Вы находитесь на странице: 1из 42

Ошо

Станьте живыми. Открывая радость, отбрасывая чувство вины. — СПб.:


ИГ «Весь», 2010. — 128 с. — (Уроки жизни). ISBN 978-5-9573-2051-7
Перевод с английского языка Т. В. Лебедевой

Этот небольшой сборник — еще один подарок Ошо современному


человеку, который из-за напряженного ритма жизни разучился смеяться,
разучился играть и радоваться. «А безрадостная жизнь — это не жизнь»,
— говорит Ошо. Но стать живым может каждый. Взгляните на мир
глазами ребенка, отбросьте чувство вины, будьте собой, и вы обретете
утраченную связь с источником великой силы, который находится
внутри каждого из нас.
Не пытайтесь отложить собственное счастье — все это уловки
вашего ума. Будьте счастливы! Смейтесь от души! Танцуйте! Станьте
живыми!

Я живу в мире серьезности. Этот мир стал для меня тюрьмой. Можешь ли
ты нарисовать мне карту, по которой я смогу попасть в твою страну
игривости? Может быть, у меня плохие гены? Я не могу обнаружить в себе
смех, я не умею жить с легким сердцем. Я вижу все это вокруг меня, но не
чувствую этого.
Никакой карты, ведущей в страну игривости, нет и не может быть.
Карты, схемы и планы ведут к серьезности. Игривость и легкость
проявляются тогда, когда все схемы сожжены. Нет дороги к игривости,
потому что игривое настроение — это не цель, оно не может быть целью.
Когда ты забываешь о любых целях, когда ты вообще никуда не идешь,
когда ты отказываешься от самой идеи к чему-то идти, только тогда
состояние игривости, ощущение здесь и сейчас начинает расти в тебе.
Нельзя быть игривым и радостным там и тогда, это возможно лишь
здесь и сейчас. Поэтому разве можно нарисовать подобную карту? Ты
никуда не идешь, ты пребываешь.
Серьезность содержит в себе цель. И даже когда серьезный человек
начинает играть, качество игры трансформируется, она становится
запланированной игрой с четко установленными правилами. Это уже не
спонтанная игра.
В этом разница между игрой по правилам и игривостью. Когда
спонтанность и творчество превращаются в серьезность, возникает игра
по правилам1.
Люди ходят смотреть бокс, корриду или американский футбол —
отвратительные негуманные игры, в которых присутствует насилие.
Подобными зрелищами увлекаются незрелые и, возможно, немного
извращенные люди. Наблюдатели, равно как и бойцы-гладиаторы,—
еще не взрослые люди. И те, и другие проходят через своего рода
катарсис. Прикрываясь игрой, они выбрасывают из себя мусор,
выплевывают свою ожесточенность, их рвет собственной яростью.
Этот мир очень и очень жесток! Поэтому в нем нет места любви. Когда
человек станет действительно человеком, гуманистом, тогда о боксе и о
корриде никто даже не будет знать, они станут частью нашей истории.
Даже представить себе, что тысячи людей приходят посмотреть на бои
быков, просто невыносимо. Но люди холят и лелеют свою серьезность.
Они и игру превратили в насилие.
Игра — это нечто, в чем нет абсолютно никакой цели. Просто быть
вместе — уже прекрасно! Ради чистой радости совместного
существования! В лучшем мире, в котором будет больше понимания, игр
по правилам не будет, будут только спонтанные, творческие игры. Не
будет ни победителей, ни проигравших, потому что сама идея победы и
поражения негуманна. Это никому не нужно! Почему мы не можем
просто наслаждаться тем, что находимся вместе? Не должно быть
никакого счета — очки, баллы и т. д. никому не нужны. В конце игры не
нужно подводить итоги и выявлять результат.

1 Ошо употребляет два слова — «game» и «play». В русском языке оба слова обозначают игру. «Game» — это
игра в теннис, в футбол, какие-то настольные игры. В них есть игровое поле и правила, в соответствии с которым
игроки передвигаются по полю. «Р1ау» — это скорее глагол «играть», a «player» — это «тот, кто играет»,
соответственно здесь акцент делается на внутреннее ощущение игры, на спонтанность и творчество, на качество,
присущее детям: для них игра — это чистый эксперимент. — Здесь и далее примеч. пер.
Если вам нравится играть в футбол — играйте! Просто играйте в
футбол! Не обращайте внимания на результат. Если вы начнете думать о
результате, вы тут же станете серьезными, и вся прелесть игры исчезнет.
Игра превратится в бизнес. Наслаждайтесь течением энергии,
наслаждайтесь моментом, не стоит им жертвовать ради чего-то другого.
Вот что такое игривость. Но вы влюбляетесь, и это становится
серьезным делом, вы начинаете думать о браке, о детях, о семье — и все
становится ужасным! Если же вы захотите вступить в брак, иметь семью и
детей, не препятствуйте собственным желаниям, но пусть подобные
вещи будут «побочными продуктами», пусть это не будет вашим
достижением или результатом. Да, если вы любите женщину и хотите
быть с ней — вот настоящий брак! Не должно быть других браков.
Необходимо отказаться от самой идеи, потому что идея делает любовь
приземленной, поэзия исчезает. Любовь становится обычным делом —
никакой романтики.
Но как только вы полюбили кого-то, тут же в уме начинают крутиться
мысли... о женитьбе или замужестве, о том, как создать свою собственную
семью. Зачем нам собственная семья? Люди обладают пещами, и люди
обладают людьми. Если вы обладаете чем-то, это еще можно простить,
но как можно простить обладание кем-то? Вы говорите: «Это моя жена»,
«Это мой муж, мой ребенок». Что вы сделали, чтобы называть этого
ребенка своим? Кто вы такие? Разве вы участвовали в процессе его
создания? Вы что, можете создать ребенка? Разве вы можете создать
ребенка в соответствии с вашими собственными желаниями?
Ребенок приходит к нам из запредельного, это дар. Вы — не создатели,
как вы можете говорить, что ребенок ваш? Ребенок обретает форму и
суть не по вашему усмотрению. Вы хотели иметь прекрасного ребенка, и
он пришел к вам, а вы продолжаете утверждать, что это ваш ребенок. Вы
просто стали «вратами» в великой игре существования.
Поскольку в мире существуют разные общественные организации,
например, организации, выступающие за освобождение женщин, то в
мире нужно создать новую организацию, выступающую за осво-
бождение детей. Никому не может быть позволено обладать ребенком.
Необходимо запретить собственничество. Никто не должен говорить:
«Это мой ребенок». Все дети — это дети существования. Вы можете быть
лишь опекунами — и не больше. И вам следует испытывать
благодарность от того, что именно вас выбрали в качестве опекунов
новой растущей жизни. Этого более чем достаточно! Наслаждайтесь
игрой, наслаждайтесь ролью опекуна новой развивающейся жизни и
забудьте о желании приобрести эту «новую жизнь» в свою
собственность.
Но ваш ум стремится к обладанию. Собственнический инстинкт
заложен очень глубоко, он поражает вашу самую суть, и это является
величайшим препятствием на пути развития человечества в целом.
Когда любовь становится обладанием, на первый план выходит
понятие исключительности. Тогда «эта женщина — моя и только моя,
исключительно моя». Тогда она не может смеяться ни с кем другим, она
не может держаться за руки ни с кем другим, она не должна смотреть в
глаза никому другому. Какая чушь! Почему? Кто я такой, чтобы
обладать этой женщиной? И разве может любовь быть обладанием?
Любовь не может «исключать», она всегда «включает»2... Если я люблю
женщину, то мне будет хорошо от того, что она счастлива во многих и
многих ситуациях с совершенно разными людьми. Я буду желать, чтобы
она была счастлива. Это будет моей радостью. Если она счастлива от
того, что танцует с кем-то, я не буду ревновать — я люблю ее, как я могу
ревновать? Я буду трепетать от восторга: ведь она счастлива. Но когда вы
заявляете, что она — ваша жена, то вы не позволяете ей танцевать. Вы
делаете из нее калеку. А она парализует вас в ответ. Вы начинаете
разрушать друг друга.
Любовь — это великая энергия созидания, но пока она приносит одни
лишь несчастья, великие несчастья. Люди убивают друг друга не из-за
ненависти, они делают это из-за любви. Жизнь стала горькой не из-за
гнева, она стала мучительной из-за любви.
Вы боретесь за любовь женщины или мужчины, вы выбиваетесь из сил
в попытках заслужить любовь своей семьи пли клана. Вы сражаетесь за
любовь к вашей идеологии или религии, вы сражаетесь за любовь к
вашей стране, к вашей родине. Вы продолжаете биться за любовь! Все
убийства, все смерти, все виды страданий существуют из-за вашей так
называемой любви.
В вашей любви есть что-то совершенно неправильное. Ваша любовь
застыла, это не поток, не игра. Ваша любовь серьезна, исключительна и
стремится к обладанию. Она полна всякого рода глупостей.
Человек должен все это видеть и понимать, и одно только простое
понимание приведет его к расслаблению. Понимая суть, вы начнете
расслабляться, и постепенно ваша осознанность вырастет.
Просто... Я удивляюсь, когда вижу мужчину, чья жена умерла, а он все
плачет и страдает: «Моя возлюбленная умерла». Зачем быть таким
монополистом? Так много красивых женщин, живых женщин! В
монополии нет смысла. Ваш муж умер, и вся ваша оставшаяся жизнь
похожа на ночной кошмар, потому что вы не можете полюбить кого-то
еще? Ваша любовь так мала? так статична? она похожа на наваждение?
Она была невротичной, она была не здоровой. Иначе, когда ваш муж
умирает — да, вы печалитесь, но рано или поздно вы прощаетесь с ним и
идете вперед. Вы не станете приносить в жертву всю свою жизнь, потому
что жертвовать собственной жизнью опасно. Если вы пожертвуете своей
жизнью, вы превратитесь в мученика, вы будете мстить жизни, вы будете

2 В англ. языке — игра слов: «exclusive» (исключительный, особенный) и «inclusive» (включающий в себя,
охватывающий, содержащий).
заставлять детей испытывать чувство вины — все рядом с вами будут
чувствовать себя виноватыми. Вы будете страдать, а когда человек
страдает, он распространяет вокруг себя одни страдания.
Нет, в этом нет смысла! Этот мир полон людей. Зачем зацикливаться
на ком-то одном? Но зацикленность возникает еще в самом начале, в тот
момент, когда ребенок говорит: «Это моя мама», и мама просто счастлива
оттого, что слышит эти слова. Именно тогда наступает фиксация.
Для ребенка подобное отношение станет наваждением всей его жизни.
Когда ребенок еще мал, он, естественно, зависит от матери, и
родители безжалостно эксплуатируют его зависимость. Ребенок
беспомощен, он не может выжить сам по себе, ему приходится
смотреть снизу вверх на мать и на отца. Они же злоупотребляют его
беспомощностью. Ребенок знает, что если мать уйдет, он умрет. Если
матери не будет, он умрет, он не выживет. Эта идея проникает все
глубже и глубже в его сознание... А мать помогает этому, ей нравится
подобное самолюбование: «Без меня ты не выживешь». Она постоянно
запугивает ребенка: «Слушайся меня, иначе я уйду навсегда, или я умру,
и тогда ты узнаешь!» И ребенок дрожит от страха, страх проникает в
самую его суть — без матери он не выживет.
Постепенно страх становится его обусловленностью. Позже это
отразится на его взаимоотношениях. Ребенок будет думать то же самое и
о жене: если его жена уйдет, то он не выживет. Подобная мысль
превратится в бессознательное убеждение. Взрослый ребенок будет
думать так же и в отношении всего остального: «Если работы не будет,
мне конец. Если не будет дома, где я тогда буду жить? Если не будет
счета в банке, что мне тогда делать?» Все в своей жизни он будет
воспринимать через желание удержать то, что у него есть, и его жизнь
будет лишь одним сплошным совершенно бессмысленным страданием.
Он уже не ребенок, но остается инфантильным из-за обусловленности.
Любовь... вы тут же превращаете ее в горечь, потому что относитесь к
ней слишком серьезно. Вы начинаете строить планы на будущее.
Подумай о будущем — о браке, о детях, о безопасности — и ты
уничтожишь игру, ты превратишь ее в игру по правилам, в очень
опасную игру по правилам. Ты проиграешь — в игре по правилам еще
никто не выигрывал.
Когда человек просто играет, он всегда победитель. Каждый
становится победителем. Но будучи серьезным, выиграть невозможно —
все только проигрывают.
Даже когда вы медитируете, вы становитесь слишком серьезными. Не
воспринимайте все так серьезно. Медитация может случиться только в
состоянии легкости, игривости, только в предельной игривости, когда вы
ничего не ищете, ничего не ждете, когда вы просто танцуете или поете,
или читаете стихи, когда вы не спрашиваете ни о чем, когда ваше
действие — это просто отклик, нет никакого будущего, нет никаких идей
относительно будущего... только тогда может случиться медитация.
Медитация — это то, что происходит3 прямо сейчас. Вы не можете
вырвать этот процесс из рук существования. Вы не можете желать этого и
не в состоянии это иметь. Вы можете сделать только одно: стать пустыми,
чтобы воспринимать, чтобы пропускать энергию через себя — именно
это и происходит, когда вы игривы.
Медитация — это весело! Медитация и веселье — подобное сочетание
слов звучит абсурдно? В течение многих веков вас учили, что духовность
— самое серьезное дело в жизни: ходите в церковь и становитесь
серьезными, а если поблизости нет церкви, то вытяните лицо, хотя бы
вид сделайте, что ходите в церковь. Не смейтесь, не танцуйте, не
веселитесь, не играйте! Жизнь — серьезная штука, вы стоите перед
лицом Бога.
Этот ваш Бог какой-то странный! Он не позволяет вам смеяться. Он не
позволяет вам танцевать. Он не позволяет вам любить. Он не позволяет
вам радоваться. Боги прошлого очень мстительны, завистливы, жестоки,
так и норовят уничтожить вас, разнести на куски, отправить вас в ад.
Даже сама идея Бога отвратительна.
Вам надо выучить новый язык: медитация — это веселье, молитва —
это любовь и смех, а храмы, церкви, мечети — это места, созданные
специально, чтобы наслаждаться жизнью, чтобы упиваться жизнью,
чтобы танцевать, держаться за руки, чтобы делиться тем, что дал вам Бог;
места, где вы можете пребывать в настоящем тотально, где вы можете
погрузиться в настоящий момент. Вот каково значение веселья, смеха,
радости —тотальное пребывание в здесь и сейчас, как будто нет
никакого другого момента. Тогда зачем вам думать о результате?
Результат подразумевает будущее.
Будьте как малые дети — танцуйте, пойте, кричите, — и божественное
придет к вам само. В какой-то момент вы обнаружите, что все вокруг вас
божественно, вдруг вы начнете понимать, что держите за руку не
женщину — вашу руку держит Богиня; что вы держите за руку не
мужчину, а Бога. Смотря в глаза другого человека с радостью, с игрой, вы
неожиданно попадаете на такую глубину, какая вам и не снилась. Вы
растворяетесь и этой глубине.
Вот что такое Бог! Бог живет не в писаниях, он живет в глазах людей, в
цветах, в реках и в свете луны. Бог везде! Вам не нужны писания. Если вы
не видите Бога в живых деревьях, зеленых, красных, золотых, вы не
отыщете его ни в Библии, ни в Коране, ни в Ведах. Как вы можете найти
его там, если вы не видите его здесь? Как только вы обнаружите его здесь,
вы ощутите его присутствие везде... Тогда все станет божественным.
Однажды познав божественное, вы будете видеть его везде и во всем.
Но вы должны найти его в жизни, в игривости.

