Вы находитесь на странице: 1из 14

МИНОБРНАУКИ РОССИИ

Федеральное государственное автономное образовательное


учреждение высшего образования
«ЮЖНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

РЕФЕРАТ
по учебной дисциплине «История языкознания и методология лингвистических учений»
на тему:
Петербургская фонетическая школа (Л.В. Щербы)

Выполнила
студентка 1 курса магистратуры
«Германское и романское языкознание:
традиции и инновации»
Кирьякова Софья

г. Ростов-на-Дону
2021
Оглавление

1.Введение…………………………………………………………………………………………..3
2.Учение Л.В. Щербы о фонеме………………….………………………………………………..3
3.Основные положения Ленинградской фонологической школы ……………………………
4.Расхождения с Московской фонологической школой……………………………………….
5.Заключение………………………………………………………………………………………..
6.Список использованной литературы…………………………………………………………..14

2
1. Введение
Как известно, фонология на сегодняшний день считается одной из наиболее
разработанных областей лингвистики, в которой формируются и оттачиваются различные
методы и методики лингвистических исследований. Цель фонологии состоит в
моделировании звукового строя отдельно взятого языка и исследовании его
функционирования, а главная задача – в установлении состава фонем данного языка. Пик
исследований в рамках синхронической и диахронической фонологии приходился на 1930 –
70-е гг. XX века, когда в лингвистическом сообществе произошел раскол, в результате
которого зародились различные фонологические направления и школы. В настоящее время
существует несколько отечественных и зарубежных фонологических школ, имеющих
собственные определения фонемы. В связи с этим, соответственно, также существует и
несколько подходов к проблеме выявления состава фонем отдельно взятых слов.
Наиболее влиятельными фонологическими концепциями на сегодняшний день
являются концепции ленинградской или петербургской фонологической школы (ЛФШ) и
московской фонологической школы (МФШ), а также некоторые концепции функциональной
фонологии (ФФ). Обширные исследования звукового строя языка проводились также в
рамках концепций пражской лингвистической школы (ПЛШ), генеративной лингвистики и
американской школы дескриптивизма. В работах по фонологии, принадлежащих к данным
школам, анализ фонологических отношений определяется различными подходами к
установлению фонологических единиц (фонем и их различительных признаков) и
пониманию сущности фонологической системы.
Ленинградская (или же Петербургская) фонологическая школа, в частности,
является одним из основных направлений современной фонологии, которые возникли на
основе учения о фонеме российского ученого польского происхождения – Ивана
Александровича Бодуэна де Куртенэ. Основателем данной школы является его ученик и
другой выдающийся отечественный языковед – Лев Владимирович Щерба.

2. Учение Л.В. Щербы о фонеме


До возникновения теории фонемы существовало только наивное представление о
том, что каждый звук в его физической реальности и есть языковая единица. Фонология
возникла именно тогда, когда эта иллюзия была разрушена. Таким образом, теория фонемы
или так называемая фонологическая теория появилась в борьбе против физического
представления о звуковых единицах языка. Основоположником учения о фонеме, как было
упомянуто ранее, следует считать И.А. Бодуэна де Куртенэ, которому принадлежит открытие
того, что фонема не идентична звуку. Так, он первый противопоставил звук, понимаемый как
физическую единицу, и фонему, трактуемую как «психический эквивалент звука» и
лингвистическую единицу.
И.А. Бодуэну де Куртенэ принадлежит знаменитое определение фонемы: «Фонема –
это единое представление, которое возникает в душе посредством слияния впечатлений,
полученных от произнесения одного и того же звука». Таким образом, по мнению ученого,
звук является физической единицей, а фонема – языковой. Однако понятие фонемы в трудах
основоположника фонологии было определено главным образом психологическими
терминами. Следующим же важным шагом в развитии теории фонемы было открытие так
называемой «смыслоразличительной» функции фонемы, которое было сделано
последователем и учеником И.А. Бодуэна де Куртенэ – Л.В. Щербой.
Научные интересы Л.В. Щербы были широки и многообразны. Его интересовали
проблемы общей лингвистики, такие как соотношение языка и речи, материального и
идеального, вопросы взаимодействия языков, двуязычия и смешения языков. Также он

