Вы находитесь на странице: 1из 31

Записки окрашенные в тоску

«… Я пишу тебе, любимая, потому что пережил еще один день. Или ночь. Мои глаза не привыкли
видеть солнце, лишь окровавленные тела и серый трупный туман вокруг них. Я лежу в палатке
доктора, меня ранило стрелой в бок… дыра размером с мою лапу, но Польк говорит, что это всего
лишь царапина и через несколько дней я буду как новенький. Командир Феллий обезумел, он
продолжает удерживать защиту, но врагов отнюдь меньше не становится, чего не скажешь про
наших. Фелицья, любимая, ты же помнишь Пенна из соседней деревни? Он умер, пришли его семье
мои соболезнования и пилу, что в красном ящике, я давно должен был отдать её ему, не хочу быть в
долгу у мертвеца. Я спросил насчет выходного, Феллий сказал, что мне еще рано. Он точно хочет
нашей смерти. Каждую ночь я думаю о том, чтобы убежать, но этот кот… черт, он найдет и меня, мою
семью… тебя, и лишь мысли и любовь к вам меня останавливает. Думаю, еще немного, думаю, он все
же образумится и прикажет отступить… хотя бы в город, там будет безопаснее, враги не возьмут
целый город.
Как ты? Надеюсь, уладила вопрос с домом, я смогу передать деньги только в конце недели. Как твои
родители? Как твоя мама? Напиши, пожалуйста, только твои письма по-настоящему согревают меня.
Помнишь, мы когда-то взобрались на дом старосты, хотели посмотреть на звезды? Сынишка его
получил звание, теперь его отправляют куда-то в другое место, не сказали когда. Если успеешь
сказать эту новость первая, то староста больше не будет злиться на нас. Любимая, как мой брат
Бартоломео? Как он там? Ты ходишь к нему? Все еще пьет? Он мерзавец, но я его все равно люблю, и
не хочу потерять еще одного близкого, их и так осталось совсем немного. Я очень хочу тебя снова
увидеть…
Ну ладно, мне нужно идти перевязать рану, сам Феллий придет! Снова будем слушать высокие речи
о доблести и храбрости.
Ты даешь мне храбрость и из-за тебя я хочу быть доблестным.
Люблю, моя кошечка.
Мяут
Какое то марта 56 года.»

Его дрожащие пальцы извернулись в вычурную подпись, чернило с остатком залило бумагу, клякса
прожгла её, впитываясь в серые штаны из мешковины. Его снаряжение, окропленное кровью,
блестело в дыму, быстрыми взглядами он высматривал его, боясь признать, что снова хочет
схватиться за клинок и выйти к своим братьям, но рана в боку вынуждала лежать. И кот лежал,
сжимая и перечитывая написанное письмо, пытаясь прочесть его голосом своей жены, но грубое
рычание пробивает сонливую сказку. «Мяут, на перевязку!» - кричит доктор с измазанными во
внутренностях руками и кучей изорванных одежд, которыми он уже сколько раз пережимал дыры от
вражеских стрел.
Мяут поднялся с кровати, и острая боль на мгновение вбросила его в теменное безмятежье, пуская в
головной хоровод. Боль прошла быстро, и ему пришлось привыкать к весьма бесцветной реальности.

Двигаясь мимо кроватей, цепляясь когтями за дерево комодов, он влетел в небольшое помещение,
где земля окрашена в багрянец. Усевшись на пень, Мяут осмотрел огромного кота, не смотря на свои
габариты, он был, возможно, самым честным и правдивым созданием среди всего сброда военной
игры. Его слова били больно, но такая боль, как и боль от операций, несла только благо.

- Снова целый день валяешься. Выходил бы хоть на улицу иногда. – Прагматичный, слишком
формальный, чтобы слова его хоть немного были окрашены эмоциями. Он даже не взглянул на
пациента, копошась застывшими от всего увиденного глазами среди множества склянок и
инструментов.
- Лучше я буду дышать лекарствами, нежели трупами. Свежего воздуха не осталось больше в этом
месте, война затянулась. – Мяут, напротив, звучал агрессивно, резко. Его слова вылетали подобно
стреле, безвозвратно. Нос скорчился в морщинах, а брови сжались, загибая внутренние уголки глаз.

- Да-да, Мяут, война затянулась. Но ты солдат и не имеешь права ослушиваться приказов, даже если
это доведет тебя и твоих братьев к смерти. Таково твое клеймо. – Охвативши кусок ткани и
небольшую склянку с какой-то жидкостью, он грубым движением подошел к коту, выставляя все на
низкий столик, начиная сдирать старые повязки. – Уже не гноится. Видно, твое нутро жаждет
продолжения боя. Смерти ищешь? Или просто наслаждаешься? – Он осмотрел сшитую ранку,
оттопыривая пробку из склянки, от чего весьма резкий и неприятный аромат сменил надоевший
запах спирта.

- Хочу перебить всех, чтобы уйти отсюда домой! – Прорычал, наивный, скаля острые зубы, выпуская
коготки.

- О-хо! Перебей ты их хоть всех на этом фронте, как на тебя нападут другие королевства, а после них –
твои близкие. Война никогда не меняется лишь потому, что она никогда не останавливается. – Его
движения подобны кисти мастера, кусок ткани плотно прижимал жгучий сок, аккуратные узлы и
Мяут снова отошел на шаг от смерти, вечно подпирающей чумными копьями спину каждого живого
существа. - Тебе нужно пойти отдыхать, но я знаю, что ты пойдешь к почтовому. Если война будет
проиграна, много невиновных погибнет… - просычал он наконец, после чего громко назвал другое
имя, массивной рукой помогая Мяуту подняться, похлопывая по плечу.
Кот еще некоторое время думал над словами доктора, он делал это после каждого приема и
удивлялся точности и актуальности его слов.
Он будто не существовал, вместо кота была кукла, которую двигали массивные руки всезнающего
доктора. Он ухватил эту мысль и громко засмеялся, понимая, что так бы ему жилось много легче.

Отдавая письмо почтарю – молодому голубю, но весьма уверенному в своих силах, Мяут
перебросился с ним несколькими словами, удовлетворяя нужду в простых, светских разговорах.
После чего, уставший от безделья и глупых ран, он пошел к себе в кровать, хватаясь за лезвие меча,
очищая то от засохшей корки крови.

Часть 2

Сон прошел слишком быстро. Глаза не успели замкнуться, как пробирающий до костей звук боевого
рога усыпал болью зеницы, сзывал всех к северной части защитного лагеря. Все тряпчатое здание
опустело вмиг и последним, особо неспешно, семенил Мяут, укрытый толстой кожей, да железом.
Его одноручный клинок сиял начищенной гардой, усаженный в дорогие ножны, с прекрасным
узором северо-запада. Бесконечно вьющиеся лианы, листья и гибкие вербовые стволы на ножнах не
успели охладеть, так как кот не на миг не отпускал свое оружие из горячих лап. Он шел в след толпе,
видя вдали толпы вояк, топчущихся почти ровными рядами у северного входа и звенящий
треснувшим колоколом голос главного – Феллия, что уже начал повторяться в своих вдохновляющих
речах, настолько часто он произносил их. Лицо этого кота было до жути отвратным, его полностью
залитый белком глаз смотрел в самые внутренности, а разрезанная щека настолько скосила лицо, что
за живого его никто не принимал, когда он спал… если он когда-то спал. Слухи про военачальника
были на устах у всех солдат, и те легенды, что слагались о нем, уж явно не улучшали ни настроения,
ни психическое здоровье, давно заваленное кровавой землей. Только он подошел к остальным, как
волна дыма ударила в его нос и он увидел, как остальные тратят всю воду, пытаясь пробраться сквозь
горящий вход.

- Где часовые?! Как вы только позволили им отрезать нас? – Вопил главный, размахивая своей саблей
над головой, пиная грязным сапогом солдат, бросающихся с бадьями к заваленным хворостом
горящим вратам. Пламя было не высокое, но он уверенно перешло на стены, и совсем скоро
добрались бы к палаткам. Враги оказались не просто умными, но еще и изобретательными, и лагерь,
который служил защитой от них, вмиг превратился в кипящий котел, стремящийся уничтожить всех за
раз.

- Мяут! У меня работа для тебя! Нужно чтобы ты вместе с Нутом и Гаркели вышел через южные врата
и пробрался вон в тот лес ночью. Выживший часовой убил одного из ассассинов, это точно не
Вороновцы, они полагаются только на грубую силу. Пойди и узнай чей это человек, если повезет, мы
сможем добиться защиты у Ровногорских. Если его не будет, попробуй найти следы и все равно
узнай. С пустыми лапами не возвращаться! – Прогримел, хватая воина за шкирку, по-дружески, но тот
все равно искренне сощурился, скривил морду, вскрикивая.

- Сделаю! – Ударив пальцем по солдатскому перстню, что было особым жестом доверия среди всех
Вольных.
Добираясь к ночным южным вратам, он сразу наткнулся на двух других котов. Нут был его хорошим
товарищем в этом отряде и вместе они не раз воевали. Сам он выглядел весьма убежденно, его
огромное тело было отнюдь не залито жиром да валерьяной, этот гигант, выросший в лесной
опушке, всю жизнь до принудительной службы валил деревья, охотился и бегал. Его гладкая
короткая шерсть имела полностью черный окрас, и лишь грудь, сейчас скрытая железной пластиной,
в послевоенное время сияла белой шерстью, более белой чем шерсть Мяута. Этот кот был лишен
хвоста за нарушения каких-то лесных правил у себя в деревне, но как про него рассказывали другие
коты, потом он отомстил, от чего и заинтересовал военных. И хоть так и оставался простым
разведчиком, ему позволили иметь уникальную форму и оружие, и если раньше он ходил в одних
штанах, то сейчас, почему-то, натянул нагрудник, цепляя за спину самодельное, острое как бритва
копье, нежно называемое Стрелой.

- Надо же, испугался стрелы в сердце, Нут? Не к добру. – Шуточно заметил Мяут, но не подал никаких
жестов, что подчеркивали бы эту шутку.

- За южными вратами пусто, но это очень странно, потому что они могли бы легко атаковать этот
проход, пока северный горит. Идем через восток, пролезем через дыру и попытаемся спрятаться в
лесу прежде, чем из него выбегут чертовы воронские. – Голос Нута был грубым и хриплым, говорил
он медленно и до жути уверенно, это всегда вдохновляло Мяута, но и пугало одновременно. Нельзя
было сказать, что он хороший воин, обычно он берет врага своим видом, безумным криком и
оголенным слепящим торсом.

Другой же кот, Гаркели, стоял возле Нута, молча рассматривая свой лук, во время ожидания Мяута
два раза стягивая и заново натягивая тетиву. Мяут не видел его раньше, но не особо удивился,
потому что он даже взгляд не бросил на него, продолжая заниматься своим оружием.

- Мяут… - Прошипел котяра весьма громко, вытягивая раскрытую лапу, готовую для пожатия. Другая
его рука все еще висела на ножнах, но это уже превратилось в изюминку мечника, которая
интересовала всех, однако, не лучника.

- Гаркели, - изрек чистым баритоном, слишком неоднозначным, чтобы уловить в нем какие-либо
особенности. И это были все его слова, так что Мяуту оставалось лишь надеяться, что Феллий не
ошибся, и он не превратится в раненный груз.
Обсудив детали плана, они все же решили двинуться к восточной «дыре» - секретному выходу за
пределы лагеря. Пробравшись наружу, они ожидаемо скользнули мокрой травой к низу холма,
взбираясь на другой холм, поросший высокой травой, пытаясь пробираться как можно незаметнее,
даже если никаких врагов на юге нет. Их решение уйти в лес не было каким-то очень сложным, так
как он находился буквально за две сотни метров, отличаясь от родных лесов преимущественно
дубами, буками и березами, без колючих кустов и многочисленных елей. Только они вошли туда, как
можно было услышать облегченный выдох Мяута, который просто был рад, что не наткнулся на
засаду, он вечно всем говорил, что самая ужасная смерть для него – это смерть от засады, в спину.
Леса удачно скрывали котов, и даже Гаркели, со своей полосатой серой кожей с темными
оттеночными линиями был почти незаметным, так как напялил на себя весьма безвкусный
черный балахон. Они двигались быстро и максимально тихо, явно не впервые находясь в подобных
местах. Вокруг была тишь и лишь далеко-далеко на заднем фоне слышались очередные выкрики
вольновцев, либо же Воронских, что снова пытались прорваться в лагерь. Фактом было то, что они не
знали, что находиться у их собратьев и могло быть даже такое, что их уже скоро не будет. Огонь они
успели потушить, но это не очень хорошо повлияло на солдат, особенно на «зеленых» новобранцев.
Мяут именно так и сказал, но получил в ответ лишь загробную тишину и едва слышное
похрустывание веточек.

- Стойте. Кровь. – Голос Гаркели был услышан сразу, он говорил не часто, от того другая двоица
каждую минуту ждала от него хоть какой-либо комментарий. Худощавый лучник сгорбился над
холмом, щупая пальцами сломленные ветки, срывая с помятой травы кровавые капли.
Мяут и Нут подошли дабы тоже убедиться что это кровь, так и случилось.

