Вы находитесь на странице: 1из 10

Научно-технические ведомости СПбГПУ.

Гуманитарные и общественные науки 1’ 2012

9. Он же. Фрагменты о революции. Две главы о 13. Шампань, П. Делать мнение: новая по-
директории [Текст] / А. Токвиль. // Старый порядок литическая игра [Текст] = Faire I’opinion le nou-
и революция / пер. с фр. Л.Н. Ефимова. – СПб.: Але- veau jeu politique / П. Шампань. – P.: Minuit, 1990.
тейя, 2008. [Пер. с фр. под ред. Н.Г. Осиповой.  – М.: Socio-
10. Туган-Барановский, Д.М. «Лошадь, которую Logos, 1997].
я пытался обуздать» [Текст]  / Д.М. Туган-Баранов­ 14. Almond, G.A. Comporative Politics. A Develop-
ский // Новая и Новейшая история. – 1995. – № 3. – ment Approach [Text]  / G.A. Almond, G.B. Powell.  –
С. 158–179. Boston, 1996.
11. Он же. Наполеон и власть (эпоха консуль­ 15. Napoleon. Pnsées sur l’action [Text]  / Napo-
ства) [Текст]: моногр.  / Д.М. Туган-Барановский.  – leon. – P., 1943.
Балашов: Изд-во БГПИ, 1993. 16. Nisbet, R. Prejudices. A Philosophical Diction-
12. Хомский, Н. Прибыль на людях [Текст]  / ary [Text] / R. Nisbet. – Cambridge et al.: Harvard Univ.
Н. Хомский. – М.: Праксис, 2002. Press, 1982.

УДК 82…Б.06

Н.В. Решетняк

Символика романа Бальзака «Серафита»


На протяжении почти столетия в отечествен- над ним была долгой и мучительной. В перво-
ном литературоведении имя Оноре де Бальзака начальном варианте произведения было девять
связывали лишь с социальным, или критиче­ глав, как на девять кругов разделен «Ад» Данте,
ским, реализмом. Редко писали о Бальзаке- но в итоге Бальзак отдал дань символическому
фило­софе, и практически никто не упоминал о числу семь, священной цифре духовного мира.
Бальзаке-мистике. В данной статье поставлена Этому числу с древнейших времен сопутствова-
задача опровергнуть укоренившееся мнение о ла разнообразная символика. В античном мире
Бальзаке лишь как о писателе-реалисте и ис- существовало семь чудес света, в средневековой
следовать сложнейшую символику главного алхимии процесс «великого творения» прохо-
произведения «Мистической книги»  – романа дил семь ступеней. В христианской символике
«Серафита», – никогда не входившего в полное число семь считается священным, так как в нем
собрание сочинений Бальзака в России. соединяются три  – символ божественного со-
Этот роман, странный как для творчества вершенства и четыре – знак природных стихий
Бальзака, так и для французской литературы и сторон света, т. е. в целом оно заключает в себе
первой половины XIX века в целом, появил- идею миропорядка, предустановленного Богом.
ся в «Ревю де Пари» в июне-июле 1834 года У Бальзака же «семь духовных миров мистической
в виде двух глав и первой трети главы III.  лестницы поднимаются этажами в простран­
Однако публикация не была продолжена, автор стве» [1, с. 227] и семь глав мистической поэмы
не закончил свой текст. Он возобновил работу носят названия: I. «Серафитус»; II. «Серафита»;
только весной 1835 года, но в течение всего лета III. «Серафита-Серафитус»; IV. «Тучи над Свя-
без конца откладывал дату публикации, пока тилищем»; V. «Прощание»; VI. «Дорога к небу»
Бюло, директор «Ревю де Пари», не отказался и VII. «Вознесение».
печатать произведение. В ноябре того же года Идеи, положенные в основу романа «Се-
издатель Бальзака Верде был потрясен, увидев, рафита», безусловно, давно зародились в уме
что автор делает исправления и дописывает не- Бальзака, это доказывают юношеские романы
достающие страницы прямо в типографии. На- и произведения, написанные в начале 1830-х
конец, в начале декабря 1835 года «Серафита» годов. Определенную роль сыграло и то, что в
увидела свет. 1832 году Бальзак начал свою переписку с гос-
Из этого можно сделать вывод, что роман пожой Ганской, «Чужестранкой», русской под-
Бальзака стоил ему титанического труда, работа данной польского происхождения, ревностной

