Вы находитесь на странице: 1из 358

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ

при ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Гарольд Д. ЛАССУЭЛЛ

ПСИХОПАТОЛОГИЯ И ПОЛИТИКА

Научный редактор русского издания


доктор политических наук, профессор Т.Н. Самсонова

2005
УДК 303
ББК 60.5
Л 26
Печатается по изданию:
PSYCHOPATHOLOGY AND POLITICS
by Harold D.Lasswell
The University of Chicago Press
Chicago and London, 1977

Перевод доктора политических наук, профессора


Т.Н.Самсоновой, кандидата политических наукН.В.Коротковой
Научный редактор русского издания профессор Т.Н.Самсонова
Лассуэлл Гарольд Д.
Психопатология и политика: Монография / Пер. с англ.
Л 26 Т.Н.Самсоновой, Н.В.Коротковой. - М.: Издательство РАГС, 2005.
- 352 с. (Серия «Антология зарубежной и отечественной мысли».)
ISBN 5-7729-0163-Х
Гарольд Д. Лассуэлл (1902-1978) - один из наиболее извест­
ных специалистов в американской и мировой политической науке.
Он является создателем нового направления в исследовании поли­
тических феноменов - политического психоанализа. В книге «Пси­
хопатология и политика» четко сформулированы основные прин­
ципы психоанализа и раскрыты широкие возможности его приме­
нения в политической сфере.
Предисловие к книге Г. Лассуэлл а написано известным амери­
канским политологом и политическим психологом, профессором
Принстонского университета Ф.И.Гринстайном.
Книга адресована политологам, психологам, социологам, фи­
лософам, а также профессиональным политикам.

УДК 303
ББК 60.5

ISBN 5-7729-0163-Х © Самсонова Т.Н., науч. ред., перевод, 2005


© Короткова Н.В., перевод, 2005
© Попов В.Д., «Постскриптум», 2005
© Издательство РАГС,
издание на русском языке, 2005
© The University of Chicago Press
Chicago and London, 1977
К ЧИТАТЕЛЮ
Г.Лассуэлл (1902-1978) - один из самых известных специа­
листов в области американской политической науки. Его книга
«Психопатология и политика» (1930) стала заметным событием в
научной жизни. Само название работы носило провоцирующий
характер и вызывало (и продолжает вызывать) большой интерес у
читателей. Людей всегда интересовали политические деятели,
свойства их характера и специфика политического поведения.
Отсюда естественное стремление проникнуть во «внутренний
мир» политиков, понять особенности становления их личности,
объяснить побудительные мотивы действий. Каждый человек -
загадка, политик, особенно выдающийся политический деятель, -
загадка вдвойне. Политика - особая сфера деятельности, она тре­
бует от действующих в ней лиц соответствующих способностей.
Политикам, хотя и в разной степени, присущи честолюбие, жаж­
да власти, стремление быть на виду, умение навязывать окру­
жающим свои взгляды и волю, проницательность. Вместе с тем в
политике нередки проявления цинизма, аморализма и т. п.
Работа Г.Лассуэлла написана в психоаналитическом ключе.
Он стремился выявить бессознательные побуждения и мотивы
политической деятельности личности. Чтобы изучить человека,
надо не просто исследовать отдельные факты его биографии и
черты характера, необходимо понять его «жизненный план»,
«стратегию жизни». Отдельные поступки человека, черты харак­
тера, всякого рода невротические отклонения - все это транс­
формации единого внутреннего «ядра» личности.
Была ли подготовлена публика в 1930 г. к восприятию пси­
хоаналитического труда, акцентировавшего внимание при изуче­
нии личности на интимных сторонах человеческой жизни? К то­
му времени психоанализ уже получил в США довольно широкое
распространение. И тем не менее некоторые рассуждения автора
в «Психопатологии и политике» казались неожиданными, шоки­
рующими и даже не очень нужными. Между тем интерес к по­
тайной, обычно не предающейся огласке жизни человека имел
прямое отношение к объективному изучению взаимоотношений
личности и общества, к исследованию связей между психически­
ми процессами и политической деятельностью людей.
Г.Лассуэлл так оценивал роль психоанализа в исследовании
политических феноменов: «Психоанализ - всеобъемлющая тео­
рия развития человеческой личности и охватывает как «боль­
ных», так и «здоровых». Психоанализ - это и выдающийся метод
наблюдения, в котором соединяются «свободные ассоциации» и
«толкование». С помощью этих средств психоанализ способен
раскрыть направленность и силу «бессознательных» факторов и
расположить критические ситуации, в которых они формируют­
ся, по линии развития индивидуума. Психоанализ внес в полити­
ческую науку, как и во все науки о человеке, метод исследования
бессознательного основания личности и ситуаций».
Г.Лассуэлл четко сформулировал основные достижения
психоанализа, созданного 3. Фрейдом и получившего дальнейшее
развитие в трудах других известных психоаналитиков -
А Адлера, К. Г. Юнга, ШФеренци и др. Он показал, что для ус­
пешного исследования политического поведения необходимо
выделять наиболее значимые этапы становления человека, рас­
крыть их роль в формировании его характера и побудительных
мотивов последующей деятельности. Большое внимание было
уделено описанию метода свободных ассоциаций, который по­
зволяет понять и, если надо, преодолеть рационализацию - созна­
тельное оправдание людьми своего поведения.
Одно из центральных мест в работе «Психопатология и по­
литика» занимает концепция политического человека (homo poli-
ticus). Формула, раскрывающая это понятие, учитывает три кри­
терия: частные мотивы человека в том виде, как они сложились
еще в раннем возрасте и в семье; перемещение частных мотивов

Подробнее см.: Самсонова Т.Н. К истории становления политиче­


ского психоанализа // Вестник Московского университета. Серия 18. Со­
циология и политология. 2001. № 2.
4
от семейных объектов к общественным; рационализация перено­
са в терминах общественных интересов. Позднее, в работе
«Власть и личность» (1948) и других трудах Г.Лассуэлл внес
уточнения в развиваемую им последовательность. Он обосновал
положение, что политические личности чаще всего стремятся
компенсировать возникающие в раннем детстве бессознательное
чувство неполноценности, низкую самооценку. Детство только на
первый взгляд кажется безоблачным. Властолюбивые устремле­
ния, считал Г.Лассуэлл, рационализируются политической лич­
ностью, но очень часто эта погоня за властью - лишь одна из
распространенных попыток человека убежать от самого себя.
Политики, как и все люди, отличаются друг от друга, среди
них нет единого психологического типа. Г.Лассуэлл выделяет три
типа политических лидеров: это агитаторы, администраторы и
теоретики. Агитаторы стремятся к власти, используя свое крас­
норечие или способности письменного обращения к большим ау­
диториям; администраторы мастерски координируют политиче­
ские действия, а теоретики дают идеологические обоснования и
оправдания политических действий. Но возможны и «комбини­
рованные» типы политиков, одинаково успешно проявляющих
себя в каждой из сфер политической деятельности.
Психоаналитический подход в исследовании различных по­
литических феноменов получил дальнейшее развитие в других
произведениях Г.Д.Лассуэлла. Сейчас мало кто отрицает важ­
ность проведения психологических и психоаналитических иссле­
дований политического лидерства. Психоанализ вошел в арсенал
широко распространенных методов исследования политических
феноменов и играет немаловажную роль в изучении проблем
личности в политике.
Т.Н. Самсонова
ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 1977 г.
Переиздание опубликованной в 1930 г. классической работы
Гарольда Дуайта Лассуэлла «Психопатология и политика» явля­
ется знаменательным событием интеллектуальной жизни . По­
добно многим другим значительным произведениям^ области
обществознания, подготовленным в 1920-1930-е гг. в стенах
Чикагского университета, эта работа намного опередила свое
время. Сама жизнь в двух отношениях подводила к написанию
«Психопатологии и политики». Во-первых, начиная с 1930 г.,
многие последующие годы были насыщены политическими со­
бытиями и явлениями, которые невозможно полноценно изучить,
не следуя примеру Лассуэлла по использованию современной
клинической психологии. Примеры варьируют от движения не­
мецкого национал-социализма, который вряд ли проявился в то
время, когда Лассуэлл писал свою работу, до вынужденной от­
ставки в 1974 г. такой таинственной, подверженной эмоциям
личности, как президент Ричард М.Никсон. Циркулировавшие в
последний период пребывания Никсона у власти распространен­
ные сравнения Белого дома с бункером Гитлера и проводившиеся
параллели между саморазрушительной природой обоих лидеров
и отсутствием контакгов с реальной действительностью были по­
лемическим упрощением. Но эти сравнения не были абсолютно
беспочвенными. Во-вторых, как ученые, так и не слишком про-

Читателям, знакомым только с изданием 1960 г. (Viking Press), не


известно (кроме заключений из текстуальных ссылок на них), что в ориги­
нале эта книга содержала библиографическое и методологическое прило­
жения, которые включены в данное издание. Читатели, знакомые только с
первой публикацией 1930 г. и с изданием 1950 г., найдут в этом варианте
«Послесловие», написанное Лассуэллом для издания 1960 г.
** Для обсуждения вопроса о том, как политическая наука встраива­
ется в более широкую модель новаторства в области обществознания,
предпринятого в этот период в Чикагском университете, см. написанную
Барри Д. Карлом биографию Чарльза Э.Мерриама - интеллектуального на­
ставника Лассуэлла и многих других политологов Чикагского университе­
та, которые работали на возглавляемом Мерриамом факультете: Charles Е.
Merriam and the Study of Politics (Chicago: University of Chicago Press, 1974).
6
фессионально подготовленные политические обозреватели все
больше внимали призыву Лассуэлла к изучению и анализу обще­
ственного значения «внутреннего» мира политических деятелей.
Чтобы стать классикой, книга не только должна быть нова­
торской в своей области, но и продолжать оказывать влияние. Уже
само название «Психопатология и политика» привлекало внимание
читателей и вызывало непосредственный отклик в восприятии, по
крайней мере, некоторых элементов политического поведения, а
именно, явлений, рассмотренных выше, которые кажутся непонят­
ными, если принимать во внимание лишь окружающий их кон­
текст и рассматривать политическую психологию как рациональ­
ное действие. Используя широко известную классификацию книг,
предложенную сэром Фрэнсисом Бэконом, эта книга попадает в
третий и высший разряд изданий «немногих, которые надо проже­
вать и переварить». Даже тех читателей, которые обычно рассмат­
ривают книгу как нечто, что следует просто «попробовать» или
быстро проглотить, также вдохновят яркая манера изложения и
многочисленные смелые, убедительные размышления Лассуэлла о
политике и психике. Например:
«Политическая наука без биографии есть форма набивания чучел.
Политический человек переносит личные мотивы ... на общественные
объекты, рационализируя первые с точки зрения общественного интереса.
Политические движения черпают свою жизнеспособность за счет пе­
ремещения частных эмоций на общественные объекты.
Политические кризисы осложняются сопутствующим им усилением
первозданных порывов.
Политические символы призваны, прежде всего, выполнять роль ми­
шеней для перемещенных эмоций в силу неопределенности их использова­
ния, в соответствии с индивидуальным опытом и в силу их широкого рас­
пространения.
Политические методы принуждения, увещевания и обсуждения пред­
полагают, что роль политики заключается в разрешении конфликтов, когда
они происходят. Идеал превентивной политики состоит в преодолении кон­
фликта путем ... снижения уровня напряженности в обществе с помощью
эффективных методов, к которым, в первую очередь, относится обсужде­
ние».

7
ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 1977 г.
Переиздание опубликованной в 1930 г. классической работы
Гарольда Дуайта Лассуэлла «Психопатология и политика» явля­
ется знаменательным событием интеллектуальной жизни . По­
добно многим другим значительным произведениям в области
обществознания, подготовленным в 1920-1930-е гг. в стенах
Чикагского университета, эта работа намного опередила свое
время. Сама жизнь в двух отношениях подводила к написанию
«Психопатологии и политики». Во-первых, начиная с 1930 г.,
многие последующие годы были насыщены политическими со­
бытиями и явлениями, которые невозможно полноценно изучить,
не следуя примеру Лассуэлла по использованию современной
клинической психологии. Примеры варьируют от движения не­
мецкого национал-социализма, который вряд ли проявился в то
время, когда Лассуэлл писал свою работу, до вынужденной от­
ставки в 1974 г. такой таинственной, подверженной эмоциям
личности, как президент Ричард М.Никсон. Циркулировавшие в
последний период пребывания Никсона у власти распространен­
ные сравнения Белого дома с бункером Гитлера и проводившиеся
параллели между саморазрушительной природой обоих лидеров
и отсутствием контакгов с реальной действительностью были по­
лемическим у прощением. Но эти сравнения не были абсолютно
беспочвенными. Во-вторых, как ученые, так и не слишком про-

Читателям, знакомым только с изданием 1960 г. (Viking Press), не


известно (кроме заключений из текстуальных ссылок на них), что в ориги­
нале эта книга содержала библиографическое и методологическое прило­
жения, которые включены в данное издание. Читатели, знакомые только с
первой публикацией 1930 г. и с изданием 1950 г., найдут в этом варианте
«Послесловие», написанное Лассуэллом для издания 1960 г.
Для обсуждения вопроса о том, как политическая наука встраива­
ется в более широкую модель новаторства в области обществознания,
предпринятого в этот период в Чикагском университете, см. написанную
Барри Д. Карлом биографию Чарльза Э.Мерриама - интеллектуального на­
ставника Лассуэлла и многих других политологов Чикагского университе­
та, которые работали на возглавляемом Мерриамом факультете: Charles Е.
Merriam and the Study of Politics (Chicago: University of Chicago Press, 1974).
6
фессионально подготовленные политические обозреватели все
больше внимали призыву Лассуэлла к изучению и анализу обще­
ственного значения «внутреннего» мира политических деятелей.
Чтобы стать классикой, книга не только должна быть нова­
торской в своей области, но и продолжать оказывать влияние. Уже
само название «Психопатология и политика» привлекало внимание
читателей и вызывало непосредственный отклик в восприятии, по
крайней мере, некоторых элементов политического поведения, а
именно, явлений, рассмотренных выше, которые кажутся непонят­
ными, если принимать во внимание лишь окружающий их кон­
текст и рассматривать политическую психологию как рациональ­
ное действие. Используя широко известную классификацию книг,
предложенную сэром Фрэнсисом Бэконом, эта книга попадает в
третий и высший разряд изданий «немногих, которые надо проже­
вать и переварить». Даже тех читателей, которые обычно рассмат­
ривают книгу как нечто, что следует просто «попробовать» или
быстро проглотить, также вдохновят яркая манера изложения и
многочисленные смелые, убедительные размышления Лассуэлла о
политике и психике. Например:
«Политическая наука без биографии есть форма набивания чучел.
Политический человек переносит личные мотивы ... на общественные
объекты, рационализируя первые с точки зрения общественного интереса.
Политические движения черпают свою жизнеспособность за счет пе­
ремещения частных эмоций на общественные объекты.
Политические кризисы осложняются сопутствующим им усилением
первозданных порывов.
Политические символы призваны, прежде всего, выполнять роль ми­
шеней для перемещенных эмоций в силу неопределенности их использова­
ния, в соответствии с индивидуальным опытом и в силу их широкого рас­
пространения.
Политические методы принуждения, увещевания и обсуждения пред­
полагают, что роль политики заключается в разрешении конфликтов, когда
они происходят. Идеал превентивной политики состоит в преодолении кон­
фликта путем ... снижения уровня напряженности в обществе с помощью
эффективных методов, к которым, в первую очередь, относится обсужде­
ние».

7
Безусловно, набор привлекательных цитат автоматически не
придает книге непреходящую ценность. Но если следовать бэко-
новской идее медленного усвоения, то вся значимость этой книги
как целостного, глубоко проникающего, оригинального исследо­
вания становится особенно очевидной. Такому прочтению «Пси­
хопатологии и политики» будет очень способствовать понимание
основных характеристик, которые Лассуэлл ввел в оборот в до­
вольно прерывистой манере - так, что торопливый читатель может
пропустить их, сконцентрировавшись вместо них на том, что мо­
жет быть всего лишь пророческим утверждением или схематиче­
ским исследованием клинического случая, которое опирается на
психосексуальные начала политической ориентации и поведения.
Читатель обнаружит, что, несмотря на свое название, книга, в дей­
ствительности, лишь отчасти посвящена поведению «душевно не­
уравновешенных людей». В силу причин, о которых я кратко ска­
жу ниже, клинические материалы скорее изложены как с целью
ознакомить читателя с психодинамической концепцией личности,
так и обеспечить его поучительным, но иллюстративным объектом
возможного исследовательского изучения. Очень важно также по­
нять, что в основе этой книги - гипотетическое аналитическое из­
ложение, умышленно доведенное до крайностей. В последних гла­
вах Лассуэлл откровенно признается: эмпирическое зерно форму­
лировок и иллюстративные примеры, данные в предыдущих гла­
вах, незначительны, однако и концептуальные средства, и
исследовательские процедуры движения от гипотезы к надежному
эмпирическому знанию доступны. В этом заключается суть преду­
преждения Лассуэлла, содержащегося в последнем параграфе его
введения. «Первая часть книги излагается в довольно догматиче­
ской манере», которая «призвана затемнять в высшей степени не­
удовлетворительную природу» клинической психологии того вре­
мени. «Последние главы (XI и XII) посвящены критическому и
конструктивному обсуждению этих вопросов и призваны в полной
мере раскрыть временный, хотя, по сути, и важный характер всего
исследования».
Указывая на подразделы книги, Лассуэлл предлагает более
подробное вычленение основных проблем в последнем параграфе
главы I. Первые три главы, так же, как части главы V, «представ­

8
ляют собой изложение психопатологических положений в истори­
ческом развитии». В главе IV Лассуэлл рассматривает «сущест­
вующий критерий» выделения «политических типов». Первая
часть этого исследования позволяет провести существенное разли­
чие между общепринятым и специальным пониманием термина
politics, которое Лассуэлл постоянно использует в своих работах.
Это определение ускользает от некоторых его читателей, приводя
к последующей путанице относительно таких распространенных,
употребляемых Лассуэллом терминов, как politics и political man.
На заключительных страницах главы V Лассуэлл резюмирует свои
замечания относительно психологической типологии. В соответст­
вии с разработанной классификацией Лассуэлл предлагает «из­
бранный материал по жизнеописанию» (главы с VI по IX), обсуж­
дает «значение исследования личности для общей политической
теории» (глава X и части главы XIII) и «критикует существующие
методы исследования» (упомянутые выше «недогматические» гла­
вы XI и XII).
Прослеживая главу за главой, наряду с некоторым обращени­
ем к последующим работам Лассуэлла, а также к работам тех, кто
опирался на разграничения и утверждения, сделанные Лассуэллом
в 1930 г., разрешите мне кратко охарактеризовать некоторые ана­
литические использования, переходы и взаимосвязи, которые от­
личают эту книгу и показывают, почему она остается важным ори­
ентиром в исследовании личности и политики.
В главах I и II Лассуэлл объясняет, почему первый термин в
названии его книги не ограничивается его обращением к психопа­
тологическим политическим участникам, а скорее означает мето­
дологию исследования как нормального, так и анормального ис­
пользования того, что можно назвать анализом крайнего случая.
Он доказывает, что примеры симптоматологии, которые ведут к
психиатрическому лечению, включают в себя проявления в явно
преувеличенных и, следовательно, более отчетливо наблюдаемых
формах тенденций развития личности, которые широко распро­
странены среди здорового населения. Симптомы самозащиты лич­
ности и структуры характера нормальных людей приглушены и
потому не столь явные по сравнению с резко очерченными психо­
логическими портретами, созданными с помощью «клинической

9
карикатуры» явной патологии. Каждый может использовать дан­
ные контрольной группы «норм&тьных» людей, которые были во­
влечены в политику и подвергались психотерапии с дидактической
целью в соответствии с их собственной профессиональной подго­
товкой или из познавательного интереса, распространяя таким об­
разом свои выводы на все население.
Лассуэлл также утверждает, что психиатрические архивы
представляют собой доступные богатейшие современные источни­
ки всеохватывающих историй жизни и психодинамических дан­
ных людей. Эти записи содержат многочисленные наблюдения
различных диагностиков, имевших доступ к клиническим мате­
риалам, а также другие наблюдения, связанные с поведением па­
циента до и в ходе лечения. Более того, психиатрические архивы
содержат в высшей степени личные данные, относящиеся к психо­
логическому функционированию, что обычно находится вне поля
зрения традиционных биографов. Кроме того, медицинская проце­
дура предъявляет определенные требования к клиницисту - требо­
вания, которые делают его наблюдения и методы концептуализа­
ции особенно ценными для политолога. Клиницист должен рас­
сматривать своего пациента в целостности, анализируя, каким об­
разом соотносятся в функционирующих индивидуумах черты
личности, которые академические психологи часто изучают изо­
лированно. Клиницист должен постоянно принимать решения, ос­
нованные на предположениях, например, решения о госпитализа­
ции или выписке пациента или о том, какой вид терапии провести.
Так, клинические методы, независимо от их методологического
несовершенства, подходят, видимо, для дисциплины, представите­
ли которой пытаются объяснить и предсказать поведение людей в
реальных ситуациях, а именно, в различных сферах политики.
Главы II и III содержат упрощенные выводы из работ Фрейда
и других клиницистов, чьи интересы простирались в других на­
правлениях, в отличие от Фрейда. Хотя Лассуэлл часто отмечает,
что не верит глубоко в какую-либо теорию личности, он в то же
время подчеркивает две новации Фрейда - определенные ключе­
вые аспекты психоаналитической теории умственной деятельности
и вид психоаналитической клинической процедуры, которые, по

10
его мнению, являются фундаментальными новациями в исследо­
вании человечества.
Интересующие Лассуэлла аспекты умственной деятельности,
рассматриваемые психоанализом, основаны на утверждении, что
существенная, хотя и изменчивая, часть воспоминаний человека
обременена (обычно в начале жизни) не воспринимаемыми чувст­
вами побочными значениями. Поэтому эти значения, чувства и
импульсы оторваны от сознательного восприятия за счет психоди­
намической энергии, подобно тому, как мускул под влиянием
сильного напряжения испытывает спазм и сильно сжимается с це­
лью самосохранения. Но подобно тому, как мускульные спазмы
имеют побочные эффекты, такие, как боль или физические дис­
функции, то же происходит и с подавлением чувств. Подавленные
мысли, оставаясь неосознанными, поглощают физическую энер­
гию. Поскольку они подавляются, неосознанные импульсы про­
должают сохранять свою динамическую нагрузку и ищут выход.
Отвергая непосредственное выражение, они получают косвенное
выражение в широком спектре явлений, включая клинические
симптомы, ошибочные действия (такие, как обмолвки и случайно­
сти), мечты и, что особенно важно с точки зрения политического
анализа, рационализации. Рационализации являются осознанными
мотивами поведения людей, которые неведомы им (помимо крат­
ких мгновений или после психотерапии либо других сознательно
осуществляемых действий), что является скорее выходом неосоз­
нанных потребностей, чем результатом мотивов, осознанно вос­
принимаемых человеком. Лассуэлл иллюстрирует рационализацию
и предваряет обсуждение свободной ассоциации как противоядие
от рационализации, иллюстрируя это (с. 20) на примере исследо­
вавшегося субъекта, который, подчиняясь гипнотическому указа­
нию, придумывает ложную причину (обоснование) действия, ко­
торое он только что совершил, а затем постепенно осознает, что у
этого действия совершенно другие, неосознанные причины.
Когда «возвращение подавляемой» мысли происходит ус­
пешно в результате психотерапии, а не в результате одного из мно­
гочисленных, замаскированных выходов, описанных ранее, обыч­
но это является результатом клинической процедуры, которую
Лассуэлл рассматривает как вторую важную новацию Фрейда, а

11
именно, метод свободных ассоциаций. Лассуэлл считает этот опыт
настолько важным, что призывает к его глубокому изучению, осо­
бенно людьми, находящимися на ответственных постах и способ­
ными свести на нет распространение иррационального «осуществ­
ления» социального и политического поведения.
Психоаналитики продолжают полагаться на одобряющих их
пациентов, чтобы научиться использовать свободные ассоциации -
процедуру непосредственного движения от мысли к мысли, одно­
временно описывая словами ход мыслительного процесса, незави­
симо от того, насколько маловероятен порядок возникающих ассо­
циаций. С помощью свободной ассоциации пациент может иссле­
довать предсознательную пограничную линию между осознанны­
ми мотивациями и подавленной, неосознанной одержимостью,
постепенно восстанавливая исходные подавленные воспоминания
и достигая катарсиса, вырываясь из плена своего психологическо­
го прошлого .
Психодинамический подход и процедура свободной ассоциа­
ции являются основными компонентами вклада Фрейда, на кото­
рые Лассуэлл опирается в своем исследовании личности и полити­
ки. В написанном в 1960 г. «Послесловии» он разъяснял, что в
1930 г. знал не только о различных взглядах психоаналитиков того
времени, но и о новациях (подобно психологии личности), которые
только намечались. Его цель заключалась в том, чтобы привлечь
внимание читателей к подходу, а не провозглашать догму. Дейст­
вительно, в главе V, где Лассуэлл суммирует несогласие Юнга и
Адлера с Фрейдом, он рассматривает разногласия не как ересь, а
как конструктивное дополнение к существующей ортодоксальной
психоаналитической теории и в равной степени как необходимость

Академические психологи скептически относятся к психоаналитиче­


ской теории и терапии, но литература, посвященная как компонентам психо­
анализа, так и эмпирической проверке, постепенно увеличивается. С того
времени, когда писал Лассуэлл, больше внимания в современном психоана­
лизе уделялось медленному усвоению, или адаптации к устоявшимся
структурам, чем вспышкам озарения, вызванным свободной ассоциацией
как прямым, непосредственным источником ослабления симптома.
12
систематического эмпирического исследования, к которому он
призывает в главах XI и XII.
Как я уже говорил, глава IV «Критерии политических типов»
представляет особую важность для читателя, который жаждет
полностью понять эту книгу. Она четко разделена на две части: об­
суждение критериев идентификации явлений, которые можно на­
звать политическими, и обсуждение критериев создания психоло­
гических типологий. После внимательного изучения первой части
станет ясно, почему так много критиков Лассуэлла не восприни­
мают некоторые его высказывания о природе политической моти­
вации и политических процессов в целом. Лассуэлл вводит (с. 42-
45) «функциональное» определение термина «политическое», от­
личая его от «институционального» (или, как он писал в некото­
рых своих поздних работах, «общепринятого») определения. Каж­
дое определение создает свой критерий определения политиков.
Так как определение Лассуэлла функционально, а обычно исполь­
зуется институциональное определение, население, к которому об­
ращается Лассуэлл, говоря о «политическом человеке», несравни­
мо, по крайней мере, с группой делегатов на Американский съезд
по выдвижению президента, часть которых, несомненно, принад­
лежит к описанным Лассуэллом политическим типам, а часть -
нет .
Лассуэлловское определение функциональной политики и по­
литиков не только исключает многих людей, которых в повсе­
дневной жизни можно отнести к политическим или правительст-

В поздних работах, таких, как «Власть и личность» (New York:


W.W.Norton & Со., 1948), Лассуэлл утверждал, что «низкая самооценка»
является возможной причиной потребности во власти. Попытка Поля Сни-
дермана, предпринятая в его ценном исследовании «Личность и демокра­
тическая политика» (Berkeley: University of California Press, 1975), прове­
рить гипотезу Лассуэлла, используя группу делегатов на партийный съезд
США в 1956 г., является иллюстрацией, не подходящей для сравнения
группы, упомянутой в тексте. Снидерману известно специализированное
значение Лассуэлла, но он утверждает, что в лассуэлловской формулиров­
ке косвенно высказана гипотеза, что институциональные политики склон­
ны к низкой самооценке. Я не нашел в работах Лассуэлла ничего для под­
крепления точки зрения Снидермана.
13
венным акторам, но которые в действительности выполняют меха­
нические задачи или вовлечены в деятельность, которая носит воз­
растающий рядовой или статусный характер. Его определение
включает также некоторых людей, которых можно иначе охарак­
теризовать «институционально» из-за их сообщества - это, напри­
мер, банкиры, юристы или священники. Специальный критерий
определения действующих в обществе политиков (политических
людей) и их подтипов, временно введеный Лассуэллом в «Психо­
патологии и политике», - участие в защите и расширении «взаим­
ных действий» и в «урегулировании конфликтов» . В своих более
поздних работах Лассуэлл подчеркивает использование власти в
смысле ответственности или осознания ответственности за приня­
тие таких социальных решений, которые осуществляются с помо­
щью санкций.
Результатом этой кажущейся семантической нечеткости ста­
новится аналитическая четкость. Особенно четко научная цель ис­
пользования такого определения изложена Лассуэллом в первой
главе его книги «Власть и личность» (1948). Политики, определяе­
мые как функциональные, могут обладать определенными общими
психологическими свойствами, хотя это и надо установить эмпи­
рически. Множество искателей места, временно находящихся на
постах, и обладателей синекуры, т. е. те, кого называют политика­
ми в силу их институционального положения, олицетворяют набор
социальных ролей, весьма различных для того, чтобы ожидать, что
они обладают психологическими свойствами, отличающими их от
других групп населения* .

Во многих своих работах Лассуэлл последовательно определял по­


литику функционально, за исключением, когда он четко указывает, что ис­
пользует институциональное определение. Это относится как к содержа­
нию всей его политической теории, так и к его формулировкам «личность
и политика». Для более полного ознакомления с библиографией Лассуэлла
конца 60-х гг. см. сборник статей, посвященных его творчеству, под ред.
Арнольда А.Рогоу: Politics, Personality, and Social Science in the Twentieth
Century: Essays in Honor of Harold D. Lasswell (Chicago: University of Chi­
cago Press, 1969). P. 407-46.
Спустя годы Браунинг и Джекоб эмпирически показали, что в то
время, как институциональные политики не различались психологически в
14
На известных заключительных страницах главы V «Психопа­
тологии и политики» Лассуэлл описывает родовой политический
тип - политического человека, переносящего опыт личной жизни,
ведущий к подавлению внутренних импульсов, которые затем
смещаются на общественную сцену и рационализируются на осно­
ве его концепции общественного интереса. Часто цитировавшееся
его определение этого процесса p}d}r = Р - буквы, означающие
«private» («частное»), «displacement» («смещение»), «rationalisa­
tion» («рационализация») и «political man» («политический чело­
век»), и скобки, означающие изменение. Этот пассаж лучше по­
нять как продолжение второй части главы IV, где Лассуэлл излага­
ет трехступенчатый процесс формирования типов. На первой сту­
пени определяются «внутренние» выявленные характеристики
(например, «политический человек» определяется в силу его
стремления к обладанию властью). На второй ступени определя-

своей мотивации, функциональные политики различались. См.:


Rufus Р.Browning and Herbert Jacob, Power Motivation and the Political Per­
sonality // Public Opinion Quarterly 28 (1964). P.75-90, и результат следую­
щей работы Браунинга в: Fred /. Greenstein, Personality and Politics: Prob­
lems of Evidence, Inference, and Conceptualization, rev. ed. (New York:
W.W.Norton&Co., 1975). P. 131-33. Для знакомства с другим эмпириче­
ским исследованием, проведенным на основе «Психопатологии и полити­
ки», см. оригинальный свод наблюдений за пациентами психиатрической
клиники: Brent М. Rutherford, Psychopathology, Decision-Making, and Politi­
cal Involvement // Journal of Conflict Resolution 10 (1966). P. 387-407. Обе
статьи перепечатаны с аналитическими введениями в: FredI.Greenstein and
Michael Lerner, eds., A Source Book for the Study of Personality and Politics
(Atlantic Highlands, N.J.: Humanities Press, 1971). Дополнительная работа,
нацеленная на эмпирическую проверку гипотезы Лассуэлл а, включает:
Fred /. Greenstein, Private Disorder and the Public Order: A Proposal for Col­
laboration between Psychoanalysts and Political Scientists // Psychoanalytic
Quarterly 37 (1968). P. 261-81, переизданный в: F.Greenstein and MJ.erner,
A Source Book and Larry R.Baas and Steven R.Brown, Generating Rules for In­
tensive Analysis: The Study of Transformations //Psychiatry 36 (1973). P. 172—
83. Для изучения современного состояния дискуссии по типологизации,
предложенной в «Психопатологии и политике», см.: A.F.Davies, Politics as
Work (Melbourne: Melbourne Politics Monograph, 1973).
15
ются соотносимые с этой основной характеристикой человека по­
нятия во взрослом его состоянии. Наконец, на третьей ступени
изучается история жизни, начиная с детства и до зрелости, раскры­
ваются обстоятельства, которые формируют психологический ха­
рактер личности; они образуют «эволюционные очертания».
В этой части главы IV Лассуэлл выделяет также классы лю­
дей в рамках основной категории политического человека, т. е.
агитаторов, которые стремятся к власти с помощью ораторского
искусства или своих трудов, предназначенных для больших масс
людей; администраторов, которые координируют политическую
деятельность; и теоретиков, которые разрабатывают теоретические
обоснования и оправдания политики. Люди могут олицетворять
собой чистые варианты одного из типов или смесь типологических
качеств; в каждом случае в каждом подтипе политического чело­
века содержится внутренняя определяющая характеристика, и он
открыт для исследования в типичных для него соотношениях
(«корреляционная» классификация Лассуэлла) и в предшествую­
щей жизни (развивающийся краткий биографический очерк)1.
В работе «Власть и личность» (1948) и в последующих тру­
дах Лассуэлл выдвинул эволюционную и корреляционную гипоте­
зы относительно определяющих детерминант последовательности
р} d} r}= Р. Он утверждал, что политические люди являются
обычно людьми, стремящимися к компенсации в силу подсозна­
тельного чувства ущемленного собственного достоинства, порож­
денного прошлым опытом, где награды и санкции перемешаны та­
ким образом, что хотя человек и не утратил в результате этих
санкций эмоциональность, он остался в состоянии неуверенности
и проявляет ее в стремлении получить власть, что ведет его к оп­
равданию своих властных устремлений, обосновывая их усилиями
приумножить общественное благосостояние. В этой работе Лассу­
элл пошел дальше в формулировке идеи, которая кратко изложена

1 Для дальнейшего обсуждения классификации политических типов


см. работу Лассуэлла «А Note on ‘Types’ of Political Personality: Nuclear,
Co-Relational, Developmental» // Journal of Social Issues 24 (July, 1968).
P. 81-91, переизданную с пояснительным введением в: F.Greenstien and
M.Lerner, A Source Book.
16
в последних двух параграфах главы VIII «Психопатологии и поли­
тики»: концепция структуры характера, в котором потребности во
власти подчинены полному спектру целей и в котором есть готов­
ность поделиться властью, т. е. демократический характер.
В конкретных исследованиях личностей агитаторов, админи­
страторов и теоретиков (случаи А, В, С, D etc.) в главах с V по IX
«Психопатологии и политики», в действительности, не выявлено
демократических характеров. И, по моему мнению, Лассуэлл ни­
когда не проводил исследование или биографическое описание че­
ловека, которого он считал соответствующим этому понятию. Тем
не менее, в поздних работах, прежде всего, в большом исследова­
нии на эту тему он анализировал качества и гипотетические био­
графические очерки таких людей1. Он, однако, замечал, что даже в
группе институциональных политических лидеров, для которых
власть представляет скорее внутреннюю, чем инструментальную
ценность, вынужденное стремление к власти должно иметь весьма
умеренную, а не чрезмерно высокую психическую ценность. Ина­
че может возникнуть тип человека, который просто не в состоянии
участвовать в согласованных действиях, необходимых для дости­
жения и сохранения высоких позиций, по крайней мере, в сложных
индустриальных обществах .
В главе X «Психопатологии и политики» обсуждение инди­
видуальной и типологической политической психологии доходит
до широкого изложения обширной социополитической теории, со­
держащей как предписывающие, так и описательные компоненты.

1 Lasswell Harold D. The Democratic Character // The Political Writings


of Harold D.Lasswell (Glencoe, 111.: The Free Press, 1951). P. 465-524.
* Lasswell Harold D. The Selective Effect of Personality on Political Par­
ticipation, in Richard Christie and Maria Jahoda, eds., Studies in the Scope and
Method of «The Authoritarian Personality» (Glencoe, 111.: The Free Press,
1954). P. 224. В этом эссе Лассуэлл вновь поясняет, что ищет стечение об­
стоятельств, при котором демократические характеры возглавляют инсти­
туционально определяемый политический процесс. Так, выражаясь в
функциональных терминах, лидеры не могли бы оставаться политически­
ми людьми. Как он формулирует (р.210) эту мысль, ссылаясь на стремле­
ние детей доминировать над своим окружением, «все люди рождаются по­
литиками, и некоторые не выходят из этого состояния».
17
Данную Лассуэллом в главе X формулировку можно с успехом
рассматривать как анализ применения к политическим системам
ситуации, при которой значительная часть институциональных по­
литических лидеров и их последователей склонна вытеснять не­
осознанный аффект и обосновывать вытесненный аффект на осно­
ве общественного интереса. При таком состоянии дел следует, что
нормальные процессы политического обмена могут чаще перерас­
тать в разрушительный конфликт, чем переходить в процессы раз­
решения конфликтов и целостного решения социальной проблемы.
Политическая арена - наиболее подходящее место для сме­
щения личной психической травмы, поскольку и наблюдаемость
публичного политического дискурса и конфликта, и символы, ис­
пользуемые в политическом конфликте, смутны и поэтому, подоб­
но другим неопределенным стимулам, таким, как чернильные
кляксы, используемые в проективных тестах, с успехом служат
объектами, на которые смещается неосознанный аффект. Лассуэлл
заключает, что в той же степени, в какой осуществляется такая
психодинамическая политика рационализации, обычные процессы
соперничества, связанные с демократическим дискурсом и кон­
фликтом, могут, вероятно, вызвать результат, прямо противопо­
ложный ожидаемому. Для решения общих проблем больше необ­
ходима не политика разрешения конфликта, а своего рода коллек­
тивная психотерапия путем всеохватывающего исследования ус­
ловий жизни людей. Высококвалифицированные специалисты по
управлению (policy scientists), чьи междисциплинарная подготовка
и психоаналитическое самопознание дают им возможность скорее
объяснять, а не рационализировать, необходимы в качестве совет­
ников, к которым могут обратиться граждане за советом в вопро­
сах политики . С таким внутренним пониманием граждане смогут
преодолеть конфликты, осознав их основные составляющие.
Вполне очевидна была бы параллель между этим методом решения
проблемы на политическом уровне общества и методикой свобод-

Таким образом, постоянное подчеркивание Лассуэллом важности


подхода «policy science» к политическому исследованию является предпи­
сывающим в той же мере, как и описывающим.
18
ных ассоциаций, используемой людьми для решения своих личных
дилемм.
Видимо, по аналогии с платоновским философом-правителем
Лассуэлл создает образ очень компетентного, междисциплинарно­
го обществоведа-ученого - советника в вопросах политики. Но
Лассуэлл явно предостерегает от технократии, управляемой таки­
ми социальными терапевтами. Он, скорее, предвидит такое же от­
ношение на социальном уровне, как то, что происходит, в принци­
пе, в психоаналитическом отношении между пациентом и терапев­
том. Терапевт не доминирует над пациентом, но является орудием
для достижения пациентом самовыражения.
В главах XI и XII, где Лассуэлл переходит от «догмы» к кри­
тическому и конструктивному обсуждению, он упоминает недока­
занный и часто автоматически самоутверждающийся статус пред­
положений, взятых из различных школ психодинамической психо­
логии и психотерапии того времени. Далее он выдвигает исследо­
вательскую процедуру проверки и классификации связанных
изменений, происходящих в ходе психоаналитической терапии. (В
«Приложении В» дается набросок интервью, который можег быть
использован в ходе такого исследования). В работах, опублико­
ванных позднее, в 1930-х гг., Лассуэлл указывал на исследование,
которое он провел, например, следуя этой схеме; графические дан­
ные были соотнесены с содержанием психиатрического интервью1.
Как он объясняет в сноске 19 в эссе «Размышления» («After­
thoughts») в 1960 г., он накопил массу таких данных, но записи бы­
ли случайно уничтожены, а в последующие годы другие интересы
и обязательства не позволяли ему вернуться к исследовательской
попытке, рекомендованной в двух последних главах книги .

1 См., например: Lasswell Harold D. Certain Prognostic Changes during


Trial (Psychoanalytic) Interviews //Psychoanalytic Review. 23 (1936). P. 240-47.
Среди других редких замечаний Лассуэлл а о его карьере как иссле­
дователя личности и политики есть интервью с ним, опубликованное в ок­
тябре 1968 г. в «Psychology Today», где он ссылается на продолжающуюся
деятельность в качестве не имеющего медицинского образования психо­
аналитика. («Я всегда анализировал одного или двух политиков на протя­
жении их профессиональной жизни»). См. также его интервью с политоло­
19
Заключительная глава «Государсгво как многообразие собы­
тий» содержит окончательную лассуэлловскую редакцию макро­
теории, в которой формулируется эмпирическая теория и даются
концептуальные пояснения, основанные на различных периодиче­
ских проявлениях, касающихся соотношения индивидуального по­
ведения и социального процесса В виде заключения он излагает
краткое резюме всей книги.
Вышесказанное предлагается как путеводитель, хотя pi че­
ресчур сконцентрированный, призванный подстегнуть читателей
постичь суть теории Лассуэлла, носящей провоцирующий харак­
тер. Почему внимательное чтение этой книги и действия по ее
применению важнее теперь, чем в 1930 г., сказано в последнем
абзаце «Размышлений», написанных, когда уже пятнадцать лет
существовала атомная эра. «По мере того, как усиливаются раз­
ногласия» между ценой «самообладания» человека и ценой его
«обладания природой», само существование рода человеческого
становится все более проблематичным. «Мы можем жить, уби­
вать и умирать ... или мы можем жить и растить, и творить». Нет
причины быть уверенным, что вторая альтернатива возобладает.
Однако Лассуэлл своими идеями непоколебимо утверждал, что
только путем глубокого социального знания, включающего в се­
бя познание личности и политики, человечество может выжить,
только так можно достичь «всемирного благосостояния челове­
ческого достоинства».
Фред И‘ Гринстаын

гами Дэвидом Кемпом и Грэхемом Литтлом в «Melbourne Journal of Poli­


tics». 4 (1971). Р. 41-54.
20
ВВЕДЕНИЕ

Понимания политической жизни следует добиваться путем


раздельного или интенсивного изучения коллективных процес­
сов. В своей работе «Техника пропаганды в мировой войне»1 я
предпринял анализ факторов, смягчающих коллективные отно­
шения, путем изучения символов, к которым склонны миллионы
людей, не обращая внимания на порядок, в котором эти символы
входят в жизнь какого-либо конкретного человека. В этом введе­
нии к «Психопатологии и политике» я также касаюсь факторов,
которые влияют на коллективные отношения, но исследователь­
ский метод принципиально иной. Речь уже не идет об изучении
символов, которые воздействуют на множество людей, теперь
исходным является длительное, тщательное изучение историй
характерных личностей. Используются процедуры и данные пси­
хопатологии с тем, чтобы они были под рукой, поскольку явля­
ются наиболее разработанными и стимулирующими достиже­
ниями, полученными к настоящему времени для изучения лично­
сти.
Мне доставляет удовольствие еще раз чистосердечно выра­
зить чувство благодарности моему бывшему учителю и нынеш­
нему руководителю Чарльзу Э.Мерриаму из Чикагского универ­
ситета, который еще раньше понял важность психопатологии для
политической науки, и кто сумел поощрить мои «набеги» в этой
области, разумеется, не считая себя обязанным подтверждать мои
результаты ни в целом, ни в деталях. С его помощью удалось по­
лучить средства для определенной работы с профессором Мэйо
из Гарвардского университета, чье осознание роли психопатоло­
гии для понимания социальной жизни приносит плоды в новых и
важных исследованиях в специальности. Стипендия Исследова­
тельского комитета по общественным наукам (1928-1929) позво­
лила мне продолжить свои исследования за рубежом.
Условия сложились таким образом, что позволили мне
вступать в контакты, иногда скоротечные, а иногда длительные, с

1 Lasswell G.D. Propaganda Technique in the World War. New York,


1927.
21
людьми, которые представляли разные точки зрения в психопа­
тологии. Многие из них благожелательно поделились со мной
своими размышлениями и методами, и сейчас я благодарю за
щедрость и терпение, с которыми они обращались с пытливым,
но в некоторой степени неискушенным исследователем. Никто,
знающий очертания границ в современной психологии, глубоко
разделенные окопами и следами от снарядов соревнующихся
школ, не может представить, что все люди, которых я должен на­
звать, не расходятся во взглядах, или что они спокойно отнесутся
к результатам моих исследований. Называя их имена, я надеюсь
тем самым не слишком их «раскрыть».
В список тех, чью помощь я получил, следует включить сле­
дующих: д-р Уильям Хили, Judge Baker Foundation, Бостон; д-р
Уильям А.Уайт, руководитель больницы Св. Елизаветы, Вашинг­
тон, округ Колумбия; д-р Росс Чепмэн, руководитель больницы
Шеппарда и Еноха Пратта, Таусон, Мэрилэнд; д-р Эл Д.Бонд, ру­
ководитель Пенсильванской государственной больницы, Фила­
дельфия; д-р Мортимер Рейнор,^ руководитель Блумингдейлской
больницы, Уайт Плейнс, Нью-Йорк; д-р С. Макфай Кемпбелл,
руководитель Бостонской психиатрической больницы, Бостон; д-
р Гарри Стэк Салливэн, ранее больница Шеппарда и Еноха Прат­
та; д-р Н ДС.Левис, больница Св. Елизаветы; д-р Сэмуэл
В.Хэмилтон, Блумингдейлская больница; д-р Грегори Зилбург,
Блумингдейлская больница; д-р Ф.Л.Уэллс, Бостонская психиат­
рическая больница; д-р Эдуард Хиршманн, Вена; д-р Пауль Фе-
дерн, Вена; д-р Альфред Адлер, Вена; д-р Вильгельм Штекель,
Вена; д-р Ш.Ференци, Будапешт; д-р Теодор Рейк, Берлин; д-р
Франц Александер, Берлин (в настоящее время - Чикагский уни­
верситет). Мои коллеги, д-р Стюард Б.Сниффен и профессор Ле­
онард Д.Уайт сделали в процессе редактирования рукописи цен­
ные замечания, часть которых я принял.
Разрешение свободно цитировать свои предыдущие публи­
кации было получено от редакторов изданий: «American Political
Science Review», «American Journal of Psychiatry», «Journal of Ab­
normal and Social Psychology», «International Journal of Ethics», a
также от издательства Чикагского университета и Чикагской Ас­
социации исследования ребенка и образования родителей.

22
Я хотел бы выразить особую благодарность тем, кто не был
назван по имени, но чье сотрудничество, заключающееся в пред­
ложении себя для продолжительного изучения, принесло макси­
мально возможную пользу.
Следовало бы подчеркнуть, что приводившиеся в действи­
тельности случаи - только часть того материала, который я про­
анализировал или который был в моем распоряжении. Использо­
валось столько историй, сколько было необходимо для цели из­
ложения и для создания основы теоретического материала. Пред­
принимались шаги по преодолению неясности, порожденной
чрезмерным использованием «историй маленького Уилли», за
счет сокращения их числа и продолжительности.
Первая часть книги выполнена в довольно дидактической
манере, и это, без сомнения, вело к прикрытию в высшей степени
неудовлетворительного характера материалов и методов совре­
менной психопатологии. Последующие главы посвящены крити­
ческому и конструктивному обсуждению этих материалов и в
полной мере выявляют весьма предварительный и все же потен­
циально важный характер всего исследования.
Г.Д.Лассуэлл
Глявя I
ИСТОРИИ ЖИЗНИ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ НАУКА
Политическая биография в качестве объекта исследования
политической науки издавна призвана была заметно уменьшить
то чрезмерное внимание, которое уделялось изучению институ­
циональных «механизмов», «структур» и «систем». Правовое и
традиционное положение палаты общин, палаты лордов, монарха
и электората, описанное в комментариях Гнейста и Дайси, не­
ожиданно обретает новое значение, когда рассматривается через
призму работ Морли о Глэдстоуне, Стрэчи о Виктории или Ли об
Эдуарде VII. Немецкая имперская система выглядит более пол­
нокровной и не столь туманной после ознакомления с жизнью
Бисмарка или Вильгельма II. Институциональное изучение кон­
ституционного развития Соединенных Штатов без исследования
жизни Маршалла и Линкольна было бы лишь частью насыщен­
ной, бьющей ключом жизни. Политическая наука без биогра­
фии - это своего рода «набивка чучел».
Когда бурная общественная жизнь проявляется в прецеден­
тах и закрепляется в принципах, возникающие в результате этого
абстракции обретают странную судьбу. Они группируются и пе­
регруппировываются до тех пор, пока возникшая в итоге мозаика
не составит логическое и эстетическое целое, которое долго не
имеет какого-либо прямого отношения к исходной реальности.
Существует постоянная опасность утраты связи между понятия­
ми и определенными событиями. Такие понятия, как «свобода» и
«власть», после заманчивого, но непродолжительного абстраги­
рования нуждаются в уточнении их смыслового значения. Если
концепции призваны приносить пользу и не довлеть над сознани­
ем, условия их применения должны периодически подвергаться
самому строгому исследованию.
Использование «институциональных» категорий в описании
политической жизни необходимо, но использующие их авторы
мало что могут сказать относительно влияния «личностей», кото­
рые изменяют ожидаемое поведение «законодателей», «исполни­
телей» и «судейских». Не новость, что «лидерство» - это важная
переменная для предсказания хода событий, однако в научных

24
трудах о политике обычно почти ничего не сказано о чертах раз­
личных типов агитаторов и организаторов и ничего не говорится
о практическом опыте, порождающем эти различия.
Этот недостаток присущ трудам по теории государства и по
вопросам политики, написанным английскими учеными Сиджви-
ком и Ласки, американскими учеными, подобно Гарнеру и
У.У.Уиллоуби, и европейскими авторами, такими, как Йеллинек,
Шмидт, Кьелен и Келсен. Без сомнения, эти люди обладают или
обладали живым восприятием политической реальности. О Сидж-
вике известно, что он был прекрасным знатоком, часами развле­
кая окружающих едкими комментариями и рассказывая забавные
анекдоты об общественных деятелях. Но такое «человеческое из­
мерение» политики трудно обнаружить в написанных им работах.
Политическая биография используется в основном для того, что­
бы передать ощущение непредсказуемости в человеческих дея­
ниях и украсить послеобеденную беседу. В лучшем случае, поли­
тическая биография помогала понять факторы, которые отличают
одну личность от другой. Но вовсе не секрет, что в литературной
биографии или автобиографии опущено или искажено многое из
личной жизни человека, в том числе множество факторов, кото­
рые современные исследователи считают важными.
Где же можно сохранить собрание историй жизни, в кото­
рых обычные условности игнорируются и которые рассматрива­
ются специалистами в плане социологического, психологическо­
го и соматического влияния на личность? В современном обще­
стве существуют огромные пласты такого материала, которые до
настоящего времени не привлекали особого внимания ученых-
обществоведов. Я имею в виду истории больных людей, и осо­
бенно тех, кто лечился в больницах и санаториях1.
Самое богатое собрание психологических и социологиче­
ских данных обнаруживается в картотеках учреждений по уходу
за людьми с душевными расстройствами, хотя ценен также и ма­
териал, полученный из больниц общего профиля. История болез­

1 См.: Lasswell Harold D. The Study of the 111 as a Method of Research


on Political Personalities // American Political Science Review. November.
1929.
25
ни пациента из хорошей психиатрической больницы - документ,
в котором изложено немало. Это отчет о физическом состоянии
пациента, который составляется во время стандартного обследо­
вания при его поступлении в учреждение. Отчет может быть до­
полнен расшифровками стенограммы предыдущих и последую­
щих исследований. Здесь можно также найти оценки, получен­
ные пациентом в тестах по изучению его общего интеллектуаль­
ного уровня и особых способностей. Далее, это отчет по
материалам предварительного интервью и диагноз психиатра.
Сюда добавляется сводка заседаний медперсонала, на которых
присутствовал пациент и которые посещаются всем коллективом
врачей и психиатрических социальных работников, прикреплен­
ных к больнице. Обычный распорядок для врача и социального
работника состоит в том, чтобы изложить суть заболевания,
представить пациента для обследования и после того, как он бу­
дет препровожден в палату, провести общее обсуждение диагноза
и лечения. Может быть организовано несколько обсуждений со­
стояния пациента, чтобы выяснить, находится ли он в состоянии,
допускающем его выписку, досрочную выписку или перевод. Во
время его пребывания в учреждении медсестры, как и совер­
шающие обходы врачи, ведут записи наблюдений за поведением
пациента. Отдел социальной службы вступает в контакт с родст­
венниками и друзьями и составляет биографию пациента. Иногда
пациент сам пишет автобиографию, которая подшивается к об­
щей записи. Переписка с людьми, которые сами проявляют инте­
рес к лицу, находящемуся под наблюдением, позволит выявить
ценные детали. Нередко среди представленных материалов есть
письма, написанные пациентом до, в течение болезни и после
нее, а также его публикации, рисунки, картины и скульптуры.
Возможны случаи, когда карточка какого-либо пациента, кото­
рый был принят в клинику, выписан или переведен, становится
весьма объемной.
Благодаря более глубокому пониманию важности трактовки
личности как функционального целого современные медики
стремятся собрать данные о ее поведении в семье, бизнесе и в
неформальных отношениях. Такие факты часто полезны врачу
при постановке диагноза и для принятия решения, как работать с

26
пациентом. Современное признание роли фантазий в разработке
индивидуальных особенностей и интересов привело к включе­
нию данных о сновидениях, дневных фантазиях, амбициях, оби­
дах, предпочтениях человека. Нередко воспроизведенное пациен­
том фиксируется с его собственных слов стенографисткой, при­
сутствующей вместе с врачами на некоторых интервью. Все эти
психологические и социологические данные повышают значение
записи истории для того, кто изучает ее с целью уяснения всей
истории эволюции личности.
Есть истории болезни людей без умственных расстройств,
по той или иной причине проходивших обследование. Во время
последней войны1 не только немецкое правительство прибегало
порой к превентивным средствам предотвращения внутренних
разногласий, отправляя пацифистов в психиатрические больни­
цы. Полученные при подобных обстоятельствах записи часто ка­
саются мужчин и женщин без патологий и служат для контроля
выводов, опирающихся на изучение патологических случаев.
Довольно часто в записи больного его специфические патоло­
гические особенности изложены очень скудно. Так, один видный
политический деятель, мэр большого города, который страдал ал­
когольным психозом и белой горячкой, был помещен в психиатри­
ческую больницу2. Он был «ненормальным» (используя ненаучный
термин), лишь когда находился в состоянии острого алкогольного
опьянения, и вскоре был отпущен. Но запись о нарушениях созна­
ния (от его спутанности до бреда) свидетельствует о более глубин­
ной мотивации его политической карьеры, чем множество страниц
стандартной биографии. Галлюцинации и иллюзии, которые он ис­
пытал, не совсем типичны для его болезни. Так как он больше не
мог сдерживаться, то раскрылся внутренний мир его фантазий и
выявилась структура личности. Другой политик не проявлял ника­
ких аномалий, кроме склонности к коллекционированию каблуков
от женских туфель, которые он считал сексуально стимулирующи­
ми. Он пришел к врачу-психологу, желая освободиться от своего

1 Речь идет о Первой мировой войне. - Прим. пер.


2 «Психоз» - это более серьезное душевное расстройство по сравне­
нию с «неврозом».
27
фетишистского извращения, и по ходу лечения удалось подгото­
вить документ, который помог выявить происхождение определен­
ных политических интересов. С точки зрения политолога, наиболее
ценные фрагменты его истории были весьма далеки от четко очер­
ченных патологических признаков.
Ценность некоторых записей возрастает, поскольку кроме
патологических проявлений у пациента, они содержат много ин­
формации, которая добровольно дается человеком, когда он
опять приходит в себя. При некоторых формах умственных рас­
стройств проявляются периодические чередования состояния от­
клонений и нормы, и во время «прояснения» пациент вполне спо­
собен дать автобиографические данные. Часто «ремиссии» в со­
стоянии человека длятся в течение нескольких лет, хотя порой
они могут быть кратковременными. Другая форма психической
болезни характеризуется тем, что проблемы больного вращаются
вокруг одной системы идей, и если она не затронута интервьюе­
ром, то позволяет обращаться с больным как с нормальным чело­
веком. Из вышесказанного очевидно, что, вопреки распростра­
ненному мнению, истории, которые можно найти в учреждениях
по уходу за больными, ни в коем случае не ограничиваются опи­
санием лишь патологических субъектов или только патологиче­
ских аспектов личности.
Некоторые истории жизни, которые собраны в этой моно­
графии, взяты из психиатрических больниц. Другие получены за
пределами психиатрических заведений от добровольцев, не
имевших никакой серьезной психической патологии. Это сделано
с целью осознания того, что наши знания о человеческой природе
в политике пополнятся, если «нормальных» людей изучать столь
же тщательно, как это нередко делается по отношению к ненор­
мальным.
Таким образом, книга охватывает «больных» и «здоровых»
людей. По сути дела, материал напечатан впервые. Нет никаких
ретроспективных интерпретаций исторических персонажей. Ос­
новная связующая идея исследования заключается в том, что оно
посвящено интересным с политической точки зрения людям, ко­
торые при жизни изучались специалистами, находившимися с
ними в тесном контакте.