- Кого-то хорошенько подстрелили. Ищите еще следы, нам нужно напасть на след. Убийцы, к счастью,
огромными группами не ходят, так что проблем быть не должно. – Мяут сказал это скорее для того,
чтобы успокоить себя в первую очередь. Он вмиг принялся щупать землю, пытаясь найти следы, но,
увы, он хорош лишь при разрезании противников, но никак не в следопытстве. На секунду он и вовсе
удивился, почему это Феллий отправил его вместе с теми, кто явно будет более эффективным в
поисках людей. Но потом, развивая эту мысль, он подумал, что, возможно, он просто выбрал троицу,
дабы избавиться от неё. Правда, такая глупая мысль скатилась в бездну сразу же после появления. У
главного не было причин лишаться как минимум двух неплохих бойцов, учитывая, что их с каждым
днем становится все меньше и меньше.
За время его размышлений, Гаркели, худощавый и едва заметный во всех смыслах кот, бросился в
низкие кусты, продвигаясь ими настолько тихо, что шорох попросту рассеивался воздухом, исчезая
сразу же. Кинувшись за ним, они начали спускаться туннелем из мятой травы и влажных от крови
мелких веточек. Это начало нравится Мяуту, он почти чувствовал тот азарт охоты за кем-то. С каждым
их шагом, только они кинулись за лучником, весь последующий путь казался очевидным даже для
мечника, мятые шаги оказались заметными, будто это проделанная годами дорожка. Кровь, а
именное небольшие её лужицы, становились подобно озеру посреди пустыни и каждая вмятина от
обуви ассассина – кратер посреди чистых равнин. Они буквально видели движение раненного
убийцы, создавали уникальный образ в своих головах, заставляя его двигаться кривой походкой,
ломать все веточки, мять траву и изливать свою неугомонную кровь. И это движение вмиг
превратилось в бег – неосознанно, просто, охотники вошли во вкус. И хоть каждый их шаг все также
оставался тихим, это не помешало Мяуту заподозрить неладное. Он всего на мгновение издал
змеиное шипение, взмахивая громадной рукой в воздухе, останавливаясь на месте.

- Чего? Мы почти нашли его! – Прогримел шепотом Нут, явно не рад когда кто-то усмиряет его
инстинкты зверя.

- Ветки. – Мяут склонился над мятой травой, доставая небольшие веточки, складывая их между
подушечек лап. – Мне кажется, что когда ты наступаешь на влажную ветку на земле, она вряд ли
поломается. – Содрав кожицу с одной веточки, он провел коготком по зеленому, сочащемуся соку. –
Сырые! К тому же, некоторые поломались несколько раз. Это явно не дело… ног раненного убийцы.
Ветки поломаны руками, специально. И тут как минимум два варианта: или, на что я надеюсь, кто-то
ходил в лес дабы поломать веточки по пути домой, или же кто-то специально оставил улики, чтобы
мы двигались ими. Второе – засада, и я очень надеюсь, что это не так. – Вспоминая о засаде, его лицо
заметно оскалилось острыми клыками, огрызки ушей начали делать резкие движения по сторонам,
вслушиваясь в лесную тишину.

- Если так! – снова шепотом прогримел Нут. – Значит нам нужно обойти это место, и разбить засаду
со спины. – Он демонстративно продемонстрировал как своим копьем будет дырявить убийц, пиная
воздухом – воздух.

- Ну зач-ч-чем же испытывать судьбу. – Сначала Мяут подумал, что это Гаркели, но он явно молчал, а
лук, что уже натягивал тетиву куда-то в сторону верхушек деревьев, полностью разбил надежды на
первый из предложенных вариантов развития ситуации. – Давайте, ч-ч-чтобы не умерьеть на месте,
вы продолж-ж-жите с-свой путь по с-следам раненного. – Этот голос отличался едва заметной, но
слишком неприятной слащавостью. Его безумно спокойная интонация подготовила всех трех солдат
к встрече с другими неожиданными врагами. Источник голоса хоть и был замечен на толстой ветви
дуба, но никто не мог различить в нем хоть какие-то черты, видя только расплывчатое очертание
тела, с натянутым поверх него плащом и другими одеждами, весьма удачной раскраски. Гаркели уже
вот-вот готов был выпустить стрелу, как возле его лапы оказалась другая, вражеская стрела, с очень
длинным оперением, ядовито-красного цвета.

- Тиш-ш-ше. Не глупите и двигайтесь вперьед. Осталос-сь немного. – Первым послушался приказа


Мяут, оттаскивая разъяренного Нута в сторону, что даже не сказал ни слова, изливая ярость на
совсем другом уровне. Гаркели последовал последний, натягивая на свою голову внезапно
появившийся капюшон , покрывая тенью все лицо. Только они подошли к штучно разрушенному
высокому кусту каких-то ягод, то увидели за ним валяющееся тело, одетое в кожаный доспех,
стандартных коричневых цветов. Никто не сомневался, что их ждет засада, но только Мяут сделал
первый шаг за пределы куста, как тутже потерял землю под ногами, проваливаясь вниз. Он только и
успел заметить яркий свет и бездонную щель в земле, и если бы не Гаркели с Нутом, то мечник точно
встретился бы только с одним существом – небесным. Он повис над ямой, чувствуя холодный воздух,
что одувал его ноги. Это был сам дьявол, желающий затащить к себе очередного глупца. Но пока он
останется голодный, потому что едва не умерший солдат вновь стоял на земле, выходя назад на
тропу, но натыкаясь на отряд из десяти солдат, каждый из которых выглядел впечатляюще, но
особенно выделялись трое из них. И эта троица, это были хамелеоны, чьи огромные глаза пробирали
сильнее самых лютых морозов. Остальные – коты, да псы, явно не армейские, но и точно не
ассассины, оружие было слишком грубым для такой тонкой работы.

- Чего ж-же ос-становилис-сь? – Хамелеон, на голове которого красовалась меховая шапка, не был
одет в броню, а из оружия у него была только палица с гладким круглым навершием, висевшая на
тонком поясе, подпирающем дорогие вельможные одежды из грубых тканей, возможно льна или
крапивы, темно-коричневой расцветки.

- Кто вы? – Наконец издал Нут, а сердце его, бьющее грудь, само подталкивало его к столь
неприятной личности, не осознавая очевидного печального исхода.

- Не твое дело, собака! – И вот появился другой, более старый и матерый из хамелеонов, с такими же
глазами, но огромными ноздрями, что, казалось, только расширялись и расширялись. И вот уже он
был одет весьма по военному, а сидящая одной плоскостью тканевая рубаха явно намекала на
стальной нагрудник под ней.

- Наемники. Наверняка на воронских работают. – С ноткой разочарования добавил Гаркели,


выбрасывая едва заметные блики сквозь тьму капюшона, блики, что стекали по щекам.

- Тише, Йоуш. Они имеют пр-раво знат-ть. Наемники, да. И нам обещ-щали больш-шую с-с-суму, ес-
сли мы выпол-лним задан-ние. Воронс-ские? Нет, не эти глупцы… теперь ты, о умнейш-ш-ший. – Он
бросил пассивный, слишком ленивый взгляд на Мяута, поочередно моргая каждым глазом.

- Зачем вам мы? – Его голос, который должен был дрожать от случившейся засады, напротив
оказался таким же спокойным и ровным как и у глазастого собеседника. Руки более не трогали
ножны, но весьма уверенно сидели на рукояти меча и если он что и собирался делать, так это
забрать вместе с собой хотя бы половину из этих ребят. Плохие парни оскалили два ряда острых
зубов. Они сияли в тьме.

Часть 3

- Вы буд-дете приман-нкой. – Ответил главарь банды. Он сделал смелый шаг вперед и остановился
лишь когда Мяут царапнул клинком железо ножен.

- Спокойно! Умрешь раньше, чем успеешь полностью его вытащить. – Огрызнулся кто-то за спиной
хамелеонов. Пронесся звук засаженной на тетиву зарубки стрелы и Мяут опустил кисть, вновь пряча
оружие. Он сжал губы и осмотрел лица напарников – де действовали более спокойно. Они даже не
касались оружия, держа руки перед собой. Выдохнув, Мяут сделал то же самое. Его толстые, сильные
руки оказались у груди, небольшие пальцы он расставил в стороны, чем вызвал смех главаря и
других бандитов.

- Хорош-ш-шо. У вас-с два пути: с-с нам-ми или… - он указал пальцем за спину котов, намекая, что во
втором случае уйдут они в бездонную яму. Мяут сначала даже засомневался в выборе пути, но
здравый ум помог ему и он последовал за хамелеоном, медленно выстраиваясь со всеми в
недлинный обруч из двадцати бандитов, окруживших пленников, отобрав у них оружие. Руки им
никто не связывал и у Нута чесались пальцы, которые он сжал в два огромных кулака. Гаркели же не
делал никаких подозрительных жестов, но Мяут был уверен, что и у него есть желание сделать то, о
чем они явно пожалеют потом.

Но пока никто не решался.

Шли минуты. Они медленно перетекли в час. Эскадра шла неспешно лесами, между деревьев и
кустов, будто специально избегала каких-либо тропинок. Некоторые лучники уходили вперед, и
каждые 20 минут приходили с новостями. Даже такая, на первый взгляд простацкая шайка обладала
твёрдым механизмом, прорвать который было бы сложно. Но воля котов была немаленькая, и когда
на их свободу наступали подобные существа, в их душах появлялась сила, способна вершить великое.

Мысль о том, чтобы прорвать линию и убежать в лес услащала внутренности Мяута. Каждый его шаг
в клещах казался невыносимым. Он дрожал, а пальцы сжал в кулак, превращая тот в камень.

Еще пятнадцать минут. Вернулись очередные разведчики, и другие отправились вперёд. Мяут уже
имел множество причин сделать то, о чем он сейчас мечтал. Кот убеждал себя, что пришедшие
разведчики устали и не успеют среагировать на побег, глаза приковались к двум невысоким собакам,
держащим в руках по булаве, со щитом. Они выглядели расслаблено. Мяут уже третий раз прокрутил
себе то, как он влетит в них, отберет булаву и пробьет чертову линию, бросаясь в лес. Нужно было
только, чтобы его друзья узнали о его плане.

- Ещ-щ-ще немног-г-го. – Прошипел главарь, поворачивая огромную голову и круглыми глазами


рассматривая пленников. В тусклом свету факелов он не смог заметить напряженность пленников,
потому лишь улыбнулся и продолжил идти, не подозревая о витающих в их головах мыслях.

Мяут поймал взгляд Гаркели, тот медленно кивнул головой, ни сказав ни слова. Этого жеста было
достаточно. Нут же не кивнул, его глаза были прикованы к спинам бандитов, идущих впереди.

- Рискну… - совсем тихо выдул себе в усы Мяут, замедляя движение. Его нос начал дергаться. Уши
прижались к макушке. Хвост выпрямился и прижался к спине. Рывок. Он бросился в сторону. Его
пальцы обнажили скрытое оружие, и то вонзилось в шею пса. Он оказался на его спине. Свободной
рукой выхватил булаву. Удар! Идущий рядом схватился за лицо. Разбойники в панике схватились за
свое оружие. Не вовремя. Гаркели оказался у тыльной линии клещей. Он перехватил
выскользнувший из ножен фальшион. Держащий его одноглазый кот вскрикнул. Лезвие вгрызлось в
единственный глаз. Он упал, оружие оказалось у пленника. Мяут первый вырвался за пределы
клещей. Его размашистые удары удерживали противников на расстоянии. Он хотел кинуться в между
деревьев, но заметил, что Нут не спешил уходить. Силач голыми лапами разодрал двоих котов на
фронте. В его бок вонзилось острие копья, как раз в щель между доспехами. Крик. От него кровь
охладела в жилах. Нут схватился за древко и пронзил копьем кольчугу еще одного врага. Он не видел
нависший у спины топор. Гаркели успел прежде. Из его пальцев выскользнул фальшион и лезвие
обезвредило топорщика.

- Нут! – крикнул мяут, приседая над горизонтальным ударом еще одной булавы. Рывком он
скользнул под этот удар и сбил врага с ног. Схватившись за его щит обеими руками, он чудом принял
на него удар топором. Тело начало скользить вниз по холмику. Поднимаясь на ноги, Мяут покрепче
схватил щит и булаву, снова врываясь внутрь клещей. Хамелеоны не выглядели как хорошие воины,
но кнут у одного из них очень кстати прошелся по лицу Нута. Тот пропустил еще два удара. К счастью
– булавами. Колотые раны и сломанные ребра не уняли разбавленную кровью ярость. Толстая лапа
схватилась за горло молодого разбойника. Когти лишили его жизни прежде, чем он смог подставить
свой нож. Теперь Нут оказался наедине с тремя главными врагами. Они встретились взглядами. На
лице ящериц застыл ужас. Помятая железная личина Нута блестела в одиноком лунном сиянии
красным цветом.

- Н-не убив-в-вай! – Главарь хоте схватиться за свою трость, но не сумел. Его руки непослушно
дрожали. Два его компаньона были более уверенны. Они обошли кота с двух сторон. Пока Гаркели и
Мяут удерживали рядовых бандитов, умело уменьшая их количество, Нут, без оружия, готовился
наброситься на главных врагов. Секундная тишина. И резкий свист кнута, рассекающего сначала
воздух, а потом и затылок гиганта. Он резко схватился за кончик и дернул кнут на себя, широким
шагом сближаясь с врагом. В это время по нему прошелся удар вторым кнутом. К счастью – по спине,
где висел доспех.

Сблизившись с врагом, его повисли над закрытыми в ужасе глазами. Враг не успел выдавить ни
звука, острые отростки вонзились ему в шею. Дыхание Нута перебивало по громкости крики
умирающих бандитов. Булава Мяута ломала кости и мяла доспехи. Он пропустил вонзившийся в
плечо кинжал, но разделался с врагом в ту же секунду. Его клыки оскалено блистали на напряженном
лице. Приняв на щит удар фальшиона, кот оттолкнул его в сторону, атакуя булавой по вертикали,
минуя вражеский щит и вгрызаясь в кожаную шапку сквозь череп вглубь.

- Ненавижу засады! – Он повторял это каждую секунду в то время. Эта фраза будто разжигала внутри
кота огонь, придающий ему сил. По крайней мере, Гаркели, видя ярость своих друзей, пытался не
уступать им, орудуя фальшионом по кистях и шеях. Но ему повезло меньше, ворвавшись в толпу
врагов, открытая спина была рассечена ударом короткого меча. Кожа надорвалась ровно по хребту и
он свалился на низ, успевая укрыть себя мёртвым вражеским телом.

