце XIX в. экономис­
том Д.И. Рихтером291 и основанные на статистическом анализе

284 Там же. Д. 46. Л. 8 об.


285 Зайончковский П.А. Проведение в жизнь... С. 377.
286 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 46. Л. 9.
287 Зайончковский П.А. Проведение в жизнь... С. 377.
288 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 23-24, 82-83.
289 Миловидов А.И. Освобождение крестьян... С. 48.
290 Там же. С. 48; Мулявичус Л.П. Проведение крестьянской реформы
1861 г. в Литве: Автореф. ди с.... канд. ист. наук. Вильнюс, 1964. С. 15.
291 Рихтер Д.И. Материалы по вопросу о земельном наделе бывших поме­
щичьих крестьян и о сервитутах в Юго- и Северо-Западных губерниях России //
Вестник финансов, промышленности и торговли. 1900. № 39. С. 589-591.

90
массовых источников (выкупных актов и уставных грамот), были
затем продолжены в советской историографии П.А. Зайончков-
ским, Л.П. Мулявичюсом, Н.Н. Улащиком, В.И. Неупокоевом,
М.Б. Фридман, В.А. Хилютой и др. Исследователи пришли к за­
ключению, что в Литве и Белоруссии после восстания 1863 г. про­
изошло номинальное, по сравнению с указанным в уставных гра­
мотах, увеличение крестьянского землепользования за счет воз­
вращения крестьянам земель, отобранных помещиками накануне
реформы в 1857-1861 гг., и за счет наделения землей обезземелен­
ных крестьян292. Конкретные показатели этого увеличения не бы­
ли одинаковыми для всего Северо-Западного края и различались в
зависимости от региона. Так, например, в Виленской губернии
“прирезки” составили около 2,5% размера крестьянского надела,
в Ковенской - не более 3,5%, в Гроденской - 5,4%, в Могилевской -
примерно 7,8%293. Таким образом, те коррективы, которые были
внесены в проведение крестьянской реформы после 1863 г., сказа­
лись и на ее результатах.
Представление о деятельности Муравьева в аграрном вопросе
было бы односторонним, если ограничиться только его мероприяти­
ями по устройству быта крестьян. Важной задачей политики прави­
тельства в Северо-Западном крае Муравьев считал водворение рус­
ского землевладения. Как показали В.И. Неупокоев и Л.Е. Горизон­
тов, расширение русского землевладения в Царстве Польском и за­
падных губерниях рассматривалось правительством как один из ме­
ханизмов решения польского вопроса. Первоначально, при присое­
динении западных губерний к империи, правительство отдавало
предпочтение созданию крупного майоратного землевладения.
Но эта стратегия не оправдала себя, так как русское землевладение
поглощалось польским. Правительство отказалось от этого пути, и
во второй трети XIX в. предложения о создании майоратов из казен­
ных земель западных губерний отклонили министр государственных
имуществ П.Д. Киселев, а затем и его приемник М.Н. Муравьев.
Проект переселения государственных крестьян также не нашел под­
держки Киселева, так как его реализация стала бы препятствием

292 См., например: Зайончковский П.А. Проведение в жизнь... С. 369-378,


390-402; Мулявичус Л.П. Проведение крестьянской реформы... С. 6-7, 13-16,
20; Он же. Особенности отмены крепостного права в Литве // Ежегодник...
за 1960 г. Киев, 1962. С. 453; Фридман М.Б. Реализация реформы 1861 г. в Мин­
ской губернии // Ежегодник... за 1962 г. Минск, 1964. С. 452-454.
293 Мулявичус Л.П. Проведение крестьянской реформы... С. 13,15-16; Хи-
лю та В.А. Землепользование и землевладение бывших помещичьих крестьян
Гродненской губернии в середине XIX века (40-е - начало 70-х годов): Автореф.
ди с.... канд. ист. наук. Минск, 1982. С. 19-20; Шпаков М.Ф. Реализация рефор­
мы 1861 г. в Могилевской губернии // Ежегодник... за 1963 г. Вильнюс, 1965.
С. 566-571.

91
в подготовке крестьянской реформы как на западных рубежах им­
перии, так и в самой России294.
Новые возможности для увеличения русского землевладения в
западных губерниях были обусловлены пополнением фонда казен­
ных земель за счет конфискованных имений польских помещиков.
Муравьев и министр государственных имуществ А.А. Зеленый вы­
ступали за приравнивание секвестрованных имений к конфискован­
ным и за продажу и тех, и других с публичных торгов русским зем­
левладельцам. Но в 1864 г. эта идея не нашла поддержки ни у За­
падного комитета, ни у Александра II и была принята уже в управ­
ление К.П. Кауфмана295. Тем не менее, правительство допускало
возможность использования конфискованных имений для увеличе­
ния русского поместного землевладения в крае. На основании ука­
за, подписанного Александром II 23 марта 1864 г., льготы, денеж­
ные ссуды, и т.п. предоставлялись всем уроженцам “не польского
происхождения” всех губерний империи и всех сословий, кроме ев­
реев. Купленные на льготных условиях имения запрещалось прода­
вать, закладывать, сдавать в аренду или другим образом передавать
лицам польского происхождения и евреям296. Установленные льго­
ты при продаже конфискованных имений должны были способст­
вовать осуществлению заветной мысли Муравьева - “как можно
более имений передать в руки русских уроженцев”297. Исследовате­
ли расходятся в оценках того, какой именно форме землевладения
отдавал предпочтение Муравьев: высказывался ли он в пользу
крупного землевладения или не придавал значения вопросу о харак­
тере русского землевладения, допуская и крупную, и мелкую собст­
венность298. Как представляется, последнее мнение более адекват­
но, и подтверждением этому может служить переписка между Му­
равьевым и Зеленым. В письме от 25 декабря 1864 г. Муравьев пи­
сал: “Продажа и покупка русскими больших имений, по-видимому,
нейдет успешно; поляки сами покупают, ведь у них еще много де­
нег... Нам нужны мелкие владельцы, которые оставались бы посто­
янно в крае и жили в своих имениях, словом, нужны русские сосре­
доточенные колонии, которые составили бы поворотный перевес в
земских собраниях”299. Еще ранее, 23 сентября 1864 г., Муравьев
представил Зеленому свой проект продажи казенных имений лицам
русского происхождения. Он указывал, что русские землевладель-

294 Неупокоев В.И. Крестьянский вопрос в Литве во второй трети XIX ве­
ка. М., 1976. С. 60-77; Горизонтов Л.Е. Помещик или мужик? Русское земле­
владение в стратегии решения польского вопроса // Имперский строй России в
региональном измерении. С. 92, 101, 112-113, 128-129.
295 РГИА. Ф. 1267. Он. 1. Д. 28. Л. 38-45.
296 Там же. Л. 101-102.
297 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 10. С. 203.
298 Горизонтов Л.Е. Помещик или мужик?.. С. 109.
299 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 12. С. 263.

92
цы должны группироваться “по возможности ближе друг к другу
так, чтобы своей численностью в данной местности могли взять ре­
шительный перевес над окружающим их польским элементом”.
В соответствии с этим необходимо, “вместо продажи больших име­
ний в одни руки, стараться увеличить число мелких и средних
русских землевладельцев”. В проекте Муравьева предполагалось
предоставлять на льготных условиях русским чиновникам, во-пер­
вых, от 120 до 500 десятин земли в виде эмеритуры в вечное и по­
томственное владение, а во-вторых, предоставлять им возможность
покупать казенную землю участками от 150 до 1000 десятин земли
без торгов. В письме 13 февраля 1865 г. Муравьев подчеркивал, что
предлагаемые им меры должны удержать русских чиновников на
службе в Западном крае и “особенно служащих по крестьянскому
делу”300. Предложения Муравьева легли в основу проекта правил о
продаже казенных земель лицам русского происхождения в запад­
ных губерниях, представленного министром государственных иму-
ществ на рассмотрение Комитета министров301. Муравьев также до­
пускал возможность крестьянской колонизации в западные губер­
нии, в том числе путем раздачи земли старообрядцам и отставным
солдатам и унтер-офицерам302.
Водворение русского землевладения являлось важным, но не
единственным элементом политики правительства, направленной
на интеграцию западных губерний в состав Российской империи.
Другой существенной ее частью были мероприятия в конфессио­
нальном вопросе. Задачи конфессиональной политики во многом
определялись стремлением правительства подорвать влияние поль­
ских помещиков с помощью ряда мер, ориентированных на ослабле­
ние католицизма и укрепление православия.
М.Н. Муравьев в этом вопросе занял твердую позицию. Соглас­
но его мнению, “католическая вера того края не вера, а политичес­
кая ересь; римско-католические епископы, ксендзы и монахи не со­
ставляют духовенства, а политических эмиссаров, проповедующих
вражду к русскому правительству и ко всему, что только носит на­
звание русского и православного... Все политические страсти поло­
жительно разжигаются римско-католическим духовенством”303.
В “Записках” Муравьев писал: “Правительство должно убедиться,
что первый враг русской народности в том крае есть полонизм, и в
связи с ним католичество, ибо католик и поляк одномысленны в по­
нятиях народа, и потому ослабление влияния католицизма в крае
есть одна из главных мер, на которые должно обращать внимание

300 ОР РНБ. Ф. 629. Ед. хр. 179. Л. 2-Л, 6-6 об.


301 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 1. Л. 35 об.-38.
302 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 12. С. 264; Мо­
солов А.Н. Виленские очерки... С. 132-134.
303 Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева...С. 503.

93
правительство”304. В католическом клире Муравьев видел одного из
главных организаторов и участников восстания 1863 г., что и обус­
ловило репрессивный характер большинства его мероприятий в от­
ношении католической церкви. В письме к Зеленому 17 мая 1863 г.
он сообщал: “Высшее здешнее духовенство и особенно епископ
Красинский покровительствуют мятежу, не говоря уже о ксендзах и
вообще монастырях. На днях я за них серьезно возьмусь, не оставлю
и епископа...”305.
Первые публичные казни двух кзендзов 22 и 24 мая сильно по­
действовали на духовенство. Муравьев разрешил провести 30 мая
1863 г. процессию в честь праздника тела Господня, так как “хотел
видеть, до какой степени жители Вильны смирились”. Результаты
отвечали его ожиданиям: “Все было так чинно и спокойно, как ред­
ко бывает в Петербурге; не малейшей не было манифестации, и ду­
ховенство было очень покорно”306. Одновременно Муравьев пытал­
ся привлечь на сторону правительства высших церковных иерархов
и использовать их авторитет. Вскоре после приезда в Вильну он
встретился с виленским епископом А. Красинским и потребовал от
него повлиять на клир и прекратить революционную пропаганду в
костелах. Свое требование генерал-губернатор повторил и в офици­
альном письме 26 мая 1863 г.307 Сославшись на болезнь, Красинский
фактически отказал начальнику края в содействии и был выслан в
Вятку, где пробыл до 1883 г.308 В отсутствие епископа виленской ка­
толической консисторией было издано воззвание, призывавшее жи­
телей епархии “к раскаянию и исправлению грешной жизни”. После
1863 г. на ключевые должности в Виленской епархии были назначе­
ны ксендзы, готовые сотрудничать с властями: это были П. Жилин-
ский, занявший в 1864 г. место настоятеля Виленского Остробрам-
ского костела, А. Немекша, ставший виленским деканом, и Э. Ту-
пальский, с 1870 г. ректор духовной семинарии. Епископ телынев-
ский М. Волончевкий (Валанчюс) в отношениях с властью оказался
более гибким, чем его виленский коллега. В начале восстания он за­
нял позицию “невмешательства в политику”, а когда поражение по­
встанцев стало очевидно, епископ окончательно отмежевался от
“бунтовщиков”. В сентябре 1863 г. Волончевский обратился к паст­
ве с призывом сложить оружие. Содействуя муравьевской админис­
трации, он в то же время пытался защитить некоторых ксендзов,

304 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1882. № 12. С. 632.


305 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 9. С. 252.
306 Там же. С. 257-258.
307 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 31-33.
308 Муравьев М.Н. Записки.../ / РС. 1882. №11. С. 402-403, 407; Мосо­
лов А.Н. Виленские очерки... С. 33-36; Черевин П А . Воспоминания... С. 25-
26; Воробьев А.Г. Из записок епископа Красинского // ИВ. 1901. № 11.
С. 624-653.

94
поддержавших мятеж309. Репрессии же в отношении католического
клира приняли значительные масштабы. Согласно данным А.И. Ля-
сковского, только из Виленской епархии в административном поряд­
ке было выслано 92 ксендза, а всего к июлю 1864 г. было сослано
177 католических священников310. Согласно циркуляру генерал-гу­
бернатора 28 июля 1864 г., все расходы на содержание арестованных
и сосланных ксендзов возлагались на католическую церковь311.
В отношении католической церкви Муравьев проводил полити­
ку, основанную на вмешательстве светской власти в дела духовенст­
ва. 19 мая 1864 г. было воспрещено принимать молодых людей на
испытание в Виленскую духовную семинарию без разрешения гу­
бернатора312. С целью ограничить польское влияние Муравьев за­
претил посылать воспитанников в Варшавскую семинарию, вместо
этого они должны были учиться в Петербурге313. По распоряжению
начальника края 24 июня 1864 г. без предварительного одобрения
местного губернатора не разрешалось назначение ксендзов на долж­
ности деканов, настоятелей приходов, викариев, капелланов и др.
Циркуляром 11 июля 1864 г. было запрещено поступление в мона­
шество и отлучка из монастырей без специального разрешения гу­
бернатора. Монахи упраздненных монастырей определялись к при­
ходам и теряли право носить орденскую одежду. В соответствии с
распоряжением Муравьева 4 июля 1864 г. католическое епархиаль­
ное начальство должно было представить ему сведения обо всех рас­
ходах на строительство и ремонт костелов, монастырей, кладбищ
и т.п., с указанием источников доходов. На основании циркуляра
24 сентября 1864 г. для учреждения новых филиальных костелов,
алтарей и каплиц требовалось разрешение генерал-губернатора314.
С разрешения Муравьева было возобновлено или открыто более
20-ти костелов. Собирались сведения о уже существующих костелах
и каплицах, и были закрыты те из них, которые появились само­
вольно, без согласия начальства. Так было закрыто 32 приходских и
филиальных костела и 52 каплицы315.
Все эти мероприятия Муравьева были представлены им во все­
подданнейшей записке 14 мая 1864 г., одобрены Западным комите­

309 Смирнов А.Ф. Восстание 1863 года... С. 290-292. Romanowski A. Pozyty-


wizm па Litwie. Krakow, 2003. S. 53-54; Aleksandravičius E., Kulakauskas A. Pod
wladzą carow. Litwa w XIX wieku. Krakow, 2003. S. 202.
310 Лясковский А.И. Литва и Белоруссия... C. 122; Миловидов А.И. Заслуги
графа М.Н. Муравьева для православной церкви в Северо-Западном крае.
Харьков, 1900. С. 22.
311 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 311-312; Орлов Н. Усмирение
Польского восстания... С. 44.
312 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 336.
313 Миловидов А.И. Заслуги... С. 29.
314 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 197-198, 237, 292, 174-175.
315 Миловидов А.И. Заслуги... С. 15-17.

95
том и высочайше утверждены 22 мая 1864 г. Тогда же, по предложе­
нию Муравьева, положительно был решен вопрос об усилении над­
зора за католическим духовенством и о переводе телыпевского епи­
скопа со всем управлением из местечка Ворни в г. Ковно. Кроме то­
го, на заседании соединенных комитетов - по делам Царства Поль­
ского и Западного - было одобрено ходатайство Муравьева о за­
крытии католических монастырей, принимавших участие в восста­
нии 1863 г., и о передаче их зданий в распоряжение правительства
для обращения их в “богоугодные заведения”. При этом оговарива­
лось, что после упразднения монастырей те монастырские церкви,
которые посещались местными жителями, должны оставаться от­
крытыми для богослужения316. По данным А.И. Миловидова, в
1863 г. в Северо-Западном крае насчитывалось 33 католических мо­
настыря. После расследований судебных комиссий 20 монастырей
было закрыто за участие в мятеже и два - из-за недостаточного чис­
ла монашествующих317. Наряду с монастырями, Муравьев упразднил
три католических общества: общество трезвости, общество Винцен-
тинок и общество г-жи Домбровской. По его мнению, они “под ви­
дом благотворительности” подчиняли народ польско-латинской
пропаганде, делали его “безмолвным исполнителем католического
духовенства” и содействовали мятежу различными сборами и учас­
тием в манифестациях318.
В сентябре 1864 г. Муравьев предписал произносить в костелах
только те проповеди, которые будут разрешены духовной епархи­
альной цензурой. За революционную пропаганду предусматрива­
лось наложение на клир денежного штрафа. 15 марта 1865 г. Мура­
вьев распорядился наблюдать за тем, чтобы католическое духовен­
ство не вело по-польски официальной переписки между собой и не
выдавало метрик на польском языке319. Таким образом, мероприя­
тия Муравьева в отношении католической церкви ставили целью,
во-первых, регулировать источники ее доходов, а во-вторых, строго
ограничить ее деятельность, поставить под контроль государства, в
том числе и в таких сферах, как замещение должностей в церковной
иерархии и произнесение проповедей. Но, несмотря на эти меропри­
ятия, католическое духовенство по-прежнему сохраняло огромное
влияние на местное население, а репрессии властей создавали ему
ореол мученичества320.
Если политику Муравьева в отношении католической церкви
можно охарактеризовать, как репрессивную, то для православия он

316 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 27. Л. 33, 99-101; ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 58.
Л. 6 об.
317 Миловидов А.И. Заслуги... С. 30, 32.
318 Муравьев М И. Записки... // РС. 1882. № 12. С. 641-642.
319 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 198, 280, 293-294.
320 Мосолов А Н . Виленские очерки... С. 115-118.

96
стремился создать благоприятные условия. По общему признанию,
православные храмы в Северо-Западном крае пребывали в запусте­
нии. Министерство внутренних дел в 1858 г. констатировало, что
“бедственное положение церквей составляет резкую противопо­
ложность с благолепием большей части костелов и тем самым ос­
корбляет достоинство веры, господствующей не по одному только
праву, утвержденному за ней основными законами государства, но
даже по численности жителей”321. Современники также отмечали
ветхий и неухоженный вид православных храмов и скудное матери­
альное обеспечение духовенства, особенно по сравнению с костела­
ми и католическим клиром.322 Католическое духовенство было луч­
ше материально обеспечено, чем православное: каждый костел по­
лучал больше православной церкви на 78 рублей в год в Виленской
губернии, на 50 рублей - в Гродненской, на 49 рублей - в Ковенской.
Доходы от прихожан также были в три раза выше у католического
духовенства323. Вопрос о тяжелом материальном положении право­
славной церкви еще более обострился в связи с проведением кресть­
янской реформы 1861 г. Проблема заключалась в том, что содержа­
ние для обеспечения приходов в западных губерниях должно было
отпускаться из казны, но поскольку казна постоянно испытывала
недостаток в денежных средствах, то церкви наделялись землей,
а прихожане облагались натуральными повинностями в пользу кли­
ра. С обнародованием Манифеста 19 февраля 1861 г. требовать от
крестьян отработки барщины в пользу священнослужителей значи­
ло не только вступать в противоречие с проводимыми реформами,
но и разжигать неприязнь сельского населения к православному
духовенству. Вместе с тем, отмена натуральных повинностей при­
водила к потере для духовенства ежегодно доходов в размере
1300 000 руб.324
Правительство осознавало необходимость поддержания госу­
дарственной церкви в Северо-Западном крае и оказания ей немед­
ленной материальной помощи. Вопрос об обеспечении православ­
ных священнослужителей Западного края был рассмотрен особым
Присутствием для улучшения быта православного белого духовен­
ства325, созданным 28 июня 1862 г. для разработки преобразований

321 ГАРФ. Ф. 722. Оп. 1. Д. 544. Л. 12.


322 Зеленский И. Минская губерния. СПб., 1864. Ч. 1. С. 571-573; Захарь­
ин И.Н. Воспоминания о службе... // ИВ. 1884. № 3. С. 555-556; Бутков-
ский Я.Н. Из моих воспоминаний... // ИВ. 1883. № 10. С. 82-83.
323 Миловидов А.И. Заслуги... С. 21.
324 Римский С.В. Православная церковь и государство в XIX веке. Рос­
тов н/Д. 1998. С. 159, 226-228, 246-247.
325 В состав этого учреждения вошли члены Св. Синода и высшие сановни­
ки: обер-прокурор Св. Синода, шеф жандармов, министры внутренних дел и го­
сударственных имуществ, директор духовно-учебного управления Синода.

4. Комзолова А .А . 97
в сфере ведомства православного вероисповедания в масштабах
всей империи. Министр финансов М.Х. Рейтерн 6 мая 1863 г. удов­
летворил ходатайство этого Присутствия о дополнительном выде­
лении 200 000 рублей на увеличение окладов духовенства. Государ­
ственный совет 29 июля 1863 г. утвердил расходование этой суммы
в текущем году и разрешил включать ее в смету Св. Синода еже­
годно. Северо-западные епархии получили 115 000 рублей; юго-за­
падные - 85 000 рублей326. В будущем планировалось еще увели­
чить эти дотации. Благосостояние православного духовенства за­
ботило и виленского генерал-губернатора. По мнению Муравьева,
тяжелое материальное положение заставляло православное духо­
венство перенимать “привычки, обычаи и язык чуждого... элемен­
та” и приводит к потере нравственного влияния на народ. В этих
условиях православное духовенство края “не могло встать на ту
ступень, которая ему приличествует в обществе и никогда не ста­
нет, пока правительство не обратит особого внимания на улучше­
ние его положения”327.
В конце 1863 г. по просьбе Муравьева из государственного
казначейства было выделено ежегодное пособие в размере
42 000 рублей для вспомоществования духовенству, пострадавше­
му от Польского восстания. Из этих денег митрополит Иосиф Се­
машко оказал пособие 328 наиболее нуждающимся духовным ли­
цам328. В апреле 1864 г. был разрешен безвозмездный отпуск ка­
зенного леса для построек и отопления домов сельских священни­
ков.329 Во всеподданнейшей записке 14 мая 1864 г. Муравьев пред­
ложил ряд конкретных мер, направленных на возвышение роли
православной церкви. Среди этих мер необходимо назвать матери­
альное обеспечение духовенства и строительство храмов за счет
правительства, учреждение в Вильне Духовной академии, увели­
чение числа училищ для воспитания дочерей священников, замена
вызванными из России священниками бывших униатских, а также
передача народного образования в руки православного духовенст­
ва330. Важной мерой, принятой по инициативе виленского генерал-
губернатора, было увеличение жалования православному духо­
венству. В мае 1864 г. по предложению Муравьева главному на­
чальнику края было предоставлено право, помимо ассигнованных

326 Римский С.В. Конфессиональная политика России в Западном крае и


Прибалтике XIX столетия // ВИ. 1998. № 3. С. 35, 37.
327 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 28. Л 13, 14 об.
328 Извеков Н.Д. Исторический очерк состояния православной церкви в Ли­
товской епархии за время с 1839-1889 г. М., 1899. С. 197; Миловидов А.И. За­
слуги... С. 56.
329 Миловидов А.И. Заслуги... С. 56.
330 Четыре политические записки... С. 189-192; РГИА. Ф. 1267. Оп 1 Д 27
Л. 95-98 об.

98
из казны 200 000 рублей, выделять ежегодно на жалование право­
славного духовенства дополнительно 400 000 рублей из сумм 5-ти
процентного поземельного сбора с помещиков331. Испрашивая со­
гласия Александра П на эту меру на аудиенции 15 мая 1864 г. Му­
равьев утверждал, что “лучше уменьшить число жандармских ко­
манд, нежели оставить духовенство без приличного содержа-
ния”332. В результате городские священники стали получать еже­
годно по 400 рублей, а сельские - около 200 рублей (ранее они по­
лучали жалования не более 80 рублей в год)333. Улучшению быта
духовенства должно было способствовать также перемежевание
церковных земель. Согласно распоряжению Муравьева 10 октяб­
ря 1864 г., земля для православных принтов должна была вновь
отводиться в непосредственной близости от храмов. Если по каким-
либо причинам вся земля не могла быть прирезана таким образом,
то усадьба с огородами должна была отводиться близ церкви в
обязательном порядке334.
Другой первостепенной мерой Муравьев считал строительство
и капитальный ремонт церквей. На эти цели с января 1864 г. по
март 1865 г. он выделил из имевшихся в его распоряжении средств
более 900 000 рублей. При поддержке начальника края было пост­
роено 98 новых церквей и 63 часовни, возобновлено и отремонти­
ровано 126 церквей и относящихся к ним строений, а также переде­
лано в церкви 196 костелов и каплиц. По инициативе Муравьева
был начат сбор пожертвований на реставрацию древнейших право­
славных храмов Вильны. По проектам известного архитектора
А.И. Резанова и под руководством архитектора Н.М. Чагина бук­
вально из руин были восстановлены Пречистенский (или Митропо­
личий) собор (освящен 22 октября 1868 г.), Николаевская церковь
(освящена 8 ноября 1866 г.), церковь св. Параскевы Пятницы, а так­
же были построены две часовни в память русских воинов, павших
при усмирении восстания 1863 г.: часовня во имя св. Георгия (освя­
щена 29 августа 1865 г.) и часовня во имя Александра Невского
(освящена 30 августа 1865 г.)335 На пожертвования почитателей Му­
равьева в 1865 г. к Николаевской церкви была пристроена также
часовня св. Архистратига Михаила. По ходатайству Муравьева в
1864 г. были отпущены значительные средства на новый иконостас
и внешнее украшение кафедрального Николаевского собора. Этот
собор прежде был костелом во имя покровителя Литвы св. Казими-

331 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 28. Л. 9 об., 16 об.-18.


332 РА. 1897. № 11. С. 389.
333 Мосолов А.Н. Виленские очерки... С. 169.
334 Цылов НМ. Сборник распоряжений... С. 97.
335 Часовня над могилой М.Н. Муравьева на Лазаревском кладбище Алек­
сандро-Невской лавры в Петербурге представляет собой точное воспроизведе­
ние этой виленской часовни, но в уменьшенном размере.

4* 99
Вильна, Пречистенский собор (ок. 1874-1880 гг.)

ра, давно был передан православной церкви, но до 1860-х годов со­


хранял вид католического храма. В православную женскую обитель
был преобразован монастырь Визиток в Вильне, закрытый Мура­
вьевым в феврале 1865 г. Монахини были выписаны из московской
Алексеевской обители, а костел обращен в православную церковь
во имя св. Марии Магдалины. Для обустройства православных хра­
мов Муравьев стремился широко привлекать русских благотвори­
телей, в том числе членов императорской фамилии и представите­
лей московского купечества. При их содействии почти все церкви
края были снабжены утварью и священническими облачениями.
Для привития священнослужителям и прихожанам края православ­
ных обрядов и обычаев (таких, например, как ношение нательного
100
креста) почти всем белорусским крестьянам в 1864 г. были бесплат­
но розданы крестики336.
Муравьев не только заботился о благосостоянии православного
духовенства, но и уделял большое внимание возрождению нравст­
венного влияния церкви, в том числе и путем более широкого при­
влечения духовенства в сферу народного просвещения. Как извест­
но, с началом царствования Александра II значительно увеличилось
число церковно-приходских школ, и особенно активным этот про­
цесс был в Западном крае337. 23 марта 1863 г. были высочайше ут­
верждены временные правила для народных школ в губерниях:
Виленской, Ковенской, Гродненской, Минской, Могилевской и Ви­
тебской. Народные школы создавались для детей всех состояний,
без различия вероисповеданий, но в основном для крестьян. Обуче­
ние в них велось на русском языке и включало основы чтения, пись­
ма и арифметики, закон Божий и церковное пение. В школах для
православного населения закон Божий преподавался приходским
священником, который должен был наблюдать за религиозным и
нравственным направлением в училище338. Попечитель Виленского
учебного округа князь А.П. Ширинский-Шихматов видел задачу на­
родных школ не только в том, “чтобы научить детей русской грамо­
те, но также в том, чтобы развить их умственно и нравственно, про­
будить и утвердить чувство привязанности к исповедуемой ими вере
(православной) и к русской народности, к которой они принадле­
жат”339. По мысли властей, народные школы должны были не толь­
ко конкурировать с польскими частными учебными заведениями,
организованными для крестьян местными помещиками, но и по воз­
можности их вытеснить.
Предшественник Муравьева В.И. Назимов планировал открыть
в Виленском учебном округе по меньшей мере 1000 народных школ,
и для реализации этой меры предлагал ежегодно ассигновать из каз­
ны по 200 000 рублей или не менее 100 000 рублей. Предполагалось
также разрешить крестьянам для строительства школ приобретать
казенный строевой лес по умеренным ценам, или вообще предостав­
лять им его бесплатно. Для подготовки учителей из местных уро­

336 Ц ы л о в Н .И . Сборник распоряжений... С. 195-196; М о с о л о в А .Н . Вилен­


ские очерки... С. 137-140; М и л о в и д о в А .И . Заслуги... С. 63-65, 77-83; С м ир­
нов Ф .К . Виленский Свято-Духов монастырь: Историческое описание. Вильна,
1888. С. 326-327; В и н о гр а д о в А .А . Путеводитель по городу Вильне и его окре­
стностям. Вильна, 1904. С. 72, 76-77, 87, 94—95,176-177; Из переписки М.Н. Му­
равьева относительно религиозных и церковно-обрядовых вопросов Северо-
Западного края... С. 548-560; Котапо\ѵзкі А. Рогуіухѵігт па Ьй\ѵіе. Б. 52-53.
337 Р им ский С .В. Православная церковь... С. 253-255.
338 ПСЗ-2. Т. 38, отд. 1. № 39411. Ст. 12-17.
339 М и л о в и д о в А .И . Деятельность графа М.Н. Муравьева по народному
просвещению в Северо-Западном крае (1863-1865 гг.) // ЖМНП. 1905 № 7,
отд. Ш. С. 62.

101
женцев предполагалось устроить в Северо-Западном крае учитель­
ские семинарии340. Ни одна из этих мер не была осуществлена при
Назимове, но многое было сделано при управлении Муравьева.
Если к началу 1863 г. в крае насчитывалось 115 народных школ, то
до конца года их было открыто еще 120. В конце 1864 г. таковых
было уже 520. На открытие и устройство народных школ Виленско­
го учебного округа, подведомственных Министерству народного
просвещения, были отпущены дополнительные средства: если в
1862 г. на эти народные школы было ассигновано 10 000 рублей, то
в 1863 г. - уже свыше 22 000 рублей. В декабре 1863 г. Муравьев вы­
делил на эти цели еще 25 000 рублей из 10-ти процентного сбора с
помещиков и около 20 000 рублей - из казенных денег. По его хода­
тайству министр народного просвещения А.В. Головнин ассигновал
ежегодную субсидию в 5000 рублей для поощрения лучших учите­
лей и учеников народных школ. По предложению Муравьева, в ию­
ле 1864 г. для постройки школ был разрешен безвозмездный отпуск
леса крестьянам из дач секвестрованных имений, а в октябре
1864 г. - из ближайших к селам казенных земельных дач341. 8 нояб­
ря 1864 г. в местечке Молодечно Виленской губернии была откры­
та учительская семинария на 60 казенных стипендиатов исключи­
тельно православного вероисповедания342. В 1864-1865 гг. Минис­
терством народного просвещения были учреждены новые Дирекции
народных школ: виленская, минская, Поневежская, могилевская и
ковенская. Вновь созданным Дирекциям были подчинены все на­
чальные школы в северо-западных губерниях, в том числе право­
славные приходские школы343.
Следует отметить, что Муравьев придавал большое значение ха­
рактеру преподавания в учебных заведениях края, и особенно в на­
родных школах. Циркуляр генерал-губернатора 1 января 1864 г. уси­
ливал положение правил 23 марта 1863 г. и строго запрещал препо­
давание польского языка и употребление польских букварей для
обучения крестьян, а также обучение закону Божьему по католиче­
скому катехизису в местностях с православным населением. В цир­
куляре указывалось, что никто, кроме православного духовенства,
не может обучать крестьян без предварительного разрешения учи­
лищного начальства344.
“Образование народа, - писал Муравьев в июне 1864 г. попечи­
телю виленского учебного округа И.П. Корнилову, - должно иметь

340 РГИА. Ф. 908. On. 1. Д. 194. Л. 12-12 об., 14, 15.


341 Миловидов А.И. Деятельность... С. 67-68, 72-76, 83.
342 Головнин А.В. Записки для немногих // ВИ. 1997. № 3. С. 96.
343 Zasztowt L. Szkolnictwo па ziemiach litewsko-ruskich (od 1795 г.) // Historia i
wspolczesnosc j§zyka polskiego na Kresach wschodnich. Pod red. I. Grek-Pabisowej.
Warszawa, 1997. S. 241-242.
344 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... С. 28.

102
5 основе своей утверждение православия, для чего все польские
школы должны быть подчинены непосредственно православному
духовенству, и каждый приходской священник должен быть ближай­
шим и неусыпным блюстителем правильного и согласно с означен­
ным направлением учения”345. В распоряжении 13 июля 1864 г.
Муравьев предписывал Корнилову в местностях с православным на­
селением устраивать народные школы “преимущественно при самих
православных церквях или при волостных или сельских управлени­
ях, оставляя школы эти в попечении православного духовенства.
В иноверческих же приходах... школы должны быть устраиваемы
при волостных и сельских управлениях с назначением в оные свет­
ских учителей из лиц непольского происхождения”346. В декабре
1863 г. Муравьев обратился к десяти православным архиереям Рос­
сии с просьбой прислать воспитанников семинарий из внутренних гу­
берний в Северо-Западный край для замещения должностей волост­
ных писарей и сельских учителей347. В 1864 г. в крае насчитывалось
уже 362 учителя из приходских священников и 120 - из семинарис­
тов, и потребность в них увеличивалась348.
Особенно много семинаристов, преимущественно для народных
училищ Ковенской губернии, было прислано из Вологодской право­
славной епархии. “За весьма немногими исключениями, - бодро ра­
портовал И.П. Корнилов министру народного просвещения графу
Д.А. Толстому в 1866 г., - прибывшие из Вологды семинаристы ока­
зались добросовестными и способными наставниками”349. Однако на
деле миссия, возлагавшаяся на этих семинаристов, явно превышала
их возможности и далеко не соответствовала их подготовке. Слож­
ности возникали уже на стадии отбора в России кандидатов на заме­
щение наставнических мест в Литве. Вологодский жандармский
штаб-офицер в декабре 1864 г. сообщал в Петербург , что “из числа
35 учеников Вологодской духовной семинарии, изъявивших жела­
ние поступить в наставники народных училищ Северо-Западного
края... не все рекомендуются благонадежными и способными к озна­
ченным должностям, одни по небезупречному поведению, другие,
именно почти все состоящие в низшем отделении, как не утвердив­
шиеся еще по молодости лет в правилах нравственности. Вполне
благонадежных и способных... оказалось из них только 13 чело­
век”350. Вологодское духовное и светское начальство, вероятно, осо­
знавало сложность ситуации и затягивало отправку семинаристов

345 Миловидов А.И. Деятельность... С. 78.