3 Ошо говорит: «Meditation is a happening», употребляя слово «happening». Это существительное образовано

от глагола происходить, случаться, совершаться. Таким образом, медитация — это некое совершение.
Игривость делает вас живыми настолько, насколько это возможно, по
максимуму. Серьезность же вас уродует. Вы сжимаетесь, вы
превращаетесь в лед. Вы закрываетесь и чувствуете себя одинокими. Вы
становитесь эгоистами. Люди стремятся быть серьезными, потому что
вместе с серьезностью растет их эго, а игривость эго забирает.
Ты сказал: «Я живу в мире серьезности. Этот мир стал для меня
тюрьмой».
Ты можешь существовать только в мире серьезности — ты как «N». В
границах серьезности ты можешь ощущать себя подобно заключенному
в тюрьме, если воспринимаешь себя как «N». Если ты хочешь стать
игривым, тебе придется отказаться от идеи быть «N». «N» не может быть
игривым, «N» сопротивляется игре, потому что игра предполагает
смерть «N». «N» всегда серьезен.
Ты когда-нибудь наблюдал за этим? Когда ты смеешься, загляни
внутрь себя: «N» исчезает. Вот почему люди-эгоисты не умеют смеяться
— для них это невозможно! Когда ты танцуешь, наступает момент, когда
«N» исчезает. Но эгоисты не могут танцевать, они не могут позволить
«N» исчезнуть. Естественно, они так и остаются в тесных рамках, живя,
подобно заключенным. Но это твой выбор!
Если ты хочешь сохранить эго, тебе придется жить в тюрьме, тебе
придется смириться с рамками. Если ты хочешь, чтобы твое эго
становилось все больше и больше, то ты столкнешься с тем, что тюрьма
будет становиться все меньше и меньше, ее стены будут придвигаться к
тебе все ближе и ближе. Если ты хочешь, чтобы твое эго стало
величайшим и мире, то вскоре от тебя не останется ничего, кроме самой
тюрьмы, со всех сторон ты будешь окружен Китайской стеной, ты
будешь жить в смирительной рубашке за железными дверьми.
Но если ты хочешь быть живым, тебе придется отказаться от эго. Эго
отвлекает тебя от жизни.

Я живу в мире серьезности. Этот мир стал для меня тюрьмой. Можешь ли
ты нарисовать мне карту, с помощью которой я смогу попасть в твою страну
игривости?

Ты просишь меня нарисовать карту — это серьезная вещь! У меня


такой карты нет. Если ты хочешь иметь карту, обратись к церковным
священникам, у них она точно есть. На самом деле! В Индии в храмах
есть схемы дорог, ведущих в ад и в рай. Ты узнаешь, как попасть туда и
что тебя там ждет... целая география! Кто есть кто, где живет Бог, и где
живут великие святые. Все это ты узнаешь у священников и монахов.
Они составили все эти карты — все эти воображаемые карты. Но Бог
не может быть пойман и отражен на какой-либо карте. И небеса —
никакая не карта, и ад — никакая не страна. Ни ад, ни рай не имеют
никакого отношения к географии, это просто психологические
состояния. Когда ты серьезен, ты в аду. Серьезность — ад, игривость —
рай.

Можешь ли ты нарисовать мне карту, с помощью которой я смогу попасть в


твою страну игривости? Может быть, у меня не подходящие гены?

Нет. Не бывает людей с неподходящими генами. Проблему создают


не плохие гены, проблема возникает из-за эго. А эго никакого отношения
к телу не имеет. Эго — это твой ум, это твое отношение к чему-то.
У тебя есть ум, и в этом твой дефект. Не скажу, что у тебя дефектный
ум. Ум — это и есть твой недостаток. Тебе нужно отказаться от ума. И
когда ты откажешься от пего, ты вдруг обнаружишь, что всегда жил в
стране игривости, не покидая ее ни на секунду, — никто не может
покинуть эту страну. Мы можем лишь забыть о ней. Мы становимся
серьезными и забываем о ней.
Вы все еще дети, играющие в песке на пляже. Вы все еще дети,
ищущие морские ракушки. Вы все еще дети, собирающие полевые
цветы. Вы все еще дети, гоняющиеся за бабочками. Эта детская невин-
ность, чистота все еще присутствует в вас, ее никто не забирал, она лишь
прикрыта серьезностью, эго, умом. Но ребенок все еще живет в вас!
Фонтан завален камнями, но никуда не исчез. Уберите камень, и фонтан
снова будет бить во всем своем великолепии.

Ты сказал: «Я не могу обнаружить в себе смех, я не умею жить с легким


сердцем».

Если ты будешь искать смех, ты никогда его не найдешь. Поиски или


попытки обнаружить в себе смех, стремление жить с легким сердцем —
это уже нечто серьезное. Смех — в тебе! Тебе не нужно его искать. Начни
им наслаждаться! Стань веселым в этот самый момент!
Не пытайся найти радость, потому что, если ты занят поисками, ты
остаешься серьезным. Разве может искатель быть несерьезным?
Ты ищешь счастье, смех и радость — ты вынужден быть серьезным, а
как искать иначе? Ты серьезен, и твоя серьезность становится глубже с
каждой минутой. Завтра ты вновь примешься за поиски, но прошел уже
целый день, двадцать четыре часа, теперь в тебе еще больше
обусловленности, теперь в тебе еще больше серьезности. Завтра у тебя
будет гораздо меньше шансов отыскать смех, а послезавтра тебе будет
еще труднее... и так далее. И ты все время будешь искать, и искать, и
искать.
Просто радуйся в этот самый момент! В нем есть смысл! Не
откладывай радость на потом — существует много уловок, позволяющих
отложить счастье на потом. Ты не хочешь быть счастливым, ты все еще
хочешь оставаться несчастным. Ты все еще хочешь найти оправдание
своим несчастьям. И вот тебе оправдание: «Я ищу счастье, я ищу радость.
Прямо сейчас я несчастен. Я буду счастлив, когда обрету радость, — но
как я могу быть счастлив прямо сейчас? Мне нужно найти счастье, это
долгое путешествие, и мой путь труден, и тяжело подниматься в гору».
Сейчас ты можешь быть счастлив в своем несчастье, а завтра посмотрим...
А завтра никогда не наступит.
Не пытайся отложить собственное счастье — все это уловки твоего
ума. Будь счастлив! Смейся от души! Танцуй!
Вначале ты, возможно, ощутишь некоторую неловкость, потому что
ты уже очень давно не смеялся. Губы могли потерять эластичность. Но
она вернется... просто помоги губам вновь привыкнуть к смеху. Они не
могли разучиться, могли забыть, но вскоре смех снова станет для них
естественным.
Человек не может разучиться смеяться. Это похоже на ситуацию с
плаваньем — вы не можете разучиться плавать. Как только вы
научились, вы уже не можете разучиться. Вы можете не подходить к реке
в течение пятидесяти лет, но и через пятьдесят лет, может быть,
неожиданно для себя, вы поймете, что все еще умеете плавать. Вам даже
не нужно будет вспоминать.
Вы смеялись, когда были ребенком. Каждый ребенок рождается со
смехом, но лишь очень, очень немногие счастливцы умирают со смехом.
Человек, умирающий со смехом, достиг всего. Но если вы хотите умереть
смеясь, вам придется научиться жить смеясь.
Однажды старик парси4 пришел ко мне и спросил: «Ты знаешь, у нас
есть очень красивая история о Заратустре: родившись, он смеялся». Я
сказал: «Ничего особенного — каждый ребенок рождается смеясь».
Заратустра — просто символ. Все дети рождаются живыми, полными
радости, с огромным запасом энергии, с огромным запасом любви к
жизни, с огромным любопытством, бесконечным удивлением и
благоговением перед разными мелочами. В каждом ребенке с рождения
заложено стремление к приключениям. Все дети рождаются
исследователями. Все дети обладают огромной смелостью, они не боятся
войти в непознанное. Мы же их уродуем. Мы их останавливаем. Мы сби-
ваем их с толку. Мы начинаем их воспитывать, а все, что касается
воспитания, лишь разрушает детские способности, оставляет небольшие
норки, в которых они могут жить, отнимает у детей небеса и оставляет
им очень маленький уголок в этом мире.
Новорожденный объединяет в себе все: всех мужчин, всех женщин,
животных, деревья, реки и горы. И что мы делаем с ребенком? Мы
забираем у него все, что он принес, мы заставляем его быть врачом,
инженером, бизнесменом, солдатом, политиком — мы его ограничиваем.

4 Парси — народность, проживающая на территории Индии и Пакистана, религиозная принадлежность


которых — зороастризм.
От рождения он бесконечен, для него открыты любые возможности. Но
мы лишаем его многих возможностей, оставляя лишь одну. Мы убиваем
его! Мы позволяем ему жить, выражая лишь свою самую незначительную
часть.
Представьте себе бизнесмена: он просто живет, как бизнесмен. Утром,
днем, вечером и даже ночью он не перестает быть бизнесменом. Он
говорит о бизнесе, он читает деловую литературу, бизнес ему снится —
вся его жизнь превращается в один сплошной бизнес. Что вы сделали с
этим мужчиной? Какая беда с ним приключилась? Он не может быть
никем другим! Он не умеет расслабляться. Он не знает, как выбраться из
той маленькой норки, в которой живет. Он называет себя бизнесменом...
Или врачом, или инженером, или профессором...
Человек должен быть текучим, в нем живет целая вселенная. Вы не
должны играть только одну роль, вы должны быть сразу всем
человечеством, прошлым, будущим, настоящим. Вы должны жить
тотально, во многих измерениях, не линейно. Жить в одной плоскости —
значит жить очень бедной жизнью.
В этом нет необходимости! Но мы все привыкли видеть лишь
отдельные кусочки этого мира, мы пытаемся спрятаться в крошечном
пространстве, которое называем нашим умом, эго и т. д. И эти маленькие
кусочки, эти пещерки занимают все наше сознание — эти грязные, тем-
ные, мрачные и унылые места. Но мы так к ним привыкли. Мы ужасно
боимся выйти на свежий воздух. Нам так страшно однажды увидеть
бесконечное небо, солнце, песок, что мы никак не решаемся вылезти из
своих нор. Естественно, смех исчезает.
Смех уже исчез! — разве может смех жить без жизни? Ваш дух мертв.
И чудо в том, что ваши так называемые духовные люди являются самыми
бездуховными людьми в мире, а вы продолжаете называть их святыми.
Мое определение духовности таково: тот человек духовен, кто проживает
жизнь со страстью, кто живет интенсивной жизнью, кто использует
максимум своих возможностей, не минимум. Духовный человек не
может быть холодным и равнодушным.
Наберись смелости! И смех придет. Будь отважным, живи
насыщенной жизнью! Тебе не нужно будет спрашивать о том, как стать
игривым! Когда живешь по максимуму, игривость приходит сама собой,
когда ты живешь тотально, тебя переполняет энергия. Это и есть
игривость — нет никаких карт, которые указали бы тебе к ней дорогу,
нет никаких техник. Чтобы стать игривым, нужно лишь понимание.