Нут с криком бросился на хамелеона с кнутом. Под его одеждой были доспехи, потому он готовился
покончить с ним также, как и с его другом.

Не успел.

Стрела вонзилась в ногу гиганта и он свалился прямо у ног жертвы. Тот в страхе бросил с рук кнут и,
упав на землю, начал отползать в темноту.

Еще одна стрела убила бандита, прямо с боку от Мяута. Шальная стрела. Главарь громко закричал,
своим злым голосом останавливая всё. Мяут завис на месте, наблюдая за последним противником,
нынче лежащим на горе товарищей, Нут и Гаркели сами лежали в окружении врагов. Бандиты
выстроились линией и окружили двух котов. Нут был окружен вышедшими из тьмы луками.

Личности в капюшонах не были частью команды хамелеона, по крайней мере, видел он их впервые.
Однако, среди этих находились и два разведчика, с ужасом созерцающих кровавую картину. Им
оставалось молить богов, что они успели уйти прежде, чем это началось.

Главарь снял свою меховую шапку и всё же достал трость с железным навершием, в злости начав
пинать ею спину Нута.

- В-вы пожал-ле-е-ете! – Он остановился лишь когда Мяут, желая помочь другу, свалился на землю
под внезапным ударом по его затылку.

Всё потемнело…

Часть 4

- И вот я купил ей валериановой настойки, выловил три рыбины, причесался! – Кто-то яростно,
громко и стремительно рассказывал о своих «успехах».

- А она?
- Когда я к ней постучался, эта… она была с другим! Вот я и прикончил обоих. – Также быстро
закончил рассказчик, отрезая на последнем слове. Его собеседник резко сменил тему.

- Смотри, проснулся. – Мяут с трудом удерживал веки полуоткрытыми. Перед глазами всё плыло, а
затылок пылал огнем, не считая других ран. Что-то схватило его за плечи и сильно встряхнуло.
Огромная ладонь пришлась по щеке, и глаза открылись полностью.

- С добрым утром, солдатик! – Кот ужаснулся, увидев перед своим лицом разодранную до мяса
гримасу, оскалившую в зловещей улыбке зубы. Это была крыса, белая, огромная. Мяут никогда таких
не видел. Она была вся перемотана бинтами, окрашенными в тёмно-зелёный цвет, и даже на
расстоянии меньше метра он терялся на фоне деревьев.

- Я… - сказал кот, пытаясь схватиться за голову, но понимая, что руки его закованы в железные
кандалы.

- Ты… ты? Ну, говори! – Следующий удар уже вбил в него дух и Мяут даже смог ответить громиле что-
то язвительное. За крысом стоял пёс: на вид гончий, худой, но жилистый. Он держал в руках
железный шип, что из серого переливался в ярко-желтый цвет у окончания. Это был кузнец,
готовящийся превращать грубую заготовку в изящное оружие. Мяут, однако, так и не смог понять о
том, что случилось и где он находится. Ему было сложно говорить, но даже так кот пытался.

- Нут, Гаркели… где? – Он также оскалил зубы, пытаясь вырваться из лап гиганта, но руки были при
жаты у спины и он лишь повис в его сильных пальцах, пытаясь упереться ногами, но лишь ощущая
большую слабость с каждым усилием.

- Как ни странно – были убиты. Гиганта забил до смерти босс, а второго выпустили в лес, после чего
подстрелили как хромого оленя. – Крыса говорила с такой легкостью, будто её совершенно не
волновало случившееся ночью. Мяут мог это понять еще с его истории. Смерть для этого парня не
стоила ничего, только если он не находил в ней нечто прекрасное.

- Ты сукин… - Снова попытался огрызнуться, но уже был перебит хамелеоном. Лица оного кот не
вспомнил. Это мог быть один из выжившей двоицы, или совершенно новый персонаж. Он был
оголен по пояс, а на ногах носил отвратные полосатые штаны из какой-то грубой ткани. Он своим
шипящим криком созвал всех к дому, и в поднявшейся пыли, Мяут наконец освободился, падая и
упираясь спиной об ствол дерева. Он оказался привязанным к нему за руки. Через секунды, крыса и
пёс исчезли. Он увидел наковальню, стоящую под самодельным навесом, укрытым листьями, а за
ними – стены, выстроенные камнями. Это были низкие стенки, примерно в два метра высотой.
Камни были скреплены глиной , и с внутренней стороны к стенам присоединили небольшой выступ.
Повернув голову в сторону, он увидел кучу существ, скопившихся облаков вокруг чего-то. Из-за
небольшого склада он не смог увидеть причину такого гула, поворачиваясь уже в другую сторону.

- Гаркели! – Радостно вскрикнул, видя лежащего без сознания напарника. Он был также привязан к
дереву, и находился достаточно близко, чтобы Мяут смог подергать его сильными ногами, приводя в
чувство.

Тот молча раскрыл глаза и быстро замотал головой, осматриваясь. Впервые, Мяут заметил в этих
глазах страх и злость настолько большую, что он было поверил, что сможет вырваться из кандалов.

Не смог. Цепь была выкована недавно, блестящие звенья туго скрипели, но не поддавались
ослабленному коту.

- Ты как? Где Нут? – Он начал осматривать тело Гаркели и облегченно выдохнул, не замечая на нём
никаких серьезных ранений.

- Х-хорошо. Нут… - Он также замотал головой и привязался взглядом к чему-то, что Мяут увидеть не
смог. – Он тут. – Гаркели хотел пробудить самого большого кота, но тот лишь взглянул на него злым,
спрятанным под нависающим массивным лбом взглядом.

- Мы сидели тут целую ночь. – Его голос был хриплым, звучал как предсмертный. Мяут не видел, но
тело Нута было изуродовано. Шерсть вырвана клоками, припаленная кровью: собственной и
вражеской. Щеки и глаза распухли, от чего зениц не было видно. Он лежал на боку, и Гаркели понял,
что любое, даже самое маленькое движение причиняет ему огромную боль.

- Какой у нас план? – Просычал Мяут, не сдерживая недовольства, смешанного с радостью за то, что
его команда всё еще живая.

- Убить всех до одного… - Медленно произнес Нут, проговаривая со всей ненавистью каждое слово,
каждую букву. Но их разговоры были прерваны поднявшимся шумом. Толпа начала хлопать и
скандировать имя, ставшее понятным лишь после многократного повторения.

- Музим-агар, Музим-агар! – Точно фанатики, несколько десятков, если не сотня ртов синхронно
повторяли это имя. Их сливающиеся голоса вгрызались в землю и та легонько вибрировала. И хоть
то, что творилось там, никак прямо не касалось пленников, их ненависть к этим существам возросла в
несколько раз, но цепи все равно были прочнее.

Время шло. Пленники были наедине полтора часа. Они провели с пользой, пытаясь привести себя в
полное чувство и наконец проанализировать случившееся. После этого, лагерь ожил и к ним
подошла та самая гигантская белая крыса, усаживаясь на корточки перед Мяутом. Сбоку стоял
кузнец, нависая над Гаркели.

- Не позавидуешь вам… - ответил второй, сочувствующе шатая головой и возвращаясь к работе.


Крыса всё время улыбалась, но сейчас его улыбка отдавала особой жестокостью, чистой
фанатичностью.

- Сейчас вы познакомитесь кое с кем. Его называют Укротитель, и он мастер кнута, но не пряника. Вас
будут учить, после чего вы станете приманкой. И да, никто вам, парни, не завидует. – Похлопав по
морде Мяута, он отошел и за его спиной появился толстяк. Кот, полностью лысый, со сморщенным
лицом и огрызками ух, украшенных десятком колец разных размеров и толщины. Он был нагой, не
учитывая набедренной повязкой, свисающей с пояса. Этот кот также был гигантских размеров,
возможно даже больше чем Нут. Он облизнул руку и прошелся ею по голове, скользя к затылку.

- Ведите их. – Самим пленникам он не сказал ни слова, от чего Гаркели не выдержал и вбросил
грубое слово, получая по лицу кулаком, большим чем само лицо. Возле них оказалось еще несколько
разбойников, освобождающих и утаскивающих их лагерем к зданию. Они пытались вырваться, но не
смогли ничего сделать, эти существа умело схватили их за кисти рук и шеи, не позволяя шевельнуться
без причинения самому себе адской боли.

Проходя мимо рядов сидящих жителей сомнительного места, Мяут увидел много зданий. Некоторые
находились у крон деревьев, остальные были выложены небольшими замками из камней. Тогда он
осознал, что это целая деревня, где каждый принадлежит неизвестному, с именем Музим-агар.
И атмосфера нагнетала. Пустые разговоры, которые должны быть обычным делом для подобных
мест, теперь казались фальшивыми, будто навеянными, неестественными. Возможно, он так
подумал из-за взглядов, смотрящих на него всякий раз, когда он смотрел на кого-нибудь.

Мяут заметил и главаря тех, кто их поймал, понимая, что он не босс этого. Сейчас он, смирно крутил
кусок мяса на ветке, пусто всматриваясь в глаза закованного в кандалы. Он провёл его взглядом до
самого шатра, куда всех и забросили.

Внутри была тьма, и лишь дорожка тусклого света находилась в центре, над массивным железным
стулом. Из мрака вышел тот самый лысый толстяк, поправляя на пальцах черные кожаные перчатки
и еще раз осматривая жертв, одобрительно кивая головой.

Оставив котов наедине, он убедился, что их привязали к специальному столбу, и сразу же достал
небольшой ящичек, снимая с него крышку.

- Дело простое… - голос Укротителя был мягким, бархатным как шепот. В нём слышался
аристократизм и высокие манеры. – Вам нужно будет спуститься в катакомбы одного форта, и дойти
к выходу. При этом, вам запрещено умирать. – Во свету лампы показался небольшой серебряный
инструмент, напоминающий вилку, но с загнутыми доверху зубчиками. Пленники молчали, отвечая
тревожным дыханием, сдерживая шаткий боевой дух на месте.

- Вам дадут карту. Пройти нужно будет указанным на ней маршрутом. С собой вы возьмете лишь то,
что вам даст Музим-агар.

- Пошел ты! – Ответил Гаркели, сплёвывая сгусток слюны, смешанной с кровью под ноги лысому. Тот
никак не отреагировал, спокойно подходя к Нуту и всаживая ему свой инструмент в глазное яблоко,
умело оттягивая кожу вниз. Тот попытался выскользнуть, но тяжелая нога Укротителя удерживала его
на месте. Он прыснул внутрь глазницы нечто, от чего Нут начал кричать, брызгаясь слюной.
Он мотал головой и звенел цепями пытаясь схватиться за глаза, но не мог.

- Что ты с ним сделал?! – Мяут как смог схватился руками за цепь нута, вытянутыми когтями пытаясь
разодрать его.

Тщетно.

Не бойтесь, это же ждет и вас, если будете упёртыми и непослушными. – Вежливо и совершенно
спокойно сказал лысый, наклонившись прямо к лицу Мяута, чтобы тот смог услышать его в вое Нута.
– И прежде чем начать укрощение, подумайте: вас не ставят перед выбором жизни или смерти,
напротив, это зависит от вас и ваших навыков. И всё же, вам придется пройти процесс этлемации. –
Мяут хотел снова что-то ответить, но его губы задрожали, а зубы со щелком сжались, так и не
раскрываясь.

- Больно будет лишь какое-то время. Ну, и вы умрете, если нарушите… сделку. – Со временем крики
Нута утихли. Он повалился на бок, лишь медленно выдыхая. Из рта вышла заметная дымная пара,
поднимающаяся к лампе. – Он без сознания, но не мёртвый. – Успел успокоить Укротитель, всаживая
инструмент в глазницу Гаркели и заливая ему жидкость внутрь. Реакция была такой же.
Мяут не стал исключением. Когда горячий инструмент скользнул под его глазом, он не ощутил боли,
но как только холодная жидкость оказалась внутри, он не смог сдержать уста, начав выть от боли.
Зеницы замерли на месте, а сам он перестал что либо видеть. Чувство, будто огонь пожирает
медленно его глаза, а он ничего не может сделать. Эта боль отдавала во всё тело, и мышцы начинали
дёргаться в судорогах. Спустя какое-то время он повалился к своим товарищам, засыпая.

Часть 5

- И вот потому я и пошел на озеро. Как оказалось, он и правда рыбачит там целыми днями. Так вот,
когда он вновь уплыл в центр водоёма, я нырнул незаметно добираясь к нему, а потом перевернул
лодку. Бедняга так и не всплыл. – Снова знакомый голос, с знакомыми историями. – О, снова
проснулся. – Мяут раскрыл глаза, уже легче. Он не чувствовал боль, но тело было онемевшим. А от
тряски его норовило выблевать всё, что находилось внутри. Он сидел на тачанке, уже без своих
товарищей, только с кучей грозных мужей, в том числе и с крысой, тем самым белым громилой.

- Я тебе очень понравился, да, ублюдок? – Иронично подметил Мяут, пытаясь размять превращенные
в камни ноги. Но он даже не смог пошевелить руками, те были плотно прижаты к бочке. Пришлось
терпеть непонятное чувство холода в ногах. – Где Нут, Гаркели? – Он осознал, что спросил точно с
такой же интонацией как и тогда, в лагере. И также ожидал аналогичный прошлой встрече ответ. Но
крыс не очень был настроен на шутки, потому оскалил уже искривленные кем-то зубы.

- То, что ты нужен нам живой, еще не значит, что тебя не можно ранить. – Он показал коту свой
коготь и Полесский лишь скептично вскинул бровью.

- Ну да, резать связанных котов – это великий подвиг. А ты развяжи меня и дерись как мужчина, вот
тогда и посмотрим, насколько ты крут. – захохотав, Мяут начал двигать пальцами ноги, сдерживая
«шум» в икрах и стегнах. Крыс задрожал, но совершенно не от страха. Его пальцы сжались в кулаки, а
из глубинки нутра пронесся глубокий стон: зловещий и инстинктивный.