346 ОР РНБ. Ф. 377. Ед. хр. 115. Л. 3 об.
347 Из переписки по освобождению крестьян Северо-Западного края /
Публ. А.И. Миловидова // РС. 1904. № 8. С. 376-377.
348 Миловидов А.И. Деятельность... С. 80-81.
349 Корнилов И.П. Русское дело в Северо-Западном крае. СПб., 1908. С. 202.
350 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Он. 39: 1864 г. Д. 174. Л. 240-240 об.

103
в Литву, старательно изучая их списки и устраивая им дополнитель­
ные экзамены351. Но и после тщательного отбора эти молодые
люди едва ли хорошо подходили для просвещения иноверного и ино­
язычного народа.
Известный славист П.А. Бессонов, служивший в 1865-1866 гг.
в Виленском учебном округе, указывал на оборотную сторону по­
добной политики: “Местная администрация сразу хотела сделать
школу орудием религиозной пропаганды и тем едва не погубила все
дело народных школ. Началось с того, что в числе руководств, при­
сланных в народные школы, поместили несколько сочинений поли­
тического содержания, направленных против католицизма, и учите­
лям, отправляемым из Ковно, внушалось, чтобы они по этим имен­
но книгам учили детей грамоте, а знающим русский язык давали бы
эти книги на дом; чтобы в классных комнатах непременно вешали
не кресты... а православные иконы, и преимущественно тех святых
православных, которые не канонизированы римской церковью; что­
бы при каждом удобном случае старались пропагандировать право­
славие. Таким образом, пропаганда православия, невозможная в на­
стоящее время даже через посредство самых умных, деятельных, об­
разованных и преданных делу миссионеров поручалась учителям на­
родных школ... Люди эти, по большей части из не окончивших курс
семинаристов, сами полуграмотные, довели дело до того, что крес­
тьяне целыми волостями стали отказываться отдавать детей в шко­
лы, говоря, что их детей там будут обращать в православие...”352.
Негативное отношение местного литовского населения к прави­
тельственным школам усугублялось попыткой властей заменить в ли­
товской письменности латинский алфавит русским. Как отмечали со­
временники, литовцы не знали ни русского, ни польского языка, и
“своим стойким упрямством заставили польских панов учиться гово­
рить с ними по-литовски”353. Русским чиновникам приходилось об­
щаться с литовскими крестьянами через переводчиков - поляков354.
По мнению властей, существовала настоятельная необходимость обу­
чения литовского населения русскому языку - государственному язы­
ку империи. Для разрешения этой проблемы В.И. Назимов предлагал
приглашать в школы русских учителей, знающих литовский язык355.
Другой подход избрал Муравьев. Во всеподданнейшей записке
14 мая 1864 г. он писал о необходимости “ввести преподавание
жмудской грамоты русскими буквами во всех школах Самогитии”.
Предварительно он проконсультировался с авторитетными учены­
ми того времени: с доцентом Варшавского университета по кафедре
литовского языка профессором С.П. Микуцким, славистом

351 Корнилов И.П. Русское дело... С. 202-203.


352 ГАРФ. Ф. 109: Секретный архив. Оп. 2. Д. 709. Л. 2—2 об.
353 Никотин И Л . Из записок... // РС. 1902. № 2. С. 365.
354 Бутковский Я.Н. Из моих воспоминаний... // ИВ. 1883. № 11. С. 329.
355 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 194. Л. 5.

104
А.Ф. Гильфердингом и другими. Они единодушно подтвердили, что
звуки литовского языка более адекватно передают буквы русского
алфавита, чем латинского, поэтому такая замена была бы целесооб­
разна. Было решено ввести в литовских школах русский алфавит и
издать новый букварь. На выделенные начальником края 7000 руб­
лей в июле 1864 г. было издано 10 000 букварей литовского языка с
русским алфавитом, а в конце года - молитвослов. В распоряжении
5 июня 1864 г. Муравьев предложил Виленскому цензурному коми­
тету “не дозволять на будущее время печатанье литовских букварей
иначе, как переписанными русскими буквами”. Необходимо отме­
тить, что в столь щекотливой сфере Муравьев стремился действо­
вать осторожно, и его распоряжения касались только школьного
обучения и не затрагивали всех книг с латинским шрифтом. Запре­
щение печатать и ввозить такие книги последовало уже при
К.П. Кауфмане в 1865 г. Но путь, предложенный Муравьевым, сле­
дует признать неэффективным, так как литовцы сопротивлялись
данным нововведениям. Кроме того, в первом издании литовского
букваря, к которому был приложен католический символ веры и
10 заповедей, вкрались опечатки, придававшие тексту смысл, не со­
ответствующий христианскому вероучению. Этот факт литовцы
расценили как посягательство на свою веру356. Одним из последст­
вий этого мероприятия было то, что замедлился процесс формиро­
вания литовского литературного языка357.
Русификаторская политика Муравьева исходила из представле­
ния о Литве и Белоруссии, как об “искони русском” крае, но впос­
ледствии ополяченном. Большинство населения края, и, прежде
всего, белорусы, рассматривались в качестве составной части рус­
ского народа. В соответствии с этой исторической схемой строи­
лось отношение власти к тем языкам, на которых говорило это на­
селение. Польский язык было необходимо, насколько это возмож­
но, вытеснить из употребления и заменить его русским. Всем при­
сутственным местам и мировым учреждениям запрещалось вести
официальную переписку на польском языке358. Согласно циркуляру
Муравьева 24 марта 1864 г., все вывески, надписи, объявления на
магазинах и лавках, счета, ярлыки и прочее в аптеках и трактирах
на польском языке должны были быть в течение 1-2 недель заме­
нены русскими359. Это делалось для того, чтобы, по словам
А.Н. Мосолова, “провести в сознание массы населения силу русской

356 Lietuviu spaudos draudimo panaikinimo byla (Дело об отмене запрещения


литовской печати). Vilnius, 1973. С. 2-4, 9, 20-22; Миловидов А.И. Деятель­
ность... С. 91-93.
357 Senn А.Е. The Lithuanian Intelligentsia of the Nineteenth Century // National
Movements in the Baltic Countries during the 19th Century. Stockholm, 1985.
P. 311-312.
358 Цылов Н.И. Сборник распоряжений... C. 279-280.
359 Там же. С. 43.

105
власти”360. При содействии начальника края в январе 1864 г. в Виль-
не была открыта первая русская книжная торговля Сеньковско-
го361. 28 марта 1864 г. последовало запрещение библиотек польских
книг, открытых без разрешения начальства362. Газета “Виленский
вестник”, печатавшаяся в двух столбцах, по-польски и по-русски,
с 1 января 1864 г. стала выходить только на русском языке363. Рас­
поряжением генерал-губернатора была введена обязательная под­
писка на эту газету для всех правительственных учреждений
края364. По инициативе Муравьева в Вильне был организован рус­
ский театр: из Москвы и Петербурга были выписаны некоторые
русские артисты, а из польской труппы были оставлены те, кто хо­
рошо знал русский язык. Заведование театром было поручено ди­
рекции из русских чиновников. Ставили в театре исключительно
русские пьесы, и публика тоже была русская, местные уроженцы -
поляки и евреи - этот театр не посещали365. Муравьев придавал
большое значение русскому театру в Вильне и даже упрекал графа
Ф.Ф. Берга в том, что в Варшаве есть французская труппа, но нет
русской366. Планомерное вытеснение польского языка привело к
некоторым результатам. Если раньше “польская речь царила всю­
ду”, русские чиновники у себя дома говорили по-польски, и даже се­
мейство Назимовых стало учиться польскому языку367, то при Му­
равьеве, по свидетельству П.А. Черевина “польский говор был из­
гнан”, а “поляки были поставлены в такое положение, что опаса­
лись выражаться на своем языке...”368.
Отношение Муравьева к литовскому языку характеризует такое
его мероприятие, как введение кириллицы в литовский алфавит.
Он стремился приблизить литовский язык к русскому и тем самым
создать условия для приобщения литовцев к русской народности и
православию и отделить их от польско-католической культурной
общности. В этом духе выдержано и его распоряжение 27 февраля
1865 г. о реорганизации исторического музея Вильны. Экспозиция
музея должна была быть преобразована таким образом, чтобы на
первый план вышла русская народность и единство русско-литов­
ских начал. Экспонаты, посвященные польской истории, должны
были размещаться в конце выставки, в отдельном зале - впредь до
особого распоряжения начальника края369.
360 М о с о л о в А .Н . Виленские очерки... С. 137.
361 Там ж е. С. 136.
362 Ц ы л о в Н .И . С борник распоряж ений... С. 25.
363 М о с о л о в А .Н . Виленские очерки... С. 105.
364 Ц ы л о в Н .И . С борник распоряж ений... С. 30.
365 М о с о л о в А .Н . Виленские очерки... С. 75,199; П о л ево й Н .К . Два года... //
РС. 1910. № 1. С. 57.
366 К а р ц о в П .П . Воспоминания... С. 320-321.
367 Н и к от и н И .А . Из записок... //Р С . 1902. № 3. С. 511, 517.
368 Ч еревин П А . В оспоминания... С. 56.
369 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 56. Л. 1-2 об.

106
Виленский театр (вторая половина XIX в.)

Ощутимые изменения проявились в отношении властей к бело­


русскому языку. Если В.И. Назимов допускал возможность препода­
вания в школах Виленской и Гродненской губерний католического
катехизиса на белорусском языке370, то Муравьев в этом вопросе
придерживался жесткой позиции. Его точка зрения однозначно
выражена в заметках для памяти, набросанных карандашом перед
аудиенцией у Александра П в мае 1864 г.: “Бедственная идея о разъ­
единении народностей в России, введении малороссийского, бело­
русского и иных наречий уже глубоко проникла в общественные
взгляды. Необходимо положить этому твердую преграду и вменить
министру народного просвещения в обязанность действовать в духе
единства России, не допуская в учебных заведениях развития про­
тивных тому идей”371.
Политика Муравьева в отношении национальных языков опре­
деленным образом соотносилась с его мероприятиями в области на­
родного просвещения. В польских, немецких и еврейских школах
было введено обязательное преподавание русского языка. Русские
учителя “водворялись” в немецкие евангелическо-реформатсіще
школы под угрозой их закрытия. Евреям в обязательном порядке

370 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 194. Л. 13 об.


371 Из бумаг графа М.Н. Муравьева Виленского // РА. 1897. М 11. С. 390.

107
было предписано посещать специально открывающиеся для них на­
родные школы с обучением русской грамоте372.
Во всеподданнейшей записке 14 мая 1864 г. Муравьев предло­
жил заменить учителями из России все преподавательские места в
гимназиях, прогимназиях и трехклассных училищах Северо-Запад­
ного края, а также закрыть или преобразовать часть учебных заве­
дений Виленского учебного округа. Западный комитет одобрил эти
предложения и поручил министру народного просвещения привести
их “по мере возможности ныне же в исполнение”373. В июле 1864 г.
в средних учебных заведениях Виленского округа служило 80 учите-
лей-поляков, и, по мнению попечителя округа И.П. Корнилова,
47 из них должны были быть немедленно уволены374. Муравьев рас­
порядился увольнять их “заблаговременно и постепенно”, первона­
чально в гимназиях губернских городов, а затем и в других учебных
заведениях375. В “Записках” он отмечал, что “к началу 1865 г. во всех
гимназиях учителями были уже русские, так что преподавания поль­
ского языка в школах уже не было”, а католикам и евреям “вмене­
но было в обязанность” учить русский язык376. Министр народного
просвещения А.В. Головнин сделал распоряжение о вызове в край
учителей из внутренних губерний. В результате И.П. Корнилов по­
лучил около 360 прошений от русских учителей, из которых он вы­
брал лиц особенно рекомендованных или лично ему известных.
Важным критерием отбора учителей, как и всех остальных служа­
щих, была их политическая лояльность. Корнилов в 1864 г. неодно­
кратно передавал Муравьеву списки лиц, пожелавших служить в Ви­
ленском учебном округе, а тот направлял эти бумаги в Ш Отделение
для получения справок о кандидатах: их благонадежности, поведе­
нии, вероисповедании и профессиональной квалификации377. Значи­
тельную часть претендентов на учительские должности в Северо-
Западном крае составляли необеспеченные и неустроенные в жизни
молодые разночинцы из соседних - Псковской, Новгородской, Смо­
ленской - губерний. Социальный облик довольно типичного канди­
дата в учителя отображен в одном из рапортов начальника псков­
ского жандармского управления. В декабре 1864 г. он сообщал в
Петербург о некоем Н.П. Ратновском: “Сын бедного приходского
священника, человека нетрезвой жизни и притом обремененного ог­
ромным семейством, он начал воспитание в псковской гимназии, по­
том перешел в Педагогический институт и, наконец, в Дерптский
университет. Сопровождаемый самою ужасающей бедностью, он

372 Миловидов А.И. Деятельность... С. 87-91.


373 РГИА. Ф. 1267. Он. 1. Д. 27. Л. 95 об.-96.
374 Корнилов И.П. Русское дело... С. 80-82.
375 Там же.
375 ОР РНБ. Ф. 377. Ед. хр. 115. Л. 5.
376 Муравьев М.Н. Записки... //РС . 1883. № 1. С. 139; № 2. С. 303.
377 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 39: 1864 г. Д. 174. Л. 8, 17.

108
везде встречал неудачи и, наконец, должен был оставить Дерптский
университет, не окончив курса... В политическом отношении он че­
ловек совершенно благонадежный. Нужда и неудачи наложили
слишком тяжкий гнет на его жизнь, чтобы он, получив верные, хо­
тя и небольшие средства к безбедной жизни, решился на что-нибудь,
что могло бы повредить ему”378. Вероятно, эта рекомендация была
принята во внимание, т.к. впоследствии Ратновский получил место
в вилькомирском уездном училище в Ковенской губернии.
Во время восстания 1863 г. и после его подавления в средних шко­
лах Виленского учебного округа происходил значительный отток
учащихся. Многие ученики самовольно покинули школы, в том числе
чтобы присоединиться к вооруженным отрядам мятежников. Соглас­
но данным польского исследователя Л. Заштовта, общее число учени­
ков во всех типах средних школ Виленского округа (в гимназиях, про­
гимназиях, местных дворянских и приходских школах) в 1864 г., по
сравнению с 1863 г., уменьшилось на 37% (с 10593 учеников в 1863 г.
до 6648 - в 1864 г.)379. Муравьев решил использовать сложившуюся
ситуацию чтобы закрыть некоторые наиболее, по его мнению, “вред­
ные” учебные заведения. По его словам, необходимость упразднения
в крае ряда гимназий определялась тем, что “они потворствуют шля­
хетству к выходу в чиновники и дворянство”. Кроме того, с его точки
зрения, сохранение существующего числа гимназий в крае могло при­
вести “лишь к тому, что шляхта, по окончании курса в здешних гим­
назиях, не находя здесь мест, станет переходить на коронную и част­
ную службу во внутренние губернии, в которых по малому числу пра­
вительственных гимназий, русское местное дворянство имеет несрав­
ненно менее средств приготовлять детей своих на государственную
службу”. Вместо закрытых гимназий Муравьев предложил открыть
дополнительное число двухклассных училищ, которые призваны бы­
ли сформировать из шляхты ремесленников и “средний класс, кото­
рого здесь почти нет в христианском населении”380.
Первой была временно закрыта 21 июня 1864 г. Свислочская
прогимназия, поскольку в ее преподавательском составе преоблада­
ли поляки, заменить которых не представлялось возможным381. Еще
ранее, 8 октября 1863 г., по ходатайству Муравьева, был закрыт Ви­
ленский дворянский институт382. Кроме того, были закрыты семь
частных женских училищ и одна частная реальная школа383. 6 июля
1864 г. Муравьев предложил Корнилову рассмотреть, какие из учеб­
ных заведений округа могут быть закрыты или преобразованы.

378 Там же. Л. 250-251.


379 2аБ2Ю\ѵі Ь. 8гко1піс1\ѵо... Б. 240.
380 Корнилов И Л . Русское дело... С. 83, 85.
381 РГИА. Ф. 1267, оп. 1. Д. 30. Л. 6, 9.
382 ПСЗ-2. Т. 38, отд. 2. № 40098.
383 Ха$гІоѵ<>іЬ. 8гко1пісІ\ѵо... 8. 240.

109
На основании соображений Корнилова в августе 1864 г. были вре­
менно закрыты три из 13-ти существовавших в округе гимназий:
Кейданская, Поневежская, Новогрудская, а также, кроме Свислоч-
ской, прогимназии в Телыпах, Свянцанах, Молодечно и параллель­
ные классы при Белостокской гимназии. Вместо этих учебных заве­
дений были открыты двухклассные училища с русским преподава­
тельским составом, а кроме того, шесть двухклассных училищ в
Вильне и по два училища - в Ковно, Гродно и Минске384.
Мероприятия Муравьева по замещению польских учителей рус­
скими подкреплялись материальной поддержкой правительства.
На основании высочайше утвержденного 10 февраля 1864 г. мнения
Государственного совета чиновникам Виленского учебного округа
русского и остзейского происхождения на 50% был увеличен оклад385.
По ходатайству Муравьева на заседании Западного комитета 15 сен­
тября 1864 г. было решено “в видах единства в распоряжениях” при­
соединить Витебскую и Могилевскую губернии к Виленскому учеб­
ному округу386. Данная мера, наряду с распространением на эти губер­
нии указа 1 марта 1863 г., призвана была способствовать созданию
единого правового и административного пространства из всех губер­
ний, находящихся под управлением Виленского генерал-губернатора.
Таким образом, М.Н. Муравьев первоначально не имел далеко
идущих планов переустройства края и ставил свой целью оконча­
тельно подавить восстание, укрепить порядок и авторитет прави­
тельства. Широкие полномочия Виленского генерал-губернатора
позволили за короткий срок “усмирить” край. Хотя отдельные отря­
ды продолжали действовать вплоть до наступления зимних холодов
1864 г., вооруженное сопротивление повстанцев было в основном
сломлено осенью 1863 г., и войска в крае были необходимы для
обеспечения военно-полицейского управления. Видимо, примерно в
это время Муравьев пришел к убеждению, что назрела необходи­
мость коренных преобразований, которые гарантировали бы устра­
нение любой возможности повторения событий 1863 г. В “Запис­
ках” он писал: “Я скоро убедился, что одним оружием не предстоит
возможности подавить мятеж, ибо весь край был заражен мятеж­
ным духом... Дело заключалось не в одних только строгих наказани­
ях... но в совокупности всех принятых мер”387. Однако мероприятия
Муравьева по переустройству Северо-Западного края не должны
были расходиться с общим курсом правительственной политики,
напротив, они нуждались в одобрении и поддержке официальных
кругов Петербурга, а также в их законодательном оформлении.

384 Корнилов И.П. Русское дело... С. 87-91, 101; Миловидов А.И. Деятель­
ность... С. 68-71.
385 ПСЗ-2. Т. 39, отд. 1. № 40655.
386 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 31. Л. 5 об.
387 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1882. № 11. С. 407-408, 432.

ПО
"КОСМ ОП ОЛИТЫ " И "УЛЬТРАПАТРИОТЫ "

В мемуарах М.Н. Муравьев утверждал, что принял назначение


на должность Виленского генерал-губернатора на определенных ус­
ловиях. На аудиенции 25 апреля 1863 г. он просил у Александра П
полного доверия с его стороны и предварительно согласованных
действий - со стороны министров1. В письме к А.А. Зеленому
17 мая 1863 г. он писал: “Я принял на себя страшное бремя управле­
ния краем и командование войском в надежде на деятельное содей­
ствие в Петербурге; Государь мне это обещал”2. Однако впоследст­
вии Муравьев вспоминал, что эти надежды не оправдались: все ос­
новные его предложения по управлению краем в 1864 г. были ут­
верждены, но “взятое с правительства как бы насильственное со­
гласие оставило во многих правительственных лицах враждебное
настроение” к вводимым мероприятиям, и потому Муравьев “не
только не получал никакой поддержки из Петербурга, но напротив
того, употребляемы были все меры к возможному противодейст­
вию”3. Такое противодействие, по словам Муравьева, ему оказывал
министр внутренних дел П.А. Валуев, шеф жандармов князь
В.А. Долгоруков, министры: иностранных дел князь А.М. Горча­
ков, почт и телеграфов И.М. Толстой, народного просвещения
А.В. Головнин, финансов М.Х. Рейтерн, императорского двора и
уделов граф В.Ф. Адлерберг и петербургский генерал-губернатор
князь А.А. Суворов. Главой этой “партии русских полякующих”
Муравьев называл великого князя Константина Николаевича. Ко­
лебались или занимали двойственную позицию председатель Коми­
тета министров князь П.П. Гагарин и начальник П отделения с.е.и.в.
канцелярии граф В.Н. Панин4.
К своим единомышленникам и союзникам в официальных сфе­
рах Петербурга Муравьев причислял министра государственных
имуществ А.А. Зеленого, военного министра Д.А. Милютина. Под­
держку им оказывали председатель Департамента государственной
экономии Государственного совета К.В. Чевкин, министр юстиции
Д.Н. Замятнин и главноуправляющий путями сообщения и публич­
ными зданиями П.П. Мельников, хотя трое последних, по определе­
нию Муравьева, были люди “малоспособные”. Таким образом, Му­
равьев делил правительственные круги Петербурга на две “пар­
тии”: своих сторонников - “усердных помощников русского дела”
и своих противников - “партию космополитов и внутренних врагов
России”5.

1 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1882. № И . С. 395.


2 Письма М.Н. Муравьева и А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 9. С. 252-253.
3 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1883. № 2. С. 303.
4 Там ж е//Р С . 1883. № 1. С. 144-152; ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 65. Л. 84-87 об.
5 Муравьев М.Н. Записки... //РС . 1883. № 1. С. 136, 151-152.

111
Мемуары Виленского генерал-губернатора были написаны по
свежим впечатлениям, сразу после его отъезда из Северо-Западного
края: Муравьев диктовал их своему секретарю А.Н. Мосолову с
2 января по 4 апреля 1866 г. Хотя эти “Записки” были опубликова­
ны в “Русской старине” только в 1882-1883 гг., причем со значитель­
ными купюрами, но современникам они стали известны еще ранее,
т.к. ходили в Петербурге по рукам в нескольких списках6. Воспоми­
нания Муравьева полны нелицеприятных характеристик и ядовитых
замечаний в адрес его коллег-министров и по своему жанру очень
близки к политической публицистике. Однако, несмотря на всю их
субъективность, аналитическая часть этих мемуаров представляет
несомненный интерес. В научной литературе специально не рассма­
тривался вопрос, в какой мере достоверны сведения Муравьева о
расстановке сил в верхах” в 1863—1865 гг. Между тем сохранилось
множество свидетельств, которые позволяют сравнить в целом точ­
ку зрения Муравьева со взглядами людей, также непосредственно
причастных к формированию правительственной политики на за­
падных окраинах. Прежде всего, можно обратиться к мемуарам,
дневникам и переписке современников Муравьева.
Благодаря инициативе редактора “Русской старины” М.И. Се-
мевского, свои замечания на “Записки” Муравьева оставил П.А. Ва­
луев, которому в 1883 г. была передана рукописная копия воспоми­
наний с дополнительными чистыми листами —специально для запи­
си его комментариев7. В “Заметках” на мемуары Муравьева Валуев
утверждал, что никакого противодействия мерам Виленского гене­
рал-губернатора со стороны Петербурга не было, как не было и раз­
ногласий среди высшей бюрократии. По мнению Валуева, причина
резких высказываний Муравьева в адрес петербургских властей
крылась не в реальных противоречиях между местной администра­
цией и центром, а в преисполненном противоречий характере авто­
ра мемуаров: безмерная заносчивость, обостренное самолюбие и са­
модовольство заставляли Муравьева признавать противодействием
всякий отпор при его попытках совершенно устранить петербург­
ские власти от управления краем8. Отрицая существование разно­

6 При публикации в “Русской старине” из текста “Записок” М.Н. Муравье­


ва были исключены все негативные отзывы автора о великом князе Констан­
тине Николаевиче (он умер в 1892 г., т.е. эти воспоминания печатались при его
жизни) и нелестные оценки П.А. Валуева, А.В. Головнина, князя А.М. Горча­
кова, М.Х.Рейтерна, князя П.П. Гагарина и графа В.Ф. Адлерберга. Купюры
были отмечены редакцией многоточиями. Кроме того, наиболее резкие выра­
жения Муравьева в отношении отдельных сановных лиц, например, В.И. Нази­
мова, были смягчены, и в тексте публикации взяты в скобки. Черновик и пол­
ный список воспоминаний Муравьева хранится в его личном фонде (см • ГАРФ
Ф. 811. Оп. 1. Д. 60-65).
7 РС. 1890. № 3. С. 857.
8 Валуев П Л. Заметки на “Записки” графа М.Н. Муравьева // РС. 1890. № 3.
С. 860—862.

112
гласий в правительстве и противодействие мероприятиям Муравье­
ва, акцентируя внимание на особенностях его личности, Валуев в
“Заметках” преследовал цель затушевать образ Муравьева - борца
с петербургскими бюрократами, пытался изобразить его деятель­
ность как течение в общей правительственной линии, и тем самым,
свести фигуру Виленского генерал-губернатора на уровень простого
чиновника, хотя и с завышенными политическими амбициями. При
сопоставлении мнений Муравьева и Валуева о характере взаимоот­
ношений между виленским генерал-губернатором и официальным
Петербургом, встает вопрос: существовал ли в действительности
конфликт между Муравьевым и рядом высших государственных
деятелей того времени, или все противоречия, как это утверждал
Валуев, имели место лишь в воображении Муравьева и являлись по­
рождением его обостренного самомнения?
Важным свидетельством существования разногласий между
М.Н. Муравьевым и некоторыми высшими правительственными ли­
цами Петербурга являются мемуары современников. Согласно “За­
пискам” М.А. Милютиной, супруги Н.А. Милютина, П.А. Валуев,
А.В. Головнин и М.Х. Рейтерн довольно явно симпатизировали
“польской независимости”, “лично ненавидели Муравьева и были
главные порицатели его системы”9. Серьезным обвинительным ак­
том в их глазах были упреки князя А.М. Горчакова в адрес Н.А. Ми­
лютина в том, что “он заодно с Муравьевым”10.
Д.А. Милютин в воспоминаниях указывал, что сблизился с
М.Н. Муравьевым в эпоху “Польской смуты”. “До 1863 г., - отме­
чал он, - между М.Н. Муравьевым и мною не было близких отно­
шений; мы слишком расходились с ним во взглядах и характере: он
был одним из истых крепостников, не сочувствовал вообще тог­
дашним гуманным нововведениям, имел наклонность к самовлас­
тию, не стеснялся строгою законностию и был неразборчив на
средства для достижения своих видов”11. Но во время Польского
восстания они “самой силой вещей” сделались союзниками, “по
крайней мере, во всем, что касалось дел польских, а также и при­
балтийских”. Почвой для их сближения были убеждения в необхо­
димости “самых энергических и систематических действий со сто­
роны русского правительства” во имя “поддержания цельности и
единства империи”. По словам Милютина, во всех вопросах админи­
стративных и политических Муравьев становился “на исключитель­
ную точку зрения русской национальности”, и вследствие этого
оказывался в оппозиции к другим правительственным лицам, отли­
чавшимся “взглядами космополитическими”12. Особое противодей­

9 РГИА. Ф. 869. Оп. 1. Д. 1144. Л. 123 об.-124.


10 Там же. Л. 120 об.
11 ОР РГБ. Ф. 169. К. 10. Ед. хр. 27. Л. 55 об.-56.
12 Там же. Л. 56-57.
113
ствие виленский генерал-губернатор встречал со стороны П.А. Ва­
луева, В.А. Долгорукова и А.А. Суворова13.
А.В. Головнин вспоминал, что сам был одним из тех, кто не одо­
брял систему распоряжений М.Н. Муравьева, “видя в ней крайнюю
степень самовластия, отсутствия всякой законности, произвол, осно­
ванный на страсти и сопровождаемый жестокостью”14. Такого же
мнения, по словам Головнина, придерживались Валуев, Долгоруков
и Горчаков, которые на заседаниях Государственного совета, Коми­
тета министров и Западного комитета неоднократно требовали,
чтобы “виновные наказывались по закону”. Головнин ставил Валу­
еву в особую заслугу “его противодействие жестокому самоуправст­
ву Муравьева в западных губерниях” и его споры в Западном коми­
тете со “страстными фанатиками, каковыми являлись военный ми­
нистр Милютин и министр государственных имуществ, необразован­
ный и упрямый, бывший флотский капитан Зеленый”15. Кроме того,
Головнин, как и Валуев, оставил специальные замечания на “Запис­
ки” Муравьева16. Основной целью, которой руководствовался Голо­
внин при написании этих замечаний, было желание оправдать дея­
тельность великого князя Константина Николаевича в Царстве
Польском и защитить его от “несправедливых нападок” виленского
генерал-губернатора, вызванных, по мнению Головнина, личной не­
навистью Муравьева к великому князю17.
Современники не раз отмечали, что еще до событий 1863 г. меж­
ду Муравьевым и великим князем Константином Николаевичем18
и А.А. Суворовым19 существовали враждебные отношения. Но не
личное нерасположение определило их позицию в отношении Поль­
ского восстания. Негативную реакцию Муравьева вызвала деятель­
ность великого князя Константина Николаевича в качестве намест­
ника Царства Польского. В письмах 1863 г. к А.А. Зеленому Мура­
вьев прямо заявил, что пока там находится наместником великий
князь, не только в Польше, но и в Литве еще долго будет продол­
жаться мятеж20. В воспоминаниях Муравьев обвинил Константина
Николаевича во вредном бездействии, уничтожившем всякую пра­
вительственную власть в Царстве Польском и позволившем поля­
кам надеяться на успех восстания. Более того, по утверждению Му­

13 Там же. К. 10. Ед. хр. 15. Л. 11.


14 Г о л о вн и н А.В. Записіси для немногих // ВИ. 1997. № 7. С. 115
15 Там же // ВИ. 1997. № 9. С. 126.
16 Свои замечания А.В. Головнин записал на широких полях одного из пол­
ных рукописных экземпляров “Записок” М.Н. Муравьева, полученного им от
М.И. Семевского в 1874 г. Эти замечания не были опубликованы и хранятся в
личном фонде А.В. Головнина (РГИА. Ф. 851, on. 1. Д. 79.)
17 РГИА. Ф. 851. On. 1. Д. 79. Л. 3 об., 6, 47 об., 85 об., 86, 127.
18 Там же. Л. 1 об., 86 об.
19 С икевич В.М. Два врага // ИВ. 1882. № 11. С. 422-430.
20 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 10. С. 181.

114
равьева, великий князь не только потворствовал мятежу, но и был
осведомлен о намерениях поляков возвести его на польский пре­
стол, а его жена, великая княгиня Александра Иосифовна, этому
проекту очень сочувствовала21. Свое отрицательное отношение к
великому князю Константину Николаевичу Муравьев открыто про­
демонстрировал, когда не встретил его на железной дороге 13 авгу­
ста 1863 г. В этот день великий князь останавливался в Вильне при
проезде из Варшавы в Петербург. В оправдание Муравьев сослался
на свое нездоровье, но главной причиной, прекрасно известной ок­
ружающим, было нежелание оказывать ему почести, положенные
царскому брату22. По словам Д.С. Арсеньева, состоявшего в это вре­
мя при великом князе Константине Николаевиче адъютантом, по­
следний был страшно оскорблен и полагал, что “если Муравьев поз­
волил себе такую выходку, так это было потому, что он был убеж­
ден в немилости к нему Государя”23.
Обвиняя Константина Николаевича в сочувствии проектам
польско-литовской автономии, Муравьев основывался на известном
инциденте сентября 1862 г., когда граф А. Замойский от имени жи­
телей Царства Польского попытался вручить великому князю наме­
стнику адрес с требованием национального правительства и восста­
новления границ 1772 г.24 Вместе с тем, говоря о планах возвести
Константина Николаевича на польский престол, уместно вспомнить
и другой проект, исходивший уже не от польской аристократии, а от
близкого великому князю человека - российского дипломата, посла
в Бельгии князя Н.А. Орлова25. В марте 1863 г. в доверительной пе­
реписке с наследником цесаревичем Николаем Александровичем
Орлов изложил свой взгляд на решение польского вопроса, предпо­
лагавший отделение Царства Польского от России в самостоятель­
ное государство “под монархией) Константина Николаевича”. Севе­
ро-Западному краю в этих проектах отводилась роль “разменной

21 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 65. Л. 2-3 об., 21 об.-22, 24.


