Вы находитесь на странице: 1из 5

«Оду к Осени», звучащую как прощание поэта с жизнью.

«Ода к Осени» —
своеобразный итог краткого творческого пути поэта, в полнокровных красках
чувственно-конкретных образов этого произведения утверждается красота
земного бытия. «Ода к Осени», созданная в сентябре 1819 г., стала
последним крупным произведением Китса. Резко обострившаяся болезнь
мешала сосредоточиться на работе, а в 1820 г. стало очевидным, что ему
необходимо уехать из холодной и сырой Англии. В сентябре 1820 г. в
надежде поправить здоровье он отправляется в Италию вместе с другом,
художником Джозефом Северном. Однако чуда исцеления не произошло, и
двадцатипятилетний поэт скончался от чахотки в Риме 23 февраля 1821 г. и
был похоронен на городском протестантском кладбище.
в программной поэме «Сон и Поэзия» (1816) в котором освободившийся от классицистических
условностей поэт, постигая мир красоты, создает вдохновленные им и вдохновляющие,
возвышающие читателей строки. поэт преодолевает охватывающую его меланхолию. Пусть жизнь
быстротечна, всего «лишь день; капля росы, слетающая с макушки дерева», но нужно научиться
ценить этот волшебный миг, наделенный таким многообразием и изменчивостью. Поэт
определяет жизнь как надежду еще не распустившейся розы», «страницы вечно меняющегося
бытия», сравнивает ее с беспечной птицей, резвящейся в ясном летнем небе, с мальчиком-
школьником, смеющимся от радости, раскачиваясь на гибких ветвях вяза. Создаваемая Китсом
благостная, светлая и радостная картина бытия, желание насладиться отпущенным человеку
счастьем заставляет поэта забыть о скорбных ламентациях. Китс воспевает могущество сна, когда
фантазия человека способна создать еще более удивительные картины, и поэзия для него
становится средством увековечить прекрасные видения, превращаясь в прекрасный сон наяву.
Китс верит в прекрасную сущность природы и человека, однако чтобы открыть ее читателям,
необходимо очистить эту красоту от уродливого, наносного. Стихотворение написано в
полемическом ключе и отражает приверженность Китса эстетике романтизма. Поэт про-
возглашает романтическую свободу творчества, отрекаясь от «замшелых правил, начертанных
презренной линейкой и мерзким циркулем», осуждая классицистов за то, что они убивали
красоту, лишая ее индивидуальности и сводя к безликой копии античного образца.

«Ода Соловью» также построена на драматическом контрасте между жаждой смерти и жаждой
прекрасного, заставляющей любить и ценить жизнь. Мир Соловья, «вечерних рощ таинственного
Орфея» (пер. Г. Кружкова) — это мир красоты и блаженства, которому противопоставлена проза
жизни, и фантазия не умеет обманывать так хорошо, как это приписывает ей молва, потому что
поэт не может наслаждаться красотой, забывая о печальной действительности. Движение мысли в
этой оде сложно, отражая противоречия в создании поэта. Соловей в его оде - легкокрылая птица
радости и лета. Эта радость захватывает поэта и распространяется им на окружающее (строфы II,
IV, V, VII). Однако она не дает ему забыть ни беспощадную реальность, ни собственные страдания
(строфы I, III, VI, VIII).После внутренней борьбы, определяющей развитие стихотворения, поэт
возвращается к себе, к своим тяжелым мыслям. Внутри контраста между миром соловья и миром
людей, составляющего основу стихотворения, нагнетается множество второстепенных
противопоставлений, множество тщательно разграниченных оттенков в пределах единого
явления. Все стихотворение напоминает спор поэта с самим собой, но сталкиваются не
отвлеченные интеллектуальные концепции, а глубоко и болезненно пережитые эмоции. Это
определяет и непосредственную яркость образов, и частые, иногда неожиданные повороты от
одного настроения к другому, от утверждения к самоопровержению.

Главная идея «Оды греческой вазе» получает афористическое выражение в ее заключительных


строках:

Красота есть истина, истина — красота, вот все,

Что вы знаете в земной жизни, и все, что вам нужно знать.

Созерцание мраморного шедевра древнегреческого мастера, представляющегося воплощением


совершенной гармонии и красоты, которые удалось запечатлеть скульптору, рождает у поэта
мысли о вечности идеальной красоты, запечатленной в остановившем мгновение произведении
искусства, но Китс одновременно отрицает и несовершенство изменчивой земной реальности.

