Вы находитесь на странице: 1из 9

1. Что объединяет Ребекку Шарп и Эмилию Седли? Какие их цели?

В чем каждая из
них видит смысл жизни?
В романе Теккерея «Ярмарка тщеславия» пересекаются сюжетные линии двух героинь,
представительниц двух разных сословий, Эмилии Седли и Ребекки Шарп. С самого начала они
оказываются вместе, их судьбы тесно переплетаются. Обе девушки состояли в пансионе мисс
Пинкертон. Правда, Ребекка еще и работала там, учила детей французскому языку, но все-таки
их с Эмилией можно было считать равными в тот момент, когда они покинули свой детский
«приют». Мисс Эмилию Седли рекомендуют её родителям "в качестве молодой особы, вполне
достойной занять подобающее положение в их избранном и изысканном кругу. Все
добродетели, отличающие благородную английскую барышню, все совершенства, подобающие
её происхождению и положению, присущи милой мисс Седли", «Мисс Эмилия Седли
принадлежала к этой редкой разновидности молодых девиц. Она не только заслуживала всего
того, что мисс Пинкертон написала ей в похвалу, но и обладала еще многими
очаровательными свойствами… Эмилия не только пела, словно жаворонок... она еще
прекрасно вышивала, знала правописание не хуже самого Словаря, а главное, обладала таким
добрым, нежным, кротким и великодушным сердцем, что располагала к себе всех, кто
только к ней приближался, начиная с самой Минервы и кончая бедной судомойкой или дочерью
кривой пирожницы, которой позволялось раз в неделю сбывать свои изделия пансионеркам. Из
двадцати четырех товарок у Эмилии было двенадцать закадычных подруг».
Ребекка Шарп же «рядом с другими, рослыми и цветущими, воспитанницами пансиона …
казалась ребенком. Но она обладала печальной особенностью бедняков - преждевременной
зрелостью. Скольких несговорчивых кредиторов приходилось ей уламывать и выпроваживать
за отцовские двери; скольких торговцев она умасливала и улещала, приводя их в хорошее
расположение духа и приобретая тем возможность лишний раз пообедать. Дома она обычно
проводила время с отцом, который очень гордился своей умненькой дочкой... По ее же
собственным словам, она никогда не была ребенком, чувствовала себя взрослой уже с
восьмилетнего возраста. О, зачем мисс Пинкертон впустила в свою клетку такую опасную
птицу!
Дело в том, что старая дама считала Ребекку смиреннейшим в мире созданьем - так
искусно умела та разыгрывать роль ingenue (Простушки (франц.)», поэтому
взаимоотношения Ребекки с мисс Пинкертон не сложились. «Однажды, когда она попробовала
публично отчитать Ребекку, та придумала … способ отвечать начальнице по-французски, чем
окончательно сразила старуху. Для поддержания в школе престижа власти стало
необходимым удалить эту мятежницу, это чудовище, эту змею, эту поджигательницу. И,
услыхав, что семейство сэра Питта Кроули ищет гувернантку, мисс Пинкертон
порекомендовала на эту должность мисс Шарп, хотя та и была поджигательницей и
змеей». Ведь «И она действительно не была ангелом… мисс Ребекка в ту пору своей жизни не
была ни кроткой, ни склонной к всепрощению. Все обходятся со мной плохо, решила эта
юная мизантропка… В самом деле, если мир пренебрегал Ребеккой, то и она, сколько известно,
никогда никому не сделала ничего хорошего… Отец мисс Шарп был художник и давал уроки
рисования в школе мисс Пинкертон…О скромном призвании своей родительницы мисс Шарп
никогда не распространялась, но зато но забывала упомянуть, что Антраша - именитый
гасконский род, и очень гордилась своим происхождением. Любопытно заметить, что по мере
житейского преуспеяния нашей тщеславной молодой особы ее предки повышались в
знатности и благоденствии…
Ребекка была маленькая, хрупкая, бледная, с рыжеватыми волосами; ее зеленые глаза
были обычно опущены долу, но, когда она их поднимала, они казались необычайно большими,
загадочными и манящими, такими манящими…»
Итак, оставляя пансион, одну пансионерку ждут нежные, любящие, обеспеченные
родители, другую - приглашение погостить у милой Эмилии недельку, прежде чем отправиться
в чужую семью гувернанткой. «Так открылся мир для этих двух юных девиц. Но если для
Эмилии это был совершенно новый, свежий, блистательный мир, в полном, еще не облетевшем
цвету, то для Ребекки он не был совершенно новым ... Но кто может знать, что происходило
на самом деле? Во всяком случае, если Ребекка не впервые вступала в мир, то все же вступала
в него сызнова».