22 Там же. Л. 54 об.-55 об.; см. также письмо М.Н. Муравьева князю
В.А. Долгорукову от 20 августа 1863 г. (ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 91. Л. 6-6 об.;
Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 10. С. 188-189).
23 Из записок адмирала Д.С. Арсеньева // РА. 1910. № 11. С. 413.
24 Великий князь Константин Николаевич предлагал подождать подачи ад­
реса и пи т ъ затем арестовать его инициаторов. Но Александр П запретил ему
принимать адрес и распорядился немедленно выслать графа А. Замойского в
Петербург. После встречи с императором Замойский уехал за границу (см.: Пе­
реписка Александра П с в. к. Константином Николаевичем за время пребыва­
ния его в должности наместника Царства Польского в 1862-1863 гг. // Дела и
дни. Пг„ 1922. Кн. 3. С. 78-79, 86-87, 93; Из дневника в. к. Константина Нико­
лаевича // КА. 1925. № 3 (10). С. 233-234; Спасовин В.Д. Собр. соч. Т. 10. СПб.,
1913. С. 299-310; Берг Н.В. Черты из жизни императора Александра П (Алек­
сандр П и граф А. Замойский) // ИВ. 1881. Т. 4. С. 869-872).
25 Об отношении Н.А. Орлова в 1863 г. к польскому вопросу см.: Феокти­
стов М.Е. За кулисами политики и литературы. М., 1991. С. 73.
115
монеты”, ценой которой Россия могла бы заключить военный союз
с независимой Польшей, направленный против Австрии. Выгоды от
такого союза должны были быть обоюдными. “Если наше прави­
тельство, - писал Орлов, - сказало бы новому Польскому прави­
тельству: я отдам вам Самогитию (Виленскую и Ковенскую губер­
нии), но пойдемте вместе на Австрию. Вы получите Краков и Гали­
цию до Сана, а я (т.е. Россия) возьму всю Восточную Галицию (древ­
нюю Червонную Русь), то будьте уверены, что поляки будут нашим
авангардом и с радостью признают наши права на Гродно, Минск и
Украину. Да и Гродно можно им отдать за нашу единоверную, род­
ную Червонную Русь, за которую еще сражался Ярослав Великий.
Вот задушевная тайная моя мысль. Сделать из поляков наших союз­
ников, отдать им все польское и России возвратить все русское...”26.
Таким образом, “заветный план” Орлова предполагал пересмотр
всей русской внешней политики и перекройку карты Восточной Ев­
ропы, включая раздел Галиции, Литвы и Белоруссии. Широкомас­
штабные геополитические прожекты князя Орлова не были секре­
том для Константина Николаевича. В начале декабря 1863 г. он
встречался с Орловым за границей и оставил об этом запись в днев­
нике. По словам великого князя, во время встречи “Орленок” сооб­
щил ему о своем стремлении сблизить с Россией Францию и “про
мысль его войны с Австрией, в которой мы бы получили Буковину
и Русскую часть Галиции, в замен чего бы создали сами независи­
мую Польшу, в которую назначили бы королем меня”27. Но, даже
если эти проекты и могли показаться ему привлекательными, вели-
кии князь Константин Николаевич отдавал себе отчет в их неосуще­
ствимости. Тем не менее, важно отметить, что в 1863 г. параллельно
с разработкой программы Муравьева в высших сферах звучали и
альтернативные предложения, направленные на решение польского
вопроса в Западном крае.
Отношение же самого Константина Николаевича к Муравьеву
было резко негативное, и для великого князя был неприемлем его
образ действий в Северо-Западном крае28. Несомненно также, что в
отношениях этих двух деятелей некоторую роль играла взаимная не­
приязнь. Но ради достижения поставленных целей Муравьев был
способен отодвинуть все личное в отношениях и был готов сотрудни­
чать со всеми, кто разделял его взгляды на политику правительства
в Западном крае. Примером тому могут служить его отношения с
Н.А. Милютиным. Как известно, они были противниками в вопросе
об условиях освобождения крестьян в 1861 г.29 Однако Польское вос­

26 Цит. по: Нифонтов А.С. Письма русского посла Н.А. Орлова 1859—
1865 гг. // Революционеры и либералы России. М., 1990. С. 229.
27 ГАРФ. Ф. 722. Оп. 1. Д. 1154. Л. 92 об.
28 Там же. Д. 124а. Л. 339.
29 Захарова Л.Г. Самодержавие и отмена крепостного права в России
1856-1861 гг. М„ 1984. С. 222-226.

116
стание 1863 г. сблизило их взгляды в отношении Царства Польского
и западных губерний. Первый шаг к сближению сделал Н.А. Милю­
тин. Перед отъездом в Царство Польское осенью 1863 г. ему было
необходимо согласовать свою программу действий с мероприятиями
главного начальника Северо-Западного края. Милютин опасался
встретить со стороны Муравьева прежнюю неприязнь, но, несмотря
на это, допускал возможность наладить с ним сотрудничество. С этой
целью он обратился к министру государственных имуществ А.А. Зе­
леному, который в свое время служил при Муравьеве товарищем ми­
нистра и продолжал поддерживать с ним дружеские отношения30.
Современники характеризовали А.А. Зеленого как человека консер­
вативных убеждений и верного сторонника Муравьева. Он имел без­
граничное доверие к безошибочности взглядов своего бывшего па­
трона, сохранял по отношению к нему подчиненное положение и да­
же действовал согласно его указаниям. Через Зеленого Муравьев уз­
навал, что говорится и делается в высших кругах Петербурга31. Ви­
димо, для виленского генерал-губернатора Зеленый был именно тем
неофициальным “контактом”, с помощью которого он мог влиять на
мнение царя, “зондировать почву” в Петербурге, добиваться положи­
тельных решений по своим проектам в Западном комитете и т.д.
Н.А. Милютин попросил А.А. Зеленого быть посредником в на­
лаживании отношений с М.Н. Муравьевым, подчеркивая, что “вви­
ду общего дела и общего врага” прошлые столкновения должны за­
быться32. Обращение Милютина встретило полное понимание со
стороны Муравьева. В письме Милютину 25 сентября 1863 г. он вы­
разил готовность сотрудничать в устройстве крестьян, поскольку
эта мера должна способствовать утверждению владычества России
в Царстве Польском и, особенно, в западных губерниях33. В тот же
день, 25 сентября 1863 г., Муравьев написал письмо Зеленому, в ко­
тором отмечал: “Я удивляюсь, что Н.А. Милютин так мало понима­
ет меня, что мог думать, что я, по причине личности, не буду ему со­
действовать в устройстве столь необходимого для России дела твер­
дого обеспечения быта сельского населения в Царстве Польском и
Западном крае нашем”34.

30 РГИА. Ф. 869. On. 1. Д. 1144. Л. 71.


31 РГИА. Ф. 851. On. 1. Д. 79. Л. 11; Бутковский Я.Н. Из моих воспомина­
ний... // ИВ. 1883. № 10. С. 80-81; Одоевский В.Ф. Текущая хроника и особые про­
исшествия: Дневник 1859-1869 гг. // Литературное наследство. Т. 22-24. М., 1935.
С 218
32 РГИА. Ф. 869. On. 1. Д. 1144. Л. 71-71 об.
33 Там же. Л. 73; Из переписки по освобождению крестьян Северо-Запад­
ного края / Публ. А.И. Миловидова // PC. 1904. № 8. С. 374-375. Письмо
М.Н. Муравьева 25 сентября 1863 г. было также опубликовано на французском
языке (см: Leroy-Beaulieu A. Un homme d’état russe (Nicolas Milutine) Paris, 1884.
P. 202-204; см. также письмо М.Н. Муравьева Д.А. Милютину 17 ноября 1863 г.
(ОР РГБ. Ф. 169. К. 70. Ед. хр. 47. Л. 4 о б .- 5)).
34 Письма М.Н. Муравьева А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 10. С. 190.

117
Николай Алексеевич М и л ю т и н

Осенью 1863 г. состоялось несколько встреч М.Н. Муравьева и


А.А. Зеленого с Н.А. Милютиным и его близкими сотрудниками -
князем В.А. Черкасским и Ю.Ф. Самариным, на которых были оп­
ределены точки соприкосновения в их взглядах. Во время этих бесед
виленский генерал-губернатор, вероятно, попытался сгладить бы­
лые разногласия в крестьянском вопросе. По возвращении в Петер­
бург Николай Алексеевич рассказывал М.А. Милютиной, что Му­
равьев “каялся в прошедшем” и говорил ему: “Что делать? Созна­
юсь, правда (подчеркнуто в ркп. - А .К .) на вашей стороне была”35.
Отношение к Муравьеву Н.А. Милютин выразил в письме к брату,
Д.А. Милютину, 13 октября 1863 г.: “Муравьев понял очень ясно,
что стычки с шайками не разрешают вопроса, что надо побороть и

35 РГИА. Ф. 869. Оп. 1. Д. 1144. Л. 80.

118
разрушить местную революционную организацию... Для этого он
противопоставил свою военно-гражданскую организацию, для этого
он поднимает народ и подкашивает денежные источники револю­
ции. Он меня истинно порадовал ясностью взгляда и даже ясностью
речей в этом вопросе, что, впрочем, не мешает ему во всех других
общих вопросах отличаться по-прежнему крайней шаткостью поня­
тий и речей. Дело в том, что он попал на настоящее свое призвание
и до поры до времени - приносит несомненную пользу...”36. Интерес­
но отметить, что схожее впечатление от встреч с М.Н. Муравьевым
осталось и у близкого сотрудника Н.А. Милютина князя В.А. Чер­
касского. В письме 13 октября 1863 г. он писал жене из Варшавы:
“Не могу сказать, чтобы сближение с М.Н. Муравьевым рассеяло
или даже хоть сколько-нибудь ослабило мое прежнее мнение об его
нравственном характере; но не могу не сказать, что он много выиг­
рал в моих глазах в других отношениях: не говорю о несомненной и
огромной услуге, им оказанной России тем, что первый он осмелил­
ся отнестись прямо и смело к польскому элементу и ко всем жалким
и преступным его проявлениям. Этого гражданского мужества до
него никто из высших наших сановников и увы! даже слишком мно­
гие из нашего земства не имели и, к сожалению, доныне не имеют...
Но должно признать, что как местный администратор Литовского
края в эту минуту решительной борьбы, или лучше как усмиритель
мятежа, он оказался человеком едва ли заменимым, с твердой силой,
с ясным умом и знанием дела. Россия должна быть ему благодарна
и может многое простить в возмездие за это”37.
Совершенно по другой схеме развивались отношения М.Н. Му­
равьева с П.А. Валуевым, который, будучи в 1859 г. назначен дирек­
тором Ш Департамента Министерства государственных имуществ,
являлся одно время ближайшим помощником Муравьева. Со време­
нем в их отношениях происходило все большее охлаждение, обус­
ловленное как расхождениями во взглядах38, так и стремительным
карьерным ростом бывшего подчиненного. Дневник Валуева свиде­
тельствует, что начальный период управления Муравьева вызывал
одобрение министра внутренних дел39. Но уже осенью 1863 г. наме­
тились существенные разногласия. Видимо, причиной этому послу­
жили в первую очередь мероприятия виленского генерал-губерна­
тора по крестьянскому вопросу. Как отмечалось выше, Валуев вы­
ступал против распространения обязательного выкупа на Могилев­

36 Там же. Л. 84-84 об. Это же письмо цитируется в воспоминаниях Д.А. Ми­
лютина (см.: Милютин Д.А. Воспоминания: 1863—1864. С. 307-308).
37 Из переписки князя В.А. Черкасского и Н.А. Милютина по польским де­
лам // Славянское обозрение. 1892. № 1. С. 55-56.
38 Зайончковский П А . П.А. Валуев (биографический очерк) // Дневник
П.А. Валуева... Т. 1. С. 22, 27-30.
39 Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 221, 226-227.

119
скую и Витебскую губернии и отрицательно относился к распоряже­
ниям Муравьева о наделении землей обезземеленных крестьян.
Упоминания об этом можно найти и в дневнике Валуева40, что про­
тиворечит его версии о единомыслии в правительственном аппара­
те. Вот как сам Валуев определял момент, когда изменилось его от­
ношение к управлению Муравьева: “Пока он подавлял мятеж, он
действовал правильно, и ему можно было охотно содействовать.
Когда он с мятежом справился и начал пересоздавать край, законо­
дательствуя и распоряжаясь по своему благоусмотрению, соглаше­
ние с ним и содействие ему сделались большей частью невозможны­
ми. Наши отношения, сначала благоприятные, омрачились”41. В на­
чале декабря 1863 г. Валуев уже искал повод “начать войну против
безрассудных распоряжений ген[ерала] Муравьева”42. Окончатель­
но проставляются акценты в их отношениях в начале 1864 г., когда
Валуев явно перешел в лагерь врагов Муравьева. Если в 1863 г.
он негативно оценивал деятельность великого князя Константина
Николаевича на посту наместника Царства Польского43, то в апреле
1864 г. он уже хотел быть с великим князем “в хороших отношени­
ях”44. Их полуторачасовая беседа 25 апреля 1864 г. выявила единоду­
шие взглядов в отношении Муравьева. Валуев записал в дневнике:
“Вел[икий] князь расспрашивал меня о крестьянском деле, о зем­
ских учреждениях и о делах литовских. О сих последних и о генера­
ле] Муравьеве он отзывается по-нашему”45. Подобным образом о
Валуеве писал в дневнике и великий князь: “Насчет муравьевщины
он того же мнения, что и Суворов, но говорит хладнокровнее и тол­
ковее”, а мнение князя А. А. Суворова Константин Николаевич при­
знавал “совершенно справедливым”46. С другой стороны, разногла­
сия между Валуевым и Муравьевым заставили этого последнего ис­
кать осенью 1863 г. союза с Н.А. Милютиным.
Таким образом, наиболее последовательным противником
М.Н. Муравьева в правительственных “верхах” был П.А. Валуев,
пытавшийся сам влиять на формирование правительственного кур­
са в Западном крае. Конфликт между ними определился не в мае-
июне 1863 г., когда начались казни и репрессии, а осенью 1863 г. -
весной 1864 г., т.е. после подавления восстания, когда последовали
более глубокие преобразования края. В этом противоборстве доми­
нировало не соперничество личностей, а столкновение концепций.
Валуев был автором важного документа программного характера,

40 Там же. С. 250, 253.


41 Там же. С. 351.
42 Там же. С. 259.
43 Там же. С. 209, 211, 228, 231, 243-245.
44 ГАРФ. Ф. 722. Оп. 1. Д. 124а. Л. 340.
45 Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 280.
46 ГАРФ. Ф. 722. Оп. 1. Д. 124а. Л. 343, 346.

120
содержавшего цельное представление об образе действий прави­
тельства на западных окраинах. 12 декабря 1862 г. Валуев по жела­
нию Александра П представил всеподданнейшую записку о мерах,
необходимых для сближения западных губерний с Россией47. Эта за­
писка вошла в качестве дополнительных соображений к составлен­
ному в Министерстве внутренних дел “Очерку общего хода дел в
Западном крае с начала 1861 г. по конец 1862 г.” и обсуждалась в З а­
падном комитете 27 и 31 декабря 1862 г.48 В это время Александр П
находился в Москве и встречался с депутациями от разных сословий.
В обращенных к ним речах царь высказал мысль о том, что дворян­
ство должно и впредь оставаться лучшей опорой престола, а кресть­
янство, получившее волю от верховной власти, обязано точно ис­
полнять повинности и не ожидать никаких новых льгот49. В унисон
звучали рассуждения Валуева о том, какими способами правительст­
ву необходимо привлечь к себе польское дворянство Западного
края, чтобы сделать его, наравне с дворянством русским, верным оп­
лотом власти. Одним из самых важных положений записки минист­
ра было утверждение, что, хотя большинство населения западных
губерний принадлежит к русской народности и православному веро­
исповеданию, но, несмотря на это, главенствующую роль там, в си­
лу своей большей образованности и материальной обеспеченности,
играет “польский элемент”, который невозможно удалить из края
методами устрашения или насильственно, например, переселив всех
польских помещиков в Царство Польское. Следовательно, “прави­
тельственные меры могут быть направляемы только к тому, что ос­
лабить этот элемент и затем примирить его с понятием о его нераз­
рывной связи с Россией”50. Для такого примирения правительству
следовало привлекать к себе высшие слои населения, польских дво­
рян и помещиков, предоставлять некоторые права, например, вызы­
вать наиболее влиятельных из них в Петербург. Но одновременно
правительство должно было проводить в крае политику “разделе­
ния”, поддерживая “осторожной рукой взаимное нерасположение
крестьян и помещиков”, т.е. удовлетворяя также интересы крестьян,
например, ввести обязательный выкуп51.
В записке Валуев также высказывался за продолжение органи­
зации в крае народных школ для крестьян, за предоставление право­

47 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 185.


48 Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 198,199, 345; РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 12;
Записка П.А. Валуева и “Очерк общего хода дел” были опубликованы А.В. Бе­
лецким, но без указания, что эти документы связаны с деятельностью Западно­
го комитета (см.: Сборник документов музея графа М.Н. Муравьева / Сост.
А.В. Белецкий. Вильна, 1906. С. 7-23).
49 Татищев С.С. Император Александр П. Его жизнь и царствование. М.,
1996. Кн. 1. С. 448-450.
50 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 185. Л. 6.
51 Там же. Л. 4-5 об., 7 об., 10, 12.

121
славному духовенству права некоторого участия в управлении таки­
ми школами и т.п.52, вместе с тем, он указывал, что “тщательно пре­
граждая пути к распространению польского языка и католицизма в
народных массах, нельзя стеснять ни того, ни другого в высших сло­
ях населения, потому что в этих слоях эти элементы насильственно
подавлены быть не могут. С той точки зрения желательно предоста­
вить употреблению польского языка, его изучению и преподаванию
надлежащий простор в качестве языка неофициального и указать на
возможность восстановления Виленского университета”53.
При обсуждении записки в Западном комитете против предло­
жений Валуева выступил князь П.П. Гагарин. В частности, он был
против идеи вызывать в Петербург влиятельных лиц из западных гу­
берний. Свое мнение он аргументировал тем, что, ввиду все более
разгорающихся мятежных настроений среди местного дворянства,
невозможно привлекать к сотрудничеству “преступных подданных”,
иначе будет подорван нравственный авторитет правительства54.
Программная записка Валуева хотя и была одобрена императо­
ром и стала предметом рассмотрения в Западном комитете, но в ос­
новном осталась на бумаге, и лишь немногие ее положения были во­
площены в жизнь. Исключениями в ряду неосуществленных предло­
жений министра внутренних дел были указ 1 марта 1863 г. об обяза­
тельном выкупе крестьянских наделов в Литве и Западной Белорус­
сии и решение правительства увеличить содержание православного
духовенства в Западном крае55. Другой существенной мерой, реали­
зованной на практике, был вызов в Петербург влиятельных урожен­
цев Западного края. Еще осенью 1861 г. Валуев неоднократно встре­
чался и консультировался с губернскими предводителями дворянст­
ва: виленским - А.Ф. Домейко, минским - А.Д. Лаппо и гроднен­
ским - графом В.М. Старжинским56.
Наиболее заметную роль в контактах министра внутренних дел
с консервативно настроенным дворянством Северо-Западного края
в 1861-1862 гг. сыграл честолюбивый и амбициозный граф Виктор
Старжинский57. Еще в марте 1861 г., стремясь быть посредником

52 Там же. Л. 8-8 об.


53 Там же. Л. 12.
54 РГИА. Ф. 1267. On. 1. Д. 12. Л. 135, 151.
55 Зайончковский П А . Проведение в жизнь... С. 365-372; Римский С.В.
Конфессиональная политика России в Западном крае и Прибалтике XIX столе­
тия // ВИ. 1998. № 3. С. 34-37.
56 Дневник П.А. Валуева... T. 1. С. 108,111,119; см. также: письмо минско­
го губернского предводителя дворянства А.Д. Лаппо П.А. Валуеву 7 сентября
1861 г. о причинах недовольства польского населения Минской губернии (Рево­
люционный подъем в Литве и Белоруссии в 1861 и 1862 гг.: Материалы и доку­
менты. М., 1964. С. 532-535).
57 Польские имена и фамилии употребляются здесь в той транскрипции, ка­
кая использовалась в русском официальном делопроизводстве третьей четвер­
ти XIX в.

122
между официальным Петербургом и благонамеренной Литвой,
Старжинский58 передал П.А. Валуеву и Д.А. Милютину записку,
в которой критично оценивал все начинания властей в крае. В этой
записке он утверждал, что проводимая ранее политика принуждения
могла принести лишь сиюминутные результаты, но, чтобы добиться
прочных связей между центром империи и ее окраинами, следовало
предоставить жителям Западного края определенную самостоятель­
ность, особенно в сфере просвещения и общественной жизни. Одна­
ко в тот момент ни Валуев, ни Милютин никак не отреагировали на
заявление Старжинского. В конце августа он вновь напомнил о себе,
отправив Валуеву письмо, в котором указывал, с одной стороны, на
многочисленные ошибки в действиях местной администрации, а с
другой, - на пожелания польского дворянства Северо-Западного
края. Пункты программы Старжинского включали предоставление
Литве автономии59, восстановление польского университета в Виль-
не, предоставление свободы совести, прав для польского языка в ме­
стном судопроизводстве и просвещении, учреждение независимого
верховного суда, а также созыв представительных учреждений с
участием уроженцев края. Это, по словам Валуева, “замечательное”
письмо стало поводом для вызова гродненского предводителя в Пе­
тербург60, где ему была предоставлена возможность высказать свои
взгляды высшим сановникам и самому императору.
В конце 1861 г. или в начале 1862 г. с помощью Валуева В. Стар­
жинский получил аудиенцию у Александра П. Но император был на­
строен более скептически, чем его министр, и, когда Старжинский
попытался завести речь о “желаниях края, который в продолжение
пяти веков был связан с Польшей и сохранил о ней самую благодар­
ную память”, Александр П попросил его не забывать, что Литва уже
давно включена в состав России. Возможно, под впечатлением этой
аудиенции Старжинский написал и опубликовал в феврале 1862 г.
в Кракове так называемую “Записку о потребностях Литвы”,
на страницах которой еще раз сформулировал свои предложения,

58 О биографии В. Старжинского до 1861 г. см.: Муравьев М.Н. Записки... //


PC. 1882. № 11. С. 411-412; Павлов А.С. В.И. Назимов... С. 31-34.
59 Согласно Валуеву, Старжинский заявил, что край желает “быть присое­
диненным к империи и к королевству, как ранее он был присоединен к одному
королевству” (см.: Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 111). Некоторая двусмыслен­
ность этой фразы дает возможность толковать предложения Старжинского и
как желание административно присоединить Литву к Царству Польскому в рам­
ках Российской империи (ср.: Staliunas D. Litewcy biali i wladze carskie przed pow-
staniem styczniowym: mi^dzy konfrontacjq a kompromisem // Przeglqd Historyczny.
Warszawa, 1998. T. LXXXIX, z. 3. S. 389; Szpoper D. Pomi^dzy caratem a snem о
Rzeczypospolitej. Mysl polityczna i dzialalnoSc konserwatystdw polskich w gubemiach
zachodnich Cesarstwa Rosyjskiego w latach 1855-1862. Gdansk, 2003. S. 104.
FajnhauzD. 1863: Litwa i Bialorul Warszawa, 1999. S. 89.
60 Дневник П.А. Валуева... T. 1. С. 111.

123
в целом отражавшие требования умеренных кругов польского дво­
рянства края. В частности, он добивался создания в Вильне специ­
альной комиссии, в состав которой вошли бы как правительствен­
ные чиновники, так и представители местного дворянства, и в ком­
петенции которой было бы решение вопроса о восстановлении в Се­
веро-Западном крае Литовского статута. Старжинский полагал, что
выполнение его программы будет способствовать установлению
“братского согласия” между русскими и поляками, только на основе
которого “Россия будет в состоянии достигнуть действительного мо­
гущества и развития”61.
В ноябре 1862 г. П.А. Валуев пригласил графа В. Старжинского
поехать вместе с ним в Москву - на съезд предводителей дворянст­
ва, по случаю пребывания там Александра П. Во время высочайшей
аудиенции, которая имела место 20 или 21 ноября 1862 г., Старжин­
ский постарался убедить собеседника в существовании в западных
губерниях консервативного “крыла” поместного дворянства, наст­
роенного лояльно по отношению к самодержавию и недоверчиво -
к радикальным направлениям в польской политической мысли. Че­
рез князя В.А. Долгорукова В. Старжинский также представил ца­
рю особую записку о положении Западного края. В этой “москов­
ской петиции” гродненского предводителя были обозначены преде­
лы, до которых готово было дойти умеренное дворянство края в
своем стремлении к компромиссу с властью, а также заявлены те ус­
ловия, предъявляемые русскому правительству, без которых этот
компромисс был невозможен. Старжинский декларативно разделял
точку зрения правительства о необходимости для Польши отказать­
ся от претензий на “литовские провинции” и об их неотъемлемой
принадлежности Российской империи. Признавал он также, что не­
возможно ожидать предоставления Западному краю более либе­
ральных политических институтов, чем те, которыми пользовались
внутренние губернии России. Однако, полагал он, было немыслимо
привязать “политический народ” западных губерний к трону и пра­
вящей династии, если не создать для него возможности развиваться
на основе собственной правовой культуры, традиций и свободного
использования польского языка. По мнению Старжинского, реше­
ние польского вопроса в “литовских провинциях” было возможно
лишь при участии двух сторон - русского правительства и польско­
го дворянства, поэтому он предлагал правительству начать целый
цикл консультаций с влиятельными в крае лицами, а также назна­
чать местных уроженцев на все основные посты в администрации
края. На западных окраинах империи правительству следовало вер­
нуться к учреждениям, обещанным в свое время императором Алек­
сандром I, но с учетом современных условий пореформенной Рос-

61 5грорег О. Роші^гу саШ ет... Б. 108-110; Рщпііаиг£>. 1863: Шѵѵа і ВіаТоті


Б. 88.

124
сии. Указывая на опыт Речи Посполитой и на ее модель дуалистиче­
ского государства, Старжинский ходатайствовал об “администра­
тивной унии” Северо-Западного края с Царством Польским, т.е. с
“провинцией”, где одновременно и признается власть царя, и “допу­
скается существование польского элемента”62.
Предложения В. Старжинского напрямую соотносились с про­
граммой реформ, намечавшихся в Царстве Польском маркизом
А. Велепольским. Ценой фактического отказа Польши от “забран­
ных земель” Велепольский стремился к восстановлению существо­
вавшей до 1830 г. административной автономии Царства. Однако,
как отмечает современный исследователь Г. Глембоцкий, програм­
ма “примирения” Велепольского не означала автоматического отка­
за от какой-либо формы автономии для Западного края, который в
перспективе все более бы тяготел к такому сильному “центру”, ка­
ким должно было стать административно самостоятельное Царство
Польское63. Не означала эта программа и отказа от желания сохра­
нить самоидентификацию поляков, как народа, проживавшего на
своей исторической (но не этнической) территории, что в будущем
не исключало для них возможности добиваться реставрации Речи
Посполитой.
Александр II прочитал записку гродненского предводителя с
большим вниманием, хотя далеко не все взгляды, выраженные в
этом заявлении, он разделял. Тем не мене, он одобрил в принципе
мысль о возвращении к институтам, обещанным Александром I, и о
необходимости постоянных совещаний с представителями дворянст­
ва западных губерний64. Интерес императора к предложениям Стар­
жинского проявился и в том, что он распорядился ознакомиться с
ними новому киевскому генерал-губернатору Н.Н. Анненкову65.
Из Москвы Старжинский сразу поехал в Варшаву с поручением им­
ператора представить свою записку также наместнику Царства
Польского66. Великий князь Константин Николаевич, вероятно,
был готов поддержать программу Старжинского. В письме к Алек­
сандру II он подчеркивал ее реалистичность, связывая предоставле­
ние автономии литовским губерниям с развитием в Российской им­
перии земских учреждений67.
Желание ввести в России начала общественного представитель­
ства сближало, несмотря на все их различия, программы В. Стар­
жинского и П.А. Валуева. Представительные институты рассмат­
ривались в качестве новых начал, на основе которых должно было

62 Szpoper D. PomiQdzy caratem... S. 542-549.


63 Шфоскі H. Fatalna sprawa: Kwestia polska w rosyjskiej mysli politycznej
(1856-1866). Kraków, 2000. S. 213.
64 Szpoper D. PomÌQdzy caratem... S. 549.
65 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. On. 37: 1862 г. Д. 459. JI. 27 об.
66 М и лю т и н Д.А. Воспоминания. 1860-1862. С. 406.
67 Szpoper D. PomiQdzy caratem... S. 543.

125
Петр Александрович Валуев

происходить еще более крепкое сплочение всех частей Российской


империи. Приглашение влиятельных лиц из Западного края в Пе­
тербург для консультаций министр внутренних дел считал важным
шагом в этом направлении. Разрабатываемый Валуевым в тот же
период проект реорганизации Государственного совета предпола­
гал привлечение к его законодательным работам “временных со­
ветников, взятых из различных провинций империи”. Тем самым,
по мысли Валуева, центр тяжести в решении проблем сепаратизма
был бы перенесен с окраин империи в столицу, где “Вильно и Ки­
ев” оказались бы поставлены в один ряд “с Ригой, Москвой и Ир­
кутском”68.

68 Предложения и проекты П.А. Валуева по вопросам внутренней полити­


ки (1862-1866 гг.) / Публ. В.В. Гармизы // ИА. 1958. № 1. С. 143.

126
Обращает на себя внимание также далеко не случайное совпаде­
ние по времени подачи императору двух записок - Валуева и Стар­
шинского - в конце 1862 г. Многие современники ждали от нового
1863 г. окончательной развязки польского вопроса. Ожидание гряду­
щих перемен и их неопределенность наложили свой отпечаток на со­
бытия последних месяцев 1862 г., оказавшиеся заключительной по­
пыткой поиска компромисса. В этот период и Александр П, и наибо­
лее склонные к “примирению” представители консервативного дво­
рянства Западного края в равной мере находились под властью внут­
ренних противоречий. Часть этого дворянства, объединившись во­
круг конспиративной организации “белых” и испытывая постоянное
давление со стороны польской эмиграции, одновременно пыталась
сохранить хотя бы видимость лояльности самодержавию69. Импера­
тор и его советники, в свою очередь, колебались между требованием
жестких решений и готовностью пойти на уступки польскому дво­
рянству. По свидетельству Д.А. Милютина, Александр П “огорчался
неблагодарностью, с которой поляки принимали все оказываемые
им услуги и даруемые льготы; под впечатлением этих чувств явля­
лось у него требование строгих репрессивных мер... С другой же сто­
роны, его мягкое сердце и природное благодушие склоняли его к ме­
рам кротким, примирительным, внушали ему желание испробовать
все средства к установлению доброго согласия между Россией и
Польшей...”70. Под влиянием негодования на “дерзкие выходки” по­
ляков Александр П в декабре 1862 г. отметил на записке Н.В. Мезен-
цова с предложениями перечислить дворян западных губерний в дво­
рянские списки Царства Польского и обязать их в течение опреде­
ленного срока продать свои имения: “Может быть, придется в край­
нем случае прибегнуть к этой крутой мере”71. Но в то же время он
еще прислушивался к тому, что ему говорили поляки.
П.А. Валуев, представляя императору в декабре 1862 г. собст­
венную программную записку, убеждал Александра П сделать окон­
чательный выбор в пользу политики “примирения”. При этом ми­
нистр подкреплял свои предложения апелляцией к общественному
мнению Западного края, выразителем которого был граф Старжин-
ский, а также хотел продемонстрировать желание местного поль­
ского дворянства конструктивно сотрудничать с правительством.
Старжинский представлялся Валуеву влиятельным в своем крае ли­
цом, “которому крепко хочется сделаться литовским Велеполь-
ским”72, и который будет пропагандировать и проводить правиль­
ную, с точки зрения правительства, политику. В письме к виленско­

69 БгрорегЭ. Роті^ску саШ ет... Б. 518-521; Ра]пкат £). 1863: Ькѵѵа і Віаіогиі
Б. 94.
70 Милютин Д Л . Воспоминания. 1860-1862. С. 323.
71 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Он. 37: 1862 г. Д. 459. Л. 29 об.
72 Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 168.

127
му генерал-губернатору В.И. Назимову 17 января 1863 г. П.А. Валу­
ев характеризовал В. Старжинского следующим образом: “Он в ду­
ше поляк, но не верит безусловно в успех польских замыслов в Лит­
ве и на счет Литвы, и поэтому старается сохранить связи в обоих ла­
герях... Он служил в русском войске, знает русский язык, знает рус­
ских лучше, чем большинство загрубелых в ненависти к нам его со­
отечественников, и потому ближе к повороту в нашу сторону... чем
это загрубелое большинство. Вот почему, доколе обстоятельства не
представляли достаточного к тому повода, я считаю крутой разрыв
с ним более вредным, чем полезным. Подобные личности всегда
пользуются известной долей влияния, а доколе сохраняется возмож­
ность употребить это влияние... в свою пользу, не следует им прене­
брегать”73.
Однако Валуев переоценивал степень влияния правительства на
таких людей, как Старжинский. Напротив, это Старжинский стре­
мился использовать поручения властей для официального прикры­
тия своего участия в конспиративной деятельности “белых”. Веро­
ятно, именно так произошло в августе 1862 г., когда он приехал в
Париж с поручением от великого князя Константина Николаевича и
маркиза А. Велепольского попытаться наладить контакты с полити­
ческими эмигрантами, сгруппировавшимися вокруг князя В. Чарто-
рыйского. Но, как сообщали агенты Ш Отделения, за официальной
целью этой поездки скрывалось и другое задание - согласовать план
действий между польской эмиграцией и дворянством западных гу­
берний во время предстоявших осенью 1862 г. дворянских съездов.
Виленский генерал-губернатор В.И. Назимов, с беспокойством сле­
дивший за “беспрестанными разъездами” Старжинского “по всем
пунктам между Варшавой, Гродно, Вильно и Петербургом”, был за­
ранее проинформирован о плане польского дворянства представить
всеподданнейшие адреса во всех западных губерниях и своевремен­
но пресек эти попытки74. Тем не менее, гродненский предводитель
продолжал пользоваться доверием в Петербурге и успешно играл на
трениях между виленским генерал-губернатором и министром внут­
ренних дел. Как это видно на примере графа Старжинского, поль­
ское дворянство пыталось извлечь выгоду из покровительства офи­
циального Петербурга в противостоянии с местной администрацией,
распоряжения которой шли в разрез с их интересами75.
В этом плане показательно демонстративное отношение графа
В. Старжинского к гродненскому губернатору И.В. Галлеру. После

73 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 441. Л. 9об.-10.


74 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 37: 1862 г. Д. 407. Л. 2, 7-7 об.; Д. 501. Л. 1-2;
Смирнов А.Ф. Востание 1863 года... С. 78-79; Szpoper D. Pomiędzy caratem...
S. 517.
75 См.: Павлов A.C. В.И. Назимов... C. 24-25, 67; Никотин И.А. Из запи­
сок // PC. 1902. № 10. C. 77-79; Fajnhauz D. 1863: Litwa i Bialoruš. Op. cit. S. 89.

