Вы находитесь на странице: 1из 324

БИБЛИОТЕКА ЖУРНАЛА

НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС
ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА
В 21 ВЕКЕ

Научные редакторы
А. Миллер, М. Липман

НОВОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ОБОЗРЕНИЕ


МОСКВА z 2002
ББК 71.04
УДК 930.85
И 84

И 84 Историческая политика в 21 веке. М.: Новое ли


тературное обозрение, 2002. 648 с. СМЫСЛ
IBSN 86793 054 8 И
Механизмы формирования и использования коллективной памя
ти активно изучаются на протяжении многих десятилетий. Эта тема ИСТОРИЯ ПОНЯТИЯ
приобрела особую актуальность в последние годы, когда мы стали сви
детелями настоящих «исторических войн» внутри отдельных стран и
в международных отношениях. На страницах этой книги авторы из
11 стран обсуждают политическое использование прошлого в новом,
XXI веке. В фокусе внимания этой книги, и в этом новизна ее подхода,
механизмы и субъекты исторической политики. Особое внимание уде
лено России и странам Восточной Европы. Книга адресована истори
кам, политологам и широкому читателю.

ББК 71.04
УДК 930.85

© Авторы, 2012
© Новое литературное обозрение, 2012
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

Алексей Миллер
Историческая политика
в Восточной Европе начала XXI в.

В начале 1980"х гг. новый канцлер ФРГ Гельмут Коль, защи"


тивший в молодости докторскую диссертацию по истории,
сделал ревизию некоторых ключевых трактовок недавнего
прошлого Германии важным элементом своей политики «мо"
рально"политического поворота». Она должна была, под фла"
гом укрепления немецкого патриотизма, упрочить его победу
над социал"демократами также и в сфере официального исто"
рического дискурса. Критики этой политики в ходе полемики,
превратившейся вскоре в знаменитый Historikerstreit, то есть
«спор, или сражение историков», дали ей название Geschits
politik1.
В 2004 г. группа польских историков, в политическом отно"
шении близких партии братьев Качиньских «Право и Справед"
ливость», заявила о необходимости проведения в Польше ак"
тивной исторической политики (polityka historyczna). Они
сознательно выбрали в качестве лозунга буквальный перевод
того понятия Geschitspolitik, которое в Германии выступало в
роли сугубо негативного ярлыка и никогда не использовалось
для самоопределения сторонниками Коля2. Можно сказать, что
именно тогда обрел свое имя тот феномен резкой интенсифи"
кации использования истории в политических целях, который
в первые годы XXI в. стал характерен для всех стран Восточной
Европы3. Вскоре понятие историческая политика получило
распространение в соседних с Польшей странах.

6 7
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

В определенном смысле явление, о котором идет речь, яв ским» мотивам, часто изза болезненного вопроса участия
ляется частным случаем глобальной тенденции политизации местных жителей в этом преступлении. Также табуировались
истории и одним из многочисленных примеров повышенно темы этнических конфликтов предвоенного и военного вре
го внимания и политических практиков, и исследователей к мени как неуместные в условиях «братства народов социали
политике памяти4. Скорее всего, каждый отдельный элемент стического лагеря».
политического использования истории в Восточной Европе в Однако само по себе наличие обширных «белых пятен»,
последнее десятилетие имеет аналоги в других регионах мира5, которые во многих случаях более верно было бы назвать «мин
а каждая из стран Восточной Европы имела собственную спе ными полями» коллективной памяти, равно как и всплеск
цифику политического использования истории. Вместе с тем националистических эмоций в ходе распада Варшавского
посвоему уникальны сочетание всех этих элементов поли договора, а затем и СССР, не могут служить достаточным объяс
тизации истории в одном регионе, интенсивность заимство нением резкой активизации исторической политики в двух
вания методов и форм этой политики между соседними стра тысячные годы. К началу XXI в. большинство прежде табуи
нами и создание в последнее десятилетие механизма ее эс рованных тем уже давно стали предметом многочисленных
калации в сфере межгосударственных отношений и внутри исследований и расхожей темой средств массовой инфор
каждой страны. Почему бы нам в этой ситуации не совершить мации. Новые национальные нарративы были внедрены в
с понятием историческая политика очередную манипуляцию официальный дискурс и в школьные учебники; старые памят
и не использовать его как исследовательский термин для обо ники в основном повержены, а новые, отражающие, в меру по
значения региональной специфики политизации истории в нимания их создателей, национальную гордость, водружены.
Восточной Европе в первое десятилетие XXI в.?6 Среди множества перемен, происшедших после распада
коммунистической системы, стоит особо выделить новое по
ложение историков и истории в обществе. Об исторической
После коммунизма и после империи. политике в строгом смысле слова следует говорить только
Рost hoc ergo propter hoc? применительно к обществам демократическим или, по край
ней мере, более или менее плюралистическим — тем, которые
Прежде всего, отметим некоторые особенности, унаследо демонстрируют приверженность — хотя бы частичную — де
ванные регионом от послевоенных десятилетий господства мократическим ценностям, в том числе свободе слова. Соб
коммунистических режимов. Освещение многих страниц не ственно, именно в этих условиях и возникает политика как
давней истории, особенно истории межвоенного периода и конкуренция различных политических акторов, партий и то
Второй мировой войны, подвергалось жесткой цензуре во всех чек зрения. В авторитарных режимах советского типа вмеша
коммунистических странах. Отчасти это было результатом тельство власти в изучение истории и политику памяти было
борьбы с противниками режима, отчасти — стремлением «об основано на официальной презумпции идеологической мо
лагородить» историю коммунистического движения. Хотя нополии, на механизмах всеобъемлющей цензуры и админи
коммунисты как таковые, как правило, не были замешаны в стративного контроля над профессиональной историогра
Холокосте, история истребления евреев повсеместно замалчи фией. «Инакомыслящие» историки подвергались проработке
валась, главным образом, по идеологическим «антисионист на партсобраниях, а упорствующие изгонялись из профессии.

8 9
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

В обществе, претендующем на то, чтобы быть демократи стояло освоить все богатство репертуара и возможностей ис
ческим, все эти механизмы меняются. В отличие от прежней торической политики.
коммунистической системы партиигосударства, группа или Конечно, далеко не все посткоммунистические общества
партия, которым принадлежит власть в данный момент, пере стали подлинно демократическими. Более или менее устойчи
стают быть тождественны Государству. Общественная сфера вые демократические системы удалось построить лишь тем
становится плюралистической, власть уже не может претендо странам, которые получили прямую перспективу членства в
вать на тотальный контроль над ней, тем более на репрессив НАТО и ЕС, а затем были приняты в эти структуры. Те страны,
ный контроль. Утверждается новый набор официальных норм. которые остались за бортом расширения ЕС, все же демон
Плюралистической становится школа, в которой учитель исто стрировали разные варианты политического плюрализма и
рии, соблюдая образовательный стандарт, должен обладать мягкого авторитаризма, опирающегося в большей степени на
свободой в выборе учебника и трактовки изучаемых событий договор с населением, чем на репрессии. «Фасадная» демокра
тия, практикуемая элитами этих стран для международной и
и процессов. Школа, как правило, законодательно защищена от
внутренней легитимации, повышала издержки репрессивной
влияния политических партий. Историку в его научной дея
политики. Даже в наиболее авторитарных странах региона
тельности должна быть обеспечена независимость и интеллек
ситуация характеризуется неизмеримо большей степенью сво
туальная свобода. Государственные средства, выделяемые на
боды, чем при коммунистической власти. В Восточной Евро
исторические исследования, должны распределяться на осно
пе больше нет официальной цензуры, тотального государ
ве экспертных решений самого профессионального сообще
ственного контроля над печатным станком, монополии одной
ства. Государственное финансирование школы и исследований
партии в сфере идеологии. Нигде государство уже не имеет
не предполагает права той группы или партии, которая в дан
полного контроля над направлением работы и каналами фи
ный момент стоит у власти, диктовать содержание преподава
нансирования профессиональных историков и исследователь
ния и исследований, поскольку это не деньги данной партии, ских учреждений. Что важно, государство теперь и не смеет
а бюджет страны, сформированный из налогов граждан; поли открыто претендовать на восстановление такого контроля,
тическая сила, стоящая у власти, не может претендовать на даже если такое желание и возникает. (Наследие прежнего ре
идеологическую монополию. Доступ к архивам должен быть жима на уровне интеллектуальных привычек и рефлексов не
равным для всех и регулироваться законом, а не администра обходимо признать важным фактором ситуации во всех вос
тивными решениями. точноевропейских странах.) Все большее значение повсюду
Прежняя система строгого партийного контроля над исто приобретает неподконтрольный Интернет. Иначе говоря, хотя
рической наукой, историческими публикациями и преподава историческая политика в Восточной Европе во многом об
нием истории в школе была разрушена сразу после краха ком условлена наследием коммунистического периода, она пред
мунистических режимов. Можно сказать, что 1990е гг. во ставляет собой качественно новый набор практик по полити
многих странах Восточной Европы были своеобразным пере ческому использованию истории, характерных именно для
ходным периодом: историков пустили на вольные хлеба, как плюралистических, некоммунистических обществ. Другое
правило, впрочем, весьма скудные. У политиков и руки не до дело, что в этих обществах характер политических режимов и
ходили, и ресурсов не было для активного вмешательства в эту гражданского общества существенно отличается от старых де
сферу. К тому же политическим деятелям еще только пред мократий Западной Европы.

10 11
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

Этот момент нуждается в подробном обсуждении. В интер циальной политической сферы). Молдова совмещает в себе
претации природы самого явления, которое мы называем «ис оба варианта: раскол между «румынистами» и «молдаваниста
торическая политика», акцент, как правило, делается почти ми» находится в центре политической сферы, и в то же время
исключительно на коммунистическом наследии. То есть совре Приднестровье вынесено за ее пределы. Иначе говоря, общая
менные политические манипуляции историей объясняются, «постимперскость» не должна скрывать существенных разли
прежде всего, как наследие прошлых злоупотреблений в этой чий в характере вызовов, с которыми сталкиваются государ
сфере, как следствие устойчивых привычек прежних лет, как ства Восточной Европы в процессе формирования коллектив
естественное развитие стран, освободившихся от имперского ной идентичности.
господства Москвы, что якобы автоматически предполагает Вовторых, в Польше или Венгрии, если взять страны —
фокусирование на укреплении национальной идентичности. члены ЕС, рассмотренные в этом сборнике, мы имеем дело с
При такой трактовке от внимания ускользает именно новизна пусть недостаточно зрелой и совершенной, но при этом отно
феномена.
сительно полноценной демократией, стабильность которой
Между тем именно политическая природа феномена, кото
обеспечивается в том числе и мощным внешним фактором —
рый мы обозначаем понятием историческая политика, требу
влиянием институтов ЕС8. В Украине или Молдове налицо плю
ет, чтобы исследователи сосредоточились не только, и даже не
ралистическая система, в которой исход выборов не всегда
столько на различных интерпретациях прошлого в рамках
предрешен теми, кто контролирует власть в момент подсчета
исторической политики, сколько на вопросах об акторах, ин
голосов, но при этом демократические институты весьма не
ститутах, методах этой политики. До сих пор эти вопросы
развиты и неустойчивы. В России существует авторитарный
слишком часто оставались вне поля зрения исследователей7.
режим, при котором политическая борьба не носит открытый
и конвенциональный характер, а замещается так называемой
Многообразие посткоммунизма «борьбой между башнями Кремля». Тем не менее, здесь сохра
няется значительная сфера свободы слова. Белоруссия, кото
Взгляд на коммунистическое и имперское наследие как на рую во многом можно отнести к той же категории, что и Рос
универсальное объяснение тех форм политизации истории, сию, в последнее время продемонстрировала значительное
которые она приобрела в Восточной Европе в начале XXI в., сходство с жесткими авторитарными режимами Центральной
упускает из виду еще одно важное обстоятельство. Оно состо Азии. Все эти различия, безусловно, отражаются и в особен
ит в том, что природа политического плюрализма в странах ностях исторической политики разных стран.
региона существенно отличается от страны к стране.

Вопервых, в некоторых странах Восточной Европы суще


ствует серьезный раскол по культурному и/или этническому Многообразие действующих субъектов
признаку. Причем в одних случаях этот раскол находится в
центре политической жизни страны (Украина), а в других вы Ключевое значение при анализе исторической политики,
несен «за скобки» (Эстония и Латвия, где значительная часть как и всякого политического феномена, имеет вопрос о дей
русскоязычного населения до сих пор исключена из офи ствующих субъектах или акторах. Между тем огромное боль

12 13
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

шинство работ, посвященных этой теме, которая носит на видим, как профессиональные историки оказывают организо
звание «политики истории», «политики памяти», «политичес ванное противодействие этим практикам, в том числе в сред
ких войн вокруг истории» и т.п., практически игнорирует этот ствах массовой информации. В России важную роль в проти
вопрос. водействии исторической политике сыграло общественное
В нашей книге проблема акторов, в том числе разнообразие мнение, в особенности некоторые интернетиздания16. Иног
их природы, является одной из важнейших. В некоторых рабо да историческая политика наталкивается на сопротивление,
тах внимание сосредоточено на индивидуальных политиче чаще в завуалированной форме саботажа, со стороны тради
ских лидерах9 или политических партиях10. В других анализи ционных научных структур, например, Академии наук.
руется роль специализированных новых институтов, а также Но в целом одна из отличительных черт ситуации в Восточ
традиционных учреждений, как, например, Академия наук11, ной Европе состоит в том, что попытки политиков вторгнуть
средств массовой информации12 или политически активных ся в сферу преподавания и общественного функционирования
диаспор13. истории не встречают достаточно сильного сопротивления.
Специального изучения заслуживают индивидуальные ак Это особенно ясно видно в сравнении, например, с Англией,
тивисты исторической политики из числа самих историков, где интенсивные дебаты о преподавании истории в школе идут
но им, к сожалению, не нашлось места в нашем сборнике 14. уже более двадцати лет, причем темы национальной идентич
Среди таких активистов есть разные породы людей — и глубо ности и государственности занимают в них важное место17.
ко идейные люди, и карьеристы, обслуживающие любых поли Политики участвуют в этих дебатах довольно активно. Но ве
тических заказчиков за чины и деньги. Интересно было бы дущей роли они не играют; она принадлежит таким мощным
проследить значение поколенческого фактора. Особенно организациям, как Национальный совет по школьным про
любопытен тот новый тип молодых людей, которые не без граммам и Ассоциация школьных учителей, готовым жестко
основания напоминают людям постарше райкомовских ком отстаивать свою независимость. Как следствие, политики не
сомольских функционеров. Эти персонажи обнаруживают по могут навязывать собственную повестку дня, а вынуждены,
разительное сходство в разных странах15. если хотят «заработать очки» у избирателей, участвовать в про
Как редактору, мне особенно дороги статьи ДжонаПола фессиональной дискуссии и следовать ее правилам, то есть
Химки и Дианы Думитру, которые на основе собственного обсуждать весьма сложные и неоднозначные вопросы пре
опыта демонстрируют возможные стратегии сопротивления подавания истории как общественного достояния по существу,
исторической политике со стороны индивидуального исто без примитивных политических лозунгов и травли оппо
рика, а также говорят о той цене, которую за это неизбежно нентов.
приходится платить. Их позиции различаются по степени бес
компромиссности, готовности идти на конфликты ради от
стаивания своих взглядов и принципов, но в обоих случаях Заимствования
авторам удалось существенно повлиять на дискуссию по клю
чевым проблемам исторического сознания в их сообществах. Разнообразие политических условий в странах Восточной
Тема сопротивления исторической политике заслуживает Европы ставит перед исследователями важный вопрос о том,
подробного изучения. В ряде стран, например, в Польше, мы какие мутации претерпевают характерные для исторической

14 15
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

политики институты и методы действий при заимствовании из этом полностью игнорируются. Так, под патронатом братьев
одной страны в другую. Такие примеры довольно многочис Качиньских был создан музей Варшавского восстания, под
ленны. На материале статей Дариуша Столи и Георгия Касьяно патронатом венгерских правых — «Дом террора» в Будапеште,
ва можно проследить, как в контексте политической, партий под патронатом президента Ющенко — «Музей советской
ной борьбы менялся правовой статус польского Института оккупации» и стандартная экспозиция о Голодоморе для реги
национальной памяти (ИНП), при создании которого учиты ональных музеев и т.д. В центре исторического нарратива
вался опыт немецкой Комиссии Гаука, а также как при перено вообще и музейных экспозиций в частности оказывается мар
се на украинскую почву Институт превратился в собственную тирология и образ врага, который, как правило, отчетливо ас
пародию. Вместо того чтобы стать хозяином архивов комму социируется с современными политическими силами как вне
нистических служб безопасности, ИНП в Украине превратил страны, так и внутри нее19. В статье Роберта Трабы описан аль
ся в подразделение СБУ, которая сохранила преемственность тернативный подход к созданию исторических музеев, про
украинскому КГБ. В статье Алексея Миллера показано, как в демонстрированный в Польше при разработке концепции
России размышления о возможности создания такого Инсти музея Второй мировой войны в Гданьске.
тута породили совершенно иные институциональные реше Историческая политика проявляется и на законодательном
ния, частью которых стала знаменитая президентская комис уровне, когда парламенты принимают законы, закрепляющие
сия «по борьбе с фальсификациями истории». ту или иную трактовку исторических событий как единствен
Другая широко заимствованная по региону институцио но верную20. Иногда в проектах этих законов и даже в утвер
нальная идея — создание комиссий по расследованию пре жденных парламентами актах предусматриваются уголовные
ступлений тоталитарных режимов, которые в основном зани наказания для тех, кто оспаривает такую трактовку. Эта прак
мались составлением списков советских преступлений. При тика характерна не только для Восточной Европы. Схожие за
этом масштаб преступлений зачастую пытались оценить в коны, существующие во Франции и Турции, рассматривают
десятках миллиардов долларов, которые предполагалось по Ютта Шеррер и Шенер Актюрк.
требовать в форме компенсаций. В странах Балтии такие ко
миссии работали годами; некоторые из них недавно приоста
новили свою деятельность изза сложностей с финансирова Методы
нием. В Молдове подобная комиссия была создана, причем без
какихлибо источников финансирования, и.о. президента Ми Методы исторической политики во многом уже ясны из
хаем Гимпу в 2010 г. с четким указанием представить отчет предыдущего изложения. Их можно разделить на пять групп.
накануне новых выборов, то есть прикладной политический Разумеется, это деление достаточно условно — все эти сферы
характер инициативы никак не скрывался. тесно связаны между собой.
Другой пример институционального измерения истори Вопервых, речь идет о создании специальных институтов,
ческой политики, а также сферы интенсивных заимствований которые используют для того, чтобы насаждать определенные
между странами — создание музеев под прямым патронатом трактовки прошлого, выгодные той или иной политической
определенных политических сил18. Альтернативные позиции силе. В этой связи особый интерес представляет вопрос фи
по темам и вопросам, которым посвящена экспозиция, при нансирования. Если у партии есть собственные финансовые

16 17
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

ресурсы для того, чтобы поддерживать нужное ей или «пра давления на оппонентов (см. ниже), возникает целая система
вильное» направление исторических исследований, она впра официальных и неофициальных способов поощрения поли
ве это делать, как и другие меценаты и спонсоры. При этом тически близких той или иной партии или политической силе
такое спонсорство должно быть «прозрачным» и регулиро историков. В одних случаях это привилегии в оплате труда и
ваться общими правилами. Однако принципы прозрачности статусе сотрудников, например, Институтов национальной
часто не соблюдаются. Но главное — в Восточной Европе для памяти: являясь государственными служащими, сотрудники
такого финансирования используются деньги государствен ИНП получают зарплату, существенно превышающую зарпла
ного бюджета, которые контролирует политическая сила, на ту коллег в академических и образовательных структурах. Но
ходящаяся у власти. Морально сомнительное, зачастую неза частью государственного статуса является иной уровень «дис
конное использование финансовых ресурсов, и особенно циплины» и угроза потерять привилегии. В других случаях
бюджетных средств, — характерная черта исторической по люди, имеющие заслуги на ниве исторической политики, мо
литики.
гут рассчитывать на политическую поддержку при назначении
Вторая группа методов включает в себя политическое вме
на ключевые посты в академических учреждениях. Читатель
шательство в деятельность средств массовой информации.
найдет массу примеров таких практик почти во всех статьях
Разумеется, это не является специфической чертой Восточной
этой книги.
Европы, что прекрасно показывают статьи о Японии и Турции
Впятых, это политическое вмешательство в содержание
в этой книге. Здесь, однако, мы имеем дело с качественными
учебников и программ преподавания, вплоть до откровенно
различиями — в одних случаях такое вмешательство чревато
го нарушения закона, как в случае с главой о суверенной де
серьезными неприятностями для политиков, в других — ско
мократии в учебнике Данилова—Филиппова в России.
рее рассматривается как негласная норма. Во вторую катего
Общее для всех этих методов — использование государ
рию попадают практически все страны Восточной Европы.
Случаи прямой цензуры в виде «вырезания» фрагментов филь ственных административных и финансовых ресурсов в сфере
мов и книг довольно редки. Однако широко применяются тех истории и политики памяти в интересах правящей партии.
ники маргинализации оппонентов, прежде всего перекрытие
им доступа к главным телевизионным каналам и наиболее ти
ражным газетам. Идеологические основания
Третья группа — это манипуляция архивами. Сюда входит
сохранение режима секретности над многими материалами Политическое манипулирование историей в новых услови
государственных архивов, которые по закону уже должны быть ях требует и нового идеологического обеспечения. Идеологи
доступны исследователям; организация приоритетного, а по ческие основания исторической политики демонстрируют
рой эксклюзивного доступа к материалам историков, обслу поразительные черты сходства во всех странах Восточной
живающих определенный политический заказ; публикация ар Европы. Оно основано на четырех главных постулатах.
хивных материалов в препарированном виде, причем без Вопервых, история и память представляются, прежде все
возможности проверки независимыми историками. го, ареной политической борьбы с внешним и внутренним
Вчетвертых, это разработка и использование новых мер противником. Отсюда делается вывод, что история «слишком
контроля за деятельностью историков. Помимо морального важна, чтобы оставить ее историкам»21. Это, среди прочего,

18 19
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

означает, что историков необходимо поставить под контроль нента, то подобные «дискуссии» только нагнетают конфликт и,
и руководство более искушенных в политических вопросах как следствие, служат легитимацией для сторонников истори
людей, а сами историки не имеют права, ссылаясь на принци ческой политики внутри каждой из стран. По сути, воспро
пы профессиональной этики, претендовать на «свободу от изводится характерная черта советской пропаганды, когда
политики»22. главным методом ответа на «идеологические происки врага»
Вовторых, утверждается, что «все так делают», чем в глазах становилась усиленная промывка мозгов собственного населе
общественности оправдывается очевидное нарушение прин ния. Как тогда никто на Западе, кроме нескольких аспирантов
ципов функционирования наук об обществе, принятых в демо со странными вкусами в выборе тем, не читал советской кри
кратических условиях. Подлинные и воображаемые примеры тики «буржуазной историографии», так и сегодня никто, на
манипуляций в сфере исторического сознания и коллектив пример, в Прибалтике не читает гневных отповедей рос
ной памяти в других странах неизменно используются не как сийских активистов исторической политики современным
пример того, чего следует опасаться и избегать, но для под прибалтийским борцам с советским тоталитаризмом.
тверждения тезиса об исторической политике как «неизбеж Последствия такого подхода крайне разрушительны и для
ном зле». Акцент при этом делается на «неизбежности», посте профессионального цеха историков, и для общественной мо
пенно превращающейся в «необходимость», а «зло» в этой рали в целом. В обществе насаждается убеждение, что стрем
формуле незаметно растворяется, превращаясь в добродетель. ление к объективности в исторических исследованиях и оцен
Втретьих, считается очевидным, что долг историков — со ках является либо проявлением наивности, либо фарисейским
лидарно противостоять «вредным» для отечества интерпрета камуфляжем неизбежной национальной или партийной ан
циям истории, которые якобы пропагандируются и использу гажированности. До предела доводится принцип двойных
ются внешними врагами. Вполне закономерно, что полемика стандартов при оценке исторических персонажей и событий.
с оппонентами внутри собственного сообщества заменяется Дискуссия по существу собственно исторических вопросов вы
личными нападками, обвинениями в пособничестве врагу и тесняется на обочину, спорящие в рамках исторической поли
предательстве национальных интересов или просто попытка тики на самом деле имитируют дискуссию, обращаясь не к
ми доказать «чуждость» оппонента23. Как следствие, внутри оппонентам, а к собственной целевой аудитории24.
страны разрушается пространство для диалога по проблемам В своем действительно замечательном исследовании Голо
истории, а с ним, повторимся, и плодотворные способы обще домора как специфической формы культурной реальности Ге
ственного обсуждения прошлого как общего достояния. оргий Касьянов перечисляет следующие «родовые признаки»
Механизм разрушения пространства диалога работает и в этого дискурса: этническая эксклюзивность; конфронтацион
отношениях с внешним миром: сторонники исторической ность; элементы ксенофобии; доминирование идеологических
политики по обе стороны границы вступают друг с другом в форм над научными; акцент на страдальческой, мученической
жаркие перепалки, именуемые порой «диалогом националь миссии собственной нации; сакрализация страданий нации;
ных историографий». Такое противостояние, как правило, сво отождествление нации с телом, организмом; доминирование
дится к отстаиванию прямо противоположного аргумента: на моралистической риторики; оправдательный пафос, возлага
всякое их «да» мы скажем «нет», и наоборот. Поскольку ни та, ющий главную ответственность за зло на внешние факторы,
ни другая сторона не стремится ни убедить, ни понять оппо прежде всего московский коммунизм25. Все девять признаков

20 21
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

этого синдрома неизменно обнаруживаются в дискурсах, вы ных точек зрения, представленных в обществе. Политика же
кованных в рамках исторической политики во всех странах представляет собой войну, борьбу, переговоры и, порой, согла
Восточной Европы. шения, но по сути своей она не является диалогом, если под
Вчетвертых, оправданием исторической политики служит диалогом понимать способность предъявить себя партнеру в
якобы плачевное состояние патриотизма и преподавания ис словах, трактуемую как цель, а не средство. Цель диалога —
тории в школе26. По этой причине предлагается (временно) представить свою точку зрения, сделать себя понятным и убе
принести в жертву плюрализм в учебниках и концепциях — дительным, цель «диалога» политиков — не выдать своих под
ради того, чтобы «дети знали хотя бы главные вещи». В пони линных замыслов, подорвать доверие к оппоненту, в конечном
мании «главных вещей» приоритет, безусловно, отдается не счете — победить его. Разрушение пространства для диало
критической гражданской позиции, а воспитанию патриотиз га — неотъемлемый элемент исторической политики. Возмож
ма. При этом предполагается, что патриотизм воспитывается но ли вообще плодотворное участие политиков в обсуждении
с помощью исторического нарратива, который максимально истории и прошлого? Да, но только в том случае, если они не
очищен от темы вины представителей собственного сообще делают свое участие в таком обсуждении элементом полити
ства и максимально подчеркивает победы и страдания соб ческой борьбы.
ственной нации. Эта черта исторической политики подробно
анализируется в материалах ДжонаПола Химки, Дианы Думит
ру, Евгения Финкеля и в целом ряде других статей сборника. Внутриполитические задачи
Значение исторической политики следует рассмотреть на
трех различных уровнях. Вопервых, собственно политиче В действительности забота об общественных интересах,
ском, вовторых, общественном, и, наконец, применительно к как правило, служит лишь прикрытием сугубо партийных це
работе историковпрофессионалов. Очевидно, что для про лей исторической политики. «Истинно патриотическая» вер
фессиональной истории историческая политика представля сия истории неизменно оказывается выгодной определенной
ет серьезный вызов и угрозу. Она находится в непримиримом политической силе. Так, сторонники исторической политики
противоречии с цеховыми принципами профессиональных в Польше с ее помощью сражаются с политическими конку
историков, среди которых — стремление к объективности, рентами за право братьев Качиньских считаться единственны
открытость для верификации источников и логики анализа, а ми подлинными наследниками движения «Солидарность».
также для диалога с оппонентами. Вовлечение историка в ис В Украине насаждавшиеся Ющенко трактовки истории Укра
торическую политику неизменно сопровождается эрозией инской повстанческой армии и голода 1932—1933 гг. служили
профессиональной этики. Общественный уровень работы с подспорьем в его борьбе с оппозицией и помогали (по мне
прошлым и памятью также предполагает диалог как ключевой нию авторов этой политики) утвердить такую концепцию
элемент функционирования прошлого и истории как общего украинской нации, которая соответствовала представлениям
блага или res publica. Это значит, что музеи, памятники, комме бывшего президента и его политических союзников. В России
моративные церемонии, в определенной мере и учебники яв историческая политика в 2007—2009 гг. неприкрыто служила
ляются открытыми пространствами взаимодействия различ пропаганде концепции «суверенной демократии», которая

22 23
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

являлась (или до сих пор является?) элементом политической Внешнеполитические задачи


программы партии «Единая Россия».
С помощью исторической политики борются за голоса из Как правило, роль исторической политики во внешнеполи
бирателей, устраняют конкурентов в рамках и за рамками про тической сфере менее важна, чем внутри страны, хотя сторон
цедур законов о люстрации. Отчасти историческая политика ники исторической политики часто утверждают обратное.
является следствием выхолащивания подлинно значимой по Если глубокие разломы (по политическому, культурному, язы
литической повестки дня, когда в борьбе за голоса избирате ковому признаку) проходят «внутри» официальной полити
лей политики апеллируют не к реальным проблемам совре ческой сферы, то именно внутриполитические задачи почти
менного развития, а к интерпретации прошлого. И напротив, наверняка становятся приоритетом исторической политики,
если жизненные обстоятельства подбрасывают удобную тему даже если предметом споров и манипуляций формально явля
для политической кампании из иной сферы, историческая ются вопросы отношений с внешним миром27. Тем не менее
статья Александра Астрова об Эстонии показывает, что в опре
политика тут же откладывается «про запас», как это произошло
деленных случаях внешнеполитическое измерение может
в Польше после смоленской авиакатастрофы.
быть весьма важным. Такая ситуация наиболее вероятна в том
Бросается в глаза, что активизация исторической полити
случае, если политические элиты страны имеют консенсус по
ки в начале XXI в. связана по преимуществу с деятельностью
ключевым вопросам.
правых партий — там, где партийные различия имеют зна
При этом главным адресатом внешнеполитического посла
чение. Правые политики охотно играют на поле национа
ния, формулируемого с помощью исторической политики,
лизма и патриотизма в роли «защитников отечества», часто
является вовсе не та страна, в отношении которой выдвигают
пользуясь алармистскими мотивами угрозы национальному
ся обвинения. Обращение направлено к тем ключевым игро
суверенитету, достоинству, традиционным национальным
кам на международной арене, которых убеждают принять во
ценностям. Темы «исторической несправедливости», «гено
внимание интересы новых, как правило, более слабых и «ма
цида» и т.д., как правило, разрабатываются ими в том ключе, лых» партнеров. Для этой цели в рамках исторической поли
который закрепляет роль жертвы за собственной этнической тики мобилизуется общественное мнение западных стран, а
группой/нацией, а требование «покаяния» адресует вовне. Для также собственные зарубежные диаспоры. У последних, как
современных либералов характерно поднимать вопрос об уже отмечалось, могут быть особые ставки в этой игре, неред
исторической ответственности собственной группы, что в ко связанные с тем, что данные диаспоры уходят корнями во
большинстве случаев более продуктивно для общественной времена Второй мировой войны.
морали и отношений с соседями. Это, впрочем, вовсе не В то же время роль внешнеполитического контекста в ди
значит, что либералам и левым не свойственно прибегать к намике развития исторической политики в Восточной Европе
некоторым методам исторической политики, особенно в не следует преуменьшать и, что тоже случается часто, упро
сфере конструирования общественного дискурса о прошлом. щать. Влияние внешнеполитического фактора никогда не
Однако в целом репертуар средств исторической политики и было одномерным. В литературе вопроса, как правило, подчер
средств ее идеологического обеспечения ближе правым, чем кивается постимперское измерение ситуации, то есть напря
левым. жение между Россией, с одной стороны, и бывшими советски

24 25
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

ми республиками или странами Варшавского договора — с риканского президента в 2012 г., вне зависимости от их исхо
другой. Этот аспект очевиден, но он вряд ли поможет в по да, станут важной вехой в развитии исторической политики в
нимании динамики происходящего, потому что никак не Восточной Европе — либо линия первой администрации Оба
объясняет резкую активизацию исторической политики мы будет подтверждена и «разрядка», в том числе в области
в 2003—2004 гг. и ее заметную «ремиссию» в 2009—2010 гг. исторической политики, продолжится, либо мы станем свиде
В 2003—2004 гг. страны Восточной Европы столкнулись с телями ее новой активизации. В любом случае история исто
принципиально новой для себя ситуацией, когда единство «За рической политики еще весьма далека от своего окончания.
пада» было нарушено изза начала войны в Ираке, а мир, с по В заключение несколько слов о структуре книги. Она от
дачи Дональда Рамсфелда, заговорил о «старой» и «новой» крывается статьями, посвященными Германии, Франции, Япо
Европе28. «Революция роз» в Грузии в 2003 г. и «оранжевая ре нии, Турции, Китаю. В этих статьях, как правило на материале
волюция» в Украине в 2004 г. также повысили ставки полити нескольких десятилетий, показан опыт политизации истории
ческой игры в Восточной Европе. Именно на это время и при вне Восточной Европы. Каждая из них при этом посвоему
ходится резкая активизация исторической политики, когда резонирует с восточноевропейскими сюжетами. Обсуждение
она, как уже отмечено, и получила это имя. политики памяти в Восточной Европе неизменно включает
Нет никаких сомнений в том, что смена администрации в ссылки на реальный (а чаще воображаемый, идеализирован
Вашингтоне в 2009 г. и последовавшая за этим смена курса и ный и упрощенный) немецкий опыт. Из Германии заимствуют
риторики в отношениях США и России оказали на ситуацию понятия и идеи; регулярно, хотя и не так часто, в этих дебатах
в Восточной Европе существенное влияние. Администрация ссылаются на французский опыт последних десятилетий. В оп
Барака Обамы отчетливо дала понять «новой» Европе, что не ределенных ситуациях любят привлекать пример Японии как
заинтересована в дальнейшем нагнетании напряженности в страны, которая якобы вообще отказывается проводить «про
отношениях этих стран с Москвой29. Новая ситуация в ряде работку прошлого». Китайский опыт напомнит нам многие
случаев способствовала успеху тех усилий в «разрядке напря черты той общественной системы, которая существовала в
женности», которые предпринимали в этот период Москва и Восточной Европе до конца 1980х годов. Турецкий пример
польское правительство Дональда Туска. Это, в свою очередь, тоже весьма познавателен, особенно в той части, где речь идет
вызвало, как полагает Алексей Миллер, серьезную корректи о проблеме преодоления культа Ататюрка как отцаосновате
ровку подхода российских властей к исторической пробле ля нации. Подобные фигуры есть не только у России, но и во
матике. многих других странах региона.
С другой стороны, как показано Александром Астровым, Второй раздел посвящен странам Восточной Европы.
потепление в отношениях между Москвой и главными запад В трех статьях обсуждаются польские сюжеты. В Польше мно
ными столицами, интерпретированное в духе возвращения гие черты исторической политики проявились весьма отчет
Realpolitik, создает новые мотивы для использования истори ливо, и ее опыт нередко служил образцом как для адептов, так
ческой политики. Опасаясь, что их интересы станут предметом и для противников исторической политики в соседних стра
торга, малые страны Восточной Европы прибегают к истори нах. Другой рассмотренный в книге пример страны — члена
ческой политике для воздействия на западное общественное ЕС — Венгрия. Из стран, входивших в состав СССР, в книге ана
мнение. В этой связи можно предположить, что выборы аме лизируются Украина, Молдова, Эстония и, разумеется, Россия30.

26 27
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

В этот же раздел мы включили статью Джона'Пола Химки, ко' торые, вопреки очевидному, рассуждают о возможном крахе «индуст'
рии памяти» как выходящего из моды направления. См.: Rosenfeld G. D.
торая описывает опыт историка, живущего в Канаде, но зани'
A Looming Crash or a Soft Landing? Forecasting the Future of the Memory
мающегося Украиной и тесно с ней связанного, а также статью
“Industry” // The Journal of Modern History. Vol. 81. No 1. March 2009.
Евгения Финкеля, посвященную попыткам большинства пост' P. 122—158.
советских стран представить себя жертвами геноцида. Мы со' 5 Статьи о ситуации в Германии, Франции, Турции и Японии, пуб'

знательно отказались от попытки рассмотреть все страны — ликуемые в этой книге, отмечают массу таких аналогий.
6 В Германии понятие Geschichtspolitik уже использовалось в каче'
потому что видели свою задачу не в том, чтобы непременно
стве аналитического инструмента. См: Edgar Wolfrum, Geschichtspolitik
дать панорамный обзор всего региона, поскольку такие проек'
in der Bundesrepublik Deutschland. Der Weg zur bundesrepublikanischen
ты, как правило, слишком страдают из'за неравномерного ка' Erinnerung 1948—1990. Darmstadt, DarmstadtVerlag, 1999.
чества материалов. Наша задача — на отдельных примерах 7 Отметим несколько проектов, в которых анализу именно полити'

изучить тот феномен, который мы решили называть «истори' ческих аспектов уделено большое внимание: Jan'Werner Muller (ed.)
ческая политика». Memory and Power in PostWar Europe. Studies in the Presence of the Past.
Cambridge University Press 2004; Friedrich Kratochwil. History, Action and
Работа над этим проектом была начата в 2008 г., и первона'
Identity: Revisiting the “Second” Great Debate and Assessing Its Importance
чальные варианты ряда статей публиковались в журнале «Pro for Social Theory. European Journal of International Relations 2006. 12 (1):
et Contra». На заключительном этапе мы получили финансовую 5—29; Richard Ned Lebow, Wulf Kansteiner, and Claudio Fogu (eds.) The
поддержку Института «Открытое общество» и организацион' politics of memory in postwar Europe. Durham, NC: Duke University Press,
ную поддержку московского отделения фонда Карнеги, за что 2006; David Art. The Politics of the Nazi Past in Germany and Austria.
Cambridge, Cambridge University Press, 2006; The Annals of the American
выражаем признательность этим организациям.
Academy of Political and Social Science. — Philadelphia, 2008. — Vol. 617. —
No. 1.
8 Впрочем, именно примеры Венгрии и Польши как раз свидетель'

Примечания ствуют о том, что демократическая природа их политических режимов


подвергается серьезным испытаниям. См., например, статью всемирно
1 Подробно см. статьи Штефана Бергера и Ютты Шеррер в этой известного венгерского экономиста Яноша Корнаи, утверждающего,
книге. что политика партии ФИДЕС после ее победы на выборах в 2010 г.
2 Интервью автора с историком Михаэлем Штюрмером, советни' фактически следует модели авторитарных режимов: Kornai J. Oto
ком Гельмута Коля и одной из ключевых фигур в политике «морально' Wgry Orbána // Gazeta Wyborcza. 2011. 24 Jan. (http://wyborcza.pl/
политического поворота», осенью 2010 г. 1,97738,8987538,Kornai__Oto_Wegry_Orb%C3%A1na.html).
3 Термин «Восточная Европа» используется здесь условно, как крат' 9 См., например, статью Ольги Малиновой об исторических темах

кое обозначение посткоммунистических стран за исключением бал' в президентских посланиях Ельцина, Путина и Медведева, статьи Геор'
канских, где политическое использование истории имеет свою специ' гия Касьянова и Андрея Кушко об исторической политике Ющенко и
фику, связанную с распадом Югославии и последующими войнами в Гимпу.
10 См. статьи Роберта Трабы, Штефана Бергера, Ютты Шеррер, Га'
регионе.
4 Исследования по политике памяти уже превратились в особое бора Дьяни и др.
11 См. статью Дариуша Столи о польском Институте национальной
институализированное направление, имеются журналы, посвященные
исключительно этой проблематике (History and Memory), что во мно' памяти, Габора Дьяни и Роберта Трабы о музеях, Алексея Миллера об
гом объясняется тем, что политическая жизнь исправно снабжает ис' институциональном измерении российской исторической политики.
12 См. статью Мачея Яновского о польских дебатах о Едвабне.
следователей новым материалом для изучения. Есть даже авторы, ко'

28 29
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

13 См. статьи Джона'Пола Химки, Георгия Касьянова. тив, именно историки в последнее время предпринимают усилия по
14 В качестве примера превосходного анализа деятельности и мо' противодействию исторической политике, поскольку прекрасно по'
тивации историка старшего поколения, играющего активную роль в нимают ее разрушительный эффект как для самой профессиональной
исторической политике, отмечу главу о С. Кульчицком в книге Георгия историографии, так и для ее коммуникации с обществом.
Касьянова «Danse macabre. Голод 1932—1933 рокiв у полiтицi, масовiй 23 См. примеры в статьях Мачея Яновского, Алексея Миллера, Джо'

свiдомостi та iсторiографiп (1980'тi — початок 2000'х) (Кипв, 2010, на'Пола Химки и др.
С. 162—188). 24
Это хорошо передает отрывок из последней книги Виктора Пе'
15
К их числу в Польше принадлежат П. Гонтарчык, С. Ченкевич, левина «Ананасная вода для прекрасной дамы» (М.: 2010. С. 154—155),
П. Зызак, в Украине — В. Вятрович, Р. Забилый, в России — А. Дюков, который показывает, что рассматриваемый нами феномен уже превра'
П. Данилин. тился в предмет осмысления художественной прозы. Это как раз тот
16 Много внимания уделяли этой теме радиостанция «Эхо Москвы», случай, когда использование ненормативной лексики при передаче
газета «Ведомости», особенно следует отметить портал «Полит.ру», сде' определенного типа дискурса вполне оправданно. Итак, отрывок из
лавший проблему исторической политики предметом постоянного лекции Савелия Скотенкова в Дипломатической Академии:
внимания. «Любой дипломатический или публицистический дискурс всегда
17 См.: Phillips R. History Teaching, Nationhood and the State. A Study имеет два уровня:
in Educational Politics. L.: Cassell, 1998. О более позднем периоде см.: 1) внешний, формально'фактологический (геополитический),
Andrews R., Mycock A. Dilemmas of Devolution: The «Politics of Britishness» 2) “сущностный”, — реальное энергетическое наполнение дискур'
and Citizenship Education // British Politics. 2008. No 3. P. 139—155; са...
Waldman A. The Politics of History Teaching in England and France during Представьте, например, что прибалтийский дипломат говорит вам
the 1980s // History Workshop Journal. Vol. 68. Iss. 1. Autumn 2009. на посольском приеме:
P. 199—221. — Сталин, в широкой исторической перспективе, — это то же
18
Об этом см. статьи Габора Дьяни и Роберта Трабы. самое, что Гитлер, а СССР — то же самое, что фашистская Германия,
19
Нередко это музеи оккупации и/или геноцида. Как показал Евге' только с азиатским оттенком. А Россия, как юридический преемник
ний Финкель в статье, публикуемой в этой книге, все посткоммунисти' СССР, — это фашистская Германия сегодня.
ческие страны, за исключением России, видят политическую задачу в На сущностно'энергетическом уровне эта фраза имеет приблизи'
том, чтобы представить свою «титульную» нацию как жертву геноци' тельно такую проекцию:
да в XX в. В России, заметим, эпидемия склонности манипулировать “Ванька, встань раком. Я на тебе верхом въеду в Европу, а ты будешь
понятием «геноцид» вызвала хотя и короткий, но весьма интенсивный чистить мне ботинки за десять евроцентов в день”.
«приступ» во время войны с Грузией в 2008 г., когда атаку грузинской На этом же уровне ответ, разумеется, таков:
армии на Южную Осетию пытались описать именно таким образом. “Соси, чмо болотное, тогда я налью тебе нефти — а если будешь
20
Как правило, авторы таких законов ссылаются при этом на зако' хорошо сосать, может быть, куплю у тебя немного шпрот. А за то, что
ны об отрицании Холокоста, принятые в ряде стран Запада. Это созна' у вас был свой легион СС, еврейцы еще сто лет будут иметь вас в сраку,
тельная манипуляция, потому что законы об отрицании Холокоста и так вам и надо”.
преследуют именно отрицание самого факта, а не попытки различных Но на геополитический уровень сущностный ответ проецирует'
интерпретаций. ся так:
21
Такие рассуждения Марека Чихоцкого, идеолога исторической — Извините, но это довольно примитивная концепция. Советский
политики и советника президента Качиньского, см. в: Stobiecki R. His' Союз в годы Второй мировой войны вынес на себе главную тяжесть
torians Facing Politics of History. The Case of Poland // Past in the Making: борьбы с нацизмом, а в настоящее время Россия является важнейшим
Historical Revisionism in Central Europe After 1989 / M. Kopecek (ed.). экономическим партнером объединенной Европы. И любая попытка
Budapest: Central European Univ. Press, 2007. P. 182. поставить под вопрос освободительную миссию Красной Армии — это
22
Вполне естественно, что среди квалифицированных и совестли' преступное бесстыдство, такое же отвратительное, как отрицание Хо'
вых историков сторонников исторической политики немного, напро' локоста».

30 31
АЛЕКСЕЙ МИЛЛЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ...

25
Касьянов Г.В. Danse macabre... С. 209—212.
26
Как правило, эта ситуация объясняется многолетним искажени!
Штефан Бергер
ем истории коммунистическими режимами, тяжелым наследием им!
перского господства. Качество преподавания в современной школе,
Историческая политика
уровень ее финансирования зачастую остаются в таких рассуждениях и национал!социалистическое
в тени.
27 См. статьи о Молдове, Польше, Украине, Турции, Венгрии. прошлое Германии,
28 См. обсуждение этой ситуации в статье Александра Астрова.

29 См., например, утечки «Викиликс» по Эстонии (http://www.rosbalt.


1949—1982 гг.
ru/2010/12/08/798308.html).
30 По понятным причинам, России посвящено больше статей.

Введение

10 ноября 1988 г., в 50!ю годовщину Хрустальной ночи,


председатель западногерманского бундестага Филипп Йен!
нингер произносил в парламенте речь. Но некоторые депута!
ты, и не только от оппозиции, но и от правящей коалиции,
покинули зал в знак протеста, даже не дослушав ее до конца. На
следующий день все парламентские группы встретились, что!
бы обсудить этот «скандал». Кончилось тем, что Йеннингер
ушел в отставку, заявив, что он не хотел нанести ущерб своему
ведомству и что многие просто поняли его речь не так, как ее
следовало понимать. Но в чем же его обвинили? Внимание
критиков было сосредоточено прежде всего на его лексике,
конкретно — на использовании национал!социалистической
терминологии и изложении точки зрения преступников без
должного дистанцирования от нее и без обрамления ее нуж!
ным контекстом, так что создалось впечатление, что его речь
совершенно не соответствовала дате, по случаю которой она
произносилась. Сегодня, глядя в прошлое без того возбужде!
ния, которое имело место сразу после самого события, любо!
му читающему эту речь можно было бы простить удивленный
вопрос: ну и из!за чего был весь этот шум? В конце концов,
Йеннингер ведь не оправдывал ни погромы, ни национал!со!
циалистическое прошлое Германии 1.

32 33
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

Этот, в ретроспективной оценке, надуманный скандал вок! в них используется для легитимизации или делегитимизации
руг речи Йеннингера еще раз показал, до какой степени разго! конкретных политических позиций, которые обсуждаются из!
вор о национал!социалистическом прошлом после 1945 г. в за их большой общественной значимости.
части политики и морали превратился в Германии в минное
поле. Эта речь спровоцировала, может быть, самые крупные
в послевоенный период публичные дебаты, потрясшие немец! Историческая политика в 1949—1982 гг.
кое общество, — так называемый «спор историков» (Histori и национал!социалистическое прошлое Германии
kerstreit), который бушевал в немецких СМИ почти два года
(1986—1987 гг.)2. В этом эссе мы рассматриваем этот спор как После образования двух Германий в 1949 г. обоим государ!
неотъемлемую часть немецкой исторической политики3, но ствам пришлось определять свою позицию в отношении пери!
при этом стремимся исследовать его в более длительной рет! ода национал!социалистического правления. И они повели
роспективе — в контексте дискуссий о национал!социалисти! себя по!разному. Федеративная Республика Германия (ФРГ)
ческом прошлом в период от образования двух Германий до сознательно представляла себя государством!преемником гер!
настоящего момента. манского рейха, прекратившего свое существование в 1945 г.
Все упомянутые ниже публичные дискуссии относительно Она признала свою ответственность и, под сильным нажимом
прошлого примечательны тем, что они никогда не были про! западных союзников, согласилась выплатить компенсации
сто академическими. Они имели политический подтекст и государству Израиль и Конференции по еврейским материаль!
подпитывались энергией, поскольку ассоциировались с конк! ным претензиям к Германии (с чем было несогласно огромное
ретными причинами и мотивами, затрагивающими не только большинство западных немцев). Из трех крупнейших послево!
историков, но гораздо более широкие группы населения. Они енных политических партий в Западной Германии правящие
часто оказывались связаны с партийно!политическими про! христианские демократы (ХДС) при Конраде Аденауэре созна!
граммами, со стремлением приспособить историю к целям тельно дистанцировали свое христианское мировоззрение от
политиков. Очень часто они были связаны с формированием национал!социализма, но при этом они настаивали на том, что
или разрушением неких общественных табу, касались (и каса! огромное большинство немцев не виновато в злодеяниях на!
ются) тех или иных травмирующих событий в прошлом, а так! ционал!социалистов, и эта мягкая политика гарантировала
же расширяли или сужали рамки, в которых можно было от! относительно плавную интеграцию многих бывших нацистов
крыто говорить о прошлом. Это не означает, что споры по в общество ФРГ6. В послевоенный период партнером ХДС по
поводу исторической политики не могут иметь чисто научных правящей коалиции время от времени становилась активная
следствий. Возможно, именно «спор историков» привел к тому, Свободная демократическая партия (СвДП), в рядах которой
что в фокусе академических исследований оказались преступ! было много бывших нацистов среднего уровня, и, конечно,
ники, особенно из вермахта4, а также сравнительные исследо! они никоим образом не были заинтересованы в том, чтобы
вания геноцида5. И было бы чересчур поверхностно отвергать слишком углубляться в изучение прошлого. Оппозиционные
историческую политику как нечто не соответствующее акаде! социал!демократы (СДП) тоже подчеркивали свою антифаши!
мической истории. Но споры об исторической политике по стскую ориентацию, представляя себя в качестве стороны, в
своей сути все же не являются сугубо академическими, и наука нравственном отношении имеющей право говорить от имени

34 35
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

новой демократической Германии, но их послевоенные по! мировой войны. Один из корифеев немецкой историографии,
пытки представлять интересы Германии в отношениях с побе! восьмидесятилетний Фридрих Мейнеке в 1946 г. издал неболь!
дившими союзниками также не способствовали длительным шой буклет под названием «Немецкая катастрофа», содержав!
разбирательствам по поводу сотрудничества больших групп ший критический анализ немецких традиций, которые, пред!
немецкого населения с национал!социализмом. Поэтому, при положительно, и обусловили успех национал!социализма
отсутствии партийно!политического давления, имеющего це! (прежде всего — немецкого милитаризма, а также широко
лью побудить население Германии вести себя в отношении известного подобострастного отношения немцев к власти
национал!социалистического прошлого более откровенно и (Untertanengeist))8. Мейнеке говорил о необходимости стойко
самокритично, многие западные немцы даже в 1950!е гг. внут! придерживаться антикоммунизма, но также и о том, что Герма!
ренне по!прежнему были убеждены в том, что Гитлер — вели! нии нужно повернуться лицом к Западу и принять «более за!
чайший государственный деятель в истории Германии, просто падную» политическую культуру, в то же время бережно сохра!
окружавшие его помощники давали ему неверные советы. Вос! няя то, что было лучшим в немецкой культуре (отсюда в конце
поминания о 1930!х гг. были всецело положительными, и на! книги — конкретное предложение учредить Общество Гете как
ционал!социалистическая идеология «народного единства» инструмент морального обновления). Однако при этом книга
(Volksgemeinschaft) по!прежнему определяла восприятие нем! содержала некоторые совершенно бесчувственные замечания
цами «своих» и «чужих». Ни Холокост, ни другие злодеяния, в адрес немецких евреев и изображала Вторую мировую вой!
совершенные немцами во время Второй мировой войны, не ну фактически как природную катастрофу, обходя вопросы об
были частью коллективной памяти народа. Вместо этого нем! участии и ответственности. Книга явно была проникнута пат!
цы вспоминали о своих собственных жертвах во Второй ми! риотическим беспокойством, но реакция на нее некоторых его
ровой войне: о тех, кто погиб во время массированных бомбе! коллег!историков показала, что в тогдашней повестке дня не
жек немецких городов, тех, кого по этническому признаку было места даже самой умеренной самокритике. Мейнеке об!
«вычистили» из Центральной и Восточной Европы, но прежде винили в том, что он «гадит в собственном гнезде», и другие
всего — военнопленных, все еще томившихся в советских ла! столпы немецкой историографии, такие как Герхард Риттер и
герях. Популярные романы, в частности, роман «Сталинград! Ханс Ротфельс, сплотились для защиты немецкой нации. Они
ский врач» Хайнца Конзалика, по!прежнему утверждали стан! утверждали, что успех национал!социализма в Германии ухо!
дартные образы, с одной стороны, честного и страдающего дит корнями в европейскую современность, в теории француз!
немецкого солдата, а с другой стороны, азиатских варваров! ской революции, в итальянский фашизм и сверхжесткий Вер!
русских, которые были неотъемлемой частью национал!соци! сальский мирный договор; иными словами, в нем не было
алистической пропаганды. Изображение человека с бритой ничего неправильного с точки зрения немецких традиций.
головой за колючей проволокой, которое сегодня у каждого Защита со стороны Риттера и Ротфельса оказалась чрезвычай!
школьника немедленно ассоциировалось бы с Холокостом, в но эффективной, потому что, в отличие от большинства их
Западной Германии 1950!х гг. обычно ассоциировалось с не! коллег с исторических факультетов Западной Германии, они
мецкими военнопленными7. никогда не использовали свои перья для поддержки национал!
Для историков на Западе время правления национал!соци! социалистического режима. Риттер был участником заговора
алистов стало важнейшей темой почти сразу после Второй с целью свержения Гитлера в июле 1944 г., и в случае успеха

36 37
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

заговора он стал бы министром культуры в новом, уже не на! правящего режима, занимались тем, что демонстрировали свя!
ционал!социалистическом правительстве. А Ротфельсу в 1938 зи западногерманских историков с национал!социализмом,
г. пришлось бежать из национал!социалистической Германии иногда довольно изобретательно манипулируя источниками,
из!за своего еврейского происхождения, и он сделал весьма но иногда также поднимая проблемы прошлого, которые их
успешную карьеру в Чикагском университете. Оба были немец! коллеги на Западе похоронили после 1945 г. Стремление окра!
кими националистами, готовыми яростно защищать традиции сить Западную Германию в цвета фашизма было неотъемлемой
немецкой нации от обвинений в том, что национал!социализм частью стратегии ГДР, имевшей целью подрыв легитимности
отражает эти традиции. И в своих работах они делали акцент Западной Германии и позиционирование самой себя как «луч!
на национал!консервативной оппозиции Гитлеру, которая, по шей Германии». Восточногерманское правительство приняло
их мнению, представляла хорошую Германию в противовес антифашизм как одну из ключевых официальных идеологий
плохим (и не!немецким!) национал!социалистам9. государства и декларировало его при любом удобном случае.
В 1947 г. в Мюнхене, при поддержке властей земли Бавария
Коммунистическая партия изображалась стойким привержен!
и федерального правительства Западной Германии, был создан
цем антифашизма в 1930!х и 1940!х гг. Ее лидер Эрнст Тельман
Институт современной истории, очевидной целью которого
был арестован и в конце концов убит в национал!социалисти!
было исследование национал!социалистического периода10.
ческом концентрационном лагере Бухенвальд13. В официаль!
Вначале он занимался в основном подготовкой экспертных
ном дискурсе все, что было хорошего в немецкой националь!
докладов в отношении процессуальных действий, которые
ной истории, представляла Коммунистическая партия, а все
необходимо было проводить по результатам «деятельности»
отрицательные аспекты приписывались политическим силам,
Третьего рейха. Он стал первоначальным центром исследова!
по!прежнему активным в капиталистической Западной Гер!
ния национал!социализма, но основное внимание здесь уделя!
мании14.
лось политической системе нацистов и тоталитарному прав!
Это полностью соответствовало официальной истори!
лению. Холокост стал главной темой его исследований лишь
намного позже, и действительно, было показано, что немецкие ческой политике коммунистической Восточной Германии. Ее
директора института обращали мало внимания на работы ев! правительство рассматривало ГДР как новое немецкое госу!
рейских историков, потому что были убеждены, что при иссле! дарство, не имеющее никакого отношения к Третьему рейху.
довании национал!социалистического периода их еврейские Поэтому оно отказывалось от всякой ответственности за дей!
коллеги не могут быть «достаточно объективными»11. Но и ра! ствия правительства рейха. Таким образом, немецкая история
боты немецких авторов с трудом пробивались в план публика! как бы аккуратно разделялась на две традиции: положительную
ций института, если в них содержалась слишком резкая крити! и отрицательную15. Положительная включала в себя Крестьян!
ка немецких традиций. Например, институт отказался печатать скую войну, борьбу с абсолютизмом и феодализмом, демо!
работу Курта Зонтхаймера об антидемократических воззрени! кратическую революционную традицию, начальный период
ях в Веймарской республике, которая сейчас считается класси! рабочего движения, революционное крыло Социал!демокра!
ческой12. тической партии в имперской Германии, Коммунистическую
В коммунистической Германской Демократической Респуб! партию в Веймарской республике и ее антифашизм, кульмина!
лике (ГДР) историки, находившиеся под жестким контролем цией которого в конечном счете стало образование ГДР. От!