Но какими были взаимоотношения между Эмилией и Ребеккой? «Кроткая, мягкосердечная
Эмилия Седли была единственным человеком, к которому в какой-то мере привязалась
Ребекка. Но кто не привязался бы к Эмилии!
Те радости и жизненные блага, которыми наслаждались молодые девицы, ее окружавшие,
вызывали у Ребекки мучительную зависть. "Как важничает эта девчонка - только потому,
что она внучка какого-то графа! - говорила она об одной из товарок. - Как они все
пресмыкаются и подличают перед этой креолкой из-за сотни тысяч фунтов стерлингов! Я в
тысячу раз умнее и красивее этой особы, несмотря на все ее богатство! Я так же
благовоспитанна, как эта графская внучка, невзирая на пышность ее родословной, а между
тем никто здесь меня не замечает. А ведь когда я жила у отца, разве мужчины не
отказывались от самых веселых балов и пирушек, чтобы провести вечер со мной?" Она
решила, во что бы то ни стало вырваться на свободу из этой тюрьмы и начала
действовать на свой страх и риск, впервые строя планы на будущее». Именно зависть и
стремление доказать что она не хуже других, а может и лучше сопровождает ее всю жизнь "Я
одна на свете, - рассуждала эта безродная девушка. - Я могу надеяться только на то, что
заработаю своим трудом. И если у этой дурехи с розовой мордашкой - Эмилии, которой я
вдвое умнее, есть десять тысяч фунтов и обеспеченное положение, то бедная Ребекка (а ведь
я сложена куда лучше Эмилии) может полагаться только на себя да на собственный ум. Ну
что ж, посмотрим, не выручит ли меня мой ум и не удастся ли мне в один прекрасный день
доказать Эмилии мое действительное над нею превосходство! И не потому, что плохо
отношусь к бедной Эмилии, - кто может не любить такое безобидное, добродушное создание?
Но все же счастлив тот день, когда я займу в обществе место выше ее. Да почему бы,
собственно, и нет?" Так наш маленький романтический друг рисовал себе картины будущего.
И нас не должно смущать, что неизменным обитателем ее воздушных замков был преданный
супруг. О чем же и думать молодым особам, как не о мужьях? О чем ином помышляют их
милые маменьки? "Я сама должна быть своей маменькой", - думала Ребекка...» и толкает на
многие низкие, бесчеловечные поступки. Это и было ее жизненной целью «Так и Бекки
поставила себе целью быть и считаться респектабельной женщиной и добивалась этой
цели с удивительным упорством, находчивостью и успехом…»
Эмилия же с первых страниц романа предстает перед нами «… прелестным существом; а
это великое благо и в жизни и в романах (последние в особенности изобилуют злодеями самого
мрачного свойства), когда удается иметь своим неизменным спутником такое невинное и
доброе создание! Так как она не героиня, то нет надобности описывать ее: боюсь, что нос у
нее несколько короче, чем это желательно, а щеки слишком уж круглы и румяны для героини.
Зато ее лицо цвело здоровьем, губы - свежестью улыбки, а глаза сверкали искренней,
неподдельной жизнерадостностью, кроме тех, конечно, случаев, когда они наполнялись
слезами, что бывало, пожалуй, слишком часто: эта дурочка способна была плакать над
мертвой канарейкой, над мышкой, невзначай пойманной котом, над развязкой романа, хотя бы
и глупейшего…». Но «Она бесцветна и безжизненна», «Она не была героиней» не раз повторяет
автор, даже когда жизнь разводит "дорогих подруг": Эмилия осталась дома, у фортепиано,
Бекки же поехала на поиски счастья, ловлю богатого мужа или покровителя, богатства и
независимости. «В то время как Бекки Шарп где-то в далекой провинции носилась на
собственных крыльях, прыгала с ветки на ветку и, минуя множество расставленных силков,
успешно и благополучно поклевывала свой корм, Эмилия безмятежно пребывала у себя дома
на Рассел-сквер. Если она и выходила куда, то лишь в надежном сопровождении старших.