3
рассматривал и принципы выделения частей речи, соотношение лексики и грамматики. Не
без внимания оставались и проблемы лексикологии и лексикографии. Л.В. Щерба
анализировал понятие языковой нормы, находил важным использовать разнообразные
лингвистические эксперименты для решения вопросов теории. Л.В. Щерба был
заинтересован в применении теоретических положений науки к практике, поэтому он
занимался графикой и орфографией, методикой преподавания иностранных языков.
Лев Владимирович Щерба на основе теории дивергенции (или фонетически
обусловленных чередований) И.А. Бодуэна де Куртенэ разработал теорию оттенков
фонемы. Понятие оттенка соответствует бодуэновскому понятию зародышевого дивергента
– расхождение, которое возникает под действием фонетических факторов и рассматривается
вне рамок какой-либо морфемы (например, разновидности a в сочетаниях pa, ta, ka,
зависящие от особенностей артикуляции предшествующего согласного).
Противопоставление фонемы и оттенка встретилось у Л.В. Щербы впервые в работе «Court
expose de la pronunciation russe» («Краткая презентация русского произношения) в 1911 году,
но детальное учение было развито автором в диссертации «Русские гласные в
количественном и качественном отношении» в 1912 году. Несмотря на использование
терминов из психологии, Л.В. Щерба предложил в качестве основания для отождествления
сходных с акустической точки зрения звучаний как представителей одной фонемы тождество
их значений, но не тождество самих звучаний. Так, например, по Л.В. Щербе открытый звук
[ɛ] и закрытый [е], неспособные к различению смысла в русском языке, успешно выполняют
эту функцию во французском языке. Ученый отмечал важность для фонемы ее свойства быть
непосредственно связанной со значением, играя роль целого слова или грамматического
показателя, или быть потенциальным носителем смысла, то есть способности иметь
значение. Об этом он говорил в опубликованной посмертно статье «Очередные проблемы
языковедения». Это точке зрения он был верен до конца своей жизни.
В 1938 году Л.В. Щерба уточнил некоторые положения теории, отойдя от
психологизма, в книге «Фонетика французского языка». Он разъяснил понятие типичного
оттенка, показав соотношение фонемы и оттенка, как общего и частного во избежание
ошибочного представления о том, что в языке существуют две категории звуков: фонемы
и оттенки фонем. Причем фонемы трактуются как типичные оттенки.
В 1909 году в статье «Субъективный и объективный метод в фонетике» Л.В.
Щерба высказал ряд теоретических положений, говоря, что мы «всегда должны обращаться к
сознанию говорящего на данном языке индивида, раз мы желаем узнать, какие различия он
употребляет для целей языкового общения. Другого источника, кроме его сознания, у нас
вовсе не имеется, – поэтому-то для лингвиста так драгоценны все хотя бы самые наивные
заявления и наблюдения туземцев – они в большинстве случаев, при надлежащей их
интерпретации, имеют гораздо больше цены, чем наблюдения ученых исследователей,
принадлежащих к другой языковой группе». В этой фразе уже была заложена идея столь
широко применяемых теперь экспериментов, в которых исследуется восприятие тех или
иных звуковых различий носителями языка (или аудиторские эксперименты). Также там
содержатся мысли о важности фонемных различий для различения смыслов и о зависимости
восприятия разных фонем от звуковой системы родного языка слушающего. В дальнейшем
эту зависимость стали описывать как фонологическое сито. Последнюю мысль Л.В. Щерба
объясняет следующим примером: в русских словах «бел» – «бель» произносятся гласные
разного качества, которые французы соотносят со своими звуками è [ε] и é [e], «но для
сознания нормального русского человека это различие, являясь функцией последующего
согласного и не будучи ассоциировано непосредственно с каким-либо оттенком значения, не
существует вовсе».
4
В дальнейших своих рассуждениях Л.В. Щерба подчеркивает, что «при описании
звуков чужого языка важно фиксировать  именно те единицы, которые различаются
носителями данного языка, не полагаясь  на собственное восприятие, так как  ведь даже
изощренное ухо слышит не то, что есть, а то, что оно привыкло слушать, применительно к
ассоциациям собственного мышления».
Л.В. Щерба называл фонемы «представлениями-типами». В речи каждой фонеме
соответствует несколько звуковых оттенков (в современных терминах – аллофонов).
Объединение оттенков одной фонемы и различение разных фонем он объяснял смысловыми
отношениями: в тех случаях, когда разные звучания не могут использоваться для различения
слов, они представляют одну и ту же фонему. Л.В. Щерба приводит множество примеров,
которые показывают, что дело не в звуковых различиях самих по себе, а в возможности
соотнести эти различия с разными смыслами, и те звуки, которые в одном языке
