Вы находитесь на странице: 1из 361

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования


Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова

На правах рукописи

АБАКУМОВА Евгения Владимировна

ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЕВРЕЕВ


В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
В КОНЦЕ XVIII – НАЧАЛЕ XIX ВВ.

Специальность 12.00.01 – теория и история права и государства;


история учений о праве и государстве

Диссертация
на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель:
доктор юридических наук, профессор
Новицкая Татьяна Евгеньевна

Москва - 2014
1
Содержание

Введение……….………………………………………...………………………..5

Раздел 1. Правовое положение евреев накануне их вступления в


российское подданство и условия их принятия в российское
подданство……………………………… …………………………….……….19
1.1. Евреи в России до 1772 года………………………….……….……...19
1.2. Правовое положение евреев в Речи Посполитой накануне их
вступления в российское подданство..…………………….…………....…...24
1.3. Условия принятия евреев в российское подданство в 1772
году……………………..………………………………………………………...35

Раздел 2. Право евреев на расселение на территории Российской


империи…………………..………………………………………………….…..47
2.1. Формирование института черты оседлости……….........……..………47
2.2. Право евреев на временный въезд во внутренние губернии после
установления черты оседлости……………..………………….……..…….....70
2.3. Особые правила о проживании евреев в отдельных городах в
черте оседлости………………..........……………………...…….….……...…...74
2.4. Особые правила о проживании евреев в Лифляндии и
Курляндии……………………………………………..………..………..…..…..81
2.5. Запрет на проживание евреев в сельской местности..….…...……...90
2.6. Еврейская земледельческая колонизация………..…………..…...…..111

Раздел 3. Личные и имущественные права евреев в Российской


империи……………………………..…………………………………….…....130
3.1. Сословные права евреев…………...…………….…………….………130

2
3.2. Запрет на осуществление винокурения и ведение винной
торговли………………...………………………………………………....…….145
3.3. Государственное регулирование осуществления евреями
торговли………………...……………………………………………….…........156
3.4. Право евреев свидетельствовать в суде…………...…………….…..161
3.5. Права евреев в области религиозной деятельности……....….…….165
3.6. Государственное регулирование костюма евреев…...……...….……173
3.7. Государственное регулирование образования евреев и изучения
европейских языков…..……………………………………….……….…..…..178
3.8. Запрет на наем евреями работников-христиан…………....………...192

Раздел 4. Обязанности евреев по уплате налогов и несению иных


повинностей…………..…………...………………………………….………..207
4.1. Особенности фискального статуса евреев………….…..………..…..207
4.2. Организация ревизского учета евреев в связи с проблемой
собираемости налогов…………...……………………………………....…….226
4.3. Организация внутриобщинного перераспределения налогов среди
евреев………...……………………………………………………..……….......237
4.4. Обязанность евреев по исполнению воинской повинности…….....245
4.5. Права евреев в области самообложения внутриобщинными
сборами……………...……………………………………………..……………251
4.6. Обязанность евреев по уплате обязательных платежей в пользу
помещиков…………………………….....………………………………….…..264
4.7. Податной статус караимов……………...………………………..……270
4.8. Податной статус евреев, принявших христианство……...…….…...275

Раздел 5. Права евреев в области самоуправления……….…..……...287


5.1. Кагальное самоуправление еврейских общин……...……..…….…287
5.2. Участие евреев в общей системе самоуправления…...…….…….308

3
Заключение……….……………….……………………………………...……322

Список использованных источников и литературы………...….……..328

4
Введение

Актуальность темы диссертационного исследования обусловлена тем,


что национальный вопрос в России всегда остается одним из самых
животрепещущих. Российское государство, уже изначально сложившееся
как многонациональное, впоследствии постепенно включало в свой
состав территории, населенные различными народами, а также допускало
к принятию российского подданства представителей различных
национальностей. Этому в равной мере способствовали и особое
географическое положение, и культурно-политическая неразвитость
некоторых соседних народов, и традиционно активная экспансивная
внешняя политика. В отдельных случаях такие народы постепенно
ассимилировались, однако чаще они сохраняли свою национальную
идентичность, и российские власти были вынуждены учитывать
своеобразие их традиций, образа жизни, культуры, уровня экономического
развития, социальной структуры и пр. Разумеется, под влиянием
множества факторов взаимоотношения с различными народами
выстраивались по-разному, но на протяжении всей истории России ни
одна национальная группа не вызывала такой глубокой и устойчивой
неприязни, как евреи.
Антисемитские настроения веками передавались из поколения в
поколение, и отдельные их эксцессы встречаются в нашей стране до
сих пор. В такой ситуации представляется важным вернуться к истокам
«еврейского вопроса» и выяснить, каким образом государство
осуществляло юридическое обособление евреев, кáк более двух веков
назад начиналось формирование их особого правового статуса. Эти
доводы подтверждают актуальность проведенного исследования.

Предметом настоящего исследования является правовой статус


евреев, сложившийся в российском законодательстве в 1772-1825 гг.
5
Объектом исследования является российское законодательство,
устанавливавшее правовой статус евреев, а также практика его
применения. При этом рассмотрены не только законы, определявшие
права и обязанности именно еврейского населения, но и некоторые
акты, в которых хотя о евреях прямо и не упоминалось, но они касались
всех подданных независимо от национальности и вероисповедания либо
отдельных групп, членами которых могли быть и евреи (например,
жителей присоединенных белорусских губерний или купечества в
целом).
Для верного понимания предмета исследования необходимо
определить, какое значение в настоящей работе придается термину
«евреи». Ответ на этот вопрос не представляется очевидным по той
причине, что этническое определение и самоопределение представителей
еврейского народа традиционно тесно связано с религиозной
принадлежностью. Российское государство также исторически
приравнивало друг к другу исповедание иудаизма и принадлежность к
еврейской национальности. Так, в частности, в XVI – XVII вв., когда
евреи оказывались на территории нашей страны как жители завоеванных
городов либо военнопленные, применение к ним тех или иных
специальных мер (репрессивных, как, например, массовые казни, либо
поощрительных, как, например, высылка на родину) обусловливалось
сохранением ими своего вероисповедания. При этом оговаривалось, что
евреи, пожелавшие принять крещение, могли быть оставлены в живых и
считаться подданными русского царя. Вплоть до XVIII века такое
положение могло объясняться общим курсом государственной политики
по вопросам определения подданства: поскольку Россия долгое время
оставалась единственным государством, где православие было
государственной религией, исповедуемой большинством подданных,

6
принятие православия для иностранцев юридически отождествлялось с
переходом в российское подданство1.
Впоследствии, после 1772 года, наделение евреев специальным
правовым статусом также находилось в прямой зависимости от их
принадлежности к иудаизму. На выкрестов, принимавших христианство,
переставали распространяться как специальные привилегии, так и
ограничения, предусмотренные для евреев. Процесс закрепления
юридического положения выкрестов будет подробнее рассмотрен ниже,
в основной части настоящего исследования; однако нужно заранее
уточнить, что в тексте работы везде, где иное не оговорено специально,
термин «еврей» употребляется не только в этническом, но и в
этноконфессиональном значении, обозначая не любого представителя
еврейского народа, а именно последователя иудаизма. А.К. Тихонов в
связи с этим утверждал, что при рассмотрении правовых аспектов
дореволюционной истории российского еврейства правильнее
употреблять термин «иудей»2; теоретически с этим предложением можно
было бы согласиться, однако его практическая реализация затруднена
вследствие того, что наименование «еврей» в том значении, которое
придается ему в настоящей диссертации, является устоявшимся, будучи
используемым как в дореволюционном законодательстве, так и в
подавляющем большинстве исторических и историко-правовых
исследований по данной теме.
Помимо этого, следует уточнить, что рамки диссертационной
работы не позволяют подвергнуть разбору правовой статус всех групп
еврейского населения, встречавшихся в Российской империи в
рассматриваемый период. Вследствие этого представляется
целесообразным сосредоточиться на анализе прав и обязанностей самой
многочисленной из этих групп, оставивших наиболее заметный след в

1
См.: Гессен В.М. Подданство, его установление и прекращение. СПб., 1909. С. 19-39.
2
См.: Тихонов А.К. Католики, мусульмане и иудеи Российской империи в последней четверти XVIII
- начале XX вв. СПб., 2007.
7
российской истории, а именно евреев-ашкенази, вошедших в состав
российских подданных в конце XVIII века в ходе присоединения
бывших территорий Речи Посполитой и проживавших в местностях,
впоследствии именовавшихся «чертой постоянной еврейской оседлости».
Кроме того, определённое внимание необходимо будет уделить
некоторым другим еврейским общинам, а именно крымским караимам и
евреям прибалтийских губерний, поскольку выработка их юридического
положения происходила в рамках общей дискуссии о статусе
российского еврейства. В то же время, правовой статус остальных
еврейских общин, имевшихся в России в конце XVIII – начале XIX вв.
(горских и грузинских евреев, евреев Царства Польского) в рамках
настоящего исследования рассмотрен не будет, поскольку он
формировался в основном автономно, независимо от правового статуса
евреев, населявших западные губернии, исходя из совершенно других
местных социально-политических особенностей.

Хронологические рамки исследования определены неслучайно.


Если с древнерусских времен евреи появлялись в нашей стране в
небольшом количестве и эпизодически, то именно в 1772 году к
Российской империи были присоединены территории с многотысячным
еврейским населением, в отношении которого государство должно было
проводить определенную политику, заключавшуюся прежде всего в
определении субъективных прав и обязанностей. Вначале эта политика
находилась в стадии формирования и была противоречивой,
амбивалентной, иногда даже непоследовательной: издавались отдельные,
в некоторых случаях противоречащие друг другу законы, государство
методом проб и ошибок пыталось выработать линию поведения в
отношении евреев. В таком виде законодатель действовал до конца
правления императора Александра I. В дальнейшем правительство
подходило к регулированию правового положения евреев уже более
8
системно и осмысленно. Программные цели государственной политики
по отношению к евреям неоднократно менялись, что означало
наступление нового этапа политики в еврейском вопросе. Для каждого
такого этапа были характерны особенные проблемы и особенные
правовые меры их разрешения; следовательно, каждый из этапов
требует отдельного изучения, поэтому представляется целесообразным
ограничить данное исследование рамками одного из таких периодов.

Исходя из того, что целью работы является изучение


особенностей регулирования и эволюции правового положения евреев в
России, определяются следующие задачи исследования:
определить, как условия, при которых произошло вступление
еврейского населения в подданство Российской империи, повлияли на
законодательное регулирование их статуса;
проанализировать факторы, оказывавшие влияние на
формирование законодательства о евреях, и выявить причины
достаточно частых изменений в общей направленности этого
законодательства;
установить причины закрепления в российском
законодательстве особого статуса для евреев-подданных;
выделить основные направления законодательной
деятельности государства в отношении евреев;
рассмотреть, насколько теории, излагаемые политиками,
влияли на законодательство по еврейскому вопросу;
рассмотреть правовые нормы, которыми для евреев
устанавливался особый правовой статус, а также практику применения
данных норм с точки зрения их взаимообусловленности, взаимного
соответствия,
выяснить, насколько вызванные ими социокультурные и
юридические последствия соответствовали стремлениям законодателя и
9
насколько они противоречили устремлениям еврейского населения в
целом и его отдельных групп.

Методологическую базу исследования составляют как общие, так


и специальные научные методы. К общенаучным методам,
применявшимся при проведении настоящего исследования, относятся
анализ, синтез, индукция, дедукция, сравнение, абстрагирование,
системный и структурно-функциональный подходы, моделирование. К
специальным научным методам относятся хронологический
(исторический), формально-юридический, сравнительно-правовой методы,
метод периодизации.

Эмпирическую базу исследования можно разделить на несколько


блоков материалов.
Во-первых, это нормативные акты, принимавшиеся в Российской
империи на различных уровнях государственной власти: именные указы
императоров, указы Сената, распоряжения центральных ведомств
(прежде всего Министерства внутренних дел и Министерства духовных
дел и народного просвещения), нормативные акты губернаторов и
наместников провинций и т.п. Большая часть проанализированных
правовых актов включена в Полное собрание законов Российской
империи; тексты некоторых других правовых актов, не вошедших в
ПСЗ, восстановлены по копиям, хранящимся в государственных архивах.
Данные источники являются основными при проведении исследования,
поскольку законодательные акты непосредственно регулировали правовой
статус евреев, устанавливая, подтверждая или изменяя их права и
обязанности.
Во-вторых, это материалы государственных архивов (Российского
государственного архива древних актов (г. Москва), Российского
государственного исторического архива (г. Санкт-Петербург),
10
Государственного архива Российской федерации (г. Москва)), в частности,
документы ведомственной переписки, статистические данные ревизий
податного населения, прошения, подаваемые в различные
государственные органы, докладные записки и отчеты чиновников,
проекты реформ и т.п. Данные материалы позволяют, во-первых, судить
о причинах и мотивах, приведших к формированию действовавшего
законодательства, а во-вторых, выявить правовые и социальные
последствия применения этого законодательства.
В-третьих, это опубликованные мемуары и свидетельства
современников, в частности, путевые заметки иностранных
путешественников, посещавших Российскую империю в рассматриваемый
период (Э. Гендерсон, Ф. Миранда), воспоминания российских
чиновников, которые тем или иным образом встречались с евреями в
силу своих служебных обязанностей (А.Н. Голицын, Н.И. Мамаев, П.П.
фон Геце, Г.Р. Державин), мемуары представителей еврейской
интеллигенции (А.И. Паперна, Л. Зельцер). Историческую достоверность
этих источников нельзя признать абсолютной, в первую очередь потому,
что необходимо учитывать возможность сознательного или случайного
искажения фактов авторами мемуаров; тем не менее, невозможно
отрицать исследовательскую ценность сведений, сообщаемых
непосредственными участниками событий, и предлагаемых ими оценок.
В-четвертых, это внутренние нормы, применявшиеся еврейскими
общинами для регулирования различных вопросов жизни евреев.
Внутренняя документация общин, в которой были зафиксированы эти
нормы, записывалась на иврите и практически не издавалась, почему и
находилась вне поля зрения большинства исследователей. Тем не менее
имеется опубликованный сборник пинкосов Литовского ваада, т.е. сборник
постановлений съездов представителей литовских еврейских общин
XVII-XVIII вв. Анализ этого документа позволяет составить достаточно
объективное представление о собственном взгляде евреев на некоторые
11
из тех вопросов, которые в той или иной мере попадали в поле зрения
российского законодателя.

В силу того, что еврейский вопрос на протяжении более чем двух


веков является в России остроактуальным, соответствующим темам были
посвящены тысячи, а возможно, и десятки тысяч разнообразных
публикаций. Однако злободневность проблемы имела и обратную
сторону: значительная часть работ носила публицистический характер
либо была посвящена анализу современной автору ситуации.
Исторические, а тем более историко-правовые аспекты этого вопроса,
тем более применительно к рассматриваемому в настоящей диссертации
периоду, освещались сравнительно нечасто.
Тем не менее, среди исследователей, обращавшихся к теме
истории российских евреев периода конца XVIII – начала XIX вв.,
можно назвать Е.К. Анищенко3, С.А. Бершадского4, М. Вишницера5,
Ю.И. Гессена6, Н.Н. Голицына7, Н.Д. Градовского8, С.М. Дубнова9,
Дж.Д. Клиера10, М.И. Кулишера11, И. Левитаца12, Ф.И. Леонтовича13, П.

3
Анищенко Е.К. Евреи Белорусской губернии. Минск, 2002. Анищенко Е.К. Черта оседлости:
Белорусская синагога в царствование Екатерины II. Минск, 1998.
4
Бершадский С.А. Положение о евреях 1804 год // Книжки Восхода. №№. 1-6.
5
Wischnitzer M. A history of Jewish crafts and guilds. New York, 1965.
6
Гессен Ю.И. Дарование гражданских прав евреям в Курляндии // Книжки Восхода. 1904. №№ 9-10.
Гессен Ю.И. Евреи в России. Очерки общественной, правовой и экономической жизни русских
евреев. СПб., 1906. Гессен Ю.И. Закон и жизнь: Как создавались ограничительные законы о
жительстве евреев в России. СПб., 1911. Гессен Ю.И. История еврейского народа. Л., 1925. Гессен
Ю.И. История общественного самоуправления евреев в России // Книжки Восхода. 1903. №№1-4.
Гессен Ю.И. К истории выселения евреев из сел и деревень (по печатным и архивным материалам) //
Книжки Восхода. 1903. №4. Гессен Ю.И. К столетию Положения для евреев 1804 года // Книжки
Восхода. 1904. №11. Гессен Ю.И. Страницы из истории общественного самоуправления евреев в
России // Книжки Восхода. 1903. №1-2.
7
Голицын Н.Н. История русского законодательства о евреях. СПб., 1877.
8
Градовский Н.Д. Торговые и другие права евреев в России в историческом ходе законодательных мер,
предшествовавших ныне действующему законодательству о евреях. СПб., 1885.
9
Дубнов С. Еврейская Польша в эпоху разделов // Еврейская старина. 1909. Т. 2. Дубнов С.М.
Вмешательство русского правительства в антихасидскую борьбу (1800-1801) // Еврейская Старина. Т.
3. №.1-2. Дубнов С.М. Евреи в России в эпоху европейской реакции (1815-1848) // Еврейская старина.
1912. Т. 5. №3. Дубнов С.М. Еврейский мир накануне 1789 года // Еврейский мир. 1909. №№3-4.
Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа. Т. 1. М., 2002.
10
Клиер Дж.Д. Россия собирает своих евреев. М., Иерусалим. 2000.
11
Кулишер М. Евреи в Киеве // Еврейская старина. 1913. Кулишер М.И. История русского
законодательства о евреях в связи с системой взимания налогов и отбывания повинностей //
Еврейская старина. 1910. Т. 3. Вып. 4.
12
Левитац И. Еврейская община в России (1772-1917). М., 2013.
12
Марека14, В.А. Мацеевского15, А.И. Миллера16, О.Ю. Минкиной17, И.Г.
Оршанского18, Д.З. Фельдмана19.

Однако, несмотря на наличие перечисленных исследований, эту


тему нельзя считать исчерпанной. Высоко оценивая научную ценность
этих работ, нельзя не признать, что всем им в той или иной мере были
присущи черты, позволяющие говорить о необходимости дальнейших
изысканий в этой области. Так, труды дореволюционных исследователей
создавались, как правило, в общем русле общественной полемики по
еврейскому вопросу, и потому особенно обоснованы сомнения в
объективности и научной беспристрастности их авторов, которые либо
занимались апологетикой государственной антиеврейской политики конца
XIX – начала XX вв., пытаясь найти ей оправдание в событиях вековой
давности (как Н.Н. Голицын, чиновник Министерства внутренних дел,
чье исследование было проведено по прямому государственному заказу

13
Леонтович Ф.И. Историческое исследование о литовско-русских евреях. СПб., 1864
14
Марек П. Внутренняя борьба в еврействе в XVIII веке // Еврейская старина. Т. 12. Л., 1928. Марек
П. Из истории еврейского печатного дела в России // Параллели. № 2-3. М., 2003. Марек П. Очерки
по истории просвещения евреев в России. 1909. Марек П.С. Кризис еврейского самоуправления и
хасидизм // Еврейская старина. Л., 1928. Т. XII.
15
Мацеевский В.А. Евреи в Польше, Руси и Литве, или Исторический рассказ о появлении в упомянутых
краях сынов Израиля и их там пребывание за время от VII-XVIII века. Варшава, 1881.
16
Миллер А.И. Империя Романовых и национализм. М., 2008.
17
Минкина О.Ю. «Разнеслись между нами разные слухи». Политическая культура евреев Российской
империи первой четверти XIX в. в освещении делопроизводственных документов // Архив Еврейской
истории. М., 2004. Т. 1. Минкина О. «Беспокойный характер». Эпизоды из истории евреев в России
конца XVIII - начала XIX вв. // Лехаим. 2009. №9 (209). Минкина О.Ю. Еврейская элита в
Российской империи конца XVIII – начала XIX вв.: к риторике самопрезентации // Judaica Rossica -
Rossica Judaica. Белград, 2011. С. 17-27. Минкина О.Ю. «Еврейское дворянство» на рубеже эпох //
Лехаим. 2008. №2. Минкина О.Ю. К вопросу о политической культуре евреев Российской империи
первой четверти XIX века // Тирош. Труды по иудаике. Вып. 8. М., 2007.
18
Оршанский И.Г. Евреи в России: Очерки экономического и общественного быта русских евреев.
СПб., 1872. Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях: очерки и исследования. СПб., 1877.
19
Фельдман Д.З. А.Р. Воронцов – автор общероссийского закона о статусе евреев 1791 г. // Е.Р.
Дашкова и ее время: Исследования и материалы. М., 1999. Фельдман Д.З. Еврей и овцы (Яков Гирш
– зачинатель овцеводства в Белоруссии) // Архив еврейской истории. Т. 6. М., 2011. Фельдман Д.З.
«И по указу царицы жидовские дети взяты в Верх»: о судьбе пленных евреев в московском
государстве XVII в. // Научные труды по иудаике. Материалы XVIII Международной ежегодной
конференции по иудаике. Вып. 35. Т. II. М., 2011. Фельдман Д.З., Минкина О.Ю. Культурный
феномен прошений белорусских евреев властям в конце XVIII – начале XIX в. // Белорусско-еврейский
диалог в контексте мировой культуры: Материалы I Международной научной конференции (Минск,
28–30 апреля 2008 г.). Минск, 2011. Фельдман Д.З. Страницы истории евреев России XVIII- XIX веков:
Опыт архивного исследования. М., 2005.

13
и опубликовано для служебного пользования) либо, напротив, развивали
дискурс, представляющий евреев как жертв систематических
необоснованных притеснений со стороны властей (как Ю.И. Гессен и
С.М. Дубнов, которые были видными представителями неформальных
еврейских общественных движений).
Зарубежные авторы, чей интерес к этой теме оформился в эпоху
«холодной войны», по политическим причинам были лишены доступа к
первоисточникам и вынуждены были строить свои исследования только
на переосмыслении фактов, известных им из опубликованных ранее
работ. С одной стороны, это приводило к интересным результатам,
заставляя их, за неимением других путей, критически переосмысливать
чужие теории (как это сделал, например, Б. Натанс, который выстраивал
свои рассуждения в соответствии с теорией о том, что ограничение в
правах евреев было лишь одним из проявлением общего бесправия
подданных Российской империи20) либо обращать внимание на материал,
недостаточно подробно проанализированный их предшественниками (как
Дж.Д. Клиер, посвятивший обширную главу рассмотрению проектов
еврейских реформ, которые ранее только фрагментарно упоминались
учеными, но не становились предметом комплексного анализа). С
другой стороны, невозможность получить новый эмпирический материал
неизбежно ограничивала не только фактографическую базу, но и
тематику исследований, а значит, и характер получаемых выводов.
Многие исследования, посвященные истории российских евреев в
целом, придавали недостаточное значение рассматриваемому в
настоящей диссертации временному этапу, концентрируясь в основном
на позднейших периодах, когда законодательное регулирование
осуществлялось более активно и обильнее освещалось современниками
событий. Из-за этого не получил достаточного освещения целый ряд

20
Натанс Б. За чертой. Евреи встречаются с позднеимперской Россией. М., 2007. Натанс Б. Об
историографии российского еврейства // Вестник Еврейского университета. 2001. №6.
14
важных проблем, касающихся, в частности, правового статуса кагалов,
внутреннего налогообложения еврейских общин, чиншевых
правоотношений сельских евреев и помещиков, сословного статуса
евреев и т.п. Кроме того, большинство работ в этой области было
подготовлено историками, которые не обращали специального внимания
на собственно правовые аспекты рассматриваемых ими проблем.
Сравнительно недавно по правовому положению евреев Российской
империи в Ростове-на-Дону была защищена кандидатская диссертация
Г.А. Козлитина и на ее основе подготовлена монография21, а в Нижнем
Новгороде была опубликована монография В.В. Егорова22. Однако в
работе Г.А. Козлитина периоду до 1825 года посвящена только малая
часть сравнительно небольшого объема (131 с.), к тому же поскольку
автор не опирается на архивные источники, монография не вводит в
научный оборот новые данные. Монография В.В. Егорова также
основное внимание уделяет более поздним периодам правового
регулирования, и значительная часть важных законодательных актов
либо совсем не упоминается, либо анализируется недостаточно
подробно; кроме того, в качестве основного источника по данному
периоду используются нормативные правовые акты, а некоторые
документы регионального архива привлекаются только для освещения
статуса евреев в конце XIX – начале ХХ века. Помимо этого, позиции
автора настоящей диссертации не совпадают со взглядами
вышеназванных учёных, что позволяет утверждать: настоящее
исследование обладает научной новизной.

Диссертация обсуждалась на заседании кафедры истории


государства и права юридического факультета МГУ им. М.В.
21
Козлитин Г.А. Правовое положение евреев в Российской империи конец XVIII-XIX вв.
Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ростов-на-Дону, 2004.
Козлитин Г.А. Влияние национального вопроса на формирование законодательства на примере
правового положения евреев в Российской империи конца XVIII-XIX вв. М., 2008.
22
Егоров В.В. Правовое положение еврейского населения как предмет регулирования
российского законодательства XVIII – начала ХХ веков. Н. Новгород, 2013. 231 с.
15
Ломоносова. Отдельные положения диссертации были изложены в
докладе на конференции студентов, аспирантов и молодых ученых
«Ломоносов-2010».

Теоретическая и практическая значимость работы состоит в


том, что содержащиеся в ней материалы, а также сделанные выводы
могут быть использованы для преподавания курсов истории
отечественного государства и права, истории России, а также
междисциплинарных курсов, посвященных тем или иным аспектам
теории и истории межнациональных взаимоотношений. Положения
работы могут быть учтены при разработке нормативно-правовых актов,
при формировании государственной политики по национальному
вопросу.

На защиту выносятся следующие положения:


1. К XVIII веку практически на всем европейском пространстве,
в том числе и в Речи Посполитой, евреи имели специфический,
отличный от остальных подданных статус. Этот принцип был
воспринят и законодательством Российской империи после включения
в ее состав бывших польских территорий, населенных евреями.
2. Правовое положение российских евреев с момента вхождения
в Российскую империю отличалось двойственностью: с одной
стороны, они выделялись в особую группу инородцев, наделяемых
специальными правами и обязанностями в сфере самоуправления,
расселения по территории государства, несения государственных
повинностей и т.п.; с другой стороны, они могли быть в ряде
случаев приравнены по статусу к природным обывателям.
3. Нельзя говорить о наличии у правительства на протяжении
всего рассматриваемого периода какой-либо четко сформулированной
программы действий в отношении еврейского населения. В конце
16
XVIII – начале XIX вв. государственная политика по еврейскому
вопросу была непоследовательной, цели и задачи законодателя на
протяжении этого периода неоднократно изменялись. Можно
выделить следующие этапы развития законодательства по еврейскому
вопросу. В 70-е гг. XVIII века не было внесено сколько-нибудь
значительных изменений в правовое положение евреев, сложившееся
в Речи Посполитой до перехода евреев в российское подданство. В
80-е гг. ненадолго был взят курс на постепенное приравнивание
статуса евреев к статусу подданных-христиан. В последнее
десятилетие XVIII века были приняты дискриминационные меры,
существенно ухудшившие положение евреев (установление черты
оседлости, введение двойной подати, ограничение в участии в
городском самоуправлении). На протяжении времени правления Павла
I, а также первой половины правления Александра I (до 1815 года)
поощрительные меры в отношении одобряемых правительством
категорий евреев сочетались с довольно жесткой политикой в
отношении тех евреев, занятия которых считались государством
неодобряемыми и бесполезными. К концу правления Александра I
ограничительные запретительные тенденции снова возобладали.
4. Основными факторами, влиявшими на установление особого
правового статуса евреев, были: сохранение традиций российского и
польско-литовского ограничительного антиеврейского
законодательства; экономическая конкуренция христианского и
еврейского купечества; стремление государства к проведению
умеренных реформ.
5. В рассматриваемый период сохранение правовой
обособленности не вызывало недовольства со стороны основной
массы еврейского населения, абсолютное большинство которого не
высказывало никакой заинтересованности в интеграции в

17
христианское общество и поддерживало идеи социокультурной и
правовой автономии еврейских общин.

18
1. Правовое положение евреев накануне их вступления в
российское подданство и условия их принятия в российское
подданство

1.1. Евреи в России до 1772 года

Большинство исследователей сходится во мнении, что первые


контакты восточных славян с евреями относятся к VIII веку, когда
иудаизм стал государственной религией соседней Хазарии. В X-XII вв.
в Киеве существовала еврейская община, упоминаются Жидовский
квартал и Жидовские ворота23. Как и в других местах, на Руси евреи
занимались торговлей и ростовщичеством (подразумевавшим в то время
закабаление неисправных должников), и в силу этого стали объектом
недовольства большинства населения: в ходе восстания 1113 года
происходили еврейские погромы, и Владимир Мономах был вынужден
изгнать евреев из Киева24.
Впоследствии евреи периодически появлялись на территории
русского государства (так, в летописях встречается похвала князю
Андрею Боголюбскому за обращение в христианство многих булгар и
евреев25), однако до XV века значительной роли в общественной жизни они,
очевидно, не играли. Вновь въезд евреев в Россию был запрещен в 1524
году вследствие распространения еврейскими проповедниками т.н. ереси
жидовствующих.
Таким образом, в Московском государстве, в отличие от Древней
Руси, отрицательное отношение к евреям объяснялось уже не
экономическими, а религиозными причинами26. Об этом свидетельствуют
и первые упоминания о евреях в российском законодательстве.

23
См.: Гатцук А. Отношение правительства к евреям в Древней Руси // Сион, 1861, б/н. С. 76.
24
См.: Тихомиров М.Н. Крестьянские и городские восстания на Руси X-XIII вв. М., 1955. С. 40-48.
25
См.: Карамзин Н.М. История государства Российского. Т.3. СПб, 1818. С. 30.
26
См.: Градовский Н.Д. Торговые и другие права евреев в России в историческом ходе законодательных
мер, предшествовавших ныне действующему законодательству о евреях. СПб., 1885. С. 16.
19
Соборное уложение 1649 года устанавливает: «А буде кого бусурман
какими-либо мерами, насильством либо обманом, русского человека к
своей бусурманской вере принудит и по своей бусурманской вере
обрежет, и сыщется про то допряма, и того бусурмана по сыску
казнить, сжечь огнем без всякого милосердия» (ст. 24 гл. XXII). В 1669
году эта норма была подтверждена Новоуказными статьями, где
говорилось уже не о «басурманах», а прямо о «жидовинах и агарянах»
(ст. 109)27, а в 1730 году – «Наказом губернаторам и воеводам и их
товарищам» (ст. 19)28. Для того, чтобы иноверцы не имели возможности
«чинить душам христианским осквернение», в Соборном уложении
также запрещалось христианам нести службу у «иноземцев
некрещеных».
В XVII веке евреи проникали в Россию, будучи взятыми в плен
во время многочисленных войн с Речью Посполитой, а также по
торговым делам. Вероятно, когда в 1654 году было разрешено
«пропускать к Москве» из Смоленска «всяких некрещеных людей» (в
том числе и «жидов»)29, речь шла именно о пленных. После этого они,
очевидно, были отправлены в Калугу, а оттуда, по указу 1655 года, - в
Нижний Новгород и в Казань30. При этом русское правительство
предпринимало усилия к тому, чтобы склонить этих евреев к крещению.
В Андрусовском перемирии содержится обязательство выдать «в
сторону Его Королевского Величества» всех пленных и перебежчиков, в
том числе «жидов тех, которые в веру русскую не крестились, всех, с
женами, с детьми и с животами их»31. Однако если государство было
вынуждено терпеть евреев-пленных, то по отношению к евреям-купцам
позиция была более жесткой: в 1676 году было запрещено пускать их
27
Первое полное собрание законов Российской империи (ПСЗ-1). Т.I. №441. Агарянами в то время
назывались мусульмане (Агарь, согласно Библии, - прародительница арабов, исповедовавших ислам).
28
ПСЗ-1. Т.VIII. №5333.
29
ПСЗ-1. Т.I. №135.
30
ПСЗ-1. Т.I. №148. См.: Фельдман Д.З. «И по указу царицы жидовские дети взяты в Верх»: о
судьбе пленных евреев в московском государстве XVII в. // Научные труды по иудаике. Материалы
XVIII Международной ежегодной конференции по иудаике. Вып. 35. Т. II. М., 2011. С. 101.
31
ПСЗ-1. Т.I. №398.
20
дальше Смоленска32, а в мирном договоре с Польшей, заключенном в
1678 году, после подтверждения права переезда торговых людей «по
обе стороны» содержится оговорка – «кроме жидов»33.
В 1727 году Верховный тайный совет приказал Сенату немедленно
выслать из страны еврея Боруха Лейбова, которому были отданы на
откуп таможенные и кабацкие сборы в Смоленском уезде34. Этот указ
свидетельствует, с одной стороны, о том, что в начале XVIII века
правительство по-прежнему не желало видеть на территории государства
купцов-евреев, с другой – о том, что они все же пересекали границу и
даже заключали крупные сделки. Однако несколькими месяцами позже
26 апреля 1727 года, был принят еще более радикальный акт: «жидов,
как мужеска, так и женска пола, которые обретаются на Украине и в
других российских городах, тех всех выслать вон из России немедленно
и впредь их ни под какими образами в Россию не пускать, и того
предостерегать во всех местах крепко»35. В 1728 году, однако, этот
запрет был несколько смягчен – евреям было разрешено временно
приезжать «для купеческого промысла» на ярмарки Малороссии36. Эта
уступка, вероятно, означала признание той значительной роли, которую
евреи играли в торговле всей Восточной Европы. Кроме того,
исключение было сделано для купца Зунделя Гирша и его сыновей,
которые по казенному подряду поставляли серебро для Монетного
двора, - им Верховным тайным советом было особо разрешено продлить
проживание в России37. В 1731 году Сенат со ссылкой на указ 1728
года подтвердил право евреев приезжать на ярмарки в Смоленск38, а в

32
ПСЗ-1. Т.II. №662.
33
ПСЗ-1. Т.II. №730.
34
ПСЗ-1. Т.VII. №5032.
35
ПСЗ-1. Т.VII. №5063.
36
ПСЗ-1. Т.VIII. №5324.
37
См.: Голицын Н.Н. История русского законодательства о евреях. Т. 1. СПб., 1886. С. 219.
38
ПСЗ-1. Т.VIII. №5852.
21
1734 году именным указом им было разрешено вести на ярмарках не
только оптовую, но и розничную торговлю39.
В 1737 году в Синод поступила жалоба на то, что еврей Борух
Лейбов (тот самый откупщик, который был выслан из страны десятью
годами ранее) проживает под Смоленском, держит там синагогу и
занимается «совращением в басурманство» христиан, причем одного из
них – отставного флотского капитан-лейтенанта Алексея Возницына – уже
«обрезал в жидовский закон». Это дело было передано в Тайную
канцелярию, и по завершении расследования в 1738 году оба виновных
– и Борух Лейбов, и Возницын – были публично сожжены.
Это происшествие, по всей видимости, во многом повлияло на
отношение властей к евреям. Во всяком случае, в 1742 году именным
указом снова, как в 1727 году, было предписано «как из
великороссийских, так и из малороссийских городов сел и деревень
всех мужеска и женска пола жидов, какого бы кто звания и
достоинства не был, со всем их имением немедленно выслать за
границу и впредь оных ни под каким видом в нашу империю не
впускать, разве кто из них захочет быть в христианской вере»40. В 1743
году Сенат представил доклад, в котором обосновывалось, что для
казны было бы выгоднее вновь разрешить еврейским купцам приезжать
на российские ярмарки, однако императрица не утвердила это
предложение, наложив резолюцию: «От врагов Христовых не желаю
иметь интересной прибыли».
В начале своего правления Екатерина II продолжала такую же
политику. Согласно воспоминаниям императрицы, вопрос о допущении
евреев в Россию рассматривался в Сенате через несколько дней после
ее вступления на престол; сама она присутствовала на этом заседании и
собиралась уже высказать свое согласие, однако сенатор князь

39
ПСЗ-1. Т.IX. №6610.
40
ПСЗ-1. Т.XI. №8673.
22
Одоевский указал ей на упомянутую резолюцию Елизаветы Петровны, и
она, понимая, что ее мнение не будет поддержано, высказалась за то,
чтобы отложить решение этого вопроса41. 4 декабря 1762 года,
вероятно, по тем же политическим соображениям, был издан манифест,
разрешавший водворение в России всем иностранцам, «кроме жидов»42.
Впрочем, имеются сведения о том, что позже Екатерина II лично давала
секретные распоряжения по привлечению еврейских колонистов из
Германии и Франции без оглашения их национальности 43. Однако на
официальном уровне исключение было сделано в 1769 году только
евреев из числа присланных из Турции военнопленных, которым было
разрешено селиться в Новороссийской губернии44; вероятно, это
разрешение объяснялось необходимостью колонизации Причерноморья, а
также было некой половинчатой реакцией правительства на просьбы
малороссийских дворян и гетмана допустить евреев на украинские
ярмарки45.

Таким образом, когда в 1772 году в результате первого раздела


Речи Посполитой к России отошли земли, на которых проживало
несколько десятков тысяч евреев, это означало коренное изменение
политики государства, проводившейся на протяжении нескольких веков.
Российские власти по объективным причинам не знали об образе жизни,
внутреннем устройстве и претензиях еврейского населения, имели
весьма ограниченный и односторонний опыт регулирования правового

41
См.: Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. СПб, 1877. С. 247-248. В ряде
исследований тот факт, что это обсуждение на самом деле имело место, подвергается сомнению,
прежде всего потому, что в журнале заседаний Сената о нем не сохранилось никаких сведений;
высказывается предположение, что Екатерина II при подготовке мемуаров могла вольно или невольно
отнести к более раннему периоду обсуждение, имевшее место несколькими месяцами позднее (см.:
Каменский А. Екатерина Великая и евреи // Вестник Еврейского университета. 2006. №11(29). С. 27).
42
ПСЗ-1. Т.XVI. №11720.
43
См.: Гессен Ю. Стремление Екатерины II водворить евреев в России // Еврейская старина. 1915. Т.
8. № 4. С. 339 – 345. Фельдман Д. Из истории подготовки манифеста Екатерины II 1762 года о
поселении в России иностранцев, кроме евреев // Материалы Шестнадцатой ежегодной международной
междисциплинарной конференции по иудаике. Вып. 27, Ч. 3. М., 2009. С. 41-42.
44
ПСЗ-1. Т.XVIII. №13383.
45
Ст. фон Нос. Изгон иудеев начала XVII века // Киевская старина. 1883. №1. С. 214-215.
23
положения евреев. Все это нужно иметь в виду, объясняя тот факт, что
до начала XIX века нормы, касающиеся статуса евреев, были часто
отрывочными и непоследовательными.