128
его назначения губернатором в марте 1862 г. Стражинский во всеус­
лышание заявлял, что “своим влиянием он достигнет того, что но­
вый начальник губернии не долго останется на своем месте”76. Пуб­
личное неуважение к Галлеру проявлялось даже в том, что Стар-
жинский позволял себе являться к губернатору по делам службы
“в партикулярных, пестрых, неприличных костюмах”, чем шокиро­
вал местное общество77. Нового губернатора не пригласили на тор­
жественный обед по случаю отъезда бывшего гродненского вице-
губернатора князя Ю.А. Оболенского. На этом обеде граф Стар-
жинский произнес речь, заявив, что польское дворянство края, хотя
и находится в угнетении, но не питает ненависти к соседнему родст­
венному народу (т.е. русским) и умеет “различать справедливых от
несправедливых”78. И.В. Галлера, видимо, причислили к “несправед­
ливым”. По общему мнению, во время его управления канцелярией
виленского генерал-губернатора политические проступки преследо­
вались “слишком строго”. В Гродно Галлер удалил от должности
правителя губернаторской канцелярии, который, по слухам, выда­
вал полякам канцелярские тайны79. Губернатор также прекратил
переписку на польском языке в официальных сношениях мировых
посредников и решительно отказался вводить уставные грамоты
при содействии земской полиции и военных команд с примкнутыми
штыками и заряженными ружьями, хотя его об этом просили поль­
ские помещики80.
В Петербург посыпались жалобы на действия И.В. Галлера, и
ему приходилось оправдываться перед министром внутренних дел
П.А. Валуевым в неприменении против крестьян силовых методов81.
Но жалобы помещиков с мест грозили гродненскому губернатору не
такими существенными неприятностями, какие могло ему принести
официальное осуждение со стороны наместника Царства Польского
великого князя Константина Николаевича. В письме Валуеву 26 де­
кабря 1862 г. Константин Николаевич прямо обвинил Галлера в пре­
ступном попустительстве революционной пропаганде, выражав­
шемся главным образом в том, что “явное уклонение крестьян от ис­
полнения Положения 19 февраля” часто оставлялось губернским на­
чальством безнаказанным. К весне 1863 г. великий князь опасался
повторения в Гродненской губернии “бедственных галицийских со­
бытий”, иными словами, крестьянского бунта, спровоцированного
администрацией. В конце письма к министру внутренних дел Кон­
стантин Николаевич прибавлял: “Все эти сведения подтвердил мне...

76 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 441. Л. 3.


77 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 36: 1861 г. Д. 303, ч. 1. Л. 457.
78 ОР РНБ. Ф. 629. Ед. хр. 367. Л. 1об.-2.
79 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 36: 1861 г. Д. 303, ч. 1. Л. 454.
80 Там же. Л. 454 об.^155; РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 441. Л. 1 об.
81 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 121. Л. 116 о б .-118.

5. Комзолова А .А . 129
граф Старжинский, с которым я, вследствие вашей рекомендации,
близко познакомился и которого я, так же как и вы, считаю за чело­
века весьма умного, дельного и благонамеренного”82. В дневнике
Константина Николаевича за декабрь 1862 г. и февраль 1863 г.83 за­
фиксировано несколько встреч с графом В. Старжинским. Напри­
мер, 11 декабря он записал: “Длинный разговор с Виктором Стар­
жинским про Литву и Польшу. Был очень откровенен, и мы оста­
лись очень довольны друг другом”. Запись 21 декабря: “Со Стар­
жинским толковал про невкусное положение крестьянского дела в
Гродненской губернии”84. П.А. Валуев 28 декабря 1862 г. доложил
это письмо наместника Царства Польского императору “с нужными
пояснениями”85.
Как известно, в начале 1863 г. в Северо-Западном крае действи­
тельно произошли “бедственные события”, хотя и не повторившие
Галицию 1846 г. Причастен к ним оказался и граф В. Старжинский.
В январе 1863 г. Старжинский в сопровождении гродненского уезд­
ного предводителя дворянства князя Любецкого явился к И.В. Гал­
леру и выразил протест против действий властей. Непосредствен­
ным поводом к протесту послужило то, что главный начальник края
В.И. Назимов запретил устраивать польским дворянам “сборища”
в г. Гродно и велел оставаться в их имениях. За неделю до этого в го­
род со всей губернии съехалось около 50-ти помещиков, и они уст­
раивали собрания до глубокой ночи в домах предводителей дворян­
ства - графа Старжинского и князя Любецкого. Протестуя, Стар­
жинский объявил Галлеру, что “если помещикам нельзя будет при­
езжать в город, то им не остается более, как раздавать крестьянам
бесплатно земли, чтобы привлечь их на свою сторону”86.
В начале марта 1863 г., после принятия правительственного ука­
за 1 марта 1863 г. об обязательном выкупе крестьянских наделов в
Северо-Западном крае, граф В. Старжинский подал в отставку, за­
явив, что его дальнейшая служба в должности предводителя дворян­
ства не принесет пользы и не согласуется “с личным достоинством
поляка”. 16 марта 1863 г. он разослал ко всем уездным предводите­
лям дворянства и мировым посредникам Гродненской губернии цир­
кулярное письмо87, в котором призвал их последовать его примеру и
“дозволил себе порицать установленный в западных губерниях об­
раз правления и оскорблять правительство”, “обвиняя его в система­

82 Революционный подъем... № 253. С. 483-484.


83 ГАРФ. Ф. 722. Оп. 1. Д. 1154. Л. 16.
84 Из дневника в[еликого] к[нязя] Константина Николаевича//К А . 1925.
№ 3 (10). С. 243, 244.
85 Революционный подъем ... № 253. С. 484.
86 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 121. Л. 129 об.-130.
87 Это циркулярное письмо было опубликовано С.А. Райковским (РВ. 1869.
№ Ю. С. 526-527).

130
тическом задержании внутреннего развития Литвы, в оскорблении
польского элемента в Литве и в стремлении вызвать в стране соци­
альный переворот”88. Впоследствии Старжинский объяснил Вилен­
ской следственной комиссии по политическим делам, что под “соци­
альным переворотом” он подразумевал “социальный переворот по
крестьянским делам, угрожавший помещикам крайней нищетой и
уже до некоторой степени сбывшийся”89. Это циркулярное письмо
было опубликовано за границей и послужило главным обвинитель­
ным документом против Старжинского.
Местные власти, в том числе виленский генерал-губернатор,
гродненский губернатор, жандармский штаб-офицер Гродненской
губернии, еще ранее выражали обеспокоенность деятельностью
Старжинского90, но циркулярное письмо 16 марта стало последней
каплей. Согласно “Запискам” М.Н. Муравьева, В.И. Назимов счел
последний поступок В. Старжинского противозаконным и “ходатай­
ствовал о том, чтобы подвергнуть его законной ответственности, но
министр внутренних дел под разными предлогами оттягивал дело, не
давая никакого ответа”91, и лишь приезд в край Муравьева изменил
это положение. По распоряжению нового начальника края 24 мая
1863 г. на квартире Старжинского был произведен обыск, а он сам
арестован и направлен в Вильну. Военный суд приговорил его к ли­
шению всех прав состояния и ссылке на поселение в Сибирь92.
Возможно, Старжинский и отправился бы в Сибирь, но неожи­
данно это дело получило международный резонанс. Министр иност­
ранных дел Англии Дж. Россель направил послу в России лорду
Ф. Нэпиру и российскому министру иностранных дел князю
А.М. Горчакову послание, в котором сообщал о предстоящей будто
бы в Вильне казни графа Старжинского и просил предотвратить ее.
19 июня 1863 г. об этом было сообщено Александру II и Валуеву93.
21 июня шеф жандармов князь В.А. Долгоруков получил высочай­
шее повеление телеграфировать Муравьеву о том, чтобы дело
Старжинского, до его конфирмации, было прислано в Петербург и
доложено военному министру. 26 июня Муравьев, к большому удов­
летворению (“а grand satisfaction”) князя Долгорукова и Валуева, от­
вечал, что это дело “оканчивается рассмотрением”94.
Таким образом, петербургские власти вторгались в сферу, отно­
сящуюся к юрисдикции виленского генерал-губернатора. Это вме­

88 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, Ч. 81. Л. 25, 28.
89 Там же. Л. 27.
90 Там же. Л. 1-1 об.; РГИА Ф. 908, оп. 1. Д. 441. Л. 12.
91 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1882. № 11. С. 413.
92 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23. Ч. 81. Л. 6, 28.
93 Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 230.
94 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 81. Л. 7-8, 10; РГИА. Ф. 908.
Оп. 1. Д. 536. Л. 151, 158.

5* 131
шательство вызвало возмущение Муравьева. В письме к А. А. Зеле­
ному 23 июня 1863 г. он писал: “Здесь я с поляками справлюсь, лишь
бы мне не мешали, но кажется, что хотят вмешиваться в военно-суд­
ное дело... Ежели они хотят распоряжаться из Петербурга, то мне
здесь нечего делать, пускай присылают другого на мое место...
Вопрос о Старжинском слишком важен для вверенного моему уп­
равлению края. Ежели в отношении Старжинского вы будете снис­
ходительны, тогда лучше бы и не начинать укрощать Литву, а оста­
вить ее в руках мятежников...”95. Хотя слухи о предстоящей казни
Старжинского были безосновательны, это не помешало Валуеву на­
писать в 1868 г. в примечаниях к дневнику: “Гр[аф] Старжинский...
был судим и приговорен к смерти (чего, впрочем, он не заслуживал
и к чему не был бы приговорен, если бы в муравьевскую эпоху не
преследовались особо все поляки, имевшие личные со мной сноше­
ния)...”96. Муравьев, в свою очередь, в воспоминаниях расценил вме­
шательство Петербурга в дело Старжинского как желание “при­
крыть нелепые действия и сношения со Старжинским министра вну­
тренних дел”97.
Под давлением Петербурга и заграничных ходатайств Муравьеву
пришлось смягчить наказание графу Старжинскому: в ноябре 1863 г.
он был приговорен к году тюрьмы в Бобруйской крепости и к ссылке
в Пермскую губернию под строгий надзор полиции. Но, возможно,
благодаря вмешательству Валуева, Пермская губерния была замене­
на ему Воронежской98. Необходимость смягчения приговора Муравь­
ев аргументировал тем, что Старжинский “пользовался вниманием и
доверием правительственных властей... был даже посылаем, по рас­
поряжению начальства Царства Польского, для разъяснения в загра­
ничных газетах Варшавских событий с выгодной для правительства
точки зрения, из чего можно предположить, что он решился на глас­
ное выражение своих враждебных чувств к правительству и порица­
ние оного... основываясь на том политическом направлении, которое
мог почерпнуть из хода дел в Царстве Польском”99.
В этом деле показательна реакция официальных лиц Петербур­
га, веривших в возможность того, что Муравьев мог конфирмовать
смертный приговор над Старжинским. Как отмечали люди, хорошо
знавшие Муравьева, виленский генерал-губернатор входил во все
подробности следственных дел над повстанцами и долго их взвеши­
вал, прежде чем решался утвердить приговор. Несмотря на это, “он
умел прослыть злодеем-тираном”100. Жестокость, неразборчивость

95 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 10. С. 183.


96 Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 324.
97 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1882. № 11. С. 413.
98 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. д. 23, ч. 81. Л. 29-29 об., 61, 64.
99 Там же. Л. 28 об.-29.
100 Дельвиг А.И. Полвека русской жизни... Т. 2. С. 232.

132
в средствах и беззаконие - таковы самые распространенные обвине­
ния в адрес Муравьева из тех, что предъявляли ему представители
правительственных “верхов” - великий князь Константин Никола­
евич, П.А. Валуев101, князь А.А. Суворов102, А.В. Головнин103 и их
единомышленники. Однако наиболее существенная часть их крити­
ки касалась деятельности Муравьева в отношении помещиков Севе­
ро-Западного края.
Одним из первых официальных лиц, выразивших протест про­
тив мероприятий муравьевской администрации, был граф В.А. Боб­
ринский, в апреле 1863 г. назначенный гродненским губернатором,
а уже в июле отказавшийся от этой должности. “Граф Бобрин­
ский, - сообщал в Петербург 12 июля 1863 г. исполняющий долж­
ность начальника IV округа корпуса жандармов И.Н. Скворцов, -
не разделяет убеждения в необходимости некоторых репрессивных
мер. По мнению его, право собственности ни при каких обстоятель­
ствах не должно быть нарушаемо административным порядком, и не
только конфискации, но и секвестры могут быть допущены только
на имения лиц, признанных виновными по суду. Поэтому он находит
несправедливым распоряжение об отдаче крестьянам земли, быв­
шей в пользовании арендаторов, участвовавших в мятеже, и отказ
помещикам в уплате банковского долга из оброка крестьян. При та­
ком взгляде на эти предметы граф Бобринский решился лучше ос­
тавить должность, чем действовать против своих убеждений”104. Как
показывают мотивы отставки Бобринского, он во многом разделял
точку зрения помещиков Литвы и Белоруссии.
В 1863-1864 гг. помещики края, как польского, так русского и
остзейского происхождения, неоднократно выражали свое недо­
вольство аграрными мероприятиями Муравьева. Они заявляли, что
в крае под видом реформы производится “конфискация” их земель в
пользу крестьян и, тем самым, подрывается общественный порядок,
основанный на неприкосновенности права собственности105. Мура­
вьева обвиняли в том, что он своими распоряжениями распустил
крестьян, вышедших из всякого повиновения, а также что он, вмес­
то повстанцев, напрасно “терроризировал мирных поляков”, искав­
ших защиты правительства в городах. По мнению помещиков Лит­
вы и Белоруссии, управление Муравьева было направлено “к ис­
треблению и конечному разорению поляков: он налагает секвестры
на имения даже во время отсутствия владельцев - за действия упра­

101 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 536. Л. 300.


102 ОР РНБ. Ф. 257. Ед. хр. 5. Л. 11 о б -12, 15, 18 об.
103 РГИА. Ф. 851. Оп. 1. Д. 79. Л. 79 об.
104 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 14. Л. 140-140 об.
105 См., например, записку помещика Могилевской губернии графа
И.И. Чернышева-Кругликова [1864 г.?] (ГАРФ. Ф. 109: Секретный архив. Оп. 3.
Д. 2103. Л. 2-3 об.).

133
вителей и дворни их; лишает имущества всю окольную шляхту за
проступки какого-либо члена из их среды и, пользуясь ненавистью
крестьян к помещикам, подстрекает их к изветам, награждая щедро
наделами отобранных земель или деньгами”106. К жалобам польских
помещиков присоединяли свои голоса и остзейские немцы - вла­
дельцы имений в Ковенской губернии, имущественные и сословные
интересы которых также были задеты Муравьевым. Они были не­
довольны взысканием с них процентного сбора и опасались всеоб­
щего крестьянского бунта. В августе 1863 г. немецкие помещики да­
же прощупывали почву, возможно ли после подавления восстания
присоединить всю Ковенскую губернию или ее часть - Самогитию
(Телыпевский, Шавельский и Поневежский [?] уезды) - к Прибал­
тийскому генерал-губернаторству, с заменой там со временем всех
польских и русских чиновников благонадежными немцами107.
В столице жалобы помещиков Северо-Западного края посте­
пенно находили все больший отклик. К сентябрю 1863 г. в Минис­
терстве внутренних дел был подготовлен проект нового админист­
ративного разграничения западных губерний. Его авторы предлага­
ли изъять Ковенскую губернию (за исключением Новоалександров­
ского уезда) из ведения М.Н. Муравьева и присоединить ее к При­
балтийскому генерал-губернаторству. Хотя впоследствии этот про­
ект остался нереализованным, его появление в одно время с анало­
гичными предложениями немецких помещиков выглядит далеко не
случайным. В декабре 1863 г. близкий к придворным кругам граф
Д.К. Нессельроде сообщал великому князю Константину Николае­
вичу, что “начинается уже в Питере реакция против Муравьева в ли­
це разоренных помещиков, каковы Хрептович, Радзивилл, Нарыш­
кин, но что эта реакция еще слаба и не смела”108. Поддерживал эту

106 Отношение А.М. Гильдебранта князю В.А. Долгорукову 18 августа


1863 г. (ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Он. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 15. Л. 132-133).
107 Там же. Л. 137 об. -141. Интересно отметить, что в мае 1865 г., после по­
давления восстания и после отставки М.Н. Муравева с поста виленского гене­
рал-губернатора, сходный проект представлял его помощник А.Л. Потапов.
В поданной П.А. Валуеву записке он предложил “разредить густоту и единство
жмудского населения”, упразднив Ковенскую губернию. Часть этой губернии
предлагалось присоединить к Виленской, а три “самогитских” уезда (Телынев-
кий, Шавельский и Россиенский) - к Курляндии. Другой вариант, также предло­
женный Потаповым, заключался в расширении немецкой колонизации в Ко­
венской губернии, в том числе “с отдельным самоуправлением и учреждением
лютеранских приходов с лютеранскими школами” (см.: РГИА. Ф. 1282. Оп. 1.
Д. 248. Л. 82-83 об.). Вопрос о том, участвовали ли остзейские немцы в инспи­
рации этого и подобных ему проектов российских высокопоставленных адми­
нистраторов, может быть темой самостоятельного исследования.
108 Подробнее см.: Сталюнас Д. Проблема административно-территориаль­
ных границ в “национальной политике” имперской власти: Ковенская губерния
в середине XIX века // Российская империя: Стратегии стабилизации и опыты об­
новления. Воронеж, 2004. С. 152-155; ГАРФ. Ф. 722. Оп. 1. Д. 1154. Л. 94 об.

134
“реакцию” и петербургский генерал-губернатор князь А.А. Суво­
ров, о чем свидетельствует его особая записка шефу жандармов кня­
зю В.А. Долгорукову, составленная, вероятно, в 1864 г.
Князь А.А. Суворов не скрывал своей оппозиционности к Му­
равьеву109 и постоянно ходатайствовал за арестованных им поля­
ков, в том числе он принимал участие в судьбе графа Старжинско-
го110. Примечательно, например, что в 1864-1865 гг. в Петербурге
под опекой Суворова находился отстраненный Муравьевым от
должности Могилевского губернского предводителя дворянства
князь С. Любомирский, против которого в Могилеве в это время
велось следствие111. Являясь генерал-губернатором Петербурга,
Суворов имел возможность задерживать в столице ссыльных, от­
правляемых из Северо-Западного края в отдаленные губернии.
В тюремной больнице он устроил своего рода привилегированное
помещение для пересылаемых политических заключенных. Благо­
даря свободному режиму этого заведения, “пациенты” могли иметь
ежедневные свидания и делать визиты, что позволяло им использо­
вать все рычаги для пересмотра дела и облегчения своей участи112.
Муравьев на аудиенции 15 мая 1864 г. просил у Александра П “ре­
шительного приказания, чтобы высылаемых из... края арестантов
не задерживали в Петербурге и не давали им свиданий со здешни­
ми поляками...”113. Важно также отметить, что князь Суворов дол­
гое время был генерал-губернатором в Риге и оказывал постоян­
ное покровительство прибалтийским немцам, поэтому он внима­
тельно прислушивался к жалобам остзейцев, владевших поместья­
ми в Литве.

109 В конце 1863 г. большой резонанс в русском обществе вызвал отказ кня­
зя А.А. Суворова подписать адрес М.Н. Муравьеву, преподнесенный Виленско­
му генерал-губернатору вместе с образом св. Архистратига Михаила в ноябре
1863 г. в день его ангела. Инициатива подачи адреса исходила, вероятно, от гра­
фини А.Д. Блудовой, и его подписало 79 человек - преимущественно видных го­
сударственных и общественных деятелей того времени. По этому случаю
Ф.И. Тютчев написал стихотворение на князя Суворова: “Гуманный внук воин­
ственного деда”. Эти стихи тогда же получили широкую известность, в Москве
их публично читали в общественных местах, в том числе в театре и в собрании
Общества любителей российской словесности (см: ГАРФ. Ф. 109.1 эксп. Оп. 38:
1863 г. Д. 23, ч. 319. Л. 35; Из бумаг графа М.Н. Муравьева-Виленского // РА.
1897. № 11. С. 394; Тютчев Ф.И. Письма к его второй жене, урожденной баро­
нессе Пфеффель // Старина и новизна. Пг., 1916. Т. 21. С. 206-207; Барсу­
ков Н.П. Жизнь и труды М.П. Погодина. СПб., 1906. Т. 20. С. 295-297; Семев-
ский В.И. Адрес М.Н. Муравьеву 6 ноября 1863 г. и взгляды К.Д. Кавелина на
польский вопрос // ГМ. 1914. № 7. С. 93-99).
110 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 81. Л. 21, 65-66.
111 Там же, ч. 563. Л. 28.
112 Пантелеев Л.Ф. Дела давно минувших дней // Былое. 1907. № 2. С. 229,
232-233.
113 Из бумаг графа М.Н. Муравьева Виленского // РА. 1897. № 11. С. 391.

135
Князь Александр Аркадьевич Суворов

Записка А.А. Суворова на имя князя В.А. Долгорукова содер­


жала полный набор претензий, предъявляемых Муравьеву. Суво­
ров писал, что Муравьев, выставив в глазах правительства и русско­
го общества “образованный слой” Западного края в качестве за­
чинщика мятежа, решился его “систематически уничтожить” -
“тюрьмы, казематы, крепости, монастыри пополнились узниками
всех возрастов и полов...”. Не ограничившись этим, Муравьев на­
шел “верное средство уничтожить мнимых врагов”: он ввел десяти­
процентный сбор с помещиков или, по словам Суворова, “контри­
буции, размер которых такой, что ни одно имение... не в состоянии
вынести, а постоянное назначение новых сборов ясно указывает
цель Муравьева пустить по миру всех тех помещиков, которых
нельзя было привлечь к осуждению за восстание”114. Князь
114 ОР РНБ. Ф. 257. Ед. хр. 5. Л. 12, 13 об.

136
А.А. Суворов указывал и на другой пример нарушения Муравье­
вым законов - циркуляр 18 октября 1863 г., согласно которому про­
исходило наделение безземельных крестьян за счет помещичьего
землевладения. По мнению Суворова, эта мера была несправедли­
ва и “опасна в социальном отношении”, т.к. была чревата крестьян­
скими бунтами не только в Западном крае, но и в России: “Весть о
необыкновенных льготах в пользу литовского крестьянина может
очень легко перешагнуть к востоку через рубеж западных губер­
ний, и великоросскому крестьянину... придет на мысль, за что такая
милость тем, из коих многие бунтовались, между тем, как он всегда
был верным слугой царю”115.
Муравьев, очевидно, был хорошо осведомлен об обвинениях в
свой адрес и выдвигал свои контраргументы. Его возмущало, что
10-ти процентный сбор называли в Петербурге “грабежом” и “ра­
зорением владельцев”, и особенно то, что поземельному сбору про­
тивились помещики русского и остзейского происхождения.
В письме к В.А. Долгорукову 7 марта 1864 г. он отмечал, что этот
сбор взыскивался с них “не в виде контрибуции, а в виде приглаше­
ния содействовать правительству”. Если бы правительству не уда­
лось подавить мятеж, то они потеряли бы большую часть своего
имущества. В этом случае генерал-губернатор почти буквально по­
вторял слова особой повестки, которая была разослана в 1863 г.
русским помещикам края по случаю взыскания с них процентного
сбора116. “Очевидно, - писал Муравьев Долгорукову, - что все под­
нявшиеся противу этой меры возгласы доказывают только, до ка­
кой степени и некоторые так называемые русские патриоты толь­
ко на словах высказывают свою приверженность России, а на са­
мом деле оказывалось с их стороны не только полное равнодушие,
но, к сожалению, даже отрицательство от всякого содействия пра­
вительству к подавлению мятежа. Я должен с прискорбием ска­
зать, что в продолжении всей страшной борьбы... ни один из рус­
ских и особенно остзейских помещиков... не оказали правительст­
ву ни малейшего пособия ни в чем и не противудействовали мяте­
жу, ибо многие из сих последних, прикрываясь только немецкими
фамилиями, женатые на польках, ожидали равнодушно развязки
дела, чтобы присоединиться к торжествующей стороне”117. Что же

115 Там же. Л. 15 об.-16 об.


116 По свидетельству помещика Могилевской губернии В. Кастриота, “взы­
скание с нас контрибуционных денег сопровождалось весьма лестною и утеши­
тельною повесткою, в которой было выражено, что взыскание сего сбора про­
изводится с русских помещиков не как мера карательная, а в видах содействия
правительству, которое, охраняя нас и имущество наше от своеволия и бесчин­
ства мятежников, понесло чрезвычайные расходы (Подчеркивание как в ркп. -
А.К.) (Подлинный текст)”. - См.: письмо В. Кастриота А.Л. Потапову 2 февра­
ля 1864 г. (ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 20. Л. 82-82 об.).
117 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 45. Л. 15-15 об.

137
касается польского дворянства, то оно, по мнению Муравьева,
вполне заслуживало этой меры. В “Записках” он указывал, что
раскладка процентного сбора была сделана на основании оценок
десятины, объявленной помещиками при составлении уставных
грамот: “таким образом, владельцы, стараясь увеличить свои дохо­
ды угнетением крестьян, сами поплатились при обложении 10%
сбором тех доходов”118.
В письме к Долгорукову Муравьев отвергал также опасения по­
следнего в том, что пример Западного края может породить жела­
ние русских крестьян пересмотреть условия реформы 1861 г. Свою
точку зрения он обосновал следующим образом: “Православная
Россия слишком благоразумна и особенно крестьяне наши одарены
достаточно здравым смыслом, чтобы понять, что меры, принятые в
Западном крае, суть и должны быть исключительные для этого
края, что они вызваны силою обстоятельств, и потому никак не мо­
гут быть применяемы к русским губерниям”119. Вместе с тем, Мура­
вьев считал, что возвращение крестьянам отобранных у них накану­
не реформы земель (именно это предполагал циркуляр 18 октября
1863 г.) будет способствовать независимости сельского населения от
помещиков польского происхождения и тем самым послужит укреп­
лению социальной базы правительства в крае. В письме к А.А. Зе­
леному 25 марта 1864 г. он подчеркивал, что возвращение крестья­
нам земли - “мера справедливая и необходимая, на которую сами
землевладельцы не вправе роптать, ибо они в продолжение столь
долгого времени обирали крестьян, угнетали их и употребляли на
невыносимые работы; притом... многие из помещиков поляков не­
давно сами даже обещали возвратить крестьянам безвозмездно все
прежние их земли с тем условием, чтобы крестьяне приняли участие
в мятеже”120.
Крестьянский вопрос был связан с другой проблемой, вызвав­
шей принципиально важные разногласия между виленским генерал-
губернатором и его оппонентами в “верхах”, - с вопросом об отно­
шении к дворянству “польского происхождения”. Муравьев считал,
что “крамольное тамошнее дворянство”, наряду с ксендзами и чи-
новниками-поляками, всегда было и будет “заклятым врагом” Рос­
сии и православия. При этом он подчеркивал, что стремление к
“крамоле” и “своеволию” не было спровоцировано только борьбой
с самодержавием, но вообще составляло основу “чувствований и
воспитания” этого дворянства и являлось результатом многовеково­
го общественного уклада Речи Посполитой121. Интересно отметить,
что такие оценки во многом совпадали с мнением, высказывавшем­

118 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1882. № И . С. 430.


119 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 45. Л. 14 об.
120 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 12. С. 260.
121 Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева... С. 492, 496.

138
ся Муравьевым после Польского восстания 1830-1831 гг.122 Но бы­
ли и существенные различия.
В многочисленных записках Муравьева 1830-х годов отмеча­
лось, что в восстании приняли участие все категории дворянства За­
падного края, но степень этого участия была разной. Лишь католи­
ческое духовенство и неоседлая шляхта были “деятельным элемен­
том мятежа” и сохраняли “дух отчуждения от России”. Польское же
дворянство в целом, всегда “уступчивое и покорное при мерах бла­
горазумной решительности”, могло содействовать мероприятиям
правительства в западных губерниях, при необходимом на него воз­
действии. Для этого Муравьев предлагал сочетать меры “кнута и
пряника”. С одной стороны, правительству необходимо было бди­
тельно следить за поведением польского дворянства, особенно са­
мых знатных и богатых его представителей, не допускать обсужде­
ния действий властей, даже ошибочных, в местных дворянских со­
браниях, а также немедленно удалять из Западного края всех небла­
гонадежных, помещая их “под благовидными предлогами, польстив
их тщеславию... на приличные места во внутрь империи”. С другой
стороны, следовало “покорить влиянию правительства” лиц, поль­
зовавшихся наибольшим весом как в Литве, так и в Польше, напри­
мер, награждая их российскими знаками отличия. По мнению Мура­
вьева, своевременно произведенная “контрреволюция в умах” поль­
ского дворянства должна была пресечь распространение “мораль­
ной заразы мятежа”123.
Однако после восстания 1863 г. Муравьев принципиально изме­
нил свое отношение к польскому дворянству. Согласно его точке
зрения, последнее восстание, при всем сходстве с прежними, проде­
монстрировало очень опасную для правительства тенденцию, кото­
рой не было в 1830-1831 гг. По его словам, восстание 1863 г. имело
одну общую задачу, но два противоположных “характера”. “Один, -
писал Муравьев, - характер демократический, составляющий отли­
чительную черту западных революционеров всех наций, которые

122 Муравьев М.Н. Записка о ходе мятежа в губерниях от Польши возвра­


щенных и заключения о причинах столь быстрого развития онаго, извлеченные
из сведений, почерпнутых на месте происшествия и подлинных допросов // Кро-
потов Д А . Жизнь графа М.Н. Муравьева в связи с событиями его времени и до
назначения его губернатором в Гродно. СПб., 1874. С. 504-519. Прилож.
123 Там же. С. 508-510; Всеподданнейшая записка Могилевского граждан­
ского губернатора М.Н. Муравьева о нравственном положении Могилевской
губернии и о способах сближения оной с Российской империей. 1830 г. //
РА. 1885. № 6. С. 173, 175, 182; Записка и предложения гродненского губерна­
тора М.Н. Муравьева. 29 апреля 1832 г. // Дакументы матэрыялы па гісторыі
Беларусі. Мінск, 1940. Т. 2. С. 354-355; Письмо гродненского губернатора
М.Н. Муравьева виленскому военному губернатору о порядке проведения дво­
рянских выборов в Гродненской губернии. 31 октября 1833 г. // Белоруссия в
эпоху феодализма. Минск, 1979. Т. 4. С. 116-121.

139
под прикрытием обольстительной для масс идеи воссоединения на­
родностей в существе стремятся только к ниспровержению общест­
венного порядка, прав собственности и всего гражданского устрой­
ства. Известно, что этим стремлениям нигде не симпатизирует пар­
тия консервативная, имеющая интерес оберегать свои права и иму­
щества, а следовательно, поддерживать существующий порядок.
Поэтому действия и происки демократической партии не могли бы
быть сами собой опасны в наших западных губерниях при неизбеж­
ном сопротивлении ей сильнейшей по своему значению и средствам
консервативной партии, если бы их обеих, при стремлении к раз­
личным целям, не соединило одно общее желание —для достижения
сих целей ниспровергнуть русское владычество... Не доказывает ли
это положительно, что враждебные чувства помещиков польского
происхождения к русскому правительству несравненно сильнее
в них, нежели те, которые они по необходимости должны питать к
стремлениям опасной для них демократической партии, которую
они решились даже избрать орудием для действия против прави­
тельства?”124.
Восстание 1863 г. в Западном крае, с точки зрения Муравьева,
должно было убедить правительство в несостоятельности проводи­
мой до этого политики полумер, снисхождений и уступок, так как
любые реформы воспринимались польским дворянством как сла­
бость со стороны правительства и не только не способствовали при­
мирению, а напротив, разжигали мятежные настроения125. Муравь­
ев считал, что правительство должно отказаться от примирения с
“польским элементом” в какой бы то ни было форме126. По его мне­
нию, для польских помещиков сословные, корпоративные интересы
стояли выше интересов государственных, и под предлогом «восста­
новления “отчизны” они желают только... получить прежние права
самоуправства над крестьянами и прочим податным населением, ко­
торыми они неограниченно пользовались при Речи Посполитой»127.
Муравьев настоятельно подчеркивал, что недопустимо уравнивать
великорусское дворянство с дворянством западных губерний, как в
предоставлении ему прав участия в земских учреждениях, так и при
проведении крестьянской реформы. В России связь между дворянст­
вом и крестьянским сословием составляла силу и незыблемость го­
сударства, а в Западном крае, напротив, правительство могло опи­
раться лишь на крестьянство, поэтому для пользы государственной
власти необходимо было посредством реформы разъединить сель­

124 Письмо М.Н. Муравьева А.А. Зеленому 23 января 1864 г. (см.: ГАРФ
Ф. 811. Оп. 1. Д. 51. Л. 8 об.-9 об.).
125 Там же. Л. 8 об.
126 Письмо М.Н. Муравьева князю В.А. Долгорукову 18 февраля 1864 г.
(см.: ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 45. Л. 12).
127 Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева... С. 497-498.

140
ское население с землевладельцами польского происхождения128.
Меры правительства, по мысли Муравьева, не должны были огра­
ничиваться борьбой с восстанием и революционными идеями. Необ­
ходимо было более радикальное преобразование края: подавление
“польского элемента” и водворение “русской народности”129.
Таким образом, расхождения между Муравьевым и его против­
никами определялись несовпадением во взглядах на политику прави­
тельства в отношении помещиков Западного края и соответствую­
щие ей мероприятия по крестьянскому вопросу. Но эти противоре­
чия имели и более широкий характер, обусловленный различиями в
системе ценностей и общем мировоззрении. Оппоненты Муравьева
ориентировались на дворянство, как на опору государства и монар­
хии, вне зависимости от этно-конфессиональной принадлежности.
В связи с этим для них были неприемлемы мероприятия Муравьева,
направленные на подавление “польского элемента”. Впоследствии
данную точку зрения ясно выразил преемник Муравьева на посту
виленского генерал-губернатора А.Л. Потапов: “Правительство
должно относиться ко всем с полным беспристрастием, надо обра­
щать внимание не на их народность и веру, а на их верноподданниче-
ство”130. Князь А.А. Суворов с сочувствием писал о помещиках, “по­
страдавших” от Муравьева: “Эти помещики были обречены с само­
го рождения носить польские фамилии и исповедовать католичес­
кую веру - преступления ужасные в глазах успокоителя Западного
края”131. По мнению П.А. Валуева, для представителей власти было
недопустимо говорить “языком племенной вражды и ненависти”,
так как “ненависть не правительственное и не государственное чув­
ство”132. Он подчеркивал, что увольнение поляков с государствен­
ной службы только на основании их национальности не согласно
“со всеми понятиями европейской цивилизации”133. С точки зрения
оппонентов Муравьева, его мероприятия противоречили основам
“европейской цивилизации”, а все, что противоречило этой цивили­
зации, расценивалось ими как варварство. Не случайно этот термин
постоянно прилагался к Муравьеву и его политике. Согласно воспо­
минаниям М.А. Милютиной, “всякое единогласие с ним считалось
невежеством и варварством”134. Валуев давал Муравьеву такую
характеристику: “Муравьев при всем уме и знании —татарин”135.
Суворов писал, что Муравьев руководствовался в своих действиях

129 Там же. Л. 16.


