Вы находитесь на странице: 1из 168

Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.

1) 2016 ISSN 2410-2725

ISSN 2410-2725

ҮЛКЕН АЛТАЙ ӘЛЕМІ


халықаралық ғылыми журнал

МИР БОЛЬШОГО АЛТАЯ


международный научный журнал

WORLD OF THE GREAT ALTAI


international research journal

Журнал үш айда бір рет шығады


Журнал выходит один раз в три месяца
The journal is published once in three months

2 (4.1) 2016

639
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Бас редакторы – Халықаралық редакциялық кеңес төрағасы


Ердембеков Б.А.

Томның жауапты редакторы


З.С.Самашев

РЕДАКЦИЯ АЛҚАСЫ:
Жанбосинова А.С. (бас редактордың орынбасары),
Казбекова А.Т., Қариев Е.М., Рякова Е.Г., Савчук Е.В., Чжан Е.Е.

ХАЛЫҚАРАЛЫҚ РЕДАКЦИЯЛЫҚ КЕҢЕС:


Абжанов Х.М. (Қазақстан), Аксенова В. (Германия), Алексеенко А.Н. (Қазақстан),
Аманжолова Д.А. (Ресей), Байдаров Е.Ұ. (Қазақстан), Ван Чжунгчен (ҚХР), Гусева Н.В. (Қазақстан),
Джонг Кван Ким (Оңтүстік Корея), Демчик Е.В.(Ресей), Давлетов Т. (Түркия),
Жаң Диңжиң (ҚХР), Жапаров А.З. (Қырғызстан), Иванов А.В.(Ресей), Камалов А.К. (Қазақстан),
Каримов Б.Р. (Өзбекстан), Ларуэлль М. (Франция), Лысенко Ю.А. (Ресей), Модоров Н.С. (Ресей),
Наваанзоч Х. Цэдэв (Моңғолия),Пужоль К. (Франция), Самашев З.С. (Қазақстан), Сағиқызы А. (Қазақстан),
Ташагил А. (Түркия), Төлеубаев Ә.Т. (Қазақстан), Финке П. (Швейцария), Шабаль П. (Франция), Шадманов
К.Б. (Узбекистан), Шишин М.Ю. (Ресей).

Главный редактор – председатель Международного редакционного совета


Ердембеков Б.А.

Ответственный редактор тома


Самашев З.С.

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
Жанбосинова А.С. (заместитель главного редактора),
Казбекова А.Т., Кариев Е.М., Рякова Е.Г., Савчук Е.В., Чжан Е.Е.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ:


Абжанов Х.М. (Казахстан), Аксенова В. (Германия), Алексеенко А.Н. (Казахстан),
Аманжолова Д.А. (Россия), Байдаров Е.У. (Казахстан), Ван Чжунгчен (КНР), Гусева Н.В. (Казахстан),
Джонг Кван Ким (Южная Корея), Демчик Е.В.(Россия), Давлетов Т. (Турция),
Жан Динжин (КНР), Жапаров А.З. (Кыргызстан), Иванов А.В.(Россия), Камалов А.К. (Казахстан),
Каримов Б.Р. (Узбекистан), Ларуэлль М. (Франция), Лысенко Ю.А. (Россия), Модоров Н.С. (Россия),
Наваанзоч Х. Цэдэв (Монголия), Пужоль К. (Франция), Самашев З.С. (Казахстан), Сагикызы А. (Казахстан),
Ташагил А. (Турция),Толеубаев А.Т. (Казахстан), Финке П. (Швейцария), Шабаль П. (Франция),
Шадманов К.Б. (Узбекистан), Шишин М.Ю. (Россия)

Editor in Chief – chairman of the International Editorial Board


Erdembekov B.A.

Executive editor of the tom


Samashev Z.S.

EDITORIAL BOARD:
Zhanbosinova A.S. (deputy editor)
Chzhan Y.Y, Kariev E.M., Kazbekova A.T., Ryakova Y.G., Savchuk Y.V,

INTERNATIONAL EDITORIAL BOARD:


Abzhanov H.M. (Kazakhstan), Alexeenko A.N. (Kazakhstan), Amanzholova D.A. (Russia), Axyonova V. (Germany),
Baydarov E.U. (Kazakhstan), Chabal P. (France), Davletov T. (Turkey), Demchik E.V. (Russia),
Finke P. (Switzerland), Guseva N.V. (Kazakhstan), Ivanov A.V. (Russia), Jong Kwan Kim (South Korea),
Kamalov A.K. ( Kazakhstan), Karimov B.R. (Uzbekistan), Laruell M. (France), Lysenko Yu.A. (Russia),
Modorov N.S. (Russia), Navaanzoch H. Tsedev (Mongolia), Pujol K. (France), Samashev Z.S. (Kazakhstan),
Sagikyzy A. (Kazakhstan), Shishin M.Yu. (Russia), Shodmonov Q.B. (Uzbekistan), Tasagil A. (Turkey),
Toleubaev A.T. (Kazakhstan), Wang Zhongchen (China), Zhang Dingjing (China), Zhaparov A.Z. (Kyrgyzstan)

Меншік иесі: «Сәрсен Аманжолов атындағы Шығыс Қазақстан мемлекеттік университеті» шаруашылық жүргізу құқығындағы
республикалық мемлекеттік кәсіпорны
Собственник: Республиканское государственное предприятие на праве хозяйственного ведения «Восточно-Казахстанский
государственный университет имени Сарсена Аманжолова»
Owner: Republican state enterprise on the right of business «Sarsen Amanzholov East-Kazakhstan State University»

640
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Мазмұны – Cодержание – The Content

Шығарылымының жауапты редакторының алғы сөзі


Приветственное слово ответственного редактора
Welcome word of executive editor of the issue ............................................... 643

Таймагамбетов Ж.К. Шығыс Қазақстан палеолитінің жаңа ескерткіштері


Таймагамбетов Ж.К. Новые памятники палеолита Восточного Казахстана
Taymagambetov Zh.K. New sites of Paleolithic Age in East Kazakhstan ........... 646

Ермолаева А.C., Ермоленко Л.Н. Ертістегі ерте көшпелілер дәуірінің қонысы


Ермолаева А.C., Ермоленко Л.Н. Поселение эпохи ранних кочевников на
Иртыше
Yermolayeva A.S., Yermolenko L.N. Settlement of the early nomads
on the Irtysh ......................................................................................................... 654

Мерц В.К. Шығыс Қазақстанда жаңадан табылған


сеймин-турбин пышағының бас-қондырмасы
Мерц В.К. Новая находка навершия сейминско-турбинского ножа
из Восточного Казахстана
Mertz V.K. A new find of a sсulptural finiai of a seima-turbino knife
in the Eastern Kazakhstan ................................................................................... 673

Гончаров А. Кейінгі қола дәуіріндегі Қазақстан тұрғындарының металлды


пайдалану ерекшеліктері
Гончаров А. Особенности использования металла населением Казахстана
в эпоху поздней бронзы
Goncharov A. Features of metal use by the people of Kazakhstan in the Late
Bronze Age .......................................................................................................... 679

Төлеубаев Ә.Т. Шілікті «алтын адамының» киімі


сақ-скиф әлемінің киім-кешектері хақында
Толеубаев А.Т. Костюм шиликтинского «золотого человека»
в контексте одежды сако-скифского мира
Toleubayev A.T. The garment of the Shilikty «golden man» in the context
of clothing of the Saka-Scythian world ................................................................. 689

Омаров Ғ.Қ. Шығыс Қазақстанның Майемер мәдениеті


Омаров Г.К. Майемерская культура Восточного Казахстана
Omarov Gh.K. Mayemer culture of East Kazakhstan .......................................... 711

Самашев З.C., Боковенко Н., Чотбаев А., Қариев Е.М. Еуразия далалары Ұлы
Шеңберінің сақ және скифтерінің мәдениеті
Самашев З.C., Боковенко Н., Чотбаев А., Кариев Е.М. Культура саков и
скифов Великого Пояса Евразийских степей
Samashev Z.S., Bokovenko N., Chotbaev A., Kariev E.M. The culture of Saks
and Scythians of the Great Belt of Eurasian steppes ........................................... 719

Веселовская Е.В., Балуева Т.С. Қазақстан тарихының бет әлпеттері


Веселовская Е.В., Балуева Т.С. История Казахстана в лицах
Veselovskaya E.V., Baluyeva T.S. History of Kazakhstan in the people ............ 737
641
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Подушкин А.Н. Қаңлылардың өнері және діни наным-сенімдері: Оғам


шатқалынан (Оңтүстік Қазақстан) табылған адамтектес бейнені сараптау
және талдау
Подушкин А.Н. Искусство и религиозные верования Кангюй: к анализу и
интерпретации антропоморфного изображения из урочища Угам (Южный
Казахстан)
Podushkin A.N. Kangyuy art and religious beliefs: to the analysis and
interpretation of the anthropomorphic image of the Ugam tract
(South Kazakhstan) ............................................................................................. 751

Жүнісханов А. Семей өңірінің археологиялық зерттелу тарихынан


Жунисханов А. Из истории археологического изучения Семипалатинского края
Zhunіskhanov A. From the history of the Semipalatinsk region
archaeological study ............................................................................................ 766

Ақпараттық хат «Үлкен Алтай Әлемі» – 2017


Информационное письмо «Мир Большого Алтая» – 2017
Newsletter «World of Great Altai» – 2017 ......................................................... 774

Мақалалардың көрнекі материалдары


Иллюстративные материалы к статьям
Illustration material to the article ...................................................................... 777

642
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

«Ежелгі және ортағасырлық Еуразияның мәдени-тарихи үрдістері


контекстінде Алтай археологиясы» шығарылымының жауапты
редакторының алғы сөзі

Құрметті әріптестер!

«Үлкен Алтай әлемі» халықаралық ғылыми журналының төртінші санының


бірінші томы Алтай және Шығыс Қазақстан археологиясына арналған. Өңірдің
жетекші басылымдарының бірінде Алтай таулы жүйесінде ежелгі заманнан
қазіргі күнге дейін орын алған этноәлеуметтік мәдени үрдістерге жарық төгу
және мәдениет дамуының серпінін көрсетіп, Орталық Азияның ұлы кеңістіктерін
көнеден бері мекен еткен халықтардың мәдени жетістіктерінің ықпалдастығы
мен өзара құндыландыру құбылыстарын жариялау ойының өзі ерекше назарға
және қолдауға ие болуы тиіс.
«Үлкен Алтай» термині бір кездері кеңестік геология ғылымында кеңінен
пайдаланған. Алтай таулы жүйесіелдерінің географиялық номенклатурасында,
соныңішінде, Ресей Федерациясында, қазір «Ресейлік Алтай» термині
қолданылады («Ресей империясының Азиаттық иелігі» түсінігі құрамында
«Орыс Алтайы» бұрынғы империялық терминінің орнына). Ресей
географтарымен ғылыми айналымға енгізілген «Моңғол Алтайы» термині қазір
аталған таулы жүйе бөлігінің егеменді Моңғолия мемлекеті аумағында
орналасқандығын білдіреді. Жақындағана туындаған «Қытай Алтайы» және
«Қазақ Алтайы» терминдері, «Ресей Алтайы» және «Моңғол Алтайы»
географиялық номенклатурасы сияқты сол аталмыш мағынаға ие.
Зерттеушілер, ежелгі заманда және орта ғасырларда орын алған тарихи
және көші-қон мәселелері бүкіл Орталық Азияны, Еуразия даласының кеңірек
барлық «Хинган-Карпат тікбұрышын» қамтығандығын және қазіргі ұлттық-
мемлекеттік шекараның тар шеңберіне сай еместігін әрине жақсы түсінеді.
Бірақ, сан алуан елдер зерттеушілерінің мақсаттары және міндеттері,
әдістемелік принциптері, ғылыми зерттеулер парадигмасы сәйкес келмеуі
мүмкін. Ұқсасоқиғалар мен фактілер әр түрлі түсіндірілуі немесе түсінуді
күрделендір етін әр түрлі терминдермен және түсініктермен анықталуы мүмкін.
Әр түрлі елдердің зерттеушілеріне диалог пен пікір-талас үшін, жалпы
міндеттерді шешуде жақын көзқарастарды өндеуде ашық алаң болып
табылатын Халықаралық журнал беттерінде тарих және мәдениет мәселелерін
қарастыру, жалпы адамзаттық құндылықтарды зерттеуде олардың жігерінің
бірігуіне ықпалдасады. Үлкен Алтай халықтарының әр түрлі тарихи
кезеңдерінде құрылған әр басқа мәдениеттер арасын біріктіруші ортақтықты
табу қажет.
Журнал беттерінде археологиялық ізденістер материалдарын жариялау
адамның өткенін және атап айтқанда, оның табиғи-экологиялық ортаға
бейімделу механизмдерінің спецификасын зерттеуге ықпал ететіні сөзсіз.
Осыған байланысты басылымға өзіне жүктелген маңызды тарихи миссияны
одан әрі табысты орындауын және барлық авторларға шығармашылық
жетістіктер тілейміз.

Құрметпен,
томның жауапты редакторы З.С.Самашев

643
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Приветственное слово ответственного редактора выпуска


«Археология Алтая в контексте культурно-исторических процессов
древней и средневековой Евразии»

Уважаемые коллеги!

Первый том четвертого номера международного научного журнала «Мир


Большого Алтая» посвящен археологии Алтая и Восточного Казахстана. Сама
идея освещения на страницах одного из ведущих региональных изданий
этносоциокультурных процессов, происходивших в пределах Алтайской горной
системы с незапамятных времен до наших дней и стремление показать
динамику культурогенеза и, главное, взаимодействия и взаимообогащения
культурных достижений народов, издревле населяющих великие просторы
Центральной Азии, заслуживает особого внимания и поддержки.
Термин «Большой Алтай», когда-то широко использовался в советской
геологической науке. В географической номенклатуре стран Алтайской горной
системы, в частности, Российской Федерации, сейчас применяется термин
«Российский Алтай» (вместо прежнего имперского термина «Русский Алтай», в
составе понятия «Азиатские владения Российской империи»). Термин
«Монгольский Алтай», введенный в научный оборот российскими географами,
используется сейчас в значении нахождения части этой горной системы на
территории суверенного государства Монголия. Термины «Китайский Алтай» и
«Казахский Алтай», возникшие относительно недавно, применяются в том же
ключе, что и географические номенклатуры «Российский Алтай» и
«Монгольский Алтай».
Естественно, исследователи прекрасно понимают, что исторические и
миграционные процессы, происходившие в древности и в средние века,
охватывали всю Центральную Азию, шире – весь «Хингано-Карпатский
прямоугольник» Евразийских степей, и не вписываются в узкие рамки
современных национально-государственных границ. Однако, методические
принципы, парадигмы научного поиска, цели и задачи у исследователей
разных стран могут и не совпадать. Одни и те же события и факты могут быть
интерпретированы по-разному или же определены разными терминами и
понятиями, что усложняет понимание. Освещение проблем истории и культуры
на страницах международного журнала, являющегося открытой площадкой для
диалога и дискуссии, выработки близких подходов к решению общих задач
исследователями из разных стран, способствует объединению их доброй воли
в изучении общечеловеческих ценностей. Необходимо найти общее,
объединяющее между совершенно разными культурами, созданными в
различные исторические периоды народами Большого Алтая.
Публикация материала археологических изысканий на страницах журнала,
безусловно, станет вкладом в изучение прошлого человека и, в частности,
специфики механизмов его адаптации к природно-экологической нише.
В этой связи хотелось бы пожелать изданию дальнейшего успешного
выполнения возложенной на него важной исторической миссии и творческих
достижений всем авторам.

С уважением,
ответственный редактор тома З.С.Самашев

644
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Welcome word of executive editor of the issue


«The archaeology of the Altai in the context of cultural and historical
processes of ancient and medieval Eurasia»

Dear colleagues!

The first volume of the fourth issue of International Scientific Journal «World of
Great Altai» is dedicated to the archeology of the Altai and Eastern Kazakhstan. The
idea of lighting on the pages of one of the leading regional journals the ethnic and
socio-cultural processes taking place within the Altai mountain system from ancient
time to the present days, the desire to show the dynamics of cultural genesis and,
most importantly, interaction and mutual enrichment of the cultural achievements of
the peoples, livingin the great Central Asian expanse long time ago deserves special
attention and support.
The term «Great Altai», was once widely used in the Soviet geological science.
In the geographical nomenclature of countries in the Altai mountain system, in
particular the Russian Federation, the term «Russian Altai» is currently used (instead
of the old imperial term «the Altai of Russia», as part of the concept of «Asian
possessions of the Russian Empire»). The term «Mongolian Altai», introduced into
scientific circulation by Russian geographers, is now used to mean the part of the
mountain system on the territory of Mongolia sovereign state. The terms «Chinese
Altai» and «Kazakh Altai», which appeared relatively recently, are used in the same
vein as the geographic nomenclatures of «Russian Altai» and «Mongolian Altai».
Of course, researchers are well aware that historical and migration processes
that took place in ancient times and the Middle Ages, covered the whole of Central
Asia, wider - the whole «Hinggan-Carpathian rectangle» of the Eurasian steppes,
and do not fit into the narrow confines of the modern nation-state borders. However,
the methodological principles of scientific research paradigms, goals and objectives
of researchers from different countries cannot be the same. The same events and
facts can be interpreted in different ways, or identified by different terms and
concepts that make understanding more complicated. Lighting the problems of
history and culture on the pages of International Journal, which is an open platform
for dialogue and discussion, development of close approaches to address common
challengesby researchers from different countries, contributes to the unification of
their goodwill in the study of human values. It is necessary to find the common,
unifying very different cultures, created in different historical periods by the peoples
of Great Altai.
The publication of materials of archaeological research in the Journal will, of
course, contribute to the study of the people's past and, in particular, the specific
nature of their adaptationmechanisms to natural and ecological niche.
In this regard, I would like to wish the Journal further successful fulfillment of its
important historical mission and creative achievements to all the authors.

Sincerely,
executive editor of the tom Z.S.Samashev

645
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

УДК 902/903
Новые памятники палеолита Восточного Казахстана1

Таймагамбетов Жакен Кожахметович


доктор исторических наук, профессор, заместитель директора по научной работе
Национального музея РК. Республика Казахстан, 010010, г.Астана, пр.Тауелсиздик, 54. E-mail:
zhaken.taimagambetov@gmail.com

Аннотация. В статье освещаются рекогносцировочные исследования, проведенные в начале


осени 2016 года совместной международной археологической экспедицией Национального музея
РК и Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН. Эти изыскания
продолжили начатые в прошлом году работы по поиску и изучению палеолитических памятников
в Восточно-Казахстанской области. Исследования велись в трех пограничных с КНР районах –
Курчумском, Тарбагатайском и Зайсанском.
Ключевые слова: палеолит Восточного Казахстана; рекогносцировка; памятники
древнекаменного века.

В начале осени 2016 года совместная международная археологическая


экспедиция Национального музея РК и Института археологии и этнографии
Сибирского отделения РАН продолжила начатые в прошлом году
исследования по поиску и изучению палеолитических памятников в Восточно-
Казахстанской области. Исследования велись в трех пограничных с КНР
районах – Курчумском, Тарбагатайском и Зайсанском.
Курчумский район. Были обследованы западные и восточные побережья
Бухтарминского водохранилища и продолжены работы в районе пос.Курчум,
где в прошлом году была обнаружены две стоянки-мастерские эпохи
палеолита Курчум I и II (Shun'kov, Tajmagambetov 2015). В качестве сырья для
изготовления орудий использовались кремнистые породы, единично кварциты.

Рисунок 1. Каменные артефакты из местонахождений Курчум (1, 3, 5) и Куйган (2, 4).


1 – пластина; 2 – скребок; 3, 5 – скребла; 4 – выемчатое орудие.