38 39
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

рицательная традиция тянулась от феодализма через абсолю! в соучастии в преступлениях национал!социализма и в сокры!
тизм, милитаризм, через Пруссию Фридриха Великого к Бис! тии этого соучастия в послевоенной Западной Германии, охва!
марку, Гинденбургу и Гитлеру, и эта традиция, согласно истори! ченной экономическим чудом со всеми аспектами связанного
ческой идеологии ГДР, все еще была жива в ФРГ. Последствия с ним тупого материализма. Они обвиняли политическую
такой исторической политики для восточногерманских граж! власть в склонности к реставрации после 1945 г. и — в контек!
дан были весьма значимыми: они могли чувствовать себя в сте споров относительно «чрезвычайных законов» — считали
безопасности, зная, что они и их государство пребывают в рус! вполне реальной угрозу возвращения капиталистической ФРГ
ле антифашистской традиции и не замараны связями с наци! к авторитарной или даже фашистской политике18.
онал!социализмом16. Как и на Западе, здесь подчеркивались Хотя у этого запоздалого антифашистского движения за!
позитивные национальные (хотя и иные) традиции, ведущие падногерманских студентов было много своих проблем, оно
к маргинализации некоторых самых проблемных аспектов помогло изменить официальный дискурс в отношении наци!
наследия национал!социализма. До 1980!х гг. тема Холокоста онал!социалистического прошлого. Этот дискурс всегда был
в ГДР не занимала заметного места ни в исторических иссле! менее однозначным и менее обязательным, чем дискурс ГДР о
дованиях, ни вообще в историческом сознании жителей Вос! Третьем рейхе, но теперь Западная Германия начала официаль!
точной Германии17. но вспоминать наиболее проблемные аспекты национал!со!
Итак, можно сделать вывод, что в 1950!е гг. — хотя и с сов! циалистического прошлого, преподавать историю этого
сем разных идеологических позиций — оба немецких государ! периода в школах и развивать в национальном самосозна!
ства «санировали» свое национал!социалистическое прошлое. нии компонент раскаяния, что резко отличалось от забвения
В ГДР это продолжалось и дальше, а в ФРГ в 1960!е и 1970!е гг. 1950!х гг.19. В программу «преодоления прошлого» (Vergan
в исторической политике произошел радикальный перелом. genheitsbewдltigung) вкладывалось много ресурсов и энергии.
Процесс по Освенциму во Франкфурте (1963—1965 гг.) и про! Образование правительства канцлера Вилли Брандта, возглав!
цесс Эйхмана в Иерусалиме (1961 г.), некоторые литературные ляемого социал!демократами, было отмечено тремя смелыми
события, такие как публикация романа Гюнтера Грасса «Жес! начинаниями: во внешней политике это была «новая восточная
тяной барабан» (1959 г.) и пьесы Рольфа Хоххута «Намест! политика», во внутренней политике это было заложение основ
ник»(1963 г.) и исторический спор вокруг книги Фрица Фише! более демократического общества, а в исторической полити!
ра «Рывок к мировому господству» (Griff nach der Weltmacht, ке раскаяние в преступлениях, совершенных немцами при на!
1961 г.) о попытках Германии добиться мировой гегемонии в ционал!социализме, стало гораздо более важным элементом
ходе мировой войны 1914 г., повысили общий уровень осо! немецкого исторического сознания. Известный жест покаяния
знания проблематики преемственности немецкой истории Вилли Брандта в Варшаве, когда он встал на колени перед па!
и причастности обычных немцев к преступлениям режима. мятником героям Восстания в Варшавском гетто, был самым
Если историческое сознание немцев изменилось уже в начале значимым символическим актом, ознаменовавшим изменение
1960!х гг., то историческая политика трансформировалась официальной исторической политики ФРГ20.
лишь в конце 1960!х гг. в результате студенческого протестно! Конечно, этот жест Брандта в Германии восприняли весьма
го движения. Студенты обвиняли поколение своих родителей неоднозначно. Например, правоцентристская газета Die Welt

40 41
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

назвала этот акт смирения и покаяния актом «капитуляции и


покорности». Согласно данным опроса, проведенного ежене! «Спор историков» в контексте попыток
дельником Der Spiegel, большинство немцев сочло этот жест ренационализации немецкого исторического
Брандта ненужным и чрезмерным21. В ходе избирательной сознания в 1980!х гг.
кампании 1969 г. христианские демократы стремились на!
брать дополнительные политические очки, нападая на Бранд! Попытки правительства Гельмута Коля (возглавляемого
та за то, что во время Второй мировой войны он сменил фа! вновь победившими на выборах 1982 г. христианскими демо!
милию Фрам на Брандт и вернулся в Германию в форме нор! кратами) пересмотреть историческую политику, ассоциируе!
вежского офицера. Утверждение, что Брандт так или иначе мую с 1968 г., следует рассматривать именно в контексте изме!
предал родину во время Второй мировой войны, активно нений в официальной исторической политике ФРГ, имевших
поддержали те национально!консервативные круги, которые место в 1960!х и 1970!х гг. В первой же программной речи в
качестве канцлера Коль объявил о планах «духовного и мо!
энергично выступали против любых жестов раскаяния и
рального обновления» Германии. Оно должно было положить
признания ответственности Германии за злодеяния Второй
конец тому, что он расценивал как господство либертарианиз!
мировой войны, включая Холокост. В конце 1960!х и в начале
ма и антинационализма в 1970!х гг., и знаменовать возвраще!
1970!х гг. в отношении политических концепций памяти, свя!
ние к традиционным ценностям: церкви, семье и нации.
занной со Второй мировой войной, Германия все еще остава!
Для развития нового патриотизма Германии нужна была
лась глубоко разделенной нацией. Однако со стороны главы
релятивизация национал!социалистического прошлого —
правительства это было важным сигналом, означавшим, что
чтобы оно перестало быть призмой, через которую восприни!
младшее поколение немцев, к которому обращался Брандт и в
малась теперь вся немецкая история. Такая задача была постав!
котором он имел больше всего убежденных сторонников,
лена перед одним из ближайших советников Коля по всем про!
готово более самокритично воспринимать ответственность
блемам исторической политики, профессором современной
Германии за войну и геноцид. Несомненно, помогло и то, что истории из Эрлангена Михаэлем Штюрмером. Штюрмер от!
многие немецкие СМИ стали более критично относиться к ис! нюдь не был апологетом национал!социализма. Он не высту!
торической политике 1960!х гг. Среди изданий, энергично пал против превращения национал!социалистического про!
поддержавших более самокритичную историческую политику шлого в важный элемент немецкого исторического сознания.
в отношении национал!социалистического прошлого, были, в Но он был непреклонен в том, что оно не должно было стано!
частности, ведущие либеральные еженедельники, такие Der виться не только единственным, но даже и доминирующим
Spiegel и Die Zeit. Заметим еще, что если немецкие социал!де! элементом немецкого исторического сознания. В своих убеди!
мократы внесли заметный вклад в изменение исторической тельных статьях в газете Frankfurter Allgemeine Zeitung и в дру!
политики Западной Германии, то австрийские социал!демо! гих изданиях он неоднократно утверждал, что в прошлом у
краты при Бруно Крайском способствовали замалчиванию ав! немцев было много такого, чем можно и нужно гордиться, и
стрийского участия в преступлениях национал!социализма, такие события, движения, явления культуры, как Реформация,
поскольку они нуждались в политических союзниках, многие движение за реформы в Пруссии и Иммануил Кант, нельзя ис!
из которых сами были национал!социалистами22. ключать из исторического сознания, которое, по мнению

42 43
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

Штюрмера, в то время все больше и больше сводилось к две! И вот в разгар всех этих событий историк Эрнст Нольте
надцати самым темным годам немецкой истории23. опубликовал во Frankfurter Allgemeine Zeitung статью, в которой
Эта концепция нашла отражение в исторической полити! он утверждал, что причины Холокоста следует искать в анти!
ке, в рамках которой в ФРГ были учреждены два новых исто! большевизме и оправданных опасениях средних классов, что
рических музея: один (в Западном Берлине), посвященный победа коммунизма привела бы к развязыванию в Германии
истории Германии в целом, а другой (в Бонне) — истории классовой борьбы. Расовой войне национал!социалистов, про!
Западной Германии. Если первый должен был представлять должал Нольте, предшествовала классовая борьба, учиненная
длительную ретроспективу немецкой истории, с задачей пре! большевиками в Советском Союзе. И особое положение евре!
одоления якобы имеющей место зацикленности немецкого ис! ев среди большевиков означало, что нацисты объединили
торического сознания на национал!социалистическом про! антисемитизм и антибольшевизм. Нольте недвусмысленно
шлом, то второй должен был демонстрировать достижения утверждал, что антибольшевизм национал!социалистов был
ФРГ, от восстановления экономики до формирования процве!
законным ответом на угрозу тоталитаризма. Критики Нольте
тающей либеральной демократии. Критикам этого проекта,
среагировали быстро, указав, что такой аргумент легко может
которых было довольно много, аспекты идентичности в обо!
быть — превратно — истолкован как оправдание Холокоста и
их музеях казались весьма проблематичными. Особенно это
в любом случае является серьезной попыткой релятивизиро!
относилось к леволиберальным историкам, зачастую близко
вать абсолютную уникальность масштабов преступной дея!
связанным с социал!демократами и с поворотом историче!
тельности нацистов по отношению к еврейскому населению
ской политики в 1960!х и 1970!х гг. Они писали об опасности
Европы26.
ренационализации немецкого исторического сознания24.
Начало «спору историков» положила статья видного фило!
Если исторические музеи уже всколыхнули чувства левых
софа и публичного интеллектуала Юргена Хабермаса, опуб!
либералов, то совместное посещение Колем и президентом
США Рональдом Рейганом кладбища немецких солдат около ликованная в Die Zeit. Хабермас был близок к социал!демокра!
города Битбурга еще больше разожгло страсти. На этом клад! тической партии (СДП), и его вмешательство было вызвано
бище покоятся, в частности, эсэсовцы, и, готовясь к этой цере! желанием повлиять на историческую политику, а не просто
монии, Коль и его советники в ряде публичных выступлений участвовать в научном споре. Он хотел делегитимизировать
заявляли, что они считают немецких солдат, включая членов консервативно!националистический проект (синонимом ко!
СС, жертвами Гитлера и Второй мировой войны. Для тех, кто в торого стал Коль). Он не только критиковал то, что он расце!
1970!х гг. внедрял новую историческую политику, это должно нил как примирительные тенденции в аргументации Нольте,
было выглядеть как еще одна попытка санировать национал! но и заявил, что существует национально!консервативный за!
социалистическое прошлое. Параллельно со многими зару! говор историков и политиков с целью ренационализации не!
бежными участниками протестов и представителями групп, мецкого исторического сознания. Были, конечно, музеи исто!
выживших в период Холокоста, они тоже выражали свой про! рии и их покровитель Михаэль Штюрмер, которому Хабермас
тест. Посещение кладбища в Битбурге нанесло ущерб междуна! сделал выговор за попытку умалить важность национал!соци!
родной репутации Коля и подтвердило подозрения относи! алистического прошлого в немецком историческом сознании.
тельно его исторической политики, ориентированной на Хабермас также выделил еще одного историка, работы которо!
апологию преступлений национал!социализма25. го, по его мнению, способствуют релятивизации национал!

44 45
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

социалистических преступлений. В книге Андреаса Хилльгру! национализма и выработали у себя то, что Хабермас описал
бера «Две катастрофы», изданной в 1986 г., в двух отдельных как «конституционный патриотизм». Взяв эту идею у полито!
главах описано уничтожение европейских евреев и немецко! лога Дольфа Штернбергера, Хабермас придал «конституцион!
го Востока. Сравнение этих двух событий, по мнению Хабер! ному патриотизму» постнациональный оттенок, который он
маса, представляло собой релятивизацию Холокоста. Кроме ассоциировал с приверженностью конституционным ценно!
того, Хилльгрубер изобразил вермахт как героическую силу, стям свободы и демократии, которые, в принципе, универсаль!
пытавшуюся изо всех сил защитить немецких гражданских ны. Он приводил в пример США и Францию как государства!
лиц, дав им время, чтобы бежать от продвигающейся Красной нации, где конституционный патриотизм успешно заместил
армии. При этом, утверждал Хабермас, полностью игнориро! этнические дефиниции национализма и оказался намного
валась причастность вермахта к Холокосту и тот факт, что на! мягче немецкого национализма на этнической основе в пер!
ционал!социалистический режим недвусмысленно запретил вой половине ХХ столетия28.
гражданским лицам покидать Восточную Пруссию, приказав «Спор историков» закончился в 1987 г., вроде бы победой
защищать каждый населенный пункт27. этой леволиберальной точки зрения. Ее представители, преж!
Статья Хабермаса спровоцировала публикацию целого ряда де всего историки политико!социального направления, свя!
статей, в основном леволиберальных историков и в леволибе! занные с Билефельдской школой, утешали себя сознанием
ральных газетах, таких как Die Zeit, Sьddeutsche Zeitung и Frank того, что эти общественные дебаты сорвали планы повторной
furter Rundschau, метивших в ту же цель, что и Хабермас. Они национализации немецкого исторического сознания. И дей!
хотели предотвратить предполагаемый национально!консер! ствительно, в спорах они доминировали. Некоторые право!
вативный поворот в исторической политике Западной Герма! центристские историки, такие как Курт Хильдебрандт и Хорст
нии и объединились, чтобы поддержать историческую поли! Мёллер, и публицисты, такие как Иоахим Фест, выступили в
тику 1970!х гг., которая поместила национал!социализм в защиту тройки обвиненных — Штюрмера, Нольте и Хилльгру!
центр немецкого исторического сознания. Они также позици! бера — и, в свою очередь, обличали их критиков, утверждая,
онировали себя как сторонников «критической» истории, то что те страдают манией преследования. Вместо того чтобы
есть истории, которая была бы не примирительной и легити! охарактеризовать работу этих трех историков как политичес!
мизирующей, но оппозиционной и поднимала бы критичес! кую интригу с целью восстановить позитивное национальное
кие и неудобные вопросы в отношении прошлого. Для этого самосознание, они принялись утверждать, что у этой троицы
они выдвинули несколько тезисов, которые, по их мнению, были совсем другие побуждения, что их аргументы были преж!
необходимо отстаивать. Во!первых, Холокост — уникальное де всего академическими, а не политическими, и обвинили
явление в мировой истории. Систематическое, на индустри! леволибералов в попытке сделать их козлами отпущения, что!
альном уровне, поголовное уничтожение людей на основе бы реализовать собственную историческую политику29.
расовой идеологии нельзя сравнить ни с каким другим гено! На левом фланге горстка западногерманских историков!
цидом или иным злодеянием. Во!вторых, национал!социа! марксистов, таких как Рейнхард Кюнль и Георг Фюльберт, рас!
листический период воспрепятствовал развитию у немцев по! ценивала «спор историков» как признак того, что глубоко про!
ложительного национального самосознания. Поэтому они блематичная преемственность в интерпретации немецкой
чувствовали бы себя лучше, если бы приняли концепцию пост! истории вот!вот должна была проявиться снова. Параллельно

46 47
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

со многими историками ГДР, такими как Курт Петцольд, кото! Они отказались согласиться с высоким уровнем политизации
рый тоже комментировал этот спор, они отмечали длительную этих споров и объединились с целью размежевания партийно!
националистическую преемственность и напрямую связывали политических позиций с Хабермасом и его союзниками, фак!
традиционный историографический национализм с позици! тически выступавшими от имени СДП, и их противниками,
ей западных немцев!правоцентристов в середине 1980!х гг. защищающими действия христианско!демократического пра!
Они также критически относились к явной прозападной ори! вительства. Однако вышло так, что Хилльгрубер в 1989 г. умер,
ентации леволиберальных историков и вместо этого под! Штюрмер все более отказывался от своей весьма заметной
черкивали, что единственной прочной базой для развития политической роли, а Нольте, отчасти по своей воле, но боль!
позитивных форм национальной идентичности могут быть ше из!за публичных высказываний правого толка, оказался в
революционные традиции немецкого рабочего класса. Как и научной и социальной изоляции. Все это, казалось, очень на!
правоцентристы, они очень скептически относились к идеям глядно продемонстрировало, что правоцентристы «проигра!
постнационализма и конституционного патриотизма. Восточ! ли» спор. И отставка Йеннингера, о которой шла речь в нача!
ногерманские историки и их немногие западногерманские ле этой статьи, только подтвердила мнение, что теперь в ФРГ
союзники занимали позицию, которая полностью соответ! стало невозможно говорить о национал!социализме и Холоко!
ствовала исторической политике ГДР в 1980!х гг. В другой сте иначе как в духе раскаяния.
Германии в это десятилетие шли свои споры о «традициях и Вопреки намерениям Штюрмера и правоцентристской ис!
наследии», свидетельствовавшие о длительной работе по реа! торической политике, инициированной правительством Коля,
билитации исторических личностей, которые ранее были в 1980!е гг. имело место укрепление критического историчес!
исключены коммунистами из национального пантеона, в част! кого сознания, сфокусированного на национал!социалисти!
ности, Мартина Лютера и Отто фон Бисмарка. Этот восточно! ческом прошлом. Популярное движение исторических семи!
германский исторический ревизионизм должен был стать наров (history workshop) сделало национал!социалистический
вкладом в формирование социалистической нации в ГДР период главной темой своей деятельности во многих местах31.
(официальная политическая цель правящей Социалистичес! Малые и большие города и деревни вспоминали своих жите!
кой единой партии Германии в 1980!х гг.). Вероятно, этот пово! лей!евреев, преследовавшихся и погибших в годы господства
рот в ГДР только облегчил путь к воссоединению, поскольку национал!социализма. Ведущие историки движения истори!
вследствие этого восточные немцы познакомились со многи! ческих семинаров в Западной Германии, такие как Альф Люд!
ми традиционными национальными парадигмами и героями30. тке, Михаэль Вильдт и Петер Шёттлер, критически относились
Однако в публичном, газетном споре мнения леволибераль! к попыткам ренационализации немецкого исторического со!
ных критиков «духовно!морального обновления» значили знания, но при этом они также отвергали сильную прозапад!
больше, чем мнения его сторонников, не в последнюю очередь ную ориентацию обоих главных лагерей, участвовавших в
потому, что многие историки!правоцентристы рассматривали «споре историков». Отвергая обе основные версии как положи!
этот спор как политическое явление, не имеющее особой на! тельного, так и отрицательного «особого пути» в немецкой
учной ценности, и поэтому отказались принимать в нем учас! истории, они выбрали более радикальное смещение нацио!
тие. В духе немецкого историзма, они ставили ценности ака! нальных ретроспектив в изложении истории, обращая больше
демической науки выше требований исторической политики. внимания на повседневную жизнь, в которой национальный

48 49
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

дискурс часто не очень заметен32. Такие фильмы, как «Дрянная социализму они еще не отрицали Холокост, но уделяли ему
девчонка» Михаэля Ферхёвена, отразили попытки младшего минимум внимания, вместо этого подчеркивая роль национал!
поколения исследовать национал!социалистическое прошлое социалистов в модернизации Германии. Поскольку понятие
своих родных городов и их жителей. К концу 1980!х гг. Запад! модернизации в обычных условиях воспринимается весьма
ная Германия, по!видимому, заметно продвинулась в направле! позитивно, они надеялись помочь освободить национал!соци!
нии принятия исторической политики, делавшей национал! алистическое прошлое от якобы односторонней фиксации на
социализм центральным пунктом немецкого исторического Холокосте. Мощным фактором релятивизации важности Тре!
сознания, и извлекла уроки из этого прошлого, что выразилось тьего рейха для немецкого исторического сознания стало при!
в готовности к признанию двух немецких государств. Постна! равнивание «коричневого цвета» к «красной» диктатуре в ГДР.
ционализм и конституционный патриотизм многим левоцен! Однако в широком национальном дискурсе в ФРГ эти «новые
тристам представлялись единственно разумными концепция! правые» оставались на обочине, и в 1995 г. один из их главных
ми идентичности, открытыми для немцев. Как весьма удачно представителей Райнер Цительман признал, что они потерпе!
выразился Генрих Август Винклер в своей статье, посвященной ли неудачу в попытках изменить характер споров по поводу
«спору историков», единое немецкое национальное государ! исторической политики34. Не удалось им, в частности, отвое!
ство, возникшее в 1871 г. и просуществовавшее до 1945 г., было вать национально!консервативное направление, оттеснив из!
пагубным не только для немцев, но и для европейцев в целом. вестных историков, которые разделяли некоторые идеи «но!
Так что лучше всего было бы расценивать это как историчес! вых правых», например, необходимость ренационализации
кое заблуждение, эксперимент с отрицательным результатом33. немецкого исторического сознания, желание выдвинуть на
первый план преступные деяния коммунистического режима
в ГДР, неприязнь к 1968 г. и левоцентристским силам бывшей
Отношение к «спору историков» ФРГ. Однако это господствующее национал!консервативное
после объединения направление разделяло веру в важность темы национал!соци!
ализма для немецкого исторического сознания и не желало
Воссоединение Германии заметно изменило параметры потворствовать примирительным тенденциям, прослеживаю!
исторической политики. Внезапно и, пожалуй, даже неожидан! щимся в работах «новых правых» и соглашаться с ними. Более
но объединенная Германия столкнулась с вопросом: обязатель! того, они выступали против антилиберального и антидемокра!
но ли выдвигать национальную идентичность как средство тического подтекста «новых правых», выражавшегося в заиг!
обретения внутреннего единства. Между 1990 и 1995 гг. мно! рывании с идеями, восходящими к мыслителям «консерватив!
гие крайне правые историки и публицисты, которые в боль! ной революции» в Веймарской республике.
шинстве своем не имели должностей в университетах, по! Были ли 1990!е гг. в немецкой исторической политике эпо!
пытались решительно развернуть немецкое историческое хой «много шума из ничего»? Вряд ли. Воссоединение привело
сознание вправо. При поддержке флагманского правого еже! к фундаментальному переосмыслению прежней леволибе!
недельника Junge Freiheit и целого ряда весьма заметных книг, ральной позиции 1980!х гг. Для начала — многие левые ли!
они стремились сформировать новое отношение к национал! бералы теперь стеснялись своих прошлых контактов с ком!
социалистическому прошлому. В своих работах по национал! мунистической Восточной Германией. Ретроспективный анти!

50 51
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

коммунизм захватил немецкую политику и историографию, Германии Берлине, куполе на вершине Рейхстага, созданном
что привело к дискредитации посткоммунистической Партии Норманом Фостером, и переустройстве национального исто!
демократического социализма (ПДС) и к заявлениям истори! рического музея в Берлине. Определяющее изложение исто!
ков, обесценивших практически все научные работы, написан! рии было представлено в двухтомнике The Long Way West (Дол!
ные историками ГДР за прошедшие 40 лет35. Национальные гий путь на Запад) Генриха Августа Винклера, который точно
чувства, продемонстрированные в 1989 г. революционерами и описал и трудности вестернизации Германии до 1945 г., и куль!
отчасти Западной Германией, неожиданно возникшая задача минацию в виде двенадцати самых темных лет немецкой ис!
построения новой, большой Германии привели к отказу от тории, и успешную вестернизацию после 1945 г., которая, к со!
идей постнационализма и конституционного патриотизма, жалению, сочеталась с еще одним «особым путем» — путем
которые ранее отстаивали многие левые либералы. Наконец, постнационализма. Только революция 1989 г. открыла дорогу
утверждение об уникальности Холокоста теряло свою опреде! к «нормальному» постнациональному историческому созна!
ленность, потому что появлялось все больше исследований, нию, которое в сочетании с вестернизацией гарантировало бы
проводящих параллели с другими кампаниями геноцида в дру! мирную и гармоничную интеграцию Германии в Европейский
гих частях земного шара. В начале ХХI столетия уже не запре! союз. Язык «нормальности» и поиск нормальности стали са!
щалось сравнивать Холокост с другими кампаниями геноцида, мым существенным изменением параметров в немецкой исто!
хотя пока мы все еще сталкиваемся с оговорками, что сравне! рической политике с середины 1980!х гг. и приблизили завер!
ние не есть приравнивание. шение «спора историков».
Что касается немецкой исторической политики, 1990!е гг. Возможно, на основе этого нового консенсуса по исто!
в повторно объединенной Германии ознаменовались измене! рической политике в 1990!х гг. сформировался новый кон!
нием историко!политических позиций. Правоцентристы и текст в отношении так называемых «новых жертв», набравший
левоцентристы, в 1980!х гг. бившиеся в «споре историков», силу в 2000!е гг. Романист В.Г. Зебальд одним из первых, уже в
теперь объединились в рамках квазисогласия по поводу исто! 1990!х гг., утверждал, что в открытом немецком дискурсе по!
рической политики. В частности, все стороны признали, что явилось табу: нельзя говорить о жертвах, понесенных немца!
немецкое историческое сознание нуждается в некоторой ре! ми в ходе Второй мировой войны. Но, утверждал он, немцы
национализации, что национал!социализм должен оставаться тоже были жертвами: они чрезвычайно пострадали от бомбе!
центральным пунктом немецкого исторического сознания и жек немецких городов, миллионы немцев подверглись этни!
что достижения ФРГ после 1949 г. следует толковать как запоз! ческим чисткам в странах Центральной и Восточной Европы
далую, но успешную вестернизацию немецкого мышления. и стали жертвами преступлений, совершенных Красной арми!
Уже во время «спора историков» стало ясно, что представите! ей при продвижении ее по немецкой территории. В унисон с
ли обеих сторон испытывают сильную тягу к «Западу» и вестер! ним выступил и один из самых видных интеллигентов левого
низации: все они были убежденными европейцами и атланти! толка Гюнтер Грасс. В его романе Krebsgang («Траектория
стами и сторонниками западных форм демократии, будь то краба») картина гибели транспорта «Вильгельм Густлофф» пе!
французская, британская или американская. Новый консенсус ремежается описаниями попыток правых уже в современной
обрел свое выражение в торжественном открытии мемориала Германии получить политические преимущества за счет табу!
Холокоста в центре бывшей и одновременно новой столицы ирования упоминаний о жертвах, понесенных немцами во

52 53
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

Второй мировой войне. Грасс утверждал, что любые такие табу нию со своим весьма проблемным прошлым. Важно также, что
лишь способствовали бы реализации политического права, то, что якобы возвращается, существенно отличается от исто!
предполагающего необходимость скорейшего приведения рической политики 1950!х гг. именно потому, что основано на
частных воспоминаний о понесенных жертвах в соответствие существующем в публичных дебатах чрезвычайно широком
с общественной памятью о совершенных преступлениях. Это консенсусе в отношении того, что национал!социализм и па!
казалось тем более необходимым, потому что исследования мять об ответственности немцев за Холокост и жестокости
частных воспоминаний о временах национал!социализма, по! Второй мировой войны должны оставаться существенными
видимому, продемонстрировали неспособность немцев вос! компонентами немецкого исторического сознания. Немцы
принимать близких членов семьи как преступников, участни! могут вспоминать о немцах, ставших жертвами бомбежек, но
ков преступлений национал!социалистического режима 36. лишь держа в уме, что перед этим граждане многих других
Неотъемлемой частью этого восстановления памяти о поне! национальностей стали жертвами немецких бомбардировок.
сенных немцами жертвах стало возобновление интереса к «не! Они могут говорить о массовом насилии, совершавшемся сол!
мецкому Востоку», о чем свидетельствовали, в частности, попу! датами Красной армии, но только если при этом они помнят
лярность книг и телевизионных документальных фильмов о о преднамеренной тактике «выжженной земли», которую ис!
Восточной Пруссии и то внимание, которое немецкие СМИ пользовал вермахт при отступлении на территории Советско!
уделили 750!летию Калининграда в 2005 г. го Союза. И они могут оплакивать утрату немецкой культуры в
Конечно, как указывали некоторые историки, идея запре! Центральной и Восточной Европе, но при условии, что они
та на упоминания о понесенных немцами жертвах после помнят, что до этого в Европе осуществлялись массовые эт!
1945 г. — это миф37. Как было отмечено выше, историческая нические чистки в рамках национал!социалистического «но!
политика Западной Германии в 1950!х гг. была сосредоточена вого порядка». В этом плане споры относительно жертв, поне!
как раз на этих жертвах, и даже если ГДР делала акцент на ан! сенных немцами, вносят совершенно необходимые оттенки
тифашизме, это означало, что речь идет о немецких коммуни! серого в упрощенные черно!белые схемы споров о преступни!
стах — жертвах национал!социализма. Только при условии ках и жертвах. Но нельзя забывать и о том, что идти по натя!
фундаментальных изменений в коллективной памяти в Запад! нутому канату по!прежнему очень трудно, потому что в таких
ной Германии в 1960—1970!х гг. стало возможным, чтобы спорах очень легко взять неправильный тон и оказаться непра!
память об этих жертвах была приватизирована и перешла к вильно понятым.
крайне правым группам и немецким организациям депорти!
рованных лиц. Однако разве такой временной график не ука!
зывает на то, что объединенная Германия возвращается к весь! Заключение
ма проблемной санированной памяти 1950!х гг.?
Я думаю, что на этот вопрос можно уверенно ответить «нет». Этот очень краткий обзор немецкой исторической полити!
Почему? Потому что Западная Германия пережила длительный ки в период между 1949 г. и сегодняшним днем, основное вни!
период, в течение которого она фокусировала внимание на мание в котором было уделено тому месту, которое отводится
преступлениях самих немцев. Потому что немцы достигли, периоду национал!социализма в немецком историческом со!
наверное, невиданных успехов в своих усилиях по примире! знании, подчеркивает важность расширения политических

54 55
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

рамок. Коммунисты в Восточной Германии диктовали истори! превращаются в нормальную западную нацию. Использование
ческую политику, которая была основана на восприятии ГДР понятия нормальной нации должно, прежде всего, заверить
самой себя как государства антифашистов, представляющего самих немцев и весь остальной мир, что немцы могут разма!
все позитивные традиции немецкой национальной истории. хивать национальными флагами, петь государственный гимн
Либерально!демократическая структура в Западной Германии и гордиться тем, что они немцы, не ощущая при этом потреб!
обеспечивала бóльшую остроту и гораздо бóльшую откры! ности немедленно вторгнуться в другие страны. И следует за!
тость споров об исторической политике — в пределах от ши! метить, что пока они делают это весьма убедительно.
роко распространенной критики ранней попытки Фридриха
Мейнеке проанализировать уроки национал!социалистичес!
кого прошлого до «cпора историков» в 1980!х гг. Главные по! Примечания
литические цезуры в ФРГ оказывали мощное воздействие
на доминирующие формы исторической политики. Перво! 1
Siever H. Kommunikation und Verstehen. Der Fall Jenninger als Beispiel
начальное «забвение» немецких преступлений и ответствен! einer semiotischen Kommunikationsanalyse. Frankfurt am Main, 2001.
ности национал!социализма за войну и геноцид в 1960!х и 2 Этот вопрос очень подробно рассматривается в нескольких кни!

1970!х гг. сменилось серьезными попытками сделать период гах и статьях. См., например, подборку оригинальных газетных ста!
господства национал!социализма главным элементом не! тей — Forever in the Shadow of Hitler? Original Documents of the Histo!
rikerstreit, the Controversy Concerning the Singularity of the Holocaust.
мецкого исторического сознания. «Спор историков» стал по!
Atlantic Highlands, N.J., 1993; Baldwin P. Hitler, the Holocaust and the
пыткой сторонников господствующей леволиберальной тен!
Historians’ Dispute. Boston, MA, 1990; Eley G. Nazism, Politics and the Image
денции не допустить никаких (предполагаемых) изменений of the Past: Thoughts on the West!German Historikerstreit, 1986—1987 //
особого положения национал!социализма в историческом со! Past and Present. No 121. 1988. P. 171—208; Evans R. In Hitler’s Shadow:
знании немцев, что имело важные последствия для немецкой West German Historians and the Attempt to Escape the Nazi Past. N. Y., 1989;
национальной идентичности, которая все увереннее формули! Maier Ch. The Unmasterable Past: History, Holocaust and German National
ровалась в терминах постнационализма и конституционного Identity. Cambridge, MA, 1988.
3 Я использую термин «историческая политика» как аналог немец!
патриотизма, по крайней мере, в леволиберальной интеллек!
кого термина Geschichtspolitik, чтобы таким образом акцентировать
туальной атмосфере ФРГ.
внимание на близости конкретных исторических ракурсов к полити!
Воссоединение ознаменовалось еще одним решительным ческим программам. Так быть не должно, но тем не менее они часто
изменением в немецкой исторической политике, когда, после ориентированы на партийно!политические программы и вносят оп!
ничем не закончившегося выхода на авансцену «новых пра! ределенный вклад в приспособление истории к нуждам политики.
вых» интеллектуалов, представители правоцентристов и лево! 4 Известная выставка «Вермахт» глубоко связана со «спором исто!

центристов, выступавшие друг против друга в «споре истори! риков» и публикациями, по!прежнему изображающими немецкую ар!
ков», объединились в рамках более или менее совместного мию как профессиональный и благородный институт. Относительно
этой выставки и ее воздействия на изменяющееся восприятие вермах!
поиска национальной «нормальности». Теперь цель немецкой
та в Германии см.: Vernichtungskrieg: die Verbrechen der Wehrmacht,
исторической политики состоит в том, чтобы помочь немцам
1941—1944 / H. Heer, K. Naumann (eds.). Hamburg, 1995.
обрести «национальную нормальность», и развевающийся не! 5 Bergen D. L. Controversies about the Holocaust: Goldhagen, Arendt and

мецкий флаг во время чемпионата мира по футболу в 2006 г. the Historians’ Conflict // Historikerkontroversen / H. Lehmann (ed.).
стал признаком того, что немцы действительно постепенно Gцttingen, 2000. P. 141—174.

56 57
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

6
Frei N. Vergangenheitspolitik: die Anfänge der Bundesrepublik und die Geschichte des deutschen Volkes. Berlin, 1970; эта работа позволяет по!
NS!Vergangenheit. Munich, 1996. стичь суть официального самовосприятия ГДР.
7 Moeller R. War Stories: The Search for a Usable Past in the Federal 17 Относительно маргинализации Холокоста в ГДР и его открытии

Republic of Germany // American Historical Review. Vol. 101. 1996. P. 1029. как темы в 1980!х гг. см.: Groehler O. Der Holocaust in der
8 Meinecke F. The German Catastrophe: Reflections and Recollections. N. Geschichtsschreibung der DDR // Zweierlei Bewдltigung / O. Groehler, U.
Y., 1966; про Мейнеке см. также: Ritter G. A. German Refugee Historians and Herbert (eds). Hamburg, 1992; и более широко: Timm A. Hammer, Zirkel,
Friedrich Meinecke: Letters and Documents, 1910—1977. Leiden, 2010; Davidstern: das gestцrte Verhдltnis der DDR zu Zionismus und Staat Israel.
Frey H., Jordan S. Inside!Out: the Purposes of Form in Friedrich Meinecke’s Bonn, 1997.
and Robert Aron’s Explanations of National Disaster // Nationalizing the 18 Относительно 1968 г. и новой интерпретации исторической по!

Past: Historians as Nation!Builders in Modern Europe / S. Berger, C. Lorenz литики в отношении национал!социалистического прошлого см.:
(eds.). Basingstoke, 2010. P. 282—297. Lьdtke A. Coming to Terms with the Past Illusions of Remembering, Ways of
9 Ritter G. The German Opposition to Hitler // Contemporary Review. Forgetting Nazism in West Germany // Journal of Modern History. Vol. 65.
Vol. 177. 1950. P. 339—345; Rothfels H. The German Opposition to Hitler. 1993. P. 542—572; см. также: Herf J. Divided Memory: The Nazi Past in the
Chicago, 1962; про Риттера см. Cornelissen C. Gerhard Ritter: Geschichts! Two Germanies. New Haven, 1997. P. 334, etc.
wissenschaft und Politik im 20. Jahrhundert. Düsseldorf, 2001; про Рот! 19 Относительно политики в отношении прошлого
фельса см.: Eckel J. Hans Rothfels: eine intellektuelle Biographie im 20. (Vergangenheitspolitik) в 1950!х гг. см. также статью Ютты Шеррер в этом
Jahrhundert. Göttingen, 2005. сборнике.
10 50 Jahre Institut für Zeitgeschichte: eine Bilanz / H. Möller, U. Wengst 20 Относительно исторической политики Брандта см.: Merseburger

(eds). Munich, 1999. P. Willy Brandt, 1913—1992: Visionдr und Realist. Stuttgart, 2002.
11 Berg N. Der Holocaust und die westdeutschen Historiker: Erforschung 21 Kruse C. Der Kniefall von 1970 — ein symbolischer Durchbruch?

und Erinnerung. Göttingen, 2003. Norderstedt, 2008.


12 Sontheimer K. Antidemokratisches Denken in der Weimarer Republik: 22 Art D. The Politics of the Nazi Past in Germany and Austria. Cambridge,

die politischen Ideen des deutschen Nationalismus zwischen 1918 und 2006.
1933. Stuttgart, 1964. 23 Stürmer M. Geschichte in geschichtslosem Land // Frankfurter

13 Вокруг смерти Тельмана в Бухенвальде шли серьезные споры. Allgemeine Zeitung. 1986. Apr. 25.
Западногерманские историки долгое время утверждали, что он погиб 24 Споры вокруг музея в Берлине тщательно документированы в

при налете бомбардировщиков союзников. Однако последние иссле! сборнике: Deutsches Historisches Museum Berlin: Ideen — Perspektiven —
дования относительно гибели Тельмана убедительно показали, что он Kontroversen / C. Stцlzl (ed.). Berlin, 1988.
был убит своими национал!социалистическими тюремщиками. Вско! 25 Про Битбург см.: Bitburg in Moral and Political Perspective / G. H.

ре должна выйти биография Тельмана, написанная Норманом Ла!Пор! Hartmann (ed.). Indianapolis, 1986.
те. Я благодарю д!ра Ла!Порте за то, что он поделился со мной этой ин! 26 Nolte E. Vergangenheit, die nicht vergehen will. Eine Rede, die

формацией. geschrieben, aber nicht gehalten werden konnte // Frankfurter Allgemeine


14 Относительно манихейской природы исторической политики в Zeitung. 1986. Jun. 6.
ГДР см.: Erinnerungsorte der DDR / Martin Sabrow (ed.). Munich, 2009. 27 Habermas J. Eine Art Schadensabwicklung: die apologetischen

15 Относительно этого специфического разделения истории на две Tendenzen in der deutschen Zeitgeschichtsschreibung // Die Zeit. 1986. Jul.
идущие бок о бок традиции см.: Dorpalen A. German History in Marxist 11.
Perspective. The East German Approach. L., 1985. 28 Относительно подъема и упадка концепций постнационализма

16 Относительно антифашизма и его роли в историографии и ис! и конституционного патриотизма см.: Beyme K., von. Deutsche Identitдt
торическом сознании ГДР см.: Berthold W. Marxistisches Geschichtsbild — zwischen Nationalismus und Verfassungspatriotismus // Nation und
Volksfront und antifaschistisch!demokratische Revolution. Zur Vorges! Gesellschaft in Deutschland: historische Essays / M. Hettling, P. Nolte (eds.).
chichte der Geschichtswissenschaft der DDR und zur Konzeption der Göttingen, 1996. P. 80—99.

58 59
ШТЕФАН БЕРГЕР ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

29
Hildebrandt K. Wer dem Abgrund entkommen will, muss ihn aufs
genaueste ausloten // Die Welt. 1986. Nov. 22; Mцller H. Es kann nicht sein,
was nicht sein darf // Beiträge zur Konfliktforschung 4. 1986. P. 146—151;
Fest J. Die geschuldete Erinnerung // FAZ. 1986. Aug. 29.
30 Относительно исторической политики в ГДР в 1980!х гг. см.:

Brinks J. M. Die DDR!Geschichtswissenschaft auf dem Weg zur deutschen


Einheit. Frankfurt am Main, 1992; относительно исторической полити!
ки ГДР в целом см. статью Ютты Шеррер в этом сборнике.
31 Относительно движения исторических семинаров в Германии см.

The History of Everday Life: Reconstructing Historical Experiences and Ways


of Life / A. Lьdtke (ed.). Princeton, NY: 1995.
32 Normalität oder Normalisierung: Geschichtswerkstätten und Faschis!

musanalyse / H. Gerstenberger, D. Schmidt (eds). Mьnster, 1987.


33 Winkler H. A. Auf ewig in Hitlers Schatten? Zum Streit über das Ges!
ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА
chichtsbild der Deutschen // Frankfurter Rundschau. 1986. Nov. 14.
34 Относительно подъема и упадка «новых правых» см.: Wiegel G. Die
В
Zukunft der Vergangenheit. Konservativer Geschichtsdiskurs und kulturelle
Hegemonie. Cologne, 2001.
35 Berger S. Anticommunism after the Fall of Communism? The Anti!Left
ПОСТКОММУНИСТИЧЕСКИХ
Syndrome of the SPD and its Impact on Contemporary German Politics // СТРАНАХ
Debatte. Vol. 3. No 1. 1995. P. 66—97; также см.: The Search for Normality:
National Identity and Historical Consciousness in Germany since 1800. 2nd
edn. Oxford, 2003. Ch. 7.
36 Welzer H., Mцller S., Tschuggnall K. Opia war kein Nazi: National!

sozialismus und Holocaust im Familiengedächtnis. Frankfurt am Main, 2008.


37 Berger S. On Taboos, Traumas and Other Myths: Why the Debate about

the German Victims of the Second World War is not a Historians’ Contro!
versy // Germans as Victims: Remembering the Past in Contemporary
Germany / B. Niven (ed.). Basingstoke, 2006. P. 210—224.

60 61
Посткоммунистические
страны— члены ЕС
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

Роберт Траба
Польские споры об истории в XXI в.

Так сложилось, что последние строки этой статьи я пишу во


время проведения в Берлине международной конференции
«Диктаторы за шахматной доской: Пакт Гитлера — Сталина,
война и европейская память». Немецкие, польские, российские
и литовские историки собрались вместе, чтобы обсудить зна!
чение и последствия произошедшего в 1939 г. раздела Европы
на сферы влияния между двумя тоталитарными государства!
ми1. Если бы в это же самое время из Москвы не пришла но!
вость о создании специальной государственной комиссии по
противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб
интересам России, могло бы сложиться впечатление, что, не!
смотря на неизбежные расхождения в интерпретации, нам на!
конец удалось сформировать реальное европейское простран!
ство для диалога о новейшей истории. К сожалению, единого
европейского пространства для диалога не существует. Глубо!
кая трещина разделяет не только Россию и Польшу, но и про!
ходит между Западной и Центрально!Восточной Европой.
Кроме того, резко обозначены внутренние, национальные гра!
ницы в пределах отдельных государств. Мой несколько пес!
симистический тезис по окончании конференции можно
сформулировать следующим образом: нам необходимо евро!
пейское пространство для диалога, но прежде чем создать его,
мы должны решить «внутренние споры», попытаться крити!
чески разобраться с собственным прошлым, чтобы «скелеты в

64 65
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

шкафу» не помешали нам избавиться от комплексов и полити! него дня сохранивший ведущую роль (с учетом произошедших
ческого балласта. Каждая «национальная историография» не в нем изменений) как проводник определенной трактовки
только на востоке, но и на западе Европы сталкивается при исторических событий. Успехи новой исторической политики
решении этой проблемы со своими трудностями. в 2004/05 — 2007 гг. показали, что вопреки ожиданиям поля!
ки не расстались с национально!романтическим, героическим
мифом своей истории. Лагерь «критически настроенных» по!
Контекст польского спора об истории литиков и известных профессиональных историков не смог
предложить какую!либо альтернативную концепцию пред!
За последние двадцать лет в Польше лишь однажды удалось ставления истории, которую восприняли бы широкие круги
провести беспрецедентные дебаты об истории: это была дис! общества. Вместо дискуссии произошло размывание позиций.
куссия (2000—2002) о массовых убийствах евреев в городке Спор о биографии (не только политической) президента Леха
Едвабне в 1941 г. Ее начали по немецкой инициативе «польские Валенсы, актуальные дебаты о государствообразующем мифе
соседи». В поле зрения дискуссии оказались проблемы антисе! III Речи Посполитой, продолжающийся (пусть и на втором
митизма и национализма, вопрос об отношении к оккупантам плане) процесс «исторического утверждения» IV Речи Поспо!
(немцам и русским), «патриотизм и национальная измена». На литой и, наконец, постоянные нерациональные прения с сосе!
мой взгляд, ни одна из стран Центральной и Восточной Евро! дями — в основном с Германией и о ней — показывают, что мы
пы не проходила через подобную очную ставку с собственным все еще находимся не в центре спора историков, а в центре
прошлым. К сожалению, спор о Едвабне не повлек за собой идеологической борьбы в духе вопроса, заданного когда!то
дальнейших глубоких дискуссий. Ежи Едлицким2: какая цивилизация нужна полякам? Сегодня,
В то же время на рубеже 2004—2005 гг. был запущен еще сузив вопрос Едлицкого, можно сказать, что мы все еще стоим
один механизм публичного создания новой версии истории, перед проблемой: какая история и какая память нужны по!
который я называю «новой исторической политикой». Ее глав! лякам?
ным лозунгом стал отказ от «критического патриотизма» и Дискуссия на тему «польскости», «патриотизма», «польских
возвращение к неоконсервативной национальной идеологии национальных недостатков», «польского мессианства» продол!
под девизом «патриотизм завтрашнего дня». Парадоксальным жается с момента формирования современной польской на!
образом «патриотизм завтрашнего дня» истолковывался со ции. Это неотъемлемая часть политической культуры совре!
«вчерашней» точки зрения. Суть его, как и прежде, сводилась к менной Польши. Началось все с романтиков, которым мы
созданию общности, которая опирается в первую очередь на обязаны нынешним повсеместно принятым пониманием ро!
ценности этнического патриотизма XIX в. Доминировало дины. Приведу мнение историка идей, редактора ежекварталь!
стремление укоренить, а отнюдь не подвергнуть критическо! ного журнала Res Publica Nowa Марчина Круля3, который счи!
му пересмотру модели прошлого, и вместе с тем предполага! тает, что не столько сами по себе идеи романтизма, сколько их
лось, что будущее также следует подчинить этим моделям. Была интерпретации, критика и обожание, а также их последовате!
создана целая научно!образовательная структура, которая за! ли и подражатели сыграли решающую роль в идентификации
нималась пропагандой и закреплением таких моделей. Ее цен! с «польскостью», в определении качества и уровня нашего дис!
тром стал Институт национальной памяти (IPN), до сегодняш! курса «о родине» и патриотизме». Говоря об истории Польши

66 67
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

как о пространстве для диалога, нельзя забывать о тех, кто ли и публицисты — вскоре стали применять собственные идеи
положил начало важнейшим дискуссиям о смысле существова! на практике в качестве чиновников или неформального интел!
ния нации: Станиславе Выспянском, Станиславе Бжозовском, лектуального обеспечения новой государственной власти. Так,
«судьбах непокорных»4, Тадеуше Бой!Желеньском, Витольде интеллектуальный спор перешел в плоскость общественного
Гомбровиче, парижской «Культуре», Славомире Мрожеке или восприятия истории. История как наука стала важным инстру!
Чеславе Милоше и Збигневе Херберте. Нельзя обойти внима! ментом политики и существенным фактором, легитимирую!
нием и громкие дебаты последних лет, которые начались еще щим политический уклад 2005—2007 гг.12.
во времена Польской Народной Республики (ПНР), в 1979 г., с Новая историческая политика исходит из утверждения, что
выставки «Поляков собственный портрет», с публикаций Ада! уровень патриотизма в Польше слишком низок, а историче!
ма Михника, с фильмов Анджея Вайды, а также с интеллекту! ские памятные места поляков, которые могли бы стать фунда!
альных достижений «Солидарности». «Растравление» нацио! ментом для новой идентичности и национальной общности,
нальных ран, их заживление, одобрение и «запечатление в исчезают. Невежество и отсутствие исторической памяти не
бронзе» национальной истории вот уже на протяжении двух! позволяют пробудить чувство единства нации. Причину этого
сот лет относятся к основным темам польских общественных усматривают в наследии коммунистической исторической
дискуссий5. Вопреки мнению многих, в III Речи Посполитой пропаганды и — символически — в «жирной черте13, исказив!
проводилась политика в отношении истории, и причем с успе! шей «реальные» соотношения в оценке национальной исто!
хом6. По!прежнему остается актуальной проблемой то, что мы рии. Многие проводники исторической политики считают,
охотно вспоминаем минуты славы и побед, но предпочитаем что корень зла заключен в критическом патриотизме Яна
не думать о событиях постыдных или представляющих нас в Юзефа Липского14. Наиболее подробно такая точка зрения
невыгодном свете. представлена в работе Дариуша Гавина «От романтического
народа к либеральному обществу: Поиски новой культурной
идентичности в польской политике после 1989 г.»15. Основной
«Новая историческая политика» 2004/05—2007 гг. тезис этой работы состоит в том, что после 1989 г. романтиче!
ская модель самовосприятия национальной общности разру!
Возникшая на рубеже 2004—2005 гг. идея нового одобри! шилась. По мнению Гавина, акценты сместились с «народа» на
тельного подхода к польской истории стала одной из попыток «общество», с «однородного духовного тела» на плюралисти!
свести счеты с собственным прошлым. Это было своего рода ческую, неоднородную структуру, в основе которой лежит не
продолжением традиции. Главными выразителями новых тен! духовность, а «насущные интересы». Следствием этого стало
денций стали четыре интеллектуала, связанные с консерватив! разложение (или, скорее, уничтожение) романтического на!
ным краковским Центром политической мысли: философ и ционального канона, выстраивать который в условиях плюра!
историк идей Марек Чихоцкий7, философ Дариуш Карлович8, лизма «невозможно и необязательно». Результат описываемо!
философ и историк идей Дариуш Гавин9, а также социолог го процесса можно охарактеризовать следующим образом:
Здзислав Краснодембский10. Единственным профессиональ! демократизация и либерализация общественной жизни при!
ным историком, ставшим на защиту новой исторической по! водят к утрате традиционных национальных ценностей, не
литики, был Анджей Новак11. Новая историческая политика предлагая взамен других сплачивающих общество духовных
отличалась тем, что ее сторонники — интеллектуалы, писате! основ, кроме механизмов свободного рынка. В этом контексте

68 69
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

легче понять логику позднейшей новой исторической полити! му всегда важно: они хотят его узнать, оценить и использовать
ки — антилиберальной и пронациональной, направленной на для легитимации собственных начинаний»16. Этот факт, одна!
сохранение национальной общности. Но существует ли в дей! ко, не предопределяет последующих «исключающих» дей!
ствительности столь простой механизм, который автор пере! ствий, направленных на этот раз против «либералов».
носит с исследуемой группы политиков на все общество? На И наконец, главная непоследовательность новой истори!
мой взгляд, картина, представленная Дариушем Гавином, во ческой политики. Невозможно создать позитивное послание,
многом непоследовательна. Прежде всего, если крах романти! затрагивая лишь один сегмент альтернативных идей и пози!
ческого канона произошел после 1989 г., это означает, что в ций, в данном случае однобоко определяемый либерализм. У
ПНР он прекрасно существовал. С этим можно согласиться с той части общей картины, созданной Гавином, которая отк!
той оговоркой, что в отказе от гибридного ПНРовского кано! рыта для читателя, есть ясно обозначенный контрапункт. Это
на ничего плохого не было, наоборот, такой отказ представлял традиция критического патриотизма, наиболее полно от!
собой естественную потребность измученного общества в оз! раженная в работе Яна Юзефа Липского «Две родины — два
доровлении, когда назрела необходимость освободить соб! патриотизма»17 и ведущая свое начало от краковской истори!
ственное прошлое от идеализации и разного рода табу. К со! ческой школы конца XIX в. (Юзефа Шуйского и Михала Боб!
жалению, этот процесс не был завершен. жиньского) и от Тадеуша Бой!Желеньского. Сегодня эту тради!
Действительно ли плюрализация общественной жизни на! цию продолжает Ежи Едлицкий.
прямую вела к меркантилизации общества и потребительству? Мне представляется, что основная задача состоит не столь!
Лишь отчасти. Во!первых, началась ускоренная трансформа! ко в выявлении противника, сколько в четком определении
ция, втягивавшая неподготовленное население в механизмы места новых идей по отношению к течению (течениям), кото!
свободного рынка. Во!вторых, плюрализация создала един! рые используют при описании польской действительности,
ственное в своем роде пространство свободы для «бунтов про! идентичности, памяти схожие или те же самые категории: на!
винции» начала 1990!х, новаторского движения «малых ро! циональные интересы, национальная общность, солидар!
дин», для образования региональных сообществ, «выхода на ность, польское национальное пространство, христианские
поверхность» таких самостоятельных культурных явлений, как (католические) ценности и т.д. Словом, речь идет о прояс!
варшавская KARTA, гданьский Przegl№d Polityczny, сейненское нении, а не о создании второй части картины, которая пове!
Pogranicze или ольштынская Borussia и т.д. В концепции новой ствует о бесславных страницах польского национализма и ка!
исторической политики ничего не говорится о подобном «пи! толического интегризма, присвоивших себе исключительные
сании Польши заново». Разрушали ли эти движения общность? права на польский патриотизм.
Нет, они становились альтернативой гибридному ПНРовскому
патриотизму. Они не приводили к коммерциализации, а, на!
против, предлагали польскому обществу на этапе модерни! Польский Институт национальной памяти
зации новые ценности. Нельзя не согласиться с Иоанной Кур!
чевской в том, что новые политические элиты в 1990!х гг. В 1999 г. был принят закон о создании Института нацио!
способствовали маргинализации общества, в то же время от! нальной памяти (ИНП). С ним связывали самые разные надеж!
носясь к истории как к объекту: «Для них отношение к прошло! ды. ИНП возник на базе существовавшей уже несколько деся!