1.2. Правовое положение евреев в Речи Посполитой накануне их


вступления в российское подданство.

В Польше, в отличие от России, со времен Средневековья


существовала огромная, насчитывавшая к XVIII веку несколько сотен
тысяч человек, еврейская община. При этом отношения общества и
государства с этой общиной были осложнены целым рядом проблем как
социокультурного, так и юридического характера.
По мнению Л. Леванды, в Речи Посполитой преобладал
«феодально-польский» взгляд на евреев, заключавшийся в том, что
польские общество и государство не понимали необходимости учитывать
сам факт наличия значительной еврейской диаспоры и, следовательно, с
пренебрежением относились к его интересам46. Юридически это
выражалось в том, что «вместо положительных законов для евреев
существовали только привилегии, которые, как таковые, то им давались,
то отнимались у них, так что евреи попеременно бывали то
полноправными, то бесправными гражданами Речи Посполитой»47.
Действительно, одной из основных черт правового положения польских
евреев была фрагментарность и непоследовательность законодательства
по этому вопросу. У государства отсутствовала единая программа в
отношении еврейского населения, законы по еврейскому вопросу
принимались либо ad hoc, либо под воздействием субъективных
факторов. Характерен пример короля Стефана Батория, который в
начале 1585 года подтвердил все привилегии, данные евреям в

46
Леванда Л. К вопросу о евреях в Западном крае. Вильна, 1866. С. 5.
47
См.: Там же. С. 6.
24
предыдущие правления, а два месяца спустя, удовлетворяя просьбу
могилевских горожан, запретил евреям селиться в этом городе48. В
особенности это касалось вопросов торговли вообще и шинкарства в
особенности, поскольку в этих областях интересы евреев и христиан
пересекались и, соответственно, евреи воспринимались как конкуренты.
Соответственно, эти занятия то разрешались, то запрещались евреям,
иногда на всей территории государства, иногда только в отдельных
городах или областях.
В условиях, когда не существовало ни единства правовой системы,
ни идеи равенства перед законом, не было ничего ненормального в том,
что государство регулировало жизнь части подданных посредством
особых привилегий; плохо было только то, что предоставление этих
привилегий осуществлялось непоследовательно49. Более того,
исследователи приводят примеры ситуаций, когда взаимопротиворечащие
акты о привилегиях действовали одновременно50. Вероятно,
переменчивость политики по еврейскому вопросу в немалой степени
предопределялась особенностями государственного строя Польши:
выборные короли, осознавая зависимость своего положения, были
вынуждены, во-первых, считаться с интересами местных элит, во-
вторых, уделять наибольшее внимание урегулированию своих отношений
с сеймом и проведению популистских мер; кроме того, отсутствовала
династическая преемственность, которая в других государствах того
времени могла выступать одной из предпосылок политической
преемственности.

Тем не менее, несмотря на такую неустойчивость правового


статуса польских евреев, можно попытаться выделить его ключевые

48
См.: Там же.
49
Weinryb B.D. The Jews of Poland. A social and economic history of the Jewish community in Poland
from 1100-1800. Philadelphia, 1972. P. 33.
50
См.: Сапунов А. Несколько слов о еврейском населении города Витебска. Витебск, 1883. С. 5-8.
25
элементы. В 1453 году король Казимир Ягеллончик называл евреев
«servi camerae regis» - «слуги королевской казны»51 (в Германии в тот
же период использовалась практически аналогичная дефиниция –
«Kammerknechte», «коронные крепостные»)52. В системе феодальных
общественных отношений подчинение напрямую монарху означало не
столько особое покровительство верховной власти – хотя евреи
неоднократно получали от королей охранительные грамоты,
гарантирующие им защиту от притеснений53, - сколько особый правовой
статус, предполагавший нахождение вне той социально-
административной системы, которая распространялась на нееврейское
население54. Широкая автономия еврейских общин уходила корнями в
магдебургское право (в XIV-XVI вв. последовательно вводимое во
многих городах Литвы и Польши, в частности, в Вильно, Бресте,
Гродно, Киеве, Полоцке, Минске, Могилеве55), которое вообще не
распространялось на еврейское население, не признаваемое частью
городских обществ56. Конституциями 1633 г. и 1661 г. была закреплена
привилегия, выводившая евреев из-под юрисдикции городского суда и
подчинявшая их суду воевод и старост – королевских чиновников57; эта
привилегия была важна как символически, поскольку уравнивала евреев
со шляхтичами, на которых также не распространялось магдебургское
право, так и практически, поскольку королевские чиновники не имели
причин для неприязни к евреям, в отличие от горожан,
конкурировавших с евреями за источники дохода.
51
Мочалова В. Paradisus Judaeorum: еврейская элита в ренессасной Речи Посполитой // Евреи: другая
история. М., 2013. С. 165. Встречаются попытки связать этот термин с существовавшей в
католическом богословии теорией «еврейского рабства» как наказания, посланного народу за распятие
Христа, однако это неверно – термин акцентирует не подчиненное положение евреев вообще, а
именно подчинение королю (см.: Росман М. Главы из истории и культуры евреев Восточной Европы.
Ч. 1-2. Тель-Авив, 1995. С. 47-50. Weinryb B.D. Op. cit. Р. 35). О теории «вечного рабства» евреев
подробнее см.: Стоу К. Евреи в средневековой Латинской Европе. М., 2007. С. 318.
52
См.: Ватсон Э. Из средневековой жизни евреев // Еврейская библиотека. Т. 7. 1879. С. 169.
53
Регесты и надписи. Т. II. СПб., 1910. С. 1, 12,
54
См.: Балабан М. Кагал // История еврейского народа. Т. 11. История евреев в России. Т. 1. С. 133.
55
См.: Леонтович Ф.И. Сословный тип территориально-административного состава литовского
государства и его причины. СПб., 1895. С. 6-7
56
См.: Ватсон Э. Указ. соч. С. 177.
57
Weinryb B.D. Op. cit. Р. 34.
26
Евреи имели особый, отличный от остальных подданных статус,
на них не распространялось сословное деление, они не служили в
армии (поскольку армия в Речи Посполитой представляла собой
шляхетское ополчение). По данным, приводимым Ф. Чацким – главой
финансовой комиссии, готовившей для польского сейма 1788 года
проект реорганизации быта евреев, - известно, что, хотя более половины
ремесленников в городах, не относившихся к Великой Польше, были
евреями, никто из евреев-горожан не входил в цехи и ремесленные
братства58; это объяснялось как борьбой за экономические ниши, так и
формальными причинами - традиционные европейские ремесленные
гильдии имели религиозный характер, в частности, членство в них было
тесно связано с поклонением святому, считавшемуся покровителем
определенного ремесла59. Более тщательные исследования этого вопроса
показывают, что евреи иногда образовывали собственные цехи либо
становились членами общих цехов, однако почти всегда вопреки
активному сопротивлению цеховых ремесленников-христиан60. Хотя в
отдельных литовских городах евреям разрешалось иметь свои
собственные, отдельные от христиан цехи61, в т.ч. и по привилегиям от
владельцев этих городов62, повсеместным явлением это, очевидно, не
было.

58
См.: Мацеевский В.А. Евреи в Польше, Руси и Литве, или Исторический рассказ о появлении в
упомянутых краях сынов Израиля и их там пребывании за время от VII – XVIII века. Варшава, 1881.
С. 94.
59
См.: Мюллер Д.З. Капитализм, коммунизм и евреи. М., 2011. С. 98.
60
См.: Вишницер М. Евреи-ремесленники и цеховая организация их // История еврейского народа. Т.
11. История евреев в России. Т. 1. С. 292-299. Шаучюнайте-Вербицкене Ю. Ограничение еврейского
ремесла и торговли в городах Великого княжества Литовского // Материалы Одиннадцатой ежегодной
междисциплинарной конференции по иудаике. Ч. 1. М., 2004. С. 133
61
См.: Стренковский С. П. Самоуправление евреев Беларуси в XVI-XVIII вв. // История еврейской
диаспоры в Восточной Европе. Материалы Международной научной конференции памяти М.Г.
Штерна. СПб., 2012. С. 59. Коробков Х. Экономическая роль евреев в конце XVIII века // Еврейская
старина. 1910. Вып. III. С. 367.
62
См.: Регесты и надписи. Свод материалов для истории евреев в России. Т. III. СПб., 1913. С. 209.
№2233. Там же. С. 243. №2300. В то же время, известны примеры того, как владельцы местечек в
конфликтах между еврейскими и христианскими ремесленниками, напротив, становились на сторону
христиан, запрещая евреям продолжать заниматься ремеслом (см.: Соркина И. Феномен белорусско-
еврейской толерантности в местечках Белоруссии XIX – начала XX века (по материалам
27
Для евреев устанавливался особый налог (тот fiscus judaicus,
который в той или иной форме взимался в период Средневековья во всех
европейских государствах, где евреи были терпимы, и был отменен только в
эпоху наполеоновских завоеваний), заменявший все иные подати,
взимаемые с христианского населения, кроме чрезвычайных налогов,
назначаемых особыми решениями сеймов63; освобождение от регулярных
податей взамен уплаты особого налога было закреплено решением
Варшавского сейма 1661 года64. Исторически сумма подати для евреев
устанавливалась огульно, т.е. в целом для всей еврейской общины Речи
Посполитой. Однако с 1764 года, когда новый король Станислав Август
Понятовский начал реформы, призванные централизовать управление
слабеющим польским государством, огульная подать была заменена
pogłównem, т.е. поголовным сбором65. Нужно, однако, иметь в виду, что
при взимании этого личного налога все равно продолжал действовать
принцип круговой поруки66. Эта мера фактически сводила на нет
попытки польской администрации устранить руководство общин от
контроля над финансами, который она получала, аккумулируя собранные
с евреев средства перед передачей их в казну, однако существовавший
на тот момент низкий уровень бюрократизации не позволял государству
собирать подать с евреев напрямую, отказавшись от посредничества
кагала как налогового агента. В дальнейшем аналогичные соображения
заставят и российское правительство мириться с сохранением еврейской
автономии вплоть до 1844 года.

мемуаристики) // Свой или чужой? Евреи и славяне глазами друг друга: сборник статей. М., 2003. С.
390).
63
Мацеевский В.А. Евреи в Польше, Руси и Литве, или Исторический рассказ о появлении в
упомянутых краях сынов Израиля и их там пребывании за время от VII – XVIII века. С. 73-74.
64
Симоненко Г. Сравнительная статистика Царства Польского и других европейских стран. Варшава,
1879. С. 18.
65
См.: Барталь И. От общины к нации: евреи Центральной и Восточной Европы в 1772-1881 гг. С.
44-45.
66
См.: Бершадский С. А. Указ. соч. С. 6-45.

28
Самым же важным правом польских евреев было право
самоуправления, которое осуществлялось через коллегию выборных
представителей общин - кагал. Существование кагалов должно было
восприниматься как ординарное явление, находившееся в русле
общеевропейских традиций предоставления каждому сословию своей
системы самоуправления67. Кроме того, предоставление подобной
автономии соответствовало и специфическим польским правовым
традициям: так, например, в Речи Посполитой со времен Средневековья
существовали самоуправляемые сельские общины, не подчинявшиеся
местной власти в судебных и административных вопросах68; помимо
этого, исследователи усматривают сходство в привилегиях
самоуправления, полученных евреями и некоторыми другими
национальными меньшинствами – шотландцами, армянами и татарами69.
Что же касается польских городов, то там иногда учреждалось
несколько параллельных городских советов (рад) – отдельно для немцев,
поляков, армян и русских70. Кагалы имелись в каждом городе, где
существовали еврейские общины. Кагалы управляли всеми сторонами
жизни общины, ведали вопросами религии и образования, выступали в
качестве посредника между общиной и государством.
Наряду с кагалами, действовали бес-дины – суды, рассматривающие
дела в соответствии с нормами Галахи, т.е. иудейского права. Традиция
автономного суда у евреев является даже более древней, чем кагальная
организация – если последняя зародилась около X века71, то правом
судиться у раввинов евреи были наделены с самого начала периода

67
Моргулис М.Г. Вопрос, именуемый еврейским. СПб., 1906. С. 5-57.
68
См.: Мацеевский В.А. Древне-польская сельская община в ее принципе и развитии, по письменным
документам и старинным книгам. Варшава, 1877. С. 18-22. Иванишев Н. О древних сельских
общинах в Юго-Западной России. Киев, 1863. С. 1-3.
69
См.: Росман М. Главы из истории и культуры евреев Восточной Европы. Ч. 3. Тель-Авив, 1995. С.
132-134. Edwards J. The Jews in Christian Europe (1400-1700). London-New York. 1988. P. 118.
70
См.: Воронин А. Записка о владельческих городах и местечках Юго-западного края. Киев, 1869. С.
26.
71
См.: Моргулис М.Г. Вопросы еврейской жизни. С. 247.
29
диаспоры72: это право как уже действующее подтверждается кодексом
Юстиниана73. При этом, согласно обычаям иудаизма, спор между двумя
евреями мог рассматриваться только в еврейском суде; проигравший,
апеллировавший к государственному суду, подвергался херему –
религиозному проклятию и изгнанию из общины74.
В XVI-XVII вв.75 сформировался институт «хазаки», основанный на
талмудической норме, согласно которой евреи не вправе отнимать друг
у друга источники дохода; на практике это означало, например, что
евреям было запрещено заводить торговые отношения с купцом, если
было известно, что другой еврей уже имеет с ним подобные
отношения, что арендатор имел преимущественное право на
перезаключение этого договора после окончания срока аренды и т.п.76
Со временем единственным подтверждением хазаки стали документы,
выдаваемые кагалом, и постепенно появилось представление о том, что
кагал может не только подтверждать это право, но и распоряжаться им,
т.е. крайне действенно вмешиваться в экономическую жизнь своих
членов77. Кроме того, следует, вероятно, признать, что ограничение
конкуренции еврейских торговцев друг с другом неизбежно должно
было обострить их конкуренцию с христианскими купцами, что стало
впоследствии важной причиной, по которой российские города
прилагали все усилия к тому, чтобы избавиться от еврейских общин.
Старшины кагала и раввины распоряжались крупными денежными
суммами, поступавшими из многих источников: уплачивался т.н.
«коробочный сбор» на нужды общины, поступала арендная плата за
сдачу внаем принадлежащей общине недвижимости, также существовали

72
«Периодом диаспоры» («периодом рассеяния») называют эпоху в истории еврейского народа,
последовавшую за разрушением Второго Храма, когда евреи были изгнаны с территории Палестины
и вынуждены были сформировать диаспоры в государствах Европы, Азии и Северной Африки.
73
См.: Лернер О.М. Евреи в Новороссийском крае. Исторические очерки. Одесса, 1901. С. 100.
74
Тихонов А.К. Католики, мусульмане и иудеи в Российской империи в последней четверти XVIII –
начале XX в. С. 126.
75
Кац Я. Традиция и кризис. М., 2010. С. 443-444, прим. 16.
76
См.: РГИА. Ф. 821. Оп. 150. Д. 366. Л. 194-196.
77
См.: Шорр М. Внутренняя организация евреев в Польше // Книжки Восхода. 1900. №12. С. 31-32.
30
различные специальные разовые сборы (например, за совершение
обрезания или брака, за получение почетного места в синагоге, за право
выйти к чтению Торы во время субботних молитв78, за предоставление
должности раввина или учителя, за право поселиться в городе и стать
членом еврейской общины – хезкат-иешуб, за признание забойщиков
скота сведущими в своем деле и пр.)79. Известно, что на практике часто
кагалы собирали на свои нужды в 1,5-2 раза больше, чем государство;
некоторая часть этих сумм неизбежно присваивалась еврейской
верхушкой, но в то же время кагал, освобождая членов общины от
многих трат, нес высокие расходы: содержал хедер (школу) и синагогу,
уплачивал судебные издержки, раздавал взятки официальным лицам
(что, как признают даже апологеты, с точки зрения этики иудаизма
всегда считалось допустимым способом разрешения конфликтов с
властью80), содержал вдов и сирот, выкупал неоплатных должников,
готовил подвенечные наряды невестам из бедных семей, предоставлял
еду больным и нищим81. Значительную роль кагала предопределяло
также и то, что он считался не только органом самоуправления, но и
представительским учреждением, выступавшим посредником между
еврейским населением и польским правительством82.

При этом власть кагала держалась преимущественно на обычае и


на авторитете старшин; в Польше только небольшая часть привилегий
была закреплена решениями сеймов или законами: в 1672 и 1676 гг. –
уголовная юстиция, в 1713 году – гражданская юстиция, в 1735 году –
право собирать съезды еврейских общин83. Последняя из упомянутых

78
См.: Кац Я. Традиция и кризис. М., 2010. С. 287.
79
См.: Брафман Я. Книга кагала. СПб., 1888.
80
См.: Лурье С. Антисемитизм в древнем мире: попытки объяснения его в науке и его причины. М.,
2009. С. 260-261.
81
См.: Тихонов А.К. Указ. соч. С. 127. Френк Э.Н. Внутренний быт евреев в Польше и Литве в
XVII-XVIII вв. // История еврейского народа. Т. 11. История евреев в России. Т. 1. М., 1914. С. 380.
82
См.: Гессен Ю.И. Страницы из истории общественного самоуправления евреев в России // Книжки
Восхода, 1903. №1-2. С. 5.
83
См.: Бершадский С. А. Указ. соч. С. 33.
31
привилегий заслуживает особого внимания. Съезды представителей
общин – ваады – были своеобразными органами надкагального
управления. Их появление, вероятно, объясняется влиянием сеймового
устройства Речи Посполитой; кроме того, они были аналогичны
надобщинным еврейским организациям, действовавшим в тот же период
в Моравии и Венгрии84. На общегосударственном уровне в Речи
Посполитой действовало два ваада – Ваад четырех земель в Царстве
Польском и Ваад Великого княжества Литовского. Деятельность ваадов
поддерживалось польским государством, поскольку они рассматривались
как агенты, распределявшие между отдельными общинами сумму
огульной подати. С точки зрения самих евреев, значение ваадов было
еще выше: на съездах разрешались те проблемы, которые не могли
быть решены отдельными кагалами, например, организовывался поиск
беглых должников, собирались деньги для подкупа королевских
чиновников, принимались решения о запрете еретических книг и
проповедей, регулировались правила содержания религиозных школ,
разрешались торговые споры между общинами и т.п.85. При этом ни
один кагал не вправе был принимать решений, противоречащих
решениям ваада86.
Нефинансовая деятельность ваадов не запрещалась, но полностью
игнорировалась правительством, что проявилось в частности, в том, что
в 1764-1765 гг., когда был введен pogłównem и раскладка огульной
подати прекратилась, ваады были распущены87. Разумеется,
необходимость в координации усилий по различным вопросам
внутренней еврейской жизни после этого не отпала, связи между

84
См.: Кац Я. Указ. соч. М., 2010. С. 202.
85
Hundert G. Jews in Poland-Lithuania in the Eighteenth Century. Berkeley, 2004. P. 12-13. См. также:
С. Д. Акты еврейского коронного сейма или «Ваада четырех областей» // Еврейская старина. 1912. Т.
5. Вып. 1. С. 70-84. Там же. Вып. 2. С. 178-186.
86
Областной пинкос ваада главных еврейских общин Литвы 1631 года (в переводе И.И. Тувима).
Еврейская старина, 1909. Вып. 3. С. 66. Областной пинкос ваада главных еврейских общин Литвы
1664 года. Еврейская старина, 1912. Вып. 1. С. 12.
87
См.: Барталь И. От общины к нации: евреи Центральной и Восточной Европы в 1772-1881 гг. М.,
Иерусалим. 2007. С. 32-35.
32
общинами не разрушились, и негласные съезды продолжали иногда
собираться ad hoc, в т.ч. и после разделов Речи Посполитой. Тем не
менее, формального статуса такие собрания не получили, к тому же в
абсолютистской России администрация относилась к ним с большим
подозрением, чем в децентрализованной Польше88. В западноевропейской
литературе по еврейскому вопросу нередко отмечается, что лишение
российских евреев права организовывать надобщинные институты,
подобные ваадам, было серьезным ограничением их автономии 89. Однако
на самом деле эта тема практически не обсуждалась на государственном
уровне, и даже сами евреи не выступали с соответствующими
инициативами. Отсутствие в Российской империи подобных
формализованных органов нужно объяснять не сознательным
политическим стремлением к ограничению еврейского самоуправления, а
тем фактам, что это не воспринималось в качестве проблемы ни
правительством, ни еврейскими общинами.

Исследователи сходятся во мнении, что влияние польских кагалов


особенно возросло в XVII-XVIII вв., но предлагают разные объяснения
этому явлению. В. Мацеевский связывал его с распространившимися в
тот период слухами о том, что сейм и король намерены изгнать евреев
из Польши; в связи с этим кагальные старшины настояли на
увеличении сумм коробочного сбора, чтобы получить средства на

88
Так, 1800 году Г.Р. Державин с неодобрением сообщал о неких «чрезвычайных собраниях»,
обладающих высшей судебной властью и периодически проводимых еврейскими общинами в
различных городах как в Российской империи, так и за ее пределами (см.: Державин Г.Р. Мнение…
С. 253). Двумя годами ранее, в 1798 году белорусский генерал-губернатор докладывал генерал-
прокурору Сената А.Б. Куракину о том, что в городе Остроге собирались «старшие раввины»
Волынской, Подольской и Киевской губерний, которые приняли решение о сборе денег на отправку
депутации с прошением к императору, и просил позволения впредь пресечь подобную практику, а
также изъять в казну те средства, которые уже были собраны. В ответном письме Куракин сообщал,
что доложил дело императору, который высказал готовность принять депутацию (РГИА. Ф. 1374. Оп.
2. Д. 1430. Л. 1-7). Тем не менее, само намерение губернатора характеризует степень
подозрительности власти в отношении еврейского представительства.
89
Petersen H.-C. Antisemitism in Russia and in the Soviet Union // Antisemitism in Eastern Europe: history
and present in comparison. Frankfurt am Main, 2010. Р. 174.
33
подкуп чиновников, которые могли бы отстоять интересы евреев90. С.А.
Бершадский обращал внимание на тот разгром, который перенесли
евреи во время «казацко-шляхетских войн» - восстания Б. Хмельницкого:
еврейские общины были разорены, кагальная организация сломана, а в
новых общинах, которые воссоздавались на новых местах и под
руководством новых лидеров, не сохранились традиции равенства, и
еврейство раскололось на «кагал» - привилегированное богатое
меньшинство, из поколения в поколение занимающее почетные и
прибыльные синекуры, - и «поспольство» - массы несостоятельных
людей91 (факторами, позволявшими определенным еврейским семействам
войти в узкий круг кагальной элиты, были богатство92, происхождение
из родов левитов и коэнов (т.е. священнослужителей Иерусалимского
Храма)93, талмудическая ученость94, родство с раввинами95). Таким
образом, антисемитские выступления в Польше XVII века можно счесть
хоть и косвенной, но, возможно, важнейшей причиной той остроты,
которой достиг еврейский вопрос в России XIX века. В результате
восстания Хмельницкого еврейские общины превратились в жестко
организованные социальные структуры, причем антисемитская идеология,
широко распространенная в среде коренного населения Польши,
способствовала тому, что эти общины ощущали себя «осажденным
лагерем» и еще сильнее консолидировались вокруг новых лидеров

Эти социологические наблюдения имеют самое прямое отношение


к вопросу правового положения евреев в России. Дело в том, что и

90
См.: Мацеевский В.А. Евреи в Польше, Руси и Литве, или Исторический рассказ о появлении в
упомянутых краях сынов Израиля и их там пребывании за время от VII – XVIII века. С. 82-83.
91
См.: Браудо А.И. Указ. соч. С. 47-50.
92
См.: Паперна А.И. Из николаевской эпохи // Евреи в России. XIX век (под ред. В.Е. Кельнера). М.,
2000. С. 37.
93
См.: Гортынский Н. Записка о евреях в Могилеве на Днепре. С. 35.
94
См.: Державин Г.Р. Мнение об отвращении в Белоруссии голода и устройстве быта евреев //
Державин Г.Р. Соч.: В 9 т. Т. 6. СПб., 1878. С. 309: «имеют евреи своих собственных старшин
<…>; выбирают к тому достаточных [т.е. богатых – А.Е.], а не меньше того в талмуде искусных».
95
См.: Барталь И. От общины к нации: евреи в Центральной и Восточной Европе в 1772-1881 гг. С.
31.
34
после вхождения евреев в российское подданство такая консолидация
продолжала сохраняться. Так, И.Г. Оршанский, сам выходец из
еврейской среды, признает, что еще и в начале 60-х гг. XIX века
«среди самих евреев не было и мысли о возможности считаться
русскими гражданами»96. Именно это имел в виду С.М. Дубнов,
замечая, что о «русских евреях» можно говорить только с 1870-х гг., а
до этого времени евреи Российской империи оставались скорее
«польскими евреями»97. По воспоминаниям австрийского врача,
приехавшего в Вильну в 1804 году, литовские евреи, в отличие от
встречавшихся ему на родине, были совершенно не ассимилированы и
«ничего общего не имели с христианами»98. Аналогичная ситуация,
сложившаяся в то же время в немецких княжествах, была
охарактеризована современником так: «Они остаются не более чем in
civitate (внутри государства), не являясь при этом de civitate (частью
государства)»99. Такое положение сужало возможности для юридической
эмансипации евреев. Отчужденность евреев вызывала ответную
отчужденность христианского большинства и не давала правительству
повода для отказа от той ограничительной политики, которая, как будет
подробно рассмотрено ниже, проводилась в отношении евреев.

1.3. Условия принятия евреев в российское подданство в 1772


году.

6 февраля 1772 года в Санкт-Петербурге было заключено


соглашение между Российской империей и Пруссией о разделе Речи
Посполитой. Конвенция о разделе была подписана в Вене 19 февраля и
ратифицирована Россией 22 сентября. В соответствии с этим договором,

96
Оршанский И.Г. Евреи в России. С. 179.
97
Цит. по: Бережная Л.А. и др. Западные окраины российской империи. М.. 2007. С. 306.
98
См.: Шацкин Я. Виленские евреи в начале XIX века // Еврейская старина. 1914. С. 487.
99
Цит. по: Кац Я. Исход из гетто. С. 24.
35
к России отошли Южная Лифляндия с Динабургом, восточная
Белоруссия с Полоцком, Витебском и Могилевым и восточная часть
Черной Руси (правобережье Западной Двины и левобережье Березины) с
населением 1,3 млн человек, из которых евреи составляли, по разным
подсчетам, от 20 до 100 тыс. человек100.
28 мая 1772 года был издан именной указ об образовании на
присоединенных территориях Белорусского генерал-губернаторства,
включавшего губернии Псковскую101 и Могилевскую; генерал-
губернатором был назначен генерал-аншеф граф З.Г. Чернышев,
гражданскими губернаторами – генерал-аншеф М.Н. Кречетников и
генерал от инфантерии граф М.В. Каховский. К указу был приложен
обращенный к губернаторам «Наказ», где императрица излагала свой
взгляд на цели и способы управления вновь присоединенными
территориями. «Наказ» был выдержан в просвещенно-абсолютистском
духе и носил в основном декларативный характер: «Мы желаем, чтоб
не токмо сии провинции силою оружия были нами покорены, но чтоб
все сердца людей, в оных живущих, добрым, порядочным, правосудным,
снисходительным, кротким и человеколюбивым управлением Российской
империи присвоены». Содержались, однако, и некоторые конкретные

100
Э. Иоффе утверждает, что «в то время евреи составляли 29% населения городов и 28% населения
местечек» (см.: Иоффе И. Евреи Беларуси в XVII-XIX вв. // Материалы Седьмой ежегодной
междисциплинарной конференции по иудаике. М., 2000. С. 53). Некоторые зарубежные исследователи
говорят о 100 тыс. человек (см. Pipes R. Catherine II and the Jews // Soviet Jewish Affair. 1975. Vol.5.
P.7) и даже о 200 тыс. человек (см.: Israel G. The Jews in Russia. New York, 1975. P. 15), но
большинство российских историков признают, что это цифра явно завышена. По мнению И.
Шиппера, на территориях, отошедших к России по первому разделу, проживало около 25000 евреев
(см.: Шиппер И. Расселение евреев в Польше и Литве // История еврейского народа. Т. 11. История
евреев в России. Т. 1. С. 129). Действительно, по данным польской переписи 1762 года, в Витебской,
Полоцкой и Мстиславской провинциях насчитывается 21263 еврея обоего пола, но, так как переписи
проводились в фискальных целях и к тому же в основном силами самих евреев, эти данные,
наоборот, наверняка намеренно занижены. В российской иудаике общепринятой является цифра 50
тыс. человек, которую называет, в частности, Ю.И. Гессен (Гессен Ю.И. Закон и жизнь: Как
создавались ограничительные законы о жительстве евреев в России. СПб., 1911. С. 61), ссылаясь на
то, что в 1772 году в Могилевской губернии, согласно записке губернатора Каховского, проживали
32624 еврея, а в Псковской, согласно данным первой переписи, - 15055.
101
Псковская губерния включала в себя, помимо польских территорий, также ряд провинций северо-
западной России. В 1776 году Псковская губерния разделена на Псковскую (на территории которой
евреев практически не проживало и которая не входила в образовавшуюся несколько позднее черту
постоянной еврейской оседлости) и Полоцкую (в 1796 году объединенную с Могилевской губернией
в составе Белорусской губернии, которая, в свою очередь, в 1802 году была разделена на Витебскую
и Могилевскую губернии).
36
распоряжения не философского, а правового характера. Устанавливалась
свобода вероисповедания: «Мы уже единожды навсегда во всей
Российской империи области за правило постановили, что в толь
великом государстве, распространяющем свое владение над толь
многими разными народами, весьма бы вредный для спокойствия и
безопасности своих граждан был порок, запрещение и недозволение им
различных вер. Вы во всей точности имеете во вверенной вам ныне
губернии сохранить сии статьи, основанные на правиле православия,
политики и здравого рассудка». Упоминалось о неприкосновенности
прав новых подданных: «…ныне вам предписуем всех тех жителей,
какого бы они звания не были, кои в тишине и спокойствии живут и
присягу верности учинят и оную нелицемерно нам сохранять будут, не
токмо оставить при всем том, что каждый правильно имеет, и где кто
живет, но всячески его охранять в безопасности личной и
имущественной»102.
О евреях в «Наказе» не упоминается; только из обещания свободы
вероисповедания можно было заключить, что действовавший на
протяжении более двух веков запрет евреям проживать на территории
Российской империи отменялся. Чуть более подробно вопрос положения
евреев освещался в местном законодательстве, принятом новой
администрацией присоединенных территорий. 16 августа 1772 года
последовал именной указ генерал-губернатору Чернышеву, в котором
ему приказывалось занять всю отошедшую к России территорию до 8
сентября и приложить все усилия к немедленнному установлению
российской власти: провести демаркацию границ, направить поток
местных налогов в распоряжение новой администрации, поставить под
контроль судебные органы, привести местное население к присяге.
Чтобы успокоить местное население, которое, как ожидалось, может
выразить недовольство, граф Чернышев распространил прокламацию -

102
ПСЗ-1. Т.XIX. №13808.
37
«Плакат о переходе Белоруссии к России», по сути, повторявший все
основные мысли «Наказа» Екатерины II губернаторам: гарантировались
свобода вероисповедания, неприкосновенность имущества, сохранение
всех данных польскими властями привилегий и одновременно
предоставление всех прав подданных Российской империи, взамен же
требовалось проявить, согласно присяге, «истинную и несомненную
преданность» новой государыне. В отличие от «Наказа», в «Плакате»
специально говорилось о еврейском населении (именно поэтому
«Плакат», по предписанию могилевского губернатора, был зачитан в
«еврейских школах», т.е. в синагогах)103: «Чрез торжественное выше
сего обнадежение всем и каждому свободного отправления веры и
неприкосновенной в имуществах целости, собою разумеется, что и
еврейские общества, жительствующие в присоединенных к Империи
Российской городах и землях, будут оставлены и сохранены при всех
тех свободах, коими они ныне в рассуждении закона и имуществ своих
пользуются: ибо человеколюбие ее императорского величества не
позволяет их одних исключить из общей всем милости и будущего
благосостояния под благословенною державою ее, доколе они со своей
стороны с надлежащим повиновением, яко верноподданные, жить и в
настоящих торгах и промыслах по званиям своим обращаться будут.
Суд и расправа да будут продолжаться в настоящих их местах именем
и властью ее императорского величества, с наблюдением строжайшего
правосудия»104.
По сути, эти несколько фраз составляли базу правового положения
российских евреев в течение нескольких лет после первого раздела Речи
Посполитой, пока не было принято единого закона, определявшего
права и обязанности евреев, поэтому содержание «Плаката» имеет
чрезвычайную важность и достойно скрупулезного анализа.

103
См.: Регесты и надписи. Свод материалов для истории евреев в России. Т. III. СПб., 1913. С. 196.
№2219.
104
ПСЗ-1. Т.XIX. №13850.
38
Во-первых, обращает на себя внимание ссылка на человеколюбие
императрицы. Ю.И. Гессен объясняет ее опасением, «что одно
упоминание в манифесте о евреях, одно признание их русскими
подданными произведет тяжкое впечатление»105. Оговаривая, что принять
евреев в подданство можно только в качестве особой милости,
государство одновременно успокаивало и польские круги, подчеркивая
их более высокий статус среди населения присоединенных провинций, и
русское общество, которое неизбежно должно было с подозрением
относиться к плохо знакомым им и нетерпимым ранее евреям. Таким
образом, как отмечает Гессен, «политическая осторожность побудила
Екатерину, в угоду общественному предубеждению, высказать в плакате
свое – по существу положительное – отношение к еврейскому населению
в форме для него оскорбительной»106. С другой стороны, выраженная в
Плакате надежда на то, что евреи будут продолжать заниматься
«торгами и промыслами» подчеркнуло их статус как важных участников
торговых отношений107.

Во-вторых, споры вызывает формулировка «по званиям своим»,


которую некоторые исследователи толкуют как обозначающую
ограниченную правоспособность евреев. Так, по мнению Н.Н. Голицына,
«Плакат» представлял собой своего рода договор между еврейской
общиной и властью, согласно которому все права предоставлялись
евреям только при условии, что они будут вести себя «яко
верноподданные», потому что сами евреи своими
«антигосударственными стремлениями и непокорностью закону» 108 дали
законный повод к их дискриминации. Это понимание в ряде
105
Гессен Ю.И. Евреи в России. Очерки общественной, правовой и экономической жизни русских
евреев. Спб., 1906. С. 48.
106
Там же. С. 49.
107
Фельдман Д.З. Страницы истории евреев России XVIII- XIX веков: Опыт архивного исследования. М.,
2005. С. 72.
108
Голицын Н.Н. История русского законодательства о евреях. СПб., 1877. С. 107.
39
исследований опровергается со ссылкой на то, что слова «по званиям
своим» могли означать «согласно профессиям, которыми обычно
занимались евреи»109; такое понимание можно подтвердить тем, что,
согласно «Плакату», по званиям своим евреи должны обращаться «в
настоящих торгах и промыслах». Наиболее правдоподобным, тем не
менее, следует считать объяснение А.Б. Каменского, который обращает
внимание на то, что в законодательстве того периода термин «звания»
означал «сословия», и делает вывод, что «Плакат» подтверждал
сословные права евреев (а поскольку в Речи Посполитой евреи не
принадлежали ни к каким сословиям, эта норма не имела никаких
правоприменительных последствий, свидетельствуя о полной
неосведомленности российских властей относительно социального и
правового статуса евреев)110. В любом случае, как отмечал Дж.Д. Клиер,
сами представители власти впоследствии, принимая ограничивающие
права еврейского населения законы, ни разу на «Плакат» не
ссылались111.

В-третьих, в той части «Плаката», которая касается евреев, не


упоминается о присяге. Неизвестно, были ли евреи на самом деле
приведены к присяге вместе с остальным населением. Если же они не
должны были присягать новой власти, то это могло быть объяснено
традиционным недоверием к клятве иудея, закрепленной еще в XVI
веке Статуте Великого княжества Литовского.
В Российской империи с 1741 года на верность императору не
присягали крепостные крестьяне; за них присягу приносили помещики,
и это толкуется как указание на то, что крепостные рассматривались
как подданные помещика-владельца, а не государства. Вместе с тем,
непринесение присяги само по себе не может рассматриваться как

109
Гессен Ю.И. История еврейского народа. Л., 1925. Т.1. С. 130. Сн. 1.
110
См.: Каменский А.Б. Екатерина Великая и евреи. С. 32, 42 (прим. 21).
111
См.: Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 104.
40
свидетельство некой «неполноценности» государственно-правовых
отношений евреев и российского государства или того, что евреи не
стали подданными империи. Исследователь института подданства В.М.
Гессен утверждал, что в XVIII веке в России присяга имела «весьма
неопределенный характер», потому что в законодательстве не было
определено, кто может быть допущен к присяге, кем она проводится и
как может быть удостоверена; присяга в то время являлась не столько
способом приобретения подданства, сколько следствием подданства,
приобретенного в результате водворения cum animum perpetuum manendi
(с намерением остаться навсегда), причем присяга носила «скорее
декларативный, чем конститутивный характер»112. При этом
присоединение территорий, на которых проживало некоторое население,
считалось фактом, устанавливающим подданство этого населения ipso
juri, т.е. в силу закона, по умолчанию, без необходимости специального
волеизъявления присоединившего территории государства или
представителей этого населения113.
С другой стороны, отсутствие соответствующей оговорки может
быть расценено просто как недостаток законодательной техники, т.е.
возможно, присяга была принесена, хотя в «Плакате» об этом не
упоминалось. Во всяком случае, в 1793 году евреи, проживавшие на
территориях, присоединенных в ходе второго раздела Речи Посполитой,
приносили присягу «в их синагогах по их обряду <…> при
определенных к тому офицерах, и все вообще утвердили свою присягу
подписками», как следует из журнала генерал-губернатора М.Н.
Кречетникова114.

