Вы находитесь на странице: 1из 7

DOI: 10.

24411/ 2588-0276-2018-10001
Русская византинистика в эмиграции

Священник Игорь Иванов

Судьбы русской византинистики


в Старом и Новом Свете:
Г. Острогорский и А. Васильев.
Предисловие к публикации

В предисловии, предваряющем публикацию переводов статей выдающихся рус-


ских византологов ХХ века, говорится об их вкладе в европейское и американское
византиноведение, а также делаются предварительные комментарии по поводу
концепции иерархического универсализма, затрагиваемой в их научных работах.
Ключевые слова: А. А. Васильев, Г. А. Острогорский, византология, эмиграция,
США, Югославия, иерархический универсализм.

1940 год. Цивилизованный мир находится


на перепутье. Имперская идея, несмотря на крах
нескольких европейских монархий в начале века,
получает новые очертания в своих неожиданных
проекциях в разных государственных идеологи-
ях. Возможно, отчасти этим объясняется огром-
ный интерес к Византии в межвоенный период.
Но если в Европе неовизантийские и псевдовизан-
тийские концепты уже достаточно хорошо офор-
мились в контексте фундаментальных византоло-
гических исследований, то на территории США
интерес к Византии только начинает институали-
зироваться. Именно в 1940 г. чета Блисс (R. W. Bliss
и M. B. Bliss) передает свое поместье Дамбартон
Оукс с богатой библиотекой и византийской кол-
лекцией в пользование Гарвардскому универ-
ситету. С тех пор этот византологический науч-
ный центр известен как Dumbarton Oaks Research А. А. Васильев
Library and Collection. Сюда в 1944 г. переезжает ра-
ботать основатель американской византинистики — русский эмигрант, профессор Ви-
сконсинского университета в Мадисоне — Александр Александрович Васильев (1867–
1953)1, тот, кто напишет следующий отзыв на «Историю византийского государства»,
Священник Игорь Анатольевич Иванов — кандидат философских наук, доцент, заведующий
кафедрой иностранных языков и доцент кафедры богословия Санкт-Петербургской духовной
академии (igivan74@mail.ru).
1
 Отметим, что в 1912–1922 гг. А. А. Васильев был профессором и деканом историко-фило-
логического факультета Петербургского (затем — Петроградского) педагогического института.
Также А. А. Васильев работал в РАИМК–ГАИМК, где с 1919 г. занимал должность заведующего
разрядом археологии и искусства Древнехристианского и византийского. В 1920–1925 гг. он был
уже председателем РАИМК. С 1919 г. А. А. Васильев был членом-корреспондентом Российской
Академии наук. Переломным в жизни А. А. Васильева стал 1925 г., когда он поехал в официаль-
ную зарубежную командировку, не имея специальной мысли эмигрировать из России. Однако
несколько встреч в Париже с М. И. Ростовцевым, известным русским антиковедом, уехавшим
из России вполне сознательно, решили судьбу А. А. Васильева. М. И. Ростовцев еще в 1924 г.
предложил А. А. Васильеву содействие в получении места в Висконсинском университете (Ма-
дисон) в связи с тем, что сам М. И. Ростовцев переезжал из Мадисона в Нью Хейвен. Впрочем,
Русская византинистика в эмиграции 9
изданную в Германии в 1940 г. своим младшим коллегой и сотрудником по Археоло-
гическому Институту им. Н. П. Кондакова2, другим русским эмигрантом — Г. А. Остро-
горским (1902–1976):
«Эта работа имеет первостепенное значение. В ней рассмотрен весь период ви-
зантийской истории до падения империи. Г. А. Острогорский дает прекрасную
картину развития Византии, начиная с шестого века. Ранний период истории
империи, 324–610 гг., обрисован только кратко, в соответствии с планом Handbuch,
в рамках которого сочинение Г. А. Острогорского было опубликовано. Текст снаб-
жен весьма полезными и прекрасно подобранными примечаниями и ссылками.
Книга дает хорошую, вызывающую доверие картину развития Восточной импе-
рии. Как показывает заголовок, основная задача автора заключалась в намере-
нии показать развитие Византийского государства и его изменения под влияни-
ем внутренних и внешних политических факторов. Хотя политическая история
в этой книге и преобладает, однако социальные, экономические и культурные
феномены принимаются во внимание. В качестве приложения к этому тому
можно горячо порекомендовать прекрасную главу Г. А. Острогорского из первого
тома «Кембриджской Экономической Истории Европы от упадка Римской Им-
перии» (The Cambridge Economic History of Europe from the Decline of the Roman
Empire) — «Аграрные условия в Византийской империи в Средние века» (Agrarian
Conditions in the Byzantine Empire in the Middle Ages). Книга Г. А. Острогорского
является прекрасным образцом научного исследования и совершенно необходима
изучающему византийскую историю»3.
Впроочем, вернемся к ситуации, поясняющей, как русский профессор стал от-
цом-основателем американской византинистики.
После первого года преподавания в Висконсинском университете Александр Алек-
сандрович получил там кафедру и остался в Мадисоне. В 1935–36 уч. г., взяв годовой
отпуск от Висконсинского Универ­ситета, он читал лекции в Колумбийском Универ-
ситете (Columbia University) в Нью-Йорке. В 1934 г. А. А. Васильев участвовал в работе
IV Международного Византологического конгресса в Софии, где был удостоен высо-
кой награды — болгарского королевского ордена «За заслуги» (в 1937 г. в Мадисонской