70 71
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

тилетий Главной комиссии по расследованию преступлений могли оказывать на него давление. Процедура назначения
против польского народа (до 1990 г. — Главная комиссия по председателя на должность была сложной, но значительно
расследованию преступлений гитлеризма), которая зани! укрепляла его позиции в государственных структурах. Колле!
малась выявлением преступлений времен Второй мировой гия ИНП должна была соответствовать принципу плюрализма,
войны. ИНП унаследовал от Комиссии ее архивы, прекрасную поэтому девять из одиннадцати ее членов назначал сейм из
библиотеку и некоторых прокуроров. Уже в 1990 г. Главная ко! числа кандидатов, выдвинутых различными парламентскими
миссия занялась также расследованием преступлений, совер! фракциями. Двух членов Коллегии предлагал Всепольский
шенных в годы сталинского режима. Естественным образом совет судейского корпуса, после чего их должен был утвердить
этим же стал заниматься и ИНП. сейм.
ИНП был призван решить проблему архивов спецслужб Так было задумано в теории. На практике же после непро!
ПНР: отделить их от архивов современных служб свободной должительного периода открытости при председателе Леоне
Польши и тем самым не допустить, чтобы материалы «личных Кересе (2000—2005) наступило время, когда на ИНП стали
дел» использовались в политических играх. Именно поэтому оказывать давление национально!консервативно ориентиро!
принципиально важно было лишить политиков доступа к этой ванные политики и историки: «Прокуроры, твердо убежденные
информации. Архивы должны были стать предметом изучения в собственной исключительности и огражденные особыми
историков и поведать правду о ПНР, об управлявших ею меха! должностными инструкциями, избегали контактов с историка!
низмах, о борьбе за свободу и о репрессиях против граждан. ми, которых, в свою очередь, изумляла косность прокуроров и
Речь шла о познании прошлого во всем его многообразии. их слабое знание прошлого»18.
С этой целью было создано Бюро общественного образования, Архив (получено и собрано около 90 погонных км полок с
где стали работать несколько десятков талантливых историков. делами) превратился в закрытую структуру со странными по!
Сотрудников набирали в основном из числа выпускников луч! рядками. Процесс получения доступа к личным делам значи!
ших вузов. тельно растягивался. В ИНП сформировались три отдельные
ИНП должен был возместить ущерб жертвам системы и оргструктуры, объединенные лишь фигурой председателя:
людям, боровшимся с ней во имя свободы и государственной Главная комиссия, архив и Бюро общественного образования.
независимости. Для этого был введен статус «пострадавшего», Контакты между ними были формальными и скорее поверх!
который присваивался тем, кто подвергался преследованиям ностными19.
или репрессиям. В течение нескольких лет ИНП выдавал удо! По мнению Анджея Фришке — члена Коллегии на протяже!
стоверения пострадавшим, предоставлял им доступ к их лич! нии шести лет, — после 2005 г., когда должность председателя
ным делам и разрешал копировать материалы дела. Институт ИНП занял Януш Куртыка, а Ян Жарына стал директором Бюро
также должен был изобличить Управление безопасности общественного образования, наступила эра политизации и
(и пришедшую ему на смену Службу безопасности), которое «политического исключения». Прелюдией к ней стало обнаро!
несло ответственность за репрессии против граждан. Ключе! дование в 2004 г. имен «тайных сотрудников» УБ/СБ журнали!
вой фигурой стал председатель ИНП, порядок назначения и стом Брониславом Вильдштейном (так называемый список
полномочия которого были определены таким образом, что! Вильдштейна)20. Проблема «нации» и «коллективной памяти»
бы ни политики, ни спецслужбы — в том числе нынешние — не не выносилась на публичное обсуждение, как если бы это были

72 73
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

неприкосновенные ценности. В названии Института нацио! вать, что все это происходило в специфических условиях спо!
нальной памяти (а через название — и в деятельности) неудач! ра о прошлом. С силой, несопоставимой с другими историче!
но слились воедино задачи «национальной политики памяти» скими дебатами 1999—2000!х гг., «выстрелило» Едвабне. Впер!
с миссией независимых научных исследований, а кроме того, вые мы оказались непосредственно лицом к лицу с образом
на все это накладывались следственные и прокурорские пол! поляка — виновника преступления. Для одних это стало свое!
номочия. В общественном восприятии смысл, заключенный в го рода катарсисом народной совести, других укрепило в
названии данной организации, мог быть только один: память стремлении защищать «польскость» от угрожающих ей вне!
и история как наука — это одно целое. Нет ничего более оши! шних врагов. Весьма странным эпизодом в этой дискуссии
бочного и вводящего в заблуждение. Это чревато тем, что ис! стало предоставление почетного гражданства Едвабне Ежи
тория Польши будет излагаться упрощенно. Роберту Новаку, неоднократно высказывавшему свои антисе!
Под давлением правившей в 2005—2007 гг. народно!попу! митские взгляды.
листской коалиции ИНП ввел критерии морально!полити! Почти в то же самое время возникла немецкая инициатива
ческой чистоты: «Так называемая идеология “морального создания Центра изгнанных. Дискуссия на тему Центра приве!
укрепления” хорошо соотносилась со сменой персоналий. ла к поляризации общественного мнения и в Польше, и в Гер!
Председатель был сторонником широкой люстрации и деком! мании. Впервые стало очевидно, что мы имеем дело уже не
мунизации. Связи с новой парламентской коалицией упрочи! только с противостоянием двух традиций национальной памя!
лись, доказательством чему стали поправки к закону об ИНП. ти. Из польско!немецкого спора выросли бурные польско!
Институт получил право на люстрацию, что определило его польская и немецко!немецкая дискуссии. Наиболее ярким эпи!
дальнейшую деятельность. Статус “пострадавшего” был упраз! зодом стал закончившийся судебным процессом конфликт
днен, а это автоматически сместило акцент с возмещения между председателем немецкого «Союза изгнанных» Эрикой
ущерба жертвам режима на выявление агентов»21. Штейнбах и корреспонденткой немецкой газеты в Варшаве
Габриэлой Лессер. Большинство польских СМИ, однако, осве!
щало этот спор как борьбу с немецким вúдением памяти за
Музей Варшавского восстания интересы польского государства. Был абсолютно проигнори!
рован иной, наднациональный характер дискуссии. Устояв!
В 2004 г. был открыт Музей Варшавского восстания, что ста! шийся образ немцев, с одной стороны, и поляков — с другой,
ло ярким событием по двум причинам. Во!первых, появилось отбрасывал восприятие и политическую оценку конфликта на
место увековечивания памяти жертв одного из самых крова! уровень конфронтации двадцати!тридцатилетней давности.
вых восстаний XX столетия. Во!вторых, мы — если занять по! В такой атмосфере, когда появилось ощущение, что «поль!
зицию наблюдателя — имели дело с попыткой организовать ские национальные ценности», сама «польскость», «польские
культурную память поляков. В результате у нас появился луч! национальные интересы» оказались под угрозой, возникла
ший исторический музей в Польше и один из самых интерес! потребность ответного удара, необходимость возвратиться к
ных в Европе. При всем уважении к мнению, что Музей Вар! героическим, мартирологическим сюжетам польской истории.
шавского восстания и празднование 60!й годовщины этого Этап, когда массово признавалась вина поляков, был уже поза!
восстания привели к профанации истории, не следует забы! ди. Если представить реальный сценарий развития событий

74 75
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

(а не его фикцию), можно предположить, что за последние нять национальную память и заботиться о ней и связанных с
пятнадцать лет празднование начала Варшавского восстания нею символах, а также научиться излагать польскую историю
ни в один другой момент не вызвало бы такого общественно! современным и привлекательным языком. Дадим наконец воз!
го резонанса. Хочу подчеркнуть сказанное, поскольку склады! можность Европе и миру понять нас!»22.
вается впечатление, что многие из организаторов празднова! В подобном заявлении есть однозначно выраженное стрем!
ния годовщины восстания слишком самонадеянно полагают, ление к централизованному (правительственному) созданию
что успех тогдашних мероприятий напрямую связан с опреде! политики памяти, но в то же время здесь присутствует дух от!
ленной моделью организации культурной памяти и направле! крытости и отказ от нынешней инструментализации истории.
нием исторической политики. Категории «национальная гордость», «национальная поли!
тика», внешне продолжающие язык новой исторической по!
литики, не содержат ни оттенка исключительности, ни из!
Альтернативы начальной, программной индоктринации. Здесь основному
нарративу недостает большей полифоничности, а также вни!
Музей мания к дискурсам меньшинств. Политику памяти, разработан!
ную в 2005—2007 гг., характеризовала односторонность23 и
Сегодня самые большие разногласия вызывает концепция убежденность в том, что плюрализм нарратива, связанного с
Музея Второй мировой войны и выбор ключевых всенародных исторической памятью, угрожает не только существованию го!
политических праздников, символизирующих в коллективной сударства, но и понимаемому как отдельная сущность польско!
памяти поляков конец реального социализма и демократиче! му народу24. Отсюда один шаг до определения «иных взглядов»:
ские изменения последних двадцати лет. Важно обратить вни! «угроза национальным интересам», «государственная измена»,
мание на то, что политики стали по!новому присутствовать в «опасность потерять национальную идентичность».
дебатах об истории. Министр культуры и культурного наследия Отголоски таких формулировок можно было найти в выс!
Богдан Здроевский выразил свое отношение к вмешательству казываниях некоторых журналистов и историков в связи с
политики в историю следующим образом: «Вот уже двадцать предварительной концепцией Музея Второй мировой войны25.
лет мы следим за спором, который подрывает авторитеты, ис! Авторы концепции — Павел Махцевич и Петр Маевский — ре!
кажая образ польской истории в наших собственных глазах и шили отойти от традиционного национального нарратива,
в глазах всего мира. Кого удовлетворяет такой спор об исто чем вызвали скандал. Они затронули тему, доселе неприкосно!
рической политике или, как некоторые предпочитают ее назы! венную для большей части польского общества: опыт польско!
вать, политике памяти? <...> Господствует инструментальный го народа как центр мышления о Европе и мире. Отнюдь не
подход к истории либо стремление присвоить право на даты, отрицая этот опыт, Махцевич и Маевский стремятся акценти!
события или героев... Меня поражает отсутствие смирения сре! ровать внимание на том, какой вклад внесли поляки в историю
ди политиков, высказывающих однозначные моральные оцен! Второй мировой войны. Но этой цели они хотят добиться пу!
ки, вознося на алтарь одних и обрекая на осуждение других. тем сравнительного описания. Они предлагают представить
Для того чтобы ценности и символы функционировали, не историю Польши, сопоставив ее с параллельными событиями
требуется правовое регулирование <...>. Наша задача — охра! в Европе и мире. Тем более удивительны адресованные им

76 77
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

упреки в антипольскости и плохо понятой универсальности цента на мученичестве поляков с целью консолидации наци!
данного проекта, прозвучавшие в СМИ. Ведь сравнительный ональной или патриотической мысли. У музея, ориентирован!
подход позволит также показать «польские страдания и марти! ного на польское общество, больше шансов найти нужный тон
рологию», не лишая их значимости. Авторы абсолютно раци! повествования о войне, который был бы гораздо понятнее, чем
ональны в своих намерениях: «Мы не сможем убедить в своей попытка представить в экспозиции как можно больше сюжет!
правоте туристов из Лондона или Вены, о которых печется ных линий.
Петр Семка, создав очередную экспозицию исключительно о Поскольку музейное повествование должно ограничиться
мученических испытаниях польского народа или прославляю! основными сюжетами, лейтмотивом могут стать «польские
щую польское оружие. Школьники и студенты из Германии, судьбы». Самое сложное — найти способ, который позволит
Голландии, Франции, посетившие музей в Гданьске, вынесут нарративу, адресованному польскому посетителю, перерасти в
оттуда прочные знания лишь в том случае, если события поль! метаповествование, понятное и «другим». Как видно из предло!
ской истории будут связаны в их сознании с событиями евро! женной концепции музея, авторы всерьез задумываются над
пейскими, знакомыми им по школьной программе, а также из этой проблемой, хотя еще и не нашли ее оптимального реше!
фильмов и телевидения»26. ния. Кроме того, история Второй мировой войны должна быть
Это не означает, что с концепцией музея не следует полеми! прежде всего показана через судьбы конкретных людей. Это не
зировать. Напротив, даже необходимо: ведь проект может не новость. Такой подход успешно применяется в крупнейших
только выполнить свою основную функцию — задать стандар! музеях мира и на исторических выставках, при этом широкий
ты современной музейной экспозиции, но и стать альтерна! контекст не утрачивается. Пока в проекте музея не хватает све!
тивным способом ведения общественного диалога об истории. дений о конкретных «проводниках по выставке», которые,
Опираясь на свой личный выставочный опыт, могу сказать, что например как очевидцы событий, могли бы сопровождать по!
в предварительной концепции Музея не определена целевая сетителей по экспозиции. Рассказ непосредственных свидете!
аудитория и слишком мало говорится о том, от чьего имени лей облегчит идентификацию посетителей с представленной
ведется повествование. Введение польской истории Второй группой. Судьба поляка может стать понятной и более близкой
мировой войны в европейский контекст вовсе не предполага! даже для иностранного туриста. Так, можно показать запутан!
ет поисков универсального вымышленного повествователя. ные людские истории во всей их трагичности и сложности.
Музей будет расположен в Гданьске, в Польше, и его посетите! Героем этих индивидуальных повествований может стать не
лями будут в основном поляки. Авторы концепции, как и их только житель Гданьска, но и силезец, сначала воевавший как
критики, многократно говорили об иностранном посетителе. volksdeutsch в вермахте, а затем на стороне поляков под Мон!
Портрет такого адресата неясен, поскольку у туристов из Лон! те!Кассино. Нельзя обойти вниманием участь польских евре!
дона, Берлина или Львова разные взгляды и разные ожидания, ев. Их судьбы — как трагедия значительной части довоенного
которые сложно будет удовлетворить в одном музее. Туристы населения Польши — должны стать частью рассказа о войне.
посещают музеи в других странах, чтобы понять специфику Тот факт, что еврейская тематика представлена в других музеях
местного восприятия истории, даже событий мирового мас! (в Освенцим, Яд Вашеме или Музее истории польских евреев
штаба. Именно поэтому музей должен показывать Вторую ми! в Варшаве), ничуть не мешает включить ее в общую картину
ровую войну с польской точки зрения, но без пафоса и без ак! военной трагедии27. Все эти проблемы еще не решены. То, как

78 79
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

Павел Махцевич и Петр Маевский ведут дискуссию, показыва! Экспертного совета, разрабатывающего содержательную
ет, что мы имеем дело с историческими дебатами нового каче! сторону. В него входят ученые и педагоги, рекомендованные
ства. Хотелось бы, чтобы именно такой тип дискуссии стал WPNKP. Экспертный совет решает, какие темы должны рас!
общепринятым стандартом при формировании политики в сматриваться в учебнике, и назначает авторов.
отношении истории. Короткое, но эмоционально насыщенное Я не боюсь исторических споров по поводу оценки каких!
обсуждение Музея Второй мировой войны напрямую связано либо событий. Значительно более серьезная проблема состоит
с более общим вопросом, который постоянно обсуждается в в различии дидактических традиций. Правда, в этом и преиму!
рамках дискуссии о политике в отношении истории: какую щество проекта. Из положительно воспринятой конфронта!
роль должна играть эта политика в соседнем, европейском ции рождается общее повествование (но ни в коем случае не
дискурсе?28 искусственный политкорректный «общий знаменатель») об
исторических процессах. Определение противоречивых со!
бытий также будет делом нелегким. Однако мне кажется, что
Школа современная дидактика выработала такие способы описания
исторических явлений, какими не располагает даже лучшая
Другим критерием формирования политики в отношении публицистика или исторические книги. В данном случае мож!
истории стал запущенный в мае 2008 г. проект польско!немец! но прекрасно использовать тот факт, что у поляков и у немцев
кого школьного учебника истории. Заявленное участие двух разный исторический опыт. Мы по!разному определяем собы!
сторон с самого начала диктует новую форму сотрудничества. тия, по!разному испытали их на себе и можем в дидактической
Тот факт, что его инициаторами стали польское и немецкое части, той, которая побуждает задавать вопросы, показать «обе
правительства, сразу же вызывает вопрос о границе незави! стороны». Сказать: «Они понимают это так, а мы — так». Разве
симости науки от политики. Совместная польско!немецкая всегда права лишь одна сторона?
комиссия по учебникам (далее WPNKP) рассчитывает на под! Сейчас представился случай расширить перспективу. Об
держку и отсутствие политического давления со стороны пра! этом сказал немецкий социолог культуры Вольф Лепениес,
вительств обеих стран. Если бы такое давление оказывалось, один из выдающихся представителей европейской социоло!
проект утратил бы смысл. Согласно плану был создан Распоря! гии культуры, который в свое время активно поддерживал
дительный совет: с польской стороны в него вошли представи! идею создания немецко!французского учебника. Высоко оце!
тели министерства национального образования, министерства нивая уже созданный учебник, он заметил, что настоящим со!
культуры и министра иностранных дел; с немецкой — мини! бытием для всей Европы, а не только для Польши и Германии,
стры образования отдельных земель, представитель министра станет польско!немецкий учебник. Ведь вслед за Польшей и ее
просвещения Бранденбурга и министра иностранных дел Гер! историческим опытом в поле зрения истории в Германии вой!
мании. Среди членов совета — польский и немецкий председа! дет значительная часть Восточной Европы, которой сегодня
тели WPNKP. Здесь проходит жирная черта, которая отделяет там просто!напросто нет. У нас есть возможность открыть до!
политику от конкретной работы проекта. Распорядительный рогу необычайно интересному повествованию о таких темах,
совет определяет пространство функционирования проекта, как асимметричные процессы формирования наций или Вто!
обеспечивает финансирование, занимается внедрением учеб! рая мировая война. Польский опыт существует на периферии,
ника в школы. Все остальные вопросы находятся в ведении но, несмотря на это, мы можем предложить совершенно иное

80 81
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

вúдение истории. Наши западные соседи часто не представля! излишне механистично, речь идет о том, что элита создает
ют себе, что такое немецкая и советская оккупация. Именно такие знаки, символы или праздничные даты, с помощью ко!
поэтому учебник, отражающий общий европейский опыт, торых она пытается консолидировать общество. Исходя из
приобретает большую универсальную значимость. такой цели, «придумываются» различные годовщины, но при
Если сравнить задачи, стоящие перед авторами французс! этом с ними должна существовать эмоциональная связь, кото!
ко!немецкого и польско!немецкого учебников, то может пока! рая позднее упрочится благодаря регулярным празднованиям.
заться, что нам гораздо сложнее, поскольку уже с самого нача! Я не знаю ни одного государства, которое не пыталось бы
ла у нас разный потенциал. Основная проблема заключается в сплотить свое общество вокруг годовщин и дат, то есть пози!
том, что и у Франции, и у Германии другая степень участия в тивного послания, определенной системы ценностей, частью
истории Европы. Оба государства были и остаются значимы! которой становится любая годовщина. Это естественная фор!
ми центрами европейской политики. Немецкие и французские ма коммуникации с обществом, которое нуждается в направ!
историки понимали, что это вызовет определенные сложно! ляющем знаке, чтобы сказать «Я поляк (русский, немец и т.д.),
сти, и с переменным успехом пытались избежать изложения потому что...» — и дальше можно перечислить знаковые даты и
истории с точки зрения Германии и Франции. Плюс — и в то события, позволяющие нам понять друг друга и провести чер!
же время минус — положения польских и немецких авторов, ту между «своими» и «чужими». Годовщина — это часть порож!
по моему мнению, состоит в том, что на протяжении дли! дающего мифа каждого общества, желающего быть одним це!
тельного времени мы имеем дело с асимметрией: Германия — лым. Рассмотрим, например, как функционируют памятники:
центр, Польша — периферия. Это касается прежде всего их возводят, чтобы увековечить память о ком!то или о чем!то,
XIX столетия, когда польского государства не существовало чтобы с этим памятником напрямую соотнести, а затем и ри!
вовсе, а Германия стала великой державой. туализировать традицию празднования какой!либо важной
Категорию «периферия» мы понимаем нейтрально. Совсем для народа символической годовщины. Однако памятник «жи!
не обязательно, что периферия и центр соотносятся как «луч! вет» лишь до тех пор, пока он служит средством политической
шее» и «худшее». Нужно выработать новый список вопросов, манифестации и передает какую!либо идею. Бывает и так (мы
который приведет нас к созданию учебника, описывающего часто наблюдаем подобное), что памятники «умирают», стано!
конкретные явления и процессы, а не только политику цент! вятся лишь мертвым элементом пейзажа. С ними уже не связа!
ров власти29. ны никакие коллективные эмоции.
Вполне естественно, что многие годовщины создаются ис!
ходя из потребностей дня сегодняшнего. Когда «пишется» кол!
Общественное пространство: лективная память, она отражает определенную политическую
о государствообразующем мифе и общественную конъюнктуру, а не только повествует о давно
III Речи Посполитой минувших событиях. Из резервуара событий, например воен!
ных сражений, выбираются те, которые несут в себе как мож!
Сошлюсь на известное высказывание Бенедикта Андерсона, но больше информации для общества. Другое дело, что в сего!
что общность современной нации не столько дана, сколько дняшней Польше годовщины массово не отмечают. Госу!
постоянно конструируется. Хотя на обычном языке это звучит дарственные праздники — это нерабочие дни, именно так

82 83
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

воспринимает их бóльшая часть граждан. Общество достаточ! ство/народ хочет участвовать, а не только организованным
но скромно участвует в их праздновании, возможно потому, властями военным парадом. 14 июля во Франции не ограничи!
что отмечают их, как правило, формально. В какой мере это вается парадом на Елисейских Полях. В этот день проходят
соответствует ожиданиям людей? Быть может, умеренная вов! народные гулянья во всех, даже самых маленьких, городках и
леченность общества отражает отношение граждан к навязан! селах. Люди веселятся. Кульминация — это, безусловно, парад,
ным «сверху» государственным праздникам? но после него начинается народный праздник, в результате
Противоречий, связанных с «выбором годовщины», не из! чего с этим днем идентифицируют себя большинство фран!
бежать, поскольку решения вырабатываются в политическом цузов.
споре. Суть всегда — в выборе определенной трактовки исто! После Первой мировой войны «образующим мифом» новой
рии. Происходит это по!разному. В случае Французской рево! Польши стала победа в войне с большевиками 1920 г. Она
люции мы имели дело со столкновением двух мировоззрений. объединила народ, который до этого более ста лет был разбро!
В Германии долго спорили о национальном празднике, пока не сан между тремя странами. Вместе с тем падение коммунисти!
остановились на 3 октября, дате присоединения бывшей ГДР к ческого режима также дало полякам нечто очень важное: 31 ав!
ФРГ. До этого обсуждались различные даты. На финальном эта! густа 1980 г. и 4 июня 1989 г. На мой взгляд, это две ключевые
пе спора о национальном празднике рассматривались две: даты. Остается выбрать одну из них. Мы многое потеряли от!
3 октября и 9 ноября. Вторая дата была связана со многими со! того, что не сделали этот выбор раньше, а теперь это уже не
бытиями в истории Германии и обладала огромным потен! столько политический спор, сколько партийная конкуренция.
циалом дискурсивности. 9 ноября 1989 г. пала Берлинская сте! Никто в полной мере не понимает, как создать то самое «не!
на, 9 ноября 1938 г. прошли еврейские погромы в Третьем что», что могло бы объединить польских граждан и стать по!
рейхе (так называемая Хрустальная ночь), в этот день в 1923 г. зитивным посланием для будущих поколений, в том числе для
состоялся неудавшийся путч Гитлера, а в 1918 г. вспыхнула ле! тех, кто не знал перелома. На самом деле мы не спорим, будет
вая революция и была провозглашена первая республика. Эта ли 4 июня 1989 г.30, 31 августа 1980 г. (августовские соглаше!
дата говорила слишком о многом. На мой взгляд, было бы ин! ния31) или «круглый стол»32 цементирующей датой для поль!
тереснее, если бы именно этот день стал в Германии важней! ского народа после перелома. Не вызывает разногласий и
шей датой. Но выбор пал на 3 октября, день, несущий исклю! стратегия выстраивания этой годовщины. Главный вопрос за!
чительно позитивный посыл: «немцы вновь стали единым ключается в следующем: хотим ли мы вообще праздновать воз!
народом». На определенном этапе этим спорам был положен рождение суверенной Польши после 1989 г.? Альтернативой
конец решением сверху, которое хотя и критиковали, но вско! может стать отказ от любых годовщин и формирование нега!
ре приняли. Сегодня никто не бойкотирует 3 октября в каче! тивного образа III Речи Посполитой. Жаль, что после падения
стве национального праздника Германии. коммунизма Польше не хватило политической воли — или,
Здесь прослеживается определенная стратегия построения скорее, политического воображения, — чтобы понять, что по!
немецкой идентичности. С помощью такого торжества и все! мимо строительства нового рыночного общества следует так!
народного празднования предполагается пробудить в об! же создавать государствообразующий миф, на котором может
ществе определенные эмоции, связанные с этой датой. Ведь основываться новая самоидентификация общества после тако!
именно эмоции делают традицию живой, чем!то, в чем обще! го перелома, каким стал для Польши 1989 г. Подобных попы!

84 85
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

ток не предпринимала ни одна политическая сила. Это огром! ности нарратива и диверсифицированности корпуса источни!
ный урон, поскольку эмоциональная связь с теми событиями ков, а также методов их анализа. Если совершенствовать уме!
уже ослабла и в повседневном измерении уже не присутству! ние пользоваться этими инструментами, то появится возмож!
ет. Сегодня конструирование «живой даты» нужно начинать ность влиять на стиль и коммуникативность нарратива.
почти с нуля. Возможно, только поколению внуков мирной Мы живем в мире fusion, в котором все перемешано со всем.
революции удастся сделать этот «общий» выбор. Крайне необходимо проводить границы и оттачивать наше
исследовательское мастерство. Вместе с тем хотелось бы, что!
бы интердисциплинарность в польской историографии заня!
Историография ла соответствующее место, а не трактовалась как выдуманный
постулат, с которым приходится иногда мириться. Как ни па!
Несмотря на сетования многих, польской историографии радоксально, важным (потенциальным) двигателем истории,
кризис не грозит33. «Польская историческая наука жива...»34. модернизирующим не только исторические, но и в целом гу!
Однако необходима дискуссия, сутью которой будут не толь! манитарные исследования, стали среди прочего три больших
ко «личные дела», «люстрации» или неожиданно вспыхиваю! проекта — издательские серии: 110 (!) томов уже издано,
щие политически инспирированные споры, которые призва! остальные ждут своей очереди. Вдохновителями и движущей
ны установить «единственную, подлинную» правду о ПНР. силой этих интер— и трансдисциплинарных проектов стали
Ключом к дискуссии нового качества может стать взгляд на трое ученых с международным именем: историк (с социологи!
«собственное прошлое» сквозь призму транснациональных ис! ческой базой) Мартин Куля и задуманная им серия «В стране
торий. Характер дискуссии может измениться и в том случае, ПНР», литературовед (с опытом исследований в области исто!
если вывести на более широкий уровень дебаты о разнородно! рии культуры и исторической семантики) Хуберт Орловский
сти методологических стратегий в исследованиях. Этот вопрос и его «Познаньская немецкая библиотека» и культуролог (на!
обсуждается уже много лет, но лишь на втором плане. Подоб! зывающий себя историком) Анджей Менцвель и серия Com
ное предложение вовсе не означает, что из интердисципли municare.
нарности следует сделать канон современных исторических Характер спора в сегодняшней историографии можно
исследований. Я сторонник полифоничного нарратива о про! определить следующим образом: «национальная гомоген!
шлом, главная черта которого не какой!то «закрытый» метод, ность» и «героизация истории» versus «возобновление перегово
а воображение, в духе послания Ежи Едлицкого. ров» и «расширение перспективы». Историографы пусть реша!
Историческое воображение отличается от фантазии и от ют, насколько это продолжение, а насколько новое слово в
интуиции. От фантазии его отличает то, что укорененность в традиции польских споров об истории. Мне представляется,
реальных событиях не мешает ему видеть альтернативные ис! что здесь присутствует как преемственность, так и разрыв с
тории при помощи полидисциплинарности. А в отличие от традицией. Сегодня идут споры между приверженцами тради!
интуиции, воображению можно научиться. Именно поэтому ционных методов и исследовательских категорий и сторонни!
необходимость осознать наличие исторического воображе! ками их нового определения и применения в исследовательс!
ния — это не мертвый постулат. Основным в «обучении вооб кой практике. Речь о переосмыслении и о новых значениях
ражению (и в его освоении)» остается внимание к полифонич! таких понятий, как «нация», «идентичность», «культурный пол»,

86 87
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

«культурная память» и т.д. Расширять исследовательскую пер! же ныне здравствующих — известных и неизвестных. Склады!
спективу значит стремиться к обогащению исследователь! вается впечатление, что ПНР не только в первые сталинские
ского арсенала историка, работающего в транс— и интер! годы, но и на протяжении всего своего существования была
дисциплинарном контексте. Эти новые тенденции все еще вотчиной гебистов, противостоять которым никто не мог»35.
малозаметны в публичной и образовательной репрезентации Новый стандарт исторических исследований задало вы!
истории. Тем не менее они постепенно занимают все более шедшее недавно трехтомное издание Ежи Едлицкого и двух
прочное место в научной среде. молодых ученых — Магдалены Мичиньской и Мачея Яновско!
Основным исследовательским направлением по!прежнему го «История польской интеллигенции до 1918 г.»36. Эта работа
считается фундаментальная традиционная позитивистская находится на пересечении разных исследовательских моделей.
историография (главным образом история событий), которую В центре повествования — вынесенная в заглавие «интеллиген!
отличает тщательность анализа и диверсифицированные ис! ция», определение которой было условием прозрачности и
точники исследования. Это второе ее отличительное качество целостности исследования. Проанализировав достоинства и
позволяет модернизировать методы исследования и избежать недостатки современных методологических тенденций, Ед!
повествования исключительно о том, как «все было на самом лицкий, Яновский и Мичиньска сделали однозначный выбор,
деле». Именно в таком русле sensu largo находится разреклами! связавший повествование воедино, но позволивший сохра!
рованное в СМИ обширное творчество «историков из ИНП». нить индивидуальность авторов отдельных томов. Суть сделан!
С той разницей, что, по убеждению многих представителей ного выбора выразил Ежи Едлицкий: «Мы должны принять
Института национальной памяти, единственно верный способ неоднозначность терминов общностей и работать с ней, а воз!
познать прошлое — это доступ к архивам. Фетишизация ар! можно, и извлечь из этой неоднозначности пользу, поскольку
хивов создает упрощенное представление, будто лишь «се! неточность семантических разграничений отражает хроноло!
кретные» и недоступные для простых смертных источники гическую нечеткость существующих делений, иерархии и ро!
определяют парадигму объективной правды. Разницу между лей. Ведь живое общество <...> не состоит из отдельных клеток,
серьезными исследованиями событийной истории и ложно на которых висят таблички с названиями родов и видов. Тако!
понимаемой миссией «объективной правды» представила в ва судьба историка общества, он обречен употреблять неточ!
своей статье летописец польской историографии Виктория ные понятия. <...> Но мы опасались, что, поддавшись увещева!
Сливовска. Автор напоминает об азах профессии историка, ниям методологов!нарративистов, мы тем самым обесценим
чтобы на этом фоне рассказать о тенденциях, определяемых значительные достижения объективизированной истории
(но, к счастью, не всегда реализуемых) стандартами ИНП: «Ис! общества. <...> Поэтому в споре между историей общества и
торик должен стремиться не только восстановить реальную историей “дискурсов” мы заняли компромиссную или, если
историческую картину, но и понять фон событий, ситуацию, в кому!то так больше нравится, эклектичную позицию, учитывая
которой действовали интересующие его персонажи. Легко как достоинства, так и недостатки каждой тщательно анализи!
очернить, гораздо труднее понять сложное прошлое <...>. [Тем руемой исследовательской стратегии»37.
временем в ИНП] издаются толстенные тома, где без лишних Смысл этого высказывания мы можем свести к еще одному
раздумий приводятся очередные факты, компрометирующие постулату дискуссии о современной польской историографии:
людей уже покойных (которые не могут себя защитить), а так! помимо спора между традиционализмом и современностью

88 89
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

существует (и всегда существовала) бесспорная потребность Варшавский историк описывает четыре условия преодоле!
(или ее отсутствие) в исследовательском воображении. Без ния «слабости, вызванной тем, что мы по уши погрязли в на!
него занятие нашей научной дисциплиной становится пусть и циональной истории». Они представляют собой основу для со!
ценным, но всего лишь «хроникерством». здания транснациональной истории. Резюмируя идеи автора,
Ведущим мотивом, вобравшим все разнообразие методоло! в которых лейтмотивом звучит мысль о расширении поля ис!
гических споров, стала цепь производных от понятия!катего! следований и повествования, можно изложить их следующим
рии «нация»: «польская нация», «национализм», «национальный образом: 1) углубление перспективы (то есть «уход от провин!
конфликт», «национальная идентичность». Центральное место циальности»); 2) компаративистика; 3) акцент на исследова!
этой тематики в польском научном и общественном дискурсе нии явлений, а не на исследовании отдельных фактов нацио!
описал Томаш Китцвальтер в своем аналитическом исследова! нального прошлого; 4) трансграничность, или вовлеченность
нии «О современной нации: Случай Польши»38. Часто в пылу в цивилизационное пространство. Каждое из условий трансна!
спора о «смысле» нации мы забываем определить, что такое на циональной истории Куля иллюстрирует центральными собы!
самом деле национальная история. На эту проблему недавно тиями польской истории, которые нагляднее и красноречивее
обратил внимание Марчин Куля в докладе «Национальная ис! доказывают необходимость «транснационального поворота»,
тория в наднациональной перспективе»39. Перемены, произо! чем «закрытые» отсылки к методологии.
шедшие в XX в. и вызванные главным образом массовыми Пользуясь принципом транснациональной истории, ис!
миграциями и отделением колоний, привели к тому, что тра! следователь может не только передать богатство одного кон!
диционное понимание национальной истории стало расплыв! кретного локального опыта, но и подчеркнуть его значение,
чатым или даже вводящим в заблуждение. Миллионы жителей соответствующим образом расширив контекст и при этом не
бывших колоний стали французами или британцами, и от них возводя памятник национальной славе. Некоторое время назад
вряд ли можно требовать, чтобы они идентифицировали себя Ян Кеневич в работе «Введение в историю цивилизаций Вос!
с «Песней о Роланде» или с завоеваниями колониальной эпо! тока и Запада»41 в обобщенной форме показал, насколько зна!
хи. Новое измерение (а быть может, отсутствие измерений), в чимо расширение национальной перспективы с точки зрения
котором оказались нации в ХХ в., приводит к тому, что о на! развития цивилизации. С такой позиции можно анализировать
циональной истории нельзя умолчать, но и говорить о ней самые сложные явления: Холокост, революционный экспанси!
нужно иначе. Марчин Куля предлагает: «Подход, который я раз! онизм, военные преступления и т.д.
деляю, не означает отрицания ценности чего!либо. Наоборот, Уже несколько десятилетий на польско!немецком матери!
часто бывает так, что именно обширный контекст позволяет але42 с успехом занимается своего рода транснациональной
лучше рассмотреть локальные явления. В любом случае пред! историей Клаус Цернак43 и поколение его последователей,
лагаемый подход никому не мешает чтить память тех или иных таких как Михаель Мюллер44, Андреас Лавати, Мартин Шульце!
героев. Никто и ничто не помешает людям склонить голову в Вессель или Ханс!Юрген Бёмельбург. Изучение Beziehungs
память о героях после посещения еще не созданного Музея geschichte — истории взаимых влияний — получило даже статус
Второй мировой войны, благодаря которому — если судить по своего рода нормы в истории национальных отношений45.
проекту — они лучше поймут этот отрезок истории, чем если Несмотря на привлекательность методологии и интересные
бы это было просто место славы национальной памяти»40. темы, это направление не занимает центрального места в

90 91
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

польских дебатах об истории. Складывается впечатление, что института в Варшаве53. Их работы касаются ключевых проблем
из всего массива зарубежных публикаций о Польше интерес у истории Польши и польско!немецких отношений, представ!
СМИ (а не только в научной среде) вызывают книги, которые ляя не столько так называемую немецкую точку зрения, сколь!
вписываются в канон национальных мест памяти, формирую! ко в целом широкую исследовательскую перспективу.
щих героические судьбы поляков. Мы не хотим слышать кри! Ценный вклад в размышления над проблемой нации вносят
тику, а если уж она звучит — как в случае Яна Томаша Грос! польские германисты. Достойным примером могут служить
са46, — то в определенных кругах воспринимается как пример сборник статей под редакцией Изабели Сурынт и Марека Зы!
«тенденциозной, антипольской» историографии. Норман Дэ! буры «Воображенный народ. Польская и немецкая литература
вис стал самым популярным исследователем истории Польши о национализме XIX в.»54, исследования Лешека Жилинского,
благодаря отнюдь не захватывающим «Божьим играм» или Войчеха Куницкого или Иоанны Яблковской.
книге о Вроцлаве «Микрокосмос» (и многим другим), а красоч!
но написанной монографии о Варшавском восстании, которая
nolens volens отвечала определенным запросам общества. За Какая именно политика в отношении истории?
последние два года вне каких!либо направлений удалось про!
биться к широкому общественному мнению Тимоти Шнайде! Сомнения польского министра культуры Богдана Здроев!
ру, среди прочего благодаря успеху книги о Хенрике Юзевс! ского относительно соответствующего термина для описания
ком, за которую Шнайдер получил впервые присуждаемую на общественной функции истории (историческая политика
Всемирном съезде исследователей истории Польши награду versus политика памяти) вполне оправданны. Семантический
Pro historia Polonorum — за лучшую книгу на иностранном язы! потенциал обоих понятий определяется по!разному и не!
ке, опубликованную за последние пять лет47. Достаточно из! однозначно. Больше всего внимания уделил им молодой поль!
вестен Даниэль Бювуа48, но по!прежнему мало кто знает исто! ский социолог Лех Нияковский, убедительно ратующий за
риков среднего поколения, например, исследовательницу употребление понятия «политика памяти» вместо «историче!
еврейской проблематики и Центрально!Восточной Европы ской политики». Он выделяет три возможных определения по!
Дельфин Бехтель из парижской Сорбонны IV49 или Катрин Гу! литики памяти и приходит к следующему заключению: «Пол!
сев. Можно лишь сожалеть о том, что в Польше вызывают не! ное определение [“политики памяти”] звучало бы так: политика
значительный интерес исследования немецких историков (ча! памяти — это любые намеренные и формально легитимные
сто с польско!немецкой культурной базой), принадлежащих к действия политиков и чиновников, которые направлены на
молодому и среднему поколениям, как уже упоминавшийся укрепление, удаление или переопределение отдельных фраг!
Андреас Лавати50, Маркус Кшоска51, Роберт Журек из Центра ментов общественной памяти»55.
исторических исследований ПАН в Берлине, а также исследо! Тем не менее в научных кругах нет согласия по этому воп!
ватель культурной истории Гданьска из Немецкого института росу. Так, с позицией Нияковского полемизирует Бартош Ко!
по изучению Польши (Deutsches Polen Institut) в Дармштадте женевский56. Ханс Хеннинг Хан в опубликованной по!польски
Питер Оливье Лоев52, специалист по истории польских евре! статье хотя и видит разницу между двумя понятиями, утверж!
ев Катрин Штеффен из Северо!Восточного Института (Nord дает, что с точки зрения методологии практически каждая так
ostInstitut) или Юхен Бехлер из Немецкого исторического называемая историческая политика — это политика в отноше!

92 93
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

нии памяти (в оригинале Erinnerungspolitik)57. Однако незави! странство диалога»60. Западный институт и Институт нацио!
симо от выбора соответствующего названия уже тот факт, что нальной памяти выпустили сборники эссе, которые, несмотря
Нияковский впервые в форме развернутого определения очер! на эклектичный характер, можно признать первой попыткой
тил поле научного дискурса, заслуживает внимания. Лично я обобщающего подхода к данной теме61. Многих вдохновил
предпочитаю пользоваться еще одним термином: политика в польско!немецкий историографический диалог62. Социологи!
отношении памяти или политика в отношении истории — ческие исследования завершились трехтомной серией «Совре!
из!за аморфности повседневного понимания термина «па! менное польское общество о прошлом» под редакцией Анджея
мять». Почему такая формулировка мне ближе? Во!первых, Шпочинского63. Эссеистика и публицистика Марчина Кули64 и
потому что память/история субъективируется в процессе Анджея Менцвеля65 — это постоянный источник для творче!
общественного функционирования. Из такой формулировки ских размышлений. Регулярно обогащают дискуссию такие
отчетливо видно, что политика пытается конструировать куль! журналы, как Kultura i Spoіeczeсstwo, Kultura Wspóіczesna, кра!
турную память и формировать определенную модель поли! ковский Znak, гданьский Przegl№d Polityczny или ольштынская
тического вúдения национального прошлого. Во!вторых, по! Borussia.
тому, что историческая политика — в моем восприятии — В этих публикациях затрагиваются самые разнообразные
ассоциируется с вмешательством власти в автономию науки, сюжеты, заслуживающие отдельной статьи, но я бы хотел об!
что характерно для авторитарных и тоталитарных режимов. ратить внимание только на одну, очень важную тему, поднятую
Историческая политика почти автоматически сводится к «го! немецким историком Хансом Хеннингом Ханом: трансгранич!
сударству», понимаемому как представительство правящих ная политика в отношении истории. «Под предлогом, — пишет
политических сил. В то время как в демократическом государ! Хан, — что объединяющаяся Европа нуждается в общей исто!
стве действуют по крайней мере четыре публичных актора, рии, а значит, и в общей памяти, ведется речь об одной доми!
которые могут участвовать в обсуждении вопроса о вúдении нирующей интерпретации не только истории Европы, но и
истории в обществе: правительство (политическое представи! истории регионов и отдельных европейских стран»66.
тельство), органы самоуправления как представители регио! Я разделяю опасения ольденбургского историка. Когда
нальных контекстов истории (в зависимости от степени их предпринимаются попытки выстроить такой дискурс памяти,
самостоятельности), независимые СМИ и гражданское обще! в котором собственная страна возносится над другими, возни!
ство в виде различных объединений и организаций, в том чис! кает угроза присвоения памяти. С другой стороны, не следует
ле конфессиональных. ожидать, что в «Европе без границ» демократические общно!
Отголоском спора о «новой исторической политике» сти, объединенные по признаку идентичности, будут функ!
2004—2007 гг. стали ценные публикации, которые способству! ционировать в замкнутом пространстве, тем более что и во
ют дальнейшим размышлениям на тему общественной функ! внутренних структурах коллективная память претерпевает по!
ции истории. Именно эта тема оказалась в центре исследова! стоянные изменения и общество переосмысляет ее. Поэтому
ний познаньского философа Бартоша Коженевского58, а также необходимо выработать новые, безопасные правила полити!
работы о современной историографии Евы Доманьской 59. ческой игры, которые, вслед за Ханом, можно назвать кодексом
Первой индивидуальной попыткой обрисовать исследователь! поведения в области политики в отношении истории. Осно!
ское поле коллективной памяти была книга «История — про! вополагающим пунктом этого кодекса должна стать автономия

94 95
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

9
отдельных общностей памяти, к воспоминаниям которых и их Gawin D. Polska, wieczny romans: O zwizkach literatury i polityki w
опыту общения с «другими» следует относиться с уважением. XX wieku. Kraków, 2005.
10 Krasnodbski Z. Drzemka rozsdnych. Kraków, 2006.

11 Nowak A. Powrót do Polski: Szkice o patriotyzmie po końcu historii

1989—2005. Kraków: Arcana, 2005.


Примечания 12 Наиболее интересную, по моему мнению, деконструкцию изна!

чальных принципов новой исторической политики предложил Адам


1
«Diktatoren am Schachbrett. Der Hitler — Stalin Pakt, Krieg und die Лещинский: Leszczyсski A. Polityka historyczna: Wielki strach // Gazeta
europдische Erinnerung», Berlin, 1—2 Jul. 2009, организатор Deutsche Wyborcza. 2006. 7 Apr. Ср. также интересную полемику между Петром
Gesellschaf für Osteuropakunde в сотрудничестве с Центром историче! Братковским и Петром Семкой на страницах газеты Rzeczpospolitа.
ских исследований Польской академии наук в Берлине (CBH PAN). На Семке не нравится прежде всего то, что Карлович, Чихоцкий и Гавин
конференции был представлен специальный номер журнала Osteuro связаны через Братковского с партией «Право и Справедливость», a
pa, посвященный названной проблематике. ведь их следовало бы представлять так, как в течение многих лет пред!
2 Ежи Едлицкий (р. 1930) — польский историк идей, профессор ставляли самого Семку на страницах газеты Rzeczpospolita: «автор, не!
Института истории ПАН. зависимый публицист» (Semka P. Alergia na patriotyzm // Rzeczpospolita.
3
Król M. Romantyzm. Piekіo i niebo Polaków. Warszawa: Fundacja Res 2006. 25 Mar. (http://www.rzeczpospolita.pl/dodatki/plus_minus_060325/
Publica, 1998. S. 4 и др. plus_minus_a_11.html). Постоянно полемизируют с новыми тенденци!
4
Так назывался польский документальный фильм о послевоенной ями исторической политики краковский историк Анджей Романов!
судьбе солдат Армии крайовой. ский (напр., Romanowski A. Historia, kłamstwo i banał // Gazeta Wyborcza.
5 Ср.: Jedlicki J. Jakiej cywilizacji Polacy potrzebuj: Studia z dziejów idei 2006. 15—16 Jul.) и Анджей Хвальба (Chwalba A. Nie ufam własnej pamici.
i wyobraźni XIX wieku. Warszawa: PWN, 1988; Mencwel A. Przedwiośnie czy Kraków: Ksigarnia Akademicka, 2006). Политолог и историк из Позна!
Potop: Studium postaw polskich w XX wieku. Warszawa: Czytelnik, 1997; ни Анна Вольфф!Повенска к историческим разногласиям обращает!
работы Марии Янион (из ее богатого наследия упомяну только клас! ся чаще всего в контексте польско!немецких отношений.
13 «Жирная черта» (gruba kreska/gruba linia) — это выражение из
сическую работу, написанную в соавторстве с Марией Жмигродзкой:
Janion M., Żmigrodzk M. Romantyzm i historia. Warszawa, 1978; wyd. 2: первой речи Тадеуша Мазовецкого на посту премьер!министра, кото!
Gdansk, 2001, или авторский сборник: Janion M. Do Europy tak, ale razem рый, выступая в сейме 22 августа 1989 года, сказал: «Прошлое мы отде!
z naszymi umarłymi. Warszawa: Sic!, 2000; Michnik A. Z dziejów honoru w ляем жирной чертой (gruba linia) и отвечать будем только за то, что мы
Polsce. Warszawa: Nowa, 1991 čëč Idem. Wyznania nawróconego dysydenta: сделали для того, чтобы вывести Польшу из глубокого кризиса...» По!
Spotkania z ludźmi: Szkice 1991—2001. Kraków: Zeszyty Literackie, 2003. зднее смысл высказывания был несколько искажен правыми, и вы!
6
Интересное исследование исторической политики III Речи ражение «жирная черта» (gruba kreska) стало пониматься как такая
Посполитой представил Павел Махцевич: Machcewicz P. Polityka histo
политическая линия, в соответствии с которой критерием оценки чи!
ryczna to nic nowego // Gazeta Wyborcza. 2006. 20 Apr. Похожим обра! новников становились исключительно их компетенция и лояльность
зом против использования истории в политической жизни высказы! новому правительству, что давало возможность коммунистам продол!
вается Цезари Михальски (Michalski C. Wyrosnć z historii // Gazeta жить свою политическую карьеру в новых условиях. — Прим. ред.
14 Pamić i odpowiedzialność / red. Robert Kostro, Tomasz Merta.
Wyborcza. 2006. 17—18 Dec.): «Историческая политика — это естествен!
ное орудие государственной власти. <...> Однако его следует в после! Kraków; Wrocław: Ośrodek Myśli Politycznej — Centrum Konserwatywne,
2005.
днюю очередь применять во внутренней политике. В партийных вой!
15 Gawin D. Od romantycznego narodu do liberalnego społeczeństwa:
нах, когда другие средства уже не действуют».
7 W poszukiwaniu nowej tożsamości kulturowej w polityce polskiej po roku
Cichocki M. Władza i pamić. Kraków, 2005.
8 Karłowicz D. Koniec snu Konstantyna: Szkice z życia codziennego idei. 1989 // Kultura narodowa i polityka / red. Joanna Kurczewska. Warszawa:
Oficyna Naukowa, 2000. S. 181—206.
Kraków, 2005.

96 97
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

16
Kurczewska J. Patriotyzm(y) polskich polityków. Z badań nad świa
виде пространных статей выразили среди прочих Анна Вольфф!По!
domości liderów partyjnych lat dziewićdziesitych. Warszawa: Wydaw
венска, Ежи Кохановский, Гжегож Мотыка и Дариуш Либёнка.
nictwo IFiS PAN, 2002. S. 154—155. 27 Часть размышлений — это записи итогов дискуссии на семинар!

17 Lipski J. J. Dwie ojczyzny — dwa patriotyzmy: Uwagi o megalomanii ских занятиях для аспирантов в CBH PAN, 15 дек. 2008.
narodowej i ksenofobii Polaków. Warszawa: Niezalez?na Oficyna Wy
28 Этой проблеме посвящены, в частности, три публикации Фонда

dawnicza, 1981. Стефана Батория: Pamiкж i polityka zagraniczna / Pod red. Piotra
18 Friszke A. Jak hartował si radykalizm Kurtyki // Gazeta Wyborcza. Kosiewskiego. Warszawa: Fundacja im. Stefana Batorego, 2000; Jaka Polska?
2009. 7 Apr. Czyja Polska? Diagnozy i dyskusje / Pod red. Piotra Kosiewskiego. Warszawa:
19 Фрагмент о ИНП написан главным образом на основе: Żaryn J. Fundacja im. Stefana Batorego, 2006; Pamiкж jako przedmiot wіadzy / Pod
Przykrywanie prawdy kłamstwem // Rzeczpospolita. 2009. 29 Apr.; Friszke red. Piotra Kosiewskiego. Warszawa: Fundacja im. Stefana Batorego, 2008.
A. Kto kogo wyklucza? // Gazeta Wyborcza. 2009. 04 May; Pamić i Spra
29 Ср.: Borucki B. Dwie tradycje, jeden podrкcznik [интервью с Робер!

wiedliwość. 2005. No. 1; ср. также высказывания Анджея Фришке: IPN robi том Трабой] // Mówi№ Wieki. 2008. No. 10 (586). P. 41.
z historii tabloid // Polska the Times. 2009. 6 Apr.; Jak hartował si rady 30 4 июля 1989 года состоялись демократические выборы в Польше

kalizm Kurtyki // Gazeta Wyborcza. 2009. 7 Apr.; официальный ответ ИНП (первые в Восточной Европе), победу на которых фактически одержа!
на обвинения А. Фришке: Komunikaty, Odpowiedzi na zarzuty prof. ла «Солидарность», что позволило начать рыночные и демократичес!
Andrzeja Friszkego, opr. Andrzej Arseniak, rzecznik prasowy IPN кие реформы.
(09.04.2009), официальный сайт ИНП. 31 31 августа 1980 года были подписаны соглашения между басту!

20 Friszke A. Jak hartowaі siк radykalizm Kurtyki. ющими рабочими судоверфи в Гданьске и правительственной комис!
21 Там же. сией, которые гарантировали, в частности, создание независимых
22 Zdrojewski B. Dajmy Polakom być dumnymi ze swojej historii // профсоюзов.
Gazeta Wyborcza. 2008. 14 Nov. 32 «Круглый стол» — переговоры польских коммунистических вла!

23 С такой трактовкой опосредованно полемизирует Казимеж М. стей с руководством «Солидарности» в 1989 году, положившие начало
Уяздовский в статье «Polityka pamici ma sens» (Gazeta Wyborcza. 2008. переменам в общественно!политической жизни Польши.
2 Oct.). Защищая стратегию «новой исторической политики» в 2005— 33 Ср. мнение Яцека Жаковского: Їakowski J. Bajarze pisz№ nam

2007 гг., бывший министр культуры умалчивает об одном важном ас! historiк // Polityka. 2009. No. 15.
пекте тех лет: об атмосфере принуждения и требовании сверху реали! 34 Śliwowska W. Dr Jekyll i Mr IPN. Historia i teczki // Gazeta Wyborcza.

зовывать единственную модель «памяти об истории», исключая любые 2009. 13—14 June.
другие; Machcewicz P. Dwa mity twórców polityki historycznej w IV RP // 35 Там же.

Gazeta Wyborcza. 2008. 29 Aug. 36 Dzieje inteligencji polskiej do roku 1918 / Jedlicki J. (red.). Cz. 1—3.

24 Ср.: Komorowski A. Trumny w zaprzgu // Nowe Ksiżki. 2008. No. 12. Warszawa, 2008.
S. 31—32 (рецензия на книгу: Nijakowski L. Polska polityka pamici: Esej 37 Предисловие Ежи Едлицкого к книге «Dzieje inteligencji polskiej do

socjologiczny. Wydawnictwa Akademickie i Profesjonalne. Warszawa, 2008). roku 1918» (Cz. I: Janowski M. Narodziny inteligencji 1750—1831. P. 9—10).
25 Ср., напр.: Semka P. Dziwaczny pomysł na muzeum II wojny światowej 38 Kizwalter T. O nowoczesnoњci narodu. Przypadek Polski. Warszawa,

// Rzeczpospolita. 2008. 28 Oct.; Polska wyjtkowość [z Janem Żarynem 1999.


rozmawia Cezary Gmyz] // Rzeczpospolita. 2008. 4 Nov.; Gmyz C., Semka P. 39 Доклад, сделанный на конференции Совместной польско!немец!

Przypomnijmy światu polsk histori // Rzeczpospolita. 2008. 03 Nov. кой комиссии историков и географов по учебникам «Historia i
26 Majewski P., Machcewicz P. Zarys koncepcji programowej muzeum II s№siedztwo. Historia ponadnarodowa jako wyzwanie dla badaс
wojny światowej (fragmenty) // Rzeczpospolita. 2008. Oct. 31. Полный historycznych i dydaktyki historii» (Лодзь, 4—6 июня 2009 г.).
отчет о дискуссии, связанной с Музеем Второй мировой войны, см.: 40 Там же.

Machcewicz P., Majewski P. Wojna i jej muzeum // Przegld Polityczny. 2008. 41 Kieniewicz J. Wprowadzeniu do historii cywilizacji Wschodu i

No. 91—92. P. 46—65. Поддержку концепции Махцевича и Маевского в Zachodu. Warszawa, 2003.