Никакое бедствие, казалось, не могло обрушиться на нее или на этот богатый, приветливый,
удобный дом, служивший ей ласковым приютом».
Очень скоро Ребекка поднялась на еще одну ступень выше по лестнице успеха «Она была
почти хозяйкой в доме, когда отсутствовал мистер Кроули, но вела себя в своем новом
высоком положении с такой скромностью и осмотрительностью, что нисколько не задевала
кухонных и конюшенных властей, с которыми была всегда приветлива и мила. Она стала
совсем другим человеком - не тон надменной, болезненно самолюбивой и обидчивой девочкой,
какую мы знали раньше; и эта перемена характера доказывала большое благоразумие,
искреннее желание исправиться и, во всяком случае, свидетельствовала о незаурядной
выдержке и твердости характера. Сердце ли диктовало эту новую систему покорности и
смирения, принятую нашей Ребеккой, покажут дальнейшие ее дела. Система лицемерия,
которой надо следовать годами, редко удается особе двадцати с небольшим лет». Но Ребекка
Шарп - сознательная актриса «она научилась извлекать пользу из всего решительно». «Мы уже
говорили о корысти, эгоизме и нужде, как о тех бессердечных наставниках, которые
руководили воспитанием бедной мисс Бекки Шарп. А у мисс Эмилии Седли ее главной
наставницей была любовь; и просто изумительно, какие успехи сделала наша юная ученица под
руководством этой столь популярной учительницы!»
Спустя время судьба сводит подруг снова «Первая их встреча была весьма
краткой» ,«Ребекке надо было думать о своем преуспеянии у нанимателей, а у Эмилии была
своя всепоглощающая тема. Когда обе приятельницы встретились и бросились друг другу в
объятия с пылкостью, отличающей молодых девиц при свидании, Ребекка разыграла свою роль
с отменной стремительностью и энергией. Бедная же маленькая Эмми густо покраснела,
целуя подругу, ибо ее мучило чувство, что она виновата перед нею в чем-то очень похожем на
холодность… Ребекка обращалась с ней покровительственно и чуть свысока: ведь она была
много умнее Эмилии, а ее кроткая и миролюбивая подруга всегда готова была уступить, если
кому-нибудь припадала охота ею командовать; она выслушивала приказы Ребекки с полнейшей
покорностью и смирением».
Мне кажется у Эмилии очень «пресная» жизнь, она вечно плачет, вечно жалуется, вечно
чего-то боится, даже полюбив Джорджа, она понимает, что не осчастливливает ни его, ни себя.
«Она трепетала за будущее. "Какой я буду ему спутницей, - думала она, - ему, такому умному
и блестящему, когда сама я такая незаметная и глупенькая! Как было благородно с его
стороны жениться на мне - отречься от всего и снизойти до меня. Мне следовало бы
отказать ему, но у меня не хватило духу. Мне следовало бы остаться дома и ухаживать за
бедным папой!" Она впервые вспомнила о своем небрежении к родителям (у бедняжки были,
конечно, некоторые основания обвинять себя в этом) и покраснела от стыда. "О, я поступила
очень гадко, - думала она, - я показала себя эгоисткой, когда забыла о них в их горе... когда
заставила Джорджа жениться на мне. Я знаю, что недостойна его... Знаю, что он был бы
счастлив и без меня... и все же... но ведь я старалась, старалась от него отказаться".