представляют оттенки одной фонемы, в другом языке могут оказаться разными фонемами.
Тот факт, что разные оттенки фонемы (аллофоны) появляются
в различных фонетических условиях, в соседстве с разными фонемами, объяснено по И.А.
Бодуэну де Куртенэ несовпадением произносительного намерения с исполнением. Л.В.
Щерба отмечал, что оттенки фонем совпадают с дивергентами И.А. Бодуэна де Куртенэ, но
«обратное не всегда справедливо, то есть не все дивергенции будут оттенками фонем, так как
понятие И.А. Бодуэна де Куртенэ шире: оно включает и те случаи, когда мы под влиянием
этимологического чутья воспринимаем как нечто одинаковое то, что в других случаях нами
различается.
Л.В. Щерба полагал, что фонему как конкретное звуковое представление
можно соотнести с одним из ее оттенков, то есть фонемами являются те оттенки, которые
находятся в наименьшей зависимости от окружающих условий. Эта формулировка может
навести на мысль, что не все оттенки представляют фонему и что будто бы существует две
категории звуков – фонемы и их оттенки. На самом деле Л.В. Щерба не имел в виду такое
толкование, и это видно из того, что далее, описывая гласные, он говорит о распадении
фонем на несколько оттенков, включая в их число и «типовой оттенок». Позднее, в
«Фонетике французского языка», соотношение между фонемой и оттенком представлено как
отношение общего к частному: фонемы – это звуковые типы, способные дифференцировать
слова и их формы, т.е. служить целям человеческого общения. «Реально же произносимые
различные звуки, являющиеся тем частным, в котором реализуется общее (фонемы), будем
называть оттенками фонем. Среди оттенков одной фонемы обыкновенно бывает один,
который по разным причинам является самым типичным для данной фонемы: он
произносится в изолированном виде, и, собственно, он один только и сознается нами как
речевой элемент. Все остальные оттенки нормально нами не сознаются как отличные от
этого типичного оттенка…»
Прежде чем предложить окончательное определение фонемы, Л.В. Щерба
останавливается на фонологической трактовке аффрикат, ссылаясь на свою статью,
посвященную этой проблеме. Он утверждает, что онофонемные русские аффрикаты c,
č нельзя протянуть, не превращая их в сочетания cs, čš. Аналогично обстоит дело и с
монофонемными дифтонгами. Таким образом, при протягивании частей фонем добавляется
новый элемент, тогда как «каждую самостоятельную фонему можно протянуть, не добавляя
к данному фонетическому сочетанию ничего нового».
Завершая свои рассуждения о фонеме, Л.В. Щерба дает следующее окончательное
определение: «Фонемой называется кратчайшее общее фонетическое представление
данного языка, способное ассоциироваться  со смысловыми представлениями и
дифференцировать слова и могущее быть выделяемо в речи без искажения фонетического
5
состава слова». В этом определении указаны уже почти все характеристики фонемы,
которые отмечаются учеными и сегодня: ее линейная минимальность, конститутивная и
дифференцирующая функции.
Фонологическая теория Л.В. Щербы нашла поддержку у многих лингвистов. Это
отмечалось неоднократно в работах у ленинградских и петербургских языковедов
последующих поколений: Л.Р. Зиндера, Л.В. Бондаренко, М.В. Гординой, Л.А. Вербицкой,
В.Б. Касевича и других. Все они считают Л.В. Щербу своим учителем и считают себя
представителями Щербовской фонологической школы.
Н.С. Трубецкой, представитель Пражского лингвистического кружка, прежде чем
дать определение фонемы как совокупности фонологически существенных признаков,
высказал соображение о том, что фонема является кратчайшей смыслоразличительной
единицей. При этом он ссылался на определение фонемы как «кратчайшего общего
фонетического представления, способного ассоциироваться со смысловыми
представлениями и дифференцировать слова», данное Л.В. Щербой в «Русских гласных…».
Р.О. Якобсон также ссылался на Л.В. Щербу как к языковеду, который впервые
рассмотрел фонему с функциональной точки зрения. Положение о смыслоразличительной
функции фонемы было заимствовано структуралистами у Л.В. Щербы, как отметили
сторонники Ленинградской фонологической школы. Многие идеи Л.В. Щербы, даже те,
которые были высказаны мимоходом, получили развитие в трудах исследователей во второй
половине ХХ века.
Английский фонетист Д. Джоунз, познакомившись с теорией фонемы, с 1915 г. стал
применять ее в преподавании, а с 1917 г. и в своих научных  исследованиях. Фонологическая
теория получила широкое признание в Англии в 20-ые годы; сам Джоунз рассматривал
вопросы теории фонемы в отдельных статьях и в монографии «Фонема, ее природа и
функции». В континентальной Европе развитие теории фонемы связано главным образом с
деятельностью Пражского лингвистического кружка и с выпускавшимися им с 1928 г. по
1939 г. Трудами Пражского лингвистического кружка, в которых печатались статьи и
монографии многих видных лингвистов того периода.