28
Цель данной работы состоит не в том, чтобы доказать, что
политические деятели «ненормальны». Наша задача - не состав­
ление каталога признаков за счет основных типов личности. Мы
не заканчиваем тем, что признаем, что современный Руссо стра­
дает паранойей; что у современного Наполеона частично атрофи­
рованы гениталии; что современные александры, цезари и
блюхеры - алкоголики; что современного кальвина мучают эк­
зема, мигрень и почечные камни; что современный бисмарк исте­
ричен, что у современного линкольна проявляется депрессивная
патология; что современный Робеспьер представляет собой евну-
хоидный тип, или что современный марат страдает артритом,
диабетом и экземой. Действительно, патологическое в специаль­
ном смысле слова вторично по сравнению с основной проблемой
выявления развивающегося контура различных типов общест­
венных характеров. «Психопатография» оправданна и полезна,
однако фиксирование патологий - не наша цель1.
Целью этой книги не является также и создание случайного
собрания отдельных историй о соотношении между ранними
опытами и специфическими политическими чертами и интереса­
ми. И не потому, что эта деятельность не была либеральной.
Принятые нами схемы «политической мотивации» удивительным
образом оказываются в стороне от многообразной реальности че­
ловеческой жизни, когда обнаруживается частная основа общест­
венных действий. Джон Б., произвольно взятый в качестве при­
мера, - занятой, напористый и добивающийся успеха продавец -
тратит много времени и денег на заботу о слепых. Он отнимает
время от своего бизнеса для работы в совете управляющих заве­
дениями для слепых и проводит много финансовых кампаний в
их интересах. Он поддержал перед законодательными комитета­
ми, перед общественностью и на личном уровне меры, направ­
ленные на усовершенствование общественной или частной забо­
ты об этих несчастных. Изучение ранних воспоминаний выявило,
наконец, инцидент, который послужил источником особого вни­

1 Лучшее обобщение такой литературы см. в работе: Lange-Eichbaum


Wilheim. Genie-Irrsinn und Ruhm. См. также работы Ирлэнда, Ломброзо,
Мебиуса и Гоулда.
29
мания Джона Б. к слепым. Когда ему было три или четыре года,
сестренка выколола глаз его любимому коту, причинив тем са­
мым мальчику невыносимое страдание. Его забота о безопасно­
сти домашних животных стала первоначальным стимулом к ра­
боте по защите слепых, которая проявилась в зрелом возрасте.
Вполне реально заполнить множество страниц отчетами о «кри­
тических опытах» такого же типа, и они гораздо важнее, чем
обычно предполагается.
Если диагностические оценки и отдельные эпизоды не
удовлетворяют, то что же нам нужно? Ответ может быть кратко
сформулирован следующим образом: мы хотим выявить, какие
связанные с развитием опыты являются важными для политиче­
ских черт и интересов взрослых. Это означает, что мы хотим по­
нять, что стоит за агитаторами, администраторами, теоретиками и
другими типами, которые действуют в общественной жизни.
Можно ли рассматривать развитие человеческой индивидуально­
сти как функциональное целое и выделить поворотные пункты в
развитии различных образцов политической жизни? Сможем ли
хмы выявить типичные субъективные истории типичных общест­
венных характеров? Можем ли мы связать эту субъективную ис­
торию с материальными и культурными факторами, которые иг­
рали значительную роль в развитии?
Даже этот амбициозный проект не исчерпывает всю область
такого исследования. Мы хотим понять, углубит ли каким-либо
образом интенсивное исследование историй жизни наше понима­
ние всего социального и политического порядка. История жизни
готтентота или американца показывает конкретную действитель­
ность образов и настроений, как они шаг за шагом осваиваются
теми, чья жизнь вплетается в ткань столь контрастных культур.
Сведущий ученый-обществовед различает богатство образцов
культуры, полное значение которых для человеческого опыта
может быть раскрыто только путем сохранения субъективных ис­
торий тех, кто с ними сталкивается. В традициях одной культуры
ребенка наказывают, подвергают побоям; в другой дети редко
становятся объектом телесного наказания. Означает ли это, что
дети в условиях первой культуры затаят жажду мести и будут
приветствовать насилие в социальной жизни? В традициях одной

30
культуры родительский контроль над детьми от четырех до че­
тырнадцати лет незначителен, в традициях другой строг и про­
должителен. К каким различиям это приведет в изменяющемся
восприятии мира последующих поколений? Те, кто находится в
той же самой культуре, подвержены многим незначительным из­
менениям в социальной практике, и можно надеяться установить
следствия этих различий для тех, кто им подвергается.
Эта книга согласуется с тенденцией, усилившейся в соци­
альных науках. Социальные науки нацелены на интенсивное изу­
чение понимания человеком самого себя. Это движение, которое
несколько неточно названо словосочетанием «интерес к челове­
ческой биографии», поскольку у термина «биография» множест­
во несоответствующих литературных и исторических дополни­
тельных оттенков значения. Собственная история человека - это
не хронология всего, что он думал и делал, не импрессионистская
интерпретация его опыта. История жизни - это естественная ис­
тория, и как естественная история она связана с фактами, кото­
рые являются значимыми для развития. Естественная история
земли - это не повторение каждого события, входящего в ряд
других, а выборочная оценка основных изменений внутри ряда.
Датированные события имеют значение, но не потому, что у них
есть даты, а потому, что они означают фазы. Когда биография
рассматривается как естественная история, цель состоит в том,
чтобы выделить и отобрать важные вехи развития и идентифици­
ровать их отличительные образцы.
Изучение историй жизни как естественных историй нача­
лось совсем недавно. Социальные науки только приступили к ис­
пользованию этого подхода. Весьма примечательно, что Конт,
занимаясь всю жизнь подготовкой своей великой системы, в ито­
ге увидел, что вершина отсутствует, и вплоть до своей кончины
отчаянно стремился ее создать. Планируемый им трактат должен
был касаться развития и видоизменения личности («La morale»)1.
Этот труд никогда не был закончен. Есть что-то символичное для
истории социальных наук в этой истории продолжительного изу­
чения Контом институтов, в его запоздалом понимании возмож­

1 «La morale» (франц.) - «Мораль». - Прим. пер.


31
ностей изучения личности, в его поспешном стремлении навер­
стать упущенное и в обрывочном характере достигнутых резуль­
татов. Социальные науки находятся в запоздало-поспешно-
отрывочной фазе развития1.
Идеи Конта не получили дальнейшего развития у француз­
ских социологов. Сравнительная морфология культуры стала
всеобъемлющей, и это было связано с проявлением интереса к
тому, что люди делали, и время от времени к тому, что они дума­
ли. Контом очень хорошо написаны только его ранние работы.
Когда изучением умственных процессов первобытных людей
стали заниматься Дюркгейм и его последователи, это «примитив­
ное умственное развитие» было исследовано с целью раскрытия
весьма абстрактных «форм» мышления, а не доя выявления ин­
дивидуальной последовательности человеческого опыта в зави­
симости от различных социальных условий. Усилия, предприня­
тые для того, чтобы заполнить этот пробел, не опирались на ши­
рокий сбор эмпирических данных и не были подкреплены ника­
ким критическим осмыслением методологии повышения их
надежности. Самым многообещающим во Франции является сей­
час синтетический подход к социальной психологии, который
поддерживается Блонделем в Страсбурге.
В Германии ученые-обществоведы были так заняты Streit
ит Marx2 и триумфом сравнительной исторической школы, что
сравнительная морфология субъективных историй, если можно
так выразиться, не была создана. Огромное влияние Канта в пла­
не увеличения эпистемологических тонкостей привело к устой­
чивой склонности к высокой абстракции с учетом психологиче­
ских феноменов. Большие успехи естественных наук казались
основанными на жестком разделении и повторном разделении
явлений, пока они не стали доступными доя обработки и провер­
ки. Соединение кантовской проницательности с научным ато­
мизмом способно было породить крайности физиологической
психологии и обскурантистского отвращения к подчинению свя­

1 Этот материал прекрасно изложен де Гранже в его работе по мето­


дологии Конта: Analysis 1, Methods in Social Science: A Case Book.
2 Streit um Marx (нем.) - спор о Марксе. - Прим. пер.
32
щенной таинственности личности из-за грубого пренебрежения
точным исследованием. Как ни странно, современная эра изуче­
ния личности возникла как протест против доминирования лабо­
раторных исследований и означала капитуляцию перед духом на­
учной прямолинейности. Людей нужно было сравнивать и клас­
сифицировать. Инициатором выступил Дильтей, историк фило­
софии; но ни он, ни те, кто следовал за ним, не собрали и не
опубликовали подлинных данных о личном субъективном опыте.
Преувеличенное внимание группе в социологии лишь частично
компенсировалось Зиммелем в теоретическом толковании инди­
видуальности, но, к сожалению, в его работе отсутствовал синтез
категории и факта. Полевые этнологи пренебрегали сбором авто­
биографических данных, и только тонкая интуиция Веркандта
обеспечила использование фрагментов для сравнения внутренней
жизни первобытного и современного человека; эта задача была
выполнена им гораздо тоньше, чем французскими учеными. По­
сле проведения социально-психологического анализа Лазарус и
Стендаль подготовили обширные собрания фольклорных мате­
риалов, однако задача включения фольклора и народных обычаев
в историю развития типичных представителей осталась невыпол­
ненной.
Великим новатором в сфере исследования субъективного
был Фрейд. Его книга о сновидениях - одна из самых уникаль­
ных автобиографий в истории, его публикации задают тон для
всех, кто хотел записать подлинные излияния необузданного че­
ловеческого ума. Наконец-то появился психолог, описавший все,
на что способен человеческий разум, и посмотрел на это крити­
чески, стремясь выявить законы психической жизни. Он прорвал­
ся через непроходимые дебри условностей и подверг массив не­
понятных данных научному анализу. Он выдвинул теории, кото­
рые предполагалось проверять данными, и разработал специаль­
ную процедуру для их получения.
Научная работа с анонимными документами, историями
личной жизни как источником для изучения культуры - отличи­
тельная особенность Уильяма Томаса. Вместе с Флорианом Зна-
нецки он предпринял и довел до конца замечательное исследова­
ние «Польский крестьянин в Европе и Америке». Один том был

33
посвящен длинной автобиографии, в которую входили личные
факты из жизни польского иммигранта в Соединенных Штатах.
Работа Томаса оставила заметный след в американской социоло­
гии благодаря факультету Чикагского университета. Франц Боаз,
глава американских этнологов, был крайне заинтересован в рас­
сказах простых людей о себе, он собрал множество подобных до­
кументов и настаивал на их сборе. Пол Радин издал в 1916 г. ис­
торию жизни главы Виннебаго. Важность «собственной истории
мальчика» была сразу признана Уильямом Хили в его изучении
преступников, и оно было развернуто во всех направлениях.
Таким образом, подчеркивая значение изучения конкретно­
го индивидуального опыта для политической науки, мы отражаем
направленность интереса, который уже прочно утвердился в со­
циальной науке. Наши поиски полных человеческих историй
привели к использованию относительно нового источника мате­
риала - клинических записей историй болезней. Это позволило
применить психопатологические методы при исследовании здо­
ровых добровольцев в целях контроля над выводами, сделанными
из установленных случаев. Это привело к детальному изучению
методики глубинного интервью как метода изучения личности
(особенно психоанализа) и к формулированию усовершенство­
ванных методов исследования. Это привело к становлению функ­
циональной теории государства, которая берет начало непосред­
ственно из интенсивного исследования реальных историй жизни,
и к осмыслению того, что могут означать политические формы,
когда они рассматриваются через призму личного опыта.
Эти исследования предположительно не завершены. Доку­
менты страдают различными дефектами, которые были подробно
оговорены в соответствующем месте. Число доступных докумен­
тов ограничено. Осторожность потребовала бы отсрочить публи­
кацию даже этих материалов. Но определенные положительные
достижения перевешивали многие возражения против публика­
ции. Публикация такого собрания материалов послужит ознаком­
лению профессионалов с разного рода фактами и интерпретация­
ми в вопросах управления, которые распространены сейчас среди
специалистов важных областей знания. Такое ознакомление не­
обходимо, прежде всего, при работе с историями людей, потому

34
что некоторые материалы нестандартны и неизменно вызывают у
неподготовленных читателей исходные эмоциональные трудно­
сти. Но наука не может ограничиваться стандартами. Некоторые
факты неприятны, и они - не темы для вежливого разговора. Од­
нако ученые-медики, которые привыкли работать с выделениями
человеческого тела для диагностирования болезни, не скованы в
своей работе ограничениями тривиальности и утонченности. И
если политическая наука призвана в большей степени отражать
действительность и быть таковой, то нужен порядок в объектив­
ном контакте с фактом каждого вида, который, очевидно, важен
для понимания человеческих черт и интересов.
Ознакомление, в таком случае, является одной из функций
этого блока исследований. Другая цель состоит в том, чтобы вы­
двинуть на основе доступных материалов предварительные гипо­
тезы относительно взросления личности. Простое изложение этих
гипотез относительно взросления агитаторов и администраторов
углубит исследование. Возможно, те, кто имеет прямой доступ к
лучшим историям, будут стремиться использовать их при про­
верке и пересмотре изложенных здесь рабочих концепций.
Общая схема изложения начинается с глав, которые пред­
ставляют собой краткий набросок психопатологической точки
зрения в ее историческом контексте и дают обзор существующе­
го критерия политических типов. Затем следует избранный мате­
риал историй жизни. В заключительных главах обсуждается
связь исследований личности с общей политической теорией и
подвергаются критике существующие методы изучения.
Глава II
ПСИХОПАТОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД

Одно из постоянных препятствий на пути исследования


личности заключается в трудности ее описания как целого в лю­
бой отдельно взятый период развития. Испытывая мириады
трудностей при выполнении этой задачи, академическая психо­
логия долго уклонялась от ее решения и концентрировала внима­
ние на малозначительном исследовании отдельных аспектов лич­
ности. Учебники по общей психологии полны старательно со­
ставленных отчетов о том, как отдельные явления из окружения
человека («стимулы») изменяют реакции различных его органов.
Что в этих пособиях обычно отсутствует, так это приемлемый
набор концепций для классификации явлений, которые являются
объектами исследования при изучении личности. Геология как
наука немыслима без применения терминов, с тем чтобы разли­
чать плато, равнины, горы и континентальные образования, даже
если все они обладают общими атрибутами «предмета». Но для
геолога важно, как возникают и меняются различия и несходства.
Многое в академической психологии, с ее поисками точности и
престижа, заканчивается изучением поставленной проблемы и
заменяется небольшой областью физиологии. Поступая таким
образом, теряют какие бы то ни было критерии для проверки ре­
левантности результатов определенных исследований с целью
понимания личности, поскольку никаких ее основополагающих
понятий нет.
Психопатолог всегда должен оценивать личность как целое,
поскольку вынужден принимать важные решения относительно
ее будущего как целого. Психиатр должен постоянно решать, мо­
гут ли Джон Б. и Мэри С., если выпустить их из-под постоянного
наблюдения, совершить самоубийство или убийство, или же они
могут стать полноценными членами общества. Таким образом,
клиницист считает необходимым выявлять признаки, обладаю­
щие высокой предсказательной ценностью относительно основ­
ных социальных установок человека.
Психопатолог получил большое преимущество при наблю­
дении многих наклонностей личности, которые обычно подчи­

36
няются другим наклонностям, когда они выходят из-под контро­
ля и достигают размеров Гаргантюа1. Клиническое исследование
способствует четкому установлению устойчивых тенденций, ко­
торые определяют функционирование индивидуума, и привлека­
ет внимание к их существованию и проявлению. «Нормальность»
означает сложную интеграцию многих тенденций, гибкую спо­
собность переходить от одного настроения, занятия и обществен­
ной деятельности к другому, как этого требует изменяющаяся
действительность. Патологический разум, если воспользоваться
не совсем удачной аналогией, подобен автомобилю с рычагом
управления, застопоренным в одном положении; нормальный ра­
зум обладает мобильностью. Может возникнуть сомнительное
предположение, что если обойти корпус больницы, где содержатся
пациенты с более серьезными расстройствами, и собрать разроз­
ненные компоненты разума, то можно будет создать по крайней
мере один сверхразум. Здесь в одном углу - меланхолик, погру­
женный в отчаяние; в другом - маньяк, экспансивный и востор­
женный; где-то еще - человек, чье самолюбие достигло космиче­
ских размеров, а в дальних палатах - человек, чей поврежденный
разум находится в бессрочном покое. Каждый возможный нюанс
озабоченности и настроения, с которым мы обычно сталкиваемся,
играя незначительную роль в здоровом целом, стремится повли­
ять на деспотичное господство разума. В процессе клинического
исследования обращают, насколько это возможно, внимание на
компоненты здорового разума. Таким образом, каждая теория па­
тологических проявлений должна теперь расширяться или асси­
милироваться во всеобъемлющей оценке человеческой психоло­
гии.
Большой клинический материал раскрывает тесные взаимо­
связи между телом и душой. Пациент, страдающий навязчивыми
идеями, может получить облегчение, давая выход своей истерике;
признаки истерии могут проявляться, лишь давая выход симпто­
мам навязчивой идеи. «Чистые картины» - почти чистые теории.
Пациент, страдающий от определенного органического повреж­

1 Гаргантюа - герой-великан романа французского писателя Ф.Рабле


(около 1494-1533) «Гаргантюа и Пантагрюэль». - Прим. пер.
37
дения, может осложнять свои проблемы «тревогой», а «тревога»
может быть одним из факторов создания картины физической
болезни. Есть свидетельство, что психологические факторы име­
ют немаловажное значение при таких болезнях, как общая про­
студа, астма, катар, сенная лихорадка, заболевания щитовидной
железы, заболевания желчного пузыря, язва желудка, нерегуляр­
ные менструации и импотенция.
Клиника привнесла свежую струю в современную психоло­
гию. Психопатологический подход постепенно доказал свою зна­
чимость, так как все большее число опирающихся на него кон­
цепций находит свое место в словарях по психологии и социаль­
ной науке. Сама современная психопатология - развивающееся
направление, и несомненно, ее наиболее революционной фигурой
является Зигмунд Фрейд.
Захватывающий и воздействующий характер работ Фрейда
служит достаточным основанием для того, чтобы уделить опре­
деленное внимание краткому изложению его точки зрения и но­
ваторскому характеру методологии. Как будет показано далее,
его метод гораздо в большей степени, чем обычно, применяется в
исследовании реальных политических проблем и политической
деятельности.
Когда Фрейд был студентом Венского университета, ис­
пользование микроскопа при изучении структуры клеток явилось
подлинным триумфом. Часто выявлялась связь множества прояв­
лявшихся у людей симптомов с определенными спинномозговы­
ми повреждениями, которые обнаруживались при аутопсии. Бу­
дущее, казалось, полностью находилось в руках тех, кто исполь­
зовал скальпель и линзы. Еще до окончания университета Фрейд
стал лаборантом у Брюкке, выдающегося физиолога; он также
работал в лаборатории Мейнарта, замечательного психиатра того
времени. Первая публикация Фрейда была результатом кропот­
ливой лабораторной работы.
Пока господствовал материализм, психологические явления
были сведены до уровня тривиальных вторичных патологических
феноменов. Но в это же самое время во французской психиатрии
под влиянием Шарко происходило возрождение психогенетизма.
Шарко достиг известности в патологической анатомии, прежде

38
чем обратился в зрелом возрасте к изучению психических болез­
ней. В 1883 г. он выявил возможность вызывать симптомы исте­
рии посредством идей (вербальные стимулы). Он снова и снова
подвергал пациентов гипнозу и вызывал сокращения мышц,
сверхчувствительность и пониженную чувствительность вместе с
сопутствующими симптомами истерии.
Покинув лаборатории в Вене, Фрейд переехал в Париж и
стал работать с Шарко в Сальпетриерской клинике, где пробыл с
осени 1886 до весны 1887 г. Здесь он ознакомился с распростра­
ненными идеями, что придавало конкретное содержание понятию
«бессознательное» и его динамических последствий для челове­
ческого поведения. Пьер Жане скрупулезно собирал наблюдения,
опубликовав в 1889 г. материалы в работе под названием
«L’automatisme psychologique»1. Первые главы появились в «Re­
vue philosophique» еще 1886 г. Его работа была представлена в
Сорбонне на соискание степени доктора философии. В ходе по­
следовавших за этим споров выяснилось, что сфера данного ис­
следования ограничивалась повторяющимися и несвязанными
явлениями. Слова и движения людей, находившихся в сомнамбу­
лическом, каталептическом и других подобных состояниях, опи­
сывались наряду с изучением постгипнотического состояния, а
также состояния полного или частичного восстановления памяти.
Акцент делался на «ограничении сферы сознания» и «ослаблении
сознания».
В Париже Фрейд пришел к мнению, которое породило кон­
фликт с учеными-материалисгами из Вены. Гипноз сам по себе
рассматривался как изобретение шарлатанов. Вагнер-Яурегг вы­
разил доминировавшую точку зрения, когда буквально за не­
сколько лет до этого сказал, что «проблема гипноза в том, что Вы
никогда не узнаете, кто двигает ногой другого человека». Фрейда
встретили ироническими усмешками, когда он объявил в Меди­
цинском обществе Вены, что в Париже была обнаружена муж­
ская истерия. Так как термин «истерия», напомнил ему один пе­
дант, происходит от слова «hysteron», что в переводе означает

1 «L'automatisme psychologique» (франц.) - «Психологический авто­


матизм» . - Прим. пер.
39
«матка», то, следовательно, она просто не может наблюдаться у
мужчин. Это было отголоском тех дней, когда предполагалось,
что истерию вызывает блуждающая матка, и женщин перевора­
чивали вниз головой, чтобы матка встала на место.
В 1881 и 1882 гг. Брейер лечил девушку, страдающую от ис­
терии, и в споре с Фрейдом его интерес к этому случаю возобно­
вился. Брейер вспомнил, что когда он работал с пациенткой, на­
ходившейся под гипнозом, она назвала эпизод, когда этот сим­
птом впервые проявился, связывая его с каждым проявлением
возбуждения и обнаруживая при пробуждении, что симптом ис­
чез. Брейер и Фрейд начали изучать истерию с этой точки зрения
и опубликовали свои результаты. Шарко доказывал, что идеи мо­
гут вызывать истерию; Брейер обнаружил, что выявление пато­
генных идей могло бы помочь ее излечению.
В 1889 г. Фрейд возвратился во Францию, в этот раз в дру­
гой центр исследования гипноза, в Нанси, где Льебо и Бергейм
проделывали удивительные опыты. Фрейд смог узнать здесь то,
что не сразу было осознано им в полной мере.
Подопытный был подвергнут гипнозу и получил «постгип­
нотическую установку» - после выхода из гипнотического со­
стояния по определенному сигналу поднять зонтик. Затем под­
опытный был выведен из состояния гипноза, и когда предусмот­
ренный сигнал был дан, послушно поднял зонтик, все еще нахо­
дясь в комнате. Когда спросили, почему он поднял зонтик, он
сказал, что хотел узнать, его ли это зонтик или нет. Таким об­
разом он рационализировал (понятие, разработанное позднее)
удовлетворение от импульса, который сам вначале не распознал.
Стремясь объяснить его самому себе, он просто дал правдопо­
добную интерпретацию собственного поведения.
Значение этой цепочки событий чрезвычайно велико. Сразу
возникает животрепещущий вопрос: До какой степени мы несве­
дущи о собственных мотивах и просто привыкли давать правдо­
подобные объяснения о себе и самим себе? Но произошло гораз­
до более важное. Если подопытного снова и снова просили
вспомнить, почему он поднял зонтик, он рано или поздно вспоми­
нал (к своему собственному удивлению), что ему дали команду
сделать это.

40
Все значение этого наблюдения не было осознано Фрейдом
до конца. Он по-прежнему испытывал трудности с пациентами,
которых стремился подвергнуть гипнозу. Иногда они не воспри-
нимшш его установки, даже если прежде многократно их прини­
мали, серьезно препятствуя тем самым прогрессу в поиске трав­
матического эпизода. Он постепенно отказался от гипноза, остав­
ляя пациента в бодрствующем и расслабленном состоянии, и
просил рассказывать о каждом возникающем при исследовании
случае, который связан с ранним проявлением симптома. Техни­
ка гипноза применялась вплоть до 1895 г., когда он все еще при­
кладывал руку ко лбу пациента, стимулируя воспоминание.
Этот метод также породил трудности, заключавшиеся в на­
несении вреда пациенту. Пациент мог иногда в течение несколь­
ких часов лежать, не произнося ни слова, будучи полностью не
способен вернуться к нужному воспоминанию. Столкнувшись с
этим препятствием, Фрейд сделал упор на простом приеме и с то­
го времени постоянно его использовал. Он инструктировал паци­
ента говорить абсолютно обо всем, что возникает у него в голове,
независимо от уместности, логики или банальности сказанного.
Фрейд обнаружил, что все метания пациента могли снаб­
дить его сведениями об основных и непризнанных побуждениях
больного. Он мог определить характер забытого эпизода, в кото­
ром побуждение получило данную форму проявления. Так, паци­
ентка могла начать с рассказа, что видела на улице рыжеволосого
человека, что она всегда презирала рыжих, за исключением, ко­
нечно, своего дорогого брата. День за днем явно беспорядочные
упоминания могли стать подтверждением большого интереса па­
циентки ко всему, что напоминает о внешности и действиях ее
брата, которые все мучительно бы отвергались. Но если пациент­
ку спросить напрямую, она бы утверждала, что ее брат был пре­
красным, честным человеком, гордостью своей семьи.
Исследователь, вслушиваясь в повороты беседы и отмечая
ключевые пункты, вокруг которых они, очевидно, вращались, смо­
жет обнаружить подводный камень под спокойной поверхностью
потока - в нашем случае это непризнанное бремя ненависти к брату.
Шаг за шагом будут всплывать истории реальной или воображаемой
детской жестокости. Затем внезапно, в потоке слез и отчаянных

41
жестов, могла всплыть история о давно забытом случае - проявле­
нии со стороны брата сексуальной агрессии. Получившая всесто­
роннюю помощь пациентка смогла быстро преодолеть свою исте­
ричность и вернуться к активному образу жизни.
Основанная на наблюдениях теория Фрейда носила первона­
чально умеренный характер, в ней использовались идеи Шарко,
Бергейма и Брейера. Прежде всего, теория опиралась на результаты
наблюдений за пациентами, которые подвергались гипнозу, а не на
новую процедуру, которая позднее стала называться психоанали­
зом. Весомым вкладом стали публикации Фрейда по теории психо­
неврозов, в которых он утверждал, что можно провести различие
между группой неврозов беспокойства, зависящих от душевного
конфликта, и действительных неврозов, вызванных не душевным
конфликтом, а мастурбацией и прерванным сношением. В первом
случае психическая энергия была преобразована в физические сим­
птомы, а во втором случае, как предполагалось, физическая
энергия преобразовывалась в физические симптомы. В ранних
статьях Фрейда трудно определить направление, по которому ему
пришлось двигаться, когда его блестящее творческое воображение
рассматривало поведение человека исходя из новых, открытых им
многообещающих положений1.
Действенны ли его теории или нет, точка зрения, к которой
он пришел, настойчиво применяя свой метод, имеет большое
значение. Метод, сложившийся в практике неудовлетворенного
результатами врача, привел его к необходимости систематиче­
ской обработки каждого проявления индивидуального как части
соответствующего ему целого. Психотерапевтическая методика
Фрейда была дополнена данными гипноза, который, казалось,
показывал, что пациенты страдают от воспоминаний. Когда
Фрейд отказался от гипноза и попытался вызвать воспоминания,
его психотерапевтическая методика не изменилась, поскольку он
все еще был в поиске исходного травматического эпизода. Когда
он просил своих пациентов говорить все, что приходит им в го­
лову, то по-прежнему охотился за отдаленными воспоминаниями

1 То, что было сказано выше, есть в биографии Фрейда, составленной


Фрицем Витталсом, и в автобиографических очерках самого Фрейда.
42
об исходном травматическом эпизоде. Но даже не осознавая это­
го, он расширил свою оригинальную психотерапевтическую ме­
тодику, что имело важное значение для последующего развития.
Прибегая к преувеличениям, можно было бы сказать, что мир
психологического исследования неожиданно обрел новую ось.
Каков характер этой новой психометодики? Пристально на­
блюдая за своими пациентами не ради дословного описания того,
что случилось, и рассматривая все остальное как «иррелевант-
ное», Фрейд учился выявлять значения не ради отчетов. Каждое
сновидение, каждая фраза, каждое колебание, каждый жест, каж­
дая интонация, каждая вспышка - все стало обретать значение
как возможные намеки на «травматический» эпизод. Намеки на
ненавистные объекты, напоминающие о брате, отказ до поры до
времени упоминать ненавистную сестру, хотя другие члены се­
мейства были представлены в обзоре - каждое отклонение от ис­
черпывающего ответа тщательно исследовалось с тем, чтобы
найти ключ к разгадке.
Терапевтическая методика состояла в использовании сведе­
ний, помогающих пациенту исцелиться. Проблема заключалась в
том, чтобы выявить природу конфликта пациента и предложить
объяснения, помогая ему тем самым осознать непризнанный им­
пульс, который однажды уже привел его социально управляемую
личность к тяжелой депрессии. Она включала объяснение сим­
птома как компромиссного варианта идеального поведения паци­
ента и бессознательного импульса, который хотя и не допускался
в сознание больного, все же обладал достаточной силой, чтобы
обеспечить частичное удовлетворение. Таким образом, симптом
являлся симптомом конфликта между социально адаптированной
частью личности и ее неадаптированными импульсами, и, таким
образом, симптом был компромиссом между частичным удовле­
творением от недозволенного и частичным наказанием со сторо­
ны сознания. Определенная форма «конфликта» зависела от
травматического опыта и предыстории человека.
Гораздо важнее этих терапевтических разработок то изме­
нение точки зрения, которое сделало их возможными. С тех пор
как Фрейд стремился выявить сущее с помощью символического,
он поднял игнорировавшиеся до того времени проявления чело­

43
веческого поведения до уровня значимых символов, дал их опи­
сание и ввел в литературу о человеческом поведении. Нельзя
точнее проиллюстрировать преимущества «психометодики» для
наблюдения «фактов», чем показать различие между клиниче­
скими отчетами Фрейда и Жане. Фрейд, убежденный, что неуло­
вимая энергия организма могла выдавать себя в каждом образе и
в каждом жесте, старательно записывал сновидения и дневные
фантазии своих пациентов. Жане, продолжавший считать, что
сновидения являются неосознанными беспорядочными явления­
ми, свойственными менее напряженному спящему организму,
редко делал какие-либо ссылки на сновидения. Предложенное им
четкое описание гримас, жестов, чувств и теорий его пациентов
возвращало к сравнительно недавнему времени, когда пациент
был неуправляем. Такая неудача пациента в мобилизации своих
сил для спокойного приспособления к крайностям социальной
действительности приписывалась затем неустойчивому биопси-
хическому механизму и заниженной «психологической напря­
женности» в силу смешения возможных причин, среди которых
упоминались «исчерпывающие последствия эмоционального воз­
буждения». Терапия заключалась в восстановлении способности
индивидуума мобилизовать и использовать свою энергию на са­
мых высоких «уровнях» регулирования. Это должно быть дос­
тигнуто рядом средств - путем гипнотического воздействия, от­
дыха в обычных условиях и с помощью распространенных пси­
хотерапевтических средств.
Но Жане не испытал подлинного озарения в психологиче­
ском исследовании. По сути, ему была присуща недооценка кон­
кретной реальности умственной жизни его пациентов. Хотя он и
говорил на языке психогенетизма, в его сознании было мало до­
полнительных оттенков значения. Я думаю, что это было вызвано
его чрезмерной верой в гипноз, хотя инструментарий гипнотизе­
ра в большинстве случаев умаляет значение конкретных пред­
ставлений пациента. Теперь, когда пациент, как можно с удивле­
нием обнаружить, обретает важный опыт, зачем излишне серьез­
но воспринимать напластовавшийся материал Затем пациент
может также подвергнуться прямой команде. Жане с определен­
ной гордостью рассказывал, как были изумлены люди в его при­

44
емной, когда женщина, согнувшись почти вдвое, проходила в его
святилище, а затем появлялась распрямившаяся и излеченная, -
до тех пор, пока действовал эффект.
Концентрируя усилие на выявлении скрытого конфликта без
применения гипноза, Фрейд определил новое отношение к реаль­
ной психической жизни. Его слабость как гипнотизера можно
считать проявлением мудрости. Пациента в состоянии глубокого
гипноза нельзя считать полноценным человеком. По команде за­
прещения, которая означает насилие над моральным кодом чело­
века, подопытный пассивно выполнит команды гипнотизера. Па­
циент из состояния сложной, «почти нормальной» личности низ­
водится до восковой копии человека. Не подверженный гипнозу
пациент Фрейда почти полностью владеет всеми ресурсами
обычного бодрствующего состояния, и с ним можно иметь дело
как с человеческим существом, имеющим сложную структуру.
Самые широкие возможности для психоаналитического раз­
вития дало изучение сновидений. И здесь мы вновь имеем дело с
тем, что появилось не в результате напряженного размышления
над основными понятиями, а из-за потребностей клиники. Мы
уже выяснили, что Фрейд на практике занял новую позицию в
наблюдении, прежде чем обнаружил ее значение для теории; мы
узнаем, что точно так же, как и исследование сновидений, инте­
рес к теоретическим разработкам значил для него меньше, чем
каждодневные потребности. Пациенты Фрейда непрерывно изла­
гали ему свои сны, и он, стремясь найти ключ к тому, что за ними
скрывалось, воспринимал теперь сны серьезно, обнаруживая в
них много полезных указаний на неупомянутые объекты. Он мог
помочь свободным фантазиям пациента, спрашивая, что возника­
ло у него в голове по поводу любой детали сновидения; он вни­
мательно следил за длинными цепочками внешне бессмысленных
ассоциаций.
Выяснилось, что Фрейд встал перед проблемой, решая кото­
рую, блестяще разработал, реализуя заложенные в нем самом
возможности, новый путь использования интеллекта. Он обучил
своих пациентов методике свободной фантазии, которую они
могли бы впоследствии сами использовать как добавление к ло­
гической методике, которую явно стремится культивировать об­

45
щество. Неожиданно выяснилось, что он разработал метод мыш­
ления, который применим далеко за пределами клиники и может
стать дополнением к арсеналу разума.
Интерпретация сновидений стала мостиком, который за пре­
делами клиники привел Фрейда к анализу общей психологии инди­
видуального развития. Сновидения пациентов и сновидения людей
без отклонений показали такую однородность символики, что
грань между «нормой» и «болезнью» казалась незначительной.
Общедоступные знания уже дали ключ к пониманию сновидений
как исполнения желаний, обнаружены ли они у «здоровых» или у
«больных» людей, но общедоступные знания также трактовали их
как воспоминания, пророчества и знамения или как беспорядки, в
зависимости от преходящего временного контекста. При работе с
индивидуумом у Фрейда была двойная цель. Он рассматривал ин­
дивидуума как мотивированного в данный момент импульсами, ко­
торые уклонялись от его собственного сознания. Он расценивал эти
мотивации как достигшие своей настоящей формы в конкретных
событиях из истории жизни человека. Природа настоящего могла
быть выявлена сознанием, если можно было вспомнить ключевой
эпизод. Это воспоминание может быть значительно облегчено при
особом внимании к «иррационачьным» или нерегулируемым ас­
пектам текущего поведения человека. «Иррациональное» могло ка­
заться достаточно рациональным, если бы проявлялись непризнан­
ные мотивы, и если бы следом были выявлены как прошлые, так и
теперешние намеки. Рано или поздно неосознанные мотивы рас­
крываются в сознании, если человек проявит внимание; но процес­
су нужно было оказать немалую помощь, используя отличный от
логического стиль мышления.
Никто не смог более драматично и последовательно проде­
монстрировать ограниченность (так же, как и преимущества) ло­
гических процедур мышления, чем это сделал Фрейд. Никто не
внес больший вклад в методику дополнения логического мышле­
ния другими методами, чем Фрейд. Эта сторона деятельности
Фрейда имеет непосредственное и постоянное отношение к поли­
тическому мышлению, как к любому другому виду мышления; и
его важно рассмотреть более подробно.

46
Глава III
НОВЫЙ МЕТОД МЫШЛЕНИЯ 1

Согласно господствовавшей теории, люди, которые прини­


мают важные решения в политике, должны путем дисциплинар­
ного обучения применению логического мышления мудро ис­
пользовать свой разум. Правовая подготовка должна вооружить
разум для общения с миром, который подчиняет прихоть прин­
ципу. Формальное наставление в области социальных наук при­
звано подготовить разум к соответствующему учету социальных
последствий, и каждый согласится, что это подразумевает высо­
кий уровень самопознания с целью уменьшения роли предубеж­
дения.
Природа логического мышления была тщательно исследо­
вана множеством компетентных авторов. Их выводы можно ус­
ловно обобщить, сказав, что логика является управляемой фор­
мой мыслительной операции. Это - не нечто, отделенное от им­
пульса, а поступательная детальная разработка и дифференциро­
вание импульса. Происходит это путем подтверждения
отправной точки, которая является фактически неопределенным
указателем цели и развивается путем критической оценки мате­
риала, появляющегося в сознании в силу его соответствия пред­
полагаемому результату. Если, желая уладить спор, судья будет
последовательно ссылаться на прецеденты, он тем самым забла­
говременно обрисовывает общий контур желательного заверше­
ния предпринятых им усилий. Если администратор хочет сокра­
тить жалобы на управление им почтового обслуживания, его пси­
хологический настрой будет отличаться от настроя судьи, но, по­
добно психологическому настрою последнего, первое действие
администратора - создать образ такого состояния дел, какое он
надеется получить. Он привык руководить операциями своего ра­
зума с помощью такой предварительной характеристики искомо­
го результата. Мыслящий человек не может уделить основное
внимание материалу, который указывает, как должна быть дос­

1 Переработано из статьи: Self-Analysis and Judicial Thinking // Inter­


national Journal of Ethics. April. 1930.
47
тигнута конечная цель. Он должен внимательно ждать появления
чего-либо. Если человек хочет решить такой простой практиче­
ский вопрос: как добраться до железнодорожной станции, а в его
мозгу по-прежнему образы прошлого, обычные средства контро­
ля должны повторять практический результат в надежде, что он
сможет «держать в своей голове» такси или автобусы. Чередуясь
с периодами повторения, предвкушения и истолкования, эпизоды
«Нет» и «Да» доказывают существование управляемого мышле­
ния.
Неверно было бы останавливаться на этом формальном опи­
сании характеристик логического мышления. Логическое мыш­
ление - не фокус-покус, который можно применять и тут, и там.
Предварительный обзор событий предполагает знакомство с ви­
дами событий, к которым он относится. Обычно это включает
анализ предполагаемого будущего в свете аналогий с прошлым,
который является лишь средством усовершенствования общего
знакомства с помощью систематических методов проверки дей­
ствительности. Общее представление о предоставлении кредитов
и займов должно быть, с множеством целей, дополнено деталь­
ным исследованием количественных характеристик различных
установленных порядков. Четкая связь между изменениями в та­
рифе переучета и ценой находящихся в обращении денег требует
анализа, далеко выходящего за рамки простого ознакомления.
Не должно быть никаких иллюзий относительно того, что
особенность конечной ситуации обеспечивает устойчивую осно­
ву для мышления. Мы можем предположить, как и ранее, что ло­
гическое мышление начинается с наброска плана обсуждения, а
затем по ходу размышления он обрастает деталями. Но отправная
точка часто зависит от множества изменений, и первоначальный
набросок в большей или меньшей степени подвергается перера­
ботке. Судья, начинающий с поиска согласования с прецедентом,
должен, соответственно, добиться согласованности с принципами
политики. Всегда возникает и обычно проявляется множество
следствий.
Все знают, что многообразие следствий выходит далеко за
рамки «официальных». Искушенный и проницательный судья
может обнаружить при проверке прецедентов запутанный кон­

48
фликт и, вместо того чтобы следовать за прецедентом, обдумать
другие социальные цели. Он может тщательно исследовать зна­
чимые экономические, культурные и политические изменения в
обществе, в котором действует, распознать появление нового
блока приобретающих вес основных ценностей, и, облегчая их
появление, уменьшить цену социального изменения. Если этот
гипотетический судья полагает, что не может сознательно возвес­
ти свои частные предубеждения в закон, а если социальные цен­
ности так перемешаны, что царит неопределенность, судье лучше
посоветовать подбросить монету (в кабинете) и соответственно
принять свое решение. Если сам судья расположен к любому из­
менению, он будет считать себя объектом исследования, чтобы
определить размеры и происхождение своего предубеждения. Его
логика включает, таким образом, использование исследования
самого себя для выявления частных ценностей, которые играют
за или против определенной точки зрения. Кроме ценностей, ко­
торые являются «общественными», существуют усложненные
ценности, которые являются остатком (ресидуе) «личной» исто­
рии.
Все эти положения отмечены в большей или меньшей сте­
пени в данной работе по использованию разума. Общепризнанная
цель наших профессиональных школ состоит в том, чтобы уси­
лить логическое мышление в мире, а недостаток заключается в
том, что люди так или иначе продолжают мыслить очень прими­
тивно. Несмотря на самые большие наши усилия по распростра­
нению логики, люди всегда «позволяют своим предубеждениям
бежать впереди себя», даже когда есть немало хороших намере­
ний.
Основное оправдание неудачи, которую потерпели школы,
стремясь улучшить характер мышления тех, кто обладает власт­
ными позициями, - то, что человеческий ум не обеспечивает
большой ясности лучей разума. Так или иначе, наше обучение не
действует; но это вызвано не неточностями логики, а противо­
действием ей. Все это напоминает ответ христианина на кол­
кость, что христианство потерпело неудачу. Он говорит, что
нужно обвинять не христианство, а неполное следование ему.
Логики считают, что отказ от плохой логики означает большее

49
применение логики. Если человеческий разум отказывается обу­
чаться, то это очень плохо.
Наш тезис состоит в том, что вера в логику поколеблена.
Акцентирование внимания исключительно на логике (даже там,
где она искусно используется) скорее вредит, чем приспосабли­
вает разум для функционирования в качестве подходящего инст­
румента управления действительностью.
Предположение, что эмоциональные аберрации должны
быть побеждены огромными дозами логического мышления, -
ошибка. Отсутствие эффективной логики - признак болезни, ко­
торую логика не может преодолеть самостоятельно. Нас ввели в
заблуждение мнением, что разум может полагаться на единст­
венную методику действий, тогда как у этой изолированной ме­
тодики есть серьезные ограничения.
Необходим совершенно иной метод мышления, чтобы ус­
пешно избавить разум от искаженных результатов невидимого
принуждения. Так как в наших школах не нашлось места для по­
ощрения этого дополнительного метода мышления, наши судьи и
администраторы, а также политические деятели попадают в мир,
вооруженные верой в логику и неспособные сохранить свой ра­
зум для логики. Логическое мышление является всего лишь од­
ним из специальных методов использования разума и не может
самостоятельно добиться адекватной проверки действительности,
потому что не способно достичь самопознания без помощи дру­
гих форм мышления.
Метод свободной фантазии предлагает немало отличий от
логического мышления. Он - скорее не управляемая, чем управ­
ляемая ассоциация. С данной точки зрения, никакое усилие не
исключает существование тривиального, банального, смущающе­
го, гадкого, бессмысленного. Разум может действовать в любом
направлении. Приветствуется все, что прорастает в разуме и под­
чиняется только усилию оставаться свободным от шаблонов ло­
гического мышления. Нет никакого специального определения
цели и никакого промежуточного вмешательства в ход размыш­
ления для регистрации его уместности или неуместности по от­
ношению к этой довольно специфической цели.

50
Свободную фантазию нельзя путать со свободными словес­
ными ассоциациями, которые начинаются с простых стимули­
рующих слов и заканчиваются, когда несколько первых слов
проникают в сознание и записаны. Свободная фантазия - не
мгновенное освобождение от выборочной критики, а длительное
освобождение от логических оков.
Свободная фантазия отличается от обычных грез, сновиде­
ний и видений, которые возникают во время сна или бодрствова­
ния в силу обстоятельств, на которые опираются с неопределен­
ной, обобщенной целью дать истолкование нового, доступного
для логической мысли предмета. Частые вмешательства, харак­
терные для логических процедур, приостановлены, чтобы лучше
служить конечным целям управления действительностью. Меч­
тательность, которая не используется для этой главной цели, не
является методом использования разума.
Последний парадокс логического мышления - то, что оно
самоуничтожается, когда слишком старательно совершенствует­
ся. Оно утверждает свои собственные прерогативы, внося опре­
деленные ограничения в деятельность разума, что ведет к оску­
дению деятельности, которую разум призван направлять на путь
созидания. Логическое мышление становится нетерпимым к не­
посредственному, непродуманному, первичному разнообразию
проявлений разума и уничтожает, таким образом, собственный
источник.
Для разума, который задействован в социальной жизни, го­
раздо важнее также логические процедуры, которые исключают
наиболее значимые данные о самой личности. Направленное
мышление, нацелено ли оно на саму личность или на какой-то
объект, нетерпимо к внешне тривиальному, и эта нетерпимость к
внешне тривиальному - рационально приемлемый облик, в кото­
ром воспринимается стремление избежать строгого самоисследо-
вания. Свободно фантазируя, разум предъявляет человеку непри­
ятные факты о нем самом, которые социализированное Я стре­
мится избежать. Поэтому свободная фантазия не изучена доско­
нально, а постигается путем проведения опытов, обычно при
длительном наблюдении.

51
Есть широкий спектр индивидуальных различий в исследо­
вании методики свободной фантазии. Логический контроль не­
редко ослабевает так постепенно, что прогресс в течение не­
скольких недель ежедневного контакта с психоаналитиком почти
не заметен. Конечно, логический контроль зачастую быстро ос­
лабевает, и столь же быстро выявляется исходная озабоченность.
Фрейд разработал методику и выстроил свои объекты, в значи­
тельной степени в соответствии с их грезами, но это ни в коем
случае не является ее исключительным применением. Нельзя до­
биться цели психоаналитического интервью, пациент просто ос­
вобождается от нескольких раздражающих симптомов; эта цель
состоит в том, чтобы снабдить пациента средствами управлять
своим разумом, что позволит ему в дальнейшем делать это само­
му. Разрабатывая процедуру свободной фантазии, Фрейд добавил
эффективный инструмент в арсенал тех, кто мог бы использовать
свой разум с некоторой надеждой освободиться от принудитель­
ного доминирования множества остаточных воспоминаний в сво­
их «личных» историях.
Вполне реально обучить людей с большим успехом приме­
нять метод свободной фантазии и снабдить их средством, которое
они могут использовать для решения повседневных проблем в
профессиональной и частной жизни1. Примеры, которые я здесь
приведу, - из фантазий судьи, полученных в ходе ряда интервью,
которым судья был подвергнут в силу возникшего у него любо­
пытства к методу, применявшемуся при лечении члена его семьи.
Любые специфические намеки замаскированы.
Однажды в начале интервью судья признался, что некий по­
веренный раздражал его по какой-то непонятной причине. Судья
остро сознавал свое предубеждение против этого человека и, пы­
таясь быть по отношению к нему справедливым, часто впадал в
другую крайность и оказывал ему смущающее предпочтение,
поддерживая его возражения. Шла постоянная борьба ради со­
хранения равновесия. Казалось, это указывало на заметное воз­
действие некоего невыявленного набора мотивов по отношению

1 Процедура, конечно, должна проводиться соответствующим спе­


циалистом.
52
к данному конкретному человеку. Судья, который был уже час­
тично подготовлен к применению метода свободной фантазии,
начал говорить все, что приходило ему в голову при упоминании
о поверенном, безотносительно к логике или сомнению. «Сигар­
ный дым ... черная сигара... подлый, едкий и душный ... коридор
... зал судебных заседаний ...» и т. д. и т. д. Слово «коридор» в
ходе его ассоциаций повторялось несколько раз, и интервьюер
инициировал новую цепочку, используя это слово как стимул.
Некоторое время спустя возникло яркое воспоминание о случае в
коридоре юридической школы, где учился судья. Его приятель-
студент, который обладал репутацией весьма перспективного че­
ловека, случайно просыпал сигарный пепел на пальто судьи. Су­
дья вспомнил свой порыв злости - желание «врезать» обидчику,
порыв, который он немедленно подавил, и, приняв извинение, ка­
залось, положил инциденту конец. Ассоциации были продолже­
ны с целью выяснить, почему блестящий конкурент настолько
рассердил судью, и след привел в прошлое к некоторым инци­
дентам и мечтаниям из ранней юности, но этот материал здесь к
делу не относится. Соединение враждебности по отношению к
его бывшему противнику с поверенным возникло из-за одной
привычки поверенного, которая вызвала воспоминание о том, как
студент стряхнул пепел с кончика своей сигары. Когда эта связь
была установлена, вынужденная враждебность судьи и реакция
сверхкомпенсации по отношению к поверенному исчезли.
Можно почти наугад взять из записей другую иллюстратив­
ную деталь. В одном случае судья начал перечислять три основ­
ных варианта, которые есть у него для решения отложенного
случая. Он вспомнил два из них, но колебался несколько секунд,
прежде чем третий вариант пришел ему на память. Это напомни­
ло, что он часто случайно отмечал, что эта третья возможность,
казалось, ускользала от него, хотя, размышляя, он чувствовал,
что она требует такого же внимания, как две другие. Он начал
произвольно расслабляться и говорить все, что пришло ему в го­
лову, и произнес длинную вереницу принятых фраз из области
законодательства и политики, вроде «свобода соглашений»,
«жизнь, свобода и стремление к счастью», «свобода слова и соб­
раний». Он тут же отметил, что возникла картина одной из его

53
старых классных комнат в юридической школе. Он чувствовал,
что кто-то должен был поговорить с ним, и сопротивлялся иску­
шению оглянуться. Затем он вспомнил множество случаев, в ко­
торых главным действующим лицом был один из его профессо­
ров права. Считалось, что этот преподаватель обладает отточен­
ным умом и язвительным языком; и судья, хотя он всегда хотел
произвести на преподавателя большое впечатление, особенно в
этом, однако, не преуспел. У профессора была привычка прибе­
гать к самому ироническому тону, когда он говорил об «этой
свободе соглашений». Теперь случилось так, что поверенный,
приводя перед судом доводы в пользу альтернативы № 3, с пы­
лом произносил слово «свобода». Это вызвало в памяти судьи
иронический тон старого профессора, что, в свою очередь, на­
помнило о довольно неприятных для него неудачных попытках
произвести впечатление на профессора. Теперь судья проявлял
тенденцию подавлять все, связанное с эпизодом, включая и аргу­
менты поверенного.
Мир вокруг нас гораздо богаче в значениях, чем мы осозна­
ем. Эти значения непрерывно пронизывают очевидные для нас
критерии суждений и с неизбежностью искажают мыслительную
деятельность, значение которой для объективности представле­
ния о действительности очевидно. Благих намерений для того,
чтобы расширить пределы собственных возможностей, недоста­
точно. Необходим специальный метод для выявления скрытых
значений, действие которых ведет к ограничению и искажению
процессов логического мышления. На практике каждый может
овладеть методом свободной фантазии с такой безжалостной от­
кровенностью, что соответствующий материал очень быстро
окажется в центре внимания, которое мы называем «недремлю­
щее сознание».
Можно заполнить множество томов примерами сущест­
вующих до сих пор скрытых значений, которые были обнаруже­
ны мужчинами и женщинами, обученными методу свободной
фантазии. Они часто могли осознать, как и почему их эмоции вы­
зывали благосклонное или неблагосклонное отношение к лицам
их собственного или противоположного пола, которые проявляли
определенные особенности, и смогли понять, почему стремились

54
выбирать определенных секретарей, поддерживать определенных
протеже и находиться под впечатлением определенных свидете­
лей и поверенных. Они были способны пересмотреть язык зако­
нодательства, политики и культуры и освободиться от множества
найденных там логически несоответствующих частных значений.
Фрейд успешно разработал метод свободной фантазии более
четверти века тому назад, но он все еще находится за рамками
школ. Наши профессиональные и образовательные заведения не
предпринимают никаких усилий, чтобы изменить свои методы
подготовки будущих представителей власти к самопознанию.
Нравоучительные замечания типа «познай самого себя» не явля­
ются адекватной заменой определенной последовательности в
способах самопознания.
Мы пробовали исправлять ошибки логического обучения
скорее гомеопатическими дозами проповедей, чем обучением до­
полнительным методам использования разума. Разум - пригод­
ный для анатиза действительности инструмент, когда заострены
оба лезвия - логика и свободная фантазия. До тех пор пока это
фундаментальное утверждение не будет воспринято адекватно,
профессиональная подготовка наших судей, администраторов и
теоретиков будет продолжать подпитывать самообман, а не само­
анализ.
КРИТЕРИИ ПОЛИТИЧЕСКИХ типов
Метод свободной фантазии в исследовании разума может
очень широко применяться для решения жизненных проблем. В
частности, мы заинтересованы в изучении результатов его ис­
пользования с целью исследования естественной истории взрос­
ления и изменений личности. В обществе можно найти любой
тип политических деятелей, и наша особая задача состоит в том,
чтобы связать набор этих взрослых ролей с определенным значи­
мым опытом в индивидуальном развитии. Однако прежде мы
должны исследовать природу критериев, которые в настоящее
время используются в идентификации различных политических
типов.
В распространенном языке каждого штата и района немало
названий для различных видов политического поведения и типов
политиков. Изучение политических различий можно весьма ус­
пешно начать с анализа общепринятого словаря. Некоторые по­
пулярные образы порождены деятельностью должностных лиц.
На протяжении последних столетий во всех странах Западной
Европы появился полицейский, и историю распространенного
представления о его роли можно бы описать такими словами, как
«бобби», «коп» и «шупо». Каковы бы ни были различия в одежде,
манерах, социальном положении и проявлении человечности, как
предполагается, между понятиями «служащий», «Beamter»1 и
«fonctionnaire»2, в обобщенном стереотипе есть черты сходства.
Немалую долю человеческого опыта можно было бы озаглавить
словом «Бюрократ», в котором был бы выражен косвенный намек
на распространенное мнение о неизбежном зле. «Законодатель»
идентифицируется с помощью всех детальных различий между
«конгрессменом», «членом парламента» и «депутатом рейхста­
га».
В общепринятом языке немало выражений, которые состав­
ляют официальный список действующих в политической драме

1 «Beamter» (нем.) - чиновник. - Прим. пер.


2 «Fonctionnaire» (франц.) - служащий. - Прим. пер.
56
лиц, заполняющих общественную сцену фигурами, свойства ко­
торых, по существу, не соответствуют их ведомству. Например,
есть люди идеи - это «анархист», «социалист», «либерал», «ком­
мунист», «консерватор». Есть люди идей и действия - «реформа­
тор», «революционер», «мученик». Надо написать историю аме­
риканской, британской, французской, немецкой, средневековой,
греко-римской и вообще любой цивилизации, чтобы выявить, как
носители публичной власти воспринимаются различными груп­
пами в рамках культуры и вне ее.
Это изобилие типов на общественном небосклоне политики
дополняется типами, которые были выделены серьезными уче-
ными-культурологами, стремившимися разобраться в прошлой
жизни. Среди описанных историками политических типов сразу
приходят на память «просвещенный самодержец» восемнадцато­
го столетия, «демагог» афинской демократии, «князь» итальян­
ского Возрождения и «деспот» восточных империй. Мастерское
описание эволюции общественного должностного лица, которым
Макс Вебер1 обогатил социальную науку, надеюсь, является
предвестником множества глубоких исследований. Характерные
черты и способности политических лидеров были наиболее сис­
тематически разработаны Аристотелем, Макиавелли, Робертом
Михельсом, Кристенсеном и Чарльзом Э. Мерриамом2.
Эти типологии, как популярные, так и научные, обладают
некоторыми общими чертами. Их можно практически свести к
одному и тому же. Когда В.Б.Монро описывал «реформатора», он
расширил распространенный образ, сформировавшийся в амери­
канском сознании на определенном этапе американского полити­
ческого развития3. Практически каждая научная концепция - это
усовершенствование и обобщение полного круговорота какого-то
понятия, хотя и с частичными дополнениями.

1 «Politik alsBeruf», in Gesammelte Schriften.