Зачем я пытаюсь подчинить обстоятельства собственной воле, почему бы


мне просто не принять их и не позволить случиться всему, что должно
случиться?
Воспитание настолько ядовито, настолько разрушительно, что
уничтожает все самое существенное и ценное, что есть в человеке,
заменяя жестокостью, насилием и желанием доминировать. Общество
всячески поддерживает разрушение вашей невинности; обществу это
выгодно.
С одной стороны, попытки подчинять обстоятельства приводят к
тому, что ты обращаешь силу против себя. Это создает шизофрению,
раскалывает личность, обрекая ее на внутреннюю борьбу. Этот
отвратительный и деструктивный прием применяется
заинтересованными людьми в течение тысячелетий. Это легкий способ
уничтожить индивидуальность. Когда человек оказывается уникальной
личностью, он становится опасным. Уникальность — это угроза
эксплуатации, это угроза рабству, это угроза любому виду насилия.
Человек, обладающий индивидуальностью, скорее умрет, чем будет
подчиняться.
У индивидуальности есть достоинство... Но человека можно лишить
его индивидуальности очень простым способом: довести его до
внутреннего конфликта. Как вы знаете, веник ломается по прутикам.
Ты постоянно борешься с собой, потому что тебе вбили в голову
идиотские идеи. Тебе приходится выбирать между собственной
природой, расслабленностью в собственном естестве, и тысячелетиями
обусловленности. А обусловленность с каждым днем захватывает тебя
все больше и больше, поражая твою суть. Удовольствия осуждаются,
несерьезное отношение тоже осуждается, игривость осуждается. Все
человечество стало ужасно серьезным, а серьезность — это психо-
логическая болезнь. Она может проникнуть еще глубже и заразить душу.
Ни к чему не стоит относиться серьезно.
Твоя жизнь состоит всего из трех вещей. Одна уже произошла, и ты
ничего не можешь с этим поделать, — ты родился. Вторая вещь — это
смерть, и хотя она еще не наступила, ты тоже ничего не можешь с этим
поделать. Так что оставь эти два явления в покое, они находятся вне
твоего понимания. А между ними остается жизнь, любовь, ликование.
На живого энергичного человека не так-то просто оказать давление.
Если человек любит и обладает ясностью, его трудно одурачить. Вы не
встретите игривого, веселого человека ни в церкви, ни в храме, ни в
мечети, ни в синагоге. Все эти места посещают живые трупы, высту-
пающие против жизни, против любви и радости, против умения играть,
против всей вселенной.
С другой стороны, если обстоятельства ослепляют тебя, то ты
отрицаешь любую возможность быть живым, быть более любящим,
испытывать блаженство и экстаз. Ты борешься с собой и с собственным
прошлым. Прошлое имеет очень длинную историю, оно стало частью
тебя. Только если ты бдителен, у тебя есть еще время выбраться из сетей
прошлого, сбросить с себя его оковы.
Свободно жить в настоящем можно, лишь освободившись от прошло-
го. И нужно запомнить одну странную вещь: освободившись от
прошлого, чувствуя себя впервые прибывшим на эту прекрасную
планету, человек автоматически перестает думать о будущем, надеяться
на будущее.
Будущее — это всего лишь проекция прошлого. Прошлого уже нет,
будущее еще не наступило. Но в прошлом коренятся амбиции, желания
и всяческие глупые идеи, сопровождающиеся жадностью и отчаянным
желанием что-то заполучить. Автоматически, в поисках спасения, ты
начинаешь смотреть в будущее.
А реальность находится только в настоящем. Реальность не имеет
никакого отношения ни к прошлому, ни к будущему. Она
сконцентрирована в этом моменте. Так что, если ты живешь настоящим,
ты получаешь все, что ищешь, все, к чему идешь.
Настоящий момент открывает перед тобой двери в пространство
божественного.
Все, чего я хочу здесь, — это помочь людям забыть свое прошлое и не
думать о будущем, я хочу, чтобы они научились наслаждаться
невероятной красотой настоящего момента.
Живи от момента к моменту, постоянно оставляя прошлое позади,
избавляясь от него, словно от пыли на зеркале. Человек, довольный
настоящим, не станет задумываться о будущем. Ты думаешь о будущем,
потому что в настоящем у тебя одни несчастья, ты пребываешь в агонии.
Чтобы избежать этого, чтобы не видеть того, как ты живешь, ты
переносишь взгляд на далекие горизонты. Твои мечты никогда не
сбудутся. Ты всегда будешь привязан к амбициям и целям, но помни: где
бы ты ни находился, всегда и везде есть только настоящее, будущего нет.
В тот момент, когда ты перестаешь жить настоящим, ты умираешь.
Другое дело, что пройдет, может быть, шестьдесят, семьдесят,
восемьдесят лет, прежде чем тебя, наконец, похоронят или сожгут на
погребальном костре, но все это время ты будешь мертв. В ту секунду,
когда ты теряешь связь с настоящим, ты умираешь. Но если ты
восстановишь контакт, то сможешь возродиться.
Только пребывание в настоящем даст тебе пространство, где ты
сможешь расслабиться и перестать действовать силой. Прошлое
навязывает тебе идеалы, мораль, идущую против твоей природы. Капля
росы не может противостоять океану. Она все равно рано или поздно с
ним сольется.
С моей точки зрения, истинный саньясин, истинный искатель правды
— это человек, который стремится найти настоящее.
Ты спрашиваешь: «Зачем я пытаюсь подчинить обстоятельства
собственной воле?» Все это глупости. Во-первых, у тебя нет никакой
воли. Сама идея воли — полнейшая ложь. Воля — это категория,
принадлежащая существованию. Ты можешь соединиться с этой волей,
если откажешься от собственной личности, от раздвоенности, и тогда
внутри тебя будет жить воля вселенной. У тебя нет индивидуальной
воли, а если тебе говорят, что ты волевой человек, то лишь возве-
личивают твое эго.
Что такое человек? Просто горстка пыли... Да, в этой пыли тоже есть
нечто, но это нечто тебе не принадлежит. Оно принадлежит целому.
Во-вторых, зачем форсировать события? Ты когда-нибудь видел
горную реку? Она берет начало у самых высоких горных вершин, там,
где не тают снега, затем спускается в долину, пересекая неизведанные
территории. Куда течет эта река? Она предельно расслаблена. У нее нет
цели, относительно которой она была бы напряжена, ей нечего дости-
гать. Каждую минуту она наслаждается тем, что вокруг нее. И однажды
все без исключения реки впадают в океан.
Но людям не повезло. Многие теряются в пустыне, испаряются на
погребальном костре. Только некоторым счастливчикам удается достичь
океана. А секрет на самом деле прост, совершенно очевиден. Но каждый
раз люди упускают самое главное.
Кто ты такой, чтобы форсировать события? Кто дал тебе власть
распоряжаться обстоятельствами? Испытания посылаются тебе свыше.
Гораздо мудрее было бы научиться принимать их, вместо того чтобы им
противостоять. Соглашаясь с тем, что происходит, ты можешь «оседлать»
ситуацию, «поехать на ней верхом», но как только ты начинаешь бо-
роться... ты так ничтожно мал, а вселенная так огромна! У тебя нет ни
единого шанса ее победить. Тебя ждет лишь разочарование, за которым
последуют несчастья, мучения и страдания.
Будь подобен облаку, путешествующему по небу без какого бы то ни
было желания чего-то достичь. Нет нужды желать чего-то еще, все и так
уже есть. Чего еще можно хотеть? И если ветер дует на юг, облако летит
на юг. Каждое мгновение его полета там, высоко в небесах, — это такой
экстаз, что какая разница, куда лететь — на юг, на север, на запад или на
восток? И если вдруг ветер изменит направление и начнет дуть на север,
облако не станет жаловаться, оно не будет говорить, что это нелогично,
что «мы же так мило летели на юг, и вдруг, без всякой причины, ты стал
дуть на север». Облако просто начнет двигаться на север без всякого
сопротивления. Между облаком и ветром нет конфликта.
Вот на чем должен основываться правильный путь к истине:
отсутствие конфликта с природой, отсутствие конфликта с
существованием. И тогда все твои несчастья, все напряжение, все твои
страдания и муки исчезнут сами собой, потому что ты сам их создаешь.
Конечно, ты не полностью ответственен за них, во многом они —
наследие долгого отвратительного, неестественного прошлого.
Какую ситуацию ты пытаешься изменить? В твоем сердце растет
любовь, но общество говорит, что любовь слепа, остерегайся ее.
Общество внушает тебе, что любовь опьяняет, что любовь — это рабство,
и ты еще сто раз пожалеешь, что влюбился, а потому лучше пресекать
подобные настроения на корню. Твоя голова напичкана разными идея-
ми относительного того, что морально, а что нет. И вот ты начинаешь
бороться с собственным сердцем.
Голова и сердце разобщены — в этом-то и проблема. Твоя голова
забита всякой чушью, и вся эта ерунда принадлежит не тебе. Ты усвоил
ее еще в детстве, так тебя учили родители, общество, учителя,
профессора, священники и политики. Твоя голова просто переполнена
всяким дерьмом, и она пытается управлять сердцем, но ни одной голове
еще не удавалось отравить или испортить сердце.
У человека осталась последняя надежда — слушать сердце и
поступать так, как оно велит. Тогда твоя жизнь превратится в
благословенное духовное путешествие. Все медитации, которым я вас
учу... одним словом, все они направлены на то, чтобы помочь вам жить
не головой, а сердцем, чтобы перейти от логики к любви, от эго к
состоянию, в котором нет эго, от ощущения собственной отдельности к
глубокому слиянию с целым, к растворению в нем.
Целое лучше знает, что тебе нужно. Оно ничего не знает об идеалах, о
морали, о том, что хорошо, а что плохо. Но чудо состоит в том, что в тот
момент, когда ты сливаешься с целым, все вдруг оказывается хорошо, все
идет правильно, и все становится невероятно красивым.

Почему после того, как я ощущаю, что «двигаюсь с потоком», я испытываю


чувство вины? Пожалуйста, расскажи об этом чувстве. Именно оно мешает
мне идти вперед, заставляет цепляться за прошлое.

Чувство вины — одна из самых больших проблем, с которой


сталкивается каждый человек. До сих пор все человечество находится во
власти этого чувства. Эта болезнь передается по наследству из поколения
в поколение. И болезнь каждого последующего поколения протекает все
тяжелее и тяжелее. Естественно. С каждым поколением обусловленности
становится только больше. Молодые люди несут на себе более тяжкий
груз, чем их родители.
Священники используют чувство вины, чтобы эксплуатировать
людей. Если бы не было чувства вины, священники не могли бы
существовать. Когда ты чувствуешь себя виноватым, помни: тебя
окружает толпа священников. Когда ты чувствуешь себя виноватым,
помни: священники тянут руки к твоему горлу, желая задушить тебя.
Вина — это стратегия, с помощью которой священники эксплуатируют
людей, превращая их в рабов.
Попытайся понять этот механизм. Лишь понимание поможет тебе
освободиться от чувства вины. Что же такое вина? В чем суть этого
чувства?
Прежде всего — это осуждение, это негативное отношение к жизни.
Тебе рассказывали что-то совершенно неправильное об этой жизни, тебе
внушали, что ты родился в грехе. Тебе говорили, что от жизни нельзя
ждать радости, что не стоит ждать добра от окружающих людей, что на
земле вообще не может происходить ничего хорошего. Хорошее — толь-
ко у Бога. Соответственно тебе нужно найти спасителя — Христа,
Кришну. Тебе нужно найти кого-то, кто спасет тебя, кто приведет тебя к
Богу.
«Жизнь не стоит того, чтобы жить, — избегай ее. Если ты
наслаждаешься жизнью, ты лишь все больше и больше погрязаешь в
грехе. Жизнь — это грех. Всеми силами старайся избегать жизни». По-
этому каждый раз, когда жизнь увлекает тебя, возникает чувство вины.
Ты начинаешь чувствовать, что делаешь нечто совершенно
неправильное.
А жизнь невероятно прекрасна. Она неумолимо притягивает к себе, в
ней есть некая гравитационная сила. И естественно, тебе хочется жить.
Естественно, тебе хочется любить, наслаждаться, смеяться и танцевать.
Но все естественное осуждается обществом. Ты должен идти против
природы — так учили религии во все века.
Пуритане отравили твое естество, настроили тебя против тебя же!
Они создали в тебе раскол. Они не смогли разрушить тело, но отравили
твой ум. Поэтому твой ум живет по принципам, навязанным тебе
священниками, а тело живет естественной жизнью. В результате ум и
тело никак не могут встретиться.
Тело жаждет всех существующих на свете наслаждений, тело
стремится радоваться жизни. Тело утверждает жизнь, а ум жизнь
отрицает. Ум говорит от лица священников, христианских, индуистских,
мусульманских. Ум разговаривает на их языке, он все время твердит:
«Это неправильно!» Если ты ешь, и тебе нравится еда, то в твоем уме
просыпается Махатма Ганди и говорит: «Это не правильно, не
наслаждайся вкусом. Наслаждаться вкусом грешно».
Пресная еда — асвад — это основной принцип, которого
придерживаются в ашраме Махатмы Ганди. Вы должны есть только для
того, чтобы удовлетворить потребности тела, но вы не должны обращать
внимания на вкус, вы не должны наслаждаться ароматом еды. Вы
должны испортить еду, чтобы у нее не было вообще никакого вкуса, вы
должны искалечить свой язык, чтобы он потерял чувствительность.
Когда вы потеряете способность ощущать вкус, вы превратитесь в
махатму.
То же самое относится и к другим вещам. Если ты влюбляешься в
женщину, ты грешишь, происходит что-то неправильное. Если ты
увидел прекрасное лицо женщины или мужчины, и ты трепещешь, ты
заворожен и очарован, возникает великое чувство вины: что ты делаешь?
Это же против религии!
А если ты еще к тому же женат, тогда вообще все плохо. У тебя есть
жена, у тебя есть перед ней обязательства. Тебе нельзя даже просто
наслаждаться женской красотой. Ты идешь домой с чувством вины. Ты
еще ничего не сделал! Ты всего лишь посмотрел на красивую женщину,
которая прошла мимо тебя. Все это ужасно. Ты ощущаешь вину и
начинаешь защищаться. Когда ты приходишь домой, ты пытаешься
скрыть то, что с тобой творится. Ты не рассказываешь жене, что по
дороге встретил красивую девушку, и она тебе очень понравилась,
потому что, если ты расскажешь об этом, у тебя будут большие
неприятности. А зачем нарываться на неприятности? Поэтому ты
станешь врать. А когда ты врешь, ты чувствуешь себя виноватым, потому
что лжешь, а порядочный человек не должен врать собственной жене. И
так далее и тому подобное... Одна вина тянет за собой другую, и так до
бесконечности. Ты становишься виноватым буквально во всем, ты но-
сишь на сердце целый гималайский хребет, созданный из чувства вины.
В этом мире осуждается буквально все.
Ты не избавишься от чувства вины до тех пор, пока не осознаешь весь
механизм: посредством чувства вины священники управляют
человечеством, монахи эксплуатируют рабов, создавая тонкое
невидимое рабство. У тебя нет цепей на руках и ногах, но цепи ско-
вывают твою душу.
Чтобы освободиться от чувства вины, нужно освободиться от
давления всех известных тебе священников и святых. Чтобы стать
свободным и больше не чувствовать себя виноватым, тебе придется
отказаться от всего, что было в прошлом. И, отбросив чувство вины, ты
станешь целостным человеком, потому что тогда исчезнет внутренний
раскол, у тебя больше не будет шизофрении; высвободится великая
радость, потому что ты больше не будешь бороться с собой. Ты начнешь
жить!
Разве можно жить в постоянной борьбе с самим собой? Ты не можешь
жить, если борешься с собой. Ты можешь жить, только перестав бороться.
Только тогда жизнь обретет свой ритм, свою мелодию. А жизнь — это
такое блаженство, это такое благословение! И только в гармонии, только
пребывая в согласии с собой, без какого-либо чувства вины, без подавле-
ния, без различных табу, без осуждения, без каких-либо священников,
мешающих тебе жить — индуистских, мусульманских, христианских, —
только когда ты сам по себе, когда тебе никто не мешает и ты сам себе
хозяин, только тогда ты можешь прикоснуться к божественному.
Священники лишают тебя всякой возможности прикоснуться к
божественному! Если ты не в состоянии принять жизнь, разве ты можешь
принять ее изобилие? Если ты не умеешь наслаждаться цветами, то ты не
умеешь и чувствовать того, кто их создал. Если ты не можешь
испытывать радость и любовь, если ты не в состоянии наслаждаться
красотой, то ты не можешь прикоснуться к источнику, из которого
изливаются любовь, радость и красота. Это невозможно.
Священники ответственны за то, что земля стала такой
нерелигиозной. Если вы не уничтожите институт священнослужителей,
если вы не разрушите устаревшие церкви и религии, мир так и останется
нерелигиозным.
Я учу вас новой религии — не христианству, не индуизму, не
джайнизму, не буддизму. Я учу вас совершенно новому виду религии —
религии, свободной от чувства вины, свободной от многих запретов,
религии, которая не подавляет человека. Я учу вас религии радости,
принятия, естественности и спонтанности.