1
Иллюстративные матриалы к статье в конце тома.
646
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Первая стоянка выявлена в подковообразной долине среди останцов


красноцветных отложений, а вторая – в нескольких ста метрах выше от него на
склоновой возвышенности. Нами была изучена геология и геоморфология
окружающей местности с приглашением специалистов, произведена
тщательная топографическая съемка местности с использованием лазерного
теодолита, фотосъемка и произведены дополнительные сборы типологически
выраженных артефактов в местах скопления каменных изделий. Выявлены
нуклеусы радиального и двуплощадочного скалывания с сильно
дефлированной поверхностью, а также торцовые и продольные нуклеусы со
следами снятия пластин. Среди немногочисленных орудий имеются
морфологически различаемые скребловидные изделия и остроконечники
леваллуазских форм. Каменная индустрия стоянок предварительно относится к
раннепалеолитическому времени.
Памятники Курчум I и II стали первым открытием таких крупных стоянок-
мастерских палеолитического времени в истории изучения палеолита на
территории Восточного Казахстана.
На северной окраине водохранилища в районе пос.Улкен Нарым у
подножья горы Каменюха был обнаружен крупный неолитический памятник
с пластинчатой и отщеповой индустрией (Tajmagambetov, Mamirov 2015).
Памятник расположен на выступающем мысе в водохранилище. В качестве
сырья использовались кремнистые породы черных оттенков. Коллекция
представлена микронуклеусами, отщепами и пластинами с ретушью,
скребками.
Разведочные маршруты в районе хребта оз.Маркаколь показали
отсутствие здесь как качественного каменного сырья (горные породы
представлены сланцами, гранитами и кварцем), так и участков плейстоценовых
отложений, имеющих субгоризонтальное простирание и значимых по
протяженности и мощности. При обследовании предгорной зоны на северном
берегу оз.Зайсан в районе с.Каратогай было обнаружено два местонахождения
каменных артефактов – Козыбай I и II (Tajmagambetov 1992). Первое находится
примерно в 10км к западу от с.Каратогай в зоне выходов красноцветных глин.
На нем обнаружено два крупных скола без вторичной обработки, залегающих
на размытых участках, обильно усыпанных галечным и окатанным обломочным
материалом. Второе местонахождение находится восточнее, на среднем
отрезке дороги Каратогай – Егиндыбулак. Памятник связан с интрузивными
выходами в сланцевом окружении кварцито-песчаника, фиксирующимися на
незначительном участке в долине одного из левых притоков р.Калгуты. В
коллекции (14 экземпляров) представлены нуклевидные формы, крупные
сколы и скребловидное орудие. Значительная степень изменения поверхности
изделий и «архаичный» облик позволяют предполагать их относительную
древность (средний палеолит?).
Тарбагатайский район. В связи с незначительным развитием чехла
рыхлых отложений в указанном районе, основное внимание при разведочных
работах было уделено поиску памятников с поверхностным залеганием
артефактов. Наиболее надежным поисковым признаком для обнаружения
таких объектов можно считать приуроченные к водотокам выходов сырьевого
материала, расположенные, как правило, у подножий относительно крупных
возвышенностей. Источником сырья, видимо, служил содержащийся в
четвертичных отложениях обломочный материал, состав и размеры которого
зависят от расстояния переноса. Именно в такой ситуации был найден
археологический материал на палеолитических местонахождениях Еспе I-III.
647
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Река Еспе протекает по слабохолмистой, иногда террасированной равнине,


где небольшой чехол плейстоценовых осадков покрывает палеоген –
неогеновые отложения. Наиболее представительны материалы место-
нахождения Еспе III, расположенного на правом берегу реки, в ее среднем
течении, у подножия горы Толгай. Абсолютная высота около 800м. Находки
зафиксированы на пологих склонах, в их средней части, на высоте от 20 до 30м
над урезом реки. На отдельных участках склон расчленен ложбинами и
промоинами временных водотоков с обнажениями по бортам. Поверхность
склонов покрыта обломочным материалом с включением галечника. Сырьевой
состав обломочника разнообразен, присутствует каменный материал высокого
качества – различные ороговикованные породы, кремни и алевролиты.

Рисунок 2. Каменные артефакты местонахождения Еспе III


(художник М.Е. Медовикова)
1 – топор; 2, 6, 7 – нуклеусы; 3 – пластина; 4 – скребло; 5 – выемчатое орудие

Археологический материал залегает широкой полосой вдоль склона, не


образуя скоплений. На относительно высоких участках находки отсутствуют.
Единичные, скорее всего перемещенные, предметы найдены у подножия.
Коллекция артефактов насчитывает 65 экземпляров. Набор типологически
выраженных ядрищ состоит из 9 экземпляров. Три нуклеуса утилизированы в
системе плоскостного параллельного расщепления. Один из них оформлен на
окатанной плитке сырья (ударная площадка, скошенная к естественному
контрфронту, подготовлена серией крупных снятий).
Более многочисленный материал получен в нескольких пунктах подъемных
сборов в среднем течении р.Еспе (Еспе I-III). Все артефакты залегали на

648
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

высыпках галечного и окатанного обломочного материала в средней части


пологого склона на высоте 20-50м от современного уреза воды, на отрезке
протяженностью около 0,5км. В коллекции представлены нуклеусы нескольких
типов: пластины, отщепы, леваллуазский скол и разнообразные орудия –
скребло, бифасиально обработанный топор, сколы с ретушью. Изделия
различны по своей морфологии и сохранности поверхности. Так, в коллекции,
наряду с радиальными ядрищами и леваллуазским сколом, присутствуют
нуклеусы для микрорасщепления и бифасиально обработанный топор с
перехватом. В целом, анализ материалов позволяет предполагать, что на
местонахождении представлены артефакты в хронологическом диапазоне от
среднего палеолита до раннеголоценовых бескерамических индустрий.
В иной ситуации залегал археологический материал на местонахождениях
Тайбакан и Шолакбулак, расположенных в среднем течении р.Кандысу.
Местонахождение Тайбакан приурочено к правому берегу одноименного ручья
в месте его выхода из ущелья в долину р.Кандысу. Несколько отщепов и
плоскостной параллельный нуклеус найдены на возвышенностях перед
гранитными горами. Абсолютная высотная отметка местонахождения
составляет 1050м, а превышение над уровнем реки около 200м. Единичные
артефакты найдены в низовьях ручья Шолакбулак на 10-15-метровом
террасовидном уступе левобережного склона. Таким образом, в ходе
разведочных работ в Тарбагатайском районе впервые обнаружены
местонахождения археологического материала палеолитического облика.
Зайсанский район. Переходный период от мустье к позднему палеолиту
на территории Восточного Казахстана до сегодняшнего дня остается одним из
неизученных проблем древнекаменного века, что объясняется отсутствием
стратифицированных археологических памятников. Единственная стоянка
Шульбинка, где в свое время нами были выделены мустьерские комплексы,
осталась не до конца исследованной и находится сейчас под водами
Шульбинского водохранилища (Petrin, Tajmagambetov 2000).
В связи с этим, обнаруженные в этом году впервые в Зайсанском районе,
вдоль горных хребтов Шиликтинской долины, палеолитические стоянки
Ушбулак имеют большое значение для изучения эволюции культуры
палеолитического человека, начиная от ранней стадии позднего палеолита и
перехода к голоцену.
Артефакты в большом количестве выявлены в русле родникового
источника. Основным источником каменного сырья для производства орудий
служили высококачественные кремнистые породы камня. После сбора
материалов в зоне наиболее интенсивных находок на склоне родникового
оврага был заложен разведочный шурф и траншея.
По левому борту ручья примерно в 15м от его истока была заложена
траншея шириной 1м и общей протяженностью 9м, ориентированная
перпендикулярно склону и пройденная несколькими ступенями на общую
глубину до 6м. Полученный разрез четвертичных отложений имеет следующее
строение (сверху вниз).
Слой 1. Современная почва (гумус), сильно биотурбирована. Выделено два
горизонта: собственно гумус с редкой дресвой и обломками гранита
(мощность – до 0,8м) и темно-серая пылеватая легкая супесь с включениями
дресвы (мощность – до 0,4м). Содержит археологический материал
(культуросодержащий слой 1). Общая мощность – до 1,1м.

649
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Слой 2. Супесь светло-серая, насыщена дресвой гранитных пород,


сильно сцементирована. Содержит единичные каменные артефакты
(культуросодержащий слой 2). Мощность – до 0,3м.
Слой 3. Супесь пятнистая, от светло-коричневого и палевого до светло-
серого и белесого оттенков, обильно насыщена дресвой гранитных пород,
сильно биотурбирована. Содержит единичные каменные артефакты.
(культуросодержащий слой 3). Мощность – до 0,3м.
Слой 4. Супесь светло-серая, обильно насыщена дресвой гранитных
пород, плотная. Отложения разбиты тонкими вертикальными трещинками
усыхания. Распространены ориентированные субверменные артефакты
(культуросодержащий слой 4). Мощность – до 0,8м.
Слой 5. Супесь серая, пылеватая, с включениями кварцитового песка в
виде линз и пятен, невыдержанных по мощности и простиранию.
Распространены ориентированные субвертикально линзы ожелезнения.
Мощность – до 1,3м.
Слой 6. Толща переслаивающихся охристых песков и светло-серых легких
суглинков, обильно насыщена дресвой. Прослои тонкие (5-10см), залегают
субгоризонтально. Встречаются отдельные обломки сильно выветрелого
гранита небольшого размера. Содержит каменные артефакты
(культуросодержащий слой 5). Мощность – до 0,8м.
Слой 7. Пески охристые, серые и серо-коричневые, с включением мелких и
средних обломков выветрелого гранита. Слоистость не выражена. Содержит
каменные артефакты (культуросодержащий слой 6). Нижняя граница вскрытых
отложений находится на 0,5м ниже уровня воды в ручье на данном участке.

Рисунок 3. Каменные артефакты со стоянки Ушбулак I (рисунки М.Е.Медовиковой).


1-3 – археологический слой 6; 4-13 – археологический слой 5.
1, 2, 4 – скребки; 3 – тронкированная пластина; 5 – остроконечник с черешком;
6 – зубчато-выемчатое орудие; 7, 9, 10, 13 – технические сколы; 8, 11, 12 – нуклеусы

650
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

В 18м ниже по течению ручья от шурфа 1, на его левом берегу, был


заложен шурф 3 размером 1,0 × 0,5м, пройденный на глубину до 0,5м (до
уровня воды) и вскрывший нижнюю часть пачки отложений слоя 6. Общее
количество артефактов, полученных в шурфах 1 и 3, составляет 681
экземпляров, из них 617 предметов найдено в шурфе 1. По составу и
морфологии каменных артефактов, а также согласно их стратиграфической
позиции в разрезе, предварительно можно выделить три основных культурно-
хронологических комплекса: голоценовый (слой 1), верхнепалеолитический
(слои 2–4) и начальной поры верхнего палеолита (слои 6, 7). Среди
материалов начальной стадии верхнего палеолита из нижних слоев 6, 7 (598
экземпляров) присутствуют нуклеусы для пластин с противолежащими и
смещенными относительно друг друга площадками; многочисленные
реберчатые, полуреберчатые и «заныривающие» технические сколы; концевые
скребки на крупных пластинах, в том числе с подтеской основания;
тронкированные пластины и остроконечник с выделенным черешком.
Практически все типологически выраженные нуклеусы ориентированы на
производство пластин. Среди сколов удлиненные заготовки составляют более
70%, огранка дорсала преимущественно параллельная и субпараллельная,
однонаправленная и встречная. Ударные площадки, за редким исключением,
гладкие. На большом количестве сколов фиксируются различные приемы
подправки карниза, включая пикетаж. С набором нуклеусов хорошо
согласуются технические сколы. Среди них большинство также соответствует
пластинчатому объемному и полуобъемному расщеплению – реберчатые и
полуреберчатые, заныривающие и краевые пластинчатые сколы. В целом
данный набор изделий по своей морфологии, а также по соотношению
основных разновидностей дебитажа, его размерности, типу огранки сколов и
остаточных ударных площадок совпадает с комплексом подъемного материала
с этого памятника, в котором присутствуют и такие характерные для
начального верхнего палеолита формы, как нуклеусы-резцы. Находки,
зафиксированные в слоях 2-4, видимо, соответствуют одной из поздних стадий
верхнего палеолита. От нижнего комплекса находок их отделяет значительный
временной интервал, на что указывает почти полутораметровая толща
стерильных в археологическом плане отложений (слой 5), а также
принципиально иной облик каменной индустрии.
Мощность осадочных отложений стоянки Ушбулак составляет более 5м.
Было выявлено несколько условных горизонтов содержащих предварительно
5 культурных слоев, залегающих в горизонтальном положении, которые
отделены друг от друга стерильными прослойками. Самым насыщенным на
артефакты оказался культурный слой на уровне русла родника. Бросается в
глаза подавляющее большинство узких тонких пластин и пластинок с острыми
краями, служивших основой для разнообразных специализированных орудий –
скребков, резцов, ножей, остроконечников, которые могли использоваться в
качестве орудий без дополнительной обработки. Позднепалеолитические слои
были перекрыты горизонтами обитания человека эпохи голоцена.
Все находки стоянки Ушбулак зафиксированы в четких стратиграфических
условиях и представляют выразительный набор каменного инструментария
переходной эпохи, который позволяет проследить развитие технологий
обработки камня древним человеком на протяжении 40-35 тыс.лет. Технико-
типологический анализ каменного инвентаря дает возможность установить его
близость с алтайскими памятниками, в частности, Кара-Бом (Derevjanko, Petrin,
Rybin 2000).
651
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Таким образом, памятник Ушбулак является многослойной стоянкой,


наиболее ранние слои которой относятся к начальной стадии верхнего
палеолита. Судя по составу каменной индустрии, материалы из слоев 6, 7
соответствуют стоянке-мастерской около выходов сырья, располагавшейся в
береговой зоне пресноводного озера. В последующие периоды верхнего
палеолита и в раннем голоцене это место неоднократно посещалось древним
человеком.
Результаты разведочных работ 2016 г. на стоянке Ушбулак показали, что в
настоящее время она является наиболее перспективным в регионе объектом
для изучения верхнего палеолита, начиная с его ранних этапов.

Әдебиеттер тізімі/ Cписок литературы

1. Деревянко А.П., Петрин В.Т., Рыбин Е.П. Характер перехода от мустье к позднему палеолиту
на Алтае (по материалам стоянки Кара-Бом) // Археология, этнография и антропология Евразии.
– 2000. – №2(2). – С.33-52.
2. Петрин В.Т., Таймагамбетов Ж.К. Комплексы палеолитической стоянки Шульбинка из
Верхнего Прииртышья. - Алматы, 2000. – 168с.
3. Таймагамбетов Ж.К. Древнейшая стоянка древнего человека в Восточном Казахстане //
Маргулановские чтения. Тезисы докладов. – Петропавловск, 1992. – С.26-27.
4. Таймагамбетов Ж.К., Мамиров Т.Б. По следам «Усть-Есильского человека».
Предварительные итоги археологического исследования памятников каменного века на
территории Северного и Восточного Казахстана в мае-июне 2015 года в рамках совместной
Казахско-Российской экспедиции // Мәдени мұра. – 2015. – № 4(61). – С.95-102.
5. Шуньков М.В., Таймагамбетов Ж.К. и др. Стоянка-мастерская Курчум – новый
палеолитический памятник на Южном Алтае // Проблемы археологии, этнографии, антропологии
Сибири и сопредельных территорий. – Том XXI. – Новосибирск, 2015г. – С.183-186

Reference

Derevjanko, Petrin, Rybin 2000 – Derevjanko, AP, Petrin, VT, Rybin, EP 2000, Harakter perehoda ot
must'e k pozdnemu paleolitu na Altae (po materialam stojanki Kara-Bom), Arheologija, jetnografija
i antropologija Evrazii, №2(2), P.33-52. (in Rus).
Petrin, Tajmagambetov 2000 – Petrin, VT, Tajmagambetov, ZhK 2000, Kompleksy paleoliticheskoj
stojanki Shul'binka iz Verhnego Priirtysh'ja, Almaty, 168p. (in Rus).
Shun'kov, Tajmagambetov 2015 – Shun'kov, MV, Tajmagambetov, ZhK i dr. 2015, Stojanka-
masterskaja Kurchum – novyj paleoliticheskij pamjatnik na Juzhnom Altae, Problemy arheologii,
jetnografii, antropologii Sibiri i sopredel'nyh territorij, T.XXI, P.183-186. (in Rus).
Tajmagambetov, Mamirov 2015 – Tajmagambetov, ZhK, Mamirov, TB 2015, Po sledam «Ust'-
Esil'skogo cheloveka». Predvaritel'nye itogi arheologicheskogo issledovanija pamjatnikov
kamennogo veka na territorii Severnogo i Vostochnogo Kazahstana v mae-ijune 2015 goda v
ramkah sovmestnoj Kazahsko-Rossijskoj jekspedicii, Madeni mura, № 4(61), P.95-102. (in Rus).
Tajmagambetov 1992 – Tajmagambetov, ZhK 1992, Drevnejshaja stojanka drevnego cheloveka v
Vostochnom Kazahstane, Margulanovskie chtenija. Tezisy dokladov, Petropavlovsk, P.26-27. (in Rus).

Шығыс Қазақстан палеолитінің жаңа ескерткіштері

Таймағамбетов Жәкен Кожахметұлы


тарих ғылымдарының докторы, профессор, ҚР Ұлттық мұражайы директорының ғылым бойынша
орынбасары. Қазақстан республикасы, 010010, Астана қ., Тәуелсіздік даңғылы, 54. E-mail:
zhaken.taimagambetov@gmail.com

Түйін. Мақалада 2016 жылдың күзінде ҚР Ұлттық Мұражайы және РҒА Сібір бөлімшесінің
археология және этнография Институтының біріккен археологиялық экспедициясы жүргізген
барлау жұмыстары сипатталады. Бұл ғылыми ізденістер өткен жылы басталған Шығыс
Қазақстанда көне тас дәуірі жаңа ескерткіштерін іздестіру және зерттеу шараларын жалғастырды.
Ғылыми-зерттеу жұмыстары КХР-на тұстас үш ауданда жүргізілді – Күршім, Тарбағатай және
Зайсан.
Түйін сөздер: Шығыс Қазақстан палеолиті; барлау; жаңа ескерткіштер; көне тас дәуірі.

652
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

New sites of Paleolithic Age in East Kazakhstan

Taymagambetov Zhaken Kozhakhmetovich


Doctor of History, Professor, Deputy Director for Research of the National Museum of the Republic
of Kazakhstan. The Republic of Kazakhstan, 010010, Astana, Tauelsizdik Ave., 54. E-mail:
zhaken.taimagambetov@gmail.com

Abstract. The article highlights the reconnaissance studies conducted in the early autumn of 2016 by
the joint international archeological expedition of the National Museum of the Republic of Kazakhstan
and the Institute of Archeology and Ethnography of the Siberian Branch of the Russian Academy of
Sciences. These investigations continued the work initiated last year, on search and study of Paleolithic
sites in the East Kazakhstan region. The research was conducted in three border areas with China –
Kurchum, Zaisan and Tarbagatai regions.
Keywords: Paleolithic Age of East Kazakhstan; reconnaissance; sites of the Stone Age.

653
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

УДК 902.01/903.3

Поселение эпохи ранних кочевников на Иртыше1

Ермолаева Антонина Сергеевна


ведущий научный сотрудник Института археологии имени А.Х.Маргулана КН МОН РК.
Республика Казахстан, 050010, г. Алматы, ул.Шевченко, 28, пр. Достык, 44. E-mail:
antonina4848@mail.ru

Ермоленко Любовь Николаевна


доктор исторических наук, профессор кафедры археологии Кемеровского Государственного
Университета. Российская Федерация, 650000, г.Кемерово, ул.Красная, 6. E-mail:
lyubov.ermolenko@mail.ru

Аннотация. В публикации в наиболее полном виде вводятся в научный оборот материалы


поселения древних металлургов, исследованного в 80-е годы прошлого столетия. В первой
публикации 1998 года чертежи и категории находок были представлены в единичных
экземплярах.
Ключевые слова: эпоха бронзы; поселение; жилище; яма-печь; металлургия; бронза; керамика;
шлак; руда; литейные формы.

Поселение Новошульбинское расположено в 2км к ЮЮВ от с. Новая


Шульба Новошульбинского района Семипалатинской области. На мысу левого
берега р.Шульбинки одним из авторов (Л.Н.Ермоленко) в 1986-87гг. раскопом
было исследовано около 108кв.м культурного слоя, где выявлены остатки трех
строений и производственного участка (Рисунки 2-8; Фото 4, 8). Мощность
отложений составляла 120-150см. Культурный слой местами со значительным
содержанием золы, 70-120-сантиметровым горизонтом, лежащим на
материковом песке.