2 Я проанализировал некоторые из этих работ в статье: Types of Po­
litical Personalities // Proceedings of the American Sociological Society. 1927.
Переиздано в: Personality and the Group / Ed. by Burgess.
3 Personality and Politics.
57
Научные и популярные типологии могут включать те же са­
мые типы явления, что и их исходные точки. Реальность предпо­
лагаемого политического убеждения привела к появлению поня­
тия «либерал», но оно очень отличается от весьма смутных черт
распространенного образа и от окончательно разработанных
Руджеро1 характерных черт. Средства, используемые в политиче­
ских целях, дадут названия «лоббист», «пропагандист» и «агита­
тор». Идея, что частные мотивы не сходятся с общественными,
выражена в терминах «отступник», «нытик» и «тиран». Идея, что
частные мотивы были основательно вплетены в общественные
цели, - одно из дополнений к понятию «мученик». Факт неофи­
циального господства отмечен термином «босс». Слово «бюро­
крат» подразумевает, что учреждение формирует человека и
стремится привлечь тех, кто особенно отличается подобными ка­
чествами. Западноевропейское представление о судье почти все­
гда предполагает функционера, который обладает определенны­
ми рычагами и действует в соответствии с процедурой. Скудость
представлений о «фанатичном агитаторе» проявилась в общест­
венном сознании намного раньше, чем Кречмер дал ему свое на­
учное благословение2.
И популярные, и научные концепции колеблются от частно­
го к общему. Британский «электоральный агент» тесно связан с
современной, специфической социальной обстановкой. Понятие
«лидер» устойчиво является основным для описания социальной
роли у самых разных народов в совершенно разные исторические
периоды.
Популярные и научные концепции объединяет то, что в них
могут содержаться эволюционные, а не просто описательные
значения. Представление о тощем и желчном агитаторе - это не
статичное, не связанное описание случайного расположения черт,
а гипотеза, согласно которой активно действуют физические раз­
дражения, способствуя выбору таких форм деятельности, кото­
рые обеспечивают человеку довольно свободный выход его вра­
ждебности.

The History of European Liberalism.


2 Physique and Character. Chap. XIII.
58
И популярные, и научные типы могут рассматриваться как
объекты изучения с целью выявления факторов их формирова­
ния. Популярное представление о «реформаторе» является в
Америке своего рода фотографическим изображением реально
существовавших людей, которые фигурировали как обществен­
ные защитники ограничительных законов. Можно изучить про­
цесс, в ходе которого возник стереотип худосочного брюзги-
холостяка, и понять, почему он сохранился. В любом государстве
есть своя галерея политических образов, и нужно переписать по­
литическую историю, чтобы объяснить уникальные и типичные
качества этих воспринимаемых обществом ролей. Стюарт А. Райс
разработал методику для идентификации современных стереоти­
пов подобного плана1. Райс брал фотографии сенатора, больше­
вика и бутлегера и, вычеркнув имена, просил, чтобы различные
группы тестируемых людей дали наиболее подходящее название
каждому изображению. Исследуя ошибочные идентификации,
удалось обнаружить мысленный образ, ассоциирующийся в об­
ществе с классовым именем.
Важным вкладом в социальную науку было бы детализиро­
ванное исследование факторов, вызывающих подъем и упадок
тех политических типологий, которые всерьез рассматривались
учеными. Преувеличенное изображение всемогущего лидера, вы­
веденное Карлейлем, было, без сомнения, как-то связано с его
сексуальным бессилием и компенсаторной идеализацией потен­
ции; но популярность, которой пользовалось это преувеличение
среди определенных классов английского общества, вызвана раз­
рушением старых экономических институтов и ростом угрозы со
стороны коллективистских идеологий. Новый бизнесмен-
предприниматель чувствовал пьянящее тщеславие человека, ко­
торый сам себя сделал, а приходящие в упадок землевладельцы
ощущали потребность в личных протестах против эры городов и
машин.
Предположим, мы более подробно исследуем интеллекту­
альную структуру научных политических типов. Это требует
особого внимания к двум используемым терминам - «политиче­

1 Quantitative Methods in Politics. Chap. V.


59
ский» и «типы». Сейчас в социальной науке используются два
определения «политическое». Я буду говорить о них как об «ин­
ституциональном» и «функциональном» методах определения.
Внутри любого сообщества есть множество образцов деятельно­
сти, форма и объем которых могут быть объектами изучения. Это
производство и распределение материальных товаров и услуг;
основные формы, с помощью которых они осуществляются,
можно назвать экономическими институтами сообщества. Здесь
урегулирование споров, а также защита и расширение интересов,
которые считаются коллективными; это - политические или пра­
вительственные институты сообщества. Таким же образом могут
быть выявлены религиозные, благотворительные и множество
других институтов.
Эти институционально определяемые категории теряют яс­
ность и всесторонность. Некоторые социальные процессы проис­
ходят в рамках каждого институционального процесса. Так, уре­
гулирование споров, как мы знаем, - важная характеристика
правления; но нет, и никогда не было, да и не может быть по
природе вещей, монополии правительства, когда оно определяет­
ся как институциональное разделение общественного труда. Ни
один институт никогда полностью не монополизировал функцию,
которую именно он в наибольшей мере осуществляет. Но это не
обязательно приводит к путанице. Когда урегулирование споров
- отличительная функция одной группы в обществе, и нет ника­
кой другой, которая в такой же степени участвует в выполнении
той же функции, нет никакого сомнения в решении назвать пер­
вую группу «правящие», а образцы, в соответствии с которыми
они избраны и работают, - «политические или правительствен­
ные» институты сообщества. Если имеется конкурирующий ре­
гулятор отличий, различие ни в коем случае не явно, например,
когда «церковь», «бизнес» и «государство» являются конкурен­
тами. Возможно, правители могут быть идентифицированы пу­
тем выявления тех, кто применяет принуждение при защите или
расширении деятельности сообщества, хотя этот критерий для
дифференциации может время от времени не работать. Но в це­
лом эти сомнения несущественны. Обычно можно найти разде­
ление труда и набор мнений, которые можно назвать «управление

60
государством». Незначительные примеры привлекают внимание
к упоминавшемуся факту, что никакой «институциональный»
процесс не монополизирует полностью функцию, которую имен­
но он по преимуществу осуществляет. Поэтому желательно опи­
сывать общественные процессы с помощью двух блоков условий,
один из которых относится к «институтам», а другой - к «функ­
циям», существующим в различных институциональных рамках.
Большая часть общественно-научной литературы изобилует тер­
минологическими каламбурами относительно «надлежащих»
слов, использующихся в этом институциональном или функцио­
нальном смысле, часто без оценки подлинной природы рассмат­
риваемого вопроса. Конечно, здесь самое важное - понять суть
различия, а не договариваться о словах, используемых для его
описания.
Из сказанного становится ясно, что такой термин, как «по­
литическое», может рассматриваться в определенном контексте в
«институциональном» или «функциональном» значении. В таком
случае, что и является наиболее важным следствием, любой
вклад в понимание «институционального» процесса - это вклад в
понимание более широкого «функционального» процесса и на­
оборот. В этом заключается единство социальных наук. Очевид­
ное отсутствие единства является результатом различий в от­
правной точке отдельных исследований. Одно из них начинается
с ряда явлений, которые выбраны из произвольного институцио­
нального процесса, а другое - с ряда явлений, взятых из несколь­
ких институциональных процессов согласно некоторой функцио­
нальной концепции.
Это соединение цели и несогласованности отправной точки
отчетливо проявляется в научном изучении человеческого пове­
дения. Институционально подкованный специалист по исследо­
ванию определенной фазы политического процесса, которого по­
просили классифицировать типы политического поведения, вы­
рабатывает свои категории на основе институциональных про­
цессов, которые он знает лучше всего. Можно было бы, если это
стоит усилий, покончить с пересмотром предлагавшихся время от
времени типологий для обсуждения специалистами в сфере ис­
полнительных органов, по проблемам государственной службы,

61
судебной администрации, законодательству, политическим пар­
тиям, пропаганде и подпольным организациям, по вопросам по­
литической революции, национализму, империализму, межгосу­
дарственным методам урегулирования отношений (война, ди­
пломатия, совещание, судебное решение, посредничество, арбит­
раж) и по всем остальным разделам политической науки.
На первый взгляд, функциональный метод определения по­
литических типов, казалось бы, ведет даже к большему числу ка­
тегорий, чем институциональный метод. С функциональной точ­
ки зрения, политика обнаруживается всюду, где, используя более
старую терминологию, есть столкновение разных «воль». Это
подразумевает, что явно политические проявления в обществе не
сводятся к правительственным должностным лицам и партиям,
но относятся и к банковским домам, производственным предпри­
ятиям, службе доставки, церковным организациям, братским ас­
социациям и профессиональным обществам. Возможно, наиболее
агрессивные, ищущие власти личности в современном обществе
находят себя в бизнесе и остаются незадействованными в законо­
дательных органах, в судах, на государственной службе и дипло­
матической работе. Если это так, то исследующий политические
личности найдет наиболее интересные объекты изучения в
«Д.П.Морган и Компания», в Сталелитейной корпорации Соеди­
ненных Штатов и среди деятелей церкви, представителей систе­
мы образования или в медицине.
Из сказанного следует, что изучение политиков, взятых из
отдельного институционального процесса, вносит вклад в общее
исследование политиков в каждом институциональном процессе,
и что сознательная абстракция категорий, пока они носят всесто­
ронний характер, открывает более широкий диапазон для точного
сравнения. Это может привести к действительному упрощению
некоторых фундаментальных концепций. Конечно, институцио­
нальные процессы отличаются по объему, который они придают
определенным человеческим побуждениям. Сегодня церковь об­
ладает меньшими возможностями использования физического
насилия, чем в шестнадцатом столетии, и гораздо меньшими воз­
можностями по сравнению с полицией, частным детективным
агентством или политической бандой.

62
Преимущества всеобъемлемости и возможного упрощения
были принесены в жертву политическими мыслителями различ­
ных школ, поскольку они воспринимали свою задачу слишком
узко. Они медлили с изучением проявлений человеческой приро­
ды в политике, так как испытывали сектантскую гордость за
юридические и философские различия; или же они проверяли
свои теории по собственным меркам и погрязли в формализме.
Теория, которая плодотворно взаимодействует с философией,
правоведением и технологией, разработана все еще очень плохо.
Формальные социологические системы были побеждены «пред­
посылками», но отвергали гипотезы. (Пример - использование
понятия «солидарность» в современной юридической теории).
Сегодня задача - осуществление реалистического анализа поли­
тического по отношению к социальному процессу, и это зависит
от создания абстрактных концепций и проведения эмпирического
исследования. Это - то самое ускользающее соединение теории и
практики, которое Грэхэм Уоллас хотел осуществить в Англии, и
вдохновителем применения которого в Соединенных Штатах был
Чарльз Мерриам. Отсутствие такого соединения привело Кэтлина
к предложению заменить то, что я бы назвал «функциональным»,
на «институциональное» определение области политической нау­
ки1. Это с неизбежностью подразумевает новое отношение к воз­
можностям использования оригинальных предложений, которые
можно найти в социологической методологии, новый интерес к
различным путям грядущих событий, новую склонность к парал­
лелям с институциональными явлениями.
Всевозможные неясности могут быть ликвидированы, если
мы распространим свои термины с узкоинституционального
уровня на широкофункциональный. Такие термины, как «госу­
дарственный деятель» и «деспот», были отчеканены из металла
политического опыта в сообществах, где основной путь к власти
лежал через участие в управлении. Верно, что в Афинах трудно
было установить очень четкую связь между управленческими и
другими формами деятельности сообщества ввиду тесного пере­
плетения всех институциональных процессов. Тем не менее, та­

1 The Science and Method of Politics.


63
кие термины, как «государственный деятель» и «деспот», приме­
нялись по отношению к формам политической деятельности в уз­
ком институциональном смысле, и таково их значение и по сей
день.
Но это дополнительное значение требует обобщения и пере­
смотра. Дорога к власти в нашей цивилизации ни в коем случае
не является исключительно правительственным шоссе, поскольку
технические средства разделили власть и создали индустриаль­
ный феодализм. Руководители крупных корпораций вынуждены
принимать решения, которые являются гораздо более важными
для повседневного благосостояния человечества, чем большинст­
во решений правительств. Так как правительство в значительной
степени - посредник корпораций, то оно едва ли является хозяи­
ном в собственном доме.
Понятие государственного деятеля долго означало, что лю­
бой, кто осуществляет общественную власть вне правительства,
преследует исключительно свою частную выгоду. Соответствует
ли это действительности и в наши дни? Разве нет такого явления,
как «институционализация бизнеса», которая возникает, когда
определенное предприятие планирует действовать неопределенно
долго и вынуждено определять свои интересы на длительные пе­
риоды времени? Один из основных элементов в этих расчетах -
необходимость предосторожностей, чтобы в целом не потерять
покровительство со стороны сообщества. В этом суть политиче­
ского способа мышления, который приравнивает политику конг­
ломератов частной власти к политике государства, управляемого
государственными деятелями. Самое время, таким образом, отде­
лить понятие государственной деятельности от ее исторической
ассоциации с единственным институтом.
Некоторые из многих значений использования понятия «по­
литик» можно ликвидировать, проведя четкое различие между
понятиями «бизнесмен» и «политик». Бизнесмена можно опреде­
лить как человека, который преследует частную выгоду, невзирая
на концепции публичного права. Политический деятель, в из­
бранном здесь «лучшем» смысле этого слова, использует убеж­
дение исходя из своей концепции публичного права. Политик
стремится к подлинной интеграции интересов сообщества; биз­

64
несмен удовлетворен компромиссом конкурирующих частных
интересов. Важность для политической теории различия между
интеграцией и компромиссом совершенно верно была подчерк­
нута Мэри П.Фоллет1. Интеграция интересов - решение кон­
фликта таким способом, что никакая «партия» не распознает,
сколько в результате выиграно и сколько потеряно. Это означает
реинтерпретацию ситуации в смысле неуместности воспроизве­
дения старой линии сражения и прежнего определения интереса.
Это иллюстрируется примером, когда проблема оплаты труда ли­
квидируется решением попробовать разделить выгоду от эконо­
мии в производстве, которая может быть осуществлена через но­
вые кооперативные способы. Сущность различия между интегра­
цией и компромиссом - та же, что и между синтезом и торговлей.
Политик всюду ищет выгоду, а бизнесмен торгуется за особые
выгоды. Мы не должны здесь решать, действительно ли, как го­
ворил Адам Смит, невидимая рука создает социальный синтез из
общей погони за частной прибылью. Существует противоречие
между сознательными целями заинтересованных личностей. Сле­
дует заметить, что политики не ограничены правительством, а
бизнесмены - частными предприятиями. «Босс» - один из типов
делового человека в правительстве; руководитель большого част­
ного предприятия может быть политическим деятелем в исполь­
зуемом здесь смысле2.
Обрисовав необходимое различие между институциональ­
ным и функциональным значением «политического», мы можем
обсудить понятие «тип». «Тип» - это отношение, и можно клас­
сифицировать типы согласно выбранным отношениям. Полити­
ческие типы могут быть выдвинуты на тройной основе: путем

1 The New State.


2 Не представляется целесообразным отслеживать далее эти разли­
чия. Я бы предпочел различать государственного деятеля и политика, рас­
сматривая последнего как функцию демократически организованного со­
общества, и как того, кто ограничен в стремлении распространять свои
представления о публичном праве. Государственный деятель может ис­
пользовать силу и не обязательно является функцией демократически ор­
ганизованного общества.
65
определения единичных отношений, взаимодействий и эволюци­
онных отношений.
Что подразумевается под выбором единичного отношения,
можно проиллюстрировать с помощью понятия Machtmensch\
разработанного Эдвардом Шпрангером в его «Lebensformen»12.
Шпрангер, выдающийся психолог - преподаватель Берлинского
университета, разработал на оригинальной основе морфологию
личности. Дильтей, следует напомнить, возвестил в своем знаме­
нитом обращении к Берлинской Академии наук о новой эре ти­
пологических исследований3. Дильтей отобрал формы выдаю­
щейся культурной деятельности и установил характерные черты
плеяды. Путем абстрагирования достижений из многих конкрет­
ных областей он дал в итоге свое описание чувственного, герои­
ческого и созерцательного типов. Наиболее выдающиеся полити­
ческие фигуры, конечно, попадают во вторую категорию. Подход
Шпрангера имеет много общего с подходом Дильтея. Он основы­
вается на гипотезе, что все возможные ценностные установки
разделяются всеми людьми. Исследуя человеческую культуру,
Шпрангер приходит к выводу, что шесть отличительных куль­
турных областей дают шесть ценностных установок человека.
Так, культурная деятельность, имеющая дело с созданием богат­
ства, связана с экономической ценностью. Наука - с теоретиче­
ским, искусство - с эстетическим, религия - с религиозным, го­
сударство - со стремлением к власти и общество - с тенденцией
любви. Шпрангер продолжает выводить атрибуты каждой лично­
сти, у которой стремление к одной ценности преобладает, и уста­
навливает значение доминирования этой тенденции для каждой
области деятельности. Так, политический человек - это тот, для
кого главная ценность - стремление к власти. Сущность власти
рассматривается как обладание способностью и обычно как воля
навязывать другим собственные ценности в качестве постоянных

1Machtmensch (нем.) - человек, обладающий властью. - Прим. пер.


2 «Lebensformen» (нем.) - «Формы жизни». - Прим. пер.
3 Его точка зрения лучше всего изложена в: Die Typen der Weltan­
schauung // Weltanschauung-Philosophie und Religion in Darstellungen / Ed. by
M. Frischeisen-Kohler.
66
или временных мотивов. Политический человек в науке стремит­
ся заменить риторику правдой и использовать идеи как силу (в
понимании Фулье). В экономике политический человек стремит­
ся достичь своих целей с помощью дипломатии и переговоров,
запугивания или насилия или же другими политическими средст­
вами. В искусстве политический мотив ведет к усилиям воздей­
ствовать с помощью яркой декоративной демонстрации. В обще­
ственной жизни политический мотив, с его настойчивой жаждой
самовозвеличивания, должен обычно маскироваться под защиту
интересов коллектива. Бог политического человека в религии -
бог могущества, который требует служения себе могуществен­
ных людей.
В разработке своего представления о homo politicus Шпран-
гер полностью осознает, что его «чистый» тип встречается редко.
Отчетливое, откровенное возвеличивание самого себя редко до­
пускается в обществе, поэтому «самая большая власть проявляет
себя как власть коллективная», и человек, который лелеет власть,
должен достичь некоторой степени социализации, или он ока­
жется вне закона. Не будучи, в принципе, человеком, горячо лю­
бящим окружающих, он должен держать презрение при себе или
симулировать теплые чувства групповой лояльности. Действи­
тельно, самообман является, возможно, правилом, поэтому поли­
тическая личность с большим артистическим даром обладает бо­
гатым воображением, которое драматизирует всю историю ее
жизни и подчиняет действительность честолюбивым планам.
Мне кажется, что Шпрангер недостаточно подчеркивает этот ас­
пект политического человека, эту большую способность обман­
щика разыгрывать себя и других.
Суть обобщения Шпрангером политического человека схе­
матично выражена в терминах «желание-метод-успех». Полити­
ческий человек жаждет управлять мотивами других; его методы
могут варьировать от применения насилия до лести; его успех в
обеспечении одобрения в каком-либо сообществе должен быть
очевиден. Таковы основные отношения, которые являются необ­
ходимыми для определения типа.
Конечно, к этой формулировке надо сделать ряд необходи­
мых замечаний. Иногда человек, одержимый жаждой власти, не

67
способен потакать этой страсти и утолить ее, поскольку его фи­
зические и социальные данные могут быть слишком скудными.
Как нам следует оценивать результаты? Wer regiert denn?1 Власть
над другими частично осуществляется каждым живым сущест­
вом; но в любой иерархии обладающих властью кто-то находится
в самом низу, если использовать существующие социальные кри­
терии. Прикованный к постели, жалующийся на аварию человек
может оказаться никому не нужен и быть лишь предметом забо­
ты какой-то медсестры. Принимая распространенные в обществе
ценности, такой человек был бы в самом низу пирамиды. И тем
не менее, как часто настаивал Альфред Адлер, подчеркивая тем
самым свою позицию, истеричный больной может использовать
свои симптомы, чтобы добиться от непосредственного окружения
большого подчинения себе, и, возможно, это все, что его заботит.
А часть тех, кто отдается видимой борьбе за социальное влияние,
может оставить должность, отравляя своей желчью стрелы, наце­
ленные против погони за внешней помпой, и сохранить свою ре­
путацию и известность, воплощая результаты в блестящей рито­
рике.
Человек, управляющий своей деревней, может острее осоз­
навать, что он не управляет графством; а когда он управляет
графством - что он не управляет провинцией; и так далее вверх
по лестнице. На его принадлежность к власти могут полагаться
окружающие люди, в то время как его собственная душа может
сильнее страдать в оковах рабства. Так, Шпрангер прав, считая,
что когда кто-то успешно проникает в психологию стремления к
власти, становится понятным, что тот, чья природа связана с по­
гоней за властными полномочиями, наиболее остро осознает ог­
раничения своей свободы и, следовательно, не страдает так остро
от чего-либо другого в жизни больше, чем от собственного под­
чинения. Осознав это, стоики давно оспаривали положение, что
сущность свободы - самодостаточность, при которой не предъяв­
ляются никакие требования к другим. Господство включает зави­
симость, взаимную связь, которая была исчерпывающе описана

1 Wer regiert denn ? (нем.) - Кто же управляет? - Прим. пер.


68
Зиммелем1. Но есть люди, которые соединяют легкий успех с
безразличием. Они, без сомнений, рекрутируются из числа тех,
кто обладает впечатляющей врожденной властью по отношению
к некоторым группам, они обладают харизмой, описанной Мак­
сом Вебером2
Учитывая эти замечания, можно повторить суть размышле­
ний Шпрангера. Homo politicus характеризуется следующей свя­
зью между желанием, методом и успехом: желание - контроль за
мотивами других людей; методы варьируют от насилия до лести;
а успех заключается в обеспечении признания сообщества.
Тонкие комментарии Шпрангера при разработке этой про­
стой базовой концепции являются наиболее ценными в литерату­
ре об обществе. Начиная со смелых упрощений, он успешно соз­
дает картины, которые придают больше значения деталям поли­
тической жизни во всех институциональных процессах культуры.
Конечно, в литературе по политической науке много типов, опи­
санных так же, как Шпрангер описал политического человека.
Михельс и Мерриам перечислили качества, которые обнаружили
в политических лидерах как классе. Конвэй предложил для обсу­
ждения свою известную трихотомию: подчиняющие толпу, упо­
рядочивающие толпу и представители толпы. Часто обсуждалась
возможность определения типов в соответствии с реакционной,
консервативной, либеральной или радикальной природой доми­
нирующих мнений3.
Схема, которая будет использоваться в характеризующих
случай материалах, подчеркивает способность политических
личностей играть роли, которые носят либо специализированный,
либо комбинированный характер. Гоббс был теоретиком и агити­
рующим памфлетистом; его едва ли можно представить агити­

1 Soziologie. Chap. III.


2 Grundriss der Sozialokonomik. Ill, 1.
3 C m.: Michels R. Political Parties; Merriam C.E. American Party System,
and Introduction to H.F.GosnelPs «Boss Platt and His New York Machine»;
Conway M. Instincts of the Herd in Peace and War; Lowell A.L. Public Opinion
in War and Peace; Rohmer. Die Vier Parteien; Christensen A. Politics and
Crowd Morality; Munro W.B. Personality in Politics.
69
рующим оратором и организатором, подобно Гаррисону. Агита­
тор «чистого типа» представлен ветхозаветными пророками. Бо­
ден внес значительный вклад в политическую теорию и ревност­
но выполнял обязанности удачливого адхминистратора. Масарик
достиг вершин в философии, социологии, истории культуры, в
агитации и организации. Велико число тех, кто проявлял превос­
ходные организационные способности, но был лишен теоретиче­
ских интересов или агитационных способностей. Некоторые по­
литические террористы и тираны наслаждались, используя наси­
лие как ding an sich\ Центральное звено в решении вопроса, куда
поместить политическую фигуру, заключается в том, чтобы вы­
явить форму деятельности, которая для нее наиболее характерна,
и изменить классификацию в соответствии с успехом в объеди­
нении этой роли с другими. Маркс хотел повлиять на человечест­
во; и он жаждал обладать способностями Лассаля, который мог
взойти на трибуну и овладеть бурными эмоциями толпы. Более
того, Маркс жаждал откровенного восхищения творениями его
ума. Он годами трудился в уединении и бедности, стремясь сде­
лать неопровержимыми свои утверждения. Ему важнее было до­
биться теоретической законченности, чем изменить манеру соци­
ального общения. Лассаль был синтетическим лидером, который
мог добиться внимания аудитории, организовывать действия по
всей Германии, писать превосходные книги и занять свое место
во многих сферах жизни. Маркс был ученым, вынужденным тре­
бовать, насколько возможно, подчинения утверждениям его ра­
зума.
Табл. I показывает различие между специализированными и
комбинированными типами.
Можно выявить другие комбинации. Добавление четвертого
столбца для тех, кто обращается к насилию, расширяет возмож­
ности схемы. Большинство теоретиков было в некоторой степени
и агитаторами, и зачастую - дело вкуса, где следует сделать ак­
цент - на той или иной особенности их деятельности. Характер­
но, что теоретики стремились взывать к чувствам своих совре­
менников через памфлеты или направили свои умозрительные

1
Ding an sich (нем.) - вещь в себе. - Прим. пер.
70
интересы на непосредственные цели. Гоббс и Руссо не обладали
красноречием и организаторским даром, но их работы не были
предназначены для того, чтобы стать топливом для горящего во­
круг них огня. Такие люди, как Том Пэйн, способны в пылу деба­
тов на ходу давать блестящие политические формулировки.

ТАБЛИЦА I
П о л и ти ч ес к и е роли

Специализированные типы: администратор агитатор теоретик


Гувер.................................... *
Ветхозаветные пророки.... * .....
Маркс.................................... *

Комбинированные типы:
Кобден.............................. * *
Боден................................. * ..... *
Ленин................................. * * *

До сих пор мы обсуждали типы, которые различаются со­


гласно некоторому важному соотношению нескольких перемен­
ных. Характерный метод разработки такого типа состоит в необ­
ходимости представить множество ситуаций, в которых можно
обнаружить этот тип и описать возникающую в результате кар­
тину. Это означает детальную разработку предварительного на­
броска на основе богатого опыта общественной жизни. Благодаря
этим наглядным методам можно заменить более формальную
процедуру. Избрав основное исходное отношение, можно вы­
явить, ссылаясь на специфические примеры, относительную час­
тоту, с которой другие черты связаны с основными. Отправная
точка, конечно же, может быть или институциональной, или
функциональной, можно исследовать тех, кто является «судья­
ми», «законодателями» и «боссами» или же «государственными
деятелями», «мировыми посредниками» и «администраторами».
У нас уже была возможность подчеркнуть, что институциональ­
ные и функциональные определения в точности не совпадают,
хотя они - действенная отправная точка для исследования.

71
Результат выделенной формальной процедуры должен оп­
ределить «взаимосвязанные» (корреляционные) типы. Для иллю­
страции возможностей можно использовать современную моно­
графию Фрица Гиза1. В ней дана статистическая обработка дан­
ных, доступных из немецкого издания «Who’s Who» за 1914 г.
После того как Гиз исключил тех, кто был включен туда только в
силу их наследственного положения, остаюсь более десяти тысяч
имен. Затем он выделил тридцать три различных вида деятельно­
сти, которые были сгруппированы по пяти основным категори­
ям - искусство, социальные науки, естественные науки, техноло­
гия и общественная жизнь. Он также разделил изучаемых на тех,
кто был включен в издание в силу присущей им высокой квали­
фикации, но, в сущности, проявил стандартные профессиональ­
ные достижения; на тех, кто обогатил сферы своей деятельности
некоторым творческим вкладом, и тех, чьи творческие возможно­
сти не были ограничены только их профессиональной деятельно­
стью. Три типа включали квалифицированных специалистов, со­
зидателей и людей, отличающихся свободой творчества. Так как
человек не ограничивается одной сферой деятельности, была соз­
дана следующая схема взаимосвязей, чтобы показать отношения
между человеком и формой его деятельности: (а) источник дохо­
да (человек рассматривает определенную сферу занятий как
дающую «хлеб с маслом»); (б) сфера последующей деятельности
(человек оставляет одну сферу ради другой); (в) одновременная
деятельность в двух сферах; (г) творческая деятельность. Отно­
шение человека к сфере деятельности может раскрыть расщепле­
ние его индивидуальности или компенсаторную функцию. Когда
политик осознанно решает, стремясь дать своему мозгу возмож­
ность отдохнуть от чрезмерной озабоченности политикой, играть
в гольф или коллекционировать картины, он реализует в этой из­
бранной сфере компенсаторную ценность. Когда он обнаружива­
ет, что должен пытаться жить двойной жизнью, занимаясь науч­
ным исследованием и политической пропагандой, то в его лично­
сти проявляются основные и контрастные тенденции (расщепле­

1 Die offentliche Personlichkeit. Beihefte zur Zeitschrift fur angewandte


Psychologie. Vol. XLIV.
72
ние). Иногда связь между сферами деятельности, в которых дей­
ствует один и тот же человек, фактически та же, когда политиче­
ский деятель становится писателем, описывающим политическую
историю того времени. Иногда взаимоотношение представляет
собой функциональную связь, в которой, как предполагается,
действуют те же самые биопсихические склонности. Так, бизнес
и политика тесно связаны, скульптура и политика - нет.
Детальный анализ Гиза показал, что вовлеченным в полити­
ку людям присущи наиболее разнородные аффилиации и про­
шлое. Он поднял вопрос, правильно ли размышлять об отличи­
тельной функциональной способности, которая характеризовала
бы находящихся на политических постах людей. По сравнению с
представителями искусства, а особенно архитектуры и инженер­
ного дела, гетерогенность политиков весьма очевидна. Действи­
тельно, многообразие связей политически активных людей с дру­
гими областями деятельности предполагает, что политическая
жизнь зависит от очень широкого спектра способностей челове­
ческой натуры, таких, например, как склонность к преподаванию,
историческому повествованию и журналистике. Однако есть од­
но важное исключение, которое четко обнаруживается в схемах.
Это группа политиков, выросших в стесненных жизненных об­
стоятельствах и полностью посвятивших себя организационной
деятельности и агитации. Они резко отличаются от тех, для кого
политическая жизнь была спортом, хобби или почетной должно­
стью. Для группы организаторов и агитаторов мы можем посту­
лировать определенного рода функциональное различие.
Результаты показывают, что институциональный подход к
проблеме может привести к изоляции одной группы, которая,
весьма вероятно, близка к функциональной группе в других ин­
ституциональных областях деятельности. Некоторые представи­
тели групп агитаторов и организаторов еще не проявились в по­
литике во время проведения переписи 1914 г., а часть была на­
столько поглощена частными делами, что никогда не совершала
формального перехода к политике в институциональном смысле.
Другой вывод, который делается по тому же самому вопросу -
это открытие Гиза, состоящее в том, что у тех, кто проявлял себя как
свободная творческая личность в политике, было намного больше

73
общего с теми, кто был свободной творческой личностью в других
областях, чем с теми, кто просто был занят в своих областях. Метод
классификации Гизом свободной творческой группы слишком не­
однозначен, чтобы оправдать кого-либо, признавая его вывод о бо­
лее чем наводящей на размышление ценности, но, возможно, он
изолировал функционально гомогенную группу, которая выходит за
рамки всех институциональных линий.
Некоторые исследования политических личностей настоль­
ко усовершенствовали использование количественного метода,
что позволили заменить шкалы для ранжированных последова­
тельностей по различным пунктам. Использовались разного рода
тесты на реакцию в надежде обнаружить постоянные различия
между теми, кто играет различные политические роли. Генри
Т.Мур предпринял попытку определить, существует ли предрас­
положенность темперамента к консерватизму или радикализму.
Он определил радикализм как «точку зрения, приветствующую
широкие изменения социальных институтов, особенно изменения
по направлениям, противостоящим классовому интересу», и
классифицировал мнения исследователей относительно выявлен­
ной степени радикализма или консерватизма. Затем он применил
к ученым ряд тестов на реакцию и пришел к следующему выводу:
«Наша уверенность, насколько далеко она простирается, ис­
ходит из некоторой врожденной основы отличий. Эта основа за­
ключается, видимо, не в уровне общего интеллекта или эмоцио­
нальной стабильности, не в каком-то общем превосходстве или
недостатке способности к обучению или вниманию, а в таких
специфических факторах, как более высокая скорость реакции,
легкость преодоления привычек, готовность делать поспешные
суждения и независимость от влияния большинства. Последнее
из этих отличий - одно из наиболее очевидных... Если один чело­
век по природе более склонен к быстрому действию и гибкости, а
другой - к последовательности в выполнении функций, едва ли
можно ожидать, что управление гиперкинетиков флегматиками и
для флегматиков не вызовет периоды стресса и напряжения»1.

1 Innate Factors in Radicalism and Conservatism // Journal of Abnormal


and Social Psychology. 1925-26. Vol. XX. P. 234^16.
74
Флойд Элпорт разделил студентов на типичных и нетипич­
ных членов сообщества, выявляя, принимают ли они позиции
большинства или меньшинства по различным политическим во­
просам. Затем он применил к студентам комплекс тестов и обна­
ружил, что определенные черты нетипичных членов (независимо
от того, были ли их взгляды «радикальными» или «консерватив­
ными»), как оказалось, были гомогенными. Следовательно,
встречаются не только «экстремисты», но и те, кто поддерживал
и позиции меньшинства по гипотетическому массиву распреде­
ления мнений1.
У.Г.Коули при поддержке Ч.Э.Мерриама и Л.Л.Терстоуна
предпринял попытку сравнить лидеров в избранных ситуациях.
Он использовал двадцать восемь тестов для изучения таких черт,
как агрессивность, самоуверенность, интеллект, эмоциональная
стабильность и быстрота реакции. Пока его тесты разграничива­
лись в рамках одной группы между лидерами и последователями,
он констатирует, что они не выявили различий между лидерами
как классом и последователями как группой. Так, он считал дока­
занным, что лидерство - не универсальная черта определенных
людей, и критиковал попытки перечислить «черты лидерства»2.
Применение методики общего тестирования продолжается3.
Гилберт Дж.Рич, изучая определенный набор физиологиче­
ских и биохимических переменных у лидеров и последователей,
выявил новое поле исследования. Он измерял концентрацию ио­

1 Элпорт действительно использовал метод, определяющий порядок


выражений, управляющих мнением, который он оправданно трактовал как
разметку определяющих позиций вдоль основной линии. Терстоун значи­
тельно усовершенствовал метод измерения мнений. См.: Thurstone and
Chave, The Measurement of Attitude. Chicago, 1929. См. оригинальную рабо­
ту Элпорта (в соавторстве с Д.А.Хартманом): Measurement and Motivation
of Atypical Opinion in a Certain Group // American Political Science Review.
1925. XIX. P. 735-60.
2 Three Distinctions in the Study of Leaders // Journal of Abnormal and
Social Psychology. July-September. 1928. Vol. XXIII.
3 Имеются в виду Кейт Сворд и другие члены Исследовательского
совета по общественным наукам. Ниже я рассматриваю проблему' развития
тестирования.
75
нов водорода, слюны, кислотность мочи, уровень щелочи в крови
и выделение креатина в моче. У наименее возбудимых испытуе­
мых была наиболее кислотная слюна и моча. Полученный резуль­
тат открыт для критики, и, бесспорно, он не столь совершенен по
сравнению с примененными биохимическими методами1.
Рассмотренные выше типы не только дают емкий образ
взрослого человека. Они знаменуют переход от перечисления
временных характеристик к набору черт непосредственной кар­
тины, которые показывают, как данный тип стал таким, каков он
есть. Таким образом, они являются чем-то большим, чем корре­
ляционные типы; они приблизились к развивающимся типам. Ко­
гда Гиз выявил группу политических личностей простого проис­
хождения с присущей им настойчивой организационной и агита­
ционной деятельностью, он постулировал общую динамику раз­
вития, гомогенную функциональную диспозицию по отношению
к данному виду явлений. Мур стремился выявить формирующее
влияние реактивных свойств темперамента, и другие исследова­
тели также старались установить эволюционные факторы в фор­
мировании комплекса черт и интересов взрослого человека.
Почти каждый базовый и связанный с ним тип имеет эво­
люционное значение. У терминов, которые используются для ха­
рактеристики мотивов, есть динамические, генетические и сози­
дательные признаки значения, которые явно присутствуют, хотя
обрисованы могут быть весьма смутно. Когда Михельс говорит,
что «Катоновская сила осуждения»2 является признаком полити­
ческого лидера, подразумевается, что если кто-то изучает юность,
детство и даже младенчество человека, то эта доминирующая ха­
рактеристика будет заметна. Конечно, сам Михельс не разраба­
тывает эти значения; сомнительно, что он пытался найти ранние

1 A Biochemical Approach to the Study of Personality // Journal of Ab­


normal and Social Psychology. July-September. 1928. Vol. XXIII.
2 Очевидно, имеется в виду Катон Марк Порций (234-149 гг. до н.э.),
римский писатель и государственный деятель. Он был непримиримым вра­
гом Карфагена и каждую свою речь в Сенате заканчивал словами: «И все
же, я полагаю, Карфаген должен быть разрушен» («Ceterum censeo Cartha-
ginem esse delendam»). - Прим. пер.
16
аналоги черты, названной им «Катоновская сила осуждения»
применительно к взрослому человеку. Но динамический полутон
термина может привести исследователей-эмпириков к тщатель­
ному изучению поведения детей с новой точки зрения. Многие из
терминов, которые используются для описания взрослых черт,
вне всяких сомнений, не предсказуемы по отношению к менее
дифференцированным чертам младенчества, детства и юности.
Но взросление вполне сформированных эволюционирующих ти­
пов требует отбора и усовершенствования терминов, пока они не
станут адекватно описывать последовательность роста. Разви­
вающиеся типы опишут набор результирующих, взрослых реак­
ций и соединят их с теми значимыми событиями в предшест­
вующей жизни человека, которые заставляют его избрать такой
способ общения с действительностью. Развивающиеся типы
включат в себя не только субъективные оценки истории лично­
сти, но и охватят объективные факторы, которые, взаимодейст­
вуя, породили описанные образцы.
Понятие развивающегося типа можно проиллюстрировать
путем исследования места, которое предназначено политическо­
му человеку в основных современных характерологических сис­
темах. Ганс Апфельбах использовал пять измерений для описа­
ния характеров. Каждый из них описан в диапазоне между двумя
полярными противоположностями, а шестая пара полярных про­
тивоположностей включена в систему. Схема представлена в
табл. II.
Это дает формальный ряд, состоящий из шестидесяти четы­
рех типов формирования характеров, без учета едва уловимых
вариаций. Первая комбинация, которую выделяет Апфельбах,
обозначается символами ABCDEF. Это ярко выраженный муж­
ской, садистский, сверхэмоциональный, нравственный и прямой
характер человека с острым умом. Среди мужчин это тип органи­
заторов, политиков, великих проповедников, генералов, диктато­
ров и им подобных. Среди женщин это тип организатора в самом
прямом смысле, особенно тип политически или патриотически
настроенной энтузиастки, подобно Жанне д’Арк. Можно видеть,
что термины «мужской» и «женский» не используются в исклю­
чающем друг друга смысле. Продолжая традицию Вейнингера и

77
Флисса, эти термины используют для обозначения черт, которые
могут присутствовать в различных пропорциях в той же самой
личности1.

Т А Б Л И Ц А II

Измерение Противоположности

Пол мужской А
женский а

Психомобильность психос адистский В


психомазохистский b

Эмоциональность гиперэмоциональный С
гипоэмоциональный с

Нравственность нравственный D
безнравственный d

Интеллектуальность превосходящий Е
(специализированная) подчиненный е

Дополнительные альтру истический F


элементы эгоистический f

Политический человек появляется в системе Юнга на раз­


личных пересечениях в его основной схеме. Существенное разде­
ление в классификации Юнга - между теми, чья психическая
энергия (либидо) направлена вовне (экстраверсия), и теми, чье
либидо обращено вовнутрь (интроверсия). Первые вступают в
полнокровные эмоциональные отношения с окружающим миром;
вторые главным образом сосредоточены на осмыслении своего

1 Apfelbach Hans. Der Aufbau des Charakters. Сравни: Weininger Otto.


Geschlecht und Charakter; Fliess W. Ablauf des Lebens.
78
личного опыта. В дополнение к этим основополагающим дина­
мическим связям Юнг проводит частную классификацию наших
основных психологических функций: мышление, ощущение, вос­
приятие, интуиция. Эти функции сознательно или бессознательно
могут противодействовать друг другу. Таким образом, когда в
сознании преобладает мышление, ощущение подавляется, и на­
оборот. Интуиция понимается как вид инстинктивного постиже­
ния, как функция, непосредственно зависимая от бессознательно­
го. В зависимости от доминирования одной или другой из этих
базовых функций, Юнг создает четыре специальных типа эксгра-
версии и интроверсии.
Определенные значимые политические типы принадлежат, по
Юнгу, к категории мыслителей-экстравертов. Эти личности стре­
мятся привести всю свою жизнедеятельность в соответствие с ин­
теллектуальными выводами, которые в последней инстанции все­
гда направляются объективными данными, будут ли это объектив­
ные факты или общезначимые идеи. С помощью его формулы из­
меряется добро и зло: все, что ей противоречит, неправильно, и
правильно все, что ей соответствует; все, что по отношению к ней
нейтрально, случайно. Подобно тому как человек экстравертного
типа мышления подчиняется собственной формуле, он пытается
подчинить ей, как проявлению универсального вдохновения, всех
остальных. Его моральный кодекс не допускает исключений, и он
готов все свернуть, чтобы соответствовать схеме. «Кто-то действи­
тельно может» или «кто-то должен» - эти девизы широко пред­
ставлены в его программе. Если формула достаточно широкая, от­
мечает Юнг, то мыслитель-экстраверт может выступать как рефор­
матор, критик общественных заблуждений и пропагандист. Но чем
жестче его формула, тем вероятнее он превратится в ворчуна, хит­
рого демагога и считающего себя праведным критика.
Многие политики подходят под общее описание, данное
Юнгом экстравертно-интуитивному типу. Интуитивный тип не
привлекают общепринятые ценности; он стремится скорее к воз­
можному, чем к действительному. Он с легкостью схватывает но­
вые объекты и способы ведения дел с тем, чтобы хладнокровно
отказаться от них, как только их применение становится очевид­
ным. Непреодолимый магнетизм восходящего солнца зажигает

79
его воображение и руководит его деятельностью. Для восходяще­
го и заходящего солнца нет никакого энтузиазма, никакой особой
враждебности, только безразличие. Здесь же снисходительный
покровитель, который чувствует ростки будущего и устремляется
от одного проекта к другому, устав от рутины и деталей, когда
проекты приняты и выполнены1.
Типологии Апфельбаха и Юнга основаны на небольшом
числе реактивных механизмов, которые, как предполагается, в
различной степени влияют на взросление личности. Эти «меха­
нистические» типы могут содержать немало полезных указаний,
но методологическая проблема по изоляции этих гипотетических
механизмов не решена. «Устойчивая» реакция во взрослом воз­
расте может быть далеко не устойчивой, когда рассматривается в
последовательные периоды взросления. Эти «механистические»
типы, видимо, содействуют созданию бесконечных классифика­
ций за счет детального изучения историй жизни. По причинам,
которые уже были сформулированы, истории субъектов имеют
огромную ценность для социальной науки; и необходимо пори­
цать любой чрезмерный интерес к «механизму», который умень­
шает значимость обработки индивидуальных записей. Юнг и
Апфельбах очень мало говорят о важных этапах развития челове­
ка и не уделяют внимания карьере как единому целому, тогда как
она состоит из последовательных фаз.
Прежде чем очертить нашу эволюционную концепцию homo
politicus, вернемся к работе Фрейда, поскольку его метод дал воз­
можность приблизиться к субъективной последовательности и ис­
пользовать классификационные термины по отношению к после­
довательным фазам в системе влечений развивающейся личности.

1JungC.G. Psychological Types. Chap. X.


80
ТЕОРИИ РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ
Следует помнить, что поиски Фрейдом признаков травмати­
ческой ситуации привели его к открытию одновременного функ­
ционирования всевозможных бессознательных мотиваций как
больных, так и здоровых людей. Поиски вели дальше. Фрейд был
вынужден завершить схематическую картину типичного генети­
ческого развития личности. Эта карта стала результатом сравни­
тельного изучения весьма тщательно проанализированных случа­
ев и опиралась на эмпирические наблюдения. Фрейд всегда при­
держивался своих данных; и независимо от того, как далеко его
заводило воображение, реальный клинический опыт был старто­
вой и посадочной площадкой полета его мысли.
Энергия развитой личности может рассматриваться как рас­
пространяющаяся в трех направлениях: в положительном выра­
жении социализированных импульсов, в антисоциализированных
импульсах и в поддержке сопротивления антисоциализирован-
ным импульсам. Первоначальные формы выражения энергии, ко­
торые доступны младенцу, во многих случаях не совместимы с
запросами человеческого общения. Младенец должен отказаться
от многих примитивных форм вознаграждения, если хочет, чтобы
его любили, и избегать дискомфорта и боли. Он должен разви­
ваться как личность, которая соответствует требованиям общест­
ва. Взрослое окружение методом кнута и пряника принуждает его
подчиняться командам ради его собственных прав. Сознание -
это результат интроекции окружения, и оно накладывает ограни­
чения на антиобщественные импульсы. Пока младенец и ребенок
растет, он избегает конфликтов с окружением, перенося очаг
конфликта внутрь себя, и внутренне выполняет роль няни, матери
и отца. Он учится управлять своими выделениями и пресекать
собственные разрушительные порывы. Он достигает пика инди­
видуальности путем социализации своих основных импульсов.
Но это воплощение в личности требований общественного
порядка не проходит гладко и не упраздняет простые психологи­
ческие структуры, которые развивались и, очевидно, отвергались
с каждым шагом на пути взросления. Большая часть энергии

81
личности тратится на блокирование проникновения в сознание и
открытое выражение нерегулируемых импульсов. Внимательное
исследование в течение суток индивидуального поведения пре­
красно выявляет размах, с которым личность контролируется
весьма простыми психологическими структурами. Минуты уста­
лости, депривации, безответственной мечтательности - все выда­
ет присутствие тенденций, которые не вписываются в мир взрос­
лых.
Фрейд начал создавать свою концепцию развития личности
путем постепенной универсализации явлений, с которыми столк­
нулся в реальной клинической работе и впервые описал в относи­
тельно умеренных и ограниченных терминах. Оригинальность
его психологического вклада изначально состояла в подчеркива­
нии роли сексуальности в этиологии определенных неврозов. Он
обнаружил, что все виды патологических условий и отклонений в
развитии были, очевидно, вызваны некоторой трудностью в сек­
суальной интеграции. Это акцентирование внимания на роли сек­
суального регулирования как необходимой предпосылки здоро­
вой взрослой жизни столкнулось с такой большой оппозицией,
что Фрейд предпринял усилия по защите и укреплению своей по­
зиции. Теперь сексуальная функция рассматривалась, по сущест­
ву, как особая функция, подчеркивающая биологическое едино­
образие человека за счет индивидуальности. Такая тема, как
«развитие личности», требует всесторонней теории личности, но
она не разрабатывалась Фрейдом до его разрыва с Адлером, ко­
торый настаивал на роли стремления к индивидуализации и от­
рицал, что в значительной степени забытых Фрейдом «инстинк­
тов эго» достаточно, чтобы поддержать всеобъемлющую теорию.
История созданных Фрейдом теорий сексуальных неврозов
личности начинается с его ранних, независимых психологиче­
ских исследований. Многие клиницисты до Фрейда были крайне
удивлены частотой, с которой сексуальные проблемы, видимо,
вызывали «нервные» болезни. В своей работе по изучению гип­
ноза Фрейд был особенно поражен тем, как часто в патогенных
ситуациях встречались специфически сексуальные случаи. Те­
перь Фрейд продолжал делать обобщения относительно роли

82
сексуального элемента в неврозе и заявил, что невроз является
функцией отклонений в сексуальной жизни.
Для защиты своих выводов Фрейд вооружился двумя новы­
ми средствами. Первое из них - это его опыт разрешать пациен­
там выговориться и рассматривать большую часть сказанного
ими как символизирующее еще что-то. Он обрел способность ин­
терпретировать то, что другие люди воспринимали буквально как
замаскированное представление о чем-то ином. И когда Фрейд
сталкивался со случаями, которые не были откровенно сексуаль­
ными, он считал возможным рассматривать несексуальные эле­
менты как символические образы сексуальности и укреплялся во
мнении, что более интенсивные исследовательские процедуры
обеспечили его подтверждающими фактами. Само собой разуме­
ется, что тех, кто не осознал изменения точки зрения Фрейда, от­
пугнула мнимая произвольность его исследования.
Второе средство Фрейда заключалось в опоре на всеохва­
тывающую теорию сексуальности. Не смущаясь от насмешек, ко­
торыми осыпали его сексуальную теорию невроза, он перенес
войну на вражескую территорию, распространив всю концепцию
сексуальности на прошлое, начиная с периода половой зрелости и
вглубь, через жизнь взрослеющего ребенка, к его младенчеству.
На первый взгляд, это могло бы показаться дешевым диа­
лектическим приемом с целью запутать критиков, сказав им, что
«секс» означает все явления, которые они называли другими
именами. Работа Фрейда «Три вклада в сексуальную теорию» из­
бежала участи стать риторической игрой слов в силу виртуозно­
сти его воображения и очевидной определенности связей, кото­
рые он проследил между различными чертами детского развития
и образцами здоровой и извращенной взрослой сексуальности.
Тщательный анализ биологически действенного полового обще­
ния показывает, что оно является сложным комплексом многих
действий. В нем участвует партнер противоположного пола. Су­
щественная особенность полового общения - возрастание напря­
женности до достижения взрывного освобождения, сопровож­
даемого полной релаксацией. Мужчина должен обладать доста­
точными садистскими наклонностями, чтобы идти на риск при­
чинить вред женщине, вводя пенис в вагину. Участники должны

83
жаждать испробовать все виды предварительной игры ради уси­
ления степени напряженности, используя язык, губы, соски и все
остальные эрогенные зоны тела.
Сравнивая детали этой полной картины откровенно сексу­
ального акта с более ранними действиями младенца и ребенка,
Фрейд обрисовал совокупность аналогий. Дети, развлекаясь в иг­
ре, принимают сексуальные позы, соприкасаются гениталиями и
получают удовольствие в сексуальном подглядывании; но Фрейд
в своем анализе сексуальности детей пошел намного дальше.
Детские специалисты часто отмечали, что у грудного ребенка
мужского пола нередко проявляется феномен эрегированного пе­
ниса и желание сосать грудь в течение некоторого времени уже
после утоления голода. Общий вид последовательности релакса­
ции типа «гол од-кор мление-умиротворение» повторяет картину
полового акта. Фрейд предположил, что изучение образца корм­
ления показывает, что удовольствие, полученное ребенком, вы­
ходит далеко за пределы непосредственных биологических по­
требностей. Этот избыток удовольствия Фрейд рассматривает как
примитивное проявление сексуального инстинкта, который сле­
дует рассматривать не как появляющийся внезапно с созреванием
аппарата желез, а как развивающийся, подобно обычному биоло­
гическому процессу, путем интегрирования частичных компо­
нентов в единое целое.
Сексуальная дифференциация проявляется постепенно, по­
этому вначале половые различия ребенком не осознаются. Как
биологическое существо человек бисексуален - эту концепцию
Фрейд позаимствовал с некоторыми сокращениями у Вильгельма
Флисса. Различия достигаются в процессе семейного опыта. Ре­
бенка сексуально влечет к родителю противоположного пола, од­
нако недостаточно сильно, чтобы состязаться за объект любви.
Так, отец, слишком могущественный, чтобы его убить и освобо­
дить себе тем самым дорогу, копируется сыном, который пытает­
ся впитать в себя его силу. Репрессия враждебности к отцу, чув­
ство любви к матери создает Эдипов комплекс. Ребенок социали­
зируется, играя роль отца по отношению к собственным импуль­
сам. «Латентный период» проявляется, согласно Фрейду, в
возрасте от четырех до шести лет, когда ранняя сексуальная

84
борьба с отцом прекращается. Боязнь отца («кастрационный ком­
плекс») ведет к усилению Эдиповой фазы взросления.
Затем Фрейд выявил ряд трудностей, которые возникают
всякий раз при неудаче в достижении успешной интеграции час­
тичных компонентов сексуального инстинкта. Он связал гомо­
сексуализм, психологическую фригидность и импотенцию, экс­
гибиционизм, садизм, мазохизм, вуайеризм и ряд других откло­
нений с определенными неудачами в интеграции. Порой человек
становится зависимым от идей, которые имеют скрытое сексу­
альное значение, а иногда он потворствует физическим симпто­
мам, которые обладают подобным бессознательным значением.
Первое - навязчивый невроз, а второе - истерия.
Особое значение, которое Фрейд придавал сексуальности
ребенка и социализации путем устрашения, внесло революцион­
ные изменения в культуру, которая кутала своих младенцев в пе­
ленки сентиментальности. Ребенок в поэзии изображался так:
Не холодом под блеклою луной
Нас мир встречает, нет, не мглой; -
В лучах любви, спеленатый добром
Ребенок с Богом входит в отчий дом.
Ведь детства невозвратный край
И есть наш безграничный рай.
Уильям Вордсворт
(Перевод с англ. Анатолия Антонова)

Фрейдистами ребенок рассматривался следующим образом:


«В тот или иной период своей жизни ребенок проявляет, до
известной степени, внутреннее половое влечение, нарциссизм,
эксгибиционизм, склонность играть в «Джека Подгляделкина»,
он склонен к инцесту, убийству отца или матери, проявляет го­
мосексуальность, фетишизм, мазохизм и садизм» (G.VHamilton,
An Introduction to Objective Psychology, p. 301).
Еще в 1898 г. Фрейд начат разрабатывать идею, что сексу­
альность возникает с рождения. Но уже в 1900 г., когда появилась
работа «Толкование сновидений», он писал в сноске, что «детст­
во еще не знает сексуального желания». Разработав свою теорию
сексуальности, Фрейд ста! уделять меньше внимания защите

85
против коллег-психиатров по сравнению с совершенствованием
защиты от нападок своих друзей. Фрейд приступил к созданию
своего кружка в 1903 г. Из первоначального состава группы дво­
им - Альфреду Адлеру и Вильгельму Штекелю - было предна­
чертано добиться впоследствии наибольшего внимания. К 1906 г.
Ференци из Будапешта и цюрихский контингент - знаменитый
Блейлер и его помощники - проявляли доброжелательность и за­
интересованность. В 1908 г. состоялась конференция в Зальцбур­
ге, а в 1909 г. Г.Стэнли Холл пригласил Фрейда прочитать курс
лекций в Кларкском университете. В 1910 г. в Нюрнберге было
организовано международное общество, и становлению психо­
аналитического направления было положено хорошее начало.
Первый раскол произошел, когда Фрейд и Адлер оконча­
тельно разошлись в 1911 г. Адлер по поводу и без повода подчер­
кивал роль «мужского протеста» - стремление человека быть хо­
зяином в любой ситуации, в которую он попадает. Человек инди­
видуализируется, преодолевая свой маленький рост, энурез, не­
красивую внешность и другие дефекты; его основное стремление
заключается скорее в отделении себя от других, чем в выполне­
нии родовой функции.
Адлер выделил еще несколько пунктов несогласия с Фрей­
дом. Фрейд вынужден был подчеркивать антиобщественные по­
буждения человеческой природы, а Адлер в меньшей степени
поддерживал гоббсовские представления. Компонент «социаль­
ного чувства» в человеческой природе занимал свое место в сис­
теме Адлера; и когда «социально полезные» нормы регулирова­
ния поведения индивидуума нарушались им, проявлялись «чув­
ства подчиненного положения». Терапия заключалась в том, что­
бы заставить неприспособленного человека осознать это
объяснение, приводя его к отказу от социально бесполезных
средств господства и позволяя его «социальным чувствам» про­
являться более свободно. Терапия Адлера показала, что он пред­
ложил педагогико-этическое противодействие, направленное
против отрицания Фрейдом обучающей функции научного ана­
литика. Фрейд неоднократно говорил, что задача аналитика -
расположить пациента к себе и позволить ему выработать опре­
деленные средства адаптации к реальности. Адлер хотел дать па­

86
циенту общую схему' образа мышления и позволить ему попрак­
тиковаться в применении «социальных чувств» своей натуры.
Адлер выразил также протест против сложности мышления
Фрейда. Отличие можно выявить четче, отметив, что Фрейд шел
от симптомов к оценкам, от оценок к другим оценкам и от них к
условиям. Анализ заключался в выявлении пожизненных после­
довательностей значения, связанного с определенными объекта­
ми. Жане так никогда и не осуществил этот процесс, а Адлер ему
воспрепятствовал. Адлер начинает с симптомов и напрямую
движется, насколько это возможно, к условиям. Его книги изоби­
луют краткими описаниями случаев, и «символический» матери­
ал в них минимален. Используя свой ориентирующий принцип,
он уделяет внимание благожелательному восстановлению соци­
альных отношений пациента и выбирает такие проблемы, с кото­
рыми человек старается справиться с помощью антисоциальных
или калечащих личность средств. Простота сделанных с позиции
«здравого смысла» наблюдений Адлера привлекает его учение в
кругах, членов которых оттолкнула чуждая терминология и
сложная интерпретация Фрейда.
Испытывая постоянные нападки Адлера, Фрейд приступил к
расширению своей краткой теории эго. Вначале Фрейд был скло­
нен утверждать, что Адлеру нечего добавить, потому что он сам
уже высказался об инстинктах эго, так же, как и о сексуальных
инстинктах. Подобное решение вряд ли было удовлетворитель­
ным, и Я не находило подходящего места в теоретической систе­
ме Фрейда до тех пор, пока не была рассмотрена и подробно из­
ложена роль нарциссизма (любовь к себе). Это «спасло» сексу­
альную теорию и сделало анализ процессов эго предметом ос­
новного интереса в психоанализе. Особое значение придавалось
тому факту, что когда либидо индивидуума нацелено на объекты
и когда на это видимое достижение накладываются препятствия
или ограничения, либидо возвращается к самому индивидууму.
Эта выраженная либидоизация личности весьма затрудняет ее
последующий контакт с реальностью, и в таком эволюционном
искривлении прослеживается множество деформаций и структур
личности.