3. Основные положения Ленинградской школы.


Рассмотрим подробнее основные положения фонологической концепции о фонеме
Ленинградской фонологической школы. Для того, чтобы определить ее особенности,
обратимся к Лингвистическому энциклопедическому словарю и рассмотрим приведенную
В.Б. Касевичем справку о ЛФШ. Согласно ему, Ленинградская (а ныне Петербургская)
фонологическая школа, также называемая Щербовской, сложилась в России в середине XX
века. Она представляет одно из основных направлений в отечественной фонологии, которое
исходит из понимания фонемы как звуковой единицы со смыслоразличительной функцией.
Языковед также отмечает, что ЛФШ сегодня развивается наряду с московской
фонологической школой (МФШ), но независимо от нее.
Если сравнивать деятельность отечественных и зарубежных языковедов, то ЛФШ
ближе всего стоит к фонологической теории дескриптивной лингвистики, однако отличается
от нее в ряде фундаментальных положений. В.Б. Касевич пишет, что именно ЛФШ наиболее
глубоко и предметно исследованы вопросы выявления фонологической системы языка,
прежде всего системы фонем, предложены соответственные исследовательские процедуры
для анализа текста, наблюдения за речевым поведением носителей языка и для
лингвистического эксперимента.

6
В Ленинградской школе всегда стремились связать лингвистическую природу
фонемы с её ролью в речевой деятельности. В учении школы фонема – это обеспечивающая
использование материальных явлений (движений артикуляционного аппарата и
производимых им акустических эффектов) для образования значащих единиц языка.
Представители школы интересовались материальными свойствами звуковых единиц, что
объясняет их обращение к экспериментальной фонетике, а также к методам анализа речи.
Изучение фонетики различных языков занимает важное место в деятельности
Ленинградской школы. Ее представители стремились разузнать общие закономерности
использования языковых средств, исследовали фонетику и фонологию спонтанной речи, в
которой отсутствуют условия для реализации «идеального фонетического облика слова», а
также анализировали звуковые нарушения при заикании, тугоухости и других речевых
расстройствах. Последователи Л.В. Щербы создали методики автоматического анализа и
синтеза речи, занимались исследованиями статистических характеристик звуковых единиц,
необходимых для создания испытательных тестов в технике связи, и разработали методику
преподавания неродного языка, в том числе и русского как иностранного.
Сам Л.В. Щерба рассматривал фонему как единицу, способную разделять слова и их
формы, а языковую функцию фонемы Л.В. Щерба также связывал с ее способностью
участвовать в образовании звукового облика значимой единицы языка. Его последователи
развили идеи о том, что система фонем того или иного языка – не просто результат
логических построений исследователя, а реальная организация звуковых единиц,
обеспечивающая каждому носителю языка возможность порождения и восприятия любого
речевого сообщения.
В соответствии с концепцией Щербовской школы каждая фонема, будучи
самостоятельным членом фонологической системы, обладает собственным, только ей
присущим набором оттенков – аллофонов. Из этого положения вытекает идея о том, что
каждая фонема противопоставлена любой другой фонеме в любой позиции, в том числе и в
слабой. Принадлежность оттенка в слабой позиции определяется так же, как и фонемная
принадлежность оттенка в сильной позиции. Поскольку известен состав фонем, а значит,
набор аллофонов каждой фонемы и набор характеризующих ее фонологически
существенных признаков (дифференциальных признаков – ДП), необходимо лишь соотнести
аллофон, относительно которого принимается решение, с системой, а также определить его
принадлежность конкретной фонеме. Например, известно, что фонема /а/ между твердыми
согласными реализуется в аллофонах [a], [ʌ] и [ъ]; следовательно, слово «сковородочка»
будет иметь фонемный состав /скавародачка/. В практическом плане всякое фонологическое
решение такого рода в Щербовской школе так или иначе опирается на языковое сознание
носителя языка и может быть верифицировано экспериментально. Поэтому в данной школе
важным является решение вопроса о том, при помощи какого способа сам носитель языка
опознает фонемную принадлежность того или иного звука. Таким способом может служить
соотнесение со звуками-эталонами, хранящимися в языковой памяти, или соотнесение с
классификацией по дифференциальным признакам.
Представители Щербовской школы иногда говорят не о сильных и слабых позициях
фонемы, а об ограничении в дистрибуции, т.е. употреблении фонемы. Например, в их учении
говорится о том, что в русском литературном языке звонкие согласные фонемы не
употребляются в конце слова или что фонема /о/ никогда не употребляется в безударной
позиции. Часто подобные ограничения в дистрибуции бывают связаны с чередованиями
фонем: /вада/ : /вот/ («вода» – «вод»), /в′ол/ : /в′иду/ («вел» – «веду») и т.п. Таким образом,
согласно концепции Щербовской школы, некоторые фонемы не употребляются в
определенных позициях, но опознание, отождествление и противопоставление фонем
сохраняется также и в слабых позициях.