Рисунок 1. Ситуационный план

1
Иллюстративные матриалы к статье в конце тома.
654
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Рисунок 2. План раскопа

Жилище 1. Раскопом вскрыта большая часть прямоугольного в плане


строения шириной 3,5м, ориентированного длинными сторонами по линии СЗ-
ЮВ. Пол углублен в материк на 25см. На участке пола у южного угла
расчищены скопления фрагментов глиняных сосудов. У ЮВ границы
помещения они располагались в виде полукруга размером 1,0 х 1,7м, внутри
которого выявлены зольные линзы мощностью до 5см. От центра помещения к
полукругу протянулась вторая вымостка длиной 0,9м, состоящая из скопления
керамических фрагментов на конце. Наряду с керамикой в выкладках во
множестве лежали камни, на полу помещения – небольшое количество
обломков костей. В исследованной части помещения зафиксировано семь ямок
округлой и овальной в плане формы, диаметром 20-45см, глубиной от 30 до
50см. Пять из них сосредоточены в срединной части строения, две – у ЮВ
стенки. В их заполнении встречались мелкие угольки, кусочки керамики,
обломок бронзового острия. Предполагается, что почти все ямки были
столбовые, а одна, судя по содержанию заполнения, хозяйственная (Рисунки 2-5).
Жилище 2. Находилось к ЮЗ от Жилища 1 и частично перекрывало его
очертания. На глубине 45-55см залегали остатки бревенчатой конструкций –
два взаимно перпендикулярных бревна. Одно из них размером 4,1м х 0,2м
лежало по линии 3-В. Здесь же обнаружено основание врытого столбика
диаметром 5,5 см. На участке, оконтуренном бревнами, на одном уровне с
ними расчищены скопления древесного тлена и куски глиняной обмазки (?)
толщиной до 2см. Ниже, на материке, прослежены очертания конструкции,
примерно соответствующей верхнему деревянному сооружению. На этом же
уровне в северной части помещения расчищен очажок из небольших камней
глубиной 13 см. Заполнение очажной ямки размером 25х15 см и глубиной 13 см
было черным золистым. Массовый материал, состоящий из шлака, костных
655
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

остатков и фрагментов керамики, фиксировался на 25-30 см выше нижнего


уровня заполнения помещения (Рисунки 2-4, 7).

Рисунок 3. Профили раскопа

Жилище 3. Располагалось в 3 м к югу от Жилища 2. Конфигурацию


постройки в плане установить не удалось: четко обозначились только ее
западная и северная стенки, южная теряется в зольнике. Вдоль западной
стенки в полу постройки отмечены три столбовые ямки, а в углу обнаружены
остатки медеплавильного комплекса в виде разных размеров ям и углублений
(Рисунок 2; Рисунок 3, 6). Центральное место в нем занимала большая яма
диаметром 0,7 м и глубиной 0,6 м с наклонными стенками, плотное заполнение
которой было насыщено фрагментами керамических литейных форм,
керамической крошкой, шлаками, древесными угольками, обломками костей.
Одно из двух овальных углублений на дне, видимо, было связано с
воздуховодным каналом. Длина канала составляла 0,5 м, ширина – 10-15 см,
глубина – 18 см. Вторая ямка на дне использовалась в качестве литниковой
лунки. Грунт в углу помещения с западной стороны от большой ямы был
прокален и перемешан с золой. Здесь же находилась ямка диаметром 27 см,
глубиной 10 см, в которой обнаружен фрагмент глиняного сосуда с
ошлакованной внутренней поверхностью, использовавшегося, видимо, в
качестве тигля. С противоположной стороны большая яма имела приступку
шириной до 38см, а по двум другим сторонам располагались две ямки
диаметром до 20 см и глубиной 50 и 25 см (Рисунок 2, 6, Фото 5, 9-11). Ямки,
возможно, были связаны с металлургической ямой, но не исключено
отношение их к столбовой конструкции.
В 1м от ямы-печи, ближе к предполагаемому центру жилища и на 30-40см
выше уровня пола, обнаружено скопление находок: кусочки обугленной
656
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

древесины, обломки костей, фрагменты керамических литейных форм, камни,


руда, керамическое сопло (Рисунок 17, 1, Фото 6, 12) Здесь же, но уже на
материковом уровне, выявлена яма размером 55см х 30см, глубиной 25 см с
камнями и с золой в заполнении. Рядом с ней располагались две ямки меньших
размеров: диаметром 23 и 10 см, глубиной соответственно 20 и 6 см.

Рисунок 4. План жилищ 1, 2

У северной границы постройки на уровне пола фиксировались


многочисленные мелкие фрагменты керамики, разбитые керамические
литейные формы, кости, шлак. На этом участке отмечено несколько золисто-
угольных пятен диаметром до 35 см и две ямки диаметром до 15 см, глубиной
до 25 см. Заполнение ямок состояло из керамической крошки, древесных
угольков, фрагментов керамики, крупных кусков шлака. Кроме того, на южных

657
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

очертаниях постройки располагался мощный зольник, который содержал


многочисленные костные остатки.
Рисунок 5. Разрез Жилища 1

Производственный участок располагался между жилищами 1 и 3


(Рисунок 8). Здесь расчищено несколько скоплений золы и шлака, которые
прослеживались с глубины 50 см (материковый песок фиксировался с глубины
105-110 см). Один из развалов особенно крупного спекшегося комкового шлака
был размером 2,4 м х 1,5 м. Рядом находились развалы пластинчатого шлака и
скопления разбитых керамических литейных форм, дробленого камня
(кварцевый порфир с медной зеленью). Шлак на производственном участке
перемежался с черной золой, ниже находилась черная золистая прослойка
мощностью до 6см. Под развалами порфира и разбитых литейных форм
фиксировался прокаленный грунт.
Между производственным участком и Жилищем 3 обнаружено углубление
неправильной формы размером 0,9 х 0,6 х 0,18 м, заполненное в южной части
комками обожженной глины, а сверху закопченной золой. Возле углубления
найдены куски шлака и руды, костные остатки.

Рисунок 6. План Жилища 3

658
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Большинство находок на исследованном участке являлось остатками


металлургического производства. Собрано свыше 115 кг пластинчатого и
комкового шлака, свыше 4,5 кг медной руды и бронзовых слитков.
Спектральный анализ показал, что образцы руды и шлака представляли собой
медно-железистые продукты производства без добавления олова, с
небольшими примесями свинца и цинка. Возможно, месторождение, из
которого было взято сырье, было медное, покрытое «железной шапкой».
Бронзовые слитки легированы оловом (около 1%). Последнее, видимо,
привнесло значительные примеси таких элементов, как мышьяк, никель,
кобальт, висмут, марганец.

Рисунок 7. Квадраты 6, 7.
План Жилища 2 с деревянной конструкцией на глубине 45-60см

С медеплавильным производством было связано незначительное


большинство каменных орудий: рудодробильные – 3 экз., терочные – 4 экз.,
обломок молота и пест (Рисунок 17, 2, 4), а также керамические изделия: тигли
– 2 экз. и сопло (Рисунок 12, 17-1). В бронзолитейном производстве
использовались керамические литейные формы, шишки, ювелирный
молоточек, точильные бруски (Рисунок 16; Рисунок 17, 3). Фрагмент сопла
представлял собой обожженную глиняную трубку с фигурным основанием.
Сопло было покрыто необожженной глиной, придавшей ему коническую форму
н уменьшившую диаметр отверстия, противоположного основанию. Один из
двух глиняных тиглей, найденных в яме, представлял собой придонную часть
плоскодонного сосуда баночной формы. Наружная поверхность сосуда имела
глиняную обмазку, внутренняя, как уже говорилось выше, была ошлакованной.
Второй тигель представлен небольшим фрагментом, возможно, верхней части
баночного сосуда.
659
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Рисунок 8. План производственного участка

Рисунок 9. План квадрата 3. Россыпь шлака на глубине 70-75 см

660
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Таким образом, комплекс ям и углублений на производственной площадке,


расположенной между жилищами, представлял собой остатки медепла-
вильного производства, в котором использовались медно-ожелезненнье руды
без олова, с небольшими примесями свинца и цинка. Такие руды требовали
дополнительных операций, усложняющих процесс выплавки меди. Необходима
была предварительная обработка (обжиг сернистых металлов). Яма-печь,
видимо, использовалась для второго этапа выплавки меди из сернистых руд
(для получения штейна – промежуточного медно-железисто-сернистого
продукта.

Рисунок 10. Разрез ямы и ямок в Жилище 3

На поселении Атасу для этой цели использовался второй тип ям-печей с


литниковой лункой-углублением на дне (Kadyrbaev 1983, P.140). В результате
этой плавки получалась черновая медь. Выплавка черновой меди
производилась в печах с тигельной емкостью. В яму, заполненную древесным
углем, мог ставиться тигель с шихтой для плавки (Sunchugashev 1975, P.116).
На Ново-Шульбинском поселении рядом с металлургической ямой-печью
находилась яма для тигельной плавки и доводки готовых изделий.
Аналогичный способ плавки зафиксирован на поселении Атасу (Kadyrbaev,
Kurmankulov1992, P.36-44). Новошульбинская яма-печь, как и атасуская, была
шахтного типа, устроена в материковом грунте.

661
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Среди найденных на поселении разбитых литейных форм имелись такие,


по которым можно определить вид отливаемого изделия: тесла, ножи, острия
(в одной из форм сохранилось 4-гранное острие). В большом количестве
имелись трудноопределимые обломки (Рисунок 14, 16). Для изготовления
литейных форм была использована среднепластичная ожелезненная глина с
естественными примесями полевых шпатов и кварца. В качестве
искусственных отощителей использованы песок и незначительное количество
органики. Формы различаются по концентрации песка в тесте, которая
наиболее высока в трех образцах. В одном образце вместо навоза использован
птичий помет. В принципе, тесто всех формочек изготовлено по одному
рецепту. Видимо, для литья использовались необожженные формочки, так как
прокаливание их шло изнутри, вероятно разогретым металлом.

Рисунок 11. План и разрезы ямы 1

На двух фрагментах прямоугольных форм для отливки ножей сохранились


рукояточные части. В формах выполнялись ножи с навершиями на рукояти,
относящиеся к типу «с аркой на кронштейне». По сохранившимся частям
определены форма и размеры рукоятей: ширина 1,9 и 1,8см; у первого ножа
навершие в виде низкой сегментовидной «арки» с сегментовидной же
прорезью рукояти, при этом с одного края прорезь проработана не до конца
(Рисунок 14, 2). У второго ножа навершие в виде «арки» подтреугольной
формы, также с сегментовидной прорезью рукояти (Рисунок 14, 3).
Аналогичные ножи были широко распространены в позднекарасукских и
карасукско-тагарских памятниках. Навершия на рукоятях такой конфигурации,
как правило, имели изделия, относящиеся к типу прямых ножей по

662
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

общепринятой классификации (Kiselev 1951, P.120; Novgorodova 1970, P.65, 94-


96). Рукояти прямых ножей обычно плоские и не имеют, за небольшим
исключением, ни желобка, ни рисунка (Novgorodova 1970, P.17, 40-50, 65, 66,
94). Ножи «с аркой на кронштейне» Н.Л.Членова выделяла в отдельную
«группу 15». В результате анализа значительной части находок с разных
территорий ею было высказано справедливое предположение о
происхождении ножей «с арками» с Алтая и из Восточного Казахстана
(Chlenova 1972, P.124-126). Это подтверждается и находками серии бронзовых
ножей из Зевакинского комплекса VIII-VIIвв. до н.э., в том числе, и ножей «с
арками на кронштейне» (Arslanova 1974, P.52-56). В связи с этим важное
значение приобретает открытие по соседству с Зевакинским могильником
Новошульбинского поселения, расположенного в 70км вниз по течению
Иртыша. Появление у зевакинцев этой категории ножей можно объяснить
местным их производством. Ножи описанной конфигурации не имели широкого
распространения на других территориях. В Минусинской котловине и
Красноярском крае, в памятниках баиновского типа ножи имели низкую
сегментовидную «арку» и сегментовидное отверстие в рукояти. Но эти ножи
были более короткие и широкие, иногда хвостатые.

Рисунок 12. Фрагменты керамики

Дата этих памятников VIII-VIIвв. до н.э., поздний предел бытования – VIв.


до н.э. (Chlenova 1972). Единичны находки ножей с подтреугольной «аркой» в
Западной Сибири (Chlenova 1972; 1981). Из раскопок в Барабинской лесостепи
известны два ножа с сегментовидной и подтреугольной «арками». Однако нож
с подтреугольной «аркой» отличается от новошульбинского подтреугольной
формой прорези (Molodin 1985). Эти памятники также датируются VIII-VIIвв.
663
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

до н.э. Нож с низкой сегментовидной «аркой» имеется и в Зевакинском


комплексе (Arslanova 1974, P.48, табл.1, 3). С невысокой «аркой» были и
остальные ножи этой группы (Arslanova 1974, P.48, табл.1, 1-2; P.53, табл.II,2;
P.57, таб.III, 1-3), при этом форма одного из них более близка к
подтреугольной. Из этого же региона среди случайных находок известен еще
один нож с низкой сегментовидной «аркой» (Arslanova 1974, P.57, таб.III, 13).
Таким образом, аналогичные ножи укладываются в довольно узкую дату: VIII-
VIIвв. до н.э.
К следующей категорий находок относится керамика, обнаруженная
большей частью в Жилище 1. К археологически целым можно отнести два
сосуда (Рисунок 13, 9, 14). Всего было учтено 47 форм, подсчет производился
по фрагментам венчиков с шейками и верхней части тулова. Половину всех
форм составляют сосуды с плоскими и уплощенными венчиками (Рисунок 12 2,
3, 6-9; Рисунок 13, 2-4, 8, 11, 16), наполовину меньше округлых (Рисунок 12, 1,
4, 10, 12, 13; Рисунок 13, 7, 11, 15, 17, 18) и еще в два раза меньше
приостренных (Рисунок 12, 5,11; Рисунок 13, 9,12). Венчики с плоским верхом, в
свою очередь, в равной пропорции сочетаются со скошенностью внутреннего и
наружного краев. Чуть меньше плоских венчиков имело выступающую закраину
(Рисунок 12, 2, 6-9; Рисунок 13, 1, 8, 16), причем, в четырех случаях это была
нависающая над шейкой закраина-бортик (Рисунок 12, 2, 7, 9; Рисунок 13, 8).
Затем, по убывающей следуют плоские венчики с наплывом наружу (Рисунок 2,
6) и наплывом внутрь. В единичных случаях округлые венчики имели наплыв
наружу и выступающую закраину (Рисунок 12, 12, 13; Рисунок 13, 17). Почти
половину всего числа составляли сосуды с отогнутой шейкой (Рисунок 12, 1,
4-6, 8, 13; Рисунок 13, 1, 4, 6, 9, 12, 15, 17), столько же – с прямой и лишь в
одном случае – с вогнутой (Рисунок 13, 11).
При сопоставлении получилось следующее сочетание форм плечика и
шеек: плоские венчики имеют одинаковое соотношение с прямыми (Рисунок 12,
8, 9) и отогнутыми (Рисунок 12, 1, 2, 6, 7) шейками, лишь единичное число
округлых и прнострепных венчиков встречалось на сосудах с прямой шейкой
(Рисунок 12, 10). В большом количестве венчики такой формы сочетались с
отогнутой шейкой. Сосуд с погнутой шейкой имел плоский венчик.
По фрагментам от верхней части сосудов сделана попытка определить
форму тулова. Почти половина всех учтенных сосудов имела округлое и даже
раздутое тулово (Рисунок 12, 4, 5 ,7, 13), остальные – с прямыми или слегка
расширяющимися стенками. Биконическое тулово имели три сосуда (Рисунок
13, 2, 17). Дно у всех пяти сохранившихся фрагментов сосудов было плоское,
из них одно – слегка вогнутое. Таким образом, преобладающими были сосуды
с плоским венчиком и прямой или отогнутой высокой шейкой и в меньшем
количестве – с округлыми и приостренными венчиками с отогнутой шейкой.
Значительное число сосудов было с округлым и раздутым туловом.
Все исследованные сосуды изготовлены из ожелезненной средне-
пластичной глины с естественными примесями полевых шпатов, кварца, бурого
железняка, известняка, слюды. По содержанию и соотношению примесей
можно выделить семь видов глиняных масс. В качестве искусственных
отощителей использованы: дресва гранитная, шамот, сходный по составу с
основой, органика (навоз). В формовочных массах также выделяется семь
видов, но провести четкую параллель между формовочной массой и глиняной
практически невозможно, за исключением одного фрагмента сосуда с валиком,
который отличается от всех исследованных фрагментов по составу и
формовочной массе. Еще один сосуд являлся промежуточным между
664
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

валиковым и остальными сосудами. Тесто всех остальных приготовлено по


одному рецепту: глина + дресва + шамот, сходный с основой, + органика.
Различаются сосуды лишь по количественному содержанию искусственных
примесей в тесте и по структуре, что свидетельствует о разных технических
приемах изготовления глиняной массы и отощителей. Очевидно, это связано с
индивидуальными рабочими навыками мастеров. Нет, практически, различий и
в технике формовки. Все сосуды лепные. При их изготовлении использован
лоскутный спиралеобразный налеп с применением твердого шаблона
(различия лишь в том, что одна часть сосудов изготовлена на шаблоне, а
другая – в шаблоне). Донца спиральновитые, венчик сформован кольцевым
налепом или спиральновитой (два способа выведения венчика). При обработке
поверхности использован один технический прием – заглаживание (рукой,
деревянным инструментом, реже – травой, щепой, лощилом). Обожжены
сосуды в восстановительной атмосфере при температуре 600-800°C. Почти все
сосуды попадали на разное по длительности время во второй огонь.

Рисунок 13. Фрагменты керамики, сосуды

В общей массе керамики орнаментированных фрагментов немного.


Орнамент чаще размещался на тех частях сосудов, которые привлечены к
обработке – по шейке, из них более половины – по основанию шейки, в одном
случае орнаментирован валик. По плечу орнамент отмечен вдвое реже
(Рисунок 12, 2, 8, 12, 13). Единичны случаи нанесения орнамента по краю
венчика и шейке одновременно (Рисунок 13, 10, 18), в одном случае орнамент
нанесен по верху венчика (Рисунок 12, 6).
665
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Наиболее распространенным элементом орнамента были жемчужины. Они


обычно располагались в один ряд и сочетались с пальцевыми защипами,
разными вдавлениями, косыми насечками, елочкой. Жемчужник иногда
покрывал все тулово сосуда. Широко были представлены вдавления, большей
частью – круглые глубокие или овально-вытянутые, в единичных случаях –
ямочные, треугольные (в виде уголков), полулунные, ногтевидные, кольчатые.
Остальные элементы орнамента в незначительном количестве составили
оттиски из наклонных линий и горизонтальные елочки, выполненные
гребенчатым и гладким штампами
По культурно-хронологическим признакам новошульбинская керамика в
целом соотносится с посудой трушниковского этапа, выделенной
С.С.Черниковым в третью группу. Сходство проявляется в форме сосудов –
раздутость тулова, стоячая прямая шейка, острореберность некоторых
сосудов, а также в орнаментации – наличие крупных жемчужин, сочетания с
ногтевыми оттисками ряда из жемчужин. Соответствия отдельным элементам
орнамента и отдельным деталям сосудов имеются и в керамике второй группы
(малокрасноярский этап): на поселениях Трушниково и Усть-Нарын также часто
встречающимся был плоский венчик и выступающая наружу закраина (бортик)
(Chernikov 1960, P.249, табл.LVI, 1; P.250, табл.LVII, 20, 21; P.251, табл.LVIII, 4;
P.252, табл.LIX, 1, 5, 7, 8; P.253, LX), а сильно выпуклые стенки сосудов
приближаются к вздутому тулову. На поселении Мало-Красноярка аналогичные
орнаментальные композиции и отдельные элементы орнамента имеются и на
керамике первой группы: жемчужины в сочетании с елочкой, ногтевые защипы,
овально-вытянутые вдавления. И на баночном сосуде из Зевакинского
могильника ряд жемчужин сочетается с горизонтальной елочкой (Arslanova
1974, P.51).

Рисунок 14. Керамические литейные формы

666
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Особенностью новошульбинского керамического комплекса является


отсутствие валиков на сосудах, широкое применение разнообразных
вдавлений, расположение орнамента, в большинстве своем, на шейке и реже –
по основанию шейки с плечом, в единичных случаях – по краю или верху
венчика. В то же время в этих сосудах во многом отражена преемственность с
предшествующей позднебронзовой керамикой на этой территории.
В целом, аналогии новошульбинской керамике имеются в комплексах
финальной бронзы и переходного от бронзы к железу периода и на других
территориях. Так, значительное сходство она проявляет с донгальским типом
посуды. Причем, это сходство проявляется, в основном, в тех частях, которые
присущи донгальской посуде и отличают ее от саргаринско-алексеевской –
венчики с бортиком (Loman, 1987, P.115-119, Рисунок 3, 5, 7), утолщенные
венчики и скошенные внутрь (Loman, 1987, P.119, Рисунок 3, 2, 4; P.121,
Рисунок 4, 1, 3-5; P.126, Рисунок 7, 1), размещение орнамента по шейке и
большое количество разнообразных вдавлений (Loman 1987, P.123). С
керамикой поселения Тагибай Булак, датируемого переходным этапом от
поздней бронзы к раннему железу (Margulan 1979, P.230, рис. 174, 3, 9, 11, 14,
19), сближает сходная форма венчиков – наличие бортиков или сильно
выступающих закраин, наличие на сосудах жемчужного орнамента и ногтевых
оттисков, треугольных и полуциркульных вдавлений.

