Вы находитесь на странице: 1из 2

«был самым тихим, самым неуклюжим и, но видимости, самым тупым среди юных джентльменов,

обучавшихся у доктора Порки. Отец его был бакалей щиком в Лондоне. Носились слухи, будто мальчика
приняли в заведение доктора Порки на так называемых "началах взаимности", - иными словами, расходы по
содержанию и обучению малолетнего Уильяма возмещались его отцом не деньгами, а натурой . Так он и
обретался там - можно сказать, на самом дне школьного общества, - чувствуя себя последним из последних в
грубых своих плисовых штанах и куртке, которая чуть не расползалась по швам на его ширококостном теле,
являя собой нечто равнозначное стольким-то фунтам чаю, свечей , сахара, мыла, чернослива (который лишь в
весьма умеренной пропорции шел на пудинги для воспитанников заведения) и разной другой бакалеи.
Роковым для юного Доббина оказался тот день, когда один из самых младших школьников, бежавших
потихоньку в город в недозволенную экспедицию за миндалем в сахаре и копченой колбасой , обнаружил
фургон с надписью: "Доббин и Радж, торговля бакалей ными товарами и растительными маслами, Темз-
стрит, Лондон", с которого выгружали у директорского подъезда разные товары, составлявшие
специальность этой фирмы.»

«Быть может, безрассудная душа Доббина возмутилась против такого


проявления тиранства, а может быть, он поддался сладостному чувству мести и
жаждал помериться силами с этим непревзой денным драчуном и тираном,
который завладел здесь всей славой , гордостью и величием, развевающимися
знаменами, барабанным боем и приветственными кликами солдат».

Доббин был слишком скромный юноша, чтобы предположить, будто этой


счастливой переменой во всех своих обстоятельствах он обязан собственному
мужеству и великодушию: по какой -то странности он предпочел приписать
свою удачу единственно посредничеству и благоволению маленького Джорджа
Осборна, к которому он с этих пор воспылал такой любовью и привязанностью,
какая возможна только в детстве, - такой привязанностью, какую питал, как мы
читаем в прелестной сказке, неуклюжий Орсои к прекрасному юноше
Валентину, своему победителю. Он сидел у ног маленького Осборна и
поклонялся ему. Еще до того, как они подружились, он втай не восхищался
Осборном. Теперь же он стал его слугой , его собачкой , его Пятницей . 

«Уильям Доббин был мало склонен к себялюбивым размышлениям».

«Неуклюжий , долговязый малый , - продолжал Кроули, 

У Доббина было на редкость доброе сердце. Вид страдающих детей и женщин


всегда его расстраивал. Мысль об Эмилии, одинокой и тоскующей , терзала его
безмерно. И он пришел в волнение, которое всякий , кому угодно, волен счесть
недостой ным мужчины.

«наш друг Уильям Доббин, который обладал таким покладистым


характером, что, если бы его родители нажали на него хорошенько, он,
вероятно, пошел бы в кухню и женился бы на кухарке, и которому ради
собственных интересов трудно было бы перей ти через улицу, проявил такую
энергию и рачительность в устрой стве дел Джорджа Осборна, на какую не
способен самый хитроумный эгоист, преследующий свои цели».

«Он вспомнил о своих друзьях в Брай тоне и тут же устыдился, что Эмилия
всегда занимала первое место в его думах (он думал о ней больше, чем об отце с
матерью, о сестрах и служебном долге; всегда - и наяву, и во сне, и вообще в
течение всего дня и ночи). Вернувшись к себе в гостиницу, он отправил мистеру
Осборну коротенькую записку, доводя до его сведения о полученном известии,
которое могло, как он надеялся, побудить отца к примирению с Джорджем.

Маленькая Эмилия, нужно в том признаться, была невысокого мнения о


друге своего супруга, капитане Доббине. Он пришепетывал, был некрасив,
неотесан, чрезвычай но неуклюж и неловок. Она любила его за привязанность к
мужу (конечно, заслуга тут невелика!) и считала, что Джордж очень
великодушен и мил, раз удостаивает дружбой своего собрата по полку. Джордж
частенько передразнивал в ее присутствии шепелявую речь Доббина и его
забавные манеры, хотя, нужно отдать ему справедливость, всегда отзывался с
похвалой о замечательных качествах своего друга. В дни недолгого своего
триумфа Эмилия, будучи едва знакома с честным Уильямом, мало ценила его, и
он отлично знал, какого она о нем мнения, и покорно с этим мирился. Пришло
время, когда она узнала его лучше и переменилась к нему, но до этого было еще
далеко.