270
Философские и культурологические исследования

католичкой. Именно личное знакомство фран- людей, чье сердце должно быть приближено к го-
цузского писателя с Эвелиной Ганской, про- лове; черные волосы, густые и тонкие, солнечный
изошедшее в 1833 году, и вспыхнувшая любовь блеск темно-желтых глаз выдавал жадность, с
к ней подтолкнули его к созданию мистическо- которой его натура вбирала свет. Мужествен-
го романа. ные и эмоциональные черты свидетельствовали
Бальзак писал письма и в них признавался об отсутствии внутреннего покоя, присущего
Ганской, что «Серафита» прибавляет ему нема- безмятежной жизни, в то же время они выдавали
ло седых волос, она требует вдохновения, кото- неисчерпаемые ресурсы его энергичного характера
рое дается ценой жизни. «Лишь я знаю, чего это и аппетиты инстинкта…» [1, с. 157].
мне стоит, я вкладываю в это сочинение свою Вильфрид, личность загадочная и проти-
жизнь, но книга, принадлежащая Вам, долж- воречивая, является также в каком-то смысле
на быть лучшей из моих книг!» – уверял он [6, двойником Наполеона, поскольку, как и Бона-
с. 170]. Чуть позже, в 1835 году, Бальзак писал: парт в 1799 году, он мечтает завоевать Кавказ и
«Никогда еще человек не ставил себе целью Индию. Подобно Вотрену, согласно авторской
такой грандиозный проект. „Отца Горио” мож- концепции, Вильфрид бунтует против обще-
но писать каждый день, а „Серафиту” создают ства. Возможно, он тоже бывший преступник,
один раз в жизни» [Там же. С. 235]. титаническая личность, обладающая магнети-
Окончательно Бальзак принял решение о ческими силами и волнующим знанием насто-
написании «Серафиты» после того, как 17 но- ящего и будущего. Тем не менее он на стороне
ября 1833 года в мастерской скульптора-сведен- ангелов, а не демонов, как «Наполеон каторги»
боргианца, увлеченного философией и мисти- Вотрен. В итоге Вильфрид все же выбирает лю-
кой, Теофиля Бра (1797–1863) он был поражен бовь, а не триумф силы или творчества.
скульптурной группой «Поклонение Марии», В той же мере, в какой Вильфрид обязан
состоящей из Богоматери с ребенком Иисусом своему создателю, Минна стала идеализацией
и двух ангелов. Эвелины Ганской. В романе Серафитус иногда
Ангел Серафитус-Серафита берет свое называет Минну «ma minette», моя кошечка,
начало в двух Фальтурнах, мужском и жен­ прозвищем, которое Бальзак дал «Чужестран-
ском сверхъестественных персонажах, фигурах, ке». Брак Минны и Вильфрида осуществляется
представляющих некий романтический идеал под ангельским покровительством. О подоб-
(здесь речь идет о юношеском романе Бальза- ном союзе, несомненно, мечтали мистически
ка «Фальтурн», 1823). Как ангельское существо настроенная Ганская и последователь теософа
героиня Бальзака стоит на одной ступени с ан- Сведенборга Бальзак.
гелами Томаса Мура (поэма «Любовь ангелов», Чета Ганская – Бальзак одновременно во­
1823) и Альфреда де Виньи (поэма «Элоа», площается в паре Мина – Вильфрид и в ан­
1823). Несомненно, что некоторое влияние на дрогинном существе Серафита-Серафитус, 
Бальзака оказал и роман Анри де Латуша «Фра- а произведение, залог любви, преподнесенный
голетта» (1829), история андрогина. С другой писателем обожаемой женщине, провозглаша-
стороны, автор «Серафиты» наделил свой ан- ет, что счастье, которое они ищут, – это также
гельский персонаж даром, который уже был прообраз небесного счастья, к которому они
присущ герою повести «Луи Ламбер», – даром стремятся. «Верьте в нашу любовь, „Серафи-
ясновидения. Бальзак считал, что он сам обла- та”  – это мы оба, так расправим единым дви-
дал этим даром. жением наши крылья…» [6, с. 142]. Так писал
Еще более конкретно Бальзак предста- Бальзак 22 февраля 1834 года Эвелине Ганской,
вил себя, изображая другой персонаж  – Виль- а в своем апрельском послании того же года на-
фрида, которому он придал свою внешность помнил: «Ваша прекрасная Серафита грустит,
и свой характер. В романе Вильфриду 36 лет, она уже расправила крылья и ждет лишь мига,
как и Бальзаку в момент написания «Серафи- когда полетит к Вам» [Там же. С. 156]. Книгу, по
ты». «Его отличали достаточно развитая, но словам Бальзака, «вырванную из глубин мисти-
по-своему гармоничная фигура, невысокий рост, цизма», автор посвятил Эвелине Ганской, вдох-
как почти у всех людей, возвышенных над прочи- новившей его «на битву, схожую с поединком
ми; широкие грудь и плечи, короткая шея, как у Иакова», который сражался с ангелом [1, с. 42].

271
Научно-технические ведомости СПбГПУ. Гуманитарные и общественные науки 1’ 2012