- Как скажешь, самоубийца. – Он вырвал с рук спящего у стенки тачанки кота связку ключей и полез к
замку кандалов, прижимаясь твёрдым лбом к намного меньшему лицу Мяута.
Но этого так и не случилось. Чья-то рука схватила взбешенного за плечо и с силой откинула его так,
что он едва не вывалился на дорогу. Это был самый настоящий тигр, с яркой полосатой, но уже
поседевшей шерстью Лицо размерами чуть ли не в половину Мяута. Он был стар, но крепкие
рельефные мышцы намекали, что сил у него с временем не стало меньше. Он успел отобрать ключи у
крысы, усаживаясь на лавку и всаживая один из ключей в ногу кота, держащего их.

- Помнишь, что я тебе говорил? – С злостью прорычал, смотря котенку в лицо. Тот задрожал, глотнул
слюну и вынул из ноги ключи, мужественно терпя боль, вместе с кровью вырывающуюся с ноги.

- Ты провокатор. – Теперь он посмотрел на Мяута. – Я Зулиф – командир Изумрудной лапы. Эти


фанатики хорошенько постарались, излечивая тебя и твоих друзей.

- Где они? – Перебил тигра Мяут, замотав головой.

- В других повозках. После того, что вы сделали в лесу, было решено не держать вас вместе. Музим-
агар хорошенько разозлился из-за вашей выходки, и я удивляюсь, как ему удалось не только
сохранить вам жизнь, но и излечить настолько хорошо? Видно, у вас большое будущее. – Зулиф
говорил с акцентом, слегка напоминающим восточный. Каждое его слово несло с собой спокойствие,
и сдержанность. Мяуту от этого стало не по себе. Он боялся этого тигра, способного настолько
хорошо контролировать себя. Но и сам старался не показывать страха, что у него выходило неплохо.
Желая расспросить Зулифа про всё, что их ждет и что с ними стало, его собеседник попросту ушел,
спрыгивая с повозки.
Повернув голову в сторону, он увидел редколесье, и расположившийся в нём маленький каменный
форт, точнее его руины. Он уже был заполнен кучей разбойников ,взбирающихся на невысокие
стены. А когда его повозка остановилась, два кота отвязали Мяута и направили его во внутренний
двор постройки.

Это были пятьдесят метров усыпанного травой пространства. Трава была помятой, но не скошенной.
Тут и правда никто не жил. Сам форт находился посреди этого пространства, но остались от него
лишь две стены и груда камней. Он больше напоминал барбакан, нежели полноценное помещение.
Еще сбоку был колодец и миниатюрное здание, являющееся темницей карманных размеров.

Рассматривая это место, он увидел спины своих товарищей, и через минуты три он оказался возле
них, в окружении сидящих наемников – всех до единого. Удар по внутренней части коленей заставил
Мяута приклониться. Он не сопротивлялся, молча читая мысли в глазах Гаркели и до сих пор
разъяренного Нута. На коленях также сидело еще два пса, одинаковых с лица. Они пересматривались
друг с другом, будто не замечая котов.

В мгновенье все разговоры прекратились и к ним в «круг» вышел кто-то, полностью скрытый в
капюшоне и за маской. Одета на нём была длинная роба, полностью обмотанная лианами с
торчащими из неё иголками. Он двигался медленно и каждым шагом делал тишину всё более
невыносимой.

Неизвестный остановился возле сидящих пленников и молча взмахнул рукой, спрятанной за рукавом
и перчаткой, также обмотанной лианой, но более тонкой . Пять наемников молча достали ключи и
освободили пленных, от чего те начали разминать застывшие, онемевшие конечности.

Странная личность отпустила руку и начала говорить:

-День клониться к вечеру. Солнце уходит. На улицы выползает тьма из ущелий и пещер. Но в ущельях
и пещерах оно сидит всегда. И какое-то зло не хочет выходить. Вы пойдете к Нему в царство, и
приведете Его на улицы. – Его речь была медленной, но наполненной до краев эмоциями, в
основном зловещими. Низкий бас слегка потрескивал, заставляя дрожать саму землю. Сам
неизвестный не показывал никаких жестов, но было чувство, будто его жестами были все остальные.
Их восторженные, но напуганные взгляды передавали всю мрачность происходящего. Ни Мяут, ни
даже Гаркели не думали о сказанном, они с волнением наблюдали за этим существом, которое
плавно удалилось в расступившую толпу. После этого, в центр кола вышло еще пять особей. Среди
них был знакомый котам хамелеон и знакомый Мяуту тигр. А также гигантский бык и две собаки
разных видов, но одинаково важных на вид.

- Мы представляем пять разных группировок, собравшихся для одной цели – победить зло. Вы
поможете нам в этом. Я Зулиф, а это Таддуш, Бор, Нигвар и Харл. Каждый даст одному из вас по
колоколу, который будет прицеплен к вашим кистям. Срывать их вам не советуем, потому что
довести дело до конца в ваших же интересах.
Каждому также дадут карту подземелий, где будет обозначен путь, по которому нужно добраться к
выходу. Скрывать не станем, внизу много опасностей, и для большинства вы будете приманкой.
Находящееся там зло будет преследовать вас, и вам придется оказаться на выходе первыми. Там
будем ждать мы. – В разговор ворвался хамелеон, которого звали Таддуш. В его голосе была злость,
и Мяут понимал её причину.

- А теп-перь с-самое интерес-с-сное. Ес-сли вы реш-шите с-схитрить и дойти к вых-ходу тих-хим пут-
тём, и даж-же ес-с-сли вы ус-скользнете от нас-с-с, то чер-рез дв-ва час-са вы ос-слепнете навс-с-
сегда. – Он начал улыбаться, но руку все равно держал на своей трости, осторожно сжимая
навершие, будто готовясь к атаке.

- Верно. То есть, на всё у вас есть 2 часа. Успеете – получите лекарство и вас отпустят. Нет – значит
ослепните и умрёте где-нибудь в лесу. – Зулиф потёр седую бородку и добавил. – И еще, оружия вам
не дадут, так как навредить сидящему там злу вы им не сможете. Однако, возьмите эти факела и
самогонку. Всё живущее там… не любит огонь. Спускаться будете через колодец. Вы окажетесь в
небольшой пещерке, и путь там будет один. Подумайте хорошенько, прежде чем совершить
глупость. – Наконец закончив, он поднял руку и некоторая часть наёмников поднялась и направилась
к выходу. Остальные главари сделали то же самое, а через минуту возле пленников осталось лишь
они сами и небольшая кучка молодняка, оставленного здесь для охраны. Зулиф передал Мяуту все
вещи.
И когда все получили вещи, молодняк провел их к колодцу. Один из стражников привязал веревку и
спустил её во тьму.

- Спускайтесь по одному. Кричите, когда доберетесь до низу.

Первым пошли неизвестные котам близнецы. По одному они скользнули вглубь колодца, не
вскрикивая. Но веревка не оборвалась, значит всё было хорошо. Следующим полез Мяут,
вцепившись за прочные сплетенные нити, ныряя в темноту. Ему в нос сразу же ударила слишком
высокая температура, с паром поднимающаяся доверху. Вместе с ней поднималась и затхлая вонь
проржавевшего металла. Спуск длился долго. И с каждым пройденным вниз метром новые
ощущения лишь усиливались. Пока он не спустился на влажную и мягкую почву, медленно
засасывающую его вниз. Его шерсть уже была мягкой, глаза пылали от усталости, а ныряющие в
землю лапы чувствовали, как глиноподобное вещество обжигается вокруг его конечностей,
превращаясь медленно в керамику. Но за шаг уже находилась огромная скала, но которую он без
проблем взобрался, крикнув:

- Следующий! – звук пронесся небольшой пещерой, пролетел в узкое подземелья и эхом пронесся по
нему. И что самое ужасное – каждое движение из-за колоколов раздражало. Звук был высоким и
всегда резким. Мяут только-только привыкал к нему, потому первые минуты были тяжелыми, даже
невыносимыми.

Когда спустились остальные, без слов осматривая тёмную пещеру, они подошли к каменной
лестнице поднимаясь уже в сами катакомбы, подходя к приоткрытой деревянной двери. Зажигая два
факела, приманки наконец смогли получше рассмотреть лица друг друга. На них не было страха, но и
радости не было тоже. Псы-близнецы представились.

- Я Зуф, это Руф. – Но это были все их слова перед тем, как они вошли за дверь. Мяут шел последний,
осматривая вылепленные дитём неровные стены пещеры со свисающими каменными сосульками и
ужасным сырым запахом. Ему уже не нравилось это место, оно идеально подходило для засады, и
даже если Мяут был уверен, что из живых и разумных тут наверняка только они, засада от какой-то
твари пугала его еще больше.
Сейчас он последовал вперёд, двигаясь по горячем полу, вдоль выложенных аккуратным кирпичом
стен. Их, однако, было совсем мало. Большинство пространства представляло из себя разнообразные
пути , в самые разные стороны. Теперь он понимал, зачем им карта и для чего на ней начертан путь.
И хоть тот представлял из себя не самый короткий и «умный» путь – единогласно было решено
следовать ему. Никто не сомневался, что ослепнуть – худшее из окончания их жизней.

Что самое странное в этом месте, так это звуки. Вокруг все гудело и шумело, однако это не были
какие-либо вещи, а звуки находились в головах исследователей. И то лишь до момента, пока на трети
пройденного пути факела не потухли. Их снова зажгли, аккуратно поддерживая, аккуратно
передвигаясь подземельем. С этим исчезла половина всех непонятных звуков. Но появился один
новый. Отовсюду доносилось медленное, тяжелое дыхание. От него мутнился рассудок, а
безразличное, нейтральное настроение сменилось всё нарастающей паникой.
Врагов поблизости не было, потому Зуф, или его брат развеял мрачное молчание.

- Если выживу, никогда больше не затушу свечи дома. Эта тьма… - Его голос едва перебивал звон
колоколов. Но он остановился, когда дыхание исчезло. Что-то затихло. Секунда. Сильный поток ветра
сбил всех с ног. Огонь снова потух. Уже привыкшийся им аромат пронзился нотами вони, похожей на
протухшее мясо. Кто-то приближался.

- Вперёд! – крикнул Нут, первый поднимаясь и бросаясь в темноту, двигаясь длинным коридором. За
ним побежали остальные. Они находились в центральном длинном коридоре. И все 10 минут на
пяты наступало неизвестное. Оно бежало ни быстрее, не медленнее. Оно будто игралось с
приманками, загоняя их в нужное ему месту.

Каменный пол под ногами резко сменился почвой. Она была мягкой, пропитанной ужасным
здешним воздухом. Но с каждым шагом мягкость увеличивалась, пока не превратилась в вязкость. А
еще через несколько секунд Нут вскрикнул, после глухого звука. Он ударился в стену, понимая, что
пропустил нужный поворот. И вместо того, чтобы в ярости броситься на неизвестного, невидимого
врага, гигант просто остановился, застыв на месте. Земля поглощала его недолго, лапы уперлись в
что-то твердое, но самое главное, он не звенел колоколами. Остальные также затихли, влетев перед
этим в Нута.

Мяут осторожно достал бутылку с самогоном и кремневое кресало, пытаясь выдавить искру на
факел. Получилось. Слухи про то, что подземные жители не обладают хорошим зрением оказались
правдой. Он увидел очертания огромного существа и понял, что оно также замерло, потеряв след,
пытаясь найти его по запаху. Но их шерсть настолько сильно пропиталась здешней вонью, что и тут у
твари ничего не вышло. Она медленно продолжила идти вперёд, к тупику, закрывая своим
неохватным телом нужным им путь. Морда едва помещалась в небольшие комнатки катакомб.
Покрытая слизью, она не имела глаз, однако почти всю морду занимала пасть. Зубов никто не
увидел, но внутри рта беспрерывно бегал покрытый ворсинками язык, он всё время щупал землю,
стены и потолок, тем самым узнавая путь.
Теперь он начал спускаться к Мяуту. Кот уже забыл про тишину и со звоном открыл бутылку, заливая
жидкость в рот. Тварь зарычала, раскрыла полностью пасть и отодвинулась назад. Для рывка.
Мяут надул щеки. Тварь замерла. Он начал выдувать алкоголь на факел в тот момент, как животное
начало бросок вперёд. Огонь заставил его остановиться, завопить и отступиться назад. Оно не могло
повернуться, потому попятилось задом, исчезая в проходе, противоположном к тому, куда должны
были идти они.

- Нам чертовски повезло. Эта твар… она гигантская. – Сказал Руф, положив руку на плечо брату. Но это
оказалось плечо Гаркели. Он замотал головой и челюсть в ужасе отвисла. Зуфа с ними не было.

- Зуф! – Имя потерянного эхом пронеслось катакомбами. В ответ лишь что-то пробежалось, едва
помещаясь в тесные стены. Никто не откликнулся на зов приманки, но много кто уже подготовил
свои клыки и когти, чтобы вкусить плоть тех, чью душу охватило горе. И Руф сам бросился к ним,
останавливаемый сильными руками Нута.

- Нельзя уходить. Если его поймал этот зверь – ничего уже не поделаешь. А если он жив, то наверняка
попытается добраться выхода. И мы попытаемся. – Он хотел успокоить его, но лишь для того, чтобы
самому остаться в живых. За всё время, Нут отдавал самым большим отпимизмом в команде. Руф
пытался вырваться несколько секунд, после чего сдался и повис на сильной руке. Он повернулся к
Мяуту и грозно посмотрел на всех троих котов.

- Не вам решать! Но так и быть, идем к выходу. И если его там не окажется, я лично перебью каждого
из этих… - Раздалось очередное рычание. Звук был такой, будто что-то гналось по коридору, к его
концу.