98 99
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

42 50 До сих пор не вышло его фундаментальное исследование на тему


Опускаю проблему польско!российского исторического диало!
га. Считаю, что его просто не существует. Обе историографии функци! истории Пруссии и польско!немецких отношений: Lawaty A. Das Ende
онируют в виде монологов, отдельные исключения ничего не меняют, Preußens in polnischer Sicht: Zur Kontinuität negativer Wirkungen der
например, Ежи Борейша, Виктория Сливовска, Юрий Афанасьев, Алек! preußischen Geschichte auf die deutschpolnischen Beziehungen. Berlin,
сей Миллер или «Мемориал». Ср.: Falkowicz S. Polska problematyka w New York, 1986.
51 Krzoska M. Für ein Polen an Oder und Ostsee. Zygmunt Wojcie
rosyjskiej historiografii // O nas bez nas: Historia Polski w historiografiach
obcojzycznych / Witold Molik, Henryk Żaliński (red.). Poznań, 2007. chowski (1900—1955) als Historiker und Publizist. Osnabrück, 2003.
52
S. 101—122. Автор вообще не говорит о публикациях «Мемориала» и Loew P. L. Danzig und seine Vergangenheit: 1793—1997: Die Ges
молодых российских историков, которые работают вне основного на! chichtskultur einer Stadt zwischen Deutschland und Polen. Osnabrück,
правления российской историографии (ср.: Krisań M. Chłopi wobec 2003; по!польски изданы лишь отдельные эссе на эту же тему: Idem.
zmian cywilizacyjnych w Królestwie Polskim w drugiej połowie XIX — Gdaсsk. Miкdzy mitami. Olsztyn, 2007.
53
pocztku XX wieku. Warszawa, 2008). Böhler J. Auftakt zum Vernichtungskrieg: Die Wehrmacht in Polen
43 Ср., напр.: Zernack K. Niemcy — Polska: z dziejów trudnego dialogu 1939. Frankfurt am Main, 2006. Сам Немецкий исторический институт
historiograficznego // [Пер. с нем.] Poznaс, 2006. в Варшаве (NIH) выступил инициатором очень ценной, но, к сожале!
44 На данный момент по!польски вышло только его эссе, в котором нию, специализированной издательской серии Klio w Niemczech (а так!
автор с новой точки зрения анализирует разделы Польши: Müller M. G. же Klio in Polen), первым редактором которой был Роберт Траба, потом
Rozbiory Polski; Historia Polski i Europy XVIII wieku. Poznaс, 2005. Ежи Кохановский и Игорь Конколевский.
54
45 Ср.: Müller M. G. Dzieje Polski w najnowszej historiografii niemieckiej Surynt I., Zybura M. Opowiedziany naród. Literatura polska i niemiecka
// O nas bez nas. Historia Polski w historiografiach obcojzycznych. S. 79— wobec nacjonalizmów XIX wieku. Wrocław, 2006. Удачно с литературо!
100; в этом томе есть также очень интересные и поучительные тексты ведческой и трансдисциплинарной (постколониальной) точек зрения
вошел в круг исторических тем Кшиштоф Заяс: Zajas K. Nieobecna
об истории Польши с позиции непольской, в частности французской
kultura. Przypadek Inflant Polskich. Kraków, 2008.
историографии: Beauvois D. Dzieje Polski w badaniach historyków fran
55
Nijakowski L. Polska polityka pamici. S. 44. Ср. Также его размыш!
cuskich XIX wieku. S. 49—68; Kulczycki J. J. Dzieje Polski w amerykańskiej
ления, особенно на с. 29—66.
historiografii Europy. Królestwo Nigdzie. S. 19—48. 56 Ср.: Korzeniewski B. Wprowadzenie: Polityka historyczna — pro

46 Gross J. T. Ssiedzi: Historia zagłady żydowskiego miasteczka. Sejny,


pozycje definicji i spory wokół jej zakresu w polskim i niemieckim dyskursie
2000; Idem. Strach: Antysemityzm w Polsce tuż po wojnie: Historia moralnej
naukowym // Narodowe i europejskie aspekty polityki historycznej / Pod
zapaści. Kraków, 2008.
47 Snyder T. Tajna wojna: Henryk Józewski i polsko
sowiecka rozgrywka
red. B. Korzeniewskiego. Poznań, 2008. S. 7—28.
57
Hahn H. H. Pamić zbiorowa — przedmiot polityki historycznej // Ibid.
o Ukrain. Kraków, 2008. Меньший отклик, но не меньшее значение
S. 39.
имеет его же работа Rekonstrukcja narodów: Polska, Ukraina, Litwa, 58
Korzeniewski B. Polityczne rytuały pokuty w perspektywie zagadnienia
Białoruś: 1569—1999. Sejny, 2007.
autonomii jednostki. Poznań, 2006, а также многочисленные статьи.
48 Во многом благодаря opus magnum: Beauvois D. Trójkt ukraiński.
59 Domańska E. Historie niekonwencjonalne: Refleksja o przeszłości w
Szlachta, carat i lud na Wołyniu, Podolu i Kijowszczyźnie 1793—1914.
nowej humanistyce. Poznań, 2006.
Lublin, 2005. 60 Traba R. Historia — przestrzeń dialogu. Warszawa, 2006.
49 Ср.: Bechtel D. Żydzi w miastach pogranicza: Stereotypy określajce ich
61
Narodowe i europejskie aspekty polityki historycznej; Pamić i poli

złożona tożsamość w latach 1897—1939 // Akulturacja/asymilacja na tyka historyczna: Doświadczenia Polski i jej ssiadów / Pod red. S.M. No

pograniczach kulturowych Europy Środkowo


Wschodniej w XIX i XX winowskiego, J. Pomorskiego i R. Stobieckiego. Łódź, 2008; Przemiany
wieku / Robert Traba (red.). T. I: Stereotypy i pamić. Warszawa, 2009. pamici społecznej a teoria kultury / Pod red. B. Korzeniewskiego. Poznań,
S. 100—115. К счастью, приходит новое поколение, которое замеча! 2007.
тельно вписывается в польско!французское поле научного сотрудни! 62
Ń .: Erinnerungsorte, Mythen und Stereotypen in Europa // Miejsca
чества, например, Одиль Бур, Дамьен Тирье или Эммануэль Друа. pamici, mity i stereotypy w Europie / H. Hein
Kircher, J. Suchoples,

100 101
РОБЕРТ ТРАБА ПОЛЬСКИЕ СПОРЫ ОБ ИСТОРИИ В XXI В.

H.H. Hahn (red.). Wrocław, 2008; целая серия публикаций по инициати+


ве Басиля Керского под патронатом Polskoniemiecki magazyn DIALOG.
Дариуш Столя
Интересным подведением итогов дискуссии о политике в отношении
истории в Восточной Европе стал выпуск берлинского ежемесячника
Польский ИНП становится
под редакцией Манфреда Саппера Osteuropa (2008. 6 Juni). «Министерством памяти»?
63 Szacka B. Czas przeszły, pamić, mit. Warszawa, 2006. При всем ува+

жении к этой работе и новаторстве исследований беспокоит отсут+


ствие диалога с историческими исследованиями в области проблема+
тики памяти.
64 Ср. недавнюю публикацию: Kula M. Komunizm po komunizmie.

Warszawa, 2006, или уже упоминавшуюся: Idem. O co chodzi w historii?


Warszawa, 2008, а также: Idem. Wybór tradycji. Warszawa, 2003; Idem.
Religiopodobny komunizm. Kraków, 2004; Idem. Midzy przeszłości a Польша создала общественное учреждение, которому пред+
przyszłości. Poznań, 2004. стояло разбираться с наследством ее коммунистического про+
65 Mencwel A. Rodzinna Europa po raz pierwszy. Kraków, 2009.
шлого, позже других стран Центральной и Восточной Европы.
66 Hahn H. H. Pamić zbiorowa... S. 33. Как и в других странах, главной причиной создания такого
учреждения и одновременно самой острой проблемой, ко+
торой оно должно было заниматься, была история комму+
нистической тайной полиции, включая биографии ее бывших
секретных сотрудников после 1989 г. Формирование такого
учреждения в Польше началось только в 2000 г.
Но через несколько лет Институт национальной памяти
(Instytut Pamiкci Narodowej; ИНП) стал самым заметным, влия+
тельным и вместе с тем спорным государственным институтом
современной Польши, главным субъектом и одновременно
объектом общенациональных споров в отношении недавнего
прошлого. После того как он сделал доступными архивы ком+
мунистической полиции, тысячи людей запросили свои досье,
и обнаруженные сведения о шпиках и информаторах стали
широко распространяться, потрясая многие локальные сооб+
щества и общественное мнение в целом и делая прошлое все
более важным фактором современной политической жизни.
Кульминация наступила в 2005 г., когда журналист Бронислав
Вильдштейн скопировал и обнародовал список, включавший
около 160 тыс. имен бывших сотрудников Службы безопасно+
сти, сотрудничавших с нею граждан и их жертв. Всплески ин+
формации о неизвестных ранее фактах из прошлого видных

102 103
ДАРИУШ СТОЛЯ ПОЛЬСКИЙ ИНП СТАНОВИТСЯ «МИНИСТЕРСТВОМ ПАМЯТИ»?

общественных деятелей, включая министров, епископов и кровенных противников, яростно обвиняющих его в разных
представителей СМИ, раз за разом привлекают к себе внима+ реальных и воображаемых грехах, включая самые страшные:
ние общества. Менее очевидными, но не менее важными в дол+ преднамеренную клевету на национальных героев и просто
госрочном плане являются результаты исследовательских и невинных граждан, циничные манипуляции исторической
образовательных проектов ИНП. С учетом его доли в государ+ правдой и ее искажения, провоцирование раскола и ненавис+
ственном бюджете, фонды, которые можно было использовать ти и т.п. Их оппоненты защищают институт, используя столь
для финансирования исследований коммунистической Поль+ же жесткие аргументы. С их точки зрения, ИНП как раз от+
ши, выросли в несколько раз, и через некоторое время это крывает правду, возвращает нации ее прошлое, показывает на+
вылилось в сотни публикаций, выставок и конференций. Ин+ стоящих героев прошлого и т.д., в то время как его хулители
ститут стал также примером, или реперной точкой, для других раньше наверняка были сотрудниками сил безопасности ком+
стран этого региона. мунистического режима или их союзниками. Конфликты, свя+
Итак, Институт национальной памяти, конечно, заслужива+ занные с ИНП, перекрываются и объединяются с другими по+
ет интереса. Он и привлекает к себе интерес, и многие скажут, литическими спорами, так что используемые аргументы часто
что даже слишком большой, но пока его деятельности недоста+ выглядят неадекватными, а иногда и просто истеричными.
ет систематического анализа. В этой статье мы сосредоточим+ В качестве главного фактора, определившего специфику
ся на нескольких конкретных проблемах: генезис ИНП, его ИНП, наверное, следует отметить его несколько запоздало при+
функции и институциональная схема. Автор полагает, что это нятую концепцию. Причины задержки были сложными, но три
позволит лучше понять механизмы развития и деятельности из них имели важнейшее значение на трех разных этапах по+
ИНП, чем имевшие до сих пор место публичные дискуссии об литической истории Польши 1990+х гг.3.
ИНП. Отнюдь не являясь противником ИНП, я полагаю, одна+ Во+первых, в начале 1990+х гг., в условиях согласованного и
ко, что пришло время для серьезного анализа его деятельности мирного отхода от диктатуры коммунистической партии в
и дружеской критики, которая может способствовать лучшему сочетании с практически всеобщим консенсусом относитель+
выполнению им его законной миссии1. но того, что приоритетными являются экономические рефор+
Относительно ИНП много спорят. Практически каждый мы, вопрос о примирении с коммунистическим прошлым ото+
день польские СМИ пишут и говорят о нем, о его архивах или двинулся в публичных дискуссиях на задний план. Первый
деятельности, не проходит месяца без крупных новостей, свя+ некоммунистический министр внутренних дел Кшиштоф Коз+
занных с ИНП, и каждый год его сотрудники будоражат обще+ ловский, распустивший Службу безопасности (СБ), утверждал,
ственное мнение то очередным открытием, то шокирующей что рассекречивать ее архивы нецелесообразно, вредно и же+
публикацией, то скандалом2. Отчасти это отражает важность стоко по отношению к жертвам прошлого режима. Многие из
вопросов, которыми занимается ИНП: понятно, что в данном прежних офицеров Службы безопасности, прошедшие проце+
случае прошлое все еще присутствует в настоящем. Отчасти дуру отбора, были приняты на службу в новое Управление го+
это следствие его многочисленных исследовательских и обра+ сударственной безопасности, и их новые коллеги, так или ина+
зовательных проектов. Иногда это становится следствием че, приняли идею сохранения архивных материалов в тайне.
горячих политических конфликтов, связанных с самим инсти+ Во+вторых, эта проблема оказалась в центре политических
тутом, даже с самим его существованием. У ИНП много от+ дискуссий в 1992 г., но в наименее перспективном варианте: в

104 105
ДАРИУШ СТОЛЯ ПОЛЬСКИЙ ИНП СТАНОВИТСЯ «МИНИСТЕРСТВОМ ПАМЯТИ»?

связи с плохо подготовленным и плохо написанным докладом Квасьневский немедленно наложил вето. Сейм отклонил его
министра внутренних дел Антония Мацеревича по материалам вето, но на этом неприятности не закончились: прошло целых
СБ, связанным с лицами, занимающими ключевые государ+ 18 месяцев, прежде чем сейм назначил президента ИНП, что
ственные посты4. Это оказалось контрпродуктивным: боль+ является предпосылкой начала создания любого учреждения.
шинство депутатов отвергло этот доклад, в котором фигуриро+ Процедура его назначения требовала абсолютного большин+
вало несколько десятков имен министров, депутатов и даже ства, которое многопартийной правящей коалиции было труд+
имя самого президента, расценив его как попытку устранить но обеспечить в сильно фрагментированном сейме. В ко+
противников неустойчивого правительства, угрозу молодой нечном счете в середине 2000 г., после того, как несколько
польской демократии и ее политической элите. Они быстро, да кандидатов были отвергнуты одной или несколькими коали+
еще и с большим скандалом, уволили его автора и с ним весь ционными партиями, сейм одобрил кандидатуру профессора
кабинет. События июня 1992 г. способствовали неразберихе в права Леона Кереса, умеренного и миролюбивого сенатора и
отношении идей люстрации (то есть проверки и отсеивания члена демократической оппозиции до 1989 г.
бывших государственных чиновников и раскрытия имен быв+ Очевидная враждебность посткоммунистических левых
ших сотрудников Службы безопасности) и открытия (рассек+ в отношении ИНП побудила его сторонников обеспечить
речивания) архивов Службы безопасности. Еще больше они ему юридическую защиту от возможных будущих нападений.
способствовали подозрительности или открыто враждебному В свете все более жесткой политики левых в 1993—1997 гг. та+
отношению многих политиков и других авторитетных лиде+ кие будущие нападки казались вполне вероятными. В итоге
ров к люстрации. сейм сделал ИНП уникальным учреждением: он стал частью го+
И последнее по порядку, но не по значимости: на выборах сударственной административной системы со статусом, соот+
в 1993 г. победили наследники коммунистов, социал+демокра+ ветствующим статусу министерства, но при этом не зависел ни
ты, и в течение следующих четырех лет они сделали все воз+ от правительства, ни от какого+либо другого политического
можное, чтобы предотвратить или, по крайней мере, задержать органа. Ключевым элементом такой защиты стало положение
любые законодательные решения по этим проблемам5. президента ИНП: он избирается сеймом по сложной процеду+
Да и позже, когда в 1997 г. социал+демократы потерпели ре с 60% большинством на пятилетний срок, в течение которо+
поражение на выборах и состав сейма изменился, образование го он властвует в своем учреждении и фактически не может
учреждения, призванного взять на себя ответственность за быть отстранен от должности. Импичмент юридически возмо+
архивы Службы безопасности, шло долго и трудно. Лишь в кон+ жен, но трудноосуществим на практике, если только президент
це 1998 г., после яростных сражений между его сторонниками, ИНП не будет признан виновным в совершении преступления,
правыми и центристами в парламенте, и его противниками, или тяжело заболеет, или будет грубо пренебрегать своими
левыми, после не менее жарких споров между лидерами лаге+ обязанностями, или реально действовать вопреки интересам
ря, возникшего из бывшей «Солидарности», и на фоне резкой ИНП. Его также нельзя арестовать, кроме как при строго опре+
критики со стороны значительной части СМИ, включая глав+ деленных условиях. Никакой другой государственный чинов+
ное национальное ежедневное издание Gazeta Wyborcza, пар+ ник, кроме напрямую избранного президента страны, не обла+
ламент наконец принял закон об Институте национальной дает столь защищенным статусом. Хотя согласно закону об
памяти. Тогдашний президент (бывший коммунист) Александр ИНП в нем существует правление (совет, или коллегия), его

106 107
ДАРИУШ СТОЛЯ ПОЛЬСКИЙ ИНП СТАНОВИТСЯ «МИНИСТЕРСТВОМ ПАМЯТИ»?

полномочия позволяют лишь давать президенту рекоменда+ В преамбуле этого закона говорилось, что «никакие безза+
ции, которые он может, но не обязан принимать во внимание6. конные действия государства против граждан не должны за+
Авторы закона об ИНП следовали модели, которая прохо+ щищаться покровом секретности, и о них нельзя забывать» и
дила испытания на практике с 1991 г. и во многих местах ока+ главная задача ИНП, как и «ведомства Гаука», состоит в том,
залась успешной. Идея создания отдельного государственного чтобы собирать, организовывать, сохранять и сделать доступ+
учреждения для работы с архивами служб безопасности при+ ными архивы коммунистических служб безопасности8. Эти
шла из Германии. ИНП должен был следовать примеру немец+ службы определяются достаточно широко и включают в себя
кого ведомства Федерального уполномоченного по хранению не только собственно Службу государственной безопасности
документов Государственной службы безопасности бывшей (до 1956 г. — Министерство государственной безопасности),
ГДР (Bundesbeauftragte für die Unterlagen des Staatssicherheits но также управления военной разведки и контрразведки. В до+
dienstes der ehemaligen Deutschen Demokratischen Republik, или полнение к их архивам ИНП принял и несколько других архи+
BstU), в то время называвшегося «ведомством Гаука», а теперь
вов, содержащих свидетельства и о коммунистических, и о
«ведомством Биртлер», по фамилиям специальных уполномо+
нацистских репрессиях. В отличие от немецкого ведомства
ченных Иоахима Гаука и Марианне Биртлер7. Польские зако+
BstU, которое получило архивы Штази вместе с архивной ин+
нодатели не просто подражали немцам. Они дали ИНП более
фраструктурой, ИНП получил только одни архивы, и ему при+
короткое и более вдохновенное название, дали ему больше
шлось создавать архивную инфраструктуру с нуля. Это была
полномочий и возложили на него гораздо более широкий круг
действительно трудная задача — построить или приспособить
обязанностей. Реагируя на широко распространенное мнение,
здания для почти 90 км полок с архивными документами и
что урегулирование отношений с коммунистическим про+
физически переместить эти архивы в новые места. Автор не
шлым является важной проблемой и что Польша в этом смыс+
знает подобных сопоставимых по масштабам работ в истории
ле припозднилась и отстала от других стран, они спроектиро+
вали, если можно так выразиться, «министерство трудного архивов Европы. Кроме того, архивы поступали из нескольких
прошлого». Не обязательно быть хайекианцем, чтобы заметить, учреждений с различными системами регистрации и с несо+
что они руководствовались обычным подходом государствен+ вершенной офисной культурой. Потребовалось провести об+
ника: если есть проблема, надо создать государственное учреж+ щее переупорядочение, переклассификацию и каталогизацию
дение. Как это ни парадоксально, инициаторы этого законо+ в гигантских масштабах, и сейчас, спустя десять лет, этот про+
проекта раньше были членами демократической оппозиции, цесс еще не закончен. Сегодня архивы ИНП самые большие в
это люди с безупречным антикоммунистическим прошлым, Польше. Центральный архив в Варшаве — это примерно 30 км
такие как Януш Палубицкий, Анджей Ржеплинский и Витольд архивных материалов, еще 11 региональных архивов содержат
Кулеша, которых мы вряд ли можем заподозрить в коллектив+ в целом больше 58 км полок. Самый крупный из отделов
ном пристрастии к государственному руководству. ИНП — архивный отдел (Управление хранения и распростра+
В круг ответственности ИНП входит несколько разных и в нения архивных материалов), в котором 890 сотрудников9.
значительной степени даже разнородных задач, что часто сби+ Сфера деятельности ИНП (чего никогда не было у его не+
вает с толку общественное мнение. Ниже мы представим четы+ мецкого прототипа) включает в себя расследование некото+
ре главных задачи, которые соответствуют четырем отделам рых видов преступлений, совершенных в прошлом, и судебное
института. преследование по ним. Согласно закону об ИНП, ему были пе+

108 109
ДАРИУШ СТОЛЯ ПОЛЬСКИЙ ИНП СТАНОВИТСЯ «МИНИСТЕРСТВОМ ПАМЯТИ»?

реданы обязанности, штат и архивы бывшей Главной комис+ тически за 10 лет в среднем один прокурор ИНП добился на+
сии по расследованию преступлений против польского наро+ казания менее чем двух преступников. Результат отнюдь не
да, которая стала одним из отделов ИНП. Эта комиссия, созда+ внушительный, хотя отчасти это можно оправдать особыми
вавшаяся как Главная комиссия по расследованию немецких трудностями, с которыми им приходится сталкиваться: ведь
преступлений в Польше, действовала под разными названия+ ИНП имеет дело с преступлениями, которые имели место мно+
ми с 1945 г.10. При присоединении ее к ИНП ее полномочия го лет назад и часто при экстраординарных условиях. Побоч+
изменились (к функции расследования добавилось судебное ный эффект этих расследований — растущая подборка сви+
преследование), а сфера ответственности расширилась. Теперь детельств (сейчас уже более 65 тыс.), полученных во время
она включает в себя судебное преследование по нацистским официальных допросов. Они могут служить ценным матери+
преступлениям, а с недавнего времени также по преступлени+ алом для историков, хотя их качество еще подлежит проверке.
ям коммунистического режима (совершенным сотрудниками Третья главная задача ИНП — исследования и просвещение.
Службы безопасности и полиции: убийства, пытки, незаконное Хронологически область интересов ИНП охватывает комму+
лишение свободы и т.п., плюс серьезные злоупотребления ком+ нистический период и годы войны и оккупации. Первоначаль+
мунистической судебной власти — «узаконенные убийства»), но предполагалось, что ИНП будет исследовать проблемы, свя+
а также преступлениям против мира, человечности и военным занные с преступлениями и операциями коммунистических
преступлениям, совершенным с сентября 1939 г. до июля служб безопасности, подобно тому, как это делало ведомство
1990 г. на польской земле или против польских граждан. При+ BstU, и вести соответствующую просветительскую деятель+
мерно 70% расследованных случаев — это коммунистические ность. Однако ему приходилось реагировать на запросы, по+
преступления, 20% — нацистские преступления и 5% — пре+ ставленные СМИ и политиками, которые полагали, что ИНП
ступления против мира, человечности и военные преступле+ должен заниматься всеми трудными проблемами прошлого.
ния (третья группа — это, главным образом, убийства, совер+ Историки из ИНП были счастливы расширить рамки своей
шенные украинскими националистами в 1943—1944 гг.). работы за пределы узкой тематики. Постепенно в сферу дея+
Прокуроры ИНП имеют самый высокий статус и самые вы+ тельности ИНП вошли и многие другие темы истории Польши
сокие зарплаты, какие только могут иметь прокуроры в Поль+ на протяжении пяти десятилетий — с 1939 по 1989 г., хотя пре+
ше. Директор Главной комиссии — заместитель Генерального ступления и секретные службы остаются главным направлени+
прокурора, и под началом у него 104 прокурора в ранге госу+ ем его работы. ИНП превосходит ведомство BstU не только в
дарственных прокуроров. Этот статус делает их в значитель+ части временных и тематических рамок, но также и по мас+
ной степени независимыми и от президента ИНП, и от мини+ штабам образовательных проектов. В отделе общественного
стра юстиции, а уволить их очень сложно, даже если они не просвещения (в Варшаве и в 18 региональных филиалах) ра+
справляются со своими обязанностями. Это не нравится неко+ ботает более 280 сотрудников (13% всего штата). Его деятель+
торым из критиков, но ведь результаты их работы измерить ность наиболее заметна широкой общественности и чаще все+
трудно. С того времени, как Главная комиссия влилась в ИНП, го привлекает внимание СМИ.
они провели более 9 200 расследований, из которых более По своему бюджету, численности сотрудников и размерам
8 000 закончено. По ним они привлекли к суду более 400 ответ+ общенациональной структуры отдел общественного просве+
чиков, из которых 148 были признаны виновными. Итак, фак+ щения ИНП — самое крупное учреждение в новейшей истории

110 111
ДАРИУШ СТОЛЯ ПОЛЬСКИЙ ИНП СТАНОВИТСЯ «МИНИСТЕРСТВОМ ПАМЯТИ»?

Польши. Он ведет обширные архивные исследования, ежегод+ основную часть процесса люстрации. Это отрицательно по+
но публикует множество подборок документов, монографий, влияло на ИНП по нескольким направлениям. Во+первых, эти
словарей, материалов конференций и альбомов (к настояще+ весьма спорные изменения сделали ИНП мишенью очередной
му времени более 560 томов), выпускает три исторических шумной кампании в СМИ, которая привела к определенному
журнала, организует конференции, семинары и летнюю шко+ кризису в связях с общественностью. Во+вторых, новые функ+
лу для специалистов. В дополнение к плановой деятельности, ции предполагали и выполнение многих трудоемких (и не все+
реагируя на неотложные требования общественности, он гда разумно обоснованных) работ. Их поручили новому отде+
иногда вовлекается в экстраординарные операции, такие как лу — Управлению люстрации, на который в настоящее время
расследование массового убийства евреев в Едвабне. Благода+ приходится около 10% штата ИНП (215 сотрудников, включая
ря этим усилиям, мы теперь гораздо больше знаем о коммуни+ 26 прокуроров). Пока что этот отдел обработал почти 150 тыс.
стической Польше. Деятельность в сфере просвещения по+на+ деклараций о проверке (deklaracje lustracyjne) и подготовил
стоящему масштабна. Она децентрализована и разнообразна, (но не закончил) четыре общедоступных интернет+списка:
поэтому менее очевидна, чем другие виды деятельности, но, высших должностных лиц в коммунистическом правительстве
вероятно, оказывает большее воздействие, чем самые извест+ и в партии; сотрудников СБ; людей, против которых СБ прово+
ные книги ИНП. Это несколько сотен передвижных выставок, дила операции; людей, в настоящее время занимающих выс+
перемещающихся по стране, ежемесячный журнал, поступаю+ шие государственные должности.
щий в каждую публичную библиотеку, несколько сайтов, про+ В результате сейчас ИНП — это самый крупный архив Поль+
граммы обучения для учителей и конкурсы для студентов, пе+ ши, самый большой в новейшей истории научно+исследо+
чатные и электронные учебные материалы, плакаты и доски вательский институт и издатель, крупное образовательное
объявлений, публичные лекции и отбор фильмов. Все это вы+ учреждение, независимая часть системы государственной вла+
глядит особенно притягательно и оказывает большее воздей+ сти и вместе с тем привилегированная часть судебной систе+
ствие в городах с менее интенсивной культурной жизнью, мы, а также орган, ответственный за люстрацию. Непонятно,
нежели в Варшаве или в Кракове, или когда речь идет о пробле+ почему законодатели свели все эти функции под одной кры+
мах, связанных с данной местностью: например, ряд выставок шей. Четыре отдела ИНП — это фактически четыре отдельных
«Лица Службы безопасности», которые представляют высоко+ организации, объединяемые только личностью президента
поставленных местных сотрудников Службы безопасности в ИНП и его административными услугами, которыми они со+
разных регионах11. К этому направлению деятельности ИНП и вместно пользуются; информированные люди говорят, что
ее результатам мы еще вернемся. между собой они сотрудничают слабо. Скорее можно услы+
До 2006 г. ИНП не отвечал за люстрацию. По закону о люс+ шать о напряженных отношениях между архивариусами и ис+
трации 1997 г. этим занималось другое ведомство, а ИНП играл ториками+исследователями. А объединяет их общая неприязнь
лишь вспомогательную роль, представляя соответствующие к прокурорам — по их мнению, работающим неэффективно,
документы в офис Представителя общественных интересов. но требовательным и получающим намного более высокую
К сожалению, в 2006 г. сейм существенно изменил принципы зарплату. Кроме того, существуют веские основания для укреп+
люстрации, расширил список учреждений, для которых необ+ ления некоторых внутренних подразделений. Нужно препят+
ходимо пройти люстрацию, и сделал ИНП ответственным за ствовать становлению тесных связей между отделом люстра+

112 113
ДАРИУШ СТОЛЯ ПОЛЬСКИЙ ИНП СТАНОВИТСЯ «МИНИСТЕРСТВОМ ПАМЯТИ»?

ции и отделом исследований и просвещения, чтобы избежать скромным успехом. Они сталкивались с жесткой оппозицией
любого размывания границ и стирания различий между полу+ правых и центристских депутатов, энергично клеймящих та+
криминальными и уязвимыми в политическом отношении кие попытки как враждебные по отношению к национальной
исследованиями, связанными с люстрацией, и академически+ памяти и преследующие цель скрыть темное прошлое.
ми исследованиями. Аналогично, у историков ИНП не должно Примечательно, что особенно быстрый рост расходов имел
быть никакого привилегированного доступа к архивам ИНП. место в 2005—2008 гг., когда основные инвестиции в описан+
В прошлом некоторые (не все) историки ИНП имели такие ную выше инфраструктуру были уже сделаны и прирост архи+
привилегии, что вызывало у других раздражение и подозрения вных материалов шел намного медленнее, чем прежде, всего на
в научной непорядочности. И вообще говоря, нет никаких вес+ несколько процентов в год. И неслучайно это были годы, ког+
ких причин делать исторический научно+исследовательский да правительство и парламентскую коалицию возглавляла
институт частью правительства, а историков — государствен+ партия «Право и справедливость» (ПиС) братьев Ярослава и
ными служащими. Существуют намного более эффективные Леха Качиньских. Партия ПиС была откровенным защитником
институциональные решения для реализации исследователь+ и сторонником ИНП, и постепенно, после того как президен+
ских и образовательных проектов (факультеты университетов, том ИНП в 2005 г. стал Януш Куртыка, она наладила с ИНП осо+
научно+исследовательские институты и центры), и статус госу+ бые отношения. Символической демонстрацией этих отноше+
дарственного служащего не помогает в академической работе. ний стала проведенная в 2009 г. церемония, в ходе которой
Наоборот, такой статус или ограничивает свободу ученого, или президент Польши Лех Качиньский наградил более двадцати
делает учреждение ответственным за личные мнения его со+ сотрудников ИНП, включая некоторые спорные фигуры, орде+
трудников. нами и медалями высокого достоинства. Фавор и похвалы со
Чтобы справиться со всем этим, ИНП пришлось вырасти. стороны этой партии отнюдь не укрепили статус ИНП в дру+
Сегодня он включает в себя большой головной офис в Варша+ гих сегментах польской политики и в общественном мнении
ве, одиннадцать филиалов в крупных провинциальных цен+ вообще.
трах (по местонахождению апелляционных судов) и семь не+ Трудно определить экономическую эффективность ИНП в
больших офисов в других городах. Его штат, первоначально ходе этого динамичного роста. Его молодой и высокообразо+
насчитывавший 800 чел., вырос до 2 170 чел., а его бюджет уве+ ванный коллектив (85% сотрудников имеют университетские
личился с 84 до 213 млн злотых (примерно 55 млн евро, или дипломы, 145 из них — сотрудники с ученой степенью и про+
75 млн дол.). Этот рост связан в первую очередь с созданием фессора), вероятно, должен работать лучше, чем многие дру+
отдела люстрации, однако если исключить бюджет этого от+ гие правительственные учреждения. Однако если вспомнить,
дела, цифры все равно останутся впечатляющими. Главным что за предшествующие несколько лет ИНП израсходовал
фактором тут является увеличение зарплаты растущего персо+ денег в полтора раза меньше, нынешние расходы выглядят не+
нала. ИНП предлагает зарплаты выше, чем в академических пропорционально большими. Некоторые наблюдатели, в том
учреждениях, и намного лучшие перспективы карьерного ро+ числе и инсайдеры, отмечают наличие у ИНП признаков бю+
ста для молодых сотрудников в рамках разрастающейся орга+ рократической слоновьей болезни и ориентации на внутрен+
низации. Представители левых неоднократно пытались сокра+ ние проблемы. Как и многие крупные организации, защи+
тить его долю в государственном бюджете, но обычно с весьма щенные от внешних трудностей, ИНП все больше и больше

114 115
ДАРИУШ СТОЛЯ ПОЛЬСКИЙ ИНП СТАНОВИТСЯ «МИНИСТЕРСТВОМ ПАМЯТИ»?

работает сам на себя. Второй по величине отдел ИНП — это его более эгоистично и все менее эффективно в экономическом
внутренняя администрация: секторы бухгалтерского учета, плане. В этом отношении, как это ни парадоксально, ИНП на+
кадров, юридических рекомендаций, обеспечения строитель+ поминает учреждения коммунистического периода, которым
ства, безопасности и т.п. Всего в этих секторах работает око+ он как раз и должен заниматься: он бюрократизирован, цент+
ло 28% от общего числа сотрудников. Если мы добавим к ним рализован, неповоротлив, склонен к экстенсивному разраста+
административных сотрудников из других отделов, окажется, нию, с упором на количество, а не на качество продукции, и в
что одна треть штата ИНП не выполняет никакой архивной, целом все менее эффективен.
исследовательской или люстрационной работы, а печется Эти социалистические качества вкупе с мультифункцио+
только о самом институте. нальностью, о которой говорилось выше, позволяют нам заме+
Поразительная иллюстрация замкнутости ИНП на самом тить, что ИНП весьма напоминает социалистический комби
себе — это размер его архивных читальных залов. Читальный нат (вертикально интегрированную крупную промышленную
зал главного архива в Варшаве, расположенный во внушитель+ корпорацию, принадлежащую государству) или объединение
ном десятиэтажном офисном здании, имеет всего 20 мест за (конгломерат или картель нескольких принадлежащих госу+
миниатюрными столами и всегда переполнен. Чтобы попасть дарству компаний), включающее в себя шахты для добычи сы+
в него, исследователям приходится бронировать места за не+ рья (= архивы), крупное обрабатывающее предприятие (= ис+
сколько дней. А запрошенные архивные материалы им при+ следование и редактирование) и распределение конечного
ходится ждать намного дольше — от нескольких недель до продукта (= знания и информация в различных формах). ИНП
нескольких месяцев. Понятно, что хорошее обслуживание ис+ не является монополистом, есть и другие учреждения, выпус+
следователей явно не является приоритетом ИНП. Еще один кающие подобную продукцию, но все же его привилегирован+
пример — это обширные публикации ИНП. Многие из них ное, доминирующее положение на «рынке» недавней истории
представляют собой толстые тома архивных документов, иног+ неоспоримо, а его субсидируемая продукция (книги, выставки
да по малозначительным темам, которые вряд ли найдут с де+ и т.п.) наводняют рынок и деформируют его, выдавливая с него
сяток читателей. Трудно найти объяснение этим дорогостоя+ других издателей.
щим публикациям, кроме желания их редакторов представить Заслуживает внимания еще одно, последнее по порядку, но
конкретные, измеримые результаты в годовом отчете. не по значимости, отличие от немецкой модели. Отдел иссле+
В горячих перепалках между критиками и сторонниками дований «ведомства Гаука/Биртлер» — важный, но ни в коем
ИНП такие «мелкие» недостатки, как маленький читальный зал, случае не доминирующий элемент в богатом и разнообразном
публикации сомнительной ценности или неудобный компью+ спектре немецких учреждений, занимающихся историей ком+
терный каталог, остаются незамеченными. Таким образом, мунистического прошлого. Здесь много институтов и универ+
разгадка природы ИНП в том, что: это действительно Мини+ ситетских центров, работающих в этой области, а также не+
стерство памяти, но не оруэлловского типа. Это обычная для сколько органов финансирования, как государственных, так и
континентальной Европы бюрократическая структура с обыч+ частных, которые предлагают гранты и стипендии для реали+
ными для нее недостатками. Относительно защищенная от зации исследовательских и образовательных проектов. А в
серьезных угроз, будь то враждебное политическое поглоще+ Польше башни ИНП высоко вздымаются над гораздо более
ние, сокращения бюджета или конкуренция, она ведет себя все скромным академическим ландшафтом, выделяясь и размером,

116 117
ДАРИУШ СТОЛЯ ПОЛЬСКИЙ ИНП СТАНОВИТСЯ «МИНИСТЕРСТВОМ ПАМЯТИ»?

и бюджетом, и числом публикаций, и официальным статусом, внимание СМИ, ярче обозначить свои идеологические уста+
и вниманием со стороны СМИ. В области исследований новей+ новки и укрепить позиции в конкурентной политической сре+
шей истории Польши господство ИНП сильнее, чем в свое вре+ де12. Однако в долгосрочной перспективе это подрывает кол+
мя господство британского флота над морями, а его исследо+ лективное представление сообщества о собственном прошлом
вательский бюджет, вероятно, превышает совокупный бюджет и в конце концов разрушает восприятие общего прошлого как
всех прочих исследовательских центров. общего достояния.
Вряд ли все это обрадует тех, кто разделяет веру автора в Помимо политических злоупотреблений, существует и дру+
преимущества многообразия точек зрения и методологий, их гая угроза, которую мы обязаны отметить. У нас пока нет сис+
конкуренции, взаимозависимости и перекрестного опыления. тематического исследования историографической продукции
Академическая среда с трудом переносит гегемонию одного ИНП, однако у автора создалось сильное впечатление, что мно+
учреждения. Такая ситуация может быть особенно опасной, гие из его публикаций страдают некоторой предвзятостью,
когда доминирующее учреждение выказывает тенденцию к которая, по+видимому, не выдержала бы научной критики.
сомнительным оценкам и интерпретациям прошлого. Примером тут может служить тенденция к чрезмерной поля+
Были моменты, когда ИНП или его высших должностных ризации коммунистического прошлого Польши. Каковы глав+
лиц справедливо обвиняли в недостаточно нейтральном отно+ ные субъекты исторических описаний, выходящих из стен
шении к партийной политике и в весьма спорных публичных ИНП? Один из них — это навязанный Советами тоталитарный
заявлениях. Некоторые критики ИНП, возможно, излишне режим, чужой, беззаконный и жестокий, олицетворяемый со+
эмоциональны, но нельзя не признать, что некорректное об+ трудниками СБ или партийными аппаратчиками, а иногда
ращение с деликатными проблемами недавнего прошлого, обезличенный. Другой — это «общество», люди, или народ: как
которые у многих вызывают бурные чувства, может иметь правило, патриотичный, любящий свободу и богобоязненный,
нежелательные последствия. Риск такого некорректного обра+ представленный борцами за свободу, деятелями гражданского
щения не так уж мал, поскольку различные общественные фи+ сопротивления, невинными жертвами, или воплощенный в
гуры, особенно из числа правых, нередко эксплуатируют опре+ коллективных субъектах, таких как рабочие, протестующая
деленные представления об исторических событиях, чтобы молодежь или несгибаемое духовенство. На воображаемой
успешнее противостоять политическим конкурентам — в их карте коммунистического прошлого это противоположные
руках эмоционально нагруженный нарратив или образ про+ полюса, которые, если можно так выразиться, задают ориента+
шлого превращается в инструмент мобилизации и наступа+ цию авторам и читателям, вероятно, желательную моральную
тельное оружие. Среди таких деятелей, злоупотребляющих ориентацию. Такие полюса, конечно, существовали, они в зна+
обращением к истории, мы найдем политиков, высших долж+ чительной мере определяли историю развития коммунисти+
ностных лиц, журналистов и историков. Понятно, что «воин+ ческой Польши и заслуживают адекватного места в историо+
ственные» историки должны стремиться работать в ИНП, графии. Ошибочность этой тенденции состоит в том, что
особенно на руководящих должностях. Подобная «симво+ вопреки имеющимся свидетельствам, утверждениям передо+
лическая» политика не раз демонстрировала свою эффек+ вой науки в Польше (и в других посткоммунистических стра+
тивность. Провоцирование разногласий (dissensus) вокруг на+ нах) и просто здравому смыслу, между этими полюсами оста+
родной памяти — дешевое средство, позволяющее привлечь ется очень мало места. В таких поляризованных описаниях

118 119
ДАРИУШ СТОЛЯ ПОЛЬСКИЙ ИНП СТАНОВИТСЯ «МИНИСТЕРСТВОМ ПАМЯТИ»?

совершенно недостаточное внимание уделяется поддержке ции с доминирующим положением, которое со временем при+
режима и адаптации к режиму (а то и другое вместе, очевидно, обрел ИНП.
преобладало), стратегиям уклонения (а не сопротивления) и Этот год может стать началом новой главы в истории ИНП.
массовому участию граждан в работе различных институтов В марте сейм еще раз внес изменения в закон об ИНП. Эти из+
этого режима, начиная с самой коммунистической партии. менения ослабляют позиции президента ИНП по отношению
Они слишком подчеркивают конфликт (и, следовательно, к правлению ИНП и делают само правление в большей степе+
склонны перескакивать от одного политического кризиса к ни группой ученых, нежели группой назначенцев от главных
другому) и недооценивают размеры и роль «серой зоны» меж+ политических партий, как это было до сих пор. Автор оцени+
ду полюсами, позиций, не соответствующих поляризованной вает внесенные поправки как шаг в правильном направлении,
картине «режим против народа». И опять последнее по поряд+ но они не нацелены на исправление важных недостатков ИНП,
ку, но не по значимости: они в значительной степени пренеб+ которые были кратко описаны выше. Всего несколько недель
спустя Януш Куртыка погиб в авиационной катастрофе под
регают зонами, далекими от политической истории и соответ+
Смоленском вместе с президентом Лехом Качиньским и
ствующими точками зрения и методологиями.
95 другими членами польской делегации, летевшей на церемо+
До некоторой степени эта тенденция вытекает из офици+
нию памяти жертв резни в Катыни в 1940 г. Это вызвало юри+
альной миссии ИНП. Согласно закону об ИНП, она состоит в
дический кризис и раскол в правлении: возникли яростные
том, чтобы распространять информацию о коммунистических
споры относительно правил назначения нового президента.
институтах подавления, вести просветительскую работу, рас+
В конечном счете началась процедура, соответствующая не+
сказывая о сопротивлении этому режиму, и не давать народу
давно скорректированным правилам, но она оказалось длин+
забыть своих «мучеников и праведников» (если воспользовать+
нее и сложнее, чем ожидалось. Спустя семь месяцев после ката+
ся терминологией Яд Вашема — израильского аналога ИНП
строфы она еще далека от завершения: сейчас ИНП руководит
для жертв Холокоста). Наделение ИНП этой миссией стало
только и. о. президента, и никто не знает, сколько времени при+
юридической реакцией на противодействие коммунистов, на дется ждать появления нового правления и нового президен+
их усилия стереть память о сопротивлении и репрессиях, зас+ та. Институт находится в состоянии дрейфа.
тавить забыть о жертвах и утвердить миф о единстве или даже
идентичности коммунистических правителей и тех, кем они
управляли. В первые годы существования ИНП эта тенденция
Примечания
обеспечивала компенсацию прошлых манипуляций, но с како+
го+то момента он начал все более и более мистифицировать 1
В польских СМИ появляются сотни, если не тысячи статей об
природу коммунистического режима, особенно в период пос+ ИНП, но автор удивляется тому, как мало в них конкретной информа+
ле 1956 г., то есть в течение почти всего времени существова+ ции о структуре ИНП, его деятельности и результатах этой деятельно+
сти. Некоторое представление о хронологии его деятельности и об
ния этого режима в Польше. Мы не вправе критиковать ИНП за
основных направлениях его исторических исследований дает пуб+
эту тенденцию, потому что именно ради этого сейм и создал ликация под ред. Д. Косванской+Калиты (Kronika: 10 lat IPN / D. Kocz+
ИНП, и причины поручения ему указанной миссии были юри+ waсska+Kalita (ed.). Warsaw, 2010). Однако этот 400+страничный избы+
дическими. Проблема заключается в сочетании этой тенден+ точно иллюстрированный альбом явно подготовлен как пиар+матери+

120 121
ДАРИУШ СТОЛЯ ПОЛЬСКИЙ ИНП СТАНОВИТСЯ «МИНИСТЕРСТВОМ ПАМЯТИ»?

ал к 10+летней годовщине основания ИНП, причем только его сотруд+ ститут национальной памяти и проблемы прошлого Польши» (The
никами. И чем больше в нем самовосхваления, тем менее он инфор+ Institute of National Remembrance and the challenges of the past in Poland)
мативен. и «Институт национальной памяти и польская модель проработки то+
2 Результаты мониторинга публикаций в СМИ, посвященных ИНП, талитарного прошлого» (Institute of National Remembrance: Polish Model
см. на сайте http://www.ipn.gov.pl/portal/pl/18/Media_o_IPN.html. of Dealing with the Totalitarian Past). Подробное хронологическое опи+
3 Тема коммунистического прошлого постоянно присутствует в сание деятельности ИНП см. в: Kronika: 10 lat IPN... Список книг ИНП
СМИ, публикуется множество материалов по так называемой «исто+ опубликован на сайте http://www.ipn.gov.pl/portal/pl/229/Ksiazki.html.
рической политике» (polityka historyczna), или политике памяти в со+ 10 В 1949—1990 гг. — Главная комиссия по расследованию нацист+

временной Польше. В частности, можно указать следующие книги: ских преступлений в Польше, потом Главная комиссия по расследова+
Śpiewak P. Pamić po komunizmie. Gdańsk, 2005; Polityka historyczna: нию преступлений против польского народа — Институт националь+
historycy — politycy — prasa / L. Cichocka, A. Panecka (eds.).Warszawa, ной памяти.
2005; Cichocki M., Kosiewski P. Pamić jako przedmiot władzy. Warszawa: 11 Kronika: 10 lat IPN...

Fundacja im. Stefana Batorego, 2008; Cichocki M. Władza i pamić: o poli 12 Mink G. Between reconciliation and the reactivation of past conflicts

tycznej funkcji historii. Kraków, 2005; Kosiewski P. Pamić i polityka za in Europe: rethinking social memory paradigms// Czech Sociological
graniczna. Warszawa, 2006; Nijakowski L.M. Polska polityka pamici: esej Review. Vol. 69. No 3. 2008.
socjologiczny. Warszawa, 2008; Nowinowski S.M., et al. Pamić i polityka
historyczna: doświadczenia Polski i jej ssiadów. Łódź, 2008; Stobiecki R.
Historiografia PRL. Ani dobra, ani mdra, ani pikna... ale skomplikowana.
Studia i szkice. Warszawa, 2007; Traba R. Przeszłość w teraźniejszości: polskie
spory o histori na pocztku XXI wieku. Poznań, 2009.
4 См., например: Dudek A. Historia polityczna Polski 1989—2005.

Kraków, 2007. Pp. 201—211.


5 Систематическое представление предыдущих попыток см.: Grze

lak P. Wojna o lustracjк. Warszawa, 2005. Конституционный суд объявил,


что закон, позволивший Мацеревичу обнародовать свой доклад, был
неконституционным.
6 Закон об ИНП от 28 декабря 1998 г. с позднейшими поправками

(Ustawa o Instytucie Pamici Narodowej — Komisji Ścigania Zbrodni prze


ciwko Narodowi Polskiemu) см. на сайте http://www.ipn.gov.pl/portal/pl/
32/4862/USTAWY.html
7 Влияние немецкой модели прослеживается в этом законе и под+

тверждается первым директором отдела общественного просвещения


ИНП на конференции EurhistXX «Наследие коммунизма и память о
нем в Европе»: Machcewicz P. Poland’s way of coming to terms with the
legacy of Communism. Paris: IHTP, 2007.
8 См. примечание 3.