в начале 1926 г. А. А. Васильев получает и другое приглашение в Каирский университет, ини-


циированное деканом факультета выдающимся византинистом А. Грегуаром, поддержанное
королем Египта. Не отвергая его, А. А. Васильев подает заявление на замещение кафедры
в Королевском Колледже Лондонского университета, но вскоре отзывает его и останавливает
свой выбор на Америке. Одной из субъективно важных для А. А. Васильева причин отъезда
должно было быть желание сохранить за собой возможность свободно перемещаться по миру
как с целями научными, так и с целями личными. Он не мог не понимать, что в условиях
СССР двадцатых-тридцатых годов такого ему никто гарантировать не мог. Постановлением
Общего собрания АН СССР от 2 июня 1925 г. А. А. Васильев был исключен из АН СССР и вос-
становлен только посмертно, 22 марта 1990 года. Подробнее см.: Куклина И. В. А. А. Васильев:
«труды и дни» ученого в свете неизданной переписки // Архивы русских византинистов
в Санкт-Петербурге. Под ред. И. П. Медведева. СПб., 1995. С. 313–338; Der Nersessian S. Alexander
Alexandrovich Vasiliev. Biography and Bibliography // Dumbarton Oaks Papers. 1956. Vol. 9–10.
P. 3–21; Грушевой А. Г. К переизданию цикла общих работ А. А. Васильева по истории Визан-
тии // Васильев А. А. История Византийской империи. СПб., 2001. С. 4–10; Tudorie I. A. Alexander
Alexandrovich Vasiliev (1867–1953): The Patriarch of the Byzantine Studies // Byzantino-Slavica, Revue
internationale des études byzantines. 2012. Issue 70, nos. 1–2. P. 283–323.
2
 В 1931 г. «Семинарий имени Н. П. Кондакова» (Seminarium Kondakovianum) был переиме-
нован в «Археологический институт имени Н. П. Кондакова» и с 1937 г. стал издавать свои
сборники статей по археологии и византиноведению под названием «Анналы Института им.
Н. П. Кондакова». В 1931 г. Г. А. Острогорский становится действительным членом Археологи-
ческого Института им. Н. П. Кондакова, президентом которого был А. А. Васильев.
3
 Васильев А. А. История византийской империи. Время до крестовых походов, СПб., 2000.
C. 71–72.