Хотя Бальзак и постарался облегчить до- мерном пространстве, величественном, как все
ступ читателям к мистической доктрине, изло- то, что, будучи обречено на эфемерное сущест-
женной на страницах «Серафиты», его роман, вование, представляет собой мимолетный образ
появившийся в «Ревю де Пари», был холодно совершенства…» [С. 235] и связывает не только
встречен публикой. Писатель тяжело пережи- два плана  – вертикальный и горизонтальный,
вал, когда «Серафиту» критиковали, но одно- но также два мира  – небесный и земной. Это
временно считал, что лишь немногие избран- точка соприкосновения и соединения проти-
ные способны понять его замысел. В автор­ском воположностей, таких, к примеру, как океан
предисловии к «Мистической книге» Бальзак и гранит, поле их примирения. Бальзак назы-
говорит о том, что образы Серафима и ду- вает точку пересечения небесной папертью:
хов в романе  – это поэтическое иносказание, «Уничтожает ли Дух Материю у подножия ми­
символическая оболочка для тех идей, кото- стической лестницы Семи Духовных миров, взды-
рые действительно глубоко его привлекают у  мающихся этажами в пространстве и падающих
мистических авторов Сведенборга и Сен-Мар- каскадом сверкающих волн на ступени небесной
тена. Возвышающая работа духа, единство Паперти?» [С. 227]. Многочисленные конт-
мира и бесконечное развитие в нем составляют  расты  – высокого и низкого, света и сумерек,
философскую идею произведения. ангельского и человеческого – служат для того,
Наша задача в этой работе состоит в том, чтобы подчеркнуть: Жарвис – место перехода.
чтобы прояснить символику, вложенную авто- Не случайно по своему звучанию «Jarvis» напо-
ром в свой роман, уточнить ее происхождение, минает слово «parvis» – паперть.
провести сравнение образов Бальзака с другими Женское начало андрогина подчеркива-
символическими образами. Необходимо также ется Бальзаком с помощью символики уюта и
разобраться, насколько глубоко в этом рома- интимности: в салоне старый слуга зажигает
не влияние Сведенборга, и как воплотились свечи, Серафита ложится на большой диван,
в «Серафите» философские искания самого  покрытый мехами, и, закутавшись в куртку из
романиста. куницы, засыпает. Жилище пастора Беккера
Первый эпизод романа связан с восхожде- и его дочери Минны, куда вечером приходит
нием к горной вершине Серафитуса и Минны. Вильфрид, отвечает тому же принципу тепла
Восхождению обычно противопоставляется па- и уюта. Мужчина проходит под высокой дере-
дение или спуск. У Бальзака горным пикам про- вянной аркой, открывает первую дверь, отде-
тивоположны непроходимые бездны и голово­ ланную березовой корой, и стучит во вторую,
кружительные пропасти. Выйдя однажды утром, после чего входит в гостиную, где царит теп-
когда светило солнце, Серафитус и Минна за- ло, исходящее от «колоссальной печи из ковано-
канчивают свой опасный спуск «почти на склоне го железа» [С. 94]. Сцена гармонии и отдыха в
дня», «подгоняемые сумерками». С наступлением  комнате, с единственным тщательно закрытым
темноты «Серафитус начинает терять свою муж- окном, представляет собой райскую картину.
скую силу, его взор больше не излучает необычай- Кроме того, гостиная Беккера напоминает пе-
ный поток разума» [1, с. 74]. Мужское динамич- щеру, как и гигантская воронка Стромфьорда
ное начало андрогина убывает вместе с солнцем, в виде грота, чей единственный выход направ-
которое в астрологии является главной мужской лен к небу. Этот символический образ пещеры
планетой, уступая место луне, планете, связан- с лабиринтом повторяется в романе Бальзака
ной с женским началом. не раз. Ведомые Серафитой «по крытой тропе
Возвращение Серафиты в Жарвис, в свое с каркасом из мощных нервюр (арки из тесаных
надежно защищенное жилище, совпадает с камней, укрепляющих своды. – Н. Р.), напоми-
наступлением ночи. Вертикальный план вос- нающих храмовые» [С. 234], неофиты Вильфрид
хождения – спуск подчиняется теперь горизон- и Минна выходят к свету, проникая в самое 
тальному плану долины Жарвис, и их точкой сердце откровения.
пересечения является «шведский замок» Сера- Символизм центральной части романа по­
фиты, расположенный на холме и окруженный священ превосходству кривой линии, женского
каменной стеной. Жарвис, который был «угол- символа, над прямой линией, мужским симво-
ком, затерянным в этой красоте, в этом без- лом. «Кривая есть закон материальных миров,

272
Философские и культурологические исследования

Прямая же – закон духовных миров, одна – тео­ [2, с. 234]. Ответ на эти вопросы можно найти в
рия законченных творений, другая – теория Бес- «Серафите»: человек  – единственное создание
конечности» [1, с. 210]. Прямая вертикальная на земле, обладающее частичкой божественной
линия появляется в начале романа, в тот мо- сущности. Прямая противопоставлена кривой в
мент, когда две фигуры лыжников, Серафитус романе, как небо и воздух – земле, и как птица,
и Минна, «мчатся по узким тропкам вдоль горы, взмывающая ввысь, орел или горлица, с кото-
проглатывая пространство, перелетая с одной рой несколько раз сравнивается ангел Серафи-
высоты на другую, с гребня на гребень, со ско- тус-Серафита, – ползущей змее.
ростью арабского скакуна  – птицы пустыни» Бесспорно, женское начало в Серафи-
[С. 59]. Этот полет от подножья Фалберга к его те, пока она находится среди людей, намного
вершине, от облака к облаку, Бальзак сравнивает сильнее, чем мужское, о чем свидетельствуют
с летящей ввысь стрелой. Серафитус, достигнув имя, вынесенное автором в заглавие романа,
вершины, смотрит на мир, простирающийся у и страстные монологи героини, где желание,
его ног, как на абсолютно чужой. Он принадле- чувство превалируют над разумом, а беском-
жит к высшим существам, которые пытаются промиссная вера берет верх над аргументами
восстановить небесное царство. Отсюда ему рассудка. Отметим также, что трое из четырех
слышен стройный концерт арф, и он больше не персонажей считают андрогина женщиной. Ис-
видит человеческих бед. «Там внизу есть только следователи-бальзаковеды связывают этот об-
надежда… здесь же царит вера  – осуществлен- раз с мифологическими богинями, с функцией
ная надежда!» [С. 70]. В конце романа автор продолжения рода и сохранения очага. У Баль-
вновь обращается к идее вертикального полета, зака, мастера детали, нет ничего случайного. 
напоминающего прямую, стремительную стре- В своем романе он не раз обращается к велико-
лу. «Серафим слегка сложил крылья, чтобы взле- му архетипу женственности или женщины-ма-
теть. Он даже не посмотрел в их сторону, ничто тери. Женское начало ассоциируется в романе с
Его уже не связывало с землей. И Он устремился водной стихией, которая символизирует источ-
ввысь… Подобно лучезарному солнцу, выходящему ник жизни, и противопоставляется власти гор.
из глубины вод, Он взлетел, превосходя своим вели- Вода начертила на граните изящную изогнутую
чием звезды, к своему прекраснейшему будущему. линию материнского лона, где покоится долина
…Серафим все поднимался, получая – от кольца к Жарвис с равнинными пастбищами, на кото-
кольцу новый дар. Потом Его знак – избранника рых произрастают образцы норвежской флоры,
Божьего – передавался высшей сфере, к которой «пестрым ковром из трав, мхов и цветов». «Гора
Он возносился, все более очищаясь» [С. 273, 276]. не уступает мощному натиску моря и отбрасы-
Изогнутая кривая линия находит свое место  вает его к противоположным берегам, которым
в пейзажах: «кокетливая впадина  – красивая отступающие волны придают более плавные
долина» [С. 44], фантастические извивы [С. 43] очертания» [1, с. 46]. Если направленный к небу
или плавные очертания берегов [С. 46]. «Аст- Фалберг символизирует мужскую силу, то вода
рономия… доказывает, что Бог использует лишь передает свою оплодотворяющую власть друго-
кривые» [С. 209], а баллистические законы под- му архетипу материнства  – земле, рождающей
тверждают, что «ядро, которое человек хочет «ели, лиственницы, березы, дубы и буки… слю-
направить по прямой, идет по кривой». Кривая ду, красивые камешки, порфир, мрамор» [С. 47],
создает в природе замкнутое пространство без позволяющей собирать «урожай ржи, конопли,
единого угла. Высокие земные образы Бальзака овощей» [С. 48]. Из недр, богатых полезными
порождены кривой линией: аркбутан – наруж- ископаемыми, рождается «необычное растение
ная подпорная арка и стрельчатый свод, нависа- с изумрудным блеском, каприз природы, которой
ющие над нефом, где человек обретает свежесть захотелось ради собственного удовольствия при-
и покой, полутень и переливы камней, одним дать некоторым драгоценным камням свежесть,
словом, гармонию райских пределов. нежность и запах растений» [С. 60–61].
Герой Бальзака мистик Ламбер спрашивал Фигура Серафиты связана с архетипиче­
себя: «Почему так мало прямых линий? Почему ским образом женщины-укротительницы,
в творениях человека так мало кривых? Поче- усми­ряющей, успокаивающей, рядом с которой
му только человек ощущает прямую линию?» можно найти отдых и покой, а также с образом