9 Данные о штате, архивных собраниях и деятельности ИНП взяты

из его ежегодных отчетов, публикуемых на сайте http://www.ipn.gov.pl/


portal/pl/31/Informacje_o_dzialalnosci_IPN.html, а также из публикаций
д+ра Владислава Булака и д+ра Кшиштофа Персака из отдела общест+
венного просвещения ИНП, любезно приславших автору копии: «Ин+

122 123
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

Мачей Яновский истории эта вызвала самые бурные эмоции как среди ее непос+
редственных участников, так и более широкой аудитории.
Едвабне, 10 июля 1941 г.: Гросс давно занимается проблемой положения поляков во
дискуссия о событиях одного дня время советской оккупации в период между 17 сентября 1939 г.
и 22 июня 1941 г. Среди прочего он опубликовал сборник вос+
поминаний польских детей, высланных после 17 сентября
1939 г. в СССР «В сороковом нас, мама, в Сибирь сослали»
(W czterdziestym nas Matko na Sibir zesіali) (1984), а также кни+
гу «Убийственная декада. Три эссе о стереотипах евреев, поля+
ков, немцев и коммунистов» (Upiorna dekada. Trzy eseje o stereo
typach na temat Їydów, Polaków, Niemców i komunistów) (1998).
I Написанные живым языком в стиле эссе — автор предлагает не
только факты, но и интерпретацию явлений, а также поднима+
10 июля 1941 г. в местечке Едвабне, лежащем в ста с неболь+ ет важные проблемы новейшей истории Польши — работы
шим километрах к северо+востоку от Варшавы, произошло Гросса всегда привлекали читательский интерес и провоциро+
массовое убийство еврейского населения городка. Большин+ вали дискуссии. Но публикация «Соседей» вызвала настоящую
ство живших там евреев были заживо сожжены в сарае. Поль+ бурю. Ведь евреев из Едвабне, писал Гросс, убили не немцы, а
ское Едвабне (до 1939 г. и вновь после 1945 г.) в сентябре 1939 г. их польские соседи. Убийцами были не какие+то там негодяи
оказалось в составе Советского Союза в результате двусторон+ и подонки, а «самые обычные люди». Здесь Гросс отсылает нас
него немецко+советского вторжения в Польшу, основанием для к названию известной книги Кристофера Браунинга о немец+
которого послужили документы пакта Молотова—Риббентро+ ких жандармах, участвовавших в убийствах евреев (Ordinary
па. 23 июня 1941 г., на следующий день, после нападения Гер+ men — «Обычные люди»).
мании на СССР Едвабне было занято фашистскими войсками. Книга Гросса невелика по объему, она основана на показа+
Убийство в Едвабне было предано забвению и, казалось, ра+ ниях, данных в ходе послевоенных уголовных процессов по
створилось в море злодеяний, совершенных в ходе Второй делу Едвабне, на воспоминаниях нескольких выживших евре+
мировой войны. Дело вновь стало предметом обсуждения бла+ ев, прежде всего Шмуля Васерштайна, а также на нескольких
годаря польскому историку, живущему в США, профессору интервью с тогда еще живыми свидетелями событий. Очень
Принстонского университета Яну Томашу Гроссу, который в хорошо написанная, не скрывающая эмоциональной позиции
2000 г. опубликовал небольшую книгу под названием «Сосе+ автора, она, в частности, благодаря своей художественной
ди»1. Обсуждение польско+еврейских отношений в годы Вто+ форме, имела все шансы пробиться к читателю, который не
рой мировой войны, отправным пунктом которого стала эта стал бы читать объемную специальную монографию.
публикация, оценивалось некоторыми ее участниками как Проблема польско+еврейских отношений в годы Второй
наиболее значительная историческая дискуссия в послевоен+ мировой войны неоднократно поднималась и до книги Грос+
ной Польше. Так ли это на самом деле, утверждать сложно, но, са. При коммунистическом режиме такая дискуссия не могла
несомненно, после 1989 г. из всех дискуссий на тему польской вестись открыто: коммунистическая пропаганда в определен+

124 125
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

ные моменты (1968 г.) действительно провозглашала анти+ дискуссий по накалу не могла сравниться с той, которая явля+
семитские лозунги, но в целом в ней доминировал не столько ется предметом нашего анализа.
открытый или завуалированный антисемитизм, сколько Тучи начали собираться еще до того, как Гросс опубликовал
стремление к маргинализации и преданию забвению всей не+ свою книгу. За несколько месяцев до публикации вышел в свет
простой польско+еврейской проблематики. Заметное ослабле+ сборник статей, озаглавленный «Европа непровинциальная.
ние цензуры во времена так называемой «первой Солидарно+ Трансформации на восточных землях бывшей Речи Посполи+
сти» (сентябрь 1980 г. — декабрь 1981 г.) высвободило целый той»4, который был издан в честь 70+летия со дня рождения
пласт тем, о которых не принято было говорить, в том числе известного исследователя польского подполья в период Вто+
и еврейскую проблематику, которая, однако, не заняла цен+ рой мировой войны, профессора Томаша Стжембоша. В этом
трального места в исторических дискуссиях того времени. сборнике Гросс опубликовал статью под названием «Лето
Следует отметить эссе известного публициста, приверженца 1941 г. в Едвабне» (Lato 1941 w Jedwabnem), в которой изложил
демократического социализма Яна Юзефа Липского «Две ро+ основные тезисы своей будущей книги. Режиссер Агнешка Ар+
дины — два патриотизма» (Dwie ojczyzny — dwa patriotyzmy). нольд сняла на эту тему документальный фильм, а журналист
В этом эссе ксенофобский шовинизм был противопоставлен Анджей Качиньский опубликовал несколько статей на тему
критическому патриотизму, однако еврейский вопрос подни+ Едвабне. Это было еще до шумихи, вызванной книгой Гросса,
мался лишь вскользь. В свою очередь, 1980+е гг. ознаменова+ и жители Едвабне говорили с Качиньским довольно откровен+
лись оживлением интереса к еврейской проблематике. Живой но: «“После того, что здесь творилось во время советской окку+
отклик вызвало появление в 1987 г. на страницах еженедельни+ пации, трудно удивляться взрыву гнева поляков, направленно+
ка «Тыгодник Повшехны»2 (№ 2 за 1987 г.) статьи Яна Блоньс+ го против евреев”, — сказал мне один из жителей Едвабне»5.
кого, известного критика и литературоведа, озаглавленной Качиньский говорил позже: «Правда о преступлении сохрани+
«Бедные поляки смотрят на гетто». Эта статья, отсылающая нас лась в местной устной традиции. Парадоксально, что пока об+
к известному стихотворению Чеслава Милоша «Бедный хрис+ стоятельства убийства евреев в Едвабне не были достоянием
тианин смотрит на гетто», поднимала проблему пассивного общественности, <...> местечко знало и передавало из уст в уста
отношения поляков к уничтожению евреев в ходе Второй ми+ правду, а когда о ней заговорили все, то многие [жители Едваб+
ровой войны. не] стали ее отрицать»6.
В середине 1990+х в «Газете Выборчей» (Gazeta Wyborcza) В такой обстановке в конце мая 2000 г. в книжных магази+
была опубликована статья Михала Чихого «Поляки — евреи. нах появилась книга Яна Томаша Гросса7.
Черные страницы восстания»3, посвященная убийствам евре+
ев, совершенным в ходе Варшавского восстания 1944 г. Она
также дала толчок оживленной дискуссии. Наконец, широкий II
резонанс вызвал опубликованный в еженедельнике «Тыгодник
Повшехны» в 1997 г. (№ 46 за 1997 г.) текст иезуита отца Ста+ Книга вызвала дискуссию8, в которой счет публицистичес+
нислава Мусяла «Черное — это черное» (Czarne jest czarne), с ким откликам идет, наверное, на тысячи. В ее продолжение
болью писавшего о том, что в польском Костеле широко рас+ были написаны несколько книг, важнейшими из которых
пространен антисемитизм. Однако ни одна из упомянутых являются: двухтомник «Вокруг Едвабне» (Wokóі Jedwabnego)

126 127
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

(2002) под редакцией Павла Махцевича и Кшиштофа Персака, ли мы себе вообразить какую+либо последовательность собы+
опубликованный Институтом национальной памяти, а также тий, приведших к убийству в Едвабне, которая бы позволила
книга журналистки «Газеты Выборчей» Анны Биконт, озаглав+ нам в итоге сказать что+то типа “Ага, понимаю” <...>?»9.
ленная «Мы из Едвабне» (My z Jedwabnego) (2004). К обеим на+ Среди всех участников дискуссии, высказавшихся по данно+
званным работам мы будем обращаться неоднократно; они му вопросу, наиболее глубоко представил проблему социолог
относятся к базовым источникам для всех, кто интересуется Антоний Сулек в свой обстоятельной и вдумчивой рецензии на
проблемой Едвабне. книгу Гросса10. Сулек писал, что, разумеется, всегда останется
Если говорить о ключевых научных проблемах, то дискус+ определенная недосказанность, определенное место для эмо+
сия вокруг «Соседей» концентрировалась на следующих во+ ций и непонимания — но мы все+таки должны стремиться
просах: понять, и до определенной степени это возможно. Он выска+
·предыстория (до 1939 г. и в период 1939—1941 гг.) поль+ зался в поддержку «социологии понимания» (verstehende Sozio
ско+еврейских отношений на этих землях и их значение logie) как методологического подхода, позволяющего прибли+
для дела Едвабне, в том числе особое отношение евреев к зиться к непростой истине. Гросса переубедить не удалось:
советской оккупации; любая контекстуализация, утверждал он, не учитывает того, что
·участие немцев в событиях 10 июля 1941 г.; аналогичные факторы действовали на всей территории, заня+
·количество убитых; той в 1939 г. СССР, а погромы достигли такого размаха только
·количество исполнителей (составляют ли поляки боль+ в Едвабне и соседних местечках, Радзилуве и Вонсоше. До тех
шинство или только определенную часть?); пор, пока не будет установлена специфика Едвабне, то, «что
·их социальное положение (элиты местечка или отбросы?). отличает Едвабне от других мест во время советской оккупа+
ции»11, попытки контекстуализации не дадут результата. Сле+
Внимание участников дискуссии привлекли также две мето+ дует отметить, что еще до публикации процитированного
дологические проблемы: возможность понимания произошед+ выше текста Гросса Дариуш Столя (в серьезной статье, о кото+
шего на основе контекстуализации и провозглашенный Грос+ рой речь пойдет ниже) попытался ответить на поставленный
сом новый подход к источникам. вопрос. По его мнению, регион вокруг Едвабне отличался от
Все названные проблемы эмоционально окрашены, но в других тем, что это были единственные этнически собственно
целях адекватного анализа постараемся представить лишь со+ польские (или, скорее, польско+еврейские) земли, которые
держательную их часть, к эмоциям же обратимся позднее. после 17 сентября 1939 г. оказались в зоне советской оккупа+
Начнем с проблемы генезиса преступления. Она составля+ ции. По мнению Столи, на территориях с украинским или ли+
ет единое целое с другой упомянутой проблемой: возможнос+ товским большинством после вступления немцев довольно
ти понимания произошедшего. Как нам кажется, Гросс в прин+ быстро проявлялся радикальный антисемитизм украинцев или
ципе отвергает саму возможность контекстуализации событий литовцев. Происходило так не потому, что украинский или
в Едвабне. Преступление такого рода не поддается, в его глазах, литовский антисемитизм в принципе сильнее польского, а
каким бы то ни было попыткам понимания. «Существуют ли потому, что украинские и литовские политики рассматрива+
какие+то параметры <...>, которые могли бы сделать совершен+ ли — в отличие от польских — пространство политической
ное поляками убийство евреев в Едвабне “понятным”? Можем активности как поле взаимодействия с немцами. В такой си+

128 129
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

туации местные поляки, находившиеся в конфронтации с внимания было уделено тому, применимо ли само понятие
украинцами и литовцами, не присоединялись массово к анти+ «коллаборационизм» к поведению национальных меньшинств
семитским выступлениям, опасаясь доминирования украин+ II Речи Посполитой, которые не считали польское государство
ских и литовских националистов. В Едвабне и окрестностях не своим, и в этом смысле трудно обвинять их в измене. В этом
было других национализмов, кроме польского, а следователь+ ключе высказывались на страницах газеты «Речпосполита»
но, не было и препятствий для выражения поляками антисе+ (Rzeczpospolita) историк Марчин Куля и немецкий историк и
митских взглядов. обозреватель немецкой прессы Клаус Бахман13.
Что касается генезиса преступления, то наиболее неодно+ Немного отступая от основной дискуссии, в одном из своих
значной проблемой оказалось то, что Томаш Стжембош обо+ многочисленных высказываний Томаш Стжембош обратил
значил в заглавии одной из своих статей как «замалчиваемый внимание еще на один аспект преступления: жестокость
коллаборационизм»: вопрос о степени и характере сотрудни+ в польской деревне. «Жестокость, которую можно наблюдать у
чества евреев с советскими оккупантами после 17 сентября. детей, мучающих кота, жестокость по отношению к собакам в
Эта проблема рассматривается с различных точек зрения; при деревне <...>, жестокость в отношении стариков», ослабевших
чтении некоторых текстов у читателя возникает впечатление, родителей, «людей с ограниченными физическими и умствен+
что в глазах авторов коллаборационизм евреев каким+то обра+ ными возможностями»14. В контексте этой всеобъемлющей же+
зом оправдывает убийц или, по крайней мере, уменьшает их стокости рассматривал Стжембош и жестокость в отношении
вину. Но и авторы, близкие по своим взглядам к Гроссу, такие евреев. Насколько нам известно, этот сюжет не получил свое+
как Антоний Сулек или Анджей Жбиковский, также подчерки+ го развития в последующей дискуссии.
вают значение этой проблематики. Оба исследователя счита+ Важным аспектом обсуждения оказалась также ситуация в
ют, что действовал механизм, в котором относительно незна+ Едвабне и окрестностях накануне Второй мировой войны.
чительное меньшинство еврейской общины, сотрудничавшее Большинство исследователей этого вопроса подчеркивали
с советской властью, было относительно наиболее заметным рост антисемитизма в ломжинском регионе и усиление пози+
и отложилось в памяти поляков, упрочив существовавший и до ций Народной демократии (сокращенно НД, т.е. «эндеков»),
того стереотип «жидокоммуны». Жбиковский и ряд других ав+ националистического объединения, бывшего в оппозиции к
торов подчеркивают также, что репрессии советской системы сторонникам маршала Пилсудского, находившимся у власти
не опирались на этнические или конфессиональные крите+ после 1926 г. Евреи, естественно, не могли поддерживать «эн+
рии, а евреи были (хоть и в ограниченной степени) допущены деков», провозглашавших антисемитские лозунги, и в боль+
к административным функциям, что само по себе для многих шинстве своем так или иначе поддерживали Пилсудского и его
поляков было поводом для раздражения и негодования. Как последователей. Однако таким образом они еще больше от+
определил это Ян Я. Милевский, «польское общество будора+ далялись от большинства нееврейского населения региона.
жила совершенно невообразимая смена социальных ролей»12. Подчеркивалось также, что НД при поддержке католического
Авторы, занимающиеся данной проблемой, обращают внима+ Костела устраивала в 1930+е гг. антиеврейские акции типа бой+
ние на необходимость различения видов сотрудничества с ок+ кота еврейских магазинов. Неоднократно доходило до антиев+
купационными властями, а также степени добровольности рейских выступлений. Этот конфликт резко обострился после
этого сотрудничества. В то же время относительно немного начала Второй мировой войны.

130 131
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

Еще одна проблема касается роли немцев в данном пре+ Украине в 1918—1919 гг. выжило около 80% евреев. После
ступлении. Многие участники дискуссии неточно представля+ «обыкновенного» погрома остается определенное число уби+
ли позицию Яна Томаша Гросса; из их изложения следовало, тых и еще больше раненых, а сам погром постепенно пре+
что он считал роль немцев минимальной, те якобы лишь зани+ вращается в грабежи и пьянство. Идея убийства всех евреев на+
мались фото— и киносъемкой. В то же время Гросс пишет до+ ходится за рамками воображения участников «обычного»
вольно ясно: «Хозяевами положения в Едвабне были, разумеет+ погрома. Эту идею должны были внушить полякам немцы, ве+
ся, немцы. И только они могли принять решение об убийстве роятно, во время встречи в ратуше накануне трагедии — встре+
евреев. <...> Если бы Едвабне не было занято немцами, иными чи, названной Гроссом «совещанием», хотя на самом деле —
словами — если бы не было вторжения Гитлера в Польшу, то пишет Столя — это был скорее инструктаж. Городские власти,
евреи из Едвабне не были бы перебиты своими соседями <...> созванные спонтанно или поставленные самими немцами
Трагедия евреев из Едвабне — это лишь эпизод в битве не на после бегства большевиков, не были для них серьезным парт+
жизнь, а на смерть, которую Гитлер вел с мировым еврейством. нером и могли лишь принять к сведению немецкие распоря+
<...> Но непосредственное (курсив мой — М. Я.) участие немцев жения. Более того, ход трагедии демонстрирует высокий уро+
10 июля 1941 г. ограничилось прежде всего фото— и <...> ки+ вень внутренней организации исполнителей, невозможный
носъемкой происходившего»15. при абсолютно спонтанном погроме. Существовал определен+
Крайняя точка зрения сводится к убеждению, что в целом ный «порядок убийства», от «исполнителей+добровольцев» до
все преступление было совершено руками немцев при возмож+ обычного «построения на рынке», включая целый ряд проме+
ном эпизодическом участии поляков. В основном так рассуж+ жуточных поведенческих стратегий.
дали крайне правые публицисты, из историков к этой позиции Гросс, по мнению Столи, в своих работах удачно показыва+
приближался в некоторых своих высказываниях Томаш Стжем+ ет роль низового поведения масс в тоталитарной системе,
бош. Однако в большинстве своем историки, пишущие об этом указывая, что не все объясняется действиями государства. Но в
деле, признали, что в основном преступление было физичес+ данном случае «Гросс пошел слишком далеко в “разгосудар+
ки совершено поляками, но в результате подстрекательства или ствлении” излагаемых событий». Столя пишет: «В событиях
даже по принуждению немцев. Анджей Жбиковский детально 10 июля наблюдается <...> определенный порядок <...>. Этот по+
проанализировал преступления, подобные событиям в Едваб+ рядок исходит от государства, можно даже сказать, этот поря+
не, совершенные в других окрестных местечках, как, напри+ док и есть государство. В событиях 10 июля проявляется осо+
мер, Радзилув или Вонсош16. Многие исследователи (Жбиков+ бое государство, почти гротескное — небольшое локальное
ский, Томаш Стжембош, Томаш Шарота17, Дариуш Столя, а за мини+государство Едвабне, существующее по прихоти ок+
ним и Марек Вежбицкий) обращали внимание на повторяю+ купанта и (совместно) управляемое его местными ставлен+
щийся характер погромов. Особое значение имеет здесь иссле+ никами. В нем нельзя видеть лишь форму социальной само+
дование Столи, показавшего высокий уровень организованно+ организации, создание гражданского общества. <...> Это
сти погрома, далеко выходящий за рамки того, чего можно мини+государство <...> обладает <...> главным атрибутом госу+
было бы ожидать от спонтанной инициативы жителей. Столя дарства: располагает средствами принуждения и определяет,
исходит из тезиса, что убийство в Едвабне не является клас+ кто и на каких основаниях может применять насилие. На этом
сическим погромом: в изученных историками погромах на основании для 10 июля оно допускает применение насилия

132 133
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

каждым и без ограничений, при условии, что это насилие бу+ за, — не является репрезентативным для исследования судеб
дет направлено против евреев и только против евреев». Столя евреев», поскольку сам этот рассказ исходит от тех, кто выжил,
отмечает, что в источниках нет упоминаний ни об одном «кон+ и даже если они составляли свои записи во время войны и не
кретном убийстве, совершенном в тот день немцами», и заме+ дожили до ее конца, то до времени их написания «им удалось
чает поразительный факт: «В описаниях произошедшего от+ счастливо избежать смерти. О самом дне, о последнем пре+
сутствуют <...> звуки выстрелов. В воспоминаниях поражает та дательстве, жертвой которого они пали, о крестном пути де+
тишина, на фоне которой люди, работавшие в поле за городом, вяноста процентов довоенного польского еврейства нам неиз+
слышали голоса жертв. <...> А ведь, по крайней мере, несколь+ вестно ничего. И поэтому мы должны дословно трактовать
ко десятков человек были убиты не в сарае. Эта тишина указы+ обрывки информации, которыми располагаем», ибо «истина о
вает на то, что убивали их без применения огнестрельного трагедии еврейства может быть только еще более ужасной, чем
оружия», в отличие от того, как это обычно делали немцы18. наше о ней представление, составленное на основе воспоми+
Текст Столи во всей дискуссии является одной из наиболее наний тех, кто выжил»20. Независимо от того, разделяем ли мы
вдумчивых попыток детального анализа и интерпретации хода такую позицию, по нашему мнению, как таковая она является
событий 10 июля 1941 г. Идя по его стопам, Томаш Шарота, серьезной заявкой на дискуссию. В то же время оппоненты
Эдвард Димитров и Анджей Жбиковский19 обстоятельно ана+ Гросса, как правило, доводят ее до абсурда, считая, что, соглас+
лизируют установки и решения высшего руководства Гер+ но Гроссу, «мы должны априори считать, что по своему со+
мании по еврейскому вопросу, уделяя особое внимание рас+ держанию воспоминания тех, кто выжил после Холокоста,
поряжениям шефа РСХА — Главного управления имперской достоверны»21. Мне не кажется, что какие+то из формулировок
безопасности Рейнхарда Гейдриха, датированным июнем— Гросса дают основания для подобной интерпретации его
июлем 1941 г., в которых идет речь о подстрекательстве мест+ взглядов.
ного населения к расправе над евреями. Почти столь же важной темой, как присутствие немцев или
Одним из центральных пунктов полемики явился выдви+ их отсутствие, является характеристика участия польского
нутый Гроссом постулат «аффирмативного подхода к источ+ населения. Были ли это лишь отдельные его представители
никам». Речь идет, в общих чертах, о том, чтобы исследовать («отбросы») или солидные люди, ничем не отличающиеся от
«эпоху газовых камер», заранее предполагая достоверность остальных жителей городка? Была ли это небольшая группа
свидетельств «несостоявшихся жертв Холокоста», отвергая их или значительная часть, или, возможно, большинство поль+
лишь в том случае, если будут найдены весомые аргументы, ской части жителей Едвабне? Сомнения, были ли это на самом
указывающие на их недостоверность, иными словами, тяжесть деле «обычные люди», высказал Антоний Сулек, допустив, что
доказательства ложится на тех, кто хочет отвергнуть воспоми+ это могли быть «лишние люди на стороне силы» (Сулек цити+
нания уцелевших. Гросс приводит два аргумента: во+первых, он рует здесь классическую работу Стефана Чарновского, став+
апеллирует к прагматизму, утверждая, что возможность совер+ шую одним из базовых текстов польской социологии, в кото+
шения ошибки при таком подходе к источникам меньше, чем рой разбирается роль маргинальных общественных элементов
при обратной трактовке. Второй аргумент сложнее: то, что мы в создании социальной базы гитлеризма). Под влиянием отве+
узнаем из воспоминаний — «благодаря самому факту расска+ тов Гросса, который привел дополнительные данные о семей+

134 135
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

ном положении исполнителей, Сулек отказался от своего пред+ а лишь процитировал ее. Оказывается, что как таковое количе+
положения. В свою очередь, Дариуш Столя обратил внимание ство евреев, постоянно живших в Едвабне в июне 1941 г., неиз+
на то, что активные участники убийства в Едвабне, совершен+ вестно23, при этом, разумеется, это количество не идентично
но независимо от их семейного положения и рода занятий, тем количеству евреев, пребывавших в местечке в день трагедии
не менее не были обычными людьми, такими, как герои кни+ 10 июля 1941 г., поскольку часть постоянных жителей могла
ги Браунинга, поскольку отличались от них тем, как они были уехать, в свою очередь, в Едвабне могли находиться беженцы
выделены из основной популяции. Жандармы, о которых пи+ из других мест. Радослав Игнатьев, прокурор, курировавший по
шет Браунинг, были просто мобилизованы, в то время как ак+ поручению Института национальной памяти следствие по
тивные участники убийства вызвались сами в процессе добро+ делу убийства в Едвабне, в интервью Анне Биконт детально
вольного отбора, а следовательно, по определению должны обосновал свое мнение и заявил, что 10 июля в Едвабне погиб+
были отличаться какими+то психическими свойствами (даже ли «не более нескольких сотен» человек, а активными испол+
нителями «были польские жители Едвабне и окрестностей,
если их положение в обществе было вполне обычным) от
мужчины в количестве по крайней мере около сорока»24.
остальных жителей. Это были, по словам Столи, скорее «добро+
Дискуссия по ключевым вопросам не дала однозначных
вольные исполнители», чем «обычные люди»: заглавие книги
ответов. Можно, однако, предположить, что по ее итогам боль+
Даниэля Гольдхагена (Hitler’s willing executioners) определяет их
шинство историков согласились бы с тем, что книга Гросса
лучше, чем название книги Браунинга.
носит скорее публицистический, чем сугубо научный харак+
Сам Гросс уточнил свой радикальный тезис о польской ча+
тер; в ней легко обнаруживаются неточности, поспешные вы+
сти жителей местечка, убившей его еврейскую часть. «Каждый,
воды и методологические просчеты. Скорее всего, в тот траги+
кто в тот день вытаскивал прячущегося еврея из+за куста, ука+
ческий день погибло меньше людей, чем отмечает Гросс; по
зывал скрывшегося за кучей угля, хватал убегающего на поле,
всей видимости, меньше поляков, чем каждый второй взрос+
бил ногой согнанных в толпу, бросал в идущих на смерть ка+
лый мужчина, участвовали в преступлении; и вероятнее всего,
мень, обзывал их, смеялся над ними, плевал в них — участвовал закулисная роль немцев была сильнее, чем можно было бы
в преступлении против человечности. Такова суть событий в предположить после прочтения «Соседей». В то же время боль+
Едвабне»22. Отчетливо видно, что участие в преступлении он шинство историков согласились бы наверняка с самим фак+
понимает в расширительном смысле, включая в это понятие том: как написал Марек Вежбицкий, «не подлежит сомнению
также пассивную поддержку. Тем не менее конкретное число <...> участие части польского населения западной части Бело+
поляков, которые хватали евреев и тащили их в сарай, остает+ стоцкого воеводства в убийствах и погромах евреев»25. Веж+
ся до сих пор неизвестным. бицкий поддерживает осторожные слова Радослава Игнатьева,
Аналогично тому, как не удалось прийти к единому мнению которые можно рассматривать как «минимальную оценку»
относительно количества исполнителей, нет единодушия и по того, что удалось установить (хотя наверняка и его высказыва+
вопросу о количестве жертв. Гросс приводит в «Соседях» чис+ ние было бы отвергнуто радикальными оппонентами Гросса):
ло 1 600, взятое из одного источника; именно это число закре+ «Наиболее вероятной гипотезой является предположение о
пилось в общественном сознании. Сам Гросс, как он говорил совершении преступления в Едвабне местными поляками при
позже, не высказал своего мнения относительно этой оценки, подстрекательстве немцев»26.

136 137
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

III го. «Задача исследователя состоит не в “позиции аффирмации”,


а в профессиональном скептицизме и тщательном анализе
Мы сознательно отделили изложенные выше научные аргу+ любых данных. Применение методологических постулатов
менты от эмоционального, политического и временного кон+ Гросса приводит к тому, что в научный дискурс проникают без
текста, в котором они формулировались. Нам важно было по+ должной верификации личные предубеждения и антипатии
казать, что дискуссия о Едвабне имеет также существенное свидетелей», — писал Богдан Мусял28. «Историк обязан иссле+
научное содержание. Однако, учитывая тему полемики, оче+ довать как можно больше документов, чтобы ответить на во+
видно, что все высказывания исследователей неизбежно со+ просы: что? кто? где? почему? <...> В задачи историка входит
провождались эмоциями, которые для общего смысла этих разграничение правды и вымысла»29, — утверждал Марек Ян
высказываний нередко оказывались более важными, чем соб+ Ходакевич. В то же время в самих этих текстах мы находим
ственно научное содержание. Такая эмоциональность, соеди+ нередко довольно яркие, эмоционально окрашенные оце+
ненная с различиями в мировоззрении, заметна у обеих поле+ ночные формулировки, будто созданные в совершенно иной
мизирующих сторон, но при этом у каждой из них она носит поэтике, чем остальная часть текста. Наблюдается, если так
особый характер. У самого Яна Томаша Гросса она выступает можно сказать, преобладание эмоций над априорными теоре+
главным образом в форме апеллирования к морали: к сочув+ тическими декларациями и над излагаемыми фактами. Так, на+
ствию читателей, их возмущению, эмпатии; «ибо важнее было пример, Ходакевич, неустанно подчеркивающий необходи+
не побудить к априорному восприятию каждого слова, напи+ мость детального исследования, без которого нельзя выносить
санного в “Соседях”, как истины в последней инстанции, а про+ приговоров, неожиданно пишет о том, что в Польше, где боль+
будить сочувствие при мысли о жертвах преступления в Едваб+ шинство средств массовой информации и большинство ин+
не»27. У Анны Биконт заметны подобные эмоции, но с ними теллигенции придерживаются либеральных взглядов, не нуж+
сопряжена горечь, вызванная тем, что значительная часть но особой смелости, чтобы утверждать наличие польского
польского общества не хочет признавать участия поляков в антисемитизма30. Аналогичным образом Петр Гонтарчик, обра+
преступлении в Едвабне. Этих эмоций никто не скрывает; тивший внимание на конкретные неточности в «Соседях», сле+
Гросс, Биконт, другие авторы, близкие им по способу мышле+ дующим образом излагает основные постулаты книги Гросса:
ния, не делают вид, что намерены создавать исключительно «Поляки — это гитлеровские коллаборанты, которые подписы+
научные тексты. Разумеется, они не отказываются от фактогра+ вают соглашение с немцами в деле убийства евреев. Немцы
фического обоснования своих выводов и ссылок на источни+ хотят кого+то там спасти, но поляки на это не соглашаются и
ки, но при этом придерживаются той точки зрения, что эмо+ жестоко убивают почти всех евреев — своих соседей. <...> Един+
ции в этом трагическом случае как нельзя более уместны; что ственным местом, которое гарантировало евреям относитель+
именно они позволяют читателю лучше воспринять и постичь ную безопасность перед лицом кровожадной польской орды,
проблему Едвабне. был пост гитлеровской жандармерии. В целом трудно удив+
Иную роль играют эмоциональный и мировоззренческий ляться преступной натуре поляков, ведь их духовными на+
факторы у оппонентов Гросса. Их тексты, как правило, апелли+ ставниками были служители католического костела. Гросс
руют к идеалу объективного историка, который исследует до+ упоминает только двоих, и оба предстают обычными преступ+
кументы и на их основании приходит к пониманию прошло+ никами...»

138 139
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

После этого пассажа следует научный вывод: «Проблема (В скобках заметим, что они придерживаются крайне редуци+
состоит не в том, нравится кому+то такой образ прошлого или рованной версии этой модели, сводя профессию историка до
нет, а в том, насколько такой образ соответствует действитель+ своеобразного «ремесла»: мало кто разделял такой взгляд на
ности, а следовательно — переходя на язык науки, — был ли он историю даже во времена господства позитивизма в XIX в., а
создан в соответствии с требованиями исторического ремес+ начиная с антипозитивистского переворота 1890+х гг., данная
ла. Смею утверждать обратное. Автор “Соседей” использовал модель повсеместно подвергается сомнению.)
крайне бедную и тенденциозно подобранную источниковую В отличие от процитированных выше исследователей, То+
базу, не подверг ее должной критике, <...> он опускает и извра+ маш Стжембош открыто подчеркивает роль эмоционального
щает то, что не соответствует его постулатам <...>, в научной фактора в своем подходе к интересующей нас проблеме. «Этим
аргументации не придерживается законов логики и научной делом, — сказал он в одном из интервью, — я занялся исключи+
объективности и в результате выдает необоснованные метафи+ тельно потому, что чувствовал себя обязанным по отношению
зическо+идеологические суждения, лишенные научных осно+ к жителям Едвабне и окрестностей. Именно потому, что имен+
ваний. Учитывая указанные недостатки, книга Яна Томаша но эти люди в эпоху коммунизма, когда я занимался советской
Гросса не может служить основанием для серьезной дискуссии оккупацией северо+восточных земель Польши, проявили ог+
на тему нашей истории. Особенно преступления в Едвабне»31. ромную смелость и доброжелательность. Они принимали меня
Не подлежит сомнению скорее то, что представленная в своих домах и говорили о вещах и событиях, за разглашение
выше общая картина, которая, по словам Гонтарчика, вырисо+ которых им грозили страшные репрессии. Я не мог промол+
вывается в «Соседях», является — мягко говоря — результатом чать... <...> Как же я мог отвернуться от этих людей! Я ходил,
крайне недоброжелательного чтения книги, чтения, нацелен+ разговаривал с ними, расспрашивал. А теперь я должен был
ного скорее на выискивание промахов, чем на понимание сказать, что мне на них наплевать? Я решил установить, как все
идеи и хода аргументации читаемой работы. У многих авторов было на самом деле, поскольку я был готов и сейчас готов при+
обнаруживаются признаки аналогичной стратегии чтения, нять [правду о] любом зле, которое имело место и было со+
согласно которой любой фрагмент книги Гросса преподно+ вершено руками поляков, при одном условии, что оно дей+
сится так, чтобы он звучал по возможности лишенным смыс+ ствительно имело место!»32. Стжембош в течение многих лет
ла, что облегчает его сокрушительную критику. собирал материалы для своей книги о польской антисоветской
Несомненно, тексты Мусяла, Гонтарчика, Ходакевича и дру+ конспирации в 1939—1941 гг. в окрестностях Едвабне, и мож+
гих оппонентов Гросса, поднимающих проблемы методоло+ но понять (хотя и не обязательно принять) его реакцию на
гии, во многих случаях действительно помогают исправить книгу Гросса, воспринятую им как несправедливое обвинение
ошибки автора «Соседей», привлекают внимание к противоре+ в адрес его героев.
чиям в источниках и тем самым способствуют углублению В рассмотренных выше текстах эмоциональная позиция
наших познаний на тему преступления в Едвабне. Однако здесь авторов не перечеркивала их научной аргументации. Однако
не нужны особенно глубокие герменевтические исследования, существует особая группа текстов, в которых радикальное не+
чтобы заметить идеологическую ангажированность их авто+ приятие постулатов Гросса выражалось в крайне эмоциональ+
ров, вступающую в противоречие с приверженностью объек+ ной агрессии; это тексты, в которых любая информативность
тивистской модели чистой науки, которую они декларируют. играет подчиненную роль, а главное — это агрессивная эк+

140 141
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

спрессия. Их «аргументация» (если уж мы делаем авторам кующийся в основном в националистическо+католическом


честь, употребляя это слово) утомительно однообразна. Они еженедельнике «Наш дженник» (Nasz Dziennik), близком к «Ра+
подчеркивают, что книга Гросса, а также высказывания его сто+ дио Мария»34. Мы не видим оснований для более подробного
ронников являются результатом международного заговора, в анализа подобных высказываний.
основе которого лежит еврейская «полонофобия», а также же+
лание стребовать с Польши как можно больше денег в качестве
компенсации за имущество, принадлежавшее евреям. Работы, IV
поддерживающие позицию Гросса, определяются как «поль+
скоязычные» (не «истинно» польские, а лишь использующие Моральная проблематика, связанная с обсуждением пре+
польский язык). Полемика в целом рассматривается в контек+ ступления в Едвабне, затрагивает один принципиальный воп+
сте столкновения «польской» и «еврейской» или «космополи+ рос и несколько второстепенных. Принципиальной является
тической» (что по сути одно и то же) точек зрения. Помимо проблема того, как мы — поляки, или, скорее, мы — польские
польских историков, полемизирующих с Гроссом, в качестве интеллигенты, должны реагировать на известие об этом пре+
авторитета приводится также автор книги «Индустрия Холоко+ ступлении полувековой давности, или, говоря словами Ежи
ста» Норман Финкельштейн33 — его взгляды сопровождаются Едлицкого, «как нам с этим справиться»35. Ответ тех авторов,
комментариями типа «даже сами евреи утверждают, что...». Что которые стараются рассматривать проблему Едвабне, прежде
особенно существенно, Польша и польскость, как это приня+ всего, с моральной точки зрения, выливался в различные фор+
то при таком ходе рассуждений, предстают как объект масси+ мы и может быть обобщен таким образом: принять к сведению,
рованной атаки, направленной одновременно против Польши не пытаться отрицать и жить дальше с сознанием того, что у
и против католического Костела, которые при такой оптике твоего собственного народа, как и у других, есть в истории
едва ли не отождествляются. Авторы некоторых текстов пишут страницы хорошие и плохие, прекрасные и отвратительные.
о космополитизме и либерализме как о своих врагах; многие, Рассматривая отношение различных авторов к морально+
однако, обращаются к классической антисемитской аргумен+ му аспекту проблемы Едвабне, рискнем высказать мнение, что
тации, которая в принципе не слишком отличается от той, принципиальные разногласия во всей полемике, рассматрива+
которая была создана европейскими правыми во второй поло+ емой в нашем обзоре, касаются не только и не столько фактов
вине XIX в. В целом можно констатировать, что большинство или критериев их значимости. Одной из заметных реакций на
текстов на тему Едвабне, доступных в Интернете, представля+ выход книги Гросса стала беседа известного журналиста Яце+
ют именно эту крайне правую позицию. Как это обычно быва+ ка Жаковского с Томашем Шаротой на страницах «Газеты Вы+
ет в публичном пространстве, границы стираются: иногда борчей». Шарота в принципе не отрицал картины событий,
трудно определить, является ли данный текст «еще» рациональ+ обрисованной Гроссом, говоря о необходимости принять тот
ной полемикой с тезисами Яна Томаша Гросса или «уже» идей+ факт, что мы имеем дело с убийством, частью Холокоста, при+
ной декларацией крайне правых позиций. Наиболее ярким чем в данном случае виновниками являются поляки. В то же
представителем рассматриваемого здесь направления, работы время он подчеркивал, что книга Гросса недостоверна в дета+
которого не оставляют никаких сомнений относительно их лях, что потребуются новые конкретные исследования. «Для
идейной принадлежности, является Ежи Роберт Новак, публи+ того, чтобы пробудить угрызения совести, достаточно того,

142 143
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

что написал Гросс в “Соседях”. Однако для понимания всей ва»40, — писал в своей английской работе Марек Ян Ходакевич.
этой ситуации необходимо знать детали. Каждый историк зна+ Подобным образом рассуждает и Богдан Мусял: «Одни отрица+
ет, что дьявол часто кроется в деталях»36. Ежи Едлицкий в ходе ют обвинения как безосновательные <...>. Другие горячо под+
дискуссии по книге Гросса в Институте истории ПАН полеми+ держивают постулаты Гросса, выдвигая крайне эмоциональ+
чески отнесся к этой беседе, заявив: «Дьявол в Едвабне и Радзи+ ные обвинения, рассуждая в философско+морализаторском
луве не в деталях, а в принципе»37.Представляется, что для Ед+ ключе <...>. Призывают посыпать голову пеплом». Исследовате+
лицкого, Ханны Сьвиды+Зембы38 и многих других (вероятно, и лей, рассуждающих так, как он сам, Мусял видит в центре: «Су+
для самого Гросса) в конечном счете не важно, сколько было ществует и разумная позиция, говорящая о необходимости
убито евреев — 1 600, половина или треть этого числа, было ли дискуссии на эту тему». Трудно объяснить, почему «разум» дол+
в тот трагический день в Едвабне около двадцати или несколь+ жен исключать рефлексию над этическим измерением истори+
ко десятков немцев, а среди нееврейского населения полови+ ческих событий. В определенной мере ответом могут стать
на взрослых мужчин или только каждый пятый или каждый слова, которые Мусял говорит ниже в том же тексте: «Не думаю,
шестой вытаскивали евреев из домов, грабили их, тащили к что Польше нужно преодоление истории по немецкому образ+
месту казни и, наконец, принимали участие в убийстве. Суще+ цу. <...> Польше сегодня необходимо вернуть себе память. Ис+
ственной является моральная проблема, которая не зависит от торическое сознание послевоенных поколений поляков было
цифр. Чрезмерная концентрация на специальных техниче+ в значительной степени извращено коммунистическим госу+
ских вопросах грозит отодвинуть на задний план по+настоя+ дарством. Нужны тщательные научные исследования»41. Мусял,
щему важные проблемы. Едлицкий писал: «Можно, разумеется, как нам кажется, чуть что не отождествляет критику постула+
и дальше делать вид, что ничего не произошло. Можно писать, тов Гросса с тщательными научными исследованиями. У чита+
что слишком рано, что в воспоминаниях не установлено мес+ теля не возникает сомнений, что в этом и подобных текстах
то, что не посчитано точно, сколько было убийц и убитых. Что мы сталкиваемся, вопреки декларируемому позитивистскому
нужно еще изучить те или другие архивы. Изучать всегда нуж+ минимализму, с оценочной позицией той же силы, что и в слу+
но, надо было сделать это много лет назад, но это ничего не чае с Гроссом и его сторонниками, только с обратным знаком.
меняет. Правда не станет приятнее, чем есть, и рано или поздно Сама попытка «моральной оценки» дела Едвабне получает кри+
придется с ней справиться»39. Насколько нам известно, на этот тическую оценку не только — как считают оппоненты Грос+
вопрос критики и оппоненты Гросса не дали ответа, не пояс+ са — в силу отсутствия фактов, которые требовали бы некоего
нили, каким образом эти уточнения фактографии могут по+ «покаянного» поведения, но и по причине нежелания любых
влиять на этическую оценку дела Едвабне. попыток рефлексии над недостойными страницами истории
Крайне трудно обнаружить открытую полемику с авторами, Польши. Такие попытки воспринимаются противниками Грос+
поднимающими моральные проблемы в контексте преступле+ са как поверхностные и неискренние, не получившие научно+
ния в Едвабне. Противники Гросса, апеллирующие к методоло+ го обоснования, и при этом наносящие вред собственному
гическим проблемам, нередко представляют «моралистов» как народу. Можно полагать, что с их точки зрения собственно нет
маргинальную группу, симметричную радикальным правым. и повода для рефлексии: дело Едвабне не имеет морального
«Во+первых, они отрицают. <...> Во+вторых, они морализируют. измерения, преступление, совершенное при подстрекатель+
<...> Они так же иррациональны, как и их партнеры спра+ стве и соучастии немцев небольшой маргинальной группой в

144 145
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

каком+то местечке, разумеется, достойно осуждения, но суще+ ного характера. Речь идет о рефлексии над определением
ственно не влияет на общую картину поведения поляков в годы польского народа (и преступники, и жертвы были гражданами
оккупации. Польской Республики, означает ли это, что и первые, и вторые
Краковский историк Анджей Новак выразил опасение, что были поляками?), над проблемой коллективного извинения за
любые призывы возложить ответственность на польский на+ вину предков, над отношением современных поляков к еврей+
род за ошибки, допущенные в прошлом, могут привести к ос+ скому прошлому и наследию в Польше и вообще о роли кол+
лаблению национальной идентичности — ибо невозможно лективной памяти в общественной жизни. Все эти проблемы
строить общность на чувстве стыда. Свой текст Новак озагла+ мы вынуждены здесь опустить.
вил «Вестерплатте или Едвабне», противопоставив друг другу Среди сюжетов, которые не получили должного развития,
два названия+символа: Вестерплатте, название польского гар+ хотя, безусловно, этого заслуживали, была позиция католичес+
низона в Гданьске, оказавшего героическое сопротивление кого духовенства в Едвабне и окрестностях в 1941 г., когда по
немцам в первые семь дней Второй мировой войны, является этому региону прокатилась волна погромов. Эта проблема не+
символом патриотического героизма, Едвабне же — символом посредственно связана с другой, более широкой, — отношени+
преступления и коллаборационизма. Новак, разумеется, выска+ ем католического Костела в Польше к евреям и к антисемитиз+
зывается в поддержку Вестерплатте как звена, необходимого му. Детально этим занялся Дариуш Либёнка, опубликовавший
для создания социальных связей. Павел Махцевич, историк, важные свидетельства радикальных антисемитских настрое+
связанный в то время с Институтом национальной памяти, ний, царивших в среде польского духовенства в целом и в лом+
ответил Новаку текстом, озаглавленным «И Вестерплатте, и жинской епархии в частности в 1930+е гг.43. Следует также,
Едвабне», а свои аргументы изложил в вводной статье к двух+ пользуясь случаем, упомянуть эмоциональную работу Томаша
томному сборнику на тему дела Едвабне, опубликованному Шароты, представившего анализ польско+еврейских отноше+
ИНП, заявив, что «если закрыть глаза <...>, то ничего не изме+ ний на основании секретного доклада польского подполья о
нится. <...> Народ, который гордится своей историей, сможет положении Костела во время оккупации 1941 г. По мысли ав+
вынести даже самую нелицеприятную правду о собственной тора, его работа вносит вклад в раскрытие правды о мрачных
истории»42. Махцевич отсылает в своем тексте к вышедшей эпизодах в истории польско+еврейских отношений, а следова+
больше десяти лет назад статье Ежи Едлицкого «Наследие и тельно, продолжает дискуссию, начатую в 2000 г. книгой Грос+
коллективная ответственность», в которой не затрагивался ев+ са44. В рассматриваемом Шаротой документе отношение в гит+
рейский вопрос, но разбиралась проблема ответственности леровской Германии к евреям преподносится как идеал
лиц, осознающих свою принадлежность к социуму (народу, христианского поведения (разумеется, речь идет о ситуации до
вероисповеданию, классу), за грехи, совершенные другими лета 1941 г.).
членами того же сообщества, нередко в отдаленные истори+ С историей связана также проблема отношения Костела к
ческие эпохи. Как таковая данная статья в определенном смыс+ делу Едвабне сегодня. Эту позицию можно, к сожалению, опре+
ле подготовила почву для дискуссии об этической проблема+ делить как пассивную и выжидательную, не направленную на
тике Едвабне. активные действия. Глава польского Костела кардинал Юзеф
Наряду с этой главной проблемой попутно в ходе полеми+ Глемп публично заявил, что факт совершения преступления
ки о Едвабне возникли также сопутствующие сюжеты мораль+ поляками установлен, и значение этого заявления нельзя недо+

146 147
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

оценивать. Примас выразил мнение, которое совпадает с точ+ Мария» было и остается, наряду с близким к нему идейно
кой зрения всех тех, кто считает, что возможные новые уточ+ еженедельником «Наш дженник», основным каналом распро+
нения фактов не изменят моральной оценки Едвабне: «С мо+ странения идеи об антипольской интриге и агрессии против
ральной точки зрения не имеет решающего значения <...>, народа и католической веры. В официальных мероприятиях в
предстанут ли поляки в результате следствия <...> в лучшем или Едвабне 10 июля 2001 г., в 60+ю годовщину трагедии, в которой
худшем свете. Принципиальное значение имеет то, что в Ед+ принял участие президент Александр Квасьневский, не участ+
вабне нашлись люди, которые участвовали в убийстве своих вовал никто из епископов. Чтобы картина не выглядела слиш+
сограждан». Он особо подчеркнул необходимость искупления ком однобокой, стоит упомянуть о важной роли двух като+
перед Господом преступления в Едвабне и окрестностях. Одна+ лических изданий: краковского еженедельника «Тыгодник
ко в том же интервью кардинал Глемп упомянул также о вине Повшехны» и варшавского журнала «Веньзь» (Wiź). Оба изда+
евреев перед поляками, о еврейском коллаборационизме с ния активно включились в дискуссию о Едвабне, публиковали
большевиками, заявив при этом, что в польском Костеле «не тексты Яна Томаша Гросса и других участников полемики.
наблюдается предубеждения в отношении иудейского вероис+
поведания и никогда ранее я не замечал такого явления, как
антииудаизм. Это история. Но не следует забывать об антипо+ V
лонизме»45.
27 мая 2001 г. состоялось торжественное покаянное бого+ В продолжение или в рамках полемики с книгой Гросса в
служение в костеле Всех Святых в Варшаве. Ксёндз Адам Бонец+ течение нескольких лет появилось много книг, из которых
кий, главный редактор еженедельника «Тыгодник Повшехны», лишь некоторые были рассмотрены в нашем обзоре, среди них
писал: «То, что произошло в воскресенье 27 мая 2001 г. в круп+ особое место занимают многократно упомянутые выше двух+
нейшем из варшавских костелов, недалеко от которого шесть+ томник «О Едвабне» и книга Анны Биконт «Мы из Едвабне».
десят лет назад проходила граница гетто, явилось важным ре+ Журналистка «Газеты Выборчей» провела серьезное журнали+
лигиозным событием, которое навсегда войдет в историю стско+историческое расследование, обнаружила рассеянные
Польши. <...> Вел богослужение одетый в покаянное фиолето+ по всему миру еврейские семьи выходцев из Едвабне и окрест+
вое облачение примас Польши», участвовали в нем «около пя+ ностей и нашла также польских свидетелей случившегося.
тидесяти» епископов «без митр и литургического облачения, в Книга дает возможность познакомиться с местным контек+
черных сутанах без красных и фиолетовых поясов». Ксёндз стом, отсутствие которого в книге Гросса так часто вменялось
Бонецкий с болью констатировал в то же время, что «Радио ему в вину участниками дискуссии. Одним из наиболее выра+
Мария» оказалось единственной польской радиостанцией, зительных элементов этой книги является визуальная (в виде
которая не сообщила в новостях того дня об этом богослуже+ панорамы с высоты птичьего полета) реконструкция картины
нии. Он прокомментировал это так: «Вот глас вопиющего в местечка Едвабне, как оно должно было выглядеть летом 1939 г.
пустыне...»46. В то же время сама дискуссия где+то во второй половине
Действительно, ломжинский епископ и приходской свя+ 2002 г. хотя и не угасла полностью, но очевидно затихла. Что
щенник Едвабне решительно встали на сторону жителей мес+ изменила эта дискуссия в Польше? Наряду с надеждами на то,
течка, которые отвергают всяческие обвинения 47, а «Радио что она облегчит полякам «примирение» с их историей, появи+

148 149
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

лись другие голоса, свидетельствующие о том, что ее результа+ в честь «убийства евреев 10 июля 1941 г.». Больше — ничего).
том стало упрочение антисемитских позиций в польском об+ Публикация следующей книги Гросса под названием «Страх»
ществе. (по+английски вышла в 2006 г., в польском переводе — в
Вероятно, если говорить об обществе в целом, то, по край+ 2008 г.) вызвала дискуссию, возродившую проблемы, связан+
ней мере, в краткосрочной перспективе позиции не измени+ ные с «Соседями», хоть и в меньшем масштабе.
лись. В своем эмоциональном эссе+рецензии на книгу Анны Следует, однако, обратить внимание на одну деталь. Многие
Биконт «Мы из Едвабне» Ежи Едлицкий с горечью отметил, что оппоненты Гросса, и не только самые крайние, представляли
Биконт «наблюдает, как многие ее собеседники прибегают к дискуссию как столкновение «польского» и «еврейского» вос+
самозащите, чтобы оградить свои чувства от фактов, даже тех, приятия Второй мировой войны. Гросс выступал при таком
которые происходили на их глазах. Удивительно и крайне пе+ подходе представителем еврейской «стороны». Возможно, по+
чально видеть, к каким средствам мы способны прибегнуть, добные линии раздела в определенной (небольшой) степени
дабы отринуть мнения, подкрепленные вескими доказатель+ и существовали в международной дискуссии на эту тему, кото+
ствами, если их признание грозит разрушить систему унасле+ рая началась после публикации английского перевода «Сосе+
дованных нами устойчивых убеждений и вызвать у нас интел+ дей» в 2001 г. и в которой можно было бы, наверное, выделить
лектуальный или моральный дискомфорт»48. тексты, авторы которых ощущали себя выразителями той или
Такая самозащита действует не только в случае с собеседни+ иной «национальной» точки зрения на историю. Что же каса+
ками Анны Биконт, а популярные спекуляции на тему стерео+ ется дебатов внутри Польши, то такая интерпретация лишена
типной, расхожей версии романтической традиции, на наш оснований. Столкнулись не «польское» и «еврейское» видение
взгляд, не только не ослабевают, но даже усиливаются. Стерео+ истории, а две польские позиции. В польской исторической
тип польскости «свил кокон» вокруг дела Едвабне подобно мысли существует прочная традиция критического взгляда на
тому, как это произошло с другими потенциально опасными национальную историю, начиная с историка эпохи Просвеще+
для этого стереотипа дискуссиями и историческими фактами. ния Адама Нарутовича в конце XVIII в., затем Юзефа Шуйско+
Надежды одних и опасения других относительно того, что тра+ го, Михала Бобжиньского и других исследователей так называ+
диционный стереотип поляка разрушится или подвергнется емой «краковской исторической школы» во второй половине
трансформациям, не оправдались. В настоящее время преступ+ XIX в., вплоть до разнообразных дискуссий в XX в., в частности,
ление в Едвабне едва ли открыто отрицают; скорее вокруг него о смысле национальных восстаний. Книга Гросса (не знаю,
воцарилась тишина, нарушаемая, однако, отдельными событи+ сознательно ли) вписывается в эту традицию, и, если рассмат+
ями. Лучшим примером этой тишины может служить офици+ ривать ее в таком историко+культурном контексте, вся дискус+
альный интернет+сайт местечка Едвабне, где евреи упомина+ сия вокруг «Соседей» является интегральной частью споров о
ются исключительно в контексте их коллаборационизма с польской истории, продолжающихся в течение нескольких
советскими властями и преследованиями поляков в 1939— веков.
1941 гг. Проблемы убийства 10 июля 1941 г. не существует (за В декабре 2010 г. еженедельник «Политика» написал о де+
одним исключением: читатель, заинтересованный в посеще+ ревне Гневчина в Прикарпатье, жители которой убили 18 евре+
нии местечка, может ознакомиться с описанием памятных ев в 1942 г.; на обложке были помещены слова «Гневчина как
мест Едвабне, откуда узнает о существовании памятника Едвабне»49. Пьеса Тадеуша Слободзянека «Наш класс» по моти+

150 151
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

вам «Соседей» Гросса и «Мы из Едвабне» Анны Биконт стала картину широкого участия польских крестьян в вылавливании
обладателем литературной премии Nike в 2010 г. и объектом и истреблении укрывавшихся в деревнях евреев52.
множества рецензий, в которых отразились различные пози+ В этой новой дискуссии можно отметить определенный
ции, изложенные выше. мотив, которого не было при обсуждении «Соседей», но кото+
Кажется, на рубеже 2010 и 2011 гг. дискуссия вновь обостря+ рый стал проявляться в реакциях на книгу «Страх» 2008 г. Пред+
ется. В прессе появились анонсы новой книги Гросса, на этот метом обсуждения теперь стали польско+еврейские отноше+
раз написанной совместно с Иреной Грудзиньской+Гросс и ния в целом, и даже более широко — вопрос о поведении
названной «Золотая жатва». В ней рассказывается об участии людей в экстремальных ситуациях53. Но решительные против+
польского населения в конце войны и сразу после нее в раз+ ники этого направления исследований, разумеется, остались
граблении еврейского имущества. Как обычно, различные пуб+ при своем мнении и по+прежнему видят в книгах Гросса и дру+
личные персонажи начали высказываться об этой книге до гих авторов антипольскую пропаганду.
Поляризация, проявившаяся в ходе дискуссии десятилетней
того, как ее прочитали. Краковское католическое издательство
давности, продолжается. И сегодня одни считают, что при+
«Знак» обвиняли в издании книги, которая якобы очерняет
знание темных страниц национального прошлого является
Польшу и поляков.
проявлением социальной зрелости и вместе с тем моральным
Первую рецензию, основанную на чтении полной версии
долгом, другие же убеждены, что основным требованием пат+
книги, написал историк Павел Махцевич50, который 11 лет
риотизма является защита доброго имени народа. Названные
назад позитивно оценивал публикацию «Соседей», признавая,
позиции основаны на мировоззренческих принципах, а не на
что, несмотря на эмоциональный тон и неточности в деталях,
знаниях, полученных эмпирическим путем, и потому не стоит
книга выполнила важную задачу разрушения табу на обсужде+
думать, что они могут измениться под влиянием тех или иных
ние участия поляков в убийстве евреев. Теперь же, полагает
исторических исследований. Будущее покажет, сохранится ли
Махцевич, когда это табу уже разрушено, такие книги, как «Зо+
в долгосрочной перспективе эта двойственность или одна из
лотая жатва», своими необоснованными обобщениями и неак+ сторон — и какая — получит преимущество.
куратностью в деталях только возбуждают эмоции, ничего не
объясняя и не помогая в борьбе с антисемитскими предрассуд+
ками в польском обществе. Post Scriptum
В феврале 2011 г. были опубликованы и две книги польских
исследователей на схожие темы — о трагической судьбе евре+ Я постарался изложить по существу ход дискуссии на тему
ев, пытавшихся укрыться от Холокоста в польской деревне. Эти Едвабне так, чтобы непольский читатель получил представле+
работы — результат многолетних детальных исследований, и, ние о ее проблематике. Очевидно, что в этом вопросе трудно
в определенном смысле, они выиграли от внимания СМИ к сохранить нейтральную позицию. Поэтому я чувствую себя
книге Гросса. Весьма вероятно, что иначе они остались бы не+ обязанным представить свое собственное мнение по этому
замеченными. Книга Барбары Энгелькинд пытается дать об+ вопросу не потому, что считаю его особенно оригинальным
щую картину происходившего, а книга Яна Грабовского посвя+ или ценным — я не являюсь исследователем Второй мировой
щена событиям в конкретной местности51. Эти книги рисуют войны, — но желая быть честным перед читателем, так чтобы

152 153
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

он мог самостоятельно оценить, повлияли ли, и, если да то сматривать не только как проявление критического отноше+
насколько, мои взгляды на способ изложения позиций участ+ ния к польской истории (о чем шла речь выше), но также — а
ников дискуссии. Итак, я считаю, что Ян Томаш Гросс, при всех быть может, прежде всего? — как философскую рефлексию над
отдельных неточностях в его работе, прав в принципиальном отравлением всей европейской культуры антисемитизмом, или
вопросе: не подлежит сомнению, что убийство в Едвабне было даже еще шире — над порочностью и человеческой природы
совершено поляками. В то же время мне кажется, что Гросс и присущем ей спонтанном стремлении к жестокости.
слишком легко отмахивается от всех тех участников спора, Мне кажется, моральная рефлексия в случае Едвабне совер+
которые говорят о необходимости рассмотреть исторический шенно необходима, хотя я не уверен, в каком направлении она
контекст, более детально изучить польско+еврейские отно+ должна идти. Думается, что публикация книги Гросса и вызван+
шения как в межвоенный период, так и во время советской ок+ ная ею дискуссия явились в итоге положительным явлением, и
купации 1939—1941 гг. По моему убеждению, польский анти+ в долгосрочной перспективе будут способствовать лучшему
семитизм 1930+х гг. (с очень важной ролью католического
пониманию драматической истории Польши в ходе последней
Костела как одного из главных его пропагандистов) и реаль+
войны. Я абсолютно убежден, что ошибаются все те, кто счи+
ное или мнимое сотрудничество евреев с советскими властя+
тает, что установление истины каким+то образом порочит
ми оказали большее влияние на поведение польских жителей
Польшу. Совершенно наоборот, как справедливо написал во
местечка Едвабне 10 июля 1941 г., чем это допускает Гросс. Для
введении к книге Анны Биконт Яцек Куронь: не факт убийства,
меня убедительно звучат рассуждения Дариуша Столи, что
совершенного много лет назад, а «сокрытие убийц и отрица+
роль немцев в массовом убийстве в Едвабне была более значи+
ние правды наносят удар по доброму имени Польши»54.
тельной, чем считает Гросс, — без этого возникновение самой
идеи и организации преступления представляется невозмож+
ным; меня также убеждает гипотеза Столи относительно роли
«государства Едвабне» — локального эфемерного центра вла+ Примечания
сти, обладающего монополией на насилие. Вместе с тем, одна+
1
ко, я считаю, что нельзя недооценивать естественную челове+ Gross J. T. S№siedzi. Historia zagіady їydowskiego miasteczka. Sejny:
Pogranicze, 2000. Wyd. II (интернет+версия: http://pogranicze.sejny.pl/
ческую склонность к жестокости, которая в военных условиях
archiwum/jedwabne/ksiazka.pdf; дата посещения сайта 9 декабря
разрывает сдерживающие ее оковы цивилизации, религии,
2010 г.).
морали и уважения к обеспечивающей порядок государствен+ 2
«Тыгодник Повшехны» (Tygodnik Powszechny) — католическое из+
ной власти. дание, сыгравшее важную роль в деле борьбы с антиеврейскими на+
Уже после написания этой статьи (а не 11 лет назад, когда строениями в Польше.
3
я был свидетелем спора о книге «Соседи») я стал задумываться Cichy M. Polacy — Żydzi. Czarne karty powstania // Gazeta Wyborcza.
над тем, можно ли вообще сводить смысл книг Гросса к крити+ 1994. Jan. 29 (http://www.zydziwpolsce.edu.pl/biblioteka/czytelnia/h_pw/
001.pdf; дата посещения сайта 8 декабря 2010 г.).
ке польского антисемитизма. Ни в одной из книг Гросса не 4
Europa nieprowincjonalna. Przemiany na ziemiach wschodnich daw
содержится утверждение, что поляки бóльшие антисемиты,
nej Rzeczypospolitej / red. K. Jasiewicz. Warszawa, 2000.
чем кто+либо другой. В ХХ в. люди разных национальностей в 5
Kaczyński A. Całopalenie // Rzeczpospolita. 2000. May 5 (интернет+
разных ситуациях убивали своих соседей, принадлежащих к версия: http://www.niniwa2.cba.pl/calo.htm; дата посещения сайта 8 де+
другой этнической группе. Возможно, эти книги следует рас+ кабря 2010 г.).