Рисунок 15. Фрагменты керамических литейных форм

В памятниках большереченской культуры аналогичная керамика имеется


на большереченском и бийском этапах (по М.П.Грязнову). С ней, в первую
очередь, новошульбинскую посуду сближает наличие жемчужин как
характерного элемента в орнаментации и чередование ряда из жемчужин с
разделителями (Grjaznov 1956, P.71; табл.IХ, 25, 26, 29; табл.Х, 1-3, 6, 8, 9;
табл.ХIII, 1-7, 9). Такие же разделители применялись на новошульбинской
667
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

посуде и, в том числе, угловые оттиски. Этот разделитель являлся основным в


керамике бийского этапа. В 1980-е гг. произошел пересмотр взглядов на
большереченскую культуру (Могильников, Троицкая, Шамшин и др.) и, в
частности, была обоснована необходимость выделения большереченского
этапа в самостоятельную большереченскую культуру переходного времени
VIII-VIIвв. до н.э. в Барнаульско-Бийском Приобье.
VIIIв. до н.э., а возможно, и IXв. до н.э. в настоящее время многими
специалистами определяется как начало эпохи ранних кочевников,
удревняется начальный этап культур скифского (сакского) типа на Алтае и в
Казахстане (Grjaznov 1978, P.9-18; Akishev, Akishev 1978, P.38-62; Marsadolov
1983, P.15-20) Видимо, в это время происходит прекращение существования
позднебронзовых культур. Но еще продолжают существовать отдельные
памятники, относящиеся к их кругу. Для Восточного Казахстана эта ситуация
археологически фиксируется рядом памятников: могильники у с.Предгорное и
с.Зевакино (Arslanova 1974, P.224-226), могильники Темир-Канка и Ковалевка
(Ermolaeva 1979, P.91-94) и др. Новошульбинское поселение оставлено
населением преимущественно оседлым, имеющим стационарный тип жилищ
и достигшим высокого уровня в медеплавильном и бронзолитейном
производстве. Обнаружение поселения металлургов VIII-VIIвв. до н.э. с
большой массой производственной продукции свидетельствует о довольно
крупных масштабах древних горнорудных работ в этом конкретном регионе
юго-западного Алтая уже в иную историческую эпоху – кочевническую.
Материалы этого памятника в какой-то степени опровергают тезис
С.С.Черникова об угасании древнего металлургического центра по
производству бронзы в Калбинских и Нарымских горах в начале эпохи ранних
кочевников (Chernikov 1975, P.132, 133). Металлургия бронзы стояла на
высоком уровне и занимала ведущее место в жизни племен постандроновского
периода. Возникнув в начале 2 тыс. до н.э., она достигла максимальных
параметров к концу 2 – середине 1 тыс. до н.э. и прекратилась, видимо, к концу
1 тыс. до н.э., а возможно, около IIIв. до н.э.

Рисунок 16. Фрагменты керамических литейных форм и литейных шишек

668
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

В связи с открытием новошульбинского поселения возникает вопрос об


источниках сырья данного производственного объекта. Шлаки, согласно
результатам анализов, показали чисто медный характер минерализации, а
слитки – оловянную бронзу. Значит, в этом пункте плавки металла
осуществлялось медное и бронзолитейное дело. Медного сырья, видимо, было
достаточно, если учитывать геологические сведения о богатстве полезных
ископаемых Рудного Алтая и прилегающих к нему площадей Калба-Нарымской
металлоносной провинции, содержащей руды полиметаллов, олова, золота и
редких элементов (Shherba 1957, P.7). Территориально наиболее близкими к
рассматриваемому памятнику были, несомненно, месторождения Калбинского
массива (Прииртышской зоны). Многочисленные месторождения цветных
металлов в совокупности составляли полиметаллический пояс Алтая (Kuzebnyj
1967, P.313). Наиболее характерны медно-пирротиновое и полиметаллическое
орудинение (Убинское, Мохнатухинское, Пролетарское, Монатское и другие
месторождения). Рудопроявлений меди, полиметаллов, железа и золота здесь
насчитывалось свыше 1000 (Ivankin, Inshin, Kuzebnyj, 1961, P.8). Так, только в
Прииртышском рудном районе среди 150 учтенных коренных рудопроявлений
отнесены: к медным – 40%, полиметаллическим – 30%, железо-медным – 8%,
золото-медным – 7%. С юго-запада к полиметаллическому примыкал
редкометалльный оловянно-вольфрамовый пояс, представленный много-
численными жилами с касситеритом, шеелитом, вольфрамитом и другой
минерализацией. Месторождения Убинское, Пролетарское, Мохнатухинское и
др., в зоне которых располагалось Новошульбинское поселение, содержали
минералы касситерита, арсенопирита, шеелита. Древние выработки на олово
найдены, в основном, в кварцевых и реже – пегматитовых жилах. Наряду с
коренными месторождениями в древности разрабатывались также и россыпи
(Shherba 1946; 1951). На ряде оловянных месторождений Южного Алтая и
Калбы Г.Н.Щербой зафиксированы следы «чудских» разработок (место-
рождения Чудское, Буландинское, Пролетарское, Урундай и др.). Размеры
выработок указывали, что добыча руды в крупных рудниках достигала сотен
тысяч тонн, о чем свидетельствуют их внушительные размеры. В том же
регионе Г.Н.Щербой обнаружены остатки поселений металлургов, и в
результате всего комплекса находок им сделан вывод о значительной степени
развитости древней горнодобывающей промышленности Южного Алтая.
Не вызывает сомнений, что потребность в олове – одном из главных
компонентов бронзовой продукции – удовлетворялась за счет местной его
добычи. С.С. Черников, проводивший исследования памятников горного дела и
металлургии в Калба-Нарымских массивах, в свою очередь, отмечал
исключительно благоприятные природные условия этого региона, наличие
многочисленных месторождений меди и олова (Chernikov 1951; 1960, P.9). Им
даны сведения по рудникам Убаредмет, Чудское, Убинское, Измайловское и
др. Большой фактический материал доказывает функционирование в эпоху
бронзы и раннего железа в Верхнем Прииртышье крупного горно-
металлургического центра, базировавшегося на собственных ресурсах медно-
оловянного сырья.

669
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Рисунок 17. Фрагмент керамического сопла

Әдебиеттер тізімі / Список литературы

1. Акишев К.А., Акишев А.К. Проблема хронологии раннего этапа сакской культуры //
Археологические памятники Казахстана. – Алма-Ата, 1978.
2. Арсланова Ф.Х. Погребальный комплекс VIII-VII вв. до н.э. из Восточного Казахстана // В глубь
веков. – Алма-Ата, 1974.
3. Арсланова Ф.Х. Некоторые памятники позднего бронзового века Верхнего Прииртышья //
Советская археология. – 1974.- № 1.
4. Грязнов М.П. История древних племен Верхней Оби // Материалы и исследования
археологии. – 1956. – № 48.
5. Грязнов М.П. К вопросу о сложении культур скифо-сибирского типа в связи с открытием
кургана Аржан // Краткие сообщения института археологии. Вып. 154. – Москва, 1978.
6. Ермолаева А.С. Некоторые итоги изучения памятников эпохи бронзы Восточно-
Казахстанского Прииртышья // Маргулановские чтения. (Сборник материалов кон¬ференции). –
Алма-Ата, 1989.
7. Иванкин П.Ф., Иншин П.В., Кузебный B.C. Рудные формации Рудного Алтая. – Алма-Ата, 1961.
8. Кадырбаев М.К. Шестилетние работы на Атасу // Бронзовый век степной полосы Урало-
Иртышского междуречья. – Челябинск, 1983.
9. Кадырбаев М.К., Курманкулов Ж.К. Культура древних скотоводов и металлургов Сары-Арки. –
Алма-Ата, 1992.
10. Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири // Материалы и исследования по археологии. –
1949. – № 9.
11. Кузебный B.C. Магматические формации Юго-Западного Алтая и их металлогения. – Алма-
Ата, 1967.
12. Ломан В.Г. Донгальский тип керамики // Вопросы периодизации археологических памятников
Центрального и Северного Казахстана. – Караганда, 1987.
13. Маргулан А.Х. Бегазы-дандыбаевская культура Центрального Казахстана. – Алма-Ата, 1979.
14. Марсадолов Л.С. Методы естественных наук и хронология пяти больших Пазырыкских
курганов // Использование методов естественных и точных наук при изучении древней истории
Западной Сибири. – Барнаул, 1983.
15. Молодин В.И. Бараба в эпоху бронзы. – Новосибирск, 1985.
16. Новгородова Э.А. Центральная Азия и карасукская проблема. – Москва, 1970.

670
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

17. Сунчугашев Я.И. Древнейшие рудники и памятники ранней металлургии в Хакасско-


Минусинской котловине. – Москва, 1975.
18. Черников С.С. К вопросу о составе древних бронз Казахстана // Советская археология. – Вып.ХV.
19. Черников С.С. Восточный Казахстан в эпоху бронзы. – Москва-Ленинград, 1960.
20. Черников С.С. К вопросу о хронологических периодах в эпоху ранних кочевников //
Первобытная археология Сибири. – Ленинград, 1975.
21. Членова Н.Л. Хронология памятники карасукской эпохи // Материалы и исследования по
археологии. – 1972. – №182.
22. Щерба Г.Н. К истории горного промысла в Казахстане // Вестник АН КазССР. – 1946. – №2(20).
23. Щерба Г.Н. Археологические находки на Южном Алтае в 1949г // Известия АН КазССР. Сер.
археология. – 1951. – №З(108).
24. Щерба Г.Н. Геология Нарымского массива гранитоидов на Южном Алтае. – Алма-Ата, 1957.

Reference

Akishev, Akishev 1978 – Akishev, KA, Akishev, AK 1978, Problema hronologii rannego jetapa sakskoj
kul'tury, Arheologicheskie pamjatniki Kazahstana, Alma-Ata. (in Rus).
Arslanova 1974(1) – Arslanova, FH 1974, Pogrebal'nyj kompleks VIII-VII vv. do n.je. iz Vostochnogo
Kazahstana, V glub' vekov, Alma-Ata. (in Rus).
Arslanova 1974(2) – Arslanova, FH 1974, Nekotorye pamjatniki pozdnego bronzovogo veka Verhnego
Priirtysh'ja, Sovetskaja arheologija, № 1. (in Rus).
Grjaznov 1956 – Grjaznov, MP 1956, Istorija drevnih plemen Verhnej Obi, Materialy I issledovanija po
arheologii, №48. (in Rus).
Grjaznov 1978 – Grjaznov, MP 1978, K voprosu o slozhenii kul'tur skifo-sibirskogo tipa v svjazi s
otkrytiem kurgana Arzhan, Kratkie soobshhenija instituta arheologii, Vyp.154. (in Rus).
Ermolaeva 1989 – Ermolaeva, AS 1989, Nekotorye itogi izuchenija pamjatnikov jepohi bronzy
Vostochno-Kazahstanskogo Priirtysh'ja, Margulanovskie chtenija. Sbornik materialov konferencii,
Alma-Ata. (in Rus).
Ivankin, Inshin, Kuzebnyj 1961 – Ivankin, PF, Inshin, PV, Kuzebnyj, BC 1961, Rudnye formacii
Rudnogo Altaja, Alma-Ata. (in Rus).
Kadyrbaev 1983 – Kadyrbaev, MK 1983, Shestiletnie raboty na Atasu, Bronzovyj vek stepnoj polosy
Uralo-Irtyshskogo mezhdurech'ja, Cheljabinsk. (in Rus).
Kadyrbaev 1992 – Kadyrbaev, MK, Kurmankulov ZhK 1992, Kul'tura drevnih skotovodov i metallurgov
Sary-Arki. Alma-Ata, 1992. (in Rus).
Kiselev 1949 м Kiselev, SV 1949, Drevnjaja istorija Juzhnoj Sibiri, Materialy I issledovanija po
arheologii, № 9. (in Rus).
Kuzebnyj 1967 – Kuzebnyj, BC 1967, Magmaticheskie formacii Jugo-Zapadnogo Altaja i ih
metallogenija, Alma-Ata. (in Rus).
Loman 1987 – Loman, VG 1987, Dongal'skij tip keramiki, Voprosy periodizacii arheologicheskih
pamjatnikov Central'nogo i Severnogo Kazahstana, Karaganda. (in Rus).
Margulan 1979 – Margulan, AH 1979, Begazy-dandybaevskaja kul'tura Central'nogo Kazahstana, Alma-
Ata. (in Rus).
Marsadolov 1983 – Marsadolov, LS 1983, Metody estestvennyh nauk i hronologija pjati bol'shih
Pazyrykskih kurganov, Ispol'zovanie metodov estestvennyh i tochnyh nauk pri izuchenii drevnej
istorii Zapadnoj Sibiri, Barnaul. (in Rus).
Molodin 1985 – Molodin, VI 1985, Baraba v jepohu bronzy, Novosibirsk, 1985. (in Rus).
Novgorodova 1970 – Novgorodova, JeA 1970, Central'naja Azija i karasukskaja problema, Moskva,
1970. (in Rus).
Sunchugashev 1975 – Sunchugashev, JaI 1975, Drevnejshie rudniki i pamjatniki rannej metallurgii v
Hakassko-Minusinskoj kotlovine, Moskva, 1975. (in Rus).
Chernikov Nd – Chernikov, SS Nd, K voprosu o sostave drevnih bronz Kazahstana, Sovetskaja
arheologia, Vyp. ХV. (in Rus).
Chernikov 1960 – Chernikov, SS 1960, Vostochnyj Kazahstan v jepohu bronzy, Moskva-Leningrad. (in Rus).
Chernikov 1975 – Chernikov, SS 1975, K voprosu o hronologicheskih periodah v jepohu rannih
kochevnikov, Pervobytnaja arheologija Sibiri, Leningrad. (in Rus).
Chlenova 1972 – Chlenova, NL 1972, Hronologija pamjatniki karasukskoj jepohi, Materialy I
issledovanija po arheologii, № 182. (in Rus).
Shherba 1946 – Shherba, GN 1946, K istorii gornogo promysla v Kazahstane, Vestnik AN KazSSR, №2
(20). (in Rus).
Shherba 1951 - Shherba, GN 1951, Arheologicheskie nahodki na Juzhnom Altae v 1949 g., Izvestija AN
KazSSR. Serija arheologia, № 108. (in Rus).
Shherba 1957 - Shherba, GN 1957, Geologija Narymskogo massiva granitoidov na Juzhnom Altae,
Alma-Ata. (in Rus).

671
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Ертістегі ерте көшпелілер дәуірінің қонысы

Ермолаева Антонина Сергеевна


ҚР БҒМ ҒК Ә.Х.Марғұлан атындағы археология Институтының жетекші ғылыми қызметкері.
Казақстан Республикасы, 050010, Алматы қ., Шевченко көшесі, 28, Достық даңғылы, 44. E-mail:
antonina4848@mail.ru

Ермоленко Любовь Николаевна


тарих ғылымдарының докторы, Кемерово Мемлекеттік Университетінің археология
кафедрасының профессоры. Ресей Федерациясы, 650000, Кемерово қ., Красная көшесі, 6. E-mail:
lyubov.ermolenko@mail.ru

Түйін. Мақалада өткен ғасырдың 80-ші жылдары зерттелген көне металлургтар қонысына
қатысты мәліметтер толық көлемінде жариялануда. 1998 жылы жарық көрген мақалада сызбалар
және олжалар санаты жалғызды даналармен көрсетілген.
Түйін сөздер: қола дәуірі; қоныс; баспана; шұңқыр-пеш; металлургия; қола; қыш; қож; кен; құю
қалыбтары.

Settlement of the early nomads on the Irtysh

Yermolayeva Antonina Sergeevna


Senior Researcher, A.H.Margulan Institute of Archaeology, Science Committee of the Ministry of
Education and Science of the Republic of Kazakhstan, 050010, Almaty, Shevchenko, 28, Dostyk Ave.,
44. E-mail: antonina4848@mail.ru

Yermolenko Lyubov Nikolayevna


Doctor of Historical Sciences, Professor of the Department of Archaeology of the Kemerovo State
University. Russian Federation, 650000, Kemerovo, Krasnaya, 6. E-mail: lyubov.ermolenko@mail.ru

Abstract. The materials of the ancient settlement of metallurgists, studied in the 80s of the last century
are introduced in the publication in the most complete form. The first publication of the 1998, contained
figures and categories of findings presented in single copies.
Key words: Bronze Age; settlement; housing; pit furnace; metallurgy; bronze; ceramics; slag; ore;
molds.

672
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

УДК.902.01

Новая находка навершия сейминско-турбинского ножа


из Восточного Казахстана1 2

Мерц Виктор Карлович


кандидат исторических наук, директор Центра археологических исследований Павлодарского
государственного университета имени С.Торайгырова. Республика Казахстан, 637000,
г.Павлодар, ул.Ломова, 64, каб.102. E-mail: v_merz@mail.ru

Аннотация. Работа посвящена находке скульптурного навершия бронзового ножа сейминско-


турбинского типа из Казахстанского Прииртышья. При помощи спектрального анализа
установлен состав сплава. Рассматриваются аналогии, связи с подобного рода предметами,
время существования артефакта и вопросы происхождения этой бронзолитейной традиции.
Ключевые слова: Казахстанское Прииртышье; эпоха бронзы; сейминско-турбинский феномен;
металлопластика.

Одной из наиболее сложных и интригующих проблем в археологии


Северной Евразии является проблема сейминско-турбинского транскультур-
ного феномена, связанная с изучением, прежде всего, технологии металлур-
гического производства и образцов художественной металлопластики,
отражающих духовный мир носителей этого культурного явления. Многие
десятилетия она будоражит сознание исследователей бронзового века своим
загадочным происхождением и не менее загадочным финалом. Генезис этого
культурного явления связывают с территорией Верхнего Прииртышья и
соседними районами Восточного Казахстана (Chernyh, Kuz'minyh 1989, P.251,
269; Kirjushin 2002, P.65). Но здесь до сих пор не исследован ни один
сейминско-турбинский памятник, а подавляющее большинство изделий,
соотносимых с данной культурно-технологической традицией, являются
случайными находками. Определенная связь сейминско-турбинских изделий
прослеживается с елунинскими комплексами Обь-Иртышского междуречья
(Kirjushin 2002), которые типичны и для большинства раннебронзовых
памятников Восточного Казахстана (Merc 2011, P.398-399), однако на них пока
не встречались образцы художественной металлопластики. Не связан с ними и
новый образец, найденный в 2015 году на старичном участке первой
надпойменной террасы правого берега р.Иртыш, в 4,5км к юго-востоку от
с.Грачи, близ остатков Грачевского форпоста в Бескарагайском районе
Восточно-Казахстанской области (ВКО).
Нужно отметить, что обстоятельства обнаружения образца связаны с
незаконной поисковой деятельностью при использовании металлодетектора
любителей, которые составляют в области уже целое сообщество, наносящее
непоправимый урон памятникам археологии. Однако, данный случай – это
счастливый случай: обычным способом найти данный предмет, имеющий
исключительное значение для науки, было бы невозможно, так как он
обнаружен в пойменном понижении, где нет культурного слоя и проводить
раскопки в таком месте никому не пришло бы в голову. Кроме того, он сразу

1
Работа выполнена в рамках бюджетной программы МОН РК «Грантовое финансирование научных
исследований» на 2015-2017 гг. по теме «Ранний бронзовый век левобережья Казахстанского Прииртышья»
№ 0044/ГФ4.
2
Иллюстративные матриалы к статье в конце тома.