10 Русско-Византийский вестник № 1, 2018


газете The Badger Quarterly была напечатана замет-
ка, посвященная 70-летию ученого — на ней можно
увидеть изображение ордена рядом с фотографией
А. А. Васильева). В 1936 г. русский византолог был
избран в члены Американской Академии Средне­
вековья (Mediaeval Academy of America)4.
Отметим, что в период с 1931 по 1938 г. под его
руководством пять американских ученых написа-
ли и защитили в Мадисоне свои докторские дис-
сертации по истории:
– в июне 1931 г. — Джон Шнайдер
(John S. Schneider — «The Scope and Content of and Some
Reflections upon the Papyri for the Period of Diocletian
as found in the Oxyrhynchus Collections»);
– в июне 1933 г. — Хэзель Рамсей (Hazel Ramsay,
«The Scriptores Historiae Augustae: A Critical Study
of the Reliability as a Source of the Vita Alexandri
Severi»);
– в мае 1934 г. — Нельс Бейлкей (Nels
Bailkey «The Rise and Development of Indivi-
dualism in Sumerian Civilization: A Contribution to
the History of Education»);
– в мае 1935 г. — Питер Каранис (Peter Charanis,
«The Religious Policy of Anastasius I: Emperor of a
Later Roman Empire, 491–518»);
– в мае 1938 г. — Костис Аргоу (Kostis Argoe,
«John Kyriotes Geometres: A Tenth Century Byzantine
Writer»).
Оставив университет в связи с выходом
на пенсию в 1938 г., А. А. Васильев успешно
продол­жал свои исследования и в 1944 г., как уже
отмечалось, был приглашен в центр византи­
новедения Дамбартон-Оукс5 в ка­честве старшего
научного сотрудника (Senior Scholar), а в 1949 г.
получил звание заслуженного деятеля науки
(Scholar Emeritus)6. Некоторое время А. А. Васильев Заметка об А. А. Васильеве
был президентом Международной ассоциации в The Badger Qarterly (октябрь 1937)
византинистов.
Таким образом, в США А. А. Васильев не случайно считается первым учителем
будущих американских византологов. Подтверждением его заслуг перед научным со-
обществом стало его избрание президентом IX Международного Византологического

4
 Вернадский Г. В. А. А. Васильев // Annales de L’Institut Кondakov, 1938. № 10. С. 9–10.
5
 В научном журнале Dumbarton Oaks Papers А. А. Васильев опубликовал семь статей: Imperial
Porphyry Sarcophagi in Constantinople // Dumbarton Oaks Papers. 1948. Vol. 4. P. 1–26; The Monument
of Porphyries in the Hippodrome at Constantinople // Dumbarton Oaks Papers. 1948. Vol. 4. P. 27–49;
The Historical Significance of the Mosaic of Saint Demetrius at Sassoferrato // Dumbarton Oaks
Papers. 1950. Vol. 5. P. 29–39; The Second Russian Attack on Constantinople // Dumbarton Oaks
Papers. 1951. Vol. 6. P. 161–225; Hugh Capet of France and Byzantium // Dumbarton Oaks Papers. 1951.
Vol. 6. P. 227–251; The Iconoclastic Edict of the Caliph Yazid II, A. D. 721 // Dumbarton Oaks Papers.
1955–1956. Vol. 9–10. P. 23–47; Notes on some episodes concerning the relations between the Arabs
and the Byzantine Empire from the Fourth to the Sixth century // Dumbarton Oaks Papers. 1955–1956.
Vol. 9–10. P. 306–316.
6
 Оказавшись в Дамбартон Оукс, А. А. Васильев перевез туда и часть своего архива, включаю-
щего разнообразные материалы за многие годы его жизни, начиная с 1922 г.
Русская византинистика в эмиграции 11
конгресса, прошедшего в Салониках в 1953 г., незадолго до кончины ученого. Сердце
выдающегося византолога, прожившего долгую жизнь, остановилось на сле­дующий
день после 500-летней годовщины взятия османами Константинополя, 30 мая 1953 г.
Он был отпет по православному чину
и похоронен на кладбище конфедера-
тов, что в городе Фредериксбург (штат
Вирджиния)7.