Творение прошлых времен, ваза с рельефными изображениями юношей и дев, побуждает поэта
горестно размышлять о безотрадной действительности. Трагический пафос стихотворения
заключается в том, что о ней не может заставить забыть даже красота несравненного искусства.
Характерно, что изображения на вазе вызывают у поэта грустные ассоциации: собравшиеся у
"зеленого алтаря" наводят его на мысль о городке, ими безвозвратно покинутом, - ведь искусство
запечатлело их уход навек. Стилистический строй оды определяется единством многообразия:
ряд изображений - девы, убегающие от преследующих их юношей; самозабвенный флейтист;
влюбленные, страстно стремящиеся друг к другу; торжественное шествие и жертвоприношение -
очень различны, н объединены общностью мироощущения и мысли; интонации стихотворения
тоже разнообразны: от медлительной, традиционно одической, до прерывистой, динамичной,
обусловленной быстрым чередованием вопросов и восклицаний.

«Поэтические размышления» (1820) стал не только одной из вершин романтической литературы


Франции, но и первой манифестацией французского романтизма в лирике. Субъективная основа
романтизма приближалась здесь к одному из самых чистых своих выражений. Все в этих стихах —
сосредоточенность на внутреннем мире поэтической души, демонстративная отрешенность
манеры и жеста, молитвенная экстатичность тона — являло собой контраст и социальной
злободневности, и традиции патетической риторики, преобладавшей во французской поэзии
прошлого. Впечатление отрешенности создавалось прежде всего благодаря самой тематике этих
стихотворений. Лирический герой Ламартина не просто уединившийся от мира и его страстей
анахорет — его помыслы еще и постоянно устремлены ввысь, к богу. Но сам тон и смысл его
общения с верховным существом полны глубокого и неослабного драматизма, делающего в
конце концов отрешение невозможным. Ламартин избирает для себя позицию демонстративной
религиозности, крайнего смирения и пиетизма.

у Ламартина возникает желание переосмыслить смерть, увидеть в ней переход в иной, лучший
мир («Бессмертие»), найти утешение в сознании бренности посюстороннего мира («Озеро»)

«Озеро» (XIII), где запечатлены трагические переживания - утрата возлюбленной, мысли о


собственной близкой смерти,- можно тоже рассматривать как звено в цепи размышлений поэта о
безбрежности «океана веков» и ограниченности человеческой жизни.
О время, не лети! Куда, куда стремится

Часов твоих побег?

О дай, о дай ты нам подоле насладиться

Днем счастья, днем утех!

(Пер. А. Фета)

И пусть время неодолимо, любовь может соперничать с ним. Таков пафос заключительных строф
элегии, где, обращаясь к озеру, скалам, звездам, ветру, воздуху - ко всему тому, «что можно
слышать, видеть, вдыхать», поэт просит повторять: «Они любили». [229]

Элегию «Одиночество», так же как и «Озеро», связывают с именем возлюбленной поэта. Она
написана через несколько месяцев после ее кончины. Стихотворение начинается описанием
пейзажа, типичного для романтизма: бурная река, дремлющая гладь озера в долине, . а поэт стоит
на вершине горы, под сенью старого дуба. Ухо его чутко улавливает рокот реки, звон колокола,
умирающие шумы дня, взор охватывает детали пейзажа, скользит по ним, воспринимает
переменчивость их облика в приближающихся сумерках. Кругом все находится в движении, а сам
он неподвижен, внутренне мертв.

Мысли, чувства поэта постепенно как бы отрываются от пейзажа, устремляются вслед за солнцем
в иные выси:

Но, может быть ступив за грани нашей сферы,

Оставив истлевать в земле мой бренный прах,

Иное солнце - то, о ком я здесь без меры

Мечтаю,- я в иных узрел бы небесах.


(Пер. Б. Лифшица)

Он хочет покинуть эту землю: «Что общего еще между землей и мной?» Но он остается здесь, на
земле, беспомощный, опустошенный.

Продуманная строгость композиции его поэм, стремление дать логическое пояснение к образу,
риторические фигуры, приверженность александрийскому стиху - свидетельство влияния
классицистской поэтики. Но эта близость к традиции не помешала, например, «Одиночеству» или
«Озеру» не только означить своим появлением новый этап развития французской поэзии, но и
остаться в числе ее шедевров. Эти стихотворения воссоздают внутренний мир человека,
пораженного жестокой утратой, смятенного, ищущего опоры не только в вере, но и в
воспоминаниях о земном счастье, где есть место впечатлениям-картинам, близким скорее к
живописи, чем к рисунку, исполненным трепета, передающим ощущение движения как внешнего
мира, так и мира чувств. Важно отметить музыкальность «Поэтических размышлений». Они
написаны по преимуществу александрийским стихом.

Музыкальность как бы усиливала художественный эффект. Ламартин и сам сознавал, видимо,


сколь важна оркестровка и мелодика для его поэм. Порой он сравнивал свои лирические
произведения с музыкальными, [230] называя их, исходя из этих соответствий, прелюдиями,
сонатами. А сборник стихотворений, завершающий творчество 20-х годов, назван им
«Поэтические и религиозные созвучия».

Источник: http://19v-euro-lit.niv.ru/19v-euro-lit/izl-hih-soloveva/17-tvorchestvo-de-lamartina-i-de-
vini.htm

Вам также может понравиться