87
Разрыв между Фрейдом и Юнгом в 1913 г. не имел такого
непосредственного значения для теории личности по сравнению с
предыдущим расколом. Подобно Адлеру, Юнг стремился снизить
роль сексуальности, но он достиг своей цели не столько за счет
постулирования сопутствующих эго-инстинктов, сколько путем
привлечения концепции внутренней энергии, которая включала
бы сексуальность, эго-стимулы и многие другие сопутствующие
проявления. Юнг, опять параллельно с Адлером, пришел к идее
раскрепощения человеческой природы, формулируя нравствен­
ную тенденцию в бессознательном. Подобно Адлеру, Юнг откро­
венно дават советы и учил своих пациентов. Два отличительных
направления инновации Юнга были связаны с толкованием сно­
видений и этнологическими применениями. Юнг расширил тол­
кование сновидений для обнаружения «расового бессознательно­
го». Используя материалы сказаний и сновидений, Юнг пытался
опровергнуть требования сексуальности и продемонстрировать
ограниченность применения Эдипова комплекса.
Фрейд подвергся нападкам по важнейшему пункту и решил
защитить себя в работе «Тотем и Табу». Он получил преимуще­
ство перед Юнгом, который опирался на материалы сказаний, с
трудом выуживая из книги Фрезера «Золотая ветвь» этнологиче­
ские сведения для подтверждения универсальности Эдипова
комплекса. Это был первый вклад Фрейда в систематическую со­
циальную теорию, и в этой связи он подойдет для рассмотрения.
С точки зрения теории личности, возможно, наиболее ценны мес­
та, описывающие детскую завышенную оценку мышления -
«всемогущество мысли», как это было сказано одним пациентом.
Несколькими годами позже Юнг, теперь уже самостоятель­
но, создал свою классификацию типов личностей, значительно
усилив общественный и научный интерес к теме. Это, в свою
очередь, стимулировало разработку группой единомышленников
Фрейда формальной психоаналитической характерологии. В ре­
шении этой задачи им помогли некоторые прежние контакты с
Фрейдом, относящиеся к его заметкам о некоторых характерных
типах, встречавшихся ему на практике. Эта литература может
быть соотнесена с историями больных, которые следует немед­
ленно обсудить.

88
Другие разрывы между Фрейдом и его учениками (включая
Штекеля и Ранка) были до сих пор не столь важны для теории
личности, хотя социологические интересы Ранка, когда он осво­
бодился от непосредственного влияния учителя, могли теперь
выкристаллизоваться.
Фрейд, который упрямо держался за фразеологию секса, от­
рицая любое предложение о создании системы основных катего­
рий, в которых было бы меньше ограниченных коннотаций, со­
вершил в 1926 г. блестящий маневр и предложил рассматривать
человеческую деятельность как выражение двух принципов - ин­
стинктов жизни и смерти. Жизнь заключается в накоплении и ос­
вобождении от напряжения: и, обобщая это явление, мы получа­
ем энергию жизни и смерти1.
Допустим, мы отложим в сторону будущее толкование ана­
литических теорий личности и в свете этих концепций определим
общую формулу, описывающую историю развития политическо­
го человека. В самом общем виде формула включает три понятия.
Первый компонент - р - означает частные мотивы человека, в
том виде, как они воспитаны и организованы по отношению к
семье и на раннем этапе развития личности. У нас будет возмож­
ность увидеть, что первичные психологические структуры про­
должают функционировать в структуре личности еще долго по­
сле того, как хронологически пройдены периоды младенчества и
детства. Значимость ненависти в политике предполагает возмож­
ность обнаружить, что наиболее важный частный мотив - это по­
давленная и глубокая ненависть к власти, ненависть, которая на­
ходит частичное выражение и подавление по отношению к отцу,
по крайней мере, в веду щемся по отцовской линии обществе, где
мужчина является отцом не только по крови, но и отцом-
воспитателем.
Второе понятие - d, с помощью которого формула описыва­
ет смещение частных мотивов от семейных объектов на общест­
венные. Подавленная ненависть к отцу может быть направлена на
королей или капиталистов, которые являются социатьными объ­
ектами, играющими роль перед обществом и в его рамках. Гар­

1 Beyond the Pleasure Principle.


89
моничные отношения с отцом семьи могут существенно зависеть
от успешного преломления ненависти от частных объектов к об­
щественным.
Третий символ - г - обозначает рационализацию переноса в
терминах общественных интересов. Нещадная эксплуатация ка­
питалистами не имеющего средств производства пролетариата
может стать рациональным оправданием отношения человека к
капитализму.
Самая общая формула, выражающая факты развития полно­
ценно развитой политической личности, может выглядеть так:
р } d } r = P,
где р означает частные мотивы, d - смещение на обществен­
ный объект, г обозначает рационализацию в терминах общест­
венного интереса, Р - политический человек, и } обозначает пре­
образование.
Компонент р разделяется политическим человеком со вся­
ким другим человеком. Расхождение впервые проявляется в пе­
реносе аффектов на общественные объекты и в таком построении
жизни, чтобы дать возможность выхода этим аффектам. Неполи­
тический человек может ощущать себя пострадавшим от брата,
коллеги и всякого, с кем он общается. Его сознание может быть
охвачено личными фантазиями о любви или ненависти к кон­
кретным людям, и его идеологический мир (взгляды на государ­
ство, церковь, предназначение человека) может находиться в за­
чаточном состоянии. Он - муха в сетях своего непосредственного
окружения, и его борьбу можно охарактеризовать в терминах не­
посредственного столкновения с реальностью. Когда подобный
человек направляет свои аффекты на лицо, которое является об­
щественным деятелем, это не делает его политическим челове­
ком. Импульсивно убивая короля, оскорбившего его сестру, ца­
реубийца не становится политиком; должна быть вторичная раз­
работка переноса в терминах общего интереса. Это рационализа­
ция, которая, в конечном итоге, преобразует действие из сферы
частных в сферу общественных действий. В самом деле, частные
мотивы могут полностью выпасть из сознания политического че­
ловека, и он может с успехом добиться высокого уровня объек­
тивного утверждения своей точки зрения. В «идеальном» случае

90
это может зайти столь далеко, что частные мотивы, ведущие к
первоначальному обязательству, имеют в данное время совсем
небольшое значение.
От чего зависят смещение и рационализация? Без сомнений,
общий ответ заключается в том, что выбор конкретных общест­
венных целей зависит от «исторических» случайных образцов,
предлагаемых личности окружением в критические моменты
взросления. Легко предсказать, что большинство политиков про­
исходит, скорее, из семей с политическими традициями. Но это
весьма широкое заключение не требует для своего подтвержде­
ния методики интенсивного изучения конкретных примеров. Ес­
ли психопатологический подход к человеку стоит свеч, он дол­
жен раскрыть множество относительно новых обстоятельств, ко­
торые склоняют людей принять, отвергнуть или изменить образ­
цы действия и выражения, предлагаемые их окружением.
Предварительно мы можем допустить, что пубертатная фаза био­
логического роста, которая совпадает с увеличением обществен­
ных требований, может оказаться периодом, когда отношение к
невидимому окружению формируется особенно быстро.
Детали могут дать больше, если исследуются какие-то од­
нородные группы политиков с целью выяснения важных разли­
чий в историях их развития. Агитаторы - первые, кому мы уде­
лили особое внимание.
Глава VI
ПОЛИТИЧЕСКИЕ АГИТАТОРЫ

Неотъемлемая черта агитатора - стремление добиться эмо­


ционального отклика публики, что представляет для него выс­
шую ценность. При этом неважно, нападает он на социальные
институты или защищает их. Агитатор обретает свое имя честно,
поскольку в достаточной степени нацелен на общественную по­
литику для того, чтобы передавать свое воодушевление ближай­
шему окружению. Он преувеличивает значение желаемых соци­
альных перемен, которые возможны в результате осуществления
социальных действий определенной направленности. С админи­
стративной точки зрения можно сказать, что агитатор - это тот,
кто преувеличивает разницу между одной явно предпочтитель­
ной социальной политикой и другой, подобно тому, как любов­
ник у Шоу - это тот, кто чрезмерно преувеличивает разницу ме­
жду двумя женщинами. Ведут ли агитаторы себя подобно цели­
телям и хирургам, как предположил бы Манро, их объединяет
ожидание положительных результатов отдельных инновацион­
ных действий. Агитатор легко приходит к выводу, что тот, кто с
ним не согласен, находится в союзе с дьяволом, и что его оппо­
ненты демонстрируют вероломство или робость. Агитаторы в из­
вестной степени вздорны и недисциплинированны; множество
команд реформаторов укомплектовано мятежниками. Агитатор
стремится подчинить личные соображения высшим требованиям
принципа. Дети могут страдать, пока отец и мать сражаются за
«дело». Но истинно праведные не останутся со своими семьями,
когда поле готово для жатвы. Даже находясь на страже против
гибельного вторжения частного интереса в общественные дела,
агитатор усматривает «недостойные» мотивы там, где другие ви­
дят лишь призывы к дружбе. Уверовав в непосредственный эмо­
циональный отклик со стороны общественности, агитатор верит в
призывы масс и общие принципы. Множество подобных ему жи­
вет для того, чтобы поднимать шум и писать. Совесть мучает их
до тех пор, пока они не испытают очередной всплеск морального
воодушевления. Уверовав в магию риторики, они ликвидируют
помехи путем ритуального повторения принципов. Они рас-

92
страиваются и приходят в замешательство от беспорядочной мас­
сы технических деталей, от которых зависит удачливый админи­
стратор. Агитаторы «чистого» типа, получив ответственные по­
сты, далеки от того, чтобы отказаться от должности официально­
го шарнира ради подвижной свободы платформы и пресса. Они
восхваляют людей, обладающих изрядным рвением, людей, ко­
торые воюют с драконами и возбуждают общественное сознание
призывами, повторами и руганью.
Первая приводимая здесь история жизни рассказывает о
мистере А. Это не «институциональный» случай. Мистер А. не
страдает душевными отклонениями и никогда не обращался к
невропатологу, психиатру или «специалисту по нервным заболе­
ваниям». Он - один из тех, кто сначала неохотно соглашается, за­
тем всецело отдает себя для изучения с такой же скрупулезно­
стью, интимностью и беспристрастностью, с какими обследовал­
ся бы явно неуравновешенный человек. Мистер А. сразу же уви­
дел пользу для прогресса науки от сбора историй жизни людей,
считающих себя совершенно нормальными, так как большая
часть наших материаюв связана с больными.
Право А. на место среди агитаторов не вызывает сомнений.
Когда Соединенные Штаты вступили в мировую войну, он был
вынужден уйти со своей должности из-за твердости, с которой
отстаивал пацифистские взгляды. Ранее он баллотировался в
Конгресс по социалистическому мандату. Подозреваемый во
время обучения в теологической школе в неортодоксальных
взглядах, он неуклонно становился все более радикальным в сво­
их взглядах и был исключен. Ранее он был секретарем и ответст­
венным представителем гражданской реформаторской организа­
ции, которая активно боролась с коррупцией в муниципальных
структурах. Он постепенно убеждался в том, что «беловоротнич­
ковые реформы» будут безрезультатными до тех пор, пока в этой
стране господствует капиталистическая система, и через некото­
рое время направил свою энергию на пропаганду рабочей органи­
зации и социализма.
Как моралист, социалист и пацифист он отличался, прежде
всего, проявляемой в интересах избранного курса резкостью на
публике. Мистер А. говорит быстро, с большим энтузиазмом и

93
искренностью, и его рассуждения насыщены оскорбительными
эпитетами, саркастическими замечаниями и острыми инсинуа­
циями. Он признает, что получает явное удовольствие «гладить
против шерсти». Он ничем так не наслаждался, как, получив при­
глашения на лекции по социальным и экономическим проблемам
перед консервативной публикой, шокировать ее, заявляя, что
«организованный бизнес и организованная преступность мало
чем отличаются друг от друга», «коррупция и капитализм едины
и неразделимы», «капитализм зависит от рынка, рынки, в конеч­
ном счете, зависят от силы, а сила означает войну». Так, война,
по его убеждению, была логическим результатом капиталистиче­
ской системы.
Мистер А. гордится своей способностью пробивать бреши в
логических построениях известных людей. Он вовлекал в пере­
писку выдающихся евангелических проповедников, доказывая,
что некоторые места в их сочинениях логически ведут к заклю­
чению, что любая война, не исключая последнюю, есть зло, и что
им следует признать это открыто, заявив о своем сожалении, что
они охвачены антихристианской военной истерией.
Он верит, что истинный разум - надежда человечества, и
превозносит науку. Он был рад положить свою историю жизни на
алтарь науки и ради нее выносить тяготы восстановленных в па­
мяти частных фактов, которые большинство из нас старается за­
быть.
Более поздние убеждения мистера А. были связаны с его до­
вольно интенсивным переосмыслением своих ранних взглядов.
Так, пацифизм привел его к глубокой оппозиции правительству,
возмущенному его пониманием правды. Мистер А. всей душой
защищает человека от официального вмешательства в вопросах
наклонностей и совести и смягчает свой прежний настрой на за­
преты.
Будучи строгим, обличительным, нравоучительным и дерз­
ким в общественных вопросах, в личном общении он сердечен и
обаятелен, если не чувствует враждебности. Его глаза излучают
благорасположение, он мягок, отзывчив и заботится о произво­
димом им впечатлении. Речь и жесты быстры, манеры живые и
нередко свидетельствуют о напряжении.

94
Телосложение А. относится, скорее, к астеническому типу
по гипотетической пикническо-астенической шкале, подобной
той, которую Вертхаймер и Хескет создали на основе наблюде­
ний Кречмера о физических типах1. Он заметно худ, но внима­
тельному наблюдателю не покажется по этой шкале ни слишком
низким, ни очень высоким. Его ноги несколько длиннее, чем в
пропорциональном теле, и очертания плеч, бедер, колен и лоды­
жек рельефны. Тонкое лицо имеет довольно изысканную форму,
к этому добавим приобретенное им чувство собственного досто­
инства, а также отличительную особенность - изящную вандей-
ковскую бородку. Грудная клетка нерельефная, верхние ребра
направлены внутрь. Его прямая осанка выглядит компенсацией за
свойственную ученым склонность к сутулости. В среднем возрас­
те и несколько позднее он страдал желудочно-кишечными рас­
стройствами.
Будучи вторым сыном бедного деревенского священника, он
рос в стесненных обстоятельствах вместе с братом, который был
немного старше. Мать А. умерла, производя на свет его младшую
сестру, и о детях заботились отец и череда пожилых домовла­
дельцев, оставивших о себе весьма расплывчатые воспоминания.
А. и его брат учились в придерживающейся старого уклада на­
чальной сельской школе, поступив туда, несмотря на разницу в
возрасте, одновременно, с тем, чтобы младший брат не оставался
дома один.
С раннего возраста А. испытывал по отношению к брату не­
которую враждебность, а также чувство превосходства над ним.
По неясной причине дети в школе обзывали брата пасторским
сынком, но его оставили в покое. А. был проворнее брата, караб­
кался по деревьям и с легкостью пробирался в труднодоступные
места. Он гордился тем, что может делать то, что брат даже и не
пытался делать, и, кажется, испытывал перед ним страх, потому
что однажды он услышал, как брат говорил другому школьнику,
что надо оставить А. в покое, «потому что когда он выходит из
себя, то может поколотить меня».

1 The Significance of Physical Constitution in Mental Disease //Medicine.


1926. V. P. 375-451.
95
Старший мальчик отвечал перед отцом за проказы, которые
в действительности были совместными деяниями обоих братьев.
Весьма показателен один случай, когда отец ушел по вызову, ве­
лев мальчикам оставаться дома. Они решили выйти из дома, и
отец, обнаружив на снегу следы, задал старшему сыну изрядную
порку, оставив А. безнаказанным. Младший сын, бесспорно, был
любимчиком, и отец часто бранил старшего сына, обзывая его
тупицей, и с гордостью указывал на легкость, с которой А. усваи­
вал уроки.
В самом деле, А. заметно преуспевал в школе. Один из учи­
телей, которому привелось работать в колледже, говорил его от­
цу, что А. подает блестящие надежды. А. также помнит бурю
восторга, когда родственник написал, что нужно получить раз­
решение на его обучение в колледже, ибо он доказал, что может
быть достойным преемником своего дяди. Этот дядя был знаме­
нитым профессором, автором известных философских трудов и
подлинным героем в глазах семьи.
Отец спал с двумя сыновьями в одной кровати до тех пор,
пока они не стали юношами. Поэтому, сколько А. помнил себя,
он находил прикосновения своего отца очень приятными, хотя
прикосновения брата были противны. Сильная неприязнь А. к
брату, развившаяся из их соперничества за расположение отца,
получила конкретное подтверждение в критическом эпизоде, ко­
торый произошел, когда его рано созревший старший брат достиг
половой зрелости, и у него начались поллюции. Священник был
шокирован, поскольку счел это признаком мастурбации, а мас­
турбация греховна и опасна1. Думая, что А. крепко спит, он про­

1 Известное суеверие относительно опасности мастурбации, видимо,


широко распространилось в Западной Европе в XVIII в. Хэйвлок Эллис да­
тирует его появлением сенсационной книги анонимного английского вра­
ча, которая называлась «Онания, или ужасный грех самоосквернения, и все
его страшные последствия для обоих полов: обоснование, духовные и фи­
зические советы и т. д.» Считается, что книга переиздавалась восемьдесят
раз и была переведена на немецкий язык. Тиссо, терапевт из Лозанны, на­
писал в 1760 г. на ту же тему свой труд «Трактат» на латинском языке. Че­
тыре года спустя труд появился на французском, а чуть позднее - почти на
всех европейских языках. Тиссо утверждал, что мастурбация - это престу­
96
чел старшему сыну лекцию о пагубных последствиях самораз-
вращения. Временами сын будет просыпаться и обнаруживать,
что ночью у него произошла поллюция. Тихо, с раскаянием он
должен будет говорить отцу: «Я снова сделал это\», на что роди­
тель воскликнет укоризненно «О!». Затем юношу показали врачу,
который, казалось, умерил тревогу отца и в некоторой мере убе­
дил сына, что его мужественность не была безвозвратно утеряна.
Темные слухи о развращении время от времени ходили по дерев­
не. Полагали, что деревенский дурачок саморазвращением довел
себя до идиотизма, и сошедший с ума деревенский холостяк так
же считался пострадавшим от этого порока.
А. прислушивался к слухам и ночным диалогам отца и брата
и сделал вывод, что с прикосновением к собственному телу свя­
зано что-то опасное. Он чувствовал стыд за брата, который принес
столько страданий отцу и про себя решил никогда его не разо­
чаровывать. Мораль библейского сюжета о родителе, доведенном
от стыда до седин и смерти, проникла в его сознание, и он решил
никогда не повторять слабости брата.
В это время старший брат А. удивил всех внезапным пре­
вращением из флегматичного юноши в пылкого религиозного ак­
тивиста. Он стал изменяться под влиянием драматических об­
стоятельств и примкнул к церкви, умиротворяя таким образом
таинственные силы, которые могут сурово покарать его за лич­
ные пороки. В этом он действовал сообразно юношескому воз­
расту. Юность хорошо известна как время, когда искушения
«плоти» усиливаются, и множество молодых людей, угнетенных
своими «животными» порывами, ищет способ избавиться от тя­
жести вины путем принятия официальных образцов в соответст­
вии с религиозными ритуалами общества. Юности свойственны
высокие идеалы, которые являются типичной реакцией на появ­

пление, «акт самоубийства». Вольтер высказал свое мнение в общедоступ­


ной форме в «Философском словаре», и тем самым сформировалась тра­
диция. См.: Havelock Ellis. Studies in the Psychology of Sex. I. P. 248-49.
Культурная условность такого отношения к мастурбации просматривается
в этнологических отчетах.
97
ление «низких желаний», так что это удачное время для охоты за
новообращенными любого рода.
Когда у самого А. начались поллюции, он был очень обес­
покоен и занимался самобичеванием. Ему было примерно пятнад­
цать лет, когда у него случилась поллюция после того, как маль­
чик поиграл его гениталиями, думая, что тот спит. Он испытал
греховное удовольствие, хотя был совращен, что усилило в нем
чувство вины. Это было время, когда он проявлял также горячий
интерес к церкви. Он быстро «преодолел» желание заниматься
мастурбацией, но в последующем постоянно испытывал «борь­
бу» по преодолению «неправильных» импульсов и эротических
представлений. В своих сновидениях он часто видел петухов и
кур во время их сношений на скотном дворе его старого дома, и
повторение старых сцен - свидетельство раннего сексуального
любопытства А. Большинству его сновидений присущ общий
сексуальный язык. Временами он совершал прогулки в долину
змей или обнаженный шел к какой-то цели, которую не мог четко
представить. Голая женская фигура обычно подавлялась, хотя
иногда и появлялась.
С фермы, на которой отец получал некоторый дополнитель­
ный доход к своему скудному жалованию, А. забрала тетя, кото­
рая утверждала, что мальчику нужно улучшить условия для уче­
бы. Эта тетя всегда проявляла большой интерес к своему не
знавшему материнской ласки многообещающему племяннику и
старалась наполнить его жизнь любовью, которой он лишился
после смерти матери. Маленьким мальчиком он часто приходил к
своей тете на некоторое время. Он спал с ней в одной кровати, и
его живое любопытство к женской фигуре было частично удов­
летворено мимолетными взглядами на тетю во время ее утренне­
го туалета. У тети была семья, с членами которой он был в хоро­
ших отношениях, и он был очень счастлив жить с ними в городе.
На ферме он недоедал, а здесь поправлялся и быстро рос. Он
принимал активное участие в делах церкви и в общественных де­
лах округи.
Многообещающее умственное развитие, проявленное А. в
детстве, дало результат. Он был одним из наиболее преуспеваю­
щих учащихся в средней школе и настолько успешно сдал всту­

98
пительные экзамены в колледж, что был принят с ореолом юного
дарования. Он решил добиться успехов в учебе, что и сделал, за­
кончив четырехлетний цикл обучения первым учеником.
По прошествии времени он начал проявлять несогласие с
догмами своего непосредственного социального окружения. Во
время учебы в средней школе ему было поручено выступить за­
щитником проигрышного дела и защищать контрабандистов при
обсуждении тарифов. Чем больше он читал и думал об этом, тем
больше убеждался, что позиция контрабандистов логична. Все
его родственники, без исключений, были убежденными респуб­
ликанцами, и его аргументы противоречили, скорее, сентимен­
тальным, нежели рациональным призывам. Превращение в сто­
ронника беспошлинной торговли привело А. к дебкну в качестве
кандидата в президенты от демократов. Он вспоминает, что когда
в первый раз объявил эту ересь, одна из его теток резко отодви­
нула свой стул от стола, воскликнув раздраженным, скептиче­
ским и укоризненным тоном: «Подумать только, сын моей сестры
может говорить подобные вещи!». Курс биологии в колледже за­
ставил его поверить в эволюцию, и он долго спорил по этому по­
воду с одним из своих дядей, который был узколобым, традици­
онно мыслящим священником. А. начал развивать в себе чувство,
что интеллектуальный блеск приводит к разногласиям с убежде­
ниями людей среднего класса, наподобие его родственников.
До сих пор его непокорность строго ограничивалась не­
сколькими теориями. В колледже он был членом молитвенного
собрания, и его братство состояло в основном из будущих докто­
ров теологии, которые добросовестно поддерживали суровый ко­
декс личного воздержания от алкоголя, табака, неприличных вы­
ражений и женщин. Одного молодого человека, опрометчиво во­
шедшего в помещение с зажженной сигаретой, вежливо, но твер­
до попросили выбросить ее. Случилось так, что в колледже А.
принял участие в своей первой правоохранительной кампании.
Государственный сухой закон соблюдался плохо, и А. хорошо
это знал по веской причине, так как у него был перечень маршру­
тов, которые вели в «аптекарские магазины» и прочие сомни­
тельные заведения в разных местах города. «Чай» открыто зака­
зывали в баре и тут же распивали. А. задумал оставлять в подоб­

99
ных местах объявления, извещающие о правоохранительных соб­
раниях, создавая таким образом своего рода панику.
Незадолго до окончания колледжа у А. состоялся разговор с
любимым профессором. Профессор спросил, что он намеревается
делать и весьма заинтересовался, когда А. признался, что хочет
стать министром. Профессор сказал, что в ходе своей активной
проповеднической деятельности, прежде чем он начал препода­
вать, он усвоил, по крайней мере, одно. Каждый интеллектуально
честный и независимый человек рано или поздно обнаружит, что
подвергает сомнению собственные догмы, и за этим последует
период горького разочарования. Если человек действительно че­
стный, он никогда не отступится от истины, даже ради жены и
семьи. Но когда наступит период сомнений, он советовал А. не
покидать поспешно свою работу. Сам он пережил шесть месяцев
мучений, когда был на грани того, чтобы бросить все и заняться
бизнесом. Но, в конце концов, он пришел к вере, которой мог
придерживаться и которую мог защищать. «Лучше пусть меня
мучают и четвертуют, чем я стану проповедовать то, во что не
верю», - заявил он многозначительно. Эта беседа произвела глу­
бокое впечатление на А., приведя его к предвосхищению сомне­
ний как признака интеллектуальной проницательности и поря­
дочности.
Так, в дальнейшей своей жизни он никогда не подвергал со­
мнению догматы ограниченной и простой теологии своего непо­
средственного окружения. В самом деле, он никогда не встречал
никого, кто сомневался бы в них. Один-единственный эпизод по­
колебал его благодушие и оставил после себя небольшой след.
Одно время его учителем в воскресной школе был молодой про­
фессор богословия, имевший более либеральные взгляды, чем его
современники. В классе мальчик рискнул спросить о трактовке
власти в Библии, и учитель без малейшего замешательства отве­
тил, что власть основывается не на слепой вере, а на ясном рас­
судке. «Если Библия предлагает тебе убить своего отца и свою
мать, ты не должен этого делать. Ты не обязан делать это. Оправ­
дание Библией таково, что ее поучения должны пройти проверку
на опыте всех разумных людей».

100
В богословской школе первый курс, который посещал А,,
был посвящен трактовке власти по Библии. Этот курс читал чо­
порный, дородный человек, обладавший некоторой известно­
стью. А. привык выделяться смелыми высказываниями и решил­
ся возразить по поводу некоторых утверждений, которые, как
подразумевалось, надо принять и запомнить без возражений. Его
основная мысль заключалась в том, что власть основывается на
рассудке, а не на вере. К своему огорчению, он получил репута­
цию продувного и недисциплинированного выскочки сомнитель­
ной ортодоксальности. Его прежний учитель из воскресной шко­
лы был сотрудником факультета, и А. написал сочинение о биб­
лейской трактовке власти, в котором разрабатывал линию аргу­
ментации, которая так его впечатлила. Только постоянное
заступничество этого профессора в разное время спасало А. от
наказания или даже от исключения.
Молодой человек не был склонен слишком серьезно прини­
мать жесткую теологию в силу все возрастающего пренебреже­
ния к своему отцу. А. и его брат - оба чувствовали себя обязан­
ными возвращаться домой каждое лето и помогать в работе на
ферме. Их отец был счастлив, когда сыновья присоединялись к
нему, но дела никогда не шли гладко. Отец был скор на проявле­
ние отцовской власти и неодобрения. Больше неприятностей, как
всегда, доставалось старшему сыну, но кое-что выпадало и на до­
лю А. Оба сына, к сожалению, видели неотесанность своего отца
по сравнению с городскими священниками. Он слишком громко
смеялся над собственными затасканными остротами. Его неиз­
менное чувство самоуверенности выглядело несколько нелепо,
когда он надевал шерстяное альпаковое пальто, направляясь в
поле в жаркий день в самый разгар лета.
Общественная жизнь в богословской школе была вполне
удовлетворительной. Учащихся тепло принимали девушки из ме­
стных церквей, и некоторые обручились. А. во время своего обу­
чения в школе делал предложение двум девушкам, но оба раза
был отвергнут. Он быстро, проведя одну или две ночи в меланхо­
лии, приходил в хорошее расположение духа. Первая девушка
была его родственницей, с которой он был знаком много лет, а
вторая - близким другом семьи. Двойная неудача стала своего

101
рода ударом по его чувству собственного достоинства и подкреп­
ляла его решимость повлиять на мир.
Первый приход А. находился в беднейших кварталах ма­
ленького городка. У А. не было сомнений в своем неоспоримом
интеллектуальном превосходстве над прихожанами, и он раздра­
жался, когда необразованная домохозяйка осмеливалась выска­
зывать сомнение в ортодоксальности его верований. По истече­
нии трех лет он ушел в отставку, испытывая негодование из-за
острой критики, которой подверглись его идеи. Вспоминая этот
случай, он чувствовал, что был слишком опрометчив.
Именно в этом первом своем приходе А. начал писать хо­
рошие материалы для прессы и приобрел репутацию мастера сен­
саций. Он организовал Лигу законности и порядка для борьбы с
преступностью и полицией. Его проповеди были исполнены жгу­
чих филиппик против преступников и малодушных чиновников.
Все это порождало острое чувство, что он вызвал переполох в
мире реальных дел, и в результате он отказался от предложенно­
го места на факультете престижного университета, где теперь ра­
ботал его бывший учитель воскресной школы.
Новый пасторат А, находился в рабочем районе большого
города. Он сразу начал преследовать чиновников за неисполне­
ние ими законов. Он проводил налеты на крупнейшие игорные
дома и сдавал их полиции с целью закрытия. В его рассуждениях
возродилась критика, и церковное начальство предложило ему
либо отказаться от нее, либо уйти. Он не захотел подчиниться и
вскоре был уволен. Он был тут же приглашен читать лекции пе­
ред духовным обществом, где его комментарии по текущим ре­
лигиозным и социальным проблемам вызвали большой резонанс.
Несмотря на то что он привлек много внимания, общество было
чрезвычайно бедно, и А. истратил небольшое наследство, которое
получил перед этим, не заботясь о собственном будущем.
В ходе этих треволнений он стал социалистом и вступил в
социалистическую партию. Он сочувствовал тяжелой доле бед­
няков и отдал свой голос на выборах за Брайана как символ про­
теста против равнодушия привилегированных классов ко всем
правам, кроме их собственных. Его любимый профессор из кол­
леджа потерял работу во время анархистской истерии, когда вы­

102
ступил против «законного убийства» подозреваемых с Хеймар-
кет1. А. был глубоко тронут созерцанием человека, стремящегося
поддерживать свои представления о независимости вплоть до
принесения жертвы ради их сохранения. Аргумент, который, в
конечном итоге, привлек его на сторону социализма, заключался
в том, что политическая демократия невозможна до тех пор, пока
не будет осуществлена экономическая демократия, и что социа­
лизм - это просто демократия в промышленности. Принципы де­
мократического братства, однажды использованные на деле в
мире труда, могут скоро управлять всеми общественными отно­
шениями.
Новые убеждения открыли для А. и новое поле для агитации
и гласности. Игнорируя или преодолевая холодный прием со сто­
роны некоторых людей «с мозолистыми руками», он влился в ма­
ленький отряд социалистов и вскоре стал кандидатом в Конгресс.
Он провел в районе тур этой кампании подобно урагану и был
чрезвычайно доволен собою.
В конце концов А. женился на талантливой, сердечной
школьной учительнице, с которой был знаком уже несколько лет,
но откладывал женитьбу до смерти ее родителей, которые весьма
неодобрительно относились к нему. В то время, когда он был хо­
лостяком и работал священником, он понял, что многие женщи­
ны совсем не против были бы стать женой или любовницей свя­
щенника. Одна замужняя женщина стала основным работником в
церкви и горячо уверяла его: «Я в вашем распоряжении днем и
ночью». Другая женщина, с которой он едва был знаком, пришла
на занятия пасторов, заявив, что они немедленно должны поже­
ниться и «покончить с этой ужасной мукой для них обоих». Он
был совсем не уверен, что имели место какие-либо муки, и не хо­
тел их испытывать. Он понял, что жена может стать защитой, но

1 Речь идет о событиях 4 мая 1886 г., когда во время митинга рабо­
чих, выступавших под лозунгом борьбы за 8-часовой рабочий день, была
совершена антирабочая провокация: бомбой, брошенной в отряд полицей­
ских, было убито несколько полицейских и рабочих. Это событие послу­
жило поводом для ареста рабочих лидеров, четверо из которых по приго­
вору суда были казнены 11 ноября 1887 г. - Прим. пер.
103
большинство встречавшихся в его жизни женщин были настоль­
ко невзрачны, что воздержание стало как принципом, так и жела­
нием.
В результате в течение многих лет он скрывал в своей душе
страх, что может оказаться импотентом, и был весьма унижен,
обнаружив, что оказался вначале не способен совершить половой
акт. Так как он впервые вступил в сексуальные отношения, когда
ему было около пятидесяти, и он практически никогда не мастур­
бировал, его проблемы были нетипичными и, к счастью, оказа­
лись преодолимыми. Он сожалел, что ему не удалось прокон­
сультироваться с врачом перед свадьбой, и не успокаивался
вплоть до рождения первого ребенка.
Вскоре после женитьбы у А. закончились финансы, и он
счел необходимым отказаться от чтения лекций ради другой ра­
боты, пока в подходящем приходе не потребуются его услуги.
Когда, наконец, пришел вызов, в Европе разразилась война, и А.
проклял ее с присущим ему пылом. Он прочел книгу, в которой в
доступной форме излагались идеи князя Кропоткина о том, что
взаимопомощь и непротивление являются ключом к пониманию
процесса эволюции. Война иррациональна, так как противоречит
принципу взаимопомощи и является антихристианской, потому
что направляет руки человека против его собрата. По мере при­
ближения вступления Америки в войну А. увидел, что его откро­
венная позиция может навлечь неприятности. Но в силу свойст­
венной ему радикальной позиции и стремления настаивать на
ней, идея поставить под угрозу свою независимость во имя се­
мейного долга была ему невыносима. Присущий ему оптимизм
также ввел его в заблуждение о степени пацифизма, с которой
могла бы смириться его паства, и вскоре его заставили уйти в от­
ставку.
А. оказался в тяжелом финансовом положении и отчасти на­
деялся, что жена будет готова, если нужно, умереть от голода ря­
дом с ним, являя собой островок здравомыслия в обезумевшем от
войны мире. Он попал в финансовую зависимость от своей семьи
и от поддержки, идущей от состоятельных, радикально настроен­
ных и сочувствующих ему людей. Так как его собственные про­
фессиональные возможности были ограничены, и он никогда не

104
занимался иными видами работы, то попал в зависимость от дру­
гих людей. Он был несколько смущен подобным положением
вещей, но никак не угнетен, как и не страдал от общественного
остракизма, который навлек на себя своей непопулярной позици­
ей. Свою позицию он выразил однажды словами: «Меланхолия
чужда бойцовской натуре».
Возвращаясь к карьере А., можно отметить определенные
частные мотивы, которые возникли в ранний период его жизни в
семье и продолжали оказывать ощутимое влияние в зрелые годы.
А. сильно угнетала ненависть к брату. Он осознавал свою
холодность по отношению к брату, но успешно вытеснял из соз­
нания любое напоминание об эмоциональном напряжении по
этому поводу. Старший брат был его конкурентом в борьбе за
любовь отца, и А. развивал свою быстроту и смелость в попытке
превзойти своего брата. Он демонстрировал множество черт
очень активного ребенка, как их часто описывал Адлер. А. скорее
стыдился своего брата, который прошел обучение в школе и кол­
ледже без особых отличий, чья последующая скромная карьера
была прозаично респектабельной. А. старался держать при себе
враждебные мысли о брате и искал возможности не обращать на
него внимания, навещая брата или переписываясь с ним крайне
редко.
Несмотря на то что А. никогда откровенно не проявлял сво­
ей враждебности к брату, он мучился чувством вины за свое не­
братское отношение. Этот конфликт был частично разрешен с
помощью реагирующей структуры и смещения. Реагирующая
структура означала отказ от небратских побуждений, но это было
возможно только при смещении его эмоций на далекие социаль­
ные объекты. Он распространил свой запрет на ненависть к брату
на все общество и, по большому счету, идентифицировал себя с
рабочими и человечеством в целом, находясь на службе в бедст­
вующих приходах, тратя свои собственные деньги на работу в
церкви, принимая социалистическую мечту о государстве всеоб­
щего братства и требуя прекращения братоубийственной войны.
Его любовь к угнетенным и к человечеству (это реагирую­
щее смещением его враждебности к брату) подкреплялась обыч­
ной рационализацией. Он поддерживал демократический идеал в

105
политике, идеал действительного равенства в осуществлении по­
литической власти, он принимал социализм, который представ­
лялся ему в виде индустриальной демократии (братство), обяза­
тельно предшествующей истинной политической демократии
(братство). Его ранние запретные побуждения были выражены в
виде призыва к братским чувствам. Он доказывал, что каждый
человек должен заботиться о ближнем и, следовательно, обязан
воздерживаться от примера, который привел бы к тому, что его
более слабый брат мог бы расшибить ногу о камень. Война озна­
чала разрушение взаимной (братской) помощи среди тех, кто яв­
ляется братьями во Христе. Ненависть А. к брату, столь явная в
дни его молодости и способная вызвать чувство вины, порождала
эту предрасположенность к выбору обобщенного суррогата брат­
ской любви и к разработке в защиту своей позиции идеологии
братства. Затем, держась в стороне от реального брата, он мог
поддерживать удобное оправдание.
Другой значительный частный мотив, формирование кото­
рого восходит к раннему периоду жизни в семье, значимый и в
зрелом возрасте, - это подавление А. своих сексуальных жела­
ний. Он возвел свои личные, тщательно продуманные запреты на
уровень общих запретов для всего общества, и точно так же, как
он установил закон против ненависти к брату, он осудил откло­
нения от жесткого пуританского кодекса, по которому жил сам.
Индивидуумы, обладающие столь негибкими структурами супер-
эго, часто стараются защитить себя от напряжения сексуальных
переживаний, держась подальше от «соблазнов» или удаляя «со­
блазны» из своего окружения. Так, мистер А. уклонялся от «не­
пристойных разговоров» и «безнравственных предложений».
Осознанная часть подобной строгости часто может быть выявле­
на в глубоко проанализированных случаях особенно сильных ре­
прессий в то время, когда подавлялась активная детская мастур­
бация. Часто случается, что устрашением служит не только муж­
ской, но и женский образ. Это отчетливо проявилось в другой
высоконравственной личности, которая была подвергнута тща­
тельному психоанализу. Так, несколько дней субъект видел себя
во сне стоящим перед магазином мясника, куда его послала мать,
и где он увидел своего отца, точившего длинные ножи. Или он

106
видел свою мать в образе Брунгильды1 с мечом, в то время как он
сжимался от страха, стоя на мраморной лестнице. После множе­
ства сновидений подобного рода изначальные ситуации получи­
ли, наконец, выражение в словах. Суть заключалась в том, что
они были истолкованы как прямые угрозы отрезать руку, если
ребенок не прекратит трогать себя руками.
То, что А. никогда не был способен преодолеть свою сексу­
альность, видно из его сновидений и грез наяву. Несмотря на его
попытки «бороться» с этими проявлениями своих «антисоциаль­
ных импульсов», они продолжали появляться. Среди прямых и
важных последствий, которые они повлекли за собой, было чув­
ство греховности, и не только чувство сексуального греха, но и
растущее осуждение себя за лицемерие. Его «борьба» против им­
пульсов «зла» была успешной лишь отчасти, что порождало глу­
бокое чувство незащищенности.
Это напряжение от самонаказания, как он обнаружил, может
быть смягчено с помощью публичного подтверждения убежден­
ности в усмирении плоти и переключения внимания на другие
темы. Стремительные движения А., догматические убеждения и
разнообразная деятельность были средствами спасения от гры­
зущего его чувства неспособности справиться с собственными
желаниями и быть хозяином самому себе. Не будучи глубоко
уверенным в способности контролировать себя, он был очень за­
нят управлением другими людьми и с этой целью заседал на бес­
конечных сессиях комитетов, участвовал в конференциях и об­
щественных собраниях. Он всегда старался погрузиться в непре­
рывную бурную деятельность; никогда не оставался в уединении
и одиночестве, так как это вызывало в нем ощущение бессмыс­
ленности; он также не мог заниматься продолжительными и тру­
доемкими исследованиями, потому что чувство незащищенности
требовало ежедневного подтверждения его полезности миру.
Сексуальные желания А. проявлялись и бросатш вызов его
сопротивлению. Он постоянно испытывал скрытые страхи ока­
заться импотентом. Хотя он и предлагал выйти за него замуж

1 Брунгильда - одна из главных героинь древнегерманского героиче­


ского эпоса. - Прим. пер.
107
двум девушкам, когда был студентом теологического колледжа,
очевидно, что он выбирал девушек из своего непосредственного
окружения и почти сразу преодолевал свои разочарования. Это
подтверждало предположение, что он в значительной мере успо­
коился, откладывая проверку своей потенции, и такое предполо­
жение подкреплялось в течение долгих лет, когда он легко со­
глашался с отсрочкой женитьбы на женщине, которая в конце
концов стала его женой. Он жил среди людей, которые оценивали
сексуальную потенцию исключительно в ее общепринятом и
биологическом проявлении в супружестве и детях, и его положе­
ние неженатого человека было предметом добродушных замеча­
ний. Его пасторские обязанности требовали общения с монахи­
нями, и, несмотря на то, что он был способен приободрить тяже­
лобольного, у него всегда было некоторое сомнение в том, что
это действительно мужская работа. И хотя деятельность священ­
ника считалась весьма уважаемым занятием, явно было что-то
нелепое в том, что некто, имеющий очень скудный жизненный
опыт, будет обладать правом считаться блюстителем нравов все­
го человечества.
Он хорошо овладел искусством мошенничества. Из опыта
своего старшего брата А. понял, что потеряет любовь отца, если
откроется, что он получает удовольствие в таких действиях, как
мастурбация. Он решил никогда не делать ничего того, что могло
заставить отца лишить его своей любви, и когда он не в полной
мере соответствовал этому идеалу, то претендовал на добродете­
ли, которыми не обладал. Он ни разу не был разоблачен и прожил
жизнь «примерного» мальчика и мужчины. Этой репутацией он
обязан частично своему воздержанию, но в большей мере своей
маскировке. Он научился поддерживать личину высокой нравст­
венности и был последователен, играя эту роль так успешно, что
никогда не был разоблачен ни в юности, ни в зрелом возрасте.
Полностью и безоговорочно отказываясь из-за своих стра­
хов перед импотенцией от любви к другим людям, А. все больше
любил себя. Ему была присуща беспредельная вера в силу собст­
венного ума, и эта интеллектуальная самонадеянность подпиты­
валась той легкостью, с которой он обретал власть над малообра­
зованными людьми, с которыми работал. Он был осторожен с ок­

108
ружающими в тех вопросах, где его ум был бы не в состоянии
пройти проверку серьезного соревнования. А. не состязался со
священником, занимавшим самые высокие должности в его кате­
гории, он исключил для себя участие в рискованном бизнесе и
профессиональном предпринимательстве, не начинал и не дово­
дил до конца никакие исследования, вместо этого он стал боль­
шим авторитетом для рабочих, среди которых был самым образо­
ванным и наиболее известным лидером. Его шансы быть избран­
ным в Конгресс, когда он выставлял свою кандидатуру, никогда
не были высокими; проводя кампанию, он получал все, и ему не­
чего было терять. Ощутив свое превосходство во время учебы в
средней школе и в колледже, А. не добился первенства в акаде­
мических занятиях.
Он ценил свою способность пользоваться словами. Ференци
отмечал в разговоре со мной, что революционным агитаторам,
попавшим в поле его зрения, явно не хватало силы эмоциональ­
ной преданности целям. Они были абсолютно безразличны к на­
коплению богатства и не страдали в сексуальной жизни от ревно­
сти собственника. Эта нехватка сердечности в эмоциональном
опыте ощущалась самими революционерами, которые чувствова­
ли, что в определенной степени отличаются от других. Их безу­
держное удовольствие от произносимых слов следует интерпре­
тировать как попытку усилить эмоциональное напряжение своей
жизни. Или потому, что эмоциональная жизнь физиологически
ущербна, или их либидо носит чрезмерно нарциссический харак­
тер, это общее описание содержит истину о некоторых страдаю­
щих навязчивыми идеями людях и психотиках. Без сомнения,
этот фактор имел место и в истории А.
Прежде чем полностью понять эту борьбу А. по подавлению
своей сексуальности, обсудим другую, имеющую важное и близкое
значение, тему. Я связываю амбивалентность натуры А. с его отцом.
А. не в полной мере осознавал свою ненависть и любовь к отцу, но
его личная история - полное подтверждение формирующего влия­
ния этих биполярных отношений. В ходе своего соревнования со
старшим братом А. воспринял воздержание от генитальных удо­
вольствий как цену за сохранение родительского расположения. В
настоящее время психоаналитические открыт™ однозначно свиде­

109
тельствуют, что от генитальных удовольствий не отказываются без
продолжительной борьбы, и повторяющиеся волны сексуальности
разбиваются о барьер принятого запрета и реанимируют враждеб­
ные импульсы против санкционированной власти. Это имело такое
большое значение для развития А., что он старался преградить дос­
туп в сознание любых враждебных импульсов, направленных про­
тив отца, и успешно достиг цели, глубоко подавляя ненависть к не­
му. Он был способен идентифицировать себя с отцом и повторять
множество родительских стандартов и характерных черт. Сила та­
кой идентификации проявляется в упорстве, с которым А. придер­
живался некоторых родительских образцов. Хотя его многократно
восхваляемый дядя был знаменитым писателем и профессором, А.
оставался священником, даже когда его соблазняли лестными пред­
ложениями оставить первый скромный приход ради факультета в
большом университете. Он лелеял родительское предубеждение
против стяжательства и стяжателей. Его отроческий дом находился
там, где некоторые богатые люди проводили свой летний отдых, и
отец А., бывало, презрительно говорил о «светских людях», которые
явно без дела слонялись мимо их дома. Это было дополнительным
фактором, определяющим последующее внимание А, к благополу­
чию бедных, которое выражалось в финансовых пожертвованиях и
социалистической агитации. А. был очень внимателен к старым лю­
дям и идеализировал не только своих первых учителей, но и ува­
жаемых пацифистов, одобрявших его действия во время войны.
Негативная сторона отношения А. к власти исходила от вы­
бора абстрактных (далеких) объектов, на которые он выплески­
вал свою ненависть. Враждебность, которая отрицалась созна­
тельным признанием и явной снисходительностью к реальному
отцу, была перемещена на суррогатные символы, такие, как дог­
ма, требующая принять на веру Писание, капиталистическая сис­
тема или поджигатели войны.
Когда А. представляли незнакомому человеку, он бывал ра­
душен, словоохотлив и озабочен производимым им впечатлени­
ем. Когда он узнавал об оппозиции в своем окружении, то немед­
ленно реагировал, обрушивая на обидчика вал насмешек. Это да­
ет ключ к важному элементу в структуре его личности, который
отчетливо проявится в последующих случаях, а именно, сильная

ПО
латентная гомосексуальная тенденция. Когда человек не спосо­
бен достичь полного гетеросексуального регулирования, сексу­
альное либидо стремится выразить себя более примитивным пу­
тем, и одна из фаз эмоционального развития - это гомосексуаль­
ный период. Прежде, однако, чем юношеский гомосексуальный
период станет фазой, связанной с подавлением присущих ему
чувственных действий, ребенок обычно использует свой связан­
ный с кормлением объект (кормилица-мать) ради стимулирова­
ния настолько, насколько это возможно, своих эрогенных зон.
Эти «инцестуозные» порывы сдерживаются, и ребенок отказыва­
ется от удовольствия беспорядочного ощупывания других людей
и от стимулирования руками собственных гениталий. Хотя кор­
милица или мать, которые являются центром желаний ребенка,
так же налагают запреты, явно скрывающаяся на заднем плане
санкция - это сила отца. Сведенная к своему окончательному вы­
ражению, эта санкция - угроза лишения ребенка его наиболее
ценных органов до тех пор, пока он соблюдает запрет «руки
прочь». «Нормальное» развитие включает уменьшение враждеб­
ного протеста против властного вмешательства, а таюке копиро­
вание ребенком идеализированного отца. Подавление враждебно­
сти и идентификация с отцом не происходят немедленно. Иден ­
тификация не достигается без фазы, во время которой ребенок
играет по-женски пассивную роль по отношению к отцу, и это -
пассивная гомосексуальная реакция, которая по той или иной
причине может оказаться необычно сильной. Воспоминания А. о
приятной коже отца являются общим прикрытием фантазий от­
носительно более примитивных импульсов.
Присущая А. тенденция остро реагировать на незнакомца,
который лишь проявил обычную вежливость, и истолковывать
интерес незнакомца как «личный», типична для тех, кому отчасти
важна эта пассивная «привлекательная» роль. Он старается соз­
дать безличные отношения в таких не совсем формальных ситуа­
циях, когда требовалось проявление особой любезности.
Чрезмерная враждебность к тем, кто просто отличается от
него, частично мотивируется желанием наказать тех, кто отказал­
ся от любви, которую он готов немедленно подарить всем же­
лающим. Этот удар по его нарциссизму требует нанести раны

111
обидчикам. В целом теперь видно, что подавленные импульсы
направлены, видимо, на сохранение частичного удовольствия в
самой деятельности, которая отчасти является защитой от них.
Сначала насмешки будут казаться освобождением от тех, кто
раздражает и отвергает его, но в этом не весь результат. А. пере­
ходит границы общепринятого и становится опрометчиво дерз­
ким. Его необузданные вызовы и нападки провоцировали соци­
альное окружение на ответные атаки, и таким образом удовле­
творяли два мощных бессознательных импульса. Он хотел быть в
пассивной, женской, страдальческой роли и навлечь на себя нака­
зание, которое заслужил своей чрезмерной ненавистью к другим.
Так, А. чувствовал себя почти счастливым, избегая состояния де­
прессии настолько долго, насколько ему удавалось удовлетворять
свою враждебность по отношению к значимой традиционной
власти общества, и столько, сколько он страдал от ответных ка­
рательных мер. Его романтическая идея - умереть от голода в
знак своего здравомыслия в обезумевшем от войны мире - пока­
затель его удовольствия от «роли мученика».
Он не мог смириться с «негармоничными» людьми и создал
вокруг себя «мягкую» и весьма терпимую группу. У него была
небольшая группа поклонников, которые обращались к нему за
советом и смотрели на него снизу вверх, признавая его превосхо­
дящую мудрость и силу духа. Ничто не ранило его сильней, чем
малейшая дисгармония в личных отношениях. Это несоответст­
вие между требованиями теплоты в первичной группе и его
склонностью вызывать беспокойства во вторичной группе пред­
полагает напряжение, возникающее в результате внутренней
борьбы с присущим ему женским элементом. Он был осторожен,
воздерживаясь при совместной работе от подчинения властной
личности. Он оставался в среде, где его авторитет не подвергался
сомнению. В церкви он был одновременно финансовой опорой и
проповедником, а среди социалистов был окружен ореолом нрав­
ственного и культурного престижа.
Заслуживает внимание то, что хотя А. ожесточался, встречая
открытое противостояние, он был способен добиваться своего,
оказьюая убедительное воздействие, которое мог эффективно ис­
пользовать в своей прозелитской деятельности. Его юмор был из

112
разряда ложной скромности и снижал моральное глубокомыслие
его рассуждений. А. демонстрировал большое упорство и мастер­
ство, следуя за людьми, которых он когда-то полюбил и уважал, а
также стремление сделать их союзниками. Он проявлял большое
желание вступать и поддерживать личные контакты через пере­
писку.
То, что А. считал задачу самоутверждения довольно труд­
ной, подтверждается его желанием быть зависимым от женщин.
У него была целая серия дружеских «платонических» отношений
(«платонических» в общепринятом, но не дословном смысле сло­
ва) с женщинами, и он принимал в течение нескольких лет мате­
риальную поддержку от своей жены. Он был чрезвычайно «чув­
ствителен» и требовал дома большого внимания в обхождении со
своей персоной.
Все это - показатели того пути, на ранней стадии которого
формировался его характер. Ребенок получает удовольствие от
деятельности, сосредоточенной вокруг его рта, вначале это удо­
вольствие от сосания и позднее, когда у него прорезаются зубы,
от кусания. В нашей культуре это ведет к отлучению от груди,
ускоряя один из основных кризисов взросления. Отлучение от
груди - это первая существенная потеря, которая наносится чело­
веку после рождения, и то, как реагирует на это ребенок, уста­
навливает образец реакций, который может служить важным
прототипом его последующего поведения. Примерно в то же
время, когда ребенка отлучают от груди, он подвергается друго­
му набору условий, которые требуют жертвы. От него требуется
контролировать процесс дефекации, т. е. отдавая часть своего те­
ла через регулярные интервалы времени. Растущий ребенок обя­
зан также жертвовать другим источником безответственного удо­
вольствия, останавливая свои импульсы трогать собственные ге­
ниталии. Когда табу на прикосновение к половым органам с эро­
тическими целями устанавливается особенно строгими методами,
принятыми для сдерживания ранней мастурбации, часть энергии
личности возвращается на восстановление своих прежних чувст­
венных склонностей. Это влечет за собой усиление анальных и
оральных компонентов личности.

ИЗ
На основе орального и анального происхождения различных
черт Карл Абрахам разработал психоаналитическую теорию
формирования характера1. Материалы, касающиеся А., слишком
скудны для того, чтобы раскрыть психологические механизмы
его младенчества и раннего детства. Если пересечение более
поздних черт его характера условно интерпретировать в свете
схемы Абрахама, можно говорить о доминировании черт ораль­
ной фазы развития. Заметная характерная черта А. - его вечный
оптимизм. Он никогда не чувствовал себя подавленным и не ис­
пытывал «приступов уныния», терял ли работу, кончались ли у
него деньги, отказывала ли ему невеста или он страдал от обще­
ственного остракизма, ощущая поддержку лишь узкого круга
доброжелателей. Разочарования и болезненность не приносили
ему особого беспокойства. Абрахам прослеживает эти черты, на­
чиная с самого раннего этапа формирования характера, отмечая,
что это указывает на ребенка, который, благодаря достаточной
заботе со стороны няни, привык считать мир быстро и щедро от­
кликающимся на его требования. А, всегда чувствовал внутрен­
нюю уверенность, что о нем позаботятся, и что все будет до кон­
ца поддерживаться наилучшим образом для «тех, кто служит Бо­
гу и призван согласно его цели». Он спокойно воспринял эконо­
мически зависимое положение от своей жены и от
благотворительности радикально настроенных дам. Кормилица
все еще была рядом, чтобы поддержать его. А. никогда не прояв­
лял интереса к накоплению денег и щедро делился всем, что
имел. Полученное им небольшое наследство было «съедено» об­
ществом, которым он руководил, и он всегда жил на грани бедно­
сти.
Он был щедр не только в денежных вопросах, но и когда де­
лился своими идеями. Непреднамеренно он начинал задавать тон
в беседе, изливая потоки идей. Жестокость, проявлявшаяся в его

1 «Psychoanalytische Studien zur Characterbildung» (International Psy-


choanalytische Bibliothek, 1925), Nr. XVI. Первая работа Фрейда по этой те­
ме была опубликована в 1908 г. Его краткая статья «Character and Anale-
rotic» была перепечатана в пятом томе «Gesammelte Schriften». В этой же
области работали также Сэджер, Ференци, Джонс и Гловер.
114
атаках на тех, кто с ним не соглашался, - хотя отчасти и оральная
черта, которая возникает, согласно Абрахаму, не в стадии соса­
ния на этапе раннего развития, а в следующей, т. е. орально­
садистской стадии.
Те люди, у которых были трудности восприятия своей гете­
росексуальности, лишены нормальной сексуальной жизни и
стремятся придать особое значение подготовительным, а не за­
вершающим действиям полового акта. Интерес к сексуальному
подглядыванию в некоторой степени удовлетворялся опытом А. в
выслушивании трудностей приходивших к нему за советом лю­
дей. Большое значение, которое он придавал своим выступлени­
ям перед публикой, что можно адекватно объяснить его иденти­
фикацией с отцом, возможно, дополнительно способствовало
удовлетворению его эксгибиционистских наклонностей. Так как
алкоголь как на словах, так и на деле часто предшествует поло­
вому акту, реформатор преувеличивает его значение и старается
от него отказаться. Алкоголь рано начал ассоциироваться в соз­
нании А. с сексуальными излишествами, и его неприятие алкого­
ля является чем-то большим, чем простым отражением окру­
жающей его обстановки1.
Энергичность манер А. изменила степень невротического
конфликта в структуре его личности. Эта энергичность - не
единственное проявление незащищенности, вызванной неспособ­
ностью уничтожить ни его осознанную осведомленность о поло­
вой жизни, ни чувство греха за эротические импульсы, ни страхи
перед импотенцией, ни реакцию, появляющуюся, когда он сопер­
ничал со своим братом за внимание отца. Подавление своей сек­
суальности лишало его одного из наиболее надежных средств

1 Джоэль Ринальдо пересказывает Фрейда в своей работе «Psycho­


analysis of the "Reformer"» и без подтверждающих фактов доказывает, что
реформатор - всегда во все вмешивающийся истерик. Это нельзя считать
доказанным, так как он зачастую может оказаться навязчивым типом, ко­
гда проявляет умственные отклонения. Чтобы получить наиболее полную
картину двух клинических типов, см.: Janet, Les nevroses.
115
снятия напряженности, вызванной фрустрацией, возникающей в
силу различных причин в повседневной жизни1.
Мы проследили потребность А. в широком эмоциональном
отклике на трудности его индивидуального приспособления, осо­
бенно в сфере его раннего сексуального развития. Мы проследили
смещение его импульсов, которые изначально были сформированы
под влиянием семейного окружения, на далекие социальные цели,
приведшие в результате к поддержке идеалов социачьных перемен.
Мы видели, что определенной методикой А. по побуждению эмо­
ционального отклика стало обвинительное красноречие, и что по­
добная методика выражала важные, лежащие в основе его лично­
сти, импульсы. Так как А. был социалистом, поэтому естественно
будет сравнить его с социалистическими мыслителями, изученны­
ми Вернером Зомбартом в работе «Пролетарский социализм». Без
сомнений, А. числится скорее среди «искусственных», чем «обыч­
ных» людей, так как его отношение к действительности в меньшей
степени непосредственно, чем у людей «обычного» типа. Но нельзя
сказать, что социальный критицизм был так же глубоко мотивиро­
ван в его жизни, как у людей, упомянутых Зомбартом. Он выражал
себя не только в радикальной, но и в консервативной, морализатор­
ской агитации. Его карьера не потерпела крах в какой-то опреде­
ленный период жизни, и у него не было мании разрушения, не­
смотря на проявляемое сильное чувство обиды на свою семью и на
то, что он всячески предавался фантазиям. Он был, прежде всего,
агитатором и уже потом социал-радикалом.