112
Гессен В.М. Подданство, его установление и прекращение. СПб., 1909. С. 221-223.
113
См.: Коркунов Н.М. Русское государственное право. Т. 1. СПб., 1892. С. 191.
114
Опубл.: Выписка из журнала М.Н. Кречетникова (1793 год) // Русский архив. 1880. Кн. 3. Вып. 5.
С. 353-357.
41
В-четвертых, внимания заслуживает упоминание о «еврейских
обществах». «Плакат о присоединении Белоруссии к России» стал
первым в российской истории документом, где использовалось слово
«еврейские» вместо «жидовские»115. С.М. Дубнов иронически называет
эту перемену «единственной реформой того времени», но на самом деле
словоупотребление тогда еще не устоялось, и до конца XVIII века в
официальных документах используются оба термина; даже в
приложенных к указу 16 августа образцах форм для посемейной
переписи жителей белорусских губерний говорится о «жидах». Сам этот
термин восходит к латинскому этнониму judaeus, от которого
произошли и все современные стилистически нейтральные названия
евреев в европейских языках: нем. Jude, фр. juif, англ. jew, исп. judío,
итал. giudeo, эст. Juut. Некоторые исследователи выдвигают осторожные
предположения о том, что в древних и средневековых русских текстах
этноним «жидовин», возможно, имел отрицательные коннотации116.
Однако к рассматриваемому периоду это слово уже не имело
уничижительного значения, употреблялось, как уже было упомянуто, в
официальных государственных документах и, более того, было
самоназванием польских евреев. Тем не менее, по распространенной
легенде, уже в 1787 году впервые старшины шкловского кагала просят
Екатерину II применять «более возвышенное библейское слово –
евреи»117. Неизвестно, имело ли место такое прошение на самом деле,
но постепенно к началу XIX века слово «жид» действительно перешло
исключительно в разговорный язык, а к середине – приобрело
отчетливую антисемитскую коннотацию. В 1803 году Лейба Невахович
отмечал, что именование «евреи» вместо «жиды» является знаком чести

115
См.: Голицын Н.Н. Указ. соч. С. 101.
116
См.: Грищенко А. Наименование евреев в древнерусских антииудейских сочинениях // Научные
труды по иудаике. Материалы XVIII Международной ежегодной конференции по иудаике. М., 2011.
Вып. 34. Т. 1. С. 198.
117
Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 105.
42
и достоинства118. Аналогичные преобразования этнонимов пробовали в
тот период проводить и в других странах – так, в наполеоновской
Франции вместо слова «juif» в официальных актах по предложению
парижского Синедриона раввинов и духовных деятелей часто
употреблялись слова «Israélites» или «individis professant la réligion
hébraique» («исповедующие иудаизм»)119, что было, по сути, такой же
декларативной демонстрацией расположения властей, которая совсем не
обязательно должна была привести к реальным реформам.
Однако гораздо большее значение имеет содержание, вложенное в
фразу «еврейские общества». Если все остальные привилегии евреев
были признаны «Плакатом» (хотя многие из них впоследствии и были
изменены или отменены), то в отношении права самоуправления этого
нельзя однозначно утверждать, тем более что само слово «кагал» там
упомянуто не было. Некоторые исследователи склонны видеть
подтверждение права самоуправления в том, что все установленное
«Плакате» относится, как следует из текста, не просто к евреям, а
именно к «обществам». Так, Н.Д. Градовский считал, что «принятие
евреев в русское подданство совершилось <…> с значительною по
отношению к их вероисповеданию прерогативою, заключавшейся в том,
что евреям, в то же время, даровано право существования в государстве
отдельными от прочего населения еврейскими обществами. <…> Эта
прерогатива, которая не была предоставлена жителям всех прочих
исповеданий, не исключая православного, имела своей причиной
известный взгляд на евреев как на особый народ или нацию,
нуждающуюся, по своим обычаям и верованиям, в особом устройстве и
управлении…»120. Ю.И. Гессен, напротив, полагал, что «Плакат»
«обошел молчанием вопрос об их [евреев] гражданском быте,

118
См.: Невахович Л. Вопль дщери иудейской. СПб., 1803. С. 62-63.
119
См.: Дубнов С. М. Новейшая история еврейского народа. От Французской революции до наших
дней. Т. 1. М., 2002. С. 125.
120
Градовский Н.Д. Указ. соч. СПб., 1885. С. 47.
43
устройстве и управлении», вследствие чего кагальная организация была
юридически отменена, однако, будучи лучшим из возможных способов
организации еврейского населения была вновь учреждена уже месяц
спустя121. А.Б. Каменский считал, что под «еврейскими обществами» в
данном случае следует понимать общины, т.е. неформальные
объединения по месту проживания122. Косвенным свидетельством
упразднения кагалов можно считать и упоминание о суде «именем ее
императорского величества», тогда как в Речи Посполитой, как уже
упоминалось, кагалы были судебными органами (хотя о польских
нееврейских судах в «Плакате» говорилось, что «суд и расправа»
должны осуществляться «в настоящих [курсив мой – А.Е.] судебных
местах <…>, но нашим уже именем», то есть существующие судебные
органы сохранялись). Вопрос о еврейском самоуправлении будет
подробнее рассмотрен ниже; здесь же следует признать, что в самом
тексте «Плаката» об этом говорилось достаточно обтекаемо и
неопределенно.

Таким образом, оценивая в общем «Плакат о переходе Белоруссии


к России» как первый документ Российской империи, устанавливавший
статус евреев, нужно прежде всего отметить его декларативный
характер, общность и недоопределенность содержащихся в нем норм.
Это можно объяснить тем, что правительство готовило этот документ
скорее как идеологический, чем как правовой. Как справедливо отмечал
Дж. Клиер, «в 1772 году режим с легкостью мог для видимости
пообещать широкую автономию, тем более что русские администраторы
едва ли имели понятие о том, в чем, собственно, состояла сущность
еврейской автономии под властью Польши»123. Действительно, на
протяжении очень долгого времени у Российского государства не было

121
См.: Гессен Ю.И. Евреи в России. С. 8-9.
122
См.: Каменский А.Б. Указ. соч. С. 42 (прим. 22).
123
Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 105.
44
почти никаких контактов с евреями, и теперь требовалось время для
того, чтобы понять, что представляют из себя новые подданные, каковы
их потребности (т.е. какие права им необходимо предоставить) и какую
пользу они могут принести государству (т.е. какие обязанности на них
можно возложить). Кроме того, в 1772 году еще не возникало
действительно острой необходимости немедленно четко определить
права евреев-подданных из-за немногочисленности еврейского населения
присоединенных областей и многовековой привычки европейских евреев
жить замкнутыми саморегулируемыми обществами.
Менее заметной, но на самом деле гораздо более важной
особенностью «Плаката» является сам по себе тот факт, что права
еврейского населения там подтверждены отдельно. Этот подход был
сохранен и развит всем последующим российским законодательством.
Стремление государства разделять подданных на корпоративные группы,
отличающиеся специальным правовым статусом, было типично для
российского дореволюционного законодательства, поддерживавшего
сословный строй. Более того, наделение евреев специальным статусом в
то время было практически неизбежной мерой, поскольку, как будет
подробнее отображено в последующих главах, уклад их жизни обладал
рядом специфических черт, требующих особого правового
регулирования. С другой стороны, однако, такой подход означал для
них сугубое неравенство, поскольку на них могли быть наложены
двойные ограничения – как на представителей общегосударственных
сословий и как на представителей своей национально-религиозной
группы. Как справедливо отмечал Н.Д. Градовский, законодательно
закрепленная автономия евреев послужила не только защите, но и
нарушению их прав и интересов124. Выделение евреев в особую группу
подданных, вполне оправданное для средневековой Европы,
применительно к эпохе Нового времени оказалось потенциально

124
См.: Градовский Н.Д. Указ. соч. С. 51.
45
непродуктивным не только из просветительских либерально-
демократических соображений, но и потому, что в будущем, как будет
показано ниже, дало повод для превратных толкований и, в конечном
счете, для установления дискриминационного статуса.

46
2. Право евреев на расселение на территории Российской
империи.

2.1. Формирование института черты оседлости.

Часто считается, что ограничения для евреев в праве селиться на


территории империи действовали с самого момента присоединения к
России белорусских губерний. Такое мнение основывается на анализе
текста Плаката о переходе Белоруссии к России, где в отношении
евреев не было сказано, что евреи пользуются подтвержденными там
правами «на всем пространстве империи Российской», хотя в отношении
прочих подданных такая оговорка имелась125. Эту точку зрения
подтверждает также тот факт, что 4 декабря 1772 года граф Чернышев
приказал подчиненным ему губернаторам «оставить евреев со строгим
наблюдением, чтоб они ни для чего в древние российские земли не
въезжали, разве по делам тяжебным» и потребовал от псковского и
могилевского наместников, чтобы «жиды» торговали «только в
белорусских губерниях, а в Россию с товарами не входили»126.
Высказывалось предположение о том, что, вводя это ограничение,
Чернышев, руководствовался следующими соображениями: поскольку во
внутренних губерниях, в отличие от вновь присоединенных территорий,
действовала казенная винная монополия, нельзя было допустить туда
евреев, которые традиционно играли активную роль в частном
винокурении и виноторговле, почти монополизировав в Речи
Посполитой шинкарство127. Кроме того, вероятно, Чернышев не хотел
допустить рассеяния евреев по территории империи: властям пока было
неясно, каких специальных управленческих усилий требует эта плохо
знакомая им национальная группа (и требует ли вообще), но было

125
См., например: Бикерман И. Черта еврейской оседлости. СПб, 1911. С. 21.
126
РГАДА. Ф. 397. Оп. 1. Д. 30. Л. 34.
127
См.: Каменский А. Екатерина II и евреи. С. 32.
47
очевидно, что в случае необходимости предпринять эти усилия будет
проще, если сохранится компактность расселения. Апологеты жесткой
государственной политики оправдывали такую позицию генерал-
губернатора тем, что подтверждение действовавших в Польше прав
евреев, содержащееся в Плакате, не означало отмены более ранних
российских законов, запрещавших евреям въезд на территорию
империи128. В этом случае нужно признать, что уже в 1772 году
сложилась черта оседлости, и в то время она совпадала с прежней,
существовавшей до раздела русско-польской границей. Эти рассуждения
могут показаться нелогичными и надуманными, означающими, что де-
юре евреи так и не стали русскими подданными129, поскольку
«неограниченное право жительства до того существенно связано с
правом гражданства, что представить одного без другого решительно
невозможно»130. Однако несколько позднее практически таким же
образом, то есть со ссылкой на законодательство, действовавшее до
включения евреев в российское подданство, правительство
аргументировало выселение еврейских купцов из великорусских городов,
о чем подробнее будет сказано ниже.

Следует иметь в виду, что эти выселения имели место в 90-е гг.,
а до того позиция центральной власти по поводу территории
проживания евреев не была определенно выражена. Очевидно, что
белорусская администрация не желала выпускать евреев в другие
губернии, однако о мнении Сената и императрицы на этот счет можно
судить только косвенно, причем имеющийся материал дает основания
для самых противоречивых толкований.
В 1780 году именным указом евреям было разрешено
записываться в купечество: «Мы через сие волю свою объявляем, что в

128
См.: Голицын Н.Н. Указ. соч. С. 82.
129
См.: Моргулис М.Г. Вопросы еврейской жизни: Собрание статей. СПб., 1889. С. 15.
130
Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях: очерки и исследования. С. 176.
48
том им [евреям] препятствовать не следует, поступая, впрочем, что до
платежа капиталов принадлежит, по точной силе приложенных в
манифесте нашем от 17 апреля 1775 года131 статей и именно ст. 47»132.
Таким образом, в указе императрицы разъяснялось, что в отношении
записи в купечество к евреям следует применять те же нормы, которые
касались всех остальных горожан, что, вероятно, должно было означать,
что они так же, как и христиане, могут приписываться к купеческому
обществу любого из городов133. С другой стороны, уже само название
этого указа - "О дозволении евреям, обитающим в Могилевской и
Полоцкой губерниях, записываться в купечество" – могло означать, что
императрица не признает существования подданных иудейского
вероисповедания за пределами названных губерний.
В 1782 году купцам было разрешено переходить из города в
город в пределах Белоруссии: «в рассуждение перевода купцов из
одного города в другой Сенат никакого не находит препятствия,
особливо же когда из сего по удобности их коммерции ожидать можно
казенного интереса»134. Такое разрешение представляло собой
значительную привилегию, потому что на остальной территории
Российской империи купцы и мещане были приписаны к городам и
местечкам и не могли свободно менять места жительства. Делая
исключение для купцов западных губерний, российское правительство
приняло во внимание, что в то время, когда эти территории входили в
состав Речи Посполитой, все население обладало свободой
передвижения, на что местное купечество привыкло рассчитывать при
ведении дел. Таким образом, ограничение этого права пределами
Белоруссии имело рациональное объяснение, не касающееся статуса
евреев, тем более что в тексте указа прямо о евреях не упоминалось,
131
Имеется в виду Манифест о Высочайше дарованных разным сословиям милостях, по случаю заключения
мира с Портою Оттоманскою (ПСЗ-1. Т. XX. №14275), в приложенных к которому статьях
разрешалось записываться в купечество всем мещанам, объявившим капитал свыше 500 рублей.
132
ПСЗ-1. Т.XX. №14962.
133
См.: Градовский Н.Д. Указ. соч. С. 62.
134
ПСЗ-1. Т.XXI №15577.
49
поэтому норма и толковалась как распространяющаяся на всех купцов
вне зависимости от национальности и вероисповедания. Однако
впоследствии этот указ, будучи узко истолкованным, дал основания
считать, что евреям запрещено покидать белорусские губернии именно в
силу национально-религиозной, а не сословной принадлежности135.

Таким образом, в 80-е гг. российским правительством не было


высказано однозначного мнения касательно права жительства евреев.
Проблема состояла в том, что просветительски настроенная Екатерина II
в это время пыталась проводить в отношении евреев уравнительную
политику, рассматривать их наряду с другими представителями
городских сословий. Однако, как уже отмечалось выше, такой подход
имел как позитивные, так и негативные последствия. С точки зрения
потенциальной интеграции евреев в российское общество, эта позиция
была теоретически наиболее правильной. Однако на практике оказалось,
что реалии российской жизни XVIII века требовали особого
законодательного подхода к евреям по некоторым вопросам, в том
числе по вопросу о праве селиться за пределами белорусских губерний.
Необходимость высказаться по этому поводу более прямо возникла в
1790 году, когда стала очевидна неопределенность положения тех
евреев, которые все же сочли возможным поселиться во внутренних
губерниях.

Н.Н. Голицын, утверждая, что запрет покидать бывшие польские


территории являлся самоочевидным, аргументировал это еще и тем, что
евреи и сами не захотели бы покидать привычные места, поскольку

135
Нужно только иметь в виду, что у такого дискриминационного толкования имелись основания: во
внутренних губерниях, разумеется, не существовало кагалов, к которым должны были быть
приписаны все евреи и которые, как будет указано ниже, имели в тот период достаточно широкие
полномочия (См.: Кулишер М.И. История русского законодательства о евреях в связи с системой
взимания налогов и отбывания повинностей // Еврейская старина. 1910. Вып. 5. С. 481).

50
были «гонимы и бедны», помнили прежние старания российских властей
не допустить их в свои города и ввиду мелочности деловых интересов
не имели нужды уезжать из Белоруссии136. В отношении большинства
евреев это мнение следует признать верным; однако отдельные
еврейские купцы все же были заинтересованы в переселении на восток.
Расширительно трактуя указ 1782 года, они стали торговать во внутренних
губерниях, особенно в Московской и Смоленской, и даже записываться в
московское купечество. Разумеется, такая конкуренция не могла не
вызвать неудовольствия местных торговцев. 25 января 1790 года на
собрании московских именитых граждан и гильдейского купечества
было решено просить о высылке из города евреев, поскольку те
торговали не российскими кустарными, а гораздо более дешевыми
импортными мануфактурными товарами и тем самым подрывали
торговлю местным купцам137. Собрание уполномочило ходатайствовать
об этом городского голову. 13 февраля 1790 года на имя
главнокомандующего Москвы генерал-аншефа Петра Дмитриевича
Еропкина была подана жалоба, подписанная городским головой
Михайлой Губиным, а также купцами первой гильдии И. Васильевым,
Я. Мосягиным, Н. Зеркальниковым, И. Насоновым и И. Орловым.
Просители сообщают, что в Москве проживает «жидов число весьма
немалое», и поселились они в городе вопреки запретам, обманом
выдавая себя за кенигсбергских немцев и белорусов; притом дела они
ведут обманно, ввозят в Россию контрабандные товары, не выплачивают
долгов и занимаются порчей и обрезкой золотой и серебряной
монеты138. В доказательство этих обвинений приводились ссылки на
указы о высылке евреев из России, принимавшиеся в начале и в

136
Голицын Н.Н. Указ. соч. С. 112.
137
РГАДА. Ф. 19. Оп. 1. Д. 335. Л. 19-20 об.
138
РГАДА. Ф. 1261. Оп. 1. Д. 728. Л. 1-4. Обвинения именно в порче монет и драгоценных металлов
были, по всей видимости, крайне распространенной претензией христиан к евреям еще в Речи
Посполитой (см.: Шаучюнайте-Вербицкене Ю. Указ. соч. С. 134).
51
середине XVIII века, которые, по мысли московских купцов,
свидетельствовали о том, что прежние императоры не сомневались во
вредоносности евреев139.
Жалобы на якобы нечестное ведение дел евреями не были
типично российским феноменом, в Европе аналогичные претензии
высказывались регулярно и повсеместно. На самом деле, вероятно, такие
жалобы чаще всего не соответствовали действительности и объяснялись
тем, что евреи не могли вписаться в купеческие общества христианских
городов, отличавшиеся, по выражению Дж. Исраэля, «суровым
корпоративизмом» (Draconian corporatism)140. Исследователи отмечают,
что вражда коренного населения к этническим меньшинствам, которые
принимают на себя торгово-посреднические функции – армянам в
Оттоманской империи, китайцам в Юго-Восточной Азии и т.п. –
встречается в самых различных обществах и объясняется тем, что такие
меньшинства в силу их особой экономической роли неизбежно
приобретают социальные привычки, противопоставляющие их остальному
населению и, тем самым, виктимизирующие их141. Проблема
заключалась не в том, что еврейские купцы нарушали закон
(разумеется, некоторые из них это делали, но то же самое можно
утверждать и в отношении христиан), а в том, что они раньше всех
восприняли новые капиталистические хозяйственные воззрения. Эти
воззрения предполагали использование таких приемов ведения дел,
которые были непривычны для христиан и поэтому казались
нечестными. Евреи не чувствовали себя связанными негласными
договоренностями и традициями, признаваемыми в их христианском
окружении, и потому могли позволить себе вести себя нетипичным
образом: активно «завлекать» покупателей; предлагать широкий

139
РГАДА. Ф. 10. Оп. 3. Д. 581. Л. 11-12.
140
Israel G. Op. cit. P. 18.
141
См.: Слезкин Ю. Эра Меркурия: Евреи в современном мире. М., 2007. С. 13-17. Вайс Р. Евреи и
власть. М., 2009. С. 73.
52
ассортимент товаров, в противовес узкой специализации торговцев-
христиан; устанавливать на товары более низкие цены, предпочитая
быструю оборачиваемость капитала высокой прибыли с отдельных
торговых операций; сочетать производственную, торговую и
посредническую деятельность и т.п. Д.З. Мюллер обращал внимание
также на особый «культурный капитал», ориентировавший евреев на
успех в сфере торговли и заключавшийся в избегании пьянства, бытовой
дисциплине, нехарактерном для христианского вероучения неприятии
бедности142. Кроме того, следует принимать во внимание, что, по
данным скарбовой комиссии Четырехлетнего сейма Речи Посполитой,
купцы-еврее действительно в большинстве случаев продавали товары
дешевле, чем христиане143. Вкупе с институтом хазаки все это давало
им очевидные конкурентные преимущества, что не могло не вызвать
недовольства и противодействия со стороны неевреев144.

Сами московские евреи категорически отрицали все обвинения в


свой адрес. 19 февраля 1790 года прошение П.Д. Еропкину направил
купец 1-й гильдии Михайла Григорьев сын Мендель. Он сообщает, что
его торговый дом существовал к тому времени уже 40 лет, а сам он
приписался в московское купечество в 1788 году, причем открыто
признавая свою национальность. Мендель подчеркивал, что исправно
платил причитающийся с него налог и таможенные пошлины, и просил
у государства защиты от несправедливых обвинений московских купцов,
направленных огульно против всех евреев, тогда как «у каждого народа

142
См.: Мюллер Д.З. Указ. соч. С. 101-104.
143
См.: Геккер Е. Проекты реформы еврейского быта в Польше // Еврейская старина. 1914. Т. 7. Вып.
2. С. 212. Обратной стороной такой дешевизны было снижение прибыли еврейских купцов, а значит,
учащение случаев банкротства в еврейской среде; высокий риск банкротства, вероятно, также должен
был способствовать тому, что торговцы-христиане считали евреев ненадежными и нежелательными
партнерами.
144
См.: Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь. Ч. 1. СПб., 1912. С. 137–166. Поляков Л. История
антисемитизма. Эпоха веры. М. – Иерусалим, 2008. С. 488-493. Соболевская О.А. Повседневная жизнь
евреев Беларуси в конце XVIII – первой половине XIX века. С. 65, 101. Житецкий И. Формы труда у
евреев в Южной России // Киевская старина. 1901. №7-8. С. 21-22.

53
находятся люди предосудительных поведений, но таковые их поведения
не могут бесчестья нанести на целую нацию, а еще менее – на честных
людей той нации»145. Чуть позже, 1 марта 1790 года, новому
московскому главнокомандующему генерал-аншефу князю Александру
Александровичу Прозоровскому было передано прошение от
приписанных к московскому обществу купцов 1-й гильдии Еселя-Гирша
Янкелевича и Гирша Израелевича, а также временно проживающих в
Москве купцов 1-й гильдии Израиля Гиршевича, Израиля Шевтелевича,
Хаима Файбешевича и Лейба Масеевича, которые считали, что в
действующих указах выражено желание императрицы «по делам
доставлять им правосудие, равномерно и всякие по торгам и промыслам
и по городовому праву выгоды <…> везде в России где живут, а
именно не токмо в Белоруссии»146; имелся в виду, вероятно, прежде
всего широко толкуемый указ 1782 года.
Московские власти проводили собственное расследование фактов,
изложенных в жалобе московского купечества. Губернатор князь П.В.
Лопухин 7 марта 1790 года подал А.А. Прозоровскому рапорт,
основанный на сведениях, полученных от управы благочиния, нижнего
надворного суда и магистрата147. В рапорте сообщалось, что в Москве
насчитывалось 69 евреев, в т.ч. 49 мужчин, 8 женщин и 12 малолетних
детей; таким образом, утверждение о «весьма немалом числе»
московских евреев кажется преувеличением, а учитывая диспропорцию
количества мужчин и женщин, можно сделать вывод, что большинство
евреев приезжало туда без семей, т.е., вероятно, только на время. К
московским гильдиям, причем тоже временно, были приписаны с 1788-
1789 гг. только три купца-купца – двое из Могилева и один «из
Кинизберга» (Кёнигсберга), т.е. вполне объяснимо, что они называли

145
РГАДА. Ф. 19. Оп. 1. Д. 335. Л. 7-8.
146
РГАДА. Ф. 10. Оп. 3. Д. 581. Л. 14 об. -15.
147
РГАДА. Ф. 19. Оп. 1. Д. 335. Л. 13-14. Опубл.: Улицкий Е.Н. История Московской еврейской
общины: документы и материалы. М., 2006. С. 98-100.
54
себя белорусскими и немецкими купцами. Что же касается обвинений в
неуплате долгов, то третий департамент городового магистрата,
ведавший вексельными делами, действительно представил реестр
векселей, выданных еврейским купцом Нотой Хаимовым, т.е. уже
упоминавшимся Н.Х. Ноткиным, который, однако, в это время
занимался закупками по казенному подряду для строительства
Черноморского флота, поддерживал деловые связи в основном в
нееврейских кругах (что, кстати, подтверждается и именами поручителей
по его векселям – «пример-майор Петр Александров сын Римский
Кормаков» и «именитый гражданин Петр Гусятников») и вообще
практически не имел отношения к остальной московской еврейской
общине.

Таким образом, объективно большинство обвинений московских


купцов не подтверждалось, кроме того, имелись небесспорные, но
достаточно веские юридические доводы, позволяющие евреям обосновать
свое право на проживание во внутренних губерниях. Однако постепенно
географические и содержательные рамки «московского дела»
значительно расширились, и из правоприменительного спор стал
политическим: государство осознало необходимость не просто разрешить
частный конфликт двух купеческих группировок, а в целом заново
пересмотреть правовой статус евреев и определить, должна ли им быть
дана возможность передвигаться по стране для осуществления торговли.

В разрешении этого дела ключевую роль сыграл президент


Коммерц-коллегии граф Алексей Романович Воронцов, к которому
московские евреи обратились за заступничеством. А.Р. Воронцов как
глава ведомства, к компетенции которого относилось регулирование
торговой деятельности, и раньше получал от еврейских купцов жалобы
на нарушение их интересов, в т.ч. и в части ведения торговли во
55
внутренних губерниях. Так, в 1790 или 1791 году148 ему было подано
прошение в связи с притеснениями притеснения евреев со стороны
магистратов городов центральных губерний России, в частности,
Смоленска. Притеснения заключались в том, что еврейским купцам
отказывалось в приписке к этим городам и ведении там торговли
(вероятно, речь шла о сенатском указе от 24 декабря 1789 года,
которым евреям было отказано в приписке к смоленскому купечеству и
который упоминался во время «московского дела»149). По мнению
автора прошения, эти отказы были необоснованными, поскольку в
указах, определявших права и обязанности российского еврейства, не
содержалось прямого запрета селиться за пределами бывших польских
губерний150. О непосредственной реакции правительства на это
прошение ничего не известно; вполне вероятно, что ее и не
последовало, а прошение только послужило А.Р. Воронцову материалом
для размышления при подготовке мнения по московскому делу. Это
мнение он изложил в записке под названием «Примечание на просьбу
белорусских жидов»151. Для разрешения дела он считал необходимым
рассмотреть два вопроса: «1-е. Дозволяют ли то [т.е. проживание
еврейских купцов за пределами белорусских губерний – Е.А.] законы,
давно изданные и поднесь еще существующие. И 2-е. Полезно ли для
государства, чтоб евреи приписываемы были в купечество во
внутренних российских городах и портах?». Ответ на первый вопрос
графу Воронцову представлялся отрицательным, в доказательство чего
он приводит манифест 1762 года, запрещавший евреям, единственным
из всех иностранцев, селиться в России, и именный указ 1766 года

148
Точная дата составления документа неизвестна, но, учитывая, что в нем упоминается указ от 24
декабря 1789 года, но не упоминается чрезвычайно важный и прямо регулирующий затронутые в
нем вопросы указ от 23 декабря 1791 года, можно с большой долей вероятности датировать его
1790-1791 гг.
149
РГАДА. Ф. 19. Оп. 1. Д. 335. Л. 13-14. Опубл.: Улицкий Е.Н. История Московской еврейской
общины: документы и материалы. М., 2006. С. 98-99.
150
РГАДА. Ф. 1261. Оп. 6. Д. 715. Л. 1 – 1 об.
151
Опубл.: «Следует ли евреям позволить?..»: «Мнение» президента Коммерц-коллегии А.Р.
Воронцова. 1790 г. / Публ. Д.З. Фельдмана // Исторический архив. 1993. №6. С. 197-200.
56
рижскому генерал-губернатору Ю.Ю. Броуну об отказе фактору (т.е.
посреднику) новороссийских купцов Б. Беру иметь жительство в Риге.
Более того, причин для отмены запретительных норм он не находил,
поскольку по второму вопросу сообщал: «такие евреи, какие известны
под названием польских, прусских и немецких жидов <…> производят
торги свои, как цыганы, с лжею и обманом, какой и есть единым их
упражнением, чтоб простой народ проводить», поэтому «гораздо
полезнее евреев не допускать к записке в купечество во внутренние
российские города и порты, а только предоставить им на основании
изданных законов право гражданства и мещанства в Белоруссии».
Следственное дело по прошению московских купцов было
рассмотрено 7 октября 1790 года Советом при высочайшем дворе –
законосовещательным органом при императрице, состоявшим из высших
чиновников империи152, который заключил, что все обвинения,
выдвинутые против еврейских купцов, голословны. Однако итоговый
вывод Совета почти дословно совпадал с содержанием «Примечания…»
А.Р. Воронцова: «Не имеют евреи никакого права записываться в
купечество во внутренние российские города и порты; да что и от
допущения их к тому не усматривается никакой пользы; могут они,
однако ж, на основании изданных законов пользоваться правом
гражданства и мещанства в Белоруссии, и право сие можно бы еще с
пользою распространить и на наместничества Екатеринославское и
Таврическое»153.
Это мнение Совета было узаконено именным указом от 23
декабря 1791 года: «Евреи не имеют никакого права записываться в
купечество во внутренние российские города и порты, а только по
указам Нашим дозволено им пользоваться правом гражданства и
мещанства в Белоруссии. Подтверждая о точном наблюдении изданных

152
С. М. Дубнов ошибочно называл этот орган Государственным советом (См.: Дубнов С. М.
Новейшая история еврейского народа. С. 244).
153
РГАДА. Ф. 19. Оп. 1. Д. 335. Л. 62.
57
о сем постановлений, Мы признали за благо распространить такое право
гражданства154 евреям сверх белорусских губерний на Екатеринославское
наместничество и область Таврическую»155.

Если понимать этот указ буквально, то нужно было бы признать,


что он не ограничил, а расширил права еврейских купцов, поскольку
разрешил, помимо Белоруссии, свободно передвигаться еще и по
Украине156. В указе говорилось только о приписке к купечеству и не
содержалось запрета временно приезжать во внутренние города для
ведения торговли, при том, что такое право имели по Городовому
положению 1785 года все купцы. Примечательно письмо, написанное
А.Р. Воронцову в самом начале 1792 года Д.П. Трощинским,
приближенным чиновником Екатерины II: Трощинский сообщал о
подписании императрицей указа, которым «право гражданства [евреев]
распространено на Екатеринославское наместничество и Таврическую
область»157, т.е. именно эта норма воспринималась как ключевая в
указе, а запрет жительства во внутренних губерниях считался к тому
времени само собой разумеющимся.
Таким образом, законодательное установление черты оседлости не
было радикальной реформой, отменившей для евреев право свободного
выбора места жительства; на самом деле, и до 1791 года вопрос о
праве жительства за пределами бывших польских губерний решался
неоднозначно, поэтому устранение этой неоднозначности должно было
восприниматься правительством как мелкая административная мера. Эта
ситуация в очередной раз подтверждает вывод о том, что внутренняя
логика развития законодательства, низкий уровень юридической техники
154
Т.е. права членов городских сословий – мещан и купцов. Гражданство в XVIII веке означало
принадлежность к определенному городу: так, в ст. 56 «Грамоты на права и выгоды городам
Российской империи» установлено, что тот, кто не вписан в городовую книгу, не принадлежит к
гражданству этого города (ПСЗ-1. Т. XXII. №16188).
155
ПСЗ-1. Т.XXIII. №17006.
156
См.: Кальберин И.П. Черта оседлости. СПб, 1914. С. 11.
157
Регесты и надписи. Свод материалов для истории евреев в России. Т. III. СПб., 1913. С. 303.
№2400.
58
правовых актов и делопроизводственный беспорядок, не позволявший
унифицировать правоприменительную практику, имели в XVIII веке не
меньшее значение для установления особого статуса евреев, чем
политическая воля правительства.

Однако хотя формально указ 1791 года почти не отличается по


своему содержанию от указа 1782 года, в нем совсем по-другому
расставлены акценты: во-первых, исходя из самих формулировок,
главным назначением акта становится уже не дозволение, а запрет; во-
вторых, этот запрет направлен уже только на еврейских купцов, не
касаясь христиан. Запретительный, ограничительный характер норм указа
23 декабря 1791 года также был подтвержден административной
практикой и аутентичным толкованием. После принятия указа
Московское губернское правление через управу благочиния, городничих
и нижние земские суды предписало евреям в 8-месячный срок покинуть
губернию. В ответ на это евреи просили белорусского генерал-
губернатора П.Б. Пассека добиться для них у императрицы разрешения
вести хотя бы оптовую торговлю во внутренних губерниях, мотивируя
это тем, что указ запрещал им только приписываться там к купечеству,
в то время как, согласно Городовому положению, купцы могут торговать
во всей империи, а не только в тех губерниях, к гильдиям которых они
приписаны. Пассек передал это прошение Екатерине II, однако, согласно
записке ее секретаря, «Ее императорское величество высочайше указать
соизволила, дабы объявлено было евреям, что незаконным их
поведением они сами причиною сделанного запрещения»158. Вероятно,
именно поэтому большинство исследователей полагает, что именно в
1791 году была установлена черта постоянной еврейской оседлости, т.е.

158
Жукович П.Н. Сословный состав населения Западной России в царствование Екатерины II //
Журнал министерства народного просвещения. 1915. Ч. 55, №2. С. 320-321.
59
определенная территория, за границами которой евреям проживать
запрещалось.

Дальнейшее изменение черты оседлости в основном касалось


только ее географических границ. 12 января 1793 года Россия и
Пруссия подписали Петербургскую конвенцию о втором разделе Речи
Посполитой, согласно которой к России отошли Правобережная Украина
и центральная часть Белоруссии по линии Даугавпилс – Пинск с
городами Борисов, Минск, Слуцк, Несвиж, Туров, Пинск. Эти земли
образовали Изяславскую, Брацлавскую (затем переименованы в
Волынскую и Подольскую) и Минскую губернии. Доля еврейского
населения на вновь присоединенных землях была очень значительна, и
число евреев – подданных Российской империи возросло в 10 раз, до
полумиллиона человек. Тем не менее, значительных изменений в
государственной политике по еврейскому вопросу это не вызвало: 27
марта того же года был издан манифест «О присоединении Польских
областей к России»159, который в отношении евреев практически
дословно повторил формулировку манифеста 1772 года, изданного при
первом разделе Речи Посполитой.

23 июня 1794 года в указе, главное назначение которого состояло


в регулировании налогообложения еврейского населения, был приведен
новый перечень территорий, на которых евреям разрешалось
приписываться к городам. Помимо названных в указе 1791 года, в этот
перечень были добавлены губернии, отошедшие по второму разделу
Речи Посполитой, а также Киевская, Черниговская и Новгород-Северская
губернии160. Особое значение указ имеет потому, что он касался уже не

159
ПСЗ-1. Т. XXIII. №17108. В проекте манифеста, подготовленном в январе 1793 года, о евреях не
упоминается вообще (см.: РГАДА. Ф. 10. Оп. 1. Д. 120), но в окончательную редакцию были
внесены соответствующие дополнения.
160
ПСЗ-1. Т. XXIII. №17224. Ровно через три года, 23 июня 1797 года, этот указ был повторен
Павлом I практически дословно, за исключением того, что первое слово акта – «позволив» - было
60
только купцов, но и мещан, то есть всех евреев; вследствие этого
большинство зарубежных исследователей полагает, что установлением
черты оседлости явилось принятие именно этого указа161. Однако
однозначно, на уровне юридических формулировок, а не только
толкования, существование черты было закреплено только в Положении
о евреях 1804 года, где впервые встречается формула: «где евреям жить
дозволено»162. Сам же термин «черта постоянной еврейской оседлости»
был впервые употреблен в Положении о евреях 1835 года163.

Помимо расширения черты оседлости за счет присоединения


новых территорий на западе, черта оседлости сдвигалась и на восток: в
нее постепенно включались губернии Левобережной Украины (о
которых, кстати, было забыто при принятии указа 1791 года, в котором
противопоставлялись, с одной стороны, внутренние губернии, где евреям
запрещалось проживать, а с другой стороны, белорусские и
новороссийские губернии, где им проживать разрешалось; при этом
малороссийские губернии, которые традиционно не относились к
внутренним, а считались западными, вообще не были упомянуты). Как
отмечалось выше, в 1734 году еврейским купцам было разрешено вести
там торговлю. В 1792 году правлению киевского наместничества стало
известно о том, что евреи проживают в малороссийских городах и даже
приписываются там в сословия. Как было установлено позже, таких
евреев насчитывалось около тысячи человек, т.е. довольно немного, и
все они приехали в эти места из Польши и Белоруссии в
предшествующие несколько лет; последнее обстоятельство, вероятно,
стоит подвергнуть сомнению, поскольку имеются свидетельства, что с

заменено на «позволяя» (ПСЗ-1. Т. XXIV. №18015). Н.Н. Голицын (см.: Голицын Н.Н. Указ. соч. С.
186) предполагает, что необходимость продублировать указ была вызвана просьбой самих евреев
подтвердить их права. Однако более обоснованной предоставляется идея Ю.И. Гессена, считавшего,
что второго указа не существовало, и в ПСЗ он внесен по ошибке составителей.
161
См.: Pipes R. Op. cit. P. 16. Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 137.
162
ПСЗ-1. Т. XXVIII. №21547.
163
ПСЗ-2. Т. X. №8054.
61
начала XVIII века евреи, приезжая в Малороссию по торговым делам,
оставались там жить164; так, по данным, приводимым И.М. Каманиным,
в 1739 году там насчитывалось 722 еврея, преимущественно в торговых
городах Нежине и Лубнах165.
Так или иначе, в 1792 году киевский наместник М.Н. Кречетников
предписал городовым магистратам исключить их из городских обществ
и довести до их сведения, что до истечения определенного срока они
должны покинуть эту местность166. Принятые меры можно оценить как
чрезвычайно мягкие: генерал-губернатор не только не прибег к
немедленной высылке, для чего формально имелись все основания, но и
не назвал туманно упомянутого «определенного срока», к которому
евреи должны были выехать из губерний добровольно. Однако,
убедившись, что евреи не собираются исполнять этого фактически
рекомендательного предписания, Кречетников распорядился уже о
немедленной и насильственной высылке167. Судя по всему, этот приказ
также не был исполнен; во всяком случае, в 1794 году, когда
правительство, вероятно, признало бесперспективной борьбу с
естественным процессом расселения евреев по всему пространству
воссоединившейся Украины, евреям было разрешено проживание в
Черниговской и Новгород-Северской губерниях, а в 1804 году – также и
в Полтавской. Таким образом, в вопросе о жительстве евреев в
Малороссии государство проявило похвальное здравомыслие, признав
нецелесообразной борьбу с естественным этногеографическим процессом

164
См.: Регесты и надписи. Т. II. СПб., 1910. С. 346. №1828.
165
См.: Каманин И.М. Статистические данные о евреях в Левобережной Украине // Чтения в
историческом обществе Нестора-летописца. Кн. 3. Киев, 1889. С. 19.
166
См.: Андриевский А.А. Исторические материалы из архива Киевского губернского правления.
Киев, 1822. С. 151-155. М. Кулишер считает это распоряжение Кречетникова формально незаконным,
поскольку указ 1791 года, на котором оно основывалось, запрещал евреям приписываться к городам
только внутренних губерний (см.: Кулишер М. Евреи в Киеве // Еврейская старина. 1913. Т. 6. Вып.
4. С. 419). Однако с его мнением нельзя согласиться: в данном случае налицо не противоречие
регионального акта общеимперскому, а преодоление коллизии в законодательстве (поскольку, как уже
упоминалось, указ 1791 года не дает возможности однозначно понять, могут ли евреи проживать в
Малороссии).
167
См.: Каманин И. Евреи в Левобережной Украине в XVIII веке. Киев, 1891. С. 16.
62
проникновения евреев из Белоруссии и Западной Украины в Восточную
Украину.

