Вы находитесь на странице: 1из 92

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Филология
И. С. Болдонова

РУССКАЯ
ЛИТЕРАТУРА
В КОНТЕКСТЕ
ФИЛОСОФСКИХ
ИДЕЙ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ


РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
БУРЯТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

И. С. Болдонова

РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
В КОНТЕКСТЕ ФИЛОСОФСКИХ ИДЕЙ

Рекомендовано Учебно-методическим советом БГУ


в качестве учебного пособия для обучающихся
по направлению подготовки 45.04.01 Филология

ИЗДАТЕЛЬСТВО

Улан-Удэ
2016
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

УДК 821.161.1(075.8)
ББК 83.3(2=Рус)я73
Б 791

Утверждено к печати редакционно-издательским советом


Бурятского госуниверситета

Рецензенты

Л. В. Мантатова
д-р филос. наук, проф.,
зав. кафедрой философии ВСГУТУ

Т. В. Затеева
д-р филол. наук, проф.,
зав. кафедрой русской и зарубежной литературы БГУ

Болдонова И. С.
Б 791 Русская литература в контексте философских идей:
учебное пособие. - Улан-Удэ : Издательство Бурятского
госуниверситета, 2016. - 88 с. ISBN 978-5-9793-0832-6

Учебное пособие посвящено взаимосвязи философии и русской


классической литературы. Онтологические, гносеологические, социаль­
но-философские и другие проблемы нашли отражение в творчестве мно­
гих ведущих авторов XIX-XX вв.
Пособие адресовано студентам, изучающим русскую и зарубежную
философию, русскую и мировую литературу, культурологию, историю
мировой культуры и т. д.

УДК 821.161.1(075.8)
ББК 83.3(2=Рус)я73

ISBN 978-5-9793-0832-6 © Бурятский госуниверситет, 2016


Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Курс «Русская литература в контексте философских идей» предна­


значен для студентов-магистрантов первого года обучения направле­
ния подготовки «Русская литература» и содержит материал о взаимо­
связи русской классики с философскими учениями России и Запада.
Традиционно русская художественная литература и философия тесно
переплетались в связи с общими задачами по духовному просвещению
и формированию мировоззренческого основания личности. Русская
литература всегда имела сложное философское содержание. Философ­
ские идеи русских писателей Достоевского, Гоголя, Толстого и других
составляют сокровищницу мировой интеллектуальной мысли. Данный
курс опирается на пройденный материал исторических курсов по рус­
ской литературе, а также содержит материал курса «История философ­
ских учений».
Цели освоения дисциплины — углубленное изучение русской лите­
ратуры, выработка у студентов новых принципов усвоения историко­
литературного курса, выявление национального своеобразия художест­
венного решения общечеловеческих проблем, утверждение нравственного
величия и философской глубины русской литературы.
Важнейшая задача изучения курса состоит в понимании смысла и
логики каждого конкретного художественного явления в контексте
реально-жизненного, философско-социального развития истории и ли­
тературы изучаемой эпохи, ибо игнорирование этого философско­
социального контекста приводит к знаниям случайным, поверхност­
ным, формальным. Задача курса также состоит в формировании инте­
гративных знаний на стыке нескольких гуманитарных дисциплин, в
том числе в освоении методологии исследовательских работ по литера­
туроведению.
В процессе изучения дисциплины студент должен знать об истори­
ческих, социально-политических процессах рубежа XVIII-XIX, XIX,
ХХ вв. и месте явлений истории русской литературы в нравственной
атмосфере данной эпохи, творчество основных писателей-классиков в
диалектическом взаимодействии с ведущими тенденциями философ­
ских учений. Студент должен демонстрировать освоения материала по
русской литературе в контексте философских, осуществлять сбор и
анализ языковых и литературных фактов с использованием традицион­
ных методов и современных информационных технологий, анализиро­
вать прочитанные тексты художественной литературы в контексте фи­
лософских идей, интерпретировать с применением методов художест­
венного анализа, выражать личную оценку с применением знаний тео­
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ретического материала. Студент должен уметь под научным руково­


дством проводить литературоведческие исследования на основе суще­
ствующих методик по истории русской литературы с формулировкой
аргументированных умозаключений и выводов, с подготовкой науч­
ных обзоров, аннотаций, составления рефератов и библиографий по
тематике проводимых исследований. А также студент должен на осно­
ве изученного овладеть навыками представления материалов собствен­
ных исследований, оформления результатов с умозаключениями и вы­
водами в процессе исследовательской деятельности.
В результате освоения дисциплины формируются следующие ком­
петенции:
- способность совершенствовать и развивать свой интеллектуаль­
ный и общекультурный уровень (ОК-1);
- способность к самостоятельному обучению новым методам ис­
следования, изменению научного и научно-производственного профи­
ля своей профессиональной деятельности (ОК-2);
- способность порождать новые идеи (креативность), адаптировать­
ся к новым ситуациям, переоценивать накопленный опыт, анализиро­
вать свои возможности (ОК-6);
- способность демонстрировать знания современной научной пара­
дигмы в области филологии и динамики ее развития, системы методо­
логических принципов и методических приемов филологического ис­
следования (ПК-1);
- способность демонстрировать углубленные знания в избранной
конкретной области филологии (ПК-2);
- владение навыками самостоятельного исследования системы язы­
ка и основных закономерностей функционирования фольклора и лите­
ратуры в синхроническом и диахроническом аспектах; изучение уст­
ной и письменной коммуникации с изложением аргументированных
выводов (ПК-5);
- владение навыками квалифицированного анализа, комментирова­
ния, реферирования и обобщения результатов научных исследований,
проведенных иными специалистами, с использованием современных
методик и методологий, передового отечественного и зарубежного
опыта (ПК-6);
- владение навыками квалифицированной интерпретации различ­
ных типов текстов, в том числе раскрытия их смысла и связей с поро­
дившей их эпохой, анализ языкового и литературного материала для
обеспечения преподавания и популяризации филологических знаний
(ПК-8).

4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

I. ЛЕКЦИОННЫЕ ЗАНЯТИЯ

1.1. Введение. Литература и философия

Соотношение философии и литературы как форм освоения дей­


ствительности: различие и сходство способов философствования.
Средства логического анализа с целью построения определенной
системы знаний о мире и месте человека в философии, средства об­
разного, предметного мышления в художественной литературе. По­
нимание философией сущности бытия (природного, человеческого,
космического, проблем жизни и смерти, добра и зла, любви и нена­
висти, красоты, правды, назначения человека в мире, смысла жизни,
тайны времени и истории).
Ориентация философии на метафизические, онтологические и
гносеологические вопросы. Понимание писателем истин бытия при
помощи вдохновения, постижение мира во всем его разнообразии.
Ориентация литературы на изображение внутреннего мира челове­
ка. Художественный образ как специфическая форма воспроизведе­
ния действительности. Литература как художественное воплощение
философских идей. Результат философских исследований - выявле­
ние закономерностей жизни и изложение при помощи понятий и
терминов, результат восприятия литературного произведения - впе­
чатление, эмоциональное воздействие на читателя.
Разделение искусства на виды по особенностям средств изобра­
жения, по предмету и способу подражания действительности. Оп­
ределение литературы как вида искусства на основании специфики:
объекта — характерности человеческой жизни, изображающей­
ся в постоянном движении и взаимосвязях с действительностью;
субъекта — освоение реальности происходит полностью в субъ­
ективном мире художника;
материальных средств — естественного национального языка;
художественного образа — раскрывающегося не сразу, а в про­
цессе чтения.
Существование особой формы миросозерцания - «писатель-
философ», преимущества синтеза философии и литературы в твор­
честве писателей-философов. Новое качественное знание как резуль­
тат осмысления и переживания одновременно, представление о мире в
понятиях (философия) и в художественных образах (литература).
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Философское знание в литературе; культивирование художест­


венного мышления в русской литературе как условие творческого
синтеза философских идей и художественных концепций.
Исторические особенности развития философских идей в России.
Национальные особенности русской общественно-философской мыс­
ли. Интерес художественной литературы к рефлексирующей лично­
сти, человек как высшая ценность в произведениях русских писате­
лей. Роль русской классической литературы в формировании идей­
ных оснований культуры общества.
Художественно-нравственные, художественно-религиозные, ху­
дожественно-научные и художественно-философские модели бытия
в творчестве А. Пушкина, М. Лермонтова, Н. Гоголя, Ф. Тютчева,
И. Тургенева, Л. Толстого, Ф. Достоевского, А. Чехова и др. Худо­
жественная литература и философия как формы мышления: разли­
чие и сходство способов философствования. Роль русской литера­
туры XIX века в формировании художественно-философской куль­
туры общества.
«Искусство как универсальная форма выражения духовного, интегри­
руясь с различными сферами духовной культуры, образует сложные сис­
темы, в которых отражаются не чисто художественные картины и
образы мира, а художественно-нравственные, художественно­
религиозные, художественно-научные и художественно-философские мо­
дели бытия. Речь идет о таких художественно-философских феноменах,
как творчество Эсхила и Данте, Леонардо да Винчи и Рембрандта, Гёте,
Шекспира и Бальзака, Толстого, Достоевского и Т. Манна в искусстве;
Парменида, Платона, Вольтера, Дидро, В. Соловьева и других в филосо­
фии.
В творчестве этих и целого ряда других художников и философов ху­
дожественное и философское начало настолько тесно переплетены и
взаимопроникают, что их мировоззрение, способ отражения и познания
действительности можно определить как художественно-философские.
В границах такого рода мировоззрения происходит глубокое слияние фи­
лософско-аналитической мысли и художественно-образных средств от­
ражения действительности.
Это выражается в порождении нового синтетического качества соз­
нания: философские, логико-рациональные структуры обретают свойст­
ва художественной и образной выразительности, а художественно­
образные структуры произведения несут в себе философско­
мировоззренческое обобщение и выступают как художественно­
философская концепция действительности. Характерно, что такие виды
мировоззрения не являются порождениями какой-то одной стадии в раз­

6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

витии общества или одной национальной культуры, а складываются и


функционируют на каждом новом этапе его социально-культурного дви­
жения. Разновидности художественно-философского мировоззрения
складывались и функционировали как на самых ранних этапах развития
познания, так и в более поздние периоды, вплоть до наших дней»}
«Искусство, прежде всего литературу, Белинский рассматривал как
творческое воспроизведение действительности. Искусство воспроизво­
дит действительность и вместе с тем выражает отношение людей к
действительности, их мысли и чувства. Поэтому искусство является
выражением миросозерцания народа. Специфической формой воспроизве­
дения действительности в искусстве является, по утверждению Белин­
ского, художественный образ. Именно образность отличает искусство
от науки. Белинский, считавший искусство поэтическим воспроизведени­
ем действительности, утверждал, что искусство следует за изменяю­
щейся, развивающейся жизнью. Поэтому и само искусство необходимо
рассматривать в его развитии, органически сочетая его историю и тео­
рию, их тесное единство. Рассматривать искусство в его развитии зна­
чило для Белинского, прежде всего, видеть зависимость искусства от
конкретно - исторических условий жизни народов, от их социального
бытия».1 2
«Как правило, все выдающиеся писатели и поэты были глубокими мыс­
лителями. Шекспир и Байрон, Гёте и Гейне, Пушкин, Достоевский и Тол­
стой. В то же время многие видные философы были писателями. Все мы
писатели — философы, говорил Ж.-П. Сартр. Сартр отмечает, что с
юных лет мечтал, соединив философию с литературой, стать одновре­
менно Спинозой и Стендалем. Хочешь быть философом — пиши романы,
заявлял А. Камю. Писатель Ф. Мориак говорил о себе так: «Я — метафи­
зик, работающий с конкретным материалом». В этих высказываниях фи­
лософов и писателей четко выявляется и то общее, что присуще, что
свойственно философии и литературе, и то, что их отличает друг от
друга».3

1 Диденко В. Д. Художественно-философская модель мира: истоки, природа,


структура // Философия и литература: линии взаимодействия: сб. науч. ст. / отв.
ред. И.А. Бирич. — М.: Изд-во Мг ПУ, 2009. — Вып. 1. — С. 26.
2 Потапенков А. В. Философия и литература. На примере истории русской об­
щественной мысли // Ученые записки Таврического национального университета
им. В. И. Вернадского. Сер. Философия. Социология. 2009. — Т. 22(61), № 1. —
С. 95.
3 Бессонов Б. Н. Философия и литература: общее и особенное // Философия и
литература: линии взаимодействия: сб. науч. ст. / отв. ред. И. А. Бирич. — М.: Изд-
во МГПУ, 2009. — Вып. 1. — С. 6.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

1.2. Русская литература


в контексте философских идей XVTTT-XTX вв.

Влияние философии Ш еллинга на литературу русского роман­


тизма. Объективный идеализм Ш еллинга как основа романтическо­
го мировидения: абсолютное как чистая индифференция, неразли­
чимое тождество реального и идеального, субъективного и объек­
тивного. Место искусства в универсуме и его метафизический
смысл. Искусство как завершение мирового духа, объединение в
форме конечного субъективного и объективного. Роль гения в ху­
дожественном творчестве, преобладание иррационального и не­
осознанного при создании произведения.
Философский потенциал немецкой литературы (И. В. Гёте,
И. Ф. Шиллер, Э. Гофман, йенские романтики) и ее связи с немец­
кой классической философией. Влияние западноевропейской лите­
ратуры на творчество Ф. Тютчева. Наличие метафизических и на­
турфилософских тем в творчестве Ф. Тютчева, пантеизм его поэзии.
Хаос и Космос как ведущие мотивы его поэзии.
Движение декабристов и их роль в формировании общественно­
политической мысли России данного периода. Новая веха в разви­
тии русской культуры и вклад декабристов в науку, философию,
литературу, искусство. Н. Бестужев как литератор и живописец,
универсализм как знамение эпохи. Роль первых русских револю­
ционеров в развитии русской литературы: поэты и критики Рылеев,
Кюхельбекер, Одоевский, драматург Грибоедов. «Русская правда»
Пестеля и вопросы русской культуры. Идея национального возрож­
дения как взаимосвязь с эпохой Возрождения — разрыв со всеми
устоями старого общества, переворот в политических, этических,
художественных взглядах, стремление к трезвому познанию реаль­
ности.
Философичность русской литературы. Творчество А. Пушкина:
оптимизм поэзии, позитивная тональность и вера в будущее, уни­
версальный гуманизм поэта, широкий масштаб мировоззренческих
позиций. Духовная и творческая взаимосвязь Пушкина с движением
декабристов. Влияние на Пушкина идей Вольтера, Дидро, Руссо,
увлечение поэзией Байрона. Поворот Пушкина в сторону христиан­
ской философии, отражение основных принципов художественной
философии Пушкина в стихотворении «Пророк». Экзистенциаль­
ные проблемы в «Евгении Онегине», сравнение Онегина и автора-
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

повествователя. Социально-философские аспекты в «Капитанской


дочке», символы и образы в «Повестях Белкина».
Историческая философия П. Чаадаева — синтез религии, фило­
софии, истории, социологии, естествознания, литературы. Филосо­
фия человека Чаадаева: человек как соединение материальной и ду­
ховной субстанций. Приоритет коллективности в бытии человека,
наличие коллективного сознания в личности. Наличие Божествен­
ного Провидения как основа исторического процесса. Христианство
как движущая сила истории. Историческая миссия России в контек­
сте мировой цивилизации. Влияние географического фактора на
историю, судьбу государств и народов. Чаадаев о деспотической
власти самодержавия и крепостном праве. Христианская философия
как универсальное руководство для нравственного самосовершен­
ствования. Возможность построения общества с ориентацией на
мораль и этику на основе христианской истины. Выявление у каж­
дого народа его морального элемента, особенных форм жизни, быта
и культуры. Публикация первого философического письма в пятна­
дцатом номере журнала «Телескоп» в 1836 году.
Творчество Чаадаева в контексте противостояния славянофиль­
ства и западничества в русской философии и общественно­
литературной мысли. Славянофилы и западники. Противопоставле­
ние исторического пути России и общественного развития Западной
Европы, философские взгляды западников в 3 0 -40-е годы XIX в.
Идея использования западноевропейского опыта для совершенство­
вания материальной и духовной жизни русского общества. Славя­
нофилы И. В. Киреевский, А. С. Хомяков, Ю. Ф. Самарин и многие
др. Западники П. В. Анненков, В. П. Боткин, А. И. Гончаров,
Т. Н. Грановский, К. Д. Кавелин и другие.
«Самое интересное и значительное, что породило русское мышление
XIX века - кроме самой религиозной философии, — принадлежит к об­
ласти исторической и социальной философии; самые глубокие и типичные
русские религиозные мысли высказывались в рамках исторического и со­
циально-философского анализа. Это видно уже из того, как значимо для
всего содержания русского мировоззрения IX века сопоставление России и
Западной Европы (у славянофилов, у их оппонентов - «западников», у Чаа­
даева, Данилевского, Константина Леонтьева, и в новейшей, возникшей
уже в наши дни теории, которую русская культура противопоставляла
европейской как «евразийскую»). При этом нельзя оставить без внимания
то обстоятельство, что проблема соотношения между Западной Евро­
пой и Россией рассматривается не просто как национально-политическая
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

или культурно-историческая, но служит, можно сказать, трамплином, с


которого взмывает в высоты религиозно-метафизического или общего
культурно-философского размышления. Важным является вопрос, в каких
формах культуры и жизни выражается последняя мудрость и в чем, соб­
ственно, заключается последний религиозный смысл человеческой жизни и
человеческого развития. Именно в русской литературе едва ли можно
отделить религиозную философию от исторической, социальной и куль­
турной философии, их необходимо рассматривать вместе»4.
«Русская литература к началу XIX века уже освоила довольно значи­
тельный жанровый «конклав» западноевропейской литературы, начиная с
античных жанров (через их преломление в классицизме) и заканчивая ро­
мантическими поэмами и опытами романа. А нижний горизонт изменчи­
вых и в то же время единых в своем духе смыслов был сформирован так
называемыми «лирическими отступлениями». Они призваны были пере­
дать состояния души автора, утоляющего свое природное любопытство
в «случайных» встречах с разнообразным культурно-бытовым слоем рус­
ской жизни («энциклопедия», как назвал «Евгения Онегина» Белинский). В
результате Пушкину удалось соединить в «Евгении Онегине» оба гори­
зонта философствования: и концептуально-целостный, и ризомного ти­
па. Его попытка сформулировать это соединение и нашла, очевидно, свое
преломление в таком немыслимом по тем временам определении жанра -
«роман в стихах»... »5.

1.3. Русская литература в контексте философских идей


первой половины XIX в.

Философские споры в России 40-х гг. XIX в. Влияние немецкой


философии на русскую литературу первой половины XIX в. Общая
характеристика русской реалистической литературы 30-40-х гг.
XIX в. во взаимосвязях с ведущими философскими учениями.
Русская литературная критика: Герцен, Добролюбов, Белинский,
Чернышевский. Перелом в мировоззрении Белинского, возвращение
из ссылки Герцена, начало издания «Москвитянина» и публичные
лекции Грановского, вступление в литературу Некрасова, Тургене­
ва, Аксакова, Фета и других деятелей новой литературной эпохи —
4 0 -х годов. Расцвет русской литературы, темы лишнего человека и
маленького человека в экзистенциальном ключе.

4 Тарасов Б. Н. Человек и история в русской религиозной философии и класси­


ческой литературе: сб. ст. — М.: Кругъ, 2007. — С. 637.
5 Синцов Е. В. Философические горизонты русской литературы XIX века //
Вестник Самарской гуманитарной академии. — 2007.- № 2. — С. 106-107.
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Творчество Н. Гоголя как квинтэссенция идей художественной


философии 40-х годов. Поэма «Мертвые души» и «субстанция на­
рода». Национальная самокритика Гоголя как форма объективации
передовых идей того времени, выявление скрытого потенциала на­
рода. Эстетический гуманизм Гоголя и проблема морального начала
в философии истории Гоголя, вера в единство эстетического и мо­
рального начала в повести «Невский проспект». Повесть «Тарас
Бульба» как воплощение противопоставления эстетического и мо­
рального начал. Художественное отображение самого творческого
процесса в повести «Портрет». Комедия «Ревизор» как пример эсте­
тической утопии.
Особенности воззрений Гоголя в области православной филосо­
фии. Философия истории Гоголя - «целина» нравственной, религи­
озной, культурно-исторической жизни народа. Русь-тройка как ос­
нова философской концепции исторического пути развития России
— идея способности народа к великому свершению. Анализ роли
символа Руси-тройки, его связи с образом Чичикова, с другими пер­
сонажами, деталями, вставными эпизодами; «Мертвые души» как
«энциклопедия» русской души.
Философские воззрения И. С. Тургенева, полемика Тургенева с
Герценом относительно пути развития России. Изучение филосо­
фии в Берлинском университете и влияние идей Бакунина на фор­
мирование мировоззрения Тургенева. Позиция Тургенева относи­
тельно демократического пути развития России, сомнение по пово­
ду особого народнического пути развития и возможности сверше­
ния революции. Об особой роли интеллигенции и образованных
людей в целом. Цивилизация по Тургеневу: образование, просве­
щение, прогресс, уровень общественного развития и материальной
культуры.
Выражение западнического воззрения Тургеневым в романе
«Дым» и «Литературных и житейских воспоминаниях». Проблема
автора в романе «Дым» и полное отождествление авторской пози­
ции с биографическим автором. Точка зрения М. М. Бахтина и его
анализ авторской точки зрения в романе. Завершенность героя и
произведения как целостного художественного обобщения - ре­
зультат авторской активности, необычайной проницательности и
всевидения. «Дым» как жизнеутверждающий роман и признание
духовной сущности русского народа.
Творчество Тургенева как форма художественно-философского
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

освоения действительности и способ онтологических и экзистенци­


альных обобщений. Концепция человека и природы в творчестве
Тургенева («Записки охотника», «Природа», «Накануне»).
Испытание нигилизма Базарова любовью и смертью. Влияние
западноевропейской философии и рационалистического мышления
на создание романа «Отцы и дети». Образ Базарова и философские
концепции естествознания.
«Разум, считает Гоголь, есть несравненно высшая способность,
но она приобретается не иначе, как победой над страстями. Разум
— результат внутреннего, нравственного самовоспитания человека.
Но и разум не дает человеку полной возможности стремиться и ид­
ти вперед. Есть высшая еще способность: имя ей — мудрость, и ее
может дать нам один Бог, подчеркивал Гоголь. Он критикует также
«бедного» человека XIX в. за то, что он «позабыл, что все люди —
братья той же семьи, и всякому человеку имя брат, а не какое-то
другое... Позабыто им то, что, может, оттого развелось так много
подлых и презренных людей, что сурово и бесчеловечно их оттолк­
нули л у ч ш и е . и тем самым заставили пуще ожесточиться».
Гоголь считал, что русские люди, в силу их отзывчивости и чут­
кости, еще расплавленный металл: еще не отлились в форму и по­
тому им еще возможно выбросить, оттолкнуть от себя все непри­
личное и внести в себя все хорошее, что, может быть, невозможно
другим народам, уже получившим форму и закалившимся в ней»6.
«Важнейшим объектом «художественного исследования» русской ли­
тературы стал человек в таких тематических вариантах, как «лишний
человек», «маленький человек», женский характер (горячее сердце, луч
света в темном царстве, незнакомка), детский взгляд на мир.
Лишний человек, генетически связанный с романтизмом, преодолевал
связи с бытом, обычными людьми, чтобы заглянуть в тайну своей души,
постичь свое высокое предназначение, обрести подлинный смысл сущест­
вования. Например, нигилизм Базарова Тургенев испытывает двумя при­
родными началами: любовью и смертью. Скитающийся по дорогам жизни
Печорин находит подлинный смысл существования в единоборстве с
судьбой. Доктора Старцева, как и героя из тургеневских «Призраков»,
манит красота и величие смерти. А Егорушку из «Степи» влекут пре­
красные «острова жизни»... Маленький человек, погруженный в быт и

6 Бессонов Б. Н. «Русская идея» в литературе и философии XIX в. (Пушкин, Го­


голь, Достоевский, Вл. Соловьёв) // Философия и литература: линии взаимодейст­
вия: сб. науч. ст. / отв. ред. И.А. Бирич. — М.: Изд-во МГПУ, 2009. — Вып. 1. —
С. 122.
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

почти сросшийся с ним, вдруг являл в ситуациях испытаний величие биб­


лейских персонажей (Самсон Вырин) или нес разрушительную стихию в
своей душе (угроза Евгения Петру из «Медного всадника» страшнее на­
тиска Невы, разбойничий дух призрака Акакия Акакиевича и т. п.)»1.

1.4. Творчество Ф. Достоевского


в контексте философских идей

Религиозные искания как основа художественного творчества Ф.


Достоевского. Религиозная проблематика в области антропологии,
этики, эстетики, историософии как исходная философская позиция
Достоевского, взаимоотношение и связь Бога и мира. Роль религии
и восприятии Бога в истории культуры. Противоречивое восприятие
Бога писателем, синтез христианства и культуры в мировоззрении
Достоевского. Проблема зла в человеке и зла в истории. Особенно­
сти философской антропологии Достоевского. Понимание антино­
мии демонического и ангельского в природе человека в интерпре­
тации писателя.
Этическая борьба добра и зла в человеке, проблема свободы и
человеческого достоинства в «Записках из подполья». Утверждение
приоритета этических норм в жизни человека в противовес биоло­
гическому началу. Дилемма человека как существа этического пе­
ред добром и злом. Этическое начало в человеке и его греховность,
пути освобождения от пороков через страдания. Откровение о мире
и человеке в христианском миропонимании Достоевского.
Творчество писателя как отражение личных духовных исканий
экзистенциального порядка. Тайны человеческой души и многооб­
разие проявлений личности в романе «Преступление и наказание».
Образ Раскольникова и противоречия добра и зла. Синтез разума и
чувств в личности Раскольникова. Роль городского пейзажа Петер­
бурга в романе и раскрытии философского содержания романа.
Роман «Идиот» и место христианских идей в обществе. Князь
Мышкин как «явление Христа» людям в повседневности и идея ху­
дожественного эксперимента. Проблема злобы и ненависти, влия­
ние князя Мышкина на окружающих людей. Художественно­
философское исследование Достоевского проблемы воздействия

7 Синцов Е. В. Философические горизонты русской литературы XIX века //


Вестник Самарской гуманитарной академии. — 2007. - № 2. — С. 100.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

добра в романе «Идиот». Концепции самопожертвования и самосо­


вершенствования человека в творчестве Достоевского
Философские идеи в романе «Братья Карамазовы». Природа эс­
тетического гуманизма в творчестве Достоевского. «Легенда о Ве­
ликом Инквизиторе» и проблема свободы. Рефлексия писателя о
путях к добру. Проблема двойственной природы человека и харак­
теристика главных персонажей романа. Проблема выбора жизнен­
ных ценностей и образ Алеши Карамазова. Влияние идей Достоев­
ского на развитие религиозной философии в России. Влияние Дос­
тоевского на эволюцию философской прозы в русской литературе.
Н. Бердяев, П. Флоренский, Д. Писарев о Достоевском.
«В разных произведениях в качестве главных философских идей выде­
лены ее разные аспекты. Философия человека излагается помимо художе­
ственных произведений в статьях писателя. В них философские проблемы
выделить легче. И в этом преимущество статей. Но философская ем­
кость логического текста уступает емкости текста художественного.
Как синтез понятийного и художественного — «Дневник писателя»,
не получивший пока у нас заслуживающей его оценки. В нем философские
идеи выражены чаще всего непосредственно, хотя порою и «через худо­
жественные образы. Записные тетради, письма помогают не только
понять лабораторию художественного творчества, но и творчества
философского.
Главные философские идеи отдельных произведений: «Записки из
Мертвого дома» — кажущаяся простота и фактическая сложность че­
ловека. «Униженные и оскорбленные» — «быть» и «иметь» как ценност­
ная ориентация личности. «Скверный анекдот» — нравственные качест­
ва человека. «Зимние заметки о летних впечатлениях» — целостность и
разрушенность личности. «Записки из подполья» — смысл человеческого
существования. «Преступление и наказание» — цель, средство, результат
человеческой деятельности. «Игрок» — разум и чувство человека. «Иди­
от» — идеал человека, положительно прекрасный человек. «Бесы» —
лжеидеал человека, положительно безобразный человек. «Подросток» —
сложность человека, «иметь» как жизненная ориентация. «Братья Ка­
рамазовы» — учителя и ученики.
Каждое из произведений затрагивает проблемы эстетические. В
статьях они — в центре. В «Дневнике писателя» трудно выделить какую-
то главную проблему — так многообразно его философское содержание.
Но если все же надо выделить главное, то это — смысл человеческого
существования. Небольшая, но очень емкая по мысли статья «Приговор»
представляет собой ядро «Дневника писателя». Систематизация рассы­
панных мыслей, рассыпанных по тысячам страниц текстов, позволит,
как мне кажется, восстановить философскую концепцию Достоевского,
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

его философию человека»


«Князь Мышкин у Достоевского говорит, что «красота спасет мир» и
у того же Достоевского Дмитрий Карамазов в своих бурных излияниях
перед Алешею заявляет: «Красота — это страшная и ужасная вещь.
Страшная, потому что неопределимая, а определить нельзя, потому что
Бог задал одни загадки. Тут берега сходятся, тут все противоречия вме­
сте живут». «Иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким,
начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом Содомским. Еще страш­
нее кто уже с идеалом Содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны,
и горит от него сердце его, и воистину, воистину горит, как и в юные
беспорочные годы. Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы су­
зил». «В Содоме ли красота? Верь, что в Содоме то она и сидит для ог­
ромного большинства людей, — знал ты эту тайну иль нет? Ужасно то,
что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут
дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей».
Без сомнения, Достоевский согласен и с князем Мышкиным и с Дмит­
рием Карамазовым. Как это понять. — Красота есть величайшая цен­
ность»89.