7
Представители Ленинградской школы понимают фонему как «целостный
артикуляционно-слуховой образ». Их дифференциальные признаки мыслятся не как
компоненты фонем, в как классификационные средства для описания системы фонем, что
присуще фонологической концепции Н.С. Трубецкого. Ленинградские фонологи не
сравнивают дифференциальные признаки с фонетическими свойствами фонем, считая
признаки абстракцией, неодинаково проявляющейся фонетически в случае разных фонем.
Фонологи указывают на важность для опознания слов на слух и недифференциальных
(интегральных) признаков составляющих его фонем (например, по Л.Р. Зиндеру).
Различные звуки, представляющие одну фонему, должны встречаться в
неодинаковых фонетических условиях, то есть находиться в дополнительной дистрибуции.
Когда различные звуки встречаются в одинаковой фонетической позиции, их признают
представителями (аллофонами) различных фонем. Чтобы установить возможность для
различных звуков встречаться в одной позиции, не обязательно прибегать к рассмотрению
минимальных пар. Достаточно убедиться в том, что различие звуков не обусловлено
позицией. Чтобы определить, что в русском языке [p] и [b] принадлежат к разным фонемам,
достаточно пары «почта» – «бочка».
В Ленинградской фонологической школе признают возможным в любой позиции
однозначное отождествление звуковой единицы с той или иной фонемой. Но не признаются
специфические единицы слабых позиций, где однозначное отождествление было бы
невозможным из-за нейтрализации (например, архифонемы Н.С. Трубецкого
или гиперфонемы Московской фонологической школы). Но между тем, «состав фонем
каждого данного слова определяется безотносительно к составу фонем других слов, в том
числе и других форм того же слова». Значение для определения фонемного состава слова
имеет лишь его звуковой облик. Отождествление звуковой единицы с той или мной фонемой
осуществляется с помощью соотнесения дифференциальных признаков наблюдаемой
единицы с дифференциальными признаками фонем языка. Например, конечный [k]
в русском языке «рог» относится к фонеме /k/, несмотря на чередование с [g] в слове «рога».
Так как он обладает теми же дифференциальными признаками, что и фонема /k/. Подобным
примером, продиктованным таким подходом, может быть трактовка редуцированных
гласных в русском языке. В Ленинградской фонологической школе они «возводятся к
ближайшим по фонетическому качеству фонемным эталонам». [ъ] и [ʌ]
считаются аллофонами фонемы /a/ (у А.Н. Гвоздева и И.В. Лыткина - /ы/), [ь] –
представителем фонемы /i/.
Сторонники Ленинградской фонологической школы также выделяют следующие
функции фонемы:
1.конститутивная – создание звукового облика значащих единиц языка (со стороны
говорящего);
2. опознавательная – другая сторона конститутивной, проявляющаяся при
рассмотрении со стороны слушающего;
3.различительная (дистинктивная) – использование своеобразия фонемного состава
значащих единиц для их различения; является следствием конститутивной-опознавательной
функции;
4.фонема также может выполнять и разграничительную функцию, что наблюдается в
языках, в которых некоторые фонемы употребляются исключительно на границах
значащих единиц.
В Ленинградской фонологической школе фонема и фонологический уровень
самостоятельны благодаря потенциальной связи фонемы и морфемы. Именно благодаря
самостоятельности фонемного уровня с помощью дистинктивных (смыслоразличительных)
8
свойств фонемы различаются звуковые оболочки, то есть звучание, а потом значения
(смыслы), если они выражаются данными фонетическими формами (звуковыми
оболочками).
Представители школы принимают за исходную единицу словоформу. При этом
признается равенство позиций (сильная и слабая), то есть то, что не различается в
произношении, не различается и в фонемном составе, и наоборот. Так, в паре слов «столы»
–«стол» в первом слоге выступают разные гласные фонемы: в слове «столы» – фонема /а/
(так же, как и в слове «мама», например), а в слове «стол» – фонема /о/.
Фонема реализуется в речи неодинаково. Представители Ленинградской
фонологической школы различают обязательные аллофоны, называемые также оттенками
или вариантами, факультативные варианты и индивидуальные варианты. Обязательные
варианты характеризуются тем, что каждый из них в соответствующей фонетической
позиции строго обязателен, что означает, что в естественном для данного языка
произношении замена его другим невозможна и воспринималась бы как иностранный
акцент.
Все обязательные аллофоны одной фонемы равноправны, поскольку их