Во мне живет прекрасный маленький мальчик, которого я долго не замечал.


Этот мальчик игрив, любопытен и умеет наслаждаться жизнью. Однако
большую часть времени я не позволяю ему быть свободным. Пожалуйста, скажи
по этому поводу несколько слов.

Игривость, легкость — это самые подавляемые качества человеческой


натуры. Все общества мира, все культуры и цивилизации подавляли
беззаботность и игривость во все времена, потому что игривый человек
не может быть серьезным. А если человек несерьезно относится к жизни,
им нельзя управлять, он никогда не будет амбициозным, его нельзя
заставить желать власти, денег или положения в обществе.
Ребенок не умирает. Он живет в каждом из вас. Вы взрослеете, но
ребенок внутри вас не умирает, он так и живет внутри вас и будет жить
там до самого последнего вздоха.
Общество всегда опасалось несерьезных людей. Несерьезные люди не
знают амбиций, им не нужны деньги, не нужна власть, они
предпочитают наслаждаться существованием. Но наслаждение не дает
вам ни положения в обществе, ни политической власти, оно не может
удовлетворить ваше эго, а все человечество вращается вокруг эго.
Игривость противостоит эго — попробуй, и сам увидишь. Просто
поиграй с детьми, и увидишь, что твое эго испарилось, ты обнаружишь,
что сам стал ребенком. И это касается не только тебя, это касается всех
людей.
Из-за того, что ты подавляешь ребенка внутри себя, ты будешь
подавлять и своих детей. Люди не разрешают детям танцевать, петь,
прыгать, кричать по очень банальным причинам — дети могут
что-нибудь разбить или сломать, могут испачкать одежду, промочить
ноги, если будут бегать под дождем. Вот такие обычные мелочи
уничтожают великую духовность: игривость и легкость.
Родители, учителя — все взрослые — молятся на послушного ребенка,
а шаловливого постоянно наказывают. Его игривость может быть
абсолютно безвредной, но взрослые осуждают такого ребенка, потому
что в нем присутствует дух неповиновения. Он, может быть, еще не так
проявлен и находится лишь в зачаточном состоянии, но когда ребенок
вырастет, учитывая, что у него была полная свобода выражать себя так,
как он хотел, то, скорее всего, такой ребенок превратится в мятежника.
Он никогда не станет рабом, он не пойдет в армию, не станет убивать.
Он никогда не станет разрушать себя.
Мятежный ребенок вырастет и превратится в бунтаря. Он никогда не
женится на нелюбимой женщине, он не будет выполнять работу,
которая ему не нравится, он не станет исполнять неосуществленные
желания и чаяния своих родителей. Мятежный молодой человек будет
жить собственной жизнью. Он будет жить в соответствии со своими вну-
тренними, самыми сокровенными желаниями, а не с желаниями других
людей.
Мятежный человек обычно очень естественен в своих проявлениях.
Послушный ребенок практически мертв. Его родители чрезвычайно
счастливы — они могут им управлять.
Человек болен странной болезнью: он хочет управлять другими
людьми. Управляя людьми, он удовлетворяет свое эго, ощущая себя
особенным человеком. И в то же время он хочет, чтобы им управлял
кто-то другой, потому что тогда ему не нужно брать на себя
ответственность.
Из-за всего этого игривость подавляется, уничтожается в самом
начале.
Ты говоришь: «Во мне живет прекрасный маленький мальчик,
которого я долго не замечал. Этот мальчик игрив, любопытен и умеет
наслаждаться жизнью. Однако большую часть времени я не позволяю
ему быть свободным». Чего ты боишься? Страх навязан тебе другими:
контролируй себя, веди себя прилично, уважай старших, слушайся
священников, родителей, учителей — они знают, что для тебя
правильно, а что нет. Твоей природе никто никогда не давал слова.
Постепенно, шаг за шагом, ребенок внутри тебя умирает. И
одновременно с ним умирает и твое чувство юмора. Ты не можешь
смеяться от всего сердца, ты не можешь играть, не можешь наслаждаться
мелочами. Ты становишься настолько серьезным, что вместо того, чтобы
расширяться, вся твоя жизнь сжимается, иссыхает и медленно покидает
тебя.
Долгое время я никак не мог понять, почему христианство стало
самой распространенной мировой религией. Вновь и вновь я прихожу к
выводу, что это произошло благодаря кресту и распятию Христа — так
печально, так серьезно. Естественно, Христос же не может смеяться на
кресте. Миллионы людей видят сходство между собой и распятым
Иисусом. Серьезность и печаль — вот две причины, по которым
христианство стало главной мировой религией.
Я бы хотел, чтобы церкви и храмы, мечети и синагоги стали
несерьезными, чтобы люди, приходя в них, ощущали себя легко и
свободно, чтобы им хотелось смеяться и радоваться. Это помогло бы
человечеству в целом стать более здоровым и целостным. Человеческая
душа обрела бы внутреннее единство.
Вам не нужно нести тяжкий крест. Выбросьте его на помойку. Я учу
вас танцевать, петь, играть. Каждое мгновение жизни должно стать
бесценным творчеством. И неважно, в чем будет выражаться ваше
творчество — это могут быть даже песчаные замки на пляже. Но все, что
вы делаете, должно исходить из игривости, должно быть наполнено
радостью.
Не позволяй ребенку умирать. Питай его, не бойся, что он выйдет
из-под контроля. Куда он может пойти? И даже если он выйдет из-под
контроля, ну и что? Что он может сделать без твоего контроля? Он может
лишь танцевать как безумный, он может прыгать как безумный... люди
могут подумать, что ты сумасшедший, но это их проблемы. Если ты
наслаждаешься, если это дает тебе энергию и силы, то тебя не должно
волновать, что они там себе думают.
Когда я учился в колледже, я любил гулять по ночам. Обычно часа в
три-четыре ночи. Неподалеку от моего дома начиналась маленькая
улочка, заросшая бамбуком. На ней было очень темно... И это было
лучшим местом для меня, потому что редкий прохожий встречался на
моем пути. Только один сторож из богатого дома мог видеть меня.
Однажды со мной случилось то, что ты назвал бы потерей контроля. Я
бежал вдоль улицы, и мне в голову пришла замечательная идея: «Было
бы здорово бежать задом наперед». В Индии есть примета, что задом
наперед передвигаются привидения, но я совершенно забыл об этом.
Тем более что на улице никого не было... Итак, я бежал задом наперед.
Мне это очень нравилось. И ночь выдалась на славу.
Случилось так, что в это время по улице шел молочник и увидел
меня... Люди привозили молоко из деревень... В ту ночь он шел немного
раньше обычного. До этого мы никогда не встречались. И вот он несет
молоко, а я бегу в тени бамбука, и меня не видно. В какой-то момент он
подошел совсем близко к тому месту, где заросли бамбука расступались
и узкая полоска лунного света освещала улицу, и тут появляюсь я,
двигаясь задом наперед. От ужаса молочник бросил бадьи с молоком и с
криками «О, Боже!» кинулся бежать.
Я сначала не понял, что он испугался меня, я подумал, его напугало
что-то другое. Я поднял бадьи и побежал за ним. И хотя все молоко
вылилось, я подумал, что бадьи ему еще пригодятся. Он увидел, что я его
догоняю... Я никогда не видел, чтобы человек так быстро бегал! Наверно,
он побил мировой рекорд по бегу. Я был удивлен, я кричал:
«Подождите!» Он один раз обернулся, но так ничего и не сказал.
А всю эту сцену наблюдал тот самый сторож, служивший в богатом
доме. Он сказал мне:
— Ты же убьешь его!
А я просто хотел вернуть старику ведра. Тогда сторож предложил:
— Оставь бадьи у меня, на рассвете молочник вернется, и я их ему
отдам. Но ты больше так не шути. Иногда даже мне бывает страшно.
Конечно, я знаю, что это ты, но... В течение нескольких лет я вижу, что ты
вытворяешь на улице, но иногда мне бывает очень страшно. Я думаю:
кто знает, может, ты и вправду привидение? Иногда я запираю ворога и
ухожу во двор. Из-за тебя я держу ружье заряженным!
А я сказал ему:
— Пойми, если я — привидение, то пули тебе не помогут. Ты не
можешь убить привидение. Поэтому никогда не берись за ружье, на
привидение это не подействует. Но если я на самом деле человек, то,
убив меня, ты можешь попасть в тюрьму.
На что он воскликнул:
— А ведь и правда. Я никогда об этом не думал, на привидение-то пули
не подействуют, — на моих глазах он разрядил ружье. — Иногда я так
сильно боюсь, что, наверное, смог бы выстрелить в человека и даже убить
его.
Я сказал ему:
— Оставь эти бадьи у себя.
Я жил в этой части города еще полгода и каждый день спрашивал у
сторожа, не приходил ли молочник.
— Нет еще, не приходил, — привычно отвечал сторож. — Эти две
бадьи, похоже, так и не дождутся хозяина. Либо он умер, либо ужасно
боится здесь ходить, поэтому до сих пор и не появился. Я внимательно
смотрю на прохожих. А когда моя смена заканчивается, мой напарник
выставляет бадьи перед домом, чтобы этот человек смог их увидеть,
проходя мимо. Но прошло уже шесть месяцев, а молочника так и нет.
Я ответил:
— Очень странно.
А он возразил:
— Ничего странного. Ты до смерти напугал бы любого, выскочив вот
так из темноты. Почему ты бежал задом наперед? Многие мои знакомые
бегают по утрам или вечерам, но бегать задом наперед?!..
— Я бегаю почти каждую ночь, и мне просто надоело бегать, как
обычно. Чтобы развлечься, я решил пробежаться задом наперед. Я же не
знал, что в один прекрасный момент какой-нибудь идиот захочет
пройти по этой улице. Здесь вообще никто никогда не ходит.
А молочник, наверное, пустил слух — вы же знаете, что слухи
распространяются, как огонь. Даже владелец дома, в котором я жил,
слышал, что на этой улице кто-то видел привидение. Однажды он сказал
мне:
— Перестань ходить по ночам, лучше гулять, когда взойдет солнце. На
этой улице видели привидение.
А я спросил:
— Кто это вам сказал?
Оказывается, ему сказала об этом
жена, и уже вся округа знает. Теперь после восьми вечера по этой улице
никто не ходит.
Я сказал ему:
— Вы можете мне не верить, но там нет никакого привидения. На
самом деле это я решил пробежаться задом наперед.
— Не шути так, — усмехнулся хозяин.
Я предложил ему:
— Пойдемте со мной. В три часа ночи на этой улице не будет
никакого привидения.
Хозяин немного попятился:
— С чего это я должен так рисковать? Нет никаких гарантий. Я знаю
только то, что если ты не перестанешь гулять по ночам, тебе придется
уехать из моего дома. Ты не можешь здесь оставаться.
Я сказал:
—Это очень странно. Даже если улица полна привидений, почему вы
настаиваете на том, чтобы я покинул ваш дом? Не станете же вы меня
выгонять. Я плачу деньги... у меня есть квитанции. Вы же не скажете в
суде, что выселили меня из-за того, что на улице рядом с домом кто-то
видел привидение, не думаю, что судья примет такое объяснение.
Хозяин оторопел:
—Ты имеешь в виду, что дело может дойти до суда? Если ты так
настаиваешь, то можешь оставаться в этом доме. Я продам его. Я уеду
отсюда.
— Но, — возразил я, — я же — не привидение!
На что он ответил:
— Я знаю. Но водиться с привидениями...!? Однажды привидение
может прогуляться с тобой до дома, а у меня жена и дети. Я не хочу
рисковать.
Здесь тебе ничего не нужно бояться, ты можешь ходить задом
наперед, и даже если ты и вправду привидение, то тебя никто не заметит.
Если ты не можешь быть игривым здесь, ты не сможешь ощущать
легкость нигде в мире.
Позволь себе быть радостным, позволь себе порезвиться от души,
отпусти контроль, и когда твой внутренний ребенок вновь оживет и
станет танцевать, вся твоя жизнь изменится. Изменится качество твоей
жизни. В тебе проснется чувство юмора, прекрасный смех, от твоего
умствования не останется и следа. Ты научишься жить сердцем.
Тот, кто живет головой, на самом деле не знает, что значит быть
живым. По-настоящему живет только тот, кто слушает сердце и поет
песни, совершенно непонятные для головы, кто танцует так, что танец
кажется безумным... просто потому что его переполняет радость, энергия
льется через край, и он уже не может себя сдерживать. Будь таким! Делай
то, что тебе хочется! Ты оживешь, ты сможешь почувствовать вкус жизни,
ты узнаешь, что такое на самом деле жизнь.
Серьезный человек — это ходячий труп. Он умер еще до смерти.
Жизнь дает нам столько бесценных возможностей, что просто
преступление променять их на серьезность. Прибереги серьезность до
настоящей смерти. Отправь серьезность в могилу, пусть она подождет
твоего последнего дня. Но не превращайся в ходячий труп еще при
жизни.
Это напомнило мне историю, связанную с Конфуцием. Один из его
учеников задал ему типичный вопрос, такой вопрос ему задавали тысячи
других людей: «Скажешь ли ты нам несколько слов о том, что
происходит после смерти?»
Конфуций ответил: «Все эти вопросы о смерти оставь до самой
смерти. Там в могиле и поразмыслишь об этом. А сейчас живи!»
Есть время жить, есть время умирать. Не перепутай, иначе ты
упустишь и то, и другое. Прямо сейчас живи тотально, насыщенно, а
когда придет время умирать, будь тотален в смерти. Не умирай напо-
ловину, так, что умер только один глаз, а второй все еще продолжает
смотреть; одна рука умерла, а другая продолжает искать истину. Когда
будешь умирать, умри на все сто... и тогда поразмысли над тем, что же
такое смерть. Но прямо сейчас не трать время на то, чтобы думать о
чем-то настолько далеком. Живи настоящим моментом.
Дети умеют жить интенсивной, полной жизнью, они не боятся, что
потеряют контроль. Будь самим собой, не сдерживай себя. Начни жить
от момента к моменту тотально, радостно, игриво, и ты увидишь: нет
ничего, что могло бы выйти из-под твоего контроля. Наоборот, твой
разум станет лишь еще острее, ты станешь моложе, а твоя любовь —
глубже. Куда бы ты ни пошел, распространяй вокруг себя жизнь,
легкость, радость настолько, насколько это возможно. Пусть каждый
самый укромный уголок на земле озарится твоим светом. Если весь мир
начнет смеяться, наслаждаться жизнью, радоваться, это будет настоящей
революцией.
Войну развязывают и поддерживают серьезные люди, убийства
совершают серьезные люди, они же совершают и самоубийства.
Сумасшедшие дома полны серьезных людей. Только взгляни, какой
огромный вред нанесли серьезные люди человечеству. А ты возьмешь и
выпрыгнешь из своей серьезности, ты позволишь ребенку внутри тебя
играть, петь и танцевать!
Я учу вас, как жить с легким сердцем, как играть и творить.
Существование и есть наш дом: деревья и звезды — наши браться и
сестры, реки, горы и океаны — наши друзья. В этой чрезвычайно друже-
ственной вселенной ты сидишь подобно каменному будде? Мое учение
не для каменных будд, я хочу, чтобы ты стал танцующим буддой.
Последователям буддизма подобное заявление не понравилось бы, но
меня совершенно не волнует, кто что подумает. Меня волнует истина.
Если истина не умеет танцевать, она ущербна; если будда не может
смеяться, ему чего-то не хватает; если будда не умеет играть с детьми и
не может сам стать ребенком, то он, возможно, и подошел близко к
состоянию будды, но все же он еще не полностью пробужден. Какая-то
его часть до сих пор спит.
Я полна энергии, живу с легким сердцем, я становлюсь все более и более друже-
любной, но я слишком много говорю. Что мне делать?