130 Корнилов И Л . Задачи русского просвещения в его прошлом и настоя­
щем. СПб., 1902. С. 437-438.
131 ОР РНБ. Ф. 257. Ед. хр. 5. Л. 13 об.
132 ГАРФ. Ф. 678. Оп. 1. Д. 1133. Л. 3, 3 об.
133 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 536. Л. 301 об.
134 РГИА. Ф. 869. Оп. 1. Д. 1144. Л. 124.
135 Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 234.

141
“варварской логикой”, а его управление Западным краем дискреди­
тирует Россию и русских: “Жестокость и зверство его относят на
счет всего русского народа, оно дает основательный повод Западу
клеймить названием варваров, оно бросает темное пятно на все рус­
ское”136.
Если для Валуева, князя Суворова и их единомышленников по­
литика Муравьева по “обрусению” Западного края была “варварст­
вом”, то для самого Муравьева “варварство” представлялось как
возможная историческая перспектива России, так как лишение за­
падных губерний означало для нее потерю статуса великой европей­
ской державы. Он никогда не допускал даже возможности автоно­
мии Западного края и безусловно отрицал любую идею федератив­
ного устройства. Мысли о гибельности для России этого “коварного
политического софизма” Муравьев наиболее отчетливо сформули­
ровал еще в 1839-1840 гг., после посещения другой континенталь­
ной европейской империи - Австрии. По его мнению, австрийский
“дух провинциализма” доказывал не развитие, а упадок государства,
он служил лишь “ловкою завесою обдуманной якобы системы” для
прикрытия слабости центральной власти, в действительности же
угрожая “сей империи скорым падением”. Несмотря на это, австрий­
ский кабинет, пользуясь “легковерием” некоторых русских государ­
ственных деятелей, пытался внушить им преимущества “провинциа­
лизма” и побудить ввести такое устройство в России. Однако для
России, по мнению Муравьева, опыт австрийского “федеративного
конгломерата” был совершенно неприемлем. В Российской империи
было все то, что не было свойственно государству Габсбургов:
там отсутствовала “общая народность”; части этого государства не
были связаны взаимными политическими выгодами, одним языком
и верой; австрийское правительство проявляло себя лишь в “фис-
кальничанье”, не в силах заботиться о централизации управления
и подавлении внутренних и внешних врагов “вооруженной рукой”137.
Дальнейшая эволюция Австрийской империи в 1850-1860-х го­
дах и появление на политической карте Европы Итальянского коро­
левства, вероятно, должны были еще более укрепить скептицизм
Муравьева в отношении заимствований европейского опыта. Кроме
того, он был убежден в неизменной враждебности Европы к России.
“Заграничная брань России полезна, а вот от иноземных похвал рус­
скому не поздоровится”, - говорил он часто своим сотрудникам138.
По мнению Муравьева, поляки и большая часть Европы желали
отодвинуть Россию к пределам Азии и обратить в “Московию”139.

136 ОР РНБ. Ф. 257. Ед. хр. 5. Л. 11 об., 17.


137 Записка графа М.Н. Муравьева об Австрии. 1839-1840 / Публ.
Н.К. Шильдера // РВ. 1891. № 10. С. 6, 15-17.
138 Никотин И.А. Из записок... // РС. 1904. № 2. С. 328.
139 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 45. Л. 14.

142
ж
Своих оппонентов в правительственных “верхах” он обвинял в кос­
мополитизме и излишней восприимчивости к политике и идеоло­
гии Западной Европы. По его словам, они “носят только личину рус­
ских” и “популярность в Европе” ставят выше интересов России140.
Истоки подобного положения Муравьев видел в космополитиз­
ме русской аристократии, воспитанной на европейских идеях:
“Для них России и православия нет, они космополиты, бесцветные и
бесчувственные для пользы государства, и первое место у них зани­
мают их собственные выгоды и своя личность”141. Истоки взглядов
самого Муравьева, представителя поколения “детей 1812 года”,
участника Бородинской битвы и ранних декабристских организаций,
следует искать в эпохе, по выражению Э. Тадена, “романтическо­
го национализма”. Несомненно, большое влияние на мировоззре­
ние Муравьева оказали культивировавшиеся в начале XIX века
идеалы служения Отечеству, патриотизма и самопожертвования, со­
четавшиеся с отрицанием всего иностранного142. На склоне жизни
Муравьев отдавал первенство не гуманности и “легальности”, кото­
рые воспринимались как основы европейской цивилизации, а инте­
ресам российского государства, в том числе сохранению его терри­
ториального единства. По его убеждению, гуманность и уступки в
условиях польского восстания - “суть преступления пред Россией”,
напротив, для подавления мятежа необходимо было использовать
все средства, “даже в обыкновенное время и нелегальные”, “ибо с
законностью нас вынесли бы из края, как выносят сонных
детей...”143.
В соответствии с общей мировоззренческой позицией Муравье­
вым и его противниками по-разному оценивался интеллектуальный
потенциал России и Польши, как возможности двух конкурирующих
имперских идеологий. Валуев записал 6 октября 1863 г. в дневнике:
“Мы все ищем моральной силы, на которую могли бы опереться, и
ее не находим. А одной материальной силой побороть нравственных
сил нельзя. Несмотря на все гнусности и ложь поляков, на их сторо­

140 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому // ГМ. 1913. № 10. С. 200.
141 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1883. № 1. С. 135.
142 О влиянии Отечественной войны 1812 г. на формирование взглядов это­
го поколения писал в начале 1860-х годов старший брат М.Н. Муравьева, Алек­
сандр: “Ненависть к французам и к иностранцам вообще развилась во всей ее
силе между русскими и оставила глубокие корни в современниках; многие из
них, дожившие до ныне, ощущают какое-то отвращение к иностранцам... кото­
рое умеряется только усилием над самим собою, но при первом удобном случае
проявляется в различных видах. Глубоки и сильны впечатления юности!” (см.:
Муравьев А.Н. Автобиографические записки / Публ. Ю.И. Герасимовой // Дека­
бристы: Новые материалы. М., 1955. С. 170; см. также переписку братьев Му­
равьевых за 1810-е годы: Из эпистолярного наследства декабристов: Письма к
Н.Н. Муравьеву-Карскому. М., 1975).
143 Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева... С. 500, 504.

143
не есть идеи. На нашей - ни одной”144. Как бы полемизируя с этим
мнением, Муравьев писал в “Записках”: “У поляков нет настоящего
патриотизма, но лишь влечение к своеволию и угнетению низших
классов...”145.
Таким образом, конфликт между Муравьевым и его оппонен­
тами нельзя охарактеризовать, как разногласия между “ретрогра­
дами” и “прогрессистами”. Друг друга они называли “космополита­
ми” и “ультрапатриотами”146. Хотя спор между ними шел в основ­
ном о методах интеграции Западного края, но этот конфликт имел
и другой аспект. В теории генерал-губернатор представлял интере­
сы края, а министры —интересы всего государства. В реальности,
однако, неотрегулированность законодательства в разграничении
их властных полномочий создавала конфликт интересов. Особен­
но ревностно к покушениям на его компетенцию относился ми­
нистр внутренних дел Валуев. В августе 1861 г. он протестовал про­
тив введения генерал-губернатором военного положения в Запад­
ном крае не столько потому, что считал эту меру нецелесообраз­
ной, сколько по той причине, что В.И. Назимов предварительно не
поставил его об этом в известность147. Во всеподданнейшей запис­
ке 12 декабря 1862 г. Валуев четко определил свой взгляд в этом
вопросе. По его мнению, генерал-губернаторы могли действовать
по своему усмотрению лишь в исполнении системы мер, вырабо­
танной правительством, но “определение главных начал системы
и общее направление действий правительства должны исходить
от средоточия Государственного Управления”148. В соответствии
с этим взглядом, мероприятия Муравьева Валуев в письме к
М.Н. Каткову 5 декабря 1863 г. расценил как “произвол местной,
а не центральной власти”149. С этой точкой зрения был вполне со­
лидарен князь А.А. Суворов. В записке князю В.А. Долгорукову
он писал: “При самодержавии вся власть в руках Государя, его во­
ля, его законы священны и обязательны для всех, но управление
ген[ерала] Муравьева составляет в этом отношении какую-то ано­
малию, прикрываясь или показывая вид, что действует именем
Государя, он не останавливается ни перед каким законом, он впол­
не независим и самоуправен”150.
Муравьев, со своей стороны, считал себя вправе поступать само­
стоятельно, так как ему, как начальнику края, “более всех... извест-

144 Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 258.


145 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1882. № 11. С. 429.
146 ГАРФ. Ф. 678. Оп. 1. Д. 1133. Л. 3.
147 Переписку В.И. Назимова, П.А. Валуева и князя В.А. Долгорукова по
этому вопросу см.: ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 36: 1861 г. Д. 413.
148 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 185. Л. 10 об.-11.
149 М.Н. Катков и граф П.А. Валуев в их переписке (1863-1879 гг.) // РС.
1915. № 12. С. 421.
150 ОР РНБ. Ф. 257. Ед. хр. 5. Л. 18 об.

144
ны местные обстоятельства”151. В “Записках” он писал, что “видел
необходимость безостановочно действовать” и “не успел бы достиг­
нуть цели умиротворения края, если б на все... распоряжения испра­
шивал предварительно разрешения столицы”152. Возможность дей­
ствовать самостоятельно во многом определялась финансовой неза­
висимостью администрации, т.к. увеличение окладов православному
духовенству, строительство церквей, народных школ и прочее фи­
нансировались за счет поземельного сбора с помещиков. Более то­
го, Муравьев стремился использовать на проводимые им мероприя­
тия также деньги, ассигнованные казначейством на другие цели.
Например, в июле 1864 г. он предлагал использовать деньги, выде­
ленные на временно закрытые им гимназии и другие учебные заве­
дения края, для школьного образования лояльного правительству
крестьянства. Но это оказалось невозможно, так как, согласно разъ­
яснению А.В. Головнина, “всякий новый расход какого-либо ведом­
ства должен сообразоваться с общим состоянием Государственного
казначейства, вовсе независимо от остатков, могущих быть по тому
же ведомству”153. По этой причине такие расходы были отнесены
Западным комитетом на 5-ти процентный сбор154.
Поземельный сбор, хотя и был установлен центральной влас­
тью, но при Муравьеве фактически находился в распоряжении мест­
ной администрации и тратился на нужды края по ее усмотрению.
В августе 1864 г., т.е. через год после введения этого сбора, ни ми­
нистр внутренних дел, ни шеф жандармов не знали, сколько раз он
взыскивался с помещиков Северо-Западного края, и обращались за
разъяснением к помощнику управляющего делами Комитета мини­
стров, который также не мог дать удовлетворительного ответа155.
Определенная финансовая самостоятельность и неподконтроль­
ность виленского генерал-губернатора вызывали недовольство
официального Петербурга и провоцировали обвинения в том, что
Муравьев и другие представители “крайних взглядов” не пренебре­
гают “материальными выгодами патриотических подвигов”. В запи­
ске Александру II от 7 августа 1864 г. Валуев писал: “Если бы гене­
рал Муравьев был менее щедр на счет 10% сбора, у него было бы
менее ревностных подчиненных...”156.
Наличие одновременно двух по существу конкурирующих меж­
ду собой подходов к правительственной политике в отношении Се­
веро-Западного края - программы М.Н. Муравьева, с одной сторо­
ны, и П. А. Валуева, с другой, - создавало затруднения для координа-

151 Четыре политические записки... С. 197.


152 Муравьев М.Н. Записки... // PC. 1882. № 11. С. 642.
153 Корнилов И.П. Русское дело... С. 95.
154 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 30. Л. 7 об.
155 ГАРФ. Ф. 945. Оп. 1. Д. 145. Л. 1.
156 ГАРФ. Ф. 678, оп. 1. Д. 1133. Л. 3 об.

145
ции деятельности разных учреждений и властных структур. Форми­
ровать общую стратегию и тактику правительства на западной ок­
раине призван был особый орган - Западный комитет, созданный в
1862 г. Все рассматривавшиеся в этом комитете предложения исхо­
дили из отказа от существовавших ранее методов управления Запад­
ным краем и из необходимости создать нечто новое, не только бо­
лее отвечавшее задачам интеграции окраин и центра, но и более со­
ответствовавшее условиям реформируемой России. Однако Запад­
ный комитет не смог стать объединяющим началом в выработке со­
гласованного правительственного курса. Временная консолидация,
наметившаяся в правительственных “верхах” в 1863 г. ввиду Поль­
ского восстания, не была безусловной и не ликвидировала коренных
расхождений во взглядах, в том числе и по проблемам Литовско-Бе­
лорусского края. Полностью от программы “примирения” не отка­
зался и П.А. Валуев, о чем наглядно свидетельствует следующий
эпизод в деятельности Западного комитета.
В начале 1863 г. А.В. Головнин в особой всеподданнейшей за­
писке предложил отменить преподавание польского языка в казен­
ных учебных заведениях Виленского и Киевского учебных окру­
гов, вновь введенное в них соответственно в 1856 и 1860 гг. Его
поддержали губернаторы Северо- и Юго-Западного краев и попе­
чители этих округов. Западный комитет на заседании 9 июля
1863 г. одобрил предложение и постановил испросить на него вы­
сочайшее разрешение. Александр II утвердил это решение 18 ию­
ля157. Но на этом заседании комитета не присутствовали министры
внутренних и иностранных дел. Валуев побудил Головнина вновь
обратиться к Александру II и попытаться пересмотреть решение
комитета. Он сообщил Головнину, что считает отмену преподава­
ния польского языка несвоевременной, по его мнению, было бы
достаточно просто не замещать освобождавшиеся вакансии учите­
лей польского языка. Напротив, Горчаков в разговоре с Головни­
ным 24 июля об отмене преподавания польского языка первона­
чально заявил, что “не находит к тому препятствия по каким-либо
политическим или дипломатическим соображениям”158. Однако
ночью он передумал и “склонился на сторону” мнения Валуева.
Едва ли за ночь международная ситуация настолько изменилась,
что заставила министра иностранных дел пересмотреть свою пози­
цию. Очевидно, причиной этому была точка зрения министра вну­
тренних дел. На следующий день, 25 июля, Головнин писал Валуе­
ву: “Имея против себя таких двух атлетов, как гг. министры внут­
ренних и иностранных дел, я не считаю себя довольно сильным,
чтобы вступать в бой, и буду просить Государя о дозволении не
принимать теперь никаких исполнительных мер вследствие заклю-

157 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д 19. Л. 1, 16-22 об., 34 об.-35.


158 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 528. Л. 40а.

146
Князь Александр Михайлович Горчаков

чения Западного комитета, обсудить предмет онаго одновременно


с уставом гимназий, который составляется в Министерстве просве­
щения и будет внесен осенью в Государственный совет... 159. Алек­
сандр П 1 августа 1863 г. утвердил это ходатайство, и Головнин до­
вел его до сведения Западного комитета 13 августа160. Таким обра­
зом, благодаря влиянию Валуева, вопрос об отмене преподавания
польского языка в гимназиях и других казенных учебных заведени­
ях Северо-Западного края был на некоторое время отложен и
окончательно утвержден в мае 1864 г., когда Западный комитет
вновь одобрил эту меру, внесенную уже во всеподданнейшую запи­
ску Муравьева 14 мая 1864 г.

159 Там же. Л. 406—406 об.


160 ргИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 20. Л. 3-4.

147
Казалось, Валуев, будучи автором целой программы мер в отно­
шении Западного края, пользуясь авторитетом у императора и умея
воздействовать если не на всех, то на определенную часть своих кол­
лег, был способен оказать “руководящее влияние” на правительст­
венную политику в этом регионе. “Государь просил меня по делам
Западного комитета принять на себя роль Ростовцева в крестьян­
ском деле”161, - записал он в дневнике 1 февраля 1863 г. Но впослед­
ствии сам Валуев признавал, что этой роли не выполнил, а Запад­
ный комитет “перебросил принадлежавшую ему инициативу в руки
генерал-губернаторов”162. Таким образом, Западный комитет пре­
вратился в арену противоборства между Виленским генерал-губер­
натором и его оппонентами в правительственных “верхах”. При
этом Валуев играл главенствующую роль в формировании негатив­
ного отношения некоторых представителей высшей бюрократии к
жесткому курсу Муравьева. Как показывает изучение делопроиз­
водства Западного комитета, по всем спорным вопросам, вызывав­
шим разногласия среди его членов, министр внутренних дел пытал­
ся противодействовать предложениям главного начальника Северо-
Западного края. Д.А. Милютин в мемуарах уточнял, что в бюрокра­
тической среде следовало понимать под противодействием: “Про­
тивники Михаила Николаевича... старались по возможности, под ка­
ким-нибудь предлогом отложить решение вопроса, или ослабить
и парализовать предположенные меры редакционными поправками
и вставками”163.
Недовольство мероприятиями Муравьева в официальном Пе­
тербурге проявилось не сразу; для подавления восстания его счита­
ли необходимым. В этой связи закономерно, что в 1863 г. предложе­
ния Муравьева единогласно одобрялись Западным комитетом, в том
числе такое важное предложение, как введение 10-ти процентного
сбора. Исключение составил лишь один вопрос, вызвавший разно­
гласие среди членов комитета.
В июле 1863 г. Муравьев сообщил министру внутренних дел,
что многие помещики Западного края польского происхождения
под различными предлогами находятся за границей и имеют воз­
можность участвовать в работе революционных комитетов или со­
действовать им “вывозимыми из края капиталами”. Муравьев, что­
бы пресечь их антиправительственную деятельность, предложил
объявить проживающим за границей польским помещикам, что, в
случае их невозвращения на родину в срок, указанный в паспорте,
на их имения будет наложен секвестр. Западный комитет рассмот­
рел этот вопрос 27 августа 1863 г. и единогласно принял решение о
необходимости вызова таких помещиков. Но при определении

161 Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 206-207.


162 Там же. Т. 1. С. 344, 346, 347.
163 Милютин Д.А. Воспоминания: 1863-1864. С. 429.

148
формы вызова и меры ответственности за неявку мнение членов
комитета разделилось. Большая часть комитета (Валуев, князь
Долгоруков, Головнин, князь Горчаков, Замятнин и товарищ ми­
нистра финансов Г.П. Небольсин) не нашла достаточных основа­
ний для издания дополнительных временных постановлений по
данному вопросу. По их мнению, главный начальник края должен
был руководствоваться соответствующими статьями законода­
тельства, согласно которым все русские подданные, не возвратив­
шиеся из-за границы после сделанного им через миссию вызова,
предаются суду и приговариваются к лишению всех прав состояния
и к вечному изгнанию, а их имения поступают в опекунское управ­
ление. Но два члена комитета - Зеленый и князь Гагарин - сочли
предложенные коллегами меры недостаточными, так как, во-пер­
вых, возбуждение судебного разбирательства даст возможность за­
тянуть на неопределенный срок наложение наказания или вообще
от него уклониться, а во-вторых, передача имений в опекунское уп­
равление более соответствует интересам владельцев, чем прави­
тельства. Утверждая, что “никакой закон не может быть применя­
ем ко всем обстоятельствам”, Зеленый и Гагарин высказались за
принятие чрезвычайных постановлений по этому вопросу и под­
держали предложение Муравьева. Александр II 6 сентября 1863 г.
утвердил мнение меньшинства164.
К началу 1864 г. со всей очевидностью проявились основные
тенденции в управлении Муравьева Северо-Западным краем, и од­
новременно возросло противодействие официального Петербурга.
В начале 1864 г. Муравьев поставил вопрос о закрытии в Северо-За­
падном крае католических монастырей, принимавших участие в вос­
стании. Он предложил закрыть в Виленской губернии семь мужских
и четыре женских монастыря, а их помещения обратить в “богоугод­
ные” или другие общественные учреждения. Но этой мере воспро­
тивился министр внутренних дел. Согласно представленной Валуе­
вым справке, в 1856 г. Комитет по делам римско-католической
церкви утвердил разделение монастырей на штатные и заштатные.
Правительство обещало Ватикану сохранить 50 штатных католиче­
ских монастырей, а заштатные было решено постепенно упразд­
нять. По этой причине упразднение монастырей, предложенное Му­
равьевым, стало бы отступлением от положений международного
договора. Западный комитет постановил ограничиться закрытием
лишь заштатных монастырей (в Северо-Западном крае таких насчи­
тывалось восемь), а также наблюдением, чтобы в штатных монас­
тырях не допускалось увеличение числа монахов больше положен­
ного165. Впоследствии предложение Муравьева, первоначально от­
вергнутое, вошло в его всеподданнейшую записку 14 мая 1864 г.

164 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 20. Л. 19-20, 26-33 об., 36-40.


165 Там же. Д. 26. Л. 173, 177-188, 206.

149
и было одобрено на соединенном заседании комитетов - по делам
Царства Польского и Западного166.
Однако все эти разногласия были лишь прологом к наиболее
значительному моменту в истории отношений Муравьева и Западно­
го комитета, которым, несомненно, являлось обсуждение всепод­
даннейшей записки 14 мая 1864 г. По желанию Александра П, коми­
тет должен был в семидневный срок представить свое мнение отно­
сительно записки Муравьева, вобравшей в себя весь “пакет” его
предложении по управлению краем167. До заседания комитета по
желанию царя с этой запиской были ознакомлены министр внутрен­
них дел и шеф жандармов. Накануне обсуждения, 16 мая 1864 г.
Валуев составил по просьбе князя Долгорукова заметки к записке
Муравьева, копию с которых он послал также князю Горчакову168.
По мнению Валуева, общим характером записки являлось “употреб­
ление силы во всех ее видах”, а средства сближения Северо-Запад­
ного края с Россией указывались “с замечательною неразборчивос­
тью и жестокостью”169. О предложенных Муравьевым мерах Валу­
ев язвительно писал в заметках: “Вообще нельзя не остановиться на
мысли, что, когда говорят о генерале Муравьеве, то предполагается,
что он не только усмирил, но даже и покорил край. Когда читаешь
записку того же генерала Муравьева, то кажется, будто он его толь­
ко занял, и, опираясь на 100 тыс. штыков и 4 млн верноподданных
крестьян, чувствует, что почти не достиг никакого прочного резуль­
тата”17«. Р 3
Записка Муравьева обсуждалась на заседаниях Западного коми­
тета 17, 19 и 21 мая 1864 г. На этих заседаниях кроме членов коми­
тета присутствовал и статс-секретарь Н.А. Милютин. Комитет одо­
брил исходное положение записки о признании Северо-Западного
края “русским, составляющим древнее достояние России” и в соот­
ветствии с этим признал необходимым проведение мер, направлен­
ных на подавление не только преобладания, но и проявления “поль­
ского элемента”171. Однако рассмотрение этой записки вызвало раз­
ногласия по принципиально важным вопросам и вполне определен­
но выявило оппозицию мероприятиям Муравьева.
Прежде всего, несовпадение позиций членов Западного комите­
та проявилось в вопросе об ограничении приема поляков в россий­
ские высшие учебные заведения. Ранее этот вопрос уже не раз ста-

166 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 58. Л. 6 об.


167 Четыре политические записки... С. 186-197.
168 Записка министра внутренних дел от 16 мая 1864 г. (ошибочно датиро­
ванная 1865 г.) хранится среди писем князя В.А. Долгорукова в личном фонде
П А. Валуева (см.: РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 536. Л. 235 об., 300-302; см. также-
Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 183, 184).
169 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д 536. Л. 300.
170 Там же. Л. 302 об.
171 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 27. Л. 87 об.

150
новился предметом обсуждения в правительственных “верхах”.
В 1861 г., с началом политических беспорядков в Польше и в Запад­
ном крае, киевский генерал-губернатор И.И. Васильчиков предло­
жил ограничить доступ поляков в Киевский университет св. Влади­
мира, запретив принимать туда католиков - уроженцев Северо-За­
падного края и Царства Польского. Однако особая комиссия, состо­
явшая из высших сановников (граф С.Г. Строганов, князь В.А. Дол­
горуков, Е.П. Ковалевский, граф В.Н. Панин), отклонила это пред­
ложение и лишь рекомендовала университетскому начальству уси­
лить негласным образом строгость в отношении поляков при при­
еме экзаменов. Против ограничительных мер высказался и Алек­
сандр П, не желавший провоцировать негативное общественное
мнение в Царстве Польском в то время, как там начались преобра­
зования маркиза А. Велепольского172. В отличие от И.И. Васильчи­
кова, виленский генерал-губернатор В.И. Назимов не был обеспо­
коен тем, что польские студенты могут “заразить” русских револю­
ционными идеями. Он опасался вообще того вредного влияния на
умы молодежи западных губерний, какое оказывало пребывание в
университетах вдали от родных краев, будь то университет в Петер­
бурге или в Варшаве. В начале 1861 г. Назимов просил ведомство
народного просвещения не предоставлять отпусков студентам из
Литвы, т.к. они, возвращаясь домой из России, пагубно влияли на
местных жителей и подстрекали их к беспорядкам. Вместе с тем, он
высказывался против разрешения обучаться дворянам Северо-За­
падного края, особенно православным, в Царстве Польском.
Согласно его мнению, для уроженцев Литвы лучшим выходом
должно было быть обучение в Виленском университете, возмож­
ность открытия которого он серьезно обдумывал. По инициативе
Назимова в конце 1862 г. вопрос о студентах-поляках рассматривал­
ся в Западном комитете. Тогда же начальник штаба корпуса жан­
дармов А.Л. Потапов представил в комитет собственную записку по
этому предмету. По словам Потапова, польские студенты являлись
“единственным проводником революционных идей” в высших учеб­
ных заведениях России. Оторванные от родины, близких и друзей,
как правило, плохо материально обеспеченные, они “не имеют воз­
можности узнать хорошее в России; им известна только одна черная
действительность и с этой точки зрения представляется им вся Рос­
сия”. Однако, чтобы исправить это положение, Потапов не предла­
гал дать полякам возможность лучше узнать Россию, а предлагал

172 Общественно-политическое движение на Украине в 1856-1862 гг.: Ма­


териалы и документы. Киев, 1963. № 107. С. 204; Родзевич Н.Н. Отставка
Е.П. Ковалевского. (По документам архива департамента народного просвеще­
ния) // ИВ. 1905. № 1. С. 122-124; Снытко Т.Г. Студенческое движение в рус­
ских университетах в начале 60-х годов и восстание 1863 г. // Восстание 1863 г.
и русско-польские революционные связи 60-х годов. М., 1960. С. 204-206.

151
ограничить им доступ к обучению в российских университетах. Сти­
пендиатов Царства Польского намечалось перевести в недавно от­
крытую Главную школу в Варшаве в обязательном порядке, а сту­
дентам - католикам из западных губерний - “предоставить перейти
туда, если они пожелают”. Мнение Потапова в то время разделял не
только его начальник - князь В.А. Долгоруков, но и министр внут­
ренних дел П.А. Валуев. Но против этих предложений выступили
руководители Министерства народного просвещения, опасавшиеся
студенческой солидарности. Они полагали, что с удалением поляков
“брожение” в университетах не прекратится, а напротив, усилится,
т.к. польские студенты в глазах их русских товарищей будут выгля­
деть “невинно пострадавшими”. В итоге Западный комитет на засе­
дании 4 декабря 1862 г. высказался против каких-либо администра­
тивных мер, принуждавших студентов-поляков обучаться только в
России или исключительно в Польше173.
В мае 1864 г. М.Н. Муравьев вновь поднял этот вопрос в услови­
ях, когда было очевидно, что польские студенты активно поддержи­
вали восстание. Они распространяли воззвания польского Жонда,
печатали собственные прокламации, снабжали повстанцев оружи­
ем, деньгами и продовольствием, вербовали добровольцев, а также
сами присоединялись к боевым отрядам. В мае 1863 г., в разгар вос­
стания, началось массовое бегство из России студентов —уроженцев
западных губерний. Среди их русских товарищей также были те, кто
сочувствовали мятежникам и даже собирали в их пользу средства.
Закономерно, что во время восстания все студенты в целом рассма­
тривались правительством как одна из наименее лояльных групп на­
селения. С января 1863 г. по распоряжению Министерства народно­
го просвещения из высших учебных заведений исключались все, кто
просил предоставить отпуск, не зависимо от причин, а списки ис­
ключенных университеты предоставляли в Ш Отделение174. Иначе
говоря, каждый студент считался потенциальным мятежником.
Тем не менее, при обсуждении в “верхах” ограничительных мер
возникли разногласия. Западный комитет единогласно признал не­
обходимость ограничения по возможности “польского элемента”
в учебных заведениях. Но мнение членов комитета разделилось
при определении размеров данного ограничения. А.А. Зеленый,
князь В.А. Долгоруков и приглашенный на заседание Н.А. Милю­
тин приняли сторону М.Н. Муравьева, предложившего определен­
ную норму - 1/10 числа всех учащихся, выше которой не должны
были допускаться в учебные заведения России воспитанники поль­
ского происхождения175. Н.А. Милютин, поддержавший Муравьева,

173 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 37: 1862 г. Д. 459. Л. 6-7, 11-16, 24-24 об
31-36 об.
174 Снытко Т.Г. Студенческое движение... С. 300-318.
175 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 27. Л. 104-105 об.

152
Князь Василий Андреевич Долгоруков

введение такого ограничения ставил в зависимость от развития сис­


темы высшего образования в Польше. Он считал, что для целей
правительства более желательно, “чтобы поляки учились в поль­
ских учебных заведениях, нежели чтобы они наполняли собой рус­
ские”. По его мнению, в российских университетах “студенты из по­
ляков, живя постоянно в замкнутых кружках, нисколько не выходи­
ли из своей национальной исключительности, а скорее в ней утверж­
дались еще более, и вместе с тем имели большей частью вредное
влияние на своих русских товарищей”176. Примечательно, что на
этот раз Муравьева поддержал и князь Долгоруков: в 1863 г. к нему,

176 [Милютин Н А.] Об устройстве учебной части в Царстве Польском:


Общая объяснительная записка. 22 мая 1864 г. // Исследования в Царстве Поль­
ском, по высочайшему повелению произведенные под руководством сенатора,
статс-секретаря Милютина. СПб., 1864. Т. 4. С. 19.

153
как шефу жандармов, постоянно поступали тревожные сводки о бе­
жавших к повстанцам студентах.
Остальные члены комитета - князь Гагарин, Валуев, Рейтерн,
князь Горчаков, Головнин, Замятнин, Дмитрий Милютин и Ахма­
тов - сочли введение такого ценза излишним, так как, по их мнению,
“вредное влияние” поляков обусловливалось “не столько численной
соразмерностью их с русским большинством, сколько степенью за­
коренелости враждебного настроения каждой личности”, а, кроме
того, подобное ограничение “имело бы вид явного притеснения и
только усугубило бы существующее уже раздражение в польской
части народонаселения империи”177. В связи с этим предлагалось
предоставить начальству учебных заведений великорусских губер­
ний право принимать все те меры, которые они признают необходи­
мыми для подавления “польского элемента” и для немедленного
удаления неблагонадежных воспитанников. Для аргументации дан­
ной точки зрения на заседании комитета специально выступил ми­
нистр народного просвещения Головнин. По его мнению, введение
определенной нормы при приеме поляков в учебные заведения ста­
ло бы “нарушением закона справедливости” и притеснением боль­
шого числа невиновных “с целью не допустить в училище лиц, могу­
щих, может быть, сделаться виновными со временем”. Более того,
данная мера противоречила бы “постоянно высказываемой прави­
тельством мысли, что весь Западный край есть край русский, и все
проживающие в нем, какого бы происхождения ни были, суть рус­
ские подданные”178. Тем не менее, Александр П 22 мая 1864 г. утвер­
дил предложение Муравьева, “как меру временную впредь до даль­
нейшего усмотрения”179. Воспользовавшись этой оговоркой, Голо­
внин впоследствии попытался отменить ценз. В апреле 1865 г. по его
ходатайству это дело было вновь рассмотрено в Комитете минист­
ров. Но большинство членов Комитета, в том числе обер-прокурор
св. Синода и оба западных генерал-губернатора, признало отмену
этого ограничения несвоевременной, так как “это может подать по­
вод думать, что правительство изменило свой образ действий”.
Александр П утвердил мнение большинства180.
Разногласие среди членов Западного комитета вызвал и вопрос
об увеличении окладов православному духовенству Северо-Запад­
ного края. Как уже отмечалось, Муравьев предложил дополнитель­
но выделить на эти цели по 400 000 руб. из сумм 5-ти процентного
сбора с помещиков в качестве временной меры до окончательного

177 РГИА. Ф. 1267. On. 1. Д. 27. Л. 107.


178 Там же. Л. 109, 111.
179 Там же. Л. 82.
180 Середонин С.М. Исторический обзор деятельности Комитета минист­
ров. СПб., 1902. Т. 3, ч. 1. С. 221; Головнин А.В. Записки для немногих // ВИ.
1997. № 5. С. 98.