употребление определяется фонетическими правилами данного языка. Однако
для называния фонемы используется так называемый основной аллофон, считающийся
самым типичным представителем данной фонемы. Согласно Л.В. Щербе, типичным является
аллофон, наименее зависимый от окружающих условий, что наблюдается в изолированной
позиции (если она возможна, как в случае гласных русского языка) или, в случае
невозможности изолированного произнесения, в сочетании со звуками, не приводящими к
комбинаторным изменениям. Так, для согласного [d] основным аллофоном считается тот, в
котором данный согласный выступает в сочетании с гласным [а]. Прочие обязательные
аллофоны называются специфическими.
Среди специфических аллофонов выделяются комбинаторные и позиционные.
Комбинаторные аллофоны возникают под воздействием соседних звуков. В русском
языке таковы лабиализованные аллофоны согласных фонем, выступающие в позициях
перед [u] и [o]. Выбор позиционного аллофона диктуется позицией – положением фонемы
в слове (например, в русском языке смычные взрывные шумные согласные на конце слова
реализуются как сильно придыхательные). Фактически каждый аллофон зависит и от
комбинаторных, и от позиционных условий.
Факультативные варианты (или свободное варьирование фонемы) имеют место,
когда в любом слове, где данная фонема встречается в некоторой определённой позиции, она
может иметь несколько вариантов реализации. Таким образом, различие факультативных
вариантов не связано с различием фонетических позиций. Факультативные варианты
осознаются даже неподготовленными носителями языка как различные звуковые качества и
могут быть по желанию воспроизведены ими. Примером свободного варьирования являются
различные реализации фонемы /r/ в немецком языке, которая в любой позиции может
выступать как переднеязычный [r] или как увулярный [ʀ]. Индивидуальный вариант
отличается от факультативного тем, что обусловлен индивидуальными особенностями
говорящих, а не системой фонетических правил языка. В случае, если индивидуальный
вариант получает широкое распространение среди говорящих, он может перейти в разряд
факультативных.
В рамках Ленинградской фонологической школы принято различать несколько
типов чередований: фонетически обусловленные аллофонемные чередования, живые
чередования фонем исторические чередования. Аллофонемные чередования, называемые
также модификациями фонем, обусловлены фонетическими позициями и представляет собой
9
взаимную мену обязательных вариантов той или иной фонемы. Примером чередования
такого рода может служить пара погода [-dʌ] —погоду [-du], где в первом случае выступает
неогубленный, а во втором – огубленный аллофон фонемы /d/.
Отличительной особенностью исторических чередований является их
обусловленность не фонетическими, а историческими причинами. Более того, фонетическая
позиция может оставаться неизменной. Оба альтернанта (члена чередования) находятся в
позиции перед гласным [ы]. Таким образом, в случае исторических чередований происходит
взаимная мена разных фонем, а не аллофонов одной фонемы. Будучи необъяснимыми с
синхронной точки зрения, такие чередования относятся к сфере традиции.
Таким образом, нейтрализация – это позиционное ограничение употребления тех
или иных фонем. Сама же возможность различения фонем, согласно ленинградскому
фонологу Л.Р. Зиндеру, хотя и не используется, всё же не утрачивается, что доказывается
иногда практикуемым при диктовке «побуквенным» произнесением слов, например,
«пробег» /prob’eg/ при нормальном /prab’ek/.
В фонематической транскрипции ЛФШ, как и в других фонемных транскрипциях,
фонема обозначается одним и тем же знаком, вне зависимости от её варьирования. Знаки
фонематической транскрипции в ЛФШ заключаются в косые скобки.
Отмечается, что система записи, близкая к фонемной транскрипции Ленинградской
фонологической школы, может быть весьма удобной при практической записи текстов на
бесписьменных языках, поскольку позволяет избежать избыточной фонетической
детализации, свойственной фонетической транскрипции. Она не связана непосредственно с
той или иной надстраиваемой над текстом фонологической теорией, которая
ориентировалась бы на тождество фонемного состава морфемы (как это принято в
Московской фонологической школе) или систему оппозиций (как в фонологической
концепции Н.С. Трубецкого). Подобная транскрипция легко усваивается носителями
бесписьменных языков, что свидетельствует о её психологической адекватности.