Не делай из этого проблему. Тебе следует к этому относиться так же


легко, как ко всему остальному. Говори с легкостью, игриво, и если никто
не слушает, воспринимай это просто. Незачем стремиться к тому, чтобы
тебя кто-то слушал. Не обижайся. Если тебе легко говорить — говори.
Если другой не хочет тебя слушать, это его проблема. Но не стоит
обижаться. Просто оставайся бдительной к тому, что происходит с
тобой, к тому, что тебе хочется говорить. Подобное случается со
многими людьми.
Когда медитация высвободит в тебе энергию, ты увидишь, как
по-разному энергия начнет проявлять себя. Все зависит от того, какой у
тебя талант. Если ты художница, и благодаря медитации твоя энергия
высвобождается, ты начнешь еще больше рисовать, ты будешь рисовать
как безумная. Ты забудешь обо всем на свете. Вся твоя энергия будет
выражаться в живописи. Если ты танцуешь, медитация поможет тебе
обрести глубину в танце. Все зависит от твоих способностей, склонно-
стей, личных особенностей, от твоей индивидуальности. Никто не знает,
что будет происходить. Иногда случаются глобальные метаморфозы:
человек, который всегда молчал, почти никогда не говорил, становится
прекрасным оратором. Может быть, он подавлял в себе желание
говорить. Может быть, ему запрещали много говорить. А когда энергия
проснулась и начала двигаться, он заговорил.
Тут не о чем волноваться. Не сдерживай себя. Если ты ощутишь, что
это слишком тяжело для других, тогда просто сиди в своей комнате и
говори. Необходимости в том, чтобы кто-то тебя слушал, нет. На самом
деле, кто тебя слушает? Ты можешь говорить со стеной, и она будет для
тебя больше, чем человек, потому что, разговаривая со стеной, ты
никому не причинишь страданий. Твоя болтовня не будет пыткой, ты
никому не наскучишь.
Один человек прислал мне прекрасный анекдот.
Пэт Рейли исповедуется в церкви:
— Да, падре, вчера ночью я занимался сексом семь раз.
Священник его спрашивает:
— Со сколькими женщинами?
— Ах, падре, это была всего одна женщина, — отвечает Пэт.
На что священник говорит:
—Ну, это не так плохо, как я думал. И кто же эта женщина?
— Моя жена, падре.
—Ну, в этом вообще нет ничего плохого, сын мой, — заверяет Пэта
священник.
— Я знаю, падре, но мне нужно было это кому-то сказать.
Есть моменты, когда тебе просто нужно поделиться с кем-то тем, что с
тобой происходит. Если ты не выговоришься, тебе будет тяжело. Если
расскажешь, тебе станет легче, ты расслабишься. Если ты нашла
благодарного слушателя, тебе повезло, иначе разговаривай сама с собой.
Но не подавляй себя. Подавленные слова станут для тебя тяжкой ношей.
Просто сядь перед стеной и начни с ней говорить. У вас может состояться
отличная беседа. Вначале это будет выглядеть как легкое
помешательство, но чем больше ты будешь говорить, тем больше ты
увидишь в этом красоты. Беседовать со стеной не так жестоко. Ты не
отнимаешь у людей время, а результат получаешь точно такой же, как
если бы ты говорила с человеком: тебе становится легче. И после
прекрасной беседы со стеной ты будешь чувствовать себя очень и очень
хорошо. На самом деле всем нужно так поступать. Мир стал бы лучше,
более молчаливым, если бы люди научились разговаривать со стенами.
Поэкспериментируй. Это может стать глубокой медитацией. Ты
прекрасно знаешь, что стена тебя не слушает. Но ведь не в этом дело.
Я слышал об одном знаменитом психоаналитике...
Ему было уже очень много лет, но он продолжал давать по шесть,
семь, иногда даже по восемь консультаций в день, выслушивая своих
пациентов. Его молодой ученик, стажер, уставал уже после трех или
четырех часов выслушивания всей той чепухи, которую несли клиенты.
Там были и невротики, и люди с нездоровым поведением, зависимые и
так далее и так далее — одно и то же каждый день.
Однажды молодой человек спросил учителя:
— Как вы выдерживаете все это? Я вижу, что к вечеру вы так же бодры,
как и утром, когда приходите в клинику. Как вы выдерживаете семь, а
порой и восемь часов всей этой ерунды? Вы никогда не устаете. Я не могу
все это слышать уже после второго пациента!
Психоаналитик засмеялся и сказал:
— А что, их кто-то слушает?!
Фрейд все очень хорошо организовал. Он даже не показывался своим
пациентам. Он просил пациента лечь на кушетку, а сам сидел за
занавеской. Пациент ложился на кушетку, смотрел в потолок и говорил.
Такой подход был очень важен. Во-первых: лежа, человек расслабляется
и говорит о более глубоких вещах. Он погружается все глубже и глубже в
бессознательное. Заговорите с человеком стоя, и разговор коснется лишь
поверхностных вещей. Сядьте, и появится возможность затронуть что-то
более глубокое. Позвольте человеку лечь и слушайте его: он станет
говорить о том, что его действительно очень волнует.
Во-вторых, Фрейд никогда не показывался. Когда перед тобой сидит
человек, то уже само его присутствие тебя подавляет. Ты начинаешь
говорить о том, что может нравиться этому человеку. Ты говоришь так,
чтобы не обидеть его. Ты подбираешь слова, ты хочешь ему угодить. И
тогда слишком многое ты подавляешь, становится трудно добраться до
истины. Когда же человек тебя не видит, а ты смотришь в потолок, тебе
некому угождать. Потолок никогда ни на что не обидится, ты можешь
беседовать с ним о чем угодно. Постепенно у тебя будут рождаться все
более глубокие ассоциации.
Тебе же не нужна кушетка Фрейда, ты можешь говорить и в
собственной спальне. Никому не нужно сидеть за занавеской, ты можешь
просто говорить и слушать себя. Способность говорить и слушать
поможет тебе лучше себя понять.
Поэтому говори со стеной и слушай себя. Будь одновременно и тем,
кто говорит, и тем, кто слушает. Не анализируй, не осуждай, не говори:
«Это хорошо, а это плохо»... «Об этом нужно сказать, а вот об этом стоит
промолчать». Нет, не совершенствуй то, что ты говоришь, не нужно
полировать свои слова до блеска. Просто болтай обо всем, что взбредет
тебе в голову, и неважно, насколько это отвратительно, абсурдно, может
быть, даже абсолютно ни о чем. Позволь уму играть, наслаждайся игрой
и наблюдай. Это будет великая медитация.
Один новоявленный муж расписывал своему холостому другу все
прелести семейной жизни:
— Это просто сказка! С утра жена подает мне обильный, вкусный
завтрак. Когда я ухожу на работу, она обнимает меня и целует на
прощанье. Возвращаясь домой, я чувствую вкуснейший запах ужина,
стоящего на столе. Затем я сажусь читать газету, а жена моет посуду.
Потом она переодевается во что-нибудь более удобное, садится рядом и
начинает говорить со мной. И она говорит, и говорит, и говорит, и
говорит, пока у меня не возникает желания придушить ее.
Не давай другим повода испытывать то же самое по отношению к
тебе. «Ну когда же она, наконец, заткнется?» Помни о том, что такое
может случиться. Или ты можешь договориться с тем, кому также
необходимо выговориться.
Послушайте, у женщины, задавшей этот вопрос, проблема.
Тут так много сумасшедших, что ты легко сможешь найти себе пару. В
течение часа ты говоришь обо всем, что взбредет тебе в голову, в течение
следующего часа ты только слушаешь. Вы даже можете не знакомиться
друг с другом, не спрашивать имен, не устанавливать никаких правил
беседы. Да это и не беседа вовсе. Один час болтаешь ты, а потом, ко-
нечно, тебе нужно будет отблагодарить слушателя и выслушать его.
Такой опыт будет ценным для вас обоих.
Только помни одно: ничего не подавляй. Все подавленное отравляет
тебя.
А болтовня невинна — даже стена подойдет. Пойди в лес, поговори с
деревьями, и они будут счастливы — с ними никто не разговаривает.
Они только того и ждут, чтобы кто-нибудь пришел и поговорил с ними.
Они будут тебе благодарны. Или пойди к реке, можешь пойти в горы, но
только ничего не подавляй. Постепенно ты начнешь больше понимать, и
желание говорить исчезнет. Болтовня — всего лишь начало.
Выговорившись, ты сможешь соприкоснуться с более глубокими слоями
самой себя. Слова — это всего лишь поверхность, очень поверхностный
уровень. Разбуженная энергия взволновала этот уровень, пустив по нему
рябь. Позволь этому происходить. Вскоре ты устанешь говорить. К тому
времени ты уже выкинешь из себя весь мусор, который носила внутри
всю жизнь. На тебя снизойдет тишина. И эта тишина будет абсолютной,
чистой.
Ты можешь заставлять себя молчать, можешь подавлять слова и
выглядеть молчаливой, но твоя тишина будет не настоящей. Глубоко
внутри тебя все еще бушует буря, глубоко внутри происходит
извержение вулкана, и в любой момент может произойти взрыв.
Люди выглядят молчаливыми, но на самом деле внутри у них не
спокойно. Я хочу, чтобы ты стала по-настоящему молчаливой. И путь к
тишине лежит через великий катарсис.
Я знаю, что женщина, задавшая этот вопрос, ощущает великую
энергию внутри себя. Источник ее энергии открыт, и сейчас она
начинает ощущать связь со своим существом. Поэтому в любом случае
иногда у нее будет возникать ощущение, что она не справляется с
высвобождающейся энергией. Слова являются одной из основных
составляющих человеческой натуры. Человек потому и человек, что
может говорить. Животные не обладают подобной способностью. К тому
же вопрос задала женщина, а не мужчина.
Я слышал...
Жена рассказывала мужу о том, что их новый священник слишком
много говорит.
— Я никогда не видела человека, умеющего так быстро говорить, —
сказала она. — Совершенно не понятно, о чем он там болтает. У него во
рту каша.
А муж ей отвечает:
—Конечно, у него отец политик, а мать — женщина.
Идеальное сочетание!
Вопрос задала женщина, ей легко говорить. У этого есть много
причин. Вы не замечали? Девочки начинают говорить раньше, чем
мальчики. Мальчишки все время отстают. Там, где надо говорить, — в
школе, в колледже, в университете, — девочкам всегда проще. У них и
оценки лучше. Они яснее выражают свои мысли.
Видимо, женское сознание каким-то образом отличается от мужского.
Обычно мужчинам легче что-то сделать, а женщинам легче сказать.
Может быть, это от того, что мужчины, когда делают что-то, тратят
много энергии, а женщины почти не тратят энергию на действия,
поэтому вся их энергия течет в другом направлении.
В этом нет ничего плохого. Человек, умеющий прекрасно говорить,
очень ценен. Поскольку ему легко выражать свои мысли, другие люди
его лучше понимают, и тогда им легче найти общий язык. Хорошая
беседа обладает также и эстетической ценностью. Однако для начала
нужно пережить наводнение. Пусть твоя речь льется потоком.
Постепенно все наладится и встанет на свои места.
После того, как наводнение отступит, эта женщина обнаружит, что в
ее сознании начнут рождаться короткие, емкие фразы, и каждая из них
будет на вес золота. Но сначала нужно пережить потоп. Если она будет
подавлять желание говорить, то золотые слова так и останутся лежать
где-то на самом дне. Именно поэтому все великие книги мира написаны
в виде сутр и афоризмов. Люди, писавшие их, пережили словесный
катарсис. После этого очищения в их сознании начали рождаться
короткие фразы. Их слова стали простыми и эстетичными, а пред-
ложения — красивыми и законченными. Именно люди, обладавшие
подобным сознанием, писали Веды и Коран. Это в их сознании родился
прекрасный язык Библии. И никому еще не удалось превзойти красоту и
простоту библейского стиля.
Иисус был безграмотным, однако никому никогда не удавалось
говорить с такой ясностью, ничьи слова так точно не отражали
реальность. За этим стоит великая медитация. Йогические сутры
Патанджали, Брахма-сутры Бадрайана, Бхакти-сутры Нарада — все они
написаны в стиле коротких, почти телеграфных фраз, но в каждой из
них заключена такая концентрированная информация, которую можно
сравнить лишь с атомной энергией. Если произойдет взрыв, если ты
воспримешь эти фразы с любовью, пропустишь их через себя, и они
найдут отклик в твоем сердце... Атомная энергия фраз взорвется, и ты
просветлеешь.
Но для начала нужно выговориться. Хорошо, что тебя переполняют
слова. Пусть будет так. Если тебе удастся отыскать благодарные уши —
прекрасно. Если нет, то говори с деревьями, с горами, только не
подавляй себя.