154
решения вопроса об улучшении быта духовенства. Это предложение
поддержали председатель комитета князь Гагарин, а также Зеле­
ный, Дмитрий Милютин и Ахматов. Но пятеро членов комитета
(Валуев, князь Долгоруков, Рейтерн, князь Горчаков и Замятнин)
высказались против. Они разделяли мнение Рейтерна о том, что
сбор с помещиков, как временный, впоследствии прекратится, а все
отнесенные на его счет постоянные расходы лягут на Государствен-
ное казначейство. По этой причине улучшение материального поло­
жения духовенства должно было происходить постепенно, по мере
возможности. Предлагалось ассигновать не 400 000 рублей ежегод­
но, а 600 000 рублей, с выделением из этой суммы по 200 000 рублей
в течение трех лет, начиная с 1865 г. Но Александр П утвердил мне­
ние председателя и согласных с ним четырех членов181.
Наконец, взгляды членов комитета разошлись в вопросе о про­
даже секвестрованных имений. Муравьев и Зеленый предлагали
продавать русским землевладельцам секвестрованные имения с пуб­
личных торгов, наравне с конфискованными. Таким образом, вла­
дельцы секвестрованных имений получили бы не землю, а ее стои­
мость. Необходимость данной меры Зеленый обосновывал следую­
щим образом: “Между владельцами секвестированных и конфиско­
ванных имений вся разница состоит не в степени большего или мень­
шего сочувствия мятежу, а в степени обнаружения или, лучше ска­
зать, умения скрыть враждебные целости государства действия”182.
По мнению Муравьева, владельцы секвестрованных имений по сво­
ему влиянию “были и всегда будут несравненно вреднее в здешнем
крае, нежели другие малозначительные землевладельцы, принимав­
шие явное участие в мятеже”183. Но большинство членов комитета
(князь Гагарин, Валуев, князь Долгоруков, Рейтерн, князь Горчаков,
Замятнин, Дмитрий Милютин, Ахматов) выступили против прирав­
нивания секвестрованных имений к конфискованным, так как дан­
ная мера не только нарушила бы Правила 15 марта 1863 г. о поряд­
ке наложения секвестра, но и противоречила бы “основным законам
справедливости, заключая в себе произвольное распоряжение част­
ной собственностью, отчуждение ее без согласия владельцев, и при
том в такое время, когда недвижимые имущества потеряли значи­
тельную часть своей ценности во всей России”. Александр П утвер­
дил мнение большинства184. Следует отметить, что это был единст­
венный раз, когда при разногласии в комитете он не одобрил пред­
ложение Муравьева, но эта мера, не поддержанная при управлении
Муравьева, была принята при его преемнике К.П.Кауфмане
в 1865 г.

181 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 28. Л. 9 об., 14-18.


182 Там же. Л. 51.
183 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 51. Л. 6 об.
184 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 28. Л. 38, 40-45.

155
Говоря о всеподданнейшей записке 14 мая 1864 г., следует упо­
мянуть еще одно предложение Муравьева, вошедшее в нее и касав­
шееся мероприятий правительства по водворению высылаемых из
Западного края. Рассмотрение этого вопроса в правительственных
комитетах имело длинную историю. В 1863 г. правительство столк­
нулось с серьезной проблемой - необходимостью разместить на
территории империи большое число высылаемых из Царства Поль­
ского и западных губерний. П.А. Валуев сообщал шефу жандармов
князю В.А. Долгорукову в письме 17 сентября 1863 г.: “Я действи­
тельно не знаю, что делать с высылаемыми - мы не имеем никаких
аналогий”185. Из Польши и Западного края высылалось в то время
в среднем по 40 человек в день. В начале 1865 г. Ш Отделение кон­
статировало: “В восточной России теперь нет городка, в котором не
было бы 40, 50, 60 или даже 70-ти сосланных поляков... Высланные
во внутренние губернии и в Сибирь польские уроженцы, большею
частью люди образованные и ловкие, приглашаются в домашние
учителя и играют заметную роль в наших провинциальных общест­
вах”186. Высылаемые делились в основном на три категории: 1) вы­
сылаемые по постановлению военного суда в каторжные работы,
на поселение и на жительство, с лишением всех прав состояния;
2) высылаемые на основании постановлений военных судов в отда­
ленные губернии на жительство, без лишения всех прав состояния;
3) высылаемые в административном порядке, по распоряжению
главного начальника края. Кроме того, по предложению Муравье­
ва, одобренному 12 сентября 1863 г. Западным комитетом, осужден­
ные за участие в восстании однодворцы, мещане и крестьяне по
окончании срока наказания в арестантских ротах не могли вернуть­
ся на прежние места жительства в Западном крае, как это было
предусмотрено соответствующей статьей гражданского законода­
тельства. Вместо этого они должны были водворяться на постоян­
ное жительство на казенных землях в отдаленных губерниях импе­
рии, кроме Сибирских187.
Наиболее остро стоял вопрос о том, где именно должны водво­
ряться высылаемые. Согласно высочайшему повелению 26 апреля
1863 г., первоначально в качестве мест ссылки были выбраны губер­
нии: Архангельская, Костромская, Новгородская, Олонецкая, Орен­
бургская, Пензенская, Пермская и Тамбовская. Однако вскоре стало
ясно, что расселение там всех ссыльных поляков поставит под угро­
зу политическую стабильность центрального региона России. На ос­
новании постановления Западного комитета, утвержденного Алек­
сандром П 26 сентября 1863 г., вопрос о географии ссылки должен

185 Цит. по: Штакельберг Ю.И. Фонд П.А. Валуева // Русско-польские ре­
волюционные связи 60-х годов и восстание 1863 г. М., 1962. С. 365.
186 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 40: 1865 г. Д. 83, ч. 1. Л. 11-11 об
187 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 21. Л. 1 об., 23^14 об.

156
был быть решен в результате соглашения между виленским гене­
рал-губернатором и министрами внутренних дел и государственных
имуществ188. А.А. Зеленый предварительно предложил для поселе­
ния Вологодскую, Архангельскую и Самарскую губернии. Но Мура­
вьев имел свое представление о том, где должны быть размещаемы
высылаемые. Указывая на слабое устройство полицейской части во
внутренних губерниях империи, он высказывал мнение, что разме­
щение дворян и помещиков польского происхождения во многих
мелких уездных городах будет иметь для России вредные последст­
вия. Поэтому он предложил сосредоточить всех высылаемых в двух­
трех колониях в наиболее отдаленных пунктах империи. Соответст­
вующим этим условиям районом он считал Печорский край, Воло­
годскую губернию, северные части Архангельской и Тобольской
губерний, Туруханский край и Якутскую область. Зеленый эти пред­
ложения Муравьева полностью одобрил189.
Однако этот проект встретил противодействие со стороны ми­
нистра внутренних дел и главы Ш Отделения. Валуев указывал, что
местности, выбранные Муравьевым, “являются самыми безлюдны­
ми, суровыми, неспособными к прочной оседлости, неудобными для
земледелия, следовательно, не представляют возможности к водво­
рению в них более или менее значительного населения”190. Для по­
селений следовало выбирать местности, где действительно возмож­
но прочное водворение, например, на Урале, и где “самая жизнь
не обращалась бы в непрерывное дополнительное наказание”191.
По мнению князя Долгорукова, было возможно учреждение поселе­
ний “в некоторых частях” названных Муравьевым местностей, но
“с устранением последствий, противных человечеству”192. Кроме то­
го, Долгоруков, а вслед за ним и Валуев считали, что, прежде чем
определять местности для поселений, правительству необходимо
уяснить себе, будет ли эта высылка временной или вечной. Валуев
предлагал определять различие между высылаемыми “с возвратом
и безвозвратно” в зависимости от степени виновности и смягчающих
обстоятельств: социального положения, состава семьи, возраста, по­
ла и т.п. По мнению Валуева, отправлять на поселения следовало
лишь изобличенных в прямом участии в мятеже, особенно лиц низ­
ших сословий, и только таким поселенцам определять безвозврат­
ную высылку193. Долгоруков считал возможным отправлять на по­
селения также тех представителей высших слоев, чье влияние в За­
падном крае будет признано вредным.

188 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 21. Л. 1, 1 об.


189 Там же. Д. 25. Л. 47-51, 52-54 об.
190 Там же. Л. 59.
191 Там же. Л 106 об.
192 Там же. Л 66-68.
193 Там же. Л. 51-52, 63-66.

157
Несмотря на эти замечания, Муравьев продолжал настаивать на
утверждении списка выбранных им мест поселения. В декабре
1863 г. он представил Валуеву развернутый план размещения высы­
лаемых из Северо-Западного края в отдаленных губерниях. Лиц
привилегированных сословий, ссылаемых с лишением всех прав со­
стояния, он предложил отправлять в Туруханский край, в северные
части Тобольской и Томской губерний, а наиболее опасных из них -
в Якутскую область194. С точки зрения Муравьева, тяжелые клима­
тические условия данных местностей, неблагоприятные для земле­
делия, не могли служить помехой для организации там поселений,
так как “эти люди не хлебопашцы, им не нужен плодородный
грунт”195. “Их должно отделять от всякого сношения с населенными
частями России, и водворяя на севере, выдавать им тоже кормовое
пособие, которое теперь они получают, будучи расселены в разных
городах империи”, - писал он.196 Высылаемых на жительство, боль­
шинство из которых составляли арендаторы, управляющие имения­
ми, чиновники польского происхождения, ксендзы и “тому подоб­
ный сброд”, предполагалось поселять в Печорском крае и северной
части Пермской губернии. Последнюю категорию - высылаемых в
административном порядке - следовало поселять в некоторых горо­
дах Оренбургской, Вятской и Пермской губерний. Данные местнос­
ти были выбраны Муравьевым в связи с тем, что в эту категорию
высылаемых в основном входили представители высших слоев, то
есть “менее общительные со средним классом и потому представля­
ющие более средств для бдительного надзора за ними”. Впрочем, от­
мечал Муравьев, “не мешало бы... часть их отправить в отдаленные
уезды Олонецкой и Вятской губерний”197. Кроме того, вместо “рас­
селения поляков по всей империи”, Муравьев предлагал устроить в
Сибири и отдаленных северных губерниях, “где много лесу, особые
здания для жительства высылаемых лиц под строгий надзор”198.
Зеленый поддержал проект Муравьева, хотя и с оговоркой, что
не возражает и против других местностей199. Вместе с тем, и Зеле­
ный, и Муравьев придерживались принципа “все они виноваты” и
высказывались за бессрочные поселения. Поэтому для них было не­
приемлемо группировать высылаемых по степени вины, полу, воз­
расту и т.п., так как подобное разделение создало бы дополнитель­
ные осложнения для реализации переселений. Единственным допус­
тимым ограничением признавался запрет высылать детей до 15-ти

194 Там же. Л. 85 об.-87.


195 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 45. Л. 10.
196 Приложения к Запискам графа М.Н. Муравьева // РС. 1883. № 4.
С. 202-203.
197 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 25. Л. 88 об.-89 об.
198 ГАРФ. Ф. 8П .О п . 1. Д. 45. Л. 11.
199 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 25. Л. 85.

158
лет, хотя родители, по их желанию, могли брать с собой детей, не до­
стигших этого возраста200. Таким образом, в ходе дискуссии выяви­
лись два ключевых спорных вопроса: во-первых, в каких местностях
необходимо размещать высылаемых, а во-вторых, следует ли при
определении места и срока поселения принимать во внимание сте­
пень вины высылаемого, а также какие-либо другие факторы.
Все спорные вопросы были представлены на рассмотрение За­
падного комитета. На заседаниях 18 и 25 февраля 1864 г. комитет
обсудил их и принял компромиссное решение. Было решено, как это
и предполагал Валуев, отправлять на поселения в Якутскую об­
ласть, Туруханский край, в северные части Архангельской и То­
больской губерний только “главных преступников”, а остальные ка­
тегории высылаемых поселять в Томской и Енисейской губерниях,
а также в тех частях Вологодской и Олонецкой губерний, в которых
действительно возможно “прочное водворение”. Западный комитет
признал, что число высылаемых достигло огромных размеров, и вы­
сылка производится без правильной системы. Но наряду с этим, ко­
митет пришел к убеждению, что “все политические преступники не­
исправимы, и что наказание их... имеет всегда последствием вящее
раздражение их против правительства, поэтому лица, подлежащие
водворению... никогда не должны быть возвращаемы в места своей
родины”201, то есть фактически было одобрено предложение Мура­
вьева и Зеленого о бессрочной высылке. Постановление комитета
было утверждено Александром П 5 марта 1864 г.202
Однако это решение не удовлетворило Муравьева. Во всепод­
даннейшей записке 14 мая 1864 г. он вновь предложил расселять вы­
сылаемых в Печорском крае, Омской области, некоторых уездах
Пермской и Тобольской губерний. Отметая возможные возраже­
ния, Муравьев писал: “Переселенцы скоро свыкнутся с краем, как
свыкаются во всех других странах лица, высылаемые из оных в от­
даленные пустыни за политические преступления. Здесь надо иметь,
прежде всего, в виду Россию и ограждение ее от опасности заразы
польской пропагандой; гуманность же может быть соблюдена и в
Печерском, и в другом крае, когда переселенцам будут доставлены
все средства к жизни, кроме способов вредить России”203.
Валуев, со своей стороны, также пытался пересмотреть положе­
ние Западного комитета, утвержденное 5 марта 1864 г. С точки зре­
ния оппонентов Муравьева, все высылаемые из Северо-Западного
края были “только жертвами варварской виленской администра­
ции”204. Сам Валуев писал в дневнике: “При тех условиях и формах

200 Там же. Л. 68-85.


201 Там же. Л. 41.
202 Там же. Л. 33, 37^ 5.
203 Четыре политические записки... С. 195.
204 Черевин П.А. Воспоминания... С. 47.

159
Александр Алексеевич Зеленый

высылки, которые приняты, в особенности ген. Муравьевым, мож­


но только размещать высланных как можно удобнее и обходиться с
ними снисходительно. Это Министерство внутренних дел постоянно
и делает”205. Согласно решению Западного комитета 22 сентября
1864 г., министр внутренних дел должен был представить предвари­
тельное соглашение с министром государственных имуществ о мест­
ностях, в которых предложено производить водворение высылае­
мых поляков206. Основываясь на сведениях, полученных от местных
властей и специально командированных чиновников Министерства
внутренних дел, Валуев сделал заключение о том, что местности,
указанные в положении Западного комитета 5 марта 1864 г., не при-

205 Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 290.


206 РГИА. Ф. 1267. Он. 1. Д. 31. Л. 20-20 об.

160
годны для водворения, и предложил производить поселения в То­
больской губернии, полностью исключив Туруханский край, Якут­
скую область и Вологодскую губернию из разряда областей, пред­
назначенных для высылаемых поляков. Но с Валуевым не согласил­
ся Зеленый. Он отмечал, что было бы несправедливо выделять для
польских поселенцев удобные для хлебопашества земли в Тоболь­
ской губернии, в то время как они могли бы быть предоставлены
русским малоземельным крестьянам из внутренних губерний. Вмес­
то этого Зеленый указывал на возможность использовать для посе­
лений Печорский край, повторив предложение Муравьева, выра­
женное в его записке 14 мая 1864 г. Западный комитет на заседании
24 ноября 1864 г. принял формулировку Зеленого, признав целесо­
образным в выборе мест поселения не ограничиваться “только теми
местностями, которые представляют все удобства к жизни”, а водво­
рять поляков, по усмотрению министра государственных имуществ,
и в Вологодской губернии, а в исключительных случаях - в северной
части Тобольской губернии и Якутской области207. Таким образом,
в вопросе о поселениях в основном возобладала точка зрения Мура­
вьева и Зеленого.
Судьба ссыльных поляков вновь оказалась в центре внимания в
начале 1865 г. На заседании Комитета министров 9 февраля 1865 г.
князь П.П. Гагарин объявил о желании Александра П дать амнис­
тию по случаю намечавшегося бракосочетания наследника престо­
ла. Всем членам Комитета следовало представить свои предложения
к проекту всемилостивейшего манифеста не позднее 1 мая 1865 г.
Хотя амнистия в 1865 г. не состоялась вследствие кончины цесаре­
вича Николая Александровича, но представленные проекты мани­
феста свидетельствуют о том, что в это время в правительственных
кругах продолжалась острая дискуссия по польскому вопросу. В спе­
циальной записке об амнистии, подготовленной в феврале 1865 г.
в Ш Отделении, предлагалось отказаться от крайних подходов,
таких как “всех поляков возвратить” или “не возвращать никого”.
Авторам записки самым взвешенным представлялось решение пред­
ложить виленскому и киевскому генерал-губернаторам возвратить в
Западный край лишь “менее опасных поляков, но сколько возмож­
но в большем числе”208. Однако М.Н. Муравьев, мнение которого
также было запрошено, остался непреклонен даже накануне своей
отставки. В отношении на имя князя В.А. Долгорукова 3 апреля
1865 г. он признавал возможным возвратить в край только лиц при­
вилегированных сословий, высланных в административном порядке
(таких насчитывалось на тот момент 279 человек). Но при этом Му­
равьев считал данную категорию ссыльных весьма опасной, как
“тайных крамольников, более вредных, чем те, которые были взяты

207 РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 32. Л. 42-43 об., 46 об.-53.


208 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 40: 1865 г. Д. 83, ч. 1. Л. 12-12 об.

6. Комзолова А.А. 161


с оружием в руках”. Поэтому он делал существенные оговорки: вер­
нуться могли не все, а лишь самые достойные, “и то в виде особо
оказываемой им милости”, и, главное, это могло произойти только
после пяти лет пребывания их “вне края”, то есть не ранее, чем в
1868—1870-м годах209.
Нельзя сказать, чтобы в течение первых двух лет после восста­
ния позиция Александра П в отношении поляков также сколько-ни­
будь смягчилась. Намечавшаяся в начале 1865 г. амнистия была ско­
рее данью традиции, предусматривавшей помилование подданных
по случаю торжественных событий в царской семье, таких как
свадьба, рождение наследника или вступление на престол. Более
адекватно отношение императора к польскому дворянству западных
губерний характеризует его поведение во время посещения Северо-
Западного края в мае —июне 1864 г. Александр П отказался принять
делегацию ковенского дворянства, а на ходатайство предводителя
Ф.Е. Карпа, просившего от имени этого дворянства о “помилова­
нии”, ответил красноречивым молчанием210.
Следует также отметить, что император оказывал постоянную
поддержку генерал-губернатору М.Н. Муравьеву. Как отмечали со­
временники, Александр П недолюбливал Муравьева, но он считал,
что необходимо принимать людей такими, какие они есть, и, если
возможно, использовать даже их недостатки в интересах государст­
ва211. По мере того, как в Петербург поступали все более обнадежи­
вающие сведения о подавлении восстания в Литве, возрастал и авто­
ритет Муравьева в глазах царя. Уже в начале июня 1863 г. он ставил
в пример наместнику Царства Польского деятельность Виленского
генерал-губернатора, прося сообщать великому князю Константину
Николаевичу все административные и военные распоряжения Мура­
вьева. “Разница политического нашего положения в Литве и Царст­
ве, - писал Александр П брату Константину 3 июня 1863 г., - мне хо­
рошо известна, но, когда открытый мятеж и там и здесь, меры к его
прекращению должны быть принимаемы одинаковые. Автономия
управления в Царстве, хотя и должна быть сохраняема en principe, но
теперь она должна уступать необходимости, и если нет элементов
гражданских в Польше, на которые можно было бы упереться...
то необходимо искать их вне ее пределов. Если таковые тебе нуж­
ны, напиши мне, и я тебе ручаюсь, что все министры рады будут те­
бе помогать... как они теперь помогают Муравьеву, который и им
всем не по нутру. Но дело пошло потому, что они понимают, что
дело идет о сохранении З а п а д н о го края за Россией (курсив мой. —

209 Там же. Л. 31-32 об.


210 Там же. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 15. Л. 196-197.
211 Дельвиг А.И. Полвека русской жизни... Т. 2. С. 211; см. также замечания
А.В. Головнина на “Записки” М.Н. Муравьева (РГИА. Ф. 851. Оп. 1. Д. 79.
Л. 15).

162
A . К .). То же можно сказать и про Царство”212. Высочайшая под­
держка позволила виленскому генерал-губернатору реализовать за­
думанную им систему мероприятий. Свидетельством такой поддерж­
ки являются, например, рескрипты Александра П на имя Муравьева
3 августа и 9 ноября 1863 г., в которых выражалась признательность
за службу, и отдавалось должное его “благоразумным, энергичным
и последовательным распоряжениям”213.
Эффективность действий Муравьева в Северо-Западном крае
утвердила Александра П в мысли о необходимости распространить
подобную систему на Царство Польское. На совещаниях в Царском
Селе 16,17 и 21 августа 1863 г., на которых, кроме царя, присутство­
вали: великий князь Константин Николаевич, Д.А. Милютин,
П.А. Валуев, князь А.М. Горчаков, князь В.А. Долгоруков и
B. П. Платонов, обсуждался вопрос о положении дел в Царстве
Польском. На первом заседании рассматривалось отношение Мура­
вьева о подчинении ему северных уездов Августовской губернии.
Великий князь воспользовался этим, чтобы осудить систему управ­
ления Муравьева, однако царь его не поддержал214. В тот же день
Александр П писал императрице Марии Александровне: “Произош­
ла довольно жаркая дискуссия о системе Муравьева... Наконец, я ос­
тановился на том, что так и будет сделано, хотя Костя и скорчил
гримасу”215. На заседании 21 августа Александр П зачитал написан­
ную им краткую записку, основная идея которой сводилась к тому,
что надо подавить восстание в Польше военной силой и восстано­
вить уважение к законной власти, основываясь на строгой военной
диктатуре. При этом царь сослался на успешный опыт военно-поли­
цейского управления Муравьева в Литве216. Как отмечалось в науч­
ной литературе, записка Александра П от 21 августа 1863 г. явилась
официальным завершением политики “примирения” с поляками217.
Встречаясь в ноябре 1863 г. с командиром Преображенского полка
князем А.И. Барятинским, после его прибытия в Петербург из Севе­
ро-Западного края, Александр П заявил: “Все идет хорошо, и я очень
хотел бы, чтобы Михаил Николаевич продолжил им начатое”218.

212 Переписка наместников Королевства Польского. Январь - август 1863 г.


С. 255-256.
213 Из бумаг графа М.Н. Муравьева Виленского // РА. 1897. № 11.
С. 392-393.
214 ГАРФ. Ф. 722. On. 1. Д. 1154. Л. 48 об. - 49 об.
215 Цит. по: Ревуненков В.Г. Польское восстание 1863 г. и европейская дип­
ломатия. Л., 1957. С. 335.
216 См. записку императора Александра П о подавлении восстания в Поль­
ше: 21 августа 1863 г. (ГАРФ. Ф. 547. On. 1. Д. 47. Л. 1—2 об.).
217 Koberdowa I. Wielki ksi^ze Konstanty w Warszawie: 1862-1863. Warszawa,
1962. S. 247.
218 Письмо князя А.И. Барятинского М.Н. Муравьеву 3 ноября 1863 г.
(ГАРФ. Ф. 811. On. 1. Д. 79. Л. 2).

6* 163
Обсуждение проектов Муравьева в Западном комитете позволяло
Александру П производить своего рода обзор различных взглядов
своих сановников и принимать собственное решение. Делая выбор
между системой управления, эффективной по результатам, но чрез­
вычайной по мерам исполнения, и системой “легальности”, импера­
тор чаще склонялся в пользу первого. Несмотря на сильную оппози­
цию в “верхах”, мероприятия Муравьева были в основном приняты
Западным комитетом. Высочайшая воля явилась в данном случае
главным мерилом в решении проблемы правовой неразграниченно­
сти между властью генерал-губернатора и властью министра.
Тем не менее, в глазах противников Муравьева поддержка
Александром П его мероприятий не была безусловной и имела свои
ограничения. В августе 1863 г. великий князь Константин Николае­
вич отмечал в дневнике двойственность позиции царя: “Его мер, без­
законности и способа их исполнения Саша не одобряет, и сказал это
очень положительно, но результат, им достигнутый, производит un
charme, une fascination (очарование, гипноз. - Перевод с фр. мой. -
А .К .). Это выходит иезуитство, то есть что цель оправдывает сред­
ства”219. Не менее примечательная характеристика содержится в
дневнике Валуева за 15 мая 1864 г.: “Государь явно тяготится Мура­
вьевым и, несмотря на это, считает его необходимым”220. Противо­
речивость в отношении Александра II к Муравьеву проявилась в по­
жаловании ему 30 августа 1863 г. ордена Андрея Первозванного.
Награждение первым российским орденом было признанием выс­
ших заслуг перед Отечеством, но исключительность этого события,
по мнению Муравьева, значительно принижалась, поскольку одно­
временно с ним этой награды был удостоен генерал-губернатор
Юго-Западного края Н.Н. Анненков. Сам Муравьев счел такую на­
граду “двусмысленной”221. Возможно, таким способом Александр II
не только отличал Муравьева, но и указывал на его место222.
Отставка Муравьева в апреле 1865 г. была, видимо, уступкой в
пользу “партии” его противников. Еще в январе 1865 г. Валуев пред­
ложил Александру II назначить Муравьева московским генерал-гу­
бернатором и, таким образом, “сбыть” его из Вильны223. Но этот
проект остался без последствий. Князь Долгоруков писал Валуеву
31 января, что “развязаться” с Муравьевым возможно и без этого на-

219 ГАРФ. Ф. 722. Оп. 1. Д. 1154. Л. 51.


220 Дневник П.А. Валуева... Т. 1. С. 283.
221 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1882. № 11. С. 640.
222 Говоря об отношении Александра П к Муравьеву, нельзя не упомянуть
тот факт, что Муравьев так и не был назначен генерал-адъютантом. По свиде­
тельству А.А. Половцова, он просил об этом через графа П.А. Шувалова в
1866 г., после окончания следствия по делу Каракозова. Александр II будто бы
на это ответил: “Моим генерал-адъютантом - ни за что!..”. (Половцов А Л .
Дневник государственного секретаря. М., 1966. Т. 1. С. 445.)
223 Валуев П.А. Дневник... Т. 2. С. 17.

164
значения, так как вскоре он сам попросится уйти со своего поста224.
Очевидно, предполагалось выждать время, когда Муравьев приедет
в Петербург, что и произошло в марте 1865 г. Александр II принял
его довольно сухо и, как показалось Муравьеву, просьбу об отстав­
ке “принял без затруднения и даже с некоторым удовольствием”225.
Заговорив об увольнении, Муравьев, возможно, надеялся, что его
вновь, как осенью 1863 г., попросят остаться. Но на этот раз ему
дали понять, что удерживать его не станут. По словам Валуева,
“его величеству удалось направить разговор так, что Муравьев сам
просил увольнения по случаю расстроенного здоровья”226. Великий
князь Константин Николаевич записал в дневнике 26 марта 1865 г.:
“Саша мне сказал, что он довел Муравьева проситься вон из Виль-
ны. Слава Богу”227.
Увольнение Муравьева прошло в Петербурге почти незамечен­
ным, так как все события затмила тяжелая болезнь цесаревича Ни­
колая Александровича и его кончина 12 апреля 1865 г. “Отставка
Муравьева произвела дурное впечатление; видели как бы желание
приняться за новое, более мягкое отношение к полякам; стали рас­
считывать на действие горести в Государе. Все называли Суворо­
ва”, - записала в апреле 1865 г. в дневнике княгиня Е.А. Черкас­
ская228. Однако Александр II не мог просто отправить Муравьева в
отставку, он был уволен с милостивым рескриптом и возведением в
потомственное графское достоинство. Текст этого рескрипта напи­
сал П.А. Валуев, руководствуясь личными указаниями Александ­
ра II: “Предполагаемый рескрипт возбудит несомненно всеобщее
внимание и потому должен быть составлен тщательно и взвешивая
каждое слово”229. По свидетельству А.И. Дельвига, пожалование
графского достоинства М.Н. Муравьеву испросил у царя Н.А. Ми­
лютин, так как считал, что “государю нельзя было его уволить, не
выразив ему своей благодарности и не наградив его”230. Однако от­
ставка Муравьева была заменой неугодной личности, но не знамено­
вала собой смену правительственного курса в отношении западных
окраин. В мае 1865 г. Александр II заявил польской делегации, при­
бывшей в Петербург на погребение цесаревича Николая Александ­
ровича, что никогда не допустит отделения от империи западных ок­
раин и вновь повторил слова своей варшавской речи 1857 г.: “Point
de rêveries” (Оставьте мечтания. - Перевод с фр. мой. - А .К .)231.

224 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 536. Л. 268-268 об.


225 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1883. № 1. С. 154.
226 Дневник П.А. Валуева... Т. 2. С. 29.
227 ГАРФ. Ф. 722. Оп. 1. Д. 124а. Л. 450.
228 о р РГБ. Ф. 327Д. К. 36. Ед. хр. 1. Л. 56.
229 РГИА. Ф. 908. Оп. 1. Д. 251. Л. 1.
230 Дельвиг А.И. Полвека русской жизни. Т. 2. С. 269.
231 ОР РГБ. Ф. 327Д. К. 31. Ед. хр. 7. Л. 1-2.

165
Таким образом, за без малого два года управления М.Н. Муравь­
ева - с мая 1863 по апрель 1865 г., - в Северо-Западном крае сложи­
лось то, что современники назвали “системой Муравьева”. Основ­
ными составляющими “системы” были: военное положение, сопря­
женное с чрезвычайной властью генерал-губернатора и военно-по­
лицейским управлением; “выживательная” политика в отношении
местного польского дворянства и опора на крестьянство, как наибо­
лее лояльный правительству социальный слой. Конечная задача по­
добной системы управления виделась в “обрусении” края, под чем
Муравьев понимал прежде всего передачу всех рычагов власти и
влияния из польских рук в русские. Польское дворянство должно
было уступить русскому свою доминирующую роль наиболее могу­
щественной, привилегированной и богатой группы местного обще­
ства. Однако обеспечить русскому дворянству преобладающее зна­
чение в крае могла только государственная власть в лице ее предста­
вителей. Ставка на чиновника обусловливалась выбором тех мето­
дов русификации, которые были определены еще в ходе восстания
1863 г. В своих действиях Муравьев исходил из представления о
враждебности всего польского дворянства, от аристократии до мел­
кой шляхты, российскому государству и государственности, а для
борьбы с непримиримым врагом Муравьеву и его единомышленни­
кам более целесообразными и эффективными казались администра­
тивно-принудительные приемы подавления “польского элемента”.
Г лава III

СУДЬБА "СИСТЕМЫ" М.Н. МУРАВЬЕВА


ПРИ ЕГО ПРЕЕМНИКАХ
(1865- 1880)

Отличительной особенностью “системы Муравьева”, как и лю­


бой системы, являлось единство и взаимосвязь всех ее составляю­
щих. Так, поддержание военного положения в крае требовало уве­
личения численности полиции и жандармских команд. Их финанси­
рование осуществлялось за счет так называемого процентного сбо­
ра с местных помещиков. Этот сбор, в свою очередь, должен был
подрывать материальное благосостояние польского дворянства и
вынуждать его продавать свои имения русским. Значительный кон­
тингент покупателей, по мысли Муравьева, составляли бы приехав­
шие из внутренних губерний чиновники, которым предоставлялось,
также из сумм процентного сбора, повышенное жалование. Стиму­
лировать эти покупки могли бы льготы и субсидии, предоставляе­
мые государством, при законодательном ограничении прав поль­
ских землевладельцев по распоряжению своею собственностью.
Замена польских чиновников чиновниками русского происхождения
и запреты на употребление польского языка должны были поднять
престиж русского языка в глазах местного населения и способство­
вать его распространению, что стало бы наглядным доказательст­
вом успехов в деле “обрусения”. Таким образом, замена или изъятие
одного из элементов могли расшатать или существенно изменить
всю “систему”.
Преемникам М.Н. Муравьева на посту виленского генерал-гу­
бернатора предстояло определить: продолжать русификацию края
намеченным путем, законсервировав сложившуюся “систему”, или,
не отказываясь от выбранного направления, пойти на ее видоизме­
нение. Наконец, теоретически существовала и возможность отказа
от цели “обрусения” Северо-Западного края, что подразумевало ра­
дикальную ломку “системы Муравьева”. Выбор того или иного пра­
вительственного курса в Северо-Западном крае во многом зависел
от расстановки сил в среде высшей бюрократии.

167
1. БОРЬБА В "ВЕРХАХ" ВОКРУГ ПО ЛИТИ КИ
В СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ КРАЕ
В 1865-1867 гг.

Вопрос о методах русификации в Северо-Западном крае после


восстания 1863 г. стал тем камнем преткновения, который разделил
высшие сферы бюрократии на два лагеря или, иначе говоря, “груп­
пировки”. Одну из “группировок” современники иногда называли
“русской партией”. Это название весьма условно, так как оно не под­
разумевало единой “команды” с общей программой. Под “русской
партией” понималось временное объединение представителей выс­
шей бюрократии, происходившее в процессе разработки, обсужде­
ния и принятия в высших и центральных правительственных учреж­
дениях мероприятий, касавшихся прежде всего окраин Российской
империи, в том числе и Северо-Западного края. Это объединение
обусловливалось наличием общего взгляда на место и роль окраин в
государстве, а также борьбой с теми сановниками, которые придер­
живались иных подходов к управлению империей. Ядро “партии” со­
ставляли М.Н. Муравьев, Н.А. и Д.А. Милютины, А.А. Зеленый.
К ним примыкал и князь В.А. Черкасский. Между этими деятелями
в 1863-1865 гг. периодически происходил обмен мнениями и дости­
галась определенная согласованность действий. Как правило, под­
держку этой группировке оказывали К.В. Чевкин и А.П. Ахматов.
“Русской партии” противостояла, по выражению Муравьева,
“партия космополитов”. Ключевую роль в ней играл тандем П.А. Ва­
луева и князя В.А. Долгорукова. По ряду вопросов, касавшихся
Западного края, к ним присоединялись великий князь Константин
Николаевич, князь А.М. Горчаков, А.В. Головнин, М.Х. Рейтерн,
князь А.А. Суворов. Эта так называемая “партия” еще более эфе­
мерна, поскольку, несмотря на единство взглядов по ряду вопросов,
нет оснований говорить о последовательной координации действий
при разработке политики в Северо-Западном крае.
Таким образом, к моменту ухода М.Н. Муравьева с поста Вилен­
ского генерал-губернатора в высших правительственных сферах оп­
ределились те силы, которые оказывали влияние на формирование
политики в Северо-Западном крае. Противоборство между ними
выявилось уже при назначении преемника Муравьеву. Первона­
чально назывались имена А.П. Хрущова и А.Л. Потапова, помощни­
ков по военной и гражданской части бывшего генерал-губернатора1.
Великий князь Константин Николаевич 26 марта 1865 г., после раз­
говора с императором об увольнении Муравьева, записал в дневни­
ке: “Останется Хрущов и при нем Потапов”2. Вероятно, Алек-

1 Дневник П.А. Валуева, министра внутренних дел. М., 1961. Т. 2. С. 29.