- Бегите! – Крикнул Гаркели, уже высматривая из нужного поворота. Руф и Нут запрыгнули туда. Мяут
сделал это великим чудом, его хвост прижало к стене существо, с силой врезавшееся в тупик. Сверху
посыпались камешки. Он пронесся будто смерть перед глазами у немолодого кота, и осознание того,
что он все еще жив – оглушило его. Он не услышал приказ Гаркели, но когда тяжелая рука Нута
ударила его по плечу, кот пробудился и начал бежать, звеня громко колоколами.
Зверь за спиною взревел, попятился назад и повернул за звуком. К его несчастью, попавшие под
землю неудачники поняли, что этот зверь крайне неповоротлив, когда дело касается поворотов. Они
отошли от нарисованной линии и начали бегать зигзагами возле основного пути. Это путало
гигантского ящера, но он продолжал вилять за ними, пока звук всё удалялся и удалялся.

- Выход тут. Зуф! Зуф! – Крикнул его брат, выбираясь к нужному коридору. Он был сухим, а из стены
валил тонкий луч солнечного света. В месте, куда он светил росли кустики мха. Издали раздался звук.

- Зу-уф. Зу-уф. – Пёс сначала принял это за эхо, но оно сказало то, чего не могло сказать. – Ту-ут. Ту-ут.
– Пёс вцепился в нижнюю губу и посмотрел на выход. Ему хотелось наконец вырваться на улицу, но
эти звуки решили всё за него. Он бросился в другую сторону, не слушая голоса котов, и ускользая от
Нутовых рук.

- Нужно идти за ним! – Сам не веря в свои слова ответил Мяут, бросаясь следом. У двух оставшихся
котов не было выбора. Бросить своего друга они не могли. Данные на войне клятвы не теряли своей
важности даже в таких, настолько ужасных ситуациях. И даже страх ослепнуть не остановил их.
Руф пробежал несколько коридоров и выбежал предположительно к центру всех катакомб. Это было
понятно потому, что тут катакомбы превращались в весьма большое открытое пространство,
полностью залитое вонючим болотом со скользкой грязью. В центре находился силуэт и Руф начал
медленно подходить к нему.

- Стой! – после секундной отдышки окрикнул его Мяут. Он едва перебирал лапами, так как они
застревали в грязи. К самому центру воды было по колена, но Мяуту не довелось оказаться там. Руф
оказался возле темного силуэта и тот задрожал. Это было тело, кроличье, измазанное в грязи и будто
запеченное в ней. Оно было подвешено к чему-то. Как будто нить, за которую дергают кукловоды.
Только эта нить уходила вниз под землю. Не спроста.
Кот уже приближался к собаке, но тот не слышал его. Он видел в силуэте брата, а когда коснулся, то
земля под ногами задрожала настолько сильно, что Мяут упал, а Нут и Гаркели так и не рискнули
заходить на залитую водой часть. Мяут оказался в воде по живот, щурясь от неприятно липкого
болота. Труп вместе с Руфом вовсе исчезли в жидкости и тогда на полу появились два глаза, а под
ногами собаки начала раскрываться пасть, медленно поглощая воду. Он двумя ногами оперся в две
ряда острых как бритвы зубов, наконец пробуждаясь от забвенного сна. Крепко вцепившись в чучело
человека, Руф завис над пропастью, а трупное зловоние залило целую комнату. Мяут находился
примерно на подбородке этого существа и каждое движение оного было для него риском скользнуть
в самый ад, откуда оно и выползло.

С великой удачей он поднялся на ноги и схватился за Руфа как раз когда монстр опустился
достаточно, чтобы рывком схватиться за жертву. Его плоть под ногами кота начала резко
подниматься и Мяут выпрыгнул с собакой в последний момент. Существо громко ударилось об
потолок, от чего тот усыпался. После этого оно медленно погрузилось назад, выпуская из рта воду
фонтаном.

- Что это… - Отдышавшись, сказал Мяут, но крики Руфа его перебили. После прыжка он так и не
поднялся на ноги, потому что те были выгнуты в стороны, а обломки костей уперлись в кожу.

- Держись! Сейчас выберемся и тебя подлечат. – Нут подхватил пса и закинул его на плечи. Ноги того
безвольно изгибались в разные стороны, но Руф пытался сдержать боль, до крови грызя свою губу.
Они вышли на нужный коридор, да вот только света уже не было. В нём находился ящер, дыхание
которого снова затушило их факела.

- Тихо! – Сказал Мяут, заходя с Нутом в перпендикулярный коридор, стараясь не звенеть. Гаркели
находился за спиной.

- Как только я крикну, вы побежите к следующему выходу на этот коридор. Я отвлеку зверя на себя, а
потом пойду следом. Быстрее! – Кот медленно выдохнул и ударил себя по лицу лапой, приходя в
сознания от зловония, туманящего мозги. От него зависели жизни, потому он убедился, что
контролирует себя полностью. Те неохотно послушались его плана, у них также не было выбора.

Мяут вышел на ведущий к выходу коридор и начал кричать, взмахивая руками.

- Эй, тварь! Иди сюда. Иди-иди. Я тут. –Ящер ожидаемо зарычал, его лапы сначала медленно, а потом
уже быстро начали гриметь, труся это адовое подземелье. Его лица не было видно, но кот чувствовал
как остатки воздуха выпирали перед ним. И когда их оказалось слишком много, Мяут отпрыгнул в
сторону. Но зверь будто был готов к такому. Он специально не разгонялся слишком быстро, по этому
и резко повернул за жертвой, раскрывая свою пасть. Хвост кота коснулся нижней челюсти ящера и те
резко сомкнулись. Мяут бросился в очередной поворот и снова зверь оказался в нём. Кот терялся, не
зная куда бежать дальше, потому снова повернул на коридор, ведущий к выходу, надеясь, что
остальные вышли. Он подбежал к свету и пнул толстую каменную дверь руками. Там не поддалась.

- Друг! Их не открыть. – Сказал Гаркели, который находился сбоку, вместе с остальными. Но уже было
поздно. Ящер оказался мордой к морде кота, настолько близко, что любое, даже самое малейшее
движение за мгновенье оборвало бы его жизнь. Существо не чувствовало остальных, они молча
стояли на месте. Мяут тоже молчал, прижав к затылку уши, кривясь от трупного дыхания.

- Наконец… - томного прошептал ящер, высовывая язык, которым он пробежался по телу будущего
обеда. Язык его был липким и влажным, полностью гладким и очень тонким. Кот медленно поднял
бутылочку с алкоголем и открыл её, пока язык полностью покрывал его тело слюной. А когда пасть
раскрылась так широко, что кроме неё уже ничего не было видно, он разбил бутылку об зубы твари и
вонзил осколок в нёбо, быстро высовывая руку из сомкнувшейся пасти. Ящер снова завопил, сделал
два шага назад и рывком бросился на кота…

Крики друзей не отвлекли ящера и он мордой уперся об каменную дверь. Та не выдержала и


вывалилась, резкий солнечный поток ударил по слизистой коже подземной твари, но она уже ничего
не могла сделать, выход находился на утесе горы, с которой она и вылетела, под вой проваливаясь
на кроны высоких деревьев, гигантского леса. Мяута там не было.

- Он всё же смог забрать его. – Через грусть произнес, склоняя голову.

- Надеюсь, они убьют этого ублюдка, иначе я сам это сделаю. - Нут как раз понял, что Руф потерял
сознание, так как никто больше не кричал. Он подошел к краю и скривил грязное лицо от потоков
солнца. От появившегося пейзажа с сотнями усыпанных хвоей верхушек деревьев у него закружилась
голова. Это не помешало ему заметить Мяута, вцепившегося за каменный выступ, пытаясь с
помощью когтей взобраться наверх.

- Он тут! Он жив. Нут положил Руфа на землю, а сам упал на живот, спуская руку. Дотянуться Мяут не
мог, да и сил у него не хватало, чтобы помочь.

- Держись… - сквозь зубы промычал Гаркели, но конец этого слова Мяут не услышал, выступ под его
лапами раскрошился и он повалился за существом вниз, не издавая не звука. Закрыв глаза, он
медленно выдохнул.

Часть 6.

- А потом я отсёк ему руку по локоть. А потом… - снова знакомый голос. Уже точно дежавю, он
рассказывал однотипные истории. Мяут подумал, что это его наказание в аду и раскрыл глаза.
Он был в лесу, в небольшом лагере, чуть меньшем чем тот, где он оказался впервые. Вокруг так само
много существ, но меньше чем обычно. Великая белая крыса сидела возле гончего кузнеца, а рядом
находился Нут, Гаркели и Руф. У последнего ноги были обмотаны палками, а под руками лежали
костыли. Он лежал на куче соломы, как и сам Мяут.

- Я жив? – Перебил он крысу, от чего тот грозно посмотрел на кота и сжал челюсть. Нут выдохнул
облегченно, усаживаясь перед другом, спиной закрывая морду крыса.

- Еще бы. Ты, мой друг, каждой шерстинкой надеешься выжить. Как только ты сорвался, Зулиф скинул
сверху веревку. Ты возможно потерял сознание, но твои лапы вцепились в веревку, потому ты и
выжил. Они отправили пол лагеря за тем ящером. Представляешь, он просто скрылся в лесу после
того, как свалился с сорока метровой высоты. Надеюсь они убьют его. Не хотелось бы случайно
наткнуться на такое при сборе грибов. – Знакомый голос казался ему бальзамом. Он был рад что не
умер и когда глаза перестали болеть от усталости – посмотрел на руки. Кандалов не было, как и
колокольчиков. Его тело жглось от лекарственных мазей, потому он старался не двигаться. Вдруг, на
фоне оказался огромный тигр, пнувший в бок крысу и усаживающйся на его место, но чуть в стороне,
чтобы видеть пострадавшего.

- Я едва успел. Как тебе удалось выжить? – Его вопрос магическим образом возвратил кота на то
самое место. Он снова пережил момент нападения монстра и сомкнул глаза.

- Когда он готовился проглотить меня, я упал и прижался к стене. От этого он лишь пнул мое тело
нижней челюстью, выбрасывая наружу. И его я теперь не чувствую. – Он потер бок и пожалел про
это. – Спасибо.

- Болеть будет некоторое время. Но всё будет хорошо. Сочувствую вашей потери, но вы сделали то,
что от вас требовалось, и хоть не все хотели сохранить вам жизнь, мне удалось убедить их следовать
договору. Вы выманили его быстрее, чем все пришли сюда, по этому, демон скрылся в лесах. Но дело
было сделано. Вечером вы пойдете своим путем. – Он положил тяжелую, изрисованную шрамами
полосатую руку на плечо Мяута, после чего удалился, оставляя выживших наедине с кузнецом, нынче
лакающим из кружки свежее пиво.

- Не радуйтесь слишком сильно. Мой босс был тем, кто не хотел оставлять вас в живых. И он самый
хитрый из всех боссов. Будьте осторожны. – Также поднявшись, он пошел за униженной крысой
вглубь лагеря. Некоторое время коты и Руф провели в молчании. Они пытались перестать чувствовать
все те ужасы, что они пережили, но едкое зловоние лишь растягивало этот момент до болезненной
бесконечности.

- Если это Таддуш хочет нашей смерти, то я убью его прежде, чем увижу кого-то из его прихвостней. –
прорычал Нут, мотая головой в поисках этих самых прихвостней.

- Даже если нет. Когда мы пойдем? Мы даже не знаем где мы. – Ответил Гаркели, Давая Руфу кусок
хлеба, а потом такой же кладя на живот Мяута. – А если в лесу встретим ту тварь. А если вместо неё
встретим людей Таддуша? Говорю вам, я могу достать одежды этих бандитов, чтобы вместе с ними
добраться безопасного места. Идти вечером слишком опасно, а сейчас мы не сможем потому, что вы
слишком слабые. Да и Руф явно не скоро сможет ходить на своих.

- Этот Укротитель сказал, что те уколы ускоряют регенерацию тела. Потому мы и не ослепли, потому
и раны быстро заживают. За два дня и костя должны срастись, как бы волшебно это не звучало. –
глаза у Руфа были прикрыты, но он не спал. Казалось, будто он сдерживал так боль. И именно ему
было что сдерживать. Он даже не нашел тело своего брата, чтобы похоронить его. Лишь сами боги
могли знать, какая злость сидела в его груди, но та бешено подпрыгивала уже какое время.

- Я согласен с Гаркели. Мы не можем вечно действовать вот так, Нут. Не будем рисковать. Здесь так
много народу, что никто и не узнает нас. Главное, будем держаться поближе к людям Зулифа. – Мяут
попытался подняться, но ноги мертвым балластом прицепились к земле, потому он лишь подполз к
стене, опираясь об неё, пальцами разминая конечности.

- Как хотите. Но если нас найдут здесь, то бежать придется от всех разбойников. – Ответил Нут, не
спуская глаз с леса. – Я чувствую себя увереннее в лесу.

- Ты чувствуешь, да. Но Руф не может сейчас ходить, он не выживет с нами. – Влез Гаркели, указывая
на измазанную в болоте собаку.

- Я не пойду с вами. Мне нужно найти тело брата.

- Ты совсем из ума выжил? Нет там тела. Ты уж извини меня, но те твари давно его сожрали. –
Крикнул чуть по-злому Нут, сложив руки в кулаки.
- Вы все не понимаете! Я обещал матери, что если с кем-то из нас что-то случится, тела будут
погребены возле дома. Потому я пойду.

- Тогда, мы пойдем с тобой, только давай сначала отдохнем хорошо. – Голос Мяута звучал уверенно
и оптимистично, хоть он всё еще кривился, вспоминая катакомбы.