1.5. Творчество Л. Толстого


в контексте философских идей

Влияние на Толстого разнообразных философских и религиоз­


ных учений. Исповедально-проповеднический стиль философство­
вания Толстого, выражение в художественной форме собственного
«символа веры». Влияние на молодого Толстого идей Ж. Ж. Руссо и
как следствие критическое отношение писателя к цивилизации,
проповедь «естественности» во многих произведениях писателя.
Влияние на Толстого учения о «мире как воле и представлении»
Шопенгауэра. Влияние И. Канта, буддизма, конфуцианства, дао­
сизма на морально-этические воззрения Толстого. Религиозно­
философские сочинения «Исповедь», «В чем моя вера?», «Царство
Божие внутри вас», «О жизни» как отражение нравственно­
этических взглядов писателя.
Идеи любви и непротивления злу насилием как главное проявле­
ние духовности в человеке. Духовность как высшее начало, «истин­

8 Кудрявцев Ю. Г. Три круга Достоевского. — URL: https://bookmate.com/


reader/HoxjwPTt
9Лосский Н. О. Достоевский и его христианское миропонимание. — Нью-Йорк,
1953. — С. 208.
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ная основа жизни человека и всего мира», особое человеческое


свойство, составляющее сущность человека. Поиск смысла жизни и
объяснение связи собственного конечного существования с беско­
нечным, вечным миром, Богом, истиной в творчестве Толстого. За­
коны духовной эволюции по Толстому - непротивление злу наси­
лием, преодоление зла от владения материальными благами. Про­
блема любви как основное понятие религиозно-нравственной фило­
софии писателя. Любовь как главный закон бытия и как ценност­
ный регулятор поведения человека. Проблема эволюции личности в
проявлении любви как духовного начала, проявление телесности и
возврат к первоначальному пониманию любви как нравственной
заповеди. О самоценности христианской любви.
Произведения Толстого после 1878 г. как реализация религиоз­
но-нравственных воззрений: «Исповедь», «В чем моя вера?», «Что
такое религия и в чем сущность ее?», «Царство Божие внутри вас»,
«Закон насилия и закон любви», «Не убий», «Не могу молчать»,
«Смерть Ивана Ильича», «Крейцерова соната», «Воскресение»,
«Отец Сергий». Проблемы добра и зла, поиски смысла жизни в три­
логии «Детство», «Отрочество», «Юность». проблемы жизни и
смерти, самоценности жизни как таковой в романах «Анна Каренина»,
«Воскресение», повести «Крейцерова соната», драме «Живой труп».
Философия истории в романе «Война и мир», о роли народных
масс и личности в истории. Человек в историческом процессе в дос­
тижении общественных интересов. Система образов в романе как
иллюстрация основных положений философии истории Толстого.
Пути духовного самоопределения рефлексирующей личности и
стихия русской народной жизни. Особенности понимания бытия,
онтология Толстого - пребывание в пространстве и во времени
«здесь и сейчас», диалектика повседневной онтологии и ее отраже­
ние в малой прозе Толстого. Влияние Толстого на последующую
русскую и мировую культуру.
«Жизнь и ее смысл как вера в бесконечное ее продолжение в мировоз­
зрении Толстого полнее и глубже всего объяснимы через понятия бога и
человека. Эти понятия в философии Толстого занимают центральное
место. В поздний период своего творчества писатель рассматривал чело­
века как творение божье, но не как особое и исключительное, а как суще­
ствующее наравне с природой и вместе с ней. Весь Космос, по мнению
Толстого, есть беспредельное пространство, в котором существуют два
начала — материя и дух.
Дух имеет божественную природу и проявляется как объективно, в
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

различных формах жизни, так и субъективно — в душе человека. По мыс­


ли Толстого, бог есть та закономерность природы, которая прокладыва­
ет человеку путь к смыслу его бытия и дает ему верный
инструмент для его обретения. «...Бог есть та сущность жизни, —
пишет Толстой, — которую человек сознает в себе и познает во всем ми­
ре как желание блага и осуществление его».
Желание блага и осуществление его в человеке существует в виде уст­
ремленности к высшему Добру, Истине и Красоте — трем основопола­
гающим идеям, гуманизирующим весь мир. Желание блага и осуществле­
ние его в природе означает гармонизацию природы в структурное целое,
наполненное духом божественной любви, которая реализуется через лю­
бовь человека, его насильственную деятельность, его творческий труд.
Таким образом, наделяя природу божественным духом, Толстой не про­
сто следует сложившимся традициям индуизма, буддизма и других миро­
вых религий. Он идет гораздо дальше: он онтологизирует нравствен­
ность, придавая ей статус атрибута материи. В этой попытке Толстой
продолжает и развивает взгляды Канта, считавшего моральный долг
объективным законом природы, который по воле бога реализуется в чело­
веке. Однако у Толстого место долга занимает любовь и как нравственно­
религиозное начало, и как организующее начало жизни, и как стремление
материи к гармоническому синтезу. Толстой писал: «Соединяется душа с
Богом все большим и большим со знанием в себе Бога, с душами же других
существ — все большим и большим проявлением любви». Это означает,
что любовь есть объективно существующая сила природы и одновремен­
но направленность духа к Единому. Единое, выступающее как гармониче­
ское целое в природе, несет в себе двойственность. Оно есть идеальное
как идеал гармонии и красоты, и идеальное как идеал высшей духовной
деятельности. В этом смысле оно есть объект-субъектное образование,
телесно-духовная сущность бытия, природно-человеческая действитель­
ность мира»10.

«Одна из самых характерных особенностей Л. Толстого - ничем несо­


крушимая вера в светлое существо человеческой души. В душе Достоев­
ского - вечная, беспросветная осень, а у Толстого - солнце над прекрас­
ною землёю и вообще мир светел. Для Толстого в недрах жизни нет мра­
ка. Сама жизнь разверзается и из её светлых, таинственных глубин вы­
ходит Бог. «Бог есть жизнь, и жизнь есть Бог!» - говорит Толстой.
В. Вересаев полагает, что Л. Толстой и Ф. Достоевский олицетворяют
два типа мироощущения, два способа познания - интуитивный (Толстой)

10 Рачин Е. И. Лев Толстой о жизни и её смысле // Философия и литература: ли­


нии взаимодействия: сб. науч. ст. / отв. ред. : И. А. Бирич. — М.: Изд-во МГПУ,
2009. - Вып. 1. — С. 158-159.
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

и рассудочный (Достоевский). А человек жалок и беспомощен, когда под­


ходит к жизни с одним только умом. Своим творчеством Толстой-
художник доказал, что «важнее не умом понимать, а всем существом
своим чувствовать глубокую, неисчерпаемую самоценность жизни»11.

1.6. Русская философия и художественная литература

Метафизика всеединства Вл. Соловьева. Принцип о всеединстве


как основа религиозной философии Соловьева. Всеединство как
идея гармонии и согласованности всех частей вселенной или орга­
нической целостности мира. Бог как образец всеединства и мир как
аналогия всеединства в состоянии эволюции. Три основные стадии:
астрофизическая, биологическая, историческая как пути к достиже­
нию всеединства. Богочеловечество как синтез христианской рели­
гии и стремлением отдельно взятого человека к Богу. Идея «богоче­
ловека» — жизненного пути личности, который основан на следо­
вании Богу, добре, нравственности. Идея Софии — всеобщей Боже­
ственной мудрости в концепции Соловьева. Русская идея - это идеи
«Святой Руси» (Москва — Третий Рим), «Великой Руси» (реформы
Петра I) и «Свободной Руси» (дух декабристов и Пушкина). «Фило­
софские начала цельного знания» Вл. Соловьева как трактат о срав­
нении Восточной и Западной цивилизаций, о третьем пути развития
для России. «Оправдание добра» об основах жизни человека: стыд,
жалость или и благоговение перед Божьей волей.
Революционно-демократическое направление русской филосо­
фии XIX в.: Н. Г. Чернышевский, народники Н. К. Михайловский,
М. А. Бакунин, П. Л. Лавров, П. Н. Ткачев, анархист П. Кропоткин,
марксист Г. В. Плеханов. Социально-политическая направленность
русской философии и влияние на русскую литературу XIX в.:
М. Салтыков-Щедрин, Ф. Достоевский, И. Тургенев, Н. Некрасов и
др. Н. Г. Чернышевский видел выход из кризиса в идее аграрности
России, личной свободе и общинном укладе жизни. Роман Черны­
шевского «Что делать?» и его место в художественной литературе,
влияние романа на развитие общественно-политической мысли Рос­
сии, становлении марксизма.
Религиозное направление русской философии рубежа X IX -

11 Титан духа Лев Толстой глазами писателей и философов конца XIX — начала
XX вв. — URL: http://chelreglib.ru/media/files/exhib/titan-duha-tolstoi.pdf
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

XX вв.: C. H. Булгаков, братья Трубецкие, П. А. Флоренский,


С. Л. Франк и др. Религиозно-философские искания в русской лите­
ратуре начала XX в. и мировоззрение русской интеллигенции дан­
ного периода. Творчество Н. Бердяева: миф о начале мира и миф о
его конце, влияние идей экзистенциализма на представителей рус­
ского модернизма. Увлечение русской творческой интеллигенцией
идеями Шопенгауэра.
Философский импрессионизм В. Розанова и идея гармоничного
мировоззрения. Представление о сознании как об одной из движу­
щих сил эволюции и онтологические проблемы П. Флоренского.
Философствующая литературоцентричность русской культуры нач.
ХХ в. Идея софийности мира в творчестве С. Булгакова — космос
как живое одухотворенное целое, имеющее своим источником
высшее женское начало.
Рассказы А. Чехова и экзистенциальные проблемы жизни и
смерти, смысла жизни, свободы и ответственности, добра зла. Фи­
лософские проблемы круговорота жизни, любви и долга в пьесах
Чехова «Три сестры», «Чайка», «Вишневый сад». Влияние русской
философии на творчество Чехова. Художественная интерпретация
концепции времени в творчестве Чехова.
«Русская литература XIX века есть величайшее творение русского на­
ционального духа. Русское творчество никогда не подымалось выше и
вряд ли подымется. Русская литература не только ставит русскую куль­
туру на один уровень с великой культурой Западной Европы, но она одна
из величайших в мире литератур. Значение русской литературы не только
национально-русское, но и мировое. Это нужно считать общепризнан­
ным. Но для нашей темы важно, что в русской литературе, у великих
русских писателей религиозные темы и религиозные мотивы были силь­
нее, чем в какой-либо литературе мира. Нужно обратиться к Эсхилу и
Данте, чтобы увидать в литературе религиозное беспокойство, подобное
беспокойству русских писателей. Вся наша литература XIX века ранена
христианской темой, вся она ищет спасения, вся она ищет избавления от
зла, страдания, ужаса жизни для человеческой личности, народа, челове­
чества, мира. В самых значительных своих творениях она проникнута
религиозной мыслью. И вершиной русской мысли, величайшим русским ме­
тафизиком был, конечно, Достоевский. Русская литература потрясла
мир своим правдолюбием и человеколюбием. Русские писатели пережили
трагедию творчества, которой в таких размерах и такой глубине не зна­
ли писатели Запада. Русская литература заставляет задуматься над ре­
лигиозной проблемой творчества, над религиозным оправданием и осмыс­
ливанием культуры. Это чисто русская тема — тема Гоголя, Достоев­
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ского, Л. Толстого. Литература выходит за пределы искусства и ищет


религиозного действия. Это литература профетическая, учительская,
учащая смыслу жизни. Пророчествуют и учительствуют величайшие
творения русской литературы. Русская религиозная философия в сущно­
сти разрабатывает темы, поставленные русской литературой»1213.
«Словно вопреки оптимизму Дарвиновой картины прогрессивной эво­
люции видов Чехова остро беспокоит пессимистическая гипотеза обрат­
ной, регрессивной — до экзистенциального нуля — эволюции. Для человече­
ского общества тема близкого будущего (варваризация мира в X X в. и во­
прос о простом выживании человечества на земле).
Откуда к Треплеву-Чехову пришла мировая душа — философские, так
сказать, источники? Вряд ли это такие первоисточники, как Платон или
Шеллинг. Она пришла непосредственно из современности — Владимир
Соловьев, на разные лады твердивший о мировой душе, был современни­
ком, и Чехов его, конечно, читал. Можно даже сказать, что она пришла
из литературного быта конца столетия, где соловьевская мировая душа
растворилась как философское общее место — например, в «Юлиане От­
ступнике» Мережковского, одновременном « Чайке», неоплатоник Ямвлих
учит о мировой душе в разговорах с героем романа»12.

1.7. Русская литература и философские учения


первой половины ХХ в.

Философское понимание и моральное сознание, вопросы гносео­


логии и онтологии, антропологизм русской философии начала
ХХ в. Проблема осмысления места человека в революционно ме­
няющемся мире, соотношение философии и литературы в русской
общественной мысли. Тенденция философско-художественного
синтеза как тип мышления литературы первой половины 20-го сто­
летия. Потребность русской философии в своих онтологических и
гносеологических поисках и мировоззренческих построениях опи­
раться на литературные образцы, использовать литературных геро­
ев, сюжеты для иллюстрации своих концепций. Идея философско­
художественного синтеза как продуктивной тенденции в литературе
первой половины 20-го столетия. Борьба за личность, за полноту
творческой жизни личности, подавленную социальностью, Миро­

12 Бердяев Н. О характере русской религиозной мысли XIX века. — URL:


http://www.magister.msk.ru/library/philos/berdyaev/berdn025.htm)
13 Бочаров С. Г. Чехов и философия // Вестник истории, литературы, искусства.
— М.: Собрание; Наука, 2005. - С. 149.
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

воззрение культурной элиты, сходство их идей с романтическим и


идеалистическим движением начала XIX в.
Поэты-символисты А. Блок, В. Иванов, А. Белый. Культурософ-
ские идеи А. Белого и В. Иванова как ведущих теоретиков филосо­
фии культуры данного периода. Творчество К. Бальмонта в контек­
сте этих духовно-нравственных поисков эпохи, размышления поэта
над проблемой человеческого существования в контексте экзистен­
циальной философии.
Влияние философии Ницше, Бердяева, Франка на формирование
взглядов А. Ахматовой. Образный мир и поэтическая мысль А. Ах­
матовой в контексте экзистенциализма, сопоставление проблемати­
ки произведений поэтессы с творчеством Камю, Хемингуэя, Сартра,
Ануя и др. Гендерный аспект в философии жизни Ахматовой, про­
блема соотнесения женского и мужского начала в творческом акте.
«Поэма без героя» и феномен принципиальной открытости к со­
творчеству читателя. Диалогизм как способ познания поэтессы: ли­
рический внутрисюжетный диалог, «разговор с временем и вечно­
стью», «акмеистический диалог с культурой». Концепция личности:
ориентация на тайну, склонность к зашифрованности текста, мно­
жественность смыслов.
Увлечение И. Бунина взглядами Л. Толстого и народничества.
Пейзажно-философская поэма «Листопад», лирико-философские
рассказы начала ХХ в. Экзистенциальная проблематика в творчест­
ве И. Бунина: вопросы смерти и жизни («Господин из Сан-
Франциско» и др.), влияние любви как рокового чувства на жизнь
человека и изменение его судьбы («Солнечный удар» и др. расска­
зы). Соотношение эпического и лирического начал в малой прозе
Бунина (лирико-философские этюды 1890-1900-х гг., «Темные ал­
леи»). Эволюция лирико-философских рассказов в 20-х гг., особен­
ности художественно-философской рефлексии писателя в романе
«Жизнь Арсеньева».
«Близость русской философии к земному бытию человека объясняет
утверждаемое ею единство гносеологической категории «истина» с со­
циальной категорией «справедливость», «увязку» задач познания не толь­
ко с достижением господства разума над природой, но и с поисками со­
ответствующих человеческой природе основ бытия. В контексте такой
интерпретации понятийное в познании представлялось в полной мере
адекватной формой истинного: оно требовало дополнения, и в качестве
такого дополнения, восполняющего ограниченность категориального от­
ражения мира, обосновывался чувственный опыт, реализующийся через
переживания, ощущения, образное восприятие, интуицию, мистические
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

настроения и другие формы внутренней жизни человека, через разнооб­


разные состояния его души»14.
«На взлет творческой активности Серебряного века повлияло посто­
янно укрепляющееся ощущение наиболее чуткими мыслителями и худож­
никами нарастающего, глобального, никогда не случавшегося еще в исто­
рии человечества кризиса всего: культуры, искусства, религии, духовно­
сти, государственности, самого человека и человечества, и одновременно
— напряженное ожидание некоего небывалого воспарения духовности, куль­
туры, самого бытия человека к чему-то принципиально новому, непреодо­
лимо влекущему, великому, к «мировому расцвету» по словам П. Филонова.
Апокалиптические настроения абсолютного конца сталкивались с не менее
сильными чаяниями принципиально новых революционных преобразований и
эсхатологическими упованиями на явление «новой земли и нового неба»,
нового зона, приближение эры высокой Духовности: В культуре Серебряного
века Армагеддон почти реально сталкивается с Царством Божиим, клику­
шеские вопли и пророчества Конца сливаются с восторженными гимнами
приближающемуся небывалому Началу, что и возбудило удивительный подъ­
ем в культуре всех дремавших под спудом творческих сил и потенциалов. Не­
что похожее происходило и по всей Европе, но Россия дала миру что-то осо­
бенно яркое и значительное в феномене своего Серебряного века»15.

1.8. Художественная философия М. Булгакова

Развитие философских идей М. Булгакова в контексте культуры


Серебряного века. Формирование мировоззрения М. Булгакова,
эволюция взглядов писателя в период создания романа «Белая гвар­
дия». Влияние философии Бердяева на Булгакова. Экзистенциаль­
ные проблемы жизни и смерти, свободы и ответственности, смысла
существования в романе «Белая гвардия». Размышления автора над
проблемой исторической перспективы развития России. Образ
Мышлаевского как воплощение философских воззрений писателя.
Проблема нравственной ответственности и научной этики в «Со­
бачьем сердце». Образ профессора Преображенского как воплоще­
ние протеста Булгакова против революционного и кардинального
изменения природы. Дискуссия о попытках искусственного и уско­
ренного воспитания «нового человека».

14 Потапенков А. В. Философия и литература ( на примере истории русской


общественной мысли // Ученые записки Таврического нац. ун-та им. В .И. Вернад­
ского. Сер. Философия. Социология. — 2009. - Т. 22 (61), № 1 — С. 99.
15 Бычков В. В. Эстетика Серебряного века: пролегомены к систематическому
изучению // Вопросы философии. 2007. — № 8. — С. 48.
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Влияние русской религиозной философии на мировоззрение


М. А. Булгакова и создание его романа «Мастер и Маргарита»:
B. C. Соловьев и П. А. Флоренский. Осмысление проблемы любви
в романе, философское обобщение взаимоотношений между Масте­
ром и Маргаритой. Рассмотрение места романа «Мастер и Маргари­
та» в контексте русской религиозной философии. Изучение образа
Воланда, проблемы «добра и зла» и проблемы Апокалипсиса в ро­
мане и философские трактаты Соловьева. Образы Иешуа и Воланда
и проблема сопоставления доброго и злого начал. Образ Иешуа как
воплощение аксиологического аспекта романа. Влияние философии
Флоренского на композиционно-идейное содержание произведения.
Философский смысл двойного пространства в романе. Влияние фи­
лософии Шестова на создание образа Понтия Пилата, отражение со-
фиологии Шестова в романе. Мифопоэтическая концепция в романе.
«Во время создания романа о Понтии Пилате Мастер в «закатном
романе» сознательно изолируется от мира, где господствует примитив­
ное уравнивание личностей. Булгаков творил уже после культурной ката­
строфы 1917 года в России, во многом сознававшейся Флоренским как
конец европейской культуры нового времени, ведущей начало от эпохи
Возрождения. Но Мастер принадлежит именно к этой, вымирающей, по
мнению Флоренского, культуре, в традициях которой он творит историю
Пилата и Иешуа, преодолевая тем самым обозначенный революцией раз­
рыв культурной традиции. Здесь Булгаков по своим взглядам противопо­
ложен Флоренскому. Философ полагал, что на смену ренессансной куль­
туре придет тип культуры, ориентированный на православное Средневе­
ковье. Автор «Мастера и Маргариты» создал вариант евангельской ле­
генды, абсолютно не типичный для православия - своего рода «Евангелие
от Сатаны». Писатель заставил главного героя, Мастера, в последнем
полете превратиться в западноевропейского романтика и философа XVIII
века, а не в православного монаха X V века, столь близкого по типу миро­
восприятия Флоренского. Вместе с тем, Мастер своим романом как бы
противостоит «мировому уравниванию». Он упорядочивает мир Логосом,
выполняя ту же функцию, какую приписывал культуре и сам Флорен-
ский»16.
« ’’Роман в романе ” о Понтии Пилате и Иешуа несет в себе определен­
ную философию истории, взятую в нравственном аспекте и поэтому
имеющую общечеловеческое значение. Общечеловеческие идеи здесь выхо­
дят на первый план и решаются как в античной трагедии — крупно,
масштабно. Стиль «романа в романе», как мы указывали, ясный, четкий,

16 Южанинова Е. Р. М. А. Булгаков и русская философия // Вестник Оренбург­


ского университета. — 2007. — №7/5. — С. 33.
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

сжато-кованый. Углубляясь в античную историю, Булгаков показывает,


что трагедия неограниченного властителя и трагедия пророка справед­
ливости — вечный и неразрешимый закон истории как б о р ь б а света и
тьмы. Конечно, эта тема согрета авторским отношением, но художе­
ственно она решается с объективной достоверностью. Между Масте­
ром и Иешуа — по принципу зеркальной композиции — в романе Булгакова
явно ощущается параллель, сообщающая всему повествованию особую
многозначимость. Автор художественно убеждает: идеи добра и спра­
ведливости возвышают человека, а трагизм его существования, его тра­
гическая судьба усиливают величие его общечеловеческих идеалов и убеж­
дений. За этими нравственными убеждениями и идеями — будущее. У
Иешуа есть верный последователь Левий Матвей, у Мастера — Марга­
рита. В резко отрицательном свете Булгаков в исторической фреске об­
личает предательство как самый пагубный порок в человеческой жизни.
Образным воплощением этого порока является Иуда. Но не только. Этим
пороком, как показывает Булгаков, заражен и Понтий Пилат, и иудейские
первосвященники, осудившие невинного Иешуа на смертную казнь»17.

1.9. Современная русская литература


в контексте философских идей

Приоритет марксистско-ленинской философии в художествен­


ном творчестве советских писателей. Культура советского периода,
философия и творчество Б. Пастернака, Л. Леонова, Н. Заболоцкого,
Ч. Айтматова и других, разные художественно-философские типы
мироотношения. Художественно-философское мировоззрение ли­
тературного героя-строителя социализма, его позиция в гносеоло­
гическом и общественно-психологическом аспектах освоения дей­
ствительности.
Диалектический и исторический материализм в послевоенной
русской литературе. Принципы социалистического реализма в ху­
дожественной как отражение материалистической философии со­
ветского периода.
Натурфилософские и метафизические взгляды русских писате­
лей, авторов «деревенской прозы». Философия жизни в творчестве
В. Шукшина, В. Астафьева, С. Залыгина и др. Проблема взаимоот­
ношений человека и природы в контексте идей русского космизма,

17 Новиков В. В. Михаил Булгаков — художник. URL: http://www.russofile.ru/


articles/ article 67.php
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ноосферной этики, философии природы, экологической герменев­


тики. Русская проза о деревне 1960-1970-х гг. ХХ в. и пантеистиче­
ское мировосприятие русского сибирского крестьянина. Художест­
венная литература и научно-технический прогресс, проблемы охра­
ны окружающей среды, экологической этики. Глобальные пробле­
мы человечества в современной русской литературе.
Традиции К. Паустовского и М. Пришвина в русской прозе вто­
рой половины ХХ в. Онтологическая проблематика в контексте
идеи цивилизационного развития России в ХХ в. Идея круговорота
жизни в творчестве В. Белова, С. Залыгина, Ф. Абрамова, В. Ас­
тафьева, Ч. Айтматова и др. Понимание человеческой души через
постижение природных явлений и эстетика природы. Прекрасное в
природе как эстетическая категория (Ф. Абрамов «Пелагея», «Аль-
ка»; В. Белов «Привычное дело»; С. Залыгин «На Иртыше», «Соле­
ная Падь»; В. Личутин «Время свадеб»; В. Распутин «Деньги для
Марии», «Последний срок»). «Прощание с Матёрой» В. Распутина
как социально-философская повесть.
Философия постмодернизма в современной русской литературе,
влияние Ж. Деррида, Ж. Делеза, Ж. Бодрийяра, К. Леви-Стросса, Р.
Барта и других на творчество В. Пелевина, Вен. Ерофеева, Н. Са-
дур, В. Сорокина, Т. Толстой и др. Проблема личности эпохи по­
стмодерна и ощущение трагичности и абсурдности бытия, разо­
рванности сознания, пессимизма мировосприятия. Литературный
герой как антигерой и проблема противоречий в индивидуальном
сознании.
«По своей жанровой природе социально-философский роман, центром
которого является «познающее» сознание, требует развитого элемента
психологизма, непосредственного обнажения мыслей, чувств, пережива­
ний героев, показа самого психологического процесса. И связи с этим хо­
телось бы отметить следующее. В эстетике и практике социалистиче­
ского реализма долгое время доминировало однозначно прямолинейное и
даже вульгарно социологическое толкование поступка и шире - деяния
как сугубо практического акта. Однако социалистический реализм нико­
гда не исчерпывал всей литературы советской эпохи, начиная же с 1960-х
годов отмеченные явления становились все более анахроническими. Осо­
бая роль в этом процессе принадлежит социально-философской прозе
последней трети X X века. Именно она, во многом опережая, предвосхи­
щая поиски философской науки, впервые в полный голос заговорила о при­
оритете общечеловеческих, общегуманистических ценностей по сравне­
нию с социально-классовыми, акцентировав внимание на показе онтологи­
ческих факторов человеческого существования. Художественная лите­

25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ратура в лице А. Солженицына, В. Шаламова, Ю. Домбровского, Л. Лео­


нова, В. Распутина, В. Астафьева, С. Залыгина, Ю. Бондарева, В. Тендря­
кова, И. Головкиной (Римской-Корсаковой) и др., развивая традиции шес­
тидесятников (прежде всего, представителей «деревенской прозы»), вер­
нулась к своей естественности и органичности»118.
«Оберегаемое пространство человеческой личности, «ситуация внена-
ходимости», охранная зона человеческого сознания и т. д. в современном
постмодернизме находят разные способы выражения: эскапизм, отчуж­
дение, патологические состояния сознания, уход в параллельные миры,
агарофобия, нарциссизм эгоистической, индивидуалистической личности.
А итог — ощущение абсурдности каждого индивидуального существова­
ния, стремление к Абсолюту, к некой Мировой душе, к Пустоте, с кото­
рой сливаются или в которой растворяются, теряя свою индивидуаль­
ность, живые существа.
Образы смерти и пустоты по-разному варьируются в произведениях
ведущих писателей данного направления: «До и во время» В. Шарова,
«Чапаев и Пустота» В. Пелевина, «Время-ночь» Л. Петрушевской, «Валь­
пургиева ночь, или Шаги Командора» Вен. Ерофеева, «Страшный суд» В.
Ерофеева и т. д.»1819.