273
Научно-технические ведомости СПбГПУ. Гуманитарные и общественные науки 1’ 2012

женщины-матери. Вильфрид «становился спо- 1799–1800 годов, символизирующая начало


койным и покорным, когда пересекал порог и по- времен, побеждена весной, наступлением но-
падал в безбрежное пространство, охваченное ее вой эры человечества. «Пришла весна, – прерва-
глазами» [С. 164]. Символическое возвращение ла молчание Серафита.  – Уже грохочут воды и
к матери сопровождается движением жизни в взрываются льдины. Не пора ли нам приветство-
обратном направлении, ритуальной смертью и вать первую весну нового века?» [С. 223]. Под
тайным возрождением, приравненным ко вто- импульсом этого возрождения мира появляют-
рому детству. Вильфрид «был ребенком… перед ся новые существа: андрогин, освободившись
этой белой фигурой» [Там же]. Очаровательную от земных пут, становится ангелом, в то время
Минну андрогин называет «дитя» [С. 241]. Для как чета Вильфрид – Минна умирает для зем-
героини романа Бальзака Вильфрид и Минна – ной жизни, которая спровоцировала разделе-
дети, которых необходимо вывести на светлый ние первого человека Адама на два пола, и до-
путь, ведущий к Богу. стигает небесного союза, восстанавливающего
Рядом с образом главного персонажа мы ангельский образ человека, лишенного живот-
встречаем также архетипы сна и смерти, кото­ ного начала. Таким образом, молодые люди ста-
рые знаменуют неподвижность, постоянство. новятся посредниками между божественным и
С помощью сна, являющегося второй фор- человеческим миром: «Мы направляемся к Богу;
мой смерти, но счастливой, как обещание пойдемте с нами, святой отец?» [С. 281].
бессмертия, человек ускользает от земных за- Символика этого эпизода соотносима с
конов и чувствует себя удивительно свобод- идеей Сведенборга о новой религии, которую
ным. «Серафита освежила своим дыханием его поддерживал Бальзак, а также с реформатор-
(Вильфрида) чело, и он тотчас мирно задремал скими устремлениями первой трети XIX сто-
у ее ног» [С. 85]. Через смерть человек прини- летия. В книге «Июльская революция и фран-
мает время и проникает в вечность, где теряет цузская литература» Т.В. Соколова пишет, что
понятие времени, но для воскресения необхо- в начале 30-х годов была чрезвычайно распро-
димо пройти через страдания. Миф об андро- странена «идея необходимости реформировать
гине, совершенном человеке, сопровождает- старую религию, обновить ее в соответствии с
ся циклическим видением времени в образе современным состоянием умов» [4, c. 18]. На-
произрастания, когда смерть необходима для чинают проявлять активность сен-симонисты.
возрождения. Циклический ритм – это синтез Они провозглашают союз науки, индустрии и
противоположностей: жизнь и смерть, бытие и религии и ищут счастье в земном благополучии,
небытие, страданье и счастье. считая «проклятие плоти ради спасения души
Роман «Серафита» не случайно начинает- источником всякого антагонизма» [Там же]. 
ся с описания летней природы, которая вско- В свою очередь, «Новая религия» проповедует
ре оборачивается зимой 1799–1800 годов. «Ев- под лозунгом «Бог и свобода» союз католиков
ропейцы запомнили эту зиму, как одну из самых и либералов. Одновременно с сен-симониста-
суровых» [С. 52]. По замыслу Бальзака, зима ми ведут свою пропаганду фурьеристы, а также
передает первозданный хаос священных пер- множество других реформаторов выступают с
вобытных времен, когда еще была незнакома новыми религиозными, философскими и соци-
жизнь, а следовательно, падение. Таким обра- альными системами. Бальзак, также искавший
зом, зима символически стирает мирское время после Июльской революции 1831 года свой
и грех, которым был осквернен человек. Воз- религиозно-философский путь, находит его в
вращение к первоначальной целостности спо- христианском мистицизме. Что касается об-
собствует вознесению андрогина, очищенного ращения к священнику Беккеру, отцу Минны,
и освобожденного от своих земных страстей, автор от имени андрогинной четы приглашает
к Вильфриду и Минне. Когда «теплые бризы, в его лице все духовенство присоединиться к
разогретые ладаном и вздохами земли… пред- этой новой религии.
восхитили прекрасную весну севера» [С. 233], К изменению природы, к символическому
произошел символический переход от Хао- преобразованию мирского времени в священ-
са к Космосу, от небытия к бытию, и состоя- ное, присоединяется символизм перехода и
лось вознесение Серафитуса-Серафиты. Зима  связанные с ним обряды посвящения. Необхо-