Что касается академика Георгия Алек-


сандровича Острогорского8, то в связи
с вышеизложенным можно отметить,
что в 1957 и 1969 годах он посещал США,
участвуя в работе симпозиумов в Гар-
вардском центре византологических ис-
следований в Дамбартон Оукс и общаясь
с учениками А. А. Васильева, в частно-
На фото: Андре Гийу, проф. Ромили, сти с Питером Каранисом. В 1959 и 1965
проф. Георгий Острогорский, проф. Джон Л. он опубликовал свои статьи в материалах
Тил, проф. Нина Г. Гарсоян, этого научного центра9.
проф. Роберт С. Лопец, Бэзил Лейурдас Послевоенный путь становления уче-
(стоят слева направо); проф. Питер ного как директора Византологического
Каранис (сидит) — фотография из архивов института в Белграде впечатляет. В 1948 г.
Гарвардского центра византологических Г. А. Острогорский работает над изда-
исследований Dumbarton Oaks, Washington, нием «Византийских писцовых книг»,
D.C., United States. 1969. является редактором серии «Отдельные
издания Византологического института»
(с 1951 г.) и «Сборников трудов Византологического института» (с 1952 г.). Именно
по инициативе Г. А. Острогорского начинается издание византийских источников
по истории народов Югославии. В это время его научная деятельность сосредоточи-
лась главным образом в области аграрной истории Византии и истории византийской
идеологии. Он занимается социально-экономической историей Византии, византий-
ско-сербскими отношениями, постоянно дополняет и редактирует свой капитальный
труд «История Византийского государства», переиздающийся на немецком, сербо-
хорватском, французском, английском, польском и словенском языках.
Из широкого круга исследовательских интересов Г. А. Остро­горского можно вы-
делить следующие отдельные темы: налоговая система Визан­тии, отношения госу-
дарства и церкви, иконоборчество, средневе­ковая иерархия государств, совместное
владение в Византийской империи, цены и поденная оплата труда, исихазм, аграрная
система в Ромейском царстве, византийский феодализм, идеология власти, византий-
ско-славянские отношения, ромейская аристократия, ви­зантийские города в период
7
 Карпов С. П. Материалы А. А. Васильева в архиве Dumbarton Oaks (Вашингтон) // Византий-
ский Временник, М., 1999. № 58. С. 117. Место для могилы А. А. Васильева предоставила вдова его
коллеги друга, профессора Роберта ван Вальцы (Robert Van Valzah) — См. Tudorie I. A. Alexander
Alexandrovich Vasiliev (1867–1953): The Patriarch of the Byzantine Studies // Byzantino-Slavica, Revue
internationale des études byzantines. 2012. P. 309–310.
8
 Более подробно см. о нем: Иванов И., свящ. Новые материалы к биографии академика
Г. А. Острогорского // Христианское чтение. 2012. № 2. С. 88–121; Он же. Византийская и русская
государственность в трудах академика Г. А. Острогорского // Христианское чтение. 2014. № 5.
С. 62–81; Он же. Югославский академик Г. А. Острогорский (1902–1976) и его работы о византий-
ском иконопочитании (к 115-летней годовщине со дня рождения) // Христианское чтение 2017.
№ 2. С. 20–36.
9
 Byzantine Cities in the Early Middle Ages // Dumbarton Oaks papers. 1959. Vol. 13. P. 47–66;
The Byzantine Empire in the World of the Seventh Century // Dumbarton Oaks papers. 1959. Vol. 13.
P. 1–21; The Byzantine Background of the Moravian Mission // Dumbarton Oaks papers. 1965. Vol. 19.
P. 1–18).

12 Русско-Византийский вестник № 1, 2018


раннего средневековья. Следует особо подчеркнуть, что как обширные исторические
проблемы, так и отдельные события Г. А. Острогорский исследовал и интерпретиро-
вал в их непрерывном развитии, ибо ученый был глубоко убежден, что явления ви-
зантийской истории не были чем-то неподвижным, — напротив, их отличала особая
внутренняя динамика и специфическое устроение в каждую эпоху.
В 1967 г. Острогорского избирают членом-корреспондентом Афинской академии
и академии в Палермо, в 1968 — Неапольской Академии моральных и политических
наук, а также почетным доктором Страсбургского университета; в 1969 г. он избран
почетным членом Американской академии наук, а в 1970 г. — членом-корреспондентом
Парижской академии des Inscriptions et Belles Lettres. С 1971 г. Острогорский — член-кор-
респондент Австрийской академии наук. На Византологическом конгрессе в Афинах
(сентябрь 1976 г.) он был назван самым выдающимся византологом своего времени10.
Потом последовали многочисленные награды и признания — почетный член акаде-
мий наук в Геттингене, Бельгии, Англии, США, Франции, Австрии, Афинах, почетный
доктор наук университетов в Оксфорде и Страсбурге и пр. Здесь можно отметить,
что помимо этих академических наград (член 15 академий и научных институтов
Европы и Америки, почетный доктор Оксфордского и Страсбургского университетов)
у Г. А. Острогорского были и государственные награды. Он был кавалером югославско-
го ордена Демократии и ордена ФРГ «Pour le Merite
für Wissenschaften und Künste» — «За заслуги в науке
и искусстве» (1966). Следует особо отметить тот факт,
что за всю историю ордена только четыре византо-
лога стали его кавалерами: Ф. Дэльгер, Д. Моравчик,
Г. Острогорский и А. Грабар.
Четверть века (с 1948 г. по декабрь 1973 г.)
Г. А. Острогорский был бессменным директором
Белградского византологического института Серб-
ской академии наук и искусств и редактором всех его
изданий. Он был участником всех послевоенных ви-
зантиноведческих конгрессов, а также, как и А. А. Ва-
сильев, — президентом Международной ассоциации
византинистов. После кончины Г. А. Острогорского
26 октября 1976 г. согласно его завещанию обшир-
нейшая библиотека ученого стала достоянием ос-
нованного им Института, а новые поколения ви-
зантологов продолжают дело своего учителя. Среди
них можно назвать такие имена как Б. Ферьянчич,
И. Николаевич, С. Чиркович, Ф. Баришич и др. Г. А. Острогорский