18 Компанеец В. В. Введение // Русская социально-философская проза послед­


ней трети XX века : монография. — 4-е изд., стер. — М.: Флинта; Наука, 2014.
19 Лихина Н. Актуальные проблемы современной русской литературы. Постмо­
дернизм: учеб. пособ. — Калининград, 1997. — С. 37.
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

II. СЕМИНАРСКИЕ ЗАНЯТИЯ

2.1. П. Я. Чаадаев

Философические письма

Письмо первое

Adveniat regnum tuurn


Да приидет царствие твое

Сударыня

Прямодушие и искренность именно те черты, которые я в вас более


всего люблю и ценю. Судите же сами, как меня должно было поразить
ваше письмо. Эти самые любезные свойства ваши и очаровали меня при
нашем знакомстве, они-то и побудили меня заговорить с вами о религии.
Все вокруг вас призывало меня к молчанию. Повторяю, посудите каково
же было мое удивление при получении вашего письма. Вот все, что я
имею вам сказать, сударыня, по поводу выраженных там предположений
об оценке мною вашего характера. Не будем говорить более об этом и
прямо перейдем к существенной части вашего письма.
И, прежде всего, откуда в вашем уме берется это смятение, до того вас
волнующее и утомляющее, что оно, по вашим словам, отражается и на
здоровье? Неужели это печальное следствие наших бесед? Вместо успо­
коения и мира, которое должно было бы внести пробужденное в сердце
чувство, оно вызвало тревогу, сомнения, чуть ли не угрызения совести.
Впрочем, чему удивляться? Это естественное следствие того печального
положения вещей, которому подчинены у нас все сердца и все умы. Вы
просто поддались действию сил, которые приводят у нас в движение все,
начиная с самых высот общества и кончая рабом, существующим лишь
для утехи своего владыки.
Да и как могли бы вы этому противиться? Те самые свойства, которы­
ми вы выделяетесь из толпы, должны сделать вас тем более подверженной
вредному воздействию воздуха, которым вы дышите. Среди всего окру­
жающего вас, могло ли сообщить устойчивость вашим идеям то немногое,
что мне было позволено вам поведать? М ог ли я очистить атмосферу, в
которой мы живем? Последствия я должен был предвидеть, да я их и пред­
видел. Отсюда частые умолчания, мешавшие убеждениям проникнуть вам
в душу и вводившие вас, естественно, в заблуждение. И если бы только я
не был уверен, что религиозное чувство, пробужденное хотя бы частично в
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

чьем-либо сердце, какие бы оно ни причиняло ему муки, все же лучше


полного его усыпления, мне бы пришлось раскаиваться в своем усердии.
Тем не менее, я надеюсь, что облака, омрачающие сейчас ваше небо, од­
нажды превратятся в благодатную росу и она оплодотворит семя, брошен­
ное в ваше сердце; и произведенное на вас действие нескольких ничего не
стоящих слов служит мне верной порукой более значительных результа­
тов, их непременно вызовет в будущем работа вашего собственного созна­
ния. Смело ввертесь, сударыня, волнениям, вызываемым в вас мыслями о
религии: из этого чистого источника могут вытекать только чистые чувства.
По отношению к внешним условиям вам пока достаточно знать, что
учение, основанное на высшем начале единства и непосредственной пере­
дачи истины в непрерывном преемстве ее служителей, только и может
быть самым согласным с подлинным духом религии, потому что дух этот
заключается всецело в идее слияния всех, сколько их ни есть в мире, нрав­
ственных сил - в одну мысль, в одно чувство и в постепенном установле­
нии социальной системы или церкви, которая должна водворить царство
истины среди людей. Всякое иное учение, вследствие одного уже отпаде­
ния от учения первоначального, далеко отталкивает от себя возвышенное
обращение Спасителя: »Молю тебя, Отче, да будут они одно, как мы од­
но» и не желает водворения царства божьего на земле. Но отсюда совсем
еще не следует, что вы обязаны провозглашать во всеуслышание эту исти­
ну перед лицом земли: конечно, не таково ваше призвание. То самое нача­
ло, из которого эта истина исходит, обязывает вас, напротив, при вашем
положении в свете, видеть в ней только внутренний светоч вашей веры - и
ничего более. Я почитаю за счастье, что способствовал обращению ваших
мыслей к религии, но я почувствовал бы себя очень несчастным, судары­
ня, если бы вместе с тем вызвал замешательство в вашем сознании, кото­
рое, со временем, не могло бы не охладить вашей веры.
Я вам, кажется, как-то сказал, что лучшее средство сохранить религи­
озное чувство - это придерживаться всех обычаев, предписанных церко­
вью. Такое упражнение в покорности важнее, чем обыкновенно думают; и
то, что его налагали на себя продуманно и сознательно величайшие умы,
является настоящим служением Богу. Ничто так не укрепляет разум в его
верованиях, как строгое выполнение всех относящихся к ним обязанно­
стей. Впрочем, большинство обрядов христианской религии, проистекаю­
щее из высшего разума, является действенной силой для каждого, способ­
ного проникнуться выраженными в них истинами. Есть только одно ис­
ключение из этого правила, имеющего безусловный характер, - а именно,
когда обретаешь в себе верования более высокого порядка, нежели те, ко­
торые исповедуют массы, верования, возносящие душу к тому самому ис­
точнику, из коего проистекают все убеждения, причем верования эти нис­
колько не противоречат народным, а, напротив, их подтверждает; в таком
случае, но единственно в этом, позволительно пренебречь внешней обряд­
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ностью, чтобы свободнее посвятить себя более важным трудам. Но горе


тому, кто принял бы иллюзии своего тщеславия или заблуждения своего
разума за необычайное озарение, освобождающее от общего закона. А вы,
сударыня, не всего ли лучше облечься в одежды смирения, столь прилич­
ные вашему полу? Поверьте, это лучше всего сможет успокоить смущение
вашего духа и внести мир в ваше существование.
Да даже и с точки зрения светских взглядов, скажите, что может быть
естественнее для женщины, развитый ум которой умеет находить прелесть
в научных занятиях и серьезных размышлениях, чем сосредоточенная
жизнь, посвященная главным образом религиозным помыслам и упражне­
ниям? Вы говорите, что при чтении книг ничто так не действует на ваше
воображение, как картины мирных и вдумчивых существований, которые
подобно прекрасной сельской местности на закате дня вносят мир в душу
и вырывают нас на мгновение из тягостной или бесцветной действитель­
ности. Но ведь это вовсе не фантастические картины: только от вас зави­
сит осуществление одного из этих пленительных вымыслов. Вы имеете все
необходимое для этого. Как видите, я вовсе не проповедую вам мораль
слишком строгую: в ваших же вкусах, в самых приятных грезах вашего
воображения я ищу то, что может внести мир в вашу душу.
В жизни есть обстоятельства, относящиеся не к физическому, а к ду­
ховному бытию; пренебрегать ими не следует; есть режим для души, как
есть режим и для тела: надо уметь ему подчиниться. Я знаю, что это старая
истина, но у нас она, кажется, имеет всю ценность новизны. Одна из самых
прискорбных особенностей нашей своеобразной цивилизации состоит в
том, что мы все еще открываем истины, ставшие избитыми в других стра­
нах и дате у народов, гораздо более нас отсталых. Дело в том, что мы ни­
когда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному
из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не
имеем традиций ни того, ни другого. М ы стоим как бы вне времени, все­
мирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось. Див­
ная связь человеческих идей в преемстве поколений и история человече­
ского духа, приведшие его во всем остальном мире к его современному
состоянию, на нас не оказали никакого действия. Впрочем, то, что издавна
составляет самую суть общества и жизни, для нас еще только теория и
умозрение. И, к примеру сказать, вы, сударыня, столь счастливо одаренная
для восприятия всего доброго и истинного на свете, вы, как бы созданная
для испытания всех самых сладостных и чистых душевных наслаждений,
чего вы, спрашивается, достигли при всех этих преимуществах? Вам все
еще приходится разыскивать, чем бы наполнить даже не жизнь, а только
текущий день. Впрочем, вы совсем лишены того, что создает необходимые
рамки жизни, естественно вмещающие в себя повседневные события, а без
них так же невозможно здоровое нравственное существование, как без
свежего воздуха невозможно здоровое состояние физическое. Вы пони­
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

маете, дело пока еще не идет ни о нравственных принципах, ни о фило­


софских положениях, а просто о благоустроенной жизни, об этих привыч­
ках, об этих навыках сознания, которые придают ую т уму и душе, непри­
нужденность, размеренное движение.
Взгляните вокруг. Разве что-нибудь стоит прочно? Можно сказать, что
весь мир в движении. Ни у кого нет определенной сферы деятельности,
нет хороших привычек, ни для чего нет правил, нет даже и домашнего оча­
га, ничего такого, что привязывает, что пробуждает ваши симпатии, вашу
любовь; ничего устойчивого, ничего постоянного; все течет, все исчезает,
не оставляя следов ни во-вне, ни в вас. В домах наших мы как будто опре­
делены на постой; в семьях мы имеем вид чужестранцев; в городах мы
похожи на кочевников, мы хуже кочевников, пасущих стада в наших сте­
пях, ибо те более привязаны к своим пустыням, нежели мы к нашим горо­
дам. И не подумайте, что это пустяки. Бедные наши души! Не будем при­
бавлять к остальным нашим бедам еще и ложного представления о самих
себе, не будем стремиться жить жизнью чисто духовной, научимся благо­
разумно жить в данной действительности. Но поговорим сначала еще не­
много о нашей стране, при этом мы не отклонимся от нашей темы. Без это­
го предисловия вы не сможете понять, что я хочу Вам сказать.
У всех народов есть период бурных волнений, страстного беспокойст­
ва, деятельности без обдуманных намерений. Люди в такое время скита­
ются по свету и дух их блуждает. Это пора великих побуждений, великих
свершений, великих страстей у народов. Они тогда неистовствуют без яс­
ного повода, но не без пользы для грядущих поколений. Все общества
прошли через такие периоды, когда вырабатываются самые яркие воспо­
минания, свои чудеса, своя поэзия, свои самые сильные и плодотворные
идеи. В этом и состоят необходимые общественные устои. Без этого они
не сохранили бы в своей памяти ничего, что можно было бы полюбить, к
чему пристраститься, они были бы привязаны лишь к праху земли своей.
Эта увлекательная эпоха в истории народов, это их юность; это время, ко­
гда всего сильнее развиваются их дарования, и память о нем составляет
отраду и поучение их зрелого возраста. Мы, напротив, не имели ничего
подобного. Сначала дикое варварство, затем грубое суеверие, далее ино­
земное владычество, жестокое и унизительное, дух которого национальная
власть впоследствии унаследовала, - вот печальная история нашей ю но­
сти. Поры бьющей через край деятельности, кипучей игры нравственных
сил народа - ничего подобного у нас не было. Эпоха нашей социальной
жизни, соответствующая этому возрасту, была наполнена тусклым и мрач­
ным существованием без силы, без энергии, одушевляемом только злодея­
ниями и смягчаемом только рабством. Никаких чарующих воспоминаний,
никаких пленительных образов в памяти, никаких действенных наставле­
ний в национальной традиции. Окиньте взором все прожитые века, все
занятые нами пространства, и Вы не найдете ни одного приковывающего к
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

себе воспоминания, ни одного почтенного памятника, который бы властно


говорил о прошедшем и рисовал его живо и картинно. М ы живем лишь в
самом ограниченном настоящем без прошедшего и без будущего, среди
плоского застоя. И если мы иногда волнуемся, то не в ожидании или не с
пожеланием какого-нибудь общего блага, а в ребяческом легкомыслии
младенца, когда он тянется и протягивает руки к погремушке, которую
ему показывает кормилица.
Настоящее развитие человеческого существа в обществе еще не нача­
лось для народа, пока жизнь не стала в нем более упорядоченной, более
легкой, более приятной, чем в неопределенности первой поры. Пока обще­
ства еще колеблются без убеждений и без правил даже и в повседневных
делах и жизнь еще совершенно не упорядочена, как можно ожидать созре­
вания в них зачатков добра? Пока это все еще хаотическое брожение
предметов нравственного мира, подобное тем переворотам в истории зем­
ли, которые предшествовали современному состоянию нашей планеты в ее
теперешнем виде. М ы до сих пор еще в таком положении.
Первые наши годы, протекшие в неподвижной дикости, не оставили
никакого следа в нашем уме и нет в нас ничего лично нам присущего, на
что могла бы опереться наша мысль; выделенные по странной воле судьбы
из всеобщего движения человечества, не восприняли мы и традиционных
идей человеческого рода. А между тем именно на них основана жизнь на­
родов; именно из этих идей вытекает их будущее и происходит их нравст­
венное развитие. Если мы хотим подобно другим цивилизованным наро­
дам иметь свое лицо, необходимо как-то вновь повторить у себя все воспи­
тание человеческого рода. Для этого мы имеем историю народов и перед
нами итоги движения веков. Без сомнения, эта задача трудна и одному
человеку, пожалуй, не исчерпать столь обширного предмета; однако, пре­
жде всего надо понять в чем дело, в чем заключается это воспитание чело­
веческого рода и каково занимаемое нами в общем строе место.
Народы живут только сильными впечатлениями, сохранившимися в их
умах от прошедших времен, и общением с другими народами. Этим путем
каждая отдельная личность ощущает свою связь со всем человечеством.
В чем заключается жизнь человека, говорит Цицерон, если память о
протекших временах не связывает настоящего с прошлым? М ы же, явив­
шись на свет как незаконнорожденные дети, без наследства, без связи с
людьми, предшественниками нашими на земле, не храним в сердцах ниче­
го из поучений, оставленных еще до нашего появления. Необходимо, что­
бы каждый из нас сам пытался связать порванную нить родства. То, что у
других народов является просто привычкой, инстинктом, то нам прихо­
дится вбивать в свои головы ударом молота. Наши воспоминания не идут
далее вчерашнего дня; мы как бы чужие для себя самих. М ы так удиви­
тельно шествуем во времени, что, по мере движения вперед, пережитое
пропадает для нас безвозвратно. Это естественное последствие культуры,
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

всецело заимствованной и подражательной. У нас совсем нет внутреннего


развития, естественного прогресса; прежние идеи выметаются новыми,
потому, что последние не происходят из первых, а появляются у нас неиз­
вестно откуда. М ы воспринимаем только совершенно готовые идеи, по­
этому те неизгладимые следы, которые отлагаются в умах последователь­
ным развитием мысли и создают умственную силу, не бороздят наших
сознаний. М ы растем, но не созреваем, мы подвигаемся вперед по кривой,
т. е. по линии, не приводящей к цели. М ы подобны тем детям, которых не
заставили самих рассуждать, так что, когда они вырастают, своего в них
нет ничего; все их знание поверхностно, вся их душа вне их. Таковы же и мы.
Народы - существа нравственные, точно так, как и отдельные лично­
сти. И х воспитывают вена, как людей воспитывают годы. Про нас можно
сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. М ы при­
надлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в род
человеческий, а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок
миру. Конечно, не пройдет без следа и то наставление, которое нам сужде­
но дать, но кто знает день, когда мы вновь обретем себя среди человечест­
ва и сколько бед испытаем мы до свершения наших судеб?
Народы Европы имеют общее лицо, семейное сходство. Несмотря на их
разделение на ветви латинскую и тевтонскую, на южан и северян, сущест­
вует общая связь, соединяющая их всех в одно целое, явная для всякого,
кто углубится в их общую историю. Вы знаете, что еще сравнительно не­
давно вся Европа носила название Христианского мира и слово это значи­
лось в публичном праве. Помимо общего всем характера, каждый из наро­
дов этих имеет свой особый характер, но все это только история и тради­
ция. Они составляют идейное наследие этих народов. А каждый отдельный
человек обладает своей долей общего наследства, без труда, без напряже­
ния подбирает в жизни рассеянные в обществе знания и пользуется ими.
Проведите параллель с тем, что делается у нас, и судите сами, какие эле­
ментарные идеи мы можем почерпнуть в повседневном обиходе, чтобы
ими так или иначе воспользоваться для руководства в жизни? И заметьте,
что речь идет здесь не об учености, не о чтении, не о чем-то литературном
или научном, а просто о соприкосновении сознаний, о мыслях, которые
охватывают ребенка в колыбели, окружают его среди игр, которые нашеп­
тывает, лаская, его мать, о тех, которые в форме различных чувств прони­
кают до мозга его костей вместе с воздухом, которым он дышит, и которые
образуют его нравственную природу ранее выхода в свет и появления в
обществе. Хотите знать, что это за мысли? Это мысли о долге, справедли­
вости, праве, порядке. Они происходят от тех самых событий, которые
создали там общество, они образуют составные элементы социального
мира тех стран. Вот она, атмосфера Запада, это нечто большее, чем исто­
рия или психология, это физиология европейского человека. А что вы ви­
дите у нас?
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Не знаю, можно ли вывести из сказанного сейчас что-либо вполне бес­


спорное и построить на этом непреложное положение; но очевидно, что на
душу каждой отдельной личности из народа должно сильно вли­
ять столь странное положение, когда парод этот не в силах сосредоточить
своей мысли на каком ряде идей, которые постепенно развертывались в
обществе и понемногу вытекали одна из другой, когда все его участие и
общем движении человеческого разума сводится к слепому, поверхност­
ному, очень часто бестолковому подражанию другим народам. Вот поче­
му, как Вы можете заметить, всем нам не хватает какой-то устойчивости,
какой-то последовательности в уме, какой-то логики. Силлогизм Запада
нам незнаком. В лучших головах наших есть нечто, еще худшее, чем лег­
ковесность. Лучшие идеи, лишенные связи и последовательности, как бес­
плодные заблуждения парализуются в нашем мозгу. В природе человека
теряться, когда он не находит способа связаться с тем, что было до него и
что будет после него; он тогда утрачивает всякую твердость, всякую уве­
ренность; не руководимый ощущением непрерывной длительности, он
чувствует себя заблудившимся в мире. Такие растерянные существа встре­
чаются во всех странах; у нас это общее свойство. Тут вовсе не то легко­
мыслие, в котором когда-то упрекали французов и которое, впрочем, было
не чем иным, как легким способом постигать вещи, что не исключало ни
глубины, ни широты ума, вносило столько прелести и обаяния в обраще­
ние; тут беспечность жизни без опыта и предвидения, не имеющая отно­
шения ни к чему, кроме призрачного существования личности, оторванной
от своей среды, не считающейся ни с честью, ни с успехами какой-либо
совокупности идей и интересов, ни даже с родовым наследием данной се­
мьи и со всеми предписаниями и перспективами, которые определяют и
общественную и частную жизнь в строе, основанном на памяти о прошлом
и на тревоге за будущее. В наших головах нет решительно ничего общего,
все там обособлено и все там шатко и неполно. Я нахожу даже, что в на­
шем взгляде есть что-то до странности неопределенное, холодное, неуве­
ренное, напоминающее отличие народов, стоящих на самых низших сту­
пенях социальной лестницы. В чужих краях, особенно на Ю ге, где люди
так одушевлены и выразительны, я столько раз сравнивал лица своих зем­
ляков с лицами местных жителей и бывал поражен этой немотой наших лиц.
Иностранцы ставили нам в заслугу своего рода беспечную отвагу, осо­
бенно замечательную в низших классах народа; но имея возможность на­
блюдать лишь отдельные черты народного характера, они не могли судить
о нем в целом. Они не заметили, что то самое начало, которое делает нас
подчас столь отважными, постоянно лишает нас глубины и настойчивости;
они не заметили, что свойство, делающее нас столь безразличными к пре­
вратностям жизни, вызывает в нас также равнодушие к добру и злу, ко
всякой истине, ко всякой лжи, и что именно это и лишает нас тех сильных
побуждений, которые направляют нас на путях к совершенствованию; они
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

не заметили, что именно вследствие такой ленивой отваги, даже и высшие


классы, как ни прискорбно, не свободны от пороков, которые у других
свойственны только классам самым низшим; они, наконец, не заметили,
что если мы обладаем некоторыми достоинствами народов молодых и от­
ставших от цивилизации, то мы не имеем ни одного, отличающего народы
зрелые и высококультурные. Я, конечно, не утверждаю, что среди нас од­
ни только пороки, а среди народов Европы одни добродетели, избави Бог.
Но я говорю, что для суждения о народах надо исследовать общий дух,
составляющий их сущность, ибо только этот общий дух способен вознести
их к более совершенному нравственному состоянию и направить к беско­
нечному развитию, а не та или другая черта их характера.
М ассы подчиняются известным силам, стоящим у вершин общества.
Непосредственно они не размышляют. Среди них имеется известное число
мыслителей, которые за них думают, которые дают толчок коллективному
сознанию нации и приводят ее в движение. Незначительное меньшинство
мыслит, остальная часть чувствует, в итоге же получается общее движе­
ние. Это справедливо для всех народов земли; исключение составляют
только некоторые одичавшие расы, которые сохранили из человеческой
природы один только внешний облик. Первобытные народы Европы, кель­
ты, скандинавы, германцы, имели своих друидов, своих скальдов, своих
бардов, которые на свой лад были сильными мыслителями. Взгляните на
народы северной Америки, которых искореняет с таким усердием матери­
альная цивилизация Соединенных Штатов: среди них имеются люди, уди­
вительные по глубине. А теперь, я вас спрошу, где наши мудрецы, где на­
ши мыслители? Кто из нас когда-либо думал, кто за нас думает теперь?
А между тем, раскинувшись между двух великих делений мира, между
Востоком и Западом, опираясь одним локтем на Китай, другим на Г ерма-
нию, мы должны бы были сочетать в себе два великих начала духовной
природы - воображение и разум, и объединить в нашей цивилизации исто­
рию всего земного шара. Не эту роль предоставило нам провидение. Н а­
против, оно как будто совсем не занималось нашей судьбой. Отказывая
нам в своем благодетельном воздействии на человеческий разум, оно пре­
доставило нас всецело самим себе, не пожелало ни в чем вмешиваться в
наши дела, не пожелало ни чему нас научить. Опыт времен для нас не су­
ществует. Века и поколения протекли для нас бесплодно. Глядя на нас,
можно сказать, что по отношению к нам всеобщий закон человечества
сведен на нет. Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не
взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, мы ни в
чем не содействовали движению вперед человеческого разума, а все, что
досталось нам от этого движения, мы исказили. Начиная с самых первых
мгновений нашего социального существования, от нас не вышло ничего
пригодного для общего блага людей, ни одна полезная мысль не дала ро­
стка на бесплодной почве нашей родины, ни одна великая истина не была
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

выдвинута из нашей среды; мы не дали себе труда ничего создать в облас­


ти воображения и из того, что создано воображением других, мы заимст­
вовали одну лишь обманчивую внешность и бесполезную роскошь.
Удивительное дело! Даже в области той науки, которая все охватывает,
наша история ни с чем не связана, ничего не объясняет, ничего не доказы­
вает. Если бы орды варваров, потрясших мир, не прошли прежде нашест­
вия на Запад по нашей стране, мы едва были бы главой для всемирной ис­
тории. Чтобы заставить себя заметить, нам пришлось растянуться от Бе­
рингова пролива до Одера. Когда-то великий человек вздумал нас цивили­
зовать и для того, чтобы приохотить к просвещению, кинул нам плащ ци­
вилизации; мы подняли плащ, но к просвещению не прикоснулись. В дру­
гой раз другой великий монарх, приобщая нас к своему славному назначе­
нию, провел нас победителями от края до края Европы; вернувшись домой
из этого триумфального шествия по самым просвещенным странам мира,
мы принесли с собой одни только дурные идеи и гибельные заблуждения,
последствием которых было неизмеримое бедствие, отбросившее нас на­
зад на полвека. В крови у нас есть нечто, отвергающее всякий настоящий
прогресс. Одним словом, мы жили и сейчас еще живем для того, чтобы
преподать какой-то великий урок отдаленным потомкам, которые поймут
его; пока, что бы там ни говорили, мы составляем пробел в интеллектуаль­
ном порядке. Я не перестаю удивляться этой пустоте, этой удивительной
оторванности нашего социального бытия. В этом, наверное, отчасти по­
винна наша непостижимая судьба. Но есть здесь еще, без сомнения, и доля
человеческого участия, как во всем, что происходит в нравственном мире.
Спросим снова историю: именно она объясняет народы.
В то время, когда среди борьбы между исполненном силы варварством
народов Севера и возвышенной мыслью религии воздвигалось здание со­
временной цивилизации, что делали мы? По воле роковой судьбы мы об­
ратились за нравственным учением, которое должно было нас воспитать, к
растленной Византии, к предмету глубокого презрения этих народов.
Только что перед тем эту семью похитил у вселенского братства один чес­
толюбивый ум; и мы восприняли идею в столь искаженном людской стра­
стью виде. В Европе все тогда было одушевлено животворным началом
единства. Все там из него происходило, все к нему сходилось. Все умст­
венное движение той поры только и стремилось установить единство че­
ловеческой мысли, и любое побуждение исходило из властной потребно­
сти найти мировую идею, эту вдохновительницу новых времен. Чуждые
этому чудотворному началу, мы стали жертвой завоевания. И когда, затем,
освободившись от чужеземного ига, мы могли бы воспользоваться идеями,
расцветшими за это время среди наших братьев на Западе, мы оказались
отторгнутыми от общей семьи, мы подпали рабству, еще более тяжкому, и
притом освященному самим фактом нашего освобождения.