В 1795 году в результате третьего раздела Речи Посполитой к


России отошли территории к востоку от р. Буг и линии Немиров-
Гродно, т.е. Литва и Курляндское герцогство. Губернии, образованные
на территории Литвы (Виленская и Слонимская, объединенные в 1797
году в Литовскую губернию, которая, в свою очередь, в 1801 году
была разделена на Виленскую и Гродненскую губернии), вошли в
состав черты оседлости на общих основаниях

Впоследствии, на протяжении XIX – начала XX вв., принимались


новые нормы, касавшиеся права жительства евреев: менялся перечень
территорий, на которых им разрешалось постоянное проживание,
отдельным категориям евреев позволялось селиться во внутренних
губерниях. Однако эти изменения носили частный характер, а сам
институт, позже названный «чертой еврейской оседлости», в своих
главных чертах сложился уже к концу XVIII века.

Правление Александра I началось с попытки реформы положения


российских евреев. Для подготовки нового закона, который должен был,
по замыслу императора, систематизировать законодательство,
определяющее их правовой статус, 9 ноября 1802 года был создан
«Комитет о благоустройстве евреев» (первый из нескольких
последовательно работавших в России Еврейских комитетов). В его
состав вошли В.П. Кочубей, В.А. Зубов, А.А. Чарторыйский, С.О.
Потоцкий, Г.Р. Державин. По крайней мере некоторые из членов
комитета лучше, чем другие высшие чиновники Российской империи,
могли быть знакомы с еврейским вопросом: Г.Р. Державин был автором
отчета об устройстве жизни евреев западных губерний, который,
63
фактически, и стал основным рабочим материалом комитета168, а А.А.
Чарторыйский, В.А. Зубов и С.О. Потоцкий владели имениями в черте
оседлости169. Секретарем комитета был М.М. Сперанский170. Кроме того,
в деятельности первого комитета принимали участие представители от
еврейских общин, но их имена и даже количество хуже отражены в
документах; можно сделать однозначный вывод только о том, что в
Комитете работали хорошо известные русским чиновникам Нота Ноткин
и Абрам Перетц – богатые купцы, к тому времени неоднократно уже
выступавшие в качестве штадланов, т.е. посредников между еврейскими
общинами и русскими властями, а также, вероятно, Лейба Невахович,
автор «Вопля дщери иудейской» - первого в России художественного
произведения, изданного на русском языке евреем. Кроме того, на
основании циркуляра члена Еврейского комитета, министра внутренних
дел В.П. Кочубея, в 1803 году были присланы депутаты от губернских
кагалов черты оседлости171, хотя сами евреи скептически оценивали их
деятельность, считая, что «выбор их был руководим одним суеверием и
страстью богачей» 172.
Указ об учреждении Еврейского комитета был составлен и
контрассигнован Г.Р. Державиным, и именно поэтому из текста указа

168
См.: Бершадский С. А. Положения о евреях 1804 года // Книжки Восхода. 1895. №4. С. 95.
169
См.: Вишленкова Е. Заботясь о душах подданных: Религиозная политика в России в первой
четверти XIX века. М., 2002. С. 262.
170
Г.Р. Державин в своих мемуарах намекает на то, что М.М. Сперанский через посредничество
купца и штадлана А. Перетца получал взятки от евреев за защиту их интересов перед комитетом; он
же утверждает, что видел перехваченное в Белоруссии письмо евреев к их поверенным в Петербург,
где сообщалось, что на взятки по этому делу собран 1 миллион рублей, которые должны быть
употреблены прежде всего на то, чтобы добиться смещения самого Г.Р. Державина с должности в
Еврейском комитете, а если это окажется невозможным, то его следует убить (см.: Державин Г.Р.
Записки. 1743-1812. М., 2000. С. 249-251). Однако объективность и правдивость мемуаров Державина
вызывает сомнения: поскольку эти события произошли незадолго до того, как он был отправлен в
отставку, вполне понятно его желание объяснить закат карьеры происками недоброжелателей. (Об
участии Г.Р. Державина и М.М. Сперанского в деятельности Еврейского комитета подробнее см.:
Томсинов В.А. Сперанский. М., 2006. С. 125-131).
171
Шугуров М.Т. Доклад о евреях императору Александру Павловичу // Русский архив. 1903. Т. 2. С.
255.
172
Цит. по: Гессен Ю. Евреи в России. СПб., 1914. С. 144-145.

64
можно было сделать вывод, что основной задачей комитета должно
было стать рассмотрение доклада самого Державина173. Однако на самом
деле через несколько месяцев после начала работы комитета Державин
был отставлен со всех своих постов и выведен из состава комитета.
Непосредственно перед этим в журнал заседаний комитета было
занесено выступление М.М. Сперанского, предлагавшего отказаться от
программы жестких полицейских преобразовательных мер:
«Преобразования, производимые властью правительства, вообще не
прочны и особенно в тех случаях не надежны, когда власть сия должна
бороться со столетними навыками. Посему лучше и надежнее вести
евреев к совершенству, отворяя только пути к собственной их пользе,
надзирая издалека за движениями их и удаляя все, что с дороги сей
совратить их может, не употребляя никакой власти, не назначая никаких
особых заведений, не действуя вместо них, но раскрывая только
собственную их деятельность. Сколь можно менее запрещений, сколь
можно более свободы – вот простые стихии всякого устройства в
обществе»174. Последняя фраза была собственноручно подчеркнута
императором, впоследствии просматривавшим журнал, с пометкой «NB»
на полях. На самом же деле, однако, провозглашение либеральной
терпимости так и осталось декларацией. Хотя государство и не
поддержало самые радикальные предложения Г.Р. Державина,
предложенный им нарратив, предполагавший необходимость
радикального насильственного переустройства жизни евреев под
предлогом общей пользы, оставался определяющим для российской
политики по еврейскому вопросу вплоть до XX века.

Итогом работы первого комитета стало Положение об устройстве


евреев, получившее 9 декабря 1804 года Высочайшее утверждение

173
См.: Гессен Ю.И. К столетию Положения для евреев 1804 года // Книжки Восхода. 1904. №11. С.
63.
174
Цит. по: Шугуров М.Ф. Указ. соч. С. 254-255.
65
(далее – Положение 1804 года)175. Несмотря на то, что Положение
позиционировалось законодателем как акт, призванный подытожить все
предшествующее законодательство о евреях, многие ключевые нормы,
определяющие их правовое положение и продолжавшие действовать с
принятием Положения, в самом тексте документа упоминаются только
косвенно, вероятно, с подразумеваемой ссылкой на указы XVIII века,
которые, таким образом, продолжали действовать. В частности, нормы
Положения не содержали прямого запрета на проживание евреев за
пределами сложившейся черты оседлости, хотя этот запрет с
очевидностью вытекал из содержания отдельных статей Положения, в
тексте которого неоднократно упоминались «губернии, где евреям
постоянное пребывание иметь дозволено» (ст. 9), «где им жить
дозволено» (ст. 20), хотя и без перечисления таких губерний. Кроме
того, многие устанавливаемые Положением права имели территориальное
ограничение. Так, приобретать земли евреям-земледельцам было
дозволено в губерниях Виленской, Гродненской, Витебской,
Могилевской, Черниговской, Полтавской, Киевской, Минской,
Волынской, Подольской, Екатеринославской, Херсонской, Таврической,
Астраханской и Кавказской (ст. 13). Интересно, что две последние
губернии, согласно предшествовавшему законодательству, не входили в
черту оседлости; при этом Положение 1804 года не упоминало о праве
проживания там евреев, не являющихся владельцами земли.
Ремесленникам предоставлялось право ходатайствовать о переселении из
местностей, присоединенных от Польши, в губернии Екатеринославскую,
Херсонскую, Таврическую, Астраханскую и Казанскую. Временное
пребывание во внутренних губерниях было разрешено только купцам и
мещанам «по делам их коммерческим, для усовершения в художествах
или для показания особливого искусства». Таким образом, черта
оседлости, установленная в 1791 году, продолжала существовать.

175
ПСЗ-1. Т. XXVIII. №21547.
66
Впоследствии на протяжении рассматриваемого периода ее
границы несколько изменились. В 1812 году к территориям, на которых
было дозволено проживать евреям, была отнесена Бессарабия,
присоединенная к России по Бухарестскому мирному договору. Евреи
составляли в то время около 4% населения Бессарабии176. По уставу об
образовании Бессарабской области, проживавшие там евреи получили
особый правовой статус, который, однако, был во многом схож со
статусом евреев в Западном крае: они были разделены на классы
купцов, мещан и земледельцев, для заведения фабрик и обработки
земли им было разрешено приобретать у казны пустопорожние земли;
кроме того, им запрещалось поступление на государственную службу,
приобретать населенные имения, осуществлять винную торговлю177.
В 1824 году оршанский мещанин Ессель Резаков пожелал
приписаться к мещанству города Георгиевска, чем обратил внимание
правительства на вопрос жительства евреев в Кавказской и
Астраханской губерниях. За более чем 20 лет, прошедших со времени
принятия Положения 1804 года, в этой местности не поселилось ни
одного еврейского семейства. В ходе рассмотрения этого вопроса
Комитет министров пришел к выводу, что такое положение вещей
целесообразно сохранить и в дальнейшем, поскольку через эти губернии
осуществляется торговля с азиатскими народами, к которой евреи,
считавшиеся склонными к нарушению таможенных правил, не должны
быть допущены. Вследствие этого, указом от 30 июня 1825 года
Есселю Резакову в его прошении было отказано, а Кавказская и
Астраханская губернии были впредь исключены из черты оседлости178.

176
См.: Кушко А., Таки В., Гром О. Бессарабия в составе Российской империи (1812-1917). М., 2012.
С. 215.
177
ПСЗ-1. Т. XXXV. №27352.
178
ПСЗ-1. Т. XL. №30404.
67
Факт, что в тексте Положения 1804 года о запрете проживания во
внутренних губерниях упоминается почти мимоходом, свидетельствует о
том, что это ограничение прав евреев считалось естественным,
безусловным и даже не требующим дополнительного подтверждения.
Действительно, если вопросы о взыскании с евреев двойной подати, о
выселении их из сельской местности или о запрете для них участия в
винных откупах были предметом дискуссии, и государство, по крайней
мере, осознавало, в чем состоят причины этих ограничений, то запрет
селиться во внутренних губерниях казался само собой разумеющимся.
Идея о том, что при известных условиях можно позволить евреям
«повсеместное в России обитание», впервые была высказана министром
коммерции Н.П. Румянцевым в 1802 году179 и не нашла никакой
поддержки в правительственных кругах.

Сведения о жительстве евреев во внутренних российских


губерниях, обычно в городах, расположенных недалеко от черты
оседлости, периодически встречаются с начала XIX века, однако такое
переселение было редким явлением, которое охватило далеко не все
слои еврейской диаспоры. В 1803 году смоленский военный губернатор
сообщал, что «назад тому около десяти лет евреи, приходя из
Белоруссии в Смоленск, начали торговать в городе Смоленске и жить
по городам здешней губернии с семействами в постоялых и питейных
домах, равно и при мельницах»180. Губернское правление, ссылаясь на
указ от 23 декабря 1791 года, в 1792 году выслало евреев из города,
но через некоторое время они возвратились. В частности, в рапорте
Смоленской городской думы губернатору П.Н. Каверину от 24 марта
1814 года утверждается следующее: «Но, напротив, евреи во
многолюдстве приезжают в здешний город <…>, некоторые из них

179
См.: Улицкий Е.Н., Фельдман Д.З. Евреи в Москве (конец XV - начало XX в.). М., 2012. С. 17.
180
РГИА. Ф. 1400. Оп. 1. Д. 74. Л. 3.
68
водворяются и живут здесь производить ремесла [так в источнике –
Е.А.], и занимаются промыслами, в совершенный подрыв здешним
коренным…»181.
К 1822 году относятся и первые сведения о жительстве евреев в
городе Великие Луки Новгородской губернии; Великолуцкий уезд
граничил с Невельским и Велижским уездами Витебской губении,
входившими в границы черты оседлости. Сообщалось, что «у вдовы
Дахловской живет еврей Соломон, к которому с разных мест съезжаются
евреи и производят торг, заводят еврейские школы и даже имеют по их
званию каких-то резничьих <…>. Дума делает постановление выслать
евреев, о чем просит городничего»182. В этом сообщении обращает на
себя внимание тот факт, что речь явно идет не о разовых
кратковременных посещениях города евреями, что само по себе все
равно было бы незаконно, а именно о постоянном проживании там
достаточно большой группы евреев: на это указывает и организация
«школ» (можно предположить, что под этим термином понималась не
только собственно школа – хедер или иешива, но и синагога, поскольку
на идише синагогу называли «шуле», от нем. Schule – «школа»183), и
присутствие «резничьих», т.е. мясников-шохетов, забивавших скот в
соответствии с правилами кашрута.
В 1803 году министр внутренних дел подал в Сенат рапорт о
высылке евреев из Харькова, уточнив, что Малороссийская губерния не
входит в черту оседлости184. Речь в этом рапорте шла о запрете
различным категориям подданных, не относящихся к харьковскому
городскому обществу (кроме евреев, упоминались немцы, крестьяне и
войсковые обыватели), осуществлять торговлю в городе.

181
Цит. по: Левитин М.Н. Евреи Смоленщины. Смоленск, 2010. С. 38
182
Цит. по: Пульхеров А. Великолуцкое городское общественное управление 1785-1891. Псков, 1892.
С. 41-42.
183
См.: Смиловицкий Л.Л. Туров: религиозная жизнь еврейского местечка черты оседлости // Архив
еврейской истории. М., 2006. Т. 3. С. 143-165.
184
РГИА. Ф. 1400. Оп. 1. Д. 494. Л. 1 об. - 2.
69
Даже из перечисленных сведений очевидно, что единственной
группой евреев, действительно испытывавшей неудобства в связи с
запретом доступа во внутренние губернии, были немногочисленные
купцы, стремившиеся к доступу на более широкий рынок. Только с их
стороны нередко встречались попытки обойти этот запрет, причем
особенно интересно то, что они старались подвести под эти попытки
юридическое обоснование. Вместе с тем, поселение в городе даже
небольшой группы купцов неизбежно влекло за собой появление целой
общины, состоявшей из членов их семей, обслуги, синагогальных
служителей и т.п., что в конце концов приводило к полноценной
еврейской колонизации этого места.

2.2. Право евреев на временный въезд во внутренние губернии


после установления черты оседлости.

Как было подробно рассмотрено выше, указом от 23 декабря 1791


года был окончательно установлен однозначный запрет для евреев
приписываться к городским обществам во внутренних губерниях
Российской империи. Однако вопрос о том, разрешено ли им временно
выезжать за пределы черты оседлости, не был законодательно
урегулирован и оставался открытым.
При этом местные исполнительные органы толковали норму указа
1791 года расширительно, понимая ее как запрещающую еврейским
купцам даже являться во внутренние города185. При этом они объясняли
мягкость относящихся к евреям законов случайной и незаслуженной
милостью императрицы, и считали, что не столько искажают закон,
сколько исправляют законодательную ошибку186.

185
См.: Бикерман И. Черта еврейской оседлости. СПб, 1911. С. 8.
186
Градовский Н.Д. Указ. соч. С. 82.
70
Однако фактически сами евреи продолжали вести дела во
внутренних губерниях, причем центральная власть сначала их в этом
поддерживала. Так, в 1800 году шкловские купцы жаловались на
петербургское городское правление, которое не только не разрешало им
приписаться к петербургскому купечеству, но и пыталось запретить
вести в городе оптовую торговлю187. При этом отказ в приписке к
городскому обществу был воспринят без возражений; вероятно, сами
евреи признавали, что такое право было дано им только в западных
губерниях. Запрет же на торговлю, напротив, как раз повлек жалобу на
высочайшее имя, что вполне объяснимо: формально на тот момент не
имелось никаких норм, которые ограничивали бы собственно
коммерческие привилегии еврейских купцов, в частности, имевшееся у
них, как и у всех купцов 1-й и 2-й гильдии, в силу ст. 104 и 110
Городового положения право вести оптовую торговлю по всей
территории империи. Сенатским указом от 3 августа 1800 года было
уточнено, что евреям, действительно, запрещено проживать и
приписываться к городским обществам во внутренних российских
губерниях, что законодательно закрепило ограничительное толкование
указа 1791 года. Однако в остальном были подтверждены сословные
права еврейских купцов, и торговля во внутренних губерниях была им
разрешена188. Сенат мотивировал это тем, что, поскольку евреи несут
государственные повинности, причем даже в двойном размере, то они
имеют наравне с русскими право на получение выгод от торговли, и
потому могут посылать с товарами еврейских приказчиков.

Правда, уже два года спустя, в 1802 году, Сенат обратился к


императору с предложением отменить упомянутый указ 1800 года и
запретить евреям вести торговлю за пределами черты оседлости,

187
РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Д. 61015.
188
Подробный пересказ содержания данного указа см.: РГАДА. Ф. 16. Оп. 1 доп. Д. 40. Л. 2 – 3 об.
В ПСЗ указ не вошел, его оригинальный текст также не найден.
71
ссылаясь на то, что они «предоставленную в промыслах их свободу
употребляют во зло», провозя контрабандные товары189. Это
предложение не было принято: Положение 1804 года разрешает
фабрикантам, ремесленникам и купцам – евреям приезжать на время во
внутренние губернии. Однако для этого они должны получать от
губернаторов тех губерний, к которым они приписаны, паспорта (ст.
28). Эта мера ставила еврейских предпринимателей в более
ограниченное положение по сравнению с российскими, которые тоже
могли отлучаться из городов, к которым они были приписаны, только
при наличии паспорта, но выдавать эти паспорта им должны были
магистраты190. Известно, что позже евреи ходатайствовали об уравнении
их в этом вопросе в правах с христианами, мотивируя это тем, что
поездки в губернский город для получения паспорта причиняют им
убытки. Однако даже либеральный отчет третьего Еврейского комитета
не предполагал удовлетворения этой просьбы на том основании, что
«чрез злоупотребления магистратов еврейские бродяги могли бы
наводнить собою всю империю»191; вероятно, члены комитета учитывали
бóльшую солидарность и внутреннюю сплоченность еврейских общин по
сравнению с христианскими, что могло бы побудить евреев – членов
магистратов к чрезмерной сговорчивости при выдаче паспортов.
Указом от 16 июня 1825 года правила о паспортах для евреев
были уточнены: устанавливалось, что такие паспорта обязательно
должны быть плакатными, т.е. печатными, причем получать их было
необходимо при каждой отлучке от места жительства не только в
другие губернии, но и вообще далее 30 верст от места приписки192.

189
Там же. Л. 3 об. – 4.
190
Кодан С.В. Поляков И.Ю. Полицейское законодательство Российской империи. Развитие,
становление, систематизация. Вторая половина XVII – первая треть XIX вв. Очерки. Екатеринбург,
2000. С. 43-45.
191
Шугуров М.Ф. Указ. соч. С. 269.
192
ПСЗ-1. Т. XL. №30386.
72
При этом норма Положения 1804 года на практике толковалась
правительством в том смысле, что право временного въезда во
внутренние губернии не означало для купцов права ведения там
торговли. В частности, в жалобе, поданной в 1818 году купцами 2-й
гильдии города Бердичева министру внутренних дел, содержалась
просьба разрешить им торговать в городах и на ярмарках во
внутренних губерниях, при этом просители ссылались на ст. 110
Городового положения, разрешающую купцам 2-й гильдии производить
торговлю на всей территории империи, и на журнал Государственного
совета от 29 мая 1814 года, разрешавший лицам всех состояний
торговать на российских ярмарках. Министром внутренних дел в этой
просьбе было отказано193. 31 января 1821 года этот запрет был
подтвержден Сенатом, с указанием на то, что правом торговли во
внутренних губерниях обладают только члены Общества израильских
христиан, учрежденного 25 марта 1817 года для поощрения евреев,
переходящих в христианство194; действительно, устав Общества
предусматривал соответствующую привилегию для его членов195. В
сенатском указе особо отмечалось, что этот запрет распространяется и
на те случаи, когда купцы-евреи лично не приезжают во внутренние
губернии, а ведут торговлю через приказчиков или комиссионеров
неиудейского вероисповедания. Основанием для рассмотрения Сенатом
этого вопроса стали донесения гражданского губернатора Слободской
Украины Муратова от 14 августа 1820 года, в которых он докладывал,
что иногородние купцы-греки торгуют на Успенской ярмарке в
Харькове не только собственными товарами, но и переданными им «по
доверенности» купцами-евреями, и просил дать указания относительно
того, должна ли быть пресечена такая практика, «поелику на сей

193
РГИА. Ф. 18. Оп. 4. Д. 158. Л. 17 об. – 18.
194
Там же. Л. 24 – 27 об. ПСЗ-1. Т. XXXVII. №28537.
195
ПСЗ-1. Т. XXXIV. №26752.
73
предмет точного постановления нет»196. Нужно заметить, однако, что
администрация Слободской Украины и до издания этого указа на
практике в ряде случаев запрещала продажу еврейских товаров: так,
купец Евна Исерлин в 1823 году жаловался на убытки, причиняемые
воспрещением торговли во внутренних губерниях, ссылаясь как раз на
то, что в 1817 году его сукно, отправленное на харьковскую ярмарку,
было выслано обратно под надзором, несмотря на уплату им всех
положенных пошлин197.
В последний раз в пределах рассматриваемого периода вопрос
торговли еврейских купцов во внутренних губерниях рассматривался
правительством в 1825 году, когда Государственный совет снова
подчеркнул, что такая торговля запрещена даже в том случае, если
осуществляется не лично, а через приказчиков или комиссионеров198.

Таким образом, правительство было вынуждено многократно


прибегать к подтверждению и уточнению ранее принятых правовых
норм по вопросу въезда евреев во внутренние губернии с целью
пресечения обхода закона путем более узкого или более широкого, чем
было предусмотрено законодателем, толкования.

2.3. Особые правила о проживании евреев в отдельных городах


в черте оседлости

В Польше вопрос о проживании евреев в конкретном городе часто


решался индивидуально, при этом король, чаще всего в обмен на
предоставление определенных услуг или денежного вознаграждения
заинтересованной стороной, либо позволял евреям селиться в городе,

196
РГИА. Ф. 18. Оп. 4. Д. 158. Л. 1-2.
197
РГИА. Ф. 18. Оп. 4. Д. 279. Л. 2-3.
198
ПСЗ-1. Т. XL. №30561. При этом доля еврейской торговли на ярмарках, расположенных в черте
оседлости, была крайне высока, доходя, по некоторым оценкам, до 96% оборота (см.: Петровский-
Штерн Й. Евреи в русской армии (1827-1914). М., 2003. С. 27).
74
либо предоставлял городу «привилегию на изгнание евреев», что
случалось нередко – так, по состоянию на 1629 год, эту привилегию
имели 208 из 453 польских городов199. Привилегии non tolerandis
juadeorum в Средние века были обычным и широко распространенным
явлением, они применялись не только в П ольше - их получали также
многие города во Франции, Венгрии, Нидерландах, немецких
княжествах200. Поскольку после разделов Речи Посполитой российским
правительством были подтверждены все ранее данные польские
привилегии, эти правила продолжали действовать в Российской империи.

В 1796 году христиане городов Ковно и Каменца-Подольского


ходатайствовали о выселении евреев из их городов. Оба города были
присоединены по последнему разделу Речи Посполитой и имели
некоторые основания для такого ходатайства. Каменец-Подольский
получил привилегию не допускать евреев в соответствии с
конституциями 1659, 1670 и 1699 гг., на что и указывали в своей
жалобе христианские купцы201. В г. Ковно же традиционные
антисемитские настроения сохранились еще со средневековых времен,
когда город был членом Ганзейского союза, изгнавшего евреев со своей
территории, хотя в середине XVIII века ковенские мещане разрешили
евреям селиться в городе в обмен на обещание уплачивать часть
городских податей202.
Сенат подтвердил право евреев проживать в Каменца-Подольском,
однако в следующем году киевский генерал-губернатор Беклешов снова
предложил выслать их оттуда, после чего дело было передано уже на
высочайшее рассмотрение203. Император Павел именным указом от 8
сентября 1797 года повелел "евреев из Каменец-Подольска не высылать,
199
Там же. С. 249.
200
См.: Кац Я. Исход из гетто: социальный контекст эмансипации евреев. 1770-1870. М., 2007. С. 19-
20.
201
РГИА. Ф. 1374. Оп. 6. Д. 1630. Л. 9.
202
РГИА. Ф. 1374. Оп. 1. Д. 316. Л. 1.
203
См.: Голицын Н.Н. Указ. соч. С. 184.
75
а оставить на том основании, как они и в других городах свободное
пребывание имеют"204. Впрочем, это не помешало купцам-христианам в
третий раз обратиться с просьбой о выселении евреев из города уже в
1801 году. Возможно, они рассчитывали на то, что новым императором
дело будет рассмотрено по-другому; во всяком случае, их надежда
имела под собой некоторые основания, поскольку беспорядок в делах
центральных правительственных учреждений доходил до такой степени,
что при разбирательстве этой жалобы департаменты Сената в ответ на
официальные запросы генерал-прокурора отвечали, что о прежних
спорах о выселении евреев (случившихся всего за четыре года до этого)
им ничего не известно205, равно как не известно и о польских
конституциях, запрещающих евреям селиться в Каменце-Подольском206.
Эта неосведомленность Сената в вопросах государственного управления
позволила решить дело в кратчайшие сроки: без длительных споров о
коллизиях польского и российского законодательства евреям было
разрешено дальнейшее проживание в городе.

Ковенский же спор рассматривался несколькими месяцами позднее,


и на его разрешение не мог не повлиять подольский прецедент. Кроме
того, мнения о необоснованности притязаний христианских обществ и
нецелесообразности высылки евреев из городов были высказаны двумя
литовскими губернаторами – Н.В. Репниным207 и Я.И. Булгановым208
(мнение последнего было одобрено генерал-прокурором Сената А.Б.
Куракиным). Вследствие этого, императорским указом ковенским евреям
было разрешено остаться в городе209. Это решение особенно
примечательно, если учесть, что в записке губернатора Я.И. Булганова,
204
ПСЗ-1. Т.XXIV. №18132.
205
РГИА. Ф. 1374. Оп. 6. Д. 1630. Л. 7, 8.
206
Там же. Л. 13.
207
См.: Гессен Ю.И. Закон и жизнь: Как созидались ограничительные законы о жительстве евреев в
России. С. 70.
208
РГИА. Ф. 1374. Оп. 1. Д. 316. Л. 3.
209
См.: Гессен Ю.И. Закон и жизнь: Как созидались ограничительные законы о жительстве евреев в
России. С. 72.
76
освещающей историю этого вопроса, упоминаются многочисленные
королевские привилегии XV-XVIII вв., а также декреты польского
задворного суда210 1753, 1782 и 1790 гг., согласно которым всем
евреям было велено выселиться из города211.

В 1801 году по аналогичной модели, то есть на основании


жалобы христианских купцов, добивающихся реализации польских
привилегий, был возбужден спор относительно выселения евреев из
Киева. Согласно данным переписей, к концу XVIII века в Киеве
насчитывалось всего несколько десятков евреев212, и большинство из них
переселилось туда недавно; среди них было несколько богатых купцов,
откупщиков и подрядчиков, остальные же были ремесленниками213.
Жалоба была принесена от имени киевского магистрата, и в ней
содержалась ссылка на грамоту короля Жигмунда (Сигизмунда) 1619
года, которой устанавливалось: «Чтобы ни один жид в городе Киеве и
в части сего города под правом местным не жил, дворов для
жительства не покупал и оных не строил, и чтобы ни одного жида
никто в городе Киеве у себя не принимал, грунту или двора для
жительства отнюдь не продавал, и квартирою стоять у себя жиду не
позволял, и чтобы каждый жид, откуда-либо в Киеве приезжий, имел
квартирование в гостином городском доме, и, не проживая здесь более
одного дня, прочь из города выезжал». Поскольку именным указом от
16 сентября 1797 года было велено «общество граждан города Киева

210
Задворный (дворный, ассесорский) суд – один из высших судов Великого княжества Литовского,
«наипервейший трибунат», члены которого избирались сеймом; в соответствии с конституцией 1766
года, именно к его компетенции относились «дела литовских магдебургий», в том числе споры,
касавшиеся городских «прав и привилеев» (см.: Леонтович Ф. Суд господарей и их советников в
Великом княжестве Литовском до и после Люблинской унии // Журнал Министерства юстиции. 1909.
№7. С. 167-174).
211
РГИА. Ф. 1374. Оп. 1. Д. 316. Л. 4 об. – 5.
212
По подсчетам И. Галанта, динамика еврейского населения Киева в рассматриваемый период была
такова: в 1792 году – 73 человека, в 1797 году – 200, в 1809 – 452, в 1828 году – 749 человек (см.:
Галант И. Изгнание евреев из Киева по официальной переписке // Еврейская старина. Т. 7. 1914. С.
465-486. Документы, собранные еврейской историко-археографической комиссией Всеукраинской
Академии наук. С. 143).
213
См.: Иконников В.С. Киев в 1654-1855 гг. Киев, 1904. С. 68 (прим. 1).
77
<…> сохранить ненарушимо при всех тех правах, вольностях,
преимуществах городских, доходах и выгодах, каковые пожалованными
от их величеств грамотами и привилегиями сему городу присвоены»,
магистрат полагал, что он может требовать выселения евреев из города.
Против этого, однако, возражал киевский военный губернатор,
ссылавшийся на то, что среди проживающих в городе мещан нет таких
искусных мастеров, как среди евреев214. 13 февраля 1801 года генерал-
прокурор П.Х. Обольянинов уведомил киевского губернатора о том, что
император утвердил его мнение по этому поводу, подчеркнув при этом,
что указом 1797 года Киеву были подтверждены только привилегии,
ранее данные российскими государями215.
В 1809 году вопрос о недопущении евреев в Киев был поднят
снова. В Сенат было подано прошение киевского магистрата о высылке
евреев из Киева и запрете им селиться там впредь, «дабы, с одной
стороны, сохранить прежние привилегии, которыми запрещалось им в
сем городе записываться, жить и торговать, а с другой – прекратить
происходящие от них беспорядки, многочисленные тяжбы и ссоры».
Вопрос был передан на рассмотрение императору, который заметил, что,
во-первых, евреи проживают в Киеве уже более пятнадцати лет, во-
вторых, их переселение будет сопряжено для них с разорением, в-
третьих, согласно Положению 1804 года, предусмотрена высылка евреев
в города, но не из городов, в-четвертых, любые учиняемые евреями
беспорядки должны пресекаться «бдительностью начальства и действием
законов». В связи с этим прошение киевского магистрата именным
указом от 22 января 1810 года было оставлено без удовлетворения216.

214
РГИА. Ф. 1374. Оп. 4. Д. 35. Л. 1 – 1 об., 4.
215
Там же. Л. 3.
216
ПСЗ-1. Т. XXXI. №24098.
78
28 февраля 1812 года, спустя два года после начала строительства
в городах Бобруйске и Динабурге крепостных укреплений 217, евреям
было запрещено держать внутри этих крепостей жилые и нежилые
здания; при этом остальным горожанам запрещалось иметь в пределах
крепостных стен только торговые лавки, строить там дома они могли.
Это постановление, сближаясь по внешней форме с упомянутыми выше
запретами евреям, все же не может считаться применением правила de
non tolerantis judaeis, поскольку селиться на форштадте, то есть снаружи
крепостных укреплений, им разрешалось. Кроме того, этот запрет не
имел исторических оснований и не восходил к старинным городским
привилегиям, поскольку к тому времени евреи жили в Динабурге уже на
протяжении нескольких веков, не встречая сопротивления властей218. В
указе от 28 февраля 1812 года, вопреки законодательной традиции того
периода, не приводится аргументов, побудивших к его принятию.
Однако можно предположить, что мотивом для введения такой меры
была необходимость физически освободить центр города, чтобы обычная
активность жителей не мешала строительным работам. Тот факт, что
запрет распространялся преимущественно на евреев, объяснялся,
вероятно, их количественным преобладанием в городе – так, в 1801 году
евреи-ремесленники составляли более 70% членов динабургских цехов, а
в 1810 году инженер Е.Ф. Гекель, руководивший возведением крепости,
в своем докладе охарактеризовал Динабург как «маленькое еврейское
местечко», где из-за тесноты нельзя разместить достаточно солдат219.
Таким образом, в ситуации с наложением запрета на проживание евреев
в динабургской крепости нарушение их интересов нужно признать
вынужденным и оправданным военными интересами.

217
См.: Яковлев В.В. Эволюция долговременной фортификации. М., 1931. С. 231.
218
См.: Евреи в Даугавпилсе. Даугавпилс, 1993. С. 15-21.
219
См. там же. С. 30, 53.
79
Однако одновременно с этим Положение 1804 года, подтверждая
право евреев заниматься ремеслом, оговаривало одно исключение –
ремесленникам было разрешено записываться в цехи, «если то не будет
противно привилегиям, особенно некоторым городам присвоенным» (ст.
23). Таким образом, несмотря на то, что в частных случаях
правительство обычно становилось на сторону евреев в спорах об их
праве на проживание в отдельных городах, в общем на законодательном
уровне подтверждалось действие традиционных польских привилегий de
non tolerantis judaeis. В дальнейшем, несколько десятилетий спустя, это
не помешает принятию решений о выселении евреев из отдельных
городов, например, из Ялты, Москвы, Таганрога и Ростова; более того,
киевское городское общество также добилось своей цели в 1827 году,
когда евреи были выселены и из этого города, причем соответствующий
указ был мотивирован в т.ч. ссылками на польские привилегии 220.
Кроме того, в момент принятия указа от 22 января 1810 года
продолжал действовать принятый годом ранее указ о полном запрете
евреям селиться во вновь учрежденном в Черниговской губернии городе
Новозыбкове221. Следовательно, в рассматриваемый период не произошло
полного отказа от представлений о праве городов не допускать
жительства в них евреев222. Это был далеко не единственный пример
того, как российские власти в конце XVIII – начале XIX вв. нем смогли
или не захотели пойти на эмансипацию еврейских подданных, однако в
данном случае они руководствовались при этом не практическими
мотивами, а исключительно формальной приверженностью
средневековому, по сути своей, порядку.

220
ПСЗ-2. Т. II. №1583.
221
ПСЗ-1. Т. XXX. №23460.
222
О случайном характере разрешения на проживание в Киеве см.: Градовский Н.Д. Указ. соч. С.
184.
80
2.4. Особые правила о проживании евреев в Лифляндии и
Курляндии.

В 1561 году, когда Лифляндия была присоединена к Речи


Посполитой, евреи не получили там права жительства 223. Эта норма
была затем неоднократно подтверждена польскими королями, а после
вхождения Лифляндии в состав Швеции в 1621 году – также и
шведским королем. В 1710 году, когда в ходе Северной войны Рига
была захвачена русскими войсками, город согласился на капитуляцию
только при условии сохранения всех ранее полученных привилегий224,
что по умолчанию предполагало и сохранение статуса non tolerantis
judaeis. Указом от 8 февраля 1766 года было уточнено, что евреям
разрешено находиться в городе по торговым делам не долее 6 недель и
только при условии, что они будут останавливаться на определенном
постоялом дворе225. Впоследствии евреи ходатайствовали хотя бы об
отмене последнего условия, которое вынуждало их терпеть неудобства и
тесноту; позднее Сенат указом от 22 мая 1788 года потребовал от
рижского наместнического правления назначить достаточное число
дополнительных постоялых дворов, где могли бы селиться приезжающие
в город евреи, однако этот указ не был исполнен226.
Не позднее 60-х гг. XVIII века нескольким еврейским семьям,
которые назывались «покровительствуемыми евреями» - Schutzjuden, было
персонально разрешено проживать в Риге постоянно227. Правовые
основания этого разрешения не вполне ясны, но учитывая указание на
некое «покровительство», а также тот факт, что историки цитируют
предписание о защите прав Schutzjuden, адресованное в 1771 году из
Riga Schloss (т.е. Рижского замка, резиденции генерал-губернатора
223
Минор З. Представления и резолюции о курляндских евреях при Павле I // Еврейская библиотека.
Т. 4. СПб., 1873. С. 115.
224
ПСЗ-1. Т. IV. №2302.
225
ПСЗ-1. Т. XXII. №16671.
226
Р. Очерк истории рижских евреев // Книжки Восхода. №2. 1885. С. 88.
227
А. П. Евреи в Лифляндской и Курляндской губерниях // Еврейские записки. 1881. №1. С. 2.
81
Рижского наместничества и присутственного места наместнического
правления) к einem wohledlen Rath (т.е. «высокоблагородному совету»,
под которым имелся в виду городской магистрат)228, можно
предположить, что допущение в город таких евреев явилось
сознательным единичным нарушением закона, допущенным по
распоряжению лифляндской администрации. Вероятно, сыграло свою
роль то, что в соседней Пруссии институт Schutzjuden, которым
разрешалось проживать в недоступных для остальных масс еврейства
городах при условии следования некоторым ограничениям, был
повсеместно распространен (правда, в отличие от Российской империи,
там их статус был закреплен законодательно)229. Устройство жизни
рижских «покровительствуемых евреев» также подвергалось
строжайшему полицейскому надзору и регламентации, вплоть до
закрепления платы за арендуемое ими жилье и запрета держать
религиозные книги за пределами синагоги230; при этом для наложения
таких ограничений не имелось никаких законных оснований (точнее
говоря, по закону евреи в Риге не должны были быть терпимы вне
зависимости от выполнения ими каких бы то ни было условий). Число
Schutzjuden было невелико: в документе 1770 года упоминаются главы
четырех семей231, а в 1798 году о г. Рига сообщалось, что там
проживает семь семейств евреев232.