673
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

был передан нам (как специалистам) для изучения с указанием точного


местонахождения, позже обследованного и зафиксированного3. Скорее всего,
это вещи, просто были выброшены бугровщиками из числа казаков Грачевского
форпоста по пути их следования от курганов, расположенных неподалеку на
поверхности коренной террасы, к месту постоянной дислокации. Нужно
отметить, что в этом районе, наряду с монетами, археологические предметы
регулярно извлекаются поисковиками и из культурного слоя старых казачьих
поселений и хуторов. Это еще раз свидетельствует о масштабах
бугровщичества в прошлом и настоящем.
В данном случае к нам попали обломки рукояти и навершия сейминско-
турбинского ножа, или кинжала типа КЖ – 10, но более миниатюрного, близкого
к типу КЖ – 12 (Chernyh, Kuz'minyh 1989, P.117-118, 123). Несмотря на
фрагментарность предмета, определить его тип удается по площадке
навершия со скульптурным изображением эквида. От её горизонтальной
поверхности рукоять отходит в слегка наклонном положении (Фото 1, 1, 2), как у
ножей с выгнутым обушком.
Предмет состоит из двух обломков, представляющих часть рукояти длиной
21мм, шириной 18мм, толщиной 3-4мм и собственно навершия, найденных
порознь. Навершие представлено расширяющимся основанием, образующим
горизонтальную площадку длиной 23мм и шириной 7мм, на которой находится
скульптурное изображение высотой 19мм, длиной 27мм. Это изделие, видимо,
отливалось целиком в двусторонней форме. Внутренняя часть рукояти,
отделенная легким бордюром, декорирована с двух сторон рельефным
ёлочным орнаментом. Навершие выделяется заметным утолщением на месте
окончания орнамента, где и произошел его слом. Его длина до площадки 8-
10 мм. Общая длина сохранившейся части предмета 50мм. На горизонтальной
площадке навершия, в характерной статичной позе с массивной головой и
шеей со стоящей гривой, коротким туловищем, изображен эквид. От морды
животного к ногам ниспадает длинный повод. Ноги выполнены слитно
профильным изображением. Пышный хвост животного достигает поверхности
площадки и с одной стороны слился с задними ногами.
В отличие от большинства подобных фигуративных наверший, где
животные изображались с вертикально стоящими и разделенными передними
ногами (Kovtun 2006, P.67), грачевский эквид изображен с выдвинутыми вперед
неразделенными передними и подогнутыми задними ногами, что не характерно
для всех ранее известных образцов. Кроме того, это изделие по размерам
площадок и самих наверший намного меньше всех известных аналогов, может
быть, поэтому у него не детализированы глаза, ноздри и губы, грива сливается
с шеей. Голова выделяется лишь по заметным скуловым утолщениям. По
данным признакам оно больше всего сходно с изображением на каменном
жезле с конеголовым навершием из разрушенного погребения у деревни
Шипуново в Лесостепном Алтае (Kirjushin 2002, P.56, 233).
Спектральный анализ показал, что изделие выполнено из оловянистой
бронзы. Исследование проведено профессором А.А.Тишкиным на кафедре
археологии, этнографии и музеологии Алтайского государственного
университета с помощью рентгенофлуоресцентного спектрометра ALPHA
SERIESТМ (модель Альфа-2000). Сначала тестировался участок без снятия
окислов в орнаментированной части изделия, где есть грязь: Cu – 72,4%; Sn –
21,1%; Fe – 6,05%; Ti – 0,36%; Mn – 0,06%; Zr – 0,02%. Затем было
3
Пользуясь, случаем хочу выразить признательность учителю Кривинской СОШ Ф.К.Карымжанову за
содействие в получении возможности ознакомиться и изучить данный предмет.
674
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

протестировано место слома без снятия окислов: Cu – 69,2%; Sn – 25,68%; Fe –


4,52%; Ti – 0,38%; Pb – 0,21%. Потом была проведена слабая зачистка
поверхности на торце предмета до металлического блеска: Cu – 76,41%; Sn –
22,04%; Fe – 1,4%; Pb – 0,15%. Полученные результаты свидетельствуют о
том, что артефакт был изготовлен из оловянистой бронзы с минимальным
количеством примесей, что в целом характеризует сейминско-турбинскую
металлургию (Chernyh, Kuz'minyh 1989, P.166).
Таким образом, этот предмет относится к редким изделиям сейминско-
турбинской металлургической традиции, представленных кинжалами с
выгнутым обушком и скульптурным изображением животных. Они найдены, в
основном, в западной и северной (Ростовка) части ареала их распространения.
В восточной, как полагают, исходной части данной традиции это первое
изделие подобного типа, не считая кинжала с р.Джумбы (Samashev,
Zhumabekova 1993), что делает его более ценным и значимым для понимания
ее сложения. Есть, правда, обоюдоострые кинжалы с подобными навершиями,
которые здесь встречаются чаще, но они несколько отличаются от нашего
экземпляра и, видимо, более поздние. Однако, сам по себе данный предмет и
условия его обнаружения, как и другие изделия такого типа, не могут решить
проблемы их генезиса, если ею не заниматься вплотную, то есть без
проведения широкомасштабных поисковых и исследовательских работ в этом
регионе с целью выявления крупных могильников и поселений. В настоящий
момент определенная работа в этом направлении ведется, и кое-что уже
сделано. Это касается, как практической деятельности по изучению
раннебронзовых памятников, музейных коллекций и архивных материалов, так
и осмысления всего комплекса источников, относящихся к данному периоду.
Намечены и конкретные действия по изучению памятников региона.
Касаясь вопроса происхождения этого культурного образования
необходимо отметить, что в его сложении, помимо металлургов и коневодов
алтайского региона и обитателей восточносибирской таежной зоны
глазковского круга (Chernyh, Kuz'minyh 1989, P.270), видимо, принимали
участие группы западного и юго-западного населения, прежде всего,
связанного с традициями среднеазиатско-ближневосточного круга, которые и
принесли художественную традицию украшения бронзовых изделий
зооморфными навершиями и иные изобразительные стереотипы,
проявившиеся также в окуневском искусстве (Kuz'mina 1994, P.259; Grigor'ev
1999, P.188-191; Kovalev 2004, 2005, P.184; Kovtun 2006, P.67; 2013, P.31).
Кроме того, в арсенале западных групп населения катакомбно-синташтинского
круга были орудия в виде крюков, видимо, использовавшиеся для стаскивания
колесничих или блокировки их действий, которые у сейминско-турбинских
металлургов ростовкинской группы трансформировались в универсальные
изделия копий с крюками, распространенными только в восточном ареале их
обитания (Chernyh, Kuz'minyh 1989, P.67, 272).
В связи с этим возникает вопрос, почему такие наконечники, как и другие
сейминско-турбинские изделия, не распространились на запад, но известны
далеко на востоке (Kovalev 2013, P.143-144). Видимо, ростовскинская группа,
которой принадлежит это изобретение, сначала обосновалась в Среднем
Прииртышье, но из-за сильного противодействия местных племен, не пошла на
Запад, а повернула назад. Об этом свидетельствуют масштабы
ростовскинского могильника (Matjushhenko, Sinicina 1988) и находки подобных
изделий только к востоку от Иртыша.

675
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Это лишь некоторые соображения к иллюстрации событий, происходивших


в регионе, в свете новой, уточненной хронологии, на рубеже эпохи ранней и
средней бронзы, определяющемся началом 2 тыс. до н.э. (Epimahov, Hjenks,
Renfrju 2005, P.100). Но разобраться в этих процессах позволят лишь
дальнейшие исследования памятников эпохи бронзы данного периода.
В заключении хотелось бы еще раз коснуться проблемы сохранения
археологического наследия и отметить, что если раньше бугровщики
разрушали в основном погребальные сооружения, то современные их
последователи, вооруженные техническими средствами приступили к
разрушению поселений и околокурганного пространства, где часто имеются
жертвенники, содержащие немало металлических предметов. В качестве
путеводителей по памятникам они используют официальные списки принятых
на охрану археологических объектов, получаемых ими от представителей
исполнительных органов, которым они передаются для организации их охраны,
а так же опубликованные Своды памятников, где часто указаны GPS
координаты. По характеру извлекаемого ими материала можно судить, что
разграблению подвергаются в основном памятники эпохи поздней бронзы и
раннего железа, остатки поселений Нового времени. По характеру сохранности
и оригинальности их находки часто превосходят все известные аналоги, а
некоторые и вовсе не имеют аналогий среди известных науке предметов. Это
еще раз свидетельствует о том, что материальная культура эпохи бронзы
Казахстана была намного богаче и разнообразней, чем мы это себе
представляем. В связи с этим приходит понимание того, что для ее изучения
необходимо сосредоточиться на исследовании поселенческих и
производственных объектов, дающих более широкий спектр информации и
предметного ряда изделий, чем погребальные комплексы, содержащие
стандартный набор изделий, к тому же, они часто разрушены грабителями.
Среди находок, «чёрных копателей» гораздо реже встречаются предметы
развитой и ранней бронзы, видимо, находящиеся уже во вторичном залегании,
как в данном случае. Раннебронзовые предметы остаются в основном
категорией случайных находок, время от времени обнаруживаемых местными
жителями и информация о них не всегда доходит до ученых, очень часто их
скупают те же последователи бугровщиков и перепродают на черном рынке.
Недавно нам стало известно о случайной находке жителем с.Белокаменка
Бескарагайского района еще одного образца сейминско-турбинских бронз
представленного топором-кельтом, который у него уже выкупили частные
«коллекционеры» и нам удалось получить только его снимок (Фото 2).
Учитывая уникальность этой находки, хотелось бы дать ее краткое описание.
По известной классификации, это орудие можно отнести к разряду К-18
(Chernyh, Kuz'minyh 1989, P.46). Оно не очень хорошей сохранности, заметны
дефекты литья и длительного использования в виде широких каверн и трещин,
поверхность затертая, один край лезвия обломан, втулка слегка сплющена,
имеет внутренние трещины. Длина предмета 10см, ширина втулки и лезвия
около 5см. Предмет орнаментирован с двух сторон по верхней части втулки
горизонтальным пояском-лесенкой и тремя свисающими заштрихованными
треугольниками чередующимися ромбами с одной стороны, с другой двумя
треугольниками между которыми свисает вертикальный зигзаг из трех-четырех
ломанных линий. Одна сторона края втулки ровная, другая имеет две широкие
вмятины, между которыми край образует выступ.
Находки подобных предметов очень редки, тем не менее, это второй
известный образец сейминско-турбинского кельта, найденный за последние 40
676
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

лет в Бескарагайском районе. Первый был обнаружен в 70-х годах прошлого


столетия у с.Канонерка (Merc 1999, P.73; Kuz'minyh 2011, P.254) в 18км к северу
от местонахождения экземпляра из Белокаменки. Это позволяет предполагать
наличие в данном районе какого-то центра производства сейминско-турбинских
бронз или их широкого использования и сконцентрировать здесь усилия по
поиску и изучению памятников связанных с этой культурной традицией и
ранней бронзы в целом. Такая работа, уже много лет, постоянно ведется в
районе Центром археологических исследований ПГУ имени С.Торайгырова. В
результате этой работы выявлено большое количество раннебронзовых
стоянок и поселений, но обнаружить на них образцы сейминско-турбинских
бронз, до сих пор не удавалось!

Әдебиеттер тізімі / Список литературы

1. Григорьев С.А. Древние индоевропейцы. Опыт исторической реконструкции. – Челябинск,


1999. – 444с.
2. Епимахов А.В., Хэнкс Б., Ренфрю К. Радиоуглеродная хронология памятников бронзового
века Зауралья // Российская археология. – 2005. – № 4. – С.92-102.
3. Кирюшин Ю.Ф. Энеолит и ранняя бронза Юго-Западной Сибири. – Барнаул: Изд-во Алт. гос.
ун-та, 2002. – 294с.
4. Ковалев А.А. Древнейшая миграция из Загроса в Китай и проблема прародины тохаров //
Археолог: детектив и мыслитель. – СПб, 2004. – С.249-292.
5. Ковалев А.А. Чемурчекский культурный феномен: его происхождение и роль в формировании
культур эпохи ранней бронзы Алтая и Центральной Азии // Западная и Южная Сибирь в
древности: Сб. науч. тр. / Отв. ред. А.А. Тишкин. – Барнаул: Изд-во Алт. гос. Ун-та, 2005. – С.178-184.
6. Ковалев А.А. Новые данные о связях культур Западной Сибири, Монголии и Китая в первой
половине II тыс. до н.э. // Современные решения актуальных проблем евразийской археологии. –
Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2013. – С.140-146.
7. Ковтун И.В. Фигуративные навершия выгнутообушковых ножей сейминско-турбинского типа //
Алтай в системе металлургических провинций бронзового века. – Барнаул, 2006. – С.85-72.
8. Ковтун И.В. Предыстория индоарийской мифологии. – Кемерово, 2013. – 702с.
9. Кузьмина Е.Е. Откуда пришли индоарии? – М., 1994. – 454с.
10. Кузьминых С.В. Сейминско-турбинская проблема: новые материалы // Краткие сообщения
института археологии. – 2011. – Вып. 225. – С. 240-263.
11. Матющенко В.И., Синицина Г.В. Могильник у деревни Ростовка вблизи Омска. – Томск: Изд-во
ТГУ, 1988. – 136с.
12. Мерц В.К. Новые материалы по археологии приграничных районов Казахстанского
Прииртышья // Михайловский район. Очерки истории и культуры. – Барнаул, 1999. – С.70-74.
13. Мерц В.К. Археологическое изучение Северо-Восточного Казахстана за 20 лет независимости
// Свидетели тысячелетий: археологическая наука Казахстана за 20 лет (1991-2011). Сб. науч. ст.
посвящен. 20-летию независимости Казахстана. – Алматы, 2011. – С.386-407.
14. Самашев З.С., Жумабекова Г., К вопросу о культурной атрибуции некоторых случайных
находок из Казахстана // Известия НАН РК. Серия обществ. наук. – 1993. – № 5. – C.23-33.
15. Черных Е.Н., Кузьминых С.В. Древняя металлургия Северной Евразии (сейминско-турбинский
феномен). – М.: Наука, 1989. – 320с.

Reference

Chernyh, Kuz'minyh 1989 – Chernyh, EN, Kuz'minyh, SV 1989, Drevnjaja metallurgija Severnoj Evrazii
(sejminsko-turbinskij fenomen), Nauka, Moscow, 320p. (in Rus).
Epimahov, Hjenks, Renfrju 2005 – Epimahov, AV, Hjenks, B, Renfrju, K 2005, Radiouglerodnaja
hronologija pamjatnikov bronzovogo veka Zaural'ja, Rossijskaja arheologoja, №4, P.92-102. (in Rus).
Grigor'ev 1999 – Grigor'ev, SA 1999, Drevnie indoevropejcy. Opyt istoricheskoj rekonstrukcii,
Cheljabinsk, 444p. (in Rus).
Kirjushin 2002 – Kirjushin, JuF 2002, Jeneolit i rannjaja bronza Jugo-Zapadnoj Sibiri, Izd-vo Alt. gos.
un-ta, Barnaul, 294p. (in Rus).
Kovalev 2004 – Kovalev, AA 2004, Drevnejshaja migracija iz Zagrosa v Kitaj i problema prarodiny
toharov, Arheolog: detektiv i myslitel', Saint-Petersburg, P.249-292. (in Rus).

677
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Kovalev 2005 – Kovalev, AA 2005, Chemurchekskij kul'turnyj fenomen: ego proishozhdenie i rol' v
formirovanii kul'tur jepohi rannej bronzy Altaja i Central'noj Azii, Zapadnaja i Juzhnaja Sibir' v
drevnosti: Sb. nauch. tr., Otv. red. A.A. Tishkin, Izd-vo Alt. gos. Un-ta, Barnaul, 2005, P.178-184.
(in Rus).
Kovalev 2013 – Kovalev, AA 2013, Novye dannye o svjazjah kul'tur Zapadnoj Sibiri, Mongolii i Kitaja v
pervoj polovine II tys. do n.je.,Sovremennye reshenija aktual'nyh problem evrazijskoj arheologii,
Barnaul, Izd-vo Alt. un-ta, 2013, S.140-146. (in Rus).
Kovtun 2006 – Kovtun, IV 2006, Figurativnye navershija vygnutoobushkovyh nozhej sejminsko-
turbinskogo tipa, Altaj v sisteme metallurgicheskih provincij bronzovogo veka, Barnaul, P.85-72.
(in Rus).
Kovtun 2013 – Kovtun, IV 2013, Predystorija indoarijskoj mifologii, Kemerovo, 702p. (in Rus).
Kuz'mina 1994 – Kuz'mina, EE 1994, Otkuda prishli indoarii?, Moscow, 454p. (in Rus).
Kuz'minyh 2011 – Kuz'minyh, SV 2011, Sejminsko-turbinskaja problema: novye materialy, Kratkie
soobshhenija instituta arheologii, Vyp.225, P.240-263. (in Rus).
Matjushhenko, Sinicina 1988 – Matjushhenko, VI, Sinicina, GV 1988, Mogil'nik u derevni Rostovka vblizi
Omska, Izd-vo TGU, Tomsk, 136p. (in Rus).
Merc 1999 – Merc, VK 1999, Novye materialy po arheologii prigranichnyh rajonov Kazahstanskogo
Priirtysh'ja, Mihajlovskij rajon. Ocherki istorii i kul'tury, Barnaul, P.70 - 74. (in Rus).
Merc 2011 – Merc, VK 2011, Arheologicheskoe izuchenie Severo-Vostochnogo Kazahstana za 20 let
nezavisimosti, Svideteli tysjacheletij: arheologicheskaja nauka Kazahstana za 20 let (1991-2011).
Sb. nauch. st. posvjashhen. 20-letiju nezavisimosti Kazahstana, Almaty, P.386-407. (in Rus).
Samashev, Zhumabekova 1993 – Samashev, ZS, Zhumabekova, G 1993, K voprosu o kul'turnoj
atribucii nekotoryh sluchajnyh nahodok iz Kazahstana, Izvestija NAN RK. Serija obshhestv. nauk,
№5, P.23-33. (in Rus).

Шығыс Қазақстанда жаңадан табылған


сеймин-турбин пышағының бас-қондырмасы

Мерц Виктор Карлович


тарих ғылымдарының кандидаты, С.Торайғыров атындағы ПМУ-нің археологиялық зерттеулер
Орталығының директоры. Казақстан Республикасы, 637000, Павлодар қ., Ломов көшесі, 64, 102
каб. E-mail: v_merz@mail.ru

Түйін. Зерттеу сеймин-турбин кейіпіндегі қола пышақтың Қазақстан Ертісі маңынан табылған
мүсінді бас-қондырмасына арналған. Металл қоспасының құрамын спектарлды сараптама
көмегімен анықтау сипатталады. Аталған бұйымның бір тектес заттармен ұқсастықтары және
байланыстары, мерзімі және осындай қола өндірісі дәстүрлерінің шығу тегі қарастырылуда.
Түйін: Қазақстан Ертісі маңы; қола дәуірі; сеймин-турбин феномені; металлопластика.

A new find of a sсulptural finiai of a seima-turbino knife


in the Eastern Kazakhstan

Mertz Viktor Karlovich


Candidate of Historical Sciences, Director of the Center for Archaeological Research of S.Toraigyrov
Pavlodar State University. Republic of Kazakhstan, 637000, Pavlodar, 64 Lomov str., office. 102. Email:
v_merz@mail.ru

Absract. The article is devoted to the find of a sculptural finial of a bronze knife of the Seima-Turbino
type in the Irtysh region of Kazakhstan. The alloy composition was identified with spectrum analysis.
Consideration is given to analogies, connections to the similar kind of artifacts, timing of the artifact’s
existence and questions on the origin of this bronze-casting tradition.
Keywords: Irtysh Region in Kazakhstan; Bronze Age; the Seima-Turbino Phenomenon; Metal
Sculpture.

678
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

УДК 903.05/622

Особенности использования металла населением Казахстана


в эпоху поздней бронзы

Гончаров Антон
ведущий научный сотрудник Германского Музея Горного дела. Федеративная Республика
Германия, 44791, г.Бохум, ул.Bergbaumuseum, 28. E-mail: Anton.Gontscharov@rub.de

Аннотация. В статье освещается ряд вопросов по горнорудному делу и металлолитейному


производству древнего Казахстана. В качестве исторического источника рассматриваются
образцы древнего металла (подавляющее большинство проб соотносимо к эпохе бронзы) из
трех регионов Казахстана – Центрального, Северного и Восточного. Автор приводит свое
видение проблем технологической диффузии, производственного обмена, развития
горнорудного дела и связанных с ним ремесел в древние эпохи и мн. др. Все выводы основаны
на естественнонаучных исследованиях, в том числе, на результатах сравнительного анализа
химического состава металлов из памятников достаточно широкого географического ареала.
Ключевые слова: древний металл; спектральный анализ; типология и классификация;
горнорудное дело; Казахстан; эпоха бронзы.

Характеристика особенностей и конкретных моделей использования


определённых видов сырья и изделий из него в древних обществах
принадлежит к числу наиболее дискуссионных проблем археологических
исследований. Специфика археологических источников предопределяет лишь
крайне опосредованный взгляд в повседневную жизнь древнего человека. В
полной мере это утверждение справедливо и по отношению к металлу,
использовавшемуся населением Центрального и Восточного Казахстана в
эпоху бронзы.
В ходе исследований в рамках Казахстанско-Германского проекта по
изучению древней металлургии и горного дела в Восточном Казахстане
(Berdenov, Samashev, Cherny 2004; Stöllner, Samašev, Berdenov 2013)1, а так же
в ходе подготовки выставки по археологии Казахстана в Германском музее
горного дела в г.Бохум (Unbekanntes Kasachstan 2013) отделом горной
археологии указанного музея были собраны образцы проб 370 находок
древнего металла (медь и её сплавы). Большинство из них относятся к эпохе
бронзы и происходят из трёх регионов Республики Казахстан: Карагандинская
область (прежде всего её центральная и восточная части), Восточно-
Казахстанская область и Павлодарская область.
Таким образом, нам удалось собрать на сегодняшний день самый большой
корпус проб металла эпохи бронзы, происходящего с указанной территории.
Для сравнения можно указать, что Н.А.Аванесова опубликовала в своей работе
о металлических изделиях андроновского ареала данные только 17
проанализированных проб из Восточного и 26 из Центрального Казахстана
(Avanesova 1991, P.6, 78). А.Д.Дегтярёва использовала в своей диссертации
результаты 195 спектральных и 169 металлографических анализов с
территории Казахстана и Киргизстана (Degtjarjova 1985, P.3). В диссертации
С.А.Агапова были сведены данные по 3400 медно-бронзовым обектам со всеи
степной зоны Евразии и прилегающих территорий. В их число вошли 123
находки из Центрального и 87 из Восточного Казахстана (Agapov 1990, P.8, 12).