- Нет. Вы не знаете ни его, ни меня. Это моя проблема и я должен справиться с ней сам. Но если ты
сможешь достать мне мои вещи и вещи брата, я буду благодарен. Я не вор, и скорее погибну от
нечестной стрелы, нежели смогу достать свои вещи. Они очень ценны для моей семьи. – Руф
поднялся и оперся на костыли, медленно, но уверенно перебирая ими по полянке, разминаясь.
Гаркели кивнул и почесал подбородок.

- Ты знаешь где они? Там и наши вещи. Но всё я не унесу. Нужна ваша помощь. Мяут, Нут? – Коты
кивнули, представляя, как успешно они создают проблемы сами себе.

- А они разве не должны отдать вещи нам? – Спросил Мяут, тоже сумев встать на ноги, всё еще
чувствуя как они жглись огнем.

- Нет. Они сказали, что это трофеи, но нам должны дать по кинжалу и по бурдюку с водой.

- И это всё?! – Мяут заметил идущего на горизонте крыса и отвёл от него взгляд. – Ладно. Видимо,
здесь мы и правда не сможем остаться надолго. Попытаемся пока достать одежды и хотя бы день
переждем, а потом возьмем вещи и решим, что делать на будущее. – Он посмотрел на Руф, намекая,
чтобы тот шел с ними. Но пёс лишь закатил глаза и оскалил зубы, поворачиваясь к коту спиной,
двигаясь к стене.

- Вот как сделаем. – Начал Гаркели. – вечером нас должны отправить в лес на свободу. Мы уйдем, но
перед этим достанем и спрячем одежды в лесу. Думаю, в палатках найти их не составит проблем.
Пока подождем, не будем привлекать внимание. – Коты снова кивнули и разошлись по поляне,
проводя взглядом крыса. Он недовольно мял кулаки и усмехался гнилыми, но всё еще сильными
зубами. Его ободранная белая шерсть казалась белоснежной, и пахло от него цветами. Но из-за
недобрых намерений, этот запах вмиг заменялся концентрированным отвращением к данному типу.
Он вошел на поляну и осмотрел всех котов, начав смеяться: сначала тихо и медленно, а когда он не
получил ответную реакцию – громко и быстро.

- Думаете, вас ждет свобода? Глупые молокососы. Вы перешли не тем дорогу. Никто не забыл о том,
что вы сделали с людьми Таддуша. Я лично помочусь на ваши могилы. – Он подошел к Мяуту, начав
говорить ему всё это почти вплотную прижавшись к уху. Кот старался не реагировать, но его тело
напряглось, хвост прижался к спине и выгнулся в конце. Он выпустил незаметные когти. Крыса
злился, что никто не реагировал на его слова. Он замолк и сжал челюсть, а потом пнул кота в плечо.
Мяут не выдержал и поднялся, замахиваясь когтистой лапой, еще пытаясь сдержать себя от того, о
чем он потом пожалеет.

Зазвенел колокол и чей-то высокий и сильный голос начал сзывать «граждан» на сборы к Музим-
агару. Эта неприятная таинственная личность спасла крысу и котов от печальной участи. Первый
рассмеялся, плюнул в ноги Мяута и ушел, не без намёка вернуться. Гаркели подбежал к нему,
положив длинную руку на плечо, чувствуя насколько то напряжено.
- Самое время достать вещи. Ждите меня здесь, я быстро. – Мяут не ответил, но кивнул головой и
прижал руки к груди, через немалые усилия расслабляясь и садясь на землю. Он заметил, что Нут всё
время смотрел на него. В глазах громилы также была ярость, но и он сумел сдержаться. Раньше всё
давно закончилось бы бойней. Они стали более дисциплинированы.

Прошел час. В месте сборка начались крики. Несколько раз повторялось имя предводителя всего
этого сброда. Все веселились. Гаркели вернулся на поляну с кучей одежды, а также некоторым
оружием.

- Я нашел меч. Это не твой, Мяут? – он передал коту деревянные ножны со стальным ободом. Ремень
на них был разрезан и прикреплен несколькими толстыми узлами. Гарда простая, слегка
деформированная от частого пользования оружием. Мяут выдохнул и взял меч.

- Неужели ты просто так его нашел?

- Я забрел в палатку одного из боссов. Там и был этот меч. А еще странное письмо. Я не брал его, но
там сказано, что кто-то из боссов собирается захватить власть Музим-агара, и что у него уже есть
союзник. Никаких имен не было, не учитывая этого «святого» - он согнул два раза прижатые друг к
другу указательный и средний пальцы. – Но это не наше дело. Сейчас я спрячу вещи в лесу. Одежды
мало, но хватит всем. Штанов точно хватит, их я нашел крайне много.

- Нет, давай я отнесу. – сказал Мяут. – Хочу пройтись. – Никто не был против. Он взял целую кучу
вещей и направился к ближайшим деревьям, смотря по сторонам в поисках часовых или охотников.
Но вокруг было пусто, лишь оставленные палатки и кострища. Этот Музим-агар вымогал от своих
прихвостней абсолютного подчинения. Он даже улыбнулся, что эти правила не распространяются и
на него.

Войдя в сосновые владения, Мяут наткнулся на огромную вмятину в земле. Он посмотрел на скалу и
увидел черный проход, представляя, как сильно ему не хотелось бы повторить судьбу ящера,
сваливаясь вниз с такой высоты. Крови, однако, не было, а уходящие вглубь свежие следы намекали,
что существо чувствовало себя вполне нормально. Оно наверняка гналось за тьмой, а по приданиям,
этот лес, называемый черным (если кот всё еще находился в нём), соответствует своему названию
огромными болотами и густыми, почти джунглевыми гигантами-деревьями. Если на окраинах было
светло днём, то с каждой милей вглубь, свет исчезал в геометрической прогрессии, пока на его смену
не приходила абсолютно сырая тьма.

Он как раз понял, что совершенно не знает, где может находиться. Лишь предположил, что где-то
возле Акульих гор, но и тех видно не было, лишь несколько гигантских скал, будто построенных
чьими-то руками. Он вспомнил своего капитана Феллия и его задание, тихо рассмеявшись под нос,
спускаясь с небольшого холма. Молодые деревья на краю холма образовывали небольшую нору,
усыпанную корнями. Она не была глубокой и внутри никто не жил, потому Мяут сложил вещи вниз.
Как раз в этот момент к его ушам прилетели отголоски чьего-то разговора. В лесу был кто-то еще и
Мяут решил, что это охотники, которые отправились за ящером. Он согнул ноги в коленях и
медленно последовал к источнику звука, усаживаясь у толстого соснового ствола, вслушиваясь в
диалог.

- Да. – Ответил кто-то покорно, от чего кот и сделал вывод, что сидели там существа разных рангов.

- Тогда хорош-шо. Убейт-те их-х, и я обещ-щаю тебе дос-с-стойную награду. – Этот голос Мяут уже
знал. Но он принадлежал не Таддушу, а скорее всего его правой руке, тому самому хамелеону,
которого чуть не убил Нут. Кот теперь не сомневался, что небольшая часть таинственного разговора
касается именно их. Видно они готовили засаду, или наставили ловушки в лесу. Мяут в следующую
секунду лишь услышал шаги, и едва успел спрятаться в траве, когда неизвестные личности стали
известными, проходя прямо возле него , но разными дорогами. Хамелеона он вообще не видел,
лишь его собеседника – на вид гордовитого, но наверняка глупого собачонку в кольчуге,
спускающейся к самым коленям.

Мяут подождал, пока он окажется достаточно далеко и наконец вышел из укрытия. Он решил
проверить местность, и если тут будут ловушки – обезвредить их. Засады наверняка пока не было,
учитывая что все разошлись.
Он пришел на место разговора и начал осматриваться. Глаза пыльно вглядывались в землю, но он
ничего не видел. Лишь когда кот посмотрел выше, то заметил спускающуюся незаметную веревку,
окрашенною в лесные оттенки, оттого и малозаметную. Она спускалась к земле, а значит была
частью ловушки, найти которую оказалось уже не так и сложно. Веревка заканчивалась петлей,
разложенной на полянке в траве, её удерживала рогатинная ветка, к которой была привязана еще
веревка, которую они и должны были сорвать, активируя ловушку. Но она не была смертельной,
потому Мяут осторожно осмотрелся еще.
Ему удалось найти лишь еще несколько подобных ловушек, разных размеров и разной степени
качества. Потому вояка сделал вывод, что кроме них будет еще и засада. От этой мысли по его телу
пробежались мурашки. Он уже пережил одну засаду, и не сильно верил в свои силы для еще одной.
Нужно было испортить ловушки, вернуться в лагерь и найти ту собачонку, чтобы узнать о засаде.
Аккуратно зажимая петли, не активируя сами ловушки, он пошел назад на поляну. Кузнец с крысом
уже были там, второй рассказывал очередную историю, но остановился, когда вошел Мяут.

- Где ты был, ублюдок? – Прорычал он, раскидывая широкие плечи, медленно, но уверенно подходя
к коту.

- Идем, я покажу тебя. Только не забудь достать крема и мыло, запашок там не для мужеложцев. –
Язвительно ответил Мяут, усаживаясь к Нуту, смотря ему в глаза и кивая. Нут кивнул Гаркели, а тот
поднялся и положил к ногам Мяута миску с гречкой.

- Нам даже дали ужин. Всё благодаря Зулифу.

- Да эта вшивая кошка… - Крыс потёр затылок, пытаясь придумать оскорбление. – Я его сломаю и
убью, как одного котёнка, только его я утопил живьем в реке.

Время длилось медленно. Мяут даже не мог рассказать друзьям про засаду, не говоря уже о том,
чтобы самому всё разведать. Потому он поднялся и повернулся в лес.

- Пойду отолью. – Моргнув одним глазом Нуту, гигант сначала не отреагировал, но после сорвался с
места, и также пошел в лес, оставляя обиженную крысу наедине с Гаркели, уже спящим Руфом и
гончим кузнецом, чего-то вечно шатающимся за белошерстным уродцем.

Мяут оказался достаточно далеко возле лагеря и смог рассказать напарнику про услышанное. Тот
задумался, пытаясь придумать решение. Чуть ли не до крови растер пальцем подбородок, но всё же
поднял его над головою и раскрыл широкие уста.

- Мы сделаем так, чтобы он сам пришел к нам. Попытаемся по крайней мере. Устроим показательную
драку. Они соберутся, ты найдешь его, а потом мы разойдемся по лагерю. Никто не будет против. Им
только дай повод посмеяться. – Нут ударил себя по животу кулаком, показывая, что готов сойтись в
битве с другом, ради выживания.

- Хорошо, и что потом? Ну найду его. Убить что ли? Тогда нас всех обезглавят. Убедить не делать это?
Тогда он всё расскажет этому шипящему ублюдку и нас всех обезглавят. Про засаду мы вряд ли что
сможем узнать. Но скорее всего, члены засады будут ходить возле него. Это будет полезно знать. –
Он всё еще с неутолимой злостью выговаривал слово «засада», каждое его мышечное волоконце
подергивалось нервно от этого слова, и ассоциаций, выплывающих из-за него.
Никто не знал такой нелюбви к тому, что и так никто не любит. И Мяут не стремился рассказывать. Он
просто ненавидел находится в ловушке, даже если про ловушку он знал всё.

- Тогда поиграем с ними в кошки-мышки. – ворвался внезапно Гаркели, встав за дерево, на самом
деле начав поливать его. – Главное знать место, где будет засада. Наверняка они попытаются
заманить нас туда чем-то, или кем-то. – Когда он закончил, то обтер ладони об кору, совершенно
внезапно выпуская когти и сдирая самые мягкие из слоев. Гаркели был менее всего ранен, потому и
выглядел он свежим и сильным, без единого бинта. – Если они профаны, то наверняка подсунут
какую-либо жертву, что под предлогом нужды в помощи приведет нас в засаду. На такое даже глухой
и слепой котенок не поведется. Иное дело, если работающие на Таддуша парни знают свое дело.
Тогда ожидать от них можно всякое, вплоть до того, что нам не оставят никакого выбора, кроме как
идти в ловушку. Но и тут можно что-либо придумать.

- Например убежать сейчас. – Гаркнул Нут. – Засады не будет, а мы окажемся в другом конце всей
этой толпы. Нас никто и не найдет, главное не встревать в неприятности.

- Отличное решение. Но если мы уйдем сейчас – остальные что-то заподозрят. Кто знает, причиной
чего может стать это решение. – Прокомментировал Гаркели, проводя взглядом хромающего Руфа.

- Этот крыс туп как пробка. – Он оперся под дерево и уселся на землю, стучась пальцами по
одеревяневшей ноге. – Пускай подозревают, искать нас среди своих они не станут.

- Если не заметят, что вещи исчезли. – Сказал Мяут, не скрывая улыбки от комментария к крысу.

- Тогда станут… Одни проблемы. – Гаркели почесал затылок и широко зевнул, усаживаясь возле
соседней сосны, всматриваясь в очертания лагеря. – А может попросить помощи у Зулифа? Он вроде
бы честный… - В его словах не было веры, он сказал их скорее для того, абы развеять
разрастающееся молчание. Не помогло. Нут лишь ухмыльнулся криво и не промолвил ни слова.
Неловкий туман развеял голос Мяута.

- Подождем к вечеру и уйдем когда скажут! – Он начал наматывать круги вокруг друзей, задумчиво
всматриваясь вслед летающей мошке. – Если они ждут нас, тогда дадим им бой. Сначала уничтожим
тех, кого сможем уничтожить незаметно. Просто попытаемся заметить разведчиков прежде, чем они
заметят нас. Наш плюс в том, что мы будем готовы, а они не готовы к тому, что мы готовы. Убьем
разведчиков, ослабим основные силы, и убьем их. Я людей Таддуша готов бить толпами, никогда не
устану. – Он присмотрелся к месту, куда им придется идти. – Идем назад. Болтун наверняка ушел
приставать к другим. – И вся компания направилась назад, где и провела оставшиеся минуты
времени, к полностью ушедшему солнцу, и воцарившейся луне.