2 ГАРФ. Ф. 722. Он. 1. Д. 1156. Л. 27.

168
сандр П предполагал назначить Хрущова генерал-губернатором и
командующим военным округом, а Потапова - его помощником по
гражданской части. Для переговоров с ними в Вильну был команди­
рован К.П. Кауфман, директор канцелярии Военного министерства3.
На аудиенции у императора Муравьев предложил в качестве своего
преемника Хрущова4. Сам Хрущов скептически оценивал свои шан­
сы на это назначение. В письме к начальнику штаба Виленского во­
енного округа А.Э. Циммерману 30 марта 1865 г. он писал: “Я не со­
глашусь остаться помощником у кого бы то ни было, кроме М[иха-
ила] Николаевича]. Следовательно, мне придется оставить Вильну,
ибо я вполне убежден, что рекомендация обо мне М[ихаила] Н и к о ­
лаевича] не примется во внимание, разве последует разделение вла­
стей в противность его мнению”5.
Действительно, Потапов считал подчинение Хрущову невоз­
можным и предложил другую “комбинацию”. Эта “комбинация”
предусматривала расширение власти начальника гражданского уп­
равления Северо-Западного края, с назначением Потапова исполня­
ющим должность генерал-губернатора, а Хрущова - начальником
военного округа. Вернувшийся в Петербург Кауфман 3 апреля
1865 г. доложил о предложениях Потапова Александру П, который,
предварительно одобрив их, назначил специальное совещание для
окончательного решения этого вопроса6. П.А. Валуев, сообщая
5 апреля 1865 г. об этом Д.А. Милютину, писал: “С моей стороны,
я в этом нахожу ту выгоду, что подобная комбинация возвращает
управление к нормальным условиям распределения властей”7.
Несомненно, Валуева устраивала как кандидатура Потапова, от­
крыто критиковавшего управление Муравьева, так и разделение
полномочий генерал-губернатора. Примечательно, что 5 апреля
Валуев встречался с приехавшим из Вильны Потаповым и был с ним
у князя В.А. Долгорукова. Но, вероятно, согласовать позиции с ше­
фом жандармов накануне совещания не удалось. После этой встре-

3 Константин Петрович Кауфман (1818-1882), окончил Главное инженер­


ное училище. С 1843 г. служил в Кавказском отдельном корпусе. В Крымскую
войну командовал Кавказским саперным батальоном. Участвовал в штурме
Карса, исполняя обязанности начальника походного штаба при главнокоманду­
ющем. В 1856 г. произведен в генерал-майоры и утвержден в должности началь­
ника штаба его императорского высочества генерал-инспектора по инженер­
ной части. С 30 августа 1861 г. - директор канцелярии Военного министерства.
В 1864 г. назначен генерал-адъютантом. С июля 1867 г. - командующий войска­
ми Туркестанского военного округа.
4 Муравьев М.Н. Записки его об управлении Северо-Западным краем и об
усмирении в нем мятежа. 1863-1866 гг. // РС. 1883. Ха 1. 154—157.
5 ОР РГБ. Ф. 325. К. 3. Ед. хр. 6. Л. 34-34 об.
6 Там же. Ф. 169. К. 59. Ед. хр. 32. Л. 23; Там же. Ф. 325. К. 3. Ед. хр. 6.
Л. 36-37. Дневник П.А. Валуева... Т. 2. С. 32-33.
7 ОР РГБ. Ф. 169. К. 59. Ед. хр. 32. Л. 23.

169
чи Валуев записал в дневнике: “Прямой решимости нет. Успех со­
мнителен”8. 6 апреля 1865 г. у императора состоялось совещание,
в котором участвовали П.А. Валуев, князь В.А. Долгоруков,
Д.А. Милютин и А.Л. Потапов (Муравьев приглашен не был). На со­
вещании Милютин выступил против “двоевластия” в управлении
Северо-Западным краем и предложил неожиданный выход: назна­
чить генерал-губернатором и начальником военного округа
К.П. Кауфмана. Александр П после колебаний согласился9.
П.А. Валуев, добившись ухода Муравьева, полагал “второстепен­
ным”, кто займет его место в Северо-Западном крае - Кауфман или
Потапов. Но уже 22 мая 1865 г. он отмечал в дневнике, что новый Ви­
ленский генерал-губернатор “преимущественно старается доказать,
что он - не Кауфман, а Муравьев”. М.Н. Муравьев писал в воспоми­
наниях, что Кауфман “хоть с немецкой фамилией, но истинно право­
славный и русский... дал себе твердый обет не отступать от введен­
ной мной системы действий”10. Многие современники считали Кауф­
мана продолжателем системы Муравьева, его преемником не только
по должности, но и по сути11. Возникает вопрос, в какой мере Кауф­
ман разделял взгляды Муравьева на политику в Северо-Западном
крае? В чем проявлялось его следование системе Муравьева? Какие
различия существовали в их подходах к управлению краем?
Муравьев и Кауфман исходили из представления о Северо-За­
падном крае, как об исконно русской земле, принадлежащей России
“по историческому и государственному праву”. В итоговом всепод­
даннейшем отчете об управлении краем Муравьев подчеркивал, что
“русская народность” и православие в крае “были подавлены многие
десятки лет и совершенно забыты, ибо и сами русские, жившие в тех
губерниях, не считали себя русскими, а край тот считали принадлеж­
ностью Польши”12. Русскими Муравьев называл “сельское населе­
ние”, т.е. местных крестьян. Дворяне Северо-Западного края, по его
словам, “бывшие прежде того русскими”, перейдя в католичество и
именуя себя “дворянством польского происхождения”, обратились с
“ренегатов” и “заклятых врагов” самодержца, России и правосла­
вия13. Кауфман, как свидетельствуют его отдельные высказывания,
вполне разделял данную точку зрения14.

8 Дневник П.А. Валуева. Т. 2. С. 33.


9 Там же; Черевин П.А. Воспоминания (1863-1865). Кострома, 1920. С. 69-73.
10 Муравьев М.Н. Записки... С. 164.
11 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Он. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 175. Л. 80 об.-81; Чере­
вин П А . Воспоминания... С. 70.
12 Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева по управлению Северо-
Западным краем (с 1 мая 1863 г. по 17 апреля 1865 г.) // РС. 1902. № 6. С. 494.
13 Там же. С. 492, 497-498.
14 ГАРФ. Ф. 547. Оп. 1. Д. 512. Л. 15-16; ГАРФ. Ф. 109.1 эксп. Оп. 36:1861 г.
Д. 127. Л. 107 об.; Там же. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 23. Л. 108-109 об.

170
Во многом совпадало отношение Муравьева и Кауфмана к поль­
скому дворянству и католическому духовенству края. Все католиче­
ское население края Кауфман делил “в отношении политических
чувств” на лояльных и нелояльных престолу. В первую категорию
входило крестьянское население, а ко второй виленский генерал-гу­
бернатор причислял “класс бывших помещиков”, мелкопоместных
дворян, католическое духовенство и так называемую польскую
шляхту. “По своему привилегированному положению и более или
менее достаточным средствам, - писал Кауфман о категории нело­
яльных, - пользуясь некоторой независимостью в собственных дей­
ствиях и не устраненным еще влиянием на отправления обществен­
ной жизни, люди этой категории до сего времени не хотят расстать­
ся с преступными мечтаниями прежнего времени, возбуждают среди
себя легкомысленные и опасные для благоустройства края надежды
и всеми возможными в их настоящем положении средствами усили­
ваются парализовать правительственные распоряжения”15. Конста­
тируя “тайное противодействие правительству” со стороны боль­
шинства польских помещиков и, в особенности, католического духо­
венства, Кауфман заключал, что спокойствие края лишь внешнее,
и все уверения в преданности даются только на словах, но “весьма
мало выражаются в деле”. Верить подобным словесным заявлениям
значило бы, считал главный начальник края, ослабить бдительность
местной администрации. “Какие бы ни были меры строгости, -
писал К.П. Кауфман Д.А. Милютину 23 июля 1865 г. из Вильны, -
до тех пор край этот не будет упрочен за нами, пока интеллигенция
здесь не будет русской. Если мы в этом отношении будем останавли­
ваться на полумерах, если мысль о примирении здесь, на русской
земле, с польским элементом возьмет верх - кончено с обрусением
края, и несколько лет спокойствия, развития, преуспеяния - опять
разрешатся прошедшими событиями, но гораздо в сильнейшей сте­
пени, и тогда один Бог знает, чем кончится”16.
Для достижения в Северо-Западном крае намеченных прави­
тельством целей Кауфман предлагал единственно верное, по его
мнению, средство - “уничтожить здесь польский вопрос”. “Поля­
ки, - настаивал Кауфман, - должны уступить свое место русским
людям по сю сторону Немана и Буга или же придется отдать им этот
край со стыдом и срамом, который погубит Россию. Есть же после
того люди, которые говорят о примирении и не хотят взять в толк,
что здесь вопрос ЮЬе ог пЩ ЮЬе, во всей его силе”17. Во время объ­
езда Гродненской губернии в сентябре 1865 г. главный начальник
края обратился к местным дворянам с речью, в которой заявил сле­
дующее: “Вы все более или менее виноваты пред государем импера-

15 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 23. Л. 108 об.
16 ОР РГБ. Ф. 169. К. 65. Ед. хр. 22. Л. 5 об.
17 Там же.

171
тором и пред русским народом... Вы должны на деле доказать, что
сознаете свои заблуждения... Вы должны стать русскими от головы
до пяток и гордиться этим именем, а не чуждаться его... Никакая на­
циональность здесь немыслима, кроме русской. Кто думает иначе,
тому нет места в здешнем крае, тому место за Бугом”18. Эта речь бы­
ла обнародована в печати19.
Предлагавшееся Кауфманом кардинальное средство подразу­
мевало полную этническую ассимиляцию польского населения Се­
веро-Западного края. По его словам, правительству следовало ли­
шить поляков “почвы” и не доверять им до тех пор, пока “они или
потомки их не сделаются русскими”. Поскольку сам Кауфман при­
знавал, что “польский элемент” “с трудом” поддается ассимиляции,
то другим действенным методом он считал добровольный переезд
польского католического населения из Западного края в Царство
Польское20.
Примечательно, что приглашение Кауфмана “отправляться за
Буг” всем тем, кто “непримирим с Россией”, вызвало неудовольст­
вие наместника Царства Польского графа Ф.Ф. Берга. В частном
письме 19/31 октября 1865 г. к виленскому генерал-губернатору он
заметил: “Мы здесь думаем, что также принадлежим России, как вы
в Литве”. В ответ Кауфман вынужден был пояснить, что не имел на­
мерения называть жителей Царства Польского “непримиримыми с
Россией”. Его слова относились к тем, кто, проживая в Северо-За­
падном крае, не желал “слиться с окружающим русским элемен­
том”. По его мнению, польская народность не могла и не должна
была заявлять свои права на “собственно русскую” территорию им­
перии. А тем, кто притязал носить имя поляка в Северо-Западном
крае, следовало отправляться Царство Польское, где они могли на
законных основаниях быть признаваемы поляками и “практико­
вать” свою национальность21. Впоследствии, в одной из всеподдан­
нейших записок, Кауфман писал, что в Польше или в Финляндии
возможно примирение двух элементов - русского и местного нацио­
нального, поскольку в этих частях империи правительство признает
их взаимное существование. Но в Северо-Западном крае, “подобно
тому, как в Петербурге, в Москве, в Саратове и пр.”, любой другой
элемент, кроме русского, невозможен для единства России22. В ре­
зультате этой, по выражению Л.С. Макова, “выживательной” поли-

18 Посещение Гродны и Слонима главным начальником Северо-Западного


края России // Вестник Западной России. 1865/1866. Т. 1. С. 184.
19 Русский инвалид. 1865. № 226. 15/27 октября.
20 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Он. 36: 1861 г. Д. 127. Л. 107-108; Там же. Он. 38:
1863 г. Д. 23, ч. 23. Л. 109; РГИА. Ф. 1282. Он. 1. Д. 248. Л. 110-110 об.
21 ГАРФ. Ф. 547. Он. 1. Д. 512. Л. 13-16.
22 Толбухов Е.М. В борьбе за русское дело: Эпизод из государственной де­
ятельности К.П. фон Кауфмана // ИВ. 1909. № 4. С. 108-109.

172
Константин Петрович фон Кауфман

тики во второй половине 1860-х годов в Царство Польское пересе­


лилось около 6000 поляков - уроженцев Литвы23.
Таким образом, Муравьев и Кауфман были единомышленника­
ми в признании враждебности “польского элемента” в Северо-За­
падном крае, невозможности примирения с ним и необходимости его
слияния с “элементом русским”. Но если Кауфман понимал под сли-

23 КотапоуѵБкі А. Рогуіуѵѵігт па Ькѵѵіе. Кгакохѵ, 2003. Б. 205, рггурівек 14.

173
янием ассимиляцию польского населения края, то Муравьев прида­
вал главное значение государственно-политическому единству.
Свою точку зрения на этот вопрос он выразил в заключительных
словах всеподданнейшего отчета по управлению краем. “Мы не мо­
жем быть там спокойны дотоле, —писал Муравьев, —доколе поль­
ский элемент не будет окончательно подавлен, и польские пришель­
цы вместе с русскими ренегатами не почувствуют, что они долж ны
п око р я т ься не одн ой т о л ьк о силе оруж ия, но и м оральном у сли­
т ию с великим русски м н а родом , который господствовал искони и
поныне господствует в Северо-Западном крае, сост авит ъ одн о не­
р а зд е л ьн о е п олит ическое целое ” (курсив мой. - А .К .)24. Пределы
этого “нераздельного политического целого” Муравьев устанавли­
вал в рамках административных границ, отделявших Западный край
от Царства Польского. Не случайно, покидая пост Виленского гене­
рал-губернатора, он обращался к императору с предложением вос­
становить эти границы25. Исключение делалось для земель Занема-
нья с проживавшим там литовским населением, а собственно поль­
ские земли Муравьев оставлял на периферии унитарного центра.
В сентябре 1863 г. он писал А.А. Зеленому о Царстве Польском:
“Оно никогда не будет нам прочно, за исключением некоторых час­
тей, населенных жмудинами и русскими, т.е. Августовской губернии
и части Люблинской. Остальную Польшу надобно держать за собой
в виде военной позиции и для ограждения наших западных губерний
от революционной заразы”26.
Несмотря на отмечаемое расхождение в подходах к слиянию
“польского элемента”, Муравьев и Кауфман единодушно выступали
за продолжение репрессивных мероприятий в Северо-Западном
крае. Сходство их позиций в этом вопросе просматривается наибо­
лее определенно. Муравьев, обращаясь в итоговом отчете 1865 г.
к будущему устройству края, подчеркивал, что военное положение
необходимо сохранять еще долгое время, а так называемый про­
центный, или контрибуционный, поземельный сбор с польских по­
мещиков должен быть постоянным. Бывший генерал-губернатор
отметал, как “преступную”, всякую мысль о возвращении в край
всех лиц, высланных за политические преступления. “Неблагора­
зумная гуманность есть жестокость и... в последствиях своих есть
преступление”, - считал Муравьев27. Кауфман полностью разделял
данную точку зрения. В представленной императору в октябре
1865 г. записке он утверждал, что снимать военное положение в
крае не только повсеместно, но и по частям преждевременно28.

24 Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева... С. 510.


25 Муравьев М.Н. Записки... //PC . 1883. № 1. С. 155.
26 Письма М.Н. Муравьева к А.А. Зеленому... // ГМ. 1913. № 10. С. 191.
27 Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева... С. 506, 510.
28 РГИА. Ф. 1282. Он. 1. Д. 248. Л. ИЗ.

174
Лишь в конце августа 1866 г. главный начальник края представил
проект постепенной отмены военного положения и ослабления ре­
прессивных мер. В этом документе Кауфман указывал на необходи­
мость продолжения взыскания поземельного процентного сбора да­
же после отмены военного положения, поскольку, по его мнению,
этот сбор - не карательная мера в отношении мятежников и лиц
неблагонадежных, но помощь государственной казне в покрытии
огромных расходов “для окончательного устройства края с целью
ограждения его от периодически повторяющихся политических по­
трясений и смут, вредных для самих жителей”29.
Кроме того, Кауфман настаивал на запрете возвращаться в Се­
веро-Западный край не только лицам, участие которых в восстании
1863 г. было доказано в суде, но и высланным в административном
порядке. Как и ранее Муравьев, он предлагал уравнять эти две кате­
гории преступников, распространив на высланных в административ­
ном порядке и их наследников обязательную продажу поместной
собственности. “Участие в беспорядках лиц польских фамилий, -
писал Кауфман, - есть участие традиционное, и на этом основании
пребывание в крае наследников лиц, заведомо вредных и влиявших
на ход последнего восстания, даже в отдаленном будущем окажется
окончательно вредным русским интересам”30. При Кауфмане про­
должали действовать следственные комиссии и полевые суды.
Например, в 1865 г. в Минской губернии по обвинению в участии
в событиях 1863 г. было вновь привлечено к следствию 136 человек,
а в 1866 г. - 45 человек. В Гродненской губернии в 1866 г. в следст­
венной комиссии было рассмотрено 213 политических дел. Все аре­
стованные были представителями привилегированных сословий31.
Согласно мнению Кауфмана, в отношении высланных урожен­
цев Западного края правительству следовало придерживаться одина­
ковой и принятой для всех системы мер, избегая изъятий и исключе­
ний для отдельных личностей, особенно из высших слоев общества.
Единственные исключения в применении карательных мер, какие он
допускал, касались лиц из “простого сословия”. Эти лица заслужива­
ли, по его словам, “известного рода снисхождения”, потому что они
могли не сознавать размеров своего преступления “по причине край­
него отсутствия нравственной развитости, безграничного влияния на
них римско-католического духовенства, еще не вполне отжившего
свое начало крепостного права и, главное, денежных подкупов и обо­
льстительных обещаний со стороны панов и шляхты”32.

29 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 23. Л. 122-122 об.
30 РГИА. Ф. 1282. Оп. 1. Д. 248. Л. 107-109.
31 Самбук С.М. Политика царизма в Белоруссии во второй половине XIX ве­
ка. Минск, 1980. С. 30.
32 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 36: 1861 г. Д. 127. Л. 105-108; РГИА. Ф. 1282.
Оп. 1. Д. 248. Л. 105-107.

175
Напротив, в отношении польского дворянства Северо-Западно­
го края Кауфман оставался неумолим, отвергая предложения амни­
стии или облегчения участи. Так, по высочайшему повелению 16 ап­
реля 1866 г. шеф жандармов передал виленскому генерал-губерна­
тору для заключения полученный Александром II от графини
Ю. Платер-Бобринской список высланных из Северо-Западного
края политических преступников. Список включал 27 фамилий, и
среди прочих в нем значились: граф Э. Чапский, А. Оскерко, графы
Л. и М. Платеры, А. Сераковская (жена С. Сераковского), граф
В. Старжинский, граф С. Солтан и др.33 Главный начальник края
должен был дать заключение, признает ли он возможным облегчить
участь кого-либо из этих лиц. 4 июля 1866 г. К.П. Кауфман уведо­
мил графа П.А. Шувалова, что все указанные в списке лица были де­
ятельными участниками восстания, и нет оснований для смягчения
заслуженного наказания. Само же частное ходатайство за таких за­
метных в крае лиц расценивалось виленским генерал-губернатором,
как “плод влияния польской интриги, участники коей вполне соли­
дарны в своих стремлениях, различествуют между собой в том, что
одни высказали явное участие в мятеже и за то осуждены, а другие,
действовавшие и действующие маскированными путями, считают
своим долгом заботиться об участи первых”. После этого отзыва
главного начальника края 17 июля 1866 г. последовало высочайшее
повеление оставить ходатайство графини Платер-Бобринской без
последствий.
В том же отношении на имя шефа жандармов от 4 июля 1866 г.
Кауфман высказал свой общий взгляд на вопрос амнистии участни­
ков восстания и возвращения их в Западный край. “Польская пар­
тия, —писал он, —своими действиями после мятежа 1831 г. и револю­
ционного движения сороковых годов доказала, что льготы, даруе­
мые участникам мятежа, вместо того чтобы связать ее с правитель­
ством чувствами благодарности и служить залогом примирения,
каждый раз были принимаемы за знак ослабления правительствен­
ной системы в преследовании польских идей; при этом коноводы ре­
волюции с большей смелостью начинали свою неустанную пропа­
ганду среди польского населения, ободренного милостями; сами же
помилованные и возвращенные в край преступники, служа предме­
том уважения польской партии и дорожа своей популярностью, яв­
лялись проповедниками революционных идей и становились цент­
ром заговора. Несомненно то, что при последнем в о сст ании в здеш­
нем крае помилованные революционеры прежнего времени приня­
ли в нем деятельное участие и в некоторых местах были руководи­
телями”. Основываясь на этом опыте, Кауфман приходил к выводу,
что всякое облегчение наказания участникам восстания, “в степени
возвращения их из ссылки”, могло быть допущено лишь тогда, ког-

33 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 41: 1866 г. Д. 96. Л. 13-13 об.

176
да последовательная деятельность правительства “убедит польскую
партию в окончательной и безвозвратной потере для нее этого
края”. Но наступления такого момента в ближайшем будущем глав­
ный начальник края не предвидел, как не находил и “указаний, что­
бы здешние поляки отказались от мысли сделать этот край поль­
ским”. В таких условиях, полагал Кауфман, возвращенные в Севе­
ро-Западный край из ссылки “начнут действовать в том же духе,
в котором они постоянно действуют со времен князя Адама Чарто-
рыйского”, т.е. “прикрываясь наружною преданностью правитель­
ству, не преминут тайно агитировать в пользу польского дела и, по­
лонизируя край, подготовлять элементы для нового мятежа”34.
Следует отметить, что продолжение военного положения и ре­
прессий в отношении поляков Кауфман и его предшественник по­
стоянно увязывали с необходимостью дальнейшего развития меро­
приятий, направленных на усиление в крае “русского элемента”35.
Военное положение и процентный сбор в перспективе должны бы­
ли вынудить “польский элемент” к слиянию с “русским”. Другие со­
ответствующие мероприятия правительства обеспечили бы “русско­
му элементу” достаточный перевес и преобладание для поглощения
“польского”. Характерно, что Муравьев также не считал свою “сис­
тему” полностью завершенной к моменту его ухода с поста генерал-
губернатора. В воспоминаниях он называл 1865 г. “переходным для
ожидаемого перелома в управлении Западным краем”, а с 1866 г.
начинал “новую эру более самостоятельных действий правительст­
ва с целью окончательного нравственного и политического слития
Северо-Западного края с Россией”36.
К числу главных мер, призванных усилить в Северо-Западном
крае “русский элемент”, Муравьев и его единомышленники относи­
ли водворение русского землевладения и крестьянскую реформу.
В 1865 г., уже после отставки Муравьева, были приняты важные
правительственные распоряжения по водворению русского помест­
ного землевладения. На основании инструкции Министерства госу­
дарственных имуществ, высочайше утвержденной 23 июля 1865 г.,
служившие в западных губерниях по гражданскому и военному ве­
домству русские чиновники, а также вообще лица русского проис­
хождения и православного исповедания, оказавшие заслуги на госу­
дарственной службе, получали право приобретать в Западном крае
на льготных условиях и без торгов свободные казенные земли, в том
числе конфискованные имения участников польского восстания.
Для продажи выделялись участки величиной 300-600 и 600-1000 де­
сятин земли, а в особых случаях - свыше этого размера. В министер­
ской инструкции вводились ограничения для покупателей и их на-

34 Там же. Л. 22-26.


35 РГИА. Ф. 1282. Оп. 1. Д. 248. Л. 113.
36 Муравьев М.Н. Записки... // РС. 1883. № 2. С. 300, 301.

177
следников в праве отчуждения приобретенных на льготном основа­
нии земель. Эти земли запрещалось продавать, дарить, передавать
по наследству, отдавать в аренду и управление, а также в залог
лицам польского происхождения или евреям. В случае нарушения
указанных ограничений предполагалось отбирать земельные участ­
ки в казну без вознаграждения за убытки37. Размер участков в
300-1000 десятин был определен с тем расчетом, чтобы с введением
в Западном крае земских учреждений приобретатель земли мог пре­
тендовать на право голоса в земском собрании. Как свидетельствует
переписка М.Н. Муравьева с министром государственных имуществ
А.А. Зеленым, инициатива принятия этой инструкции принадлежа­
ла бывшему виленскому генерал-губернатору, высказавшему основ­
ную идею осенью 1864 г.38
Однако реализация инструкции 23 июля 1865 г. не могла цели­
ком решить проблему русского поместного землевладения в запад­
ных губерниях. Число только служивших в Северо-Западном крае
русских чиновников, имевших право на льготное приобретение зе­
мельных участков, превышало 5000 человек. Между тем, в распоря­
жении правительства в крае при введении в действие этой инструк­
ции было 572 свободные казенные фермы и 375 конфискованных
имений39. Из этих последних многие подлежали конфискации лишь
в частях, и перед обязательной продажей конфискованную часть не­
обходимо было выделить. Некоторые конфискованные имения
должны были продаваться исключительно с публичных торгов, так
как лежавшие на них долги превышали их стоимость. Кроме того,
продажа конфискованных имений могла осуществляться только по­
сле проверки уставных грамот, завершения выкупных операций,
разверстания крестьянских и помещичьих земельных угодий, а так­
же определения суммы помещичьих долгов40. Все это значительно
тормозило раздачу казенных земель в руки русских помещиков.
Осенью 1865 г. виленский генерал-губернатор К.П. Кауфман
представил императору через министра государственных имуществ
записку с новыми предложениями по укреплению русского земле­
владения в западных губерниях. Одновременно с ним подобный про­
ект предложил и киевский генерал-губернатор А.П. Безак41. Кауф­
ман указывал в своих предложениях, что все усилия правительства,
направленные на русификацию Западного края, разбивались о

37 Сборник правительственных распоряжений по водворению русских земле­


владельцев в Северо-Западном крае. Вильна, 1870. С. 37^43; Олыиамовский Б.Г.
Права по землевладению в Западном крае. СПб., 1899. С. 75-77.
38 ОР РНБ. Ф. 629. Ед. хр. 179. Л. 2-9; РГИА. Ф. 1267. Оп. 1. Д. 1. Л. 35-38.
39 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 175. Л. 268.
40 Панютич В.П. К вопросу о поземельной политике царизма в Белоруссии
во второй половине XIX века // Из истории крестьянства Белоруссии. Минск
1978. С. 48.
41 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. Д. 2812. Л. 7-8.

178
“сплотившийся против нас интеллигентный, влиятельный класс па­
нов”, сосредоточивший в своих руках “4/5 общей массы имений”.
По мнению виленского генерал-губернатора, “ключом к полному
разрешению литовско-русского дела” должно было стать обрусение
края посредством русских землевладельцев. “Радикальная развязка”
вопроса землевладения предопределяла разрешение других вопро­
сов, связанных с русификацией. Кауфман подчеркивал, что мысль
об усилении в крае “русского элемента” “посредством водворения
крупных землевладельцев из уроженцев русских” сознавалась в выс­
ших сферах со времен Екатерины П, но “никогда не приводилась в
исполнение, как раз навсегда усвоенная правительством система”.
Наконец, после подавления восстания 1863 г. возникли благоприят­
ные условия для того, чтобы вновь вернуться к систематическому
разрешению данного вопроса.
В основе записки Кауфмана лежало предложение, ранее, в мае
1864 г., высказанное Муравьевым, об уравнении категорий полити­
ческих преступников, высланных из Западного края по суду и в
административном порядке. Соответственно эта мера предполагала
распространение обязательной продажи, предусмотренной для кон­
фискованной поместной собственности, на секвестрованные имения
тех, кто подвергся только административным взысканиям, а также
запрет этим последним возвращаться на жительство в западные
губернии. Указанные меры предлагалось распространить также на
наследников тех, кто был выслан из края в административном
порядке. Необходимость обязательной продажи секвестрованных
имений обосновывалась теми обстоятельствами, что до мая 1863 г.
(т.е. до назначения Муравьева генерал-губернатором) все каратель­
ные мероприятия в крае применялись “с известной неполнотой и
мягкостью”, а затем, в разгар мятежа, у властей не было возможно­
сти собирать все надлежащие необходимые юридические доказа­
тельства для определения степени вины. Таким образом, лица, под­
вергшиеся административной высылке, были виновны не менее тех,
кто был осужден по суду, и “невозможность восстановить юридиче­
скую правильность в определении виновности сих лиц” не могла
быть препятствием для предлагавшихся мер. По данным виленского
генерал-губернатора, в 1865 г. в Северо-Западном крае было 659 та­
ких секвестрованных имений, принадлежавших 596 владельцам.
Согласно предложениям Кауфмана, владельцам секвестрован­
ных имений должен был быть предоставлен срок от одного года до
трех лет для добровольной продажи их лицам православного или
лютеранского исповедания. По истечении установленного срока эти
имения продавались с публичных торгов или выкупались казной.
Лицам, продавшим имения в назначенный срок, предлагалось смяг­
чать наказания при определении места жительства42.

42 ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 71. Л. 19-34.

179
Вместе с тем, Кауфман считал, что ограничиться реализацией
данных предложений значило бы “остановиться в начале пути” к
достижению стоявшей перед правительством цели - “коренного пе­
реворота в сословии землевладельцев края”. Поэтому он предлагал
распространить обязательную продажу и на оставшиеся несеквест­
рованными имения лиц, высланных из края в административном по­
рядке. Все предлагавшиеся меры в сочетании с широкими льготами
и преимуществами для русских помещиков должны были, по мне­
нию генерал-губернатора, привлечь в край значительное число же­
лающих приобрести имения из России. Важной побудительной при­
чиной для расширения русского землевладения в северо-западных
губерниях Кауфман признавал то безотрадное экономическое по­
ложение, в котором оказались русские помещики средней руки по­
сле 19 февраля 1861 г.: “Окончив расчеты с крестьянами, передав
остающуюся за наделом землю по большей части своим же быв­
шим крестьянам, помещики густо населенных губерний, с незначи­
тельными капиталами в виде выкупных свидетельств, решительно
недоумевают, к чему и как приложить свою деятельность. Правда,
что занятия по земству и, отчасти, имеющаяся в виду судебная ре­
форма представляют для некоторых верный способ выхода из их
затруднительного положения; но сколько же таких, которые на
этот способ рассчитывать не могут...”. Напротив, перспективы рус­
ских помещиков в Западном крае рисовались Кауфману почти в
идиллическом виде. “Покупка земель в Северо-Западном крае, -
писал он, - представит широкое поле для их деятельности. С не­
большими деньгами и покровительственным влиянием правитель­
ства, они будут стремиться приобретать имения в северо-западных
губерниях, причем перевезут в край не только свои семьи, но час­
тью и прислугу, и, наконец, многие увлекут за собой и лиц из крес­
тьянского сословия, так что каждый из приобретающих имение в
северо-западных губерниях положит основание целого русского по­
селка, посадит в Литовскую землю целый куст православного рус­
ского начала”43. Таким образом, привлечение на западные окраины
русских помещиков мыслилось инициаторами этой затеи как воз­
можность решения проблемы дворянского “оскудения” в самой
России.
Обсуждение совместных предложений западных генерал-губер­
наторов и министра государственных имуществ происходило в Осо­
бой комиссии под председательством князя П.П. Гагарина 29 ноября
и 7 декабря 1865 г. В состав комиссии входили, кроме председателя
Комитета министров, шеф жандармов князь В. А. Долгоруков, а так­
же министры: внутренних дел П.А. Валуев, государственных иму­
ществ А.А. Зеленый, финансов М.Х. Рейтерн, военный министр
Д.А. Милютин; статс-секретарь по делам Царства Польского

43 Там же. Л. 36-37.

180
Н.А. Милютин, главноуправляющий П Отделением с. е. и. в. канце­
лярии граф В.Н. Панин и виленский генерал-губернатор К.П. Кауф­
ман. 25 ноября 1865 г. под председательством Александра II состоя­
лось предварительное совещание по этому вопросу, после которого
император повелел назначить Особую комиссию. 10 декабря 1865 г.
заключения этой комиссии были высочайше утверждены44.
Во-первых, комиссия признала нецелесообразным поднимать
общий вопрос о распространении на высланных на жительство из
Западного края лиц правила о невозвращении на родину. (Такое
правило было утверждено в отношении лиц, высланных на водворе­
ние). На основании уже действовавших правил, высланные на жи­
тельство могли вернуться в Западный край “в виде изъятия, по осо­
бым уважениям” - только по высочайшему усмотрению.
Во-вторых, были одобрены предложения об обязательной про­
даже как секвестрованных, так и несеквесрованных имений лиц, вы­
сланных из западных губерний на жительство в административном
порядке. “При единодушии польского дворянства в деле восстания, -
указывалось в заключении Особой комиссии, - большая или мень­
шая степень виновности не выражалась степенью действительного
участия в беспорядках, которое было только последствием личного
положения, дававшего часто возможность могущественно влиять на
развитие мятежа, оставаясь вне опасности быть юридически изобли­
ченным в преступлении”45. Владельцам таких имений предоставлял­
ся двухлетний срок, со дня высочайшего утверждения положений
комиссии (т.е. до 10 декабря 1867 г.), для их продажи или обмена “ли­
цам русского происхождения православного или протестантского
исповедания”. По истечении этого срока имения должны были под­
вергаться оценке и продаже с публичных торгов, а в случае “неус-
пешности” торгов —браться в казну. Для стимулирования добро­
вольных продаж сделки с русскими приобретателями освобожда­
лись от всяких пошлин. При продаже имений с публичных торгов
для русских покупателей действовали льготы, установленные Пра­
вилами 5 марта 1864 г. Однако оговаривалось, что обязательная
продажа не распространяется на секвестрованные имения детей
и других наследников лиц, высланных из Западного края, если,
“за смертью прежних владельцев”, эти наследники успели вступить
в права владения землями. Генерал-губернаторам предоставлялось
право ходатайствовать об отдельных изъятиях от обязательной про­
дажи секвестрованных имений46. Таким образом, все основные пред­
ложения К.П. Кауфмана были приняты.