35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Сколько ярких лучей тогда уже вспыхнуло среди кажущегося мрака,


покрывающего Европу. Большинство знаний, которыми ныне гордится
человеческий ум, уже угадывалось в умах; характер нового общества уже
определился и, обращаясь назад к языческой древности, мир христианский
снова обрел формат прекрасного, которых ему еще недоставало. До нас
же, замкнувшихся в нашем расколе, ничего из происходившего в Европе
не доходило. Нам не было никакого дела до великой всемирной работы.
Выдающиеся качества, которыми религия одарила современные народы и
которые в глазах здравого смысла ставят их настолько выше древних, на­
сколько последние выше готтентотов или лопарей; эти новые силы, кото­
рыми она обогатила человеческий ум; эти нравы, которые под влиянием
подчинения безоружной власти стали столь же мягкими, как ранее они
были жестоки, - все это прошло мимо нас. Вопреки имени христиан, кото­
рое мы носили, в то самое время, когда христианство величественно ш ест­
вовало по пути, указанному божественным его основателем, и увлекало за
собой поколения, мы не двигались с места. Весь мир перестраивался зано­
во, у нас же ничего не созидалось: мы по-прежнему ютились в своих лачу­
гах из бревен и соломы. Словом, новые судьбы человеческого рода не для нас
свершались. Хотя мы и христиане, не для нас созревали плоды христианства.
Я вас спрашиваю: не нелепость ли господствующее у нас предположе­
ние, будто этот прогресс народов Европы, столь медленно совершившийся
и притом под прямым и явным воздействием одной нравственной силы, мы
можем себе сразу усвоить, даже не потрудившись узнать, как он совершился?
Ничего не понимают в христианстве те, которые не замечают в его чис­
то исторической стороне, составляющей столь существенную часть веро­
учения, что в ней до некоторой степени заключается вся философия хри­
стианства, так как именно здесь обнаруживается, что оно сделало для лю­
дей и что ему предстоит сделать для них в будущем. В этом смысле хри­
стианская религия раскрывается не только как система нравственности,
воспринятая в преходящих формах человеческого разума, но еще как бо­
жественная вечная сила, действующая всеобщим образом в духовном ми­
ре, так что ее видимое проявление должно служить нам постоянным по­
учением. В этом и заключается собственный смысл догмата, выраженного
в символе веры единой вселенской церкви.
В мире христианском все должно непременно способствовать установ­
лению совершенного строя на земле, да и ведет к этому на самом деле. В
противном случае дела опровергли бы слова Спасителя. Он бы не был сре­
ди своей церкви до скончания веков. Новый строй - царство Божье, кото­
рый должен наступить благодаря искуплению, - не отличался бы от старо­
го строя, - от царства зла, - который должен быть искуплением искоренен,
и мы снова остались бы с этим воображаемым свойством непременного
совершенствования, о котором мечтает философия и которое опровергает­
ся на каждой странице истории: это пустое возбуждение ума, которое
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

удовлетворяет лишь потребностям материального бытия и которое, если и


поднимает человека на некоторую высоту, то всегда лишь с тем, чтобы
низвергнуть его в еще более глубокую пропасть.
Но разве мы не христиане, скажете вы, и разве нельзя быть цивилизо­
ванным не по европейскому образцу? Да, мы без всякого сомнения хри­
стиане, но не христиане ли и абиссинцы? И можно быть, конечно, цивили­
зованным иначе, чем в Европе; разве не цивилизована Япония, да еще и в
большей степени, чем Россия, если верить одному из наших соотечествен­
ников? Но разве вы думаете, что в христианстве абиссинцев и в цивилиза­
ции японцев осуществлен тот порядок вещей, о котором я только что го­
ворил и который составляет конечное назначение человеческого рода?
Неужели вы думаете, что эти нелепые отступления от божеских и челове­
ческих истин низведут небо на землю?
Христианство обладает двумя легко различимыми функциями. Во-
первых, действием на индивидуальное, во-вторых, действием на общее
сознание. В верховном разуме то и другое естественно сливается и приво­
дит к одной и той же цели. Но наш ограниченный взгляд не в силах охва­
тить все время, в которое осуществляются вечные предначертания божест­
венной мудрости. Нам необходимо различать божественное действие, про­
являющееся в данное время в жизни человека, от того действия, которое
проявляется лишь в бесконечности. В день окончательного завершения
дела искупления все сердца и все ум ы составят лишь одно чувство и лишь
одну мысль, и падут все стены, разделяющие народы и вероисповедания.
Но в настоящее время каждому важно знать свое место в общем строе при­
звания христиан, т.е. знать, каковы те средства, которые он находит в себе
и вокруг себя, для того, чтобы сотрудничать в достижении цели, стоящей
перед всем человеческим обществом в целом.
Непременно должен быть, следовательно, особенный круг идей, в пре­
делах которого идет брожение умов в том обществе, где цель эта должна
осуществиться, т.е. там, где идея откровения должна созреть и достигнуть
всей своей полноты. Этот круг идей, эта нравственная сфера неизбежно
обусловливают особый образ жизни и особую точку зрения, которые, хотя
могут и не совпадать у разных народов, однако по отношению к нам, как и
по отношению ко всем неевропейским народам, создают одну и ту же осо­
бенность и поведении, как следствие той огромной духовной работы в те­
чение восемнадцати веков, в которой участвовали все страсти, все интере­
сы, все страдания, все воображения, все усилия разума.
Все народы Европы, подвигаясь из века в век, шли рука об руку. Что
бы они сейчас ни делали, каждый по-своему, они все же постоянно сходят­
ся на одном и том же пути. Чтобы понять семейное сходство в развитии
этих народов, не надо даже изучать историю: читайте только Тасса и вы
увидите все народы распростертыми у подножия стен Иерусалима.
Вспомните, что в течение пятнадцати веков у них был только один язык
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

при обращении к Богу, только один нравственный авторитет, только одно


убеждение; вспомните, что в течение пятнадцати веков в один и тот же
год, в один и тот же день, в один и тот же час, в одних и тех же выражени­
ях они возносили свой голос к Верховному Существу, прославляя его в
величайшем из его благодеяний: дивное созвучие, в тысячу раз более ве­
личественное, чем все гармонии физического мира. После этого ясно, что
если та сфера, в которой живут европейцы и которая одна лишь может
привести род человеческий к его конечному назначению, есть результат
влияния, произведенного на них религией, и ясно, что если слабость на­
ших верований или несовершенство нашего вероучения удерживали нас
вне этого всеобщего движения, в котором социальная идея христианства
развилась и получила определенное выражение, а мы были отнесены к
числу народов, которым суждено использовать воздействие христианства
во всей силе лишь косвенно и с большим опозданием, то необходимо
стремиться всеми способами оживить наши верования и наше воистину
христианское побуждение, ибо ведь там все совершило христианство. Так
вот что я имел в виду, говоря о необходимости снова начать у нас воспи­
тание человеческого рода.
Вся история нового общества происходит на почве убеждений. Значит,
это настоящее воспитание. Утвержденное с самого начала на этой основе,
новое общество двигалось вперед лишь под влиянием мысли. Интересы в
нем всегда следовали за идеями и никогда им не предшествовали. В этом
обществе постоянно из убеждений создавались интересы, никогда интере­
сы не вызывали убеждений. Все политические революции были там по
сути революциями нравственными. Искали истину и нашли свободу и бла­
годенствие. Только так объясняется исключительное явление нового об­
щества и его цивилизации; иначе в нем ничего нельзя было бы понять.
Религиозные гонения, мученичества, распространение христианства,
ереси, соборы: вот события, заполняющие первые века. Все достижения
данной эпохи, не исключая и вторжения варваров, целиком связываются с
младенческими усилиями нового духа. Образование иерархии, сосредото­
чение духовной власти и продолжение распространения религии в странах
севера - вот чем была наполнена следующая эпоха. Наступает затем выс­
ший восторженный подъем религиозного чувства и упрочение духовной
власти. Философское и литературное развитие сознания и улучшение нра­
вов под влиянием религии заканчивают эту историю, которую можно на­
звать священной, подобно истории древнего избранного народа. Наконец,
и нынешнее состояние обществ определяется религиозной реакцией, но­
вым толчком, сообщенным человеческому духу религией. Итак, главный,
можно сказать единственный интерес у новых народов заключался лишь в
убеждении. Все интересы - материальные, положительные, личные - по­
глощались этим интересом.

38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Я знаю, вместо преклонения перед таким чудесным порывом человече­


ской природы к возможному совершенству, его называли фанатизмом и
суеверием. Но что бы там ни говорили, судите сами, какое глубокое впе­
чатление должно было оставить на характере этих народов социальное
развитие, целиком вызванное, как в добре, так и во зле, одним чувством.
Пускай поверхностная философия сколько угодно шумит по поводу рели­
гиозных войн, костров, зажженных нетерпимостью; что касается нас, мы
можем только завидовать судьбе народов, которые в этом столкновении
убеждений, в этих кровавых схватках в защиту истины создали себе мир
понятий, какого мы не можем себе даже и представить, а не то что перене­
стись туда телом и душою, как мы на это притязаем.
Повторю еще раз: разумеется, в странах Европы не все исполнено ума,
добродетели, религии, совсем нет. Но все там таинственно подчинено си­
ле, безраздельно царившей на протяжении столетий; все является резуль­
татом того продолжительного сцепления актов и идей, которым создано
теперешнее состояние общества, и вот, между прочим, тому пример. Н а­
род, личность которого ярче всех обозначилась, учреждения которого все­
гда более отражают новый дух, - англичане, - собственно говоря, не име­
ют истории, помимо церковной. Последняя их революция, которой они
обязаны своей свободой и процветанием, а также и вся последователь­
ность событий, приведших к этой революции, начиная с Генриха VIII, не
что иное как религиозное развитие. Во всем этом периоде интересы собст­
венно политические проявлялись лишь в качестве второстепенных побуж­
дений, а подчас они совершенно исчезали или же приносились в жертву
убеждениям. И когда я пишу эти строки, опять-таки религиозный вопрос
волнует эту избранную страну. Да и вообще, какой из народов Европы не
нашел бы в своем национальном самосознании, если бы удосужился поис­
кать, этой особой черты, которая, как святой завет, была постоянным ж и­
вотворным началом, душой его социального бытия во все продолжение его
существования.
Действие христианства отнюдь не ограничивается его немедленным и
прямым влиянием на душу людей. Сильнейшее воздействие, которое оно
призвано оказать, осуществляется в множестве нравственных, умственных
и социальных комбинаций, где полная свобода человеческого духа должна
непременно найти неограниченный простор. Итак, понятно, что все со­
вершившееся с первого дня нашей эры или, вернее, с того момента, как
Спаситель мира сказал своим ученикам: «Идите, проповедуйте Евангелие
всякой твари», заключается целиком, со всеми нападками на христианство
в том числе, и общей идее его влияния. Чтобы убедиться в исполнении
пророчества Христа, достаточно наблюдать повсеместное водворение вла­
дычества его в сердцах, будь то с сознанием или бессознательно, добро­
вольно или против воли. И поэтому, невзирая на все незаконченное, по­
рочное и преступное в европейском обществе, как оно сейчас сложилось,
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

все же царство Божие в известном смысле в нем действительно осуществ­


лено, потому, что общество это содержит в себе начало бесконечного про­
гресса и обладает в зародыше и в элементах всем необходимым для его
окончательного водворения в будущем на земле.
Прежде чем заключить, сударыня, эти размышления о том воздействии,
которое религия оказала на общество, я повторю здесь то, что сказал об
этом когда-то в одном сочинении, вам неизвестном.
«Несомненно, - писал я, - что пока не замечаешь влияния христианства
везде, где человеческая мысль с ним как бы то ни было сталкивается, хотя
бы только с целью борьбы, не имеешь о нем ясного представления. Всюду,
где произнесено имя Христа, оно само по себе неотразимо увлекает людей,
что бы они ни делали. Ничто не обнаруживает вернее божественного про­
исхождения этой религии, чем свойственная ей черта абсолютной всеобщ­
ности, вследствие которой она внедряется в душах всевозможными спосо­
бами, овладевает без их ведома умами, господствует над ними, подчиняет
их даже и тогда, когда они как будто сильнее всего сопротивляются, внося
при этом в сознание чуждые ему до сих пор истины, заставляя сердце пе­
реживать неиспытанные им ранее впечатления, внушая нам чувства, кото­
рые незаметно вынуждают нас занять место в общем строе. Этим она оп­
ределяет действие всякой индивидуальности и все направляет к одной це­
ли. При таком взгляде на христианство всякое изречение Христа становит­
ся осязаемой истиной. И тогда явственно различаешь действие всех рыча­
гов, которые пускает в ход его всемогущая десница, чтобы направить че­
ловека к его назначению, не посягая на его свободу, не сковывая ни одной
из его природных сил, а, напротив, вызывая их высшее напряжение и воз­
буждая до бесконечности всю, сколько в нем ни есть, его собственную
мощь. Тогда бросается в глаза, что в новом распорядке ни один нравствен­
ный элемент не остается без действия, что все находит в нем место и при­
менение, самые деятельные дарования ума, равно как и горячие излияния
чувства, героизм сильной души, как и преданность покорного духа. Дос­
тупная всякому сознательному созданию, сочетаясь со всяким движением
сердца, из-за чего оно бы ни билось, мысль откровения захватывает все,
растет и крепнет даже и вследствие препятствий на своем пути. С гением
она возвышается до высот, недоступных прочим смертным, с робким ду­
хом она пробирается, припав к земле и подвигаясь шаг за шагом; в сосре­
доточенном уме она независима и глубока, в душе, поддающейся вообра­
жению, она витает в эфире и полна образов; в нежном и любящем сердце
она исходит милосердием и любовью; она всегда идет наравне со всяким
вверившимся ей сознанием, заполняя его жаром, силой и светом. Взгляни­
те, какое разнообразие свойств, какое множество сил она приводит в дви­
жение, сколько различных способностей сливает воедино, сколько несход­
ных сердец заставляет биться из-за одной и той же идеи! Но еще порази­
тельнее действие христианства на общество в целом. Окиньте взглядом
всю картину развития нового общества и вы увидите, что христианство
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

претворяет все интересы людей в свои собственные, заменял везде матери­


альную потребность потребностью нравственной, возбуждая в области
мысли великие прения, какие история не наблюдала ни в одной другой
эпохе и ни в одном другом обществе, вызывая жестокую борьбу между
убеждениями, так что жизнь народов превращалась в великую идею и во
всеобъемлющее чувство; вы увидите, что в христианстве, и только в нем,
разрешалось все: жизнь частная и жизнь общественная, семья и родина,
наука и поэзия, разум и воображение, воспоминания и надежды, радости и
горести. Благо тем, кто в великом движении, возбужденном в мире самим
Богом, носят в сердце внутреннее сознание производимого ими действия;
но не все в этом движении орудия деятельные, не все работают сознатель­
но; массы по необходимости движутся слепо, как неодушевленные атомы,
косные громады, не знающие тех сил, которые приводят их в движение, не
различая той цели, к которой они влекутся».
Пора обратиться снова к вам, сударыня. Мне, признаться, трудно ото­
рваться от этих широких горизонтов. С этой высоты открывается перед
моими глазами картина, в которой почерпаю я все свои утешения; в сладо­
стном чаянии грядущего блаженства людей мое прибежище, когда под
гнетом обступающей меня печальной действительности я чувствую по­
требность подышать более чистым воздухом, взглянуть на более ясное
небо. Я, впрочем, не думаю, что злоупотребил вашим временем. Надо бы­
ло выяснить вам точку зрения, с которой следует смотреть на мир христи­
анский и на то, что в этом мире делаем мы. Я должен был показаться вам
желчным в отзывах о родине: однако же я сказал только правду и даже еще
не всю правду. Притом, христианское сознание не терпит никакого ослеп­
ления, и менее всех других предрассудка национального, так как он более
всего разделяет людей.
Письмо мое слишком затянулось, сударыня. Полагаю что нам обоим
следует передохнуть. Вначале мне казалось, что я смогу в немногих словах
передать вам заду манное. Поразмыслив, нахожу, что здесь имеется мате­
риала на целый том. Устраивает ли это вас, сударыня? Вы мне это скажете.
Во всяком случае вам не миновать второго письма, ибо мы только что
приступили к существу дела. Между тем, я буду вам очень признателен,
если вы сочтете растянутость первого письма возмещением за время ваше­
го вынужденного ожидания. Я взялся за перо в самый день получения
письма. Печальные и утомительные заботы меня тогда всецело поглощали:
надо было от них отделаться прежде, чем начать беседу о столь важных
предметах; затем пришлось переписать мое маранье, совершенно неудобо­
читаемое. Н а этот раз ожидать вам придется недолго: завтра же я снова
берусь за перо.
Некрополис1, 1829, 1 декабря20.

20 URL: http://www.vehi.net/chaadaev/filpisma.html
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы для обсуждения и задания


1. Прочитайте первое философическое письмо П. Чаадаева и выделите
основные положения историософии автора.
2. Рассмотрите историко-культурный контекст написания данного
письма, выявите локальный пространственно-временной контекст и оха­
рактеризуйте адресата.
3. О каких нравственных силах пишет Чаадаев?
4. Каковы основные истины христианской религии? В чем их смысл?
5. Почему автор не относит Россию ни к Западу, ни к Востоку?
6. Назовите объекты критики автора. Почему автор не удовлетворен
понятием «дом»?
7. Почему Чаадаев считает, что у России не было периодов высших
свершений?
8. П ри помощи каких эпитетов и метафор автор характеризует состоя­
ние застоя?
9. Как происходит связь времен в памяти народа и как формируются
идеи для будущего развития?
10. Какие основания есть у автора при сравнении Запада и России не в
пользу последней?
11. Согласны ли вы, что россияне находятся на низшей ступени соци­
ального развития?
12. Что является универсальным методом исследования народов по
Чаадаеву?
13. Какова роль мыслителей в судьбах самоопределения наций?
14. Каково историческое предназначение России, занимающей проме­
жуточное положение?
15. Почему традиция, идущая от Византии, вызывает у Чаадаева недо­
вольство?
16. С какими христианскими традициями автор связывает прогресс ев­
ропейских народов?
17. Как вторая функция христианства должна решать социальные про­
блемы?
18. Какой эффект производит религия на европейские народы?
19. Какие сферы духовной деятельности продолжат дело религии?
20. Какова историческая миссия христианства?

42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

2.2. Ф.И. Тютчев

Лирика

ДЕНЬ И НОЧЬ
(1839)

Н а мир таинственный духов,


Над этой бездной безымянной,
Покров наброшен златотканный
Высокой волею богов.

День — сей блистательный покров —


День, земнородных оживление,
Души болящей исцеленье,
Друг человеков и богов!

Но меркнет день — настала ночь,


Пришла, и с мира рокового
Ткань благодатную покрова
Сорвав, отбрасывает прочь...
И бездна нам обнажена
С своими страхами и мглами,
И нет преград м еж ей и нами —
Вот отчего нам ночь страшна!21

Вопросы для обсуждения и задания


1. Как основная тема «противопоставления Космоса и Хаоса» поэзии
Тютчева представлена в данном стихотворении?
2. С помощью каких художественных средств поэт описывает проти­
воположные понятия?
3. Какие чувства вызывает ночь?
4. Покажите, как реализуется мощь человеческого сознания в воспри­
ятии и осмыслении Космоса и Хаоса.

21 URL: http://rupoem.rU/tyutchev/all.aspx#na-mir-tainstvennyj
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ОСЕННИЙ ВЕЧЕР

Есть в светлости осенних вечеров


Умильная, таинственная прелесть!..
Зловещий блеск и пестрота дерёв,
Багряных листьев томный, легкий шелест,
Туманная и тихая лазурь
Над грустно-сиротеющей землею
И, как предчувствие сходящих бурь,
Порывистый, холодный ветр порою,
Ущерб, изнеможенье — и на всем
Т а кроткая улы бка увяданья,
Что в существе разумном мы зовем
Божественной стыдливостью страданья!22

Вопросы для обсуждения и задания


1. Покажите художественную реализацию идей пантеизма Тютчева.
2. Какие художественные средства иллюстрируют тождество реально­
го и ирреального?
3. Как проявляется в этом стихотворении влияние философии Ш ел­
линга?
4. Можно ли сказать, что здесь создана идеальная модель мира?
5. Как можно при помощи стихотворения доказать тезис Тютчева
«высшей формой познания является искусство».
6. Что выше для поэта искусство или природа?

2.3. Н. В. Г оголь «Портрет»

Отрывок из повести

«Аристократическая дама совершенно очаровала его. До сих пор он


глядел на подобные существа как на что-то недоступное, которые рожде­
ны только для того, чтобы пронестись в великолепной коляске с ливрей­
ными лакеями и щегольским кучером и бросить равнодушный взгляд на
бредущего пешком в небогатом плащишке человека. И вдруг теперь одно
из этих существ вошло к нему в комнату; он пишет портрет, приглашен на
обед в аристократический дом. Довольство овладело им необыкновенное;
он был упоен совершенно и наградил себя за это славным обедом, вечер­
ним спектаклем, и опять проехался в карете по городу без всякой нужды.

22 URL: http://rupoem.rU/tyutchev/all.aspx#est-v-svetlosti)
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Во все эти дни обычная работа ему не шла вовсе на ум. Он только при­
готовлялся и ждал минуты, когда раздастся звонок. Наконец аристократи­
ческая дама приехала вместе с своею бледненькою дочерью. Он усадил их,
придвинул холст уже с ловкостью и претензиями на светские замашки, и
стал писать. Солнечный день и ясное освещение много помогли ему. Он
увидел в легоньком своем оригинале много такого, что, было уловлено и
передано на полотно, могло придать высокое достоинство портрету; уви­
дел, что можно сделать кое-что особенное, если выполнить всё в такой
окончательности, в какой теперь представлялась ему натура. Сердце его
начало даже слегка трепетать, когда он почувствовал, что выразит то, чего
еще не заметили другие. Работа заняла его всего, весь погрузился он в
кисть, позабыв опять об аристократическом происхождении оригинала. С
занимавшимся дыханием видел, как выходили у него легкие черты и это
почти прозрачное тело семнадцатилетней девушки. Он ловил всякой отте­
нок, легкую желтизну, едва заметную голубизну под глазами и уже гото­
вился даже схватить небольшой прыщик, выскочивший на лбу, как вдруг
услышал над собою голос матери: «Ах, зачем это? Это не нужно», говори­
ла дама. «У вас тоже ... вот, в некоторых местах ... как будто бы несколь­
ко желто и вот здесь совершенно как темные пятнышки.» Художник стал
изъяснять, что эти-то пятнышки и желтизна именно разыгрываются хоро­
шо, что они составляют приятные и легкие тоны лица. Но ему отвечали,
что они не составят никаких тонов и совсем не разыгрываются; и что это
ему только так кажется. «Но позвольте здесь в одном только месте тронуть
немножко желтенькой краской», сказал простодушно художник. Но этого-
то ему и не позволили. Объявлено было, что Lise только сегодня немножко
не расположена, а что желтизны в ней никакой не бывает и лицо поражает
особенно свежестью краски. С грустью принялся он изглаживать то, что
кисть его заставила выступить на полотно. Исчезло много почти незамет­
ных черт, а вместе с ними исчезло отчасти и сходство. Он бесчувственно
стал сообщать ему тот общий колорит, который дается наизусть и обращ а­
ет даже лица, взятые с натуры, в какие-то холодно-идеальные, видимые на
ученических программах. Но дама была довольна тем, что обидный коло­
рит был изгнан вовсе. Она изъявила только удивленье, что работа идет так
долго, и прибавила, что слышала, будто он в два сеанса оканчивает совер­
шенно портрет. Художник ничего не нашелся на это отвечать. Дамы под­
нялись и собирались выйти. Он положил кисть, проводил их до дверей и
после того долго оставался смутным на одном и том же месте перед своим
портретом. Он глядел на него глупо, а в голове его между тем носились те
легкие женственные черты, те оттенки и воздушные тоны, им подмечен­
ные, которые уничтожила безжалостно его кисть. Будучи весь полон ими,
он отставил портрет в сторону и отыскал у себя где-то заброшенную го­
ловку Психеи, которую когда-то давно и эскизно набросал на полотно. Это
было личико, ловко написанное, но совершенно идеальное, холодное, со­
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

стоявшее из одних общих черт, не принявшее живого тела. От нечего де­


лать он теперь принялся проходить его, припоминая на нем всё, что случи­
лось ему подметить в лице аристократической посетительницы. Уловлен­
ные им черты, оттенки и тоны здесь ложились в том очищенном виде, в
каком являются они тогда, когда художник, наглядевшись на природу, уже
отдаляется от нее и производит ей равное создание. Психея стала оживать,
и едва сквозившая мысль начала мало-по-малу облекаться в видимое тело.
Тип лица молоденькой светской девицы невольно сообщился Психее и
чрез то получила она своеобразное выражение, дающее право на название
истинно оригинального произведения. Казалось, он воспользовался по
частям и вместе всем, что представил ему оригинал, и привязался совер­
шенно к своей работе. В продолжение нескольких дней он был занят толь­
ко ею. И за этой самой работой застал его приезд знакомых дам. Он не
успел снять со станка картину. Обе дамы издали радостный крик изумле­
нья и всплеснули руками.
«Lise, Lise! Ах, как похоже! Superbe, superbe![3] Как хорошо вы взду­
мали, что одели ее в греческой костюм. Ах, какой сюрприз!»
Художник не знал, как вывести дам из приятного заблуждения. Совес­
тясь и потупя голову, он произнес тихо: «Это Психея.»
«В виде Психеи? C ’est charmant!» сказала мать, улыбнувшись; причем
улыбнулась также и дочь. «Не правда ли, Lise, тебе больше всего идет
быть изображенной в виде Психеи? Quelle ide?e de?licieuse![4] Но какая
работа! Это Корредж. Признаюсь, я читала и слышала о вас, но я не знала,
что у вас такой талант. Нет, вы непременно должны написать также и с
меня портрет.» Даме, как видно, хотелось также предстать в виде какой-
нибудь Психеи.
«Что мне с ними делать?» подумал художник: «если они сами того хо­
тят, так пусть Психея пойдет за то, что им хочется», и произнес вслух:
«Потрудитесь еще немножко присесть, я кое-что немножко трону.»
«Ах, я боюсь, чтобы вы как-нибудь не ... она так теперь похожа.» Но
художник понял, что опасенья были насчет желтизны, и успокоил их, ска­
зав, что он только придаст более блеску и выраженья глазам. А по спра­
ведливости ему было слишком совестно и хотелось хотя сколько-нибудь
более придать сходства с оригиналом, дабы не укорил его кто-нибудь в
решительном бесстыдстве. И точно, черты бледной девушки стали нако­
нец выходить яснее из облика Психеи.
«Довольно!» сказала мать, начинавшая бояться, чтобы сходство не
приблизилось наконец уже чересчур близко. Художник был награжден
всем: улыбкой, деньгами, комплиментом, искренним пожатьем руки, при-
глашеньем на обеды; словом, получил тысячу лестных наград. Портрет
произвел по городу шум. Дама показала его приятельницам; все изумля­
лись искусству, с каким художник умел сохранить сходство и вместе с тем
придать красоту оригиналу. Последнее замечено было, разумеется, не без
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

легкой краски зависти в лице. И художник вдруг был осажден работами.