154 155
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

6 16
Jedwabne, 10 lipca 1941 — zbrodnia i pamić (дискуссия в редакции Żbikowski A. Pogromy i mordy ludności żydowskiej w Łomżyńskiem i
газеты «Речпосполита» с участием Я.Т. Гросса, Т. Стжембоша, А. Жбиков+ na Białostocczyźnie latem 1941 roku w świetle relacji ocalałych Żydów i
ского, П. Махцевича, Р. Игнатьева) // Gross J.T. Wokół Ssiadów. Wokół dokumentów sdowych // Wokół Jedwabnego. T. I. P. 159—272; Idem. U
Ssiadów. Polemiki i wyjaśnienia. Sejny: Pogranicze, 2003. P. 61. genezy Jedwabnego. Żydzi na Kresach PółnocnoWschodnich II Rzec
7 Ср.: Szarota T. Mord w Jedwabnem. Dokumenty, publikacje i inter zypospolitej wrzesień 1939—lipiec 1941. Warszawa: Żydowski Instytut
pretacje z lat 1941—2000. Kalendarium // Wokół Jedwabnego / red. Historyczny, 2006. P. 219—220, etc.
P. Machcewicz, K. Persak. T. I—II. Warszawa: IPN, 2002. Ň. I. «Studia». P. 461— 17 Szarota T. Mord w Jedwabnem. Udział ludności miejscowej w Holo

488. — Сопоставление событий и высказываний по поводу убийства в kauscie // Idem. Karuzela na placu Krasińskich. Studia i szkice z lat wojny i
Едвабне до момента публикации книги Гросса. okupacji. Warszawa: Rytm, 2007. P. 175.
8 Forecki P. Spór o Jedwabne. Analiza debaty publicznej. Poznań: Uniwer 18 Stola D. Pomnik ze słów. Cz. III // Rzeczpospolita. No 127. 2001. Jun.

sytet Adama Mickiewicza, 2008. — Является наиболее значимой книгой, 1. P. A9; No 128. 2001. Jun 2—3. P. A6.
которая содержит ценные факты и информацию, но написана она с 19 Szarota T. U progu zagłady. Zajścia antyżydowskie i pogromy w

иных позиций, чем настоящая статья, поскольку направлена скорее на okupowanej Europie. Warszawa, Paryż, Amsterdam, Antwerpia, Kowno.
анализ дискурса, чем на историю идеи. Ср. также: The Neighbors res+ Warszawa, 2000 (книга Шароты, опубликованная одновременно с «Со+
pond. The Controversy over the Jedwabne Massacre in Poland / ed. by седями» Гросса, не затрагивает проблемы Едвабне, но в то же время
A. Polonsky, J. B. Michlic (Princeton: Princeton Univ. Press, 2004) с анали+ содержит крайне ценный сравнительный материал); Dmitrów E. Od
зом дискуссии в предисловии издателей; Paczkowski A. Debata wokół działy operacyjne niemieckiej Policji Bezpieczeństwa i Służby Bezpiec
«Ssiadów». Próba wstpnej typologii // Rzeczpospolita. 2001. Mar. 24. No zeństwa a pocztek zagłady Żydów w Łomżyńskiem i na Białostocczyźnie
73 (интернет+версия: http:/www.rzeczpospolita.pl/dodatki/plus_minus_ latem 1941 roku // Wokół Jedwabnego. Ň. I. P. 273—352; Żbikowski A.
010324/plus_minus_a_9; дата посещения сайта 23 декабря 2010 г.; пе+ U genezy... P. 167—211.
речисляются типы позиций по отношению к книге Гросса: прини+ 20 Ssiedzi... P. 101.

мающая, открыто оборонительная, скрыто оборонительная и отвер+ 21 Gontarczyk P. Po pierwsze warsztat // Życie. 2001. Jun. 29 (интернет+

гающая). версия: http://www.naszawitryna.pl/jedwabne_87.html; дата посещения


9 Gross J. T. Mord «zrozumiały»? // Gazeta Wyborcza. 2000. Nov. 25—26; сайта 22 декабря 2010 г.).
переиздано в его же: Wokóі S№siadów... P. 18. 22 Wokół «Ssiadów»... P. 114—115.

10 Sułek A. «Ssiedzi». Zwykła recenzja // Wiź. 2001. No 12 (интернет+ 23 Ср. Urynowicz M. Ludność żydowska w Jedwabnem. Zmiany demo

версия: http:/pogranicze.sejny.pl/archiwum/jedwabne/wiez/12.html; дата graficzne od końca XIX wieku do 1941 roku na tle regionu łomżyńskie
посещения сайта 4 декабря 2010 г.). go // Wokół Jedwabnego... T. I. P. 129—158.
11 Gross J. T. Antoniemu Sułkowi w odpowiedzi // Wiź. 2002. Apr.; пе+ 24 Bikont A. My z Jedwabnego... P. 334—335.

реиздано в его же: Wokół Ssiadów... P. 104. 25 Wierzbicki M. Polacy i Żydzi w zaborze sowieckim. Stosunki polsko

12 Milewski J. J. Polacy i Żydzi w Jedwabnem i okolicy przed 22 czerwca żydowskie na ziemiach północnowschodnich II Rzeczypospolitej pod
1941 roku // Wokół Jedwabnego. Т. I. P. 75. Ср. также: Wierzbicki M. Stosunki okupacj sowieck (1939—1941). Warszawa: Fronda, 2007. Wyd. II. P. 275.
polskożydowskie na Zachodniej Białorusi w latach 1939—1941 // Wokół 26 Ibid. P. 290.

Jedwabnego. Т. I. P. 129—158. 27 Gross J. T. Wstp // Idem. Wokół «Ssiadów»... P. 5.

13 Цитируются также в: Bikont A. My z Jedwabnego. Warszawa, 2004. P. 28 Musiał B. Historiografia mityczna // Rzeczpospolita. 2001. Feb. 24

113. (интернет+версия: http://niniwa2.cba.pl/historiografia_mityczna.htm;


14 Strzembosz T. Szubienica i huśtawka // Gazeta Polska. 2001. Jan. 17 дата посещения сайта 21 декабря 2010 г.).
(беседа T. Стжембоша с Эльжбетой Исакевич; интернет+версия: http:// 29 Chodakiewicz M. J. Kłopoty z kuracj szokow // Rzeczpospolita (ин+

pogranicze.sejny.pl/archiwum/jedwabne/strzembo.html; дата посещения тернет+версия: http://new+arch.rp.pl/artykul/317680_z_kuracja_szokowa.


сайта 23 декабря 2010 г.). html; http:// naszawitryna.pl/jedwabne_312.html; дата посещения сайтов
15 Ssiedzi... P. 59. 22 декабря 2010 г.).

156 157
МАЧЕЙ ЯНОВСКИЙ ЕДВАБНЕ, 10 ИЮЛЯ 1941 Г.: ДИСКУССИЯ О СОБЫТИЯХ...

30 Ibid. 46
Ks. Adam Boniecki. Oto rozległ si głos... // Tygodnik Powszechny. 2001.
31 Gontarczyk P. Gross kontra fakty // Życie. 2001. Jan. 31 (интернет+ No 22; переиздано в: Żydownik powszechny. Dodatek do Tygodnika
версия: http://www.naszawitryna.pl/jedwabne_253.html; дата посещения Powszechnego na 65 lecie pisma / red. P. Mucharski, M. Okoński. Kraków,
сайта 21 декабря 2010 г.). Аналогичны по стилю выдержанные в подоб+ 2010. P. 26. (Это приложение представляет собой антологию текстов из
ном «поучительном» тоне выводы в рецензии Богдана Мусяла: Musiał B. «Тыгодник Повшехны», посвященных еврейской проблематике за пе+
Tezy dotyczce pogromu w Jedwabnem. Uwagi krytyczne do ksiżki “Ssie риод 1946—2009 гг.).
dzi”autorstwa Jana Tomasza Grossa // Dzieje Najnowsze. 2001. No 3. 47 Ср.: Celebracja kłamstwa. Ks. Edward Orłowski — proboszcz parafii

P. 252—280. Jedwabne,12.12.2002 (интернет+версия: http://www.naszawitryna.pl/


32 Gross kłamie — nie mogłem milczeć. Z prof. dr hab. Tomaszem
jedwabne_889.html; дата посещения сайта 22 декабря 2010 г.).
Strzemboszem rozmawiaj: Paweł Smogorzewski i Eugeniusz Zdano 48 Jedlicki J. Podróż do jdra ciemności // Zeszyty Literackie. 2005. No 1

wicz // Powścigliwość i Praca. 2001. No 12. Dec. (интернет+версия: http:/ (интернет+версия: http:/czytelnia.onet.pl/0,33811,1,5840,recenzje.html;
www.naszawitryna.pl/jedwabne_659.html; дата посещения сайта23 де+ дата посещения сайта 4 декабря 2010 г.).
кабря 2010 г.). 49 Łazarewicz C. Letnisko w domu śmierci // Polityka. No 49 (2785).
33 Finkelstein N. The Holocaust Industry: Reflections on the Exploitation
2010. Dec. 4. P. 32—35.
of Jewish Suffering. Verso, 2000. 50 Machcewicz P. Řecenzja ostatecznej wersji «Złotych Żniw»: historia
34 Radiо Maryja — ультраправая католическая радиостанция, кури+
zaangażowana // Gazeta Wyborcza. 2011. Feb. 14 (интернет+версия:
руемая членами монашеского религиозного ордена редемптористов http://wyborcza.pl; дата посещения сайта 28 февраля 2011 г.).
(Конгрегации Святейшего Искупителя). 51 Engelking B. Jest taki pikny słoneczny dzień... Losy Żydów szukajcych
35 Jedlicki J. Jak si z tym uporać // Polityka. 2001. Oct. 2. No 6.
ratunku na wsi polskiej 1942—1945. Warszawa: Centrum Badań nad Zag
36 Żakowski J. Diabelskie szczegóły (интервью с Томашем Шаротой) /
ład Żydów, Instytut Filozofii i Socjologii PAN, 2011; Grabowski J. Judenjagd.
/ Gazeta Wyborcza. 2000. Nov. 18—19 (интернет+версия: http://pogra+
Polowanie na Żydów 1942—1945. Studium dziejów pewnego powiatu.
nicze.sejny.pl/archiwum/jedwabne/szavzak.html; дата посещения сайта+
Warszawa: Centrum Badań nad Zagład Żydów, Instytut Filozofii i Socjologii
17 декабря 2010 г.).
37 Высказывания Едлицкого в ходе дискуссии не были опубликова+
PAN, 2011.
52 См.: «Strach przed niedziel». Koniec z mitem bohaterskiej polskiej wsi
ны. Цит. по: Bikont A. My z Jedwabnego... З. 21.
38 ŚwidaZiemba H. Krótkowzroczność “kulturalnych” // Gazeta Wybor
(интервью Войцеха Тохмана с Барбарой Энгелькинд и Яном Грабов+
ским на Радио ТОК FM) (текст см. на сайте http://www.tokfm.pl; дата по+
cza. 2001. Apr. 7 (интернет+версия: http://polish+jewish+heritage.org/pol/
сещения сайта 28 февраля 2011 г.).
krotko.htm; дата посещения сайта 23 декабря 2010 г.). 53 Leociak J., Libionka D. Sny o Bezgrzesznej // Tygodnik Powszechny.
39
Jedlicki J. Op. cit.
40 Chodakiewicz M. J. The Massacre in Jedwabne July 10, 1941. Before,
2011. Jan. 11 (http://tygodnik.onet.pl: дата посещения сайта 28 февраля
2011 г.).
During and After. Boulder Colorado, 2005. P. 154—155.
54 Bikont A. My z Jedwabnego... P. 15.
41 Musiaі B. Historiografia mityczna...

42 Machcewicz P. Wokół Jedwabnego // Wokół Jedwabnego... Т. I.

P. 16—17.
43 Libionka D. Duchowieństwo archidiecezji łomżyńskiej wobec anty

semityzmu i zagłady Żydów // Wokół Jedwabnego. T. I. P. 105—128.


44 Szarota T. «Sprawozdanie kościelne z Polski za czerwiec i połow lipca

1941go roku». Próba analizy dokumentu // Idem. Karuzela... P. 198—216.


45
Интервью польского примаса, кс. кардинала Юзефа Глемпа Като+
лическому информационному агентству // Nasz Dziennik. 2001. May 15
(интернет+версия: http://www.naszawitryna.pl/jedwabne_377.html; дата
посещения сайта 22 декабря 2010 г.).

158 159
ГАБОР ДЬЯНИ ОБРАЗ ТРИАНОНА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ...

Габор Дьяни Аргументация, выработанная в первые годы демократиче+


ских перемен, могла легко применяться и впоследствии. Нуж+
Образ Трианона но сказать, что использование истории в чисто политических
как политический инструмент целях и инструментализация национального образа прошло+
го были методами скорее консервативных и правых сил, чем
в современной Венгрии либеральных или социалистических. Это проявилось уже в
политике правительства Йожефа Анталла, а позже было разви+
то правительством партии ФИДЕС, сформированным в 1998 г.
Сегодня, после парламентских выборов 2010 г., которые при+
вели к власти консервативное правительство, ситуация вновь
обретает знакомые черты.
После бурных политических событий 1989 г. история ста+ Эта статья посвящена тому, как прошлое было инструмен+
ла привлекать все больше и больше внимания в посткоммуни+ тализировано политиками и обществом в последние двадцать
стических странах Центральной и Восточной Европы, в том лет. Я опишу основные черты публичного использования ис+
числе и в Венгрии. Культ национального прошлого, создавае+ тории и покажу те конкретные политические задачи, которые
мый политиками, — это не только следствие длительного не+ реализовывались с помощью адаптации образов прошлого к
гативного коммунистического опыта. «Возвращение к исто+ меняющемуся политическому дискурсу. В истории Венгрии
рии» в значительной степени было вызвано потребностями важными ориентирами в этом смысле являются три сюжета:
новых демократий, возникающих в условиях национальной Холокост, революция 1956 г. и ментальное наследие коммуни+
независимости. Во многих посткоммунистических странах стического прошлого.
политики обращались к исторически проверенным методам,
таким как поиск или изобретение традиций. С их помощью
они рассчитывали добиться поддержки или пассивной лояль+ Примирение с прошлым после 1989 г.
ности избирателей, которые все больше испытывали на себе
тяжелые экономические последствия политических пере+ В отличие от Германии и США, но так же как и во многих
мен — массовую безработицу, понижение заработной платы и других восточноевропейских странах, в Венгрии обществен+
профессионального статуса и, не в последнюю очередь, расту+ ная память о Холокосте не играет ключевой роли в формиро+
щее экономическое неравенство. вании исторического сознания, несмотря на то, что население
Обращение к прошлому было необходимо для создания и страны принимало участие в геноциде евреев. Поэтому прими+
укрепления национального демократического сообщества, что рение с прошлым до сих пор остается важной проблемой на
позволило бы обеспечить политическую лояльность в ситуа+ пути создания стабильной национальной идентичности. По+
ции, когда вдруг перестали действовать прежние механизмы чти полное забвение причастности всего венгерского обще+
легитимации — страх перед террором, дискриминацией или ства, а не только государственных властей и режима Хорти, к
давлением, политическая апатия, а также сотрудничество с геноциду, после 1989 г. сменилось официальным поминовени+
системой и получение соответствующих поощрений1. ем жертв еврейской трагедии 1944—1945 гг.

160 161
ГАБОР ДЬЯНИ ОБРАЗ ТРИАНОНА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ...

В 1990 г., всего лишь несколько недель спустя после того, стической и либеральной партий совершило ответный жест,
как новое, демократически избранное правительство Йожефа открыв в здании бывшей ортодоксальной синагоги в Будапеш+
Анталла пришло к власти, президент и премьер+министр при+ те Музей Холокоста вместе с образовательным центром.
няли участие в церемонии открытия памятника жертвам Холо+ Своеобразное разделение труда между двумя мемориалами
коста на территории бывшего еврейского гетто в Пеште. В том воспроизводит и даже усиливает длительную традицию проти+
же году министр внутренних дел выступал на открытии памят+ воречивой памяти о трагических событиях ХХ в. В Венгрии до
ника погибшим евреям на набережной Дуная. Правда, слова, сих пор не сформировался общественный консенсус по во+
произнесенные на этих поминальных мероприятиях, не при+ просу о том, кто должен считаться жертвой, а кто — преступ+
знавали вины и преступлений «венгерской нации». Как сказал ником. Очевидное отсутствие в Венгрии определенной культу+
Йожеф Анталл в одной из речей по этому поводу, «происходи+ ры памяти также связано с коллективными переживаниями,
ли большие несчастья и нарушения законов, или, скорее, изда+ которые до сих пор остаются очень болезненными.
вались законы, противоречащие правам человека и нормам Некоторые, но весьма незначительные усилия для того, что+
гуманизма <...>, но никто не должен забывать, что самая круп+ бы преодолеть эту двойственность репрезентации прошлого в
ная в Европе еврейская община дожила до 19 мая 1944 г.»2. Ка+ национальной памяти, были предприняты после 1989 г. Одним
кие бы то ни было упоминания об ответственности венгерских из таких позитивных начинаний была дискуссия, иницииро+
государственных и местных руководителей как организаторов ванная аббатством Паннонхальма, влиятельным институтом
геноцида 1944 г. и венгров в целом как пассивных наблюдате+ венгерской католической церкви. Исходя из послания папы
лей полностью отсутствовали. Иоанна Павла II «Мы помним: размышления о Шоа» (1998 г.),
Другим признаком меняющегося отношения к Холокосту аббат Паннонхальмы Астрик Варсеги организовал в 1998 г.
было принятие парламентом законов о возмещении ущерба, конференцию, целью которой было обсуждение ключевых
который, как сформулировал законодатель, был «несправед+ проблем истории венгерских евреев. «Мы не просто хотели
ливо» нанесен венгерским гражданам в 1939—1949 гг. Эта вскрыть старые раны и поговорить на разные темы, — подчер+
инициатива должна была заменить официальное извинение за кнул Варсеги, рассказывая о задачах этой конференции. — Мы
антисемитскую политику бывших венгерских властей, осуще+ хотели, чтобы все сказанное стало частью национальной памя+
ствлявшуюся при определенной поддержке значительной ча+ ти и почвой для дальнейшего диалога. Мы сможем излечиться,
сти общества, и засвидетельствовать признание ответственно+ только если мы будем помнить. Эта научная конференция и
сти государства за преступления прошлого. книга, созданная в результате нее, служат примирению и успо+
Следующий шаг был предпринят консервативным прави+ коению общества или хотя бы могут стать первыми созна+
тельством ФИДЕС (1998—2002 гг.): в 2000 г. оно провозгласи+ тельными шагами на пути к этому»3. Проект, однако, не был
ло 16 апреля днем памяти Холокоста. Кроме того, был создан продолжен, а попытка сблизить две коллективных памяти, ев+
Музей террора, посвященный трагедиям ХХ в. Правда, экспо+ рейскую и нееврейскую, не принесла плодов.
зиции этого музея уделяют гораздо больше внимания жестоко+ Подтверждением этому служат научные и интеллектуаль+
сти коммунистической власти, чем той роли, которую сыграл ные дискуссии о так называемой еврейской проблеме. Тамаш
режим Хорти в дискриминации евреев страны, закончившей+ Унгвари, один из участников публичной дискуссии, недоволь+
ся геноцидом. В 2004 г. коалиционное правительство социали+ ный современным положением дел в данной сфере, подчер+

162 163
ГАБОР ДЬЯНИ ОБРАЗ ТРИАНОНА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ...

кнул, что культурно+национальная память венгров может быть Память о революции 1956 г. всегда была именно таким ми+
полной только вместе с памятью венгерских евреев4. По мне+ фом. Она стала базовым нарративом сразу же после установ+
нию Унгвари, время для создания общей истории, включаю+ ления режима Кадара, и его политика в отношении памяти
щей и историю ассимилированных евреев, пришло только может служить тому подтверждением10. Для правящих кругов
сейчас. Он считает, что трансформация памяти в историю ста+ революция была в значительной степени негативным мифом,
ла возможной, поскольку уже не осталось никого из тех, кто поэтому политика, связанная с национальной памятью, была
лично пережил трагедию Холокоста. Попытка вернуться к ис+ нацелена на сокрытие, а не на восстановление хода событий.
торическому опыту ассимиляции, забытому сначала из+за Основным методом было замалчивание революции и ограни+
Холокоста, а потом из+за коммунистической власти, требует чение доступа к информации, а тем самым и общественной
радикальной смены научных оценок. Исторические тексты дискуссии на эту тему. Единственным разрешенным источни+
способны создать коллективную память, которая, возможно, ком для школьных учебников или средств массовой информа+
объединит наконец взгляды обеих сторон на исторические
ции были пропагандистские материалы и документы, создан+
события5.
ные политической полицией.
Параллельно с развитием общественных дискуссий после
События 1989 г. полностью уничтожили наследие полити+
1989 г. увеличивалось и число исторических исследований
ки Кадара в отношении памяти. Негативный миф трансформи+
еврейской проблемы. Так, публикация монументальной моно+
ровался в позитивный. Первым шагом стало перезахоронение
графии по истории еврейского вопроса в Венгрии6 вызвала
Имре Надя и его сподвижников на площади Героев в Будапеш+
интересные дебаты о значении слова «еврей» в прошлом и
те в июне 1989 г. Однако надежды, которые связывали с этим
настоящем и о том, как можно использовать понятие «еврей+
процессом, оправдались не в полной мере11. Сама церемония
ский вопрос», говоря об ассимиляции или еврейской идентич+
перезахоронения показала, что в обществе не было единого
ности7.
Что касается революции 1956 г., то память о ней определя+ мнения о том, что теперь будет означать 1956 г. Пользуясь сло+
лась прежде всего обстоятельствами ее подавления, а также вами Гиллиса, можно сказать, что новая общественная память
постоянным присутствием в Венгрии советских войск. В этих появлялась из «глубокого осознания противоречивого воспри+
условиях режим Кадара стремился ограничить общественную ятия прошлого и попыток каждой группы сделать собственную
память о революции, однако подобные попытки оказались версию основой для поминовения»12.
безуспешными: память о тех трагических событиях уничто+ Значит ли это, что 1956 г. потерял свое мифологическое
жить не удалось. значение? Скорее нет, но для того, чтобы получить более де+
Вплоть до 1989 г. публичная манифестация коллективной тальную картину, нужно рассмотреть его в рамках концепции,
памяти оставалась невозможной, но латентная память сохра+ четко различающих миф и ритуал. Миф содержит в себе мно+
нялась8. Для того чтобы оценить значение революции 1956 г. жество различных толкований и интерпретаций, выбор ко+
в прошлом и настоящем, хорошим аналитическим инструмен+ торых зависит от функции мифа в конкретном контексте.
том может служить понятие «холодной» и «горячей» памяти. Однако, как отмечает Пол Коннертон, «в отличие от мифов,
«Горячая» память отражает прошлое, предполагая, что оно до структура ритуалов обладает значительно меньшей способно+
сих пор с нами. Таким образом, прошлое становится базовым стью к вариациям»13. Ритуал является одновременно представ+
нарративом, мифом, объединяющим факты и вымысел9. лением и формализованным языком, поэтому он получает ка+

164 165
ГАБОР ДЬЯНИ ОБРАЗ ТРИАНОНА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ...

ноническую форму. Миф, напротив, прежде чем получить от+ забытым даже после 1989 г. Считая себя эксклюзивными обла+
носительно стабильный вид и значение, свою форму долго дателями исторической правды, политические силы ФИДЕС
меняет. представили революцию 1956 г. как буржуазную, превратив
Было предпринято несколько попыток установить канон событие прошлого в проекцию будущего. Формулировка, опи+
восприятия революции и ее героев. Инициативы эти исходи+ сывающая события 1956 г. как буржуазный протест против
ли не только от историков, для которых создание коллектив+ коммунистического (и советского) деспотизма, вполне соот+
ной культурной памяти является частью профессии, но и от ветствовала названию данной политической силы, которая
других общественных сил. Все они, однако, предались анархи+ именовала себя Буржуазной партией ФИДЕС.
ческой свободе интерпретации, так как память о 1956 г. имеет Риторика и значение дискурса о 1956 г. в значительной сте+
скорее форму мифа, чем ритуала, и потому не предполагает пени зависят от политической принадлежности и предпочте+
фиксированного значения. О революции 1956 г. чаще всего ний его участников. Если изучить политические речи, произ+
вспоминают именно в контексте сегодняшних политических несенные с 1989 г. в парламенте, причем не только в день
и идеологических дискуссий. В день памяти революции (23 ок+ памяти революции, можно заметить высокую корреляцию
тября) обычно происходят несколько отдельных митингов и между политическими убеждениями и интерпретацией рево+
демонстраций, организованных различными политическими люции. И все+таки эту связь не стоит переоценивать. Сего+
партиями, каждая из которых хочет почтить память револю+ дняшнее восприятие революции, помимо требований полити+
ции особым образом. Пятидесятилетняя годовщина в 2006 г. ческого дискурса, во многом определяется сохранившимися
была отмечена массовыми беспорядками в Будапеште, пока+ непосредственными воспоминаниями о событиях15. Влияние,
завшими, какой огромной мобилизующей силой обладает ис+ которое эта живая память по сей день оказывает на образ ре+
торическая память о 1956 г. волюции, заставляет историков реконструировать или хотя бы
Если рассматривать образ 1956 г. как политический инстру+ документировать личные впечатления о событиях 1956 г. Бла+
мент, можно заметить тесную связь между восприятием рево+ годаря этому в последние годы возросло число работ по уст+
люции и партийными предпочтениями. Социалисты, обреме+ ной истории16, которые дают детальное представление о лич+
ненные наследием партии Кадара, стремятся представить ном опыте и впечатлениях о революционных событиях17.
1956 г. как достижение социалистической партии, иницииро+ Возможно в результате бесконечного соперничества поли+
ванное членом партийного аппарата Имре Надем. Кульмина+ тических партий в сфере интерпретации революции «ни одна
ция этого подхода пришлась на период, когда коалиционное из известных социальных групп не считает важным связать
либерально+социалистическое правительство было у власти свою идентичность с наследием 1956 г.»18. Симптоматично, что
(1994—1998 гг.); тогда была предпринята попытка создать большинство респондентов считают Яноша Кадара скорее
культ Имре Надя, впрочем не увенчавшаяся успехом14. Прави+ жертвой, чем предателем, и лишь немногие думают, что он
тельство ФИДЕС (1998—2002 гг.) также попыталось создать изменил делу венгерской революции19. По всей видимости,
собственный образ революции, интерпретируя ее как предве+ следует признать, что личные воспоминания об эпохе Кадара
стие прихода ФИДЕС к власти, что логически следовало из продолжают доминировать в историческом сознании венгров.
стремления ФИДЕС представить себя в качестве единственно+ Обратимся теперь к образу коммунистического прошлого,
го продолжателя дела революции 1956 г., которое оставалось каким его представляют современные политики и обществен+

166 167
ГАБОР ДЬЯНИ ОБРАЗ ТРИАНОНА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ...

ная память. Совершенно ясно, что Янош Кадар и его эпоха Как же воспринимает современное общественное мнение
очень популярны, поскольку они ассоциируются с обществен+ прежнюю деятельность осведомителей? Иллюстрацией могут
ной стабильностью, четкими перспективами социальной мо+ служить примеры, когда бывшими осведомителями оказыва+
бильности и чувством солидарности — всего того, чего людям лись известные и уважаемые политики, церковные лидеры,
недостает в условиях рыночной экономики. Воспоминания о журналисты, рок+музыканты, актеры или художники.
диктатуре, напротив, исчезают. Стоит отметить, что оценки Самый знаменитый скандал за все то время, что полицей+
режима Кадара могут быть абсолютно противоположными: ские документы открыты для исследователей, касался Иштва+
большинство настроено лояльно, а меньшинство смотрит в на Сабо, выдающегося режиссера, обладателя премии Оскар.
прошлое с гневом и презрением20. Сабо сотрудничал с органами государственной безопасности
Ярким примером конфликта, характеризующего публичное в качестве гражданского информатора с 1957 по 1961 г.; за этот
отношение и коллективную память о коммунистическом про+ период он написал в общей сложности 48 отчетов, часть из
шлом (точнее, об эпохе Кадара), являются проблемы бывших них составили доносы на коллег.
осведомителей. Органы государственной безопасности ис+ Обычно в таких случаях общественная реакция выражалась
пользовали более 40 тыс. осведомителей, которые писали до+ в бурных дискуссиях об ответственности (или, скорее, безот+
носы на своих коллег и знакомых21. Уже первое демократиче+ ветственности) политиков, которые скрывали от обществен+
ски избранное правительство Венгрии столкнулось с тем, что ности документы секретных служб. В случае с Иштваном Сабо
значительная часть членов парламента и других активных по+ дело обстояло иначе. Разница проявилась уже в том, как Сабо
литиков, как правых, так и левых партий, в прошлом служили отреагировал на предание огласке его сотрудничества с орга+
осведомителями. В тот момент правительство отказалось пре+ нами госбезопасности. Режиссер утверждал, что согласие быть
доставить доступ к документам секретной полиции, и эта осведомителем было его «самым смелым и мужественным по+
практика продолжалась практически до настоящего времени. ступком», потому что благодаря этому он мог спасти своего
Некоторые перемены произошли только в связи с тем, что пре+ друга, участвовавшего в вооруженных выступлениях 1956 г.
мьер+министр от социалистической партии Петер Меддьешши Хотя вскоре оказалось, что данное объяснение не соответству+
был разоблачен как осведомитель в 2002 г. После этого ученым ет действительности, это не побудило Сабо раскаяться. Он
позволили изучать документы секретной полиции, но публи+ лишь признал, что действовал, «чтобы защитить себя», — если
кация результатов исследований, произведенных в Историче+ бы он отказался от предложенного сотрудничества с органа+
ском бюро, переименованном в 2003 г. в Исторический архив ми, он был бы исключен из Института кинематографии и теат+
государственной безопасности, сталкивалась с определенны+ рального искусства.
ми препятствиями. Разоблаченные информаторы угрожали Несмотря на то что Сабо изменил свою позицию, для боль+
подать на журналистов и историков в суд за клевету. Суды, в шинства его оправдания оказались убедительными. Значитель+
свою очередь, часто вставали на сторону бывших осведомите+ ная часть его непосредственных коллег, включая тех, за кем
лей, считая, что информация, порочащая конкретных лиц, Сабо следил, а также почти все кинематографическое сообще+
может разглашаться только в тех случаях, когда речь идет о ство и многие представители интеллектуальной элиты заяви+
публичных фигурах. При этом понятие «публичная фигура» не ли о своей солидарности с режиссером. Более ста человек под+
было четко определено. писали манифест, в котором они выражали свою поддержку и

168 169
ГАБОР ДЬЯНИ ОБРАЗ ТРИАНОНА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ...

уважение человеку, который «в течение сорока пяти лет созда+ му»23. Любое обсуждение чьей+то роли в поддержании режима
вал прекрасные и важные фильмы» и «прославил венгров по неизбежно вызывает чувство стыда. Возрастающая готовность
всему миру». Основная идея манифеста заключалась в том, что общества, во всяком случае в Венгрии, сочувствовать бывшим
нужно не обвинять такого талантливого человека за его дей+ осведомителям, показывает, как сильна «солидарность винов+
ствительно недостойные поступки, а поддержать его в попыт+ ных», определяющая моральное и духовное восприятие комму+
ке объяснить их. Самое удивительное, что в числе подписав+ нистического прошлого.
ших манифест были люди, на которых Сабо доносил в своих
отчетах22.
События, упомянутые выше, отражают эмоциональный и Возвращение культа Трианона
интеллектуальный контекст попыток венгерского общества
примириться со своим прошлым. Поразительное отсутствие Психологический шок, который вызвали условия Трианон+
критического и, что важнее, самокритичного отношения к ского мира, и то влияние, которое он оказал на понимание
прошлому со стороны не только политической элиты, но и истории и национальную идентичность венгров, были особен+
общества в целом, вероятно, происходит из+за коллективного но сильны в межвоенный период; сегодня мы наблюдаем их
соучастия и сотрудничества с режимом Кадара. Именно поэто+ возрождение. Трианон действительно стал метафорой, выра+
му всем так неловко об этом вспоминать. Моральное осужде+ жающей нарушение «естественного» пути венгерской истории.
ние прошлого, включая и наши собственные поступки, невоз+ В результате изменения границ по условиям Трианонского
можно без ущерба для нашего самоощущения. Описанный договора в 1920 г. Венгрия потеряла 71% своей территории и
пример с бывшими осведомителями, сотрудничавшими с ре+ 64% населения. В результате этого только восемь миллионов
жимом, не является исключительным, это просто яркая ил+ человек осталось на территории страны, тогда как более трех
люстрация того, что чувствуют обычные венгры, которые в миллионов этнических венгров оказались гражданами других
определенной степени сами способствовали поддержанию государств, возникших вокруг. С тех пор прошло уже почти
диктатуры. столетие, на протяжении которого этот действительно трав+
Моральная проблема, связанная с оценкой прошлого, зна+ матический опыт был источником коллективной фрустрации,
кома любой посткоммунистической стране Восточной и Цен+ проявлявшейся в самых разных формах. Ирредентизм, до+
тральной Европы. Чтобы понять, почему в обществе преобла+ минировавший в общественных дискуссиях в эпоху Хорти
дает позитивное отношение к коммунистическому прошлому, (1920—1944 гг.), сменился замалчиванием Трианона при ком+
можно обратиться к концепции «солидарности виновных», мунистическом режиме. Политический переворот 1989 г. от+
сформулированной известным чешским социологом Йиржи+ крыл путь любым дискуссиям о драматичных событиях про+
ной Шикловой. Она считает, что крах социализма «означал не шлого, среди которых Трианон занимал особое место. Однако
просто поражение коммунистической власти, но и поражение широта и неопределенность проблемы допускает множество
обычных людей, которые жили в этой системе и так или ина+ различных толкований и способов ее политической инстру+
че адаптировались к ней», поскольку каждый «неизбежно при+ ментализации. Анализ дискурсов о Трианоне, которые форми+
обретал определенный социальный статус, [который заставлял руют современные политические партии в Венгрии, дает пред+
его] в определенной степени подстраиваться под эту систе+ ставление о разнообразии интерпретаций.

170 171
ГАБОР ДЬЯНИ ОБРАЗ ТРИАНОНА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ...

Посмотрим, в какой связи упоминался Трианон в парламен+ ство всем этническим венграм, живущим в соседних государ+
тских речах с 1990 по 2002 г. Гергей Ромшич своем исследова+ ствах. Следующим шагом правительства было издание Прокла+
нии на эту тему показал, что из почти 12 тыс. парламентских мации о национальной кооперации, предполагавшей создание
речей только 443 — не слишком внушительное число — со+ Системы национальной взаимопомощи, целью которой долж+
держали прямое упоминание о Трианоне24. Вопрос о Триано+ на была стать интеграция венгров вне зависимости от того, в
не в большинстве случаев поднимали представители правых какой стране они живут. Наконец, новое правительство про+
партий; левые политики упоминали его гораздо реже. Конно+ возгласило 4 июня, день подписания Трианонского мирного
тации в каждом случае могли быть весьма различны. Ромшич договора, национальным памятным днем, таким же, какими
выделил несколько аналитических категорий, с помощью ко+ являются 15 марта для революции 1848 г. и 23 октября для ре+
торых он пытался классифицировать дискуссии о Трианоне. волюции 1956 г.
Депутаты правых партий, как правило, использовали «истори+ Такому развитию событий на уровне государственной по+
ческую», «исторически+плебейскую» или «плебейски+истори+ литики предшествовало множество гражданских инициатив и
ческую» риторику в парламентских речах, содержащих упоми+ действий той же направленности. В массовых демонстрациях,
нание о Трианоне. «Историческая» риторика предполагала, что в частности в волнениях 2006 г., можно было отчетливо разли+
выступающий откровенно идентифицировал себя с трагичес+ чить острое негативное чувство по поводу Трианона. Неслу+
ким венгерским прошлым, символом которого был Трианон. чайно многие подобные акции были подготовлены крайне
Используя «исторически+плебейскую риторику», говорящий правой общественной организацией «64 графства»25 при мол+
отождествлял себя с национальным прошлым и выражал уве+ чаливой поддержке тогда еще оппозиционной партии ФИДЕС.
ренность, что травма Трианона может быть наконец преодоле+ Тактика, которой следовала эта партия, как в оппозиции, так и
на. Третий дискурс строился на представлении о том, что Три+ у власти, неизменно подразумевала дискредитацию либераль+
анон — это незаживающая травма и память о ней постоянно ных и особенно социалистических политических сил. Одним
присутствует в памяти народа. Иными словами, несправедли+ из обвинений в их адрес было то, что эти партии на самом деле
вость, произошедшая в результате определенного историчес+ не могут считаться частью политического сообщества венгер+
кого события, не потеряла своей актуальности и политическо+ ской нации. После 2002 г., когда ФИДЕС проиграла парламен+
го значения, и это является определяющим фактором для тские выборы и на восемь лет ушла в оппозицию, лидер партии
любой действительно национально+ориентированной поли+ и бывший премьер+министр Виктор Орбан сформулировал
тической стратегии. Даже не используя терминологию и ана+ эти идеи, сказав, что «нация не может быть в оппозиции», что
литические инструменты Ромшича, можно сказать, что и внут+ «социалисты всегда, как раньше, так и теперь, пытались пода+
ри правого политического лагеря существовало несколько вить нацию» и что «либералы представляют собой чуждый эле+
версий интерпретации и инструментализации Трианона. мент в населении страны».
Вполне ожидаемое желание правых партий возродить па+ Однако в руках ФИДЕС образ Трианона вскоре стал палкой
мять о Трианоне наглядно подтверждается политикой второ+ о двух концах, так как он одновременно был и некоторым про+
го правительства ФИДЕС, пришедшего к власти в апреле 2010 г. тивовесом ревизионистской идеологии крайне правых сил,
Первый же закон, принятый только что избранным парламен+ которые сегодня представлены в парламенте партией «Йоб+
том, предоставлял возможность получить венгерское граждан+ бик» («Лучше»). Растущий национализм нынешнего венгерско+

172 173
ГАБОР ДЬЯНИ ОБРАЗ ТРИАНОНА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ...

го правительства, с одной стороны, является реакцией на ксе+ соратники в 2009 г. основали исторический журнал Trianoni
нофобию и агрессивный национализм, проявившийся в по+ Szemle, посвященный исключительно обсуждению проблемы
литике соседних государств со значительным венгерским Трианона. Основное внимание в журнале уделяется критике
населением, но с другой стороны, сам по себе провоцирует по+ неких внутренних врагов Венгрии, которые якобы привели
добные действия в этих странах. В последние годы это вызва+ страну к трагедии в Первой мировой войне, а в настоящее
ло ряд конфликтов между Венгрией и Словакией. Доминирую+ время пытаются преуменьшить значимость изменения госу+
щая в Словакии антивенгерская политическая линия вплоть до дарственных границ в результате Трианонского мирного до+
последних парламентских выборов провоцировала агрессив+ говора.
ный венгерский национализм. Эта проблема с трудом уклады+ Интерпретация исторического значения Трианона в этом
вается в рамки основополагающих идеалов и практики поли+ случае сводится к поиску козлов отпущения, которые должны
тических решений Евросоюза, членами которого являются и нести ответственность за венгерскую трагедию26. Наряду с чле+
Венгрия, и Словакия. Евросоюз, в свою очередь, отстраняется нами Антанты (прежде всего Францией) и новыми государ+
от межнациональных споров между своими членами и не вме+ ствами, возникшими посла распада Австро+Венгрии (которые
шивается во внутриполитические вопросы, касающиеся позднее образуют Малую Антанту), в число врагов попали
уровня и форм национализма. Михай Каройи, премьер+министр Венгрии в 1919 г., впослед+
Описанный выше политический популизм сопровождает+ ствии занявший антифашистскую позицию, выдающийся ис+
ся и подпитывается соответствующим публичным дискурсом. торик Оскар Яси, лидеры революции 1918 г. и даже масоны.
Общественная деятельность, связанная с историей и исто+ Подобная аргументация, безусловно, содержит в себе и латен+
рическим наследием и памятью, выходит из+под контроля тный антисемитизм. В целом эта историческая конструкция
академического сообщества и начинает принимать институ+ копирует образ прошлого, созданного и насаждаемого вла+
циональные формы, что зачастую приводит к открытой про+ стью в 1920+е гг.
паганде националистической картины истории, центром ко+ Взгляд на историю, который пропагандирует сегодня пра+
торой является Трианон. Ярким проявлением этого процесса вительство ФИДЕС, не слишком отличается от подхода Раффаи
было открытие Музея Трианона в небольшом провинциальном и его единомышленников. Между историками и политиками
городе Варпалота и создание в 2007 г. Научно+исследователь+ правительственной партии существуют определенные связи:
ского института Трианона. Одним из руководителей этого му+ например, Шандор Лежак, назначенный ФИДЕС вице+спикер
зея стал Эрнё Раффаи, в прошлом заместитель министра обо+ парламента, с самого начала принимал активное участие в
роны в правительстве Анталла. Раффаи является очень важной популяризации журнала Trianoni Szemle. Геза Сёч, тогда еще
фигурой как самый известный представитель группы исто+ будущий министр культуры правительства ФИДЕС, тоже от+
риков, выступающих за так называемое «национальное на+ крыто поддерживал начинания упомянутых выше историков,
писание истории», противопоставляя себя академическому утверждая, что только им удалось опровергнуть ложные факты
мейнстриму исторической науки. «Национальное написание и объяснения, которыми была полна «официальная история»27.
истории», в данном случае, означает, что история ХХ в. оказы+ Аналогичное распространение культа Трианона происхо+
вается полностью сосредоточена на Трианоне. Для того чтобы дит и в сфере популярной истории. В 2009 г. группа историков,
добиться большего общественного резонанса, Раффаи и его в большинстве своем не имеющих необходимой профессио+

174 175
ГАБОР ДЬЯНИ ОБРАЗ ТРИАНОНА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ...

нальной квалификации и научных достижений, основала жур+ сих пор»30. Ревизионистский взгляд на новейшую историю в
нал Nagy Magyarország («Великая Венгрия»), целью которого сочетании с откровенно антикоммунистической риторикой
было обсуждение Трианона и других ключевых моментов ис+ роднит консервативных историков с крайне правыми полити+
тории ХХ в., исходя из концепции единой национальной прав ческими силами. Очевидно, что между Исследовательским
ды. Им даже удалось создать собственную институциональную фондом национальной консервативной истории и партией
базу, Музей памяти (Emlékpont Múzeum), расположенный в про+ «Йоббик» существуют тесные связи. При этом национали+
винциальном городе Ходмезёвашархей. Этот музей, открытый стическая интерпретация новейшей венгерской истории в
при поддержке Музея террора в Будапеште и муниципальных изложении правящей политической силы ФИДЕС имеет значи+
властей, сегодня становится оплотом консервативных исто+ тельное сходство с интерпретацией, предлагаемой праворади+
риков. Упомянутый выше Музей террора был основан под по+ кальной партией «Йоббик». Существуют, однако, и некоторые
кровительством ФИДЕС в 2002 г.; его основной задачей была различия. Риторика ФИДЕС не содержит расизма и антисеми+
пропаганда определенных политических идей в интересах тизма; ревизионизм в отношении проблемы Трианона, харак+
партии: музей призван создавать откровенно антикоммуни+ терный для «консервативных историков», также чужд подходу
стический образ истории, а его экспозиция посвящена страда+ ФИДЕС.
ниям, причиненным венгерской нации коммунистической Альтернативную версию венгерской истории, пропаганди+
властью28. рующую «истинно национальное, но при этом научно обосно+
Само здание музея является местом памяти29, а его распо+ ванное» знание о прошлом, поддерживают «национальные
ложение на центральной улице города, проспекте Андраши, издательства», которые специализируются на публикации про+
позволяет использовать его для различных церемоний и ри+ дуктов «национального исторического знания». Как правило,
туальных мероприятий, организованных ФИДЕС. Музей терро+ книги этих издательств продаются в специальных магазинах
ра, возглавляемый Марией Шмидт, которая также руководит сети «Скита», но некоторые из них можно найти и в обычных
другими научными проектами ФИДЕС, вскоре должен в прину+ крупных книжных магазинах. Уровень продаж этих книг го+
дительном порядке включить в свой состав некоторые другие раздо выше, чем у научных изданий; интерес к подобной лите+
исторические исследовательские центры, чье финансирова+ ратуре поддерживается, в частности, благодаря появлению
ние было урезано новым правительством. Самым известным журналов Trianoni Szemle и Nagy Magyarország, а также разви+
среди них является Институт Революции 1956 г., уважаемый тию социальных сетей и ряда общественных организаций.
исследовательский центр с международной известностью, Наиболее значительными среди таких гражданских движений
который нынешнее правительство также обрекло на исчез+ являются Трианонские общества, которые видят свою основ+
новение. ную задачу в возрождении и сохранении памяти о Трианоне.
В сентябре 2010 г. консервативные историки, стремящиеся Они создают многочисленные монументы, посвященные
утвердиться в сфере, связанной с историческим наследием и Трианону, и такие инициативы встречают поддержку со сторо+
памятью, создали собственное объединение. В декларации, ны местных властей. Общества, о которых идет речь, представ+
выпущенной по этому поводу, было объявлено, что целью но+ ляют собой уникальную историческую субкультуру, включаю+
вого объединения является «нейтрализация негативного вли+ щую в себя национальную поп+музыку с националистиче+
яния марксистского подхода к истории, которое ощущается до скими текстами; кроме того, они поощряют возрождение

176 177
ГАБОР ДЬЯНИ ОБРАЗ ТРИАНОНА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ...

традиционных развлечений, например, военизированные в общественное пространство определенных пластов истори+


игры с луком. Все это дополняется чтением текстов о Триано+ ческого знания и концептуальных подходов. Речь идет, напри+
не или истории венгерских племен до принятия христианства. мер, о представлении истории страны через призму так назы+
Традиционная академическая историография тоже не упу+ ваемой «проблемы судьбы» — подход, который был очень
стила возможности повлиять на общественное восприятие популярен в Венгрии в межвоенный период33. И наконец, сле+
образа Трианона. Так, в 2010 г. восьмидесятая годовщина согла+ дует отметить острую потребность молодых людей в новой
шения была использована научно+популярными журналами коллективной идентичности, которая должна заменить преж+
Rubicon («Рубикон») и História («История») с тиражами в десят+ нюю, дискредитированную в 1989 г. Очевидное отсутствие
ки тысяч экземпляров для того, чтобы обсудить проблему Три+ подходящей венгерской идентичности на фоне растущего
анона с сугубо научной точки зрения31. Кроме того, вышло индивидуализма нового общественного строя вызвало к жиз+
несколько статей в газетах, в том числе одна, написанная Иг+ ни устаревшие формы группового сознания, основанные, в
нацем Ромшичем, которые популяризировали ненационалис+ частности, на национальном принципе. Все эти факторы по+
тический и неревизионистский подход к проблеме32. могают объяснить появление описываемых альтернативных
У Ромшича значительное место отведено детальному опи+ исторических представлений, которые постепенно принима+
санию и объяснению событий, приведших к падению Австро+ ют институциональные формы.
Венгрии. В академических текстах не уделяют особого внима+
ния роли отдельных лиц, которую так подчеркивают те, кто
занимается поиском виновных. Кроме того, в этих публикаци+ Эпилог
ях утверждается, что Трианон — часть прошлого, он принадле+
жит истории и не влияет на события сегодняшнего дня. В какой степени культ Трианона может стать частью пуб+
Столь быстрый рост «Трианон+индустрии» был изначально личной истории, которая сейчас подчинена культурной, обра+
связан с оппозиционными движениями — в тот период, когда зовательной и научной политике ФИДЕС? Или, другими слова+
ФИДЕС была в оппозиции, а у власти находились социалисты ми, будет ли государственное влияние на историю настолько
и либералы. Однако это был не просто один из элементов по+ сильным, чтобы исключить возможность дискуссии? Этот во+
литической стратегии ФИДЕС. Историческая субкультура, ак+ прос имеет стратегическое значение, если принять во внима+
тивно распространяющая культ Трианона, возникла автоном+ ние опасность, связанную с возможным политическим исполь+
но, хотя впоследствии ее охотно взяли на вооружение правые зованием радикально националистического образа Трианона.
партии. Чрезмерное увлечение подобной мемориальной практикой
Какие же факторы привели к активизации темы Трианона? может иметь непредсказуемые геополитические последствия,
Представляется, что мы имеем дело с социально+психологи+ что способно существенно ограничить свободу действий лю+
ческой реакцией на создание и распространение нового дис+ бого венгерского правительства, включая и настоящее. Первые
курса о прошлом, построенного на основе демократических шаги, предпринятые правительством ФИДЕС в этом направле+
норм и ценностей. Возникавшие в результате образы истори+ нии, такие, как закон о гражданстве или объявление 4 июня
ческого прошлого отличались от тех, на которые опирался Днем национального единства (и тот и другой связаны с памя+
школьный курс истории. Другим фактором стало возвращение тью о Трианоне), создают серьезный риск, что со временем

178 179
ГАБОР ДЬЯНИ ОБРАЗ ТРИАНОНА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ...

9 Assmann J. Collective memory and cultural identity // New German


Трианон станет объектом государственного культа, подобно
тому, как это произошло в эпоху Хорти. Critique. Vol. 65. Spring—Summer 1995. P. 125—133. Подробнее: Assmann J.
Das kulturelle Gedächtnis. Shrift, Erinnerung und politische Identität in
frühen Hochkulturen. München: Verlag V. H. Beck, 1992.
10 Ripp Z. 1956 emlékezete és az MSZMP (Память о 1956 г. и ВСРП) //

Примечания évkönyv 2002. X. Magyarország a jelenkorban. Budapest: 1956os Intézet,


2002. P. 233—238.
1 11 Безуспешные попытки превратить 1956 г. в lieu de memoire
Gyáni G. Political Uses of Tradition in Postcommuniust East Central
Europe // Social Research. Vol. 60. Iss. 4. Winter 1993. P. 902—903. проанализированы в следующих работах: Litván G. Politikai beszéd
2 Цит. по: Pók A. Why was there no Historikerstreit in Hungary after 1956+ról — 1989 után (Политические речи о 1956 г. — после 1989 г.) //
1989—1990? // Idem. The Politics of Hatred in the Middle of Europe. évkцnyv 2002. Magyarország a jelenkorban. P. 258—263; Kende P. Meg+
Scapegoating in Twentieth Century Hungary. History and Historiography. marad+e 1956 nemzeti hagyománynak? (Остается ли 1956 г. националь+
Szombathely: Savaria Univ. Press, 2009. P. 148. ной традицией?) // évkönyv II. Budapest: 1956os Intézet, 1993. P. 7—19;
3
Várszegi A. Magyar megfontolások a soáról (Венгерские размыш+ Rainer M. J. Ötvenhat után (После пятьдесят шестого). Budapest: 1956+os
ления о Шоа) // Magyar megfontolások a soáról (Венгерские размыш+ Intézet, 2003. P. 223—249; György P. Az emlékezet szétesése — az olva
ления о Шоа) / G. Hamp, Ц. Horányi, L. Rábai (eds.). Budapest; Pannon+ shatatlan város // «2000». Oct. 2006. P. 3—12.
12 Gillis J. R. Memory and identity: the history of a relationship // Com+
halma: Balassi; Magyar Pax Romana Fórum; Pannonhalmi Fхapátság, 1999.
P. 12—13. memorations. The Politics of National Identity / J. R. Gillis (ed.). Princeton,
4
Ungvári T. Csalódások kora. A «zsidókérdés» magyarországi története N.J.: Princeton Univ. Press, 1996. P. 8.
(Времена разочарований. История «еврейского вопроса» в Венгрии). 13 Connerton P. How Societies Remember. Cambridge: Cambridge Univ.

Budapest: Scolar, 2010. P. 29. Press, 1989. P. 58.


5 Ibid. P. 30. 14 Подробнее о роли дочери премьер+министра и ее семьи в фор+

6
Gyurgyák J. A zsidókérdés Magyarországon. Politikai eszmetörténet мировании культа Имре Надя см.: Gyáni G. Memory and discourse on the
(Еврейский вопрос в Венгрии. История политической идеологии). 1956 Hungarian Revolution // Challenging Communism in Eastern Europe.
Budapest: Osiris, 2001. 1956 and its Legacy / T. Cox (ed.). L.: Routledge, 2008. Еsp. P. 13—15.
7 Horváth I. A szimmetriakövetelés (Требования симметрии) // «2000». 15 См.: Bazsalya B. Az 1956+os forradalom társadalmi reprezentációja

Oct. 2001. P. 3—13; Spiró G. Zsidógyártás // «2000». Nov. 2001. P. 19—23; (Общественное представление о революции 1956 г.). MA Thesis (ма+
Veres A. Egy elhibázott kцnyvrхl // «2000». Nov. 2001. P. 24—28; Trencsényi B. гистр. дисер.). Eцtvцs Loránd University, Social Science Faculty. Budapest,
Megtalálni az angyalok hangját — és a részletekben lakozó ördögöket 2009.
(В поисках голоса ангелов — и дьяволов в деталях) // «2000». Jan. 2002. 16 A forradalom emlékezete. Személyes tцrténelem (Память о Револю+

P. 9—19. ции. Личная история) / A. Molnár, Zs. K rösi, M. Keller (eds.). Pozsony,
8 Аналогичное явление коллективной амнезии было отмечено, на+
Budapest: 1956os Intézet, 2006.
пример, в польской деревне Едвабне, где местные жители забыли о 17
Standeisky é. Népuralom ötvenhatban (Народная власть в пятьдесят
собственном участии в геноциде евреев во время войны. См.: Wolen шестом). Budapest: Kalligram; 1956+os Intézet, 2010.
tarskaOcman E. Collective remembrance in Jedwabne. Unsettled memory 18 Vásárhelyi M. Csalóka emlékezet. A 20. század történelme a magyar

of World War II in postcommunist Poland // History ŕ Memory. Vol. 18. No 1. közgondolkodásban (Ложная память. История XX в. в венгерской обще+
Spring/Summer 2006. P. 174—175. Критика этого исследования пред+ ственной мысли). Pozsony: Kalligram, 2007. P. 133. Утверждение базиру+
ставлена в работе: Kapralski S. The Jedwabne village green? The memory ется на результатах опроса общественного мнения.
and counter+memory of the crime // History & Memory. Vol. 18. No 1. 19 Ibid. P. 135.

Spring/Summer 2006. P. 181. 20 Ibid. P. 146.

180 181
ГАБОР ДЬЯНИ ОБРАЗ ТРИАНОНА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ...

21 Подробнее см.: Rainer M. J. The Agent. Fragments on State Security рой Венский арбитраж. Трансильвания и ревизионисткие планы Вен+
and Middle Class Values in Kádárist Hungary // Trondheim Studies on East грии) // Népszabadság. 2010. Aug. 21. Hétvége 2—4.l.
33 См.: Sanders I. Post+Trianon searching: the early career of László
European Cultures à Societies. No 22. Oct. 2007. P. 5.
22
Этот случай был описан в: Deák I. Scandal in Budapest // New York Németh // War and Society in East Central Europe / B. K. Király, P. Pastor,
Review of Books. Vol. 53. No 16. 2006. Oct. 19. I. Sanders (eds.). Vol. VI. Essays on World War I: Total War and Peacemaking.
23
Šiklová J. The solidarity of the culpable // Social Research. Vol. 58. No 4. A Case Study on Trianon. Social Science Monographs. N.Y.: Brooklyn College
Winter 1991. P. 767. Press, 1982. P. 347—359.
24 Romsics G. Trianon a Házban. A Trianonfogalom megjelenése és

funkciói a pártok diskurzusaiban az els három parlamenti ciklus idején


(1990—2002) (Трианон в парламенте. Вид и функции концепции Три+
анона в дискурсах политических партий в течение трех парламент+
ских циклов, 1990—2002 // Az emlékezet konstrukciói. Példák a 19—20.
századi magyar és középeurópai történelemb l (Конструкции памяти.
Примеры из венгерской и центральноевропейской истории XIX—
XX вв.) / G. Czoch, Cs. Fedinecz (eds.). Budapest: Teleki László Alaptvány,
2006. P. 35—52; Ablonczy B. Trianonlegendák (Ëĺăĺäű Ňčŕŕ). Budapest:
Jaffa, 2010. P. 31——32.
25 Это название связано с территориальной единицей Венгерско+

го королевства до 1918—1920 гг.


26 Концептуализация истории ХХ в. в Венгрии с помощью винов+

ных детально обсуждается в: Pók A. Op. cit.