Особый статус Schutzjuden не распространялся на всех остальных


евреев. В 1784 году, когда президент Коммерц-коллегии граф А.Р.
Воронцов инспектировал Остзейский край для расследования причин
крестьянских волнений, к нему обратились шесть курляндских купцов-
евреев, которые ходатайствовали о приписке к российскому купечеству.
228
См.: Р. Очерк истории рижских евреев // Книжки Восхода. №2. 1885. С. 98.
229
См.: Дубнов С. М. Еврейский мир накануне 1789 года // Еврейский мир. 1909. №3. С. 58-59.
230
См.: Там же С. 100-101. Там же. №3. С. 26-27.
231
См.: Там же. С. 100.
232
Регесты и надписи. Свод материалов для истории евреев в России. Т. III. СПб., 1913. С. 326.
№2449.
82
Их прошение было удовлетворено (при том, что Курляндия в то время
еще не была присоединена к России, т.е. эти купцы были
иностранцами)233. Спустя некоторое время А.Р. Воронцов получил еще
одно прошение от четырех других митавских купцов, которые
сообщали, что, «будучи из Митавы в отлучке», не успели
присоединиться к предыдущему прошению, но теперь также просят
приписать их к рижскому городскому обществу. При этом из текста
ходатайства очевидно, что просители не намеревались постоянно жить в
Риге, а хотели только расширить географию своих деловых интересов:
они обязались вносить в рижскую казенную палату причитающиеся
взносы с купеческих капиталов, но поясняли, что собираются получить
паспорта для поездок по торговым делам в Митаву и во все российские
города234. Это прошение также было удовлетворено: указом от 4
февраля 1785 года было разрешено российским вольным людям и
иностранцам без различия закона и народа селиться в посаде Шлоке
(безуездном городе в 30 вестах от Риги), а также во всех уездных
городах Рижской и Ревельской губерний235.
В тот же день по тому же поводу был дан второй именный указ,
адресованный рижскому и ревельскому генерал-губернатору Ю.Ю.
Броуну, где объяснялось, что поводом для такого разрешения стало
соответствующее прошение лифляндских евреев, поданное сенаторам
Воронцову и Долгорукову во время их ревизии присутственных мест
Риги, а мотивом для удовлетворения этого прошения – желание
обеспечить еврейским подданным все права, дарованные мещанству и
купечеству. Нетрудно заметить лукавство последнего аргумента –
похвальные либеральные устремления императрицы были сильно
ограничены географически и распространялись только на мелкие

233
Фельдман Д.З. «Желаем записаться в российское купечество: прошение евреев г. Митавы к графу
А.Р. Воронцову // Источник. 1997. №4(29). С. 34.
234
РГАДА. Ф. 1261. Оп. 6. Д. 588. Л. 1 – 2.
235
ПСЗ-1. Т.XXII. №№ 16144, 16145.
83
уездные города, но не на саму Ригу, которая, будучи крупным портом,
явно гораздо сильнее интересовала еврейских купцов. Соответственно, в
1786 году указом «Об ограждении прав евреев в России касательно их
подсудности, торговли и промышленности» евреям было отказано в
записи в оклад Рижского форштата.
В следующий раз вопрос о жительстве в Риге был поднят в 1797
году в прошении евреев о записи их в рижское городское общество236.
Это прошение было препровождено для разрешения начальнику
остзейских провинций графу П.А. фон дер Палену. Он пояснил, что
удовлетворить эту просьбу было бы невозможно «без нарушения
Остзейским провинциям от славно царствующего ныне государя
императора всемилостивейше пожалованных прав и привилегий». Вместе
с тем, по его мнению, евреи в Риге «не притеснены», поскольку им не
воспрещалось вести там оптовую торговлю, с каковой целью приезжать
туда на время, продолжительность которого определяется «по мере
знатности и рода торговли их»237.
При разрешении этого вопроса проявились все типичные черты
российского законодательства XVIII века в отношении евреев –
половинчатость мер, провозглашение нереализуемых просветительских
лозунгов, рассогласованность законодательства и правоприменительной
практики.

Как это неоднократно случалось, местная администрация довольно


скоро попыталась воспользоваться такой неопределенностью положения
евреев. В 1811 году рижский губернатор Д.И. Лобанов-Ростовский
доносил Сенату, что, поскольку в Положении 1804 года Лифляндия не
поименована в числе губерний, где дозволено жительствовать евреям, он
считает нужным в кратчайшие сроки выслать всех

236
РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Д. 65120. Л. 1 – 1 об.
237
РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Д. 55569. Л. 1 – 1 об.
84
«покровительствуемых» евреев из Риги в Шлок. Обстоятельства, однако,
сложились таким образом, что было предпринято прямо
противоположное: в 1812 году в связи с трудностями военного времени
шлокские евреи переселились в Ригу, где вместе с
«покровительствуемыми» евреями составили единую общину, имевшую
синагогу и кагал238. В 1813 году по распоряжению губернатора такое
положение было узаконено (Д.И. Лобанова-Ростовского на этой
должности к тому времени сменил Ф.О. Паулуччи, и, возможно,
субъективный фактор сыграл некоторую роль в перемене позиции
рижской администрации): всем евреям, находившимся в городе на
момент издания этого распоряжения, было разрешено продолжить там
жительство239. Вместе с тем, для всех иногородних евреев, вновь
прибывающих в Ригу, сохранялись прежние, введенные еще в 1766 году
ограничения – все они состояли под надзором местной полиции, должны
были проживать в специально определенных для них гостиницах,
причем остаться в Риге на постоянное жительство и приписаться к
местному обществу они не имели права240.

Несколько иным было положение курляндских евреев. Герцогство


Курляндское было присоединено к Российской империи в 1795 году в
ходе третьего раздела Речи Посполитой. Евреи селились в Курляндии с
XVI века, но в правление герцогской династии Кетлеров не считались
подданными, были значительно ограничены в правах и даже ежегодный
налог в 400 рейхсталеров с общины вносили не как подать, а как плату
за право пребывания в государстве (т.е. наказанием за неуплату этого
налога должны были бы стать не обычные для подданных санкции, а
высылка за границу)241. На протяжении всего XVIII века власти

238
А. П. Евреи в Лифляндской и Курляндской губерниях // Еврейские записки. 1881. №1. С. 2-3.
239
Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. С. 380.
240
А. П. Евреи в Лифляндской и Курляндской губерниях // Еврейские записки. 1881. №1. С. 2-3.
241
См.: Градовский Н.Д. Указ. соч. С. 69.
85
Курляндии неоднократно предпринимали попытки выслать всех евреев
из герцогства, однако эти попытки не приводили к сколько-нибудь
заметному результату242 - когда по третьему разделу Речи Посполитой
Курляндия вошла в состав Российской империи, там проживало около
13 тысяч евреев243. Уже в 1795 году, сразу после третьего раздела Речи
Посполитой, евреи обратились к российским властям с прошением
«сделать прочное постановление» о них, но тогда ответа не
последовало. Однако вскоре неопределенность правового положения
евреев стала предметом недовольства местной администрации. В 1798
году гражданский губернатор Курляндии М.И. Ламздорф обратился в
Сенат с представлением, в котором ссылался на трудности собирания
рекрутских денег с евреев, которые, «хотя по временному (курсив мой –
Е.А.) их там жительству в ревизских сказках и показаны», однако
пользуются полной свободой передвижения, ограничить которую нельзя
и в соответствии с местными законами (поскольку запрещено
«закреплять их за кем», т.е. закрепощать, и записывать в городские
сословия во всех городах губернии, кроме Газенпота), и «по пронырству
их»244. Рассмотрев это представление, Сенат потребовал у губернского
правления сведения о курляндских законах, касающихся евреев, и
правление ответило, что «они там никогда законным образом терпимы
не были <…>, но всегда почитались за вкравшихся, каковыми их и
теперь почесть можно, поелику прежние об них законы никакими
указами не отменены». При этом евреи не платили податей, кроме
рекрутских денег, поскольку после присоединения Курляндии к
Российской империи не было сделано никаких специальных
распоряжений, касавшихся обложения их налогами; впрочем, как
отмечалось, даже если подати для них и были бы установлены,
242
См.: Гессен Ю.И. Дарование гражданских прав евреям в Курляндии // Книжки Восхода. 1904. №9.
С. 93-100.
243
См.: Куповецкий М.С. Еврейское население Латвии и Эстонии в XVI – первой половине XX вв. //
Малые и дисперсные этнические группы в европейской части СССР (география расселения и
культурные традиции). М., 1985. С. 72.
244
РГАДА. Ф. 16. Оп. 1 доп. Д. 14. Л. 19 об.
86
собирать их все равно было бы крайне затруднительно, поскольку «нет
ни одного общества, которое бы за них ответствовать могло» -
большинство евреев рассеяно по мызам, они не имеют собственного
самоуправления, а также не могут приписываться к общим городским
обществам, кроме города Газенпота, где им это разрешено по древней
привилегии. По мнению правления, евреи по крайней бедности,
проистекающей из «отвращения к ремеслам», не могли быть полезны
государству, и потому действующие законы целесообразно было бы
подтвердить, а евреев из губернии окончательно изгнать245.
Разумеется, попытки немецких горожан не допустить евреев в
свои города объяснялись не столько бытовым антисемитизмом, сколько
нежеланием терпеть конкуренцию, которое в этих местах должно было
считаться более обоснованным, чем где бы то ни было в России, из-за
тесных контактов с городами Западной Европы, где были сильны
традиции гильдейской замкнутости. На это, в частности, указывали в
своих прошениях сами евреи, замечая, что даже русским христианским
купцам было в то время запрещено приписываться к рижскому
купечеству246.
Одновременно с этим курляндские евреи, ссылаясь на то, что они
всегда исправно платили подати, потребовали для себя права записи в
сословия, участия в городском самоуправлении, учреждения кагалов с
обширными, в т.ч. судебными, полномочиями, выделения земли для
строительства домов и синагог, закрепления за ними монополии на
маклерскую (т.е. торгово-посредническую) деятельность247. Сенат, не
считая возможным ни выдворить евреев из местностей, где они
проживали уже в течение 200 лет, ни предоставить им исключительные
привилегии, в докладе императору предложил компромиссный проект
Экспедиции государственного хозяйства, опекунства иностранных и

245
Там же. Л. 20 – 22.
246
РГАДА. Ф. 10. Оп. 3. Д. 581. Л. 16.
247
См.: Голицын Н.Н. Указ. соч. С. 98.
87
сельского домоводства. Согласно этому проекту, евреи получали право
записываться в мещанство и в купечество и, соответственно, избираться
на гражданские должности, свободно исповедовать иудейскую религию
и строить синагоги; также на них распространялась общая для всех
евреев обязанность платить все налоги в двойном размере. Особо
отмечалась необходимость немедленно учредить кагалы и приписать к
ним евреев, преимущественно для того, чтобы появилась инстанция,
надзирающая за исправным платежом податей (в докладе упоминалось,
что в отсутствии кагалов со стороны губернского правления случались
злоупотребления - рекрутские деньги за евреев, скрывавшихся от
чиновников, нередко взыскивались с помещиков, на чьих землях их
ранее застала ревизия, для чего не имелось ни юридических, ни
фактических оснований)248. Доклад был высочайше утвержден 14 марта
1799 года249.
М.И. Бикерман утверждает, что этим указом было узаконено
только жительство евреев в Курляндии, но вновь селиться там им было
по-прежнему запрещено, а следовательно, губерния осталась вне черты
оседлости250. Действительно, в указе используется только фраза
«дозволение жительства», однако и в указах 1791 и 1794 гг., которыми
устанавливалась черта оседлости, не упоминается не только о праве
вновь селиться, но и о праве жительства, а только о «праве
гражданства и мещанства», «праве отправлять купеческие и мещанские
промыслы», поэтому из формальной законодательной формулировки
трудно делать определенные выводы.
Однако «христианское городское общество» не хотело отказаться
от прежних привилегий, ограждавших их от еврейской конкуренции, и
вскоре местные власти, ссылаясь на принятое в 1804 году и
кодифицировавшее законодательство о евреях Положение о евреях,

248
РГАДА. Ф. 16. Оп. 1 доп. Д. 14. Л. 24 – 25 об.
249
ПСЗ-1. Т. XXV. №18889.
250
См.: Бикерман М.И. Указ. соч. С. 13.
88
истолковали указ 1799 года в том смысле, что правом проживания в
Курляндии пользуются лишь те евреи (и их потомки), которые были
приписаны к местным обществам на момент его принятия. Именно
такое понимание было закреплено следующим Положением о евреях
1835 года251.

Правовой статус курляндских и лифляндских евреев формировался


под воздействием несколько иных факторов, нежели статус евреев
Западного края. В данном случае речь шла о закреплении права
жительства евреев (и иных сопутствующих прав и обязанностей) в тех
местах, где, в отличие от бывших территорий Речи Посполитой,
практически не имелось традиции терпимости евреев ни в социально-
бытовом, ни в юридическом смысле. Кроме того, влияние оказывали
антиеврейские настроения, выражаемые не столько российской
администрацией, сколько местными национальными элитами. При этом
правительство, осознававшее бесперспективность борьбы с естественным
демографическим процессом проникновения евреев в российскую
Прибалтику, вынуждено было, хотя и со многими оговорками,
выступать в роли защитника еврейских интересов. При этом само
содержание правового статуса прибалтийских евреев вырабатывалось
различным образом: евреи Риги подвергались более строгим
ограничениям, восходившим, вероятно, к средневековым европейским
прецедентам (в частности, как уже было упомянуто, к правовым
институтам, сохранившимся в ряде немецких княжеств, в т.ч. в
Пруссии); правовое положение евреев Курляндии - возможно, в силу
того, что там имелась сравнительно более многочисленная община -
несомненно, конструировалось по образцу западных губерний.

251
ПСЗ-2. Т. X. №8054.
89
2.5. Запрет на проживание евреев в сельской местности.

Изначально предпринимаемые в России попытки выселения части


подданных из сельской местности в города никак не были связаны с
политикой по еврейскому вопросу. В 1781 году в Олонецкой губернии
(где, кстати, в то время евреи не проживали вообще) случились
волнения крестьян, причиной которых Екатерина II сочла то, что
«записавшиеся по городам в мещанство и купечество, не переселяясь в
отведенные им в городах земли, остаются в селениях крестьянских,
пользуясь прибытками сих последних с крайним их угнетением». 7
февраля 1782 года императрица предписала Сенату переселить членов
городских сословий в те города, к которым те были приписаны. 31
января 1783 года Сенат разослал по губерниям указ о выселении мещан
и купцов. Такое распоряжение в то же время очень соответствовало
намерениям Екатерины II создать большие торговые города и торгово-
промышленный класс252.
Разумеется, эта мера распространялась в том числе и на евреев,
которые как раз в то время были приписаны к городским сословиям.
При этом для них выселения оказывались особенно вредными
экономически и социально, поскольку из всех горожан они чаще всего
оказывались тесно связанными с сельскими районами. По данным на
1808 год (т.е. уже после первых кампаний по выселению), в
частновладельческих местечках Белоруссии евреи составляли более 70%
свободного (т.е. без учета крепостных крестьян) населения253. Такая
ситуация сложилась еще в польские времена, когда города считали
ремесла и торговлю своей привилегией и прилагали все усилия для
вытеснения конкурентов-евреев в уезды. По оценкам исследователей, к
концу XVIII века не менее трети польских евреев были заняты в

252
Гессен Ю.И. К истории выселения евреев из сел и деревень (по печатным и архивным
материалам) // Книжки Восхода. 1903. №4. С. 3.
253
См.: Лютый А.М. Указ. соч. С. 74.
90
феодальном хозяйстве254. Учитывая крайне низкий уровень развития
экономики (в особенности сферы торговли и услуг) в сельской
местности в западнорусских губерниях, нельзя недооценивать ту
огромную роль, которую играли там евреи. Они доставляли городские
товары крестьянам255, выступали как комиссионеры или перекупщики,
помогая реализовывать продукты сельскохозяйственного труда, а также
подвизались при имениях панов в качестве факторов (так в Польше
традиционно называли профессиональных посредников в приобретении
товаров и услуг) либо арендаторов отдельных статей дохода, обычно
права винокурения256. По позднейшим сообщениям Т.И. Тутолмина,
занимавшего пост волынского и подольского генерал-губернатора,
западнорусские помещики предпочитали продавать выращенные в их
имениях зерно и скот евреям, поскольку для их самостоятельной
продажи за границу им пришлось бы тратить много времени и
усилий257. Кроме того, владельцы местечек часто принудительно
использовали живших в их поместьях евреев для получение доходов
другими способами, например, навязывая им ежегодное приобретение
хлеба или водки в определенном количестве258. Присутствие евреев в
частновладельческих поместьях и местечках было настолько выгодно их
владельцам, что они, приглашая евреев, документально закрепляли

254
Барталь И. Указ. соч. С. 64. Wischnitzer M. A history of Jewish crafts and guilds. New York, 1965.
P. 223. По данным Б.Д. Вайнриба, таких евреев было значительно больше – около 2/3 всего
еврейского населения (Weinryb B.D. Op. cit. P. 10).
255
Исходя из этого, исследователи истории российской экономики сравнивают сельских евреев с
другими бродячими торговцами, обслуживавшими развозно-разносную сферу рынка - прасолами,
офенями и коробейниками (См.: Миронов Б.Н. Внутренний рынок России во второй половине XVIII -
первой половине XIX в. Л., 1981). Такое мнение можно признать в некоторой степени верным, хотя,
как показано ниже, набор экономических ролей, исполнявшихся евреями, был гораздо шире.
256
Hundert G.D. The Jews in a Polish private town: the case of Opatov in the eighteenth century.
Baltimore, London. 1992. P. 54-57. О еврейском факторстве подробнее см.: Соболевская О.А.
Повседневная жизнь евреев Беларуси в конце XVIII – первой половине XIX века. Гродно, 2012. С. 75-83.
257
См.: Жукович П.Н. Сословный состав населения Западной России в царствование Екатерины II //
Журнал министерства народного просвещения. 1915. Ч. 57, №5. С. 176-177.
258
См.: Френк Э.Н. Внутренний быт евреев в Польше и Литве в XVII-XVIII вв. С. 374. Гессен Ю.И.
Евреи в России. С. 372.
91
предоставление им некоторых «привилегий» - например, свободы занятий,
разрешения строить молельные дома и т.п.259

Тем не менее, государство игнорировало важную роль евреев в


сельской экономике, сосредоточившись на необходимости установления
административного порядка и обеспечения четкого соответствия
формального статуса евреев, приписанных к тому времени к городским
сословиям, и их реального образа жизни. Белорусские власти прилагали
все усилия для выселения мещан (в т.ч. и евреев) из уездов, что
приводило к массовому разорению еврейских семей, которые лишались
и своих домов, и привычных источников доходов. Разумеется, это не
могло не вызвать протеста. В 1784 году в Петербург с верительными
письмами от кагалов 18 белорусских городов была отправлена
депутация штадланов (т.е. представителей, ходатаев от имени общин) во
главе с купцом Цалкой Файбишовичем. Депутация передала
императрице Екатерине II ходатайство о том, чтобы «они не были
никогда от магистратов принуждаемы строиться в городах», и «буде
помещик пожелает отдавать по уездам винокурение на откуп евреям,
чтобы ему невозбранно было по-прежнему»260.
Эти просьбы были выполнены только частично. 7 мая 1786 года
указом «Об ограждении прав евреев в России касательно их
подсудности, торговли и промышленности» было предписано
«записавшихся в купечество и мещанство, живущих в местечках и
деревнях евреев безвременно селиться в городах не принуждать,
особливо когда нет для них в городах свободных под строение домов
мест, да и неизвестно, могут ли они в городах все найти себе
пропитание»; подтверждалось право евреев заниматься работами в

259
См.: Соркина И. Евреи и владельцы местечек Беларуси: практика взаимоотношений (XVIII – XIX
вв.) // Новые исследования по еврейской истории. Материалы XIX международной ежегодной
конференции по иудаике. Вып. 42. Т. 3. С. 246-247.
260
Цит. по: Гессен Ю.И. К истории выселения евреев из сел и деревень. С. 9.
92
уездах «с дозволения общества по даваемым паспортам»261. Таким
образом, в соответствии с этим указом евреи местечек считались
переселенными в города, но временно живущими в сельской
местности262. Фактически Сенат не разрешил вопрос о переселении
евреев в города, а только отсрочил его решение. Несколько неясная
формулировка указа дала возможность еврейским общинам пресекать
все попытки выселения ссылкой на «безвременность» такой меры263.

Такое положение, однако, сохранялось недолго. После второго


раздела Речи Посполитой, по которому к России отошли новые
губернии, где евреи в значительно большем количестве проживали в
уездах, занимаясь шинкарством и арендой, тема выселения снова была
поднята. Более того, если в 80-е гг. евреев пытались подвергнуть
переселению именно как членов городских сословий наряду с
христианами, то в 90-е гг. эта проблема обсуждалась уже
исключительно в русле еврейского вопроса264, что соответствовало
общему курсу государственной политики, склонявшемуся в это время к
введению для евреев специфического правового статуса. Именным
указом от 3 мая 1795 года, данном Минскому, Волынскому и
Подольскому генерал-губернатору Т.И. Тутолмину, предписывалось
«стараться переселять [евреев] в уездные города, дабы сии люди не
скитались во вред обществу, но производя торги и размножая рукоделия
и ремесла, и себе прибыль, и обществу пользу приносили» 265. Почти
одновременно аналогичное указание получил и белорусский генерал-
губернатор Петр Богданович Пассек266.

261
ПСЗ-1. Т. XXII. №16391.
262
См.: Миндлин А.Б. Евреи в царствование Екатерины II // Параллели: русско-еврейский историко-
литературный и библиографический альманах М., 2002. № 1. С. 5.
263
См.: Гессен Ю.И. К истории выселения евреев из сел и деревень. С. 11.
264
См.: Усов М.Л. Еврейство и крестьянство (политико-экономический очерк). Петроград, 1917. С. 10.
265
ПСЗ-1. Т.XXIII. №17327.
266
Цит. по: Бершадский С.А. Положение о евреях 1804 года // Книжки Восхода. 1895. №6. С. 38.
93
Ю.И. Гессен полагал, эти распоряжения последовали по
предложению самих губернаторов, а не императрицы, и, возможно,
идею выселения Тутолмину, незадолго до этого вступившему в
должность, подсказал именно Пассек. М.И. Кулишер утверждал, что за
антиеврейской риторикой Пассека, считавшего занятия сельских евреев
«бесполезными» и даже «вредными», при этом стояло желание рано или
поздно ввести в западных губерниях, как и в остальной империи,
казенную винную монополию. Следовательно, нужно было лишить
польскую шляхту привилегии винной торговли, а для успеха этой меры
требовалось разрушить связи между шляхтой и ее постоянными
агентами-евреями, которые очень часто арендовали у помещиков право
винокурения267. Несомненно, это обеспечило бы губернскому начальству
большие возможности для финансовых злоупотреблений, что вполне
может объяснить проявленную Пассеком инициативу. Хотя водворение
евреев в городах соответствовало и административным планам самой
Екатерины II, Пассек продемонстрировал в исполнении этого
распоряжения более чем достаточную активность – если указ
предписывал только «стараться» переселять евреев, что предусматривало
скорее рекомендательный характер нормы, то в Белоруссии по
распоряжению генерал-губернатора предполагалось закончить
переселение в течение года268.
Реализовать эти указы, как и можно было ожидать, оказалось
очень сложно, поэтому в 1796 году П.Б. Пассек указал ограничиться
выселением евреев только из придорожных корчем и деревень, а в
конце этого года отсрочил даже эту меру на полтора года. В 1798 году
он доносил императору, что, «хотя евреи начали в города переселяться,
но еще весьма малое количество»269.

267
Кулишер М. Эпоха Екатерины II // Judaica Rossica. Вып. 4. М., 2006. С. 211.
268
Опубл.: Сапунов А. (сост.) Витебская старина. Т. 1. Витебск, 1883. С. 296-297.
269
См.: Бершадский С.А. Положение о евреях 1804 года. С. 40-41.
94
В 1800 году Белорусскую губернию инспектировал сенатор А.И.
Ильинский. По поводу замеченных им недостатков в устройстве
губерний (в частности, недостатка соли) Сенатом было истребовано
объяснение от гражданского губернатора П.И. Северина, который среди
прочего отметил, что считал бы полезным переселить в города евреев,
живущих в помещичьих имениях. Реакция на это предложение была
удивительной: признав, что указом 1786 года евреям было прямо
разрешено проживать в деревнях и селах, Сенат в нарушение всякой
логики счел, что «сие, однако же, не возбраняло переселению их в
города», и истребовал от Северина новый рапорт о том, по каким
причинам губернское правление до сих пор терпит евреев в уездах. В
этом рапорте сообщалось, что попытки выселения предпринимались в
90-е гг. губернатором Пассеком, однако они ни к чему не привели,
поскольку были саботированы и самими евреями, и владельцами
поместий, зависящими от посреднических услуг евреев. Сенатор
передавал этот вопрос на усмотрение Сената, отмечая при этом, что
переселение¸ с одной стороны, нарушит привилегии шляхты на
распоряжение имениями, а с другой – повлечет разорение евреев,
удорожание домов в городах, увеличение конкуренции среди торговцев
и ремесленников и т.п.270

Реакцией на этот запрос стал сенатский указ от 30 июня 1801


года, согласно которому всех мещан Российской империи надлежало
выселить из сельской местности271. Белорусская администрация
восприняла его как относящийся в том числе и к мещанам-евреям.
Еврейские штадланы, принося по этому поводу жалобу в Сенат,
ссылались на нарушение указов от 1786 года и от 10 марта 1785 года,
отменявших запрет на отдачу евреям винокурения на откуп 272. Это

270
См.: Бершадский С. А. Положение о евреях 1804 года // Книжки Восхода. 1895. №6. С. 34-44.
271
ПСЗ-1. Т.XXVI. №19932.
272
РГИА. Ф. 1374. Оп. 6. Д. 1872. Л. 1 – 7. РГИА. Ф. 1400. Оп. 1. Д. 74. Л. 1-2.
95
прошение было удовлетворено273. Можно предположить, что такое
нетипичное отступление от генеральной линии правительства в вопросе
о жительстве евреев в сельской местности объяснялось личной позицией
генерал-прокурора Сената А.А. Беклешова. Генерал Беклешов до
назначения генерал-прокурором в разное время занимал должности
губернаторов в Лифляндии, Киевской, Подольской и Малороссийской
губерниях и поэтому должен был быть знаком с еврейским вопросом и
понимать бесперспективность попыток переселения274.

Однако следующая попытка запретить евреям проживать в селах и


деревнях была предпринята довольно скоро, а именно с изданием
Положения 1804 года. Первый Еврейский комитет, подготавливавший
этот документ, вполне воспринял утвердившееся к тому времени мнение
о вредном влиянии евреев на крестьян, а также стремление отвлечь их
от арендаторства, винокурения и шинкарства в пользу более полезных,
с точки зрения государства, занятий, прежде всего ремесла и
фабрикантства. Аналогичные обвинения в адрес евреев, также
вдохновленные просветительскими идеями, звучали и в Речи
Посполитой в последние годы ее существования, в частности, во время
дискуссий на «четырехлетнем сейме» 1788-1792 гг.275
Решение первого Еврейского комитета, однако, было вдохновлено
не столько европейскими идеями, сколько позицией Г.Р. Державина. В
1800 году Державин, будучи сенатором, инспектировал Белорусскую
губернию для выяснения причин случившегося там голода. Результаты
державинской инспекции, в частности, его видение роли евреев в
экономике западных губерний, оказали огромное влияние на дальнейшее

273
См.: Гессен Ю.И. К истории выселения евреев из сел и деревень // Книжки восхода. 1903. №4. С.
17-18.
274
Административные таланты А.А. Беклешова, в особенности его способность разумно, успешно и
справедливо управлять народами национальных окраин Российской империи, отмечались не раз – см.,
например: Чарторыйский А. Русский двор в конце XVIII и начале XIX столетия. СПб., 1908. С. 86-
87.
275
См.: Барталь И. Указ. соч. С. 47-48.
96
формирование правового статуса российских евреев, поэтому их имеет
смысл рассмотреть подробнее.
В обширной переписке, которая велась в 1800 году между
Сенатом, императором, белорусской администрацией и Г.Р. Державиным
по поводу голода, об ответственности евреев впервые с уверенностью
упоминается достаточно поздно. В письме белорусскому губернскому
правлению от 1 июля 1800 года Державин цитирует полученное им
Высочайшее повеление: «По сведениям, немалою причиною истощения
белорусских крестьян суть жиды, по оборотам их в извлечении своей
корысти»276. До этого о возможной вине евреев он упоминал кратко и
мимоходом, причем не настаивая на этой версии; недостаток хлеба он
объяснял преимущественно неурожаями и неудовлетворительными
мерами по содержанию запасов зерна, предпринятыми владельцами
имений. Можно допустить, что первоначальные суждения о виновности
помещиков были внушены Державину еще в Петербурге. Биографы
Державина упоминают, что его командировка в Белоруссию была
частью интриги, спланированной фаворитом Павла I И.П. Кутайсовым и
генерал-прокурором Сената П.Х. Обольяниновым, которые надеялись
обвинить дворян, арендовавших казенные имения, в ненадлежащей
заботе о крестьянах, а затем выкупить по низкой цене отобранные у
них имения277. Эта идея объективно не была лишена оснований: указом
от 29 ноября 1799 года278 было предписано завести во всех селениях
империи хлебные магазины, где должны были храниться запасы зерна
на случай неурожая, при этом организация магазинов в помещичьих
селениях возлагалась на самих помещиков, а надзор за магазинами был
поручен предводителям дворянства279.

276
РГИА. Ф. 1374. Оп. 3. Д. 2379. Л. 67.
277
См.: Ходасевич В.Ф. Державин. М., 2011. С. 273.
278
ПСЗ-1 Т. XXV. №19203.
279
Подробнее о стоявшей перед правительством дилемме, предполагавшей возможность возложить
вину за белорусский голод либо на помещиков, либо на евреев, см.: Анищенко Е.К. Евреи
Белорусской губернии. Минск, 2002. С. 26-40.
97
Таким образом, одна из главных идей «Мнения», на многие
десятилетия предопределившая государственную политику по еврейскому
вопросу, была подсказана Державину лично Павлом I. Сам же
император впервые получил соответствующие сведения в 1797 году,
когда минский губернатор З.Я. Корнеев передал ему доклад дворянских
маршалов, где делалась попытка объяснить недостаток продовольствия в
Белоруссии неправильной организацией крестьянского хозяйства,
приводящим к неурожаем плохим качеством почв, необходимостью
предоставлять постой войскам, но «вящей причиной» голода была
названа деятельность сельских евреев-шинкарей280. Впоследствии на вине
евреев должен был настаивать белорусский генерал-губернатор П.И.
Северин, который стремился любыми средствами снять вину с себя и
убедить правительство, что Державин был не прав, объясняя недостаток
хлеба «нераспоряжением правления»281. Те же идеи белорусские
чиновники внушали и самому Державину – например, вице-губернатором
Ф. Энгельгардтом ему было написано письмо соответствующего
содержания282; кроме того, среди собранных им в ходе поездки
документов, несомненно, также полученных от представителей
белорусской администрации, имелся отчет первого могилевского
губернатора М.Н. Каховского, где тоже утверждалось, что евреи
разоряют крестьян283. Так или иначе, в «Мнении об отвращении в
Белоруссии голода и устройстве быта евреев», подготовленном
Державиным по итогам его ревизионной поездки, именно на евреев
была возложена вина в расстройстве хозяйства белорусских крестьян; он
утверждал, что евреи-арендаторы налагают на крестьян непомерные
повинности и заставляют продавать зерно, нужное им для выделки
водки.

280
См.: С.Г.Р. «Еврейский вопрос» в связи с неурожаем в Западной России в конце прошлого
столетия // Новое время. 1891. №5671. С. 2.
281
РГИА. Ф. 1374. Оп. 3. Д. 2379. Л. 46 об.
282
РГАДА. Ф. 181. Оп. 3. Д. 225. Л. 172 – 175 об.
283
См.: Державин Г.Р. Мнение.... С. 312.
98
Разумеется, нельзя объяснять выводы Державина только
следствием чиновничьих интриг. Некоторые основания для таких
выводов, несомненно, имелись, однако объявление евреев главной
причиной голода весьма спорно. Это подтверждается, в частности,
запиской князя К. Любомирского, представителя одного из самых
богатых и влиятельных польских магнатских родов и владельца
обширных поместий, где проживали в т.ч. и евреи284. Он писал
Державину, что недостаток хлеба у крестьян бывает только весной,
только в неурожайные года и только у нерадивых хозяев, причем
недостаток случается и в тех местностях, где евреев нет; причиной
бедности белорусских крестьян могут быть пожары, падеж скота,
болезни, а прежде всего то, что, в отличие от великорусских крестьян,
они зимой не занимаются промыслами285. Сам Державин, однако,
отнесся к доводам Любомирского, которого он считал «великим
охотником до денег и жидов»286, скептически, и в своем «Мнении…»
предложил полностью запретить евреям винокурение и винную
торговлю, после чего выселить их из сельской местности.

Это предложение было полностью реализовано Положением 1804


года. Норма о выселении из сельской местности выделяется из общего
курса, предложенного этим актом, представляя, в силу ее жесткости и
явной антиеврейской направленности, контраст с прочими умеренными,
а часто и откровенно проеврейскими нормами Положения. Сохранились
данные о том, что депутаты от губернских кагалов, участвовавшие в
работе первого Еврейского комитета, пытались разъяснить его членам
невозможность и вредоносность этой меры, утверждая, что такое резкое
и радикальное реформирование уклада их жизни приведет к

284
См.: Бовуа Д. Гордиев узел Российской империи;: Власть, шляхта и народ в Правобережной
Украине (1793-1914). М., 2011. С. 48.
285
РГИА. Ф. 1374. Оп. 3. Д. 2401. Л. 1 – 2.
286
Цит. по: Гессен Ю.И. К истории выселения евреев из сел и деревень // Книжки Восхода. 1903.
№4. С. 25.
99
катастрофическим экономическим и социальным последствиям, прежде
всего к обнищанию и самих евреев, и крестьян, полностью зависящих
от их торговых и посреднических услуг 287. Представляется
правдоподобной гипотеза Ю.И. Гессена, полагавшего, что члены
Еврейского комитета осознавали невозможность реализации этой меры
при тогдашних условиях, однако сознательно внесли соответствующий
пункт в Положение, чтобы создать видимость масштабной реформы288.
Дискриминационный характер этой меры заключался еще и в том,
что купцам и мещанам из числа христиан к тому времени было
разрешено жить в селах и деревнях: согласно указу от 16 октября 1804
года, они не должны были больше принуждаться к переселению в
города, хотя и под условием несения дополнительных повинностей289.

Переселение евреев в города должно было, согласно Положению


1804 года, состояться в годичный срок. Однако по истечении года
после принятия Положения выселение еще не было начато. При этом
местная администрация, не получившая конкретных распоряжений от
центральных властей относительно порядка высылки и не имевшая
средств для такой масштабной кампании, не торопилась выполнять
требования Положения; сами же евреи предпринимали попытки добиться
отмены или хотя бы отсрочки этой меры, посылая депутации с
прошениями и объясняя невозможность переселения затруднениями,
вызванными войной (имелась в виду военная компания против Франции
1805-1807 гг.) и связанными с ней чрезвычайными налогами. Ю.И.
Гессен называл военные действия «фиговым листом», удачно найденным
для прикрытия действительных причин, мешавшим осуществить
переселение290. Правительство также начинало осознавать масштаб

287
См.: Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 214-215.
288
См.: Гессен Ю.И. К истории выселения евреев из сел и деревень // Книжки Восхода. 1903. №4. С.
33-34.
289
ПСЗ-1. Т. XXVIII. №21479.
290
Гессен Ю.И. К истории выселения евреев из сел и деревень // Книжки Восхода. 1903. №5. С. 5.
100
проблем, связанных с реализацией 34-ой статьи Положения 1804 года:
24 августа 1806 года был учрежден второй Еврейский комитет, в
котором должна была обсуждаться прежде всего возможность отсрочки
выселений. Внимание к еврейским интересам объяснялось не в
последнюю очередь тем, что государство, находившееся в состоянии
войны, опасалось, что российские евреи примут сторону Франции –
государства, где евреи были к тому времени полностью
эмансипированы.

По итогам обсуждения член второго комитета В.П. Кочубей


предоставил императору доклад, доказывавший, что завершение
переселений в ближайшей перспективе было практически
неосуществимо291. Император формально не принял этой позиции,
однако косвенно признал приведенные аргументы основательными, что
было выражено отсутствием в указе от 19 октября 1807 года,
излагавшем Высочайшее решение по данному вопросу, какого-либо
упоминания о применении к евреям и помещикам губерний черты
оседлости санкций, предусмотренных ст.ст. 35-36 Положения 1804 года
за несвоевременное выполнение требования о переселении. Тем не
менее, указывалось на то, что, поскольку война была окончена292,
изменение Положения 1804 года и даже дальнейшее приостановление
действия его норм, касающихся переселения, далее не представляются
целесообразными, и потому выселение евреев из сел и деревень должно
было быть начато немедленно и окончено в трехлетний срок, т.е. к
концу 1810 года.
В именном указе от 19 октября 1807 года была учтена одна из
причин, по которым, как можно предположить, требование Положения
1804 года не было выполнено в срок. Как уже отмечалось выше, одним

291
См.: Миндлин А.Б. Правительственные комитеты, комиссии и совещания по еврейскому вопросу в
России в XIX – начале XX века // Вопросы истории. 2000. №8. С. 47.
292
27 июня 1807 года между Россией и Францией был подписан Тильзитский мирный договор.
101
из организационных препятствий к исполнению Положения стало
отсутствие инструкций, разъяснявших местным властям порядок
переселения. Указ от 19 октября 1807 года содержал сравнительно
подробный план мероприятий по высылке евреев из сел и деревень. В
частности, предполагалось, что губернаторы должны ежегодно
переселять в города треть проживающих в каждой губернии евреев, при
этом списки тех из них, которые должны быть переселены в течение
текущего года, должны были быть подготовлены не позднее первых
двух месяцев этого года. При этом в первую очередь должны были
быть выселены евреи, которые имели в городах дома, а также евреи из
тех поместий, где их проживало больше всего и где они содержали
больше корчем и шинков. В каждой губернии должен был быть
учрежден Комитет по переселению, состоящий из дворян, лично
утвержденных на эти должности императором по представлению
гражданского губернатора; обязанностью членов комитета было
определено приискание способов для скорейшей высылки евреев из
деревень, в частности, поощрение как помещиков, так и самих евреев к
заведению фабрик и заводов, организация сборов кагалом средств в
помощь переселенцам, отправка неимущих евреев на пустующие
казенные земли в Новороссийской, Кавказской и Астраханской
губерниях.
Вместе с тем, само по себе издание этого указа не могло
отменить всего того комплекса обстоятельств, ранее мешавших властям
губерний приступить к переселению евреев. В частности, в п. 2 указа
упоминалось, что списки евреев, которых надлежит выслать в каждом
году, следует составлять на основании данных переписи евреев,
«которая вследствие 30 и 31 статьи Положения должна быть уже
повсеместно окончена». Однако спустя три месяца после принятия
этого указа в Сенате разбирался вопрос о сборе налогов с евреев в
губерниях черты оседлости; принятый по результатам этого
102
разбирательства указ от 24 февраля 1808 года293 дает основания
утверждать, что на самом деле такой переписи, по крайней мере, в
Виленской губернии, проведено не было, поскольку в связи с
исчислением податей там упоминаются только данные переписей 1795 и
1800 гг.