Казалось, весь город хотел у него писаться. У дверей поминутно раздавал­
ся звонок. С одной стороны это могло быть хорошо, представляя ему бес­
конечную практику разнообразием, множеством лиц. Но на беду, это всё
был народ, с которым было трудно ладить, народ торопливый, занятой,
или же принадлежащий свету, стало быть, еще более занятой, нежели вся­
кой другой, и потому нетерпеливый до крайности. Со всех сторон только
требовали, чтоб было хорошо и скоро. Художник увидел, что оканчивать
решительно было невозможно, что всё нужно было заменить ловкостью и
быстрой бойкостью кисти. Схватывать одно только целое, одно общее вы­
раженье и не углубляться кистью в утонченные подробности; одним сло­
вом, следить природу в ее окончательности было решительно невозможно.
Притом нужно прибавить, что у всех почти писавшихся много было дру­
гих притязаний на разное. Дамы требовали, чтобы преимущественно толь­
ко душ а и характер изображались в портретах, чтобы остального иногда
вовсе не придерживаться, округлить все углы, облегчить все изъянцы и
даже, если можно, избежать их вовсе. Словом, чтобы на лицо можно было
засмотреться, если даже не совершенно влюбиться. И вследствие этого,
садясь писаться, они принимали иногда такие выражения, которые приво­
дили в изумленье художника: та старалась изобразить в лице своем мелан­
холию, другая мечтательность, третья во что бы ни стало хотела умень­
шить рот и сжимала его до такой степени, что он обращался наконец в од­
ну точку, не больше булавочной головки. И, несмотря на всё это, требова­
ли от него сходства и непринужденной естественности. М ужчины тоже
были ничем не лучше дам. Один требовал себя изобразить в сильном,
энергическом повороте головы; другой с поднятыми к верху вдохновен­
ными глазами; гвардейский поручик требовал непременно, чтобы в глазах
виден был Марс; гражданский сановник норовил так, чтобы побольше бы­
ло прямоты, благородства в лице и чтобы рука оперлась на книгу, на кото­
рой бы четкими словами было написано: «всегда стоял за правду». Снача­
ла художника бросали в пот такие требованья: всё это нужно было сообра­
зить, обдумать, а между тем сроку давалось очень немного. Наконец он
добрался, в чем было дело, и уж не затруднялся нисколько. Даже из двух,
трех слов смекал вперед, кто чем хотел изобразить себя. Кто хотел Марса,
он в лицо совал Марса; кто метил в Байрона, он давал ему Байроновское
положенье и поворот. Кориной ли, Ундиной, Аспазией ли желали быть
дамы, он с большой охотой соглашался на всё и прибавлял от себя уже
всякому вдоволь благообразия, которое, как известно, нигде не подгадит и
за что простят иногда художнику и самое несходство. Скоро он уже сам
начал дивиться чудной быстроте и бойкости своей кисти. А писавшиеся,
само собою разумеется, были в восторге и провозглашали его гением».23

23 URL: http://librebook.ru/portret_1/vol1/1
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы для обсуждения и задания


1. Проанализируйте данный отрывок и выделите слова и выражения, с
помощью которых автор описывает творческий процесс художника.
2. Каким образом Гоголь представляет феноменологию творческого
процесса живописца во время высочайшего момента вдохновения и как
фиксирует изменения в действиях Чарткова под воздействием заказчицы?
3. Почему работа над портретом вызвала у Чарткова творческий им­
пульс?
4. В чем разница между первоначальным портретом аристократиче­
ской девушки и портретом Психеи?
5. Почему художник вновь обратился к портрету Психеи?
6. Каков философский смысл эстетики Чарткова?
7. Проведите параллель между портретом Психеи и образом реальной
девушки. В чем дуализм синтеза?
8. Зачем Чартков солгал дамам, признав под обликом Психеи аристо­
кратическую девушку?
9. Как автор показывает поворот Чарткова к живописи как заказному де­
лу?
10. Как искусство и талант наказывают Чарткова за его стремление к
корыстному успеху?
11. Как измена подлинному искусству влияет на личности Чарткова?
12. Почему благообразие мешает Чарткову ощущать жизнь во всем
многообразии и богатстве красок и оттенков?
13. Какое значение имеет повесть «Портрет» в доказательстве Гоголем
безграничных возможностей и ресурсов духовного обновления, скрытых в
русском человеке?
14. Какое место играет повесть «Портрет» в концепции Гоголя о том,
что «только искусство может приблизить к истине современного человека,
ослепленного иллюзиями, на которых держится его повседневная жизнь»?

2.4. Ф. М. Достоевский «Подросток»

Часть III. Глава 7

Отрывок

«Вот что, Аркадий: если б я и позвал тебя раньше, то что бы сказал те­
бе? В этом вопросе весь мой ответ.
- То есть вы хотите сказать, что вы теперь - мамин муж и мой отец, а
тогда... Вы насчет социального положения не знали бы, что сказать мне
прежде? Так ли?

48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

- Не об одном этом, милый, не знал бы, что тебе сказать: тут о многом
пришлось бы молчать. Тут даже многое смешно и унизительно тем, что
похоже на фокус; право, на самый балаганный фокус. Ну где же прежде
нам было бы понять друг друга, когда я и сам-то понял себя самого - лишь
сегодня, в пять часов пополудни, ровно за два часа до смерти М акара Ива­
новича. Ты глядишь на меня с неприятным недоумением? Не беспокойся:
я разъясню фокус; но то, что я сказал, вполне справедливо: вся жизнь в
странствии и недоумениях, и вдруг - разрешение их такого-то числа, в
пять часов пополудни! Даже обидно, не правда ли? В недавнюю еще ста­
рину я и впрямь бы обиделся.
Я слушал действительно с болезненным недоумением; сильно высту­
пала прежняя версиловская складка, которую я не желал бы встретить в
тот вечер, после таких уже сказанных слов. Вдруг я воскликнул:
- Боже мой! Вы получили что-нибудь от н е е ... в пять часов, сегодня?
Он посмотрел на меня пристально и, видимо, пораженный моим вос­
клицанием, а может, и выражением моим: «от нее».
- Ты всё узнаешь, — сказал он, с задумчивою улыбкой, — и, уж конеч­
но, я, что надо, не потаю от тебя, потому что затем тебя и привел; но те­
перь пока это всё отложим. Видишь, друг мой, я давно уже знал, что у нас
есть дети, уже с детства задумывающиеся над своей семьей, оскорбленные
неблагообразием отцов своих и среды своей. Я наметил этих задумываю­
щихся еще с моей школы и заключил тогда, что всё это потому, что они
слишком рано завидуют. Заметь, однако, что я и сам был из задумываю­
щихся детей, н о . извини, мой милый, я удивительно как рассеян. Я хотел
только выразить, как постоянно я боялся здесь за тебя почти всё это время.
Я всегда воображал тебя одним из тех маленьких, но сознающих свою да­
ровитость и уединяющихся существ. Я тоже, как и ты, никогда не любил
товарищей. Беда этим существам, оставленным на одни свои силы и грезы
и с страстной, слишком ранней и почти мстительной жаждой благообра­
зия, именно - «мстительной». Но довольно, милый: я опять у к л о н и л с я . Я
еще прежде, чем начал любить тебя, уже воображал тебя и твои уединен­
ные, одичавшие м е ч т ы . Но довольно; я, собственно, забыл, о чем стал
говорить. Впрочем, всё же надо было это высказать. А прежде, прежде что
бы я мог тебе сказать? Теперь я вижу твой взгляд на мне и знаю, что на
меня смотрит мой сын; а я ведь даже вчера еще не мог поверить, что буду
когда-нибудь, как сегодня, сидеть и говорить с моим мальчиком.
Он действительно становился очень рассеян, а вместе с тем как бы чем-
то растроган.
- Мне теперь не нужно мечтать и грезить, мне теперь довольно и вас! Я
пойду за вами! - проговорил я, отдаваясь ему всей душой.
- За мной? А мои странствия как раз кончились и как раз сегодня: ты
опоздал, мой милый. Сегодня - финал последнего акта, и занавес опуска­
ется. Этот последний акт долго длился. Начался он очень давно - тогда,
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

когда я побежал в последний раз за границу. Я тогда бросил всё, и знай,


мой милый, что я тогда разженился с твоей мамой и ей сам заявил про это.
Это ты должен знать. Я объяснил ей тогда, что уезжаю навек, что она меня
больше никогда не увидит. Всего хуже, что я забыл даже оставить ей тогда
денег. Об тебе тоже не подумал ни минуты. Я уехал с тем, чтоб остаться в
Европе, мой милый, и не возвращаться домой никогда. Я эмигрировал.
- К Г ерцену? Участвовать в заграничной пропаганде? Вы, наверно, всю
жизнь участвовали в каком-нибудь заговоре? - вскричал я, не сдерживаясь.
- Нет, мой друг, я ни в каком заговоре не участвовал. А у тебя так даже
глаза засверкали; я люблю твои восклицания, мой милый. Нет, я просто
уехал тогда от тоски, от внезапной тоски.
Это была тоска русского дворянина - право, не умею лучше выразить­
ся. Дворянская тоска и ничего больше.
- Крепостное право... освобождение народа? - пробормотал было я, за­
дыхаясь.
- Крепостничество? Ты думаешь, я стосковался по крепостничеству?
Не мог вынести освобождения народа? О нет, мой друг, да мы-то и были
освободителями. Я эмигрировал без всякой злобы. Я только что был миро­
вым посредником и бился из всех сил; бился бескорыстно и уехал даже и
не потому, что мало получил за мой либерализм. М ы и все тогда ничего не
получили, то есть опять-таки такие, как я. Я уехал скорее в гордости, чем в
раскаянии, и, поверь тому, весьма далекий от мысли, что настало мне вре­
мя кончить жизнь скромным сапожником. Je suis gentilhomme avant tout et
je mourrai gentilhomme!<113> Но мне все-таки было грустно. Нас таких в
России, может быть, около тысячи человек; действительно, может быть, не
больше, но ведь этого очень довольно, чтобы не умирать идее. М ы - носи­
тели идеи, мой милый!.. Друг мой, я говорю в какой-то странной надежде,
что ты поймешь всю эту белиберду. Я призвал тебя по капризу сердца: мне
уже давно мечталось, как я что-нибудь скажу т е б е . тебе, именно тебе! А
впрочем . впрочем .
- Нет, говорите, — вскричал я, — я вижу на вашем лице опять искрен­
н о с т ь . Что же, Европа воскресила ли вас тогда? Да и что такое ваша
«дворянская тоска»? Простите, голубчик, я еще не понимаю.
- Воскресила ли меня Европа? Но я сам тогда ехал ее хоронить!
- Хоронить? - повторил я в удивлении. Он улыбнулся.
- Друг Аркадий, теперь душ а моя умилилась, и я возмутился духом. Я
никогда не забуду моих тогдашних первых мгновений в Европе. Я и преж­
де живал в Европе, но тогда было время особенное, и никогда я не въезжал
туда с такою безотрадною грустью и . с такою любовью, как в то время. Я
расскажу тебе одно из первых тогдашних впечатлений моих, один мой
тогдашний сон, действительный сон. Это случилось еще в Германии. Я
только что выехал из Дрездена и в рассеянности проехал станцию, с кото­
рой должен был поворотить на мою дорогу, и попал на другую ветвь. М е­
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ня тотчас высадили; был третий час пополудни, день ясный. Это был ма­
ленький немецкий городок. Мне указали гостиницу. Надо было выждать:
следующий поезд проходил в одиннадцать часов ночи. Я даже был дово­
лен приключением, потому что никуда особенно не спешил. Я скитался,
друг мой, я скитался. Г остиница оказалась дрянная и маленькая, но вся в
зелени и обставлена клумбами цветов, как всегда у них. Мне дали тесную
комнатку, и так как я всю ночь был в дороге, то и заснул после обеда, в
четыре часа пополудни.
Мне приснился совершенно неожиданный для меня сон, потому что я
никогда не видал таких. В Дрездене, в галерее, есть картина Клода Лорре­
на, по каталогу - «Асис и Галатея»; я же называл ее всегда «Золотым ве­
ком», сам не знаю почему. Я уж и прежде ее видел, а теперь, дня три назад,
еще раз мимоездом заметил. Эта-то картина мне и приснилась, но не как
картина, а как будто какая-то быль. Я, впрочем, не знаю, что мне именно
снилось: точно так, как и в картине, — уголок Греческого архипелага,
причем и время как бы перешло за три тысячи лет назад; голубые, ласко­
вые волны, острова и скалы, цветущее прибрежье, волшебная панорама
вдали, заходящее зовущее солнце - словами не передашь. Тут запомнило
свою колыбель европейское человечество, и мысль о том как бы наполни­
ла и мою душу родною любовью. Здесь был земной рай человечества: боги
сходили с небес и роднились с лю дьми... О, тут жили прекрасные люди!
Они вставали и засыпали счастливые и невинные; луга и рощ и наполня­
лись их песнями и веселыми криками; великий избыток непочатых сил
уходил в любовь и в простодушную радость. Солнце обливало их теплом и
светом, радуясь на своих прекрасных д е т е й . Чудный сон, высокое заблу­
ждение человечества! Золотой век - мечта самая невероятная из всех, ка­
кие были, но за которую люди отдавали всю жизнь свою и все свои силы,
для которой умирали и убивались пророки, без которой народы не хотят
жить и не могут даже и умереть! И всё это ощущение я как будто прожил в
этом сне; скалы, и море, и косые лучи заходящего солнца - всё это я как
будто еще видел, когда проснулся и раскрыл глаза, буквально омоченные
слезами. Помню, что я был рад. Ощущение счастья, мне еще неизвестного,
прошло сквозь сердце мое, даже до боли; это была всечеловеческая лю­
бовь. Был уже полный вечер; в окно моей маленькой комнаты, сквозь зе­
лень стоявших на окне цветов, прорывался пук косых лучей и обливал ме­
ня светом. И вот, друг мой, и вот - это заходящее солнце первого дня ев­
ропейского человечества, которое я видел во сне моем, обратилось для
меня тотчас, как я проснулся, наяву, в заходящее солнце последнего дня
европейского человечества! Тогда особенно слышался над Европой как бы
звон похоронного колокола. Я не про войну лишь одну говорю и не про
Тюильри; я и без того знал, что всё прейдет, весь лик европейского старого
мира - рано ли, поздно ли; но я, как русский европеец, не мог допустить
того. Да, они только что сожгли тогда Т ю и л ь р и . О, не беспокойся, я
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

знаю, что это было «логично», и слишком понимаю неотразимость теку­


щей идеи, но, как носитель высшей русской культурной мысли, я не мог
допустить того, ибо высшая русская мысль есть всепримирение идей. И
кто бы мог понять тогда такую мысль во всем мире: я скитался один. Не
про себя лично я, говорю - я про русскую мысль говорю. Там была брань и
логика; там француз был всего только французом, а немец всего только
немцем, и это с наибольшим напряжением, чем во всю их историю; стало
быть, никогда француз не повредил столько Франции, а немец своей Г ер-
мании, как в то именно время! Тогда во всей Европе не было ни одного
европейца! Только я один, между всеми петролейщиками, мог сказать им в
глаза, что их Тюильри - ошибка; и только я один, между всеми консерва-
торами-отмстителями, мог сказать отмстителям, что Тюильри - хоть и
преступление, но всё же логика. И это потому, мой мальчик, что один я,
как русский, был тогда в Европе единственным европейцем. Я не про себя
говорю - я про всю русскую мысль говорю. Я скитался, мой друг, я ски­
тался и твердо знал, что мне надо молчать и скитаться. Но всё же мне было
грустно. Я, мальчик мой, не могу не уважать моего дворянства. Ты, кажет­
ся, смеешься?
- Нет, не смеюсь, — проговорил я проникнутым голосом, — вовсе не
смеюсь: вы потрясли мое сердце вашим видением золотого века, и будьте
уверены, что я начинаю вас понимать. Но более всего я рад тому, что вы
так себя уважаете. Я спешу вам заявить это. Никогда я не ожидал от вас этого!
- Я уже сказал тебе, что люблю твои восклицания, милый, — улыбнул­
ся он опять на мое наивное восклицание и, встав с кресла, начал, не при­
мечая того, ходить взад и вперед по комнате. Я тоже привстал. Он про­
должал говорить своим странным языком, но с глубочайшим проникнове­
нием мыслью.
III
- Да, мальчик, повторю тебе, что я не могу не уважать моего дворянст­
ва. У нас создался веками какой-то еще нигде не виданный высший куль­
турный тип, которого нет в целом мире, — тип всемирного боления за
всех. Это - тип русский, но так как он взят в высшем культурном слое на­
рода русского, то, стало быть, я имею честь принадлежать к нему. Он хра­
нит в себе будущее России. Нас, может быть, всего только тысяча человек
- может, более, может, менее, — но вся Россия жила лишь пока для того, что­
бы произвести эту тысячу. Скажут - мало, вознегодуют, что на тысячу чело­
век истрачено столько веков и столько миллионов народу. По-моему, не мало.
Я слушал с напряжением. Выступало убеждение, направление всей
жизни. Эти «тысяча человек» так рельефно выдавали его! Я чувствовал,
что экспансивность его со мной шла из какого-то внешнего потрясения.
Он говорил мне все эти горячие речи, любя меня; но причина, почему он
стал вдруг говорить и почему так пожелал именно со мной говорить, мне
всё еще оставалась неизвестною.
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

- Я эмигрировал, — продолжал он, — и мне ничего было не жаль наза­


ди. Всё, что было в силах моих, я отслужил тогда России, пока в ней был;
выехав, я тоже продолжал ей служить, но лишь расширив идею. Но, служа
так, я служил ей гораздо больше, чем если б я был всего только русским,
подобно тому как француз был тогда всего только французом, а немец -
немцем. В Европе этого пока еще не поймут. Европа создала благородные
типы француза, англичанина, немца, но о будущем своем человеке она еще
почти ничего не знает. И, кажется, еще пока знать не хочет. И понятно:
они несвободны, а мы свободны. Только я один в Европе, с моей русской
тоской, тогда был свободен.
Заметь себе, друг мой, странность: всякий француз может служить не
только своей Франции, но даже и человечеству, единственно под тем лишь
условием, что останется наиболее французом; равно - англичанин и немец.
Один лишь русский, даже в наше время, то есть гораздо еще раньше, чем
будет подведен всеобщий итог, получил уже способность становиться
наиболее русским именно лишь тогда, когда он наиболее европеец. Это и
есть самое существенное национальное различие наше от всех, и у нас на
этот счет - как нигде. Я во Франции - француз, с немцем - немец, с древ­
ним греком - грек и тем самым наиболее русский. Тем самым я - настоя­
щий русский и наиболее служу для России, ибо выставляю ее главную
мысль. Я - пионер этой мысли. Я тогда эмигрировал, но разве я покинул
Россию? Нет, я продолжал ей служить. Пусть бы я и ничего не сделал в
Европе, пусть я ехал только скитаться (да я и знал, что еду только скитать­
ся), но довольно и того, что я ехал с моею мыслью и с моим сознанием. Я
повез туда мою русскую тоску. О, не одна только тогдашняя кровь меня
так испугала, и даже не Тюильри, а всё, что должно последовать. Им еще
долго суждено драться, потому что они - еще слишком немцы и слишком
французы и не кончили свое дело еще в этих ролях. А до тех пор мне жаль
разрушения. Русскому Европа так же драгоценна, как Россия: каждый ка­
мень в ней мил и дорог. Европа так же была отечеством нашим, как и Рос­
сия. О, более! Нельзя более любить Россию, чем люблю ее я, но я никогда
не упрекал себя за то, что Венеция, Рим, Париж, сокровища их наук и ис­
кусств, вся история их - мне милей, чем Россия. О, русским дороги эти
старые чужие камни, эти чудеса старого божьего мира, эти осколки святых
чудес; и даже это нам дороже, чем им самим! У них теперь другие мысли и
другие чувства, и они перестали дорожить старыми камнями... Там кон­
серватор всего только борется за существование; да и петролейщик лезет
лишь из-за права на кусок. Одна Россия живет не для себя, а для мысли, и
согласись, мой друг, знаменательный факт, что вот уже почти столетие,
как Россия живет решительно не для себя, а для одной лишь Европы! А
им? О, им суждены страшные муки прежде, чем достигнуть царствия божия.
Признаюсь, я слушал в большом смущении; даже тон его речи пугал
меня, хотя я не мог не поразиться мыслями. Я болезненно боялся лжи.
Вдруг я заметил ему строгим голосом:
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

- Вы сказали сейчас: «царствие божие». Я слышал, вы проповедовали


там бога, носили вериги?
- О веригах моих оставь, — улыбнулся он, — это совсем другое. Я то­
гда еще ничего не проповедовал, но о боге их тосковал, это - правда. Они
объявили тогда атеизм... одна кучка из них, но это ведь всё равно; это
лишь первые скакуны, но это был первый исполнительный шаг - вот что
важно. Тут опять их логика; но ведь в логике и всегда тоска. Я был другой
культуры, и сердце мое не допускало того. Эта неблагодарность, с кото­
рою они расставались с идеей, эти свистки и комки грязи мне были невы­
носимы. Сапожность процесса пугала меня. Впрочем, действительность и
всегда отзывается сапогом, даже при самом ярком стремлении к идеалу, и
я, конечно, это должен был знать; но всё же я был другого типа человек; я
был свободен в выборе, а они нет - и я плакал, за них плакал, плакал по
старой идее, и, может быть, плакал настоящими слезами, без красного слова.
- Вы так сильно веровали в бога? - спросил я недоверчиво.
- Друг мой, это - вопрос, может быть, лишний. Положим, я и не очень
веровал, но всё же я не мог не тосковать по идее. Я не мог не представлять
себе временами, как будет жить человек без бога и возможно ли это когда-
нибудь. Сердце мое решало всегда, что невозможно; но некоторый период,
пожалуй, в о з м о ж е н . Для меня даже сомнений нет, что он настанет; но
тут я представлял себе всегда другую к а р т и н у .
- Какую?
Правда, он уже прежде объявил, что он счастлив; конечно, в словах его
было много восторженности; так я и принимаю многое из того, что он то­
гда высказал. Всего, без сомнения, не решусь, уважая этого человека, пе­
редать теперь на бумаге из того, что мы тогда переговорили; но несколько
штрихов странной картины, которую я успел-таки от него выманить, я
здесь приведу. Г лавное, меня всегда и всё время прежде мучили эти «вери­
ги», и я желал их разъяснить - потому и настаивал. Несколько фантастиче­
ских и чрезвычайно странных идей, им тогда высказанных, остались в мо­
ем сердце навеки.
- Я представляю себе, мой милый, — начал он с задумчивою улыбкою,
— что бой уже кончился и борьба улеглась. После проклятий, комьев гря­
зи и свистков настало затишье, и люди остались одни, как желали: великая
прежняя идея оставила их; великий источник сил, до сих пор питавший и
гревший их, отходил, как то величавое зовущее солнце в картине Клода
Лоррена, но это был уже как бы последний день человечества. И люди
вдруг поняли, что они остались совсем одни, и разом почувствовали вели­
кое сиротство. М илый мой мальчик, я никогда не мог вообразить себе лю­
дей неблагодарными и оглупевшими. Осиротевшие люди тотчас же стали
бы прижиматься друг к другу теснее и любовнее; они схватились бы за
руки, понимая, что теперь лишь они одни составляют всё друг для друга.
Исчезла бы великая идея бессмертия, и приходилось бы заменить ее; и
весь великий избыток прежней любви к тому, который и был бессмертие,
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

обратился бы у всех на природу, на мир, на людей, на всякую былинку.


Они возлюбили бы землю и жизнь неудержимо и в той мере, в какой по­
степенно сознавали бы свою проходимость и конечность, и уже особен­
ною, уже не прежнею любовью. Они стали бы замечать и открыли бы в
природе такие явления и тайны, каких и не предполагали прежде, ибо
смотрели бы на природу новыми глазами, взглядом любовника на возлюб­
ленную. Они просыпались бы и спешили бы целовать друг друга, торопясь
любить, сознавая, что дни коротки, что это - всё, что у них остается. Они
работали бы друг на друга, и каждый отдавал бы всем всё свое и тем од­
ним был бы счастлив. Каждый ребенок знал бы и чувствовал, что всякий
на земле - ему как отец и мать. «Пусть завтра последний день мой, — ду­
мал бы каждый, смотря на заходящее солнце, — но всё равно, я умру, но
останутся все они, а после них дети их» - и эта мысль, что они останутся,
всё так же любя и трепеща друг за друга, заменила бы мысль о загробной
встрече. О, они торопились бы любить, чтоб затушить великую грусть в
своих сердцах. Они были бы горды и смелы за себя, но сделались бы роб­
кими друг за друга; каждый трепетал бы за жизнь и за счастие каждого.
Они стали бы нежны друг к другу и не стыдились бы того, как теперь, и
ласкали бы друг друга, как дети. Встречаясь, смотрели бы друг на друга глу­
боким и осмысленным взглядом, и во взглядах их была бы любовь и грусть...
М илый мой, — прервал он вдруг с улыбкой, — всё это - фантазия, да­
же самая невероятная; но я слишком уж часто представлял ее себе, потому
что всю жизнь мою не мог жить без этого и не думать об этом. Я не про
веру мою говорю: вера моя невелика, я - деист, философский деист, как
вся наша тысяча, так я полагаю, н о . но замечательно, что я всегда кончал
картинку мою видением, как у Гейне, «Христа на Балтийском море». Я не
мог обойтись без пего, не мог не вообразить его, наконец, посреди осиро­
тевших людей. Он приходил к ним, простирал к ним руки и говорил: «Как
могли вы забыть его?» И тут как бы пелена упадала со всех глаз и разда­
вался бы великий восторженный гимн нового и последнего воскресения...
Оставим это, друг мой; а «вериги» мои - вздор; не беспокойся об них.
Да еще вот что: ты знаешь, что я на язык стыдлив и трезв; если разгово­
рился теперь, то э т о . от разных чувств и потому что - с тобой; другому я
никому и никогда не скажу. Это прибавляю, чтобы тебя успокоить.
Но я был даже растроган; лжи, которой я опасался, не было, и я осо­
бенно рад был тому, что уже мне ясно стало, что он действительно тоско­
вал и страдал и действительно, несомненно, много любил - а это было мне
дороже всего. Я с увлечением ему высказал это.
- Но знаете, — прибавил вдруг я, — мне кажется, что все-таки, несмот­
ря на всю вашу тоску, вы должны были быть чрезвычайно тогда счастливы?
Он весело рассмеялся». 24

24 URL: https://ru.wikisource.org/wiki/ Подроток_(Достоевский)/Часть_3/Глава_7


55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Ю. Г. Кудрявцев. «Три круга Достоевского»

Отрывок из книги
Ю. Г. Кудрявцев о романе «Подросток»

Не соответствует действительности понимание, согласно которому все


исходящие из низкой природы человека идут путем безличности. Тут вер­
но лишь то, что безличность всегда исходит из низкой природы человека.
Есть у Достоевского герои, человека ставящие не высоко, но своей лично­
сти не теряющие. И Валковский и обманутая им мать Нелли не верят в
человека. Но их жизненные ориентации противоположны.
Намеченная через эти образы проблема находит наиболее полное во­
площение в образе Версилова. В подготовительных материалах о Верси­
лове сказано: «У него убеждение (хотя и не теория): нет другой жизни, я
на земле на одно мгновение, чего же церемониться». Тип намечался почти
как повторение Валковского. Но в тексте романа он иной. Н а лице Валков-
ского — усмешка. Н а лице Версилова — складка. «Складка» — слово у
Достоевского с негативным оттенком. Но оно в данном случае лучше «ус­
мешки». Оно означает усмешку и грусть одновременно. Уже в этом отли­
чие образов.
Версилов не верит в жизнь за гробом. Не верит в осмысленность жизни
до гроба (видимо, для него предназначались слова, согласно которым «иг­
ра двух лавочников в шашки имеет больше смысла, чем бытие»), не верит
в чистоту людей, не верит, что жизнь на земле можно улучшить, считает,
что все перевороты — лишь перераспределение зла. Все возвратится на
«круги своя». Круги, а не спираль. Версилов предвидит перевороты, бан­
кротство государства и все последующее: «Тогда, разумеется, начнется,
так сказать, всеобщее окисление; прибудет много жида, и начнется жидов­
ское царство; а засим все те, которые никогда не имели акций, да и вообще
ничего не имели, то есть все нищие, естественно не захотят участвовать в
окислении... Начнется борьба, и после семидесяти семи поражений нищие
уничтожат акционеров, отберут у них акции и сядут на их место, акционе­
рами же, разумеется. Может, и скажут что-нибудь новое, а может и нет.
Вернее, что тоже обанкрутятся. Далее, друг мой, ничего не умею предуга­
дать в судьбах, которые изменят лик мира сего. Впрочем, посмотри в апо­
к а л и п с и с е .» .
Просвета нет. Все, как намечалось в черновиках. Но отсутствует «чего
же церемониться».- Версилов и в этих условиях не теряет своей личности.
Перед ним ставят вопрос: что делать человеку? Отвечает: «Вообще же,
ничего не делать всего лучше; по крайней мере спокоен совестью, что ни в
чем не участвовал» !. Самая лучшая в этих условиях деятельность — без­
деятельность, лишь при ней чиста совесть. Но сын Версилова ставит во­