4. Расхождения с Московской фонологической школой


Как было упомянуто ранее, в настоящее время в России существует две фонологические
школы – Московская фонологичекая школа (МФШ) и Петербургская фонологическая школа
(ЛФШ). Между представителями МФШ и сторонниками фонологической концепции,
созданной Л.В. Щербой и его последователями, ведется активная полемика.
Одним из основных пунктов расхождения московских и ленинградских ученых является
трактовка лингвистического наследия И.А. Бодуэна де Куртенэ. Обе школы рассматривают
фонему в сигнификативно сильной позиции с одной и той же точки зрения –
функциональной. Звуки этих позиций объединяются в одну фонему не на основании их фо-
нетического сходства, акустической и артикуляционной близости, а на основании
способности этих звуков различать слова и морфемы.
И.А. Бодуэн де Куртенэ уже в «Опыте теории фонетических альтернаций»
предлагает психологическую трактовку фонемы как суммы артикуляционных и
акустических представлений и в дальнейшем укрепляется в таком мнении. Хотя И.А. Бодуэн
де Куртенэ и говорит о том, что тождество фонемы определяется тождеством морфемы, он
допускает, что в сознании некоторых носителей конечный [c] в «вёз» уже стал
самостоятельной фонемой. Первым, кто предложил рассматривать звуки в аспекте их
смыслоразличительной функции и определять фонему, в отличие от её оттенка, с учётом
смыслоразличения, в Ленинградской фонологической школе считается Л.В. Щерба (И.А.
Бодуэн де Куртенэ связывает смыслоразличение лишь с отдельными признаками фонемы).
10
Сторонники МФШ полагают, что основной мыслью в фонологии И.А. Бодуэна де
Куртенэ был морфематизм – убеждённость в том, что фонемы могут быть рассматриваемы
лингвистически только в соотношении с морфологическими представлениями и значением,
которую И.А. Бодуэн де Куртенэ сохранял и в поздние годы. Л.В. Щербу и его
последователей при этом упрекают в отступлении от морфематизма И.А. Бодуэна де
Куртенэ, приведшем к исключению из рассмотрения явлений нейтрализации и учения о
позициях и варьировании, а также к представлению об автономности фонетики, которое
Московская школа признаёт ошибочным.
В статье «Существуют ли звуки речи» Л.Р. Зиндер отмечает такой недостаток теории
Московской фонологической школы, как проблема различных звуков в сильных позициях
(«жена», «женский» и «жёны»). Выступает Л.Р. Зиндер и против тезисов о том, что
«неразличающиеся звуки могут при известных условиях быть различными фонемами», и о
постоянстве фонемного состава морфемы. По его мнению, нейтрализация есть лишь
ограничение на употребление тех или иных фонем в некоторой позиции. Имеет большое
значение необходимость специального орфографического правила о правописании конечных
парных согласных, без которого ученик написал бы в слове род букву Т. Это, с точки зрения
Л.Р. Зиндера, свидетельствует об осознании носителями языка звука [т] в данной позиции.
Аргументом против морфологического критерия для Л.Р. Зиндера становится ясность
фонемного состава бессмысленных образований, не соотносимых с морфемами данного
языка: носитель всегда способен однозначно определить фонемный состав слова. Сторонник
Московской школы А.А. Реформатский, возражая подобной точке зрения, называл
возведение [ъ] слабой позиции к /а/ или /ы/, практикуемое Ленинградской школой,
«подтягиванием».
Л.Р. Зиндер полагает также, что в Московской школе фонема перестаёт быть
звуковой единицей. Для него фонема является смыслоразличительной единицей лишь тогда,
когда обладает определёнными акустико-артикуляционными свойствами, которые, хотя
могут варьироваться в достаточно широких пределах, ограничены диапазонами свойств
других фонем языка и должны иметь общий признак при всяком варьировании.
Критикуя учение Московской школы о варьировании фонемы и фонемных
чередованиях, Ю.С. Маслов отмечает, что в нём стирается различие между чередованиями
в «погода» [д] – «погоду» ([д] огубленный перед [у]) и «погода» – «погодка» [т], которые
сторонники Московской школы считают фонологически несущественными. Ленинградская
школа усматривает во втором примере не варьирование фонемы, а живое (в отличие от
исторического) чередование фонем. Впрочем, терминологически в Московской школе
различие также проводится: в первом примере рассматривается вариация фонемы <д>, во
втором – вариант.
Кроме того, приверженцы учения Ленинградской школы считают самостоятельными
фонемами мягкие заднеязычные [к' г' х'], приводя примеры их непозиционной мягкости
наподобие «ткёт», «кювет».
В качестве возражения стороннику Ленинградской фонологической школы
А.Н. Гвоздеву, усмотревшему противоречие в учении МФШ о системе фонем русского языка
(Гвоздев утверждал, что, поскольку существует минимальная пара «Кире» [к’и] – «к Ире»
[кы], необходимо постулировать либо <к> и <к'>, либо <и> и <ы> в качестве отдельных
фонем), А.А. Реформатским было предложено понятие пограничного сигнала –
фонетической единицы, выступающей на стыке слов. Благодаря наличию пограничного
сигнала фонема <и> в «к Ире» выступает в вариации [ы].
Наконец, к числу расхождений  между Московской и Ленинградской школ в
трактовке языковых фактов относятся точки зрения школ по вопросу
11
о моно- и бифонемных явлениях: московские фонологи допускают трактовку выделенных
элементов «тёщи», «вожжи» как монофонем или бифонемных сочетаний в зависимости от
произносительной традиции, в то время как представители Ленинградской школы склонны
усматривать в приведённых примерах бифонемные сочетания.
Имела место и полемика представителей Московской фонологической школы с
бывшими единомышленниками, впоследствии изменившими свои взгляды. Так,
Р.И. Аванесов в «Фонетике современного русского литературного языка» указывает на
неотчётливость понятия фонемы в традиционном учении Московской школы. По мнению
Р.И. Аванесова, москвичи трактуют фонему то как определённый в физиолого-акустическом
отношении звук (основной вариант и вариации), то как всю совокупность в общем случае
акустически различных позиционно чередующихся звуков, включая варианты фонемы.
Также Р.И. Аванесов обращал внимание на тот факт, что в рамках Московской
фонологической школы варианты «рассматриваются по преимуществу со стороны своей
эквивалентности фонеме в её основном виде. То есть с точки зрения своего
функционального единства с «основным видом фонемы», в то время как различительная
способность «вариантов», их фонематичность оказывалась в тени».
Иначе говоря, не учитывается свойство вариантов самостоятельно различать
звуковые оболочки слов, в частности в случаях несводимости варианта к сильной позиции
(гиперфонемы), когда, по Р.И. Аванесову, единица в слабой позиции не является
действительно вариантом, поскольку не входит в ряд позиционных чередований
([ʌ] в баран).
Ленинградцы превосходят москвичей в фонетическом и особенно в
экспериментально-фонетическом плане. Большую роль играет в этом отношении
Лаборатория экспериментальной фонетики имени Л.В. Щербы при филологическом
факультете Ленинградского университета.