274
Философские и культурологические исследования

димо уточнить, что образы моста и узких врат свою жертву» [С. 58]. Только у посвященно-
во многих религиях чаще всего выражают идею го достаточно сил, чтобы победить временную
перехода. Мост всегда нависает над адской без- природу своего тела и духовно возродиться. Он
дной, куда человек рискует упасть. Так, напри- не должен ни при каком условии уступать голо-
мер, в иранской мифологии описан знамени- вокружению при падении во время. Минна уже
тый мост Чинват, по которому мертвые должны видит, как ее проглатывает морское чудовище в
перейти в иной мир. «Его ширина равна девяти виде бездны, на дне которой бурлит море.
копьям для праведников, но мост становится В конце этого наваждения Минна вскри-
узким, как лезвие бритвы, когда на него вступа- кивает: «Я умираю, дорогой Серафитус» [Там же]
ет грешник» [5, с. 113]. О том, что порог узких и теряет сознание. Условная смерть спасает де-
врат не менее трудно пересечь, чем пройти по вушку, машинально сделавшую шаг к бездне, и
мосту, говорит евангелист Лука: «Попытайтесь позволяет ей победить зависимость от бытия,
пройти сквозь узкие врата, так как, говорю вам, от слишком властного мира. Сознание Минны,
многие захотят войти и не смогут» [Лк. 13, 24]. которое не в силах противостоять захвату вре-
В «Серафите» появляется новый образ перехода менем, изменяется, чтобы изменить мир. По-
из одного мира в другой, неожиданный и ориги- том «Серафитус нежно подул ей в лоб и глаза, и
нальный, – воронка. Форма воронки, куда затя- Минна вернулась к жизни через новое рождение,
гивает вода, останавливаясь на мгновение в вих- очищенная от невыносимых телесных страда-
ре, символизирует испытание. Соскользнуть с ний». Теперь она по-новому видит Серафиту-
высоты вниз легко, так как «широки врата и про- са: «Да кто же ты? …Впрочем, я знаю – ты моя
страненъ путь, ведущiе в погибель» [Мтф. 7, 13], жизнь» [Там же].
но очень сложно совершить обратное восхожде- По Сведенборгу, небеса находятся внут-
ние, позволяющее достичь небесных просторов. ри каждого ангела, который был человеком [3,
Сила тяжести грехов мешает вознесению. с. 335]. «Чем выше поднимаешься, тем меньше
Обряды посвящения дают неофитам воз- обращаешь внимание на пропасть под ногами,  –
можность победить время и силу тяжести, что- говорит Серафитус Минне. – В небесах не быва-
бы возродиться в ином онтологическом образе. ет бездн» [1, с. 88]. Для человека, чей дух высок,
В первых двух главах романа Минна и Вильфрид меньше опасности соскользнуть в бездну. Для
участвуют в последовательном посвящении, Ангела ее просто нет, ведь он – часть небес. В то
которое необходимо для того, чтобы проник- же время небеса – это отражение бездны.
нуть в тайну загадочной личности Серафитуса- Зияющие глубины фьорда – бездна – сим-
Серафиты. В первой главе речь идет о женской вол духа уже появлялся в повести «Луи Лам-
инициации, о посвящении Минны. Первые бер». «Abyssus abyssum (бездна бездн),  – гово-
испытания начинаются при восхождении на рил Ламбер. Наш дух – бездна, и ему нравится
гору Фалберг. Автор подчеркивает, что это вос- погружаться в бездну» [2, с. 213]. Серафитус,
хождение чрезвычайно опасно, и «даже самый бледный и невозмутимый, стоя над пропастью,
суеверный рыбак, самый неутомимый охотник не бесстрашно смотрел вниз  – «бездна над без-
поверили бы, что человеческие существа могли дной» [1, с. 59].
пройти по еле заметным тропам гранитных от- После первых испытаний Серафитус и
весов, по которым эта пара неслась с чудовищной Минна, следуя своему особому маршруту, до-
легкостью» [1, с. 55]. Испытывается физиче­ стигают солера, настоящего священного места,
ская выдержка Минны. Она умоляет Серафи- где девушка будет присутствовать при несколь-
туса оста­новиться, чтобы перевести дыхание и ких откровениях о смысле человека, мира и
унять биение сердца. Однако это только пре- Бога, сопутствующих любой инициации. Сера-
людия, вскоре девушка должна победить страх фитус дарит Минне «необычное растение, кото­
бездны и головокружение. «Ужасное ощущение рое его орлиный взгляд высмотрел среди бессте-
бездны овладело ею, для этого вполне хватило од- бельной смолевки и камнеломки,  – настоящее
ного взгляда» [С. 57]. Время, жадное до пищи, чудо, распустившееся под дыханием ангелов» [Там
обретает форму «чудовища, тянувшего к ней свое же. С. 60]. Дарить цветы любимому существу –
жало, магнетические очи монстра очаровывали; это высокосимволичный жест, так как каждый
казалось, разверстая пасть вот-вот разорвет цветок передает скрытое послание в гармонии