56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

просы конкретно: что делать ему, подростку, сегодня? Версилов дает от­
вет: «Что тебе делать, мой милый? Будь честен, никогда не лги, не поже­
лай дому ближнего своего, одним словом, прочти десять заповедей: там
все это навеки написано». Живи, чтоб быть личностью. В этом мире лжи и
насилия, в мире безысходности будь выше своего окружения, не опускайся
до него.
Подросток сомневается в разумности такого пути. Сомневается, будет
ли лучше оттого, что он один будет жить по десяти заповедям в мире, за­
поведи забывающем. «А ты их исполин, несмотря на все твои вопросы и
сомнения, и будешь человеком великим.
— Никому не известным.
— Ничего нет тайного, что бы не сделалось бы явным».
Величие человека в его личности. И не то важно, узнают ли о твоем ве­
личии, а то важно, было ли оно. Ты сам — главный судья себя. Вот мысль
Версилова.
Подросток просит Версилова раскрыть «великую идею», которую яко­
бы он знает. И Подросток пойдет по пути осуществления этой идеи. Вот
их разговор по этому поводу: «Ну, в чем же великая мысль?
— Ну, обратить камни в хлебы — вот великая мысль.
— Самая великая? Нет, взаправду, вы указали целый путь, скажите же:
самая великая?
— Очень великая, друг мой, очень великая, но не самая; великая, но
второстепенная, а только в данный момент великая: наестся человек и не
вспомнит; напротив, тотчас скажет: «Ну вот я наелся, а теперь что де­
лать?» Вопрос остается вековечно открытым».
Мысль о «хлебах» не отвергается. «Иметь» тоже надо. Но не в этом
смысл жизни. «Иметь» — этап промежуточный, принимаемый некоторы­
ми за завершающий. Ответа на вопрос об истинно великой идее Версилов
здесь прямо не дает. Но из контекста его размышлений вытекает, что ве­
ликая идея — быть собою, не опуститься до безличности. В любых усло­
виях, даже в тех, когда вокруг одни безличности.
Версилов познал мир. Разочарован в нем. И, однако, хочет остаться
личностью. Ему это не всегда удается. Но в нем, носящем в себе борьбу,
личностная сторона преобладает.
Версилов вспоминает годы своей молодости и противопоставляет бес­
корыстную молодежь тех лет современному поколению, которое «несрав­
ненно нас загребистее». Произошла эволюция жизненной ориентации. И
живущих ради «быть» осталось до предела мало. Их Версилов именует
«дворянством». Не номинальных дворян он именует личностями. А
имеющего личность именует дворянином.
Личностей мало, но достаточно, чтобы «хранить идею».
Позднее, в разговоре с Сергеем Сокольским, Версилов вернется к разъ­
яснению «великой идеи», «великой мысли», той, что он полураскрыл Под­
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ростку. «Великая мысль — что чаще всего чувство, которое слишком ино­
гда подолгу остается без определения. Знаю только, что это всегда было
то, из чего истекала живая жизнь, то есть не умственная и не сочиненная, а
напротив, нескучная и веселая; так что высшая идея, из которой она исте­
кает, решительно необходима, к всеобщей досаде, разумеется». Здесь ге­
рой противопоставляет жизни сочиненной и отраженной, вторичной жизнь
живую. И далее пытается разъяснить, что такое живая жизнь, отвечая на
прямой вопрос об этом: «Тоже не знаю, князь; знаю только, что это долж­
но быть нечто ужасно простое, самое обыденное и в глаза бросающееся,
ежедневное и ежеминутное, и до того простое, что мы никак не можем
поверить, чтоб оно было так просто, и, естественно, проходим мимо вот
уже многие тысячи лет, не замечая и не узнавая».
Версилов считает, что люди заблудились, уш ли от первозданности, ж и­
вут в созданном ими мире. Живут среди призраков, смотрят на мир через
призму созданных теорий, находятся в плену этих теорий. И нет мысли о
том, чтобы взглянуть на мир не через увеличивающие или уменьшающие
(но всегда искажающие) стекла. Не могут уйти из-под власти стереотипов.
У них нет самостоятельности мышления и они не могут освободиться от
тирании категорий.
В этом плане характерна запись Достоевского в одной из тетрадей,
подтверждающая то, что мысли Версилова о живой и сочиненной жизни
авторские: «Как люди свежие, неокалечившиеся мыслью, они не могут без
смеху смотреть, как сознание хотят нам выдать за жизнь. Но сознание идет
иногда еще дальше и еще смешнее: это когда оно хочет заменить жизнь
теориями о ней, основанными на знании, прямо вытекающими из знания».
Живущие под властью категорий, теорий, живущие сочиненной жиз­
нью противостоят личностям, живущим живой жизнью и непредвзято, без
шор смотрящим на мир.
Жить живой жизнью можно не только тогда, когда оптимистически
смотришь н а мир, но и тогда, когда взгляд этот беспредельно пессимисти­
чен. Будь личностью, а остальное приложится.
Конечно, быть личностью трудно, особенно при пессимистическом, как
у Версилова, взгляде на жизнь. В мире безличностей, стремящихся к объе­
динению в группы, личность чаще всего одинока, ей как Раскольникову,
как Кроткой, «некуда идти». И прежде всего ей не уйти от себя. Потому-то
и уверен следователь, что Раскольников не убежит от суда — не тот чело­
век,- не ради «иметь» живущий. «Нет, не убежите. М ужик убежит, модный
сектант убежит — лакей чужой мысли, — потому ему только кончик паль­
чика показать, как мичману Дырке, так он н а всю жизнь во что хотите по­
верит. А вы ведь вашей теории уж больше не верите — с чем же вы убе­
жите».
«Некуда идти» по третьему кругу означает: не уйти прежде всего от се­
бя. Личность поэтому чаще всего находится в состоянии неудовлетворен-
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ности, тоски. В отличие от бодрячески щебечущей безличности. Личности


не всегда могут высказать себя — некому высказать. Они испытывают не
только равнодушие со стороны других, но и вражду. Не имеют врагов ча­
ще всего безличности. Ибо они умеют ловчить, приспосабливаться, сгла­
живать углы. Но мир жив личностями25.

Вопросы для обсуждения и задания


1. Прочитайте отрывок из романа Ф. Достоевского «Подросток» и
проанализируйте, как раскрывается образ Версилова в данном эпизоде.
2. Прочитайте отрывок из книги Ю. Кудрявцева «Три круга Достоев­
ского», посвященный анализу «Подростка» и сравните свое понимание
Версилова и точку зрения Кудрявцева.
3. Прокомментируйте фразу Версилова «Величие человека в его лич­
ности»
4. Каковы истоки формирования идеи Ротшильда у Аркадия?
5. В чем смысл нравственных исканий главного героя?
6. В чем заключается «великая идея» Версилова?
7. Проследите ход рассуждений Версилова и скажите, почему он опре­
деляет предназначение России для всей Европы?
8. Какая философская концепция отражает слова Версилова «высшая
русская мысль есть всепримирение идеи»?
9. Можно ли назвать Версилова «западником»?
10. Каков смысл жизни у представителя высшего культурного типа рус­
ского человека?
11. Как можно интерпретировать понятие «золотой век» в контексте ис­
ториософии Версилова?
12. Какова роль сна Версилова как сказание о рае в раскрытии фило­
софской позиции героя?
13. Какую сюжетообразующую функцию несет сон Версилова?
14. Почему Достоевский вкладывает смысл нравственного совершенст­
ва в мысль о рае?
15. Какова главная идея противостояния Версилов - Макар Долгору­
кий?
16. Макар Долгорукий как символ понимания народной правды может
стать идеалом для Аркадия?

25 URL: https://bookmate.com/reader/HoxjwPTt
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

2.5. Л. Н. Толстой

«Отец Сергий»

Отрывок

«Давно уже прошло то время, когда отец Сергий жил один и сам все
делал для себя и питался одной просвирой и хлебом. Уже давно ему дока­
зали, что он не имеет права пренебрегать своим здоровьем, и его питали
постными, но здоровыми кушаньями. Он употреблял их мало, но гораздо
больше, чем прежде, и часто ел с особенным удовольствием, а не так как
прежде, с отвращением и сознанием греха. Так это было и теперь. Он поел
кашку, выпил чашку чая и съел половину белого хлеба.
Келейник ушел, и он остался один на лавочке под вязом.
Был чудный майский вечер, лист только что разлопушился на березах,
осинах, вязах, черемухах и дубах. Черемуховые кусты за вязом были в
полном цвету и еще не осыпались. Соловьи, один совсем близко и другие
два или три внизу в кустах у реки, щелкали и заливались. С реки слыша­
лось далеко пенье возвращавшихся, верно с работы, рабочих; солнце за­
шло за лес и брызгало разбившимися лучами сквозь зелень. Вся сторона
эта была светло-зеленая, другая, с вязом, была темная. Жуки летали, хло­
пались и падали.
После ужина отец Сергий стал творить умственную молитву: «Господи
Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй нас», — а потом стал читать псалом,
и вдруг, среди псалма, откуда ни возьмись, воробей слетел с куста на зем­
лю и, чиликая и попрыгивая, подскочил к нему, испугался чего-то и уле­
тел. Он читал молитву, в которой говорил о своем отречении от мира, и
торопился поскорее прочесть ее, чтобы послать за купцом с больною до­
черью: она интересовала его. Она интересовала его тем, что это было раз­
влечение, новое лицо, тем, что и отец ее и она считали его угодником, та­
ким, чья молитва исполнялась. Он отрекался от этого, но он в глубине ду­
ши сам считал себя таким.
Он часто удивлялся тому, как это случилось, что ему, Степану Касат-
скому, довелось быть таким необыкновенным угодником и прямо чудо­
творцем, но то, что он был такой, не было никакого сомнения: он не мог не
верить тем чудесам, которые он сам видел, начиная с расслабленного
мальчика и до последней старушки, получившей зрение по его молитве.
Как ни странно это было, это было так. Так купцова дочь интересовала
его тем, что она была новое лицо, что она имела веру в него, и тем еще,
что предстояло опять на ней подтвердить свою силу исцеления и свою
славу. «За тысячу верст приезжают, в газетах пишут, государь знает, в Е в­
ропе, в неверующей Европе знают», — думал он. И вдруг ему стало сове­

60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

стно своего тщеславия, и он стал опять молиться Богу. «Господи, царю


небесный, утешителю, душе истины, приди и вселися в ны, и очисти ны от
всякия скверны, и спаси, блаже, души наша. Очисти от скверны славы
людской, обуревающей меня», повторил он и вспомнил, сколько раз он
молился об этом и как тщетны были до сих пор в этом отношений его мо­
литвы: молитва его делала чудеса для других, но для себя он не мог вы­
просить у Бога освобождения от этой ничтожной страсти.
Он вспомнил молитвы свои в первое время затвора, когда он молился о
даровании ему чистоты, смирения и любви, и о том, как ему казалось то­
гда, что Бог услышал его молитвы, он был чист и отрубил себе палец, и он
поднял сморщенный сборками отрезок пальца и поцеловал его; ему каза­
лось, что он и был смиренен тогда, когда он постоянно гадок был себе сво­
ей греховностью, и ему казалось, что он имел тогда и любовь, когда вспо­
минал, с каким умилением он встретил тогда старика, зашедшего к нему
пьяного солдата, требовавшего денег, ее. Но теперь? И он спросил себя:
любит ли он кого, любит ли Софью Ивановну, отца Серапиона, испытал ли
он чувство любви ко всем этим лицам, бывшим у него нынче, к этому уче­
ному юноше, с которым он так поучительно беседовал, заботясь только о
том, чтобы показать ему свой ум и неотсталость от образования. Ему при­
ятна, нужна любовь от них, но к ним любви он не чувствовал. Не было у
него теперь любви, не было и смирения, не было и чистоты.
Ему было приятно узнать, что купцовой дочери двадцать два года, и
хотелось знать, красива ли она. И, спрашивая о ее слабости, он именно
хотел знать, имеет ли она женскую прелесть или нет.
«Неужели я так пал? - подумал он. - Г осподи, помоги мне, восстанови
меня. Господь и Бог мой». И он сложил руки и стал молиться. Соловьи
заливались. Ж ук налетел на него и пополз по затылку. Он сбросил его. «Да
есть ли Он? Что, как я стучусь у запертого снаружи дома... Замок на две­
ри, и я мог бы видеть его. Замок этот - соловьи, жуки, природа. Ю ноша
прав, может быть». И он стал громко молиться и долго молился, до тех пор
пока мысли эти не исчезли и он почувствовал себя опять спокойным и
уверенным. Он позвонил в колокольчик и вышедшему келейнику сказал,
что пускай купец этот с дочерью придет теперь.
Купец привел под руку дочь, провел ее в келью и тотчас же ушел.
Дочь была белокурая, чрезвычайно белая, бледная, полная, чрезвычай­
но короткая девушка, с испуганным детским лицом и очень развитыми
женскими формами. Отец Сергий остался на лавочке у входа. Когда про­
ходила девушка и остановилась подле него и он благословил ее, он сам
ужаснулся на себя, как он осмотрел ее тело. Она прошла, а он чувствовал
себя ужаленным. По лицу ее он увидал, что она чувственна и слабоумна.
Он встал и вошел в келью. Она сидела на табурете, дожидаясь его.
Когда он взошел, она встала.
- Я к папаше хочу, — сказала она.
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

- Не бойся, — сказал он. - Что у тебя болит? .


- Все у меня болит, — сказала она, и вдруг лицо ее осветилось улыбкой.
- Ты будешь здорова, — сказал он. - Молись.
- Что молиться, я молилась, ничего не помогает. - И она все улыбалась.
Вот вы помолитесь да руки на меня наложите. Я во сне вас видела.
- Как видела?
- Видела, что вы вот так ручку наложили мне на грудь. - Она взяла его
руку и прижала ее к своем груди. - Вот сюда.
Он отдал ей свою правую руку.
- Как тебя звать? - спросил он, дрожа всем телом и чувствуя, что он
побежден. Что похоть уш ла уже из-под руководства.
- Марья. А что?
Она взяла руку и поцеловала ее, а потом одной рукой обвила его за по­
яс и прижимала к себе.
- Что ты? - сказал он. - Марья. Ты дьявол.
- Ну, авось ничего.
И она, обнимая его, села с мим на кровать.
Н а рассвете он вышел на крыльцо.
«Неужели все это было? Отец придет. Она расскажет. Она дьявол. Да
что же я сделаю? Вот он, тот топор, которым я рубил палец». - Он схватил
топор и пошел в келью.
Келейник встретил его.
- Дров прикажете нарубить? Пожалуйте топор.
Он отдал топор. Вошел в келью. Она лежала и спала. С ужасом взгля­
нул он на нее. Прошел в келью, снял мужицкое платье, оделся, взял нож­
ницы, обстриг волосы и вышел по тропинке под гору к реке, у которой он
не был четыре года.
Вдоль реки шла дорога; он пошел по ней и прошел до обеда. В обед он
вошел в рожь и лег в ней. К вечеру он пришел к деревне на реке. Он не
пошел в деревню, а к реке, к обрыву,
Было раннее утро, с полчаса до восхода солнца. Все было серо и мрач­
но, и тянул с запада холодный предрассветный ветер. «Да, надо кончить.
Нет Бога! Как покончить? Броситься? Умею плавать, не утонешь. Пове­
ситься? Да, вот кушак, на суку». Это показалось так возможно и близко,
что он ужаснулся. Хотел, как обыкновенно в минуты отчаяния, помолить­
ся. Но молиться некому было. Бога не было. Он лежал, облокотившись на
руку. И вдруг он почувствовал такую потребность сна, что не мог держать
больше голову рукой, а вытянул руку, положил на нее голову и тотчас же
заснул. Но сон этот продолжался только мгновение; он тотчас же просы­
пается и начинает не то видеть во сне, не то вспоминать.
И вот видит он себя почти ребенком, в доме матери в деревне. И к ним
подъезжает коляска, и из коляски выходят: дядя Николай Сергеевич, с ог­
ромной, лопатой, черной бородой, и с ним худенькая девочка Пашенька
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

большими кроткими глазами и жалким, робким лицом. И вот им, в их ком­


панию мальчиков, приводят эту Пашеньку. И надо с ней играть, а скучно.
Она глупая. Кончается тем, что ее поднимают на смех, заставляют ее пока­
зывать, как она умеет плавать. Она ложится на пол и показывает на сухом.
И все хохочут и делают ее дурой. И она видит это и краснеет пятнами и
становится жалкой, такой жалкой, что совестно и что никогда забыть нель­
зя этой ее кривой, доброй, покорной улыбки. И вспоминает Сергий, когда
он видел ее после этого. Видел он ее долго потом, перед поступлением его
в монахи. Она была замужем за каким-то помещиком, промотавшим все ее
состояние и бившим ее. У нее было двое детей: сын и дочь. Сын умер ма­
леньким.
Сергий вспоминал, как он видел ее несчастной. Потом он видел ее в
монастыре вдовой. Она была такая же - не сказать глупая, но безвкусная,
ничтожная и жалкая. Она приезжала с дочерью и ее женихом. И они были
уже бедны. Потом он слышал, что она живет где-то в уездном городе и что
она очень бедна. «И зачем я думаю о ней? - спрашивал он себя. Но не мог
перестать думать о ней. - Где она? Что с ней? Так ли она все несчастна,
как была тогда, когда показывала, как плавают, по полу? Да что мне об ней
думать? Что я ? Кончить надо».
И опять ему страшно стало, и опять, чтобы спастись от этой мысли, он
стал думать о Пашеньке.
Так он лежал долго, думая то о своем необходимом конце, то о П а­
шеньке. Пашенька представлялась ему спасением. Наконец он заснул. И во
сне он увидал ангела, который пришел к нему и сказал: «Иди к Пашеньке и
узнай от нее, что тебе надо делать, и в чем твой грех, и в чем твое спасе­
ние».
Он проснулся и, решив, что это было виденье от Бога, обрадовался и
решил сделать то, что ему сказано было в видении. Он знал город, в кото­
ром она живет, — это было за триста верст, — и пошел туда26.

Вопросы для обсуждения и задания


1. Как реализуется любовь - одна из главных философских проблем
мировоззрения Л. Толстого в рассказе?
2. Каково главное противоречие в личности отца Сергия?
3. Проследите этапы нравственной эволюции главного героя.
4. Какие заповеди отражают основные принципы морализаторской
религиозной философии Толстого в рассказе?
5. Когда главный герой по-настоящему возвращается к первоначаль­
ному пониманию любви как нравственной заповеди?
6. Какие эпизоды в отрывке подтверждают идею о самоценности хри­
стианской любви?

26 URL: http://www.litmir.co/br/?b=70888
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

7. Проанализируйте рассказ в контексте других произведений Толсто­


го 90-х годов и в контексте темы нравственного «воскресения» — пробуж­
дения в человеке нового взгляда на жизнь.
8. Как иллюстрируется идеал Толстого о всепрощении, самопожерт­
вовании, непротивлении злу насилием и служении людям?
9. Почему отец Сергий становится смиренным проповедником любви
и добрых дел?
10. Прокомментируйте фразу отца Сергия: «Пашенька именно то, что я
должен был быть и чем я не был. Я жил для людей под предлогом Бога,
она живет для Бога, воображая, что она живет для людей» применительно
к идее обретения Бога личностью.
11. Можно ли прийти к выводу о том, что отец Сергий воплощает
нравственно-религиозные искания самого Л. Толстого?
12. Можно ли сказать, что эпизод с дочерью купца стал решающим
фактором на пути кардинального пересмотра своих взглядов, на пути ду­
ховного воскресения и возрождения к новой истинной жизни главного
героя?

2.6. И. А. Бунин

«Поздний час»

Ах, как давно я не был там, сказал я себе. С девятнадцати лет. Ж ил ко­
гда-то в России, чувствовал ее своей, имел полную свободу разъезжать
куда угодно, и не велик был труд проехать каких-нибудь триста верст. А
все не ехал, все откладывал. И шли и проходили годы, десятилетия. Но вот
уже нельзя больше откладывать: или теперь, или никогда. Надо пользо­
ваться единственным и последним случаем, благо час поздний и никто не
встретит меня.
И я пошел по мосту через реку, далеко видя все вокруг в месячном
свете июльской ночи. М ост был такой знакомый, прежний, точно я его
видел вчера: грубо-древний, горбатый и как будто даже не каменный, а
какой-то окаменевший от времени до вечной несокрушимости, — гимна­
зистом я думал, что он был еще при Батые. Однако о древности города
говорят только кое-какие следы городских стен на обрыве под собором да
этот мост. Все прочее старо, провинциально, не более. Одно было странно,
одно указывало, что все-таки кое-что изменилось на свете с тех пор, когда
я был мальчиком, юношей: прежде река была не судоходная, а теперь ее,
верно, углубили, расчистили; месяц был слева от меня, довольно далеко
над рекой, и в его зыбком свете и в мерцающем, дрожащем блеске воды
белел колесный пароход, который казался пустым, — так молчалив он

64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

был, — хотя все его иллюминаторы были освещены, похожи на неподвиж­


ные золотые глаза и все отражались в воде струистыми золотыми столба­
ми: пароход точно на них и стоял. Это было и в Ярославле, и в Суэцком
канале, и на Ниле. В Париже ночи сырые, темные, розовеет мглистое за­
рево на непроглядном небе, Сена течет под мостами черной смолой, но
под ними тоже висят струистые столбы отражений от фонарей на мостах,
только они трехцветные: белое, синее и красное - русские национальные
флаги. Тут на мосту фонарей нет, и он сухой и пыльный. А впереди, на
взгорье, темнеет садами город, над садами торчит пожарная каланча. Боже
мой, какое это было несказанное счастье! Это во время ночного пожара я
впервые поцеловал твою руку и ты сжала в ответ мою - я тебе никогда не
забуду этого тайного согласия. Вся улица чернела от народа в зловещем,
необычном озарении. Я был у вас в гостях, когда вдруг забил набат и все
бросились к окнам, а потом за калитку. Горело далеко, за рекой, но страш­
но жарко, жадно, спешно. Там густо валили черно-багровым руном клубы
дыма, высоко вырывались из них кумачные полотнища пламени, поблизо­
сти от нас они, дрожа, медно отсвечивали в куполе М ихаила Архангела. И
в тесноте, в толпе, среди тревожного, то жалостливого, то радостного го­
вора отовсюду сбежавшегося простонародья, я слышал запах твоих де­
вичьих волос, шеи, холстинкового платья — и вот вдруг решился, взял,
весь замирая, твою ру ку ...
За мостом я поднялся на взгорье, пошел в город мощеной дорогой. В
городе не было нигде ни единого огня, ни одной живой души. Все было
немо и просторно, спокойно и печально - печалью русской степной ночи,
спящего степного города. Одни сады чуть слышно, осторожно трепетали
листвой от ровного тока слабого июльского ветра, который тянул откуда-
то с полей, ласково дул на меня. Я шел — большой месяц тоже шел, катясь
и сквозя в черноте ветвей зеркальным кругом; широкие улицы лежали в
тени - только в домах направо, до которых тень не достигала, освещены
были белые стены и траурным глянцем переливались черные стекла; а я
шел в тени, ступал по пятнистому тротуару, — он сквозисто устлан был
черными шелковыми кружевами. У нее было такое вечернее платье, очень
нарядное, длинное и стройное. Оно необыкновенно шло к ее тонкому ста­
ну и черным молодым глазам. Она в нем была таинственна и оскорбитель­
но не обращала на меня внимания. Г де это было? В гостях у кого?
Цель моя состояла в том, чтобы побывать на Старой улице. И я мог
пройти туда другим, ближним путем. Но я оттого свернул в эти просто­
рные улицы в садах, что хотел взглянуть на гимназию. И, дойдя до нее,
опять подивился: и тут все осталось таким, как полвека назад; каменная
ограда, каменный двор, большое каменное здание во дворе — все так же
казенно, скучно, как было когда-то, при мне. Я помедлил у ворот, хотел
вызвать в себе грусть, жалость воспоминаний — и не мог: да, входил в эти
ворога сперва стриженный под гребенку первоклассник в новеньком синем
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

картузе с серебряными пальмочками над козырьком и в новой шинельке с


серебряными пуговицами, потом худой юноша в серой куртке и в щ еголь­
ских панталонах со штрипками; но разве это я?
Старая улица показалась мне только немного уже, чем казалась преж­
де. Все прочее было неизменно. Ухабистая мостовая, ни одного деревца,
по обе стороны запыленные купеческие дома, тротуары тоже ухабистые,
такие, что лучше идти срединой улицы, в полном месячном свете... И ночь
была почти такая же, как та. Только та была в конце августа, когда весь
город пахнет яблоками, которые горами лежат на базарах, и так тепла, что
наслаждением было идти в одной косоворотке, подпоясанной кавказским
р е м е ш к о м . Можно ли помнить эту ночь где-то там, будто бы в небе? Я
все-таки не решился дойти до вашего дома. И он, верно, не изменился, но
тем страшнее увидать его. Какие-то чужие, новые люди живут в нем те­
перь. Твой отец, твоя мать, твой брат — все пережили тебя, молодую, но в
свой срок тоже умерли. Да и у меня все умерли; и не только родные, но и
многие, многие, с кем я, в дружбе или приятельстве, начинал жизнь; давно
ли начинали и они, уверенные, что ей и конца не будет, а все началось,
протекло и завершилось на моих глазах, — так быстро и на моих глазах! И
я сел на тумбу возле какого-то купеческого дома, неприступного за своими
замками и воротами, и стал думать, какой она была в те далекие, наши с
ней времена: просто убранные темные волосы, ясный взгляд, легкий загар
юного лица, легкое летнее платье, под которым непорочность, крепость и
свобода молодого т е л а . Это было начало нашей любви, время еще ничем
не омраченного счастья, близости, доверчивости, восторженной нежно­
сти, р а д о с т и .
Есть нечто совсем особое в теплых и светлых ночах русских уездных
городов в конце лета. Какой мир, какое благополучие! Бродит по ночному
веселому городу старик с колотушкой, но только для собственного удо­
вольствия: нечего стеречь, спите спокойно, добрые люди, вас стережет
Божье благоволение, это высокое сияющее небо, на которое беззаботно
поглядывает старик, бродя по нагретой за день мостовой и только изредка,
для забавы, запуская колотушкой плясовую трель. И вот в такую ночь, в
тот поздний час, когда в городе не спал только он один, ты ждала меня в
вашем уже подсохшем к осени саду, и я тайком проскользнул в него: тихо
отворил калитку, заранее отпертую тобой, тихо и быстро пробежал по
двору и за сараем в глубине двора вошел в пестрый сумрак сада, где слабо
белело вдали, на скамье под яблонями, твое платье, и, быстро подойдя, с
радостным испугом встретил блеск твоих ждущих глаз.
И мы сидели, сидели в каком-то недоумении счастья. Одной рукой я
обнимал тебя, слыша биение твоего сердца, в другой держал твою руку,
чувствуя через нее всю тебя. И было уже так поздно, что даже и колотуш­
ки не было слышно, — лег где-нибудь на скамье и задремал с трубкой в
зубах старик, греясь в месячном свете. Когда я глядел вправо, я видел, как
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