Почему иногда параллельно с ощущением «движения в потоке» я испытываю


чувство вины?

Потому что, двигаясь с потоком, ты чувствуешь себя счастливой. А


счастливой быть нельзя. Счастье ассоциируется с чувством вины.
Посмотри на свое детство, причины кроются в нем. Просто запомни, тебе
нужно обратиться к детству и найти тот момент, когда ты впервые
ощутила себя виноватой за собственное счастье.
Маленькому ребенку неведомо чувство вины, он необуздан и
первобытен. Именно поэтому возникает радость, когда смотришь на
ребенка. Он еще не изувечен нашей обусловленностью, он еще не циви-
лизован. Он еще не тронут болезнью под названием цивилизация,
поэтому в нем столько энергии. Энергия переполняет его. Ребенок — это
поток, это вибрация, он очень подвижен. Ребенок — это великий танец.
Он не умеет себя сдерживать. Его почти невозможно заставить сидеть
тихо. Почему? Потому что у него так много энергии, что ее трудно
удерживать внутри.
Ребенок хочет наслаждаться всем и вся, а его родители постоянно
чувствуют себя виноватыми. Ребенок кричит, наслаждаясь собственным
голосом, это выражение его творчества. Если ребенку не запрещать
кричать, то его вопли превратятся в песню. Крик ребенка — это начало
песни. Но мы останавливаем дитя. Мы говорим: «Не кричи! Это ужасно.
Кричать — плохо, некрасиво. В приличном обществе так не поступают.
Ты родился в благородной семье, ты не должен кричать. Это хорошо для
уличных мальчишек, но не для тебя. Ты представитель нашей семьи.
Посмотри, какие мы серьезные люди. Мы всегда говорим тихо. Как тебе
не стыдно?»
А ребенку так нравилось кричать. На самом деле, останавливая дитя,
вы осуждаете его радость. Именно так он воспринимает ваш запрет, он
воспринимает его глубоко на экзистенциальном уровне. Что с ним будет
потом? Ему не понятен ваш запрет, у него еще нет ума, чтобы осознать
всю эту чепуху. Ему нравится кричать, и это ему понятно. Крик
доставляет ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Это поток. У
ребенка прекрасное настроение, он в восторге от своего крика. Когда он
кричит, его энергия начинает двигаться, он становится подобен реке, он
превращается в рев бушующего моря или в приливную волну.
А вы говорите ему: «Хватит кричать. Это плохо». Что вы ему
сообщаете таким образом? Как ребенок истолкует ваши слова? Ребенок
поймет все по-своему. Он подумает: «Радоваться неприлично».
Ребенок не хочет ложиться спать. У него масса энергии, а вы тащите
его в постель. Он пытается вырваться, он кричит: «Не хочу спать, еще
рано, хочу еще поиграть!» Но вы его не слушаете. Вы продолжаете
настаивать на том, что уже поздно и пора ложиться спать.
Таким образом, что вы делаете с ребенком? Вы отвергаете его — вы
отвергаете его природное, инстинктивное понимание. Прямо сейчас ему
еще не хочется спать, разве можно заставить его спать? Это невозможно.
Вы можете насильно заставить его лечь в кровать. Он будет лежать под
одеялом, будет плакать, всхлипывать, будет чувствовать себя от-
вергнутым, ему будет казаться, что вся семья от него отвернулась, ему
будет стыдно, что он не может заснуть, когда мама хочет, чтобы он спал.
Что ему делать? Сон все не приходит. А утром, когда ему так хочется
спать, вы вытаскиваете его из постели со словами: «Просыпайся. Пора
вставать!» А ему бы еще немного поспать.
Вы мешаете ребенку. Каждый раз, когда он радуется, вы мешаете ему
получать удовольствие. Естественно, вскоре он почувствует, что
радоваться плохо. И это проникнет глубоко в его сознание.
Именно это и произошло с тобой. Каждый раз, когда ты находишься в
потоке, тебе кажется, что происходит что-то плохое. Ты счастлива, но тут
же слышишь мамин голос: «Что ты делаешь? Ты что, счастлива? Ты меня
предаешь? Ты предаешь отца и всю нашу семью? Посмотри, какие мы
серьезные. Как тебе не стыдно предавать собственную мать? Посмотри,
какие у нас вытянутые лица, а ты чем занимаешься? Пребываешь в
потоке?! В нашей семье такого никогда не было! И не будет!»
Мгновенно возникает чувство вины. Просто отметь момент, когда ты
начинаешь чувствовать себя виноватой. Прислушайся к себе, побудь в
этот момент в молчании... Ты услышишь голоса родителей, матери и
отца, голоса твоих учителей, которые на разные лады будут утверждать,
что нельзя быть счастливой.
Занимаясь любовью с мужчиной, ты тоже будешь чувствовать себя
виноватой, потому что твоя мать говорила тебе, что это неправильно, что
секс — это великий грех. Когда ты занимаешься любовью с мужчиной,
какая-то часть тебя ощущает, что все это очень плохо. Твои мать и отец
стоят рядом, и тебе становится стыдно... «Ты ведь занимаешься любовью
с мужчиной?! Что ты делаешь? Немедленно прекрати!» Может, ты и не
прекратишь, но ты и не уйдешь в секс с головой, ты не будешь тотальной
в этот момент, а это гораздо хуже, чем не заниматься любовью совсем.
Лучше остановиться! Но остановиться ты не в состоянии, потому что
тогда твое существо будет не удовлетворено. А заниматься сексом
тотально ты тоже не можешь, потому что твой ум кричит, что это грязное
занятие. Поэтому ты занимаешься любовью наполовину. И тогда ты
пребываешь в аду. Ты не можешь заниматься любовью тотально, ты
никогда не будешь удовлетворена. Тебя ждет лишь еще большее
разочарование, ты вновь потерпела неудачу. Вот и все. В очередной раз
ты упустила нечто самое главное.
Тебе уже кажется, что оргазм — это просто досужие вымыслы. Может,
его придумали мазохисты? А может садисты, только чтобы помучить
людей? Ведь ты никогда его не испытывала!
А мужчины? Ты думаешь, мужчины испытывают оргазм? Эякуляция
— это еще не оргазм. Оргазм — вообще что-то совершенно другое.
Мужчине легко обмануться: он эякулирует и думает, что у него оргазм.
А это не так. Семяизвержение ведет всего лишь к локальной разрядке, к
высвобождению энергии, к временному облегчению.
Оргазм приводит человека в экстаз. Во время оргазма вы
растворяетесь в вечности. Все ваше тело вибрирует, наполняясь новой,
еще непознанной энергией, которой раньше у вас никогда не было.
Испытывая оргазм, вы приближаетесь к запредельному.
Само слово оргазм произошло от слова оргия, которое обозначало
религиозную церемонию, языческий ритуал. Во время этого ритуала
люди впадали в экстаз, все их тело наполнялось божественной энергией,
взрывалось, и люди растворялись в потоке существования. Этот
языческий ритуал был посвящен Дионисию и очень напоминал Тантру.
Отсюда и произошло слово оргазм.
Мужчины тоже очень редко его испытывают.
Когда все тело пульсирует, когда вибрируют не только сексуальные
органы, но все тело целиком, от кончиков пальцев на ногах до макушки,
тогда ты сама становишься одним сплошным оргазмом. Все твое тело
превращается в гениталии. Таков символ Шивы. Ты, должно быть,
видела в Индии лингам Шивы? Тебе, наверняка, было интересно, куда
подевались его глаза и нос, где у него рот и ноги? Что это за образ такой?
Это символ оргазма, когда все тело превращается в орган секса. Глаза,
рот, тело, сознание — все исчезает, все растворяется, подчиняясь
сексуальности, отдаваясь на волю чувственности. Это безграничная
чувствительность. Таково значение лингама Шивы.
В наше время люди почти никогда не испытывают оргазма, потому
что они разучились отдаваться потоку целиком. А из-за отсутствия
оргазма человечество болеет тысячью и одной болезнью. Вильгельм Райх
был прав в том, что если человечеству вернуть оргазм, девяносто про-
центов психических расстройств мгновенно исчезнут, подобно утренней
росе, испаряющейся с первыми лучами солнца.
Девяносто процентов психических расстройств существуют из-за того,
что человек разучился восстанавливаться, разучился растворяться в
божественном и возвращаться назад обновленным. Энергетические
блоки создают проблемы. Но сейчас... вначале священники навязали
человеку чувство вины, а сейчас психоаналитики выступают против
Вильгельма Райха. Что станет с психоаналитиками, если девяносто
процентов ментальных расстройств исчезнут? Если Райх был прав, то
что тогда будет с последователями Фрейда, Адлера, Юнга и прочими,
куда им тогда деваться? Райха осуждали, называли сумасшедшим, его
отправили в тюрьму. А он, между тем, был одним из величайших гениев
своей эпохи, обладавшим реальным видением того, что происходит с
человеком. Но мы всегда поступаем с гениями одинаково: мы распинаем
их на кресте! Райх скончался в тюремной больнице для умалишенных.
Прошло уже две тысячи лет, а человек совсем не изменился. Мы
продолжаем поступать с выдающимися людьми так же, как мы
поступили с Иисусом. Райх говорил нам о чрезвычайно важных вещах.
Он говорил о том, что сумасшествия, а также людей, подверженных ему,
со временем станет еще больше, и что вскоре психические и
психологические болезни окажутся неизлечимыми. Трое людей из
четырех уже ненормальны, а четвертый на подходе, он может заболеть в
любой момент... Все это очень плохо!
Райх был прав, утверждая, что ситуацию можно улучшить. Прежде
всего нужно понять, что священникам выгодно, чтобы люди чувствовали
себя виноватыми. Религиозные деятели насаждают человечеству чувство
вины. Из-за стыда и вины люди разучились испытывать оргазм. А
современные психоаналитики наслаждаются результатом — их профес-
сия процветает как никогда. В наши дни это самая востребованная
профессия на земле и к тому же самая уважаемая.
Медицинские врачи уже не нужны так, как психоаналитики, потому
что тело с каждым днем чувствует себя все лучше и лучше, а сознанию
становится все хуже и хуже.
Чувство вины привело к возникновению патологии в душе человека.
В будущем священники окажутся не нужными, то же касается и
психоаналитиков. Обе профессии — антигуманны, они должны
исчезнуть. Но эти профессии исчезнут только тогда, когда люди
перестанут испытывать чувство вины.
Поэтому, даже если ты чувствуешь себя виноватой, все равно
отдавайся потоку, будь в нем, иди вместе с ним. Не обращай внимания
на чувство вины. Пусть это чувство останется в тебе, но, несмотря на его
присутствие, продолжай двигаться с потоком! Чем с большим доверием
ты отдашься потоку, тем легче тебе будет избегать вины. Ты научишься
вовремя выскальзывать из ее когтей.
Человеку необходимо избавиться от чувства вины, иначе жизнь
превратится в сплошные никому не нужные страдания.

А страх и чувство вины — это одно и то же? И если свет показывает, где
есть тьма, то значит, Иисус помог людям осознать собственные прегрешения?