Теперь стоит сказать несколько слов о переводах статей, которые опубликованы


ниже. Это — статья Г. А. Острогорского «Византийский император и иерархиче-
ское мироустройство» (1956) и статья А. А. Васильева «Столетняя война и Жанна
д’Арк в византийской традиции» (1926). Они отличаются и по времени написания,
и по стилю, и по содержанию, но обе они затрагивают важную тему, которая волну-
ет мир до сих пор: это вопрос о «политическом универсализме» или, как бы сейчас
сказали, проблема «однополярного мира». Если в заметке Васильева на конкрет-
ном примере показывается и традиционность восприятия мира византийской
элитой, и некая отстраненность уставшей выживать империи от проблем северо-за-
падной Европы, то в очерке Острогорского делается попытка дать концептуаль-
ный анализ самой идеологемы, лежащей в основе подобного универсалистского
мировосприятия.

10
 Ферjанчиħ Б. Академик Георгиjе Острогорски у светскоj византологиjи // Зборник радова
Византолошког института. 1978. Вып. XVIII. С. 269.
Русская византинистика в эмиграции 13
Размышлял Острогорский об этом еще в далекие 30-е годы, отмечая в своих рабо-
тах, что одной из ключевых идеей, унаследованной Византией от Рима, была концеп-
ция универсализма. Но она, как и другие идеи античного мира, была переосмыслена
в контексте христианской миссии. Как сочетаются универсализм и демократический
федерализм, империя и республика? Мы видим, что в Византии это было возможно
в таком концепте как «народная монархия», о чем писал еще в первой четверти ХХ
века В. Е. Вальденберг, а в недавнее время — Э. Калделлис.
Конечно, у христианской политевмы (или политии) было свое особенное изме-
рение. Да, в империю входило множество различных народов, связанных в единое
целое римской государственной идеей, и отношения империи с внешним миром
определялись римской концепцией универсализма. Однако, власть императора мыс-
лилась и как власть защитника христианского мира. Иными словами, в качестве на-
следницы Римской империи Византия стремилась оставаться единственной импери-
ей и сохранять контроль над всеми странами, ранее входившими в орбиту римского
влияния, а затем образовавшими часть христианского мира (oikoumene). Но посте-
пенно суровая реальность исторической жизни отодвигала эти притязания все далее
и далее на задний план. Государства, развивавшиеся под вселенской христианской
юрисдикцией и находившиеся на территориях, когда-то подчинявшихся Риму, посте-
пенно стали стремиться к равноправию по отношению к Византийской империи. Раз-
вилась сложная иерархия государств, на вершине которой стоял правитель Византии,
как римский император и глава христианского мира11.
Г. А. Острогорский подчеркивает, что если в ранневизантийский период политика
императорской власти заключалась в прямом контроле над orbis romanus, то в сред-
ние века и в последующие времена это превосходство было чисто теоретического,
идеализируемого характера.
По сути, мы можем сказать, что в Византии сквозь череду трагических истори-
ческих обстоятельств главным стержнем существования православной цивилизации
выступал приоритет культурного и религиозного моментов над государственным
устройством, как бы государство себя ни ощущало — доминирующим над религи-
озно-культурной парадигмой или подчиненным ей: «По своему государственному
сознанию византийцы навсегда остались римлянами; римлянами именовали они себя
с гордостью еще в XV в., накануне падения империи, да иного наименования для себя
и не знали. Но по духу они были, и чем дальше, тем все более, греками, — греками,
а вместе с тем и прежде всего — хри­стианами. Перенесенная в сферу иной культуры,
римская государственная форма послужила сосудом для греко-христианского духа.
И основным для историка Византии является вопрос: как этот греко-христианский
дух жил и разви­вался в римской форме, насколько он сумел себе эту форму подчи-
нить и насколько сам ей подчинялся и к ней применялся»12.
Известно, что византийцы воспринимали себя «христоносцами» — по дару благо-
дати через таинства Церкви. Соответственно, каждый христианин в меру своего лич-
ного духовного подвига призван был явить Христов лик внешнему миру, быть живой
иконой Господа Иисуса Христа. Но преимущественное долженствование служить
символом Христа — по чину и сану — лежало на патриархе и царе как персонифици-
рованных «царстве» и «священстве». Далее этот символизм касался по нисходящей
всех представителей «клира» и «чиновничества», призывая их освящать, просвещать
и хранить всё иерархическое мироустройство.
В предлагаемой вниманию читателей статье Г. А. Острогорского идея политиче-
ского универсализма рассматривается как раз с позиций освящения этого иерархиче-
ского универсализма подлинной христианской жизнью общества и государства и де-
лается вывод о первенствующей роли императора именно как христианина, которому
11
 См.: Острогорский Г. А. История Византийского государства / Пер. с нем.: М. В. Грациан-
ский; ред. П. В. Кузенков. М., 2011. С. 65.
12
 Острогорский Г. А. Отношение Церкви и государства в Византии // Seminarium Kondakovianum.
Прага, 1931. Вып. IV. С. 122.