1
in prep.: Stöllner Th., Samaschev Z., Berdenov S., Cierny J., Doll M., Garner J., Gontscharov A., Gorelik A.,
Hauptmann A., Herd R., Kusch G., Merz V., Riese T., Sikorski B., Zickgraf B. Kupfer und Zinn der zentralasiatischen
Steppe: Bronze- bis früheisenzeitliche Zinn- und Kupfergewinnung im westlichen Vorfeld des Altais// Der Anschnitt.
679
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Пробы, собранные в рамках указанного Казахстанско-Германского проекта,


изучаются автором в ходе диссертационного проекта по программе RITaK-
Graduate School при Рурском университете в г.Бохум и Германском музее
горного дела в г.Бохум при поддержке фонда Leibniz Gemeinschaft (Gontscharov
2013, P.6).
В качестве методов исследования были выбраны, в первую очередь, три
подхода: типологический, который кроме прочего позволил приблизиться к
датировке многочисленных случайных находок и очертить возможные ареалы
бытования определённых типов изделий; с помощью количественного и
эмиссионного спектрального анализа был определён состав изученного
металла, включая лигатуры и микропримеси. Эти данные позволили затронуть
проблемы древних технологий и происхождения исходного сырья. Последний
аспект стоял в центре внимания и при анализе изотопов свинца в составе
иследованных проб (Gontscharov 2012; Pernicka 1984; Pernicka 1986; Pernicka
2010; Lutz 2016).
Рассмотрение типологии и классификация проанализированных объек-
тов показали неравномерность распределения находок в выборке по
хронологическим группам. Самую малую группу составляют пять объектов,
относимых к эпохе ранней бронзы. При этом, под понятием «ранняя бронза»
мы понимаем период до конца 3 тыс. до н.э. 65 объектов могут быть
синхронизированы с южноуральской синташтинской и с североказахстанской
петровской культурами. Это время на рубеже 3 и 2 тыс. до н.э. (Epimahov,
Hjenks, Renfrju 2005) мы рассматриваем на территории Центрального и
Восточного Казахстана как своего рода переходный период от ранней к
средней бронзе. К периоду средней бронзы, или к андроновскому времени
были отнесены 40 предметов. Самую большую группу составляют 214 находок
позднебронзовых типов. 17 проб были взяты с находок раннего железного века.
Хронологическая принадлежность 29 объектов не могла быть определена в
силу их невыразительной типологии или неясных условий находки.
В этой статье мы попытались дать общий обзор химико-технологических и
геофизических особенностей металла эпохи поздней бронзы, как самой
представительной группы, а так же, основываясь на этих данных, затронуть
проблемы использования металла древним населением Центрального и
Восточного Казахстана.
Объекты, относимые нами к периоду поздней бронзы, были разделены на
24 категории, включающие подчас кране различные формы, объединённые их
функциональным назначением. Внутри этих категорий были определены
группы/типы, как следующая ступень классификации. Эта классификация
выглядит чрезвычайно единообразной, как на непосредственно исследуемой
территории, так и за её пределами. Этот феномен хорошо известен
исследователям эпохи бронзы Евразии и стал одной из основ модели
металлургических провинций времени раннего металла Е.Н.Черныха (Chernyh
1978). Лишь небольшое количество объектов, преимущественно из Восточного
Казахстана, не обнаружили прямых аналогий в соседних регионах.
Переходя к освещению результатов естественнонаучных исследований
необходимо коснуться особенностей залегания медных и оловянных руд на
исследуемой территории. Геологическое строение региона чрезвычайно
сложно. Оно выражено, прежде всего, палеозойской континентальной корой,
состоящей из большого количества микроконтинентов и фрагментов
складчатости (Seltmann 2013, P.67). Множественные последовательные
поднятия и понижения земной коры создали сложные осадочные и
680
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

вулканогенные структуры (Pal'gov, Jarmuhamedov, Semjonova 1970, P.17-21, 24,


25). Эти разнообразные геодинамические позиции определили и особенности
определённых рудных месторождений (Seltmann 2013, P.70).
На всей исследуемой территории медная минерализация распространена
чрезвычайно широко. Как исключение можно рассматривать лишь районы
Павлодарской области, прилегающие к Иртышу. В силу сложного геологи-
ческого строения региона, металлогения месторождений меди может быть
различной. Их спектр простирается от осадочного типа залежей, прежде всего
в Чуйско-Сарысуском бассейне, штокверковых месторождений до массивных
сульфидных руд вулканогенного характера (Pal'gov, Jarmuhamedov, Semjonova
1970, P.28-29; Box, Syusyura, Seltmann 2012; Seltmann 2013, P.71-73, fig.5).
Оловянные руды представлены в Казахстане, как и во всей Центральной
Азии значительно реже. Особенно много небольших месторождений
расположены в Восточном Казахстане в районе Кальбинского и Нарымского
хребтов (Chernikov 1960, P.119-121; Seltmann 2013, fig.7). Их эксплуатация в
эпоху бронзы подтверждена рядом археологических исследований (Chernikov
1949; Chernikov 1960, P.119-127)2. В литературе отмечалось большое значение
этих горных разработок для снабжения оловом обширных пространств Евразии
(Chernyh, Kuz'minyh 1989; Stöllner, Samašev, Berdenov 2011; Stöllner, Samašev,
Berdenov 2013, P.377-378). На фоне этого интересной является информация о
месторождениях олова в Центральном Казахстане. Следы древних разработок
оловянной руды в Южном Болаттау (на юге Карагандинской области) были
описаны С.А. Берденовым. Подобные свидетельства горного дела на
оловянных россыпях в Улутау пока не обнаружены (Berdenov 1998, P.185-187;
Seltmann 2013, fig.7).
Рассматривая анализированные пробы металлов поздней бронзы из трёх
важнейших региональных групп в технологическом аспекте (легирующий
элемент), можно наблюдать значительные различия. Похоже, что металлурги
Восточного Казахстана имели преимущество в снабжении своего производства
оловом, в сравнении с Центральным и Северо-Восточным Казахстаном. Доля
высоко и сверхвысоко легированного металла из пределов Восточно-
Казахстанской области составляет 44,8% и 27,1%, в то время как в других
регионах она значительно ниже (Таблица 1). Это наблюдение может быть
косвенным подтверждением особой роли оловянных месторождений Кальбы и
Нарыма в эпоху бронзы. Доступность источников олова для металлургов двух
других регионов выглядит более затруднённой, не смотря на уже
упоминавшиеся месторождения Центрального Казахстана.

Таблица 1. Содержание олова металлических объектов


эпохи поздней бронзы

Sn 0-0,1 Sn 0,11-0,9 Sn 1-4,9 Sn 5-9,9 Sn min.10


вес.% вес.% вес.% вес.% вес.%

В. Казахстан 9,4% 4,2% 14,6% 44,8% 27,1%


С.-В. Казахстан 18,2% 9,1% 31,8% 22,7% 18,2%
Ц. Казахстан 14,1% 9% 29,5% 28,2% 19,2%

2
Там же.
681
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Анализ содержания мышьяка в изученных пробах так же позволяет


наблюдать региональные различия. В группе металлов с концентрацией этого
элемента меньше 1% (скорее естественная примесь) пробы из Восточного
Казахстана показывают особенно низкое содержания. Небольшая группа
объектов представляет собой бинарные сплавы с оловом и мышьяком.
Некоторое количество находок были целенаправленно легированы мышьяком
(Фото 1).
Среди проб из Восточного Казахстана выделяется группа металлов с
высоким содержанием свинца. Десять проб содержат от 1% до 9% процентов
этого элемента, что заставляет думать о целенаправленной присадке. Две
пробы из этой группы показывают кроме того чрезвычайно высокие
концентрации цинка – 14,65% и 37,8% (Фото 2). В какой мере это вызвано
желанием древнего мастера, или использованием определённого сорта руды
требует отдельного исследования.
Соотношение концентраций свинца и цинка в составе исследованных проб
позволяет выделить региональные группы, что может дать приблизиться к
ответу на вопрос о происхождении металла в нашей выборке. Среди объектов
с низкими концентрациями этих элементов (меньше 1%, скорее естесственные
примеси) находки из Восточного Казахстана группируются в верхней правой
части графика (повышенное содержание), что может быть связано с
разработкой типичных для этого региона полиметаллических руд. Лишь
единичные находки из других регионов ложатся в это поле. С другой стороны,
значительное количество восточно-казахстанских проб распределяется по
обширному и вероятно неоднородному облаку, в котором доминируют пробы из
Центрального Казахстана и Павлодарской области. Эту картину можно
рассматривать и как следствие общей неоднородности медных руд Восточного
Казахстана, и как указание на возможный обмен металлом с населением
соседних регионов.
Другую возможность приблизиться к решению проблемы происхождения
металла из нашей выборки представляют результаты анализов изотопов
свинца. При этом следует упомянуть, что эта методика указывает лишь на
геологический возраст исходной руды изучаемого металла. То есть она не даёт
возможности позитивной корреляции с определёнными месторождениями.
Другими словами, она не позволяет сказать: металл «А» выплавлен из
конкретной руды «б». Изотопный анализ указывает, сырьё для металла «А»
имеет сходный геологический возраст с рудой «б» и отличается по этому
показателю от руд «в» и «г». Следовательно, этот металл не мог быть
выплавлен из последних двух руд. При этом он мог быть получен из руды «б»,
или из другого сырья сходного геологического возраста. Раскладка показателей
изотопов свинца в системе 207Pb/206Pb и 208Pb/206Pb различных рудных
источников Центральной Азии, созданная в Германском музее горного дела
наглядно показывает всю сложность этой проблемы. Ареалы, характерные для
одних геологических регионов зачастую многократно перекрываются другими
(Фото 3) (Stöllner, Bode, Gontscharov 2013).
Расположение проб металлов из нашей выборки на этом графике
показывает их значительное смешение. Большая часть из них
сконцентрирована в районе между 0,85 и 0,88 207Pb/206Pb. В то же время рад
проб выпадает из этой массы. При этом можно заметить, что значения,
уходящие направо-вверх, принадлежат металлам из Восточного Казахстана, а
налево-вниз – прежде всего из Центрального. Так же, в основном облаке

682
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

значения, пробы из Восточного Казахстана тяготеют к правой стороне, а из


Карагандинской и Павлодарской областей – к левой (Фото 3).
Высоколегированные бронзы второй половины 2 тыс. до н.э. также
отражают значительное смешение. С одной стороны, совпадают некоторые
объекты из Центрального Казахстана с облаком восточно-казахстанских руд, с
другой стороны, ложатся некоторые пробы из региона Верхнего Иртыша на
основное облако центрально казахстанских находок. В этой связи, особое
место занимают четыре пробы металлов из Андреевского (Кабанбай) клада из
Семиречья. Две из них совпадают с упомянутым облаком центрально
казахстанского металла, а два – значительно выпадают из основных групп.
Небольшое число таких нетипичных металлов происходит и из крупного
поселения Кент в Карагандинской области. Так, анализ проб металла шила и
стамески из этого памятника показал значительное количество радиогенного
свинца, что позволяет связать эти изделия с афганскими месторождениями3.
Несмотря на то, что однозначная привязка металлических изделий к
конкретным месторождениям Казахстана по результатам изотопного анализа
на данный момент невозможна, мы можем определить две большие группы на
графике 207Pb/206Pb – 208Pb/206Pb. Одна из них состоит из находок из
Восточного Казахстана и занимает верхнюю правую часть таблицы. При этом
она в общем совпадает с облаком руд из того же региона. Вторая большая
группа состоит из центрально казахстанских проб. Пока нам еще не удалось
выявить среди медных месторождений Казахстана руды, совпадающие с этой
группой, но так как значительная часть указанных проб происходит из Кента,
мы могли бы предполагать местные источники.
Небольшое облако в центре графика представляет другую группу
восточно-казахстанских руд. Оно граничит с облаком центрально казахстанских
находок, но было подтверждено и пробами металла и шлака из Восточного
Казахстана. Сходную картину представляют собой и пробы из Павлодарской
области. Часть из них совпадает и с группой центрально казахстанского
металла и в то же время с облаком руд из Северо-Восточного Казахстана.
Описанное расположение проб подразумевает, таким образом,
существование групп металла из различных регионов внутри исследуемой
территории, которые в свою очередь могут быть связаны с локальными
рудными источниками. В то же время не возможно не заметить значительную
смешанность рассматриваемого материала. На графике в районе руд из
Восточного Казахстана расположены пробы из всех трёх регионов. Сходная
картина наблюдается и в месте расположения центрально казахстанской
группы металлов. Это напоминает один из приведенных графиков (рис. 2),
показывающий соотношение содержания свинца и цинка в пробах. Здесь так
же мы наблюдаем компактную восточно-казахстанскую группу, и, значительно
размытую, центрально-казахстанскую. И на этом графике самый большой
разброс наблюдается среди проб из Павлодарской области.
Описанное расположение проб на данных графиках позволяет
предполагать обмен металлом в среде населения эпохи поздней бронзы в трёх
изучаемых нами регионах. Сходные процессы предполагаются и для более
ранних периодов бронзового века Казахстана (Stöllner, Bode, Gontscharov 2013,
P.393). В то же время, во второй половине 2 тыс. до н.э. проявляются
изменения условий нахождения металла в археологических контекстах. Общее
количество металла, находимое на памятниках эпохи поздней бронзы,

3
Там же.
683
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

увеличивается по сравнению с предыдущим андроновским временем.


С позднебронзовых поселений, например, Мало-Красноярка, Трушниково, Кент,
происходят значительные серии металлических находок, в т.ч. металлический
лом, полуфабрикаты, слитки. Это свидетельствует о продолжающейся
специализации и концентрации металлургического и металлообрабаты-
вающего производства. (Chernikov 1960. P.44-45, 54; Varfolomeev 2013, P.493).
Появляющиеся ещё в значительно более раннее время известные погребения
металлургов имеют зачастую выраженный элитарный характер или относятся
ко времени рубежа 3 и 2 тыс. до н.э., когда в большинстве культур
евразийского региона проявления следы металлургического производства и
связанных с ним социальных феноменов становятся повсеместны (Molodin
1983; Matjushhenko, Sinicina 1988; Epimahov, Berseneva 2016). Примеры
«профессиональной» атрибуции погребённых в могилах последующих эпох
чрезвычайно редки (Epimahov, Berseneva 2016, P.7). Андроновский могильник
Аскаралы 2 в Восточном Казахстане, который был интерпретирован
исследователями как кладбище горняков, является на данный момент одним из
не многих исключений, требующих дальнейшего изучения (Stöllner, Samašev,
Berdenov 2010).
Хотя в памятниках эпохи поздней бронзы увеличивается количество
находимого металла, его концентрация в погребальных комплексах не связана
напрямую с металлургической деятельностью погребённых. В таких могильных
сооружениях элитного характера, как мавзолеи Бегазы-Дандыбаевского круга
увеличивается количество находок металла по сравнению с андроновской
эпохой (Varfolomeev 2013, P.490-491). Находки металлической сбруи в
восточно-казахстанских комплексах финальной бронзы в Зевакино и
Измайловке могут так же рассматриваться в свете социально-экономических
изменений в жизни древнего населения Казахстана (Bokovenko, Zadneprovskij
1992, P.143, Таб. 57(24); Parzinger 2011, 654-656; Ermolaeva 2012, P.117).
Именно к этому времени относятся известные клады Севера Средней Азии,
Восточного Казахстана и Западной Сибири по Иртышу (Chernikov 1960, P.24,
Таб. X (3); Kuz'mina 1965; Kuz'mina 1966, Таб. 13; Karabaspakova 2011, P.143-
172; Degtjarjova, Neskorov 2015, P.32), которые, несомненно, необходимо
рассматривать в контексте изменённого использования металла. В ряду этих
комплексов выделяется, так называемый, Курчумскй клад из Восточно-
Казахстанской области (не опубликован, хранится в Музее Усть-Каменогорска).
В то время как другие клады носят ярко выраженный элитарный характер, эта
коллекция представляет собой собрание металлического лома и
полуфабрикатов, присущее скорее кладу кузнеца или торговца металлом.
Так как три рассмотренных региона обладают собственными рудными
источниками, пёстрая картина смешения металла, проявляющаяся при
рассмотрении результатов анализов, не может быть понята как торговля
металлом в смысле снабжения локально недоступными ресурсами. Скорее,
она производит впечатление отражения системы пространственно
ограниченных контактов между отдельными группами населения и их
ремесленниками (Stöllner, Bode, Gontscharov 2013, P.395; Berdenov 2008, P.55).
Эти контакты поддерживались, в т.ч., подвижным образом жизни
(transhumance) населения древнего Казахстана (Varfolomeev 2013, P.488-489).
Эта система контактов обусловливала передачу и распространение технологий
идей и объектов, что отразилось, в т.ч., в общности форм евразийской
металлургии эпохи бронзы. В то же время, в конце эпохи бронзы проявляются
феномены, позволяющие предположить изменения в использовании металла и
684
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

организации металлургического производства. Появление кладов и признаки


специализации ремесленников могут быть рассмотрены как начало процессов,
приведших к появлению элитарной репрезентации раннего железного века. В
какой степени, эта картина может быть дополнена единичными примерами
дальних культурных или торговых контактов, проявившихся в находках чуждого
металла или среднеазиатской керамики в комплексах Центрального и
Восточного Казахстана (Varfolomeev 2013, P.498)4 нуждается в дальнейшем
изучении.

Әдебиеттер тізімі / Cписок литературы

1. Агапов С.А. Металл степной зоны Евразии в конце бронзового века: Автореф. дисс. к.и.н. –
Москва, 1990.
2. Аванесова Н.А. Культура пастушеских племён эпохи бронзы азиатской части СССР (по
металлическим изделиям. – Ташкент, 1991.
3. Берденов С.А. Казахстанская горно-металлургическая область // Вопросы археологии
Казахстана. Выпуск 2. – Алматы: Ғылым,1998. – С.180-190.
4. Берденов С.А. Казахстанские месторождения меди и олова и их разработка в бронзовом веке
// Известия НАН РК. Серия общественных наук. – 2008. – №1. – С.42-55.
5. Берденов С.А., Самашев З., Черны Я., Штолльнер Т., Ермолаева А.С., Кущ Г.А. Древнее
горное дело и металлургия Восточного Казахстана (начало работ по казахстанско-германскому
проекту) // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. – 2004. – №4. – С.154-170.
6. Боковенко Н.А., Заднепровский Ю.А. Ранние кочевники Восточного Казахстана // Степная
полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время. Археология СССР / Под ред. М.Г.
Мошковой. – Москва, 1992. – С.140-148.
7. Дегтярёва А.Д. Металлообрабатывающее производство Казахстана и Киргизии в эпоху
поздней бронзы (XII-IX вв. до н. э.): Автореф. канд. дисс. – Москва, 1985.
8. Дегтярёва А.Д., Нескоров А.В. Ростовкинский клад бронзовых изделий эпохи бронзы
(культурная интерпретация) // Вестник археологии, антропологии, этнографии. – 2015. – №3(30). – С.32-41.
9. Епимахов А.В., Берсенева Н.А. Металлопроизводство и социальная идентичность по
материалам погребальных памятников синташтинской культуры Южного Урала // Археология,
этнография и антропология Евразии. – Т.44. – 2016. – №1. – С.3-8.
10. Епимахов А.В., Хэнкс Б., Ренфрю К. Радиоуглеродная хронология памятников бронзового
века Зауралья // Российская археология. – 2005. – №4. – С.92-102.
11. Ермолаева А.С. Памятники предгорной зоны Казахского Алтая. – Алматы, 2012.
12. Карабаспакова К.М. Жетысу и Южный Казахстан в эпоху бронзы. – Алматы, 2011.
13. Кузьмина Е.Е. Хронология некоторых кладов Семиречья // Новое в советской археологии. –
М., 1965. – С.106-110.
14. Кузьмина Е.Е. Металлические изделия энеолита и бронзового века в Средней Азии. – Москва:
Наука, 1966. – 139с.
15. Матющенко В.И., Синицина Г.В. Могильник у деревни Ростовка вблизи Омска. – Томск, 1988.
16. Молодин В.И. Погребение литейщика из могильника Сопка 2 // Древние горняки и металлурги
Сибири. – Барнаул, 1983. - С.96-109.
17. Пальгов Н.Н., Ярмухамедов М.Ш., Семёнова М.И., Гладышева Е.Н., Тихомиров А.С.,
Мацкевич О.В., Конобрицкая Е.М., Ахмедова К.Б., Двоскин Б.Я. Казахстан. Советский Союз.
Географическое описание в 22-х томах. – Москва, 1970.
18. Черников С.С. Древняя металлургия и горное дело Западного Алтая. – Алма-Ата, 1949.
19. Черников С.С. Восточный Казахстан в эпоху бронзы – М: АН СССР, 1960 – 285с.
20. Черных Е.Н. Металлургические провинции и периодизация эпохи раннего металла на
территории СССР // Советская археология. – 1978. – №4. – P.53-82.
21. Черных Е.Н., Кузьминых С.В. Древняя металлургия Северной Евразии (сейминско-турбинский
феномен). – Москва, 1989.
22. Box S.E., Syusyura B., Seltmann R., Creaser R.A., Dolgopolova A., Zientek M.L. Dzhezkazgan and
the associated sandstone copper deposits oft he Chu-Sarysu basin, Central Kazakhstan // Society of
Economic Geologist. – 2012. – №16.
23. Gontscharov A. Metal of the Bronze Age cultures of central and eastern Kazakhstan: Prodution,
provenance and distribution – An archaeological and archaeometric investigation // 2nd Mining in
European History Conference Ancient Mining Activities and its Impact on Environment and Human

4
Там же.
685
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Societies Special Conference of the FZ HiMAT. – Innsbruck, 2012.