Сделать вывод относительно того, каков был реальный результат


предпринятых выселений, очень сложно, поскольку специальные
подсчеты не велись, а данные ревизий, по которым можно было бы
судить об изменении соотношения городского и сельского населения,
отличаются крайней неполнотой из-за массовых уклонений евреев от
переписи. С одной стороны, например, за период 1772-1815 гг.
еврейское население городов Витебской губернии выросло почти в 6
раз (при том, что христианское население той же местности за
аналогичный период, по данным тех же ревизий, выросло менее чем в
2 раза)294. С другой стороны, объяснять увеличение числа евреев в
городах только притоком переселенцев из окрестных сел и деревень
тоже было бы неправильно: в конце XVIII – начале XIX вв. евреи
активно эмигрировали из отошедших к Австрии польских областей из-за
жесткой ограничительной политики австрийских властей295; кроме того,
в тот период отмечался крайне высокий естественный прирост
еврейского населения296.
Очевидно, на самом деле результат переселений оказался гораздо
меньшим, чем было предписано императорским указом. Губернаторы
продолжали докладывать центральным властям о невозможности
высылки евреев в города. Кроме отсутствия точных документально
подтвержденных данных о составе еврейского населения, осуществлению
293
ПСЗ-1. Т. XXX. №22837.
294
Сравнительные таблицы численности христианского и еврейского населения городов Витебской
губернии см.: Коробков Х. Перепись еврейского население Витебской губернии в 1772 году //
Еврейская старина. 1912. Вып. 2. С. 177.
295
Шиппер И. Расселение евреев в Польше и Литве. С. 129-131.
296
См.: Мюллер Д.З. Указ. соч. С. 94.
103
переселения по-прежнему препятствовал недостаток средств как в казне,
так и у кагалов, а также нежелание самих евреев покидать обжитые
места297. Так, 17 июля 1808 года министр внутренних дел А.Б. Куракин
в циркуляре губернаторам белорусских губерний отмечал: «Ибо, как из
дел о евреях известно, многие из них, чтобы исполнить положение о
переселении, в нищете требуют от правительства пособий, которое
[правительство] не имеет способов переселить в столь краткое время не
только всех тех, кои впредь на то изъявят желание, но и тех одних,
кои доныне о том просили»298. Князь Куракин при этом, однако, все
еще пытался найти решение проблемы в рамках действующего
законодательства, а именно предписывал губернаторам способствовать
устройству евреев на суконные фабрики. Но одновременно с этим при
рассмотрении частных споров центральная администрация все чаще
склонялась на сторону евреев: так, указом от 9 июня 1808 года
император разрешил не переселять в город евреев местечка Никополь
Екатеринославской губернии, «принимая в уважение, что они поселились
в сем местечке с давнего времени, что, имев на то дозволение,
обзавелись хозяйством с употреблением немаловажных издержек <…> и
что принуждением к переселению в город можно совершенно их
расстроить [т.е. разорить – А.Е.]»299. Такое положение привело к
закономерному итогу: по предложению министра внутренних дел А.Б.
Куракина300, «в уважение сиих затруднений» именным указом от 29
декабря 1809 года, данным литовскому военному губернатору, действие
ст. 34 Положения 1804 года и указа от 19 октября 1807 года были
приостановлены «до дальнейшего впредь повеления»301.

297
См.: Гессен Ю. История еврейского народа. СПб., 1914. Т. 1. С. 162-163.
298
Опубл.: Белоруссия в эпоху феодализма. Сборник документов и материалов. Т. 3. Минск, 1961. С.
149.
299
Опубл.: Топоровский Б. Два указа императора Александра I // Еврейская старина. 1913. Вып. 3. С.
408. При этом по неясной причине был проигнорирован тот факт, что высылка евреев из местечек
(в отличие от сел и деревень) в принципе не предполагалась.
300
См.: Гессен Ю.И. Депутаты еврейского народа» при Александре I // Еврейская старина. 1909. Т. 2.
С. 21.
301
ПСЗ-1. Т. XXX. №23424.
104
Подготовкой такого повеления занимался третий Еврейский
комитет, образованный 5 января 1809 года именным указом, данным
действительному тайному советнику В.М. Попову302. Главной задачей
комитета, согласно этому указу, было «изыскать меры, посредством
коих евреи, будучи удалены от единственного их промысла продажи
вина по селам, деревням, постоялым дворам и шинкам, могли бы себе
доставлять питание работою»303. Третий комитет, в отличие от
предыдущих, не взаимодействовал с еврейскими депутатами и
пользовался исключительно документальными материалами304, в т.ч.
теми, которые были собраны вторым Еврейским комитетом, ненадолго
образованным в 1806 году и вскоре расформированным305. Главным
итогом работы третьего комитета стал доклад, представленный
императору 17 марта 1812 года. И.Г. Оршанский называет этот доклад
самым важным событием в истории законодательной работы с
евреями306. Действительно, в нем содержался нехарактерный для того
времени точный взгляд на еврейское население, демонстрирующий
глубокое понимание сущности связанных с ним проблем. Основные
выводы доклада заключались в том, что причиной участия евреев в
откупах и винной торговле является не особая вредоносность еврейской

302
Василий Михайлович Попов, получивший должность председателя нового комитета по протекции
обер-прокурора Синода А.Н. Голицына, был, по отзывам современников, «недалеким
малообразованным мистиком-фанатиком, мало самостоятельным в своих действиях» (Розан И.,
Сидоров Н. Биографические и историко-литературные заметки о лицах, упомянутых в «Доме
сумасшедших» А.Ф. Воейкова. М., 1911. С. 59.) Тем не менее, несмотря на его личные качества,
выводы третьего Еврейского комитета, как будет показано ниже, оказались более разумными, чем
выводы первого комитета, составленного из гораздо более талантливых политиков – возможно,
потому, что к работе третьего комитета более активно привлекались еврейские депутаты, а также
учитывались жалобы с мест, поступавшие как от губернских административных органов, так и от
еврейских общин.
303
ПСЗ-1. Т. XXX. №23435.
304
См.: Гессен Ю.И. Депутаты еврейского народа» при Александре I // Еврейская старина. 1909. Т. 2.
С. 22.
305
См.: Вишленкова Е. Иудеи в религиозной политике Александра I // Параллели: русско-еврейский
историко-литературный и библиографический альманах. № 4-5. М., 2004. С. 31.
306
См.: Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. С. 280.

105
натуры, а «естественное и политическое положение тех губерний, в
коих пребывание евреев ограничено», причем это положение сложилось
в тех местностях еще до разделов Речи Посполитой. Из этого
следовало, что простые запреты и выселения евреев будут бесполезны,
потому что освобожденную ими социальную нишу сразу же займут
христиане307. В связи с этим, третий Еврейский комитет рекомендовал
прекратить преследовать и выселять евреев-шинкарей и сельских
арендаторов, а вместо этого найти способ сделать для них
виноторговлю менее выгодной, чтобы они сами пожелали уехать в
город308. Однако, несмотря на бесспорную правильность и
обоснованность этих выводов, переоценивать их значение, как это делал
И.Г. Оршанский, все же не следует. Исследователи полагают, что
доклад, по случайному совпадению законченный к началу войны 1812
года, не был рассмотрен, поскольку высшие государственные органы и
лично император были отвлечены другими делами по обстоятельствам
военного времени309. В любом случае, никакого практического
применения идеи третьего Еврейского комитета не нашли, не оказав
влияния не только на законодательство, но и на примитивные,
схематичные представления властей о социальной роли евреев.

Государство действительно смирилось с невозможностью высылки


евреев в города только временно310. Следующая попытка была
предпринята уже в конце правления Александра I, когда в 1821 году
последовал указ о переселении евреев из казенных селений
Черниговской губернии, а в 1822 году – также из сел и деревень

307
Об этом же, кстати, еще в 1800 году писал Г.Р. Державину князь К. Любомирский: он замечал,
что в его имениях имеется 180 корчем, не считая мельниц, которые издавна сдавались в аренду
евреям; если же удалить евреев из сел и деревень, то работать мельниками и шинкарями придется
крестьянам, что отвлечет от полевых работ не менее 400 человек (РГИА. Ф. 1374. Оп. 3. Д. 2401.
Л. 1 – 2).
308
См.: Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 269.
309
См.: Миндлин А.Б. Правительственные комитеты, комиссии и совещания по еврейскому вопросу в
России в XIX – начале XX века. С. 49-50.
310
Гессен Ю. Закон и жизнь. СПб., 1911.
106
Полтавской губернии. В 1823 году эти правила были введены и в
Витебской и Могилевской губерниях, поводом для чего стал доклад
сенатора Д.О. Баранова, инспектировавшего белорусские губернии для
выяснения причин случившегося там голода311. В отчете Баранова был
назван целый ряд причин, способствовавших недостатку продовольствия,
в частности, неурожаи, «леность» белорусских крестьян, не стремящихся
к распашке дополнительных земель, невыгодный способ исчисления
крестьянских повинностей и т.п.312; в некоторой степени сенатор
возлагал вину и на евреев. Департамент гражданских и духовных дел
Государственного совета также представил записку о мерах по
пресечению голода в белорусских губерниях, где ни разу не были
упомянуты евреи, а голод объяснялся неурожаями, расстройством
хозяйства после войны 1812 года и неудовлетворительной организацией
хранения хлебных запасов313. Тем не менее, на правительственном
уровне было обращено особое внимание именно на идею о негативном
влиянии евреев на сельскую экономику – вероятно, не в последнюю
очередь потому, что возложение ответственности на отдельную группу
населения было самым простым решением, не требующим особенных
аналитических усилий; вернуться к практике массовых выселений евреев
в города было также гораздо проще, чем предпринять меры к
переустройству инертной системы крепостнического сельского хозяйства.
Вследствие этого, в Белоруссии было подтверждено действие
ограничительных статей Положения 1804 года о выселении евреев в
города и запрете им виноторговли; также евреям было запрещено
«разъезжать» с товарами, что должно было быть воспринято крайне

311
Д.О. Баранов к тому времени был не понаслышке знаком с еврейской проблемой: в начале XIX
века он был делопроизводителем первого Еврейского комитета и, по утверждению Е.А.
Вишленковой, непосредственно готовил окончательный текст Положения 1804 года (см.: Вишленкова
Е. Иудеи в религиозной политике Александра I. С. 30).
312
В частности, именно борьба с этими хозяйственными недостатками обсуждалась в определении
хозяйственного департамента Министерства внутренних дел, составленном по материалам этой
ревизии 6 июля 1822 года (опубл.: Белоруссия в эпоху феодализма. Т. 3. Минск, 1961. С. 168-171).
313
РГАДА. Ф. 16. Оп. 1 доп. Д. 44.
107
болезненно, учитывая, что торговля вразнос была традиционным
занятием евреев в этих местах.
От предыдущих кампаний по выселению эта отличалась той
масштабностью и активностью, с которой полицейские власти принялись
за исполнение указа. Решительные меры вызвали многочисленные
протесты, которые немедленно начали поступать со всех сторон.
Могилевский гражданский губернатор в своем отношении к начальнику
императорской канцелярии утверждал, что евреям в случае переселения
угрожает бедствие314. Министр духовных дел и народного просвещения
А.Б. Голицын смог настоять только на том, чтобы переселение
отложили на год, и срок его окончания был назначен на 1 января 1825
года, а не на 1 января 1824 года, как планировалось ранее315.
Несмотря на это, местные власти продолжали докладывать, что не
видят способов для исполнения распоряжения о выселениях: так,
витебский гражданский губернатор докладывал, что в самой губернии
нет достаточного количества городов и местечек, куда могли бы быть
водворены евреи, а переселять их в Новороссию также было бы
неправильно, поскольку они «не могут быть без особенного побуждения
приспособлены к упражнению в земледелии». Могилевский гражданский
губернатор, предлагал выделить казенные земли для поселения евреев в
городах, а также выплачивать им пособия на строительство домов и
обзаведение хозяйством в городах, но этот проект был очевидно
утопичен – ни лишних денег, ни лишних земель в казне, конечно, не
было316.
Существовали трудности также с переселением евреев в
частновладельческие местечки. Белорусский генерал-губернатор замечал,
что водворение евреев без согласия владельцев этих местечек

314
РГИА. Ф. 398. Оп. 81. Д. 1277. Л. 4.
315
См.: Середонин С.М. Исторический обзор деятельности Комитета министров. Т. 2. СПб. 1902. С.
184-186, 190.
316
РГИА. Ф. 398. Оп. 81. Д. 1277. Л. 4 об. – 24 об.
108
невозможно; учитывая же крайнюю бедность большинства евреев, он
выражал уверенность, что владельцы своего согласия не дадут317.
Могилевский гражданский губернатор по этому поводу сообщал, что
некоторые владельцы белорусских местечек после издания указа от 11
апреля 1823 года действительно просили о скорейшем выселении с их
земель евреев; однако другие, напротив, ходатайствовали о
переименовании принадлежащих им сел в местечки, чтобы иметь
возможность принять евреев у себя318. Помимо этого, в ряде мест по
ходатайствам владельцев евреям было разрешено остаться в сельских
имениях, не имевших статуса местечек, но только до конца 1824 года,
т.е. до назначенного крайнего срока выселений319.
Дополнительные сложности в исполнении указа создавало то, что
он последовал поздней осенью: как докладывал нижний земский суд
Белицкого повета Могилевской губернии, «сего в зимнее время
исполнить было невозможно потому, что большею частью там живущие
евреи найдены в одних только рубищах и без малейшей обуви»320.
Неприятие евреев вызывало и то, что выселение вынуждало их потерять
свои дома, причем фактически без компенсации. Местные власти
пытались предпринимать меры по продаже принадлежавших евреям
деревенских домов «с публичного торгу» с последующей передачей
полученных денег выселенным владельцам321, но вряд ли попытки найти
покупателей-христиан для десятков или даже сотен домов в каждой из
провинциальных деревень могли оказаться успешными.
Еврейские депутаты представили петицию, повторяющую уже
знакомые возражения против выселений, согласно которым, во-первых,
евреи не были виноваты в том, что для них в западных губерниях не
находилось иных занятий, кроме мелочной торговли и шинкарства, во-
317
Там же Л. 26 – 26 об.
318
Там же. Л. 16 - 16 об.
319
См.: Литин А. История Могилевского еврейства: документы и люди. Книга первая. Минск, 2002.
С. 58.
320
РГАДА. Ф. 16. Оп. 1 доп. Д. 14. Л. 13 об. – 14.
321
Там же. Л. 13.
109
вторых, массовое переселение в города и местечки вызовет нищету и
эпидемии, в-третьих, деятельность евреев-торговцев даже полезна
государству, поскольку способствует развитию экономических связей
между губерниями. Витебский кагал, не ожидая отмены выселений,
просил хотя бы отложить их, а также отвести евреям казенные участки
земли в городах для строительства домов, а для изыскания доходов
разрешить им содержать почты и постоялые дворы322. Позже, когда
выселения уже начались, стали поступать доклады губернаторов и
жалобы еврейских общин, свидетельствовавшие, что в местечках
распространялись болезни, евреи были вынуждены тесниться в избах по
пятнадцать человек в каждой комнате, а главное – не могли найти себе
на новом месте никакого занятия323.
Комитет министров в апреле 1823 года обязал каждого из своих
членов представить мнение о способах прокормления евреев,
переселенных из сел и деревень в города и местечки324; подготовленные
предложения пытались обсудить дважды, на заседаниях 23 и 28 апреля,
но было принято только решение отказать белорусскому генерал-
губернатору в выделении в их пользу казенных средств325.
Единственными мерами, которые предприняло правительство, были
очередная отсрочка переселения на восемь лет (по истечении которых
оно, впрочем, так и не было возобновлено), а также учреждение 23 мая
1823 года четвертого Еврейского комитета326, который, однако,
представил результаты своей работы только в 1835 году.

Повторявшиеся попытки выселения евреев из сел и деревень


совсем неслучайно систематически заканчивались неудачей: это может

322
РГИА. Ф. 398. Оп. 81. Д. 1277. Л. 3 – 3 об.
323
См. Клиер Дж. Д. Указ. соч. С. 289-291. Соркина И. Феномен белорусско-еврейской толерантности
в местечках Белоруссии XIX – начала XX века (по материалам мемуаристики) // Свой или чужой?
Евреи и славяне глазами друг друга: сборник статей. М., 2003. С. 389.
324
РГИА. Ф. 398. Оп. 81. Д. 1277. Л. 2.
325
См.: Голицын Н.Н. Указ. соч. С. 686-687.
326
ПСЗ-1. Т. XXXVIII. №29443.
110
быть объяснено объективными причинами. Государственная политика в
этой области демонстрировала целый ряд недостатков, которые
неизбежно должны были негативно сказаться на ее реализации. Во-
первых, предпринимаемые меры требовали разрыва хозяйственных
связей, многие года складывавшихся между евреями и их сельским
окружением, что само по себе было трудновыполнимой задачей,
поскольку противоречило экономическим интересам не только самих
евреев, но также помещиков и крестьян. Во-вторых, выселения
предпринимались властью отрывочно, бессистемно, спорадически и
никогда не доводились до конца; из-за этого каждая следующая
попытка воспринималась самими евреями все менее серьезно, позволяя
надеяться, что очередная кампания снова закончится ничем. Самая же
главная причина, по которой невозможно было преодолеть
сопротивление евреев выселению, заключалась в том, что сама идея
удаления их из сельской местности была основана на упрощенном,
преувеличенном и тенденциозном представлении об их отношениях с
крестьянами. Евреи не могли быть согласны с мотивами, побуждавшими
государство переселять их в города, а в условиях массового пассивного
неповиновения реализовать властные предписания было невозможно.

2.6. Еврейская земледельческая колонизация.

Впервые, как уже упоминалось, возможность привлечения евреев-


колонистов в Россию обсуждалась в 1760-х гг., когда, по некоторым
сведениям, Екатерина II давала доверенным чиновникам задания
присылать западноевропейских евреев для заселения Новороссии. Однако
в то время подчеркивалось, что национальная принадлежность
водворяемых поселенцев не должна была официально называться с
целью формального соблюдения законодательных норм, запрещавших
евреям селиться на территории государства. Таким образом, появление
111
евреев-колонистов до разделов Речи Посполитой оставалось вне
правового поля.
После вступления евреев в российское подданство переселение
евреев в Новороссию было продолжено уже на легальных основаниях.
Так, новороссийский губернатор М.В. Муромцев в 1776 году подписал
«кондиции», в соответствии с которыми евреям на управляемых им
территориях обещались многочисленные привилегии – освобождение от
налогов на семь лет, предоставление права винной торговли, разрешение
на наем работников-христиан и т.д. Однако эти выгоды были
обусловлены требованием заняться земледельческим трудом, в то время
как евреи, даже несмотря на столь существенные стимулы,
предпочитали селиться в городах и продолжать торгово-ремесленные
занятия327. Впрочем, местная администрация была согласна и на то,
чтобы принимать евреев-горожан (причем как из Белоруссии, так и из-
за границы: в 1780 году в Севастополе поселилось несколько еврейских
семей, выехавших из Галиции, входившей в то время в Австро-
Венгерскую империю)328, хотя и с предоставлением им менее
значительных льгот329. Единственной причиной, по которой власти в тот
период поддерживали еврейскую колонизацию, была насущная
необходимость заселения малолюдного Причерноморья330.

327
Щукин В.В.., Павлюк А.Н. Земляки: очерки истории еврейской общины города Николаева (конец
XVIII - начало XX века). Николаев, 2009. С. 31-33.
328
Полонский Д. Исторический очерк севастопольской еврейской общины по случаю 25-летия
Севастопольской главной синагоги (1884-1909 г.). Севастополь. 1909. С. 7.
329
Текст «пунктов» губернатора М.В. Муромцева, утверждавших условия поселения в Новороссии
«выходящих из Польши двух жидовских кагалов», см.: Эварницкий Д.И. Сборник материалов для
истории запорожских казаков. СПб., 1888. С. 222-225.
330
Новороссийский генерал-губернатор Г.А. Потемкин с этой целью готов был пойти и на более
серьезные меры - он не только добивался пожалования земель дворянам с условием перевода туда
их крепостных из центральной России, но и, по некоторым данным, обсуждал возможность
предложить британскому правительству ссылать туда англичан, приговоренных к каторжным работам
(См.: Эйдельман Н.Я. Грань веков. Политическая борьба в России: конец XVIII - начало XIX
столетия. Ч. 1. СПб. 1992. С. 9-10).

112
Совсем другими мотивами были обусловлены проекты создания
еврейских колоний, которые стали появляться в 90-х гг. XVIII века.
Так, в 1793 году Т.И. Тутолмин, незадолго до этого принявший
управление присоединенными по второму разделу Речи Посполитой
территориями, в письме фавориту Екатерины II П.А. Зубову называл
неимущих евреев «тунеядцами» (не распространяя, впрочем, этого
определения на остальных евреев, имеющих доходные занятия) и
предлагал их «поселить на пустопорожних землях»331. Г.Р. Державин в
своем «Мнении» также высказывался за принудительное переселение на
пустующие казенные земли в Новороссийскую и Астраханскую губернии
тех белорусских евреев, которых он считал «лишними» исходя из
выведенной им идеальной пропорции христианского и еврейского
населения332. Предполагалось, что эта мера позволит решить сразу
несколько задач: избавить от перенаселенности белорусские города,
отвлечь евреев от винокурения (избежав, тем самым, пьянства и голода
среди крестьян), а главное – преодолеть вредные социальные
наклонности евреев, превратив их в полезных подданных. Последний
аргумент выражал распространенную модель отношения к евреям,
характеризуемую как «риторика исправления»333, и восходил к
популярной в эпоху Просвещения экономической теории физиократов,
согласно которой единственными полезными общественными классами
были земледельцы и землевладельцы, а все остальные только
потребляли производимый ими продукт334. Аналогичные обвинения в
адрес евреев, также вдохновленные просветительскими идеями, звучали
и в Речи Посполитой в последние годы ее существования, в частности,
331
Цит. по: Жукович П.Н. Сословный состав населения Западной России в царствование Екатерины
II // Журнал министерства народного просвещения. 1915. Ч. 57, №5. С. 174.
332
См.: Державин Г.Р. Мнение... С. 282–285.
333
Минкина О.Ю. «Разнеслись между нами разные слухи». Политическая культура евреев Российской
империи первой четверти XIX в. в освещении делопроизводственных документов // Архив еврейской
истории. М., 2004. Т. 1. С. 325.
334
См.: К вопросу о черте оседлости. СПб., 1877. С. 11. С. Л. Цинберг справедливо отмечает что
теория физиократов с особым одобрением должна была восприниматься в преимущественно
земледельческих странах, к которым относилась и Россия (см.: Цинберг С. Л. Исаак бер Левинзон и
его время // Еврейская старина. 1909. Вып. 4. С. 509).
113
во время дискуссий на «четырехлетнем сейме» 1788-1792 гг.335
Немецкий государственный деятель и публицист Христиан Вильгельм
фон Дом в своем труде с характерным названием «О гражданском
улучшении евреев» посвятил много внимания рассуждениям о том, что
в ходе общественного и политического прогресса евреи должны будут
обратиться к ремеслу и сельскому хозяйству336. Подобных же воззрений
придерживались не только христианские критики евреев: некоторые из
евреев-маскилим, приобщившихся к светской европейской культуре,
также пропагандировали занятие земледелием и ремеслом в противовес
традиционной склонности к сфере торговли и услуг 337. Впрочем, в
Европе проблема заключалась в том, что там до XIX века для евреев
был законодательно закрыт доступ ко многим профессиям, и они
вынужденно занимались преимущественно мелкой торговлей338;
российский опыт, однако, доказывал, что и в отсутствие такого запрета
евреи стремились занять узкую специфическую экономическую нишу, не
проявляя массовой заинтересованности в посторонних занятиях,
особенно в земледелии.

Несомненно, эти предложения (вкупе с проектами привлечения


евреев к земледельческому труду, которые рассматривал Четырехлетний
сейм 1788-1792 в Речи Посполитой339) оказали некоторое влияние на
первый Еврейский комитет. Согласно Положению 1804 года, евреям
было предоставлено право получать земли в безвозмездное пользование,
335
См.: Барталь И. Указ. соч. С. 47-48. Эттингер Ш. Положение о евреях 1804 года // Россия и
евреи. Сборник статей. Иерусалим, 2003. С. 196.
336
См.: Кац И. Исход из гетто. С. 71-73.
337
См.: Мюллер Д.З. Указ. соч. С. 132. Клиер Дж.Д. Россия собирает своих евреев. С. 104. Впрочем,
исследователями высказывались также и предположения о том, что поддержка переселенческой
политики со стороны некоторых евреев была вызвана конкуренцией за источники доходов и
стремлением сократить население городов в черте оседлости – так, В.В. Гончаров указывает даже на
якобы существовавшие секретные договоренности между правительством и еврейскими купцами о
финансировании последними переселений (см.: Гончаров В.В. Евреи Юго-Восточной Украины: на
пересечении традиций и новаций (конец XVIII – начало XX вв.). Донецк, 2008. С. 67).
338
Рот С. История евреев с древнейших времен по Шестидневную войну. Иерусалим, 1978. С. 271-
273.
339
О влиянии проекта еврейской реформы, предложенной Ф.Ф. Чацким Четырехлетему сейму, на
содержание Положения 1804 года см.: К вопросу о черте оседлости. СПб., 1877. С. 12.
114
причем для этой цели создавались особые фонды казенных земель.
Такие фонды создавались в тех губерниях черты оседлости, в освоении
которых государство было наиболее заинтересовано: в Виленской,
Гродненской, Минской, Волынской, Подольской, Астраханской, Кавказской,
Екатеринославской, Херсонской и Таврической губерниях (ст. 17).
Поселенцы должны были наделяться землей по норме, существовавшей
для государственных крестьян, то есть по 8 десятин на ревизскую
душу340. Кроме того, евреи-земледельцы, водворившиеся на казенных
землях, могли получать «на заведение» ссуды от правительства.
Характерно, что ссуды должны были предоставляться «соответственно
правилам, на коих колонистам иностранным ссуда таковая чинится»341,
из чего исследователи еврейского вопроса делают вывод, что в это
время правительство продолжало рассматривать евреев как не вполне
полноценных подданных империи, «людей, не утративших значения
чужеземных жителей»342.
Таким образом, радикальный державинский проект
принудительного образования колоний был воспринят Положением 1804
года в значительно смягченной форме. Исследователями высказывалось
мнение, что это необходимо относить на счет влияния польской
придворной партии и лично А. Чарторыйского343. Интерес же поляков в
этом деле объясняется тем, что они не хотели отказываться от
посреднических и факторских услуг, которые оказывали им евреи. В
доказательство этой позиции И.Г. Оршанский приводит те нормы
Положения 1804 года, которые должны были поддержать традиционный
уклад жизни евреев, помешав их интеграции в российское общество:
сохранение черты оседлости, подтверждение прав кагала, уравнивание

340
См.: Случевский К.К. Еврейские колонии // Русский вестник. 1890. №4. С. 207.
341
См.: «Манифест о даруемых иностранным переселенцам авантажах и привилегиях» от 22 июля 1763
года (ПСЗ-1. Т. XXVIII. № 21163); «Указ об учреждении Канцелярии опекунства иностранных
переселенцев» от 22 июля 1763 года.
342
Градовский Н.Д. Указ. соч. С.
343
См.: Шугуров М.Ф. Указ. соч. С. 274.
115
статуса русского, польского и немецкого языков для внешних
официальных контактов евреев с христианами344.

Нетрудно понять, что в XIX веке, в отличие от предыдущего


периода, государство, побуждая евреев к переселению, в большей мере
стремилось к их «исправлению», чем к освоению пустующих южных
территорий. И.Г. Оршанский справедливо замечал, что евреи могли бы
принести гораздо больше пользы, если бы занимались в Новороссии
ремеслом и торговлей, поскольку в этих областях, в отличие от
сельского хозяйства, они были весьма сведущи; тем более что
государство, очевидно, было заинтересовано не только в пашенном
освоении южных губерний, но и в развитии там городов345. Тем не
менее, законодательство не предполагало для переселившихся евреев
возможности селиться в городах, что в значительной мере
предопределило неудачу колонизационной кампании.

Министерство внутренних дел в 1814 году оценило результаты


еврейской земледельческой колонизации так: «Сие по известному их
отвращению к сему званию, по незнанию, как приняться за сельские
работы, и по упущению смотрителей большею частию произвело
немалые между ними расстройства»346. Самым серьезным препятствием
к реализации этих норм Положения было, конечно, полнейшее неумение
евреев заниматься обработкой земли; за более чем семнадцать веков
диаспоры все земледельческие навыки у ашкенази были полностью
утрачены347. По данным Четырехлетнего сейма, накануне второго раздела
в Речи Посполитой насчитывалось только 14 семей евреев-

344
Оршанский И.Г. Евреи в России: Очерки экономического и общественного быта русских евреев.
СПб., 1872. С. 266-272.
345
Оршанский И.Г. Евреи в России. С. 117.
346
РГИА. Ф. 383. Оп. 29. Д. 847. Л. 56.
347
См.: Шиппер И. Возникновение капитализма у евреев Западной Европы. СПб., 1910.
116
земледельцев348 (несмотря на то, что им предоставлялись значительные
льготы – они освобождались от поголовной подати пожизненно 349).
Кроме того, сельскохозяйственная работа воспринималась евреями как
«низкое», недостойное занятие350. Не принесла существенных результатов
даже инициированная новороссийской администрацией практика
подселения во вновь создаваемые еврейские поселения опытных в
земледенлии русских крестьян351. Неосведомленность евреев в области
обработки земли отмечалась и современниками-очевидцами352. В связи с
этим нужно признать совершенно справедливой характеристику, данную
колонизаторским попыткам властей С.А. Бершадским и Дж. Д. Клиером,
из которых первый назвал их «пасторальными фантазиями» 353, а второй
– «розовыми мечтаниями»354.
Однако проблема заключалась не только в этом, но и в том, что
даже представители власти, несмотря на содержащиеся в Положении
1804 года декларации, на практике не могли оказать евреям, все же
пожелавшим переселиться, никакого содействия. Так, могилевский
губернатор М.М. Бакунин, получив от евреев прошение о переселении,
справился о дальнейших действиях у министра внутренних дел В.П.
Кочубея, особо уточнив, как следует разрешить вопрос о выдаче
переселенцам запрошенной ими (и обещанной Положением 1804 года)
ссуды от государства. В.П. Кочубей, не дав ответа по существу,
поручил губернатору выяснить, чем эти евреи занимались раньше, не
числится ли за ними недоимок по налогам, обладают ли они
способностями, необходимыми для заведения собственного хозяйства, и

348
См.: Мацеевский Ф. Евреи в Польше, Руси и Литве. С. 94.
349
См.: Коробков Х. Экономическая роль евреев в конце XVIII века // Еврейская старина. 1910. Вып.
III. С. 367.
350
См.: Минкина О.Ю. «Еврейское дворянство» на рубеже эпох // Лехаим. 2008. №2.
351
См.: Никитин В.Н. Евреи-земледельцы: историческое, законодательное, административное и
бытовое положение колоний со времени их возникновения до наших дней. 1807-1887. СПб., 1887. С.
24, 49-50.
352
См.: Пишкевич А.С. Примечания Александра Пишкевича на Новороссийский край // Киевская
старина. 1884. №1. С. 129-130.
353
Бершадский С. А. Положение о евреях 1804 год // Книжки Восхода. №6. С. 60.
354
Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 265.
117
можно ли ожидать, что впоследствии они выплатят ссуду. В ответ на
аналогичный запрос минского губернского правления, министр
внутренних дел пояснил, что «сделано будет вспоможение в постройке
домов и в покупке скота и разных в хозяйстве нужных вещей», но
добираться до места поселения и обеспечивать себе пропитание
колонисты должны будут за свой счет355. Такая реакция особенно
удивительна, если учитывать, что Кочубей был членом первого
Еврейского комитета, а значит, с одной стороны, лично инициировал
кампанию по еврейской земледельческой колонизации, а с другой –
должен был хорошо разбираться в особенностях образа жизни евреев и
осознавать связанные с этим риски. Тем не менее, получив первые
сведения о евреях, желавших заняться сельским хозяйством, он не
поддержал их начинание, а прежде всего озаботился возможностью
нецелевого использования казенных средств356.
Ожидать большего энтузиазма от других представителей
администрации тем более было нельзя; действительно, имеются сведения
о том, что минский и виленский губернаторы тоже выступали против
еврейской колонизации, в том числе из-за нежелания тратить на это
казенные средства357, а екатеринославское губернское правление
отказывало евреям-мещанам в приписке к классу земледельцев,
поскольку положенные им в этом случае податные льготы повлекли бы
уменьшение казенных доходов358. Впрочем, причины такой позиции были в
некоторой степени объяснимы – считалось, что евреи могут использовать
переселение в колонии как способ ухода от налогов; именно поэтому
власти губерний, где прежде проживали переселившиеся евреи, и после
водворения их в колонии продолжали требовать взыскания с них
недоимки за предыдущие годы359.

355
РГИА. Ф. 398. Оп. 81. Д. 668. Л. 12 – 17.
356
См.: Там же. С. 256.
357
См.: Никитин В. Еврейские земледельческие колонии // Книжки Восхода. 1881. №1. С. 88-89.
358
РГИА. Ф. 383. Оп. 29. Д. 847. Л. 3 об - 4.
359
РГИА. Ф. 398. Оп. 81. Д. 1274. Л. 2 – 7. Ф. 383. Оп. 29. Д. 847. Л. 4 – 4 об.
118
Сыграла свою роль и плохая административная организация
процесса переселения. Так, в 1809 году, т.е. через два года после
начала активной еврейской земледельческой колонизации,
Новороссийская опекунская контора докладывала министру внутренних
дел А.Б. Куракину, что «ни изб, ни приспособлений для них [евреев,
незадолго до того отправленных в Новороссию из Витебской губернии –
А.Е.] нет в готовности» и что «им придется терпеть нужду и
беспокойство в тесноте на квартирах немецких и русских поселенцев в
казенных селениях»360.

Всего в ходе колонизационной кампании, непосредственно


последовавшей за изданием Положения 1804 года, было основано
восемь еврейских колоний – две в 1807 году и шесть в 1809 году (все
они располагались в Херсонской губернии)361. Однако нецелесообразность
продолжения попыток превращения евреев в земледельцев была
довольно скоро понята центральной властью. 6 апреля 1810 года
Комитетом министров был принят указ о прекращении переселения
евреев в Новороссийский край362. Это не означало запрета евреям на
водворение в земледельческих колониях в Новороссии, однако впредь в
тех случаях, когда от них поступало ходатайство о переселении, это
ходатайство удовлетворялось только при условии, что все расходы на
дорогу и на обустройство хозяйства они будут нести самостоятельно.
На практике издержки, связанные с переездом, возлагались на кагалы,
которые были заинтересованы в том, чтобы не допустить перенаселения
городов черты оседлости363.

360
Цит. по: Никитин В.Н. Евреи-земледельцы. С. 21.
361
См. список: Скальковский А.А. Хронологическое обозрение истории Новороссийского края. 1730-
1823. Ч. 2. Одесса, 1838. С. 328.
362
ПСЗ-1. Т. XXXI. №24185.
363
См.: Левин А. Указ. соч. С. 58. По сведениям, приводимым министром внутренних дел в 1825
году, «по крайней бедности их от неурожаев, сделано, однако ж, им [евреям, водворенным в
колониях «на собственном иждивении»] пособие от казны на первоначальное устроение, впредь, до
взыскания отпущенной на сие суммы с обществ еврейских, в Могилевской и Витебской губерниях
находящихся» (ПСЗ-2. Т. I. №52).
119
Мотивировано такое решение было прежде всего тем, что бóльшая
часть суммы в 300000 рублей, выделенной по Высочайшему повелению
на выдачу пособий переселенцам, была к этому времени уже
истрачена364, а ассигнование дополнительных средств Комитетом об
уменьшении государственных расходов не предусматривалось. При этом
из текста указа можно заключить, что отсутствие средств в казне было
воспринято как удобный повод отказаться от кампании, фактический
провал которой стал к тому времени очевиден. В частности, министр
внутренних дел, предлагая Комитету министров прекратить
государственное дотирование переселения евреев, ссылался на донесение
херсонского губернатора, согласно которому «по непривычке евреев к
хлебопашеству и по нечистоте в житии их, смертность между ними
весьма высока, и переселять их более не должно».