1 См.: Ferenczi S. Versuch einer Genitaltheorie (International Psychoana-


lytische Bibliotek, 1924), Band XV, esp. Sec. V. См. также: Reich Wilhelm. Die
Funktion des Orgasmus.
Глнвя V IT
ПОЛИТИЧЕСКИЕ АГИТАТОРЫ (Продолжение)

В, - агитатор, который использует не речь, а текст. Он дос­


тиг признания на журналистском поприще, начав с редактора но­
востей и автора передовиц. В двадцать лет, получив свою первую
работу в газете, В. вел в городе борьбу против квартала публич­
ных домов, описывая в сенсационном духе сводников, сутенеров
и проституток. Он всегда быстро отзывался на призывы проиг­
равшей стороны и разоблачал несправедливость везде, где только
ее обнаруживал, завоевав огромную популярность среди нацио­
нальных меньшинств, чьи требования он защищал перед амери­
канской общественностью. Заслуживает внимание то, что В. ни­
когда не обращался к различным «измам» и не отвечал на ос­
корбления. Никто из тех, кто знал В., никогда не сомневался в его
искренности, хотя ценность новостей, полученных в результате
осуществленных им кампаний, зачастую явно не стоила того рис­
ка, которому он себя подвергал.
В. приобрел высокую репутацию благодаря своей большой
правдивости и достоверности, он часто сомневался там, где его
коллеги-газетчики не испытывали ни малейших колебаний. Од­
нажды он отказался по этическим соображениям от прекрасной
работы в широко известной газете. Газета разгласила источник
информации, которую он конфиденциально получил и передал
издателю. Позднее он стал редактором одной влиятельной газе­
ты. Он весьма успешно проработал там пять месяцев, когда воз­
никло недоразумение с владельцем газеты по другому этическо­
му вопросу. В подавленном состоянии он уволился, однако вла­
делец отказался его отпустить, предложив значительное повыше­
ние в должности. Он позволил уговорить себя вернуться, но
отказался принять повышение. Но вскоре возникли новые про­
блемы, затрагивавшие профессиональную честь, и он навсегда
ушел из газеты. Страсть к справедливости сделала его любимцем
в коллективе; его спокойное любезное обращение и трудолюбие
создали ему имя среди старшего поколения и интеллектуалов.
Некоторые его преобразовательные кампании были очень
плохо замаскированным смещением его частных мотивов. В воз­

117
расте четырнадцати лет он был совращен цветной женщиной, и
этот опыт породил в нем страх и отвращение. Он покинул школу,
в которой учился, после серии мальчишеских выходок, последняя
из которых была связана с кражей в прачечной. Прачкой работал
негр. Именно на своей первой журналистской работе он вел
борьбу по очищению квартала публичных домов, вскрыв сенса­
ционный факт, что белые и цветные проститутки одинаково дос­
тупны.
В. происходил из большой семьи ветерана-конфедерата
Гражданской войны. Его отец вел себя как солдат и ожидал от
своих детей, что они будут действовать так же в любых обстоя­
тельствах. Он был худощав и тонок в кости, деятелен и не отли­
чался большим терпением. Он был главным в доме, с большим
удовольствием помыкая женой и требуя от детей безоговорочно­
го подчинения.
Мать В. была на одиннадцать лет моложе мужа. Она родила,
одного за другим, десять детей, баловала их и была ими любима.
Надрываясь в тяжелом домашнем труде, она сама готовила, сти­
рала и гладила, чтобы дать детям возможность получить образо­
вание. Все, кроме мужа, считали, что она слишком много работа­
ет. Ей легко давалась учеба, однако после свадьбы у нее не было
возможности продолжить образование. Бедная, но гордая, она
никогда не просила сочувствия и помощи. Хотя и «упрямая как
мул», в быту она была застенчива и стеснительна. Ее повседнев­
ная жизнь нарушалась только редкими головными болями.
Отец был очень подозрительным человеком, и именно В.
испытал на себе эту подозрительность. В. был шестым ребенком
в семье и с раннего возраста терпел неприятности от следующего
за ним по возрасту брата, который был тремя годами старше. За­
помнился случай, когда старший брат напал на него с ножом. В.
смог, не поранившись, отнять у него нож. О случившемся сооб­
щила отцу жившая с ними в доме тетка, которая всегда принима­
ла сторону старшего брата. Она заявила, что нападавшим был В.,
и, несмотря на его возмущенные уверения в невиновности, его
сильно выпороли. Данный эпизод вызвал в нем глубокий протест
против несправедливости и глубокую враждебность по отноше­
нию к отцу. Позднее правда выяснилась, и отец извинился, но

118
обида разрослась уже до таких размеров, что ее невозможно было
заглушить официальным извинением. В. хранил в памяти длин­
ный список обид против отца. Однажды отец попросил его напе­
чатать несколько писем; он тут же решил, что это делается с це­
лью сравнения их с надписями на стенах туалета.
Половая активность, как обычно, несла печать греховности.
Его отец в своей притворной стыдливости зашел столь далеко,
что В., которого однажды застали обнаженным, когда он неторо­
пливо одевался в своей комнате, получил строгое внушение.
Вскоре после того как его соблазнила негритянка, чувство вины,
соединенное с постоянным чувством обиды на отцовское неспра­
ведливое отношение, толкнуло его на побег из дома. Проведя вне
дома и зарабатывая себе на жизнь в школе в течение полутора
лет, он вернулся домой и пошел работать по соседству, в основ­
ном привлеченный перспективой быть рядом с матерью.
Примечательно, что на протяжении своей карьеры В. посто­
янно находил предлоги избегать ситуаций, в которых он мог бы
добиться известности и успеха. На него «сваливались» повыше­
ние жалования, продвижение на службе и общественное призна­
ние, однако он умудрялся выходить каждый раз из такой ситуа­
ции, часто по «вопросам чести». Блестящий журналист, он всегда
находил, куда пойти работать. Таким образом он переходил от
одного редакторского стола к другому и даже поработал в част­
ном информационном агентстве, которое неплохо существовало,
несмотря на большие трудности, неизбежные при подобном роде
занятий.
Каким образом можно объяснить подобное поведение?
Предположим, что дружеское обращение некоторых старших ве­
ло к активизации сильной гомосексуальной наклонности, которая
подавлялась, но продолжала искать пути выражения. Эти бессоз­
нательные порывы побуждали его к близости с людьми из своего
окружения, после чего сознание, слепо реагируя на недозволен­
ный импульс, провоцировало его на столкновения с окружающи­
ми, уводя таким образом от волнующих объектов желания. Вы­
ход заключался в компромиссе, когда недозволенные надежды,
подвергаясь нападкам и запрету со стороны окружения, удовле­
творяются фантазиями, что окружение скомпрометировало его

119
«честь». Сознание удовлетворяется уходом от напряженности. Но
стоило только В. оказаться в новом окружении, как напряжение
начинало накапливаться снова. С энтузиазмом окунаясь в новую
и незнакомую обстановку с беспристрастным окружением, В. до­
бивался успеха, а с успехом и привыканием к окружающим лю­
дям приходили близость и дружба. Это приводит к знакомому
напряжению путем реактивации бессознательной гомосексуаль­
ности, и защищающееся сознание находит очередной приказ к
отступлению.
Какое подходящее объяснение можно дать изложенной
здесь гипотезе? В. в конечном итоге попадал в ситуации, из кото­
рых с трудом мог выбраться с помощью обычной тактики. Он
считал одним из самых больших успехов в своей карьере при­
глашение для сопровождения правительственной комиссии, ко­
торая расследовала обстановку за границей, и в блестящем стиле
изложил материалы командировки. Он следовал всем правилам
вежливости. Работая под постоянным давлением, он получал
очередное задание, и вновь мир журналистики был у его ног. Но
напряжение от успеха было слишком велико. На этот раз он пы­
тался освободиться от напряжения не путем перехода на новую
работу, а созданием системы иллюзий. Короче говоря, В. вступил
в психотическую фазу и заменил реальный мир на мир фантазий
столь пагубных размеров, что у него было основание для стрем­
ления избежать его. Неспособный сконцентрироваться на работе,
он постоянно переезжал из одного города в другой и кидался в
длительные автомобильные путешествия вместе со своей женой.
Действительное содержание иллюзорных творений дает
ключ к пониманию его душевного конфликта. Ему казалось, что
люди на улицах странно смотрят на него. Он утверждал, что был
участником скандала Teapot Dome1 и что в доме был установлен
диктофон. В санатории, в ходе обследования, он заявил, что его
преследовали полицейские. Находясь под наблюдением, он ут­
верждал, что санитары были полицейскими, его пытали электро­

1Имеется в виду незаконная передача в период правления американ­


ского президента У.Гардинга (1921-1923) ценных государственных нефтя­
ных месторождений в частные руки. - Прим. пер.
120
шоком, к кровати были присоединены провода, чтобы фиксиро­
вать все его движения, и ему пели развратные песенки (с гомо­
сексуальным содержанием). После выписки из лечебницы он был
взят под семейную опеку. Он требовал, чтобы к нему относились
как к негру и отказывался есть вместе с семьей и спать в доме. В.
утверждал, что устроил лесной пожар, и книги в библиотеке бы­
ли переписаны в его интересах. Во время автомобильного путе­
шествия он заявлял, что на каждой заправочной ему делали ос­
корбительные замечания. Он восстановил против себя свою жену
(в браке он был сексуально неактивен), и в итоге обозвал ее зме­
ей, которую следует убить, что и попытался сделать.
В ходе лечения психоза выяснилось, что он помнит о сексу­
альных домогательствах со стороны старшего брата, и это виде­
ние терзало его всю жизнь. Был и материал, свидетельствовав­
ший о том, что отец также присутствовал в его гомосексуальных
фантазиях, и он придавал «эротический» смысл проявлениям
всякого рода несправедливости со стороны своего отца и физиче­
ским нападкам брата1.
История В. относится к пограничной группе, находящейся
между агитаторами и администраторами. Его администраторские
способности проявляются в руководстве редакторской работой, ко­
торой он занимался, и в специальной службе, которую он органи­
зовал и некоторое время руководил. Он начал выступать в роли
агитатора (в журналистике), когда ему было двадцать лет, и про­
должал заниматься этим на протяжении многих лет. Когда эта за­
пись анализируется в сопоставлении с историей А., становится яс­
но, как различия в смещении влияют на развитие личности. В. ни­
когда не был способен сместить свою ненависть и симпатии на да­
лекие, обезличенные объекты с таким же успехом, как это делал А.
Кампании В. против несправедливости были более конкретными,
более ограниченными, более личными, чем агитация А. Стоит
вспомнить, что первый крестовый поход В. был направлен против
публичных домов с «черными и желтыми женщинами», и это было

1 См. обсуждение Фрейдом паранойи в работе «Psychoanalytische


Bemerkungen tiber einen autobio graph isch beschriebenen Fall von Paranoia»,
Gesammelte Schriften, Band VIII.
121
своего рода местью и возмездием за его ранний сексуальный опыт
с цветной женщиной. В. вырос в относительно молчаливом окру­
жении. Его отец не появлялся на публике, ни один член семьи не
получил образования выше начального и не имел возможности
вступать в контакты за пределами своего непосредственного окру­
жения. С того времени как В. пошел в шестнадцать лет работать, он
воспринимал мир реально, тогда как А. смотрел на него через
призму теории, полученной в школе. Его история свидетельствует
о затянувшейся озабоченности собственными обидами, направлен­
ными против исходных объектов - отца, брата, тетки. Это фактор,
который предопределил его повышенную, по сравнению со случа­
ем А,, чувствительность к людям из непосредственного окружения,
несмотря на предрасположенность к тому, чтобы стать стремящим­
ся к уединению ребенком, который чаще читает книги, чем играет,
никто не проявлял особого интереса к его интеллектуальным воз­
можностям. Считалось, что его дедушка с материнской стороны
был прекрасным учителем, но ничего в этом направлении сделано
не было, пока В. был ребенком1.
В отличие от А., В. не испытывал потребности разыгрывать
трагедию своей жизни перед толпой. Исследование раннего пе­
риода его жизни в семье показывает, что он не занимался обма­
ном, который мог быть предпосылкой этой способности. В. нико­
гда не был способен встать в позу для того, чтобы своей доброде­
телью и обещаниями произвести впечатление на семью. В самом
деле, он довольно рано получил подтверждение своих недостат­
ков, и отец не только обвинял его в грехах, которые он совершил,
но и добавил немало такого, о чем он не помышлял. В. никогда,
по большому счету, не способен был улизнуть.

1 Этот дедушка покончил жизнь самоубийством в невыясненном воз­


расте, и его младший сын считался «очень нервным». У старшей сестры В.
было нервное расстройство во время учебы в средней школе. Третья сестра
была «невротиком». В. описывался как хилый младенец и застенчивый ре­
бенок. Он продолжал до двенадцати или четырнадцати лет мочиться по
ночам в постели, и время от времени у него были приступы нарушения
пищеварения. Физическое обследование не смогло выявить какую-либо
серьезную физическую причину его проблем.
122
Упомянутые выше фрагменты истории В, иллюстрируют,
как тесно поведение страдающего от функционального расстрой­
ства может быть связано с фундаментальными побуждениями
личности. Функциональные душевные расстройства являются не-
сбывшимися попытками оправдания, и задействованные мате­
риалы таковы, что становятся доступными личности на основе
истории ее развития.
В только что обсужденном параноидальном случае «гранди­
озность» - мания величия - не была так заметна, как это часто
бывает. Мания величия кажется связанной с очень сильной бояз­
нью импотенции. Эта связь может быть показана в виде большой
клинической карикатуры в случае с С. Этот человек принадле­
жал к хорошо известной группе болтливых чудаков, которые
зачастую окружают себя восхищенными последователями и ни­
кому не наносят вреда. С. зашел так далеко, что выставлял
свою кандидатуру на пост президента США как кандидат от
третьей партии.
С, попал в руки врачей случайно. Он принадлежит к очень
распространенному типу, когда человек остается, по сути, не
тронут разрушением и может сойти за здорового, хотя и эксцен­
тричного, человека. С. вступил в спор с темнокожим агентом
транспортной конторы по поводу цены за перевозку своих вещей
в новую квартиру, и агент вызвал полицейских, которые, недолго
думая, отправили С. в больницу. С. вообразил, что негр органи­
зовал заговор с целью погубить его путем похищения наиболее
ценных его книг и рукописей. Он объявил, что собирается стать
следующим президентом Соединенных Штатов Америки, так как
правление нынешнего обладателя этого поста будет коротким и
обречено быть таким. На следующий после инаугурации день он
возьмет на себя руководство с помощью божественной силы, и
после этого его рыжая жена получит абсолютную власть. Он ска­
зал, что во время последней президентской кампании у него была
беседа с губернатором штата Нью-Йорк относительно лидерства
в американских партиях. Тогда губернатор сказал ему, что он
прекрасный человек и логичный партийный лидер. Он объявил,
что хотя, как правило, не верит предсказателям, один абсолютно
надежный предсказатель утверждал, что он будет президентом. У

123
этого человека было видение, в котором нечто клинообразное
было прочерчено между демократической и республиканской
партиями, и что появился неизвестный, который призван править
миром. Имя этого человека будет состоять из шести букв. Он -
«Шесть и Шесть», что точно соответствует С. Настоящее имя
С. - «Арабула, Божественный Посланец». Используя это имя, он
написал блестящий, по его мнению, трактат по проблемам поли­
тики и миролюбия объемом в девять тысяч слов.
Он был уверен, что попал в лечебницу в результате гнусных
козней врагов. «Мне предсказано стать следующим президентом.
Чтобы не дать этому случиться, они запрятали меня сюда. Я -
просто мученик, но в конце концов взойду на вершину». Он ста­
нет президентом во исполнение предсказания.
С. явно намекал на научные секреты своей команды. Он не­
давно консультировал д-ра А. из правительства относительно
производства алмазов. Единственное, что требовалось, - это
больше давления. Он объявил, что является выдающимся хими-
ком-любителем и обладает секретом производства угля, которому
конфиденциально обучился у сапожника.
Будучи молодым человеком, он был принят на должность
клерка в одном из правительственных департаментов и оказался
без работы, когда в конце восьмидесятых победили демократы.
Затем он стал тем, кого называл покровителем изобретений и
изобретателей.
Ключ к истокам иллюзорной конструкции можно найти в
истории его сексуальной жизни и в фантазиях. В возрасте пяти­
десяти девяти лет он женился на вдове с двумя детьми. Он опи­
сывает свою жену как ослепительную красавицу, что же касается
его самого, он заявил, что у него три яичка, и он - совершенный
образчик мужской красоты, настоящий Аполлон с головы до ног,
которому предлагали позировать в качестве модели. Однако он
отказался фотографироваться или сообщить что-нибудь еще о
своей сексуальной жизни.
Боязнь импотенции, как корень пышного древа мании вели­
чия, временами напрямую проявляется в очевидном характере
изобретений, которыми увлечен человек. Мистический вечный

124
двигатель может быть представлен как грубая версия половых
органов1.
Вскоре после того как С. выписался из лечебницы, он занял­
ся агитацией, выступая перед широкой аудиторией как кандидат
в президенты от находящихся в оппозиции.
С. не воспринимался всерьез большинством людей, обла­
дающих достаточным уровнем культуры и проницательностью,
но есть такие параноидальные типы, которые умеют выглядеть
убедительными со своими обвинениями, завоевывая поддержку
людей. Большинство из них являются «сутяжническими пара­
ноиками», и как подразумевается под этим термином, им свойст­
венно использование законных и агитационных средств для ис­
коренения несправедливости. Они столь умело преуспевают в
рационализации своих мотивов, что становятся очень опасными
нарушителями порядка. Даже когда психиатры ставят им диагноз
психотических личностей, они способны вести себя настолько
хорошо, что часто освобождаются из заключения судьей или
присяжными. Если бы имелись доступные данные, было бы ин­
тересно подсчитать, во что обходятся эти деятельные и совсем не
выдающиеся члены общества, учитывая стоимость судебных
процессов и испорченной репутации.
Один из самых спокойных клиентов, подпадающих под та­
кое описание, - это D. Вскоре после окончания средней школы,
стремясь заработать деньги, он стал коммивояжером электриче­
ской компании. Он добился успеха и быстро накопил достаточно
средств, чтобы начать свое дело, получив еще и материальную
поддержку со стороны женщины, на которой женился. С самого
начала он был вовлечен в бесчисленное множество судебных
тяжб с большими корпорациями. В итоге его отправили в тюрьму
за присвоение названия уже существующей компании. Поскольку
и адрес новой корпорации и ее название были столь схожи с рек­
визитами старой компании, то он получал почту и чеки, предна­
значенные этой корпорации. Сам он рассказывал, что его пресле­
довала некая крупная корпорация, которая последовательно

1 Примеры даются в работе Кемпфа «Psychopathology», а также в


других работах на эту тему.
125
стремилась разрушить его бизнес, даже настроила против него
жену, которая вскоре развелась с D. Всякий раз, когда против не­
го затевали процесс, он требовал, чтобы в городе нашли предста­
вителя крупной корпорации. Эта мания преследования распро­
странялась на судебное разбирательство, которое, как он утвер­
ждал, велось несправедливо, и на тюрьму, где он заявлял, что чи­
новники находятся в союзе с корпорацией, удерживая его под
арестом. Он вел себя так, что в итоге был переведен из тюрьмы в
психиатрическую лечебницу, где придерживался позиции высо­
комерного превосходства. Он собирал улики против персонала
больницы, прислушиваясь ко всем, кто жаловался на грубое об­
ращение и некомпетентность, и постоянно придумывал способы
освобождения пленников и разоблачения своих преследователей.
D. обладал неторопливыми, выразительными манерами. У
него не было признаков маниакальности, чтобы подтвердить рас­
пространенное представление о «ненормальном человеке». В раз­
говоре с посторонними он излагал собственную историю и исто­
рии других людей с кажущейся сдержанностью, выделяя очевид­
ные трудности на пути сбора убедительных улик и демонстрируя
щепетильность относительно письменных показаний и других
документальных материалов. Он последовательно устанавливал
связи с известными людьми из многих общественных кругов, по­
свящая себя делам пострадавших сторон и уделяя особое внима­
ние тем несчастным, которых бросили в психиатрическую лечеб­
ницу, где их удерживали враги вместе с врачами и полицией.
Он ассоциируется с группами людей, которые объединяют­
ся в маленькие агитационные организации с такими примеча­
тельными названиями, как «Поборники Конституции», «Фонд в
защиту законных человеческих прав», «Американская ассоциа­
ция справедливости». Их обвинения в адрес современной юрис­
пруденции можно, по существу, выразить лозунгом «Один за­
кон - для богатых, другой закон - для бедных». Цель одной из
подобных ассоциаций такова:
«Гарантировать всем людям права, привилегии и неприкосновен­
ность, которые принадлежат им согласно Конституции и законам Соеди­
ненных Штатов и которые справедливо распространяются на них как на
членов человеческого братства. В такой помощи нуждаются: соответст­

126
вующие случаи невозможности пригласить легального адвоката; жертвы
коррумпированной деятельности; одинокие и неудачники, подвергнутые
заключению в заведениях; те, кому требуется поддержка; отставные слу­
жащие и военные, которые не способны обосновать свои законные требо­
вания и т. д. и т. п.»
Один случай, на который часто ссылаются в материалах,
опубликованных этой группой, относится к Уильяму Дж.
О’Брайену. Заголовок одной из статей звучит так: «Бедный оди­
нокий У. Дж. О’Брайен, здравомыслящий ветеран Апачской ин­
дейской кампании, препровожден в сумасшедший дом... Не по­
лучивший справедливости ... Отвергающий свой день в суде ...
Отсутствие судебного разбирательства ... Нет безумию судопро­
изводства ... Беззаконно удерживаемый 34 года ...». В тексте ста­
тьи встречается такое утверждение: «М-р О’Брайен был уличен в
мелком хулиганстве в Военном департаменте. Он был немедлен­
но арестован, обвинен в нападении, которого он не совершал, и
отправлен в Верховный суд». Я изучил запись случая О’Брайена
и выяснил, что «мелкое хулиганство» заключалось во вторжении
в здание Военного департамента, в стрельбе в двух клерков и еще
в попытке выстрела, пока его оружие не заклинило.
Вмешательство, конечно, вовсе не предполагает, что все за­
явления, сделанные агитаторами, даже психически ненормаль­
ными людьми, - это чистая выдумка. Это можно пояснить на
конкретных примерах. Так, лозунг «Один закон - для богатых,
другой закон - для бедных» явно подтверждается данными, по­
добными полученным инспекцией криминального правосудия,
как это было в Кливленде, где заметную роль играл декан Паунд
из Гарварда. Но в случае сутяжничающих параноиков лежащие в
основе частные мотивации столь сильны, что неизбежно серьез­
ное искажение истины. Временами необдуманные иски дают
ужасающие результаты, как в случае, когда другой психически
ненормальный Е. утверждал, что некий капитан К. был убит в
спину, когда он кружил над взлетной полосой. Эта фальсифика­
ция дошла до семьи военнослужащего, которой сообщили, что
капитан погиб при катастрофе самолета, причинив тем самым
много ненужных страданий.

127
История F. несколько отличается от того, о чем говорилось
прежде. F. занялся в среднем возрасте агитацией. Следует напом­
нить, что А. направлял свое усердие агитатора против культур­
ных объектов, которые были одобрены его семьей и «влиятель­
ными» членами общества. F. был противоположностью нонкон­
формисту. Он был не пацифистом, а солдатом-патриотом. Враги
его страны были его врагами, и он совершенно открыто обвинял
их. Авторитет признанной религии был вопросом, не подлежа­
щим обсуждению, враги христианства были его врагами, и он по­
ставил себе целью разоблачать их.
Некоторые его лекции на патриотические и религиозные те­
мы приобрели известность в небольших общинах страны. Он
рассказывал историю изменника, который представлялся Хри­
стом с целью сбора денежных средств для организации мятежа
против американского правительства в одной из зависимых
стран. Он сделал захватывающий отчет о том, как разыскивал и
арестовывал этого монстра. Деятель Христианского союза моло­
дежи в рекомендательном письме заявлял: «Каждый присутст­
вующий человек испытывал шок по мере того, как оратор рас­
крывал факты самого кощунственного деяния последнего време­
ни - нарушения планов Американского правительства».
F. был вдохновителем в оппозиции статье Версальского до­
говора об учреждении Лиги Наций, на том основании, что там не
упоминалось имя Господа. Говорилось, что его аргументы на
этот счет произвели впечатление на президента Гардинга. Одно
из публичных выступлений F. на эту тему звучит так:
«Не может быть никаких прегрешений в «Ассоциации на­
ций во имя согласия» для идущих вместе, даже если они ничего,
кроме совещаний, делать не будут или вообще не будут действо­
вать и не издадут никаких законов, если они заблаговременно и с
общего согласия перед лицом всего мира сделают следующее:
Первое - признание перед миром Всемогущего Господа, с
клятвой служить Ему!
Второе - признание преданности Божественному плану ми­
ролюбия - Царству князя мира сего - ради всеобщего мира, кото­
рый предсказывает Библия!

128
Третье - отказ от всех придуманных людьми планов миро­
творчества, таких, как Всемирные Федерации, Гаагские суды,
Мировые лиги, Мировые суды и прочие формы всемирных пра­
вительств человечества, которые не предусмотрены Библией!
Четвертое - категорический отказ от всего, что имеет ма­
лейший намек на мировой союз, мировой контроль или влияние
мирового господства или мирового согласия гражданских дейст­
вий, человеческих подсобных средств, которые строго запрещает
Священное Писание.
Пятое - специально для Соединенных Штатов. Категориче­
ски отказаться от всего, что противоречит Конституции США и
Декларации независимости! (И каждому государству следует по­
добным образом защищать свою конституцию!).
Когда через века тяжелых испытаний мир не сумел соблю­
сти Завет, написанный на Синае рукою самого Всемогущего Гос­
пода, и Он пообещал, что Он даст миру «Новый Завет» для миро­
любия, который Он и создал, как может тогда мир принимать что
бы то ни было из «Устава Лиги Наций», написанного в Париже
руками таких смертных людей, как Вильсон, Ллойд Джордж,
Клемансо & Ко.?»
Отслужив в молодости в армии, F. поступил в службу раз­
ведки и провел несколько лет, преследуя врагов закона и порядка.
Его характеристика была безупречна, и когда разразилась миро­
вая война, он был переведен в распоряжение секретной военной
полиции. Он проявлял излишнее рвение в исполнении своих обя­
занностей, расходуя почти все свое время на расследование дела
двух министров-меннонитов, которым приписывалось авторство
писем, адресованных в Германию, в которых критиковался Сво­
бодный Заем. Он утверждал, что обнаружил измельченное стекло
в хлебе, который подавали людям в лагере. Когда лаборатория не
подтвердила его находку, он сказал, что смешал измельченное
стекло с мукой и представил образец на рассмотрение в лабора­
торию, которая доложила об отсутствии толченого стекла, под­
твердив тем самым его подозрения в том, что штат лаборатории
был составлен из чужаков - немца, австрийца и турка. Он начал
выступать с прямыми обвинениями в том, что некоторые из офи­
церов в лагере сотрудничают с врагом. Одного из них он обвинил

129
в том, что тот использовал в своей канцелярии в качестве перевод­
чика рядового солдата-немца и доверил ему ключ от железного
сейфа, где хранились секретные американские коды. Вскоре F.
был отправлен на обследование к психиатру, которому он жало­
вался, что стал жертвой преследования небольшой группы офи­
церов. Он сумел опубликовать интервью в прессе, утверждая, что
измельченное стекло в пище стало причиной недомогания пяти­
десяти человек в конкретном тренировочном лагере, и это приве­
ло к ненужным серьезным волнениям среди гражданских лиц.
Беспокойство F. по поводу «исполнения своего долга» в на­
сыщенной подозрениями атмосфере периода вступления Амери­
ки в войну побудило его подозрительную натуру к чрезмерным
усилиям. Когда некоторые попытки были пресечены офицерами-
сослуживцами, у него началась мания преследования. Но вскоре
он смог обходиться без таких идей, усиливая свою идентифика­
цию с интересами государства и Бога, сместив свои подозрения
на более обобщенный образ врага. Когда его деятельность в раз­
ведывательных органах была пресечена, он смог перейти к агита­
ции, компенсируя утраченное удовлетворение от столь любимой
им секретной информации удовольствием от демонстрации ее на
публике. В записях не хватает материалов о его раннем детстве,
чтобы выбрать определяющий фактор его склонности к такому
виду приспособления. История его болезни служит поразитель­
ным примером того, как уход в агитацию помогает личности ис­
пытывать некоторое удовлетворение от соприкосновения с ре­
альностью, когда она сталкивается с серьезной регрессией. Это
служит еще одним примером для суммирования случаев, демон­
стрирующих те трудности, которые могут вызывать в обществе
личности, подверженные влиянию сильных параноидальных
стремлений.
Рассматривавшиеся здесь до сих пор истории связаны с аги­
таторами мужского пола различных видов. Мисс G., тридцать
пять лет от роду, пришла к врачу, жалуясь на постоянную застен­
чивость, боязнь публичных выступлений, неуверенность, присту­
пы сердцебиения и рыданий. Она была известна как сильная, чес­
толюбивая, агрессивная особа. О ее сварливости ходила дурная
слава. Она была активна, поддерживая различные мероприятия, в

130
частности, освобождение женщин из-под гнета мужчин. Она дос­
тигла нынешнего уровня известности, поднявшись с очень низко­
го положения работницы ручного труда, отстаивая радикальный
путь.
Во время сеанса психоанализа были восстановлены глубоко
запрятанные ранние воспоминания. Воспитательница приказала
девочке, когда той было три-пять лет, потрогать ее половые орга­
ны, угрожая страшными карами, если девочка кому-нибудь рас­
скажет об этом. Когда она оказалась в кровати своей матери, ей
пришлось бороться с сильнейшим желанием потрогать половые
органы матери. Это раннее принятие на себя мужской роли было
усилено ее идентификацией себя с отцом. В ходе аналитического
сеанса она рассказала, что у нее было немало общих с отцом
черт, например, упрямство. Как иногда случается с детьми,
имеющими черты противоположного пола, их братья или сестры
обнаруживали смешанные черты полов. Так, ее младший брат
стряпал и шил. Отец принимал ее сторону во время семейных
ссор с матерью (отец был художником). Мать была набожна, и
после ее смерти пациентка в течение шести месяцев испытывала
религиозное чувство своей вины в том, что она, возможно, уско­
рила смерть матери. Все говорили, что ей следовало родитьс51
мальчиком, так как она проявляла большую физическую энергию
и храбрость. В возрасте шести-десяти лет она часто таскала день­
ги у родителей и была поймана за чтением чужих писем.
Ребенком она сильно страдала от смутных тревог. В возрас­
те семнадцати лет не могла прочитать собственное сочинение пе­
ред классом. Находясь в компании и общаясь с незнакомцами,
она довольно плохо говорила, но в беседах один на один произ­
водила хорошее впечатление. На людях она говорила хорошо, ес­
ли занимала наступательную позицию. Она испытывала постоян­
ный страх оказаться в подчинении мужчины и беспокоилась о
собственном самоутверждении. Она испытывала отвращение к
замужеству, которое представляла как грубое подчинение гряз­
ным физическим домогательствам мужчин. Одна многообещаю­
щая любовная интрига закончилась, ибо мужчина сошел с ума и
умер.

131
Долгое время она страстно желала иметь ребенка, но только
одного. Она хотела, чтобы были иные возможности зачатия, без
участия мужчины, но в итоге покорилась неизбежному. За не­
сколько лет до проведенных сеансов психоанализа она находи­
лась в поиске мужчины, подходящего на роль отца ее ребенка.
Через год после знакомства с мужчиной она смогла заставить се­
бя совершить половой акт и ощутила себя запачканной. После
рождения ребенка она совершенно утратила к мужчине интерес и
прекратила их отношения. Разумеется, она была фригидна.
Каково значение этого желания иметь ребенка, и только од­
ного? По существу, это было бессознательное желание обрести
пенис для того, чтобы завершить свое отождествление с мужской
ролью. В психоаналитическом исследовании развития личности
женщины делается акцент на важности этого мотива1. Грегори
Зилбург проанализировал с этой точки зрения психозы, прояв­
ляющиеся у женщин после беременности, проведя тем самым
тщательные изыскания в теоретической области2.
Кастрационные фантазии проявляются в облике забытых
оплошностей и разгадок. Гомосексуальные фантазии обычно
принимают форму голой гомосексуальной фигуры. Шокирован­
ная фантазиями о сексуальных сношениях со своим отцом, G.
решила пройти курс психоанализа. Ее нарциссизм выражался в
простой и одновременно скрытой форме. Она мечтала стать мэ­
ром и унижать мужчин всеми возможными способами. Она меч­
тала о власти над всем миром (телепатические мечтания). Между
прочим, она приписывает своим сновидениям пророческое зна­
чение. Однажды ей приснилось, что она идет через глинистое по­
ле, и оно превратилось в распаханную землю, что символизиро­
вало труд, и, действительно, на следующий день она нашла рабо­
ту. В другой раз она переходила ручей и увидела в стремнине
уродливое тело, и на следующий день она заболела ларингитом.
Заметно проявлялся нарциссический элемент. Она ощущала
всеобъемлющую власть аналитической ситуации, когда требова­

1 См.: Deutch Helene. Psychoanalyse der weiblichen Sexualfunction.


2 Cm.: The Dynamics of Schizophrenic Reactions Related to Pregnancy
and Childbirth // American Journal of Psychiatry. 1929. VIII. P. 733-66.
132
лось, непосредственно получив команду от врача, говорить все,
что приходило в голову. Ее сильно возмущало это подчинение
мужчине, и, в конце концов, она внезапно прекратила сеансы
психоанализа. Она продемонстрировала данные, свидетельст­
вующие о неповиновении всем, кто обладал над ней властью -
управляющему магазином и партийным лидерам.
У мисс G. ярко проявлялся комплекс маскулинности. Она
выбирала мужские цели и исключала, насколько могла, женскую
роль. Благодаря нарциссизму она достигла заметного положения,
хотя и ценой некоторых невротических расстройств, в искажен­
ном виде отразивших ее подавленные наклонности. Она колеба­
лась между тщеславием и чувством приниженности. Она красне­
ла, когда ее хвалили, смущалась на людях из-за зависимости сво­
его пола от мужчин, была застенчива в присутствии образован­
ных людей. Она всегда плохо себя чувствовала, общаясь с
незнакомцами, и жила в изоляции от общества.
В теории и на практике мисс G. была сторонницей свобод­
ной любви и полного равенства полов. Она стремилась к полити­
ке как к карьере и к средству выражения мужской роли господ­
ства; это побуждение, которое было устойчиво сформировано в
ее раннем детском опыте1.
Все сказанное об агитаторах можно предварительно резю­
мировать. В нашей общей теории политического человека выде­
лены три термина: частные мотивы, их смещение на обществен­
ные цели и рационализация в терминах общественных интересов.
Агитатор дорожит откликом масс. В целом требуется расширение
теории, чтобы разделить самих политиков в соответствии со
средствами, которые они ценят, выражая побуждения своей лич­
ности. А что можно сказать об истории развития агитатора, кото­
рая предрасполагает его переносить свои эмоции на обществен­
ные цели с тем, чтобы непосредственно возбудить публику? По­
чему, иначе говоря, он в широком смысле - раб своих чувств к
обществу? Почему он не может спокойно работать, не реагируя

1 Врач, занимавшийся этим случаем, отмечает, что это могла быть


гомосексуальная предрасположенность на физическом уровне, что отнюдь
не бесспорно.
133
на изменения настроений, характеризующих неустойчивые мас­
сы? Почему он не способен поддерживать интерес к работе с
объективными материалами, к достижению эстетических образ­
цов или к техническому развитию абстракций? Почему его в ос­
новном не волнуют эмоциональные отклики одного или несколь­
ких человек из тесного круга? Почему он не хочет ждать запозда­
лого признания себя большинством или наиболее компетентным
меньшинством?
Агитаторы как класс принадлежат к явно нарциссическому
типу. Нарциссизм поощряется препятствиями в ранних любов­
ных отношениях или чрезмерной снисходительностью и восхи­
щением в семейном кругу. Либидо, заблокированное в проявле­
нии на внешние объекты, вновь возвращается к личности. Пред­
почитаются подобные себе сексуальные объекты, и, таким обра­
зом, характерным становится сильный гомосексуальный
компонент. У агитаторов это сильное желание эмоционального
отклика гомосексуального рода смещено на обобщенные объек­
ты, и большое значение придается эмоциональным откликам со
стороны сообщества в целом. Мощнейшим толчком для выраже­
ния в устном или письменном виде является обходной метод
удовлетворения этих лежащих в основе эмоциональных побуж­
дений. Агитаторы демонстрируют множество черт, характерных
для примитивного нарциссизма, преувеличивая ценность, поло­
женную ими в основу эффективности словесных оборотов и жес­
тов, вызывая тем самым последствия в мире объективной реаль­
ности. История семьи хорошо показывает подавление прямых
выражений ненависти. Часто это рассказ о «примерном мальчи­
ке» или о робком и чувствительном ребенке, который молча про­
глатывает свои обиды. Подавленный садизм частично изливается
на объекты, далекие от его непосредственного окружения, и
предполагает поддержку общих социальных интересов. Подрос­
ток обычно учится подчинять все эмоции с помощью наказаний и
путем подавления, и в этом обман дисциплины. Нарциссические
реакции не дают развивающейся личности вступить в период по­
лового созревания в полноценные и теплые отношения, и сексу­
альные установки показывают различные степени фригидности
или импотенции и других форм неспособности адаптироваться к

134
окружающей обстановке1. Выражаясь в терминах фазы раннего
развития, у представителей группы агитаторов заметно преобла­
дают оральные черты.
Различия внутри самого класса агитаторов можно провести
по нескольким направлениям. Агитатор ораторского типа, в от­
личие от публициста, демонстрирует длительную историю обма­
на в общении с окружающими людьми. Напомним, что мистер А.
способен был сойти за примерного человека и приобрел изрядное
мастерство в искусстве построения добродетельного фасада.
Агитаторы, по существу, различаются в общем и особенностях по
тем социальным объектам, на которые они успешно переносят
свои эмоции. Те, кто был сознательно привязан к родителям и
кто успешно их обманывал, предрасположены выбрать далекие и
обобщенные цели. Те, кто сознательно подавлял серьезные обиды
против своих близких и кто не был способен выносить роль об­
манщика, склонны искать более непосредственные и личные за­
мены. В первом случае рациональная структура приближается к
теоретической полноте. Перемещение альтернатив зависит от
моделей, доступных в момент принятия ранних идентификаций.
Когда особенно важна гомосексуальная установка, вероятно,
проявляется агрессивное, провоцирующее отношение к окру­
жающим; а в случае боязни импотенции более рельефно прояв­
ляются образцы претенциозности.

1 Гарри Стэк Салливэн отмечал решающее значение взросления че­


ловека в подростковой фазе, когда он вынужден вступать в близкие эмо­
циональные отношения с одним или двуА мя своими сверстниками. Те, кто
отчасти не способен к этому, проявляют различные отклонения в своем
последующем развитии.
Глава VIII
ПОЛИТИЧЕСКИЕ АДМИНИСТРАТОРЫ
Некоторые администраторы поглощены своими идеями,
другие же редко прельщаются новизной. Одни проявляют макси­
мум энергии под руководством довольно снисходительного на­
чальника; другие же не могут сконцентрироваться, пока на них не
надавят сверху. Существуют администраторы, оказывающие
влияние на подчиненных скорее в силу присущих их положению
властных полномочий, чем за счет авторитета своей личности. А
есть и такие, которые могут зависеть от добросовестного испол­
нения подробно разработанных заданий, тогда как другие пре­
небрегают деталями и мыслят в духе общей политики.
Если рассматривать это в развитии, то видно, что одна груп­
па администраторов поразительно похожа на агитаторов, отлича­
ясь от них только тем, что они более тесно связаны с определен­
ными людьми и, таким образом, смещают свои аффекты на менее
обобщенные цели. Это придает администратору некоторую сво­
боду от необходимости «подняться» над большей частью населе­
ния. Однако это крепче связывает его с членами собственного
окружения, чьи отношения он стремится скоординировать. Ад­
министратор - это координатор усилий текущей деятельности.
Близкая к агитаторам группа включает тех, кто демонстри­
рует воображение и побуждающее действие. История Н. отно­
сится к этому типу и представляет дополнительный интерес для
демонстрации того, как Н. вел себя во время войны.
Хотя правильным будет сказать, что Н. дипломатичен и ка­
жется открытым и искренним в работе со своими начальниками,
следует добавить, что в ситуациях, затрагивающих судьбу его
планов, он весьма откровенен и, похоже, оценивает себя гораздо
выше других. Его тон становится слегка обвинительным, когда
его требования отвергаются. Старшие сотрудники, с которыми Н.
проявлял максимум энергии в работе, иногда жаловались, что со­
вещание с Н. утомляло так же, как целый рабочий день. Пожилой
сотрудник полагал, что Н. мог быть полностью уничтожен, если
бы его предложения были грубо отвергнуты, и он также верил,
что молодой человек был слишком ценен, чтобы его унижать. Н.

136
признается, что часто обнаруживал себя отлынивающим от дел,
когда оставался без начальства, и удивлялся, почему им овладело
такое отношение, противоречащее его собственным интересам.
FL проявляет склонность к надменному поведению по отноше­
нию к подчиненным, и во время его пребывания в армии стало
очевидно, что он может поддерживать дисциплину только с по­
мощью данной ему формальной власти.
Н. - единственный ребенок в семье. Его отец был крупным,
подавляющим мужчиной, придерживавшимся строгой дисципли­
ны. Его родители были чрезмерно щепетильны в вопросах секса,
и одно из смущающих воспоминаний связано с замешательством
и недовольством матери, когда он спросил ее о появлении детей.
Предоставленный собственной изобретательности и подстеги­
ваемый различными случаями к изучению по собственной ини­
циативе сексуальных вопросов, мальчик оказался замешанным в
серию эпизодов и мечтаний, которые он стремился держать втай­
не от семьи, и поэтому встречал каждую семейную ситуацию с
некоторым беспокойством, ожидая, что его проступки выплывут
наружу. Н. вырос очень активным и на вид беззаботным юношей,
который безоговорочно слушался своих родителей и встречал не­
знакомцев дежурным обаянием. Н. был постоянно озадачен ус­
воением такого стиля поведения по отношению к власти, кото­
рый скрывал бы его тайную озабоченность.
В возрасте примерно четырех лет Н. застал своих родителей
в сексуальных объятиях, и это живо породило в нем смешанное
чувство смущения и жгучего любопытства. Некоторые фрагмен­
ты его детских мечтаний показывают, что он подавлял сильную
враждебность по отношению к отцу, который, как он думал, при­
чинял боль матери, и подобным же образом Н. подавлял нена­
висть к матери, которая, как он чувствовал, вела себя по отноше­
нию к нему предательски.
Свои познания он приобретал благодаря целому ряду собы­
тий. К их числу относилось взаимное обнажение Н. и его това­
рищем по детским играм, таким же по возрасту, своих половых
органов. Глубоко подавленный эпизод являлся обольщением, в
котором Н. принадлежала главная роль. Между тем он успешно
играл роль образцового мальчика.

137
Однако когда Н. было десять лет, всплыл случай, который
заклеймил его среди соседей как скверного маленького негодника
и имел множество вытекающих последствий. Он потрогал обна­
женные половые органы соседской девочки, которая была немно­
го младше его по возрасту. Сестра и брат девочки были заинтере­
сованными зрителями. Дети сообщили об этом кухарке, и но­
вость, наконец, дошла до матери девочки. Она восприняла ее
достаточно спокойно, но сочла нужным сообщить о случившемся
матери мальчика. Мать Н. пересказала историю отцу, что было
худшим, что только, с точки зрения Н., могло случиться. Отец
задал сыну изрядную головомойку и запретил ему в течение двух
недель играть за пределами двора. Отец очень разозлился и все
это время каждый вечер читал нотации Н. о его грехах. Через не­
которое время отец пошел навестить соседей, и, похоже, стал ут­
верждать, что девочка была так же виновата, если не больше, как
и его сын. Такое бестактное поведение окончательно отвратило
от них соседей.
Случилось так, что этот сосед издавал серьезную газету, и
даже долгое время спустя эта газета не упускала возможности
резко покритиковать дееспособность подразделения городского
правления, возглавляемого отцом Н. Эти нападки продолжались
в течение многих лет, и отец от случая к случаю упрекал Н. в
том, что он является причиной этой вражды.
Вышло так, что соседи подвергали мальчика остракизму в
течение года или несколько дольше и не приглашали его на вече­
ринки, несмотря на то, что он общался с детьми. Но Н. был очень
застенчив и искал друзей подальше. Брат девочки решил, что он
обязан отомстить Н., и в итоге между ними произошло несколько
драк.
В возрасте четырнадцати лет Н. поступил в среднюю школу.
Год или два он не ходил в открытый плавательный бассейн, по­
тому что очень смущался из-за отсутствия волос вокруг половых
органов. Это означало задержку в развитии и причиняло ему из­
рядное беспокойство, однако, не слишком долго, поскольку поя­
вились новые поводы для волнения. Теперь ему казалось, что его
половой орган слишком велик и, таким образом, его яички слиш­
ком оттянуты вниз и потому деформированы. В колледже за

138
склонность к различным проделкам ему дали прозвище «Пету­
шок», но он втайне подозревал, что это намек на его половой
член.
Приятель научил его мастурбировать, и он продолжал зани­
маться этим около шести месяцев, пока поллюции не стали столь
частыми, что мать сказала об этом отцу. На этот раз отец Н. вос­
принял ситуацию здраво и в доброжелательной беседе объяснил,
что это не лучшая идея - чрезмерно потворствовать себе подоб­
ным образом, и затем оставил Н. в покое. Но даже этот случай не
был последним, поскольку остались беспокойные переживания
по поводу того, что, возможно, чрезмерная мастурбация постоян­
но уменьшает его мужественность.
Н. испытывал живейшее любопытство к телу матери и
очень стыдился этого. Он вспоминает, как слонялся по комнате
матери, когда она собиралась переодеваться, в надежде, что она
забудет выставить его вон. Он обнаружил, что размышляет о
форме ее тела, и несколько раз ловил себя на том, что готов под­
глядывать в замочную скважину. Однако эти порывы сдержива­
лись, когда он вспоминал историю, рассказанную отцом, в кото­
рой с огромным презрением говорилось о «Подгляделкине». Н. в
некоторых случаях мечтал о половых сношениях со своей мате­
рью, почти всегда во время периодов особого напряжения. Эти
мечты были глубоко похоронены, и извлечь их на поверхность
можно было с большим трудом.
Его сексуальное любопытство распространялось на живот­
ных, и он возбуждал половые органы своей собаки. В дальней­
шем это привело к тому, что секс ассоциировался у него с чем-то
грязным и скотским, убеждая Н. в собственной вине за любопыт­
ство в этом вопросе.
Первый сексуальный опыт Н. стоил ему немалого беспокой­
ства. Это случилось на втором году обучения в последней ступе­
ни средней школы. Его отправили на семейном автомобиле от­
везти домой гостя, и он приметил девушку, примерно свою ро­
весницу, веселую и кокетливую. По пути домой он подобрал де­
вушку с двумя юношами, с которыми был немного знаком. Все
они имели с этой девушкой сексуальные контакты. Н. очень бес­
покоился, что может опоздать домой. Его строгий отец установил

139
правило, что если Н. приходит домой ночью, то должен разбу­
дить родителей и отчитаться, где был. В спешке он не стал вни­
мательно осматривать салон автомобиля, и отец обнаружил не­
сколько шпилек для волос. Н. отрицал, что имеет к этому какое-
либо отношение. Инцидент, однако, не был исчерпан. Он увидел
статью в газете о нескольких мужчинах, арестованных за изнаси­
лование, и размышлял над тем, не совершил ли он страшное пре­
ступление вместе со своими товарищами. Вскоре девушка забе­
ременела и предстала перед судом для несовершеннолетних. Она
назвала другую компанию молодых людей, а те обвинили в пре­
ступлении Н. и двух его товарищей. Он был шокирован перспек­
тивой явки в суд, навлекая тем самым позор на свою семью. Н.
боялся, что его товарищи по преступлению сознаются, но сам пе­
ред отцом все отрицал, и политическое влияние отца спасло его
от вызова в суд. Однако по крайней мере в течение года угроза
возможного разоблачения маячила на краю его сознания.
На протяжении всего периода обучения в средней школе он
вступал в случайные половые контакты, но каждый эпизод бывал
испорчен неприятностями. Одновременно с такими отношениями
с девушками низкого социального положения он дружил и со
многими девушками из хороших семей, которых идеализировал и
не воспринимал как сексуальные объекты. Он посещал частную
школу, в которой постоянными учениками были почти исключи­
тельно дети из очень богатых семей, и Н., красивый, хорошо оде­
тый, сообразительный и милый, нашел себе среди них друзей. Он
часто бывал у них в гостях и восхищался их богатством и культу­
рой. Он начал остро ощущать культурную ограниченность своих
родителей и боялся приглашать школьных друзей к себе домой,
но, к счастью, отец охотно давал ему достаточно денег, чтобы он
мог демонстрировать свое социальное благополучие в перво­
классных клубах и ресторанах.
В колледже Н. продолжал проводить четкую линию между
теми девушками, которых можно было бы любить, но которые
были слишком богаты и изысканны, чтобы им можно было пред­
ложить половые сношения, и теми, которых можно любить и ко­
торые достаточно бедны, чтобы им можно было предложить та­
кое. Он продолжал общаться с богатыми и красивыми девушками

140
и, в конце концов, сосредоточил свое внимание на дочери богато­
го бизнесмена, на которой хотел бы жениться. Время от времени
он занимался сомнительными делишками и, совершая их, был
полон раскаяния.
Уже достаточно было сказано, чтобы составить впечатление
о внутреннем состоянии Н. Его неудовлетворенное сексуальное
любопытство было раззадорено ханжеством родителей. Его отец
защищат свое положение в семье, в большой степени помыкая
мальчиком, и Н. реагировал на такую власть системой реакций,
которые стали его неотъемлемыми чертами. Он был тактичным,
почтительным и уступчивым, ограничивающим свои внутренние
обиды и редкие проявления неповиновения. Отец был ему не
другом, а преградой, которую нужно обойти, и отцовская гегемо­
ния была подкреплена чувством виноватой неполноценности, ко­
торую отец воспитал в сыне. В семейных разногласиях, возни­
кавших тогда, когда отец возражал в обыденных мелочах, или то­
гда, когда юноша хотел получить больше свободы в пользовании
автомобилем, всегда проявлялся один и тот лее расклад сил - мать
и сын против отца. Мать не защищалась в серьезных столкнове­
ниях, а лишь жаловалась. Было только два случая, когда юноша
распалился в достаточной мере, чтобы открыто сопротивляться
отцу.
Если бы Н. добился больших успехов, завоевывая одобре­
ние вне семьи, вполне возможно, что его положение в семье так
лее бы улучшилось. Коммуникабельность и обаяние дали ему
возможность войти в наиболее влиятельные круги, и это радовало
его родителей, однако отец был человеком действия, который
считал, что пока у его сына в приятелях богатые друзья, он обя­
зан добиться больших успехов. Хотя он никогда не придирался к
Н., отцовская строгость, подозрительность и скупость на похвалу
сильно действовали на юношу и породили в нем чувство непол­
ноценности и незащищенности. Несмотря на то что Н. не добился
больших успехов, он без всяких провалов прошел обучение до
колледжа. Он был исключен в конце первого года за плохую уче­
бу, однако вернулся через шесть месяцев, в течение которых при­
творялся перед отцом, что по-прежнему учится. Временное ис­
ключение частично было связано с советом, который дали декану

141
его сокурсники, считавшие, что Н. не управляем, и хотели «при­
вести его в чувство». На первых порах, с того момента как Н.
оказался вне дома, вдали от грозного отца, он весело проводил
время. Впоследствии он в достаточной мере остепенился, чтобы
справиться с делом.
Непрерывно всплывали, мешая его успехам, воспоминания
о непозволительных сексуальных опытах, неразрывно связанные
с ощущением вины. Однажды ему было поручено в школе участ­
вовать на занятиях в общественной дискуссии. Его оппонентом
оказался брат той девушки, с которой был связан случившийся
несколько лет назад пресловутый эпизод. Брат был явным
школьным лидером, который, без сомнений, забыл о случае, но
это воспоминание продолжало давить на Н. Он всегда чувствовал
себя неловко в присутствии другого юноши, и поскольку Н. был
плохо подготовлен, то совершенно не мог вынести ситуацию и
упал в обморок.
Он начал изучать в колледже сельское хозяйство, но вскоре
обнаружил, что совершил ошибку. Его семья владела ранчо, на
которое он часто ездил во время каникул и получал там большое
удовольствие. Фермерство было основным занятием его отца, и
Н. считал, что труд на ранчо - благородное занятие, не требующее
больших усилий и предполагающее командование окружающими
людьми. Он смутно представлял себя сельским джентльменом, на­
слаждающимся праздным времяпровождением. Война спасла Н.
от занятий сельским хозяйством. Он пошел служить в авиацию
без потери «кредитов», отчасти потому, что страдающая снобиз­
мом мать его любимой девушки была приведена в смущение его
военной формой, и отчасти потому, что, по его мнению, лучше,
если необходимо, участвовать в войне в качестве офицера, чем
быть рядовым. Влияние отца обеспечило ему отсрочку в призыве,
и Н., хотя и чувствовал себя слишком ничтожным, сказал самому
себе, что для человека лучше умереть, чем не иметь собственных
достижений.
Его карьера офицера в лагере выявила те черты, о которых
упоминалось ранее. Почтительное отношение к начальству вызы­
вало симпатию к нему, однако у него были трудности в общении
с рядовом составом. Собственная неуверенность привела к тому,

142
что он занял высокомерную позу по отношению к своему подраз­
делению, что вызвало раздражение у всех без исключения. Он
также обнаружил, что когда дисциплина ослабляется, он начинал
весьма неаккуратно исполнять свои обязанности.
Такой же набор черт проявился вновь в его административ­
ной карьере, изменилось лишь то, что он научился занимать не
столь вызывающую позицию по отношению к своим подчинен­
ным. Он сделал очень хороший отчет и предложил множество
изменений, которые были приняты для усовершенствования про­
цесса работы.
При изучении истории Н. бросается в глаза его постоянное
беспокойство о приспособлении к определенным людям. Н. ни­
когда не был способен превратить препятствие в отвлеченный
интерес. Даже его административные идеи были тесно связаны с
непосредственным содержанием его службы. Жизнь Н. прошла
под знаком отношений с определенными людьми, и это означало
постоянное смещение на них его ранних установок. В отличие от
В., который тонко чувствовал по отношению к себе несправедли­
вость отца, брата и тетки, Н. был также абсолютно убежден, что
«заслуживает» большего по сравнению с полученным. В не­
скольких ранних эпизодах его мошеннические уловки были резко
пресечены.
Другая «маргинальная» история показывает, что случается с
некоторыми людьми, имеющими агитаторские наклонности, ко­
торые не способны распознать свое место в организации и полно­
стью отдаться агитационной работе. Мистер I. - это тип, который
изредка встречается в административном штате и представляет
серьезную проблему для себя и для окружающих. Он непрерывно
предлагает планы, которые сам же отказывается выполнять, он
высокомерен и дерзок с начальством. Однако он испытывает не­
достаток побуждений, чтобы полностью перейти на агитацион­
ную работу из-за того, что это связано для него с весьма драма­
тическим случаем. Временами это обусловлено, как в случае с I.,
с сильной ранней идентификацией с определенными планами и
административной работой как таковой. Когда подобный человек
может дать выход некоторым из этих ранних установок, он часто