5. Заключение
Проанализировав и подытожив изученный материал по предложенной теме, можно
заключить следующее:
Во-первых, следует отметить роль Л.В. Щербы в развитии фонологического
направления исследования в языкознании, так как именно он установил и доказал
смыслоразличительную функцию фонемы. Идея различительной роли звуков стихийно
осознавалась лингвистами и до него, однако определение фонемы с учетом
смыслоразличительной функции впервые дал именно Лев Владимирович.
Во-вторых, главная заслуга Л.В. Щербы состоит в том, что он, основываясь на
различительной функции фонемы, противопоставил понятия фонемы и аллофона. Так, с
этого противопоставления фонемы и оттенка (аллофона или комбинаторного варианта) и
началось развитие современной отечественной фонологии. Таким образом, Л.В. Щербу
можно считать первым фонологом в абсолютном понимании этого термина.
В-третьих, Ленинградская фонологическая школа, основанная им, на сегодняшний
день представляет одно из основных направлений в исследовании звукового уровня языка. В
соответствии с определением ученого фонема должна рассматриваться как единица,
способная дифференцировать слова и словоформы. Языковую функцию фонемы Л. В. Щерба
также связывал с ее способностью участвовать в образовании звукового облика значимой
единицы языка – морфемы, слова. Последователи Щербы (Л.Р. Зиндер, С.И. Бернштейн,
М.И. Матусевич и др.) продолжили развивать его идеи о том, что система фонем того или
иного языка – не просто результат логических построений исследователя, а реальная

12
организация звуковых единиц, обеспечивающая каждому носителю языка возможность
порождения и восприятия любого речевого сообщения.
Понятие фонемы в ЛФШ отличается от того, как оно трактуется другими 
фонологическими и фонетическими  учениями (Пражской лингвистической школой,
Московской фонологической школой), прежде всего тем, что оно обеспечивает возможность
и необходимость использования характеристик конкретных материальных явлений
(акустических, артикуляторных) для образования значимых единиц языка. Именно этим
обеспечивается принципиальный интерес последователей этой школы к материальным
свойствам звуковых единиц, к исследованиям в области экспериментальной фонетики, к
поиску новых методов анализа и синтеза речи, к разработке рекомендаций для различных
способов передачи звучащей речи на большие расстояния.
Наконец, следует отметить, что российская наука достигла в данной области
языкознания выдающихся успехов, при этом исследования языков на фонологическом
уровне ведутся и по сей день последователями и учениками Л.В. Щербы, продолжающими
его фонологическую традицию и развивающими его концепцию в рамках Петербуржской
фонологической школы.
 
 

13
Список использованной литературы

1. Бондарко Л.В. Фонетика современного русского языка. СПб., 1998. –


2. Бондарко Л.В. Фонетическое описание языка и фонологическое описание речи. Л.,
1981. –
3. Бондарко Л.В., Вербицкая Л.А., Гордина М.В. Основы общей фонетики. 4-е изд. СПб.,
2004. –
4. Буланин Л.Л. Фонетика современного русского языка. М., 1970. –
5. Гвоздев А.Н. О фонологических средствах русского языка // Гвоздев А.Н. Избранные
работы по орфографии и фонетике. М., 1963. –
6. Гордина М.В. Фонетика французского языка. 2-е изд. СПб., 1997; она же. История фо-
нетических исследований (от античности до возникновения фонологической теории).
СПб., 2006. –
7. Зиндер Л.Р. Общая фонетика и избранные статьи. 2-е изд. М.; СПб., 2007. –
8. Зиндер Л.Р., Матусевич М.И. К истории учения о фонеме // Известия АН СССР.
ОЛЯ. – М., 1953. –
9. Касевич В.Б. Фонологические проблемы общего и восточного языкознания. М., 1983.

10. Касевич В.Б. ЛФШ / В.Б. Касевич // Лингвистический энциклопедический словарь /
под ред. В.Н. Ярцевой // – М.: Большая Российская энциклопедия, 1990. – 688 с.
11. Маслов Ю.С. Введение в языкознание. 1-е изд. М., 1975; 2-е. изд. М., 2007. –
12. Матусевич М.И. Современный русский язык: Фонетика. М., 1976. –
13. Попов М.Б. О некоторых мифах вокруг Петербургской (Ленинградской)
фонологической школы. Вестник Санкт-Петербургского университета. Язык и
литература. 2020, 17 (4): С. 738–760.
14. Реформатский А.А. Из истории отечественной фонологии. Исторический очерк.
Хрестоматия. М.: Наука, 1970. – 527 с.
15. Светозарова Н.Д. Интонационная структура русского языка. Л., 1982. –
16. Трубецкой Н.С. Основы фонологии. М.: Изд-во иностр. лит., 1960. – 372 с.
17. Щерба Л.В. Русские гласные в качественном и количественном отношении. СПб.,
1912. – 160 с.
18. Щерба Л.В. Теория русского письма // Избранные работы по русскому языку. — М.,
1957. –
19. Щерба Л.В. Фонетика французского языка. 7-е изд. М., 1963; он же. Языковая система
и речевая деятельность. 4-е изд. М., 2008. –
20. Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. Л.: Наука, 1974. – 428 с.
21. Orel A.S. / The phonological heritage of the scientists of the XX century: a linguistic and
historiological review / A.S. Orel, N.V. Kholodova. – 2016. – Vol.2. – Issue №2. [URL:
http://rrlinguistics.ru/en/journal/article/523/].

14

Вам также может понравиться