275
Научно-технические ведомости СПбГПУ. Гуманитарные и общественные науки 1’ 2012

с чувствами персонажей. Символика цветка чики листочков с необыкновенно изящным резным


сопутствовала образу героя и в «Луи Ламбере»: узором» [1, с. 60]. Божественный каприз придал
цветок, «рожденный на краю бездны», по за- изумруду, застывшему в вечности, нежность и
мыслу автора, должен был погибнуть безвест- запах растений. То там, то здесь на этом ковре
но, и «никто не узнал ни его цвета, ни аромата» вспыхивали белые звезды, окаймленные золо-
[2, с. 316]. Согласно теософии Сведенборга, для той ниточкой, из розеток выступали пурпурные
Ангельских Духов «малейший цветок  – мысль, тычинки без пестика. Цвета, окружающие гиб-
жизнь, соответствующая определенным чертам ридное растение, не случайны: золотые нити
Вселенной, постоянно питающей их интуицию» цветка символизируют связь человека с мате-
[1, с. 133]. Высшее мгновение делает из неофита рией, но золотой цвет обозначает также сияние
посвященного: «Возьми это единственное в сво- Бога и великолепие Небесного Царства. Белиз-
ем роде, нежное, еще неведомое человеку создание, на цветов  – это символ Божественного света,
спрячь его на своей груди и сохрани на память о чистоты духовного мира, к которому необходи-
единственном в твоей жизни рассвете на горном мо стремиться. И, наконец, пурпур – цвет царя,
солере!» [С. 60]. Цветок – гибрид, отражение Се- владыки – Бога на небе, красный цвет тепла и
рафитуса-Серафиты, символически раскрывает любви, символ Воскресения  – победы жизни
Минне секрет андрогина, «загадочного челове- над смертью, но в то же время красный  – это
ческого цветка» [С. 105]. Вокруг цветка и вокруг цвет крови и мучений, символ страстей Хрис-
Серафиты распространяется удивительная гар- та, Сына Божия, ставшего посредником между
мония, все в них согласовано и слито. Согласно человеком и Богом. Красным небесным огнем
мистической теории соответствий или двойных сияют крылья приближенных к престолу Бога
ощущений, когда в одном движении провозгла- архангелов – серафимов. И, наконец, в огнен-
шается первородное единение, Серафита заяв- ную точку превратился на глазах Вильфрида и
ляет: «Я хожу по облакам, хорошо себя чувствую Минны Серафим, достигнув неба.
среди пропастей фьорда, способна остановить Откровение, которое получает Минна с
чудовище – море, я знаю, где растет поющий цве- помощью уникального цветка, подкрепляется
ток, где проходит говорящий луч, где сверкают и знанием. Серафитус говорит ей о любви, сво-
живут благоухающие краски…» [С. 181–182]. бодной от всего земного, о величии и нищете,
Бальзак искусно вводит в свой роман ми­ о суете человеческого мира, который является
стические темы Сведенборга и Сен-Мартена. лишь отражением истинного мира. Андрогин
После прочтения отрывка из трактата «Неве- затрагивает мистические темы, изложенные в
домого философа» становится понятно, откуда доктрине Сведенборга. Во время путешествия
возникло сравнение андрогина с другим цвет- на Фалберг чистый голубой ореол над головами
ком – «норвежской лилией» [С. 165]. «Как ярки Серафитуса и Минны напоминает небо Рая, на
краски света! Они затмевают белизну лилий!  котором в силу необъяснимых атмосферных за-
На их фоне меркнет белизна снегов, не настоль- конов даже днем видны звезды.
ко яркая, чтобы отразить подлинные краски Цветок, распустившийся среди зимы, и
света» [7, с. 276]. В связи с именем Сен-Мартена слова Серафитуса производят на Минну оше-
невозможно не вспомнить женщину-«лилию» – ломляющее впечатление. Вечером дома, лю-
Анриетту де Морсоф (роман Бальзака «Лилия буясь все такой же свежей, ничуть не увядшей
долины»). В ореоле свечения андрогин прекра- камнеломкой и вдыхая ее тонкий аромат, Мин-
сен, но он – не более чем отражение божествен- на снова слышит слова андрогина  – «музыку
ного света, луч по сравнению с ослепительным мысли и видит свет его взгляда  – выражение
диском солнца. любви» [С. 104].
Растение камнеломки сочетает коричневый Последний раз загадочное существо Сера-
цвет земли и зеленый цвет надежды на счастье фитус-Серафита сравнивается с цветком перед
в царстве истинного света. «Прозрачно-зеленый смертью, в час ожидания Вознесения: «Сера-
с изумрудным блеском пучок из маленьких листи- фита улыбнулась… склонила голову, как цветок,
ков, свернутых в рожок, в глубине которого они переполненный нектаром и обнажающий в по­
были светло-коричневыми, но постепенно, от следний раз свою чашечку, чтобы наполнить воз-
оттенка к оттенку, становились зелеными кон- дух своим нестойким ароматом» [С. 247]. Одна-

