Вы находитесь на странице: 1из 3

СМЫСЛ ЖИЗНИ КАК

ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ПОТРЕБНОСТЬ
Беседа с Е. С. Сенявской
– Фундаментальная монография американского психолога Р. Боми-
стера, посвященная изучению смысложизненных ориентаций, начинается
следующим утверждением: «Люди в отчаянном положении не размыш-
ляют о смысле жизни. Когда выживание под угрозой, когда ежедневно и
ежечасно жизнь связана с риском, смысл жизни несуществен. Смысл
жизни – это проблема людей, которые не живут в напряжении, чьим
безопасности, комфорту и удовольствиям ничто не угрожает» (Bau-
meister, R. F. Meanings of Life. – N.Y., 1991. – P. 3–4). В Вашей статье диа-
метрально противоположное наблюдение: именно при крайнем напряже-
нии физических и душевных сил и каждодневном риске потребность в
осмыслении жизни предельно обостряется. Чем можно объяснить столь
кардинальное разногласие?
– Возможно, тем, что американскому автору не доводилось чи-
тать писем и дневников участников боевых действий, где такого
рода размышления встречаются постоянно. Для людей, рискующих
жизнью в экстремальных военных условиях, подобные рефлексии
являются острой душевной потребностью именно потому, что эта
жизнь в любую минуту может оборваться, а значит, нужно успеть
ее осмыслить, определить свое отношение к происходящему, дока-
зать и самому себе, и своим близким, что жил не напрасно, и если
придется погибнуть, то это тоже будет не зря.
Существовал даже своеобразный жанр писем-прощаний, пи-
сем-завещаний, которые писали заранее и носили с собой с помет-
кой: «В случае моей гибели прошу переслать на такой-то адрес».
По глубине мыслей и чувств многие из них могут поспорить с фи-
лософскими трактатами. Но и в обычных письмах с фронта рассуж-
дений на тему жизни и смерти ничуть не меньше, потому что
каждое из них могло оказаться последним… Вот, например, доста-
точно типичное высказывание рядового советского солдата:
«Я научился понимать: война может отнять жизнь, мою жизнь в
любой момент. Человек на войне начинает ценить каждое мгнове-
ние, подаренное ему судьбой. Мелочи, незаметные в другое время,
приобретают особое значение. Они напоминают нам о мирной
Историческая психология и социология истории 1/2010 18–20
Е. С. Сенявская: Смысл жизни как экзистенциальная потребность 19
жизни, даже когда кругом смерть…» Речь идет о письмах не писа-
телей или художников, образно воспринимающих действитель-
ность уже в силу творческой натуры и профессии, а обычных лю-
дей, в которых именно пограничная ситуация пробудила потреб-
ность в рассуждениях о вечном и конечном, о смыслах бытия и не-
бытия.
И рожденная под влиянием пережитого экзистенциального
опыта военная литература – и поэзия, и проза – представляет собой
ту же рефлексию участников войны, но уже на другом, обобщаю-
щем уровне, претендующем на право голоса от имени всего поко-
ления современников, как правило, уже ретроспективно. Например,
на Западе в таком качестве выступала литература «потерянного
поколения» после Первой мировой войны, а у нас в стране – «лей-
тенантская проза» после Великой Отечественной.
Впрочем, допускаю еще одну причину наших разногласий с
американским автором. Разница прежде всего в ментальности изу-
чаемых нами субъектов. Американский стиль жизни в принципе не
предполагает подобных самокопаний, учитывая, что проблему вы-
живания там традиционно понимают как спасение тела, а не души.
Т. е. речь идет не о духовном или нравственном самосохранении
индивида, а о спасении шкуры любой ценой. Естественно, при та-
ком раскладе размышления о смысле жизни в минуту опасности
действительно неуместны. То ли дело благополучный, скучающий
обыватель, которому нечем заняться на досуге… Допускаю, что
доступные автору американские источники именно об этом и гово-
рят, но сама я их не изучала...
– Известно, что Вы возглавляете Ассоциацию военно-исто-
рической антропологии и психологии. Давно ли она существует, и
были ли еще исследования на эту тему в рамках Ассоциации?
– Да, разумеется, и довольно много. Решение о создании Ассо-
циации военно-исторической антропологии и психологии «Человек
и война» было принято на первом, учредительном заседании круг-
лого стола «Военно-историческая антропология», состоявшемся
23 ноября 2000 года в Институте российской истории РАН. Заду-
мывалась она как научно-организационный и информационный
центр междисциплинарных исследований «человека на войне»,
объединяющий ученых, работающих в этой области, со всей Рос-
сии и ближнего зарубежья. Тогда же было решено выпускать пе-
чатный орган Ассоциации – ежегодник «Военно-историческая ан-
20 Историческая психология и социология истории 1/2010

тропология» 1 , который с 2002 года выходит в издательстве «Рос-


сийская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). Как главный
редактор этого издания могу сообщить, что в нем публикуются
статьи историков, психологов, социологов, философов, культуро-
логов, изучающих человека в экстремальных условиях войны в са-
мых разных его проявлениях, включая воинские традиции разных
эпох и народов, ценностные ориентации, мотивационные аспекты
поведения, репрезентативные модели, отношение к опасностям
и тяготам военной службы, к товарищам по оружию, союзникам и
противникам, специфику военной повседневности, психологиче-
скую подготовку к войне и преодоление ее последствий, психоло-
гию военного искусства и командования, гендерные проблемы и
многое другое. В одном из выпусков ежегодника специальный раз-
дел был посвящен отражению войны в ощущениях, образах и пси-
хических состояниях вплоть до сновидений, рожденных войной.
Так вот, буквально каждое из проведенных членами Ассоциации
исследований опровергает процитированное Вами утверждение
американского автора и доказывает, что именно перед лицом смер-
ти человек задумывается о смысле жизни. Такой вот парадокс…

1
См.: Военно-историческая антропология: ежегодник 2002. Предмет, задачи, перспек-
тивы развития. М.: РОССПЭН, 2002; Военно-историческая антропология: ежегодник
2003/2004. Новые научные направления. М.: РОССПЭН, 2005; Военно-историческая антро-
пология: ежегодник 2005/2006. Актуальные проблемы изучения. М.: РОССПЭН, 2007.

Вам также может понравиться