Как и ожидалось, к ним пришел Зулиф, и огромный бык, которого тигр назвал Бором. Они держали
на руках колчаны с кинжалами и бурдюки. Ничего серьезного, но это был минимум для того, абы не
умереть в первые часы. Даже на лице быка скрывалось чувство жалости. Зулиф подошел к Мяуту и
схватил его за руку, оставляя в ней что-то холодное.

- Вас будут ожидать проблемы. Мы не сможем вам помочь, так как в полночь уходим, а сейчас
собираемся. Среди боссов завелся призрак, желающий захватить власть над всеми, потому, мы
будем благодарны, если вы убьете каждого, кто попытается помешать вам. Те, кто желает свергнуть
власть Музим-агара, – Имя предводителя он произнес с покорностью, возвеличивая его в сильной
интонации и замедленном темпе. - , крайне не рады тому, что вы живы. По этому, берегите себя.

- На лезвиях кинжалов нанесен яд. Это поможет вам ослабить противником, чтобы расспросить их.
Здешние наемники знают много, главное найти к ним подход. С их помощью вы найдете выход из
Черного леса. – Бор имел низкий басистый голос, но сейчас в нём проскакивали нотки жалости. Он
был старым, и эта жалость также отдавала старческой сентиментальностью. Запавшие в тени глаза
почти не двигались, зеницы плавно пронзили каждого из освобожденных, но рука всё еще сидела на
рукояти скимитара, будто он все время был готов к чему-то неожиданному. Лишь эта привычка
давала понять, что жизнь Бора тесно связана с кровавой работой.

Они ушли как только заметили лишние глаза, совершенно не рады тому, что разговоры с
помилованными длятся больше секундной формальности. Коты и Руф остались наедине, повесив
оружие на плечи и осмотрев друг друга.

- Если сможем – уйдем от засады. Если выпадет шанс – разберемся с ней. Если они будут уходить в
полночь – придем к ним в полночь. Не понимаю только, что опасного в этом лесу? Не будь у нас
плана, мы бы наверняка пошли за лагерем, держась на расстоянии. Уследить за ним сможет и
слепой. – Гаркели, казалось, был единственным, кому не терпелось поскорее покончить с этим. Даже
Мяут оттягивал момент первых шагов в дикий лес, пронизанный неизвестностью с запахом затхлого
болота. Он стоял на месте и игрался дешевым кинжалом, не рискуя касаться лезвия. Он думал про
Фелицью , свою жену, которая уже сколько дней не получала от него писем. Подумал даже про
старый лагерь, а не знание его судьбы вызывала у кота головные боли. Он вспомнил своего
недалекого брата Бартоломео, и он чуть не увел Мяута в меланхоличное нытье о странном, сложном,
но тёплом прошлом. Уют и бытовые проблемы сейчас казались ему раем, и он поймал себя на
мысли, что хочет от жизни именно этого – уюта и спокойствия, прежней жизни, до всей войны с
воронскими. Нут заметил его состояние и положил тяжелую руку на его плечо.

- Знаю, друг, не самая удачная жизнь у нас. Единственная цель – выжить, во всех ситуациях, начиная
со встречи с этими… - он выдохнул, заметив спину идущего вперед Гаркели. – Но это именно то, что
мы должны сделать сейчас. – Похлопав друга, он также ушел, помогая двигаться Руфу. Мяут ушел в
конце, наконец раскрывая руку, в которой лежал металлических, крайне тяжелый шар, похожий на
снаряд для пращи. На нём были выгравированы слова на непонятном языке «Re`t+en Jah-j+ah kallo».
Подобный язык он никогда на видел, и никогда не слышал о чем либо подобном . Он даже не сумел
прочитать написанное. Но под словами была рамка, в форме волн. Под одной волной находился
выгравированный круг. И хоть это немного сказало коту, он надеялся, что в будущем он найдет
время для правильного использования шара, решив пока закинуть его в кобуру к кинжалу, догоняя
товарищей.

Через какое-то время они добрались к холму, за которым были спрятаны подготовленные вещи.
Гаркели лег на него и вытянул голову, пытаясь заметить кого-то еще в лесу. Но вечером никого не
было видно. Он подождал своих друзей, чтобы обсудить дальнейшие их цели.
Часть 7

Мяут спустился за вещами и вновь оказался наверху, натягивая на себя чьи-то штаны, голову
обматывая банданой. Рубах было мало, потому он подождал, возьмет ли её кто-то другой. Руф надел
одну, и Мяуту пришлось взять оставшеюся. Он также повесил свой меч на пояс, ножны с кинжалом
перевешивая на другую сторону. Со своим оружием уверенности у Мяута оказалось значительно
больше, чем раньше, хоть он всё еще сомневался в своих действиях и крайне не хотел попасть в
засаду.

- Если всё тихо – возвращаемся к лагерю. – Сказал Гаркели, и все в одно движение кивнули, двигаясь
в сторону обратную от холма. Внезапно, за их спинами прорвался отчаянный женский крик.
Компания остановилась, вслушиваясь в него. Кто-то молодой явно звал на помощь.

- Черт, надо глянуть! – Сказал Нут, но рука Гаркели остановила его. – Не ведитесь, это ловушка. Они
заманивают нас.

- Но там женщина? В лагере не было ни одной женщины. Если неподалеку отсюда есть деревня и они
схватили кого-нибудь? Мы не можем дать им убить её. – Нут вырвался из под некрепкого хвата и
медленно, все еще неуверенно пошел обратно к холму. Он посмотрел на Мяута, ожидая, что он
также что-то решит. Кот лишь прикусил губу и вцепился пальцами в шерсть на голове.

- Черт! Одни проблемы. Если это так, то мы и правда не можем оставить её там. Надо попытаться как-
то разбить засаду. – Его дыхание стало тяжелым и медленным, а крайне тихие и очень не
убеждающие слова подчеркивали состояние полного нежелания снова рисковать собственной
шкурой. Только смысл сказанного совершенно контрастно светился на всём этом фоне, он собирался
рисковать собой лишь ради какой-то девушки, которую даже могли не убить, а подкупить для
спектакля.

- Ладно. Подойдем ближе. Попытаемся обезвредить лучников. Если они снова не активировали

- Не активировали… - ответил Мяут. – Они не заметили бы, что я испортил ловушки. И я пойду
первый, у меня меч. – Мяут направился к кустам, за которыми находилась поляна. Он взглянул туда и
заметил два факела, осветивших три силуэта, столпившихся возле еще кого-то – источника женского
крика. Пройдя тихо по периметру территории, он не заметил ни лучников, ни других бандитов. Всё
максимально сильно намекало на то, что это никакая не засада, а просто три бандита развлекаются с
какой-то кошечкой, или кем-то еще. Всё, кроме одного – к его носу доносился тяжелый, душный
аромат трупов, смешанный с болотным. Раньше он не чувствовал этого аромата.

- Ладно, Вы ждите в засаде, а я пойду к ним. Если что – прикроете. – Мяут наконец вышел на поляну и
медленно направился к факелам. Те заметили кота лишь когда один из разбойников упал, убитый
дешевым кинжалом. Испуганная беловолосая девочка замотала головой и задергала ногами при
виде Мяута.

- Беги! Оно тут. Тут. – Крикнула она, пока тяжелый удар беззубого пса не заставил её замолкнуть. Он
громко засмеялся и этот смех превратился в свист.

- Выводите! Он тут. – Сам пёс достал из пояса фальшион и облизнул лезвие, заступая девушку собой,
выставляя оружие вперёд, готовый для паррирования. – Вижу, ты крайне удачливый, раз не попал в
ловушки. Но вас больше, я знаю, остальным так не повезет. Они ведь возле деревьев, верно? Ждут,
чтобы вмешаться. Глупцы. – Его голос был подозрительным, но эта подозрительность была слишком
ясной, чтобы засомневаться в ней. Мяут долго не думал, сжал крепче меч и начал бежать в центр
поляны, вовремя уклоняясь от существа, выползшего из-за деревьев. Он быстро сблизилось с котом,
но тот успел отпрыгнуть в сторону, поднимаясь на ноги после кувырка.

- Черт. Как? – Просычал он в зубы, замечая ящера из катакомб. Сверху на нем сидел тот самый пёс,
совершенно безобидный на вид. Он удерживал зверя за самодельные поводья. Каждое движение
его руки изменяло траекторию движения твари. – Как им удалось приручить его?! – Кот снова
попытался уйти в сторону, решив не думать и напасть на бандитов, чтобы натравить на них ящера.
Он подбежал к деревьям, и его меч с лязгом скрестился с дешевым фальшионом противника.
Трупное дыхание слепого гиганта заставляло шерсть на спине Мяута вставать дыбом, он скользнул
мечом вдоль вражеского клинка и головой заехал по его меховой шапке, оказываясь за спиной как
раз в момент, когда гигантская пасть поглотила первую жертву, останавливаясь на месте, чтобы
перемолоть её сотней зубов.

- Ресси! – Крикнул наездник, натягивая поводья на себя. Труп выкатился из пасти ящера и он снова
принюхался к запаху Мяута. Внезапно, в его плечо прилетела стрела, и за спиной издался крик.
Товарищи кота сумели застать противников врасплох, уменьшая их количество. На открытый участок
вышли лишь двое копейщиков. Точнее, их будто вытолкали туда, потому что повернуты они были
совсем не в сторону Мяута.

Кот отбежал подальше от зверя и повернулся к нему лицом. Толстые, но короткие лапы не позволяли
ему бежать сверх быстро, потому он успел прыгнуть вперед перед тем, как огромная пасть снова
раскрылась. Кот коленом въехал по наездику, но он удержался, на вид слабой рукой сбивая Мяута на
землю. Он заметил на его пальцах кольцо, сияющее мягким синим оттенком и решил, что оно как-то
связано с тем, что животное подчиняется ему.

Пока тварь повернулась вокруг оси, дабы найти жертву, Мяут вновь оказался у короткого лысого
хвоста, норовя взобраться наверх. Но удар поводьями и хвост завис над котом, он прижал его до
земли и едва не раздавил в кашу, если бы Мяут не подставил под удар острие меча. Оно легко
прошло в кожу зверя, но казалось, что это не дало никакого эффекта. Теперь у Мяута болело всё:
вонзенная в плечо стрела вонзилась еще глубже, а хвост древка сломался, пряча остаток в
окровавленной плоти. К счастью, это было левое плечо и острие наконечника уже выло под
ключицей, оставляя самый болезненный момент позади. Также, от удара хвостом, его тело
буквально загорелось, боль была адской.

Наконец, на помощь ему вышел Нут и Гаркели. Гигант держал в руках найденную в лесу ветку,
достаточно огромную и длинную, чтобы сметать всё единственным ударом. Гаркели выбил лук у
мёртвого бандита, выпуская две стрелы в гиганткую цель. Те с оперением прошлись внутрь него, но
без толку. Попасть по наезднику было почти невозможно, он почти всегда находился в движении.

Мяут, чтобы не упасть, вонзил острие меча в землю, опираясь на него телом, вновь встречаясь лицом
к лицу с ящером, неистово бегущем к нему. Кот теперь не верил, что сделает еще один такой
прыжок, он согнул ноги в коленях, и приготовил меч. Зверь начал открывать пасть. Ноги непослушно
замерли. Смех наездника оглушил собственные мысли Мяута. Он крепко сжал глаза, готовясь быть
перемолотым. Что-то тяжелое сбило его с ног. Он открыл глаза и увидел Нута, за его спиной только
что пронесся дьявол из катакомб. Наездник подготовил поводья для очередного рывка.
- Он изматывает вас! – Крикнул Гаркели. Его стрела пролетала в сантиметре от лица собаки, чей смех
превратился в нервные крики. Нут помог Мяуту подняться и кот сделал шаг в сторону, поднимая к
голове свой клинок, направляя его лезвием в сторону нападающего. Выпрямив руку, он выпустил
оружие в воздух. Оно подобно стреле полетело вперёд, в мгновенье блеснув в потемневших зеницах
наездника. Это было последнее, что он смог увидеть, перед тем, как свалился на землю, истекая
кровью от пробитой насквозь груди. Мяут последние силы потратил, чтобы отойти в сторону. Зверь
задел его лапой и он упал, теряя сознание.

В чувство его привела холодная вода, больно ударившая в лицо. Он открыл глаза и увидел озеро,
разросшееся до самого горизонта. Он лежал на небольшом пляже и что-то жгло его бок.

- Костёр… - прошипел он себе в усы, замечая всех друзей, рассевшихся вокруг. – Где та тварь? – Мяут
попытался подняться, но всё болело. Самодельный бинт из бандитского трапья потемнел.

- Рану прорвало. Черт. Не двигайся. – Руф сидел возле кота, в его руках была какая-то пахучая смесь,
которую он перетирал на плоском камне другим камнем. Сил у Мяута совсем не осталось, но кое
чего у него не отняла неприятная встреча со старым знакомым из катакомб.

- Интересно, на сколько бы месяцев хватило того дьявола? Им можно прокромить целую деревню. –
Усмехнувшись, он затрусил головой, рассыпая песчинки во все стороны.

- Если ты готов есть такое мясо, то значит дела очень плохи. – поддержал кота Нут, сидящий слегка в
стороне, с длинным копьем пытаясь поймать рыбу. – Оно убежало в лес сразу же, как ты убил того
пса. Это было… красиво. Твой меч возле камня. – Не отвлекаясь от охоты сказал он, лишь слегка
дергая головой назад, где под камнем лежали ножны и куча другого оружия, а также несколько
окровавленных подшлемников и один железный шлем с наносником.

- Кольцо… вы забрали кольцо? – Снова выдавил кот, чувствуя как аккуратно Руф прикладывает
размокшую смесь к ране на его плече.

- Какое кольцо?

- У того, кто управлял им, было кольцо. Оно светилось. – Рана начала болеть, потому он сжал губы,
терпя процесс лечения.