276
Философские и культурологические исследования

ко пока «цветок не достигнет неба» [1, с. 168], замок, символически возвращается ко времени
он будет дарить свою росу двум избранным. до возникновения космоса, к первоначальному
Приобщение Минны и Вильфрида к тайнам зародышевому этапу жизни.
духовного мира Серафитуса-Серафиты в конце Мужская и женская инициации очень раз-
концов достигнет цели, и неофиты вдохнут «не- личаются: испытания Вильфрида, которым его
бесный дух в новых цветах» [С. 281]. Именно так подвергает, как в ритуальных обрядах, «демон»
выражена идея Сведенборга в романе Бальзака: [С. 79], хозяйка инициации Серафита, относят-
«земля – это рассадник небес» [С. 128]. ся к духовному плану, а испытания Минны – к
Когда первая инициация заканчивается, физическому; только преодолев их, девушке
Минна действительно становится другой. Она дано приблизиться к духовному миру. Мораль-
вступает в абсолютное взаимодействие со свя- ная же боль Вильфрида настолько сильна, что
щенным в лице Серафитуса. «Почему робость, он ее чувствует физически: «Вы используете
которую я испытывала рядом с тобой там, вни- Минну, как топор, и наносите мне ею чудовищные
зу, растаяла здесь, наверху? Почему я впервые удары. Пощадите!» [С. 78].
решилась посмотреть тебе в лицо, ведь там я Одним из необходимых моментов инициа-
едва осме­ливалась украдкой взглянуть на тебя!» ции является условная смерть: «Вильфрид почти
[С. 63]. С помощью божественного знания без сознания рухнул на ковер. Серафита освежила
Минна проникает в тайны этого мира: «Рядом с своим дыханием его чело, и он тотчас мирно за-
тобой мне все становится понятным», – говорит дремал у ее ног» [С. 85]. Таким образом, физи-
она Серафитусу [С. 62]. ческий шок был преобразован в благоприятный
Во второй главе мы встречаемся с мужской отдых. Во время сна Серафита делает неофиту
инициацией. Антипода Минны Вильфрида по­ признания, которые приобретают чарующую
свящает уже женщина – Серафита. Она считает форму сновидений. Она говорит о своей любви
его «страдающим от навязчивого преследования к нему и о том, что настоящая жизнь находит-
неведомым духом, измученным изнурительной ся по ту сторону смерти. Раскрыв тайну, ангел
научной работой, почти опустившемся до пре- простирает руку, чтобы Вильфрид смог воз-
ступления и уже носившем цепи людского суда» родиться в новом качестве. Обновленный, он
[С. 85]. Вильфрид относится к разряду людей отказывается от Серафиты, зная, что она при-
вне общества, но он так же, как любимые Баль- надлежит другому миру: «Да, дорогая… мы раз-
заком люди тайны Валтасар Клаас и Рафаэль де делены целыми мирами. Я смиряюсь и могу лишь
Валантен, увлечен поисками Абсолюта. Заез- обожать вас» [С. 89].
жий путешественник, о судьбе которого ниче- Однако возвращение к обычному состоя-
го не известно, вынужден прервать свой путь и нию трудно. Очарованный Серафитой Виль-
остановиться в Жарвисе в связи с наступившей фрид испытывает огромные затруднения,
зимой. Только после посвящения Вильфрида борясь с необъяснимой силой, которая его па-
его тайна раскрыта. Он хочет быть «Мессией, рализует. Тем не менее он осознает уникаль-
призванным опустошить мир и переделать его ность события, произошедшего в его жизни, и
общества» [С. 238]. Инициация этого человека, пытается унести с собой неизгладимый образ
который «объездил весь Север» [Там же] и мечта- андрогина. Наконец Вильфриду удается рас-
ет «пересечь русские степи, добраться до Азии» торгнуть чары, но новопосвященный обессилен
[С. 239], разворачивается в замкнутом уютном символическими обрядами. «До завтра»,  – еле
пространстве шведского замка. Это уникальное слышно ответил Вильфрид. Его состояние на-
место посвящения предназначено для изоля- поминает истощение шаманов после установ-
ции неофита от привычной среды и создания ления их взаимосвязи со сверхъестественными
своего рода кокона,  – в противоположность силами, а также недуг, который поражает неко-
тому, что инициация Минны, девушки обре- торых неофитов, недостаточно сильных, чтобы
ченной, как все женщины XIX века, на жизнь в выдержать инициацию.
ограниченном пространстве семьи, состоялась При первой инициации ангел Серафитус-
на фоне «впечатляющей панорамы Норвегии, чьи Серафита не захотел открыть свою настоящую
уходящие вдаль горы можно было охватить одним природу двум новопосвященным. Минне в тот
взглядом» [С. 62], тогда как Вильфрид, войдя в момент показалось, что ее возлюбленный все

277
Научно-технические ведомости СПбГПУ. Гуманитарные и общественные науки 1’ 2012