27 Подробнее о роли Гезы Сёча, поэта из Трансильвании, в органи+

зации «консервативного интеллектуального дискурса» с целью поддер+


жать ФИДЕС в борьбе за власть см.: Laki M. A nemzeti diskurzus (Нацио+
нальный дискурс) // Buksz. Vol. 22. No 1. Spring 2010. P. 24—31.
28 Подробнее о Музее террора и дебатах вокруг него см.: Pittaway M.

The «House of Terror» and Hungary’s politics of memory // Austrian Studies


Newsletter. Vol. 15. No 1. Winter 2003. P. 16—17.
29 Здесь располагалось главное здание венгерского Комитета госу+

дарственной безопасности (áVH). Ранее в этом же доме находился


штаб венгерских фашистов, а с 1944 г. — трибунал нацистской партии
Скрещенных стрел.
30
http://tortenelemportal.hu/2010/09/megalakult+a+nemzeti+
konzervativ+tortenetkutato+alapitvany
31 Журнал Rubicon полностью посвятил проблеме Трианона два

выпуска в 2010 г. Другой журнал, História, тесно связанный с Институ+


том истории Венгерской академии наук, также активно обсуждал эту
проблему в выпусках 2010 г.
32 Romsics I. Trianon okai (Причины Трианона) // Népszabadság. 2010.

Jun. 5; Idem. A második bécsi döntés. Erdély és a magyar revziós tervek (Вто+

182 183
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

Александр Астров Сторонники всевозможных теорий заговора и те, для кого


малые государства по определению не могут иметь самостоя+
Историческая политика тельной внешней политики, находят объяснение уже в самом
и «онтологическая озабоченность» сочетании этих двух моментов: истоки недавней популярнос+
ти исторической политики следует искать прежде всего в
малых центральноевропейских Вашингтоне и Брюсселе, которые+де таким образом использо+
государств вали малые государства в своих больших играх с Россией. Од+
(на примере Эстонии) нако эта позиция не учитывает, что объектом исторической
политики малых государств являлась не только Россия, да и
сами они далеко не всегда выступали единым фронтом1. Опре+
деленная синхронность этих выступлений скорее объясняет+
Ротация власти нередко сопровождается и сменой ориен+
ся совместным опытом этих государств, обретенным уже пос+
тиров, которые, в свою очередь, обозначаются броскими ярлы+
ле окончания холодной войны в процессе их социализации в
ками. «Перестройка и ускорение», «суверенная демократия»
рамках европейского и трансатлантического контекстов. Со+
или «модернизация», никогда не исчерпывая всей полноты
циализация эта, в свою очередь, основывалась на ускоренном
политической жизни, претендуют на то, чтобы на время зафик+
освоении «успешных практик» (best practices) ради решения
сировать общественное внимание на какой+то одной ее со+
главной внешнеполитической задачи — вступления в ЕС и
ставляющей. Нечто похожее происходит и в международной
НАТО. Вполне можно предположить, что процедурные реше+
политике, несмотря на то, что в ней не бывает «ротаций» и
ния, оказавшиеся успешными в социальной и экономической
подобного рода фиксация зависит от международного консен+
сферах, были задействованы и в исторической политике.
суса. В какой+то момент национальные разновидности истори+
ческой политики явно претендовали на то, чтобы наряду с И все же, если опыт совместной социализации позволяет
«энергетической безопасностью» или «революциями» разных объяснить формальную схожесть исторической политики
цветов служить такого рода ярлыком, обозначающим характер центральноевропейских государств, сам факт обращения к
международных отношений. истории требует отдельного анализа. Точнее, в анализе, на мой
Однако есть, как минимум, два момента, отличающих «ис+ взгляд, нуждаются два конкретных вопроса. Почему интерес к
торическую политику» от, скажем, «войны с терроризмом» или исторической политике оформился именно к середине перво+
«перезагрузки», не говоря уже о проверенных временем «гон+ го десятилетия нового века? И чем именно ярко выраженная
ке вооружений» или «разрядке напряженности». историческая политика этого периода отличалась от «обычно+
Во+первых, интерес к исторической политике практически го» интереса к истории, неизбежно сопутствующего любой
одновременно охватил целую группу государств Центральной политике?
Европы, взявших на вооружение очень похожие методы его Мой ответ на оба эти вопроса опирается на опыт Эстонии.
реализации («музеи оккупации», «институты памяти» и т.д.) и Данная глава представляет собой попытку «расслышать» тот
так же одновременно стал сходить на нет. Во+вторых, полити+ концептуальный язык, на котором заговорили о прошлом эс+
ческую моду в данном случае пытались определять не «великие тонские политики вскоре после присоединения страны к Ев+
державы», а малые европейские государства. ропейскому союзу и НАТО. У этого языка есть конечно же свой

184 185
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

специфический эстонский «акцент» и свой особый «словар+ Описываемая «фундаментализация» тоталитаризма облег+
ный запас», не встречающиеся в других государствах Цен+ чает государственное противодействие «переписыванию исто+
тральной Европы. Так, например, особое звучание темы «Брон+ рии», как это происходит в России. С другой стороны, она
зового солдата» — памятника советским воинам до недавнего определенным образом структурирует современный полити+
времени находившегося на Тынисмяги, в центре эстонской ческий дискурс, открывая новые возможности для активного
столицы — обусловлено и спецификой российско+эстонских участия в нем малых государств, которые традиционно явля+
отношений, и межэтническими отношениями внутри Эсто+ лись всего лишь объектами политической активности «ве+
нии. Но есть у этого языка и своя «грамматика», общая для мно+ ликих держав»; что, на мой взгляд, и происходит в Эстонии и
гих малых государств региона. некоторых других государствах Центральной и Восточной Ев+
ропы. В данном случае, для сообществ, некогда зачисленных
Гегелем в «народы без истории»3, историческая политика ста+
Смена акцентов новится инструментом политической борьбы за место в исто+
рическом процессе.
Во время «поющей революции» конца 1980+х Март Лаар,
Следует сразу отмежеваться от некоторых трактовок проис+
впоследствии не раз возглавлявший правительство Эстонии,
ходящего, лишь на первый взгляд схожих с моей. Например, от
выступил с лозунгом «Верните народу его историю!». С тех пор
интерпретации, предложенной активистом российской исто+
прошлое неизменно было важным аргументом в постреститу+
рической политики Александром Дюковым: «После распада
ционной эстонской политике; не было недостатка и в рефлек+
СССР Эстония, как и другие Прибалтийские государства, вста+
сии на эту тему2. В начале нового столетия наблюдается явная
ла перед необходимостью построения новой национальной
интенсификация исторической политики. Под интенсифика+
идентичности, не советской, которая бы отвечала параметрам
цией я имею в виду не только повышение «градуса» дискуссий
или то, что они стали происходить чаще, но и очевидное сме+ заданной независимости, антироссийским устремлениям и так
щение акцентов. Прежде в политических целях использова+ далее. И у Эстонии, несмотря на то, что это замечательная стра+
лись главным образом события межвоенного периода или на и у нее накоплен достаточно маленький опыт собственно+
коммунистическое прошлое отдельных представителей поли+ го государственного бытия, к сожалению, не оказалось других
тической элиты, теперь же все более заметное место в соответ+ национальных героев, кроме членов полицейских батальонов,
ствующей риторике стали занимать понятия «тоталитаризм», Эстонского легиона ваффен+СС, которые сражались против
«геноцид», «преступления против человечности». Подобное Советского Союза. Именно поэтому их пытаются героизиро+
смещение акцентов позволяет говорить именно об интенси+ вать, лепят из них новых национальных героев»4.
фикации исторической политики, поскольку «тоталитаризм» Вышеприведенный пассаж перекликается с мнением рос+
и сопутствующие ему преступления все чаще трактуются не сийской журналистки Галины Сапожниковой, много лет ра+
как исторические события, допускающие различия позиций и ботающей в Эстонии. Сапожникова считает, что смена офи+
оценок, а как незыблемое основание глобальной политичес+ циальной эстонской риторики произошла чуть ли не в одно+
кой истории. Опыт тоталитаризма выносится за рамки леги+ часье, сразу после вступления страны в Европейский союз5.
тимного плюрализма в качестве своего рода «меры всех вещей Подразумевается, что, почувствовав себя в безопасности от
политических». восточного соседа, политическая элита Эстонии наконец

186 187
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

дала волю застарелым, но тщательно скрывавшимся до этого вались вокруг исполнительной власти вообще и министерства
фобиям. иностранных дел в частности7.
На первый взгляд у подобного подхода есть резон. Наибо+ Сразу после вступления в НАТО, а затем и в ЕС общество
лее ярким свидетельством можно считать памятник эстонцам, оказалось в непривычной для себя ситуации: в одночасье утра+
сражавшимся во Второй мировой войне в частях ваффен+СС, тил свою актуальность единый, консолидирующий нарратив,
установленный летом 2004 г., или статью известного журнали+ который долгие годы подменял собой собственно публичную
ста Каарела Таранда, опубликованную за неделю до официаль+ сферу. Более того, стало очевидным и отсутствие обществен+
ного вступления Эстонии в ЕС. В этой статье, появившейся в ных институтов, которые могли бы стать форумом для обсуж+
одной из главных ежедневных газет, Eesti Pдevaleht, Таранд от+ дения болезненных конфликтов. Именно в это время в сред+
крыто пишет: что было немыслимым сразу после восстановле+ ствах массовой информации стала все чаще звучать мысль о
ния независимости, теперь становится осуществимым: всех том, что необходимо сформулировать новую общенациональ+
недовольных политикой интеграции «иноземцев» можно со+ ную цель, а среди политиков приобрела популярность идея
брать в небольшом лагере на границе в Россией6. заключения формального «общественного договора».
Но, присмотревшись к этим двум примерам чуть внима+ Ситуация, сложившаяся в обществе в период с 2004+го по
тельнее и поместив их в соответствующий контекст, можно 2007 г., может быть описана термином «онтологическая озабо+
убедиться, что речь идет не о целенаправленном стремлении ченность»8. Суть этого понятия сводится к тому, что в услови+
реализовать давние чаяния. Скорее очевидно обратное: после ях неопределенности, угрожающей не столько физическому
вступления в НАТО и ЕС в Эстонии усилилось ощущение нео+ выживанию субъекта, сколько самой его идентичности, в каче+
пределенности. Это ощущение, в конечном счете, привело к стве решения зачастую избирается привычная социальная
целой череде внутриполитических кризисов, ответом на кото+ роль, даже если она сопряжена с очевидными рисками. Сама по
рые и стала «антитоталитарная» риторика. Важно понять, по+ себе очевидность и привычность такого рода рисков оказы+
чему был найден именно такой ответ и почему он лежит в сфе+ вается предпочтительнее неопределенности9. В моменты рез+
ре внешней политики. кого изменения мирового порядка государства также пред+
Моя гипотеза заключается в следующем. В течение десяти с почитают привычные конфликты новым, неопробованным
лишним лет после восстановления независимости основные моделям поведения10.
параметры эстонской публичной сферы во многом определя+ Однако, для малых государств подобная стратегия выхода
лись внешнеполитическими ориентирами, заданными в самом из «онтологического кризиса» далеко не всегда возможна. Рис+
начале 1990+х. Стремление в НАТО и ЕС и высокая степень ки, связанные с участием в «реальной политике», которая опи+
согласия по этому вопросу среди политической элиты страны рается исключительно на объективные национальные инте+
привели к тому, что болезненные и потенциально конфликт+ ресы и порой объявляется внеисторической константой
ные обстоятельства прошлого были отодвинуты на второй мирового порядка, могут оказаться неприемлемо высокими. Не
план и не стали предметом обсуждения в обществе. С другой в последнюю очередь потому, что такого рода «политический
стороны, во имя скорейшей трансатлантической интеграции реализм» не может гарантировать надежной поддержки со сто+
ключевые вопросы развития страны решались ограниченным роны великих держав, которые в рамках данной парадигмы
сообществом экспертов+технократов, которые концентриро+ международных отношений должны руководствоваться ис+

188 189
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

ключительно собственными интересами. Опыт участия в меж+ такой дискурс (или, по крайней мере, его разрабатывать). Один
дународной политике после окончания холодной войны, ко+ из ее бесспорных лидеров Тоомас Хендрик Ильвес, в тот мо+
торый представлялся успешным малым государствам Цен+ мент временно находившийся не у дел, в 2003 г., еще до фор+
тральной и Восточной Европы, определялся возможностью мального вступления в ЕС, выступил с резкой критикой как
апеллировать не к интересам, а к идентичности могуществен+ Рамсфельда, так и совместного письма Жака Дерриды и Юрге+
ных западных партнеров. Поскольку для формулирования соб+ на Хабермаса. По его мнению, антиамериканизм последних
ственных интересов необходимо решить вопрос о своей иден+ грозил Европе ошибкой исторического масштаба13.
тичности, малые государства региона успешно использовали Переход от критики разнообразных «раскольников» к неко+
дискурс трансатлантической солидарности с целью обуздания ему подобию позитивной программы потребовал времени.
эгоистических порывов великих держав11. Первый серьезный документ такого рода появился примерно
Этой стратегии был положен предел (не без участия самих через год после публикации письма Дерриды—Хабермаса.
малых государств) с началом войны в Ираке и вызванным ею Интересно, что среди его инициаторов оказались два амери+
расколом внутри трансатлантического сообщества. В новой канских сенатора, Джон Маккейн и Джозеф Байден, тогда вы+
ситуации, хронологически совпавшей с наступлением онтоло+ ступавшие единым фронтом против внешнеполитического
гического кризиса во внутренней политике малых государств, курса Буша, Вацлав Гавел, а также один из ведущих европейских
последние столкнулись с противоречиями по поводу амери+ атлантистов Карл Бильдт, сыгравший не последнюю роль в
канского вторжения в Ирак между США и их влиятельными формировании идентичности Эстонии после восстановления
союзниками в западной Европе12. Малые государства должны ее независимости. Эстонию опять представлял Ильвес, но те+
были любыми путями избежать однозначного выбора между перь уже в роли депутата Европарламента. Документ этот изве+
американцами и европейцами, поскольку он означал бы конец стен как «письмо 115+ти», написанное по поводу трагедии в
идеи либерального трансатлантического сообщества и лишал Беслане, но посвященное, главным образом, критическому
бы «младших партнеров» главного инструмента, с помощью анализу российской политики.
которого удавалось сдерживать эгоистичные интересы как тех, Среди подписантов был и известный французский эссеист
так и других. Решению этой задачи мешало предложенное До+ Андре Глюксман, один из основателей группы «новых фило+
нальдом Рамсфельдом деление на «новую» и «старую» Европы, софов». Именно их трактовка «тоталитаризма» и основанное
а также российские внешнеполитические усилия, направлен+ на ней понимание характера современных международных
ные на акцентирование двусторонних отношений с великими отношений сыграли, на мой взгляд, не последнюю роль в упо+
державами в ущерб любым формам многостороннего сотруд+ мянутой выше смене акцентов в эстонской исторической по+
ничества. литике.
Иными словами, на рубеже столетий, как во внутренней, так Сразу оговорюсь, что речь в данном случае идет не о пря+
и во внешней политике малых государств Центральной и Вос+ мых заимствованиях, а о логике дискурса, о том, как составля+
точной Европы возникла потребность в новом дискурсе един+ ющие дискурс «новых философов» понятия структурируют и
ства или сообщества, членство в котором им было бы гаранти+ тот язык, на котором в какой+то момент заговорили о прошлом
ровано. В Эстонии внешнеполитическая элита страны была и в Эстонии. Если присмотреться к тому, как именно и почему
лучше других подготовлена для того, чтобы артикулировать «новые философы» переопределяют тоталитаризм, процити+

190 191
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

рованная позиция Дюкова, например, представляется неоправ+ на «частную» и «общественную» сферы; участникам европей+
данно эгоцентричной. Эстонских политиков, вполне созна+ ской интеграции предлагалось формировать общеевропей+
тельно переписывающих историю, меньше всего интересует скую общественную сферу на основе консенсуса, заведомо
при этом Россия14. Как и в экономике, основные интересы эс+ оставляя за рамками этого процесса более спорные, зачастую
тонской исторической политики находятся на западе, где раз+ вообще не поддающиеся обсуждению вопросы своей «част+
ворачивается весьма своеобразное противостояние, опреде+ ной» идентичности.
ленное Глюксманом как «Запад против Запада»15. Для Эстонии, Однако если для «старых» членов ЕС это означало под+
помимо всего прочего, это означает выход за рамки другого, тверждение на новом уровне принципа невмешательства в их
более раннего «историко+политического» дискурса, «спора внутренние дела, то в случае с государствами+кандидатами все
историков», в свое время во многом определившего парамет+ выглядело иначе. Многим из них еще только предстояло сфор+
ры восстановления независимости. мировать свою внутреннюю общественную сферу, в том чис+
ле и посредством выяснения отношений с прошлым. А по+
скольку отношения эти в Центральной и Восточной Европе
Спор историков редко когда были сугубо внутренним делом отдельно взятых
государств, ЕС старался регулировать этот процесс, особенно
Термин «спор историков», Historikerstreit, изначально обо+ когда дело касалось пограничных споров или статуса нацио+
значал полемику об отношении немцев к германской истории нальных меньшинств.
и идентичности вообще и, в частности, к Холокосту, которая Применительно к Эстонии внешнее регулирование предпо+
развернулась в момент окончания холодной войны. Герман+ лагало присутствие миссии ОБСЕ, мандат которой касался
ские правые трактовали Холокост как вынужденный ответ Гер+ межэтнических отношений внутри страны, и требование
мании на равнозначные по сути сталинские репрессии, а ле+ разрешить пограничные споры с Россией. По мере того, как
вые — как уникальное по своей бесчеловечности преступление вступление в ЕС и НАТО все больше оформлялось в практиче+
нацизма, коренившееся в «особом пути» развития Германии. скую задачу, подлежащую планомерной реализации в соответ+
Политически Historikerstreit закончился победой левых16, ко+ ствии с жестким графиком, задаваемым извне, отношения с
торая не только укрепила послевоенный консенсус в самой Россией, как и отношение к местным русским, стали все боль+
Германии, но и во многом определила общеевропейское отно+ ше смещаться из сферы общественных дебатов и законода+
шение к истории в ходе начавшегося вскоре процесса расши+ тельных инициатив в область рутинных административных
рения ЕС. решений.
Когда после крушения Берлинской стены дебаты, подобные При этом речь не шла о прямом давлении со стороны ЕС
Historikerstreit, стали один за другим вспыхивать по всей Цент+ или НАТО; скорее о том, как сами эстонские политики пони+
ральной и Восточной Европе, ЕС выдвинул негласное условие: мали те, иногда негласные, правила игры, которым им надле+
кандидаты на членство в сообществе должны были принять не жало следовать для достижения главной политической цели:
столько конкретный европейский консенсус по вопросу исто+ вступления в обе международные организации. В этом смыс+
рии, сколько установку на создание единого коммуникативно+ ле позиция многих из них была предельно точно обозначена
го пространства. Это пространство подразумевало разделение одним из бывших министров иностранных дел Тривими Вел+

192 193
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

листе. Активный противник поправок к Закону о языке, на ко+ сноса монумента, только усилили общественное раздражение,
торых настаивали накануне расширения ЕС международные одним из следствий которого стала отставка правительства.
организации, Веллисте в конечном счете согласился с тем, что Лихулаский кризис обнажил не столько ущербность еще
их следует принять; аргументируя свою позицию в парламен+ недавно популярного правительства, сколько кризис публич+
те, он говорил о «конфликте между опытом Эстонии и опытом ной сферы. В распоряжении исполнительной власти оказались
международного сообщества, который складывался в ином лишь два инструмента: тяжелая техника и ссылка на внешне+
историческом контексте»17. политическую необходимость. Реакцией стало широкое об+
Как показали последующие события, подлинная проблема щественное недовольство, вне зависимости от отношения к
заключалась в том, что ко времени произнесения этих слов самому демонтированному таким образом памятнику18. Воз+
конфликт между опытом Эстонии и опытом «старой Европы», мущение в связи со сносом монумента объединило предста+
«сложившимся в ином историческом контексте», затрагивал не вителей противоположных полюсов эстонского общества.
Позиция одних выразилась в крылатой фразе JOKK, расшиф+
только отношение к истории и национальной идентичности.
ровывающейся как «юридически все корректно». Они настаи+
Он касался тех процедур, уже утвердившихся за годы восста+
вали на неуместности в политической жизни этических требо+
новленной независимости, посредством которых это отноше+
ваний, выходящих за рамки формального соответствия закону.
ние выяснялось. Если в «старой Европе» новый консенсус стал
Другие формулировали свое неприятие словами Kommarid
результатом напряженной, многолетней и, главное, открытой
ahju!, которые можно перевести как «Коммуняк — в печь!», и,
полемики, наподобие Historikerstreit, в Эстонии произошла
наоборот, сознательно эпатировали общественное мнение,
двойная деполитизация общественной сферы. Вопросы, ле+
требуя отставки находившихся во власти бывших функционе+
жавшие в основе государственной идентичности, вытеснялись
ров коммунистической партии.
оттуда, с одной стороны, в область технократического админи+
Ведущие эстонские общественные деятели определяли эти+
стрирования, а с другой — в сферу политики безопасности.
ческий кризис, поразивший общество, как процесс «децивили+
Кульминацией этой тенденции и явился упоминавшийся зации» или «делигитимизации» и отмечали, что истоки его сле+
раньше лихулаский кризис 2004 г. В августе в местечке Лиху+ дует искать в отношении эстонцев к своей истории. История,
ла был установлен монумент в честь эстонцев, сражавшихся во утверждали они, отпустит нас лишь тогда, когда мы наберем+
Второй мировой войне на стороне Германии, но поводом для ся смелости взглянуть ей в лицо. А это требует признания нео+
кризиса стала не установка памятника, а его демонтаж, осуще+ днозначности как советского периода, так и сотрудничества с
ствленный спустя менее чем две недели ночью, без какого+ нацистами. В противном случае памятники, подобные лиху+
либо общественного обсуждения. Тогдашний премьер+ми+ ласкому, будут и впредь оставаться яблоком раздора.
нистр, выступая уже после демонтажа, объяснил решение На деле, однако, историческая тематика была узурпирована
правительства соображениями национальной безопасности. правым крылом эстонской политики. Правые политики актив+
Под этим подразумевалось недовольство, которое мог вызвать но использовали ее в ходе полемики 2005 г. о том, следует ли
изображенный на барельефе солдат в нацистском мундире со президенту Рюйтелю ехать в Москву на празднование шести+
стороны влиятельных союзников Эстонии, прежде всего США. десятилетия окончания Великой Отечественной войны, а так+
Однако подобные объяснения, равно как и обстоятельства же в последующих дебатах о пограничном договоре с Росси+

194 195
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

ей. Заметно активизировались и наиболее радикально настро+ тать лояльных граждан Эстонской Республики из тех десятков
енные эстонские националисты. В апреле 2005 г. они создали и десятков тысяч, что верят российской пропаганде больше,
Эстонское националистическое движение, активисты которо+ нежели историческим фактам и историческим документам?»20.
го опубликовали письмо с требованием немедленного сноса Но существует и другой взгляд, подразумевающий более
монумента советскому солдату на Тынисмяги; в письме выра+ сложное соотношение между историей и политикой и, как
жалось сомнение в способности государства, контролируемо+ следствие, иную историческую политику. И именно здесь на+
го из «Вашингтона, Брюсселя, Тель+Авива и Москвы», пойти на чинают прослеживаться первые отголоски «ново+философс+
такой шаг. Излюбленными мишенями движения стали не толь+ кого» дискурса с его специфической интерпретацией тотали+
ко бывшие коммунисты в составе эстонских органов власти и таризма. Одна из наиболее ярких формулировок этой позиции
памятник на Тынисмяги, но и ЕС и интеграционная политика принадлежит Юри Луйку, в разные годы занимавший посты
внутри страны. министра иностранных дел, министра обороны, посла в США
Таким образом, когда в мае 2006 г. активисты Эстонского и в НАТО21.
националистического движения оказались среди основных
участников получивших широкую огласку и за пределами Эс+
тонии событий на Тынисмяги, тогдашнее правительство не Потребность в новом дискурсе
испытывало к ним ни малейших симпатий. Ключевые для пос+
ледующей эскалации конфликта слова премьер+министра Ан+ Позиция Луйка, сформулированная в его статье в февраль+
сипа о том, что он не желает «разговаривать с маргиналами» и ском номере Diplomaatia за 2008 г., резко отличается от работ
«не позволит самочинному сообществу контролировать часть других авторов. В Эстонии 2008 г. прошел под знаком юбилея
эстонской территории», в равной мере относились как к эс+ обретенной в 1918+м независимости. Выпуск Diplomaatia,
тонским националистам, так и к русским активистам, называв+ ставший одним из первых юбилейных мероприятий, был
шим себя «Ночным дозором»19. похож на все предыдущие выпуски того же издания. Стан+
Единственным крупным эстонским политиком, заявившим дартный для подобных случаев ансамбль авторов рутинно
о своем желании открыто встретиться с активистами «Ночно+ обсуждал привычные темы: юридические аспекты утраты не+
го дозора», стал Март Лаар, поставивший при этом одно усло+ зависимости в конце 1930+х; предпосылки ее восстановления
вие: встреча должна была быть посвящена обсуждению исто+ в начале 90+х... Лейтмотив номера в целом был также не ори+
рии, а не политики. Подобный подход отражал позицию, и гинален: главной особенностью Эстонии в контексте миро+
поныне доминирующую в эстонском обществе: политические вой истории и международной политики является ее «ма+
проблемы в отношениях между двумя общинами являются лость» и связанная с ней необходимость полагаться на иные
следствием различий в прочтении истории. При таком под+ ресурсы, нежели те, что имеются в арсенале «великих дер+
ходе история представляется набором объективных фактов, жав». Выпуск Diplomaatia был посвящен главному из этих ре+
поддающихся беспристрастному обсуждению. Политика же сурсов — международному праву.
сводится к вопросу, так сформулированному старейшим эс+ В отличие от своих соавторов, Луйк с самого начала реши+
тонским политическим комментатором Энном Соосааром: тельно дистанцируется от легалистской риторики. О правах
«Возможно ли вообще, и если возможно, то как именно, воспи+ Эстонии как члена международного сообщества, пишет он,

196 197
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

часто говорят там, где следовало бы вести речь об обязатель+ организаций», Луйк, наоборот, ставит деятельность этих орга+
ствах. Рассуждая же о специфических обязательствах госу+ низаций в пример. Если в статье Луйка и идет речь об уроках
дарств, освободившихся от коммунистического ига, действи+ прошлого, это, прежде всего, уроки, связанные с деятельнос+
тельно следует извлечь уроки из прошлого. Однако, прошлое тью неправительственных еврейских организаций. И главное,
в данном случае лишь косвенно связано с историей. Оно — чему, по его мнению, у них стоило бы поучиться, это умению
сугубо практическое, причем «практика» концептуально отде+ целенаправленно формировать международный политиче+
лена от правовой стороны. Статья посвящена тому, что пред+ ский консенсус посредством конкретных, четко сформулиро+
шествует праву и является предпосылкой его функционирова+ ванных и эффективно реализованных инициатив.
ния, — политике. Именно формирование консенсуса по вопросу о преступ+
Основной тезис Луйка сводится к следующему. Семнадцать лениях коммунизма и является, по мнению Луйка, важнейшей
лет, прошедшие с момента крушения коммунизма в Восточной задачей посткоммунистических обществ. При этом институты,
и Центральной Европе, — не повод для того, чтобы забыть о создаваемые для осуществления этой задачи, будь то нацио+
преступлениях коммунизма. Наоборот, за эти годы многие во+ нальные или международные, не должны иметь юридических
сточно— и центрально+европейские государства сумели выс+ полномочий. Прежде всего, они призваны инициировать пуб+
троить собственные правовые институты, достаточно крепкие личное и как можно более широкое обсуждение тех событий,
для того, чтобы наконец заняться расследованием этих пре+ которые хорошо известны историкам. Нужны не альтернатив+
ступлений. Основой для такого расследования является отнюдь ные исторические или юридические расследования, а новая
не «переписывание истории», не пересмотр итогов Нюрнбер+ общественная сфера — что и является главным смыслом по+
гского трибунала, а наоборот — следование их букве и духу в литики.
той части, что дает определение «преступлениям против чело+ В завершение своей статьи Луйк пишет, в чем именно за+
вечности». Задача заключается не в ревизии этих определений, ключается важность создания новой публичной сферы. Пост+
а тем более фактов, на основе которых они были сформулиро+ коммунистические общества «начнут нормально функцио+
ваны. Речь должна идти об их неукоснительном применении, нировать лишь в том случае, если их боль будет открыто обсуж+
но теперь уже и в отношении деяний, предварительно класси+ дена и универсально признана». Государства, «испытывающие
фицированных как «преступления коммунизма» в изданной в трудности, легче других становятся жертвами иллюзий об
1997 г. и вызвавшей весьма неоднозначную реакцию в Европе идеальном обществе»; молодые люди в майках с портретом Че
«Черной книге коммунизма»22. Гевары — свидетельство того, что подобные иллюзии пользу+
На первый взгляд отсылка к книге, которая в свое время ются популярностью и в наши дни. «И только новый междуна+
вызвала немало споров, может показаться слабым местом в родный консенсус позволит нам избежать этих опасностей».
аргументации Луйка. Но при более внимательном взгляде по+ Это заявление интересно сразу с нескольких точек зрения.
нятно, что Луйк не склонен безоговорочно солидаризировать+ Во+первых, спустя четыре года после присоединения Эстонии
ся с утверждениями ее редактора Стефана Куртуа. В частности, к ЕС оно признает наличие «трудностей общественного роста».
если Куртуа обвиняли — оправданно или нет — в антисемитиз+ В нем говорится, что эстонское общество, как и многие другие
ме за утверждение, будто нынешнее значение Холокоста явля+ в Центральной и Восточной Европе, нельзя назвать нормаль+
ется результатом деятельности «международных еврейских но функционирующим. Подобное заявление — не редкость в

198 199
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

повседневном «домашнем» дискурсе практически любой стра+ ся главным побуждающим стимулом для выступления Луйка и
ны. Но в данном случае оно явно диссонирует с общим тоном многочисленных подобных высказываний далеко за предела+
юбилейных торжеств, в рамках которых было сделано. Еще ми Центральной и Восточной Европы. Данное предположение
сильнее оно контрастирует с привычным для Эстонии харак+ подтверждается тем, что Хабермас, чей «гражданский патрио+
тером обсуждения международных проблем, которое, как пра+ тизм» воспринимался в качестве европейского ответа на во+
вило, выглядит как отчет об успехах уважаемых правитель+ просы, поставленные в ходе Historikerstreit, теперь оказался в
ственных экспертов. самом центре трансатлантического раздора. Впрочем, истоки
Между тем практически сразу после публикации статьи этого разлада можно разглядеть задолго до окончания холод+
Луйка одобрительные ссылки на нее стали чуть ли не обяза+ ной войны, на самом ее пике, в ходе социальных потрясений
тельными в любой сколько+нибудь серьезной общественной конца 1960+х—начала 70+х гг. теперь уже прошлого столетия.
дискуссии. Что является косвенным свидетельством в пользу На это указывает и внутреннее напряжение, присутствую+
изначально заявленной гипотезы: интенсификация истори+ щее в статье Луйка. С одной стороны, последовательно прово+
ческой политики в Эстонии обусловлена не укреплением по+ дя различие между сугубо политическими вопросами и всеми
зиций государства после вступления в ЕС и НАТО, а, наобо+ прочими, он подчеркивает, что нынешний статус Холокоста
рот, «онтологическим кризисом», одной из причин которого ни в коей мере не был, да и не мог быть предопределен сами+
является успешное завершение этого внешнеполитического ми по себе юридическими решениями Нюрнбергского трибу+
проекта. нала или профессиональными исследованиями историков. Он
Но почему Луйк считает, что стратегия преодоления этого стал результатом длительной и напряженной политической
кризиса должна опираться именно на историческую полити+ борьбы. Борьба эта, по собственному признанию Луйка, мог+
ку, при этом направленную почти исключительно на преодо+ ла увенчаться успехом лишь в 1960+е, когда на смену первона+
ление коммунистического прошлого? Если главную опасность чальному желанию поскорее оставить позади трагедию двух
он видит в соблазнительных мечтах об идеальном обществе, мировых войн пришло стремление заново оценить собствен+
кажется, следовало бы признать, что подобного рода мечтой ное прошлое. Пришло, опять же, не само по себе, но под напо+
была и идея реституции, то есть восстановления в отделившей+ ром радикально настроенного молодого поколения. С другой
ся от СССР Эстонии идеализированного национального го+ стороны, Луйк явно озабочен пристрастием сегодняшних мо+
сударства межвоенного периода. Тем более что такого рода лодых к майкам с портретом Че.
признание не требовало бы титанических усилий по форми+ Возможно, причины этого напряжения в том, что «молодые
рованию нового международного консенсуса, а, наоборот, люди», вызывающие озабоченность Луйка, не так уж абстракт+
могло бы опираться на уже сложившийся после Второй миро+ ны и анонимны, как может показаться на первый взгляд. Сре+
вой войны — и, в частности, в результате Historikerstreit — евро+ ди поклонников Че был и молодой студент+медик Бернар Куш+
пейский консенсус в вопросе об издержках национального нер, который посвятил «доктору Эрнесто Че Гевара» свою
государства как такового. диссертацию. В 2007 г., незадолго до появления статьи Луйка,
Представляется, что причина заключается в отсутствии ка+ он стал министром иностранных дел Франции. А в разнооб+
кого бы то ни было международного консенсуса, будь то внут+ разных антологиях, посвященных 1960+м, его имя часто встре+
риевропейского или трансатлантического. Именно это являет+ чается в одном ряду не только с Йошкой Фишером или Даниэ+

200 201
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

лем Кон(Бендитом, но и, скажем, Биллом Айерзом, основа( тичность от приступов «онтологической озабоченности», но и
телем радикальной американской организации Weather Under позиционировать себя относительно сразу нескольких значи(
ground, в связях с которой пытались уличить Барака Обаму в тельных политических сил. Это и антиамериканизм, и ислам(
ходе президентской гонки 2008 г.23. ский фундаментализм, и «европейский нигилизм», косвенно
Конечно, эти имена и ассоциации сами по себе не способ( потворствующий всевозможным тиранам. Мир, по словам од(
ны объяснить, почему Луйк так озабочен формированием но( ного из основателей группы, Глюксмана, делится на тех, «для
вого международного консенсуса. Но невозможно отрицать, кого не существует фактов, лишь чистые символы веры», и тех,
что за этими именами стоят конкретные перемены в мировой для кого «свободная дискуссия, направленная на отделение
политике, не в последнюю очередь те, что ассоциируются с правды от вымысла, имеет смысл; для кого политика, наука и
появлением на политической арене «поколения шестидеся( сила суждения основаны на фактах, не зависящих от спорных
тых». К тому моменту, когда представители этого поколения или приобретенных пристрастий»25. Тоталитаризм в различ(
стали приходить к власти, за плечами у них был уже не один ных его проявлениях, с точки зрения «новых философов»,
онтологический кризис, в том числе в связи с разоблачением представляет собой именно такой непреложный факт.
преступлений коммунизма. Однако, при всей важности неоспоримых фактов для «но(
По свидетельству американского попутчика некогда «но( вых философов», у них есть совершенно особый соперник —
вых» европейских левых Пола Бермана, для будущих полити( «политический реализм». Суть этого неприятия точно переда(
ков типа Фишера или Кушнера главным вопросом не только ет Берман: «Реализм никогда не противостоит геноциду. Совре(
политики, но и идентичности вообще всегда был выбор меж( менный геноцид всегда творится на периферии великих собы(
ду коллаборационизмом и сопротивлением24. Однако после тий и никогда в эпицентре; а политический реализм озабочен
того, как сгладились бурные противоречия 1960(х, делать этот калькуляцией могущества в центре, озабочен, по выражению
выбор становилось все труднее. К середине 1970(х, во многом [другого основателя “новых философов”, Алена] Финкелькра(
под влиянием трудов Солженицына, во Франции сложилась ута, калькуляцией Большой Истории. Геноцид атакует слабых,
группа «новых философов», в состав которой вошли интеллек( реализм защищает сильных»26.
туалы, некогда — как, кстати, и редактор «Черной книги» Кур( В результате новая европейская идентичность тоже форми(
туа — принадлежавшие к радикальным маоистским группи( руется на периферии большой европейской политики — если
ровкам. Теперь для них именно «тоталитаризм» и «борьба с воспользоваться формулировкой Глюксмана, «на ветрах, дую(
тоталитаризмом» стали ответом на вопросы, порожденные щих нынче между Тбилиси и Киевом». Она формируется воп(
подобными кризисами. реки «антилиберализму, антиамериканизму и страхам перед
«Новые философы» переопределяют тоталитаризм как «аб( мигрантами с юга и, прежде всего, с востока»27. Так что нет
солютное зло», являющееся к тому же и непреложным исто( ничего удивительного в том, что в первые же дни российско(
рическим фактом. Неоспоримость этого факта определяется грузинской войны 2008 г. Глюксман и его коллега Бернар(Анри
неразрывной связью между тоталитаризмом и геноцидом. Леви, еще до выяснения обстоятельств происходившего на
Противостояние безусловному злу становится основой для Кавказе, ринулись на защиту Михаила Саакашвили, причем не
выбора между коллаборационизмом и сопротивлением; абсо( только от «российского империализма», но и от «реализма»
лютный характер этого зла позволяет не только оградить иден( ветеранов американской внешней политики Шульца и Кис(

202 203
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

синджера. Как не удивительно и то, что их атака на «холодный Другими, которые теперь, подобно гегелевским «народам без
реализм» была подхвачена на страницах Die Welt руководите( истории», в отведенной им роли «народов без демократии»
лями эстонского «Союза Отечества» Мартом Лааром и Андре( оказываются также и вне истории31.
сом Херкелем28. Повторяя в этой речи свою шестилетней давности критику
Речь не о прямом словесном заимствовании, а о том, что Хабермаса, Ильвес, возможно, сам того не замечая, воспро(
концептуальный язык «новых философов» пришелся весьма изводит не только хабермасовскую идею конструируемого
кстати эстонским политикам, переживавшим кризис идентич( «гражданского патриотизма», но и лежащее в ее основе дюрк(
ности, — ведь те, кто создавал этот язык, находились в сходной геймовское деление на «традиционные» и «индустриальные»
ситуации. Если для Глюксмана, Леви и Финкелькраута это был общества. Эта одномерная и эсхатологическая по сути модель
кризис преодоления их собственного маоистского прошлого, истории позволяет Хабермасу предложить конкретное исто(
то для политиков в Эстонии он стал реакцией на разлад внут( рическое наполнение для абстрактной кантианской критики
ри трансатлантического сообщества. Но и в том, и в другом «традиционного» метафизического сознания: «воля к разуму»
случае возникла необходимость в новой, по возможности не( находит конкретное воплощение в процессе модернизации,
зыблемой, основе для групповой идентичности. И заново пе( который Кант мог лишь предвидеть, а мы, согласно Хаберма(
реосмысленный тоталитаризм вполне подходил для решения су, обязаны завершить. Что, в свою очередь, требует отказа от
этой задачи — как атрибут больших коллективистских проек( любых форм «фундаментализма». С другой стороны, будучи все
тов, Большой Истории и великодержавности и как непредви( же теоретической моделью, конструкция Хабермаса избавля(
денное, но неизбежно трагическое следствие поминаемых ет от необходимости прислушиваться к конкретному истори(
Луйком грез об идеальном обществе. С одной стороны, такой ческому разнообразию всевозможных традиционалистских
тоталитаризм позволял оправдывать внешнюю политику США, общин внутри Европы (или тех, что пытаются сохранить свой
вызывавшую все большее недовольство в «старой Европе»; с традиционализм). Как всякая модель, она подразумевает, что «в
другой — дистанцироваться от американских неоконов, пози( принципе мы уже знаем все, что следует знать о религиозных
ция которых, так или иначе, пересекалась с идейными установ( мусульманах Европы, при этом никак не соприкасаясь с реаль(
ками «реализма». По выражению Глюксмана, европейские «но( ными заботами и стремлениями конкретных сообществ, каж(
вые философы» с их специфическим прочтением истории дое из которых порой приходит в демократическое общество
предлагали для малых государств Восточной и Центральной по своей особой исторической траектории»32. В случае с «но(
Европы особый вход в мировую политику (и мировую исто( выми философами» эта модель становится оправданием «са(
рию), вход для «всей этой “мелкоты”, за которую “реалисты” модовольного секуляризма, являющегося таким же заложни(
никогда не давали и ломаного гроша»29. ком неоспоримых истин, как и самый “фундаменталистский”
Нельзя не заметить сходства аргументации «новых филосо( из мусульманских дискурсов»33.
фов» с речью эстонского президента Ильвеса в Университете Но эстонская историческая политика нуждается в неоспо(
города Турку. Как и Луйк в своей статье, Ильвес говорил о воз( римости: она необходима для того, чтобы прочертить четкую
можности (и необходимости) конструирования новых, осно( границу, отделяющую демократическое от недемократическо(
ванных на консенсусе идентичностей, которые не были бы, как го, и, тем самым, обрести точку опоры для политического дей(
это случалось прежде, «навязаны нам историей и другими»30. ствия. Внутренний фундаментализм этой позиции в явном

204 205
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

виде сформулирован в статье депутата Европарламента Тунне ским оправданием для такого замораживания являлась идея ев(
Келама об отношениях между ЕС и Россией: «Миссия объеди( ропейской стабильности, в свою очередь неразрывно связан(
ненной Европы должна заключаться в том, чтобы говорить ная как с наличием трансатлантического консенсуса, так и с
правду, устанавливать границы, подчеркивая, что наши прин( установкой на дружескую поддержку российских реформ со
ципы и ценности не являются предметом переговоров»34. стороны Запада. В начале нового столетия обе эти внешнепо(
При этом Келам преподносит свое видение отношений литические опоры несколько расшатались, а эстонская внут(
между ЕС и Россией как «реальную политику», ссылаясь на Чер( ренняя политика оказалась в состоянии кризиса. Возникла
чилля, для которого ключом к загадке России являлись ее необходимость в новом консолидирующем дискурсе, который
национальные интересы. Очевидно, что не подлежащие об( отвечал бы как внутренним, так и внешним политическим при(
суждению принципы и ценности, о которых говорит Келам, оритетам; и, как сказал в одном интервью президент Ильвес:
имеют такое же отношение к «реальной политике», какое по( «Пока не напишем сами, будем переводить» 35. Оригиналов
нимание российских национальных интересов Черчиллем было предостаточно. Достаточно вспомнить, например, упо(
имело к независимости Эстонии после Второй мировой вой( мянутую выше (см. примечание 16) переписку Франсуа Фуре и
ны. Учет национальных интересов России приходил в проти( Эрнста Нольте или многочисленные публикации близкого к
воречие с независимостью Эстонии, которая и была принесе( неоконсерваторам Роберта Кейгана, одна из которых была
на в жертву. Но я бы не спешил уличать Келама в невежестве. положена в основу проведенной в Таллине международной
Как всякий искушенный в своем деле практик, он работает с конференции36. Но если европейский сравнительный анализ
тем, что имеет, не слишком заботясь об академической безуп( двух тоталитарных режимов с его консервативной критикой
речности своих аргументов. А имеет он очевидное смещение «нового времени» не мог служить источником искомой опре(
акцентов в европейско(российских отношениях после грузин( деленности, американский неоконсерватизм опасно граничил
ской войны в сторону «реальной политики». И вместо того, с «реалистской» фиксацией на Большой Истории и ее могуще(
чтобы плыть против набирающего силу европейского течения, ственных действующих лицах.
пытается направить его в нужное русло. При известном упор( «Новые философы» сознательно позиционировали себя в
стве и умении искать союзников такое по силам и самым ма( качестве европейских партнеров американских неоконов; они
лым государствам, что видно на примере дискурса «новых с готовностью опирались на американское могущество, но для
философов», если теперь, в заключение, сравнить его с дискур( решения политических задач ссылались на уроки европейской
сом Historikerstreit. истории, главным из которых для них был тоталитаризм. При
их трактовке тоталитаризма, однако, не могло быть и речи о
следовании Хабермасу в той части его анализа, где окончание
Политика «мелкоты» холодной войны означало не только возможность преодоле(
ния тоталитарного прошлого, но и предвестье «возможного
Политическим итогом «спора историков» на эстонской крушения другого режима, анонимно утверждаемого на миро(
почве стало временное замораживание потенциально конф( вом рынке... и, похоже, уже не способного контролировать ра(
ликтной полемики о сути (и о возможном сравнении) двух стущую безработицу и бездомность, не говоря уже о растущем
тоталитарных режимов прошлого, столь важного для форми( неравенстве между богатыми странами и остальным миром».
рования государственной идентичности Эстонии. Практиче( Как заметил Ален Бадью, позиция «новых философов» в

206 207
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

принципе исключала возможность «объединить людей вокруг родной, могут служить два заявления, сделанные уже после
позитивной идеи Добра», ибо этический консенсус, основан( того, как сама историческая политика отошла на второй план.
ный на априорном определении Зла, подразумевает, что «лю( Поводом для этого, скорее всего, послужили три события: «пе(
бой коллективный революционный проект... оборачивается резагрузка» в российско(американских отношениях, мировой
тоталитарным кошмаром»37. финансовый кризис и череда событий в российско(польских
Но в случае Эстонии все эти теоретические издержки с лих( отношениях, связанных с трансформацией российской пози(
вой окупались практической выгодой «политики мелкоты». ции в вопросе о Катыни.
Стоило попытаться заново выстроить вокруг нее утраченный Уже в 2010 г., характеризуя состояние российско(эстонских
международный консенсус, чтобы вновь использовать его в отношений, член парламентской комиссии по международ(
качестве эффективного внешнеполитического инструмента ным делам Марко Михкельсон назвал в числе раздражителей
против интересов тех, кто, по словам Луйка, «утверждает, что и российскую «кампанию по борьбе с искажениями истории».
мы разрушаем консенсус, создавая свою параллельную вселен( При этом главной целью этой борьбы применительно к Эсто(
ную». Причем речь в данном случае не только об отношении нии является, по оценке Михкельсона, «умаление нашей на(
к тоталитаризму. В структуре мирового порядка малые государ( циональной идентичности»38. Однако, как явствует из речи
ства, вся эта «мелкота», почти всегда находились в параллель( президента Ильвеса, произнесенной им в том же году по слу(
ной вселенной, за рамками Большой Истории, творимой вели( чаю восстановления независимости Эстонии, отстаивать свое
кими державами. При этом нет никакого сомнения в том, что равноправие государству приходилось не только в отноше(
среди тех, кто сегодня практикует антитоталитаристскую вер( ниях с Россией: «Для того чтобы увековечить свою независи(
сию исторической политики, немало желающих просто свес( мость, мы 20 лет боролись. Мы исполняли критерии и требо(
ти счеты с конкретными державами, прежде всего с Россией, вания, проводили реформы и выполняли домашние задания.
или использовать антитоталитаризм в качестве внешнеполи( Эстония была учеником, поступившим в школу, то есть в Евро(
тического инструмента, который может обеспечить поддерж( пу, когда у других занятия уже шли полным ходом по давно ут(
ку со стороны других великих держав, прежде всего США. Их вержденной программе». На западном направлении борьбы за
выступления слышатся чаще и звучат громче. В том числе и в равное место в истории исторические аргументы уступили
Эстонии. Однако в мою задачу входило обратить внимание на место экономическим — приоритетной задачей стало присо(
гораздо более серьезный и при этом гораздо менее заметный единение к единой европейской валюте; но, что характерно,
со стороны элемент эстонского интеллектуального дискурса, ради достижения все той же цели: «После перехода на евро мы
в котором историческая политика является инструментом по( сами будем определять дальнейшие ориентиры»39. Как того и
литической борьбы за место в истории как таковое. хотели «наши предки в девятнадцатом веке», осознавшие, что
«эстонцы — равные среди других народов»40.
Теперь, избавленная от отсылок к «тоталитаризму» и «ге(
Постисторическая политика ноциду», тема «равенства среди других народов» утрачивает
специфическую риторическую окраску и эмоциональную на(
Своеобразным подтверждением того, что в основе истори( грузку, характерную для эстонской исторической политики
ческой политики в Эстонии лежала именно борьба за место в предыдущего десятилетия, и становится привычным «истори(
истории, разворачивавшаяся в контексте политики междуна( ческим» элементом национального дискурса.

208 209
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

Примечания 10
Mitzen J. Ontological Security in World Politics: State Identity and the
Security Dilemma // European Journal of International Relations. Vol. 12.
1 Так, по оценке Марии Мялксоо, например, главным в историчес( No 3. 2006. P. 341—370.
кой политике Балтийских стран и Польши являлось их самоопредел( 11 Schimmelfennig F. The Community Trap: Liberal Norms, Rhetorical

ние в качестве европейских государств. См.: Mдlksoo M. The Politics of Action, and the Eastern Enlargement of the European Union // Inter(
Becoming European: A Study of Polish and Baltic Post(Cold War Security national Organization. Vol. 55. No 1. 2001. P. 47—80. Под «идентичностью»
Imaginaries. L.; N.Y.: Routledge; Taylor & Francis Ltd, 2009). в данном контексте понимается та социальная роль, которая отводится
2 Собственно, сама по себе интерпретация вновь обретенной в ре( субъекту в рамках мирового порядка. После окончания холодной вой(
зультате распада СССР фактической независимости как «восстановлен( ны идентичность западных держав формулировалась, главным обра(
ной» (отсюда термин «реституция», то есть восстановление эстонской зом, вокруг либеральных ценностей, к которым и апеллировали малые
государственности) стала результатом напряженной политической государства Центральной и Восточной Европы, пытаясь убедить своих
борьбы и исторической рефлексии. Если в общении с остальным ми( западных партнеров во второстепенности, а то и этической неприем(
ром Эстония выступала более или менее единым фронтом, внутри лемости таких традиционных интересов, как защита внутренних рын(
добивавшейся независимости республики вопрос о том, какую имен( ков от наплыва дешевой рабочей силы с Востока или сохранение парт(
но историю следовало вернуть народу, являлся ключевым вопросом нерских отношений с Россией ценой ограничения процесса расшире(
«поющей революции». ния НАТО.
3 О том, как система международных отношений и политические 12 Наиболее ярким выражением этого конфликта стало заявление

системы вообще структурируются посредством вынесения за их рам( так называемой «вильнюсской десятки» новых членов НАТО с поддер(
ки определенных элементов, будь то «народы без истории», «государ( жкой интервенции в Ираке, появившееся в то время, когда Франция и
ства(изгои», «апатриды» или «люмпен(пролетариат», см., например: Германия активно противостояли идее интервенции в ООН.
Simpson G. Great Powers and Outlaw States: Unequal Sovereignties in the 13 Ilves T. H. Taassьnni ajalooline valu // Eesti Pдevaleht. 2003. Jul. 17.

International Order. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 2004; Laclau E. On Письмо Дерриды и Хабермаса, достаточно неожиданное в свете давних
Populist Reason. L.: Verso, 2005. философских разногласий между ними, было одновременно опубли(
4 Капов Е. Российский историк надеется на дискуссию с эстонски( ковано во Франции и Германии. Суть его заключалась в том, что отдель(
ми коллегами // DELFI (Таллин). 2009. 28 марта. ные методы «продвижения демократии» являют собою угрозу демокра(
5 Трошкина Р. Обратный код: разговор с врагом народа // Суббота тии. См.: Derrida J., Habermas J. Unsere Erneuerung. Nach dem Krieg: Die
(Рига). 2009. 14 мая. Wiedergeburt Europas // Frankfurter Allgemeine Zeitung. 2003. Mai 31; Iidem.
6 Tarand K. Eesti keel on venelastele parim // Eesti Pдevaleht. 2004. Apr. Europe: plaidoyer pour une politique extérieure commune // Libération.
24. 2003. Mai 31.
7 См.: Raik K. Bureaucratisation or strengthening of the political? Esto( 14 См.: “We Want to Re(Write History”: Interview with Estonian President

nian institutions and integration Toomas Hendrik Ilves // Spiegel Online. 2007. Jun. 26.
into the European Union // Cooperation and Conflict. Vol. 37. No 2. 15 Glucksmann A. Ouest contre ouest. P.: Plon, 2003.

2002. P. 137—156; Idem. EU Accession of Central and Eastern European 16 На уровне собственно истории полемика продолжалась гораздо

Countries: Democracy and Integration as Conflicting Logics // East Euro( дольше. Одним из самых интересных ее документов является перепис(
pean Politics and Societies. Vol. 18. No 4. 2004. P. 567—594. ка Франсуа Фуре и Эрнста Нольте, опять же несущая на себе, если вос(
8 Термин предложен Энтони Гидденсом. См.: Giddens A. Modernity пользоваться выражением Нольте, отпечаток «западной гражданской
and Self(Identity. N. Y.: Polity Press, 1991. войны». См.: Furet F., Nolte E. Fascisme et Communisme: échange épistolaire
9 Так, например, в определенном социальном контексте подверга( avec l’historien allemand Ernst Nolte prolongeant la Historikerstreit. P.: Plon,
ющаяся домашнему насилию женщина может рассматривать постоян( 1998.
ные побои как меньшее зло по сравнению со статусом «брошенной 17 Спорные поправки, рекомендованные международными органи(

жены». зациями, были призваны изменить законодательство, которое ограни(

210 211
АЛЕКСАНДР АСТРОВ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА...

31
чивало использование иностранных языков (к числу которых отно( Мысль о демократии как части эсхатологического по сути исто(
сился и русский) не только в государственных учреждениях, но и в рического процесса наиболее отчетливо звучит в наделавшей немало
частном бизнесе, например. Кроме того, существовал ряд специфиче( шума другой речи Ильвеса, произнесенной им на форуме угро(фин(
ских языковых ограничений на участие в муниципальных выборах. ских народов в Ханты(Мансийске. За неимением места, отмечу лишь,
18 См.: Brüggemann K., Kasekamp A. The Politics of History and the «War
что речь в Турку почти дословно повторяет некоторые основные мо(
of Monuments» in Estonia // Nationalities Papers. Vol. 36. No 3. 2008. тивы того выступления.
P. 425—448. 32 Henkel H. “The Journalists of Jyllands(Posten Are a Bunch of Reac(
19
Подробнее об этом см.: Астров А. Самочинное сообщество: поли( tionary Provocateurs”: The Danish Cartoon Controversy and the Self(image
тика меньшинств или малая политика? Таллин: Издательство Таллин( of Europe // Radical Philosophy. Iss. 137. May/June 2006.
ского университета, 2007. 33 Ibid..
20 Soosaar E. Muulaste limumise rajad // Postimees. 2007. Oct. 22. 34 Kelam T. An EU Realpolitik to Unravel the Riddle of Unruly Russia //
21 Luik J. Meie kohustus // Diplomaatia. No 54. Febr. 2008.
Europe’s World. No 11. Spring 2009.
22
Le Livre noir du communisme: Crimes, terreur, répression / S. Courtois 35 Ilves T. H. Kuni me ise ei kirjuta, peame tlkima // Sirp. 2007. Jan. 26.

(ed.). P.: Robert Laffont, 2000. Главное разногласие связано с тем, следу( 36 Kagan R. The Return of History and the End of Dreams. N.Y.: Knopf,

ет ли считать вслед за некоторыми авторами сборника, что преступ( 2008.