143
оказывается способен соответствовать тем ожиданиям, которые
на него возлагаются.
Отец I. был человеком, чьи поразительные способности де­
лали его весьма заметной фигурой, кто, в действительности, ни­
когда не был таким выдающимся, как можно было ожидать от
столь богато одаренного человека. Отец I. мог говорить на пяти
или шести языках и читал на нескольких других. Он учился в
Англии, Франции и Италии, проработал в качестве профессора
современных языков, и интересы в области преподавания приве­
ли к тому, что он возглавил известную подготовительную, а
позднее и общеобразовательную школу. Большую часть своего
времени он отдавал чтению, а в последний период жизни зло­
употреблял алкоголем, что, однако, не отражалось на качестве
его работы. Те, кто его знал, называли этого человека «эгоистич­
ным интеллектуалом, который умер, не имея друзей». Мать I.
была приемной дочерью британских аристократов и выросла в
выдающихся общественных и интеллектуальных кругах. Мать
была исключительно активна во всех видах общественной дея­
тельности, однако расточала много времени и любви сыну, кото­
рый был «ужасно избалован», и разделяла общее мнение, что он
подающий надежды гений.
Как и ожидалось, мальчик преодолел период школьного
обучения как метеор, став первым учеником по всем предметам,
и с легкостью получил все возможные знаки отличия. В колледже
он активно включился в общественно-политическую жизнь,
вступил почти в двадцать организаций, умудрившись стать чле­
ном всех важных комитетов.
Как и отец, сын выбрал работу в государственной школе.
Заинтересовавшись психологией, он провел исследование и бы­
стро опубликовал книгу, получившую очень благоприятный от­
клик среди лучших специалистов в этой области. Он загорелся
идеей реформы образования и повсюду проповедовал, призывая в
своей агитации поддержать законопроект, который предусматри­
вал создание ряда экспериментальных школ.
Часть его истории, которая особенно интересна изучающим
администрацию, такова: он постоянно не сходился ни с начальст­
вом, ни с коллегами. Его первая учительская работа началась с

144
ссоры и продолжалась очень недолго. Ему предложили освобо­
дить следующую должность. Затем его попросили оставить сле­
дующий пост. Далее ему еще раз предложили уйти с работы. Эти
замечания постоянно повторялись на протяжении всей записи ис­
тории его жизни.
Все признавали остроту и глубину его ума и отдавали долж­
ное оригинальности его планов. Он начинал работу, однако ока­
зывался не способен ее продолжать, видимо, думая, что заплани­
рованная работа равноценна выполненной. Его методы всегда
были агрессивны. Захваченный административной идеей, он шел
к своему начальству. Когда оно критиковало его план или отвер­
гало его предложения, он закусывал удила и старался сделать все
по-своему.
В его работе неоднократно обнаруживались денежные не­
увязки. Он выписывал необеспеченные средствами чеки и произ­
водил непозволительно дорогие расчеты. Всякий раз, когда у не­
го случались денежные затруднения, он обычно обращался за
помощью к другим людям, давая им почувствовать, что он имеет
право требовать поддержки у всего мира.
Он был всегда по-детски зависим от похвал своей жены. Он
негодовал по поводу ее материнских чувств, но чрезмерно пота­
кал двум своим детям, которые, как говорила жена, его совсем не
уважали. Ему нравилось быть в центре внимания, он - талантли­
вый артист и в немалой степени притворщик. Он обычно был не
слишком сдержан, но внимателен. Он был склонен осуждать
свою жену - «мегеру», однако жена была, видимо, увлекающейся
личностью, находившейся под довольно глубоким впечатлением
от его ранних блистательных способностей, чтобы выйти за него
замуж и избаловать его, но позднее она делала критические заме­
чания о его характере.
По-видимому, он прошел через несколько чередующихся
периодов радости и уныния. Радостное настроение возникало, ко­
гда он получал место, и жизнь становилась не столь унылой и
противной. По крайней мере, один из этих перепадов был в дос­
таточной мере выражен, чтобы повлечь за собой период лечения
в больнице. В это время его спросили, какой тип работы для него

145
наиболее предпочтителен, он ответил: «Реформировать мир -
мой первый выбор, второй - его использовать».
Сила его нарциссизма самоочевидна, и велико число жен­
ских черт в его характере. Он ожидал как должного, что весь мир
обязан его кормить и поддерживать. Он требовал постоянной
«материнской ласки» от своей жены и баловал детей. Его нена­
висть к отцу, которую он тщательно подавлял в семье, проявля­
лась в сложных отношениях с заменителями отцовской власти и в
его решимости изменить систему образования в вопросах, кото­
рые его отец воспринимал как данность или открыто защищал.
Выбор педагогического поприща сам по себе весьма показателен
в смысле силы его самоидентификации с отцом. То, что, кажется,
имело место в процессе его развития, является фиксацией инте­
ресов в относительно узкой сфере, в которой эмоции столь силь­
ны и в то же время так противоречивы, что трудности обеспече­
ны. Он счел невозможным в достаточной мере избавиться от сво­
их администраторских устремлений, чтобы посвятить все свое
время распространению идей. Хотя его эмоции были устремлены
на абстрактные проблемы, они не были направлены на цели, в
достаточной степени удаленные от его отца, и смещение не обес­
печило ему успех в достижении безличного отношения к началь­
ству и коллегам в администрации учебных заведений. Чрезмер­
ные восхваления вскружили мальчику голову и спровоцировали
нарциссизм. Его неспособность следовать указаниям, без сомне­
ний, связана с конфликтом в связи с его ранней половой активно­
стью. Основной пункт заметного отличия от А. заключается в
том, что нарциссическая составляющая противоречила развитию
Н., так как привела его к упорному стремлению работать в
управленческой сфере. Окружение А. подавляло его в меньшей
степени, и он мог уклоняться от высокомерных административ­
ных обязательств, когда был стеснен и находился в подчинении.
История J., которая была изложена Александером1, показы­
вает, что скрывается за сильной жаждой ответственности адми­

1 Der neurotische Charakter // Internationale Zeitschrift fur Psychoana­


lyse. 1928. XIV. P. 26-44.
146
нистратора, а также раскрывает, как изменения в рабочих отно­
шениях внутри организации могут дезорганизовать человека.
J. был ведущим администратором, начальники считались с
его мнением и принимали его предложения. Неуемная энергия
находила выход в принятии им на себя все большей и большей
ответственности в организации. В конце концов главный админи­
стратор поставил J. под непосредственный контроль человека,
который относился к нему с холодной уверенностью, мягко, но
твердо удерживая его в официальной сфере деятельности. Впер­
вые в жизни столкнувшись с более властным человеком, умев­
шим им управлять, J. взял в любовницы жену другого человека,
и, несмотря на увещевания своих знакомых, упорно содержал
обеих - и любовницу, и жену.
Исследование показало, что у J. с раннего детства явно про­
являлся раскол личности. Наряду с его агрессивными, маскулин­
ными импульсами существовала глубоко подавляемая, хотя и
сильная, женская тенденция. Его личность можно понять только
как некое компромиссное состояние между этими двумя несо­
вместимыми мотивами. Подавление пассивного компонента да­
вало регрессивную фиксацию на жене, которая была вынуждена
играть ярко выраженную материнскую роль и с юмором отно­
ситься к каждой его причуде. Он негодовал, если каждое его же­
лание не угадывалось и не выполнялось прежде, чем ему прихо­
дилось обременить себя выражением своего желания в словах. J.
обладает изысканным чувством прекрасного и является утончен­
ным непрофессионалом в мире искусства.
В самом остром, какое только можно себе представить, про­
тиворечии с его поведением дома была его ненасытная жажда
власти и ответственности в профессиональной жизни. Одна из
фантазий четко изображала его как гигантский, невероятно мощ­
ный автомобиль в виде легкого французского экипажа в стиле
рококо.
Согласно комментариям Александера, жизненной пробле­
мой J. было удовлетворение своих пассивных требований без на­
несения вреда маскулинным идеалам. Но это не было достигнуто
без напряжения. У него случались периоды эстетического удов­
летворения за счет повышенной агрессивности на работе, однако

147
по мере утоления феминных стремлений его идеал маскулинно­
сти подвергался опасности, и он опять погружался в интенсив­
ную управленческую работу. Психологическая значимость его
работы получила символическое выражение в следующей фанта­
зии: он пронзал толстый кусок картона иглой и постоянно просил
новые куски, чтобы их проткнуть. Он успешно преодолевал не­
сколько слоев. Картон символизировал его профессиональные
проблемы, а игла - его пенис. Его профессиональная деятель­
ность в широком смысле являлась сублимацией его агрессивной,
активной сексуальности.
Равновесие между его агрессивностью на работе и пассив­
ностью в супружеской жизни было нарушено новым главным ад­
министратором, который мастерски ограничил его активность.
Александер отмечает, что для человека, который всю жизнь бо­
ролся со своей бессознательной гомосексуальностью, невыноси­
мо оказаться под началом сильного мужчины. Доминирующая
личность выводит наружу скрытые установки, и подчиненный
должен прибегать к специальным средствам удержания своей ре­
прессии. В случае В., который мы рассматривали выше, средст­
вом поддержания некоторого рода равновесия было бегство (пу­
тем освобождения), но когда становилось очень трудно, он спа­
сался в мире фантазий (психоз). J. встречал кризис, пробиваясь
через сублимацию гетеросексуальности и заводя любовницу, да­
вая выход своим разрушительным устремлениям. Более того, он
доказывал свою мужественность очень драматическим способом.
Он не только завел любовницу, но он взял в этом качестве жену
другого человека.
С этих пор он стал зависим от обеих женщин, сохраняя рав­
новесие своей личности. Ранее сохранялось равновесие между
женой и работой; теперь оно зависело от жены, любовницы и ра­
боты, для агрессивной, мужской составляющей требовалась лю­
бовница, чтобы компенсировать ограничения, наложенные его
рабочей сферой.
Александер пишет, что в ходе длительного анализа это по­
разительное раздвоение личности прослеживалось вплоть до ран­
него детства. «В возрасте четырех лет он был уже точно такой же
личностью». В возрасте четырех лет он продолжал пить молоко

148
из бутылочки, упрямо сопротивляясь любой попытке отучить его
от этого. Но - и это было настойчивое «но», которое J. воспроиз­
вел в воспоминании, - в то же время мальчик был подчеркнуто
предприимчив и независим, самостоятельно выпутываясь из вся­
ческих затруднительных положений в жизни. Здесь проявлялось
то же самое противоречие, которое позже выразилось в его свое­
образном отношении к жене и работе. Ребенок завоевал себе пра­
во удовлетворять свои инфантильные, оральные желания в кон­
кретном случае с помощью преувеличенной храбрости в других
отношениях. Такое решение было прототипом его последующей
жизни.
Роль бутылочки позднее приняла на себя его жена, с которой
он часто обходился как с неодушевленным предметом, чья единст­
венная функция заключалась в удовлетворении его потребностей,
тогда как его работа, и затем его любовница были заменителями
велосипеда, посредством которых он мог доказать свою независи­
мость и мужественность самому себе и всему миру.
Страх кастрации, который был вызван общепринятыми
средствами, призванными прекратить его детскую мастурбацию,
благоприятствовал оральным пристрастиям и вступил в конфликт
с его сильными мужскими генитальными побуждениями, став
основой этого заметного раскола характера.
В обсуждавшихся ранее отчетах приходилось иметь дело с
изобретательными или деятельными администраторами. Доволь­
но часто встречающийся в общественных службах тип - это доб­
росовестный, чересчур щепетильный чиновник, чья раздражи­
тельность, склонность к деталям, удовольствие в рутине и страсть
к точности быстро обеспечивают целостность службы и охлаж­
дают чувства любого, кому приходится иметь дело с правитель­
ством. К. был как раз таким человеком. В течение нескольких лет
он работал в службе лесного хозяйства, где одной из его обязан­
ностей была пометка деревьев, которые могли срубать частные
лесорубы. Лесорубы, как и следовало ожидать, утверждали, что
рубить следует прямые крепкие деревья, а подпорченные остав­
лять на семена. К* руководствовался множеством других факто­
ров и проводил целые дни, измеряя и оценивая скорость роста и
площадь затененности, изводя лесорубов своим бесконечным и

149
часто излишним педантизмом. Он остро чувствовал свою ответ­
ственность как служитель общества и испытывал неприязнь к са­
мим проявлениям уступок давлению со стороны частных лиц.
Однажды К. ушел в отставку из-за отвращения к «нецивилизо­
ванному» отношению начальства, но «обидчивость» коренилась
гораздо глубже в его сущности, чем он мог себе это представить.
История К. - это рассказ не только о педантичном чиновни­
ке, но и о пылком патриоте. Одна из высших форм патриотизма
предполагает добровольное пребывание во время войны на особо
опасных постах. К. потянул за все доступные ему ниточки, чтобы
попасть на линию фронта, и только категорический отказ началь­
ников разрешить ему растрачивать свое профессиональное мас­
терство не дал возможности достичь желаемого. С помощью при­
стального изучения истории его личной жизни мы узнаем, как
формируется один из видов ура-патриотов.
К. был младшим из четырех детей. Самый младший из его
братьев был старше его на восемь лет, его сестра была старше
этого брата на пять лет, а разница в возрасте между К. и самым
старшим братом составляла восемнадцать лет.
Он никогда не помнил о том времени, когда его мать и отец,
которые развелись, когда ему было восемь лет, были бы в хоро­
ших отношениях друг с другом. Они разговаривали редко, только
ругались. Эта подоплека семейной жизни отражалась в душевной
жизни подрастающего ребенка. К. явно был нервным и застенчи­
вым. С самого раннего детства он был озабочен мыслями, почему
отличается от всех в этом мире. Чувство изолированности и
странность заставили его поверить, что, возможно, он - единст­
венный настоящий человек на земле, а остальные - всего лишь
иллюзия. Временами он подходил к матери и с интересом дотра­
гивался до нее, а затем до себя, чтобы убедиться, что она дейст­
вительно существует. Он размышлял о том, как можно избавить­
ся от окружающих его теней людей, и убедил себя, что может ле­
тать. Несколько раз он с трудом вскарабкивался на сиденье ку­
хонного слула, раскидывал руки как птица и прыгал. Каждый раз
он с грохотом падал на пол, и испуганная мать кидалась ему на
помощь, однако он всегда испытывал удивление и сильное огор­
чение от того, что упал, и втайне верил, что все равно может ле­

150
тать. Этот тип реакции характерен для ситуации, когда эмоцио­
нальные конфликты в доме создают для ребенка острую пробле­
му эмоциональной ориентации.
Когда он был еще совсем маленьким, мать посылала его сле­
дить за отцом, когда тот уходил из дома, и рассказывать, куда он
ходил. У К. развилось из-за этого сильное чувство вины, и после
развода он боялся, что отец вернется и отомстит ему каким-то не­
известным и страшным образом. От случая к случаю его отец, дей­
ствительно, возвращался и однажды пригласил мальчика переноче­
вать у него, но К. был слишком испуган, чтобы согласиться.
Семейство часто проживало в деревне, и застенчивость К. в
присутствии незнакомцев усиливалась из-за частых переездов в
новые и зачастую уединенные места. Один из городов, возле ко­
торого он жил в возрасте девяти лет, находился рядом с грани­
цей. Довольно часто происходили перестрелки, и К. вспоминает
увиденные им трупы людей, застреленных в уличных потасовках.
Немало выглядевших зловеще крутых парней шаталось вокруг
города, и мальчик не отказывал им в приюте.
Смерть матери, когда ему было двенадцать лет, лишила его
главной эмоциональной опоры во враждебном мире. Она умерла
после двух лет страданий от инфекции конечности. Бывало так­
же, что она плевала на кусочки бумаги и сжигала их в печи. К.
удивлялся, почему она делает это, и позднее у него развилась
фантазия, важность которой проявится позже.
Старшие члены семьи остались с К. на руках, и они решили
сплотиться и выкинуть из головы все мысли об устройстве собст­
венной личной жизни до тех пор, пока К. не станет самостоя­
тельным. Мальчик не осознавал жертву, которую они принесли
ради него, но позже обнаружил, что его старший брат все откла­
дывал свадьбу со своей любимой девушкой, пока та не разорвала
помолвку и не вышла замуж за другого. Только когда К. закон­
чил среднюю школу, и семейство распалось, он осознал, чем ему
обязан, и с тех пор он был обеспокоен мыслью о своей никчемно­
сти и неспособности отплатить своим братьям и сестре за их за­
боту. Вплоть до этого времени он не испытывал какого-либо осо­
бого чувства благодарности, и несмотря на то, что старший брат
один или два раза указывал ему на его зависимое положение, его

151
личные чувства выражались в основном в негодовании против
наложенных на него ограничений.
И это были довольно серьезные ограничения. Семья держа­
ла теплицу, что постоянно требовало неизбежной при таком заня­
тии тяжелой грязной работы. Там были черенки для пересадки,
грядки, нуждающиеся в прополке, и тяжести для перетаскивания
и на вынос. Тянулись долгие часы скучной нудной работы.
Предполагалось, что К. примчится домой из школы, как только
сможет, и примется помогать, выполняя большой объем работы
по содержанию теплицы.
Порой ему удавалось уклониться от своих обязанностей. Он
останавливался поиграть по пути домой после доставки овощей,
оставался под тем или иным предлогом в школе, чтобы присое­
диниться к спортивной команде. Однако его всегда преследовали
страх и чувство вины. Его старший брат был сторонником стро­
гой дисциплины и несколько раз порол его. Сестра иногда давала
ему деньги на карманные расходы, но, как правило, он был весь­
ма ограничен в средствах. Когда его компания организовала
спортивную команду и выбрала себе форму, он был совершенно
уничтожен, не получив из дома необходимые деньги.
К. был обеспокоен тем, что проявилось как недостаток фи­
зической выносливости и стойкости. Эта идея, которая, впрочем,
не имела никаких реальных оснований, отчасти связана с его
усилиями делать то, что и его братья. Иногда они прыгали в дли­
ну и поднимали тяжести, и, конечно, К. не мог сравниться с ними
по результатам. Однако в отношении бессознательной враждеб­
ности против них подобные неравные результаты не вызывали у
него беспокойство. Болезненное беспокойство о своей физиче­
ской силе толкнуло его к самоутверждению в многочисленных
уличных драках с городскими хулиганами.
Юношеские годы были подпорчены его постоянными беспо­
койствами о своей социальной адекватности. Он стал жертвой
взрыва, который оставил на лице пороховые ожоги, и эти отврати­
тельные отметки, которые постепенно исчезли, годами мучили его.
Старшие братья и сестра К. иногда брали его с собой на ве­
черинки, потому что его не с кем было оставить, и удручающее
чувство, что он кому-то мешает, усугубляло его чувство социаль­

152
ной неустроенности. Во время обучения в средней школе он
влюбился в дочь наиболее влиятельного человека в округе, но по
мере того как ее социальные стандарты повышались, он не мог
соответствовать ее требованиям из-за отсутствия денег, свобод­
ного времени и престижа. Одним из наиболее унизительных эпи­
зодов в его жизни был разрыв их отношений. К. договорился
встретиться с ней в танцевальном классе. Другая девушка позво­
нила узнать, не возьмет ли он ее с собой, но он ответил, что ни­
куда не пойдет. Его старший брат подслушал телефонный разго­
вор и был удивлен, увидев К. на выходе полностью одетым. Он
разразился горячей тирадой, объявив, что К. шляется неизвестно
где, транжирит деньги и увиливает от работы, хотя полностью
зависит от других, получая свой хлеб насущный. К. был уязвлен
до глубины души и вернулся к себе в комнату, охваченный такой
бурей эмоций, что не смог позвонить и объясниться с девушкой.
К. с раннего детства считал само собой разумеющимся, что
обязан поступить в колледж. Он проанализировал свое решение,
дойдя до случая, когда однажды ехал через долину прекрасной
звездной ночью. Он сидел в задней части экипажа, поглощенный
созерцанием переливающегося неба, в то время как его мать бе­
седовала с соседкой. Вдруг он спросил, как можно узнать о звез­
дах, и она ответила, что люди могут все узнать о них в колледже.
Тогда он и решил поступить в колледж, и никогда ни на мгнове­
ние не сомневался в этом, несмотря на то, что все члены его не­
посредственного окружения не продвинулись дальше общеобра­
зовательной школы.
Вопреки своим униженным чувствам, К. не был лишен не­
которой доли признания в средней школе. Надежность и распо­
ложенность в общении по отношению к тем, кто тесно общался с
ним каждый день, сделали его членом правления в классе сред­
ней школы. Он уважительно относился к учителям и был приле­
жен в учебе.
В колледже было совершенно другое дело. Его личные бес­
покойства за переходный период усилились. Испытывая недоста­
ток средств, он пытался получить стипендию. Один-
единственный доступный в его округе государственный универ­
ситет занимался керамической техникой, и посмотрев в словаре,

153
что такое «керамика», он обратился туда и был отобран для по­
ступления. Выяснилось, что эта работа не представляет для него
никакого особого интереса, а общественная жизнь его совсем не
удовлетворяла. Он был встречен в студенческом городке членами
церковной общины, которые жили вместе в общежитии (один
друг написал им), и хотя он никогда не был набожен, остановился
с ними на время первого семестра. Это охарактеризовано его как
не вошедшего в студенческое сообщество. Он прислуживал за
столом в студенческом общежитии, и как назло, бывший учитель
написал ему весьма хвалебную рекомендацию для этой студенче­
ской организации. Когда комитет сообщил ему новости, он край­
не смутился и произвел такое жалкое впечатление, что совер­
шенно невозможно было расширить на него заявку. Одной из его
случайных работ стало выбивание ковров в женском клубе кол­
леджа, и вышло так, что этот клуб поручился за девушку, кото­
рую он любил и все еще продолжал любить.
Отдыхать К. был вынужден в помещениях кухонной при­
слуги. Одна служанка завела с ним дружбу, и он вступил с ней в
сексуальные отношения. Однажды, еще учась в средней школе,
он попытался совершить половой акт, но у него произошла преж­
девременная поллюция, что позднее сильно мучило его, являясь
постоянным источником унижения.
Переведясь в другой колледж, он начал работу в лесничест­
ве, интерес к которой появился у него во время прогулок с дру­
жески расположенным учителем средней школы. Жизнь К., ос­
ложненная нехваткой денег и растревоженная растущим чувст­
вом социальной неустроенности, не улучшилась. Во время учебы
в средней школе он завидовал словоохотливому парню, развле­
кавшему компанию анекдотами о Наполеоне. Один из его родст­
венников, которого он знал мальчиком, являлся для него идеалом
общественного признания, который был для него недостижим.
Внутренние сомнения К. в конце концов достигли той точ­
ки, которая привела к решению, что он обязан раз и навсегда вы­
яснить, предложит ли лесничество ему подходящую должность.
Он оставил колледж и поступил на правительственную службу.
Это должно было стать большой проверкой его способности быть
хозяином самому себе.

154
Он был так сильно озабочен умением владеть собой, что раз­
дражался от любой попытки воздействовать на него и проявлял не­
нужную строгость с частными лесорубами. Работая в поле, он был
так часто лишен нормальных человеческих отношений, что посте­
пенно его разум все более и более запутывался в болезненных раз­
мышлениях о самом себе. Разум просто отказывался сосредотачи­
ваться на технической документации, которую он захватил с собой,
чтобы скрасить одиночество. Начали активно прорастать фантазии,
которые существовали в зачаточном состоянии на периферии его
сознания. К. всегда интересовало, почему его мать сжигала эти ма­
ленькие кусочки бумаги. Однажды его озарило, что в действитель­
ности она умерла от туберкулеза, и это значит, что он также пред­
расположен к этой болезни. В начальный период учебы в средней
школе он начал делать упражнения на глубокое дыхание, хотя ни­
когда добровольно не признавался самому себе или кому-нибудь
еще, что за этим стоит. Он всегда излагал страховым инспекторам
обычную версию смерти своей матери, подавляя собственные со­
мнения в этом утверждении.
Таково было состояние его души, когда Америка вступила в
войну. Он нашел себя с того момента, как признал, что поскольку
в любом случае умрет от отвратительной болезни, то может с та­
ким же успехом умереть немедленно и разделаться с этим. Завер­
бовавшись без отлагательства в армию, он сделал все, чтобы быст­
ро, насколько это было возможно, добраться до опасных позиций.
Однако у руководства были относительно него другие идеи; он был
назначен в служебное подразделение, где его профессиональное
мастерство принесло бы наибольшую пользу. К его разочарованию,
вернулись все старые чувства несостоятельности. Расспрашивае­
мый офицером, он путался в словах и запинался, не сообщая важ­
ные факты о своем умении и опыте. Случайное вмешательство зна­
комого исправило положение дел и подтвердило его право на руко­
водство, обусловленное его данными. Вначале он бывал очень
смущен в компании дровосеков, однако никогда не проявлял это в
своем поведении. Его текущая характеристика обычно была бле­
стящей, и добросовестная деятельность обеспечивала ему под­
держку всех, кто его знал.

155
К. женился на довольно властной школьной учительнице, с
которой был некоторое время знаком. Когда дела шли плохо, как
это обычно и случалось, он порой был импотентом, а также про­
являл то, что называют «воскресным неврозом». Каждый вос­
кресный полдень, если он был дома, то испытывал глубокую де­
прессию и тихо оплакивал себя1. Несмотря на все невротические
проблемы, К. оказался способен, вернувшись из армии, занять
важное место в бюрократической системе.
С одной стороны, можно подвести итог анализа характера
К., сказав, что сверхдобросовестное исполнение им обязанностей
было улучшенной попыткой демонстрации своей потенции, и
страстное стремление к опасности возникло в то время, когда он
хотел отказаться от борьбы. Болезненное расположение духа и
настойчивое чувство несостоятельности - это наложенные им на
себя наказания за собственную враждебность к окружающим. Он
был охвачен очень мощными агрессивными побуждениями, ко­
торые частично выражались в выборе им идеала, гораздо более
амбициозного, чем тот, что мог считаться осуществимым в его
семье. Его нарциссизм состоял в том, что он не допускал мысли о
себе как об объекте, не менял своих требований получить при­
знание мира и добиться результатов до тех пор, пока эти требо­
вания не были бы более тесно связаны с профессиональными на­
выками и возможностями. Основа его навязчивой добросовестно­
сти была заложена в раннем детстве, когда он разрывался между
преданностью отцу и матери и проигрывал в себе столкновения,
которые происходили между ними. Его устойчивая самоиденти­
фикация с матерью видна в уверенности в том, что он болен той
же болезнью и умрет, как и она, от туберкулеза. Он предпочел
смерть, стараясь уменьшить требования к себе и к миру. Подоб­
ная реакция содержит в себе примитивное требование ребенка
рассматривать мир как поддающийся контролю по желанию все­
могущей фантазии. Его трудности в половой жизни свидетельст­
вуют о силе кастрационного конфликта и демонстрируют пас­
сивно-оральную регрессию. К. глубоко возмущало то, что ему
вообще приходится адаптироваться к миру. Его способность на-

1 Абрахам и Ференци сообщали о подобных случаях.


156
пряженно трудиться была достигнута через сильное сопротивле­
ние и отчасти была покаянием. И когда наступали дни безделья,
он всегда бывал не в себе и временами испытывал приступы оп­
лакивания себя по воскресеньям. Работа была для него доказа­
тельством его потенции и означала обретение привычной замены
для защиты от собственных антиобщественных порывов. Он не
был способен в достаточной мере освободиться от реакций на
людей из своего непосредственного окружения.
Администраторы как класс отличаются от агитаторов сме­
щением своих аффектов на менее удаленные и абстрактные цели.
В случае одной значительной группы эта неспособность дости­
гать абстрактные цели обусловлена непомерной озабоченностью
конкретными членами семейного круга и соотносительными
трудностями в определении собственной роли. Поставив агитато­
ра А. на один конец шкалы, мы можем поместить администрато­
ра К. или Н. на другой. Агитатор В. был в меньшей степени спо­
собен к смещению, чем А., как видно из более личного характера
реформ, интересовавших его. К. или н. так беспокоились об оп­
ределенных людях и своих собственных неудачах по отношению
ко многим из них, что освобождение было невозможно.
В качестве гипотетической конструкции для этих «марги­
нальных» случаев мы можем предположить, что другая группа
администраторов рекрутируется из тех, кто беспрепятственно
прошел кризис развития. Они не задавлены мощными враждеб­
ными чувствами, а сублимировали эти побуждения или откро­
венно дали им выход в кругу близких людей. Они проявляют
беспристрастный интерес к организационным задачам как тако­
вым и явно самоутверждаются, хотя и без чрезмерного выпячи­
вания, в профессиональной и интимной жизни. Недостаток их
интереса к абстракциям обусловлен тем фактом, что они никогда
не нуждались в них как в средстве, необходимом для решения
своих эмоциональных проблем. Они могут принимать общие
идеи или отказываться от них, не используя их для возбуждения
широкого эмоционального отклика со стороны общественности.
Не связанные ни абстрактными идеями, ни конкретными людьми,
они способны иметь дело и с теми, и с другими в контексте чело­
веческих отношений, воспринимая их безличностно. Их эмоции

157
протекают свободно; они не бесчувственны, но способны управ­
лять эмоциями. Очень самобытные и энергичные администрато­
ры, видимо, представляют собой фундаментальный образец, ко­
торый соответствует подобному образцу у агитаторов; различия в
особом пути развития существенно обусловлены культурными
образцами, доступными для идентификации в переломных фазах
взросления.
Глава IX
ПОЛИТИЧЕСКИЕ УБЕЖДЕНИЯ
Политические предрассудки, предпочтения и убеждения
часто формулируются в строго рациональном виде, однако вы­
растают они крайне иррациональными путями. Рассматриваемые
на фоне истории развития личности, они приобретают значения,
явно отличающиеся от слов, в которых они выражаются.
Начнем почти наугад с истории L. Он верит, что Соединен­
ным Штатам следует вступить в Лигу Наций и нашему прави­
тельству надо привести мир к примирению и спокойствию. По
своим партийным предпочтениям он республиканец и весьма ра­
ционально рассуждает по широкому кругу общественных вопро­
сов. Но совсем не по этим причинам его история представляет
особую ценность для политического исследователя. Что раскры­
вает его личная история, гак это полный параллелизм между его
политическими воззрениями и воззрениями отца и матери, и кро­
ме того, его осознанную тревогу за соответствие родительским
образцам убеждений и позиции. У него было странное предчув­
ствие, что если он пойдет своим путем, то случится что-нибудь
страшное. Таким образом, L. - не простой конформист, а вынуж­
денный.
Он был самым младшим из четырех детей. Следующим за
ним по старшинству был брат, убитый в семнадцатилетнем воз­
расте, когда L. было восемь лет. Так как L, - намного моложе ос­
тальных детей, вначале его очень любили и баловали. Он спал в
окружении всех членов семьи, но чаще всего с матерью. Кузен,
его ровесник, к которому он ходил в гости, стал непосредствен­
ным источником его чрезмерной сексуальной фантазии. Когда L.
было семь лет, кузен вовлек его в различные сексуальные дейст­
вия. Он очень рано начал мастурбировать, и эта привычка сохра­
нилась до тех пор, пока он не поступил в колледж. Некоторые ма­
зохистские наклонности проявились у него в раннем возрасте во
время эрекции, наступившей, когда его отлупила подружка по
играм. Он сексуально возбуждался, наблюдая удовлетворение ес­
тественных потребностей маленьких детей.

159
L. предавался нечистым фантазиям о своих греховных по­
буждениях до тех пор, пока не начал бояться, что тяжелая кара
настигнет его или семью за эти тайные проступки. Именно в это
время его брат - самый любимый, после матери, член семьи, был
убит во время мальчишеской выходки. L. был глубоко потрясен
этим. Его предчувствие беды, казалось, получило прямое под­
тверждение, и он вскоре разработал целый набор обязательных
ритуалов.
Когда L. шел в ванную, он чувствовал, что может случиться
нечто ужасное с его семьей, в особенности с его матерью, если он
не окунет голову в воду и не продержится, пока не кончится ды­
хание. Он стал бояться мыться из-за своего постоянного побуж­
дения окунуть голову в воду. Часто в ванной его охватывало та­
кое же чувство, что несчастье может быть предотвращено, если
только он выпьет всю воду, льющуюся из крана. Ночью им могло
овладеть внезапное убеждение, что он должен уткнуться лицом в
подушку и находиться в таком положении, пока не начнет зады­
хаться. Однажды он проглотил булавку после долгой внутренней
борьбы по поводу эффективности данной меры. Временами он
залезал и висел на коньке крыши дома, пока едва хватало сил пе­
ребраться на безопасный навес над крыльцом. Он чувствовал, что
не может никому позволить подойти к нему на улице. Позднее он
придумал, что должен пристально оглядывать людей, и считал,
что если он продержится до тех пор, пока семь или десять чело­
век не опустят глаза, то все будет в порядке.
Мать L. была основным объектом его беспокойства. Он со­
вершенно самостоятельно развил теорию, которая использова­
лась много веков назад некоторыми примитивными народами, а
также философами. Он верил, что у его матери есть дух, который
покидает ее тело всякий раз, когда ее покидает кто-либо из чле­
нов семьи, и что этот дух вынужден проходить всевозможные
испытания. Дух должен всегда возвращаться в тело матери, пре­
жде чем кто-либо из членов семьи заговорит с ней. Некоторым
магическим образом его собственные действия уменьшали тя­
жесть, которая лежала на духе матери. Даже будучи взрослым
человеком, он подвергался случайным фантазиям, которые напо­
минали о том, чем он занимался в детстве. Какое-то время спустя,

160
находясь в плавательном бассейне, он обнаруживал, что думает о
том, что его мать никогда не могла удержать свою голову под во­
дой так же долго, как он мог держать под водой свою ногу.
Незнакомая обстановка была серьезным испытанием его за­
стенчивости. Как раз перед его поступлением в среднюю школу
семья переехала на новое место, и он так и не преодолел полно­
стью своего чувства чужеродное™. Он всегда был трусоват и из­
бегал физических столкновений. Одно из его первых воспомина­
ний: он сидит на завалинке со старшим братом, который неожи­
данно предлагает L. наподдать маленькому брату другого парня.
L. начал драку, однако его обуял страх, и он удрал. Позднее он
стал заводилой в маленькой группе детей в своем квартале, и все
они были младше его. Кто-то из этой компании похвастался пе­
ред вожаком другой группы физическими доблестями L., но ко­
гда тот получил вызов, то спасовал. Он был обеспокоен своей
собственной застенчивостью, но, видимо, был не способен ее
преодолеть.
Он завел в новом окружении несколько друзей, но не был ни
с кем из них в близких отношениях. С одним мальчиком он до
некоторой степени мог быть откровенным, говоря о своих сексу­
альных фантазиях, и однажды L. предложил сексуальные отно­
шения девушке-соседке. Когда его отвергли, чувство вины замет­
но усилилось.
Примерно в это время L. начал серьезно подумывать стать
священником, чтобы всегда иметь «чистые помыслы» и совер­
шать «чистые дела». Поступив в колледж, он сначала поселился
вместе с ребятами из своей средней школы, но они так откровен­
но обсуждали секс, что он находил такую обстановку прискорб­
ной и деморализующей. Еще до того как истек первый месяц
пребывания там, он нашел другую комнату и поселился уединен­
но. Во время первого года своей учебы в колледже он был очень
религиозен и регулярно посещал церковные службы. Он искал в
проповедях ответы на свои личные и политические вопросы.
Доказав себе, что он обязан любой ценой жить согласно ро­
дительским идеалам, L. почувствовал, что не должен никогда от­
ступать от мнений и традиций родителей. В политике он был
твердым республиканцем, а позднее в религиозном рвении вос­

161
принял идеи своего духовника о поддержке Лиги Наций. Он
ощущал потребность поддерживать Лигу Наций, однако оказался
втянутым в серьезный конфликт, поскольку думал, что его роди­
тели против этого. К своему великому облегчению, он обнару­
жил, что отец и мать под воздействием священника тоже стали
приверженцами Лиги Наций, и его прегрешение против истинно­
го республиканизма не стало бесчестьем для семьи.
Его исполненные ненависти к отцу фантазии были очень уг­
нетающими. Они приняли форму веры в то, что если бы его отец
умер, то у его матери была бы более легкая жизнь. Отец L. стра­
дал от неуклонно прогрессировавшего паралича. В девять лет ему
приснился отец в ванной, и вокруг него были толстые красные
змеи, готовые сожрать его. L., который во сне был безучастным
наблюдателем, проснулся в ужасе. Ему часто снилось, что отец
исчез, и мать счастлива с ним.
L. по-прежнему демонстрирует в своих ритуальных дейст­
виях, а также робкой неуверенностью характера множество при­
знаков раннего невроза. Личная значимость его политических
убеждений довольна ясна, поскольку они являются налагаемыми
им на себя обязательствами для снятия бремени вины за крово­
жадные и кровосмесительные фантазии, которые он долго ста­
рался подавить. Взгляды семьи на жизнь превратились в своего
рода религию. Интересно проследить, как вначале он выдумывал
множество ритуальных действий для замены собственных недоз­
воленных импульсов и позднее освобождался от чувства своей
вины с помощью религиозных образцов, предлагаемых общест­
вом, которые вновь утверждались на основе его личных пред­
ставлений. Принятие политических убеждений своей семьи нахо­
дилось на одном уровне с восприятием религиозной догмы.
Среди отрицающих семейную норму можно выбрать М., ис­
тория которого позаимствована у Штекеля. М. был известным
социалистом, который агитировал за экономическое равенство
людей, и наиболее важным личным мотивом была его особенно
ожесточенная ненависть к брату. Его ненависть в значительной
степени сместилась с брата на власть капитала, которой был про­
тивопоставлен социальный идеал братского равенства. Ненависть
к брату не была полностью снята этим смещением, и ему необхо­

162
димо было держаться подальше от брата и от множества прису­
щих ему черт. Так, М. презирал музыку, потому что она нрави­
лась его брату, старался в стиле одежды быть полной ему проти­
воположностью, и чуть не отказался от врача, когда обнаружил,
что этот врач лечил также и брата.
М. потратил годы на агитацию дома и за рубежом, проведя
полтора года в тюрьме. Так, он добился удовлетворения своих ма­
зохистских желаний быть наказанным за свою ненависть, провоци­
руя общество отомстить ему. Мотивация этой личности весьма по­
хожа на ту, что была более подробно описана в истории А.
Другой нонконформист предстает перед нами в истории об
анархисте, который однажды был пациентом Штекеля. N. вынес
свою социальную доктрину за рамки простого раздела собствен­
ности, утверждая, что жены тоже должны быть общими. Он про­
явил инициативу, побуждая свою жену сожительствовать с муж­
чинами из его анархистской общины, в то время как сам требовал
доступности жен других членов общины. Его жена в итоге влю­
билась в другого человека и попросила у N. развод. Но прежде
чем этот вопрос мог быть урегулирован, она забеременела от сво­
его нового партнера, который был беден, и попросила N. при­
знать ребенка, так как ребенок унаследовал бы деньги, которые
должны были достаться от деда, отца N. Он согласился с этим,
как согласился и на развод, однако его самолюбие было уязвлено
предательством жены. Он всегда чувствовал прилив радости, ко­
гда его жена возвращалась после своих любовных похождений, а
теперь он был уничтожен. Штекель полагает, что поддержка N.
принципов обобществления в теории и на практике была сильно
мотивирована иррациональным желанием унизить своего отца,
когда он разыгрывал щедрость перед своим сексуальным партне­
ром и заменял отцовскую собственническую монополию на мать
моралью великодушия. Когда жена-мать покинула его, блиста­
тельная карьера N. рухнула, он стал искать утешение в опиуме и
в итоге взял реванш у своего отца, перечеркнув его надежды на
преуспевающего сына.
Сильная ненависть к отцу, обусловленная безответной лю­
бовью, лежача в основе другой карьеры, которую изучат Ште­
кель. О. был молодым лидером анархической группировки, чей

163
анархизм перешел допустимые пределы и обернулся трагедией.
Из-за компаньонов О. произошло несколько задержек в получе­
нии денег для организации анархистской газеты. О. был внебрач­
ным ребенком, которого вырастила и избаловала слишком снис­
ходительная мать. Когда он понял, что у него есть отец, который
еще жив, но личность которого никогда не будет установлена, его
злоба выплеснулась на мать, на чью любовь отныне он не мог
единолично претендовать, и на неизвестного ему отца, который
отказал ему в своей любви и признании. Поэтому у О. не было
сомнений, что его отец - важный и богатый человек. О. сместил
свою злость на далекие абстрактные символы власти, вроде коро­
лей и капиталистов, и посвятил свою жизнь тому, чтобы низверг­
нуть их. Значительная часть его эмоций подобным же образом
была смещена на абстрактные идеи о лишенном отца братском
мире, живущем без насилия. Его садистские наклонности ни в
коей мере не были полностью сублимированы на далекие цели и
гармонические средства, и по этой причине он толкнул своих со­
товарищей на совместные грабежи. О. накинул плотный покров
рационализации на свои кровожадные побуждения и преступные
действия, стремясь оправдать насилие во имя отрицающего наси­
лие идеала, который может быть осуществлен в мире лишь с тру­
дом.
Это история о таких случаях, когда эмоции особенно силь­
ны, что позволяет сделать вывод: политические террористы глу­
боко ненавидели своих отцов. Е.Дж.Кемпф, сделав обзор истори­
ческих данных в случаях Гито - убийцы президента Гарфилда, и
Бута - убийцы президента Линкольна, отмечает в своей психопа­
тологии следующее:
«Писатель не может понять, что каждый случай жесткой эмоцио­
нальной подавленности в юности, обусловленный ненавистью к отцу или к
равнозначным отцу заменителям, в конце концов приведет к отцеубийству
или предательскому применению силы. Утверждается лишь, что подобная
эмоциональная подавленность в результате создает революционный тип
характера, который, если в зрелом возрасте есть подходящее репрессивное
окружение, обернется тогда отцеубийственным актом. В отсутствии до­
вольно специфического типа эмоциональной подавленности в юности, он

164
впоследствии станет скорее не восприимчив к отцеубийственным предло­
жениям» 1.
Внебрачные дети, особенно если личность их отца неиз­
вестна, мучаются постоянным сомнением - «Кто мой отец?» В
самом деле, фантазия о том, что они - дети других родителей, а
не тех, кто является их семьей, довольно широко распространена
как скрытая враждебная фантазия против настоящих родителей и
дает возможность до некоторой степени понять душевное со­
стояние незаконнорожденного ребенка. «Мой отец, может быть,
богат и могуществен». «Мой отец, возможно, аристократ знатно­
го происхождения, и он отказывает мне во всех моих привилеги­
ях». Подобные фантазии поселяются и надолго остаются в созна­
нии жертвы. Гипотеза заключается в том, что страдающих от по­
добного рода более низкого социального положения особенно
много среди тех, кто, как полагал Ломброзо, совершает акты по­
литического насилия.
Р. признавал насилие, но другого вида. Р. - патриот, кото­
рый доказал свой патриотизм, поступив добровольцем на воен­
ную службу в ходе последней войны, и был отмечен за храб­
рость. Его самое большое желание заключалось в том, чтобы
опять началась война. Он был сторонником агрессивной внешней
политики, поскольку тогда вероятность войны возрастает, и он,
как и раньше, приветствовал ее.
У Р. были младший брат и старшая сестра. Его мать умерла,
когда ому было шесть лет, у него были натянутые отношения с
мачехой, которая вскоре пришла в семью. Его отец преуспевал в
своей профессиональной деятельности.
Р. начал отставать в учебе, когда ему было около семи лет.
Это создало нелестное мнение о нем дома, потому что его преды­
дущие обещания заставили всех ожидать большего, и эта переме­
на, казалось, подтвердила, что он «лентяй». В семье к нему стали
постоянно придираться, надеясь заставить заниматься усердней.
Именно поэтому он обманул ожидания, по-прежнему не справля­
ясь со школьными требованиями, что стало совершенно ясно, ко­
гда были воспроизведены его воспоминания о том периоде. Он

1 O p. cit. Р. 4 4 8 .

165
любил свою учительницу, которая вела занятия во втором классе,
и был ее особенным любимцем, получая высокие оценки и про­
являя большое старание. В третьем классе учительница создала у
него о себе впечатление как суровая и бессердечная, и он вскоре
начал презирать ее мнение. Работа мальчика резко ухудшилась,
так как его ум был занят враждебными фантазиями о новой учи­
тельнице и острой тоской об учительнице, которую он только что
потерял.
Примерно в это же время его эмоции были взбудоражены
из-за потери няни. Мачеха Р. уволила ее, как только вошла в се­
мью. Теперь няня была центральным объектом любви мальчика,
так как его мать перед смертью болела в течение нескольких лет.
Присутствие няни давало ребенку постоянное утешение, которое
так необходимо, если надо уберечь детское сознание от болез­
ненных страхов. В случае Р. были веские причины, в силу кото­
рых это утешение было необходимо. Через улицу жил сума­
сшедший, который пугал прохожих дикими воплями. Вскоре по­
сле смерти матери Р. сделали наркоз для проведения незначи­
тельной операции, и он испугался, что может умереть. Страх
задохнуться повторялся в его снах и ночных кошмарах, и он ис­
пытывал робость, обучаясь плаванию.
Мачеха была раздражающим фактором, как непонятная и
чуждая сила в его окружении, и соперницей в борьбе за любовь
отца. Когда она уволила няню, он думал о ней как об оказываю­
щей зловредное влияние. Его трудности в школе усиливались из-
за перемен дома, и его сознание было постоянно обременено
фантазиями, направленными против мачехи или какого-то заме­
нителя.
Отец Р. всегда казался мальчику амбициозным. Р. помнит его
как скорого на выговор и скупого на похвалу. Р. мечтал о смерти
отца и хотел, чтобы с ним произошел несчастный случай. Однако
внешне он демонстрировал отцу свою любовь и уважение. Что бы
ни случалось дома, он оправдывал отца, считая виновной мачеху.
Однако на более глубоком уровне это проявилось в том, что он
считал отца ответственным за смерть матери и уход няни.
В школе Р. был популярен из-за своих физических данных и
покладистого характера. Однако учился он с трудом. Провалив­

166
шись на вступительных экзаменах в колледж, он сбежал из дома
и пошел в армию. Война началась как раз вовремя, чтобы дать
ему достойное убежище от неразрешимой личной проблемы. Он
надеялся, что отец будет думать о нем с гордостью. Он испыты­
вал мучительное чувство самообличения из-за своей неудачи
«жить правильно» и ощущал сильную подсознательную потреб­
ность в наказании. При таких обстоятельствах он с энтузиазмом
включился в армейскую жизнь и получил высокую оценку своего
личного мужества.
Стоило войне закончиться, как у него опять начались труд­
ности. Он успешно поступил в колледж, однако ощущал себя там
как в детском саду. Он чувствовал, что армейский опыт требует
от него скептического отношения к занятиям и болтовне студен­
тов. Вернулись все его старые беспокойства, дополненные стра­
стным желанием новой войны. У него были длительные периоды
неудач в профессиональной жизни.
Его милитаристские взгляды, рассмотренные на фоне био­
графических данных, становятся вполне понятными. Война дала
ему шанс разрушать, действуя буйно и неконтролируемо, а так­
же возможность освободиться от своего чувства вины, постоянно
подвергаясь риску быть убитым. Его подавленная ненависть час­
тично была обращена к самому себе. Интересная особенность его
мировоззрения заключалась в том, что стремление к личному
участию в войне сочеталось у него с негодованием против экс­
плуатации отсталых народов империалистами. Он идентифици­
рует себя с «пострадавшей стороной».
Q., в противоположность Р., был пацифистом и социали­
стом. Его личная история показывает сравнительно простой ком­
плекс идей, от которых это зависит. С раннего детства Q. прояв­
лял нездоровую боязнь крови. Позднее, когда он услышал, что
западный капитализм означает войну и кровопролитие, он испы­
тал глубокое эмоциональное отвращение к «капитализму», «им­
периализму» и ко всем связанным с ними понятиям и называл се­
бя «социалистом», «пацифистом» и «интернационалистом».
Боязнь крови сама по себе была мощным фактором в разви­
тии его характера. Постепенно он смог восстановить запрятанные
в глубины памяти воспоминания, пока не всплыл простой случай,

167
который был сильно обременен аффектом, воспоминание о кото­
ром избавило его от боязни крови, хотя это и не было полностью
проанализировано. Отец Q. обычно брился на кухне в полдень по
субботам, и Q., будучи маленьким ребенком, проявлял большой
интерес к этому действию. Иногда его отец сбривал прыщики на
лице своей большой бритвой, которой обычно пользовался, и
вздрагивал, когда появлялась кровь. Он немедленно вытирал по­
рез и, по-видимому, забывал о нем. Но Q. не забывал об этом так
быстро. Он обнаружил, что часто размышляет над этим, приходя
к выводу, что все красноватые выступы на теле наполнены кро­
вью, что тело в действительности является хранилищем крови, и
есть опасность проколоть все красноватые образования, и тогда
кровь может начать бить струей и полностью вытечь.
Q. раньше видел обнаженным своего отца в ванной и счи­
тал, что отец намыливал соски ладонями, но никак не пальцами,
которыми, как полагал Q., можно в особенности повредить соски,
и всякий раз Q., когда мылся, старательно избегал касаться своих
сосков и массировал их ладонями как можно осторожнее.
Его брат имел привычку до крови грызть ногти на руках, и в
семье его ругали за это, предупреждая, что под ними могут ока­
заться всевозможные микробы. Q. стал ждать беды и совсем не
был против того, чтобы это случилось, потому что завидовал бра­
ту. Но когда это свершилось, и его брат, действительно, подхва­
тил инфекцию, то это вызвало потрясение, подтвердив, таким об­
разом, подозрения Q. о необходимости остановить кровотечение.
Примерно в это же время Q. играл со своей старшей сест­
рой, и по ходу потасовки он рукой скользнул по телу сестры и
коснулся ее груди. Q. на мгновение отчетливо ощутил сосок под
своими пальцами и тотчас же испугался до смерти, что его сестра
истечет кровью. Он думал, что груди должны быть отчасти ре­
зервуарами крови, так как они мягкие и упругие.
Ему было четыре года, когда умерла бабушка, и его ужасали
мысли о том, что может случиться с кем-нибудь, кого он любил.
Он видел фотографию полулежащей обнаженной фигуры с пре­
красной улыбкой и надписью «Смерть» под ней. Исходя из этого,
он предположил, что люди умирают раздетыми и их опускают в
могилу обнаженными. Но он видел червей в земле, черви могли

168
наброситься на тело. Так как соски - самая выступающая, и, сле­
довательно, легкодоступная часть тела, они будут съедены в пер­
вую очередь. Он содрогался при мысли, что червяки прогрызли
соски бабушки, и временами просыпался в страхе от приснивше­
гося - будто бы червяки кусают соски его груди.
Однажды Q. вбежал в дом своей тети и обнаружил, что она
кормит крошку-кузена грудью. Его тетя торопливо оправила свое
платье. По причине той бережности, с которой его мать, сестра и
тетя берегли свою грудь от посторонних глаз, он ухватился за
мысль, что это имеет нечто общее с тайными отношениями меж­
ду мужчинами и женщинами.
Он прошел через все возможные трудности в своих попыт­
ках разгадать, как складываются эти отношения, и когда ему бы­
ло около восьми, он создал теорию, которая временно разрешила
эту проблему. Q. представил себе, что мужчина и женщина
должны лечь в постель, тесно прижавшись лицом к лицу. Муж­
чина будет сжимать груди, попеременно то сдавливая, то отпус­
кая их, как будто они воздушные шарики. Затем они должны раз­
вернуться и потереться попами. Вскоре после этого он дополнил
свою теорию производства потомства представлением о том, что
дети должны рождаться через отверстие в желудке, из которого
обильно льется кровь. Вырезание должно быть очень болезнен­
ным и кровавым.
Преследуемый пугающей перспективой мира, который мо­
жет в любой момент проткнуть дыру в его теле и лишить его кро­
ви, Qo превратился в комок страхов. Он боялся кота своей бабуш­
ки, он бежал к матери, стоило только ему увидеть собаку, и боял­
ся, что лошадь откусит ему руку, если он попытается покормить
ее. Он не мог смотреть на игру в мяч, боясь, что случайное гряз­
ное прикосновение может поранить его, он также бежал как от
чумы от насекомых, червяков и ящериц. Q. никогда не устраивал
драк вне дома и плакал, когда соседские мальчишки пытались за­
дирать его. Иногда его обзывали евреем, но он никогда, к вели­
чайшему неудовольствию отца, не давал отпора. Его плохие
предчувствия распространялись на гром, молнию, огонь, покрас­
нение и множество видов пищи.

169
Его пугливая манера поведения на людях заметно отлича­
лась от его отношения с братом, который был десятью годами
старше. Время от времени Q. мог искать ссоры и дрался со стар­
шим юношей, пока тому это не надоедало, и он как следует не
наподдавал младшему брату. После этого тот шел к кому-нибудь
поплакаться. Отец Q. чувствовал, что старший сын мог быть гру­
боват, однако и младший брат пришел к нему неспроста. Мать
всегда его утешала, хотя и ругала обоих сыновей за то, что они
ведут себя не так, как положено вести себя братьям.
Мальчики глубоко неприязненно относились друг к другу,
хотя обычно были терпимы. Во время серьезной болезни Q.
старший брат проявил явную заботу, старательно выполняя по­
ручения, и постоянно дежурил около кровати. Но когда стало яс­
но, что Q. выживет, рвение старшего мальчика быстро исчезло,
показывая подсознательную основу такой преувеличенной реак­
ции. Он остро реагировал на пожелание смерти своему брату как
самозванцу, вставшему между ним и матерью.
Q, завидовал успехам своего старшего брата и часто не в
свою пользу сравнивал себя с ним. Брат не только был первым
учеником в своем классе, но и зарабатывал себе на жизнь игрой
на скрипке. Хотя Q. тоже был среди лучших учеников в своем
классе, он отнюдь не был столь самостоятельным, как его брат.
Ненависть к брату проявлялась в таких сновидениях:
«Сновидение 1. Мой брат женится. Он одет в парадный костюм.
Длинная вереница молодых людей в праздничных костюмах подходит по­
здравить его. Едва первый из них протягивает руку, он падает назад, и за
ним все остальные падают друг на друга как кегли.
Сновидение 2. Мы с братом идем по улице около дома. Я слышу
крик. Итальянец преследует женщину с младенцем, которая пытается ук­
рыться в магазине. Итальянец сбивает ее с ног. Затем мой брат входит в
лавку и пытается разобраться с итальянцем, однако падает. Я вхожу и сби­
ваю итальянца с ног».
Зависть к брату имеет в истории Q. второстепенное значе­
ние. Суть боязни крови заключается в критическом опыте, трав­
мирующий эффект которого обусловлен силой аффектов, кото­
рые были задействованы и подавлены. Q. спал вместе с отцом, и
кровопускательный случай разбудил в нем дремлющее желание

170
смерти отца и его большой страх пострадать от увечья (кастра­
ции). Кровь приобретала значение, так как вела к восстановле­
нию наиболее острой фазы конфликта. Чтобы избежать этого, Q.
падал в обморок, если не мог уйти, едва заметив кровь. Заслужи­
вает внимания то, что Q. не падал в обморок тотчас же, как лез­
вие срезало прыщик; этого не происходило до тех пор, пока про­
должалось создание фантазии, и эмоции концентрировались в го­
раздо большей степени, чем кровь сигнализировала о немедлен­
ной и неизбежной катастрофе, от которой спасением будет лишь
одна из форм суицида (обморок).
Следующее краткое сновидение дает некоторое представле­
ние о лежащей в основе ситуации:
«Сновидение 3. Я смотрю на городскую улицу, покрытую снегом и
освещенную уличными фонарями. Президент Соединенных Штатов Аме­
рики идет вдоль по улице и вдруг поскальзывается и падает. Мое внимание
между тем привлечено к месту чуть дальше, где два акробата прыгают че­
рез веревку, натянутую поперек улицы. Они прыгают вперед-назад, со­
вершая странные механические движения».
Равномерное подпрыгивание является наглядным символом
для пульсации полового возбуждения. Президент - заменитель
власти отца. Когда отец находится где-то в стороне, половая ак­
тивность становится безопасной. Так как отец предписывает по­
ловое воздержание (отказ от прикосновений к половым органам),
это выражается в стремлении дать больше свободы подавленным
импульсам человеческой натуры. Подавленная позитивная иден­
тификация с братом проявляется в противопоставлении двух ак­
робатов вместо одного для отца.
«Сновидение 4. Две собаки гоняют взад-вперед по дороге существо,
похожее на гуся или утку. У существа красные голова и клюв, голубое
оперение на спинке и крыльях и белая грудка. Белые мохнатые собаки го­
няют птицу туда и обратно, но никак не поймают ее из-за своей суматохи.
Пробежав два раза туда и обратно, существо, двигавшееся путем странных
механических движений, кинулось к человеку, который подошел к двери,
и прошмыгнуло у него между ногами. Человек средних лет с белыми воло­
сами. Он одет в белую пижаму. Он говорит: «Моя нога - это нога слабо­
сти, мое здоровье - это ад ...». Я в зимнем пальто стою около дома под­
ружки моей сестры, к которой, как я помню, у меня был некоторый иыте-

171
pec, но который ни к чему не привел, потому что она была старше меня и
не очень привлекательна. Я только что принес открытку-«валентинку».
Панорама освещается уличным светом, и особенно ярко, потому что на
земле лежит снег. Описанный человек неизвестен».
Странное существо с красным клювом и головой символи­
зирует пенис. Две собаки (братья) стараются схватить его, но
отец его защищает. Тем не менее надежда достичь мужественно­
сти полностью не исчезла, потому что старый человек становится
слабее.
В течение некоторого времени данные Q. показали, что сек­
суальность была неразрывно связана со смертью, и это была ско­
рее его собственная смерть, чем смерть отца или одновременная
смерть обоих. С увеличением страха кастрации уменьшалась бо­
язнь крови, и сновидения, словесные ассоциации, позы и другие
значимые реакции вели к большему покою и уверенности в себе.
Мы видели, что хорошо рационализированные теории и
предпочтения - не инородные наросты на теле личности, а важ­
ное выражение присущих ей основных тенденций. Так, теории
показательны, по крайней мере, для людей, которые придержи­
ваются их как очевидных предметов размышлений. Пессимизм,
например, весьма типичен для пожилого возраста, когда снижа­
ется половая энергия, и человек проецирует на мир греховность,
которую испытывает за желание доставить себе удовольствие за
пределами возможного, игнорируя свою несостоятельность. Ме­
ханизмы вещей подобного рода проявляются наиболее четко в
крайних случаях, подобно случаю R. Он был уверен, что с каж­
дым днем мир катится к худшему, и что войны и слухи о войне
изнуряют землю. Он уделял так много времени плану, как навеч­
но сохранить мир на земле, что это вызвало у него смятенное ду­
шевное состояние. Бывало, он выходил в парк, находил укром­
ный уголок и оплакивал все беды мира, как Иисус оплакивал Ие­
русалим. Однажды, проходя по рынку, он увидел цыплят в садке,
которым не налили воды. Жестокость этого была превыше того,
что он мог вынести, и он пошел домой и лег в постель. Ему пред­
ставлялось, что он избран разработать план спасения мира, наде­
лен необычным, действительно сверхъестественным пониманием
человеческих побуждений и особой властью исцелять безумие.