время держался на расстоянии, его слова она сестра»,  – говорит Серафита [С. 84]. Внима-
восприняла, как загадку: «Мои покровы недоста- тельное изучение их имен позволяет обнару-
точны, боюсь, что ты станешь еще пристальнее жить интересные детали. Заглавные буквы M
вглядываться в меня, а если разглядишь, то будешь и W симметричны и являются зеркальным от-
потрясена» [1, с. 71]. Вильфриду Серафита так- ражением. Согласно конфигурации буквы М,
же объяснила, что путь к великим тайнам Духа Минна – земная девушка, ее ноги твердо стоят
не безопасен: «Понимаешь ли ты, дорогой, изму- на земле. Она представляет собой «законченный
ченный человек, что без оцепенения, без покрова образ, истинный тип женщины, предназначенной
сна подобные зрелища захватили бы и разорвали для земных дел, чей взгляд способен проникнуть в
твой разум… и навсегда лишили бы человека разу- святая святых, но которую мышление, одновре-
ма?» [С. 87]. Поэтому Минна и Вильфрид под- менно скромное и милосердное, удерживает рядом
вергаются второй инициации, открывающей им с мужчиной» [С. 95–96]. Направленные вверх
доступ к тайне появления андрогина и к пости- концы буквы W, наоборот, символизируют по-
жению невидимых связей, с помощью которых рыв, Вильфрид (Wilfrid) стремится возвыситься
материальные миры соединяются с духовными над смертными, стать выше земного мира. Для
мирами. Стремление прикоснуться к священ- этого он должен был очиститься от всех грехов
ному должно исходить от самих неофитов. Мо- и искупить свои ошибки, как замечает Серафи-
лодые люди, желая стать посвященными, про- та: «Вы тоже деградировали, но вы очистились в
сят пастора Беккера изложить им мистическую пламени покаяния, и сегодня вы велики» [С. 83].
теорию Сведенборга, а затем Серафитус-Сера- Вильфрид – великий человек, наделенный си-
фита довершает инициацию, чтобы Вильфрид лой, он всегда предъявляет огромные требова-
и Минна могли участвовать в вознесении Ан- ния к жизни: «…его выходки, непростая жизнь,
гельского Духа уже как новая андрогинная чета. ошибки часто приводили к Вере, ведь у сомнения
Духовная любовь, открывшая им внутреннее две стороны: свет и потемки. Вильфрид слиш-
зрение, позволила Минне и Вильфриду читать ком торопил мир в двух его формах – Материи и
гармонию в большой божественной книге с по- Духе, – чтобы не быть захваченным жаждой не-
мощью соответствий и двойных ощущений. Ан- познанного, желанием идти ему навстречу, что
гел Серафитус-Серафита, «проводник» Минны характерно почти для всех людей, способных
и «звезда» Вильфрида, в некотором роде выпол- знать, мочь и хотеть» [С. 161].
нял функцию шамана, совершенного андроги- Просвещенный Серафитой, он отказыва-
на и носителя сверхъестественных сил. ется от завоевания этого таинственного суще­
Вознесение андрогина, связанное с вновь ства. Он посвящает себя телом и душой более
обозначившимся дневным символизмом, явля- благородной миссии: соединиться с Минной
ется итогом болезни Серафиты: «Прогресс Духа, под знаком идеальной любви. С этого момен-
истончивший последний барьер, которым он был та Андрогин видит их единым целым. «Ангел! –
отдален от бесконечности, назывался болезнью» воскликнуло это непонятное существо, окутывая
[С. 246]. Символическое обращение к болезни у обоих взглядом, схожим с лазоревым покровом. –
Бальзака объясняется нарушением равновесия Ангел, Небо будет твоим достоянием» [С. 250].
мужского и женского начал, гармонии тепла и После того как Минна и Вильфрид присутс-
холода, сухости и влажности, активности и от- твовали при вознесении Ангельского Духа, они
дыха, того, что является условием крепкого здо- снова возвращаются на землю. Кажется, что бо-
ровья. С приходом лета солнечное мужское на- жественный свет очистил их и освятил путь, по
чало достигает своего апогея и одерживает верх которому нужно следовать. Минна и Вильфрид
над женским началом. «Стремительный Cвет… уже частично потеряли свою земную оболочку и
превратил духа в Серафима» [С. 270]. по этой же причине свои имена. Отныне автор
Минна и Вильфрид, два существа, пред- романа их называет «девушка» и «мужчина». Их
назначенные Серафитусом-Серафитой создать цель теперь заключается в том, чтобы сообща,
нерасторжимую пару, если взглянуть на них взмахами крыльев достигнуть своего последне-
с точки зрения символики, идеально допол- го пристанища.
няют друг друга. «Вы для меня одно существо. Таким образом, проанализировав роман
Вместе вы для меня как брат или, если угодно, «Серафита» с точки зрения символики, мы

278
Философские и культурологические исследования

пришли к выводу, что заключительное произ- Безусловно, это не просто эстетическая


ведение «Мистической книги» в отличие от дерзость, роман тесно связан с общим гран-
других бальзаковских творений имеет четкую диозным замыслом «Человеческой комедии»,
структуру и совершенно по форме. Парные являясь своего рода религиозно-философским
символы, встречающиеся в трех частях, каждая компонентом в бальзаковской картине мира.
из которых подчинена вертикальному или го- Но после тщательного анализа символики про-
ризонтальному плану, предусмотрены автором изведения французского писателя, в значитель-
для создания единого слитного образа произве- ной степени опередившего свое время, можно с
дения, но в то же время они придают ему форму уверенностью сказать, что Бальзак сумел син-
спирали, благодаря чему «Серафита» становит- тезировать в «Серафите» мистический универ-
ся не только символическим, но и ярким поэ- сализм романтизма и приемы художественного
тическим романом. изображения будущих символистов.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Бальзак, О. Серафита [Текст]  / О. де Баль- 5. Элиаде, М. Священное и Мирское [Текст]  /
зак. – М.: Энигма, 1996. – 288 с. М. Элиаде. – М.: Изд-во МГУ, 1994. – 144 с.
2. Он же. Луи Ламбер [Текст] / О. де Бальзак // 6. Lettres à Madame Hanska [Texte]. T. I.  – 
Собр. соч. В 24 т. Т. XIX. – М., 1960. – 328 c. P.: Robert Laffont, 1990. – 957 p.
3. Сведенборг, Э. Избранное [Текст]  / Э. Све- 7. Saint-Martin, L.-C. L’Homme de désir [Texte]  / 
денборг. – М.: Астрель, 2003. – 880 с. L.-C. de Saint-Martin.  – Monaco: Ed. du Rocher,
4. Соколова, Т.В. Июльская революция и фран- 1979. – 325 p.
цузская литература (1830–1831) [Текст] / Т.В. Соко-
лова. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1973. – 178 c.

Вам также может понравиться