Страх и чувство вины — не одно и то же. Признавая страх, человек


обретает свободу. А если человек отрицает страх, осуждает и подавляет
его, то страх превращается в чувство вины. Если вы принимаете страх в
какой-то ситуации...
Это и есть жизнь. Человек — это часть, очень маленькая часть,
крошечная часть, а целое бесконечно. Человек похож на каплю в океане
целого. Возникает дрожь: «Я могу потеряться в целом, моя личность
может исчезнуть». Это страх смерти. За всеми страхами стоит страх
смерти. А страх смерти представляет собой страх исчезновения.
Естественно, человек боится, дрожит от страха. Если вы признаёте
собственный страх, если вы понимаете, что так устроена наша жизнь,
если вы полностью принимаете свои чувства, то дрожь уходит и страх —
та самая энергия, которая только что была страхом, — превращается в
свободу. И тогда вы понимаете, что даже если капля попадет в океан, то
она там и останется. На самом деле, она превратится в океан. Тогда
смерть станет нирваной, тогда вам не нужно будет бояться потерять
себя. Тогда вы поймете высказывание Иисуса: «Спасая свою жизнь, вы
потеряете ее, а потеряв, спасете».
Чтобы преодолеть смерть, ее нужно принять. Иного способа победить
смерть нет. Если вы принимаете смерть, то она исчезает. То же самое
касается и страха. Чтобы справиться с ним, его нужно принять. Тогда
высвобождается энергия и страх превращается в свободу. Но если вы
осуждаете это чувство, если вы его подавляете, если вы скрываете свой
страх от себя и от всех остальных, если вы облачились в латы и пытаетесь
защитить себя во что бы то ни стало — тогда возникает чувство вины.
Все, что подавляется, пробуждает чувство вины. Все, что запрещается,
также пробуждает чувство вины. Все, что против вашей природы, ведет к
тому, что вы ощущаете себя виноватыми. Вам стыдно за то, что вы врете
другим и обманываете себя. Любая фальшь5 порождает чувство вины.
Ты спрашиваешь: «Страх и чувство вины — это одно и то же?» Нет.
Страх может быть виной, но может и не быть ею.
Это зависит от того, как ты воспринимаешь свой страх. Если ты неверно
поступаешь по отношению к нему, то он становится виной. Если ты
просто принимаешь его и ничего с ним не делаешь — а с ним ничего не
надо делать! — то он дает тебе свободу, он превращается в бесстрашие.
«И если свет показывает, где есть тьма, то значит Иисус помог людям
осознать собственные прегрешения?» Нет. Совсем нет. Иисус пытался
помочь людям избавиться от чувства вины. В этом была его миссия. Он
хотел, чтобы люди принимали себя и не чувствовали себя виноватыми,
чтобы они перестали осуждать друг друга. Не говори себе, что ты
ужасен, что ты не прав, что ты грешен. Не осуждай себя. Чем бы или кем
бы ты ни являлся, все это ты, такой, какой есть. Прими этот факт, и само
принятие станет для тебя трансформацией.
Иисус никогда не заставлял людей испытывать чувство вины. В этом
было его преступление. Он пытался расшевелить виноватых людей, он
пытался сделать их веселее, и в этом было его преступление. Он хотел
сказать им: «Перестаньте чувствовать себя виноватыми, отбросьте
чувство вины. Даже если что-то идет не так, с вами все в порядке. Воз-
можно, вы поступили неправильно, но ваша внутренняя суть не стала от
этого хуже». Действия могут быть неверными, но суть человека всегда
верна.
Иисус принимал людей; грешникам было легко в его присутствии,
рядом с ним они чувствовали себя как дома. И это обернулось для него
бедой. Раввины, епископы, священники не смогли понять его. Они
спрашивали: «Ну почему ты позволяешь грешникам идти за тобой?
Зачем ты с ними ешь, зачем делишь с ними ночлег? Почему за тобой
следует так много изгоев?»
А Иисус отвечал: «Должно быть так. Я пришел сюда ради больных.
Больным нужно исцеление, здоровым же ничего не нужно. Идите и
подумайте об этом». Иисус отвечал: «Я пришел сюда ради немощных и
больных. Я должен поддержать их, сделать их сильными. Я должен дать
им свет, я должен вернуть им свет, чтобы их энергия вновь стала
подвижной, текучей».
Нет. Иисус был светом, осветившим тьму, а не показавшим ее. На
самом деле, когда становится светло, темнота исчезает. Темноту нельзя
показать с помощью света, свет уничтожает темноту.
В этом вся разница. Священники показывают темноту. Они — не свет,
они не могут уничтожить темноту. Они скорее заставят вас испытывать
чувство вины. Они сделают из вас грешников, они будут осуждать вас,
чтобы вы боялись адского пламени. Они заставят вас быть жадными, они

5 Ошо употребляет слово «unauthenticity», что значит «неподлинность», «неистинность».


заставят вас лишь мечтать о рае. Самое большее, что они смогут, это
спровоцировать ваш страх и жадность. Вот что такое ад и рай — это всего
лишь проекции алчности и страха.
Но когда появляется Иисус, мудрец, темнота отступает. Когда
возникает свет, темнота рассеивается. Темноты попросту больше нет,
потому что темнота — это всего лишь отсутствие света.
Если в комнате темно, я дам вам лампу и скажу: «Иди и возьми с собой
лампу, потому что с лампой тебе будет лучше видно в темноте...» Если ты
войдешь в темноту с лампой, как же ты сможешь ее увидеть, эту самую
темноту? Кажется логичным. Но это абсурд! Темноту можно видеть
только тогда, когда нет света. Если ты возьмешь с собой лампу, ты не
сможешь увидеть темноту, потому что как только появляется свет,
темнота исчезает.
Иисус попросту уничтожает темноту, он искореняет чувство вины. Он
дает людям надежду, он вселяет в них уверенность и возрождает
доверие. Люди, которых так долго осуждали, уже потеряли надежду.
Они смирились со своим греховным происхождением, они стерпелись с
этой ужасной, отвратительной жизнью. Что им оставалось делать? Толь-
ко ждать, когда же они, наконец, попадут в ад. Они согласились с тем,
что после смерти их ждут ад и страдания.
Иисус пришел, чтобы вызволить людей из их темного замкнутого
пространства. Он сказал: «Ада нет». Он призывал людей: «Выходите на
свет. Нет никакого иного ада, кроме вашего невежества, кроме вашей
ограниченности. Выходите из ада. Вновь ощутите поток. Растопите лед и
наполнитесь жизнью. Выйдите на солнечный свет. Бог есть».
Вот почему Иисус сказал: «Возвращайтесь6, ибо приблизилось
царствие небесное». Он не говорил о том, что возвращение грешников
будет долгим, а уважаемые религиозные деятели войдут в царствие
небесное быстрее.
Подумайте об этом. Может, вам просто снится очень длинный сон о
том, что вы — грешник? А кто-то другой в этой же комнате спит и видит
сон о том, что он святой. Вам нужно будет больше времени, чтобы
проснуться и понять, что это всего лишь сон, чем тому, кто видит себя
святым? Грешник и святой — они оба спят. Им понадобится одинаковое
время на то, чтобы проснуться.
Парадоксально, но, возможно, святому понадобится больше времени,
чтобы очнуться от грез, ведь его сон так сладок. Ему не захочется
просыпаться. Грешнику и так снится кошмар. Он жаждет проснуться, он
кричит, сжимается от боли, он очень хочет, чтобы все это, наконец,
закончилось. Он делает все, чтобы проснуться. Его сон новее не сладок,
он просто ужасен. Грешник уже в аду. Святому же не хочется, чтобы ему
мешали. Он лучше перевернется на другой бок и поспит еще немного.

6 Ошо употребляет слово «возвращайтесь», хотя в Библии сказано — «покайтесь».


Запомните: когда вы счастливы, вам трудно проснуться, но если вы
страдаете, наше возвращение будет легким. Не случайно говорят: «В
несчастьи, в проклятии скрыто блаженство». Когда человек счастлив,
когда все идет хорошо, зачем ему трансформироваться? Если же чело-
веку грустно, если он пребывает в глубоком горе, если он страдает и
плачет, тогда ему хочется избавиться от этих мучений. Страдания
хороши, потому что в них скрыта возможность пробуждения, они
позволяют вам очнуться от сна. Нет ничего неправильного, если вы
умеете правильно этим пользоваться. Даже яд можно применять в
медицинских целях. Яд может спасти человеку жизнь.
Если ты испытываешь чувство вины, попытайся понять причину. Да,
человек беспомощен. Это правда! К тому же человек еще и
невежественен — это тоже правда. В своем невежестве человек совершил
много ошибок, и это тоже факт. Прими свою беспомощность, невежество
и молись. Позволь слезам течь, признай свои ошибки, покайся, скажи
Богу: «Я был беспомощен. Я был невежественен. Я не мог поступить
лучше. Я и сейчас не смогу поступить лучше, если ты мне не поможешь.
Если я останусь таким, как сейчас, я вновь буду ошибаться. Если я
останусь таким, как сейчас, я снова буду тебя предавать. Я не могу на
себя положиться. Помоги мне. Только твоя милость меня спасет».
Таковым было учение Христа: просите Бога о милости, не надейтесь
на себя. Именно ваша самонадеянность стала причиной всех ваших бед.
Нет, Иисус вовсе не стремился к тому, чтобы люди чувствовали себя
виноватыми. Наоборот, он хотел освободить их от чувства вины.

Игривость, счастье и творчество сливаются во мне воедино, когда я


пребываю в состоянии, которое называю «сумасшествием». Можешь ли ты
сказать что-нибудь об этом?

Во-первых, состояние, которое ты называешь сумасшествием, на


самом деле является истинной разумностью. И наоборот: когда ты не
испытываешь твоего так называемого сумасшествия, то на самом деле
сходишь с ума.
Ты называешь творчество сумасшествием. Ты называешь игривость
сумасшествием. Ты называешь радость сумасшествием. Что тогда,
по-твоему, разумность?
Прежде всего, забудь слово «сумасшествие». Только тот, кто что-то
создает, разумен. И не важно, что он создает. В Индии было несколько
великих мистиков, чье творчество даже нельзя назвать творчеством.
Кабир всю свою жизнь прял пряжу и ткал ткани. Он был ткачом.
Тысячи его учеников постоянно твердили ему:
— Ты стал стар, не нужно так изматывать себя. Мы можем позаботиться
о тебе. Тебе больше не нужно прясть, делать из пряжи ткань и шить
одежду, а потом продавать ее на рынке.
Но Кабир всегда отвечал:
— Вы не понимаете. Вы думаете, я просто ткач? Я не похож на других
ткачей. Ткацкое дело нужно мне не ради денег. Это моя любовная связь.
Я шью одежду не для людей, я шью одежду для самого Бога. Естественно,
когда шьешь одежду для Него, она должна быть идеальной.
В каждом своем покупателе он видел Бога. Он говорил:
— Возьми эту вещь, но будь очень осторожным, Рэм, — для каждого
покупателя у него было лишь одно имя —
Рэм. Рэм означает Бог. — Я вложил в нее столько труда. Будь внимателен
к этой вещи, относись к ней с уважением. Она сделана не ради денег. В
ней моя молитва, в ней моя вера.
Другой великий мистик, Гора, был горшечником. Всю жизнь он
посвятил гончарному делу. У него были ученики, богатые ученики, у
него учились даже короли. И они говорили Гору:
—Нам стыдно, что наш учитель всего лишь лепит горшки и возит их
на осле на рынок. Пожалуйста, займись чем-нибудь другим.
Но Гора говорил:
— Это трудно... это часть моего творчества. Никто другой не сможет
вылепить эти горшки, только Гора, потому что другие лепят их ради
денег, я же изливаю горшкам всю свою любовь, я отдаю им сердце. Когда
я леплю, я медитирую.
И третьим мистиком был Раидас, сапожник. В Индии шитье сапог
считается самым низким ремеслом. Этим занимаются лишь судры,
неприкасаемые. Раидас был одним из неприкасаемых, но к нему стали
приходить высокопоставленные брахманы. Он был необразованным
человеком, но его слова были достойны писания. Все пытались убедить
его бросить шить сапоги. Не пристало мистику такого уровня шить
обувь. Но Раидас никогда с этим не соглашался.
Он говорил:
— Это единственное искусство, которым я владею. Я — бедный
сапожник. Это единственный мой талант, с помощью которого я могу
служить существованию.
Не называй творчество, игривость, радость, прекрасное расположение
духа «сумасшествием». Это самые разумные состояния твоего существа.
Позволь жизни стать разумной. Пусть она будет полна песен, цветов и
любви. Мир может называть это сумасшествием, но, пожалуйста, ты не
называй это так. Это будет происходить с каждым, кто практикует
медитацию. Я бы хотел, чтобы со всеми происходило то, что происходит
с тобой. Создай что-нибудь. И создавая, будь игривым, легким, не
относись к жизни серьезно. Куда бы ты ни направил свои стопы, пусть
внутри тебя живет ощущение праздника. Забудь слова, подобные слову
бизнес. Пусть твоя жизнь превратится в празднование.
По-моему, только достигшие такого состояния могут называться
религиозными людьми — не индуисты, не мусульмане, не христиане —
только творческие люди, люди, которые делают существование богаче и
красивее.
Не покидайте этот мир прежде, чем сделаете его немного красивее по
сравнению с тем, в котором вы родились.

Можно ли соединить легкомысленную человеческую любовь с благоговением


перед божественным?

Подобное разделение — между легкомыслием и благоговением —


возникло очень давно, однако не имеет никакого смысла.
Эти понятия не являются чем-то отдельным друг от друга.
Если легкость и игривость охватывают вашу самую глубинную суть,
то из этого состояния спонтанно возникает благоговение. Здесь нет
никаких противоречий. Но поскольку все традиции прошлого говорили
о противостоянии этих двух понятий, то человек привык думать о них
как о двух противоположных полюсах. А пробел между ними практиче-
ски невосполним. В прошлом легкомыслие осуждалось, а уважение к
чему-то божественному восхвалялось.
Однако это одно и то же явление, выраженное разными словами. Это
понятие я назвал «Зорба-Будда». Зорба символизирует легкость бытия, а
Будда говорит о благоговении. Многие века эти понятия разделялись, в
результате пострадали оба явления. Все божественное стало слишком
серьезным, потеряло всякую человечность, превратилось в мертвый
камень. И не случайно, что все боги в итоге оказались каменными из-
ваяниями. «Уважение» не позволяет им быть живыми, у них не хватает
смелости быть живыми. Если они будут слишком ЖИВЫМИ, то вам,
возможно, будет трудно их уважать.
Быть живым означает обладать чувством юмора, уметь глубоко
любить, быть игривым.
Мы превратили уважение в понятие, настолько оторванное от жизни,
что практически убиваем людей, которых уважаем! Мы не позволяем им
быть людьми. Проявляя человечность, они теряют авторитет. Поэтому
наши святые почти мертвы, только тогда они достойны уважения. И
оказывая им уважение, мы думаем, что приближаемся к чему-то
божественному. Но таким образом мы проявляем уважение не к
святости, а к смерти.
Я против любого отрицания жизни, а уважение к божественному
превратилось в нечто анти-живое7. Чтобы научиться утверждать жизнь,
нужно игривость, любовь и чувство юмора соединить с уважением. Я
предлагаю вам великий алхимический процесс, благодаря которому воз-
никнет Зорба-Будда.

7 Ошо говорит о «life-negative attitudes», о негативном отношении к жизни.