- Нет, извини. Это уже не важно. Тела там долго не останутся. Ящер рано или поздно проголодается и
найдет их. – Сказал Гаркели, прижимая наконечник стрелы к брусочку для заточки оружия.

- Если не заберет Таддуш.

- Вряд ли он покинет других, только не Таддуш. Уверен, он как раз тот, кто и пытается захватить
власть среди наемников. – Тихо промолвил Руф. Он уже снял с ног удерживающие палки и явно мог
ходить без костылей.

- Где мы и сколько мы тут находимся? – Снова спросил Мяут, чтобы отвлечься от боли. В этот момент
копье Нута пронзило морскую гладь. Он поднял его и радостно вскрикнул бросая средних размеров
рыбину к костру. Гаркели спустился к нему и насадил еду на ветку, всаженную в две рогатины над
возле костра.
- Мы в пути уже… почти неделя. – Ответил лучник, наконечником стрелы разгребая угольки костерка.

- Как? Почему мы не пошли за лагерем? – Он вновь сорвался с места и рана раскрылась, чуть ли не
брызгая кровью на Руфа. Его тяжелая рука ударила Мяута по голове, усмиряя.

- Болван. Несколько часов сидим. Озеро находится за три мили от остатков лагеря. А тот два часа как
должен был уйти. Под утро пойдем за ними, не хочу встретить ту тварь ночью. – Пёс содрал сомятые
травинки из плеча Мяута и начал перемалывать новые.

Так они провели еще несколько часов, пока над озером не появились первые солнечные лучи. За это
время все успели отдохнуть, перекусить и обсудить бытовые вопросы, готовясь идти назад, к лагерю.
Каждый взял по оружию, а оставшиеся вещи были закопаны под тем самым камнем. На будущее.
Вещи заменили новыми, чистыми от крови. Старые пошли на бинты и веревки.

Часть 8

Они оказались на свежем поле боя. Но оно совершенно не казалось таким. Тел не было, ровно как и
крови. Только куча мятой травы и висящие с веток деревьев веревки, абсолютно пустые.

- Не похоже на работу ящера, как-то слишком чисто. – Мяут лучше остальных помнил то, что
творилось на этом месте. Сейчас тут даже того отвратного запаха не было. Он на всякий случай
положил руку на эфес меча, осматриваясь вокруг в поисках засады. Но никого не было и они
благополучно добрались назад к скале, на остатки старого лагеря. Но и тот узнать оказалось почти
невозможно. Всё, что могло намекать на то, что здесь был лагерь – исчезло, не считая только мятой
травы. Они остановились примерно там, где сидели после того как вышли из катакомб. Руф сморщил
лицо от солнца и посмотрел на черный проход, высоко над скалой.

- Нам нужно прощаться. Идите своим путем, а я пойду своим. Если не достану тело брата, то умру
возле него. А если не умру – то возможно мы увидимся. – Он пожал руку всем и без лишних
церемоний пошел в обход скалы, оставляя котов наедине. Мяут удивлялся, насколько странно было
прощаться с тем, кого практически не знал. Он не знал ни о жизни Руфа, ни о его истории. Он даже не
знал, что тот знается в травах. Руф совершенно случайно оказался с котами там, в катакомбах и с тех
пор был будто призраком, старающимся не вмешиваться в компанию котов. Как призрак он и исчез,
и изменений от этого было не много. Про Руфа старались не вспоминать, но только потому, что
ничего про него не знали. Каждому этот пёс казался славным, а его цель благородной. Мяут подумал,
что и сам не был бы против такой славы, выстроенной исключительно на действиях. Хотя эти мысли
никто и не услышал. Коты с минуту простояли на месте, похлопали глазами и пошли за Гаркели, по
мятой траве, к краю леса, откуда виднелись очертания замка, гордо выросшего высоко над землей.

- Наверное они пошли в старый лагерь. – Нут был весь влажный от солнца, он снял рубаху и
использовал её в качестве головного убора, прячась от жадных лучей.

- Если так, то и смысла туда идти больше нет. Боже, мы меняем цели каждую минуту. – Мяут также
прятался от солнца за рубахой, но переживал его более легко, чем большой товарищ. Лишь Гаркели
будто совсем не чувствовал жары, даже не притронувшись к своему бурдюку.

- Идем к Феллию. Нужно отчитаться перед ним. – Сказал, наконец, Гаркели, даже не смотря назад.
Мяута от этого имени скривило, он совершенно забыл о том, как был участником войны, и находился
на фронте под нападением воронских солдат. Мысль о том, что им снова придется встретиться со
всем этим засела в его горле толстым, каменным комом. Но воспитанная временем честность не
позволила коту возразить. Это было то, что Мяут должен был сделать, потому он лишь незаметно ни
для кого кивнул, молча продолжая идти за следопытом. Мысленно, Мяут надеялся, что война была
лишь его сном. Она таковой и казалась после тех нескольких дней, по ощущениям похожих на ад,
который они прошли не без потерь. Но трезвость крушила сахарные надежды в порошок. Это было
невозможно.

- В любом случае, сейчас нам нужно идти по следам. Как они только умудрились так хорошо их
замести? – После этого, Гаркели снова стал прежним: молчаливым и по мрачному таинственным.
Видимо, это означало, что их путешествие будет безопасным… или наоборот. Идти было сложно, но
когда они добрались лесов, солнца не так мучило Нута и Мяута. На их влажные тела слетелись
насекомые, но благодаря шерсти, те не сильно донимали их. Хотя Нут, убивая время, прихлопнул
парочку, празднуя свою победу громкими, но детскими словами.

Шел четвертый час их продвижения. Лес не сменялся ничем больше. Моментами они оказывались на
полянках, где было сложно найти след, но Гаркели уверенно двигался в одну сторону, вызывая
доверие. Но последнее все равно сломалось, когда после такого количества часов, кроме деревьев и
насекомых им не попадалось ничего.

- Мы точно не заблудились? – Спросил Нут Гаркели. Тот молча кивнул отрицательно, продолжая
идти. Мяут заметил как он сжал руку в кулак, приняв этот жест за неуверенность. Похоже, они и
правда заблудились.

- Давайте отдохнем. Раны не полностью зажили, и я чувствую, что эта рука отвалится, если я не
перестану ею двигать. – Кот на самом деле не устал. Более того, он чувствовал прилив сил от
сомнительной победы. Мысль, что они вот-вот вернутся в прежнюю жизнь хоть и казалась странной
и блеклой, но сейчас она утепляла его грудь мыслями о своей жене, теплу камина и сладкому
компоту, выжатому из вишен или яблок. Он заскучал за деревней и безобидных, в чем-то
безобразных её жителях. Эти мысли вводили его в яркую эйфорию, но также он чувствовал как
накалялся дух остальных его напарников. Точно натянутые струны, он чувствовал, что в любую
секунду кто-то не выдержит и сделает что-то, о чем все пожалеют. Отдых был нужен, потому Мяут
разжег костёр и лёг под сосной, показывая пример Гаркели и особенно Нуту. Они не последовали
ему, столпившись вокруг огня. И так продолжалось бы долго, если бы не Гаркели, который вдруг
сорвался с места и бросился в кусты, доставая лук и готовя стрелу из колчана. Нут и Мяут посмотрели
друг на друга и бросились следом. Они бросились бежать через холмы и кочки, скользя между
деревьев, едва успевая за атлетическим следопытом. Вот, он снова спрятался в листве, а когда Мяут
прыгнул в неё следом, то сбил лучника с ног как раз когда его стрела вылетела вперёд, вгрызаясь в
землю, где секундой ранее находился кролик.

- Черт! – Крикнул Гаркели, грозно смотря на мечника. Он грозно стукнул лапой по земле и та чуть не
содрогнулась. Но Мяут смотрел лишь на дом, находящийся между двух сосен. Это была хибарка, на
вид заброшенная, с заколоченными дверями и прогнившей крышей из хвороста, залитого глиной.
Сам он был выложен красиво распиленными бревнами и Нут повторил мысли Мяута, озвучив их.

- Такие делают только Вольновцы, на севере возле Сосновых боров. – Он подошел ближе, и услышал
как что-то внутри дома пробежалось по досках. Обходя здание, он увидел выбитую грубо дыру,
размером с кулак Нута. Из неё исходила дымка, потому он окрикнул напарников. Все пошли к тому
месту, пытаясь не дышать появившимся дымом.
- Странно… - Сказал Мяут.

- Этот кролик… - Гаркели снова заговорил внезапно, всматриваясь в черное отверстие. В голосе
чувствовалась неловкость, он с трудом выговаривал слова. – Мне кажется, он следил за нами с тех
пор, как мы вошли в лес. – Он попытался сказать это так быстро, чтобы никто не успел понять,
насколько странно это звучало. Но не странным оно не перестало быть. Мяут посмотрел на друга и
вскинул бровью. Тот гаркнул, спрятал лук и отвернулся.

- Давай посмотрим что внутри. – Он посмотрел на Нута и медленно пошел к основной части, доставая
кинжал и всаживая его между прибитых досок, пытаясь отодрать.

С трудом, ему это удалось, от чего шорохи внутри стали еще громче. Гаркели остался следить за
дырой, будто покинутый всеми безумец. Отодрав еще три доски при помощи Нута, дверь сама
раскрылась и в лицо котам ударил концентрированный синий туман, пахнущий ладаном. Но он
быстро выветрился и в углу кот увидел кролика, но уже более великого, размером с самого кота. Он
уселся в угол пустого здания и поджал под голову колени, обжимая их руками.

- Н-не трогайте. – Сказал он, взмахивая рукой. Длинные уши спрятал у затылка. Мяут и Нут снова
переглянулись и позвали Гаркели. Тот, когда увидел существо, на несколько мгновений завис,
схватился за лук и ловко всадил стрелу зарубкой на тетиву.

- Так я и знал. Какая-то магия. – Он прошипел, надувая грозно щеки и прикрывая один глаз для того,
чтобы прицелиться. Кролик выставил вперёд раскрытые ладони и спрятал глаза где-то у своего
плеча.

- Не стреляй. Я всё скажу. Мне приказали следить за вами! – Его голос дрожал, он был высоким и
неприятным из-за слишком высокой звонкости. Говорил быстро, иногда глотая жадно воздух после
проговоренных речей. Только когда он поднялся, Мяут заметил, что кроль носил длинную робу с
изображенным на ней цветком, похожим на хризантему.

- Кто приказал? – Грозно спросил он, также доставая свой меч.

- Я его не видел. Мне передали его приказ белая большая крыса и пёс, маленький и худой. –
Огромные пожелтевшие зубы кролика до крови вжались в нижнюю губу, он весь трусился, а шерсть
на внутренних частях ладоней обгорела до корней.
Коты переглянулись и Мяут подошел ближе, выставляя меч вперёд.

- Тебе приказали только следить? До какого момента ты должен был делать это? – Его действия так
напугали преследователя, что его ноги медленно сползли до низу и он снова уселся на землю,
закрывая голову руками. В этот самый момент, кот заметил на его пальцах кольцо, которое носили
солдаты Вольновцы. Но Мяут решил не давить на него слишком сильно, и так с трудом вытягивая
ответы.

- Мне сказали, что я должен преследовать, пока они не появятся.

- Засада… - мрачно прогремел под нос Мяут, крепко сжал зубы и взмахнул мечом, в воздухе, пряча
его в ножнах. Нут успокоил его, сжав плечо крепкой рукой. Но сам он не выглядел спокойным.
Теперь он подошел к кролику и схватил его за руки, также замечая кольцо.
- Откуда у тебя это? Ты солдат? – Последний вопрос он задал так, будто надеялся, что ответ будет
отрицательным. Он намекнул, что в ином случае кролику явно будет плохо.

- Н-нет. Я нашел его на теле одного кота. – Нут схватился за его палец и с силой снял кольцо,
всматриваясь в внутреннюю его часть.

- Грей… - Он задумался, пытаясь припомнить это имя.

- Я слышал это имя. – Сказал Гаркели, всё еще держа тетиву натянутой. - У нас на западе этот кот был
монахом в церкви. Раньше он был солдатом, но давно покончил с этим, встав на иной путь. Где ты
нашел тело? – Кролик наконец перестал дрожать, понимая, что они не хотят его убивать. Но он не
стал менее разговорчивым, уверенный, что если его помилуют, то он скроется в лесах, где его никто
не найдет.

- Возле лагеря, там есть пропасть… - Мяут его перебил.

- Там где нас поймали. – Он снова осмотрел друзей. – То существо не было похоже на монаха. Это
был убийца.

- Верно. Грей огромный и черный кот, то был не он. – Все они грозно посмотрели на кролика и тот
снова задрожал.

- Это правда, правда. Не убивайте. – Он испугался по новому, и заново начал дрожать, едва не
заливая высокие скулы слезами. На вид, кролик был немолодой, но если это была специально
разведённая драма, то сделал он этом слишком хорошо, чтобы не убедить солдат.

- С чего бы нам тебя не убивать? Ты же работаешь с той крысой! – Нут положил руку на копье
медленно вытягивая его из-за спины и приставляя острие к подбородку кролика. Он забегал ногами
по деревянному полу, сильнее упираясь в угол здания.

- Я… Я помогу вам выйти из лесу. – Его передернуло так, что он пальцы ног спрятал под себя,
умудряясь при этом подпирать коленями подбородок. Кролик медленно выдохнул, будто
предложил нечто такое, от чего никто не отказался бы. Но коты крайне скептично отнеслись к этому,
в тот момент, их сомнение по поводу леса будто сдуло ветром, оставляя какое-то алчное желание
выторговать что либо ценное.

- Нет. Но ты можешь сделать вот что… - Мяут осмотрел своих друзей и нашептал каждому свой план.
Те также кивнули

(ОПИСАТЬ ВСТРЕЧУ МЯУТА С БЕРГОМ)

Вам также может понравиться