высоко и безгрешно сияет над двором месяц и рыбьим блеском блестит


крыша дома. Когда глядел влево, видел заросшую сухими травами дорож­
ку, пропадавшую под другими яблонями, а за ними низко выглядывавшую
из-за какого-то другого сада одинокую зеленую звезду, теплившуюся бес­
страстно и вместе с тем выжидательно, что-то беззвучно говорившую. Но
и двор и звезду я видел только мельком - одно было в мире: легкий сумрак
и лучистое мерцание твоих глаз в сумраке.
А потом ты проводила меня до калитки, и я сказал: — Если есть буду­
щая жизнь и мы встретимся в ней, я стану там на колени и поцелую твои
ноги за все, что ты дала мне на земле. Я вышел на середину светлой улицы
и пошел на свое подворье. Обернувшись, видел, что все еще белеет в ка­
литке. Теперь, поднявшись с тумбы, я пошел назад тем же путем, каким
пришел. Нет, у меня была, кроме Старой улицы, и другая цель, в которой
мне было страшно признаться себе, но исполнение которой, я знал, было
неминуемо. И я пошел - взглянуть и уйти уже навсегда.
Дорога была опять знакома. Все прямо, потом влево, по базару, а с ба­
зара - по М онастырской - к выезду из города. Базар как бы другой город в
городе. Очень пахучие ряды. В Обжорном ряду, под навесами над длин­
ными столами и скамьями, сумрачно. В Скобяном висит на цепи над сре­
диной прохода икона большеглазого Спаса в ржавом окладе. В М учном по
утрам всегда бегали, клевали по мостовой целой стаей голуби. Идешь в
гимназию — сколько их! И все толстые, с радужными зобами - клюют и
бегут, женственно, щепотко виляясь, покачиваясь, однообразно подерги­
вая головками, будто не замечая тебя: взлетают, свистя крыльями, только
тогда, когда чуть не наступишь на какого-нибудь из них. А ночью тут
быстро и озабоченно носились крупные темные крысы, гадкие и страшные.
М онастырская улица - пролет в поля и дорога: одним из города домой,
в деревню, другим - в город мертвых. В Париже двое суток выделяется
дом номер такой-то на такой-то улице изо всех прочих домов чумной бу­
тафорией подъезда, его траурного с серебром обрамления, двое суток ле­
жит в подъезде на траурном покрове столика лист бумаги в траурной кай­
ме — на нем расписываются в знак сочувствия вежливые посетители; по­
том, в некий последний срок, останавливается у подъезда огромная, с тра­
урным балдахином, колесница, дерево которой черно-смолисто, как чум­
ной гроб, закругленно вырезанные полы балдахина свидетельствуют о
небесах крупными белыми звездами, а углы крыши увенчаны кудреватыми
черными султанами - перьями страуса из преисподней; в колесницу впря­
жены рослые чудовища в угольных рогатых попонах с белыми кольцами
глазниц; на бесконечно высоких козлах сидит и ждет выноса старый про­
пойца, тоже символически наряженный в бутафорский гробный мундир и
такую же треугольную шляпу, внутренне, должно быть, всегда ухмыляю­
щийся на эти торжественные слова! «Requiem aetem am dona eis, Domine, et
lux perpetua luceat eis». - Тут все другое. Дует с полей по Монастырской
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ветерок, и несут навстречу ему на полотенцах открытый гроб, покачивает­


ся рисовое лицо с пестрым венчиком на лбу, над закрытыми выпуклыми
веками. Так несли и ее. Н а выезде, слева от шоссе, монастырь времен
Алексея М ихайловича, крепостные, всегда закрытые ворота и крепостные
стены, из-за которых блестят золоченые репы собора. Дальше, совсем в
поле, очень пространный квадрат других стен, но невысоких: в них заклю­
чена целая роща, разбитая пересекающимися долгими проспектам, по сто­
ронам которых, под старыми вязами, липами и березами, все усеяно раз­
нообразными крестами и памятниками. Тут ворота были раскрыты на­
стежь, и я увидел главный проспект, ровный, бесконечный. Я несмело снял
шляпу и вошел. Как поздно и как немо! М есяц стоял за деревьями уже
низко, но все вокруг, насколько хватал глаз, было еще ясно видно. Все
пространство этой рощи мертвых, крестов и памятников ее узорно пест­
рело в прозрачной тени. Ветер стих к предрассветному часу - светлые и
темные пятна, все пестрившие под деревьями, спали. В дали рощи, из-за
кладбищенской церкви, вдруг что-то мелькнуло и с бешеной быстротой,
темным клубком понеслось на меня — я, вне себя, шарахнулся в сторону,
вся голова у меня сразу оледенела и стянулась, сердце рванулось и замер­
л о ... Что это было? Пронеслось и скрылось. Но сердце в груди так и оста­
лось стоять. И так, с остановившимся сердцем, неся его в себе, как тяжкую
чашу, я двинулся дальше. Я знал, куда надо идти, я шел все прямо по про­
спекту - и в самом конце его, уже в нескольких шагах от задней стены,
остановился: передо мной, на ровном месте, среди сухих трав, одиноко
лежал удлиненный и довольно узкий камень, возглавием к стене. Из-за
стены же дивным самоцветом глядела невысокая зеленая звезда, лучистая,
как та, прежняя, но немая, неподвижная.
(19 октября 1938)27

Вопросы для обсуждения и задания


1. Каким образом память о светлой и чистой любви, которую удалось
испытать рассказчику, влияет на воспоминания?
2. Какова философская концепция любви у Бунина? М ожет ли время,
смерть, пребывание на чужбине помочь забыть подлинное чувство?
3. Что можно сказать о феноменологии памяти, как этох раскрывается
в рассказе?
4. Дайте собственную интерпретацию следующему вопросу: «Какие
струны задевают воспоминания, воссозданные в памяти мгновенья счастья?»
5. Как автор сопоставляет любовь и смерть, жизнь и смерть, вечность
и память, юность и старость, родину и чужбину?
6. Можно ли сказать, что герой был счастлив в юности? О чем свиде­
тельствует легкая светлая грусть?

27
URL: http://www.litmir.co/br/?b=90275
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

7. Каково отношение героя к идее о быстротечности жизни?


8. Как проявляет свое мировоззрение главный герой?
9. Как можно интерпретировать следующие строки: «Если есть буду­
щая жизнь и мы встретимся в ней, я стану там на колени и поцелую твои
ноги за все, что ты дала мне на земле»?
10. Почему рассказ заканчивается посещением кладбища?
11. Как можно охарактеризовать душевный мир героя?
12. Оправдался ли ваш горизонт ожидания?
13. Проведите параллели между настроениями героя и описанием при­
роды.
14. Какие лейтмотивы можно выделить в рассказе? Каков смысл образа
«моста», «зеленой звезды»?
15. Каков философский смысл названия рассказа «Поздний час»?
16. Как можно доказать жанровую специфику лирико-философского
рассказа.

2.7. М. А. Булгаков

«Театральный роман»

Отрывок из главы 13. «Сивцев вражек»

«Продолжить мы не могли, так как вошла та самая старушка, что была


в дверях.
— Тетушка моя, Настасья Ивановна, — сказал Иван Васильевич. Я по­
клонился. Приятная старушка посмотрела на меня ласково, села и спросила:
— Как ваше здоровье?
— Благодарю вас покорнейше, — кланяясь, ответил я, — я совершенно
здоров.
Помолчали, причем тетушка и Иван Васильевич поглядели на занавес­
ку и обменялись горьким взглядом.
— Зачем изволили пожаловать к Ивану Васильевичу?
— Леонтий Сергеевич, — отозвался Иван Васильевич, — пьесу мне
принес.
— Чью пьесу? — спросила старушка, глядя на меня печальными глазами.
— Леонтий Сергеевич сам сочинили пьесу!
— А зачем? — тревожно спросила Настасья Ивановна.
— Как зачем?.. Гм... гм...
— Разве уж и пьес не стало? — ласково-укоризненно спросила Наста­
сья Ивановна. — Какие хорошие пьесы есть. И сколько их! Начнешь иг­
рать - в двадцать лет всех не переиграешь. Зачем же вам тревожиться со­
чинять?

69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Она была так убедительна, что я не нашелся, что сказать. Но Иван Ва­
сильевич побарабанил и сказал:
— Леонтий Леонтьевич современную пьесу сочинил!
Тут старушка встревожилась.
— М ы против властей не бунтуем, — сказала она.
— Зачем же бунтовать, — поддержал ее я.
— А «Плоды просвещения» вам не нравятся? — тревожно-робко спросила
Настасья Ивановна. — А ведь какая хорошая пьеса. И М илочке роль есть...
— она вздохнула, поднялась. — Поклон батюшке, пожалуйста, передайте.
— Батюшка Сергея Сергеевича умер, — сообщил Иван Васильевич.
— Царство небесное, — сказала старушка вежливо, — он, чай, не зна­
ет, что вы пьесы сочиняете? А отчего умер?
— Не того доктора пригласили, — сообщил Иван Васильевич. — Л е­
онтий Пафнутьевич мне рассказал эту горестную историю.
— А ваше-то имечко как же, я что-то не пойму, — сказала Настасья
Ивановна, — то Леонтий, то Сергей! Разве уж и имена позволяют менять?
У нас один фамилию переменил. Теперь и разбери-ко, кто он такой!
— Я — Сергей Леонтьевич, — сказал я сиплым голосом.
— Тысячу извинений, — воскликнул Иван Васильевич, — это я спутал!
— Ну, не буду мешать, — отозвалась старушка.
— Кота надо высечь, — сказал Иван Васильевич, — это не кот, а бандит.
Нас вообще бандиты одолели, — заметил он интимно, — уж не знаем,
что и делать!
Вместе с надвигающимися сумерками наступила и катастрофа. Я про­
читал:
«Б а х т и н (Петрову). Ну, прощай! Очень скоро ты придешь за мною...
П е т р о в. Что ты делаешь?!
Б а х т и н (стреляет себе в висок, падает, вдали послышалась гар­
монь...)»
— Вот это напрасно! — воскликнул Иван Васильевич. — Зачем это?
Это надо вычеркнуть, не медля ни секунды. Помилуйте! Зачем же стре­
лять?
— Но он должен кончить самоубийством, — кашлянув, ответил я.
— И очень хорошо! Пусть кончит и пусть заколется кинжалом!
— Но, видите ли, дело происходит в гражданскую войну... Кинжалы
уже не применялись...
— Нет, применялись, — возразил Иван Васильевич, — мне рассказы­
вал этот... как его... забыл... что применялись... Вы вычеркните этот вы­
стрел!..
Я промолчал, совершая грустную ошибку, и прочитал дальше:
— «(...моника и отдельные выстрелы. Н а мосту появился человек с
винтовкой в руке. Луна...)»
— Боже мой! — воскликнул Иван Васильевич. — Выстрелы! Опять
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

выстрелы! Что за бедствие такое! Знаете что, Лео... знаете что, вы эту сце­
ну вычеркните, она лишняя.
— Я считал, — сказал я, стараясь говорить как можно мягче, — эту
сцену главной... Тут, видите ли...
— Форменное заблуждение! — отрезал Иван Васильевич. — Эта сцена
не только не главная, но ее вовсе не нужно. Зачем это? Ваш этот, как его?..
— Ну да... ну да, вот он закололся там вдали, — Иван Васильевич мах­
нул рукой куда-то очень далеко, — а приходит домой другой и говорит
матери - Бехтеев закололся!
— Но матери нет, — сказал я, ошеломленно глядя на стакан с крышечкой.
— Нужно обязательно! Вы напишите ее. Это нетрудно. Сперва кажет­
ся, что трудно — не было матери, и вдруг она есть, — но это заблуждение,
это очень легко. И вот старушка рыдает дома, а который принес известие...
Назовите его Иванов...
— Но ведь Бахтин герой! У него монологи на мосту... Я полагал...
— А Иванов и скажет все его монологи!.. У вас хорошие монологи, их
нужно сохранить. Иванов и скажет — вот Петя закололся и перед смертью
сказал то-то, то-то и то-то... Очень сильная сцена будет.
— Но как же быть, Иван Васильевич, ведь у меня же на мосту массовая
сцена... там столкнулись массы...
— А они пусть за сценой столкнутся. М ы этого видеть не должны ни в
коем случае. Ужасно, когда они на сцене сталкиваются! Ваше счастье,
Сергей Леонтьевич, — сказал Иван Васильевич, единственный раз попав
правильно, — что вы не изволите знать некоего Мишу Панина!.. (Я похо­
лодел.) Это, я вам скажу, удивительная личность! М ы его держим на чер­
ный день, вдруг что-нибудь случится, тут мы его и пустим в ход... Вот он
нам пьесочку тоже доставил, удружил, можно сказать, — «Стенька Разин».
Я приехал в театр, подъезжаю, издали еще слышу, окна были раскрыты, —
грохот, свист, крики, ругань, и палят из ружей! Лошадь едва не понесла, я
думал, что бунт в театре! Ужас! Оказывается, это Стриж репетирует! Я
говорю Августе Авдеевне: вы, говорю, куда же смотрели? Вы, спрашиваю,
хотите, чтобы меня расстреляли самого? А ну как Стриж этот спалит те­
атр, ведь меня по головке не погладят, не правда ли-с? Августа Авдеевна,
на что уж доблестная женщина, отвечает: «Казните меня, Иван Василье­
вич, ничего со Стрижем сделать не могу!» Этот Стриж - чума у нас в
театре. Вы, если его увидите, за версту от него бегите куда глаза глядят. (Я
похолодел.) Ну конечно, это все с благословения некоего Аристарха Пла-
тоныча, ну его вы не знаете, слава богу! А вы — выстрелы! За эти выстре­
лы знаете, что может быть? Ну-с, продолжимте.
И мы продолжили, и, когда уже стало темнеть, я осипшим голосом
произнес: «Конец».
И вскоре ужас и отчаяние охватили меня, и показалось мне, что я по­
строил домик и лишь только в него переехал, как рухнула крыша.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

— Очень хорошо, — сказал Иван Васильевич по окончании чтения, —


теперь вам надо начать работать над этим материалом.
Я хотел вскрикнуть: «Как?!» Но не вскрикнул.
И Иван Васильевич, все более входя во вкус, стал подробно рассказы­
вать, как работать над этим материалом. Сестру, которая была в пьесе,
надлежало превратить в мать. Но так как у сестры был жених, а у пятиде­
сятипятилетней матери (Иван Васильевич тут же окрестил ее Антониной)
жениха, конечно, быть не могло, то у меня вылетала из пьесы целая роль,
да, главное, которая мне очень нравилась.
Сумерки лезли в комнату. Побывала фельдшерица, и опять принял
Иван Васильевич какие-то капли. Потом какая-то сморщенная старушка
принесла настольную лампочку, и стал вечер.
В голове у меня начался какой-то кавардак. Стучали молоты в виске.
От голода у меня что-то взмывало внутри, и перед глазами скашивалась
временами комната. Но, главное, сцена на мосту улетала, а с нею улетал и
мой герой. Нет, пожалуй, самым главным было то, что совершается, по-
видимому, какое-то недоразумение. Перед моими глазами всплывала вдруг
афиша, на которой пьеса уже стояла, в кармане хрустел, как казалось мне,
последний непроеденный червонец из числа полученных за пьесу, Фома
Стриж как будто стоял за спиной и уверял, что пьесу выпустит через два
месяца, а здесь было совершенно ясно, что пьесы вообще никакой нет и
что ее нужно сочинить с самого начала и до конца заново. В диком хоро­
воде передо мною танцевал М иш а Панин, Евлампия, Стриж, картинки из
предбанника, но не было пьесы.
Но дальше произошло совсем уже непредвиденное и даже, как мне ка­
залось, немыслимое.
Показав (и очень хорошо показав), как закалывается Бахтин, которого
Иван Васильевич прочно окрестил Бехтеевым, он вдруг закряхтел и повел
такую речь:
— Вот вам бы какую пьесу сочинить... Колоссальные деньги можете
заработать в один миг. Глубокая психологическая драма... Судьба артистки.
Будто бы в некоем царстве живет артистка, и вот шайка врагов ее травит, пре­
следует и жить не дает... А она только воссылает моления за своих врагов...
«И скандалы устраивает», — вдруг в приливе неожиданной злобы по­
думал я.
— Богу воссылает моления, Иван Васильевич?
Этот вопрос озадачил Ивана Васильевича. Он покряхтел и ответил:
— Богу?.. Гм... гм... Нет, ни в каком случае. Богу вы не пишите... Не
богу, а... искусству, которому она глубочайше предана. А травит ее шайка
злодеев, и подзуживает эту шайку некий волшебник Черномор. Вы напи­
шите, что он в Африку уехал и передал свою власть некоей даме Икс.
Ужасная женщина. Сидит за конторкой и на все способна. Сядете с ней чай
пить, внимательно смотрите, а то она вам такого сахару положит в чаек...
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

«Батюшки, да ведь это он про Торопецкую!» — подумал я.


— ...что вы хлебнете, да ноги и протянете. Она да еще ужасный злодей
Стриж... то есть я... один режиссер...
Я сидел, тупо глядя на Ивана Васильевича. Улыбка постепенно сполза­
ла с его лица, и я вдруг увидел, что глаза у него совсем не ласковые.
— Вы, как видно, упрямый человек, — сказал он весьма мрачно и по­
жевал губами.
— Нет, Иван Васильевич, но просто я далек от артистического мира и...
— А вы его изучите! Это очень легко. У нас в театре такие персонажи,
что только любуйтесь на них... Сразу полтора акта пьесы готовы! Такие
расхаживают, что так и ждешь, что он или сапоги из уборной стянет, или
финский нож вам в спину всадит.
— Это ужасно, — произнес я больным голосом и тронул висок.
— Я вижу, что вас это не увлекает... Вы человек неподатливый! Впро­
чем, ваша пьеса тоже хорошая, — молвил Иван Васильевич, пытливо
всматриваясь в меня, — теперь только стоит ее сочинить, и все будет готово...
Н а гнущихся ногах, со стуком в голове я выходил и с озлоблением
глянул на черного Островского. Я что-то бормотал, спускаясь по скрипу­
чей деревянной лестнице, и ставшая ненавистной пьеса оттягивала мне
руки. Ветер рванул с меня шляпу при выходе во двор, и я поймал ее в луже.
Бабьего лета не было и в помине. Дождь брызгал косыми струями, под ногами
хлюпало, мокрые листья срывались с деревьев в саду. Текло за воротник.
Ш епча какие-то бессмысленные проклятия жизни, себе, я шел, глядя
на фонари, тускло горящие в сетке дождя.
Н а углу какого-то переулка слабо мерцал огонек в киоске. Газеты,
придавленные кирпичами, мокли на прилавке, и неизвестно зачем я купил
журнал «Лик М ельпомены» с нарисованным мужчиной в трико в обтяжку,
с перышком в шапочке и наигранными подрисованными глазами.
Удивительно омерзительной показалась мне моя комната. Я швырнул
разбухшую от воды пьесу на пол, сел к столу и придавил висок рукой, что­
бы он утих. Другой рукою я отщипывал кусочки черного хлеба и жевал их.
Сняв руку с виска, я стал перелистывать отсыревший «Лик М ельпоме­
ны». Видна была какая-то девица в фижмах, мелькнул заголовок «Обра­
тить внимание»,другой — «Распоясавшийся тенор ди грациа», и вдруг
мелькнула моя фамилия. Я до такой степени удивился, что у меня даже
прошла голова. Вот фамилия мелькнула еще и еще, а потом мелькнул и
Лопе де Вега. Сомнений не было, передо мною был фельетон «Не в свои
сани», и героем этого фельетона был я. Я забыл, в чем была суть фельето­
на. Помнится смутно его начало:
«На Парнасе было скучно.
— Чтой-то новенького никого нет, — зевая, сказал Жан-Батист Мольер.
— Да, скучновато, — отозвался Ш експир...»
Помнится, дальше открывалась дверь, и входил я — черноволосый мо­
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

лодой человек с толстейшей драмой под мышкой.


Надо мною смеялись, в этом не было сомнений, — смеялись злобно
все. И Ш експир, и Лопе де Вега, и ехидный Мольер, спрашивающий меня,
не написал ли я чего-либо вроде «Тартюфа», и Чехов, которого я по кни­
гам принимал за деликатнейшего человека, но резвее всех издевался автор
фельетона, которого звали Волкодав.
Смешно вспоминать теперь, но озлобление мое было безгранично. Я
расхаживал по комнате, чувствуя себя оскорбленным безвинно, напрасно,
ни за что ни про что. Дикие мечтания о том, чтобы застрелить Волкодава,
перемежались недоуменными размышлениями о том, в чем же я виноват?
— Это афиша! — шептал я. — Но я разве ее сочинял? Вот тебе! —
шептал я, и мне мерещилось, как, заливаясь кровью, передо мною валится
Волкодав на пол.
Тут запахло табачным нагаром из трубки, дверь скрипнула, и в комна­
те оказался Ликоспастов в мокром плаще.
— Читал? — спросил он радостно. — Да, брат, поздравляю, продерну­
ли. Ну, что ж поделаешь — назвался груздем, полезай в кузов. Я как уви­
дел, пошел к тебе, надо навестить друга, — и он повесил стоящий колом
плащ на гвоздик.
— Кто это Волкодав? — глухо спросил я.
— А зачем тебе?
— Ах, ты знаешь?..
— Да ведь ты же с ним знаком.
— Никакого Волкодава не знаю!
— Ну как же не знаешь! Я же тебя и познакомил... Помнишь, на улице...
Еще афиша эта смешная... Софокл...
Тут я вспомнил задумчивого толстяка, глядевшего на мои волосы...»
Черные волосы!..»
— Что же я этому сукину сыну сделал? — спросил я запальчиво.
Ликоспастов покачал головою.
— Э, брат, нехорошо, нехо-ро-шо. Тебя, как я вижу, гордыня совер­
шенно обуяла. Что же это, уж и слова никто про тебя не смей сказать? Без
критики не проживешь.
— Какая это критика?! Он издевается... Кто он такой?
— Он драматург, — ответил Ликоспастов, — пять пьес написал. И
славный малый, ты зря злишься. Ну, конечно, обидно ему немного. Всем
обидно...
— Да ведь не я же сочинял афишу? Разве я виноват в том, что у них в
репертуаре Софокл и Лопе де Вега... и...
— Ты все-таки не Софокл, — злобно ухмыльнувшись, сказал Ликоспа-
стов, — я, брат, двадцать пять лет пишу, — продолжал он, — однако вот в
Софоклы не попал, — он вздохнул.
Я почувствовал, что мне нечего говорить в ответ Ликоспастову. Нече-
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

го! Сказать так: «Не попал, потому что ты писал плохо, а я хорошо!»
Можно ли так сказать, я вас спрашиваю? Можно?
Я молчал, а Ликоспастов продолжал:
— Конечно, в общественности эта афиша вызвала волнение. М еня уж
многие расспрашивали. Огорчает афишка-то! Да я, впрочем, не спорить при­
шел, а, узнав про вторую беду твою, пришел утешить, потолковать с другом...
— Какую такую беду?!
— Да ведь Ивану-то Васильевичу пьеска не понравилась, — сказал
Ликоспастов, и глаза его сверкнули, — читал ты, говорят, сегодня?
— Откуда это известно?!
— Слухом земля полнится, — вздохнув, сказал Ликоспастов, вообще
любивший говорить пословицами и поговорками, — ты Настасью Иванну
Колдыбаеву знаешь? — И, не дождавшись моего ответа, продолжал: —
Почтенная дама, тетушка Ивана Васильевича. Вся М осква ее уважает, на
нее молились в свое время. Знаменитая актриса была! А у нас в доме ж и­
вет портниха, Ступина Анна. Она сейчас была у Настасьи Ивановны, толь­
ко что пришла. Настасья Иванна ей рассказывала. Был, говорит, сегодня у
Ивана Васильевича новый какой-то, пьесу читал, черный такой, как жук (я
сразу догадался, что это ты). Не понравилось, говорит, Ивану Васильеви­
чу. Так-то. А ведь говорил я тебе тогда, помнишь, когда ты читал? Гово­
рил, что третий акт сделан легковесно, поверхностно сделан, ты извини, я
тебе пользы желаю. Не послушался ведь ты! Ну, а Иван Васильевич, он,
брат, дело понимает, от него не скроешься, сразу разобрался. Ну, а раз ему
не нравится, стало быть, пьеска не пойдет. Вот и выходит, что останешься
ты с афишкой на руках. Смеяться будут, вот тебе и Эврипид! Да говорит
Настасья Ивановна, что ты и надерзил Ивану Васильевичу?
Расстроил его? Он тебе стал советы подавать, а ты в ответ, говорит Н а­
стасья Иванна, — фырк! Фырк! Ты меня прости, но это слишком! Не по
чину берешь! Не такая уж, конечно, ценность (для Ивана Васильевича)
твоя пьеса, чтобы фыркать...
— Пойдем в ресторанчик, — тихо сказал я, — не хочется мне дома сидеть.
Не хочется.
— Понимаю! Ах, как понимаю, — воскликнул Ликоспастов. — С
удовольствием. Только вот... — он беспокойно порылся в бумажнике.
— У меня есть.
Примерно через полчаса мы сидели за запятнанной скатертью у окошка
ресторана «Неаполь». Приятный блондин хлопотал, уставляя столик кой-
какою закускою, говорил ласково, огурцы называл «огурчики», икру —
«икоркой понимаю», и так от него стало тепло и уютно, что я забыл, что на
улице беспросветная мгла, и даже перестало казаться, что Ликоспастов
змея»28.

28 URL: http://lib.ru/BULGAKOW/teatral.txt
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы для обсуждения и задания


1. Почему главное противостояние между М аксудовым и Иваном В а­
сильевичем имеет глубокое философское значение?
2. Как можно охарактеризовать Ивана Васильевича в данном эпизоде?
3. Н а какой творческой позиции стоит главный герой?
4. Как выражается в данном отрывке склонность Ивана Васильевича к
отражению житейского опыта?
5. Какие экзистенциальные проблемы находят отражение в разговоре
Максудова и Ивана Васильевича?
6. Какие еще проблемы экзистенциализма нашли отражение в данном
произведении?
7. Почему бытие повседневности невыносимо для главного героя?
8. Как идеи Кьеркегора, Ницше, Бердяева нашли воплощение в этом
романе?
9. Проведите параллели идейного содержания «Театрального романа»
и «М астера и Маргариты». Почему можно провести сравнение?
10. Как переживают осознание конечности бытия разные персонажи
романа?
11. Какой онтологический статус имеет роман Максудова?
12. Почему Булгакова особо интересует проблема трагедии творческой
личности в современном обществе?