Бекки же удачно выходит замуж за добродушного дворянина Родона Кроули. Брак для нее
— только ступень, за которой должно последовать неминуемое, последовательное восхождение,
она ловко извивается на ветке успеха «Что за ломака эта женщина, - шепнул честный Доббин
Джорджу, вернувшись из ложи Ребекки, куда он проводил ее в полнейшем молчании и с
мрачным видом могильщика. - Корчится, извивается, точно змея. Разве ты не видел,
Джордж, что все время, пока она была здесь, она просто разыгрывала комедию для того
генерала напротив?» В какой-то момент светской карьеры возникает иллюзия возможности ее
приобщения к самым «верхам», ведь ее цель пределов не имеет. Все выше и выше — так
высоко, как только можно «Пятьдесят кавалеров зараз толпились около нее, прося оказать
честь танцевать с ними. Но она отвечала, что уже приглашена и намерена танцевать очень
мало. Она направилась прямо к тому месту, где сидела Эмми, никем не замечаемая и глубоко
несчастная. Чтобы доконать бедняжку, миссис Родон бросилась к ней, восторженно
приветствуя свою дорогую Эмилию, и сейчас же начала ей покровительствовать. Она
разбранила платье подруги и ее прическу, подивилась, как она могла быть так chaussee {Обута
(франц.).}, и обещала прислать ей на следующее утро свою corsetiere {Корсетницу (франц.).}.
Она уверяла, что бал восхитительный, что тут собрались все, кого все знают, а таких, кого
никто не знает, лишь очень, очень мало. За какие-нибудь две недели, после трех званых обедов,
эта молодая особа как нельзя лучше усвоила светский жаргон; и только по ее прекрасному
французскому выговору можно было догадаться, что она не родилась аристократкой».
Наслаждение ей доставляет только очередное достижение поставленной цели. «Никем не
замечаемая и глубоко несчастная» Эмилия переживает глубокое потрясение: неожиданное
бегство Наполеона с Мальты производит панику на бирже, и Седли окончательно разорен,
семья Эмилии должна оставить свой роскошный дом и поселяется за городом в бедной квартире
«когда Ребекка, самая веселая среди веселых победителей, блистала в Париже, а наша Эмилия,
милая, сраженная горем Эмилия, - ах, где была она теперь?» И к своему ужасу бедная Эмилия
замечает начинающуюся связь ее мужа с Бекки «после первого мгновения ужаса, охватившего
Эмилию, когда перед ней сверкнули зеленые глаза Ребекки и та, шумя шелковыми юбками и
блестящими украшениями, бросилась с протянутыми руками, чтобы обнять ее, - чувство
гнева взяло верх, смертельно-бледное лицо ее вспыхнуло, и она ответила на взгляд Ребекки
таким твердым взглядом, что соперница ее удивилась и даже немного оробела», «Стыдно,
Ребекка! Злая, дурная женщина! Вероломный друг и вероломная жена!» «В сущности, Ребекка
была женщина не злая и услужливая, а Эмилию она, пожалуй, даже любила. Упреки подруги
были скорее лестны Ребекке, как жалобы побежденной».
Но вот получен приказ о выступлении. Осборн забывает Бекки и нежно прощается со своей
молодой женой, к великому утешению Эмилии. Джон Осборн умирает в сражении. Весть об
этом чуть не убивает ее, но рождение сына спасает ее жизнь «как мать, жившая только им
одним, кормила и пеленала младенца, как она отстраняла всех нянек и на позволяла ничьей
руке, кроме своей, его касаться и считала, что оказывает величайшую милость его крестному
отцу, Доббину, позволяя ему иногда понянчить ребенка, - обо всем этом мы не будем здесь
распространяться. Вся ее жизнь была сплошная материнская ласка», «В этой комнате
была вся любовь Эмилии, все самое дорогое в ее жизни. Здесь она пестовала своего мальчика и
ухаживала за ним во время всех его болезней с неизменным страстным рвением». В этот
период времени «миссис Седли, как мы сказали, не обладала достаточной силой духа... Она
успокоилась на том, что оказалась на мели, куда ее выбросила фортуна…» и ее целью жизни
стал ее сын «Все ее надежды были сосредоточены на сыне, который должен стать
знаменитым, прославленным, великим человеком, как он того заслуживает».