Обращает на себя внимание то, что, согласно этому указу, за


более чем пять лет, прошедших после принятия Положения 1804 года,
только около 600 семей уехали в Новороссию, и всего 300 семей
выразили желание сделать это в будущем. Данные, полученные из
других источников, сопоставимы. По материалам VI ревизии, в 1811
году в колониях проживало 834 семьи, включающих 2152 души
мужского пола365. В сенатском докладе, поданном на Высочайшее имя в
1812 году, сообщается, что в Российской империи насчитывалось 13925
душ евреев-земледельцев366, из которых действительно занимались
земледелием только 178 евреев, остальные же только изъявили желание
заняться хлебопашеством (Государственный Совет, видимо, справедливо
посчитав это способом ухода от налогов, особо отметил, что такие
364
При этом половина денег была растрачена чиновниками: в ходе финансовой проверки было
выявлено, что может быть получен отчет о расходовании только 145 тысяч рублей, в то время как в
кассе оставалось менее 3 тысяч рублей (См.: Кандель Ф. Указ. соч. С. 31). Д.И. Багалей называет
более точную, но сопоставимую сумму, потраченную казной на обустройство колоний – 345459 рублей
(см.: Багалей Д.И. Колонизация Новороссийского края и первые шаги его по пути культуры. Киев,
1889. С. 95).
365
См.: Кабузан М. Указ. соч. С. 187-188.
366
РГИА. Ф. 1152. Оп. 1. Д. 53. Л. 2 – 2 об.
120
евреи до фактического переселения в земледельческие колонии не
подлежат обещанному Положением 1804 года освобождению от
подушной подати, а должны платить налоги наравне с мещанами367). В
1814 году, по ведомостям Конторы опекунства, в еврейских
земледельческих колониях числилось 591 семейство в количестве 3672
души368 (уменьшение числа водворенных в колониях семейств
объяснялось тем, что, согласно докладам Конторы, некоторые колонисты
были отпущены из колоний по временным паспортам, покинули
колонии самовольно либо были уволены из земледельческого звания369).
По данным на 1821 год, евреев-земледельцев насчитывалось 11825 душ;
при этом не оговаривалось, сколько из них на самом деле занимались
сельским хозяйством, но, судя по тому, что более 8000 из них
числилось в Виленской губернии, где колонизация была распространена
сравнительно мало, это были далеко не все370. В последние годы
рассматриваемого в настоящем исследовании периода количество евреев-
земледельцев должно было несколько возрасти, поскольку в 1821-1826
гг., вследствие новой массовой кампании по выселению евреев из сел и
деревень, еще около 420 семейств пожелали переселиться в
Новороссию371, однако к принципиальному изменению ситуации это,
разумеется, не привело.
Учитывая, что в Российской империи в то время проживало, по
наиболее достоверным оценкам, около 700-800 тысяч евреев, можно
сделать вывод, что надежды на массовое обращение евреев к
земледелию в целом не оправдались. Даже обещания государственной
помощи и налоговых льгот не могли заставить евреев массово покидать
их традиционную среду. Те немногие евреи, которые все же
соглашались уехать в Новороссию, делали это только вследствие

367
Там же. Л. 22 об. – 23.
368
РГИА. Ф. 383. Оп. 29. Д. 847. Л. 56 об.
369
Там же. Л. 43, 47, 48-48 об.
370
РГИА. Ф. 1152. Оп. 1. Д. 53. Л. 39 об.
371
См.: Литин А. Указ. соч. С. 58.
121
крайней нищеты; например, в пинкосе Мстиславского кагала мотивы,
побуждавшие к переселению, объяснялись так: «Глаза наши померкли,
глядя на нужду и бедствия, на то, как дети наши просят хлеба, и
нечем утолить их голод»372. Вероятно, если бы не была приостановлена
высылка евреев из сел и деревень, то среди тех, кто все равно потерял
свои дома и привычные занятия, доля переселившихся была бы больше;
однако провал одной реформы еврейского быта повлек за собой и
неудачу другой.
При этом переселение в Новороссию даже этого небольшого числа
евреев само по себе не может считаться показателем того, что проект
обращения евреев в земледельцев был хотя бы частично успешен. Об
этом можно судить, например, по сообщениям ученого еврея Маркуса
Гуровича, который в 50-х гг. XIX века объезжал Новороссийский край
и знакомился, в числе прочего, с жизнью еврейских колоний
Херсонской и Екатеринославской губерний. В своей записке губернатору
он отмечал, что многие колонисты только числятся по ревизии
таковыми, чтобы пользоваться предоставленными законом налоговыми
льготами, фактически же они занимаются торговлей в окрестных
городах373.

По особому указанию императора в положении от 6 апреля 1810


года было отмечено, что «надлежит только остановить вновь водворение
их, тех же, кои уже водворены, оставить в настоящем положении без
всякой перемены», однако одновременно с этим было решено
предложить переселенцам, не желающим продолжать занятия
земледелием, вернуться в западные губернии к местам их прежней
приписки. Евреи, которые все же остались бы в Новороссии, должны
были бы находиться под наблюдением местных властей, с тем, чтобы

372
Цит. по: Кандель Ф. Указ. соч. С. 27.
373
См.: Лернер О.М. Евреи в Новороссийском крае. Исторические очерки. Одесса, 1901. С. 84-85.
122
по истечении года те из них, которые окажутся неспособными к
земледелию, были отправлены на суконные фабрики, где они должны
были бы оставаться до отработки понесенных правительством издержек
на их переселение в южные губернии. Именно суконные фабрики были
определены для этой цели, вероятно, потому, что в 1808 году
императором был одобрен проект министра внутренних дел А.Б.
Куракина «Об умножении и усилении выделки сукон», где в качестве
одной из мер к развитию суконного производства в овцеводческих
южных губерниях России было предложено использовать в качестве
фабричных рабочих евреев и чиншевую шляхту (т.е. мелкое
безземельное дворянство)374. Таким образом, государство частично
отказалось от ранее взятых обязательств по материальной поддержке
переселенцев, приняв во внимание отсутствие у них склонностей и
способностей к занятиям сельским хозяйством, хотя нужно отметить,
что полного отказа от оказания помощи новороссийским евреям-
земледельцам это не означало. Так, в августе 1813 года на пособия
всем колонистам из казны ассигновано 50 тыс. руб. (степень
финансовых злоупотреблений, которые, несомненно, также стали одной
из причин затруднений с колонизацией, может быть оценена по тому,
что сами колонисты запрашивали у херсонского губернатора 115 тыс.
руб., в то время как по расчетам Главного судьи Конторы опекунства
новороссийских иностранных поселенцев, в ведении которой находились
все новороссийские еврейские колонии375, на самом деле из этой суммы
им должно было потребоваться только 8050 руб.)376. В 1817 году по
запросу Конторы опекунства евреи-колонисты были освобождены от
платежа податей на следующие 5 лет, а возврат в казну долга за

374
ПСЗ-1. Т. XXX. №23132.
375
РГИА. Ф. 398. Оп. 81. Д. 668. Л. 19 об.
376
РГИА. Ф. 383. Оп. 29. Д. 847. Л. 63 об. – 64.
123
полученное при заведении хозяйства имущество был рассрочен на 30
лет377.
В 1809-1810 гг., когда стала очевидна неудача колонизации, в
Комитете министров обсуждался вопрос о том, чтобы «уволить всех
евреев из класса земледельцев, кои в оном сами остаться не
пожелают»378. Этой же возможностью интересовалась и Контора
опекунства. Министерство внутренних дел в ответ на соответствующий
запрос предложило евреям, водворяющимся в колонии Бобровый кут
Херсонского уезда, в случае их нежелания продолжать занятия
земледелием поступить рабочими на еврейскую фабрику в г.
Кременчуге, однако добровольцев не нашлось379. Витебский гражданский
губернатор в ответ на аналогичные запросы Конторы пояснил, что
евреев, ссылающихся на неспособность к земледелию, не следует
отпускать в прежние места проживания, поскольку это ведет к
уклонению от налогов и бродяжничеству, т.к. евреи, причисленные к
классу земледельцев, оказываются освобождены от податей и исключены
из прежних мещанских обществ380. Контора опекунства, однако, не
приняла разъяснения витебского губернатора и сочла, что удерживать
евреев в звании земледельцев она не имеет права, поскольку Положение
1804 года разрешало евреям с ведома начальства переходить из одного
звания в другое381. Однако подобные прошения продолжали поступать,
их количество увеличивалось, и Контора опекунства выражала опасение,
что со временем в колониях «уменьшится число хозяев до такой
степени, что и дома останутся пусты, и казенного долга взыскать будет
не с кого»382. В записке Департамента государственного хозяйства,
представленной по этому поводу министру внутренних дел, уточнялось,
что еще 6 апреля 1810 года состоялось Высочайшее повеление об
377
ПСЗ-1. Т. XXXIV. №27147.
378
РГИА. Ф. 383. Оп. 29. Д. 847. Л. 57.
379
Там же. Л. 1 – 1 об.
380
Там же. Л. 8 – 9 об.
381
Там же. Л. 2 - 3.
382
Там же. Л. 5 об.
124
оставлении без удовлетворения просьб евреев об увольнении из
земледельческого звания, однако и после того, как это повеление было
объявлено Конторе, она продолжала отпускать таких евреев из
колоний383. Помимо уже названных витебским губернатором негативных
последствий такой практики – ухода от налогов и развития
бродяжничества – Департамент хозяйства называл еще одно, а именно
напрасную растрату казенных средств, ранее отпущенных на помощь
колонистам, которые затем прекратят занятия земледелием. Поэтому 27
ноября 1812 года Государственный совет определил максимально
усложненный порядок выхода из колоний: колонистов было запрещено
увольнять из земледельческого звания целыми селениями или в таком
количестве, от которого селение могло бы расстроиться, кроме того
увольняемые должны были выплатить все долги перед казной и
представить на свое место другого колониста384. В 1815 году такой
порядок был подтвержден Министерством внутренних дел385. Однако
никакие формальные трудности не могли удержать евреев в колониях,
где им не удавалось наладить хозяйство. Как сообщал в 1823 году
витебский гражданский губернатор, большинство евреев Белорусской
губернии, переселившихся в Новороссию, к началу 20-х гг. возвратились
обратно на прежние места приписки386; только в 1821-1822 гг. было
принято решение о возвращении 573 семейств387.
Еще более бесплодным оказался проект создания земледельческих
колоний силами членов Общества израильских христиан, т.е. выкрестов,
поскольку в этом случае отсутствие желания заниматься сельским
хозяйством подкреплялось у евреев отсутствием желания креститься.
Инициатор создания общества А.Н. Голицын предполагал, что члены
этого общества после принятия христианства станут компактно селиться

383
Там же. Л. 15 – 15 об.
384
ПСЗ-1. Т. XXXII. №25276.
385
РГИА. Ф. 383. Оп. 29. Д. 847. Л. 66 – 66 об.
386
РГИА. Ф. 398. Оп. 81. Д. 1277. Л. 5 об.
387
Там же. Л. 41.
125
на специально выделенных для этого в Новороссии землях, которые
будут переданы им безвозмездно и навечно. В 1818 году начал
действовать Комитет опекунства израильских христиан, и тогда же в
Новороссию был отправлен надворный советник Григорий Мизко,
которому было поручено обозреть казенные земли и отыскать участки,
пригодные для создания таких поселений. В 1819 году он докладывал,
что наиболее удобными ему представляются участки в 26 тысяч десятин
близ Таганрога и Мариуполя, принадлежащие грекам-колонистам, но
уже назначенные к возвращению в казну «за излишеством». Однако
ведомственная переписка по поводу отвода земель, а также
рассмотрение поданных по этому поводу жалоб мариупольских греков
заняли более двух лет. Первые ходатайства принявших христианство
евреев о переселении начали рассматриваться только в 1823 году,
причем разбирательство затянулось, поскольку не имелось однозначных
доказательств их крещения, и в конце концов в просьбе им было
отказано388. По данным 3-го отделения собственной Его императорского
величества канцелярии, в 1827 году на отведенных под Мариуполем
землях не было ни одного жильца389. В 1833 году Комитет опекунства
израильских христиан был официально упразднен390.

Взаимосвязанные попытки переселения евреев из сельской


местности в города, предотвращение еврейской торговли спиртным и
привлечения евреев к земледелию и фабричному делу ярко
иллюстрируют тезис о невозможности решения глубинных социальных
проблем исключительно административными методами. Правительство
полагало, что, побудив еврейское население воспринять одобряемые
властью занятия, такие как ремесло и сельское хозяйство, оно сможет

388
См.: Лернер О.М. Указ. соч. С. 235-239.
389
ГАРФ. Ф. 109. Оп. 2. Д. 196. Л. 1.
390
См.: Дубнов С. М. Евреи в России в эпоху европейской реакции (1815-1848) // Еврейская старина.
1912. Т. 5. №3. С. 281.
126
добиться одновременно того, чтобы еврейская диаспора начала
приносить государству не вред, как считалось ранее, а пользу. При
этом не был учтен целый ряд обстоятельств, которые изначально делали
реализацию этого плана маловероятной. Во-первых, было ограничено
выделение казенных средств на переселение евреев, равно как и
предоставление какой-либо иной реальной поддержки со стороны
государства, которая могла бы побудить их изъявить желание уехать на
неосвоенные земли южных губерний или хотя бы не сопротивляться
высылке из шляхетских поместий. Во-вторых, правительство явно
переоценило способности и возможности местной администрации,
которая не только на практике сталкивалась с многочисленными
препятствиями, мешающими ей исполнить предписания центральных
властей, но и не делала серьезных попыток преодолеть эти препятствия
собственными силами, как можно судить по упомянутым выше отчетам,
которые в основном содержали только жалобы на возникающие
трудности, но не конструктивные предложения. Во-третьих, не
принималась во внимание складывавшаяся на польских территориях
веками модель социально-экономических отношений между дворянами-
землевладельцами, евреями-откупщиками и крестьянами. Эта модель
предполагала взаимную неприязнь, но одновременно и взаимную
выгоду, поэтому ни одна из сторон не стремилась изменить ситуацию,
и государству не на кого было опереться в его стремлении запретить
евреям заниматься винокурением, откупами и корчемством, лишив, тем
самым, шляхту источника доходов от аренды, самих евреев –
традиционного занятия и традиционного окружения, а крестьян –
дешевого доступного алкоголя и дохода от сбыта излишков зерна в
урожайные годы.
Кстати, одной из причин невнимания государства к массовому
неприятию политики выселения евреев из сельской местности, а также
земледельческой колонизации, было и то, что на эти меры не поступало
127
жалоб от самих евреев, поскольку большинство еврейских депутатов,
обращавшихся напрямую с властью, были либо представителями
богатого купечества, либо маскилим (т.е. сторонниками светского
просвещения), и, следовательно, пытались добиться прежде всего
расширения торговых прав и доступа к европейской культуре; проблемы
еврейской бедноты были им чужды391.

В любом случае, предложенная первым Еврейским комитетом


программа, согласно которой российские евреи должны были в
кратчайшие сроки и массово воспринять нетрадиционные для них
профессиональные занятия, а также поменять место проживания,
изначально была предельно умозрительной, основанной на отвлеченных
рационалистически-просветительских идеях392, и ожидать ее
осуществления было нельзя. Единственной возможностью существенно
изменить образ жизни основной массы еврейского населения могла бы
стать активная интеграция евреев в российское общество, к которой, по
состоянию на начало XIX века, не были готовы ни правительство, ни
христианское большинство, ни сами евреи393.
Вместе с тем, уже в этот период были заложены основы порочной
правительственной логики, согласно которой власть могла требовать от
евреев соответствия оторванным от реальности представлениям
чиновников об общественной пользе, при этом ничего не предлагая
взамен и не обеспечивая условий для преодоления обособленности
еврейской диаспоры. В начале XIX века такое положение вещей
позволяло сохранить status quo и было даже взаимовыгодным: еврейские
общины получали относительную социально-правовую автономию и
возможность сохранить традиционный уклад, а правительство, хотя и не

391
См.: Минкина О.Ю. «Разнеслись между нами разные слухи». Политическая культура евреев Российской
империи первой четверти XIX в. в освещении делопроизводственных документов // Архив Еврейской
истории. М., 2004. Т. 1. С. 327.
392
См.: Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 203.
393
См.: Натанс Б. За чертой. Евреи встречаются с позднеимперской Россией. М., 2007. С. 38.
128
было способно проводить планируемые коренные преобразования, могло
надеяться на сохранение стабильной ситуации вокруг еврейских
подданных, при этом реализуя довольно мягкую, по сравнению с более
поздними периодами, политику по еврейскому вопросу. Несколько
десятилетий спустя стремление евреев к интеграции многократно
усилилось, и евреи начали ощущать необходимость в ответных шагах
правительства, которые помогли бы им преодолеть сложившуюся
отчужденность. К концу XIX века немалая часть евреев нуждалась в
том, чтобы государство формально и неформально одобрило попытки
отказаться от традиционного «местечкового» уклада жизни, получить
светское образование и иными способами начать более активно
участвовать в социальной жизни за пределами еврейских общин; при
этом важно было, чтобы государство не обуславливало такое одобрение
требованием крещения и отказа от национально-религиозной
идентичности. Кроме того, общество в целом к этому времени стало
более модернизированным и при условии лояльной к евреям
государственной политики могло бы сравнительно безболезненно
принять сближение с еврейской диаспорой. В большинстве зарубежных
государств события развивались именно так, и евреи сравнительно
органично вписались в социальную жизнь этих стран; в России же
аналогичные процессы вызвали всплеск антисемитизма, еврейские
погромы, ужесточение государственной политики в отношении евреев,
усиление прозелитизма со стороны власти, а в качестве ответной
реакции – широкое распространение революционно-социалистических и
сионистских идей в еврейской среде. Корни этих проблем следует
искать именно в рассматриваемом периоде конца XVIII – начала XIX вв.
Заложенная тогда традиция отношения к евреям со стороны государства,
не приносившая вреда ни одной из сторон в то время, полувеком
спустя обернулась главной предпосылкой необыкновенного обострения
еврейского вопроса.
129
3. Личные и имущественные права евреев в Российской
империи.

3.1. Сословные права евреев.

Как уже отмечалось, в Речи Посполитой сословное деление на


евреев не распространялось. Исследователи иногда называют евреев
пятым из основных польских сословий, наряду со шляхтой,
духовенством, горожанами и крестьянами394.
Фактически такое положение сохранилось и в первые годы после
вхождения евреев в российское подданство. В Российской империи они
изначально не были приписаны к сословиям, сохранили специфическую
корпоративную организацию и были обложены особой податью (о чем
будет подробнее сказано ниже).

Однако через несколько лет после первого раздела Речи


Посполитой в России была проведена масштабная реформа, призванная
упорядочить социальное и юридическое разделение городского
населения. В 1775 году в соответствии с Городовым положением
российское городское население было разделено по экономическому
признаку на купцов и мещан395. Неясно было, касается ли распоряжение
о записи в одно из сословий также и евреев, а сами они изначально не
усматривали для себя в этом никаких выгод. Однако в 1778 году на
Белоруссию было распространено действие «Учреждения о губерниях», в
соответствии с которым городские сословия получали органы
самоуправления, участие в которых, вероятно, показалось евреям
желательным, поскольку уже в следующем году они обратились к
генерал-губернатору с ходатайством о принятии их в купечество. З.Г.

394
Edwards J. The Jews in Christian Europe (1400-1700). London-New York. 1988. P. 118, 124.
395
ПСЗ-1. Т. XX. №14275.
130
Чернышев сделал об этом представление на высочайшее имя, и
ходатайство было удовлетворено именным указом от 7 января 1780
года396. Что же касается евреев, которые по размеру капитала не могли
войти в купечество, то они были отнесены к сословию мещан в 1783
году397. Характерно, что уже в это время евреи по умолчанию не
считались подверженными действию общих российских законов –
распространение на них действия Городового положения, содержание
которого не давало никаких оснований считать, что какая-либо
религиозная группа не включается в «градское общество», все же
потребовало особого законодательного распоряжения.

Приписка евреев к сословиям, несомненно, была прогрессивным


шагом на пути их постепенной интеграции в российское общество.
Однако, учитывая специфический уклад жизни в этих местах,
ограничить еврейское население рамками российского сословного
деления в реальности было очень сложно398. Помимо крупных
торговцев, т.е. купцов, а также мелких торговцев и ремесленников, т.е.
мещан, существовало также немалое количество евреев, которые
зарабатывали оказанием различных услуг в имениях шляхты. Формально
они обычно считались мещанами и были приписаны к городам,
фактически же жили в деревнях или в частновладельческих местечках-
штетлах, где служили факторами (торговыми посредниками) или
арендовали у шляхты доходные статьи в их имениях. Причисление
таких евреев к городскому обществу неизбежно должно было остаться
простой формальностью, что предопределяло невозможность выселения
их в города (о чем было подробнее сказано выше) и фактически

396
ПСЗ-1. Т. XX. №14962.
397
ПСЗ-1. Т. XXI. №15724.
398
См., например: Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 73. Миллер А.И. Империя Романовых и национализм.
М., 2008. С. 101.
131
выводило их из-под контроля органов самоуправления – как кагальных,
так и общегородских.

Помимо этого, оценивая включение евреев в сословную структуру


общества, следует учитывать, что эта мера не означала для них полного
уравнения в правах с иными купцами и мещанами. Наряду с
общесословными правами и обязанностями, для евреев на протяжении
всего существования Российской империи продолжали устанавливаться
специальные права и обязанности, то есть для них сформировался
особый двойственный правовой статус. Это давало М.Г. Моргулису
основание говорить о еврействе как об отдельном сословии399. Данное
утверждение было, разумеется, в большей степени фигуральным,
поскольку российское законодательство никогда не выделяло евреев в
отдельное сословие, а только в отдельную группу инородцев, которым
разрешалась, в отличие от остальных инородцев, приписка к общим
сословиям. Исследователи приводят документы начала XX века, в
которых среди анкетных данных слово «еврей» вписано в графу
«звание», т.е. понимается как обозначение сословной, а не национальной
принадлежности400. Такое смешение сословного и национально-
религиозного статусов формально неверно и свидетельствует, вероятнее
всего, о канцелярской ошибке, однако эта ошибка неслучайна – правовое
положение евреев действительно было специфическим и не давало
оснований воспринимать их как полноценных представителей
соответствующих сословных групп.

Положение о евреях 1804 года подтвердило основные права


евреев, которыми они пользовались наравне с остальными подданными:
они должны были «состоять под точным покровительством законов»
наравне со всеми другими российскими подданными (ст. 42), «состоять
399
См.: Моргулис М.Г. Вопросы еврейской жизни. С. 464.
400
Левин Л. В Архангельске жили евреи. Архангельск, 2008. С. 4
132
в ведомстве» земской полиции в сельской местности (ст. 47) и градской
полиции, городничего и магистрата – в городах (ст. 48), а также были
подсудны общим судам и имели право учреждать третейские суды на
общих основаниях (ст. 49). Их личность и собственность ставились под
охрану государства (ст. 44), подтверждалась действительность
гражданско-правовых договоров с их участием (ст. 45).
Особо подчеркивался в Положении 1804 запрет на закрепощение
евреев; учитывая, что ранее подобный вопрос вообще не ставился, и
статус евреев как свободных людей не подвергался сомнению,
исследователи выдвигают разные гипотезы касательно того, что
побудило первый Еврейский комитет закрепить специальную гарантию.
И.Г. Оршанский предполагал, что в ходе работы Еврейский комитет
получил соответствующую просьбу от заинтересованных помещиков и
был вынужден прямо выступить в защиту интересов евреев 401. С.А.
Бершадский ссылался на негативный пример шкловского дела и
злоупотреблений бывшего екатериниского фаворита С.Г. Зорича 402. В
1798 году шкловские евреи коллективно и по отдельности жаловались
на то, что владелец города Зорич избивал их, не возвращал им взятые
в долг деньги, не исполнял заключенные арендные контракты, позволял
своим крепостным разграблять их дома и т.п.403 Сам же Зорич в ходе
разбирательства этих дел заявлял, что он «живущих в Шклове евреев не
иначе считал, как подвластными ему»404. Отчасти такая позиция может
быть объяснена его особым положением как фаворита Екатерины II405,
однако такое же поведение демонстрировали и менее приближенные к
власти помещики. Так, в экстракте жалоб евреев Бердичева на князя

401
См.: Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. С. 305.
402
См.: Бершадский С. А. Положение о евреях 1804 года // Книжки Восхода. 1895. №4. С. 99.
403
РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Ч. 119. Д. 67734. Л. 1 – 1 об. РГИА. Ф. 1374. Оп. 2. Д. 886. Л. 1. Там
же. Д. 888. Л. 1.
404
Цит. по: Бершадский С. А. Положение о евреях 1804 года // Книжки Восхода. 1895. №4. С. 100.
405
С. Г. Зорич бравировал вседозволенностью и безнаказанностью не только в отношениях с евреями:
таврический и витебский губернатор С. С. Жегулин писал о нем, что он «в пышной надменности
своей не признает ни закона, ни властей» (цит. по: Усов М.Л. Еврейство и крестьянство (политико-
экономический очерк). Петроград, 1917. С. 15).
133
Радзивилла аналогичная проблема излагалась еще яснее: «Радзивилл
поступает с ними не так, как с людьми свободными, но как со своими
крепостными»406. В некоторой степени такие ситуации могут быть
объяснены представлениями о подвластности евреев владельцам
местечек, сохранившимися со времен принадлежности западнорусских
земель Речи Посполитой: так, с 1539 года, жившие на
частновладельческих землях, были подчинены юрисдикции пана (причем
без права оспаривать решения панского суда), а в XVIII веке на
польском сейме даже обсуждался вопрос о формальном наделении
евреев статусом крепостных407.
По мнению И.Г. Оршанского, сам факт того, что российскому
законодателю понадобилось дополнительно оговаривать равенство евреев
в этих вопросах с остальным населением, свидетельствует о том, что
евреи рассматривались как бесправные существа, которым требовалось
даровать особым законом хотя бы основные права408. Однако такой
взгляд нельзя признать верным, поскольку в начале XIX века в России
в принципе отсутствовало представление о наличии у подданных
естественных прав, существующих независимо от их предоставления
положительным законодательством, равно как и о наличии единого
правового статуса подданных, не связанного с сословными
привилегиями409. К тому же перечисленные права нельзя отнести к
безусловным, напротив, как видно из приведенных примеров, некоторые
польские помещики пробовали их оспаривать, настаивая на том, что
евреи находятся в их юрисдикции.

При этом Положением 1804 года было установлено, что каждый


еврей должен был быть отнесен к одному из четырех состояний:

406
РГИА. Ф. 1374. Оп. 1. Д. 208. Л. 5 – 5 об.
407
См.: Росман М. Указ. соч. Ч. 1-2. С. 51, 67.
408
См.: Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. С. 5.
409
См.: Дружинина А.В. Эволюция юридического статуса подданного Российской империи (1762-1906
гг.). Сочи, 2007. С. 53.
134
земледельцев, фабрикантов и ремесленников, купцов, мещан (ст. 11), и
подчеркивалась обязанность каждого еврея приписаться к одному из
состояний под угрозой признания не имеющих письменных
доказательств приписки бродягами, с наложением санкции,
установленной общим законодательством (ст. 30). При этом
соотношение состояний, установленных Положением, с сословиями,
приписка к которым была обязательна как для природных обывателей,
так и – с 1783 года – для евреев, оставалось неясным. Очевидно, право
приписки к сословиям мещан и купцов за евреями сохранялось,
поскольку для них предусматривалась возможность быть избранными в
члены магистратов (ст. 9) и записываться в ремесленные цехи (ст. 23).
Поскольку запись в цехи, являющаяся, согласно Городовому положению
1785 года, привилегией членов городского общества, т.е. мещан,
гарантировалась евреям, относящимся к состоянию ремесленников, можно
заключить, что к общим сословиям могли приписываться все евреи, а
не только относящиеся к введенным Положением 1804 года состояниям
купцов и мещан. При этом, однако, при проведении переписей они
учитывались именно как представители состояний, учрежденных
Положением. Если по данным пятой ревизии 1795 года евреи
упоминались как купцы либо мещане, то, начиная с шестой ревизии
1811 года (т.е. первой, проходившей после 1804 года), они
распределены в ревизских сказках по четырем состояниям: в 1811 году
в империи, не считая женщин, значилось 4814 купцов, 113511 мещан,
208 фабрикантов, 21195 ремесленников, 13925 земледельцев410.

Закрепление в Положении 1804 года права евреев на запись в


ремесленные цехи следует рассматривать в большей степени как
формальное подтверждение их сословного статуса и в меньшей степени
- как насущную необходимость. Как уже отмечалось выше, типичным

410
РГИА. Ф. 1152. Оп. 1. Д. 53. Л. 2 – 2 об.
135
явлением польско-литовской городской жизни была конкуренция
христианских цехов с ремесленниками-евреями, которые в большинстве
случаев не имели права записи в цех, но пытались нарушить цеховую
ремесленную монополию, иногда опираясь при этом на королевские или
панские привилегии411. После разделов Речи Посполитой в некоторых
случаях ремесленники-евреи могли быть заинтересованы в формальном
закреплении своего права на занятие ремеслом: об этом свидетельствует,
например, поданное евреями в 1818 году ходатайство об учреждении
для них отдельного цеха в местечке Дашево Киевской губернии412.
Однако эта проблема не имела повсеместной высокой актуальности,
поскольку значение цехового строя в Российской империи было ниже,
чем в Речи Посполитой. Даже в тех российских городах, где цехи
формально действовали, к началу XIX века они постепенно теряли
социальную роль, т.к., с одной стороны, цеховые организации
практически не имели имущества, с другой стороны - росло число
ремесленников, занимавшихся своими промыслами без записи в цехи413.
Законодательство даже формально не могло препятствовать такой
ситуации: согласно ст.ст. 59-60 Городового положения, «снискивать
дневного пропитания работой цех никому запретить не может», т.е.
занятие ремеслом без записи в цех разрешалось при условии, что такой
ремесленник не будет называть себя мастером, иметь вывеску и
нанимать учеников и подмастерьев414. Само Положение 1804 года

411
См.: Грицкевич А.П. Указ. соч. С. 119-120. Клименко Ф.В. Западно-русские цехи (XVIII-XVI вв.)
Киев, 1914. С. 132-136. Геккер Е. Евреи в польских городах XVIII века // Еврейская старина. 1913.
Т. 6. Вып. 2. С. 198.
412
См.: Документы, собранные еврейской историко-археографической комиссией Всеукраинской
Академии наук. С. 138-139.
413
См.: Лютый А.М. Социально-экономическое развитие городов Белоруссии в конце XVIII – первой
половине XIX века. Минск. 1987. С. 128. Чепко В.В. Города Белоруссии в первой половине XIX
века (экономическое развитие). Минск, 1981. С. 36. Пажитнов К.А. Проблема ремесленных цехов в
законодательстве русского абсолютизма. М., 1952. С. 127. Полянский Ф.Я. Городское ремесло и
мануфактура в России XVIII в. М., 1960. С. 149-150. Игнатенко А.П. Ремесленное производство в
городах Белоруссии в XVII-XVIII вв. Минск, 1963. С. 84.
414
Аналогичная норма более позднего документа – Устава о ремесленной промышленности –
комментировалась исследователями следующим образом: «Достаточно со вниманием прочесть ту
статью, чтобы считать, что все ремесленное [т.е. цеховое – А.Е.] устройство в корне подорвано»
136
запрещало ремесленным и цеховым управам в губерниях черты
оседлости препятствовать евреям «упражняться во всех промыслах,
законом не запрещенных». Из текста документа не вполне понятно,
имелось ли в виду, что запрещено было препятствовать записи евреев в
цехи либо же занятиям ремеслом вне цехов, однако на практике,
очевидно, было принято второе толкование. Как отмечают
исследователи, в начале XIX века большинство евреев, занимавшихся
ремеслом, не входили в цехи415. Об этом же косвенно могут
свидетельствовать и приведенные выше данные переписи 1811 года:
согласно им, среди евреев насчитывалось менее 14% ремесленников, в
то время как фактически их наверняка было гораздо больше - так,
европейские мемуаристы, побывавшие в России в 1812 году с
наполеоновской армией, особо отмечали, что среди русских евреев, в
отличие от немецких, много ремесленников, притом весьма искусных416.
В Речи Посполитой, согласно переписи 1788 года, ремеслом занималось
около половины евреев417, и практически невозможно предположить,
чтобы на бывших польских территориях их количество так значительно
уменьшилось за двадцать с небольшим лет, а значит, несоответствие
данных двух ревизий объясняется тем, что в 1811 году ремесленники,
не входившие в цехи, были приписаны к состоянию мещан. Описывая
несколько более поздний период (40-е гг. XIX века), мемуарист А.
Паперна утверждал, что ни один из евреев-ремесленников в городе, где
он вырос, не имел цехового свидетельства418.

При записи в новые состояния каждому еврею, не имевшему


«наследственного прозвища», было предписано принять таковое и не
(Свешников М.И. Русское государственное право. Пособие к лекциям. СПб., 1895. Т. 1. Вып. 1. С.
96).
415
См.: Соболевская О.А. Повседневная жизнь евреев Беларуси в конце XVIII – первой половине XIX века.
С. 86. Соркина И. Роль евреев в экономическом развитии местечек Беларуси в первой половине XIX
века // Тирош. Труды по иудаике. Вып. 6. М., 2003. С. 158.
416
См.: Дудаков С. Этюды о любви и ненависти. М., 2003. С. 134.
417
Корева А. Евреи // Памятная книжка Виленской губернии на 1860 год. Вильно. 1860. С. 41.
418
См.: Паперна А. Указ. соч. С. 69.
137
менять его впредь. Традиционно евреи не имели фамилий, они
идентифицировали друг друга, называя, кроме имен, имена отцов или
других знаменитых предков, профессию, прозвища419. Стремление
властей в целях лучшей организации учета закрепить за еврейскими
семьями фамилии вполне объяснимо, тем более что оно находилось в
русле аналогичных процессов, протекавших в то время за рубежом420.
При этом на практике процесс «офамиливания» шел очень медленно и
занял более полувека: в административной переписке 40-х гг. XIX века
встречаются призывы к губернаторам черты оседлости обеспечить
принятие фамилий теми евреями, которые пока их не имеют, а в
раввинских метрических книгах вплоть до 70-х гг. некоторые
вступающие в брак упоминаются без фамилий421.

Примечательно, что Положение 1804 года не предусматривало


особого состояния для раввинов (и тем более для цадиков – глав
хасидских общин). Государство при этом, по-видимому,
руководствовалось представлениями о том, что евреи не имеют
духовенства в христианском понимании этого слова422. Действительно,
согласно представлениям иудаизма, раввины являются скорее
наставниками в вопросах веры, а не священнослужителями в том
смысле, в каком ими были коэны и левиты разрушенного Храма царя

419
Пудалов Б.М. Евреи в Нижнем Новгороде (XIX – начало XX века). Нижний Новгород, 1998. С. 7:
«Звучало это примерно так: «проповедник раввин Шломо, из рода священников Храма» (по-еврейски
«магид рабби Шломо Коган», сокращенно «Маршак»)». Основатель хасидизма Израэль бен Элиэзер
носил прозвище Бешт (аббревиатура от Баал-Шет Тов – «владеющий именем Божьим»). Его главного
критика, лидера митнагдим Элиаху бен Шломо Залмана, называли Виленским Гаоном, используя
термин «гаон», которым в эпоху раннего Средневековья называли талмудических мудрецов и глав
иешив.
420
См.: Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 233.
421
См.: Аграновский Г., Комилевич Р. Когда российские евреи приняли фамилии? // Вестник
Еврейского университета. 1995. №1(8). С. 80-82.
422
См.: Варадинов Н.В. История министерства внутренних дел. Т. III. СПб., 1862. С. 380. Интересно,
что во времена монголо-татарского ига на территориях, завоеванных монголами, были освобождены
от налогов служители всех религий, кроме раввинов (см.: Соловьев С.М. История России с
древнейших времен. Т. 3. М., 1880. С. 186), хотя в данном случае, разумеется, нельзя говорить об
исторической преемственности.
138
Соломона423; однако это не отменяет того факта, что раввины
воспринимались и самими евреями, и русской администрацией как
духовные лица, фактически имеющие особый статус. Юридически,
однако, этот статус никак не был обозначен, и раввины подлежали
ревизиям на общих основаниях, что на практике чаще всего должно
было означать причисление их к мещанству. Характерно, что позже,
когда в 40-е гг. обсуждался проект реформы о наложении санкций на
евреев, не имеющих определенных занятий, жители белорусских
местечек были уверены, что, с точки зрения правительства, к таковым
будут отнесены раввины и синагогальные служители, поскольку они не
сумеют подтвердить свои должности424. Более позднее законодательство
предусматривало дарование им, при соблюдении некоторых условий,
прав купцов 1-й гильдии425; исследователи с иронией отмечают, что эта
мера, которая считалась бы унизительной применительно к духовным
лицам иных религий, в данном случае рассматривалась государством как
привилегия426. Вместе с тем, и до введения этой меры были известны
случаи, когда духовные лидеры евреев, пользуясь семейным капиталом,
приписывались к купечеству, чтобы повысить свой статус в глазах
администрации, однако такое поведение обычно подвергалось критике со
стороны остальных евреев427 - для раввинов считалось «неприличным
статусу» лично заниматься торговлей428, и, вероятно, это представление
распространялось и на номинальное причисление к сословию торговцев.

423
Моргулис М.Г. Организация еврейской общины. СПб., 1910. С. 9.
424
См.: Паперна А. Указ. соч. С. 69.
425
ПСЗ-1. Т. IX. Ч. 1. Ст. 1092.
426
См.: Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. С. 75.
427
См.: Assaf D. The regal way: The life and Times of Rabbi Israel of Ruzhin. Stanford, 2002. P. 75.
428
См.: Балабан М. Кагал // История еврейского народа. Т. 11. История евреев в России. Т. 1. С. 145-
146. Д. Коган сообщал о своем деде, который в 1815 году в Одессе исполнял обязанности раввина,
одновременно продолжая заниматься торговлей; вероятно, терпимое отношение к этому факту со
стороны общины может быть объяснено тем, что он, во-первых, занимал эту должность временно,
после смерти своего тестя, а во-вторых, ввиду наличия торговых доходов отказался от
причитающегося раввину жалованья от кагала (см.: Коган Д. Первые десятилетия еврейской общины
в Одессе // Еврейская старина. 1911. Т. 4. Вып. 2. С. 262). Кроме того, исключение из общего
правила могло быть допущено в Одессе в силу того, что образ жизни еврейской общины в этом
городе уже к началу XIX века был гораздо менее традиционным, чем у значительно более
139
Для представителей каждого из четырех состояний были
предусмотрены «преимущества»; Н.Д. Градовский полагал, что
употребление этого термина для обозначения прав евреев, «несмотря на
их тесный объем и принадлежность многих из них к числу
естественнейших для каждого гражданина», само по себе указывает на
то, что государство воспринимало евреев как «иноземных людей, <…>
за которыми не признавалось, следовательно, никаких природных прав
вполне натурализованного класса граждан»429. Однако на самом деле
использование такого термина было вполне оправданно, поскольку
основные права и обязанности, общие для всех евреев, по-прежнему
определялись на основании ранее действовавших законодательных актов,
Положение же предусматривало особые льготы и привилегии для
представителей отдельных состояний.
При этом наиболее значительные привилегии были установлены
для земледельцев. Для них не только подтверждалось общее для всех
лично свободных людей право приобретать в собственность
незаселенные земли (право на приобретение незаселенных земель было
установленное указом от 12 декабря 1801 года, который распространялся
на всех купцов, мещан и государственных крестьян вне зависимости от
национальной или религиозной принадлежности)430, а также арендовать
земли у помещиков, но и предлагалась возможность участвовать в
земледельческой колонизации южных губерний, что было подробно
рассмотрено выше.