14 Русско-Византийский вестник № 1, 2018


даны максимальные возможности по устроению Константинополя как Нового Рима
и Нового Иерусалима — Urbis et Orbis: «первенство принадлежало римскому импе-
ратору в Константинополе, как носителю высочайшего титула самодержца и главе
древнейшей христианской империи и как отцу всех христианских народов и главе
семейства правителей». Фактически, речь здесь идет о базисных установках в деле
построении внятной и адекватной теологии власти.

Источники и литература

1. Острогорский Г. А. История Византийского государства / Пер. с нем.: М. В. Грациан-


ский; ред. П. В. Кузенков. М., 2011.
2. Острогорский Г. А. Отношение Церкви и государства в Византии // Seminarium
Kondakovianum. Прага, 1931. Вып. IV. С. 119–134.
3. Васильев А. А. История византийской империи. Время до крестовых походов, СПб.,
2000.
4. Иванов И., свящ. Новые материалы к биографии академика Г. А. Острогорского // Хри-
стианское чтение. 2012. № 2. С. 88–121.
5. Tudorie I. A. Alexander Alexandrovich Vasiliev (1867–1953): The Patriarch of the Byzantine
Studies // Byzantino-Slavica, Revue internationale des études byzantines. 2012. Issue 70, nos. 1–2.
P. 283–323.

Priest Igor Ivanov. The Destinies of Russian Byzantine Studies in Old and New
Worlds: G. Ostrogosky and A. Vasiliev. Preface to publication.
In the preface preceding the publication of translations of articles written by prominent
Russian Byzantine Scholars of the 20th century, it is mentioned on their contribution to
European and American Byzantine studies, and some preliminary comments are given on
the concept of hierarchical universalism that is touched upon in their scientific works.
Keywords: A. A. Vasiliev, G. A. Ostrogorsky, Byzantine Studies, emigration, USA,
Yugoslavia, hierarchical universalism.
Priest Igor Anatolievich Ivanov — Candidate of Philosophy, Associate Professor, Head
of the Department of Foreign Languages and Associate Professor at the Department
of Theology at St. Petersburg Theological Academy (igivan74@mail.ru).

Русская византинистика в эмиграции 15