2.8. В. П. Астафьев

«Царь-рыба»

Отрывок из главы «Капля»

«И мы углубились по Опарихе. Тайга темнела, кедрач подступил


вплотную, местами почти смыкаясь над речкой. Вода делалась шумной, по
обмыскам и от весны оставшимся проточинам росла непролазная сморо­
дина, зеленый дедюльник, пучки-борщевики с комом багрово-синей килы
на вершине вот-вот собирались раскрыться светлыми зонтами. Возле при­
темненного зарослями ключа, в тени и холодке цвели последним накалом
жарки, везде уже осыпавшиеся, зато марьины коренья были в самой поре,
кукушкины слезки, венерины башмачки, грушанка - сердечная травка —
цвели повсюду, и по логам, где долго лежал снег, приморились ветреницы,
хохлатки. Н а смену им ш ла живучая трава криводенка, вострился сгармо-
шенными листьями кукольник. Населяя зеленью приречные низины, лога,
обмыски, проникая в тень хвойников, под которыми доцветала брусника,
седьминчик, заячья капуста и вонючий болотный болиголов, всегда при­

76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

паздывающее здесь лето трудно пробиралось по Опарихе в гущу лесов,


оглушенных зимнимившиеся морозами и снегом.
Идти сделалось легче. Чернолесье, тальники, шипица, боярышник, та­
воложник и всякая щарага оробели, остановились перед плотной стеной
тайги и лишь буерками, пустошами, оставшимися от пожарищ, звериными
набродами, крадучись пробирались в тихую прель дремучих лесов.
Опариха все чаще и круче загибалась в короткие, но бойкие излучины,
за каждой из которых перекат, за перекатом плесо или омуток».
М ы перебредали с мыса на мыс, и кто был в коротких сапогах, черпа­
нул уже дух захватывающей, знойно-студеной воды, до того прозрачной,
что местами казалось по щиколотку, но можно ухнуть до пояса. Коля
предлагал остановиться, сварить уху, потому что солнце поднялось высо­
ко, было парко, совсем изморно сделалось дышать в глухой одежке — защите
от комаров. Они так покормились под шумок, что все лицо у меня горело,
за ушами вспухло, болела шея, руки от запястий до пальцев были в крови.
Уперлись в завал.
— Дальше, — сказал Коля, — ни один местный ханыга летом не заби­
рался, — и покричал Акима.
Отклика не последовало.
— Вот марал! Вот бродяга! Парня замучает, Тарзана ухайдакает.
В могучем завале, таком старом, вздыбленном, слоеном, что местами
взошел на нем многородный ольховник, гнулся черемушник, клешнясто
хватался за бревна, по-рачьи карабкался вверх узколистый краснотал и ник
к воде смородинник. Речку испластало в клочья, из-под завала там и сям вы­
летали взъерошенные, скомканные потоки и поскорее сбегались вместе. Такие
места, хотя по ним и опасно лазить — деревья и выворотни сопрели, можно
обвалиться, изувечиться, — никакой «цивилизованный» рыбак не обойдет.
Я забрался в жуткие дебри завала, сказав ребятам, чтоб они стороной
обходили это гиблое место, где воду слышно, да не видно и все скоргочет
под ногами от короедов, жуков и тли. М еж выворотней, корневищ, хлама,
сучкастых стволов дерев, олизанных водою бревен, нагромождения кам­
ней, гальки, плитняка темнели вымоины. Вижу в одной из них стайку ме­
лочи. Хариус выпрыгивает белым рыльцем вверх, прощупывает мусор и
короедами точенную древесную труху. Иной рыбехе удается поддеть гу­
бой личинку короеда либо комара, и она задает стрекача под бревна, вся
стайка следом. Один рукав круто скатывается под бревно, исчезает в руи­
нах завала, и не скоро он, очумелый от темноты и тесноты, выпутается из
лесного месива. Осторожно спускаю леску с руки, и, едва червяк коснулся
воды, из-под бревна метнулась тень, по руке ударило, я осторожно начал
поднимать пружинисто бьющуюся на крючке рыбину.
Пока вернулся Аким с компанией, едва волочившей ноги, так он
уш омкал ее, бегая по Опарихе, я вытащил из завала несколько хариусов,
собрался похвастаться ими, но пана открыл свою сумку, и я увидел там
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

таких красавцев ленков, что совсем померкли мои успехи, однако по коли­
честву голов сын обловил Акима, и он великодушно хвалил нас:
— Ё-ка-лэ-мэ-нэ! Пана, се за рыбаки понаехали! Сзади, понимас, идут
и понужают, и понужают! Тихий узас!
Я заверил друзей-хануриков, что со своей нахальной снастью они ни­
чего, кроме коряжины иль старого сапога, в местах обетованных не выудят.
— А мы туды и не поедем, раз такое дело! — в голос заявили сельдюки.
Колю я тоже звал сельдюком, потому как вся сознательная жизнь его
прошла на Севере и рыбы, в том числе и туруханской селедки, переловил
он уйму, а тому, сколько могут съесть рыбы эти мужички-сельдючки ве­
личиной с подростков, вскоре стали мы очевидцами.
Аким умело, быстро очистил пойманную рыбу. Я подумал, подсолить
хочет, чтобы не испортилась. Но, прокипятив воду с картошкой, пана всю
добычу завалил в ведро, палкой рыбу поприжал, чтоб не обгорели хвосты.
— Куда же столько?
— Нисе, съедим! Проходилися, проголодалися.
Это была уха! Ухи, по правде сказать, в ведре почти не оказалось, был
навар, и какой! Сын у меня мастак ловить рыбу, но ест неохотно. А я уж
отвык от рыбного изобилия, управил с пяток некрупных, нежных хариусов
и отвалился от ведра.
— Хэ! Едок! — фыркнул Аким. — Ты на сем тако брюхо держишь?
Вывалив рыбу на плащ, круто посолив ее, сельдюки вприкуску с бере­
говым луком неторопливо подчистили весь улов до косточки, даже головы
рыбьи высосали. Я осмотрел их с недоверием наново: куда же они рыбу-то
поместили?! Жахнув по пятку кружек чаю и подмигнув друг дружке, сель-
дюки подвели итог:
— Ну, слава Богу, маленько закусили. Бог напитал, никто не видал.
— Вот это вы дали!
— Н а рыбе выросли, — сказал Коля, собирая ложки, — до того папа
доводил, что, веришь — нет, жевали рыбу без хлеба, без соли, как траву...
— Как не поверить! Я ведь нашему папе сродни...
Аким, почуяв, что нас начинают охватывать невеселые воспоминания,
поднял себя с земли, зевнул широко, обломал конец удилища, смотал на
него леску, взял вещмешок, сбросал в него лишний багаж и, заявив, что
такую рыбалку он в гробу видел и что лодку без присмотра на ночь нельзя
оставлять, подался вниз по речке, к Енисею.
М ы еще поговорили у затухающего костерика и уже неторопливо по­
брели вверх по Опарихе. Чем дальше мы шли, тем сильнее клевала рыба.
Запал и горячка кончились. Коля взял у меня портфель, отдал рюкзак, куда
я поставил ведро, чтоб хариусы и ленки не мялись. У рыбы, обитающей в
неге холодной чистой воды, через час-другой «вылезало» брюхо. Тарзан
до того наелся рыбой и так подбил мокрые лапы на камешнике, что шел,
пьяно шатаясь, и время от времени пьяно же завывал на весь лес, зачем,
дескать, я с вами связался? Зачем не остался лодку сторожить? Был бы
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

сейчас с Акимкой у стана, он бы со мной баловался, и никуда не надо то­


пать. Кукла-работница лапок не намочила, шла верхом, мощным лесом и
только хвостом повиливала, явившись кому-нибудь из нас. Где-то кого-то
она раскапывала, нос у нее был в земле и сукровице, глаза сыто затуманились.
Когда-то здесь, на Опарихе, Коля стрелял глухарину, и молодая, толь­
ко что начинавшая охотничать, собака дуром кинулась на глухаря. Тот
грозно растопорщился, зашипел и так долбанул клювом в лоб молодую
сучонку, что она опешила и шасть хозяину меж ног. Глухарь же до того
разъярился, до того ослеп от гневной силы, что пошел боем дальше, рас­
пустив хвост и крылья.
«Кукла! Да он же сожрет нас! — закричал Коля. — Асю его!» Кукла
хоть и боялась глухаря, хозяина ослушаться не посмела, обошла птицу с
тыла, теребнула за хвост. С тех пор идет собачонка на любого зверя, мед­
ведь ей не страшен, но вот глухаря побаивается, не облаивает, если воз­
можно, минует его стороной.
Опариха становилась все быстрей и сумрачней. Реденько выступал
мысок со вбитым зеленым чубом листвы или в зарослях осоки. Кедры,
сосняки, ельники, пихтовники вплотную подступали к речке. Космы яге-
лей и вымытых кореньев свисали с подмытых яров, лесная прель кружи­
лась над речкой, в носу холодило полого плывущим духом зацветающих
мхов, в горле горчило от молодых, но уже пыльно сорящих папоротников,
реденькие лесные цветы набухали там и сям шишечками, дудочник шел в
трубку. В иное лето цветы и дудки здесь так и засыхают не расцветя.
Отошли семь-восемь километров от Енисея, и нет уже человеческого
следка, кострища, порубок, пеньков — никакой пакости. Чаще завалы по­
перек речки, чаще следы маралов и сохатых на перетертом водою песке.
Солнце катилось куда-то в еще более густую темь лесов. Перед закатом
освирепел гнус, стало душнее, тише и дремучей. Над нами просвистели
крохали, упали в речку, черкнув по ней отвислыми задами и яркими лапа­
ми. Утки огляделись, открякались и стали выедать мелкого хариуса, заго­
няя его на мелководье.
Я взглянул на часы, было семь минут двенадцатого, и улыбнулся про
себя — мы отстояли четырнадцатичасовую вахту, и не просто отстояли,
продирались в дебри где грудью, где ползком, где вброд; если бы кого из
нас заставили проделать такую же работу на производстве, мы написали
бы жалобу в профсоюз.
Коля выбрал песчаный опечек и пластом упал на него. Хотя обдувья не
было — так загустела тайга вокруг, по распадку угорело виляющей речки
все же тянуло холодком, лица касалось едва ощутимое движение воздуха,
скорее дыхание тайги, одурманенное доцветающей невдалеке черемухой,
29
дудками дедюльников, марьиного корня и папоротников» .

29 URL: http://www.lib.ru/PROZA/ASTAFIEW/ryba.txt
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы для обсуждения и задания


1. Проанализируйте средства художественной образности в отрывке,
при помощи которых автор описывает тайгу.
2. Составьте список растений и деревьев по берегам реки Опарихи,
сравните фото из энциклопедий и эстетическую словесную картину в повести.
3. Обладает ли флора данной местности самостоятельной эстетической
ценностью без описания в художественном произведении?
4. Что придает природной красоте эстетическую значимость?
5. Как реализуется принцип эстетизации в данном отрывке?
6. М ожно ли сказать, что читатель достигает состояния умиротворения
и удовольствия при чтении прекрасных пейзажей в произведении Астафьева?
7. В каком соотношении находится стремление писателя выявить тай­
ны человеческой души и проанализировать составные части единого космоса?
8. Определите отношение автора к естественной природе и проанали­
зируйте натурфилософское мировоззрение писателя.
9. Какое настроение создается описанием романтики рыбной ловли,
путешествия по дремучей тайге и ночного бдения у костра?
10. В чем онтологическая и аксиологическая ценность единения с при­
родой персонажей повести?
11. Интерпретируйте символ Царь-рыбы и скажите, почему автор вкла­
дывает в этот образ глубокий философский смысл.
12. Назовите компоненты единой экосистемы в хронотопе повести.
13. Как можно охарактеризовать поведение героев в сакральных запо­
ведных местах девственной природы? Как это раскрывает их нравствен­
ный потенциал?
14. Какую роль играет повесть «Царь-рыба» в формировании эколого­
этических знаний в эпоху нарастания глобальных проблем человечества?

80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

III. САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ РАБОТА СТУДЕНТОВ

3.1. Темы рефератов и эссе

1. Роль литературы в русской культуре.


2. Хронотоп как художественно-философское понятие.
3. Книга как строитель духовной жизни в России. Противоречие ре­
ального быта и книжных идеалов.
4. Взаимосвязи философской мысли с художественным творчеством
XIX в.
5. Воззрения А. Пушкина о человеке в повседневной действительности
(«Евгений Онегин»).
6. Концепция современной личности в романе «Евгений Онегин».
7. Философское значение концепции времени в романе «Евгений Оне­
гин».
8. Экзистенции Евгения Онегина и рассказчика.
9. Философия жизни в «Повестях Белкина».
10. Проблема жизни и смерти в маленьких трагедиях Пушкина.
11. Пьер Безухов как русский Фауст.
12. Диалог И. Тургенева с философскими идеями предшественников и
современников. Роман «Дворянское гнездо».
13. Философский смысл символа Руси-тройки в эпической поэме
«Мертвые души».
14. Гендерный аспект: противопоставление мужского и женского начал
в «Миргороде».
15. Философское основание поэмы Лермонтова «Мцыри».
16. Печорин как экзистенциальный герой и смысл его существования в
единоборстве с судьбой.
17. Философско-художественные концепты в творчестве Н. Гоголя
18. Реализация типов мировидения в русской литературе XX в.: кон­
тексты художественного философствования. Творчество Ф. Тютчева.
19. Философия природы в творчестве Тургенева («Записки охотника»,
«Природа», «Накануне»).
20. Достоевский и Гете.
21. Идеал толерантности в образе Алеши Карамазова.
22. Достоевский о недостижимой цели человеческого существования
(«Преступление и наказание», «Идиот», «Подросток»).
23. Полемика Достоевского с русским гегельянством.
24. Проблема искушения в «Гамлете», «Фаусте», «Отце Горио» и
«Братьях Карамазовых» как религиозно-философская проблема.
25. Тема искушения в романах Достоевского. Карамазовщина как сим-
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

вол русской стихии.


26. Ницше и творчество Л. Толстого.
27. Философия жизни в рассказе Чехова «Степь».
28. Интуитивизм и сенсуализм в интерпретации женской души в рас­
сказе А. Чехова «Душечка».
29. Философская проблематика драматургии А. Чехова.
30. Философская и художественная антропология в творчестве П. Чаа­
даева.
31. Перспективы человеческого бытия и проблема творчества в романе
М. Булгакова «Мастер и Маргарита».
32. Историко-философский контекст литературы рубежа X X -X X I вв.
33. Достоевский — Сервантес — Гончаров — Платонов.
34. Русская литература XIX в. как объект философской теории литера­
туры.
35. Взаимодействие философского и литературного пространств в твор­
честве Н. Гоголя.
36. Гоголь и готическая литература Великобритании.
37. Русская и европейская философская мысль в контексте творчества
А. Ахматовой.
38. Формирование философских взглядов А. Платонова и античная фи­
лософия.
39. Реализация типов мировидения в русской литературе XIX в.: кон­
тексты художественного философствования.
40. Влияние русской литературы на творчество Ф. Кафки.
41. Тема войны у Л. Толстого и Э. Хемингуэя: реализация экзистенци­
альных мотивов.
42. «Мастер и Маргарита» М. Булгакова как «антифауст».
43. ХХ век: влияние русской литературы на западноевропейскую.
44. Традиции натурфилософии Паустовского в «деревенской прозе»
1960-х.
45. Экологическая этика как философское основание творчества В. Ас­
тафьева.

82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

би бл и о гр аф и ч ес ки й с п ис о к

1. Аверинцев С. С. Поэты / С. С. Аверинцев. — Москва : Школа «Языки рус­


ской культуры», 1996. — 364 с.
2. Аверинцев С. С. Поэтика и истоки европейской литературной традиции / С.
С. Аверинцев. - Москва: Языки русской культуры, 1996. - 448 с.
3. Айрапетян В. Герменевтические подступы к русскому слову / В. Айрапетян.
— Москва: Лабиринт, 1992.
4. Актуальные проблемы методологии литературной критики: сборник статей.
— Москва : Наука, l980 — 339 с.
5. Алексеев П. В. Теория познания и диалектика / П. В. Алексеев, А. В. Па­
нин. — Москва: Высшая школа, 1991. - 382 с.
6. Аржанухин С. В. Очерки русской философии 18-20 вв. / С. В. Аржанухин,
Б. В. Емельянов, Р. Н. Холстинин. — Екатеринбург, 1994.
7. Ауэрбах Э. Мимесис. Изображение действительности в западноевропейской
литературе / Э. Ауэрбах. — Москва; Санкт-Петербург: Университетская книга,
2000
8. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества / М. М. Бахтин. — Москва:
Искусство, 1986. - 444 с.
9. Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики / М. М. Бахтин. — Москва:
Художественная литература, 1975 - 502 с.
10. Бочаров С. Г. Чехов и философия // Вестник истории, литературы, искусст­
ва. Отд-ние ист.-филол. наук РАН / С. Г. Бочаров. — Москва: Собрание; Наука,
2005
11. Бердяев Н. А. О русских классиках / Н. А. Бердяев. - Москва: Высшая
школа, 1993.
12. Болотнова Н .С. Филологический анализ текста : учебное пособие для вузов
/ Н. С. Болотнова. — 3-е изд., испр. и доп. — Москва: Флинта; Наука, 2007. — 520
с.
13. Бычков В. В. Эстетика Серебряного века: пролегомены к систематическому
изучению / В. В. Бычков // Вопросы философии. - 2007. - № 8. — С. 47-57.
14. Волков И. Ф. Литература как вид художественного творчества / И. Ф. Вол­
ков. - Москва: Просвещение, 1985. - 192 с.
15. Габитова Р. М. Философия немецкого романтизма: Гельдерлин. Шлейер-
махер / Р. М. Габитова. — Москва: Наука, 1989. - 59 с.
16. Гаспаров М. Л. Очерк истории русского стиха / М. Л. Гаспаров. — 2-е изд.,
доп. — Москва: Фортуна лимитед, 2000. — 351 с.
17. Егоров О.Л . Русский литературный дневник XIX века : история и теория
жанра: исследование / О. Г. Егоров. — Москва: Флинта : Наука, 2003. — 275 с.
18. Емельянов Б. В. Три века русской философии ( XVIII-XX вв.) / Б. В.
Емельянов. — Екатеринбург, 1995.
19. Заманская В. В. Экзистенциальная традиция в русской литературе ХХ века:
диалоги на границах столетий: учебное пособие для вузов / В. В. Заманская. —
Москва: Флинта: Наука, 2002.
20. Зись А. Я. Философское мышление и художественное творчество / А. Я.
Зись. — Москва: Искусство, 1987. - 252 с.

83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

21. Ильенков Э. В. Философия и культура / Э. В. Ильенков. — Москва: Полит­


издат, 1991. - 464 с.
22. Ильин И. П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм / И. П.
Ильин. — Москва: Интрада, 1996. - 255 с.
23. История философии: Запад-Восток-Россия - Москва, 1995.
24. История русской литературы второй половины XIX века : практикум :
учебное пособие / под ред. Н. Н. Старыгиной. — 3-е изд. — Москва : Флинта :
Наука, 2001.
25. Каган М. С. Эстетика как философская наука / М. С. Каган. — Санкт-
Петербург: ТОО ТК Петрополис, 1997. - 544 с.
26. Каган М. С. Философия культуры: Становление и развитие: учебное посо­
бие для студентов вузов, обучающихся по филос. спец. и филос. направлению / М.
С. Каган. — Лань, 1998. - 443 с.
27. Кантор В. К. Русская классика, или Бытие России / В. К. Кантор. - Москва:
Изд-во РОССПЭН, 2005.
28. Карасев Л. В. Онтологический взгляд на русскую литературу / Л. В. Кара­
сев. - Москва: Изд-во РГГУ, 1995.
29. Кожинов В. В. Современная литературная критика. Вопросы теории и мето­
дологии / В. В. Кожинов. — Москва: Наука, 1977.
30. Компанеец В. В. Русская социально-философская проза последней трети
XX века: монография / В. В. Компанеец. - 4-е изд., стер. - Москва: Флинта : Наука,
2014
31. Кудрявцев Ю. Г. Три круга Достоевского (Событийное. Социальное. Фило­
софское) / Ю. Г. Кудрявцев. — Москва: Изд-во Моск. ун-та, 1979 г . - 344 с.
32. Лихина Н. Актуальные проблемы современной русской литературы. По­
стмодернизм: учебное пособие / Н. Лихина. — Калининград, 1997. - 57 с.
33. Лихачев Д. С. Очерки по философии художественного творчества / Д. С.
Лихачев. — Санкт-Петербург: Рус-Балт. Информационный центр Блиц, 1999. - 190
с.
34. Лихачев Д. С. Русская культура / Д. С. Лихачев. — Москва: Искусство,
2000. — 439 с.
35. Левицкий С. А. Очерки по истории русской философии / С. А. Левицкий. -
Москва, 1996.
36. Лосский Н. О. Достоевский и его христианское миропонимание / Н. О. Лос-
ский. - Нью-Йорк, 1953.
37. Лосский Н. О. История русской философии / Н. О. Лосский. - Москва, 1991.
38. Лотман Ю. М. Статьи по семиотике культуры и искусства / Ю. М. Лотман.
- Санкт-Петербург: Академ. проект, 2002. - 544 с.
39. Манн Ю. В. Поэтика Гоголя / Ю. В. Манн. - Москва, 2008
40. Михаил Михайлович Бахтин: сборник статей / Ин-т философии РАН, не-
коммерч. науч. фонд «Ин-т развития им. Г. П. Щедровицкого»; под ред. В. Л. Мах-
лина. — Москва: РОССПЭН, 2010.
41. Нестеренко А. А. Русская литература в контексте мировой / А. А. Нестерен­
ко, Г. М. Гронская, В. В. Гронский. — Минск: Армита-Маркетинг, Менеджмент,
1998. — 152 с.
42. Никольский С. А. Русское мировоззрение. Смыслы и ценности русской
жизни в отечественной литературе и философии XVIII - середины XIX столетия /
С. А. Никольский, В. П. Филимонов. - Москва: Прогресс-Традиция, 2008. - 416 с.
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

43. Поспелов Г. Н. Вопросы методологии и поэтики: сборник статей / Г. Н. По­


спелов. — Москва: Изд-во МГУ, 1983. - 336 с.
44. Поспелов Г. Н. Искусство и эстетика / Г. Н. Поспелов. — Москва: Искусст­
во, 1984. - 325 с.
45. Русская проза конца ХХ века: хрестоматия : учебное пособие для вузов по
специальности «Филология» / сост. и вступ. ст. С. И. Тиминой. — 3-е изд., стер. —
Москва, 2007.
46. Сильвестров В. В. Философское обоснование теории и истории культуры /
В. В. Сильвестров. — Москва: Изд-во Всесоюзн. заочн. полит. ин-та, 1990. - 239 с.
47. Синцов Е. В. Художественное философствование в русской литературе 19
века / Е. В. Синцов. — Казань, 1998.
48. Синцов Е. В. Философические горизонты русской литературы XIX века / Е.
В. Синцов // Вестник Самарской гуманитарной академии. - 2007. - № 2. - С. 106­
107
49. Современная русская литература: учебное пособие для пед. вузов / М. А.
Черняк. — 2-е изд. — Москва: ФОРУМ : САГА, 2008. — 348 с
50. Тарасов Б. Н. Человек и история в русской религиозной философии и клас­
сической литературе: сборник статей / Б. Н. Тарасов. — Москва: Кругъ, 2007. —
936 с.
51. Ученые записки Таврического национального университета им. В. И. Вер­
надского. Сер. Философия. Социология. - 2009. - Т. 22 (61), № 1.
52. Философия и литература: линии взаимодействия: сборник научных статей /
отв. ред. И. А. Бирич. - Москва: МГПУ, 2009. - Вып. 1.
53. Храпченко М. Б. Художественное творчество, действительность, человек /
М. Б. Храпченко. — Москва: Сов. писатель, 1982. - 416 с.
54. Шпет Г. Г. Искусство как вид знания: избран. труды по философии культу­
ры / Г. Г. Шпет. - Москва, РОССПЭН, 2007. - 711 с.
55. Цимбаева Е. Н. Художественное отрицание исторической реальности.
«Война и мир» Л. Н. Толстого / Цимбаева Е. Н. // Исторический анализ литератур­
ного текста. — Москва: URSS, 2005. - С. 60-109.
56. Южанинова Е. Р. М. А. Булгаков и русская философия / Е. Р. Южанинова //
Вестник Оренбургского университета. - 2007. — №7/5.
57. 100 великих имен в литературе: энцикл. / под ред. В. П. Ситникова. — Мо­
сква: СЛОВО, 1998. — 544 с.

Электронные тексты литературных произведений

1. Чаадаев П. Я.. Философические письма. Письмо первое. [Электронный ре­


сурс]. — Режим доступа: http://www.vehi.net/chaadaev/filpisma.html
2. Тютчев Ф. И. День и ночь. [Электронный ресурс]. — Режим доступа:
http://rupoem.ru/tyutchev/all.aspx#est-v-svetlosti. Тютчев Ф. И. Осенний вечер.
[Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://rupoem.ru/tvutchev/all. aspx#na-
mir-tainstvennyj
3. Гоголь Н. В. Портрет. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://
librebook.ru/portret_1/vol1/1
4. Достоевский Ф. М. Подросток. [Электронный ресурс]. — Режим доступа:
https://ru. wikisource.org/wiki
5. Толстой Л. Н. Отец Сергий. [Электронный ресурс]. — Режим доступа:
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

http: //www. litmir. co/br/?b=70888


6. Бунин И. А. Поздний час. [Электронный ресурс]. — Режим доступа:
http: //www. litmir. co/br/?b= 90275
7. Булгаков М. А. Театральный роман. [Электронный ресурс]. — Режим досту­
па: http://lib.ru/BULGAKOW/teatral.txt
8. Астафьев В.П. Царь-рыба. [Электронный ресурс]. — Режим доступа:
http://www.lib.ru/PROZA/ASTAFIEW/ryba.txt

Электронные ресурсы

1. Вопросы литературы. 2001-2010. — Режим доступа:


http://www. ebiblioteka.ru/ browse/doc
2. Известия РАН. Серия литературы и языка. 2001-2010. — Режим доступа:
http://www. ebiblioteka.ru/ sources/publication.j sp?id=642&uid=4
3. Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. —
Пермь: Изд-во Перм. гос. ун-та, 2000-2010. — Режим доступа:
http://elibrary.ru/issues.asp?id=28197
4. Вопросы философии. 2001-2010. — Режим доступа:
http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc
5. Портал «Социально-гуманитарное и политологическое образование». —
Режим доступа: http://www.humanities.edu.ru
6. Федеральный портал «Российское образование». — Режим доступа:
http://www.edu.ru/
7. Центр религиоведческих исследований «Этна». — Режим доступа:
http://ethna.upelsinka.com/
8. Электронная гуманитарная библиотека. — Режим доступа:
http://www.gumfak.ru/
9. Научный богословский портал «Богослов». — Режим доступа:
http://www.bogoslov.ru/
10. Britannica. — Режим доступа: www.britannica.com
11. Информационно-аналитические портал. — Режим доступа:
http ://www. religo.ru
12. Информационный портал. — Режим доступа: http://www.religare.ru

86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

СОДЕРЖАНИЕ

П р е д и с л о в и е ............................................................................................... 3
I. Л екц и о н н ы е з а н я т и я ......................................................................... 5
1.1. Введение. Литература и ф илософ ия.......................................... 5
1.2. Русская литература в контексте философских идей XVIII- 8
XIX вв.............................................................................................................
1.3. Русская литература в контексте философских идей первой
половины XIX в........................................................................................... 10
1.4. Творчество Ф. Достоевского в контексте философских идей 13
1.5. Творчество Л. Толстого в контексте философских идей . . . . 15
1.6. Русская философия и художественная литература................ 18
1.7. Русская литература и философские учения первой полови­
ны ХХ в ...................................................................................................... 20
1.8. Художественная философия М. Б ул гако ва............................... 22
1.9. Современная русская литература в контексте философских
и д е й ................................................................................................................. 24

II. С ем ин арские з а н я т и я ....................................................................... 27


2.1. П. Я. Чаадаев. Философические письма. Письмо первое . . . 27
2.2. Ф. И. Тютчев. Л и р и к а ..................................................................... 43
2.3. Н. В. Гоголь «П ортрет»................................................................... 44
2.4. Ф. М. Достоевский «П одросток»................................................. 48
2.5. Л. Н. Толстой «Отец С ер ги й » ........................................................ 60
2.6. И. А. Бунин «Поздний ч а с » .......................................................... 64
2.7. М. А. Булгаков «Театральный р о м а н » ........................................ 69
2.8. В. П. Астафьев «Ц арь-ры ба»........................................................ 76

III. С ам о сто ятел ьн ая работа с т у д е н т о в .......................................... 81


3.1. Темы рефератов и э с с е ................................................................... 81

Библиографический список ................................................................ 83

87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Учебное издание

Ирина Сергеевна Болдонова

Русская литература
в контексте философских идей

Учебное пособие

Редактор Д. Н. Г армаева
Компьютерная верстка Л. П. Бабкиновой

Свидетельство о государственной аккредитации


№ 1289 от 23 декабря 2011 г.

Подписано в печать 30.03.16. Формат 60х84 1/16.


Усл. печ. л. 5,11. Уч.-изд. л. 5,15 Тираж 52. Заказ 17.
Цена договорная.

Издательство Бурятского госуниверситета


670000, г. Улан-Удэ, ул. Смолина, 24а
E-mail: riobsu@gmail.com

Отпечатано в типографии Издательства БГУ


670000, г. Улан-Удэ, ул. Сухэ-Батора, 3а
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

ISBN 978-5-9793-0832-6

Улан-Удэ
2016

Вам также может понравиться