24. Gontscharov A. Bronze Age mining landscapes in Central and Eastern Kazakhstan // Metalla. –
2012. – №2(20). – P.6-7.
25. Lutz J. Alpenkupfer – die Ostalpen als Rohstoffquelle in vorgeschichtlicher Zeit // Baden bis Troja.
Ressourcennutzung, Metallurgie und Wissenstransfer. Eine Jubiläumsschrift für Ernst Pernicka/ Hrsg.
M. Bartelheim, B. Horejs, R. Krauß. – Rahden-Westf, 2016. – S.333-358.
26. Pernicka E. Instrumentelle Multi-Elementanalyse archäologischer Kupfer- und Bronzeartefakte Ein
Methodenvergleich // Jahrbuch des Römisch-Germanische Zentralmuseums. – 1984. – №31. – S.517-531.
27. Pernicka E. Archäometrie: 200 Jahre Anwendung analytischer Methoden in der Archäometrie //
Kultur & Technik. – 1986. – №3. – S.180-191.
28. Pernicka E. Archäometallurgische Untersuchungen am und zum Hort von Nebra // Tagungen des
Landesmuseums für Vorgeschichte Halle. – 2010. – №5. – S.719-734.
29. Seltmann R. Erzreichtum Kasachstans // Unbekanntes Kasachstan. Archäologie im Herzen Asiens. /
Hrsg.T.Stöllner, Z.Samašev – Bochum, 2013. – S.67-76.
30. Stöllner Th., Samašev Z., Berdenov S., Cierny J., Garner J., Gorelik A., Kusch G.A. Bergmanngräber im
bronzezeitlichen Zinnrevier von Askaraly, Ostkasachstan // Der Anschnitt. – 2010. – №3. – S.86-98.
31. Stöllner Th., Samašev Z., Berdenov S., Cierny J., Doll M., Garner J., Gontscharov A., Gorelik A.,
Hauptmann A., Herd R., Kusch G.A., Merz V., Riese T., Sikorski B., Zickgraf B. Tin from Kazakhstan –
Stepp Tin for the West // Anatolian Metal V. Der Anschnitt. Beiheft 24 / Ed. Ü. Yalçin. – Bochum, 2011.
– C.231-251.
32. Stöllner Th., Samašev Z., Berdenov S., Cierny J., Doll M., Garner J., Gontscharov A., Gorelik A.,
Hauptmann A., Herd R., Kusch G.A., Merz V., Riese T., Sikorski B., Zickgraf B. Zinn und Kupfer aus
dem Osten Kasachstans. Ergebnisse eines deutsch-kasachischen Projektes 2003-2008 // Unbekanntes
Kasachstan. Archäologie im Herzen Asiens / Ed. T. Stöllner, Z. Samašev. – Bochum, 2013. – P.357-382.
33. Stöllner Th., Bode M., Gontscharov A., Gorelik A., Hauptmann A., Prange M. Metall und
Metallgewinnung der Bronze- und Früheisenzeit in Zentral- und Ostkasachstan // Unbekanntes Kasachstan.
Archäologie im Herzen Asiens / Ed. T. Stöllner, Z. Samašev. – Bochum, 2013. – P.383-397.
34. Unbekanntes Kasachstan. Archäologie im Herzen Asiens / Ed. T.Stöllner, Z.Samašev. – Bochum, 2013.
35. Varfolomeev V. Die Begazy-Dandybaj-Kultur // Unbekanntes Kasachstan. Archäologie im Herzen
Asiens / Ed. T. Stöllner, Z. Samašev. – Bochum, 2013. – P.483-498.

Reference

Agapov 1990 – Agapov, SA 1990, Metall stepnoj zony Evrazii v konce bronzovogo veka: Avtoref. diss.
k.i.n., Moscow. (in Rus).
Avanesova 1991 – Avanesova, NA 1991, Kul'tura pastusheskih plemjon jepohi bronzy aziatskoj chasti
SSSR (po metallicheskim izdelijam, Tashkent. (in Rus).
Berdenov 1998 – Berdenov, SA 1998, Kazahstanskaja gorno-metallurgicheskaja oblast', Voprosy
arheologii Kazahstana. Vypusk 2, Gylym, Almaty, P.180-190. (in Rus).
Berdenov 2008 – Berdenov, SA 2008, Kazahstanskie mestorozhdenija medi i olova i ih razrabotka v
bronzovom veke, Izvestija NAN RK. Serija obshhestvennyh nauk, №1, P.42-55. (in Rus).
Berdenov, Samashev, Cherny 2004 – Berdenov, SA, Samashev, Z, Cherny, Ja, Shtoll'ner, T,
Ermolaeva, AS, Kushh, GA 2004, Drevnee gornoe delo i metallurgija Vostochnogo Kazahstana
(nachalo rabot po kazahstansko-germanskomu proektu), Voprosy istorii i arheologii Zapadnogo
Kazahstana, №4, P.154-170. (in Rus).
Bokovenko, Zadneprovskij 1992 – Bokovenko, NA, Zadneprovskij, JuA 1992, Rannie kochevniki
Vostochnogo Kazahstana, Stepnaja polosa Aziatskoj chasti SSSR v skifo-sarmatskoe vremja.
Arheologija SSSR, Pod red. M.G. Moshkovoj, Moscow, P.140-148. (in Rus).
Box, Syusyura, Seltmann 2012 – Box, SE, Syusyura, B, Seltmann, R, Creaser, RA, Dolgopolova, A,
Zientek, ML 2012, Dzhezkazgan and the associated sandstone copper deposits oft he Chu-Sarysu
basin, Central Kazakhstan, Society of Economic Geologist, №16. (in Rus).
Chernikov 1949 – Chernikov, SS 1949, Drevnjaja metallurgija i gornoe delo Zapadnogo Altaja, Alma-
Ata. (in Rus).
Chernikov 1960 – Chernikov, SS 1960, Vostochnyj Kazahstan v jepohu bronzy, AN SSSR, Moscow,
285s. (in Rus).
Chernyh 1978 – Chernyh, EN 1978, Metallurgicheskie provincii i periodizacija jepohi rannego metalla na
territorii SSSR, Sovetskaja arheologija, №4, P.53-82. (in Rus).
Chernyh, Kuz'minyh 1989 – Chernyh, EN, Kuz'minyh, SV 1989, Drevnjaja metallurgija Severnoj Evrazii
(sejminsko-turbinskij fenomen), Moscow. (in Rus).
Degtjarjova 1985 – Degtjarjova, AD 1985, Metalloobrabatyvajushhee proizvodstvo Kazahstana i Kirgizii
v jepohu pozdnej bronzy (XII-IX vv. do n.je.), Avtoref. kand. Diss, Moscow. (in Rus).

686
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Degtjarjova, Neskorov 2015 – Degtjarjova, AD, Neskorov, AV 2015, Rostovkinskij klad bronzovyh
izdelij jepohi bronzy (kul'turnaja interpretacija), Vestnik arheologii, antropologii, jetnografii, №3(30),
S.32-41. (in Rus).
Epimahov, Berseneva 2016 – Epimahov, AV, Berseneva, NA 2016, Metalloproizvodstvo i social'naja
identichnost' po materialam pogrebal'nyh pamjatnikov sintashtinskoj kul'tury Juzhnogo Urala,
Arheologija, jetnografija i antropologija Evrazii, T.44, №1, S.3-8. (in Rus).
Epimahov, Hjenks, Renfrju 2005 – Epimahov, AV, Hjenks, B, Renfrju, K 2005, Radiouglerodnaja
hronologija pamjatnikov bronzovogo veka Zaural'ja, Rossijskaja arheologija, №4, S.92-102. (in Rus).
Ermolaeva 2012 – Ermolaeva, AS 2012, Pamjatniki predgornoj zony Kazahskogo Altaja, Almaty. (in Rus).
Gontscharov 2012 – Gontscharov, A 2012, Metal of the Bronze Age cultures of central and eastern
Kazakhstan: Prodution, provenance and distribution – An archaeological and archaeometric
investigation, 2nd Mining in European History Conference Ancient Mining Activities and its Impact
on Environment and Human Societies Special Conference of the FZ HiMAT, Innsbruck. (in Eng).
Gontscharov 2012 – Gontscharov, A 2012, Bronze Age mining landscapes in Central and Eastern
Kazakhstan, Metalla, №2(20), P.6-7. (in Eng).
Karabaspakova 2011 – Karabaspakova, KM 2011, Zhetysu i Juzhnyj Kazahstan v jepohu bronzy,
Almaty. (in Eng).
Kuz'mina 1965 – Kuz'mina, EE 1965, Hronologija nekotoryh kladov Semirech'ja, Novoe v sovetskoj
arheologii, Moscow S.106-110. (in Rus).
Kuz'mina 1966 – Kuz'mina, EE 1966, Metallicheskie izdelija jeneolita i bronzovogo veka v Srednej Azii,
Nauka, Moscow, 139s. (in Rus).
Lutz 2016 – Lutz, J 2016, Alpenkupfer – die Ostalpen als Rohstoffquelle in vorgeschichtlicher Zeit,
Baden bis Troja. Ressourcennutzung, Metallurgie und Wissenstransfer. Eine Jubiläumsschrift für
Ernst Pernicka, Hrsg. M. Bartelheim, B. Horejs, R. Krauß, Rahden-Westf, S.333-358. (in Deu).
Matjushhenko, Sinicina 1988 – Matjushhenko, VI, Sinicina, GV 1988, Mogil'nik u derevni Rostovka vblizi
Omska, Tomsk. (in Rus).
Molodin 1983 – Molodin, VI 1983, Pogrebenie litejshhika iz mogil'nika Sopka 2, Drevnie gornjaki i
metallurgi Sibiri, Barnaul, S.96-109. (in Rus).
Pal'gov, Jarmuhamedov, Semjonova 1970 – Pal'gov, NN, Jarmuhamedov, MSh, Semjonova, MI,
Gladysheva, EN, Tihomirov, AS, Mackevich, OV, Konobrickaja, EM, Ahmedova, KB, Dvoskin, BJa
1970, Kazahstan. Sovetskij Sojuz. Geograficheskoe opisanie v 22-h tomah, Moscow. (in Rus).
Pernicka 1984 – Pernicka, E 1984, Instrumentelle Multi-Elementanalyse archäologischer Kupfer- und
Bronzeartefakte Ein Methodenvergleich, Jahrbuch des Römisch-Germanische Zentralmuseums,
№31, S.517-531. (in Deu).
Pernicka 1986 – Pernicka, E 1986, Archäometrie: 200 Jahre Anwendung analytischer Methoden in der
Archäometrie, Kultur & Technik, №3, S.180-191. (in Deu).
Pernicka 2010 – Pernicka, E 2010, Archäometallurgische Untersuchungen am und zum Hort von
Nebra, Tagungen des Landesmuseums für Vorgeschichte Halle, №5, S.719-734. (in Deu).
Seltmann 2013 – Seltmann, R 2013, Erzreichtum Kasachstans, Unbekanntes Kasachstan. Archäologie
im Herzen Asiens, Hrsg.T. Stöllner, Z. Samašev, Bochum, S.67-76. (in Deu).
Stöllner, Samašev, Berdenov 2010 – Stöllner, Th, Samašev, Z, Berdenov, S, Cierny, J, Garner, J,
Gorelik, A, Kusch, GA 2010, Bergmanngräber im bronzezeitlichen Zinnrevier von Askaraly,
Ostkasachstan, Der Anschnitt, №3, S.86-98. (in Deu).
Stöllner, Samašev, Berdenov 2011 – Stöllner, Th, Samašev, Z, Berdenov, S, Cierny, J, Doll, M, Garner,
J, Gontscharov, A, Gorelik, A, Hauptmann, A, Herd, R, Kusch, GA, Merz, V, Riese, T, Sikorski, B,
Zickgraf, B 2011, Tin from Kazakhstan – Stepp Tin for the West, Anatolian Metal V. Der Anschnitt.
Beiheft 24, Ed. Ü. Yalçin, Bochum, S.231-251. (in Eng).
Stöllner, Samašev, Berdenov 2013 – Stöllner, Th, Samašev, Z, Berdenov, S, Cierny, J, Doll, M, Garner
J, Gontscharov A, Gorelik A, Hauptmann A, Herd R, Kusch GA, Merz V, Riese T, Sikorski, B,
Zickgraf, B 2013, Zinn und Kupfer aus dem Osten Kasachstans. Ergebnisse eines deutsch-
kasachischen Projektes 2003-2008, Unbekanntes Kasachstan. Archäologie im Herzen Asiens, Ed.
T. Stöllner, Z. Samašev, Bochum, P.357-382. (in Deu).
Stöllner, Bode, Gontscharov 2013 – Stöllner, Th, Bode, M, Gontscharov, A, Gorelik, A, Hauptmann, A,
Prange, M 2013, Metall und Metallgewinnung der Bronze- und Früheisenzeit in Zentral- und
Ostkasachstan, Unbekanntes Kasachstan. Archäologie im Herzen Asiens, Ed. T. Stöllner, Z.
Samašev, Bochum, P.383-397. (in Deu).
Unbekanntes Kasachstan 2013 – Unbekanntes Kasachstan. Archäologie im Herzen Asiens / Ed.
T.Stöllner, Z.Samašev. – Bochum, 2013. (in Deu).
Varfolomeev 2013 – Varfolomeev, V 2013, Die Begazy-Dandybaj-Kultur, Unbekanntes Kasachstan.
Archäologie im Herzen Asiens, Ed. T. Stöllner, Z. Samašev, Bochum, P.483-498. (in Deu).

687
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

Кейінгі қола дәуіріндегі Қазақстан тұрғындарының металлды


пайдалану ерекшеліктері

Гончаров Антон
Герман Тау ісі Мұражайының жетекші ғылыми қызметкері. Федеративті Герман Республикасы,
44791, Бохум қ., Bergbaumuseum көшесі, 28. E-mail: Anton.Gontscharov@rub.de

Түйін. Мақалада көне Қазақстанның тау-кен ісінің және металл құю өндірісінің бірқатар
сұрақтарына жауап берілуде. Қазақстанның үш өңірінен – Орталық, Солтүстік және Шығыс
өлкелерден табылған көне металл үлгілері (олардың басым бөлігі қола дәуіріне жатады) тарихи
дерек ретінде қарастырылуда. Автор технологиялық диффузия, өндірістік алмасу, тау-кен ісінің
және онымен байланысты қолөнердің дамуы сынды мәселелерге және т.б. өз көз-қарасын
келтіреді. Тұжырымдардың барлығы жаратылыстанулық зерттеулерге негізделген, соның ішінде
кең географиялық аумақтың ескерткіштерінен шыққан металлдардың химиялық құрамын
салыстырмалы түрде сараптаудың нәтижелеріне сүйенеді.
Түйін сөздер: көне металл; спектралды сараптама; типология және классификация; тау-кен ісі;
Қазақстан; қола дәуірі.

Features of metal use by the people of Kazakhstan in the Late Bronze Age

Goncharov Anton
Leading Researcher of the German Mining Museum. Federal Republic of Germany, 44791, Bochum,
Bergbaumuseum str., 28. E-mail: Anton.Gontscharov@rub.de

Abstract. The article highlights a number of issues on mining and metal casting production in ancient
Kazakhstan. As a historical source, the samples of ancient metal (the vast majority of samples are
correlated to the Bronze Age) of the three regions of Kazakhstan - Central, North and East are treated.
The author gives his vision of technology diffusion problems, production sharing, the development of
mining and related crafts in ancient times, and many other things. All findings are based on natural
science studies, including the results of the comparative analysis of the chemical composition of metals
from sites of sufficiently wide geographical area.
Keywords: ancient metal; spectral analysis; typology and classification; mining business; Kazakhstan;
Bronze Age.

688
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

УДК 902/7.032

Костюм шиликтинского «золотого человека»


в контексте одежды сако-скифского мира1

Толеубаев Абдеш Ташкенович


доктор исторических наук, профессор кафедры археологии, этнологии и музеологии Казахского
Национального университета имени аль-Фараби. Республика Казахстан, 050038, г.Алматы,
пр.аль-Фараби, 71. E-mail: toleubayev@mail.ru

Аннотация. Исследование посвящено реконструкции одежды третьего «золотого человека» из


кургана «Байгетобе» Шиликтинского некрополя в Зайсанском районе Восточного Казахстана.
Описываются методика и процесс восстановления одеяния древнего правителя с привлечением
широкого круга аналогий из сако-скифских памятников Евразии и материалов этнографического
характера. Дается объяснение итоговому облику царственного облачения с обоснованием
деталей и составных элементов воссозданного костюма.
Ключевые слова: Шиликты; «золотой человек»; одеяние; реконструкция; сако-скифский мир;
раннесакское время; этнография костюма.