Беки же покоряет новые вершины, позволяет всем восторгаться ею, благосклонно


принимает от всех подарки, букеты и тому подобное и даже не имеет ничего против того, чтобы
обожатели ее проигрывали свои деньги ее мужу. «Но… эта праздная светская жизнь утомила
ее. Ложи в театрах и обеды в ресторанах наскучили ей; из букетов нельзя было делать
запасов на будущее, и она не могла жить на безделушки, кружевные носовые платки и
лайковые перчатки. Ребекка чувствовала тщету удовольствий и стремилась к более
существенным благам». Благодаря своему поклоннику-генералу, Бекки сразу попадает в самое
высшее общество. «Она думала лишь о своем положении, о своих удовольствиях и успехах в
обществе. Поистине, она была достойна занять в нем видное место!», «Словом, Бекки была
допущена в круг "лучших" людей». В ее доме собирается цвет английской и французской
аристократии. Ее даже представляют ко двору. Но мало-помалу общество начинает относиться
к Бекки все холоднее и холоднее. Отношение с сыном также не слаживаются, ведь с рождения
сына «Добрые мысли, и тихие удовольствия были противны миссис Бекки: они раздражали ее;
она ненавидела людей, которым они нравились; она терпеть не могла детей и тех, кто
любит их». «Мать - это имя божества в устах и в сердце ребенка, а этот малыш
боготворил камень!», "Иногда - раз или два в неделю - Ребекка поднималась в верхние покои,
где жил ребенок. Она приходила, словно ожившая картинка из модного журнала, мило
улыбаясь, в прелестном новом платье, изящных перчатках и башмачках. Изумительные
шарфы, кружева и драгоценности украшали ее. У нее всегда была новая шляпка, отделанная
неувядающими цветами или великолепными страусовыми перьями, кудрявыми и нежными, как
лепестки камелии. Она покровительственно кивала мальчугану, который отрывался от обеда
или от раскрашивания солдатиков на картинках. Когда она уходила, в детской еще долго
носился запах розы или какое-нибудь другое волшебное благоухание. В глазах ребенка мать
была неземным существом - гораздо выше отца... выше всего мира, - ей можно было только
поклоняться издали." Он понимал, что мешает своей матери, видел ее образ жизни «нелюбовь
матери возросла до ненависти; сознание, что ребенок здесь, в доме, было для нее тягостным
упреком. Самый вид мальчика раздражал ее. В груди маленького Родона, в свою очередь,
зародились сомнения, страх и обида. С того дня, как он получил пощечину, между матерью и
сыном легла пропасть».
Однажды вечером, вернувшись неожиданно домой, полковник находит Бекки в объятиях
барона Стайна… Скандал, происшедший при этом, на другой день становится известным всему
аристократическому Лондону. Несмотря на уверения Бекки, что она невинна, Родон не хочет
больше ее знать. Бекки отправляется на континент. Она, наконец, пожинает то, что посеяла.
«Может быть, ей и приходило в голову, что, если бы она была честной и скромной женщиной,
выполняла свои обязанности и шла в жизни прямым путем, она была бы сейчас не дальше от
того счастья, к которому пробиралась окольными тропами. Но как дети в Королевском
Кроули обходили ту комнату, где лежало тело их отца, так и Бекки, если эти мысли и
возникали у нее, обходила их стороной. Она избегала и презирала их, предпочитая следовать
другим путем, сойти с которого представлялось ей уже невозможным». Крушение, позор
которое для человека более слабого означало бы полный крах, конец, для Бекки же - лишь
смена роли. «Ведь она сама артистка, замечала она, - и совершенно справедливо: в манере, с
какой она признавалась в своем происхождении, чувствовались откровенность и скромность,
которые возмущали, обезоруживали или забавляли зрителей, смотря по обстоятельствам.
