Вы находитесь на странице: 1из 4

Автор публикации, директор департамента науки и образования Фонда «Сколково»

Александр Фертман, посвятил ее отмечаемому 8 февраля Дню российской науки.

Сегодня, поздравляя Российских Ученых с профессиональным праздником, и отдавая


должное сделанным Коллегами открытиям и разработкам, я хочу поделиться своими
размышлениями о возможностях повышения роли науки в экономическом развитии
России, тем более, что 2021 объявлен Президентом Российской Федерации Годом Науки и
Технологий.

Александр Фертман, директор департамента науки и образования Фонда «Сколково».


Фото: Sk.ru

Есть значимое количество «каналов», по которым распространяется влияние деятельности


университетов и исследовательских центров на экономику города, региона, а в некоторых
случаях и страны в целом. В прошлом году группа доктора экономических наук
И.Г. Дежиной (Сколтех) провела анализ метрик, по которым оцениваются производимые
университетами эффекты, и выделила ряд важных параметров, от занятости и
производительности труда до расходов сотрудников и студентов. Но если рассматривать
коммерциализацию результатов интеллектуальной деятельности, то обычно выделяются
две группы показателей – создание/доходы новых бизнесов и «продажа» знаний (в виде
результатов НИОКР, патентов или лицензий, и др.). Ошибочно отождествляя эти легко
считаемые, хотя и «запаздывающие» показатели с экономическим эффектом от
финансирования исследований, чиновники все чаще требуют от ученых «внедрений» их
результатов в «промышленности» или создания стартапов.
И тут возникает 2 соображения. Во-первых, само по себе внедрение не обязательно дает
экономический эффект, особенно в низко-конкурентной среде, где нередко можно
встретить инновации ради инноваций. Для снижения имитационной составляющей,
необходимо, чтобы решалась задача использования РИД, технологий и компетенций
ученых в бизнесе, для которого конечным мерилом успеха, как ни банально, будет
экономическая выгода. Во-вторых, люди, которые занимаются научными
исследованиями, тратят на это все имеющееся время, если, конечно, они делают свою
работу качественно. Развитие нового бизнеса тоже требует полного погружения «24 на 7».
Поэтому попытки Университетов, «инкубаторов», «акселераторов» учить ученых
«бизнесу» путь, - на мой взгляд, ошибочный, отвлекающий профессионалов от
исследовательской деятельности, разделение труда в которой и так постоянно
усложняется.
Я неоднократно встречал исследователей, прошедших через такие «акселераторы», у
которых сложилось впечатление, что создание бизнеса гораздо проще научной работы и
поэтому им можно заниматься «левой ногой». Или другой вариант – надо просто нанять
хорошего продавца, который «легко найдет покупателей на наши прекрасные
разработки». Но ведь предприниматель - это не продавец. Чаще всего именно он находит
идею/возможность для создания бизнеса, или, если точнее, находит дефицит в
сложившейся системе разделения труда (СРТ), и создавая бизнес, пересобирает СРТ, так,
чтобы она имела преимущество перед предыдущей версией (см. публикации П.Г.
Щедровицкого). Это гигантская работа, и в ней технологическое решение, которое чаще
всего приходится неоднократно перерабатывать, является одной из составляющих, хотя и
чрезвычайно важной.
Тут уместно упомянуть две классические модели, по которым осуществляется связь
между научно-технологической сферой и реальной экономикой. Одна из них, «Technology
push» (TP) основывается на результатах научных исследований, которые не были
направлены на удовлетворение потребностей сегодняшнего рынка. Поэтому зачастую
необходимо проверить большое количество гипотез и провести дополнительные
исследования, чтобы найти проблему у рыночных игроков (или простых людей), решение
которой позволит создать прибыльный бизнес. В такой модели огромное количество
экономических и технологических рисков, снизить которые без предпринимательского
подхода (проактивность, инновационность, умение брать на себя риски и управлять ими)
практически невозможно. Вероятность успеха в данной модели очень низкая, но многие
«прорывные инновации» прошли именно такой путь, став основой новых СРТ.
В России большое число исследователей является сторонниками TP модели,
придерживаясь мнения, что «хорошие разработки – сами себя продают». Практика
показывает, что так бывает нечасто. Поэтому одной из важнейших задач Университетов,
исследовательских центров при поддержке институтов развития является формирование
мотивации исследователей так, чтобы они думали не только о том, какие вопросы «задать
Природе» (а в плохом варианте просто повысить свой h-index), но и о том, кто и как будет
использовать полученные «ответы». Целый ряд университетских команд (не ВУЗов в
целом), среди которых выделю коллег из ИТМО, МФТИ, Сколтеха уже пошел по этому
пути, делая тему «использования знаний» фундаментом стратегии развития. Для тех
ученых, кто выбрал TP модель, а не только исследования ради познания мира, для кого
действительно важно применить свои знания и результаты за пределами «научного мира»,
мы в Сколково запустили инкубатор IGTech (Initiation Global Technology Business). Это
экосистема для формирования и развития команд deeptech-стартапов, в которых научные
лидеры отвечают за проведение исследований и разработку технологий,