Традиция облачения представителей высших слоев общества, в так


называемую, «золотую одежду» была характерна, в основном, для общества
сако-скифского времени. Ни до, ни после сако-скифов эта традиция не
встречается в таком полном объеме, хотя украшение одежды золотыми
бляшками, золотым шитьем, позолоченной аппликацией имело продолжение и
в последующие эпохи. Например, в одном из самых древних поэтических
произведении тюркских народов Центральной Азии – поэме Манас мы
встречаем следующие строки:
Алтын күрме киемін (сырт киім, тон)
Айтулы төре боламын,
Көзатаға тағынып
Көріне төре боламын (Ualihanov 1985, P.268).
Золотую шубу (халат) одену.
Стану известным правителем.
Богато украшусь кораллами-бляшками
Стану видным правителем (Перевод наш).
Казахи при высокохвалебных сравнениях для хорошего человека
применяли выражение: «Алтын да тонның жағасы», что означает «Ворот
золотой шубы».
Археологическое золотое одеяние эпохи ранних кочевников, на мой взгляд,
в известных до сих пор находках имеет двоякое проявление. Первый вид – это
по-настоящему обшитая золотыми бляшками парадная одежда ранних
правителей сако-скифского общества. Они, порой, погребались в этих же
одеждах. Второй вид – имитация богатой, обшитой золотом одежды,
предназначенной сугубо для погребения и по существу представлявшая собой
бутафорию.
Главной причиной отнесения одеяния человека из кургана Байгетобе к
золотой одежде является золотой декор одежды, найденный в гробнице среди
костей покойного.
По сообщению Геродота «Массагеты носят одежду, подобную скифской, и
ведут похожий образ жизни... Из золота и меди у них все вещи. Но все
металлические части копий, стрел, боевых секир они изготавливают из меди, а
головные уборы, пояса и перевязи украшают золотом. Также и коням они
1
Иллюстративные матриалы к статье в конце тома.
689
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

надевают медные панцири, как и нагрудники. Уздечки же, удила и нащечники


инкрустируют золотом. Железа и серебра у них совсем нет в обиходе, так как
этих металлов вовсе не встретишь в этой стране. Зато золота и меди там в
изобилии» (выделено нами – А.Т.) (Gerodot 2006, P.215).
По нашему мнению, костюм шиликтинского человека представлял собой
сформировавшийся десятилетиями во всех деталях ансамбль. В процессе
формирования он вобрал в себя самые лучшие, самые красивые элементы из
костюмного комплекса сако-скифского мира, соответствующие их собственным
вкусам и представлениям о красоте и величии. Он отражал материальную
культуру, технические и технологические возможности раннего и классического
сако-скифского общества.
Методика реконструкции. При реконструкции одежды ранних саков
Шиликтинской долины мы старались рассматривать одежду саков на фоне
других сакских и современных им родственных и соседних народов.
При восстановлении общей концепции и состава парадной одежды ранних
саков Алтая, точнее Шиликтинской долины, мы часто обращаемся к
материалам скифов архаического и классического времен. Факт общего
сходства и близкого родства скифов и саков в области искусства и культуры
признается многими исследователями. Еще Геродот отмечал общность
одежды скифских племен, несмотря на большую территорию их
распространения и отдаленности их друг от друга. Вероятно, при всей
схожести состава и общих черт, одежда скифов и саков имела свои локально-
временные особенности, что выражалась, на мой взгляд, в основном, в
элементах украшения, в незначительных своеобразиях материала
изготовления, покроя, цвета и т.п. Поэтому мы считаем, реконструкция костюма
шиликтинского человека нам позволяет наглядно восстановить облик
правителя саков-тиграхауда, прежде всего, раннесакского общества.
Реконструкция костюма древних народов Алтая-Тарбагатая, в том числе
Шиликтинский долины, принципиально важна с точки зрения восстановления
местных особенностей в костюме. Такая особенность непременно, должна
быть. На наш взгляд, удаленность этого региона от культурных центров
иранского и античного мира, а также отсутствие или слабость в это время
китайского влияния на сако-скифскую культуру алтай-тарбагатайского региона
и особенность хозяйственно-климатических условий здешних мест все вместе
способствовали формированию местных, автохтонных элементов формы, кроя,
материала и цвета одежды. Несомненно, во внешнем облике человека,
который главным образом формируется через одежду, выражаются вкусы,
ценностные ориентации, мировосприятие народа, его конкретных
представителей.
На наш взгляд, костюм шиликтинского человека по своим социально-
знаковым функциям соответствует статусу царя, хана или другого правителя, в
то же время их знаковый костюм отражает модель мира, мироздания в
мировоззрении их создателей и носителей. Образ священных животных,
украшающие одежду шиликтинского человека, выполненные на золотом
материале в себе несут особую знаковость, святость, являются оберегом и т.п.
Объектом изучения при восстановлении костюма шиликтинского человека
были костюмы скифов Северного Причерноморья, Иссыкского кургана,
Пазырыка, Катанды, Аржана, ахеменидского Ирана и др.
В своей научной реконструкции одежды и наряда шиликтинского человека
мы часто обращались к находкам из Уландрыка, которые позволяют объяснить

690
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

назначение целого ряда уникальных предметов, ибо они хорошо сохранились


в древнем льду, заполнявшем погребальные сооружения.
Большим подспорьем и ориентиром в наших исследованиях в этом
направлении были труды видных исследователей костюма древних народов
Евразии С.А.Яценко, М.Ф.Горелика, Г.М.Майтдиновой, Н.В.Полосьмак,
Л.Л.Барковой, Н.П.Лобачевой (Yaсenko 1989, 1993, 1999, 2000, 2001, 2006;
Gorelik 1971, 1985, 1997; Maitdinova 1990, 2001, 2004; Polos'mak, Barkova 2005;
Lobacheva 1989, 2001) и др.
При восстановлении украшений, определения места их расположения,
семантических значении шиликтинских золотых изделий для одежды нами
тщательно изучены ювелирные изделия иссыкских, аржанских «золотых
людей».
В настоящее время большинство этнографов склонны к мнению, что покрой
одежды и другие ее черты во многом формируются не в рамках народа, а в
пределах региона (Lobacheva 1989, P.35). Соглашаясь с таким мнением
относительно истории костюма нового времени, известный исследователь
древнего костюма С.А.Яценко выражает свое сомнение о правомерности
перенесения подобных выводов на более ранние эпохи (Yaсenko 2006, P.17).
В принципе мы с таким мнением согласны, ибо этнокультурные контакты и
заимствования в древности были менее интенсивны чем в средневековье и в
новое время.
При реконструкции одежды шиликтинского царя мы также принимали во
внимание одежду таких кочевых, скотоводческих и воинствующих народов как
гунны, кангюи, усуни, ранние тюрки, вплоть до казахов. К такой методике
напрашиваются, как мы убедимся ниже, фасон одежды сако-скифского мира,
описанная в древних исторических сочинениях и зафиксированная в древних
иллюстрациях, будь то скальная фреска, рисунки на археологических
артефактах. Мы также понимаем, что при использовании деталей и отдельных
частей более поздних костюмов для реконструкции древней одежды предельно
нужно соблюдать «корректность приводимых исторических и этнографических
аналогий» (Yaсenko 2006, P.19).
Одежда шиликтинского правителя, на наш взгляд, имела двоякое
назначение. Во-первых, она была парадно-ритуальной одеждой правителя
одной из ранних групп саков. Поэтому она была сплошь обшита золотыми
бляшками, которые наряду с красочностью и парадностью, были не совсем
практичны. Во-вторых, эта прижизненная парадная одежда после захоронения
приобретает похоронно-ритуальный характер.
Таким образом, источниками при восстановлении костюма шиликтинского
золотого человека являлись: а) остатки предметов костюма в виде золотых
нашивных бляшек из погребальной камеры; б) изображения костюма саков-
тиграхауда в настенных рельефах ахеменидского Ирана; в) костюм саков
Алтая в условиях мерзлых курганов, где сохранились материалы одежд более
полно; г) данные письменных источников по одежде саков, скифов и более
поздних племен; д) костюм этнографического времени тюркских и
ираноязычных народов Средней Азии, в особенности, их архаичные элементы;
е) материалы, полученные в результате физико-химических, макро-
микроскопических исследований органических остатков от одежды в гробнице
кургана Байгетобе.
Как утверждает один из крупных исследователей древнего костюма
Евразии С.А.Яценко «Современное состояние формирующейся дисциплины –
палеокостюмологии заключается, прежде всего, в отсутствии детально
691
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

разработанных методологии и конкретных методик... Еще не обоснована


детально методика реконструкции по материалам погребений и памятникам
изобразительного искусства» (Yaсenko 2006, P.16).
Методологическая сложность изучения костюма по археологическим
данным связана с сохранностью самого источника. Многие ученые ставят
обязательным условием для правдивой реконструкции одежды скрупулезную
фиксацию украшений и элементов костюма в полевых условиях, наличие
многочисленных детальных планов. Выводы делаются на основании
погребений, содержащих значительное количество разного вида нашивок. По
этому принципу была проведена реконструкция одежды иссыкского и
аржанского людей. Условия, при которых были обнаружены шиликтинские
золотые изделия, отличаются от иссыкских и аржанских. Если последние были
найдены в непотревоженном, первоначальном состоянии, то шиликтинские
золотые бляшки вместе с костями похороненного человека были в совершенно
переотложенном от первоначального порядке. От одежды шиликтинского
человека до нас дошли только металлические костюмные аксессуары. А все
другие составляющие костюма из органического материала полностью
деградировали и не могли иметь значения источника до специальных физико-
химических, макро-микроскопических исследований. В условиях кургана без
мерзлоты текстиль и кожа от одежды полностью превратились в истлевшую
органику и мы были полностью лишены возможности получить хоть какой-
нибудь конкретный материал из раскопа по составу, покрою, материалу
одежды, расположению украшении на одежде шиликтинского человека.
При реконструкции одежды важное значение имеют письменные
источники с описаниями одежды конкретных народов, изобразительные
памятники по их костюму. К сожалению, история саков представлена весьма
ограниченными письменными источниками. Поэтому для реконструкции
костюма шиликтинского человека было необходимо использовать
дополнительные источники по истории и культуре этнически близких к сакам
народов, прежде всего, скифов. Например, изображения скифов на предметах
греко-скифской торевтики, каменные надгробные изваяния, созданные
самими скифами и каменные рельефы с греко-скифскими сюжетами также
являлись вспомогательными источниками. Исследование показало, что
отдельные элементы костюма саков, обитавших на территории Казахстана,
имеют больше сходства с костюмом соседних племен степей Азии раннего
железного века. Это прослеживается в покрое, в отдельных деталях, декоре
костюма. Наиболее достоверный материал по костюму сако-скифов дали
раскопки таких мерзлых курганов Алтая как Пазырык, Катанды, Туякты и Ак-
Алаха, Уландрык и др. По времени существования и территориальному
расположению больше сходства к шиликтинским находкам обнаруживают
также материалы из кургана Аржан ІІ.
Таким образом, методологической и методической основой научной работы
по реконструкции костюма правителя из шиликтинского золотого кургана был
выбран комплексный подход.
В результате раскопок шиликтинского кургана Байгетобе мы получили
огромное количество золотых изделий, представляющих собой исключительно
украшения для нашивки на одежду. В результате раскопок на разных участках
и на разных уровнях земляного заполнения гробницы вместе с золотыми
украшениями был обнаружен полный комплект костей похороненного там в
свое время человека. Сохранность костей достаточно хорошая.

692
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

В целом, мы не исключаем в определенной мере гипотетичность нашей


реконструкции. Но в то же время, хотим заметить, что историческая
реконструкция и в таких сложных для исследователя случаях имеет право на
существование. Главное, условие при этом - не противоречить исторически
доказанным фактам и выводам по данному вопросу по конкретной эпохе, по
конкретному культурно-историческому региону. Наше научно-гипотетическое
построение составных частей, стиля, формы, материалов и цветовой гаммы
одежды шиликтинского правителя, в целом, находит подтверждение в
конкретных археологических и палеоэтнографических материалах сако-
скифской эпохи и культурно-исторического региона.
Трудность восстановления костюма раннесакского времени сопряжена еще
и с тем фактом, что материал «архаического» периода (скифов, саков)
представлен неизмеримо скромно (Yaсenko 2006, P.51). Даже сведения об
одежде персов, о которых традиционно считается накоплено сравнительно
много сведений, не уходят дальше VІ века до н.э. Более ранние упоминания, к
сожалению, отсутствуют.
На мой взгляд, костюмный комплекс саков долгое время существенно не
менялся. По крайней мере, в рамках сакской этнокультурной общности, которая
имеет почти тысячелетнюю историю, значительных изменений в костюмном
комплексе не происходило. Тем более, мало менялся мужской комплекс.
Общеизвестно, что мужская одежда была более консервативна, чем женская.
Тысячелетиями приспособленная к местным условиям жизни, роду
деятельности, являющаяся главным носителем этнических знаков, она
выполняла роль символа своего народа (Maitdinova 2004, P.178).
Реконструкция костюма шиликтинского человека нам позволяет наглядно
восстановить облик правителя раннесакского общества. Исследование
мировоззренческих основ и идеологии костюма шиликтинского золотого
человека мы специально не затрагивали в этой работе. Ибо это сложная, и на
сегодня достаточно запутанная, на мой взгляд, проблема. В то же время, сам
процесс реконструкции костюма не обходился без учета картины мира, общих
мировоззренческих установок и правил мышления создавшего их этноса,
идеологических систем эпохи.
Идеология и семантический анализ костюма иссыкского человека описаны
и проанализированы К.А.Акишевым и А.К.Акишевым. Исследователи
идеологию костюма иссыкского человека объясняют (расшифровывают) на
основе индо-иранского мировоззрения и идеологии (Akishev 1978; Akishev,
Akishev 1980; Akishev 1984). Надо отметить, что до сих пор в науке
господствует точка зрения об индо-иранской основе культуры скифов и саков.
Нам кажется, нельзя преувеличивать роль индо-иранского субстрата в
культуре сако-скифов, тем более, на раннем этапе их истории. Наши
исследования археологического наследия древнего населения Алтая-
Тарбагатая (и не только) указывают на не меньшую долю прототюркского
субстрата в материальной и духовной культуре этих народов. Мне кажется,
индо-иранские и алтайско-тюркские основы в культуре сако-скифских народов
были близко переплетены, синтезированы уже в ту раннюю эпоху, что порой
архитрудно выделить в качестве первоосновы какой либо субстрат в древней
культуре народов Евразии. Правда, мы не скрываем, что наши взоры при
научных изысканиях идеологии и мировоззренческой основы костюма и
атрибутов шиликтинского золотого человека, в первую очередь, направлены на
тюрко-алтайские основы, ибо до сих пор эта сторона медали исследователями
полностью игнорировалась.
693
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

В результате исследования костюма сако-скифских народов мы, вслед за


нашими предшественниками, пришли к выводу, что мастерство при
изготовлении одежды и его украшения настолько совершенно, а стиль так
развит, что позволяет задуматься о том, что эти вещи создавались не внезапно
и даже не в короткий промежуток времени, а прошли через определенный
эволюционный ряд развития в предшествующую эпоху. Поэтому для
реконструкции одежды пастушеских племен начального этапа раннего
железного века мы часто обращались и к материалам из андроновских
памятников Казахстана, северо-западного Китая (Синьцзяна), Средней Азии,
Сибири, Урала, и др соседних регионов.
Материалы андроновских памятников из Средней Азии свидетельствуют,
что жители этого региона одевались в шерстяные одежды, женщины носили
налобные повязки с подвесками. На мой взгляд, Г.Майтдинова делает
правильное заключение, когда отмечает: «...на обширной территории
заселения андроновской культурной общности был распространен
относительно сходный набор украшений, что предполагает и близость
одежды» (Majtdinova 2004, P.164).
По мнению Е.Е.Кузьминой, в андроновскую эпоху у скотоводческих племен
Евразии появился характерный костюм: мягкие сапоги, длинные брюки, куртка-
кафтан и войлочный островерхий колпак. Этот костюм реконструируется по
находкам в могилах вязанных конических шапок, кожаных островерхих
колпаков и сапог, предполагающих ношение штанов (Kuz'mina 1988, P.17).
Пожалуй самой уникальной находкой предшествующих раннему железному
веку периодов считаются мумифицированные останки в одеждах из погребений
Синьцзяна, датируемые 3 тыс. до н.э. В 1979 году в Лобнор, в древнем
могильнике было обнаружено погребение девочки. Она была одета в
островерхий головной убор, типа капюшона, завязанный под подбородком, с
двумя птичьими перышками, воткнутыми по бокам. В остальных могилах также
были обнаружены головные уборы с плюмажами из перьев... На многих
погребенных были обнаружены сапоги с длинными голенищами выше колен
(Majtdinova 2004, P.158).
Полный комплекс мужской и женской одежды 2 тыс. до н.э. обнаружен в
1992г. недалеко от Турфана, в Пичанском районе, в могильнике Субеши.
Мальчик был одет в шубу мехом во внутрь. Штаны заправлены в кожаные
сапоги с длинными голенищами с выступом над коленями и с двумя
отверстиями для шнурков, которыми они прикреплялись к поясу. Концы
голенищ у колен обшиты мехом наружу, видимо, для защиты от холода, ветра.
Сапоги утеплялись изнутри войлоком. (Majtdinova 2004, P.163).
По мнению Г.Майтдиновой «Материалы Субеши дают возможность
реконструировать конструктивное решение древней одежды, конкретизировать
декор костюма, способ ношения, а самое главное – определить материал,
используемый для одежды, и технику его изготовления, а также уточнить
состав костюма...» (Majtdinova 2004, P.26). Она также замечает: «Новые
находки китайских археологов в Субеши подтвердили нашу гипотезу о
распространении в Бактрии и Согде костюмов, сходных с данными в
изобразительных памятниках Амударьинского клада, Персополя, Халчаяна,
Дальверзинтепа, в коропластике» (Majtdinova 2004, P.178).
Первые детальные изображения костюма древних времен мы получаем из
знаменитых рельефов Персополя в Иране, где наряду с представителями
других народов запечатлены изображения саков несущих дань персидскому
царю Дарию. В изображениях на Бехистунской (правильно Бисутун) стеле
694
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

покоренных народов также находим изображения саков. Эти материалы


являются бесценными источниками при изучении костюма народов
Центральной Азии VІ-V вв. до н.э.
Для изучения костюма народов Средней Азии V-ІІІвв. до н.э. важное
источниковедческое значение имеют таблички с человеческими
изображениями из знаменитого Амударьинского клада. Костюмы из этого клада
известный исследователь М.Горелик подразделил на несколько типов:
бактрийский, дрангианский, парфянский, арийский. Последние три группы он
относит к дрангианскому комплексу. Для дрангианского комплекса как пишет
М.Горелик, характерны глухие рубахи и пояса без пряжек. Штаны широкие и
даже очень широкие, особенно у бактрийцев. Они заправлены в высокие
сапоги, стянутые у колен. Они имеют много общего с костюмом скотоводческих
племен Средней Азии – саков (Gorelik 1985, P.38-39).
По оценке некоторых исследователей, «в период энеолита и бронзы в
Средней Азии украшения входят только в состав женского костюмного
ансамбля. Начиная только с 1 тыс. до н.э. осуществляется переход к
украшениям иного художественного стиля. Если в ІХ-VІІІвв. до н.э.
сосуществуют украшения современные и предшествующего времени, то с VІІв.
до н.э. в погребальных комплексах уже встречаются изделия сакского
звериного стиля, украшения появляются и в мужской одежде» (Majtdinova
2004, P.114, 137). В целом, в основных чертах соглашаясь с мнением
Г.Майтдиновой, мы хотим заметить, что судя по материалам курганов Аржан в
Туве и нашим Шиликтинским материалам, украшения мужской одежды
золотыми бляшками в форме звериного стиля начали появляться уже в начале
1 тыс. до н.э.
Традиция саков и скифов наряжать своих правителей и вождей богатыми
золотыми украшениями приходится, в основном, на период с VІІІ по ІІІвв. до
н.э. Этот период истории развития сако-скифских племен можно условно
называть «золотым веком», «золотым периодом», ибо именно к этим эпохам
соответствует строительство грандиозных по своим размерам и богатству
царских могил. К таким памятникам можно отнести изученные в той или иной
степени известные знаковые могильники и курганы сако-скифов как Аржан,
Шиликты, Уйгарак, Пазырык, Бесшатыр, Иссык, Берель, Катанды, Чертомлык,
Солоха, Трех братьев и т.д.
В могильнике Уйгарак датируемом VІІ-Vвв. до н.э., встречаются мужские
украшения: в нескольких мужских погребениях обнаружены серьги. Мужчины
носили серьгу в левом ухе (Vishnevskaya 1973, P.82).
Украшения из чистого литого, пластинчатого золота или других
материалов, обернутых листовым золотом становятся широко
распространенной традицией одежды мужчин, так называемого пазырыкского
времени, который хронологически определяется V-ІІ-Івв. до н.э.
Украшения представлены в коллекции знаменитого Амударьинского клада,
датируемого VІ-ІVвв. до н.э.. По мнению Г.Майтдиновой «Массовое
распространение украшений в мужском костюме в VІв. до н.э. в Средней Азии
было обусловлено доминированием в обществе стиля мидийского костюма,
который был генетически связан со сако-скифским костюмным комплексом, где
бытовали серьги, ожерелья, гривны, браслеты, перстни, эгретки, нашивные
бляшки, выполненные в зверином стиле» (Majtdinova 2004, P.115-116, 137).
Начиная с конца ІІ-І вв. до н.э. изменяется стилистика декора костюма.
Одежда пышно украшается нашивными бляшками, бусами. Особый акцент

695
Үлкен Алтай әлемі – Мир Большого Алтая – World of Great Altai 2(4.1) 2016 ISSN 2410-2725

делается на декорировке верхней части одежды и набедренной одежды


(Majtdinova 2004, P.137).
Ансамбль мужских украшений представлен в Тилля-тепа. В погребении
обнаружены часть парадного головного убора типа диадемы, украшенного
моделью дерева и золотой фигурой козла, золотая пектораль, кафтан, полы,
борта, манжеты и рукава которого были расшиты разнофигурными золотыми
бляшками, золотой плетенный пояс. Ворот нижней рубахи тоже обшит
полусферическими бляшками. Длинные штаны украшены спереди двумя
параллельными рядами золотых квадратных рельефных бляшек, которые как
бы плавно продолжаются в расшивке кожаной обуви с квадратными носками,
обшитой бляшками того же типа, что и штаны. Датируется этот памятник І в. до
н.э. По мнению В.И.Сарианиди покойника перед захоронением обряжали в
пышные погребальные одеяния, которые они, видимо, носили при жизни в
особых случаях – на официальных приемах, культовых пиршествах (Sarianidi
1989, P.84-91).
В связи с развитием художественного ткачества в Vв. многие мотивы
нашивных бляшек переходят в тканный орнамент. Крупный пятнообразующий
орнамент одежды уже не требует многочисленных украшений. Отпадает
необходимость декорировать всю поверхность нашивными бляшками и бусами.
Если в V–начале VІІ вв. украшения в составе костюма немногочисленны, то с
середины VІІ–нач.VІІІвв. в женском костюме Согда и Ферганы опять появляются
пояса и становятся более сложными ручные и шейные украшения. К концу VІІв.
в костюме среднеазиатского населения древнеиранские и пришлые тюркские
элементы в ювелирном искусстве нивелируются и образуют цельную
художественную композицию (Majtdinova 2004, P.137-138).
Изучение истории одежды непосредственно связано с историей
п