"Какое бесстыдство проявляет эта женщина, - говорили одни, - какой напускает на себя
независимый вид, когда ей следовало бы сидеть смирненько и быть благодарной, что с ней
разговаривают!" Причём роли, которые уже успели надоесть. «Ее успехи радовали ее, кружили
ей голову, но потом наскучили. Сперва для нее не было более приятного занятия, чем
придумывать и раздобывать (замечу кстати, что при тех ограниченных средствах, какими
располагала миссис Родон Кроули, последнее было нелегким делом и требовало большой
изобретательности) раздобывать, говорю я, новые наряды и украшения; ездить на обеды в
изысканное общество, где ее гостеприимно встречали великие мира сего, а с пышных обедов
спешить на пышные вечера, куда являлись те же, с кем она обедала и кого встречала накануне
вечером и увидит завтра, - безукоризненно одетые молодые люди, с красиво повязанными
галстуками, в блестящих сапогах и белых перчатках; пожилые, солидные толстяки, с
медными пуговицами, с благородной осанкой, любезные и болтливые; девицы, белокурые,
робкие, все в розовом; мамаши, разодетые, торжественно важные, все в брильянтах». Ведь во
время своих светских успехов Бекки признаётся лорду Стайну, что ей скучно и что гораздо
веселее "было бы надеть усыпанный блёстками костюм и танцевать на ярмарке перед
балаганом!" И в этой сомнительной компании, которая её окружает в "Неприкаянной главе", ей
действительно веселее: может быть, здесь она наконец-то нашла себя, наконец-то счастлива.
Дальнейшая судьба ее очень печальна: она падает все ниже и ниже «Быть так близко к цели и
все потерять! …Все счастливы, кроме меня…», «Да, она была просто бродягой, скитавшейся
по лицу земли». «И вот, закончила Бекки, теперь она скиталица - нищая, беззащитная, без
друзей и без счастья».
По-иному складывается жизнь Эмилии Седли. Много тягостного выпало на ее долю, она
вела себя и наивно, и глуповато, но думала и заботилась не только о себе «С тех пор как
кончилось ее детство - со времени ее несчастного брака с Джорджем Осборном, - уделом
этой простой и слабой женщины была смиренная бедность, ежедневные лишения, грубые
слова и неблагодарность в ответ на ее любовь и услуги… Ведь почти с самого ее замужества
ее обижали и не умели ценить!»
Автор завершает рассказ о ней "счастливой концовкой" - браком с любящим ее человеком,
хотя раньше «Она даже не замечает, что он (Доббин) любит ее». Вдова Эмилия Седли и
старый великодушный холостяк Уильям Доббин вполне заслужили ту тихую радость, какой, это
можно представить. На этом кончаются история Эмилии и «Ярмарка тщеславия».
К счастью, жизнь расставила все на свои места: гордость, тщеславие, хитрость, обман, ложь
наказаны, каждая из героинь достигла своих целей, а несчастия Эмилии, в конце концов,
вознаграждены счастливым браком с Доббином.

2. Смысл подзаголовка романа – «роман без героя» в сочетании с основным заголовком


«Ярмарка тщеславия». На Ваш взгляд, почему добрый капитан Доббин не есть для автора
положительным героем?
Подзаголовком книги - «романа без героя» - Теккерей прямо указал на то, что на
изображаемом им базаре житейской суеты все герои одинаково плохи – все алчны,
корыстолюбивы, лишены элементарной человечности. Для писателя быть героем означает не
плыть по течению, смотреть на действительность и на себя без  иллюзий. Но все персонажи
«Ярмарки тщеславия», даже самые привлекательные, живут в плену самообмана. Хотя сам
писатель говорит «Пусть это роман без героя, но мы претендуем, по крайней мере, на то, что
у нас есть героиня", - говорит автор, имея в виду Бекки Шарп. Однако слова эти проникнуты
иронией. Ребекка не может стать подлинной героиней ни в человеческом, ни в нравственном
плане, поскольку насквозь пропитана лицемерием, коварством, корыстолюбием и бездушием.
Этим автор хотел сказать, если в романе и есть герой, то он антигерой. В этой двойственности
сохранилось движение авторского замысла.
Подзаголовок же, вероятно, нужно понимать в буквальном смысле: это роман без
романтического героя. Теккерей сам подсказывает такое толкование в шестой главе, когда,
только ещё подойдя к первым важным событиям в романе, размышляет о том, какой им придать
поворот и какой подобрать стиль повествования. "Антиромантические детали" видны на
протяжении всего романа. Например, какого цвета волосы у героинь? По романтическим
канонам Ребекка должна была бы быть брюнеткой ("злодейский тип"), а Эмилия - блондинкой
("тип белокурой невинности"). На самом же деле у Ребекки золотистые, рыжеватые волосы,
Эмилия же шатенка.