а предприниматели — за customer development (задачи с рынка), инвестиции и продажи,
а вместе — создают новый бизнес, опираясь на сильные стороны друг друга, а также опыт
и нетворк сколковской команды, которая получит усиление за счет интеграции с другими
институтами развития в управленческом периметре ВЭБ. 
Вторая модель «Market Pull» (MP) основывается на том, что ученые решают задачи,
возникающие из существующих потребностей рынка, и создаваемые технологические
решения нацелены на удовлетворение сформированного, но неохваченного спроса.
Вероятность экономического успеха в MP модели существенно выше, чем в TP, научные
результаты редко имеют существенное значения для развития фундаментальных знаний.
Так как благополучие ученых в России основывается на публикациях в
высокорейтинговых журналах, то модель MP выбирают немногие. Хороший детальный
разбор причин доминирования публикационной модели развития российской науки
сделал недавно Telegram-канал Русский research. Но, конечно, есть и исключения,
особенно среди научно-инженерных коллективов. Широко известны успехи Санкт-
Петербургского Политеха, где команда под руководством А.И. Боровкова решает
сложнейшие задачи российских и международных корпораций, а недавно вместе с
КАМАЗом реализовала «с нуля», проект создания первого российского электромобиля
КАМА-1. В Сколтехе группа Д. Лаконцева вместе с технологическими партнерами
реализует проект по созданию платформы для серийного производства российских
базовых станций пятого поколения. В его рамках уже получено свидетельство о
госрегистрации программного обеспечения для базовой станции 5G, и ПО уже работает на
базовой станции в пилотной зоне 5G «МТС Сколтех».
Для построения кооперации между исследователями и предпринимателями существуют
разные пути, и среди сколковских резидентов (а минимум у 30% наших участников
«научные корни»), развиваются и уже привели к успеху различные подходы.
«Собирательство» готовых стартапов с рынка и привлечение в них инвестиций,
процветавшее 7-10 лет назад, стало неэффективным, так как новые команды появляются
медленно. В этой ситуации Фонд Инфраструктурных и Образовательных Программ
Группы Роснано разработал и реализует модель венчуростроительства, в которую
вовлекает людей с предпринимательскими наклонностями, и обучает их прямо в практике
создания и развития новых стартапов. Предприниматель в этом случае «нанимает» в
команду исследователей, чьи компетенции нужны для решения задач создаваемого
бизнеса.
Компании С-инновации (Группа Суперокс – вошла в тройку мировых лидеров по
производству высокотемпературных сверхпроводников) и Датадванс (успешно реализует
на мировом рынке программный комплекс pSeven, который используется в целях
автоматизации инженерных процессов и оптимизации конструктивных решений) сначала
реализовывали научно-технические проекты силами исследователей. Но масштабное
развитие началось тогда, когда удалось заинтересовать в этой работе инвесторов. И
несмотря на то, что лидерами проектов остались выходцы из научной среды, им пришлось
занять предпринимательскую позицию и полностью посвятить себя развитию бизнеса,
постоянно обучаясь и повышая квалификацию именно в этом направлении. В компании
Унискан (один из лидеров российского приборостроения) идейный лидер сначала все
делал сам, но быстро убедился, что то, что получается, сложно назвать бизнесом, и
«нашел» молодого партнера-предпринимателя. Опираясь на взаимное доверие, команда не
только вывела на рынок десяток новых продуктов и сервисов, но и запустила новый
большой проект по созданию гравитационных накопителей «Энергозапас», который на
данном этапе опережает мировые аналоги. Это пример равноправного партнерства
технологического и бизнес-лидеров, к формированию которого мы стремимся в IGTech.
Можно привести и примеры, когда исследователь выходит в позицию предпринимателя,
но сам себе не хочет в этом признаться. Обычно, в таком случае рост компании ограничен
амбициями и усилиями своего лидера, и в нее трудно привлечь сторонние инвестиции.
Отмечу, что, хотя выше мы больше говорили о создании новых бизнесов, но и для
решения технологических задач государственного масштаба «из Университета»
необходимо выстраивать как взаимовыгодную горизонтальную кооперацию с широким
кругом исследователей, так и найти в команду «внутреннего предпринимателя», который
понимая содержание работы, возьмет на себя тяжелую ношу «business development»,
отказавшись фактически от карьеры исследователя. Но это тема для отдельной колонки.
В завершении хочу сказать, что и текущая стратегия научно-технического развития
(СНТР), и новые инструменты, такие как: комплексные научно-технические программы
полного инновационного цикла, дорожные карты «сквозных технологий» цифровой
экономики и перспективных рынков Национальной технологической инициативы, а также
создания научно-образовательных центров мирового уровня, - включают в себя задачи по
развитию сотрудничества науки с индустриальными партнерами. Но я надеюсь, что в
готовящейся сейчас новой Стратегии, акценты на рост влияния науки на экономическое
развитие регионов и страны будут еще более усилены, что станет мотивацией для
изменения стиля мышления многих ученых, для их сотрудничества с предпринимателями
и основой для масштабного роста российского технологического бизнеса на мировых
рынках.

Вам также может понравиться