172
R. разработал собственную религию. Он говорил, что по­
клонялся солнцу как божеству, как символу Христа и правды (на
самом деле - мужским половым способностям). Когда у R. была
необходимость пообщаться с его духом, он обычно поворачивал­
ся лицом к солнцу и повторял молитву собственного сочинения,
которая гласила:
«Солнцу, сердцу мира! Оно согревает мир своим очарованием. Слава
Всевышнему! Восходя на востоке, оно освещает темные закоулки невеже­
ства и злобы. Слава Всевышнему! Оно разгоняет тьму, как разогнало вой­
ско Сирии перед детьми Израиля. Слава Всевышнему! и т. д. и т.п.»
Он начинал воспевать, а затем принимал экзальтированную,
героическую позу, откинув назад голову и руки. Тогда он чувст­
вовал, что грядет большая буря, которая может разрушить мир.
Мир подобен огромной змее, спящей змее.
История R. недостаточно детализирована, чтобы показать
развитие этих образцов реакций, которые предрасположили его
таким образом встретить свою старость. Он был единственным
ребенком в бедной семье, играл сам с собою и был вполне счаст­
лив со своими книгами. Некоторые местные адвокаты приняли
участие в его судьбе и помогли закончить школу. Он изучал пра­
во и получил место в адвокатуре. Беспорядочно проведя несколь­
ко лет, он избирался в различные местные учреждения, а затем и
в Конгресс. Он имел репутацию неисправимого мечтателя и на­
слаждался, делая довольно фантастические заявления. Его карье­
ра законодателя, как отмечено в «Отчете Конгресса», была ничем
не примечательной, включавшей в себя обычную долю пенсион­
ных законопроектов и «внесения поправок» во время обсуждения
тарифов. Он был против аннексии Филиппин и ненавидел импе­
риализм; в этом он расходился во мнениях со своей партией и,
более того, позволял себе иметь собственную точку зрения. Он
нерегулярно занимался юридической практикой, и после того как
был выведен из легислатуры, посвятил себя исследованиям и
творчеству. Его единственная опубликованная работа является
туманным изысканием истории человечества, которая четко от­
ражает неопределенный, риторический и нацеленный на совер­
шенствование мира склад его мышления. Будучи молодым чело­

173
веком, он женился на женщине своего возраста. Детей у них не
было.
Когда скорее параноидальное, чем маниакально-
депрессивное напряжение пронизывает личность, смутный и все­
объемлющий пессимизм относительно судьбы всего мира дохо­
дит до особых обвинений. Любой выделяющийся в общественной
жизни человек является потенциальным объектом для подобных
атак. Кто-то может осмелиться сделать предположение, что по­
пулярность человека в общественном мнении может быть изме­
рена числом написанных ему или о нем «странных» писем. Один
такой человек с причудами - S. - написал «вагон и маленькую
тележку» писем, обвиняющих общественных деятелей во взяточ­
ничестве и в том, что они погрязли в Большом Бизнесе, а также
содержащих указания правительственным чиновникам. Он жало­
вался на то, что введен в заблуждение и подвергается преследо­
ваниям со стороны видных людей, в особенности со стороны
Гарри Ф.Синклера, нефтяного магната. Это связывалось им с тем
фактом, что он написал письмо Главе Верховного Суда, обращая
внимание Его Чести к скандалу Teapot Dome, который обсуждал­
ся в прессе, и называя мистера Синклера ответственным лицом.
Мистер Синклер помешал ему получить работу и заплатил его
сестре, чтобы та вышвырнула его на улицу. Во время своего бра­
коразводного процесса он отправил письмо в Американскую ас­
социацию адвокатов с протестом против «стряпчих по темным
делам», которые представляли интересы его жены, и требовал,
чтобы мистер Тафт и мистер Рут немедленно ответили ему в
письменной форме. Когда мистер Джон У. Дэвис был кандидатом
в президенты, он отправил ему письмо, описывая всевозможные
нападки, которым он, S., подвергался. Мистер Дэвис проигнори­
ровал письмо и ничего не сделал по этому поводу, и S. не допус­
тил его избрание и чувствовал, что мистер Кулидж чем-то ему
обязан за то, что избрали его. «Я написал Хирсту и уверен, что
помешал трюку». В этом письме он предавал гласности тот факт,
что мистер Дэвис был связан с Уолл-Стрит, и этого намека было
достаточно, чтобы заинтересовать мистера Хирста. Отвечая на
стандартный вопрос «Что происходит в мире?», он говорил: «Зла
больше, чем когда бы то ни было».

174
К сожалению, в истории болезни слишком мало фактов,
чтобы объяснить развитие S., за исключением проведения анало­
гий с теми, кто демонстрировал такое же поведение. Несомненно,
его история жизни, если окажется доступной, поможет раскрыть
влияние дезорганизующего семейного окружения. Мы, действи­
тельно, знаем, что его отец почти все время пил, и у его детей
была несчастливая судьба. В возрасте пяти лет S. переехал жить к
своим бабушке и дедушке, пожелавшим забрать его от отца-
алкоголика. Когда ему было пятнадцать, он на некоторое время
вернулся. Чуть позже он спас от смерти свою сестру, которую
чуть не задушил их отец, который во вспышке пьяной ярости
прижал ее шею к стене. S. стал хорошим слесарем, однако его
дальнейшая жизнь не сложилась.
Другой «чудак» изобрел оригинальную теорию для объяс­
нения поведения президента Вильсона. Т. говорит, что он обна­
ружил, что мистер Вильсон не был гражданином Соединенных
Штатов. Он впервые изложил свое откровение в анкете призыв­
ника, и когда это стало общеизвестным, мистер Вильсон уехат во
Францию для того, чтобы избежать гнева взбешенных граждан
Соединенных Штатов; позднее мистер Вильсон заболел от угры­
зений совести из-за сделанных ему новых откровений. Мистер
Вильсон был частью масонского заговора, который был задуман
против него, когда он был еще ребенком. Отчим Т., который был
кладбищенским сторожем, вероятно, предоставил материал для
этого заблуждения. Что касается самого Т., то он верил, что на­
прямую ведет свое происхождение от Марии, шотландской коро­
левы, и что ему было видение о приближающемся конце света. У
достойных золотого века есть «истинная вера, а не просто назва­
ние», и только двадцать миллионов спасутся, и ими будет пра­
вить Т.
Из рассмотренных выше фрагментов становится ясно, что
значение политических мнений невозможно понять, не учитывая
частные мотивы, которые они символизируют. Одно дело - сте­
пень проникновения вглубь реальных отношений; другое - сте­
пень сращивания «частных смыслов» с «общественными» и «за­
являемыми». Когда мы наблюдаем частное значение обществен­
ных действий, проблема объяснения всего значения политическо­

175
го поведения давит на наше восприятие. Есть ли здесь какие-то
точки соприкосновения с общей теорией политического процес­
са, которая следует из глубокого изучения индивидуальных субъ­
ективных (или объективных) историй? Это вопрос, который мы
рассматриваем следующим.
Глава X
ПРЕВЕНТИВНАЯ ПОЛИТИКА

Политические движения обретают свою жизнеспособность


путем смещения частных эмоций на общественные цели. Глубо­
кое изучение индивидуума с помощью психопатологического ме­
тода раскрывает первостепенную важность игнорировавшихся до
настоящего времени мотивов при определении его политических
черт и убеждений. Взрослый человек, изучающийся на любом
взятом срезе его жизненного пути, является продуктом длитель­
ного и постепенного развития, в ходе которого многие его моти­
вации оказываются неспособны к изменению в соответствии с
требованиями раскрывающегося мира. Взрослый человек облада­
ет жизненным побуждением, которое в зрелости сохраняется
лишь частично. Простые психологические структуры продолжа­
ют в более или менее скрытой форме контролировать его мысли
и усилия.
Государство - это символ власти, и в этом качестве оно ве­
дет к развитию взглядов, которые сформированы человеком в хо­
де его жизни в рамках узкого межличностного круга общения с
членами семьи и друзьями. В одной из фаз детского развития
мудрость и сила физического символа власти, обычно отца, чрез­
вычайно преувеличивается ребенком. Эдер следующим образом
характеризует значение этого явления для государства:
«Что происходит при более тесном соприкосновении с внешним ми­
ром, когда изменяется принцип самой реальности, так это находка сурро­
гата такого идеального отца. Мы обнаруживаем, что родитель не всеведущ,
не всемогущ и не является воплощением всех добродетелей, но все же мы
нуждаемся в поиске людей или абстракций, на которые можем распро­
странить эти и подобные качества. Путем разделения эти чувства переме­
щаются и могут быть распределены между рядом заменителей. Замените­
лями могут быть люди, животные, вещи или абстрактные идеи; начальник,
собака, кролик, империя, арийская раса или любой другой "изм"».
Он комментирует, что через этот присущий личности идеал
формируется возможность лидерства, лидеров и ведущего лиде­
ра, который только и способен делать все, что, как считал когда-
то ребенок, по плечу его физическому отцу. Бессознательная мо­

177
тивация отражена в разумной формуле Блэкстоуна - «Король не
только не может неправильно поступать, но и даже неправильно
думать: он никогда не может совершить неверный поступок, в
нем нет ни глупости, ни слабости»1.
Есть очень глубокий смысл в словах Пали, что «семья со­
держит в себе зачатки империи». Семейный опыт дает очень
сильные стимулы для последующих уровней интеграции, и эти
примитивные отношения приводятся в действие как незамечен­
ные участники рациональных реакций. Возьмем другую цитату
из Эдера:
«Поведение избранных или представительных политиков выдает
множество характеристик, идущих от семьи. Например, когда я занимал
политическую должность в Палестине, то заметил в себе (и в своих колле­
гах) удовлетворение, получаемое от обладания секретной информацией,
знанием, которое не предназначалось для других. Конечно, всегда можно
найти веские причины: люди неправильно используют информацию, или
она будет их чрезмерно угнетать и так далее - почти родительское отно­
шение к предназначенной детям информации, особенно сексуального ха­
рактера...
За фасадом секретной дипломатии и, в действительности, во всех от­
ношениях официального лица с неофициальным кроется это эмоциональ­
ное переживание типа «родитель-ребенок». Эго служит также объяснени­
ем чувства, возникшего в прежние дни в ожидании расширения права го­
лоса» .
В сфере политических догм бессознательные конфликты иг­
рают ту роль, которую обсуждал Теодор Рейк, проведя параллель
между религиозными догмами и навязчивыми идеями2. Догма
является защитной реакцией против сомнений в сознании теоре­
тика, сомнений, о которых он не подозревает. Бессознательная
ненависть находящегося у власти самораскрывается в бесконеч­
ной способности теоретика придумывать новые причины для не­
верия и способности трудиться над банальностями и сводить всю
свою цельную интеллектуальную систему к логическому абсур­

1 См.: Psycho-Analysis in Relation to Politics // Social Aspects of Psycho-


Analysis. London, 1924.
2 Dogma und Zwangsidee // Imago. 1927. XIII. P. 247-382.
178
ду. Временами это проявляется в загадочной формуле, ей припи­
сывается некая мистическая сила, которая, однако, настолько
противоречива, что далека от какого-либо здравого смысла. Зна­
менитая доктрина триединства - пример кульминации подобной
ерунды. Слова теряют свой рациональный ориентир и наполня­
ются бессознательным символизмом противоречивого разнообра­
зия. Описание верховной власти у Блэкстоуна не основано на
чем-то очевидном, и функции в основном подобны магическим
заклинаниям. Так и заканчивается напыщенное юридическое
размышление, поскольку оно в значительной степени разработа­
но маниакальными мыслителями. Глубокие сомнения в самом се­
бе переходят в размышления о внешнем мире, и эти сомнения ос­
лабляются с помощью показной озабоченности истиной.
Неповиновение власти есть неповиновение самосознания и
включает меру самонаказания. Мы видели, что сильная потреб­
ность в наказании себя - это материал, из которого состоят муче­
ники и блестящие неудачники, но особенно велика роль чувства
вины в поддержании status quo. Отклонение от общепринятых
образцов становится равноценным греху, сознание несет дис­
комфорт тем, кто смеет вводить новшества. Радикальные идеи
становятся в примитивном сознании «кощунственными» и «из­
менническими», поскольку они стремятся представить нечто
большее, чем некоторое неповиновение власти. Они вносят на­
пряжение в целостную структуру личности. Детское сознание
легко запугать требованием соблюдения порядка с помощью лег­
кого подстрекательства; оно мало знает о возможностях посте­
пенной реконструкции ценностей. «Радикализм» воспринимается
скорее как вызов всей системе барьеров, которые сковывают про­
тивозаконные импульсы личности, чем как возможность обособ­
ленного обсуждения личностью своего отношения к окружающей
реальности. Политическим размышлениям, которые не сопрово­
ждаются некоторой долей протеста, не достает смелости, по­
скольку даже те, кто преуспел, преодолевая страхи своего созна­
ния, часто могут в некоторой степени поддаться и «платить
дань». Борьба, бесстрашный Sturm und Drung1 эмансипированно­

1Sturm und Drung (нем.) - штурм и натиск. - Прим. пер.


1 79
го мыслителя в значительной степени является его бессознатель­
ной данью домогательствам трибунала, который он созидает в
себе в раннем возрасте и который продолжает рассматривать
новшества как ipso facto1 опасности. Не страдающий навязчивы­
ми идеями мыслитель - это тот, кто может вдумчиво провести
ревизию отношений человека к реальности, не затронутой его от­
ставшим сознанием. Часто предполагаемые перемены человече­
ского бытия приводят к абсурду, потому что оригинальный разум
вынужден заменить простой отказ от традиционного на отказ от
традиционализма. Когда кто-то воспринимает действия этого
властного, наказывающего его импульса и свои производные по­
пытки освободиться от чувства вины из-за неповиновения уста­
новленному властью порядку, появляется возможность оставать­
ся осмысленно терпимым к странностям творческого разума. Вы­
ражаясь более точно, можно с уверенностью сказать, что разум
взрослого человека - зрелый лишь отчасти, его сознание может
быть сознанием четырехлетнего. Сознание, внедренное воспита­
тельницей, беспорядочно реагирует на изменения и рассматрива­
ет это как мятеж.
Структура мотивов, сложившихся в юности, имеет непо­
средственное значение для интерпретации политических интере­
сов.
Физическая и душевная буря периода половой зрелости и
юности часто достигает высшей степени в смещении чувства
любви на все человечество или на избранную его часть и в про­
явлениях привязанности к целому. Именно в этом фундамен­
тальные процессы лояльности наиболее очевидны в их отноше­
ниях к общественной жизни. С.Бернфельд широко описал пси­
хологию германского молодежного движения. Он рассматривает
самые разные периоды взросления и проводит различия между
физическими и психологическими процессами. Когда психологи­
ческие процессы длятся дольше физических, появляются опреде­
ленные типы характерных реакций. Д-р Бернфельд считает, что
противоречивый тип преимущественно доминирует в молодеж­
ном движении, и перечисляет его характеристики. Интересы этой

1Ipso facto (лат.) - реальное проявление. - Прим. пер.


180
группы направлены на такие «идеальные» объекты, как политика,
человечество и искусство. Отношение к этим объектам плодо­
творно, так как молодежь стремится создать новые формы поли­
тики или искусства. Здесь всегда присутствует некоторая доля
самоуверенности или множество признаков преодоленной подав­
ленности. Это выражается в высоком самомнении и низком мне­
нии о своих товарищах. Выдающийся человек, друг или хозяин,
любим и уважаем. Часто эта любовь к другу распространяется на
всю группу. Сексуальные составляющие личности концентриру­
ются не на найденных объектах, а на создании новой нарциссиче-
ской ситуации. Бернфельд выделяет этот вторичный нарциссизм
из детского нарциссизма на основе того, что он сопровождается
глубоко депрессивной склонностью к меланхолии. Причина ле­
жит в формировании собственного идеала личности, который
привлекает значительную часть либидо и вступает в противоре­
чие с реальным эго, - процесс, особенно характерный для слож­
ного или противоречивого типа, найденного им в молодежном
движении1.
Похоже, политическая жизнь сублимирует множество гомо­
сексуальных стремлений. Политики обычно работают совместно
в маленьких группах и клубах, и многие из них испытывают яв­
ные трудности, стремясь к достижению стабильного гетеросексу­
ального поведения. В мире военных, когда мужчины оказывают­
ся в условиях непосредственного общения, сублимация зачастую
разрушается, и гомосексуальные стимулы находят прямое выра­
жение. Немецкий генерал зашел столь далеко, что объявил, что
единственная причина, по которой Германия проиграла войну,
кроется в том, что командование было пронизано ревностью, вы­
росшей из гомосексуального соперничества. Д-р К.Г.Хаймсот
подготовил работу, где описал роль гомосексуализма в добро­
вольческих силах, которые продолжали действовать после войны
против поляков и коммунистов. По крайней мере, в случае опре­

1 Это кратко описано в: Uber eine typische Form der mannlichen pu-
bertat // Imago. 1923. IX P. 169 ff. О гомоэротических элементах см.: Blither
Hans. Die deutsche Wandervogelbewegung als erotisches Phanomen и его бо­
лее развернутую работу, отмеченную в Библиографии.
181
деленных лидеров их репутация явных гомосексуалистов не была
в действительности помехой, верным кажется противоположное.
Франц Александер предположил, что одна из причин, почему го­
мосексуальность презирается в современной жизни - это смутное
чувство, что сложное культурное достижение зависит от подав­
ленной сексуальности, и прямое удовольствие ведет к разложе­
нию общества на удовлетворенные пары и группы. Наблюдения
Хаймсота посеяли некоторые сомнения в здравом смысле этого
«смутного чувства»1. В подобных сексуальных группах часто на­
блюдались алкоголизм и неразборчивость, и оба эти потворства
желаниям тесно связаны с гомосексуальными импульсами2.
Политические кризисы дополняются сопутствующей реак­
тивацией особых примитивных импульсов. Война - классическая
ситуация, в которой элементарные психологические структуры
больше не находятся в подчинении сложных реакций. Акты жес­
токости и насилия, неразрывно связанные с войной, становятся
очевидны всем, кто желает увидеть тонкую грань, разделяющую
социальную и асоциальную природу человека. Избыток героизма
и его отсутствие одинаково примитивны в своих проявлениях и
показывают, что все примитивные психологические структуры
являются не антисоциальными, а асоциальными, и часто могут
действовать в интересах человеческой солидарности3.
Почему общество деморализуется в процессе революции?
Почему изменение в политических процедурах сообщества дает
простор подобным эксцессам в поведении? Размышления могут
привести к предположению, что поскольку важные решения на­
ходятся в процессе осуществления, обществу будет присуще спо­
койное обдумывание. Очевидно, здесь в действии реактивиро­

1 Мне было любезно позволено ознакомиться с этой рукописью, ко­


торая еще не опубликована.
2 См.: Rado Sandor. Die psychischen Wirkungen der Rauschgifte // Inter­
nationale Zeitschrift fur Psychoanalyse, 1926. XII. P. 540-56; Keilholz A. Ana-
lyseversuch bei Delirium Tremens // Ibid. P. 478-92, а также работы Штекеля.
3 Для представления о бессознательных процессах, происходящих во
время войны, см.: Freud S. Zeitgemasses uber Krieg und Tod // Imago. IV
1915-16. P. 1-21; Jones Ernest. Essays in Psycho-Analysis; White William A.
Thought of a Psychiatrist on the War and After.
182
ванный процесс; имеет место регрессивная тенденция к пробуж­
дению примитивного садизма и насилия. Заметная диспропорция
между проблемой и поведением требует объяснения в соответст­
вующих терминах. Федерн опубликовал в 1919 г. очерк по пси­
хологии революции в своем памфлете «Die vaterlose Gesell-
schaf i»1. Когда правители свергаются, бессознательное с востор­
гом воспринимает это как освобождение от всех оков, и члены
сообщества, обладающие наименее жесткими личностными
структурами, принудительно нацеливаются на акты грабежа и
насилия. В наиболее доступной форме концепция Федерна изла­
гается в интервью, которое он дат в 1927 г. Эдгару Анселю Мо-
уреру по случаю венских волнений.
«ВЕНА, АВСТРИЯ, 20 июля. «Недоверие к отцу было главной при­
чиной венского мятежа», - сказал Пауль Федерн, нынешний президент
Психоаналитического Общества. С точки зрения психоанализа, вся власть
олицетворяет отца, и для Австрии это, прежде всего, было связано с вну­
шающей доверие фигурой императора Франца-Иосифа. Но во время войны
отец обманывал и дурно обращался со своими детьми, и только матери­
альная озабоченность жизнью и экстатические вспышки, когда в конце
войны старая власть разбилась на осколки, спасли Австрию от революции.
Государство снова воссоздало правящую касту и надеялось на воз­
рождение, и поэтому разверзлась пропасть между Веной, которая под со­
циалистическим руководством старается заменить традиционный отцов­
ский принцип на новое братство, и австрийским федеративным государст­
вом, вернувшимся к модифицированной идее отца. Доверие к отцу - глу­
бочайший детский инстинкт. Вена первой поддержала Австрийскую
республику, но постепенно эта вера была подорвана продолжающимися
страданиями, проповедующими фанатизм газетами и законодательными
решениями, которые фактически разрушили веру людей в справедливость
нового отца.
Таким образом, произошла стихийная манифестация, которая бес­
сознательно вела лишившихся иллюзий и одержимых яростью детей к раз­
рушению именно тех творений, на которые, видимо, опирается патернали­
стская власть, а именно, - протоколы и законодательные документы.

1 «Die vaterlose Gesellschaft» (нем.) - «Общество без главы». - Прим.


пер.
183
Психоаналитикам также понятно, почему миролюбивые венцы смог­
ли вдруг превратиться в сумасшедших зверей. Если бы полиция не оказала
сопротивления, толпа бы вскоре рассеялась и не причинила вреда. Но
стоило полиции пролить кровь, толпа начала неистовствовать, отвечая на
первобытный страх кастрации со стороны отца, который бессознательно
присутствует в нас в лице карающей власти. Следовательно, страх вырос
вместе с насилием, каждое его усиление ведет к новому насилию и боль­
шему страху, подобно тому, как умиротворение может последовать только
за полным взрывом, и как только обыватели были разогнаны по домам,
прошло три дня, прежде чем исчезли остатки ненависти.
Следующий пункт можно объяснить только с помощью психоанали­
за. Социал-демократические лидеры - по сути своей революционеры, но
они не хотят это демонстрировать. Они осознали, что революция в малень­
кой Австрии была бы самоубийством и поэтому призывали в данный мо­
мент республиканскую гвардию вмешаться на основе законов и предотвра­
тить насилие. Гвардия прибыла слишком поздно.
Почему руководители не прислали гвардию в шесть утра, когда, как
было известно, начнется демонстрация? Они говорят, что «забыли». Это
вопиющий пример бессознательной забывчивости. Социалисты забыли
сделать всего один шаг, который мог предотвратить нечто, что они созна­
тельно отвергали, но бессознательно желали.
Венские волнения были в полном смысле семейным скандалом»1.
Эдер размышляет о бессознательных факторах в хорошо из­
вестной тенденции определенных политических альтернатив,
сменяющих друг друга на манер жесткого маятника.
«Я думаю, что это мистер Зангвиль однажды сказал, что принципом
Британской конституции является то, что Король не может совершить ошиб­
ку, а его министры сделать что-либо правильно. Эта изначально применяемая
к отцу амбивалентность ныне разбита, чувство предательства и т. д. перено­
сится на королевских министров, или на некоторых из них, или на оппози­
цию... Современное общество открыло избирательный принцип, и голосова­
ние дает выход враждебным чувствам к правителям. Психоаналитически вы­
боры могут расцениваться как сублимация цареубийства (первичное отце­
убийство) с целью посадить кого-либо на трон, голосование подобно
повторяющейся десятичной дроби, отца убивают, но он никогда не умирает.

1 Chicago Daily News. 1927. July 20.


184
Министры - наша замена самих себя. Отсюда политический принцип раска­
чивания маятника».
Александер и Стауб предприняли попытку объяснить бес­
сознательную основу кризиса, который происходит в сообществе,
когда преступникам позволяют уйти безнаказанными или отде­
латься легким наказанием. Изучение генезиса личности показы­
вает, что сублимация примитивных импульсов возможна на ос­
нове разновидности примитивного «социального контакта». Че­
ловек воздерживается от прямых потаканий, ведущих к вовлече­
нию его в конфликт с властями, и использует вместо этого более
сложные образцы поведения, подразумевающие, что таким обра­
зом гарантированы любовь и безопасность. Когда другой человек
разрушает и непосредственно удовлетворяет свои недозволенные
импульсы на примитивном уровне, равновесие любого человека
подвергается опасности. Сознательная часть понимает, что мож­
но «выйти сухим из воды», и это угрожает всей структуре субли­
мации. Супер-эго старается поддержать порядок с помощью на­
правления энергии против эго, может быть, подчиняя его «угры­
зениям совести», вплоть до сохранения возможности недозволен­
ного удовлетворения, и ищет способ направить эго на
деятельность, ограничивающую соблазн. Это может включать
изменение окружения путем устранения в нем «неидеачьных»
элементов; примером могут служить панические требования
уничтожения преступника-аутсайдера для сохранения оков у
члена общества, который является преступником. Любой пре­
ступник является угрозой для общественного порядка, так как
вызывает в большей или меньшей степени острый конфликт в
жизни всех членов общества. Успех супер-эго зависит от навязы­
вания себе определенных путей понимания реальности. Когда ре­
альность категорически отказывается подчиняться «идеалу»,
энергия Я разделяется, и наступает острый кризис. Супер-эго
стремится навязать свою сторону тенденциям противоположного
эго путем наказания эго и переноса проекции этой ситуации на
внешний мир. Определенные аспекты внешнего мира становятся
«плохими», потому что они связаны в частном опыте с угрызе­
ниями совести, навязанными внутренним надзирателем - созна­
нием. Сильное сознание может навязать личности это «искаже­

185
ние» реальности до такой степени, что Я действует на основе со­
вершенно фантастических представлений о реальности. Они наи­
более четко выражаются в таких явлениях, как смятенное состоя­
ние, галлюцинации и иллюзии, все они - формы искажения ре­
альности. Когда реальность становится «угрожающей», отчаян­
ные попытки измениться могут оказаться бесполезными, и
безопасность будет найдена в физическом полете или в психиче­
ской пассивности и в поглощенности собой. Так как наши пред­
ставления о реальности основываются на небольшом опыте об
окружающем мире из «первых рук», у супер-эго обычно доста­
точно для этого времени.
Политические движения черпают свою жизнеспособность за
счет смещения частных аффектов на общественные цели, и поли­
тические кризисы сопровождаются сопутствующей реактивацией
специфических исходных мотивов. Как же частные и исходные
стимулы находят дорогу к политическим символам? Каковы об­
стоятельства, способствующие выбору политических целей сме­
щения?
Политическая жизнь тесно взаимосвязана с символами це­
лого. Политика должна иметь дело с коллективными процессами
и общественными актами, и эти процессы так запутаны, что и с
лучшими намерениями чрезвычайно трудно установить четкие
отношения между символами целого и процессами, которые
предполагается обозначать. Для общего движения человечества
ориентиры политических символов далеки от повседневного
опыта, хотя они и становятся привычными из-за постоянного по­
вторения. Эту двусмысленность обращения, совмещенную с уни­
версальностью использования, придают слова, обозначающие
партии, классы, нации, институты, политику и формы политиче­
ского участия, доступные для перемещения частных аффектов.
Очевидные, рациональные различия в мнениях осложняются иг­
рой частных мотивов до тех пор, пока символ не станет всего
лишь фокусом накопления несоответствующего. Так как диалек­
тика политики осуществляется в условиях целого, частные моти­
вы без труда рационализируются в рамках коллективной выгоды.
Более того, политика является конфликтной сферой и пока­
зывает всю тщетность и злобу, нарциссизм и агрессивность со­

186
перничающих партий. Становится широко распространенным
мнение, что политика является ареной иррационального. Но бо­
лее тщательное описание покажет, что политика - это процесс, с
помощью которого выявляется иррациональная основа общества.
Пока с самопроизвольной плавностью действует нравственный
порядок, не возникает вопрос об оправдании доминирующих
ценностей. Но когда нравственный порядок обесценивается и вы­
зывает вопрос, нужны искренние и общие усилия, чтобы найти
интеллектуально оправданное решение возникающего конфлик­
та. Политика кажется иррациональной, так как она - лишь этап
коллективной жизни, когда общество стремится быть рациональ­
ным. Само ее существование показывает, что нравственный по­
рядок со всеми своими рациональными и нерациональными ут­
верждениями не воспринимается более без вызова. Политическое
различие - это результат нравственного кризиса, и он завершает­
ся в новом нравственном согласии. Политика - это переход от
одного не вызывающего возражений согласия к другому. Он на­
чинается с конфликта и завершается решением. Но это решение
является не «рационально лучшим», а эмоционально удовлетво­
рительным решением. Рациональный и диалектический этапы
политики являются второстепенными по отношению к процессу
переоценки эмоционального согласия.
Хотя динамику политики надо искать на уровне напряжен­
ных отношений между людьми в обществе, следует считать дока­
занным, что вся индивидуальная напряженность не снимается с
помощью политической символизации и стараний. Когда Y. на­
носит удар в челюсть начальнику, который, как ему представля­
ется, оскорбил его, Y. снижает тем самым свою напряженность.
Но если это действие рассматривается им как личные счеты с на­
чальником, этот акт не является политическим. Политические ак­
ты -- это совместные акты, они зависят от эмоциональных связей.
Действующие сейчас совместно люди эмоционально связа­
ны. Этот процесс эмоциональной связи не зависит от сознатель­
ного процесса. Фрейд говорил, что хорошо изучил эмоциональ­
ный фактор в человеческих отношениях путем наблюдения за те­
ми, кто, работая вместе, расширял свои контакты во время совме­
стных обедов и отдыха. Те, с кем мы работаем, наделяются

187
широким спектром значений на основе накопленного нами опыта
существования. Так как все наши мотивы имеют значение внутри
личности, наше либидо в большей или меньшей степени концен­
трируется на тех, с кем мы шмеем дело. Это усиливает восприятие
подобий и поддерживает динамику для идентификации процесса.
Даже негативная идентификация вносит вклад в те пределы, в ко­
торых мобилизуются в человеческих контактах аффективные ис­
точники личности.
Эмоционально связанные между собой люди еще не вовле­
чены в политический процесс. Политика начинается тогда, когда
они достигают символического определения самих себя в отно­
шении требований к миру. Дополитическая фаза рабочего движе­
ния, как описано у Нексо в его работе «Пелл-завоеватель», может
служить характеристикой возможных фактов. У рабочих было
множество поводов для недовольства своими нанимателями, но
люди выражали их в виде спорадических актов насилия и посто­
янного пьянства. И только когда возник новый «образ» мыслей,
вместе с появлением социалистических символов и с их воспри­
ятием, напряжение получило выход в политической форме. Когда
J. наносит начальнику удар в челюсть, потому что тот его отру­
гал, J. действует не ради трудящихся, но когда J. станет социали­
стом, его действия будут символически важными для развития
его новой личности. Действия перестают быть просто частными
действиями, они связаны с отдаленными социальными целями.
Представление о самом себе обретает новые точки отношений и
взаимоотношений, которые связаны с соответствующими отно­
шениями других людей.
Для политической науки крайне важно изучить в деталях не
только факторы, способствующие подъему и падению уровня на­
пряженности, но и процессы символизации. По первому аспекту
проблемы данные можно получить у специалистов различного
рода, но что касается другой проблемы, ученый может обратить­
ся непосредственно к необработанному материалу. Главное в де­
ле реалистичной политики - это анализ истории «групп давле­
ния», простирающихся от таких объединений, как Фабианское
общество, политические партии и конспиративные организации.
Каковы условия, в которых возникает идея как таковая, каковы

188
условия ее пропаганды? Другими словами, каковы законы симво­
лизации в политической деятельности?
Я хочу привлечь внимание к некоторым возможностям.
Можно найти несколько общественных движений, которые пред­
ставляют желание узкого круга увековечить свои отношения це­
ной всего общества. Стоит вспомнить, что Лойола и другие мо­
лодые люди, основавшие орден иезуитов, долгое время были в
дружеских отношениях, прежде чем осуществили свой знамени­
тый проект. И не только: они хотели сохранить определенные
личные отношения на всю жизнь и изобрели множество приемов,
прежде чем пришли к окончательному варианту. То, что мы здесь
имеем, - это группа друзей, желавших сохранить свои личные
взаимоотношения до того, как они узнали, как это можно осуще­
ствить. Не совсем точно можно сказать, что институты являются
скорее продолжением тени великого человека, чем последствием
дружбы нескольких людей.
Можно обнаружить, что другие общественные движения
переняли свои планы у одинокого мыслителя, с которым не было
непосредственного контакта. Здесь процесс заключается в том,
что один член группы, с которым идентифицируют себя осталь­
ные, находится под впечатлением схемы, толкует и защищает ее
перед другими. Этого человека слушают по причине его эмоцио­
нального воздействия на других, и он может построить сомне­
вающихся и колеблющихся «в струнку» путем лести или угроза­
ми отвернуться от них.
Формирование пульсирующего центра для развития идеи
особенно свойственно молодежи и тем, кто лучше действует в
однополых группах. Трашер описал банды, что и составило зада­
чу его книги «Банда», да и в литературе по изучению молодежи
немало примеров пар, троек и четверок, которые поклялись в
вечной верности друг другу и программе социальной реформы.
Если идея реализуется потом в жизни, то это нередко случается с
теми, кто демонстрировал определенную ясность в эмоциональ­
ном приспособлении к окружающей обстановке. Общественная и
политическая жизнь является в значительной степени признаком
запоздалой юности ее участников, что, естественно, не требует
критики ее сути.

1 89
Только еще предстоит создать психологию личностного,
ораторского убеждения и воздействия с помощью печатных
средств, посредством которых осуществляется поддержка опре­
деленных символов. Уильям И. Томас довольно давно проком­
ментировал квазисексуальный призыв возрожденцев к публике.
Одни ораторы относятся к людям сердечного, сочувствующего и
просительного склада и воспроизводят попытки некоторых муж­
чин победить женскую застенчивость. Другим присущи боязнь и
почитание отца, часть дурачится, находя удовольствие в
обнародовании значительных запрещенных материалов, есть и
такие, кто обращается к социально управляемой и
дисциплинированной части личности. Так, отношения между
оратором и слушателями имеют свои мощные эмоциональные
черты, которые пока должным образом не исследованы. Есть
люди, которые особенно сильны при общении лицом к лицу, но
на трибуне производят слабое впечатление.
Процессы символизации можно сравнительно легко изучать,
когда в жизни многих членов общества происходят глубокие,
тревожные изменения. Голод, эпидемии, безработица, высокий
прожиточный минимум и другие напасти могут одновременно
создать для многих людей проблему их решения. Одно из первых
следствий - освобождение аффектов от своих предыдущих объ­
ектов и создание условий для восприимчивости к новым предло­
жениям. Существуют или легко возникнут все виды символов для
новой фиксации изменчивых эмоций. Возможны любые альтер­
нативные варианты: «Помяни это в молитве Богу», «Право голоса
социалистам», «Долой евреев», «Взбодри дух пепсином», «Испы­
тай свое счастье на кону». Рецепты зависят от диагноза, а диаг­
ноз, в свою очередь, требует предписаний. «Мир греха», «Уолл­
стрит», «крах иностранного рынка» - распространены все виды
диагноза, постоянно оценивая и переоценивая ситуацию для на­
ходящихся под ее влиянием людей. Политические символы долж­
ны бороться с символами любой сферы жизни, и следовало бы
провести интересное исследование относительной поляризации
политической власти и других форм социального символизма.
Конечно, в современном мире скорее выстрелят в уполномо­

190
ченного по вопросам здоровья, чем сожгут ведьму, когда разра­
зится чума.
Соревнование между символами, в ходе которого концен­
трируются возбужденные эмоции сообщества, ведет к выжива­
нию небольшого числа основных символов. Мобилизация сооб­
щества на действия требует экономии в терминах, в которых обо­
значены цели. Агитация за контроль над продажей спиртных на­
питков прошла в Америке через множество этапов, пока, в конце
концов, официальный запрет стал главной разделяющей линией.
Запрещать или не запрещать - это переросло в непреодолимую
дихотомию общественного мышления.
Таким образом, символизации необходима дихотомия. Про­
грамма социального действия должна быть выражена в форме
«да» и «нет», если решение возможно. Для того, кто будет управ­
лять силой эмоций вокруг определенного символа, проблема за­
ключается в увеличении его соревновательной силы путем введе­
ния в обществе, по возможности, наибольшего числа элементов с
целью прочтения их частных значений. Такое усиление и оказа­
ние помощи символу включает использование для пропаганды
авторитетных людей, расширение поддержки со стороны специ­
альных экономических и других групп и разработку призывов к
бессознательным стимулам. Пропаганда в интересах символа
может стать мощным фактором социального развития в силу гиб­
кости смещения эмоций с одного набора символов на другой. Это
всегда важный источник беспокойства и недовольства в общест­
ве, и нет ничего абсолютно неизменного и предопределенного
относительно определенного символа, который будет обладать
привлекательной силой.
Анализ мотивов, которые не осознаются большинством лю­
дей, хотя и широко распространены, дает пропагандисту ключ к
определенным, почти универсальным формам обращения. Кино­
фильмы, созданные коммунистическим правительством России,
часто являются замечательными примерами использования сим­
волов, которые имеют не только сознательное эмоциональное
измерение, но и мобилизуют глубинные подсознательные им­
пульсы. Например, в одном фильме мать, страдающая под гнетом
царизма, раздувает пламя восстания. Анализ раскрыл общее,

191
предположительно универсальное значение привязанности к зем­
ле. Детские устремления мальчика к единению с матерью ради
получения всеобъемлющей заботы и защиты отчасти переносят
сублимацию на общественную жизнь. Эдер отмечает, что это на­
ходит выражение в преданности своей земле, родной стране, до­
му. Heimweh1 у швейцарцев, благочестивое желание евреев быть
похороненными в Палестине и масса подобных проявлений - это
примеры эмоциональной связи, значимость которой для государ­
ства велика.
На первый взгляд, может показаться сомнительным, что по­
литическая наука может даже извлечь выгоду от раскрытия мо­
тивов, которые, предположительно, управляют бессознательным
любого человеческого существа. Если эти мотивы в равной сте­
пени действенны, как они могут пролить какой-либо свет на раз­
личия в политическом поведении? И не можем ли мы определить
условия более специфической и определенной сущности, которая
надлежащим образом объяснит, почему Республиканская партия
проигрывает, когда фермер теряет свой урожай? Или почему ре­
волюция произошла в 1918 г., а не в 1925?
Сам факт, что мотивы в большей или меньшей степени уни­
версальны, не означает, что они всегда действуют одинаково ин­
тенсивно. Они могут блокировать друг друга, пока некоторые
волнующие события не нарушат равновесие и не задействуют ис­
точники энергии. В самом деле, исследование бессознательной
мотивации легло в основу понимания известной диспропорции
между откликом и прямым стимулом, диспропорции, ставшей
предметом запутанных и сатирических комментариев. Фермеры
голосуют против республиканцев, когда урожай погиб из-за по­
годных условий, хотя размышления в малой степени позволят
предположить, что победившая партия будет обладать достаточ­
ной властью, чтобы управлять погодой. Оплошности в межлич­
ностных отношениях, кажущиеся весьма незначительными, на
самом деле ведут к серьезным эмоциональным реакциям. Ключ к
значению этой пресловутой диспропорции найден в глубинных
(ранних) психических структурах личности. Путем интенсивного

1Heimweh (нем.) - тоска по родине. - Прим. пер.


192
анализа типичных представителей можно получить ключ к пони­
манию природы этих «невидимых сил» и продумать пути и сред­
ства работы с ними для выполнения социальных задач.
Современному демократическому обществу присуще урегу­
лирование разногласий путем дискуссий и выборов. Это особая
форма политики, поскольку разногласия могут также регулиро­
ваться с помощью минимума обсуждений и максимального при­
менения насилия. В ее современном выражении демократия и
представительное правление приводят к власти «правление путем
обсуждения», что означает «правление на основе общественного
мнения». Не так давно ректор Лоуэлл1 отметил, что обществен­
ное мнение могло бы существовать только там, где есть догово­
ренность по конституционным принципам. Различия должны
рассматриваться как существующие в рамках согласия. Демокра­
тические и представительные институты предполагают сущест­
вование общественности, которая включает всех тех, кто при­
держивается состояния дел и стремится определять политику пу­
тем обсуждения и ограниченного применения насилия. У обще­
ственности есть общий фокус внимания, согласие по
конституционным принципам и зона терпимости к конфликтным
требованиям относительно общественной политики.
Когда допустим спор, некоторые правовые нормы молчали­
во рассматриваются как неопределенные. Арена споров не опре­
делена и не постоянна, а гибка и изменчива. Возникают вопросы,
идет спор, и вскоре конечное решение больше не является пред­
метом обсуждения. Оно освящается всеми чувствами, служащи­
ми опорой нравственного порядка, и на любой вызов отвечают
единогласным стихийным порывом защищающего решение со­
общества. В случае вызова общественность может расгвориться в
толпе, ею можно считать группу, члены которой эмоционально
возбуждены и нетерпимы к разногласиям.
Какой свет проливает изучение генезиса личности на факто­
ры, определяющие, какие символы являются спорными? Каков
механизм процесса, в ходе которого нравственные нормы разру­

1 Эббот Лоренс Лоуэлл (1856-1943) - известный американский поли­


толог, в 1909-1923 гг. - ректор Гарвардского университета. - Прим. пер.
193
шены, обсуждены и вновь стали частью нравственного согласия
сообщества в более или менее измененном виде?
Рост эмоциональных связей между людьми с различными
культурными и индивидуальными особенностями является наибо­
лее сильным растворителем нравственного порядка Ценный науч­
ный труд мог быть написан на тему «Дружба против Нравственно­
сти». Хорошо известно, что правительства испытывают постоян­
ные затруднения в беспристрастном применении власти из-за дей­
ствия индивидуальной преданности. Роберт Э.Парк отмечал
важность любопытства в сфере межрасовых отношений. В немалой
степени это весьма примитивное любопытство, касающееся поло­
вого строения и поведения странно выглядящих народов. Когда
формируются личные связи, исключения делаются в пользу друзей.
Какая, в самом деле, конституция между друзьями?
Понятен механизм, с помощью которого однажды установ­
ленные результаты не подвергаются в настоящее время сомнению.
Формирующиеся индивидуумы через процесс идентификации и
интроекции включают в себя конечный результат. Раз это часть су­
пер-эго растущего поколения, моральное согласие достигнуто. Там,
где нет согласия и диалектика невозможна, мы имеем дело с явле­
нием супер-эго. Определенные символы священны, и их поноше­
ние идет от настроения толпы, а не сообщества1.

1 Различие между толпой и общественностью лучше всего освещено


в трудах Роберта Э.Парка. Фрейд пытался объяснить толпу с помощью
теории, заключающейся в том, что эмоциональная связь была выдвинута
на первый план путем идентификации человека с лидером и с помощью
процесса частичной идентификации через восприятие подобного отноше­
ния с лидером. Он исходил из наблюдения: когда люди взаимодействуют
друг с другом, они ведут себя по-другому, нежели когда находятся в оди­
ночестве. Потеря индивидуальности выражает ослабление нарциссическо-
го удовольствия, которое может наступить только тогда, когда либидо на­
правлено вовне на объекты. Теория Фрейда ограниченно применима толь­
ко в случае изучения поведения толпы. Состояние толпы может также воз­
никнуть, когда имеют место взаимосвязанные неполные идентификации
при восприятии общей угрозы. Поведение толпы часто возникает прежде,
чем кто-нибудь примет на себя «ведущую» роль, и конкурирующие лиде­
ры «выбираются» толпой.
194
Даже этот краткий очерк политической символизации дал
достаточно оснований для вывода, что политические требования,
вероятно, имеют незначительное отношение к социальным по­
требностям. Политический символ оказывается обременен остат­
ками последовательных позитивных и негативных идентифика­
ций, а также эмоциональным грузом смещенных частных моти­
вов. Это накопление несоответствий обычно означает, что на­
пряжение присуще жизни многих людей и может иметь
диагностическую ценность для объективного исследователя. Че­
ловек, тяжело переживающий свой внутренний разлад, может ис­
кать умиротворения, ополчаясь против внешнего врага. Это хо­
рошо известное «миролюбие на войне». Но постоянное смещение
напряженности личности может зависеть от преобразования точ­
ки зрения личности на мир, а не от агрессивных порывов изме­
нить его.
Демократическое государство зависит от методов обсужде­
ния с целью ослабления напряженности и приспособления к из­
меняющемуся миру. Если анализ индивидуума покажет возмож­
ное несоответствие между тем, что он требует, и тем, что ему не­
обходимо (то есть тем, что даст постоянное освобождение от на­
пряженности), возникает серьезное сомнение относительно
эффективности обсуждения как средства решения социальных
проблем.
Предпосылка демократии заключается в том, что каждый
человек является лучшим судьей своих собственных интересов, и
должны быть учтены все, чьи интересы затрагиваются при опре­
делении политики. Так, способ существования демократического
общества заключается в выяснении пути выдвижения различных
требований заинтересованными партиями, оставляя свободную
дорогу для сделок и компромиссов или для творческих изобрете­
ний и интеграции.
Открытия, сделанные в исследованиях личности, показали,
что человек - очень плохой судья своих собственных интересов.
Человек, избравший политическую линию как символ своих же­
ланий, обычно старается облегчить свои неудачи не совсем уме­
стными полумерами. Исследование общего состояния человека
нередко может показать, что его теория собственных интересов

195
весьма далека от хода дел, которые обеспечат счастливую и спо­
койную жизнь. Поведение человека относительно далеких соци­
альных целей, знакомство с которыми вне его личного опыта не­
велико, вероятно, особенно симптоматично по сравнению с фи­
зической и рефлексивной приспособленностью.
В известном смысле политика осуществляется созданием
вымышленных ценностей. Человек, которого просят сказать о его
собственных интересах, озадачивается поставленной перед ним
проблемой, как довериться самому себе. Термины, в которых он
формулирует собственный интерес, изменяются в зависимости от
множества факторов, но каким бы ни было влияние условий, ко­
нечная теория его интереса будет облечена в его собственный
нарциссизм. Политический символ является, вероятно, времен­
ным инструментальным средством достижения других ценностей
личности, но очень быстро перестает быть инструментальной, а
становится конечной ценностью, больше уже не слуга, а ровня
или на самом деле хозяин. Таким образом, человек отличается от
животного своей неограниченной способностью делать цель из
своих средств.
Не стоит опрометчиво предполагать, что поскольку опреде­
ленный ряд дебатов исчезает из общественной памяти, то это оз­
начает, что некоторые проблемы в каком-то фундаментальном
смысле разрешены. Довольно часто решение становится волшеб­
ным решением, никак не меняющим условия воздействия на уро­
вень напряженности в сообществе, решение, которое просто по­
зволяет сообществу переключить свое внимание на другой блок
столь же иррелевантных символов. Количество законодательных
актов, проходящих через легислатуру, или количество приказов,
официально спускаемых исполнительными органами и ничего не
изменяющих в постоянной деятельности общества, является гру­
бым показателем роли магического в политике.
Конечно, недовольство в некоторой степени снижается в
самом процессе агитации, обсуждения и законотворчества по по­
воду социальных изменений, которые, в итоге, не испытывают
существенного воздействия. Политическая символизация облада­
ет функцией катарсиса и поглощает энергию, высвобождающую­
ся при невозможности адаптации людей друг к другу.

196
Однако обсуждение часто приводит к изменениям в общест­
венной практике, которые осложняют социальные проблемы.
Все, что можно сказать о различных карательных мерах, к кото­
рым прибегает сообщество, - это то, что они сейчас разрушаются
и перестают причинять вред обществу.
Широко обобщая, политические методы включают в себя
манипуляцию символами, благами и насилием путем пропаган­
ды, взяточничества и убийства. Принято действовать на основе
предположения, что они могут применяться в урегулировании
конфликтных требований и не применимы в устранении кон­
фликта. Насколько они основываются на философии, они иден­
тифицируют политическую проблему с проблемой повторения с
различиями, которые отчетливо видны.
Идентификация политического поля с полем битвы, будет
ли театр фронтиром или форумом, создала злополучное предубе­
ждение в умах тех, кто управляет делами или просто думает об
этом. Вклад политики рассматривался в плане разработки ею ме­
тодов решения конфликтов. Это привело к значительному пере­
ключению энергии на изучение профессиональной этики правле­
ния. Каким-то странным образом задача политики заключается в
достижении хорошей жизни, но это одновременно предполагает
зависимость от изменений методов правления. Теоретики демо­
кратии, в частности, опрометчиво предположили, что социальная
гармония зависит от обсуждения, а обсуждение - от формального
консультирования со всеми, на кого воздействует социальная по­
литика
Пришло время отказаться от предположения, что проблема
политики - проблема организации дискуссии между всеми, чьи
интересы затронуты в данной проблеме. Дискуссия часто ослож­
няется социальными трудностями, поскольку обсуждение далеко
идущих интересов создает психологию конфликтов, которая по­
рождает мешающие, надуманные и относительные ценности. За­
дача политики в меньшей степени заключается в разрешении
конфликтов, чем в их предотвращении; она в меньшей степени
служит спасительным клапаном для социального протеста, чем
использует общественную энергию с целью ликвидации постоян­
ных источников напряжения в обществе.