Вообще же, "... Знаменитая кукла Бекки проявила необычайную гибкость в суставах и
оказалась весьма проворной на проволоке; кукла Эмилия, хоть и снискавшая куда более
ограниченный круг поклонников, всё же отделана художником и разодета с величайшим
старанием..." Теккерей-кукольник выводит читателя на свои театральные подмостки, на свою
ярмарку, где можно увидеть "зрелища самые разнообразные: кровопролитные сражения,
величественные и пышные карусели, сцены из великосветской жизни, а также из жизни очень
скромных людей, любовные эпизоды для чувствительных сердец, а также комические, в лёгком
жанре, - и всё это обставлено подходящими декорациями и щедро иллюминовано свечами за
счёт автора".

Отвечая на вопрос «почему добрый капитан Доббин не есть для автора положительным
героем», хотелось бы для начала определить кто такой положительный герой, каковы его черты
и качества. Положительный герой – это персонаж эпического или драматургического
произведения, лирический герой, в образе которого автор воплощает свое представление об
этическом и эстетическом идеале.
Образ положительного героя имеет воспитательное значение.
Положительный герой меняется вместе с изменением идеалов общества. В литературе XIX- XX
вв. нет четких положительных качеств, каждый герой – сложная личность. Постараемся
разобраться, почему Доббин для автора неположительный герой. Уильям Доббин скорее
второстепенный персонаж, хотя и встречаются версии, что он главный герой. В начале нашего
знакомства с ним он предстает перед нами тем, кто «был самым тихим, самым неуклюжим и,
но видимости, самым тупым среди юных джентльменов, обучавшихся у доктора Порки. Отец
его был бакалейщиком в Лондоне. Носились слухи, будто мальчика приняли в заведение доктора
Порки на так называемых "началах взаимности", - иными словами, расходы по содержанию и
обучению малолетнего Уильяма возмещались его отцом не деньгами, а натурой. Так он и
обретался там - можно сказать, на самом дне школьного общества, - чувствуя себя
последним из последних в грубых своих плисовых штанах и куртке, которая чуть не
расползалась по швам на его ширококостном теле, являя собой нечто равнозначное стольким-
то фунтам чаю, свечей, сахара, мыла, чернослива (который лишь в весьма умеренной
пропорции шел на пудинги для воспитанников заведения) и разной другой бакалеи...»
Внешне он был неидеален, даже его фамилия (dobbin — старая кляча) «Он пришепетывал,
был некрасив, неотесан, чрезвычайно неуклюж и неловок… Джордж частенько передразнивал
в ее присутствии шепелявую речь Доббина и его забавные манеры...» хотя внутренне был
идеален: «У Доббина было на редкость доброе сердце. Вид страдающих детей и женщин
всегда его расстраивал», верный друг с честными глазами, добрый майор Пряник, Бамбуковая
Трость и просто прекрасный человек. Он не желал славы, но стремился к справедливости,
забывал о себе ради спасения других «наш друг Уильям Доббин, который обладал таким
покладистым характером, что, если бы его родители нажали на него хорошенько, он,
вероятно, пошел бы в кухню и женился бы на кухарке, и которому ради собственных
интересов трудно было бы перейти через улицу, проявил такую энергию и рачительность в
устройстве дел Джорджа Осборна, на какую не способен самый хитроумный эгоист,
преследующий свои цели».
Вообще Доббин является олицетворением бескорыстия, преданности и надежности как
символа истинно здоровых начал жизни.
И все же, почему для автора он не положительный герой, имея такой «золотой» характер и
добрейшую душу? Мне кажется, что для Теккера Доббин слишком скучный персонаж, его
мышление, его поступки, все его обязанности очень ординарны. Вообще, положительный герой
должен выделяться из массы, он должен быть борцом, а герой Теккера просто носит
положительные черты характера. Даже за свою любовь он не боролся, спокойно отдав ее своему
другу Джорджу. Только после его смерти Доббин женился на Эмилии. Как сам Теккерей писал
о нем «люди большого ума обязаны довольствоваться простеньким счастьем, которое вполне
удовлетворяло нашего невзыскательного старого друга, - во всяком случае, его желания, худо
ли это или хорошо, не простирались дальше…»

Вам также может понравиться