Некоторые буддисты написали мне, что идея «Зорба-Будды»
оскорбительна для самого Будды. Но она не оскорбительна, она
возвращает Будде жизнь. Вы создали множество каменных статуй, я же
хочу, чтобы Будда вновь предстал перед нами в человеческом обличье, а
Зорба — это, пожалуй, самая подходящая человеческая натура. Мне не
кажется, что живость Зорбы, его легкость, его умение радоваться даже
мелочам каким-то образом противоречит Будде. На самом деле в этом
состоит самая основа истинного будды.
Но нас научили оскорблять жизнь. Это целая стратегия: все уважение
мы должны направить на вымышленных богов. Жизнь не стоит нашего
внимания, она слишком мирская, чересчур обычная. Только нечто,
выходящее за пределы обычной жизни, достойно нашего уважения. Но
за пределами жизни мы видим лишь смерть.
Зорбой восхищаются в основном атеисты, и они утверждают, что,
соединяя Зорбу с Буддой, я уничтожаю самого Зорбу. Зорба и Будда не
могут сосуществовать рядом. Будда не допустил бы легкомыслия Зорбы,
не принял бы его игривости, его музыки, танцев, любви. Будда не
допустил бы всего этого, потому что он сам не умеет танцевать, не умеет
петь, играть на музыкальных инструментах, не умеет наслаждаться.
Буддисты боятся, что Зорба убьет Будду, атеисты боятся, что Будда убьет
Зорбу, — так обусловлен наш ум.
Я хочу, чтобы вы вырвались из оков подобной обусловленности,
чтобы вы вышли на свежий воздух и научились бы уважать жизнь.
Почтение к жизни и есть преклонение перед божественным, потому что
нет ничего более святого, чем сама жизнь. Все, что не относится к жизни,
мертво, и нет никакого смысла уважать нечто безжизненное. Это даже
опасно, потому что подобное уважение убивает вашу собственную
живость, разрушает качество вашей жизни. В лучшем случае оно лишь
отравляет вашу жизнь, потому что, уважая мертвых, вы себя осуждаете,
не принимаете свою живость, свое естество. Если вы уважаете только
мертвых, вас не может переполнять жизнь.
Позвольте, я уточню: не преклоняйтесь перед божественным, лучше
проявляйте почтение к жизни. Тогда не будет никаких проблем. Тогда
игривость точно станет вашей чертой, вы будете полны жизненной
энергии. Вы сможете танцевать, петь, творить.
Зорба и Будда представляют собой две полярности, я же соединил их
вместе. Как только вы перестанете преклоняться перед божественным и
начнете проявлять уважение к жизни, испытывать благоговение перед
жизнью, тут же возникнет связь между полюсами. Тогда игривость,
живость и все, что связано с жизнью, даже самые незначительные
моменты радости, неожиданно обретут духовное значение.
Никто никогда не придавал жизни духовного значения. В
действительности, все религии находятся в тайном сговоре, они все
осуждают жизнь. Они заставляют людей верить в скучные, лишенные
жизни идеалы. И чем более безжизненным является человек, чем меньше
он радуется, смеется, чем меньше он вспоминает о жизни вообще, тем
более почитаемым и уважаемым становится. Он уже практически в
могиле, вместо того чтобы быть в собственном теле. Он осуждает тело,
осуждает чувства. Он даже перестал вдыхать аромат цветов! Он отвергает
красоту закатов, ему не нравится находиться в кругу друзей, он запретил
себе есть с друзьями, болтать с ними. Он отказался практически от всего.
У него нет друзей, у него есть лишь те, кто почитают его. Между ним и
людьми, которые уважают его, лежит огромная пропасть, и эта пропасть
шириною в жизнь.
Поэтому все наше прошлое наполнено жизнью, почитающей смерть,
жизнью, которая пыталась достичь уважения за счет отказа от
жизненной энергии. Все это разрушило человеческую природу,
уничтожило его гармонию и привело к разделению между телом и
душой, между этим миром и тем.
Есть только один этот мир. Когда вы полностью погружаетесь в него,
вы обнаруживаете, что тот, другой мир скрыт в этом мире. Нет никакого
противоречия между этим миром и тем. Этот мир является
периферией, центр же находится в том мире. Чтобы добраться до того
мира, вам нужно максимально глубоко исследовать этот мир.
Зорба олицетворяет собой этот мир.
Будда указывает нам на тот мир.
Зорба говорит о периферии, Будда — о центре. Но без центра нет
никакой периферии, а без периферии нет ничего, что можно было бы
назвать центром.
Эти понятия очень четко отражены в геометрии, но в жизненной
геометрии мы создали противоречие между центром и периферией.
Мирская жизнь — это периферия. Только если вы научитесь
наслаждаться ею, если вы научитесь упиваться этой жизнью, вы сможете
увидеть в ней самое сокровенное, нечто божественное. Главное качество
божественного — это не что иное, как глубина — глубина настоящего
момента, ощущение глубины этого мира, погружение и познание
глубины жизни, глубины собственного тела.
Возможно, это величайшая проблема всего человечества, не решив
которой, мы никогда не станем здоровыми и целостными. Ведь Зорба —
это всего лишь половина, это просто периферия, которая не осознает
собственного центра, которая не только не осознает, но и отрицает его
существование.
Человека же, достигшего центра, заставляют отрицать периферию,
иначе он лишится всеобщего уважения. Иначе мы начнем спрашивать
его: «А чем ты отличаешь от нас?» Ни у одного будды не хватило духу
признаться в том, что разница состоит лишь в глубине познания, а не в
каких-то там достижениях.
Ты любишь — я люблю. Но твоя любовь остается поверхностной, она
опирается на периферию. Моя же любовь достигает самого центра.
Ты наслаждаешься вкусом еды, я тоже наслаждаюсь. Но твой вкус
поверхностен. Когда я вкушаю еду, в этом есть глубина.
Никто до меня не осмеливался говорить об этом.
Из-за существующей обусловленности даже буддам нужно
набираться мужества, чтобы рискнуть своим общественным
положением.
Возможно, я первый, кто решился пожертвовать всеобщим
почитанием, потому что для меня уважение является ничем иным, как
утонченным эго. Я лучше стану персоной нон-грата, но не буду жить в
аду, в котором мое существо разделено на части. Мне не нужно уважение
людей, которые способны почитать лишь смерть, лишь то, что лишено
жизни как таковой.
Подобное отношение привело к появлению своего рода шизофрении,
из-за которой страдает все человечество. А из-за того, что все
человечество больно одной и той же болезнью, мы уже не считаем себя
больными. Если заболевает только один человек, мы тут же начинаем его
лечить. Но когда больны все без исключения, тогда трудно назвать
состояние, в котором пребывает человек, болезнью. Подобное состояние
кажется чем-то совершенно естественным.
Шизофрения глубоко поразила вашу плоть и кровь, поселилась в
самом центре вашего существа. Поэтому вам кажется, что мирское и
божественное противоречат друг другу. Вы считаете, что существует
разделение между игривостью, легкомыслием и почитанием чего-то
божественного. Это противоречие навязано вам извне. Оно нужно лишь
для того, чтобы вы ни в коем случае не пытались соединить оба явления
воедино, потому что в реальности они суть одно и то же.
Но им нельзя идти рука об руку. Если кто-то любит жизнь глубоко и
страстно, мы осуждаем его, подобно тому, как мы осудили Зорбу. Он не
снискал того же уважения, которое мы оказываем Будде. На земле живут
прекрасные люди, такие же, как Зорба, но человечество не уважает их,
оно их осуждает.
В Индии существует древнее учение, созданное человеком по имени
Брихаспати. Должно быть, он был великим учителем, потому что даже
враги называли его Ачарья Брихаспати, то есть «великий учитель»
Брихаспати. Но они сожгли все его рукописи.
В то время, пока он был жив, его философия была известна как
чарувак. Чарувак означает приятные слова. Возможно, его речь
изобиловала приятными словами, но все записи приятных слов были
уничтожены, потому что Брихаспати был не каким-нибудь простым
Зорбой, он был величайшим индийским философом. При его жизни
философия носила название чарувак — приятные слова. Его философия
была самой приятной из известных философий, потому что он говорил о
том, что мы должны наслаждаться каждым моментом нашей жизни, что
другого мира не существует.
Сейчас мы понятия не имеем, о чем он говорил на самом деле. У нас
есть лишь искаженная версия его слов. Учение Брихаспати было
переписано теми, кто сжег его книги. Враги цитируют его изречения
лишь затем, чтобы его осудить. Поэтому на них нельзя опираться, но
даже несмотря на то, что его учение было искажено, мы все же можем
проследить некоторую связь с первоисточником.
Например, вместо того, чтобы считать его философию учением
чарувак, они стали называть его учение чарвак. А это совершенно два
разных слова. Чарувак означает приятные слова, а чарвак — это человек,
склонный к перееданию, то есть философия приятных слов
превратилась в философию «еды, питья и веселья». Они изменили
название, внесли всего лишь незначительное изменение, и этим
уничтожили всю красоту философского учения. И все, что они о нем
пишут, — ложь.
Они исказили высказывания Брихаспати. Например, скорее всего, он
говорил о том, что другого мира не существует, имея в виду то же, что и
я, что нет никакого другого мира. Другой мир — это всего лишь фикция,
и ради этой фикции мы должны пожертвовать этим миром,
единственным, который существует. Только принеся в жертву этот мир,
человек может заслужить уважение. Только тогда его почитают как
пробужденного, как великого пророка, великого святого, как
воплощенного Бога. Чтобы оправдать наши ожидания, многие люди
живут как трупы. У нас возникло такое странное требование, а у них не
хватило сил сопротивляться. Те же, у кого хватило мужества
противостоять обществу, подобно Брихаспати, были подвержены
гонениям, их учения были искажены, а книги сожжены.
В критических статьях враги приводили высказывания Брихаспати,
который, по их мнению, говорил о том, что вы можете наслаждаться
жизнью, даже если вам приходится брать деньги в долг, потому что нет
никакой другой жизни. Поэтому не стоит беспокоиться о том, что потом
вам придется платить по счетам, или о том, что вы грешите.
Я думаю, что это очевидное искажение все той же мысли, что другого
мира не существует. Должно быть, он сказал, что нет другого мира, что
нужно наслаждаться этим миром, этой жизнью как можно полнее,
потому что не существует понятия греха. Однако, мне кажется, критики
исказили его философию. Его устами они предлагали людям пить как
можно больше ги8, даже если им придется занимать деньги, потому что
нет никакой другой жизни. Все умирают, просто умирают, нет никакой
загробной жизни, в которой есть разделение на грешников и святых.
Единственное, что имеет значение, — это здесь и сейчас, и то, насколько
вы наслаждаетесь настоящим моментом.
Мне кажется, что это не совсем то, о чем говорил Брихаспати. Он
говорил об отсутствии другой жизни, о том, что существует лишь одна

8 Ги (гхи) — «ghee» (англ.) — перетопленное жидкое масло из молока буйволицы.


жизнь — та, которую мы проживаем здесь и сейчас, и что она
продолжится, что нет смерти, нет бога, за которым вам нужно идти,
которого вам нужно почитать и которому нужно молиться.
Единственная молитва состоит в том, чтобы прожить эту жизнь с ра-
достью. Нет иной молитвы, кроме этой.
Поэтому ни одна из его книг не уцелела, хотя в ведах его называют
Ачарья Брихаспати, мастер, великий учитель Брихаспати. У него должно
было быть много последователей. В течение многих веков огромное
количество людей писало на эту тему, но их книги всегда сжигались.
В Греции жил Эпикур — человек того же типа. Его называли
философом, но, по сравнению с Аристотелем, Платоном и другими
греческими философами, его учение совсем не ценилось. Хотя именно
он должен был быть первым, потому что двадцать пять веков назад он
пытался выразить то, о чем я говорю вам сейчас.
Он жил в небольшой коммуне, известной под названием «Сад
Эпикура». Люди, жившие там, наслаждались жизнью безо всякого
стеснения. У них не было браков, не было того, что обычно называется
грехом, не было и того, что обычно называется добродетелью. Там все
было наполнено жизнью настолько, насколько это возможно. Они
прекрасно жили в лесу. У них было только самое необходимое.
Эпикур стал первым, кто организовал коммуну. В его коммуне жили
люди, похожие на Зорбу. Но в греческой истории почти ничего не
говорится о его коммуне. Мы не знаем, чем занимались ее жители, не
знаем их философии. Коммуна была запрещена по религиозным
соображениям. Она мешала так называемой респектабельности,
цивилизации, культуре. Эпикура считали мятежником.
Людей, подобных Брихаспати и Эпикуру, можно называть
«Зорба-Буддой». И я говорю не о некоем синтезе двух проти-
воположностей, на самом деле все это очень естественно. Мы разделили
природу на две части, и обе они оказались мертвы. Зорба так и остался
поверхностным, а Будда стал слишком серьезным, почти мертвым. Будда
не может стать поверхностным, но он может стать мертвым... Какой
смысл достигать глубины, если человек, достигший ее, уже почти мертв?
Глубину нужно искать в жизни, а почитание жизни должно стать
единственной религией в мире. Тогда не будет разделения, человек
будет исцелен.
В этом состоит великий вызов новому человечеству.
Именно поэтому я настаиваю на том, что нам необходимо расстаться с
прошлым. Прошлое поражено болезнью.
Человек ведет совершенно упадочную жизнь, он создает упадочные
философии и затем абсолютно серьезно их придерживается. Мы должны
расстаться с болезнью, как бы мы ее ни уважали и какой бы древней она
ни была. Нам необходимо вновь стать целостными. А достичь мы этого
сможем, лишь соединив легкость с уважением, когда игривое настроение
станет глубоким благоговением, когда мы научимся чтить божественное,
не умирая или отказываясь от себя, а ликуя, танцуя и празднуя каждый
миг жизни.

Об авторе

Учение Ошо является универсальным. Оно отвергает тематическое


деление и охватывает широкий круг вопросов — от поиска человеком
смысла жизни до самых насущных современных социальных и поли-
тических проблем. Книги Ошо не написаны на бумаге — они
представляют собой аудио- и видеозаписи импровизированных устных
обращений к слушателям со всего мира, сделанные за тридцать пять лет.
В лондонском издании «Sunday Times» Ошо был назван одним из
«1000 создателей двадцатого века», а американский писатель Том
Роббинс охарактеризовал его как «самого опасного человека со времен
Иисуса Христа».
Сам Ошо о своей работе сказал, что он помогает создать условия для
рождения человека нового типа. Ошо часто называл такого человека
«Зорба-Будда», который способен наслаждаться как земными радостями,
подобно греку Зорбе, так и тихой безмятежностью Гаутамы Будды. Во
всех аспектах учения Ошо присутствует идея, охватывающая как вечную
мудрость Востока, так и высший потенциал западной науки и
технологии.
Ошо также известен своим революционным вкладом в науку
внутренней трансформации. Его подход к медитации не исключает
быстрый темп современной жизни. Уникальные «Активные медитации»
Ошо призваны, прежде всего, помочь освободить от стресса тело и разум,
чтобы затем легче было перейти в свободное от мысли расслабленное
состояние медитации.

Вам также может понравиться