ления коммунизма — явление того же порядка, что и преступления 37 Badiou A. L’éthique: Essai sur la conscience du Mal. P.: Nous, 2003. Один

нацизма. На эту тему на Западе уже много лет идет интенсивная по( из крупнейших современных философов, Бадью, был хорошо лично
лемика. знаком с Глюксманом и Леви во времена их тогда еще совместного
23
Тут следует отметить, что эстонская политическая элита весьма маоистского активизма.
настороженно отнеслась к выдвижению Обамы на авансцену амери( 38 Михкельсон: отношениям с Россией мешает отсутствие дове(
канской политики. В ходе президентской гонки большинство эстон( рия // DELFI. 2010. 28 нояб.
ских политиков не скрывали, что предпочли бы видеть в Белом доме 39 Vabariigi President Eesti riikliku iseseisvuse taastamise aastapäeva
Маккейна. Ни одна из эстонских газет не уделила сколько(нибудь
vastuvtul Kadriorus (http://president.ee/et/ametitegevus/koned/2565(
серьезного внимания предвыборной речи Обамы в Берлине или — уже
vabariigi(president(eesti(riikliku(iseseisvuse(taastamise(aastapaeeva(vastu
после избрания его президентом — выступлениям в Каире и Москве.
votul(kadriorus/index.html).
Зато действующий при Министерстве обороны Эстонии Центр стра( 40 Vabariigi President Eesti Vabariigi 92. aastapäeval Tartus, Vanemuises
тегических исследований стал одним из организаторов письма быв(
(http://president.ee/et/ametitegevus/koned/2547(vabariigi(president(
ших центрально— и восточноевропейских политиков, выражавшего
озабоченность возможным ослаблением роли НАТО в регионе и eesti(vabariigi—92(aastapaeeval(tartus(vanemuises/index.html).
трансатлантических связей вообще. См.: The New York Times. 2009.
Jul. 20.
24
См.: Berman P. Power and the Idealists: Or, the Passion of Joschka
Fischer, and Its Aftermath. N.Y.: W.W. Norton, 2007.
25 Glucksmann A. Mohammed und die Gaskammern // Die Welt. 2006.

März 6.
26 Berman P. Power and the Idealists. P. 84.

27
Glucksmann A. Das Land der Europa(Nihilisten // Die Welt. 2005.
Jun. 1.
28 Herkel A., Laar M. Russland ausschließen! // Die Welt. 2008. Sept. 14.

29
Glucksmann A. Beslán, la moral y la poltica // El Pais. 2009. Jun. 15.
30 Ilves T. H. Kes me oleme? Kus me oleme?: Rahvuslik identiteet ja

vaimne geograafia // Akadeemia. No 6. 2009. P. 1067—1074.

212 213
Посткоммунистические
страны вне ЕС
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

Георгий Касьянов
«Национализация» истории в Украине1

Процесс «национализации» истории/историографии в


Украине в конце 1980(х — начале 1990(х развивался с собы(
тийной точки зрения по сценарию в принципе достаточно
сходному с такими же процессами в других постсоветских рес(
публиках2. Первоначально в фокусе внимания историков ока(
зались «белые пятна» истории, которые в основном обнару(
живались в советском периоде. Ревизия советской версии
истории этого периода стала одновременно основой его от(
рицания. Разумеется, речь шла о преступлениях сталинизма,
репрессированных или запрещенных персоналиях, нацио(
нальных трагедиях.
Именно отношение к советскому (коммунистическому)
историческому наследию стало отправной точкой для пере(
смотра всей остальной истории. «Советский», моноидеологич(
ный вариант советской истории не оставлял места для иных
версий относительно недавнего прошлого, поэтому его реви(
зия неизбежно вела к поиску альтернатив. Конструирование
«более полной» версии советской истории (без «белых пятен»)
неизбежно вело к выстраиванию новой, «более полной» схемы
«своей» истории в целом. Логика создания цельной версии
национальной истории подталкивала к расширению ревизии,
выходу за рамки критики собственно советского периода, ухо(
ду в «глубь веков». Практически речь шла о замещении «совет(
ского» варианта истории «национальным», о воссоздании на(
ционального мастер(нарратива и вытеснении советского.

216 217
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

Реверсивная история развивалась согласно собственной в качестве образца ранней государственности «национализи(
нехитрой логике: после выборочного пересмотра советского ровали» Киевскую Русь. От нее пошли в глубь веков и добра(
периода (в стиле Нюрнбергского трибунала) обратились к лись до ранних племенных форм общественной организации
опыту национальной государственности периода после окон( на «своих» территориях, представляемых как место автохтон(
чания Первой мировой войны. В Украине главными адресата( ного присутствия на протяжении столетий и тысячелетий. Ре(
ми стали история Центральной Рады и Украинской Народной зультатом стало формирование «полной» или «полноценной»
Республики (УНР), Западно(Украинской Народной республи( схемы национальной истории — тянущейся из глубины веков
ки и Гетманской державы (1918—1920 гг.) до «торжества исторической справедливости» — создания не(
Как и в случае с обращением к периоду сталинизма, моти( зависимого государства5.
вы целиком укладывались в схему «инструментализации исто( В самых общих, так сказать, «родовых» чертах базовый
рии»: политическая подоплека обращения к истории кратков( современный нарратив «национализированной» истории сло(
ременной национальной государственности была очевидной. жился (а точнее, был возрожден) в Украине в первой половине
Была даже предпринята попытка установить символическую 1990(х гг. Он неизбежно вписывался в рамки телеологической
связь между современной государственностью и упомянутыми конструкции, в которой целесообразность «своей», «национа(
историческими эпизодами. В Украине первый президент Лео( лизированной» истории состоит в появлении «своей», уникаль(
нид Кравчук, ранее сделавший весьма удачную карьеру в ком( ной нации и соответствующего государства. История пред(
мунистическом истеблишменте, в 1993 г. принял от предста( ставлена как онтологически предопределенное движение к
вителя «правительства Украинской Народной Республики в некой высшей цели — возникновению национального госу(
изгнании» и по совместительству главы Организации украин( дарства, которое является высшей формой жизнедеятельнос(
ских националистов (мельниковцев) Миколы Плавьюка сохра( ти нации. Цель (или следствие) прямо или имплицитно отож(
ненные с 1920(х гг. символы государственности. Некоторые дествляется с причиной, в результате сама собой появляется
историки даже заговорили о преемственности УНР и совре( идея естественности, природности, органичности нации и
менного украинского государства. В Украине была легити( национального государства. Последние не могут не возник(
мирована государственная символика, использовавшаяся в нуть, посему задача историка — обосновать не факт их присут(
1918—1920 гг.3. ствия в общей истории человечества, а правильно объяснить
Далее предметом особого внимания историков — творцов факт их отсутствия в определенные периоды этой истории.
национальной мифологии стал период позднего средневеко( Соответственно, «родовой» чертой «национализированной»
вья и раннемодерной истории, представлявший исключитель( истории является детерминизм (в любых его ипостасях — от
ные возможности для формирования образа «исторической» экономического до культурного).
нации со своим «золотым веком». «Золотым веком» украинской Это порождает соответствующую познавательную страте(
истории стала казацкая эпоха, включительно с Гетманщиной. гию, в которой нация признается неким трансцендентным
Поход под лозунгом «Вперед — в прошлое!» вполне естествен( явлением, существующим вне усилий историков. Задача исто(
ным для рефлективной истории образом продолжился обра( риографии сводится к тому, чтобы адекватно описать эту ис(
щением к теме раннефеодальной государственности и этноге( торию, правильно идентифицировать сущность нации, выяс(
неза, с уходом в древнюю, долетописную историю. В Украине нить присущие ей свойства или найти подтверждение этим

218 219
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

свойствам, опираясь на теоретический инструментарий и фак( Все перечисленные базовые черты метода «национализи(
ты. Такой подход естественным путем обосновывает (а уже рованной» истории/историографии реализуются в таких про(
потом объясняет) историческую необходимость и неизбеж( фессионально обусловленных признаках канона, как линей(
ность существования нации, сущностные свойства которой ность и абсолютизация континуитета в истории «этноса —
идентифицированы в «исторической реальности», а еще луч( народа — нации». Наиболее показательный пример — схема
ше — в «исторической правде». Возможно, поэтому категории «перетекания» национальной истории. В украинском вариан(
идеологических и политических практик в «национализиро( те эта схема реализуется следующим образом: присутствие ав(
ванной» истории/историографии довольно легко получают тохтонных племен и племенных образований (конечно же
статус научно(аналитических. В таком качестве они возвраща( еще трипольской культуры) на современной территории Укра(
ются в идеологический обиход и в свою очередь своей «науч( ины в первом тысячелетии до и первом тысячелетии нашей
ностью» легитимируют политический язык. Идеальным приме( эры, начала государственности, ее развитие и этническая кон(
солидация времен Киевской Руси, передача эстафеты Галицко(
ром может служить категория «национальное возрождение»,
Волынскому княжеству, «польско(литовская эпоха» с присут(
равно интенсивно используемая как в идеологическом, так и в
ствием этноконфессиональной и культурной «отдельности»,
научном языковых пространствах.
казацкая эпоха и государственность (уже называемая нацио(
Телеология и эссенциализм наиболее выразительно осу(
нальной), Гетманщина с ее пусть ограниченной, но автономи(
ществляются в этноцентричности канона. Главным субъектом
ей, упадок Гетманщины и «компенсационное» присутствие
истории является народ (украинский), который отождествля(
культурного/территориального патриотизма, затем «нацио(
ется с одним или группой генетически родственных этносов
нальное возрождение» с апогеем в революции 1917—1921 гг.
и субэтносов. Содержание «национализированной» истории в
(национальной, украинской) и украинской государственно(
научном варианте — превращение этого народа (этносов) в
стью в разных ее формах этого же периода. Затем схема раз(
нацию. В таком способе пояснения и объяснения неизбежным дваивается — для одних советская государственность является
будет отождествление понятий «народ» и «нация». «провалом», «черным пятном» в национальном бытии, для дру(
С этим будет неразрывно связан еще один важный компо( гих — вполне легальной частью национальной истории. Для
нент канона — культурная эксклюзивность, которая варьирует( первых «разрыв» компенсируется наличием национально(
ся от игнорирования других этносов и наций в общем про( освободительного движения (сюда попадают любые формы
странстве и времени и отрицания наличия целой системы сопротивления «чужим» режимам — от культурной фронды до
взаимных влияний и взаимодействий с Другим до признания партизанского движения). Для вторых разрыва не существует.
факта присутствия Другого прежде всего как фона собствен( И наконец, 1991 г. становится венцом «тысячелетней истории».
ной национальной исключительности или самобытности. Тут Собственно тут «историческая» нация окончательно превра(
присутствуют разные оттенки — Другой может служить пози( щается в полноправного субъекта истории. Разрывы в государ(
тивным или нейтральным фоном, он может присутствовать ственной истории компенсируются идеей культурной и народ(
как в границах «своей» территории, так и вне их. Разумеется, ной традиции, носителем континуитета, разумеется, выступает
кто(то из числа Других обязательно будет играть роль врага, автохтонный украинский этнос/народ6.
мешающего объективному ходу истории — нормальному раз( Представленные здесь «родовые» черты канона «национа(
витию «своей» нации. лизированной» истории/историографии вполне вписываются

220 221
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

в стандартную европейскую схему национальной истории, Во время одного из официальных мероприятий 1993 г. пре(
сложившуюся во второй половине XIX в. и вполне успешно зидент Украины Кравчук высказал сожаление по поводу того,
дожившую до наших дней на страницах школьных учебников что у «украинского народа нет своей истории». В ответ в На(
многих европейских стран. Парадоксально, однако, что в не( циональной академии наук Украины немедленно появился
котором смысле возвращение к канону «национализирован( проект создания 15(томной истории украинского народа. Кон(
ной» истории обеспечивало и своего рода возвращение в «Ев( цептуальная суть проекта была изложена в отдельной брошю(
ропу», только Европу довоенную... ре сотрудника Института истории Украины Национальной
Следует заметить, что эти черты определяют интерпретаци( академии наук Украины Рема Симоненко: «восстановление в
онную и познавательную направленность «национализиро( правах именно национальной истории, восстановление ее как
ванной» историографии не только в самоопределении наци( прошлого украинского этноса на собственной автохтонной
онального коллективного «Я», но и в процессе сопоставления территории. Речь идет об украинской истории как самобыт(
этого «Я» с Другим. Это само собой накладывает отпечаток на ном непрерывном процессе, главным объектом которого явля(
выяснение положения и миссии своей нации между «Восто( ется украинский народ — от самых его первоисточников и до
ком» и «Западом». Здесь проблема решается в рамках телеоло( современной суверенной государственности»8. В том же году
гических и эссенциалистских конструкций и монохромного состоялась довольно курьезная попытка введения в высших
видения своей нации, ведущих именно к оппозициям, конф( учебных заведениях курса украинской политологии, или «на(
ронтациям, полярным противопоставлениям и методу исклю( учного национализма»9, вызвавшая критическую реакцию ча(
чения. сти научного сообщества.
Не менее важным обстоятельством является и то, что интел( Политические и общественные группы, отстаивающие «со(
лектуальная герметичность «национализированной» исто( ветскую» версию украинской истории (коммунисты, ветераны
риографии в сочетании с методологическим вакуумом, воз( Советской армии, часть региональной государственной бю(
никшим после того, как советский вариант марксистской рократии), с начала 1990(х утратили влияние на «политику
методологии истории был интеллектуально и морально дис( истории» и образовательную политику, что не мешало им весь(
кредитирован, спровоцировали поиск более разнообразных ма активно противостоять «национализации» истории в пуб(
интерпретационных и познавательных моделей. личном дискурсе, но не в реальной политике.
Практически с конца 1980(х «национальная» (или национа( Заметим, что в 1990(е обращение к истории в государствен(
лизированная) версия отечественной истории заняла домини( ной политике было скорее данью конкретной политической
рующее положение в общественном дискурсе, подмяв под себя конъюнктуре. С одной стороны, инсталляция канонической
«советскую» модель, которой держалась правящая партия7, а в версии национализированной истории в учебные курсы школ
начале 1990(х она фактически стала неотъемлемой частью и вузов должна была обеспечить процесс гражданского воспи(
официальной модели украинской истории и даже элементом тания новых граждан новой страны. С другой — обращение
государственной «нациоформирующей» идеологии. Она стала высших институтов государственной власти к историческим
центральной в историческом образовании и в научных разра( символам и коммеморативным практикам осуществлялось
ботках, она пользовалась моральной и материальной поддер( достаточно формально — ровно настолько, насколько этого
жкой государства и государственной бюрократии. требовал момент. При этом носители высшей государственной

222 223
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

власти (прежде всего президентской) всячески избегали ради( ной истории» (представляющие физическое большинство)
кальных заявлений, за исключением тех случаев, когда обраще( прочно обосновались в сфере исторической политики, аф(
ние к истории было необходимо или для собственной легити( фирмативной и дидактической истории, их оппоненты сосре(
мации (например, опровержения тезиса о том, что нынешняя доточились в сфере аналитической историографии15.
власть в лице ее носителей является правопреемницей пре( До начала 2000(х дискуссии между ними происходили в па(
ступной коммунистической номенклатуры), или для идеологи( раллельных интеллектуальных пространствах, где каждый
ческой дискредитации политических оппонентов (в данном успешно осваивал свое, очень редко переходя пределы ней(
случае коммунистов, назначенных на роль «официальной тральной зоны, однако с середины первого десятилетия 2000(х
оппозиции»). наблюдается активизация открытого интеллектуального про(
Исторические дебаты не имели большого общественного тивостояния между ними: как в сфере академических дискус(
резонанса как в силу отсутствия системной политики исто( сий, так и в сфере исторической политики16. Скорее всего, это
рии10, так и в силу других, более насущных проблем (масштаб( вызвано двумя главными обстоятельствами. Во(первых, зна(
ного социально(экономического кризиса). чительно расширились интеллектуальные горизонты самих
Нельзя сказать, что возвращение канонической схемы на( украинских историков, как тех, кто уже в 1990(е пытался вы(
ционализированной истории в общественно(политические и браться за рамки базового дискурса «национализированной»
познавательные практики прошло совсем без проблем — уже истории, так и нового поколения исследователей, интеллекту(
в первой половине 1990(х развернулась дискуссия между теми ально сформировавшихся в конце 1990(х — начале 2000(х —
украинскими историками, кто отстаивал «классику» нацио( под влиянием уже упомянутых «старших» коллег и через разно(
нальной истории, и теми, кого не устраивали ее познаватель( образные программы обмена с западными университетами.
ные и пояснительные каноны11. В 1995 г. американский исто( Во(вторых, в 2005—2010 гг. значительно активизировалась
рик Марк фон Хаген своей весьма провокативной статьей государственная историческая политика, основанная именно
«Имеет ли Украина историю?» 12 впервые четко обозначил на базовом каноне «национализированной» истории. Отчасти
основные акценты для критики «национализированной» исто( это было связано с личностью президента Виктора Ющенко и
риографии. В дальнейшем предложенный им сценарий был присутствием в его окружении идеологически активной части
реализован украинскими историками, даже теми, кто его ста( украинской диаспоры и радикально настроенных предста(
тью не читал. К концу 1990(х в Украине уже сложилась не( вителей национал(демократической интеллигенции, недо(
большое, но достаточно стабильное сообщество историков, вольных положением титульной нации и обеспечением ее
способных осуществить как ревизию доминирующей схемы культурных прав в независимой Украине. И сам президент, и
национальной истории, так и альтернативные интерпрета( упомянутая часть его окружения были уверены в том, что
ции13. Оно «воссоединилось» с западными коллегами, усмат( отсутствие национально ориентированной системной гума(
ривавшими в украинской истории гораздо более широкие нитарной политики является источником морального упадка
возможности как для теоретических обобщений, так и для раз( украинского общества и отсутствия морального и политиче(
работок конкретных сюжетов14. ского единства. Активное обращение к проблемам культуры
В украинском случае в 1990(е произошло некое «разделе( вообще, а истории в частности было продиктовано желанием
ние труда»: сторонники базового канона «национализирован( организовать моральное и политическое давление на поли(

224 225
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

тических оппонентов — вряд ли можно считать случайностью сторонниками в парламенте, с одной стороны, и партией круп(
активную апелляцию к проблемам исторической памяти и ак( ного капитала (Партия регионов), представляющей упомяну(
тивизацию общественных дискуссий по этим вопросам имен( тые выше регионы, — с другой, вопросы исторической полити(
но в моменты обострения внутриполитического кризиса. ки вполне ожидаемо оказались в числе наиболее актуальных.
Фактически с середины 2005 г. наблюдались все более сис( Политизация истории достигла уровня, сравнимого с перио(
темные17 и целенаправленные (но далеко не всегда продуман( дом конца 1980(х — начала 1990(х гг., когда дискуссии по воп(
ные) действия президентской власти в области политики ис( росам пересмотра истории напрямую увязывались с борьбой
тории и памяти. Как уже упоминалось, в основу была положена за власть. При этом обе стороны использовали спорные во(
стратегия18 этносимволизма, характерная для стандартного просы истории для политической и моральной дискредитации
культурнического национализма и романтизма так называе( оппонентов и для давления на них по проблемам, весьма да(
мых «неисторических» (не имевших государственности) наро( леким от истории, но вполне ощутимо связанным с дележом
дов образца XIX в. Здесь главным элементом было воссоздание власти.
или усиление мифа об исключительности исторического пути
В 2005 г., в связи с «круглой» годовщиной окончания Второй
своей нации с особым упором на ее героизме и страданиях.
мировой войны, разгорелась дискуссия, связанная с оценкой
Для этого были выбраны два наиболее знаковых исторических
этого периода украинской истории в учебниках. Дискуссия,
явления — Украинская повстанческая армия (УПА) как пример
начатая организациями ветеранов Великой Отечественной
героических страниц истории, и Голодомор 19— как пример
войны, была подхвачена некоторыми «говорящими головами»
исключительной по масштабам национальной трагедии. По(
Партии регионов, выступавшими, как и ветераны, против не(
скольку оба явления преподносились в крайне эксклюзивной
адекватного, по их мнению, освещения роли Организации
форме — как предмет исключительно украинской этнической
украинских националистов — Украинской повстанческой ар(
истории (УПА — борьба украинцев за независимость, Голодо
мии (ОУН — УПА) в учебниках и против замещения «Великой
мор— как геноцид против украинской нации/народа)20, они
вызвали не только довольно острые общественные и полити( Отечественной войны» более широким понятием «Вторая ми(
ческие дискуссии, которые вышли на уровень международных ровая». Советско(ностальгическую часть общества раздражала
и межгосударственных отношений, но и активные контрдей( и смена концепции воюющих сторон — в официальной вер(
ствия оппонентов21. сии истории Второй мировой Украина представала как жерт(
Если в 1990(е в дискуссиях и спровоцированных ими обще( ва схватки двух тоталитарных режимов. И если для ветеранов
ственных и политических акциях главным оппонентом влас( это в какой(то мере был вопрос морального приоритета и не(
ти были левые, то в 2000(е политическая и социальная база возможности преодоления идеологических стереотипов, то
оппонентов исторической политики расширилась. К комму( для левых партий, прежде всего Коммунистической партии
нистам, которые традиционно противостояли «национализа( Украины (КПУ), и их союзников из Партии регионов речь шла
ции» истории, и их сторонникам из числа советско(ностальги( о презентации действующей власти (президентской и прави(
ческой части общества присоединились политические силы, тельства) как националистов, перекраивающих историю и
представляющие восток и юго(восток страны. разделяющих страну.
В 2006—2010 гг. в ходе острого политического противосто( Дискуссии не ограничились традиционными воззваниями
яния, вызванного переделом власти между президентом и его и требованиями к власти поменять «неправильные» учебники

226 227
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

на «правильные» — дошло и до физических столкновений на клубами и т.д. Сбор сведений для Книги памяти нередко пре(
центральных площадях столицы страны22. В том же 2005 г. вращался в кампанейщину и погоню за цифрами, что вызыва(
вспыхнул скандал, связанный с публикацией нового учебника ло недовольство даже у той части общественности, которая
по истории Украины для 5(го класса, — в одном из учебников, лояльно относилась к идее превращения Голодомора в знако(
допущенных Министерством образования и науки к использо( вый национальный символ. В марте 2008 г. на «круглом столе»
ванию в школах, был раздел, посвященный «оранжевой рево( в Днепропетровске, посвященном голоду 1932—1933 гг., сту(
люции», выдержанный в самых апологетических тонах. денты и молодые преподаватели жаловались на то, что работа
В последующие годы тенденция к усилению противостоя( по увековечению памяти погибших превращается в кампаней(
ния по вопросам политики истории, противостояния, которое щину 23. Декан исторического факультета Харьковского на(
стало частью более широкой политической борьбы, заметно ционального университета Сергей Посохов, присутствовав(
усилилась. ший на совещании Ющенко с губернаторами в Харькове, по(
Проиллюстрировать эту тенденцию можно на примере священном подготовке к 75(летней годовщине трагедии, был
Голодомора, который усилиями власти превратился в специ( потрясен поведением президента, устроившего «разнос» губер(
фическую форму культурной реальности, в значимый символ наторам, подававшим недостаточные результаты по сбору фа(
национальной исторической мифологии и в то же время в милий в Книгу памяти. Точно так же, по мнению историка, в
предмет крайне противоречивых политических спекуляций и погоне за цифрами был организован сам голод24. Жутковатая
жарких общественных дискуссий. «погоня за цифрами» наиболее ярко проявилась в действиях
Президент Ющенко предпринял ряд шагов, нарушивших самого президента Ющенко, который игнорировал подсчеты
негласный и довольно шаткий консенсус в этой сфере, сло( демографов, историков и социологов, во всех своих публич(
жившийся во времена Кучмы. По его инициативе развернулась ных выступлениях называя цифру 7—10 млн жертв голода
беспрецедентная идеологическая и политическая кампания по 1932—1933 гг. в Украине25.
превращению голода 1932—1933 гг. в центральный мобилизу( Во(вторых, проведение массовых коммеморативных ак(
ющий символ национальной украинской истории — символ ций («Зажги свечу», «Негасимая свеча» и т.п.26), проведение
крупнейшей гуманитарной катастрофы ХХ в., превосходящей траурных митингов и концертов, организация конкурсов
своими масштабами Холокост и другие примеры геноцида. изобразительных и литературных работ, конкурсов ученичес(
Перечислим основные составляющие этой кампании. ких сочинений, возложение венков, колосков и снопов пше(
Во(первых, создание национальной Книги памяти. Во всех ницы или ржи, проведение уроков памяти в школах; создание
областях Украины, пострадавших от голода, под эгидой обла( мест памяти (выставок в музеях, школах и библиотеках, уста(
стных и районных государственных администраций были со( новка крестов, памятных знаков и курганов скорби, посадка
зданы координационные группы по сбору сведений о постра( калиновых гаев27, создание мемориальных комплексов). По(
давших и умерших от голода 1932—1933 гг. Эти своего рода добные акции происходили и раньше, в основном как ини(
штабы координировали деятельность сотен местных групп, циатива «снизу», некоторые из них поддерживались властью,
выполнявших сбор сведений на местах — прежде всего в селах. однако именно при Ющенко они приобрели общенацио(
В местные группы входили учителя, студенты, ученики школ, нальный характер, получили полномасштабную поддержку
библиотекари, музейные работники, краеведы, заведующие государственных структур, прежде всего президентской вер(

228 229
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

тикали (губернаторы, городские и районные государствен( организаций украинской диаспоры (обычно подобные органы
ные администрации). возглавлял вице(премьер(министр правительства по гумани(
В(третьих, юридическая легитимация Голодомора путем тарным вопросам). Под его патронатом развернулась между(
принятия законов, характеризующих его как геноцид и запре( народная кампания «Украина помнит, мир признаёт». Практи(
щающих какие(либо другие публичные толкования этой тра( чески во всех своих «бенефисных» выступлениях 2005 г. на
гедии28, или же через проведение официального следствия и международном уровне (Конгресс США, Европарламент и т.п.)
вынесение судебных решений. В мае 2009 г. Служба безопасно( он обязательно упоминал голод 1932—1933 гг., а в 2006—
сти Украины (СБУ) даже открыла уголовное дело по «факту 2008 гг., встречаясь с руководителями наиболее влиятельных
деяния геноцида 1932—1933 гг.», следственные группы работа( международных организаций, обращался к ним с просьбой о
ли в Киеве и 17 областях Украины, по заявлениям тогдашнего содействии интернационализации знаний о голоде 1932—
руководства СБУ, было собрано 200 томов. В начале 2010 г. 1933 гг.29.
дело было передано в Киевский апелляционный суд, который Действия Ющенко по «усугублению» национальной исто(
рассматривал его ровно один день, после чего «признал факт рии спровоцировали не только весьма бурную реакцию и про(
геноцида», назвал виновных (всю партийно(советскую вер( тесты уже упомянутых политических сил, но и контрдействия
хушку УССР и СССР) и закрыл дело, поскольку обвиняемые со стороны российского высшего политического руководства,
были уже мертвы. которое к этому времени также активизировалось в области
В(четвертых, поощрение публикаций научных исследова( политики истории и памяти и отстаивало свою версию исто(
ний по тематике голода 1932—1933 гг. через систему государ( рии, основанную на неоимперских амбициях и глорификации
ственных грантов издательствам. Поскольку в данном случае советского прошлого. Для российского высшего руководства и
исследователи обслуживали специфический государственный для большинства историков, занимавшихся этой темой, голод
заказ, все публикации в лучшем случае расширяли фактогра( 1932—1933 гг. представлялся как трагедия общесоюзного мас(
фическую базу темы, в худшем — служили «научным» обосно( штаба, при этом национальная специфика событий этого вре(
ванием идеологических лозунгов. мени в Украине отрицалась в силу очевидных причин — в этом
Наконец, кампания признания голода 1932—1933 гг. на случае появлялась конкретная жертва «Москвы» со всеми неже(
международном уровне — парламентами других стран и меж( лательными морально(политическими последствиями для
дународными организациями. Здесь усилия президента вы( последней.
звали наибольший международный резонанс темы голода В свою очередь, глава украинского государства явно наста(
1932—1933 гг. — с одной стороны, мир действительно узнал о ивал на том, что голод 1932—1933 гг. был Голодомором— актом
трагедии, с другой — способ продвижения «геноцидной» вер( геноцида, направленным против украинского народа. Обмен
сии голода нередко вызывал недоумение и неприятие мысля( нотами между министерствами иностранных дел, заявления
щей аудитории и резкое противодействие стран с конкуриру( политиков в парламентах обеих стран и даже акты вандализ(
ющими проектами «исторической правды». ма30, совершенные при попустительстве властей, превратились
Ющенко лично возглавил международный комитет по ор( в 2005—2007 гг. в рутинную процедуру. Беспрецедентными
ганизации чествования 75(й годовщины голода 1932—1933 гг., стали действия России, направленные на блокирование уси(
в который вошли представители крупнейших общественных лий украинской дипломатии по признанию Голодомора актом

230 231
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

геноцида против украинцев на уровне международных орга( новое руководство «пересмотрит эти решения и будет придер(
низаций (Европарламента, ЮНЕСКО, ООН). Пиковым момен( живаться своей преданности европейским ценностям»34.
том конфликта можно считать отказ Президента РФ Дмитрия Стоит упомянуть и о том, что в Украине последнего пятиле(
Медведева посетить официальную церемонию, посвященную тия стала привычной практикой «война памятников». Доста(
75(й годовщине голода 1932—1933 гг. Отказ был сделан не точно вспомнить публичные страсти вокруг установки памят(
по дипломатическим каналам, а как показательная акция — ника Бандере35 во Львове в 2006—2007 гг. (польская община
14 ноября 2008 г. Медведев отправил Ющенко открытое посла( Львова восприняла это как провокацию) или демонстрации
ние... Стоит упомянуть и о том факте, что менее громогласно, национал(демократов и украинских националистов в Одессе,
но не менее эффективно против продвижения «геноцидной» где в скульптурной группе, посвященной основателям Одессы,
версии Голодомора на уровне международных организаций установленной в октябре 2007 г., наличествовал центральный
выступил Израиль31. образ — Екатерины II36. В Крыму в 2005 г. бушевали страсти по
Спор между российским и украинским высшим государ( поводу установления памятника Иосифу Сталину (к 60(летию
ственным руководством по поводу репрезентации Голодомора Ялтинской конференции) — дошло до открытого конфликта с
был не единственной конфликтной зоной, возникшей в нача( меджлисом крымско(татарского народа. В Запорожье в мае
ле 2000(х в сфере исторической политики. Не меньшие стра( 2010 г. коммунисты и организация ветеранов Советской армии
сти вызвали действия Ющенко и его сторонников в парламен( установили памятник Сталину, вызвав острые политические
те, направленные на уравнение в правах ветеранов УПА с дебаты как внутри страны, так и за рубежом. Комиссар Совета
ветеранами Великой Отечественной войны, и сопутствующие Европы по правам человека Томас Хаммарберг высказал «сожа(
действия власти по превращению ОУН и УПА в часть пози( ление» по поводу намерения коммунистов установить мону(
тивной национальной мифологии. Особое недовольство, со( мент. Памятник был установлен на крыльце Запорожского об(
провождаемое публичными критическими высказываниями ластного комитета КПУ, местные власти запретили митинг по
первых лиц РФ, было спровоцировано решением Ющенко по( поводу открытия памятника, который все же состоялся под
смертно присвоить главнокомандующему УПА Роману Шухе( видом встречи с народным депутатом. В знак протеста пред(
вичу звание Героя Украины32. Эта проблема поднималась Рос( ставители националистической организации «Свобода» ор(
сией на самом высшем уровне, вплоть до «проталкивания» ганизовали шествие к городскому совету, где их забросали
резолюции, осуждающей возвеличивание тех, кто сотрудничал яйцами коммунисты. Вечером 27 декабря 2010 г. «мобильное
с нацистами, в ООН в ноябре 2008 г.33. Уже «под занавес» своей подразделение» Всеукраинской организации «Трызуб» имени
президентской каденции Ющенко присвоил звание Героя Степана Бандеры бензопилой отпилило памятнику голову37.
Украины еще одному деятелю ОУН — Степану Бандере. Этот Через несколько дней облик вождя восстановили, однако в
демонстративный акт вызвал протесты значительной части ночь на 1 января 2011 г. неизвестные взорвали памятник38.
населения и политиков не только в Украине, но и за рубежом: Процесс «национализации» истории в его базовых состав(
его осудили президент Польши Лех Качиньский, ряд еврей( ляющих завершился в Украине к середине 1990(х гг. К этому же
ских организаций Украины и мира. 25 февраля 2010 г. Евро( времени состоялось окончательное слияние дискурса «нацио(
парламент принял резолюцию, в которой «выражалось сожа( нализированной» историографии с официальным государ(
ление» по поводу указа Ющенко и высказывалась надежда, что ственным идеологическим дискурсом. Сложился своего рода

232 233
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

негласный консенсус по поводу общей схемы национальной нальную составляющую украинской истории, с особым упо(
истории. По крайней мере, на уровне государственных инсти( ром на те ее страницы, где не существовало устойчивого кон(
тутов существовало единогласие о содержании национально( сенсуса или где его легко было нарушить, привело к стреми(
го нарратива. тельной актуализации тем, вызывающих крайнее раздражение
В Украине высшая государственная бюрократия и полити( в политически активной части общества. В результате вторая
ческие элиты избрали стратегию39 использования стандарт( половина первого десятилетия XXI в. явила примеры исключи(
ных схем национальной истории для легитимации своего об( тельно острых общественных дискуссий по поводу прошлого,
щественного, культурного и политического статуса. Поэтому дискуссий, в которые втянулись не только граждане Украины,
«национализированная история» по мере своего формирова( но и целые государства.
ния интегрировалась в достаточно аморфную государствен( 2010 г. ознаменовался приходом к власти оппонентов
ную идеологию (составляя самый структурированный ее эле( Ющенко — Партии регионов: в феврале 2010 г. президент(
мент), в образовательную политику и гражданское воспитание. ские выборы выиграл Виктор Янукович, в течение несколь(
В каком(то смысле этот процесс происходил «самоте( ких недель после его победы в парламенте было сформиро(
ком» — в первой половине 1990(х у государства просто не вано большинство, позволяющее принимать законы и создать
было средств для его полноценной поддержки, однако мо( послушное президенту правительство. Сама Партия регионов
ральная поддержка была вполне ощутимой. Именно в этот никогда не имела четкой идеологической платформы, будучи
период были заложены основы стандартной схемы «отече( конгломератом представителей крупного бизнеса, связанной
ственной истории», как на уровне научных исследований, так с ним бюрократии и локальных политических элит. В ходе
и на уровне образовательной системы. Базовый националь( политической борьбы, обострившейся после «оранжевой ре(
ный нарратив образца XIX в. вошел в школьные и вузовские волюции», в партии определилась группа людей, пытавшихся
курсы по истории Украины — фактически средняя школа и сформировать идеологическую ориентацию этой политиче(
частично высшие учебные заведения стали главными сред( ской силы, сделать ее более выразительной.
ствами продвижения того образа отечественной истории, Основными составляющими этой идеологической плат(
который, по мысли его создателей, должен был обеспечить формы стали: статус русского языка в Украине и, соответствен(
воспитание гражданской лояльности новых поколений. но, защита прав «русскоязычного населения», а также борьба с
В средних общеобразовательных школах был введен предмет национализмом, прежде всего в области исторической поли(
«История Украины» (с 4 по 10 классы, а с 2005 г. — с 5 по тики. Обе составляющие были тесно связаны с политической
12 классы), во всех высших учебных заведениях, независимо борьбой против Ющенко и были частью острого противосто(
от их профиля, был введен обязательный семестровый курс яния с ним, использовались для создания отталкивающего об(
«История Украины». Преподавание осуществлялось по стан( раза украинского национализма и, соответственно, моральной
дартной программе, которая предполагала индоктринацию и политической дискредитации Ющенко и «оранжевых». Не(
по стандартным идеологическим формам. К сожалению, ким побочным эффектом этой борьбы стало более вырази(
учебники по истории оказались наполненными ксенофобс( тельное присутствие идеологических мотивов в публичных
кими мотивами — когда прямой речью, когда в контексте 40. акциях Партии регионов.
После «оранжевой революции» ситуация изменилась. Оче( Во время президентской кампании зимы 2010 г. вопросы
видное желание президента Ющенко активизировать нацио( исторической политики были частью интриги — все основные

234 235
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

кандидаты обращались к этой теме: Виктор Ющенко, по еди( заместителя главы президентской администрации. Она и ста(
нодушному мнению аналитиков не имевший никаких шансов ла озвучивать и комментировать все действия Януковича в «гу(
на победу, выступал с традиционно(охранительных позиций, манитарной» сфере.
Юлия Тимошенко занимала похожую позицию, в то время как Уже через два дня после инаугурации Януковича (28 февра(
Виктор Янукович привычно эксплуатировал упомянутые темы: ля 2010 г.) с официального интернет(сайта президента исчез(
статус русского языка и «угрозу национализма». ли баннеры про Голодомор. Последовавшие за этим упреки со
После победы на президентских выборах 2010 г. идеологи( стороны оппозиции были недолговременными, поскольку со(
ческая составляющая в деятельности Януковича и Партии ре( ответствующие страницы в сокращенном виде были возобнов(
гионов приобрела новый смысл. С одной стороны, нужно было лены45. Следующим знаковым заявлением Януковича была его
встраиваться в уже созданные идеологические схемы, свя( фраза о том, что единственным государственным языком в
занные с морально(политической легитимностью власти, Украине может быть украинский, сказанная им во время тра(
диционных коммеморативных мероприятий в Каневе на мо(
претендующей на то, чтобы выступать от имени государства
гиле Тараса Шевченко 9 марта 2010 г.
Украина. С другой — началась «зачистка»41 проблемных зон,
Некоторое время еще сохранялась интрига по поводу отме(
порождающих напряжение в отношениях с Россией, вызыва(
ны указов Ющенко о присвоении звания Героя Украины Шухе(
ющих недовольство союзников в парламенте (коммунистов)
вичу и Бандере (во время предвыборной кампании Янукович
или у советско(ностальгической части населения.
обещал пересмотреть или отменить эти указы). 5 марта 2010 г.
В основном используется та же тактика, как и при Ющен(
Янукович на совместной пресс(конференции с Медведевым
ко42: сам президент высказывается и действует достаточно ней(
заявил, что ко Дню Победы он «примет решение»46. В апреле
трально (за исключением заявления о том, что Голодомор не
2010 г. Донецкий окружной административный суд признал
был геноцидом). Янукович вернулся к испытанной еще во вре(
противоправным и подлежащим отмене указ Ющенко о при(
мена Кучмы линии поведения, которая заключается в том, что( своении Бандере звания Героя Украины (на том основании, что
бы избегать острых идеологических тем, а при необходимости Бандера никогда не был гражданином Украины). 21 апреля та
призывать к плюрализму мнений. Заметим, что, как и для тех( же процедура была проделана с Шухевичем. (Практически од(
нократа Кучмы, для Януковича вопросы исторической полити( новременно городские советы Ивано(Франковска, Львова, Тер(
ки имеют второстепенное значение43 и его подход к ним обус( нополя и Луцка присвоили упомянутым персонажам звания
ловлен «государственной необходимостью». почетного гражданина47.) Вскоре после Дня Победы Янукович
В то же время некоторые представители Партии регионов, действительно принял решение — не то, которое от него ожи(
представляющие ее «идеологический блок», например, депутат дали. 14 мая 2010 г., выступая на заседании Общественного гу(
от Севастополя Вадим Колесниченко и новоназначенный ми( манитарного совета при президенте Украины, он заявил, что
нистр образования и науки Дмитрий Табачник, своими дей( необходимо достичь взаимопонимания в отношении истори(
ствиями и заявлениями провоцировали весьма активное воз( ческих фигур, которые вызывают противоречия в обществе, и
мущение украинских национал(демократов и националистов, высказался за «постепенность и деликатность» в решении та(
ушедших из власти в оппозицию. Роль некоего идеологическо( ких вопросов48.
го буфера была предназначена Анне Герман44, бывшему пресс( 27 апреля 2010 г., выступая на сессии Парламентской ассам(
секретарю новоиспеченного президента, которая заняла пост блеи Совета Европы в Страсбурге, Янукович заявил, что «при(

236 237
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

знавать Голодомор как факт геноцида против того или иного ской памяти» и официальных церемоний. Само слово «Голодо(
народа будет неправильно, несправедливо» 49. Заявление было мор» вошло в язык официальных документов, законодатель(
сделано за день до рассмотрения сессией доклада про голод ных актов и международных отношений.
1932—1933 гг. и принятия резолюции, по поводу которой Отказ от «геноцидной» версии Голодомора был необходи(
украинские участники сессии еще вели арьергардные бои с мым для Януковича символическим жестом, снимавшим на(
российскими оппонентами, добиваясь употребления термина пряжение в одном из аспектов отношений с Россией. Все
«геноцид». Заявление Януковича устроило большинство деле( остальные компоненты соответствующего исторического
гаций (прежде всего российскую) и вызвало возмущение час( мифа и связанных с ним идеологических практик (и сам тер(
ти украинских парламентариев, представлявших украинскую мин «Голодомор») остались нетронутыми. Визит к Мемориалу
национал(демократическую оппозицию. памяти жертв голодоморов в Украине52, возведенному во вре(
В июне 2010 г. в Киеве был возбужден иск гражданина мена Ющенко, стал частью протокольных мероприятий для
Украины, бывшего адвоката, 68(летнего Владимира Волосюка лидеров иностранных держав наряду с возложением венков к
(члена Народного Руха Украины), к Виктору Януковичу по ста( Вечному огню и памятнику Неизвестному солдату на Аллее
тье «оскорбление чести и достоинства». В исковом заявлении славы (символу советских коммеморативных практик). В этом
указывалось, что Янукович, помимо указанного, нарушил За( смысле символически показательным стал визит в Киев Прези(
кон Украины от ноября 2006 г. «Про Голодомор 1932—1933 гг. дента РФ Дмитрия Медведева 17 мая 2010 г. — он посетил Ме(
в Украине», в котором голод 1932—1933 гг. назывался геноци( мориал памяти жертв голодоморов в Украине, тот самый, на
дом, а публичное отрицание Голодомора как геноцида называ( открытие которого он демонстративно отказался приехать два
лось противоправным50. Районный суд Печерского района года назад...
Киева отказал истцу, после чего была подана апелляция в Киев( 26 ноября 2010 г. в День памяти жертв Голодомора на сай(
ский апелляционный суд, который 8 декабря 2010 г. не удовлет( те президента появилось обращение, в котором Янукович на(
ворил ее. Любопытно, что этот же самый суд 13 января 2010 г. звал голод 1932—1933 гг. «Армагеддоном», выступил против
вынес решение о том, что Иосиф Сталин (Джугашвили), Вяче( спекуляций вокруг количества погибших (имея в виду «погоню
слав Молотов (Скрябин), Лазарь Каганович, Павел Постышев, за цифрами») и призвал говорить «правду и только правду»53.
Станислав Косиор, Влас Чубарь и Мендель Хатаевич соверши( На следующий день он в компании с премьер(министром Ни(
ли преступление геноцида, предусмотренное ч. 1 ст. 442 Уго( колаем Азаровым принял участие в траурных мероприятиях у
ловного кодекса Украины (геноцид) и закрыл уголовное дело Мемориала памяти жертв голодоморов в Украине.
13 января 2010 г. в связи со смертью обвиняемых51. Политические заявления и ритуально(символические жес(
Нежелание характеризовать Голодомор как геноцид не ты Януковича сопровождаются некоторыми инфраструктур(
означало отказа от самой идеологемы. За последние двадцать ными изменениями. Наиболее значительным стало изменение
лет Голодомор прочно укоренился как один из опорных сим( статуса Института национальной памяти. При Ющенко инсти(
волов украинского конституирующего исторического мифа, тут фактически был наделен статусом и полномочиями орга(
сложились устойчивые коммеморативные практики, связан( на государственной власти. В ходе административной рефор(
ные с ним, стереотипные представления о нем, его публичные мы, анонсированной как «оптимизация» государственного
репрезентации стали частью сконструированной «историче( аппарата, Институт национальной памяти был ликвидирован

238 239
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

указом Януковича от 9 декабря 2010 г.54 и в этот же день со( кампанию против «охоты на ведьм», возвращения «времен КГБ»
здан — теперь уже как бюджетное научно(исследовательское и преследования инакомыслящих и «независимых истори(
учреждение при Кабинете министров, функции которого пока ков»55. Бывший директор архива СБУ Владимир Вятрович, уво(
еще остаются весьма туманными. ленный сразу после инаугурации Януковича, даже заявил, что
Можно сказать, что лично Янукович фактически вернулся «дело Забилого» — это «акция Кремля», направленная на забве(
к «амбивалентной» политике истории, которая практиковалась ние УПА56. Более умеренные версии, не высказанные, впрочем,
во времена Кучмы. В этой политике сочетается этносимволизм открыто, сводились к банальной попытке переделить соб(
(в дозах, необходимых для национальной легитимации влас( ственность в центре Львова или же «зачистить» кадровый сос(
ти) и советско(ностальгические элементы (как необходимая тав подведомственных СБУ учреждений (разумеется, руковод(
дань той части населения, которая подвержена соответствую( ство архивной службы СБУ было немедленно заменено после
щим коллективным переживаниям). прихода Януковича к власти). Некоторым подтверждением
В то время как сам Янукович исполняет роль президента,
этих версий может служить то обстоятельство, что Янукович
стоящего над схваткой и «объединяющего нацию», представи(
как верховный арбитр вмешался в ситуацию, музей(мемориал
тели «идеократии» Партии регионов периодически будоражат
был по его указу передан в ведение Института национальной
общество действиями и заявлениями, которые, с одной сторо(
памяти, а «дело Забилого» как(то само собой утихло.
ны, гипотетически направлены на то, чтобы преодолеть «на(
Не менее резонансными, но более серьезными с точки зре(
следие Ющенко» и «дать отпор национализму», с другой — на
ния последствий стали действия министра образования и на(
то, чтобы утвердить некий собственный идеологический стан(
уки Табачника по «нормализации» школьного курса истории
дарт. В нем сочетаются советско(ностальгические элементы,
Украины и «нормализации» языковой ситуации в образовании.
воссоединительная (относительно России) риторика и до(
Будучи еще в оппозиции «оранжевой» власти, Табачник вы(
вольно туманные рассуждения и лозунги относительно «внут(
реннего единства» в самой Украине. ступал как один из наиболее радикальных критиков истори(
Иногда действия государственных структур и некоторых ческой политики Ющенко, отличаясь весьма резкими выска(
знаковых фигур нового истеблишмента носят демонстратив( зываниями в адрес президента и его окружения, особенно
но(провокационный характер. Восьмого сентября 2010 г. в «галичан». Назначение Табачника на пост министра образова(
Киеве на вокзале сотрудники Службы безопасности Украины ния и науки было воспринято национал(демократической
задержали директора львовского музея(мемориала «Тюрьма на интеллигенцией и оппозицией как антиукраинская акция. В
Лонцкого» (бывшее здание изолятора КГБ и польской тюрьмы) западных областях Украины развернулась «АнтиТабачная кам(
Руслана Забилого — под предлогом намерения последнего пания», депутаты от оппозиции зарегистрировали законопро(
передать неким третьим лицам секретные сведения. У задер( ект о смещении министра, называя его «украиноедом».
жанного изъяли электронные носители информации и персо( В апреле 2010 г. Табачник в интервью BBC заявил, что учеб(
нальный компьютер, самого Забилого допрашивали (по его ники украинской истории написаны с позиций этноцентриз(
словам) 14 часов, после чего отпустили. ма, должны быть переработаны и написаны с позиций ан(
Впоследствии СБУ открыла уголовное дело, его фигурант тропоцентризма, при этом непрямо ссылаясь на результаты
стал едва ли не самой популярной фигурой в лентах новостей деятельности рабочей группы историков при Институте на(
и на политических ток(шоу, а оппозиция немедленно подняла циональной памяти57. В июне 2010 г. он разместил на офи(

240 241
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

циальном сайте Партии регионов программную статью, в ко( пы по подготовке вошли некоторые весьма респектабельные
торой повторил тезис об «антропоцентричном подходе» к историки59.
школьной истории и заявил, что «трактовка отечественной и Следует упомянуть и о более радикальных общественных
мировой истории не может меняться со сменой президента акциях, которые выходят за рамки официальных презентаций
или министра образования, не может и не должна зависеть от истории, но фактически пользуются негласным покровитель(
личных вкусов, комплексов и фобий любого должностного ством той части Партии регионов, которая смыкается с комму(
лица». Вслед за этим немедленно сообщив о своей собствен( нистами в вопросах идеологии. Их действия, как правило,
ной, вполне политически обусловленной трактовке истории адресуются советско(ностальгической части населения, живу(
Второй мировой войны и таких личностей, как Сталин, Шухе( щей стереотипами советской пропаганды. Это, прежде всего,
вич и Бандера. открытие памятников жертвам ОУН—УПА в Луганске, Ровно,
Дальнейшие действия по «пересмотру школьной истории» Одессе, в районных центрах и селах Луганской и Сумской об(
не имели особого резонанса, они разворачивались по законам ластей в 2010 г.60, весьма тенденциозную передвижную выстав(
бюрократической иерархии — некоторые авторы учебников ку «Волынская резня: польские и еврейские жертвы ОУН—
получили негласные указания внести коррективы. С обложки УПА», которая объехала Киев и крупные города востока и юга
одного из учебников исчезло изображение «оранжевого» Май( Украины. Парадоксальным образом, данная акция стала повто(
дана. В тексте исчезла формулировка «искусственный голодо( рением действий власти времен Ющенко, выставка является
мор» (сам термин «голодомор» остался), был сокращен текст копией техник и способов репрезентации прошлого, исполь(
про деятельность УПА, убрана фотография Шухевича, учебник зовавшихся в передвижной выставке «Украина помнит! Голодо(
завершался 2004 годом. В другом учебнике также сократился мор 1932—1933 годов — геноцид Украинского народа».
материал про УПА, там сообщалось, что армия воевала против Подводить итоги, даже промежуточные, говоря об истори(
немцев и большевиков (ни слова о поляках). По словам авто( ческой политике «эпохи Януковича», еще рано. Сама эпоха
ров, они получали указания по корректированию учебников в только начинается, в действиях политиков и государственных
телефонном режиме из министерства: смысл их сводился к деятелей, представляющих идеологическое лицо «новой» вла(
уменьшению антироссийских мотивов и сокращению мате( сти, содержится еще слишком много элементов, свидетельству(
риалов про УПА58. ющих о неких постизбирательных синдромах, о стремлении
В августе 2010 г. оживилась другая интрига, связанная с со( к реваншу и окончательной победе, в частности на «идеологи(
зданием совместного украинско(российского пособия для ческом фронте». В то же время нельзя не заметить обычной
учителей истории (решение подкомитета по гуманитарному тенденции украинских политиков, перебравшихся из оппози(
сотрудничеству между Украиной и Россией межгосударствен( ции в государственную власть: они охотно принимают сло(
ной комиссии от 27 октября 2010 г.). Оппозиция немедленно жившиеся ранее политические практики, коммеморативные
окрестила пособие «совместным учебником», националисты и ритуалы, исторические мифы и символы, способствующие их
журналисты высказывались в том духе, что Россия будет дик( легитимации как представителей власти, носителей нацио(
товать Украине, как писать историю. Сами историки отреаги( нальной государственности. Базовый канон национализиро(
ровали на идею весьма осторожно, хотя в состав рабочей груп( ванной истории не поддается радикальной ревизии.

242 243
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

Между «Востоком» и «Западом»: давшееся попытками интеграции (часто понимаемой как ре(
«ориентация на местности»61 интеграция) в другое общее пространство, представляемое как
желанная и оптимальная альтернатива. Историческим вообра(
Центральным элементом процесса «опредмечивания» укра( жаемым пространством, из которого нужно было уйти в кон(
инской национальной истории, превращения Украины из венциональном, стандартном восточноевропейском нацио(
объекта истории в ее субъект стало определение места «своей» нальном проекте, разумеется, представали «Восток»/Россия63,
эмансипированной истории в системе историко(географиче( а тем, куда нужно было попасть/вернуться, был воображаемый
ских координат. Вполне сообразно логике процесса построе( «Запад», или «Европа».
ния национальной истории центральным вопросом стало Определение места «своей» нации в системе исторических,
определение места Украины в дихотомии «Восток» — «Запад»: историко(географических, культурных и политических коор(
вопрос, на который приходилось отвечать большому количе( динат в рамках «национализированной» истории/историогра(
ству континентальных европейских наций — от Атлантики до фии предполагало создание таких национальных мифологий,
Урала и Кавказа. которые позволяли бы не просто «выделить» или «отделить»
Процессы включения истории в формирование националь( свою историю из/от познавательных структур, схем и нарра(
ной идентичности, легитимации новых государств и их поли( тивов, ранее представлявшимися общими, но и доказать исто(
тических элит, использование истории для выработки некой рическую обоснованность такого выделения. Следует заметить,
единой формы гражданского самосознания, для масштабной что главной целью, артикулируемой прямо или косвенно, од(
индоктринации и формирования лояльных граждан неизбеж( нако во всех случаях весьма интенсивно, было отделение от
но предполагали выяснение образа собственного коллектив( «общерусской» истории и «воссоединение с общеевропей(
ного, в данном случае — национального «Я», и сопоставления ской»64. Такой вектор «выхода из» и «входа в» можно доста(
его с воображаемым «Другим». точно основательно объяснить стандартной практикой на(
В пространственной системе координат это была иденти( ционализма: достижение воображаемой и реальной (духовной,
фикация места своей нации62 в цивилизационных системах, в интеллектуальной, идеологической, культурной, политиче(
самом общем плане — в рамках метафорической дихотомии ской) автономности (самостоятельности) для наций Советско(
«Восток» — «Запад», где под первым разумелись культурные, го Союза (или шире — «социалистического лагеря») предпола(
государственные, экономические и социально(психологи( гало, помимо прочего, вхождение в мир европейских наций в
ческие формы, связанные с культурной и экономической от( качестве культурно (а значит, и политически) самодостаточ(
сталостью, подчинением индивида коллективу и государству, ных единиц.
деспотией и авторитаризмом; а под вторым — индивидуализм, Поскольку в рамках предыдущего, советского, коммунисти(
демократия, свободный рынок, разнообразие культурных ческого исторического и культурно(политического опыта, как
форм, идеологический плюрализм и свобода личности. представлялось, такая самодостаточность не допускалась,
Поскольку отделение происходило как отчуждение от им( вполне логично этот опыт отрицался, отбрасывался, осуждал(
перий, располагавшихся как на «Западе», так и на «Востоке», ся как негативный. Логика «национализированной» истории
неизбежным было противопоставление «отделившейся» на( предполагала: первый шаг — превращение в полноценную,
циональной истории ранее общему пространству, сопровож( «историческую» нацию; второй — вхождение нации, «восста(

244 245
ГЕОРГИЙ КАСЬЯНОВ «НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ» ИСТОРИИ В УКРАИНЕ

новившей» свою историю и историческую полноценность, в предпосылки для ее «нормального функционирования» в ка(
семью европейских наций. Вопрос о цивилизационной при( честве основы гражданского воспитания. Тем не менее в по(
надлежности решался при этом в основном двумя способами. следние годы эта версия украинской истории вызывает все
Первый — радикальный разрыв с «Востоком» (Россией, Совет( больше нареканий и претензий — иногда порожденных по(
ским Союзом, империей) и не менее радикальное воображае( литической конъюнктурой, происками и спекуляциями поли(
мое вхождение (трактуемое как «возвращение») в Европу, то тиков, иногда — действительно гуманитарными мотивами,
есть на «Запад». Второй — более компромиссный, но иногда не тревогой профессиональных историков и общественных дея(
менее радикальный с точки зрения формирования негатив( телей за моральное состояние общества, в котором унифи(
ных/идеализированных стереотипов «Другого» — представле( цированный вариант этнически эксклюзивной истории
ние о себе как о к