44 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23; ч. 175. Л. 58; Дневник П.А. Ва­
луева... Т. 2. С. 78, 80. В совещании 25 ноября 1865 г., кроме перечисленных са­
новников, участвовал обер-прокурор Св. Синода граф Д.А. Толстой.
45 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 175. Л. 61-62.
46 Там же. Л. 59-63.

181
В-третьих, Особая комиссия под председательством князя
П.П. Гагарина постановила: “Впредь до окончательного устройства
Западного края посредством достаточного усиления в оном числа
русских землевладельцев, воспретить лицам польского происхожде­
ния вновь приобретать помещичьи имения в девяти западных губер­
ниях”. С момента объявления высочайше утвержденного постанов­
ления лица польского происхождения в Западном крае могли полу­
чать в собственность имения исключительно путем наследования по
закону. В качестве обоснования столь радикальной меры в одобрен­
ном императором положении Особой комиссии приводились следу­
ющие соображения.
Главным “сословием”, стремящимся парализовать все мероприя­
тия правительства по русификации Западного края, признавалось
“сравнительно весьма ничтожное по численности население поль­
ского происхождения, в качестве преимущественно помещиков и ме­
щан”. Это немногочисленное “сословие” со времени присоединения к
России придавало краю польский характер и мешало остальному де­
сяти миллионному населению, “преимущественно малороссийскому,
белорусскому и частью литовско-жмудскому”, “правильно разви­
ваться и спокойно пользоваться, наравне с прочими подданными,
многими предпринятыми его величеством реформами”. Сила поль­
ского “сословия”, заключавшаяся “в материальных средствах и в
корпоративной замкнутости владения недвижимой собственностью”,
давала возможность приверженцам польского дела “ласкать мечты”
“о восстановлении Польши на развалинах России и высказываться
периодическими восстаниями и беспорядками”. Таким образом, за­
прет полякам приобретать имения в девяти западных губерниях, хо­
тя и не согласовывался “с общими юридическими началами”, но
вполне оправдывался “высшими интересами государственного спо­
койствия и самосохранения”. Эта мера должна была привести к тому,
что “непримиримо враждебные России люди решатся покинуть За­
падный край и заменятся русскими помещиками, а прочие поляки,
способные помириться с полным, бесповоротным владычеством Рос­
сии, сделаются спокойными гражданами (но не русскими - А .К .)’47.
Наконец, Особая комиссия под председательством князя
П.П. Гагарина рассмотрела вопрос о раскладке поземельного 5-ти
процентного сбора с помещиков Западного края. Комиссия призна­
ла, что этот сбор раскладывается весьма “неуравнительно” и более
обременителен для мелких землевладельцев, “а между тем сумма,
поступающая от этого сбора, далеко не покрывает огромных допол­
нительных местных правительственных расходов, которые непо­
средственно проистекают от бывшего мятежа”. Вследствие этого
генерал-губернаторам Западного края поручалось составить пред­
ложения по новой раскладке, принимая во внимание те условия, ко­

47 Там же. Л. 65-69.

182
торые были выработаны Особой комиссией. Данные условия пред­
писывали полную отмену с 1 января 1866 г. поземельного процент­
ного сбора для помещиков западных губерний из числа русских или
остзейских уроженцев, а также для тех поляков, которые будут ос­
вобождаться от сбора местными генерал-губернаторами. Сбор от­
ныне должен был полностью ложиться на польских помещиков,
причем мелкие землевладельцы могли получать некоторые облег­
чения. Последнее условие гласило, что “ныне существующий 5%
сбор должен быть отменен”48. Такая туманная формулировка могла
быть лишь общим пожеланием, т.к. она не определяла ни сроков, ни
процедуры отмены и явно вступала в противоречие с ранее выска­
занным тезисом об “огромных” расходах правительства вследствие
мятежа.
Таким образом, постановления Особой комиссии, положенные
в основу высочайше утвержденного указа 10 декабря 1865 г.49, под­
тверждали и закрепляли намерения правительства подорвать влия­
ние польского дворянства в Западном крае путем перехода земель­
ной собственности в руки помещиков русского происхождения.
Необходимо отметить, что, помимо насаждения русского поме­
стного землевладения, Муравьев и Кауфман указывали и на другой
путь русификации Северо-Западного края. Этот путь, по их мнению,
заключался в проведении аграрной реформы с большим учетом ин­
тересов крестьян. Взгляд Муравьева на будущее крестьянской ре­
формы в крае отразился в его итоговом всеподданнейшем отчете
1865 г. “Теперь, - писал Муравьев, - две трети крестьянского дела
уже окончены; надеюсь, что те, которым Вашему императорскому
величеству благоугодно будет поручить управление краем, не отсту­
пят от принятых начал и довершат окончательное утверждение кре­
стьянской собственности и водворят на прочном основании начало
русской народности и православия. Я говорю - русской народности
и православия, потому что все дело наиболее заключается в сель­
ском населении, которое в душе русское, но было загнано и забито.
Паны называли его быдлом. Мировые же учреждения, составлен­
ные ныне из русских, возвысили в народе русский дух”50. К.П. Кауф­
ман вполне усвоил взгляд на крестьян Северо-Западного края, как
на единственно преданное правительству сословие. Согласно его
мнению, лояльность сельского населения края основывалась на уже
достигнутых результатах крестьянской реформы, освободившей это
население “от тяжелого угнетения польских помещиков” и поста­
вившей крестьян “более или менее в независимость от прежних вла­
дельцев”51. В сентябре 1865 г., обращаясь к служащим по мировым

48 Там же. Л. 63-64.


49 ПСЗ-2. Отд. 2. № 42759, 42760.
50 Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева... С. 497.
51 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 38: 1863 г. Д. 23, ч. 23. Л. 108.

183
учреждениям Гродненской губернии, главный начальник края вы­
сказал мысль, что “в деле устройства быта крестьян русская цивили­
зация впервые была сопоставлена с польской, и что из этого состя­
зания она вышла с полным торжеством”52. Позднее он писал, что,
по его убеждению, “прочное устройство быта крестьян в Северо-За­
падном крае есть политически необходимая мера для упразднения
польского вопроса там”53.
Распоряжения К.П. Кауфмана по крестьянскому вопросу либо
подтверждали сделанные ранее его предшественником указания, ли­
бо логически продолжали начатые М.Н. Муравьевым аграрные ме­
роприятия. В одном из своих первых циркуляров (5 мая 1865 г.) но­
вый начальник края призывал служащих мировых по крестьянским
делам учреждений “употребить все усилия” для успешного хода де­
ла “на совершенно точном основании всех доселе установленных
правил и указаний предместника моего графа М.Н. Муравьева”.
Этот циркуляр был очевидной заявкой на преемственность54. Как
отмечали исследователи, деятельность поверочных комиссий при
составлении выкупных актов в 1865-1866 гг., т.е. именно в период
генерал-губернаторства К.П. Кауфмана, характеризовалась наибо­
лее значительными уступками требованиям крестьян при определе­
нии размеров надела, его оценке, установлении разрядов угодий, их
разверстании и т.д. Благодаря дополнительным поверочным рабо­
там, особенно развернувшимся в 1866 г., крестьяне получили обрат­
но часть земли, отрезанной при составлении выкупных актов в
1863-1865 гг.55
Преемственность в подходах к проведению крестьянской ре­
формы в Северо-Западном крае достигалась во многом за счет со­
хранения набранного при Муравьеве персонала мировых посредни­
ков, поверочных комиссий и губернских по крестьянским делам при­
сутствий. В упоминавшемся публичном выступлении в Гродно Ка­
уфман заявил служащим мировых по крестьянским делам учрежде­
ний, что своим успехом “великая реформа” немало обязана их “про­
свещенной деятельности”, поэтому “он не решится расстаться с ни­
ми” и убеждает продолжать свою службу в Северо-Западном крае56.

52 Вестник Западной России. 1865/1866. Кн. 1. С. 185-186.


53 РГИА. Ф. 1181. Оп. 1, т. XV. Д. 61а. Л. 342 об.
54 Сборник правительственных распоряжений по устройству быта кресть-
ян-собственников в Северо-Западном крае (с 25 августа 1864 г. по 1 ноября
1865 г.). Вильна, 1865. С. 55-56.
55 МулявичюсЛ.П. Особенности отмены крепостного права в Литве // Еже­
годник... за 1960 г. Киев, 1962. С. 449; Он же. К вопросу об изменении площади
крестьянского землевладения в Литве при проведении реформы 1861 г. //
Ежегодник... за 1963 г. Вильнюс, 1964. С. 592; Фридман М.Б. Изменение площа­
ди крестьянского надельного землевладения в белорусских имениях князя
П.Л. Витгенштейна при реализации реформы 1861 г. // Там же. С. 577.
56 Вестник Западной России. 1865/1866. Кн. 1. С. 185-186.

184
Таким образом, при реализации крестьянской реформы
К.П. Кауфман следовал в русле социальной политики, намеченной
распоряжениями его предшественника. При этом следует указать,
что “демократизм” аграрных мероприятий Кауфмана был весьма
специфичен. Отношение генерал-губернатора к крестьянскому зем­
левладению в Северо-Западном крае характеризует такое его рас­
поряжение, как циркуляр 13 апреля 1866 г. на имя Могилевского гу­
бернатора. Главный начальник края разъяснял в циркуляре, что
указ 10 декабря 1865 г. подразумевал покупку земли в западных гу­
берниях русскими православного и протестантского исповедания.
Местные крестьяне-католики “в строгом смысле” не могли быть от­
несены к лицам польского происхождения, поэтому закон не запре­
щал им приобретать землю. Однако Кауфман ограничивал такие
сделки “незначительными по своему пространству участками зем­
ли”, необходимыми для расширения крестьянского хозяйства.
“Имея в виду, - писал он, - что приобретение крестьянами больших
участков земли может повести со временем к образованию того
класса людей, известного под именем шляхты, к искоренению кото­
рых так стремится правительство, нет повода поощрять переход по­
земельной собственности в больших размерах в руки крестьян-като-
ликов”. Напротив, “что же касается до продажи имений крестьянам
православным, то нет никакого повода препятствовать такой прода­
же”57. Следовательно, Кауфман прежде всего стремился поощрять в
Север-3ападном крае не крестьянское землевладение как таковое,
но землевладение “русское”, в том числе в его крестьянской форме.
При этом принадлежность к “русскому” для крестьянина-белоруса
определялась православным исповеданием.
Как представляется, тот акцент на ассимиляцию, который де­
лал, в отличие от М.Н. Муравьева, К.П. Кауфман при разработке
программы русификации привилегированного слоя польских дво­
рян, сохранялся и в отношении к местному крестьянскому населе­
нию. Ассимиляционное направление политики Кауфмана ярко про­
явилось в мероприятиях его администрации, нацеленных на массо­
вые присоединения крестьян-католиков в православие.
Согласно свидетельству П.А. Черевина, М.Н. Муравьев стре­
мился избегать массовых обращений католиков в православие и лю­
бил повторять, что “не это оружие, которым можно побороть ла­
тинство”58. В таком щекотливом вопросе, как перемена веры, он
стремился учитывать особенности каждой конкретной ситуации.
Административная деятельность Муравьева в церковно-религиоз­
ной сфере была продиктована прежде всего соображениями полити­
ческой целесообразности. Характерно, например, что еще в 1834 г.

57 Дакументы і матэрыялы па гісторыі Беларусі. (1772-1903 гг.). Мінск,


1940. Т. 2. С. 585.
58 Черевин П.А. Воспоминания... С. 65-66.

185
гродненский губернатор Муравьев настаивал на необходимости по­
степенного и осторожного пути воссоединения белорусских униатов
с православием и предлагал избегать “частых резких обращений”
из унии, чтобы не дать “простолюдинам повода говорить, что якобы
ломают их веру”59. Спустя 30 лет, в 1863-1864 гг., Муравьеву по-

59 Письмо (графа) М.Н. Муравьева к (графу) Д.Н. Блудову 1834 года // Пя­
тидесятилетие (1839-1889) воссоединения с православной церковью западно-
русских униатов. СПб., 1889. С. 49.

186
прежнему был присущ прагматизм при решении вопросов, связан­
ных с религией. Виленский генерал-губернатор распорядился остав­
лять на службе тех чиновников-поляков, кто выразит желание пе­
рейти в православие. Признавая, что в данных обстоятельствах пе­
ремена религиозных убеждений будет вынужденным шагом, и пой­
дут на него только люди малодостойные, генерал-губернатор, меж­
ду тем, считал эту меру оправданной. “Всякий католик, принявший
православие, уже не поляк... —полагал он, —значит, одним врагом
меньше”60. Однако Муравьев запретил Виленской следственной ко­
миссии принимать от подследственных до завершения дел заявления
о переходе в православие, чтобы “преступники-иноверцы” не могли
использовать их как средство для смягчения приговора или получе­
ния помилования61. Не случайно также, что в итоговом отчете быв­
ший генерал-губернатор обращал внимание императора на необхо­
димость бороться с католической пропагандой в крае, тщательно
наблюдать за деятельностью ксендзов, противодействовать совра­
щениям православного населения в латинство, но ни словом не об­
молвился относительно поощрения переходов в православие62.
Скептицизм Муравьева в этом вопросе основывался на знании
теневых сторон и возможных негативных последствий быстрых,
скороспелых присоединений, а также реакции на них в Петербурге.
Например, в марте 1864 г. гродненский жандармский штаб-офицер
доносил в Петербург, что в Пружанском уезде перешло в правосла­
вие 338 католиков из числа местной шляхты, крестьян и мещан.
На черновике ответного запроса начальника штаба корпуса жандар­
мов, предписывавшего сообщить об этом подробные сведения, со­
хранились выразительные маргиналии, написанные, возможно, са­
мим А.Л. Потаповым или его шефом князем В.А. Долгоруковым:
“Есть слухи, что их обратил в православие какой-то славянофил, со­
стоящий при генерал-губернаторе Муравьеве, и что Михаил Нико­
лаевич крайне был недоволен им, узнав, что он для обращения като­
ликов напоил их”63. По выяснении обстоятельств оказалось, что
инициатором обращений был не “славянофил”, а военный началь­
ник г. Пружаны капитан лейб-гвардии Семеновского полка Элис,
реформат по исповеданию. Желая отличиться перед начальством,
Элис составил “план о присоединении католиков к православию” и
передал свои предложения неофициальным образом военным ста­
новым приставам. Впоследствии некоторые новообращенные, под­
стрекаемые местным ксендзом, подавали жалобы на принуждение
властей к принятию православия. За разгон протестовавшей толпы

60 Бутковский Я.Н. Из моих воспоминаний // ИВ. 1883. № 11. С. 344.


61 Цылов Н.И. Сборник распоряжений графа М.Н. Муравьева. Вильна, 1866.
С. 291.
62 Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева... С. 502-503.
63 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 39: 1864 г. Д. 82. Л. 2.

187
с помощью военной команды один из становых приставов был уво­
лен, а капитан Элис получил замечание64. Однако необходимо ска­
зать, что Муравьев не препятствовал обратному переходу в право­
славие тех, кто был ранее тем или иным способом обращен в като­
личество. В 1864 г. в Северо-Западном крае было воссоединено с
православной церковью около 12 000 человек65.
Массовый характер получили обращения католиков в правосла­
вие при управлении краем К.П. Кауфмана. По официальным дан­
ным, в Литовской епархии перешло в православие в 1865 г. более
4000 католиков, в 1866 г. - свыше 25 000 человек, а в Минской епар­
хии за тот же период - около 20 000 человек66. Наиболее интенсивно
обращения происходили в Виленской губернии. К сентябрю 1866 г.
там перешло из католицизма в православие до 14 000 человек. Со­
гласно донесению начальника виленского губернского жандармско­
го управления полковника А.М. Лосева, все воссоединенные были
белорусами, помнившими по преданиям, что предки их были некогда
православными. Литовцы же, обращенные из язычества сразу в ка­
толицизм, православной веры почти не принимали. Вообще присое­
динение к православию, как полагал Лосев, совершалось “без осо­
бенного насилия”, поскольку “целая масса крестьянского населения,
переводимая в прежнее время из православия в унию и из унии в ка­
толицизм, не слишком заражена католическим фанатизмом”67. Вме­
сте с тем, среди местного католического населения ходили слухи,
распускаемые, как считали жандармские власти, ксендзами, будто
бы католиков принуждают принимать православие, и “что ежели
будет когда Король Польский, то их опять обратят в католицизм”68.
В Виленской губернии массовое движение в православие нача­
лось осенью 1865 г. с обращения почти целого прихода в местечке
Быстрице Виленского уезда. По распоряжению К.П. Кауфмана Бы ­
стрицкий приходской костел был переделан в церковь. Вслед за Бы ­
стрицким, весной 1866 г. из католичества перешло еще шесть прихо­
дов в Виленском уезде и два прихода - в Ошмянском. Весьма замет­
ным было обращение в местечке Подбжезье Виленского уезда.
В апреле 1866 г. там поменяло веру около 1400 прихожан во главе с
настоятелем местного костела влиятельным ксендзом Иоанном
Стрелецким. В других уездах Виленской губернии присоединения
происходили не целыми приходами, а их частями, при этом числен­
ностью не менее тысячи душ69. Такое же движение в православие

64 Там же. Л. 1-6, 11-13.


65 Всеподданнейший отчет графа М.Н. Муравьева... С. 503.
66 Извлечение из всеподданнейшего отчета обер-прокурора Св. Синода
графа Д.А. Толстого по ведомству православного исповедания за 1866 г. СПб.,
1867. С. 4.
67 ГАРФ. Ф.109. 1 эксп. Оп. 39: 1864 г. Д. 82. Л. 62-63.
68 Там же. Л. 17-18.
69 Там же. Л. 16-24, 28-33.

188
наблюдалось и в белорусских губерниях края. Так, в апреле 1866 г.
перешло в православие более тысячи крестьян местечка Смиловичи
Игуменского уезда Минской губернии. Минский епископ Михаил
23 апреля освятил там новую церковь70. В Гродненской губернии
к 1867 г. перешло в православие около 11 000 человек71.
Главную роль в этих массовых обращениях играла не миссио­
нерская деятельность православного духовенства, а инициатива ме­
стных властей - военных уездных начальников, жандармских и по­
лицейских чинов, мировых посредников. Особенно заметным было
движение в православие в Виленском уезде, благодаря энтузиазму
военного начальника этого уезда князя Н.Н. Хованского72. По сви­
детельству современника, в окружении генерал-губернатора были
влиятельные в своей среде чиновники, верившие, что очень скоро
католицизм будет отброшен “за Неман”73. Кауфман, вероятно, во
многом разделял воодушевление своих подчиненных. Например,
примечательный разговор с ним передавал М.Н. Каткову коррес­
пондент “Московских ведомостей” С.А. Райковский. Он настоятель­
но убеждал Виленского генерал-губернатора “оставить полицей­
скую пропаганду” православия в крае. В ответ Кауфман упрекнул
собеседника “за равнодушие к нашей вере”74. Сочувствие генерал-
губернатора делу рбращений демонстрировало и его присутствие
28 августа 1866 г. в виленском монастыре св. Духа при обряде кре­
щения над принявшим православие помещиком Минской губернии
князем Б.Г. Друцким-Любецким75.
Исходным моментом ассимиляционной политики К.П. Кауфма­
на было отожествление национальности прежде всего с вероиспове­
данием. Язык при этом играл второстепенную роль. Предполага­
лось, что обращение в православие, в “русскую веру”, снимало про­
блему национальной идентификации, сразу переводя неофитов в
разряд “русских”. Весьма примечательна также география массовых
обращений в Виленской губернии - это прежде всего уезды Вилен­
ский, Ошмянский, Вилейский. Однозначно определить этническую
принадлежность населения этих уездов было затруднительно.
По свидетельству офицера Генерального штаба А.К. Корево, авто­
ра статистическо-географического описания Виленской губернии, в
начале 1860-х годов на этих территориях были целые католические
приходы, жители которых говорили по-белорусски, но в обычаях и

70 Там же. Л. 26-27, 75-76.


71 Самбук С.М. Политика царизма... С. 145.
72 ГАРФ. Ф.109. 1 эксп. Оп. 39: 1864 г. Д. 82. Л. 21, 26-26 об., 28-30, 64,
76, 90.
73 Владимиров А.П. Из новейшей летописи Северо-Западной России
(1865 г.) // РС. 1885. № 10. С. 105.
74 ОР РНБ. Ф. 120. К. 24. Л. 105 об.
75 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 39: 1864 г. Д. 82. Л. 64.

189
даже предрассудках имели много сходного с литовцами76. Вероятно,
чиновники-“обрусители” рассчитывали, что, благодаря переходу в
православие, будут устранены противоречия между лингвистичес­
ким (белорусская речь) и конфессиональным (католичество) крите­
риями этнической идентификации этих крестьян, как “русских”. Ход
мыслей чиновников, убежденных в наибольшей плодотворности
именно такого метода русификации Северо-Западного края, в опре­
деленной мере можно проследить по донесениям в Петербург за
1865-1866 гг. виленского жандармского полковника А.М. Лосева.
“Между крестьянами, - писал он, - распространено понятие, что тот
из них только русский, кто исповедует православную веру, а като­
лик, по их убеждениям, поляк, хотя бы по происхождению он был и
белорус, не знающий ни слова по-польски”. Распространение право­
славия “между массами народа” Лосев считал единственно необхо­
димым условием обрусения края и, главное, вполне осуществимым
на деле, в случае целенаправленных и слаженных усилий как со сто­
роны администрации, так и местного православного духовенства.
Если действовать на католицизм “со всех сторон”, полагал Лосев,
“он мог бы пасть непременно, как держащийся одним страхом и раб­
ской темнотой”. После восстания 1863 г. в Северо-Западном крае
представился благоприятный момент для массовых присоединений к
православной вере, поскольку местные крестьяне были благодарны
царю за землю и волю, а “некоторые поумнее получили отвращение
к ксендзам”. По мнению Лосева, это отвращение было следствием
того, что ксендзы во время восстания дискредитировали себя, агити­
руя за “ойчизну”, которая напоминала крестьянам “лишь неправду,
одно горе и голод”. Распространение в Северо-Западном крае пра­
вославия и устранение влияния на народ католического духовенства
могло бы стать реальным выражением успехов политики русифика­
ции. “Чем менее будет ксендзов и польских панов, - писал с энтузи­
азмом жандармский полковник в донесении 25 мая 1866 г., - тем бо­
лее будет верноподданнических чувств в народе Северо-Западного
края, а вместе с тем и спокойствия для всего Русского государства”.
Однако уже в сентябре 1866 г., констатируя почти полное прекраще­
ние движения в православие среди крестьян Виленской губернии,
Лосев заключал: “Равнодушие и замечательное слабодействие мест­
ного православного духовенства в деле веры... было причиной, что и
административные лица, занимавшиеся проповедью православия,
устали наконец”. Впредь, считал он, предоставлять “каждому воен­
ному начальнику и полицейским чиновникам право религиозной
пропаганды едва ли будет полезно, потому что они своими разнооб­
разными действиями могут довести народ до несогласия между со­
бой и, пожалуй, безверия. Скорее к обязанности местной админист­
рации должно относиться воспитание массы народа на основании

76 Корево А. Виленская губерния. СПб., 1861. С. 288, 321.

190
русского государственного единства, начало которому уже и поло­
жено открытием сельских народных училищ”77.
Интерес представляют также наблюдения П. А. Черевина, сопо­
ставившего отношение к прозелитизму администрации М.Н. Мура­
вьева и К.П. Кауфмана. Согласно мнению Черевина, во время гене­
рал-губернаторства Муравьева движение в православие было “пло­
дом годовой деятельности нового управления... то была не искусст­
венная агитация и не случайная вспышка, а тяга целого крестьянско­
го сословия к России, в своих побуждениях совершенно свободная”.
Напротив, при Кауфмане, как полагал Черевин, “была доля соблаз­
на - не было насилия, но администрация сулила всякие мирские вы­
годы новообращенным, которым, под предлогом обеспечения их от
могущих произойти впоследствии гонений, прирезывались участки
земельные, выдавались единовременные денежные пособия и
проч.”. “Если бы, - рассуждал далее Черевин, - система ген[ерала]
Кауфмана выдержала бы 5 лет, латинство бы навсегда погибло в За­
падном крае, но легален ли подобный способ? Мое мнение - да, ес­
ли вы считаете себя достаточно сильным, чтобы выдержать до кон­
ца дело. Но где же колеблющемуся правительству преследовать по­
добную трудную задачу...”78.
Говоря об ассимиляционном направлении политики генерал-
губернатора К.П. Кауфмана, необходимо отметить такой важный
момент. Очевидно, что объектом ассимиляции были избраны
представители высшего сословия края и крестьяне-католики бело­
русских уездов, т.е. те, кто изначально принадлежали, как офици­
ально признавалось, к “русской народности” и были впоследствии
ополячены. Более сложным было отношение к собственно нерус­
скому населению северо-западных губерний. В частности, как
справедливо отмечал американский исследователь Т.Р. Уикс, рус­
ские чиновники редко говорили о русификации литовцев, но обра­
щали особое внимание на необходимость русификации края79.
Цель соединения литовцев или евреев с “русской народностью” ни­
когда прямо не декларировалась. Однако ставилась задача внед­
рять в их жизнь элементы русской культуры и просвещения. На­
пример, Кауфман признавал важность развития в крае русского те­
атра, который ставил бы пьесы отечественных авторов, особенно
исторические драмы. Генерал-губернатор считал, что русский те­
атр может оказать сильное влияние на еврейское городское насе­
ление края. “Евреи, - писал он, - очень мало читают русские кни­
ги, и для них театр есть наилучший проводник русского просвеще­
ния. Через посредство театра можно вызвать брожение в еврей­

77 ГАРФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 39: 1864 г. Д. 82. Л. 20-22, 28-29, 32-33, 62-66.
78 Черевин П Л . Воспоминания... С. 66.
79 Weeks T.R. Russification and the Lithuanians, 1863-1905 II Slavic review. 2001.
Vol. 60. № 1. P. 104.

191
ской массе, что будет содействовать к усилению новой, прогрессив­
ной, еврейской партии”80.
В отношении литовцев были продолжены мероприятия, наме­
ченные М.Н. Муравьевым. Циркуляр министра внутренних дел
23 сентября 1865 г., изданный на основании отношения генерал-гу­
бернатора К.П. Кауфмана 6 сентября, обязывал попечителя Вилен­
ского учебного округа издавать учебники и книги для народного
чтения на литовском языке не латинскими, а “русскими буквами” -
так называемым гражданским шрифтом. Губернаторам вменялось в
обязанность запретить печатать в типографиях края “латино-поль­
скими буквами” любые издания на литовском языке, а также вво­
зить, продавать и распространять такие издания. В отношении В и­
ленского генерал-губернатора 6 сентября 1865 г., обосновывавшем
необходимость данных мер, акцент делался не на слиянии литовцев
и русских, а на восстановлении “исторической связи, существовав­
шей между Литвой и Русью”. “Избавить народные массы от полони­
зации, - говорилось в этом документе, - образовать их, сделать
вполне грамотными, научить писать на племенных наречиях и на
русском языке, который, как государственный, сделался безусловно
необходимым после положения 19 февраля 1861 г., в этом состоит
ближайшая задача русской цивилизации. Чтобы достигнуть этой це­
ли и облегчить народу труд приобретения двойной грамотности, нет
лучшего способа, как введение русской гражданской азбуки”81.
Таким образом, несмотря на существенные различия в подходах
к русификации, Кауфмана следует признать сознательным после­
дователем “системы Муравьева”. Характерно при этом, что он
“унаследовал” не только основные взгляды своего предшественни­
ка, но и, в известном смысле, его приверженцев и оппонентов в пра­
вительственных сферах. Так, Д.А. Милютин отмечал в воспомина­
ниях: “Новый начальник Северо-Западного края с самого вступле­
ния в должность ясно заявил, в каком направлении намерен дейст­
вовать, и тем сразу поставил против себя всю ту партию, которой
удалось столкнуть Муравьева”. Далее Милютин конкретизирует:
особое “противодействие и недоброжелательство” Кауфман встре­
чал со стороны Министерства внутренних дел82. В свою очередь,
П.А. Валуев, глава этого ведомства, писал в дневнике, что новый
виленский генерал-губернатор “крепко натерт Милютиным и Му­
равьевым”83. В мнении общества Кауфман часто рассматривался
как креатура военного министра Милютина84. Сохранившаяся пе-

80 К.П. фон Кауфман о театре в Северо-Западном крае: Письмо в Москву


из Вильны (1865 г.) // РА. 1891. № 1. С. 449.
81 Lietuvių spaudos draudimo panaikinimo byla. Vilnius, 1973. S. 71-73, 83.
82 OP РГБ. Ф. 169. K. 10. Ед. xp. 22. JI. 133-133 об.
83 Дневник П.А. Валуева... T. 2. C. 45.
84 [Шереметев С.Д.] Мемуары графа С.Д. Шереметева. М., 2001. С. 152.

192
Дмитрий Алексеевич Милютин

реписка Кауфмана с Д.А. Милютиным за 1865-1866 гг. свидетель­


ствует об их доверительных отношениях. Бывший подчиненный не­
однократно просил у военного министра содействия и совета по раз­
ным административным вопросам, а также делился своими мысля­
ми и планами в отношении управления краем85. Несомненно, между
Милютиным и Кауфманом установились более близкие контакты,
чем были между военным министром и Муравьевым. Содействие
Кауфману оказывал также министр государственных имуществ
А.А. Зеленый.
Очевидно, поддержка, оказывавшаяся генерал-губернатору
К.П. Кауфману со стороны Д.А. Милютина и А.А. Зеленого, осно­
вывалась на совпадении их взглядов на правительственную полити­

85 ОР РГБ. Ф. 169. К. 65. Ед. хр. 22. Л. 3-5, 7-9, 11-12.

7. Комзолова А .А . 193
ку как в Северо-Западном крае, так и на окраинах в целом. Основой
общего подхода было признание необходимости для сохранения
единства и целости государства “сильной власти” и “решительного
преобладания русских”. Согласно точке зрения Милютина, сильная
власть предполагала жесткую централизацию управления, отказ от
федерализма в государственном устройстве, бескомпромиссную по­
зицию в отношении любого рода сепаратизма86.
Основным оппонентом К.П.Кауфмана в сферах высшей бюро­
кратии в период с 1865 г. по весну 1866 г. следует назвать П.А. Ва­
луева. Анализ дневника министра показывает, что Валуев на пер­
вых порах избегал открытого противостояния, хотя и не упускал
случая выставить перед императором слабые стороны и недостатки
новой виленской администрации87. Осторожность Валуева объясня­
лась тем расположением, которым пользовался Кауфман у Алек­
сандра П. Согласно воспоминаниям Д.А. Милютина, “самый выбор
ген. Кауфмана показывал, что Государь, хотя и не одобрял многого
в действиях М.Н. Муравьева, однакож нисколько не поколебался в
своем взгляде на самую систему действий относительно польского
вопроса”88. Мнение Милютина подтверждает и дневник Валуева.
Например, 15 октября 1865 г. министр внутренних дел доклады­
вал императору записку Виленского генерал-губернатора с изложе­
нием его представлений об основах правительственной политики
в Северо-Западном крае. После доклада Валуев записал в дневнике:
“Я не ошибся насчет впечатления, произведенного ген. Кауфманом.
Он кажется правым, потому что он brave et honnête homme (славный
и честный человек —пер. с французского мой. —А .К .)... Я вынужден
был ограничиться заявлением своих сомнений и, таким образом, ос­
тавить себе открытый путь для будущего... Во всяком случае наста­
ивать теперь, значило бы портить дело. Сила, как самый элементар­
ный и простой способ разрешения правительственных затруднений
и вопросов, вообще нравится”. После очередного доклада у импера­
тора 12 ноября 1865 г. министр внутренних дел вновь фиксировал в
дневнике свои тягостные мысли: “Нет надежды на перемену взгляда
на дела Запада (т.е. Западного края - А .К .). Система грубой силы и
всякого рода принудительных мер проповедуется с успехом вокруг
трона. К этой проповеди склоняется державное ухо. Она проще, чем
другая, и обещает скорейший успех...”89. Все усилия министра внут­
ренних дел в это время были сконцентрированы на том, чтобы убе­
дить Александра П отказаться в Западном крае от политики “силь­
ной власти”, говоря словами Милютина, или “системы грубой си­
лы”, согласно Валуеву.

86 ОР РГБ. Ф. 169. К. 10. Ед. хр. 17. Л. 29-31.


87 Дневник П.А. Валуева... Т. 2. С. 48, 50, 65.
88 ОР РГБ. Ф. 169. К. 10. Ед. хр. 22. Л. 131 об.
89 Дневник П.А. Валуева... Т. 2. С. 72,76.

194
Разногласия в верхах наиболее отчетливо проявились в ноябре-
декабре 1865 г. при обсуждении предложений К.П. Кауфмана и
А.П. Безака, касавшихся мер по усилению русского землевладения
в западных губерниях. Как свидетельствует дневник П.А. Валуева,
на заседании 25 ноября 1865 г. под председательством императора
министр внутренних дел остался ф а к ти ч еск и в одиночестве. Предо­
ставив высказываться своим оппонентам, он “молчал до конца” и
стремился, но безуспешно, отложить на неопределенное время ре­
шение вопросов, поднятых генерал-губернаторами Западного края.
На заседании Особой комиссии под председательством князя
П.П. Гагарина 29 ноября имела место “пятичасовая борьба”, завер­
шившаяся разногласиями. П.А. Валуеву удалось привлечь на свою
сторону князя В.А. Долгорукова, графа В.Н. Панина, князя
А.М. Горчакова, М.Х. Рейтерна и “по одному вопросу” — князя
П.П. Гагарина. Но в итоге император утвердил мнение братьев
Д.А. и Н.А. Милютиных, А.А. Зеленого и К.П. Кауфмана, вошед­
шее в историю как “указ 10 декабря”, который ограничил права по­
ляков по землевладению. Валуев, вероятно, воспринимал подобный
исход дела как свое личное поражение и даже просил императора об
отставке, хотя затем и дал уговорить себя остаться. Согласно его
точке зрения, Алекса