197
Эта переоценка задачи политики может быть названа идеей
превентивной политики. Политика предотвращения привлекает
внимание непосредственно к центральной проблеме снижения
уровня напряженности и улучшения адаптации в обществе. В не­
которой степени это можно сделать путем содействия обсужде­
нию среди всех тех, на кого воздействует социальная политика,
но это не железное правило. В некоторой степени этому будет
способствовать усовершенствование организации диспутов, под­
чиненное обширной программе и не рассматриваемое далее как
наиболее желаемый способ управления ситуацией.
Понимание того, что люди - неважные судьи своим собст­
венным интересам, предполагает вывод, что диктатор необхо­
дим. Но ни один ученый, занимающийся индивидуальной психо­
логией, не может не согласиться с убеждением Кемпфа, что «об­
щество небезопасно ... когда оно вынуждено подчиняться прика­
зам одного человека, одного автономного органа власти,
независимо от того, насколько хорошо и альтруистично это мо­
жет быть определено». Наше мышление слишком долго вводи­
лось в заблуждение избитой терминологией демократии против
диктатуры или демократии против аристократии. Наша проблема
состоит в том, чтобы руководствоваться знанием об условиях
гармоничных человеческих отношений и добиваться истины как
цели специализированных исследований; это не является моно­
полией народа как народа или правителя как правителя. Когда
наши методы четкого уяснения будут разработаны и распростра­
нены, они будут разъясняться и применяться многими людьми в
рамках общественного порядка. Накопление такого рода знания
идет медленно и требует усилий.
Превентивная политика не зависит от серии изменений в ор­
ганизации управления. Она зависит от переориентации в созна­
нии тех, кто размышляет об основных проблемах общества. Ка­
ковы принципиальные факторы, которые изменяют уровень на­
пряженности в обществе? Что из себя представляет особая реле­
вантность предложенной линии действий по отношению к
временным и постоянным изменениям в уровне напряженности?
Превентивная политика будет настаивать на тщательной
проверке человеческих последствий преобладающей политиче­

198
ской практики. Как политика воздействует на политиков? Один
из путей исследования человеческой ценности общественного
действия заключается в анализе того, какая его форма действует
на участников. Когда судья занимает свое место более тридцати
лет, человеком какого типа он становится? Когда агитатор агити­
рует на протяжении тридцати лет, что с ним происходит? Как
сравнивать различные типы политических администраторов с
врачами, музыкантами и учеными? Подобный блок вопросов оз­
начал бы, что мы способны установить черты, обладая которыми,
разные люди начинают исполнять свои роли в обществе. Будь мы
способны показать, какие определенные направления человече­
ских усилий относятся к тому же самому реактивному типу, мы
сможем создать основу для глубокого изменения в почитании
обществом различных занятий.
Любая проверка значимости политики окажет воздействие
далеко за пределами узкого круга профессиональных политиков.
Такие кризисы, как войны, революции и выборы, выводят жизни
людей на далеко ведущие пути. Воздействие кризисов на психи­
ческие реакции является важной и неисследованной областью.
Так, известно, что во время восстания в Шотландии в 1745-1746
гг. был случай малой истерии (в методологическом патологиче­
ском смысле). То же самое характерно для Французской револю­
ции и Ирландского бунта. Раш пишет в своей книге «О влиянии
Американской революции на человечество», что ко множеству
истерических женщин «вернулось прекрасное здоровье под влия­
нием событий того времени». Хэйвлок Эллис, приведший эти
примеры, отмечал, что «в подобных случаях появляется возмож­
ность взрыва эмоционального напряжения по новым и нелично­
стным каналам, и тем самым разрушается цепь болезненных эмо­
ций»1.
Физические последствия политической символики могут
стать темой исследования со следующей точки зрения:
«Когда эмоции не могут достичь желаемого, ощущается неприятная
напряженность или беспокойство (страх), и использование символа или
фетиша, ослабляющее эго беспокойство, обладает явной физиологической

1 Studies in the Psychology of Sex. I. P. 231.


1 99
ценностью, заключающейся в том, что предотвращает чрезмерные компен­
сирующие усилия надпочечников, щитовидной железы, печени и легких»1.
Политические программы будут постоянно нуждаться в пе­
ресмотре в свете выявленных современным исследованием фак­
торов, которые связаны с уровнем напряженности. Франц Алек­
сандер недавно привлек внимание к напряженности, возникшей в
современной цивилизации из-за роста сферы намеренных дейст­
вий. Он суммировал факты в процессе цивилизованного развития
следующим образом: «Человеческие проявления инстинкта под­
чинены непрерывной тенденции рационализации, и, таким обра­
зом, все они уходят в своем развитии дальше от шутливых, плохо
скоординированных, приносящих удовольствие усилий к наме­
ренным действиям». «Дискомфорт цивилизации», о котором
Фрейд писал недавно в «Unbehagen der Kultur»2 является харак­
теристикой рационализированных культур, с которыми мы зна­
комы. Жизнь бедна обычными чувственными удовольствиями, от
которых крестьянин, находящийся в непосредственном сопри­
косновении с обыденными вещами, может получать удовольст­
вие3. Современная жизнь обеспечивает иррациональные выходы
путем создания кинофильмов и сенсационных криминальных но­
востей. Но могут быть изобретены другие средства снятия на­
пряженности в современной жизни, которые будут обладать
меньшими недостатками.
Превентивная политика будет, кроме того, заниматься поис­
ком четких оценок культурных образцов с точки зрения их зна­
чимости для человечества. Кое-что из того, что влияет на челове­
чество, будет расценено как «патологическое», тогда как другие
как «нормальные». Один усложняющий фактор заключается в
том, что ценный вклад в культуру часто делается людьми, кото­
рые считаются другими ненормальными. Множество патологиче­
ских личностей вынуждено смещать, с большим или меньшим

1 KempfE. Psychopathology. Р. 704.


2 «Unbehagen der Kultur» (нем.) - «Недовольство культурой». - Прим.
пер.
3 Alexander Franz. Mental Hygiene and Criminology // First International
Congress on Mental Hygiene.
200
успехом, собственные трудности на далекие проблемы и вносить
ценный вклад в познание и социальную политику1. Конечно, по­
нятие «патологическое» само по себе весьма неоднозначно. Че­
ловек, подверженный эпилептическим припадкам, может в ка­
кой-то культуре считаться не полунормальным и больным, а са­
мым нормальным. В самом деле, можно сказать, что общество
зависит от определенного уровня патологии в том смысле, что
оно не поощряет свободную критику общественной жизни, а ус­
танавливает табу на рефлексивные размышления о своих допу­
щениях. Если человек патологичен в том смысле, что не способен
хладнокровно воспринимать любые факты и вырабатывать им­
пульсы в процессе мышления, очевидно, что общество делает
достаточно, чтобы способствовать этой болезни. Эго ведет к яв­
ному парадоксу, что успешное общественное равновесие заклю­
чается в сокращении нынешних болезней. Если «здоровье» -
просто средство статистической отчетности об «усредненном»,
исследование человека не имеет должного значения для измене­
ния социальных образцов. Но если «здоровье» обозначает нечто
большее, чем «усредненность», интенсивное исследование людей
даст нам удобную позицию для переоценки влияния культурных
образцов на человечество и для их критики2.
Если превентивная политика распространится в обществе,
появится необходимость в другом типе образования для тех, кто
управляет государством или думает об этом. Это образование бу­
дет начинаться с утверждения, что больше времени потребуется
для подготовки хорошего обществоведа, чем естественно­
научного специалиста3. Социальный администратор и общество­
вед должен войти в прямой контакт со своими материалами в их

1 Для оценки роли патологической личности в обществе см.: Lange-


Eichbaum Wilhelm. Genie-Irrsinn und Ruhm, Bimbaum Karl Grundziige der
Kulturpsychopathologie.
2 Нечто подобное , несомненно, является идеей весьма ту манной кни­
ги: Burrow Trigant. The Social Basis of Consciousness.
3 Эта точка зрения была изложена Бердслеем Румлом в его выступ­
лении на открытии здания социальных наук в Чикагском университете.
См.: The New Social Science / Ed. by Leonard D.White. P. 99-111.
201
самых разных проявлениях. Он должен общаться с богатым и
бедным, с малокультурным и цивилизованным, с больным и здо­
ровым, со старым и молодым. Его контакты должны быть непо­
средственными, а ни в коем случае не опосредованными. Он
должен иметь возможность длительного самоизучения с помо­
щью наиболее разработанных методов исследования личности и
настойчиво добиваться возможности объективно рассматривать
самого себя, а также всех других членов общества.
Этот усложненный опыт необходим, поскольку наша шкала
ценностей в меньшей степени является результатом диалектиче­
ского, чем какого-то другого опыта нашей жизни. Ценности из­
меняются в большей мере путем бессознательной переоценки
значений, чем с помощью рационального анализа. Каждый кон­
такт и каждая процедура, открывающие новые факты, оказывают
влияние на форму выраженного словами опыта, который являет­
ся почвой для распространения сознательных идей.
Одна из особенностей задачи, стоящей перед ученым-
обществоведом, заключается в том, что он должен установить
личный контакт со своими материалами для изучения. Ученый,
занимающийся естественными науками и работающий в лабора­
тории, больше времени проводит, налаживая свое оборудование,
чем делает непосредственные наблюдения, а обществовед, рабо­
тающий в своей сфере деятельности, должен проводить больше
времени, устанавливая контакты, чем фиксируя и докладывая о
своих наблюдениях. То, что значит для естествоиспытателя инст­
рументальная методика, то же значит и для большинства общест­
воведов культивирование предпочтительных для человека пози­
ций. Это значит, что изучающий общество, так же, как управ­
ляющий социальными отношениями, должен на высоком уровне
овладеть техникой социального общения, иначе он будет испы­
тывать затруднения от серьезных препятствий, и подготовка его
сознания должна быть направлена именно на это.
Опыт администратора-исследователя должен включать оп­
ределенное знакомство со всеми элементами, которые имеют не­
посредственное отношение к свойствам и интересам человека.
Это означает, что у него должны быть наиболее подходящие при­
влекшие его внимание материалы из области психологии, психо­

202
патологии, физиологии, медицины и социальной науки. Так как
наши заведения в системе высшего образования в настоящее
время плохо организованы, для осуществления этой программы
необходима глубокая реорганизация1.
Можно подвести краткий итог всего, что было сказано в
этой главе. Политические движения определяют свою жизнеспо­
собность путем смещения частных аффектов на общественные
цели. Политические кризисы осложняются сопутствующей реак­
тивацией специфических примитивных мотивов, которые образо­
вались в раннем опыте рассматриваемых людей. Политические
символы в особенности приспособлены служить мишенями для
смещенной эмоции в силу их неоднозначного понимания с пози­
ций личного опыта и по причине их общего круговорота. Не­
смотря на то что движущей силой политики является уровень на­
пряженности людей, не всякая напряженность порождает поли­
тические действия. И даже не все эмоциональные связи ведут к
политическому действию. Политические действия зависят от
символизации недовольства человека в условиях более включен­
ного Я, защищающего набор требований к социальному дейст­
вию.
Политические требования обладают ограниченным соответ­
ствием тем изменениям, которые могут вызвать постоянное сни­
жение уровня напряженности в обществе. Политические методы
насилия, увещевания и обсуждения предполагают, что роль по­
литики заключается в разрешении конфликтов по мере их воз­
никновения. Идеал превентивной политики заключается в устра­
нении конфликта путем определенного снижения уровня напря­
женности в обществе эффективными методами, одним из кото­
рых будет обсуждение. Превентивная точка зрения настаивает на
постоянной проверке последствий для людей социальных дейст­
вий, особенно политических. Достижение идеала превентивной
политики в меньшей степени зависит от изменений в социальной

1 Я уже предлагал включить тех, кто пишет биографии людей, в чис­


ло ну вдающихся в этой всесторонней подготовке. См.: The Scientific Study
of Human Biography // Scientific Monthly. 1930. January.
203
организации, чем от совершенствования методов и подготовки
социальных администраторов и ученых-обществоведов.
Превентивная политика будущего будет тесно связана с об­
щей медициной, психоанализом, психопатологией, физиологиче­
ской психологией и смежными дисциплинами. Практикующие ее
специалисты постепенно завоюют в обществе уважение у запу­
тавшихся в жизни людей, тех, кто осознает свои обязанности и
ценит объективные достижения. Исчерпывающая функциональ­
ная концепция политической жизни четко определит проблемы
исследования и войдет в восприимчивые умы тех, кто постоянно
подвергает достигнутое сомнению.
Глава XI
ГЛУБИННОЕ ИНТЕРВЬЮ И ЕГО
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ 1

Эмпирические материалы, собранные в этой книге, появи­


лись в ходе глубинных интервью с людьми, находившимися в не­
обычных личных условиях. Этот метод глубинного интервью
сейчас имеет тридцатилетнюю историю в том виде, в котором
разработан Фрейдом, однако до сих пор было очень мало попы­
ток использовать полученные результаты. Отто Ранк написал се­
рию работ по «обстановке интервью», являющихся до сего вре­
мени наиболее значительной попыткой дать характеристику от­
личительных особенностей этого метода. Но эмпирический мате­
риал, о котором говорилось до сих пор, не основывался на
дословных записях имевших место событий, за исключением не­
скольких примеров крайне патологических случаев и сделанных
совсем недавно попыток зафиксировать некоторые принципиаль­
ные физиологические изменения в организме человека.
Следует помнить о том, что Фрейд учился предсказывать
будущий ход воспоминаний, наблюдая за оговорками, случайны­
ми движениями и множеством других действий, которые прежде
упускались как случайные эпизоды. Он также обнаружил, что
можно сократить трудоемкие усилия пациента, чтобы, предлагая
различные толкования, вызвать воспоминание о травматическом
(начальном) эпизоде. Именно на данном этапе предусмотритель­
ные терапевт и психолог серьезно разошлись с психоанаштиче-
скими открытиями. Они утверждали, что пациент дает такой ма­
териал, который и нужен аналитику, и что весь процесс - это все
равно что спрятать кролика в шляпу, чтобы затем с триумфом из­
влечь его оттуда. Они ухватились за раскол в психоаналитиче-
ском лагере и заявили, что временами вам снятся бессознатель­
ные женские образы, если вас анализируют по Юнгу, что вы пе­
реживаете родовые травмы, если вас анализируют по Ранку, и вы
барахтаетесь в море анальных, оральных и мочеполовых симво­

1 Переработано и дополнено из: The Psychoanalytic Interview as a


Method of Research on Personalities // The Child’s Emotions. P. 136-59.
205
лов, если вас анализируют по Фрейду. Вы говорите о чувстве
превосходства, работая с Адлером, и о страхе кастрации, если ра­
ботаете с Фрейдом.
Можно предположить, что после тридцати лет работы дол­
жен существовать свод документов, с которым могли бы сверять
мнение группы компетентных специалистов, стремящихся ула­
дить свои разногласия и сомнения относительно того, что факти­
чески происходит в аналитическом интервью1. В настоящее вре­
мя обстановка интервью скудно описана в замечаниях, прини­
маемых аналитиком по окончании каждого периода (в том слу­
чае, если и когда он их принимает). Никто не знает, какие
процессы искажают отчетную деятельность различных слушате­
лей, и никто не осознает ценность опубликованных фрагментов.
Так как одна из общеизвестных целей терапевтического анализа
заключается в том, чтобы поставить человека на ноги и положить
конец его опоре на других или потворству симптомам, межлич­
ностные отношения по окончании интервью прекращаются. Это
явно затрудняет возможность завершить последующую историю
личности и привести к стабильности предполагаемых терапевти­
ческих результатов. У материалов истории болезни, доступных в
хороших учреждениях, есть преимущество, ибо в них представ­
лен обобщенный результат усилий многих людей, которые об­
щаются с пациентом и, возможно, проверяют друг друга. Однако
эти документы обычно кратки и свидетельствуют о психопатоло­
гическом уклоне ответственных за них. Эти документы также
обычно неполны в описании целостной личности по причине ин­
тереса врача к более ограниченному кругу имеющихся симпто­
мов болезни.
Когда Джон Браун рассказывает о том, что ему сказали,
будто у него отвалится нос, если он не прекратит себя трогать,
как можно узнать, какую значимость придать таким сомнитель­
ным воспоминаниям? Должны ли мы принимать это как истори­
ческое утверждение? Должны ли мы истолковывать это как вы­

1 См.: Lasswell HaroldD. The Problem of Adequate Personality Records:


A Proposal // American Journal of Psychiatry. 1929. May, а также: Appendix В.
The Proceedings of the First Colloquium on Personality Investigation.
206
мысел, который, однако, свидетельствует, что он хотел, чтобы
это действительно случилось, или, возможно, могло случиться,
если он не подчинится приказам? Должны ли мы понимать это
как признак его страха перед интервью, выраженный на языке
прошлого, в силу воспитанной в нем привычки упражняться в
воображении? Должны ли мы толковать это как признак его не­
нависти к интервьюеру, согласно теории, по которой фантазии
самонаказания являются защитой сознания против разрушитель­
ных импульсов неуправляемой части личности? Должны ли мы
рассматривать это как попытку получить одобрение у интер­
вьюера, рассказывая о такого рода вещах, которые, как он себе
предполагает, тот хочет услышать, - предположение, основанное
на личном изучении психоаналитической литературы? Должны
ли мы воспринимать это как «первоначальную травму» и ожи­
дать немедленного или возможного снижения невротического
беспокойства, которым страдает пациент? Должны ли мы рас­
сматривать это как скрытое напоминание о настоящем травмати­
ческом эпизоде, в котором звучала угроза не его носу, а половому
органу? Или это укрытие для запрещенного желания, которое од­
нажды уже было активизировано и воспользовалось старым эпи­
зодом, придав ему вид угрозы?
Все это - малая часть специфических вопросов, которые мо­
гут быть поставлены в связи с поднятыми материалами, и науч­
ная задача заключается в том, чтобы привести более веские дока­
зательства доступных теорий или более убедительные опровер­
жения, чем те, что у нас имеются. Что из себя представляют не­
которые критерии «травматического эпизода»? Если
воспоминание сопровождается сильными эмоциями (возбужде­
нием), это основание для предположения о его подлинности. А
как измеряются эмоции? В настоящее время мы зависим от мне­
ния наблюдателя об изменениях в голосе, переменах позы, о су­
дорогах и вздрагиваниях тела. Это может усугубляться экспери­
ментальными условиями - ведением продолжительного контроля
за кровяным давлением, частотой вдохов и выдохов, кожно-
гальванической реакцией и т. д. - за всем, что является каким-

207
либо показателем возбуждения1. Таким образом, мы в состоянии
совершенствовать свои оценки возможного значения рассказов,
рассуждений и общих фантазий пациента. Но может быть и так,
что нам удастся по ходу провести на физической основе различие
между «подавлением» и «сдерживанием» и с помощью этого
проследить через изменения ход интервью от начала до конца.
Наше суждение о «травматическом эпизоде» также нахо­
дится под влиянием уверенности пациента. Если интервьюируе­
мый говорит так, как будто он уверен в том, что вспоминает, то
это повышает вероятность гипотезы. Это особенно верно, если
пациент сопротивлялся идее, однако она самопроизвольно про­
должает появляться и беспокоить его ассоциации. Однако кос­
венное чувство уверенности весьма не прочно и сохраняется до
тех пор, пока существует эта уверенность. Мы знаем, что люди
стараются избегать беспокоящих их ощущений, пускаясь в море
объяснений, и они скорее готовы добровольно принять все виды
толкований их поведения, чем продолжать терпеть беспокойства.
Это лежит в основе доверчивости невротических больных и объ­
ясняет, почему все - от «гормональной неуравновешенности» до
«астральных пертурбаций» - воспринимается время от времени
как вполне адекватные объяснения личных проблем. Так, косвен­
ная уверенность человека должна пройти испытание даже через
унизительные намеки и углубленное самоисследование и стать
свободной от эмоций, если к этому подойти слишком буквально.
Другим критерием является согласованность рассказанного
эпизода с остальными фактами, имеющими отношение к делу.
Должны быть некоторые неточности в рассказе К., в частности, о
том, что его жестоко наказывал отец, прозвучавшем в то время,
когда прошло уже несколько лет со дня смерти отца2.

1 Сейчас мы участвуем в подобного рода исследованиях, проводимых


Лабораторией личности в Исследовательском центре по общественным нау­
кам Чикагского университета. Гарри Стэк Салливэн возглавляет исследова­
тельский проект по выявлению изменений, имеющих непосредственное от­
ношение к шизофрении и представляющих огромную важность.
2 Проблема надежных критериев будет рассмотрена в сообщениях по
ходу экспериментов.
208
Нельзя свести к минимуму препятствия, лежащие на пути
программы исследования, которое требует максимальной объек­
тивности записей о том, что становится известным при проведе­
нии интервью. Объем записи ежедневных часовых бесед, прово­
димых в течение нескольких месяцев, почти подавляет. Однако
историки привыкли «перепахивать» целые библиотеки о Наполе­
оне и Бисмарке, и с точки зрения исчерпывающей теории разви­
тия личности одна личность почти так же хороша, как и любая
другая, хотя высокая степень проработанности и выдающиеся
достижения являются преимуществами.
Есть несколько соображений в пользу применения этой ме­
тодики для изучения нормальных людей, по крайней мере, в том
смысле, что нормальными считают себя как они сами, так их вос­
принимают и другие люди. Есть нечто, что может быть извлечено
из ранних ошибок Фрейда, когда он приписывал решающее зна­
чение определенным детским опытам, которые позднее были
признаны в исследовании слишком общими. Клиническая карти­
на неоценима для качественного лечения, в ходе которого выяв­
ляются определенные тенденции нормы. В самом деле, «нор­
мальность» поддается определению труднее, чем болезнь, так
как, с одной точки зрения она включает сложную интеграцию
множества тенденций, гибкую способность переключаться с од­
ного настроения, занятия и открытой деятельности на другие так,
как того требуют изменяющиеся потребности реальности. Норма
означает сложность и интеграцию, и к ней следует подходить на­
столько непосредственно, насколько возможно, как и при кон­
троле в патологическом случае.
Главное преимущество, которое нормальный человек наде­
ется извлечь из аналитического интервью, - это суждение о его
важности по сравнению с другими психологическими методами.
Что касается записей интервьюируемых в том виде, в каком они
существуют сейчас, то лишь тот, кто прошел через мельничные
жернова, может с большей уверенностью свидетельствовать о
случившемся, и если он обладает критическим складом ума, то
потом не слишком в них уверен. Аналитическое интервью озна­
чает строгость в самоизучении. Человек учится использовать но­
вые методы применения разума, старается их развить и согласо­

209
вать с логическими методами, к которым частично приучен в по­
вседневной взрослой жизни. Новая методика использования ра­
зума - это метод свободных ассоциаций, главная функция кото­
рого - подготовка нового материала для логического мышления.
Интервью влечет за собою реактивацию внутренней борьбы
человека с его асоциальными импульсами. Это происходит неза­
висимо от того, болен он или здоров, так как каждый человек об­
ладает в большей или меньшей степени активными и мощными
асоциальными побуждениями. Любой человек демонстрирует в
остаточной форме некоторую патологию Эдиповой фазы взрос­
ления. Социально управляемая часть личности начинает битву с
несублимированными побуждениями, и в этом процессе возника­
ет значительное невротическое беспокойство. Проблема заклю­
чается в том, чтобы заставить человека честно взглянуть в лицо
этим неподконтрольным остаткам, сделать их в полной мере фо­
кусом пробуждающегося сознания и лишить заключенной в них
энергии. Это происходит окольным путем восстановления на­
чальных эпизодов, когда было придумано невротическое объяс­
нение. Работа по воспоминанию предшествует освобождению и
пониманию.
Интервью предоставляет человеку возможность дать своим
личным побуждениям выход в речевой форме вместо выхода в
виде действий. Кто-то учится возвращаться к переломным точкам
в своей прожитой жизни, выискивая в настоящем ключи к исчер­
пывающему пониманию нынешней ситуации, что включает ана­
лиз воспоминаний. Воспоминание всегда соответствует настоя­
щей ситуации и выполняет двойную роль, объясняя настоящее и
рассказывая о прошлом. Навыки интервью приходят не сразу и с
трудом, человек очень медленно учится работать с самим собой
как с объектом в мире объектов, все больше и больше высвобож­
дая свои суждения от искажающих воздействий первичных пси­
хологических структур.
Аналитическая ситуация подготовлена настолько, насколько
она способствует процессу самоизучения. Побуждения действо­
вать, а не думать ограничены путем снижения восприимчивости
присутствующего. Человек лежит в расслабленной позе, что по­
зволяет лучше наблюдать за оцепенением тела, за теми измене­

210
ниями в частоте дыхания, за колебаниями внутреннего напряже­
ния, за теми импульсами царапнуть и шевелить пальцами, кото­
рые ускользают от обычного внимания, но показательны для зна­
чений, заложенных в данной ситуации. Чувствительное окруже­
ние остается в основном неизменным, и интервьюер превращает
процесс в более рутинный. Пациент, словно захлопывая на время
створки раковины, прячется от требований профессионала и
обычных заданий, однако интервьюер готов защитить человека
от утечки энергии в мечты, которые быстро забываются. Интер­
вьюер - это стрекало для свободных фантазий и шпоры для кри­
тического рассмотрения материалов, полученных в результате
свободно парящей фантазии. Необходимость вербализации в
большей степени, чем обычно, переключает внимание на элемен­
ты фантазии, что является необходимым подготовительным эта­
пом продолжительных логических размышлений. После того как
интервьюер позволит человеку пренебречь принятым в обществе
вежливым обхождением и разрешит его воображению путешест­
вовать в поисках пристанища, возможно появление регрессивных
реакций. Таким образом, от человека не требуется контролиро­
вать привычный мир взрослой реальности, ему разрешается
вновь воспользоваться ранними способами общения с ней. В ре­
альном мире взрослых сложные тенденции человека приобретают
через определенные каналы традиционно приемлемые формы, и
большая часть неадаптированных импульсов может проявиться в
некоторых отклонениях от нормы. Когда привычная реальность
больше не существует, и человеку предлагается скорее следить за
своими частично сформированными откликами, чем координиро­
вать, сгущать, пренебрегать или подавлять их, эти тенденции
простираются далее в разных направлениях в воображении и
воспоминаниях. Когда этот процесс продвинется достаточно да­
леко, человек достигает высокого уровня осмысления истинного
развития своих нынешних занятий и черт характера.
Так как аналитический процесс - напряженный для пациен­
та период, можно поинтересоваться, почему он его переносит. К
счастью для исследователя, есть множество преимуществ для
участника, который поддерживает и укрепляет свою сознатель­
ную цель - упорно продолжать до тех пор, пока существенно не

2 11
углубится понимание. Аналитик с вежливым интересом рассмат­
ривает каждое проявление личности, не обращая внимания на то,
насколько оно банально. Это подсознательно преувеличивается
человеком, сильно переоценивающим личное влияние, которое
оказывает на него интервьюер. Часть энергии личности всегда
открыта для новой привязанности, и эта энергия концентрируется
на интервьюере. Пациенту позволено обстоятельно рассказывать
о самом себе, и когда интервьюер слушает внимательно и терпе­
ливо, человек идентифицирует себя со слушателем на основе об­
щего заинтересованного отношения к близкому сердцу объекту.
Доминирующее влияние интервьюера в методологическом зна­
нии (его авторитет) имеет сходство с властью взрослых, которые
когда-то, как предполагалось, обладали неограниченным знани­
ем. Ежедневная озабоченность стремится восстановить эмоции
ранних семейных ситуаций, когда ребенок мог играть под бди­
тельным, ответственным присмотром взрослых. Человек ослаб­
ляет усилие удержать свой разум от потока непристойных, за­
претных и низменных мыслей. Их правдивое выражение в обыч­
ной социальной жизни навлечет на его голову наказание или по­
ставит на нем знак жертвы душевного расстройства. Человеку
предоставляется возможность барахтаться в антиобщественных
грезах и бреде, и процесс развития этих симптомов в присутствии
другого человека становится смягчающей частью его ежедневно­
го, еженедельного и ежемесячного существования. У пациента
усиливается горячий эмоциональный интерес к тому, кто осво­
бождает его от сдерживающих моральных законов общества. Это
знак огромной власти аналитика, а также особого интереса ана­
литика к пациенту. Процедура свободных фантазий даже осво­
бождает человека от следования общепринятым формам логики и
грамматики. Он способен также испытать удовольствие, произ­
водя на кого-либо еще впечатление блеском своей речи. Время от
времени новое осознание входит в старые привычки и тревоги, и
вкус к интеллектуальному постижению добавляется к другим
удовольствиям.
На первый взгляд, обучение или исследование интервью
может показаться жертвоприношением наиболее сильному моти­
ву, от которого зависит процедура интервьюирования, а именно,

212
обеспечению облегчения от беспокоящих симптомов. Индивиду­
ум, страдающий от грубых патологических нарушений, таких,
как функциональное желудочно-кишечное расстройство, психо­
логическая импотенция, навязчивые идеи и применение силы,
приходит к интервьюеру как больной человек, ищущий помощи у
более сильного. Если он будет бегать от одного терапевта к дру­
гому, встречая, возможно, насмешливые взгляды и пренебрежи­
тельные нравоучения, объективный интерес, с которым психоте­
рапевт относится к его симптомам, даст острое сознательное и
бессознательное удовлетворение. Даже симптомы болезни явля­
ются любимой частью личности, и как гадкие утята, они време­
нами наделяются особой любовью (Ференци). Надежда излечить­
ся от раздражающих симптомов, которая сознательно представ­
лена во многих патологических случаях, поддерживается на бес­
сознательном уровне старой младенческой установкой, которая
предполагает, что интервьюер совершит чудо. Даже некоторые
асоциальные импульсы личности могут приветствоваться в тера­
певтической ситуации. Самим этим асоциальным тенденциям не
в полной мере потворствуют в симптомах, поэтому сущность
симптома - это компромисс между этими асоциальными тенден­
циями и социализирующими импульсами личности. Нюнберг от­
мечал, что асоциальные аспекты личности могут поддерживать
напрасные надежды, результатом лечения будет беспредельное и
неограниченное удовлетворение их требований. Здесь также на­
лицо принуждение сознаваться (Рейк) в асоциальных тенденциях,
которые отвергаются социализированной частью личности и, та­
ким образом, удовлетворяют бессознательную потребность в на­
казании.
Теперь ощущение болезненности и желание выздороветь
отчасти присущи любому нормальному человеку. Никто полно­
стью не свободен от последствий своих проблем приспособления,
и никто не доволен собой в полной мере. В начале интервью этот
мотив может появиться в сознании, что нет более существенного,
чем безобидное убеждение, что любое усиление самопознания
даст возможность любому гораздо лучше разобраться с личными
проблемами по мере их возникновения.

213
Среди других мотивов, которые действуют в аналитической
ситуации и дают возможность пациенту пройти через нее, можно
назвать очень мало примитивных. В жизни множество импульсов
блокируется с помощью власти, силу которой нельзя успешно
преодолеть в трудную минуту. В этих условиях с некоторой на­
деждой на успех может проявляться только ненависть, когда она
стремится преодолеть превосходящую силу, принимая на себя
власть чьей-то личности путем ее копирования. Это значит, что
человек стремится идентифицировать себя с тем, кто обладает
превосходящими знаниями в аналитической ситуации, и стано­
вясь подобным ему, сохранить независимость, уничтожая его, та­
ким образом, как устрашающий и препятствующий внешний
объект. Это может быть желание человека овладеть орудием, по­
средством которого можно лишить других людей их превосход­
ства над ним. На сознательном уровне эти мотивы частично вид­
ны в непомерном стремлении к самоконтролю и умению владеть
собой. Этот захват и усмирение власти аналитика коренятся так­
же в некоторых ранних образцах реакций, которые младенец де­
монстрирует по отношению к внешним объектам. Истинное удо­
вольствие доставляют также проговаривание, выдача и утаивание
информации.
Как только пациент уводит внимание от истинных симпто­
мов и мотивов, концентрируется на игре, относящейся к прошло­
му, и позволяет себе запретные удовольствия, аналитическая си­
туация превращается в оргию непозволительных удовольствий.
Чувства высвобождаются из прежнего русла и находят новые
объекты кристаллизации, особенно в личности аналитика. Интер­
вьюер, допускающий этот «перенос», отныне вправе оказывать
пациенту помощь в борьбе с глубинными антиобщественными
импульсами личности. Поведение человека дало к этому времени
множество ключей к пониманию истории его эмоционального
взросления. Аналитик продолжает нацеливать человека на изуче­
ние его ассоциаций, на честное выражение капризных желаний,
возникающих в его сознании или остающихся почти не заметны­
ми для внимания в укромных уголках. Шаг за шагом, мало-
помалу восстанавливается субъективная история жизни. Говоря
метафорически, вновь открываются старые раны, вспыхивают

214
тлеющие угли ревности и похоти и оживают забытые обиды.
Воспоминания оживляют блеклую ткань минувшего и открывают
для яркого света сознания паутину разума, которая служит при­
ютом для пауков злобы и разврата. Простые значения, присущие
когда-то ситуации и позднее непреднамеренно получившие во­
площение в мире взрослых, вскрыты и подвергнуты критике в
свете их пригодности в обществе. Регрессивные воспоминания,
которые интенсивно подпитываются нарциссизмом и постоянно
повторяющимся принуждением, выявлены и преодолены.
Не следует думать, что тайны разума открыты для вопросов.
Метод подавления - примитивное средство, с помощью которого
слабое, только что родившееся Я ищет защиты от импульсов, ко­
торые, если их терпеть и не допускать до бездумного насилия,
могут затопить сознание (Александер). Когда Я становится силь­
ным и уверенным, первичные импульсы могут получить даль­
нейшее развитие в сознании без непосредственной угрозы того,
что они перейдут в действие путем контроля двигательного аппа­
рата. Отныне критическое, размышляющее и принимающее ре­
шения Я не должно искажаться чрезмерно сильным сознанием.
Структура, которая известна нам как сознание, возникает в ран­
нем детстве и формируется путем объединения в Я предписаний
и команд, управляемых властью. Когда Я слабо, как и в период
становления, сознание опирается на грубые методы для защиты с
трудом обретенного контроля над асоциальными побуждениями
личности. Оно карает Я беспокойством всякий раз, когда обна­
руживается терпимость к этим импульсам. Сознание долгое вре­
мя спустя хранит их содержание и садистские свойства, и о нев­
ротиках обычно говорят, что они страдают от избытка сознания.
Слепое отрицание присущих личности фундаментальных тенден­
ций должно быть вытеснено, и obiter dicta1 о сознании подверга­
ются критике более выдержанного и опытного Я. Препятствия
этой процедуре создаются энергией личности, предназначенной
для сопротивления асоциальным импульсам, которые были по­
давлены, отвергнуты и не получили непосредственного доступа к
сознанию. Любое снижение сопротивления ведет к обострению

1Obiter dicta (лат.) - неофициальные мнения. - Прим. пер.


215
беспокойства индивидуума, так как возобновляется конфликт
между социальными и асоциальными побуждениями. Все виды
ухищрений идут в ход для того, чтобы устранить необходимость
преодоления этого беспокойства и довести скрытое до сознания,
где оно может утратить свое значение. Преодоление этого сопро­
тивления новым вступлением в битву - это главный процесс глу­
бинного анализа.
Краткое повторение побуждений, которые человек испыты­
вает на протяжении всей своей жизни, - это процесс, который
придает уникальную ценность записям психоаналитического ин­
тервью. В литературе по психоанализу множество примеров фан­
тазий, присущих определенным ступеням в гипотетической по­
следовательности взросления личности. Более двадцати лет назад
Фрейд описал ряд предварительных замечаний о типах характе­
ров, особо подчеркивая роль определенных экскреторных удо­
вольствий в развитии некоторых психологических структур. Ин­
терес младенца и маленького ребенка к сосанию, кусанию и
анальным задержкам был предметом теоретических рассуждений
ряда аналитиков, среди которых наиболее важен Абрахам. Фе-
ренци кратко изложил всеобъемлющую теорию о возрастании
интереса ребенка к гениталиям, и она была в разных направлени­
ях разработана Райхом. Различия между мужским и женским раз­
витием были изложены Саксом, Дойчем и Хорни.
Нет острой необходимости в рамках этой дискуссии погру­
жаться дальше в суть гипотез, которые были предложены этими
весьма разными исследователями. Мы сможем сформулировать
их точнее, когда преуспеем в объективации происходящего в хо­
де интервью, что должно достигаться по ранее указанным на­
правлениям. Когда-нибудь мы сумеем сформулировать более
строгую гипотезу, которую можно принять и проверить неанали­
тическими методами. Некоторые из этих идей могут быть под­
тверждены или опровергнуты прямым наблюдением за детьми
всех возрастных групп. Вполне возможно, как ни парадоксально
это будет звучать, что лучший путь изучить некоторые фазы мла­
денчества и детства - изучение взрослых. Есть определенная
причина для уверенности в том, что превосходящая экспрессив­
ная сила взрослых, в словах или в изображении, может в подроб­

216
ностях передать множество состояний, которые находятся за
пределами возможностей того, кто просто наблюдает за движе­
ниями. Если мы обнаружим, что субъективное воссоздание во
время анализа взрослого, сверенное с результатами, достигну­
тыми с помощью видоизмененных аналитических и бихевиорист­
ских процедур, применимо непосредственно к подросткам, то об­
ретем больше доверия к материалам, цель которых - установить
связь с очень ранним опытом. Мы можем также проверить по ме­
ре возможности «историчность» воспоминаний, полученных на
различных стадиях анализа. Следует отметить мимоходом, что
изучение детей требует серьезного пересмотра внешней стороны
методики, как это было отмечено Анной Фрейд.
Я хочу остановиться на этом пункте, чтобы прокомментиро­
вать значение факта, что должно быть такое явление, как психо­
аналитический метод работы с генезисом личности. Как же могло
случиться, что в конце девятнадцатого века в западноевропей­
ской цивилизации появилась эта исключительно сложная проце­
дура? Почему мы считаем стоящим затраченный на нее труд,
проводя месяцы или даже годы в постоянном самоанализе?
Осмысливая все в целом, я предполагаю, что это наиболее
явный признак кризиса ценностей нашей цивилизации. Имеет ме­
сто попытка побудить человека к восстановлению ценностей, но
не на основе навязываемых авторитетов, а через длительный
процесс самоизучения личности. Процессы человеческой лично­
сти подвергаются такому же устойчивому, напряженному и де­
тальному исследованию, которое столь успешно применялось ес­
тествоиспытателями, астрономами и микробиологами примени­
тельно к объектам физического мира. Конечным результатом
длительного и успешного анализа является человек, который
способен объяснить свое отношение к миру в терминах несколь­
ких значимых символов. Эти символы обретают значение пото­
му, что достигаются в ходе долгого обучения под суровым при­
смотром другого лица. Эти символы в исчерпывающем объеме
определяют для человека его отношение к раскрывающейся ре­
альности. Они придают в благоприятных случаях дополнитель­
ную мягкость приспособлению и предлагают средства уменыие-

217
ния несоразмерных чувств ненужности, уныния, преследования и
всеведения.
Появление системы взаимосвязанных значимых символов
для определения отношений человека к миру - это не что иное,
как новейшее явление в истории культуры человечества. Когда-
то главным был вопрос: «Что значит для меня воля Господня?».
Люди верили, что это может проясниться после прочтения Свя­
щенного Писания, смиренной мольбы и внезапного озарения.
Наша западная цивилизация подорвала основы такого образа
мышления. Мы постоянно обращаемся к изменчивому миру и за­
даемся вечным вопросом: «Как он изменяется?». Как, на самом
деле, действует заведенный порядок вещей в видимой, обоняе­
мой, осязаемой, слышимой и ощущаемой на вкус Вселенной? В
каком надлежащем порядке следуют одно за другим субъектив­
ные проявления разума? В каком порядке происходят субъектив­
ные и объективные события? И не важно, сколько названо про­
межуточных связей и последовательностей, всегда есть новые
промежуточные и всеобъемлющие критерии для идентификации
и размещения в упорядоченном взаимоотношении.
Необходимо определить ценности, но не по воле другого
лица, а в ходе исследовательского процесса. Мы придаем огром­
ную значимость поиску последовательностей и открываем наши
новые ценности в ходе расширения или углубления собственного
понимания изменений. Если вы скажете искушенному представи­
телю западной культуры, что Бог проявляет свою мудрость после
прочтения печатного отрывка, он будет в меньшей степени впе­
чатлен тем, о чем там рассказывалось, нежели тем, что осталось
за пределами понимания. Какова взаимосвязь между тем, что чи­
тают, и тем, к чему приходят в выводах? Можете ли вы устано­
вить контролируемые повторения ради проверки предсказатель­
ной ценности этих обобщений? Имеются ли другие слова, кото­
рые могут быть прочитаны и дадут такие же результаты, когда у
читателя есть кровный интерес действовать определенным пу­
тем? И так далее и далее.
Заслуживает внимания то, что символы, полученные в ходе
анализа, - не «предписывающие» слова, а слова «процесса». Вам
не приказывают умереть во имя родной страны; вам предлагается

218
взглянуть на все ценности, которые вы можете найти в этой си­
туации. Это, тем не менее, не устраняет «случайный» характер
действительно принимаемых решений. Решение приходит со
всей силой потрясения от откровения, неизбежности и неожидан­
ности; человек может контролировать решения только путем по­
вторения подходящих ценностей до тех пор, пока не окажется в
тисках суждений. Эта готовность принять неопределенность,
изучить промежуточные условия и соответствующие ценности
является результатом аналитической дисциплины.
Подобная процедура родилась в условиях цивилизации,
ценности которой находились в беспорядке с тех пор, как было
разрушено средневековое устройство мира. Президент Масарик,
серьезный мыслитель и ученый, начал свои социологические
изыскания с изучения самоубийства, которое, как он обнаружил,
может быть показателем искажений ценностей в культуре. Когда
устанавливаются эмоциональные связи с представителями раз­
личных жизненных типов, арена души открыта как для созида­
тельной новизны, так и для разрушительного распада. Человек
должен принять бремя выработки собственной системы ценно­
стей, и многие терпят в этом неудачу.
Признание глубинного интервью как источника нашего на­
дежного знания о жизни зависит от воплощения его процессов;
достижения по его применению для реконструкции иерархии ин­
дивидуальных ценностей - это импрессионистский и зачастую
бурный опыт1.

1 Природа аналитической ситуации лучше всего рассмотрена в рабо­


тах Фрейда, Ранка, Ференци, Нюнберга и Александера.
Глава XII
СИСТЕМА ЛИЧНОСТИ И ЕЕ РЕАКЦИИ
ЗАМЕЩЕНИЯ 1

До сих пор в этой книге человеческое поведение объясня­


лось в терминах различных «наклонностей», которые, как пред­
полагается, в нем проявляются. Допустим, мы поставим под со­
мнение этот тип психологического объяснения. В конце концов,
что такое «наклонность»? Она устанавливает взаимоотношения
между событиями, одно из которых рассматривается как заклю­
чительное положение, а другие - как относительно приближен­
ные к нему. Такие термины, как «желания», «вожделения», «ин­
стинкты», «импульсы», «побуждения» и «мотивы», - все они ис­
пользуются в этом смысле.
Для удобства исследования интерпретации наклонности
можно подразделить на пять основных классов в зависимости от
сущности взаимоотношений, которые установлены между близ­
ким и окончательным положением. Во-первых, события в жизни
личности могут быть истолкованы как приближения к цели или
как их реализация (конечные пункты), которые связаны челове­
ком между собой. Мы можем поверить человеку, который гово­
рит нам, что спешит на поезд, когда видим его несущимся по
улице по направлению к железнодорожной станции.
Во-вторых, события в жизни личности могут быть объясне­
ны как степени приближения к последующим событиям, которые
реально наблюдаются. Хлопоты мистера С. о здоровье и благо­
получии нуждающихся в районе могут быть истолкованы в свете
его последующей избирательной кампании в Конгресс.
В-третьих, события в жизни личности могут рассматривать­
ся как уровни возвращения конечных положений уже рассматри­
вавшегося типа. Лежание в кровати после утреннего пробужде­
ния всякий раз, когда нужно преодолеть трудности, можно трак­
товать как реактивацию раннего психологического импульса лечь
и затаиться.

1 Переработано из одноименной статьи, опубликованной в: Journal of


Abnormal and Social Psychology. 1930. January.
220
В-четвертых, события в жизни личности могут быть истол­
кованы как приближения к «нормальным» конечным событиям,
которые присущи биологическому или культурному типу челове­
ка. Так, гетеросексуальность может быть востребована как на­
клонность человека, несмотря на то, что он не совершенствует
гетеросексуальные свойства.
В-пятых, личные события могут интерпретироваться в тер­
минах итоговых ситуаций, которые являются «экстремальными»
для членов рода или культуры. Так, действия человека могут рас­
сматриваться как степени приближения к убийству, суициду и
инцесту.
Каждое чувство, применительно к которому использовано
понятие наклонности, обладает силой, полезно для определенных
целей и показательно для типичных склонностей к ошибке. Так,
если мы принимаем утверждение человека, что он бежит, чтобы
успеть на поезд, мы можем ошибаться; он может бежать подаль­
ше в лес, спасаясь от констебля.
Реагирующий тип утверждения является альтернативным (я
бы предпочел сказать «дополнение») по отношению к обобщени­
ям наклонности. Когда мы делаем реагирующее утверждение, то
вполне определенно устанавливаем отношение между предшест­
вующим и последующим, на которое сделана ссылка. Специфи­
ческое описание событий типа «стимул-реакция», которое вызы­
вает подергивание колена или желание избегать желтого цвета в
одежде, иллюстрирует то, что имеется здесь в виду. Конечно,
стиль мышления «стимул-реакция» не является полностью ис­
черпывающим, и тенденциозный стиль мышления не является
столь неоднозначным в конкретном применении, как это может
показаться на первый взгляд. Утверждение типа «стимул-
реакция» о том, как вызвать подергивание колена, которое обыч­
но дается, может иметь прогностическую силу в восьми случаях
из десяти; но есть «исключения», которые показывают, насколько
широк контекст факторов, необходимых для полноты картины,
чтобы сделать ее почти совершенной. И когда мышление типа
«стимул-реакция» распространяется от таких относительно ус­
тойчивых и осязаемых ситуаций на те, которые включают после­
довательность сложных основных (субъективных) событий, этот

221
тип мышления становится в действительности замаскированной
формой толкования наклонности.
Основная возможная ценность интерпретации наклонности
заключается в установлении некоторого рода порядка в сложных
феноменах. Если наблюдатель старается перечислить все тело­
движения, все электронные циклы, все нюансы социального при­
способления, которые можно себе представить в данном наборе
личностных событий, он, похоже, начинает теряться в бесцель­
ной классификации и доказывать не имеющее смысла, изобретая
процедуры, предназначенные для подсчета определенных аспек­
тов целого, которые могут обладать высокой прогностической
ценностью. Человеческий разум способен работать с очень ма­
лым числом категорий, с помощью которых в события привно­
сится порядок, особенно когда они по большей части все еще оп­
ределяются качественно. Ясность мысли требует экономии в ори­
ентирующих рамках мышления.
Как упрощение наклонности может привести к плодотвор­
ному исследованию ценных прогностических особенностей, вид­
но в случае с Фрейдом по сравнению с Жане. Жане дал в высшей
степени четкую классификацию психопатологических фактов,
как он их видел, и несмотря на множество терминов и категорий
в его работе было сравнительно мало новых процедур для видо­
изменения человеческих личностей. Даже поиски классификации
были затруднены из-за его не подвергавшихся критике предпо­
ложений. Его замечание о том, что сновидения были преходящим
беспокойством, которое прослеживалось до ослабленного психо­
логического напряжения во сне, исключило материалы о снови­
дениях любой значимости как данные для классификации, и он
почти полностью пренебрегал ими. Фрейд, который стремился
работать с отдельными явными упрощениями тенденции, ввел в
круг наблюдения целые категории данных, обладавших высокой
предсказательной ценностью.
Когда упрощения наклонности используются до тех пор,
пока в предполагаемом эксперименте не накопится огромное
число примеров, «субнаклонности» (такие, как проявления Эди­
пова комплекса) быстро множатся до тех пор, пока проблемы со­
гласованного толкования одной наклонности с проявлениями

222
другой подводят научные рассуждения под логические шаблоны
законности и догматической теологии. Если наклонности не из­
меняются и прибавляется длинный перечень особых наклонно­
стей, возникают также терминологические трудности в примене­
нии громоздкого списка. Длинные перечни предполагаемых ин­
стинктов в меньшей степени дефектны, так как они подразуме­
вают неоправданную уверенность во внутренних склонностях
человека, поскольку они слишком «многочисленны для упомина­
ния» и привносят в изучаемую область скорее путаницу, чем ори­
ентирующие принципы.
Несмотря на то что целью научной формулировки является
предсказание одного набора отчетливых реакций по сравнению с
другим, это ни коим образом не означает, в таком случае, что ре­
активный стиль мышления лучше всего предназначен для того,
чтобы направлять внимание мыслителя на отбор наиболее плодо­
творных гипотез (предсказаний типа «если»). В самом деле, осо­
бо ценные результаты в области изучения личности были полу­
чены с помощью типа мышления, который оценивает пересече­
ния фактов как выражение небольшого количества наклонностей.
Однако реагирующий стиль мышления, который работает с
малым числом упрощений, может оказаться в настоящее время
полезным в изучении человеческой личности, так как и психо­
аналитическая, и «предметная» психология обладают избытком
деталей, к которым они привычны, но страдают от определенных
искаженных точек зрения, присущих их ранним установкам.
Психоанализ хорошо приспособлен для использования несколь­
ких ориентирующих понятий, но так как они выражены в форме
«тенденции», явно недостает внимания к истолкованию объек­
тивных признаков точности их выражения. Рассмотренные пси­
хологии, хотя и привычны к точности, обычно не видят за де­
ревьями леса.
Можно ли рассматривать личность как систему и размыш­
лять о ней в рамках узкого способа выражения, который может
постепенно быть воплощен и служить показателем основного
многообразия человеческих проявлений? Если личность действи­
тельно является системой, то помехи, которые возникают в раз­
личные поворотные периоды, часто должны порождать заме­

223
щающие реакции на многие отдельные стороны личности. Лич­
ности можно сравнивать по отдельным структурам, личности
можно сравнивать друг с другом, подвергая их одинаковым воз­
действиям и изучая возникающие последовательности замещаю­
щей реакции.
С целью подведения итогов изучения личности в любой
данный период мы можем рассматривать ее как набор следую­
щих образцов действия: объектные ориентации, регулирующее
мышление, аутистические фантазии, соматические реакции.
Объектные ориентации человека можно описать с помощью
различных уровней уверенности в себе, провоцирующего отно­
шения или покорности по отношению к сексуальным и несексу­
альным объектам окружения. В крайних случаях человек может
быть жестоким, оскорбительным, деспотичным по отношению к
начальству, коллегам, клиентам и подчиненным в своей профес­
сиональной деятельности, по отношению к своей жене и любов­
нице в личной жизни; он может быть запуган на работе и застен­
чив в половых отношениях; может демонстрировать крайние рас­
хождения между уровнями поведения в своей профессиональной
и частной жизни. Видимо, можно пролить свет на эти различаю­
щиеся реакции путем изучения системы личности в основных ее
проявлениях.
Регулируемое мышление должно иметь дело с отношениями
человека к реальности. Оно выражается в социально уместных
действиях, которые на созидательном уровне означают вклад в
науку, искусство, управление и философию. Аутистическое
мышление - это крайне эгоцентрическое, но регулируемое мыш­
ление, когда оно задерживается на взаимоотношениях между
личностью и ее окружением и способно рассматривать личность
как объект среди объектов.
Аутистические фантазии не контролируются реальностью.
Они могут быть разделены на несколько классов, среди которых
более всего распространены аномально-суицидальные, пессими­
стические, обвинительские, обличительные фантазии, а также
мания преследования. В преувеличенном виде они становятся
наиболее заметной особенностью личности, и для их обозначения
используются различные клинические названия. Эти распростра­

224
ненные и типичные темы представлены в следующих высказыва­
ниях: «Я безнадежный грешник»; «Мир катится к чертям собачь­
им»; «Я самый ловкий малый на земле»; «Президент - Иуда рода
человеческого»; «Президент применяет ко мне смертоносное из­
лучение». Аутистическое мышление проявляется в большей или
меньшей степени в каждой личности, чья бы история ни рассмат­
ривалась в любой период времени.
Соматические реакции личности на любом взятом перекре­
стном сечении - это характерные мускульные движения и напря­
жение; реакции сердца и кровообращения, желудочно-кишечные
позывы; кожные реакции; органическое сексуальное поведение,
дыхательная, зрачковая и мочеполовая адаптация; внутренняя
секреторная деятельность на уровне биохимического баланса
крови; теплоотдача (жар и соответствующие метаболические из­
менения, не упомянутые ранее); электропроводность тела и им­
мунные реакции. В одинаковых условиях окружающей среды
люди демонстрируют большое разнообразие в физическом пове­
дении, и когда эти проявления показывают определенные замет­
ные отклонения от нормы, хотя никаких органических поврежде­
ний не наблюдается, гипотеза состоит в том, что энергия некото­
рых душевных процессов преобразуется в соматическую форму.
Это представление об истерии (и то, что может называться исте­
рическими реакциями) было классически сформулировано Фрей­
дом. Любой тщательно исследованный человек демонстрирует
время от времени стремления чрезмерно мочиться (в отсутствии
адекватного физического объяснения), задерживать дефекацию
или страдать от болей в спине или в горле.
Сравнения, которые могут быть проведены среди людей на
основе природы замещающих реакций, обусловленных сходными
условиями, можно широко проиллюстрировать примерами неко­
торых «экспериментов», предпринятых в обществе. Мистер А. -
член городского совета в одном из наших больших городов. В
двух случаях, проиграв на повторных выборах, он развил свои
аутистические фантазии до такой степени, что был помещен в
психиатрическую больницу под присмотр психиатра. Так, мистер
А. испытал депривацию в сфере своих ориентаций на социальные
объекты (политическая деятельность), развив чрезмерные аути­

225
стические фантазии (депрессивная озабоченность). История А.
может быть противопоставлена истории мистера В. Когда мистер
В. проиграл кампанию по своему переизбранию в легислатуру, он
начал беспокоиться о своем здоровье, и хотя врачи не смогли об­
наружить какой-либо физической причины для беспокойства, у
него проявились различные кишечно-желудочные расстройства,
которые сделали его непригодным для нормальной профессио­
нальной жизни. Его замещающая реакция была соматической.
Другой человек, мистер С., потерпел поражение и посвятил
большую часть своего времени работе над книгой по политиче­
ской теории, которая впоследствии была хорошо принята. Его
замещающая реакция проявлялась в сфере последовательного,
теоретического и регулируемого мышления. Следует напомнить,
что один из наших ведущих администраторов, J., при ограниче­
нии его административных обязанностей немедленно взял в лю­
бовницы жену другого человека, демонстрируя, что его объект­
ная ориентация в деловом мире была заменой его объектной ори­
ентации в сексуальной области.
С этой точки зрения можно изучить соответствующую функ­
цию, которую политическая деятельность и занятия играют в инте­
грации личности. Для одного это - альтернатива душевному рас­
стройству, для другого - альтернатива физическому заболеванию, а
для третьего - альтернатива агрессивной сексуальности.
Теперь интересно и важно отметить, что изучение историй
жизни этих людей показало, что способ их общения с миром был
сформирован в раннем возрасте. Человек, у которого развились
соматические симптомы, продемонстрировал физическое недо­
могание после того, как проиграл конкурс на председательское
место в своей группе во время учебы в колледже, а таюке в слу­
чаях деприваций как в подростковом возрасте, так и раньше.
Александер проследил основу раскола личности J. вплоть до са­
мого раннего детства.
Теперь я хочу показать, как глубинное интервью проливает
немало света на развитие личности и подвергается рассмотрению
с выведенной здесь точки зрения. Если аналитик «оскорблен» па­
циентом в ходе дневного интервью, пациент может на следую­
щий день продемонстрировать соматические недомогания, бо­

226
лезненные фантазии или необычную доброту по отношению к
раздражающему человеку, вспышку созидательной работоспо­
собности. Интервьюер, взяв эти факты для сопоставления с дру­
гими, может предсказать вид замещающей реакции, которую эта
личность, похоже, демонстрирует в целом спектре социальных
ситуаций, и предсказать ретроспективно форму реакции, которая
проявляется на разных уровнях развития. Опытный психоанали­
тик следит за пациентом, как ястреб, чтобы не упустить такого
рода ключи к разгадке; возможность переноса его «подозрений»
из области искусства в сферу заслуживающего доверия знания
зависит от объективации его наблюдений и от развития специ­
альных экспериментальных методов.
Метод, с помощью которого вносится некоторая достовер­
ность в записи личности, заключается в проверке совпадений на­
блюдений, взятых через некоторое время наблюдателями, кото­
рые занимают заданные позиции в отношении испытуемого.
Чрезвычайно важное применение этой процедуры было предпри­
нято в изучении детей несколькими детскими психологами, в ча­
стности, Флоренс Гуденау и Дороти Томас. Был выработан набор
категорий для описания множества действий, таких, как «улыб­
ка», «физический контакт с другим ребенком» и «физический
контакт с объектом». Определенность каждого термина была за­
тем проверена с помощью двух независимых наблюдателей, де­
лающих одинаковое число наблюдений через фиксированные ин­
тервалы в заданный период времени. Результаты показали, какие
категории были нечеткими, а какие довольно четкими, чтобы
включить их в исследование поведения. Например, было выясне­
но, что в поведении «с улыбкой» гораздо меньше определенно­
сти, чем в понятии «физический контакт с другим ребенком». Эта
процедура позволила выявить ошибку измерительной процедуры,
она строго сопоставима с процессом проверки, распространен­
ным в науках о психике для определения относительной досто­
верности измерений, сделанных с помощью определенного инст­
рументария. Ученый-обществовед вынужден полагаться на свои
глаза, и проблема заключается в том, чтобы стандартизировать

227
это использование так, чтобы были гарантированы объективные
результаты1.
Подобные методы разработки и проверки категорий для на­
блюдения за поведением крайне нуждаются в том, чтобы подго­
товить их для исследования поведения в суде, законодательных
органах, в комиссиях, на массовых митингах и в других видах
поведения в ситуациях, представляющих непосредственный по­
литический интерес. Вполне реально записать отличительные ре­
акции участников и выделить то, что присуще роли исполняюще­
го (председатель), и то, что является индивидуализированным
фоном действия (индивидуальные жесты).
Эти объективные категории и практика записей о событиях
личной жизни могут быть перенесены на изучение поведения, где
бы ни обнаружилось господствующее и подчиненное поведение.
Разрыв между исследованиями детей и изучением запутавшихся
в политических ситуациях взрослых может быть преодолен путем
поиска надежных критериев устойчивости политических реак­
ций. Некоторые проведенные ранее исследования показывают,
что типы господствующего поведения поддаются изоляции в са­
мом раннем детстве. Шарлотта Бюхлер выявила детей, которые
доминировали в силу превосходства своей активности, деспоти­
ческого и «лидерского» поведения. Ее монография содержит фо­
тографические иллюстрации того, что она подразумевает под
упомянутыми терминами2. С ее работой непосредственно связано
исследование Марджори Уокер из Миннеаполисского Института
улучшения здоровья детей (под руководством Андерсона и Гуде-
нау). Основанное на наблюдении исследование Милдред Партен
в то же время показало, что в неконтролируемой игровой дея­
тельности некоторые дети могут четко выполнять доминирую­

1 Thomas Dorothy Swaine and Associates. Some New Techniques for


Studying Social Behavior.
2 Die ersten sozialen Verhaltungsweisen des Kindes. Quellen und Studien
zur Jugendkunde. Heft 5.
228
щую или подчиняющуюся роли1. С помощью методов, которые
не столь объективны, однако лучше простого импрессионизма,
выведен ряд «политических типов», наблюдаемых в более позд­
нем развитии. Карл Райнингер тщательно фиксировал поведение
школьников предпубертатного периода и вывел весьма четкое
функциональное различие между «лидером» и «знатоком». Зна­
ток может временно верховодить в группе в процессе какой-либо
деятельности, о которой он частично осведомлен, однако лидер
удерживает его в границах и вновь принимает командование на
себя, как только данная деятельность завершается. Райнингер
сделал множество тонких наблюдений, распространяя предполо­
жения об увиденном на всю социально-психологическую теорию,
и его монография является прекрасным примером того, как опи­
сательное эмпирическое исследование может иметь значение и
отличаться от широкой теоретической базы2. Хильдегард Хетцер
наблюдал стихийное объединение детей в играх и проницательно
провел различия между организаторами, знатоками и обществен­
ными лидерами3.
Еще более поздний уровень рассмотрен в исследовании
Виктора Винклер-Хермэдена, посвященном психологии лидеров
молодежного движения. Эти лидеры рекрутируются из молодых
людей, которые ненамного старше членов своих групп по возрас­
ту. В продуманной и глубокой главе он противопоставил «прави­
теля», «учителя» и «сторонника»4.
Необходимо провести специальные исследования домини­
рующего и подчиненного типов в различных ситуациях с некото­
рой ссылкой на составленные компетентными учеными класси­

1 Ссылка на: Anderson John Е. The Genesis of Social Reactions in the


Young Child. The Unconscious: A Symposium. Эти исследования кратко из­
ложены в: Thomas Dorothy S., Thomas William I. The Child in America.
2 fiber soziale Verhaltungsweisen in der Vorpubertat. «Wiener Arbeiten
zur padogogischen Psychologic» (herausgegeben von Charlotte Buhler and Vic­
tor Fadrus). Heft 2.
3 Das volkstumliche Kinderspiel, Heft 6, в тех же сериях, что упомяну­
ты выше.
4 Psychologie des Jugendfuhrers. Quellen und Studien zur Jugendkunde
(herausgegeben von Dr. Charlotte Buhler).
229
фикации реагирующего типа для возрастных групп. Так как
юность и половое созревание имеют большое значение, предла­
гаемые в литературе категории должны быть изучены специали­
стами. Г.Хоффман предлагает модифицированный список типов
полового созревания, описанных Шпрангером и Кронером, в од­
ном из разделов своей основной работы по формированию харак­
тера1. Предположения о различных искажениях развития, скры­
вающихся за определенными формами доминирующего и подчи­
ненного поведения, можно найти в лекциях Августа Айкхорна
«Verwahrloste Jugend»2. Это наиболее ценная книга для изучаю­
щего молодежь, которая, кроме того, была посвящена аналити­
ком непосредственно изучению этой проблемы. Айкхорн