Другой привилегированной группой евреев должны были стать


фабриканты. Для поощрения евреев к заведению фабрик в каждой из

консервативных общин на бывших польско-литовских территориях (см.: Кинг Ч. Одесса: величие и


смерть города грез. М., 2013. С. 108-109).
429
Градовский Н.Д. Указ. соч. С. 251.
430
ПСЗ-1. Т. XXVI. №20075.
140
присоединенных от Польши губерний должен был быть учрежден
особый капитал, из которого владельцы фабрик могли получать ссуды.
При этом, с одной стороны, условия получения такой ссуды были
сравнительно благоприятны для евреев, поскольку для обеспечения
возврата было достаточно поручительства другого еврея, а залога не
требовалось. С другой стороны, весь механизм выдачи ссуд был
определен Положением предельно неконкретно и предусматривал
возможности для ничем не ограниченного произвола властей. Получить
ссуду можно было только с согласия губернатора и Министерства
внутренних дел, которые, как можно заключить из содержания ст. 21
Положения, давая такое согласие, должны были оценить, относится ли
фабрика просителя к числу «нужнейших и полезнейших»; критерии
определения нуждаемости Положением предусмотрены не были,
указывалось только, что к таковым относятся «суконные, полотняные,
кожевенные и прочие сего рода». Размер капитала, выделяемого на эти
цели, не определялся – указывалось только, что это будет сумма «до 20
000 рублей».
Еще менее определенно упоминалось в Положении о помощи
государства ремесленникам, пожелавшим переселиться в другую
местность ввиду отсутствия в месте их проживания «работы и средств
к содержанию» – губернатор по согласованию с Министерством
внутренних дел должен был, по их обращению, назначить им «способы
основать с выгодою свою промышленность в губерниях менее
населенных».
Уже из самих формулировок Положения 1804 года можно сделать
вывод, что эти его нормы были плодом умозрительных теоретических
построений членов первого Еврейского комитета, которые не могли
привести к ожидаемым результатам. Даже сами представители власти,
как выяснилось достаточно скоро, не всегда принимали всерьез
обещания государственной поддержки фабрикантов: в Высочайше
141
утвержденном в 1808 году докладе министра внутренних дел А.Б.
Куракина431 отмечается, что было бы неправильно предлагать
промышленникам такие же займы, которые ранее выдавались
иностранным колонистам, «ибо опыт показал, что эти займы редко
полностью возвращаются в казну». В 1811 году Александр I, отправляя
сенатора И.Я. Аршеневского с ревизией суконных фабрик и
предписывая ему, среди прочего, попытаться склонить богатых
белорусских евреев к заведению суконной промышленности, отмечал, что
«можно даже поощрить их к тому обещанием некоторых от казны
вспоможений»432; сама формулировка, использованная в рескрипте
императора, свидетельствует о том, что выдача суд рассматривалась как
исключительная мера. Однако нужно признать, что иногда евреям все
же удавалось добиться получения ссуд, правда, весьма небольших: так,
в 1808 году по представлению киевского гражданского губернатора
Хозяйственным департаментом Министерства внутренних дел было
решено выделить 3000 рублей таращанскому мещанину Зелину
Ицковичу «на заведение полотняной, шапочной и кожевенной фабрик» и
1500 рублей радомышльскому мещанину Зейлину Мордуховичу «на
усиление имеющегося у него кожевенного завода»433. Но известна и
противоположная практика: например, неоднократные прошения купца
Гиллеля Маркевича, пытавшегося завести фабрику, о предоставлении
ему материальной помощи отвергались на том основании, что
фабрикант «имеет в виду не общее благо, а собственную выгоду» 434; в
1809 году Габриэль Бегаров не смог добиться получения ссуды, даже
несмотря на поручительство графа Грабовского435.

431
ПСЗ-1. Т. XXX. №23132.
432
Цит. по: Юдицкий А.Д. Еврейская буржуазия и еврейские рабочие в текстильной промышленности
первой половины XIX века // Исторический сборник. М., 1935. С. 108.
433
РГИА. Ф. 398. Оп. 81. Д. 1455. Л. 1 – 2.
434
Цит. по: Юдицкий А.Д. Указ. соч. С. 113.
435
См.: Соркина И. Роль евреев в экономическом развитии местечек Беларуси в первой половине XIX
века // Тирош. Труды по иудаике. Вып. 6. М., 2003. С. 163.
142
Другим препятствием к участию в фабричной деятельности было
прекращение программы по переселению евреев в города. Еще в 1793
году волыский и подольский генерал-губернатор Т.И. Тутолмин уже
упомянутом письме П.А. Зубову предлагал «занять работами на
фабриках»436 неимущих евреев, не имеющих доходных промыслов. Тот
факт, что именно высылка евреев из деревень должна была освободить
требуемое количество свободных рук, необходимых для развития
фабричного дела, хорошо осознавался властью и позднее437: 22 августа
1808 года витебский Комитет по переселению евреев, по представлению
губернатора П.И. Сумарокова рассмотрев положение о добровольной и
принудительной работе на фабриках, среди прочего предписал кагалам,
чтобы они «в самоскорейшем времени доставили в комитет именные списки
обоего пола бедным евреям с показанием имен их и прозваний, лет и
настоящего местопребывания». Это было необходимо для того, чтобы,
если сами кагалы не пожелают «добровольными складками пособий»
обеспечить выселение этих людей в города438, комитет мог бы «принять
благовременно все нужные меры к препровождению их на фабрики, на коих
могут они трудами рук своих доставлять сами себе и семействам своим
пропитание». Если государство не желало содействовать евреям в
заведении фабрик, то в отношении привлечения их к работе на
фабриках оно занимало более активную позицию и готово было даже
отправлять туда рабочих без их желания: министр внутренних дел А.Б.
Куракин указывал в 1808 году губернаторам белорусских губерний, что
«в случае несогласия их [евреев] местные начальства будут обязаны

436
Цит. по: Жукович П.Н. Сословный состав населения Западной России в царствование Екатерины
II // Журнал министерства народного просвещения. 1915. Ч. 57, №5. С. 174.
437
См.: Лукашевич А.М. Проблемы мобилизации промышленности западных (белорусско-литовских)
губерний для нужд российской армии накануне войны 1812 года // Бородино в истории и культуре:
Материалы Междунар. науч. конф., 7–10 сент. 2009 г. Можайск, 2010. С. 200–216.
438
См.: Матэрыялы да исторыи мануфактуры на Беларус у часы распаду феадалiзму: У 2 т. Мiнск, 1935. Т. 2.
С. 232-235.
143
побудить искать на оных фабриках пристанища»439. Однако отказ
правительства от политики принудительных переселений снова лишил
фабрикантов потенциальной рабочей силы, и поэтому реализация плана
по превращению евреев в фабричный класс оказалась не очень
успешной.
Кроме того, потенциальным фабрикантам – как евреям, так и
христианам – мешали также организационные и снабженческие
трудности. Минский губернатор Г.И. Радинг в 1808 году писал А.Б.
Куракину, вероятно, в ответ на процитированный выше циркуляр, что
не находит удивительным нежелание евреев и помещиков заводить
фабрики, поскольку в Белоруссии очень трудно найти не только
мастеров-сукноделов, но и овечью шерсть, используемую как сырье440.

Неудивительно поэтому, что, согласно переписи 1807 года, к


классу фабрикантов были приписаны буквально единицы евреев, при
этом некоторые губернаторы отмечали, что и эти евреи не имеют
фабрик, а занимаются кустарным домашним промыслом441. В 1823 году
белорусский генерал-губернатор отмечал, что в Витебской и
Могилевской губерниях со времени издания Положения 1804 года
евреями все еще не заведено ни одной фабрики442. К 1830-м гг.
количество еврейских фабрик возросло, однако доля евреев среди
фабрикантов по-прежнему была гораздо ниже, чем их доля среди
городского населения443. Э. Иоффе приводит данные о том, что в черте

439
Опубл.: Белоруссия в эпоху феодализма. Сборник документов и материалов. Т. 3. Минск, 1961. С.
149.
440
Опубл. там же. С. 152.
441
РГИА. Ф. 1341. Оп. 1. Д. 423. Л. 60 об., 192, 210, 215, 229-230, 235-236.
442
РГИА. Ф. 398. Оп. 81. Д. 1277. Л. 33. Вместе с тем, в 1811 году уже упоминавшийся ревизор
сенатор Аршеневский докладывал о том, что именно в белорусских губерниях ему удалось получить
от некоторых «первостатейных» (т.е. приписанных к первой гильдии) евреев обещание завести
суконные фабрики, а также о наличествовавших там на момент его ревизии как минимум двух
фабриках, принадлежавших евреям (см.: Юдицкий А.Д. Указ. соч. С. 108-109). Вероятно, по
прошествии 12 лет имевшиеся еврейские промышленные предприятия были закрыты, что также
может свидетельствовать о весьма неблагоприятных условиях для еврейской промышленности.
443
Статистические данные см.: Соболевская О.А. Повседневная жизнь евреев Беларуси в конце XVIII –
первой половине XIX века. С. 410. Вместе с тем, распределение еврейских фабрик по черте оседлости
144
оседлости в первой половине XIX века евреи владели в основном в
складчину444, что, видимо, говорит о бедности фабрикантов и небольших
масштабах производства; статистические данные подтверждают, что
размел капитала, вкладываемого фабрикантами-евреями, был во много
раз ниже, чем у фабрикантов-христиан445. Среди рабочих число евреев
было выше (так, по данным, приводимым А.Д. Юдицким, евреи
составляли около 17% рабочих текстильной промышленности в западных
губерниях446). Однако в целом нужно согласиться с мнением, что
участие евреев в фабричном деле в то время развивалось медленнее,
чем могло бы, и скорее вопреки, чем благодаря действиям
правительства; при этом, разумеется, цель создания такого количества
предприятий, которое могло бы обеспечить работой всех евреев вместо
нежелательного винокурения и виноторговли, не могла быть
достигнута447.

3.2. Запрет на осуществление винокурения и ведение винной


торговли.

Традиционно вопрос о винокурении и об аренде помещичьего


хозяйства ставился и правительством448, и исследователями в тесную
связь с вопросом о выселении евреев из уездов. В польские времена в
белорусских городах действовала полная свобода винокурения и
пивоварения, а также торговли алкоголем, которой евреи активно
пользовались449. Вообще, винокурение и шинкарство воспринималось

было неравномерным: так, И. Соркина отмечает, что в Гродненской губернии по состоянию на 1832
год евреи составляли 17 из 21 фабриканта (см.: Соркина И. Роль евреев в экономическом развитии
местечек Беларуси в первой половине XIX века // Тирош. Труды по иудаике. Вып. 6. М., 2003. С.
162).
444
См.: Иоффе Э. Указ. соч. С. 56.
445
См.: Соболевская О.А. Повседневная жизнь евреев Беларуси в конце XVIII – первой половине XIX
века. С. 411.
446
См.: Юдицкий А.Д. Указ. соч. С. 107-108.
447
См.: Клиер Дж. Д. Указ. соч. С. 265.
448
См.: Гессен Ю.И. Евреи в России. С. 5.
449
См.: Голицын Н.Н. Указ. соч. С. 165.
145
населением западных губерний как наиболее свойственное евреям
занятие: так, в 1752 году на Галичском сеймике предлагалось
ограничить запретить евреям торговать иными товарами, кроме одежды
и вина450. Аналогичным образом в 1780 году полоцкие купцы просили
оградить их от конкуренции, чтобы «всякого состояния люди
пользовались теми только выгодами, которые свойственны их
состоянию, яко-то – ремесленники мастерством своим, крестьяне
хлебопашеством, жиды продажей напитков, шляхетство и духовенство
торгов не производили в порту»451; это заявление весьма характерно для
того времени, несмотря на то, что его следует оценивать с поправкой
на некоторую необъективность его авторов, заинтересованных в
преуменьшении традиционной роли евреев в торговле иными товарами,
кроме алкоголя.
Вместе с тем, встречались и противоположные предложения: так, в
1788 году скарбовая комиссия Речи Посполитой предлагала
«четырехлетнему сейму» запретить евреям пропинацию на 50 лет. Этот
проект, одновременно предусматривавший введение для евреев
обязательного светского образования, службы в армии, а также
подчинение их юрисдикции общих судов, по сути представлял собой
программу ассимиляции, и с этой точки зрения совершенно логичным и
последовательным кажется желание отвлечь их от такого
специфического, почти кастового занятия, каким была для них
виноторговля. Однако сейм, состоявший из шляхтичей, получавших
доходы от еврейского арендаторства, не утвердил этот проект452.

В Российской империи ограничение в праве виноторговли


оказались одной из первых мер, которую предполагалось осуществить в

450
См.: Росман М. Указ. соч. Ч. 1-2. С. 62-63.
451
Цит. по: Дневная записка путешествия Екатерины II в Могилев // Сборник Императорского
русского исторического общества. Т. 1. СПб., 1867. С. 401.
452
См.: Коробков Х. Экономическая роль евреев в конце XVIII века // Еврейская старина. 1910. Т. 3.
Вып. 3. С. 355.
146
отношении новых еврейских подданных. Уже в марте 1772 года
Екатерина II, планируя устройство управления белорусскими губерниями,
помечала в черновиках: «Если винная продажа на арендах отдана жидам
от помещиков, то оную у тех арендаторов выкупить и через то
продажу сделать казенною»453. Нужно иметь в виду, что с 1764 по 1817
гг. винная торговля в Российской империи осуществлялась частными
лицами по откупам454 и никаких объективных юридических оснований
для исключения из числа торговцев именно евреев не было. Таким
образом, в этом намерении проявилось дискриминационное отношение
российских властей к евреям, тем более странное, что императрица в
тот момент еще вряд ли была настолько знакома с образом жизни в
Белоруссии, чтобы руководствоваться чрезвычайно распространившимся
двумя десятилетиями позднее представлением об исключительной вине
евреев в спаивании крестьян. Возможно, такая позиция была
мотивирована проникшими в Россию польскими суждениями о
последствиях еврейской пропинации.
Эти намерения Екатерины II, однако, не были осуществлены. 3
мая 1783 года в числе других мер по наполнению казны (повышение
цен на соль и гербовую бумагу, увеличение рекрутского сбора с
купцов, реформа налогообложения населения белорусских губерний)
было установлено, что право винокурения принадлежит в городах
магистратам, в деревнях казенного ведомства – казне, в частных
селениях – помещикам455. Ни одна из норм не запрещала
землевладельцам распоряжаться этим правом, поэтому шляхта
продолжала по традиции отдавать производство и продажу вина в
аренду евреям456. Однако белорусский генерал-губернатор Пассек понял
этот указ как запрещающий всем сословиям, кроме дворянства,
453
РГАДА. Ф. 10. Оп. 1. Д. 183. Л. 3 об. Опубл.: Черновые собственноручные наброски наказа и
предположений Екатерины II об управлении вновь присоединенными от Польши областями // Сборник
Императорского Русского исторического общества. Т. 13. СПб., 1874. С. 243.
454
См.: Фридман М.И. Винная монополия в России. СПб., 1916.
455
ПСЗ-1. Т. XXI. №15724.
456
Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 122.
147
заниматься винокурением даже в качестве арендаторов: «прямое правило
подлежит каждому гражданину употребить себя к торговле и ремеслу,
состоянию его приличному, а не курению вина, яко промыслу совсем
для него не свойственному»457. Из этого следовало, что «если кто из
помещиков на аренду отдаст или иным каким образом уступит в своих
деревнях курение вина купцу, мещанину или жиду, тот сочтен будет
яко преступник узаконений, не берегущий собственной своей пользы
дарованного от ее величества права винокурения».
Очень показательно, что «жиды» здесь названы отдельно, наряду с
купцами и мещанами, несмотря на то, что к этому времени все евреи
уже были расписаны в сословия. Согласно указу от 3 мая 1783 года,
христиане должны были выселяться в города и лишаться прав винной
аренды выборочно (т.е. только купцы и мещане), евреи же – поголовно,
поскольку они могли принадлежать только к одному из двух городских
сословий. В глазах местного населения и администрации эта мера очень
скоро стала представляться относящейся к евреям именно как к особой
национально-религиозной группе, а не к равноправным представителям
купечества и мещанства. В 80-е гг. ситуация с выселением евреев из
уездов стала еще одним примером того, как уравнительное отношение к
евреям центральной власти, преломляясь сквозь традиционный
западнорусский антисемитизм, оборачивалось ограничением в правах
именно евреев.
Евреи, разумеется, восприняли запрет брать на откуп винокурение
как ущемление их интересов, справедливо указывая, что он ведет к
разорению евреев, весь капитал которых был вложен в строительство
винокуренных заводов. Жалоба на это решение Пассека, была, среди
прочих, подана в 1784 году штадланом Ц.
Файбишовичем458. Однако если большинство остальных претензий

457
Опубл.: Сапунов А. (сост.) Витебская старина. С. 295-296.
458
РГАДА. Ф. 248. Кн. 5793. Л. 10 – 11 об.
148
евреев, изложенных в этой жалобе, указом от 21 мая 1786 года были
удовлетворены, то запрет винокурения и винной торговли был оставлен
в силе, хотя и частично: им было разрешено проживать в уездах и
арендовать у помещиков пропинацию, но в городах, с целью
ограждения финансовых интересов магистратов, винокурение и продажа
вина были запрещены.
На местах, очевидно, встречались злоупотребления в применении
этой нормы. Во всяком случае, Полоцкое наместническое правление,
разъясняя 20 июня 1786 года полоцкому кагалу, как должен
применяться указ от 21 мая 1786 года, особо отмечало, что евреям не
запрещено использовать те строения, где они раньше занимались
винокурением, для других хозяйственных целей (вероятно, до этого от
них требовали сноса таких зданий).

Впоследствии в 1793 году государство временно отступило от


нормы указа 1786 году, поскольку в Белоруссии случился неурожай
хлеба. Чтобы не усугублять нехватку зерна, в Полоцкой губернии
винокурение было запрещено до нового урожая; при этом полоцкие
помещики предлагали запретить курить вино именно евреям (вероятно,
это были те помещики, которые не сдавали пропинацию в аренду, а
занимались винокурением самостоятельно), но в итоге запрет был
наложен для всех подданных459. Несколькими месяцами позже в
соседней Могилевской губернии, где последствия неурожая тоже
ощущались, винокурение было запрещено уже только евреям460.
Формально указ объяснял это тем, что недостаток хлеба в Могилевской
губернии был меньше, чем в Полоцкой, что позволяло пойти на менее
широкие ограничения. Однако характерно, что из всех субъектов
пропинации – магистратов, дворян, любых других лиц, которые могли

459
ПСЗ-1. Т. XXIII. №17142.
460
ПСЗ-1. Т. XXIII. №17167.
149
взять винокурение на откуп или в аренду – запрет был распространен
именно на евреев; вероятно, сыграло свою роль и то, что большинство
владельцев винокурен были евреями, и то, что к 90-м гг.
правительственная политика сменила свой вектор, став очевидно более
антиеврейской, чем в предшествующее десятилетие.

Запреты 1793 года были временными и касались только двух


губерний. Однако через некоторое время, не в последнюю очередь
благодаря «Мнению» Г.Р. Державина, представления о чрезвычайной
вредоносности еврейской винной торговли укоренились гораздо глубже.
Эти представления имели давние корни. Государство пыталось
запрещать евреям содержать питейные заведения еще в Речи
Посполитой, причем прежде всего по инициативе христианского
населения. В Зборовском договоре 1649 года, заключенном на
навязанных Богданом Хмельницким условиях, в числе обязательств
польского короля Яна Казимира значилось: "Жиды державцами,
откупщиками и закупщиками христиан и жительми не имеют бытии в
городех украинных, где козаки свои полки имеют"; однако в 1651 году,
после поражения войск Хмельницкого, в Белоцерковском договоре это
условие было отменено: "…жиды как прежде были обывателями и
арендаторами в именьях его королевской милости, и в именьях шляхты,
и теперь должны быть"461. Польское правительство при этом защищало
интересы шляхты, которая получала стабильный доход от евреев,
бравших на откуп право винной торговли в имениях; российское же
правительство стало исходить из интересов крестьян западных губерний,
попав под влияние представлений о "пагубном воздействии еврейских
паразитов и кровопийц-эксплуататоров на восточнославянских
крестьян»462.

461
Цит. по: Прыжов И.Г. История кабаков в России. Казань, б.г. (1914). С. 158.
462
Капеллер А. Россия – многонациональная империя: возникновение, история, распад. М., 2000. С.
73.
150
Примечательно, что те чиновники, которые действительно глубоко
разбирались в устройстве жизни в западных губерниях, понимали, что
такая позиция в конечном итоге не приведет к желаемому результату.
Даже сам Г.Р. Державин, записка которого определила направленность
государственной политики по этому вопросу как минимум на первые
два десятилетия XIX века, в частной переписке признавал, что «жидов
в полной мере обвинять также не можно, что они для пропитания
своего извлекают последний от крестьян корм»463, а «помещики,
ищущие прибытков в продаже вина, не перестанут искать их и в то
время, когда на место евреев будут им услуживать в том христиане»464.
Исследователи также многократно отмечали отсутствие социального
напряжения в отношениях между западнорусскими крестьянами и
евреями ввиду того, что евреи оказывались удобными кредиторами, а их
деловые интересы не пересекались благодаря различию экономических
ролей465. Любопытные аргументы в доказательство мирного
сосуществования евреев-виноторговцев и крестьян приводил И.Г.
Оршанский со слов Д.П. Журавского, чиновника-статистика Киевской
губернии: он замечал, что казенные крестьяне никогда не жаловались
администрации на то, что евреи продают им вино в долг, хотя решение
по такой жалобе наверняка было бы принято в пользу крестьянина.
Несмотря на это, крестьяне предпочитали аккуратно выплачивать долги,
то есть не демонстрировали никакого желания избавиться от евреев-
шинкарей; это заставляет усомниться в принятом на государственном
уровне взгляде на евреев-виноторговцев как на главных угнетателей
крестьянства южных и западных губерний466.

463
Гессен Ю.И. Евреи в России. СПб., 1906. С. 311.
464
Там же. С. 333.
465
Шаталова О. Не «свои» и не «чужие»: евреи в социальном пространстве белорусских крестьян
XIX-XX вв. // Желудок: память о еврейском местечке. М., 2013. С. 56-57.
466
См.: Оршанский И.Г. Евреи в России. С. 106.
151
Тем не менее, запрет на винокурение в уездах был снова введен
Положением 1804 года, теперь уже повсеместно в черте оседлости. При
этом применялись самые разные способы для оправдания этой меры:
так, белорусские евреи сообщали А.Р. Воронцову, что они узнали от
помещиков «под секретом», что те получили от правительства просьбу
обратиться с жалобой на евреев, занимающихся винокурением, чтобы
правительство получило повод запретить им это занятие467. Интересно,
что руками дворян государство намеревалось провести реформу,
обратной стороной которой было именно ослабление и ограничение
влияния дворянства. Н.Д. Градовский отмечал, что запрет евреям
арендовать шинки вкупе с их выселением в города должен был ударить
прежде всего по интересам мелкой шляхты, практически не имевшей
иных источников доходов, кроме арендной платы от евреев468.

В соответствии с Положением 1804 года, винная продажа была


запрещена евреям-земледельцам абсолютно, в том числе и в форме
аренды шинков и кабаков у помещиков, а пивная разрешена только в
«особых поселках», населенных исключительно семьями евреев-
колонистов и их наемных работников. Евреям – мещанам и купцам
торговля вином как оптом, так и в розницу была разрешена только в
городах и местечках, а в сельской местности и на проезжих дорогах им
было запрещено держать кабаки, шинки и постоялые дворы в
Астраханской, Кавказской, Малороссийских и Новороссийских губерниях
с 1 января 1807 года, а в других губерниях черты оседлости – с 1
января 1808 года. В случае нарушения этого правила наказанию
подвергались не только сами евреи – содержатели питейных заведений,

467
РГАДА. Ф. 1261. Оп. 6. Д. 842. Л. 1. Дата и автор этого прошения не установлены, но,
сопоставляя логику развития государственной политики с фактами карьеры А.Р. Воронцова (который
вышел в отставку в начале 1794 года, т.е. до введения двойной подати, и снова вернулся на
государственную службу в 1801 году, став членом Непременного совета), можно предположить, что
оно было подано в первые года царствования Александра I, т.е. в период подготовки Положения
1804 года.
468
Градовский Н.Д. Указ. соч. С. 181.
152
но и помещики, на земле которых обнаруживался кабак, а на казенных
землях – земские исправники.
Обойти этот запрет помещики пытались путем смены статуса
принадлежащих им поселений с сел и деревень на местечки. Витебский
и могилевский генерал-губернатор Н.Н. Хованский докладывал в 1826
году в Министерство внутренних дел: «Хотя помещики таковым
исканиям придают благовидность, якобы стараются распространить
промышленность и торговлю посредством учреждения ежегодных
ярмарок, но легко проникнуть в истинную цель таковых заведений –
доставление евреям места жительства»469. Для предупреждения такой
практики был изменен порядок переименования селений в местечки и
образования новых местечек на частных землях. Ранее законодательство
Речи Посполитой предоставляло любому шляхтичу-землевладельцу право
учреждать местечко без особого разрешения со стороны государства470.
Вследствие такого порядка из 378 показанных по ревизии 1795 года
местечек только 92 имели соответствующие королевские привилегии471.
Из-за этого в конце XVIII – начале XIX вв. на практике нередко
возникали споры об отнесении того или иного населенного пункта к
городу, местечку или селу472. Ограничения, введенные Положением 1804
года, хотя бы частично предупредили такой беспорядок: теперь
образовывать новые местечки было разрешено только с одобрения
«высшего Начальства» (п. 40). Под «высшим Начальством» могла
подразумеваться как центральная, так и губернская администрация: так,
в 1808 году запрос министра внутренних дел о переименовании
нескольких селений в западных губерниях в местечки потребовал
рассмотрения в Непременном совете и высочайшего утверждения473, а в
1825 году имение Мариенгауз Люцинского уезда Витебской губернии
469
Цит. по: Соркина И. Указ. соч. С. 249.
470
Грицкевич А.П. Частновладельческие города Белоруссии в XVI-XVIII вв. Минск, 1975. С. 31.
471
См.: Воронин А. Записка о владельческих городах и местечках Юго-западного края. Киев, 1869.
С. 43.
472
См., например: РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Д. 38709. Л. 4 об – 5.
473
РГИА. Ф. 1147. Оп. 1. Д. 600. Л. 1-2.
153
получило подтверждение статуса местечка по решению генерал-
губернатора Н.Н. Хованского474.
Гарантией прекращения еврейской виноторговли служила также
гражданско-правовая мера – признание ничтожными всех договоров,
заключенных в связи с торговлей вином после вступления запрета в
силу. Кроме того, даже в городах и местечках евреям запрещалось
продавать вино поселянам (т.е. крестьянам) в долг, также под угрозой
признания ничтожными соответствующих соглашений. Пункт 16
Положения, разрешавший евреям арендовать помещичьи земли, также
содержал оговорку: «разумея однако ж, что не будут они ни под каким
видом продавать вина».

Впоследствии норма Положения 1804 года, запрещавшая евреям


винокурение и шинкарство, получила дальнейшее толкование. Сенатским
указом от 21 декабря 1805 года было установлено, что в срок до 1
января 1807 года должны быть прекращены все договоры аренды,
заключенные евреями в отношении мест на ярмарках, мельниц, прудов
для рыбной ловли и других «оброчных статей», под которыми
понималось любое приносящее доход недвижимое имущество475. Ст. 34
Положения 1804 года было установлено буквально следующее: «Никто
из евреев <…> не может содержать никаких аренд, шинков, кабаков, и
постоялых дворов ни под своим, ни под чужим именем, ни продавать в
них вина и даже жить в них, разве только проездом»; в связи с этим в
ст. 35 устанавливалось наказание для помещиков, дозволивших евреям
содержать на принадлежащих им землях «какую-либо аренду, кабак,
шинок или другое заведение для продажи вина».
Представляется очевидным, что из совокупного толкования этих
статей вытекает запрет евреям арендовать только те статьи дохода,

474
Донхин Б. Из прошлого общины в Люцине и уезде // Еврейская старина. №3. 1912. С. 273.
475
ПСЗ-1. Т. XXVIII. №21967.
154
которые связаны с продажей вина. Однако Сенат пришел к выводу, что,
хотя «ярмарочные места, рыболовные озера и мельницы почитаются от
винного откупа и продажи вина особой статьею, однако ж название
откупа сих статей, по мнению Палаты [Черниговской казенной палаты –
Е.А.], есть не что иное, как аренда». Такое буквальное толкование норм
Положения 1804 года, которые, несомненно, по первоначальному
замыслу должны были быть истолкованы ограничительно, на первый
взгляд может показаться необоснованным, но на самом деле это не так.
Указ от 21 декабря 1805 года не будет считаться проявлением
нелогичности со стороны государства, если сопоставить его не с
буквой, а с духом Положения 1804 года. Тот факт, что всего через год
после издания Положения 1804 года появилось такое его толкование,
только подчеркивает внутреннюю противоречивость этого документа476,
одни нормы которого предлагали евреям щедрые льготы, а другие
(прежде всего те, которые касались выселения из деревень и запрета
винной торговли) устанавливали для них жесткие ограничения.
Появление указа от 21 декабря 1805 года еще раз демонстрирует, что
непоследовательность в политике по еврейскому вопросу могла быть не
менее опасна, чем прямые антисемитские меры.

Как упоминалось выше, в параграфе, касающемся выселения


евреев из сел и деревень, деятельность евреев – арендаторов шинков
была выгодна и самим евреям, и помещикам, и крестьянам. Поэтому не
вызывает удивления тот факт, что на практике запрет евреям вести
винную торговлю зачастую не исполнялся. Заставить огромные массы
евреев, поколениями подвизавшихся при шинках и корчмах – а по
оценке Ф.Ф. Чацкого, к 1807 году таковых насчитывалось не менее 60
тысяч семейств477 – административными мерами было невозможно. Во

476
См.: Градовский Н.Д. Указ. Соч. С. 180.
477
См.: Шугуров М.Ф. Указ. соч. С. 258.
155
всяком случае, в начале 20-х гг. правительство было вынуждено издать
новую серию актов, запрещающих евреям содержать кабаки и шинки,
причем инициаторами их принятия в отношении Черниговской 478 и
Полтавской губерний479 стали местные губернские власти, а в
отношении белорусских губерний480 – уже упомянутый ревизор сенатор
Баранов. Добиться прекращения еврейской винной торговли государство
упорно и безуспешно пыталось на протяжении всего XIX века. Одно
только количество этих повторяющихся запретов само по себе
свидетельствует о безуспешности попыток государства сломить
устоявшиеся социально-экономические отношения. История борьбы с
еврейской винной торговлей – яркое доказательство того, что прямые
запретительные меры государства, не вызванные никаким общественным
запросом и не подкрепленные никакими стимулами, кроме
административного принуждения, неизбежно оказываются бесплодными.

3.3. Государственное регулирование осуществления евреями


торговли.

Торговая деятельность традиционно считалась своего рода


профессиональной специализацией восточноевропейских евреев.
Активнейшую, превалирующую роль евреев в сфере розничной торговли
и услуг часто отмечали современники-мемуаристы481. По характерному
мнению анонимного автора статьи «Польские евреи», опубликованной в
1838 году, еврейские мальчики после окончания обучения в хедере

478
Положение Комитета министров от 20 ноября 1821 года «О воспрещении евреям содержать в
Черниговской губернии кабаки». ПСЗ-1. Т. XXXVII. №28821.
479
Именной указ, данный министру финансов, от 13 мая 1822 года «О распространении высочайше
утвержденного 20 ноября 1821 года Положения Комитета министров о пребывании евреев в
Черниговской губернии и на Полтавскую губернию». ПСЗ-1. Т. XXXVIII. №29636.
480
Именной указ, данный могилевскому гражданскому губернатору «О несодержании евреями в
Могилевской и Витебской губернии ни в каком селении аренд, шинков, кабаков, постоялых дворов и
почт; о переселении их в города и местечки с 1 января 1825 года; о селении евреев, если пожелают
обратиться в хлебопашцы, на помещичьих свободных землях». ПСЗ-1. Т. XXXVIII. №29420.
481
См.: Вульф Л. Изобретая Восточную Европу: карта цивилизации в сознании в эпоху Просвещения.
М., 2003. С. 57, 69.
156
избирали себе одно из двух «состояний» - «посвятить себя торговле или
ученому поприщу»482. Разумеется, такой взгляд на еврейские занятия
неверен вследствие крайнего упрощения, поскольку среди евреев было
немало ремесленников, наемных работников и т.п.; однако он отражает
популярные представления, существовавшие в российском общстве в
первой половине XIX века. Современные исследователи также сходятся
во мнении, что в рассматриваемый период именно мелкая торговля
была основным занятием большинства российских евреев; кроме того, в
еврейской среде имелось некоторое количество богатых купцов, которые
вели обширную коммерческую деятельность.
Вследствие этого, законодательство не могло обойти вниманием
вопросы осуществления евреями торговли. Регулирование этих вопросов
в конце XVIII – начале XIX вв. в основном касалось территориальных
ограничений в связи с постепенным выстраиванием черты оседлости;
этот процесс был подробно проанализирован выше. Помимо этого,
однако, внимания заслуживает также ряд правовых актов, посвященных
непосредственно предпринимательским аспектам торговой деятельности.

В 1805 году последовало любопытное ограничение коммерческой


деятельности евреев: им было запрещено вести торговлю одеждой.
Причиной такого ограничения стала зафиксированная в на юге Испании,
в Малаге, эпидемия желтой лихорадки – опасной острозаразной болезни,
распространенной в Центральной Америке и периодически переносимой
в Европу моряками. В связи с этим 28 апреля 1805 года в тех местах,
где действовал общий тариф (т.е. таможенный тариф, введенный в 1797
году и распространявшийся на большинство портовых и пограничных
городов империи, включая все те, которые располагались в черте
оседлости483) в портовых и приграничных городах Российской империи

482
Польские евреи // Библиотека для чтения. 1838. Т. 28, ч. 2.
483
ПСЗ-1. Т. XXIV. №18202.
157
было полностью запрещено вести торговлю привезенной из-за границы
старой одеждой, обувью и постельным бельем484, чтобы не занести в
страну инфекцию через вещи умерших от этой болезни. Вскоре после
этого малороссийским губернатором князем Куракиным было сообщено,
что в управляемых им губерниях евреи повсеместно нарушают этот
запрет485. В связи с этим сенатским указом от 29 июня 1805 года486
запрет на торговлю старой одеждой был распространен на все губернии
черты оседлости, евреям же, кроме того, был запрещен торг любой
одеждой, в том числе и новой; отменен этот запрет был только в 1812
году в связи с прекращением вспышки желтой лихорадки487.
Этот запрет интересен тем, что он противоречил многовековой
европейской практике, согласно которой торговля поношенной одеждой
считалась традиционным занятием еврейской бедноты, поскольку была
одной из немногих разрешенных им профессий488. Указ от 29 июня
1805 года, по своему буквальному содержанию имевший небольшое
значение, в сравнении с зарубежной традицией, тем не менее,
демонстрирует исследователю характерные черты политики по
еврейскому вопросу, проводимой в Российской империи в начале XIX
века. В отличие от средневековой Европы, в России государство,
определяя отношение евреев к торговле старым платьем и бельем, не
руководствовалось откровенно антисемитским желанием навязать
наименее привилегированной группе населения непрестижное и
низкодоходное занятие, а, напротив, исходило из сугубо рациональных
соображений гигиены. Само по себе проведение санитарных мер для
484
ПСЗ-1. Т. XXVIII. №21732.
485
Аналогичные сведения получил и князь Г.А. Потемкин во время эпидемии чумы в Херсоне в
1784 году, после чего приказал публично высечь виновных евреев кнутом и сослать их навечно на
каторгу (см.: Регесты и надписи. Свод материалов для истории евреев в России. Т. III. СПб., 1913.
С. 246. №2307).
486
ПСЗ-1. Т. XXVIII. №21814.
487
ПСЗ-1. Т. XXXI. №24833.
488
О стереотипном представлении о «еврее-тряпичнике» см., например: Рот С. История евреев с
древнейших времен по Шестидневную войну. Иерусалим, 1978. С. 272. Дубнов С. М. Краткая
история евреев. М., 2001. С. 384. В Речи Посполитой в 1752 году на одном из областных сеймиков
обсуждалось предложение о запрещении евреям торговать иными товарами, кроме одежды и вина
(см.: Росман М. Указ. соч. Ч. 1-2. С. 62-63).
158
недопущения распространения инфекции полностью оправдано, однако
обращает на себя внимание то, что вполне разумный запрет на
торговлю поношенной одеждой для евреев был шире, чем для
остального населения. Другими словами, государство, проводя в
отношении евреев сравнительно мягкую политику, все же не
прекращало считать, что их жизнь требует специальной регламентации.
Потенциальную опасность подобного подхода, ярко проявившуюся в
конце XIX века при обострении отношений между еврейской общиной
и государством, нельзя недооценивать.

Указом от 17 августа 1814 года были отмечены допускаемые со


стороны евреев злоупотребления в осуществлении торговли. Министр
внутренних дел, ссылаясь на жалобы поверенных от полоцкого
купечества, докладывал Сенату, что мещане Виленской губернии,
большинство из которых составляют евреи, открывают в городах лавки,
где ведут мелочную торговлю, а также «входят в такие подряды, кои
только купечеству второй гильдии присвоены», то есть, вероятно,
выступают в качестве подрядчиков государства. Министр справедливо
указывал на то, что, согласно Городовому положению, мещане имеют
право вести торговлю только товарами, произведенными ими
собственноручно, а также фруктами и овощами, но не могут заниматься
перепродажей. Соответственно, названный сенатский указ, не вводя
новых норм в законодательство о статусе евреев, указал местным
администрациям губерний черты оседлости на необходимость
повсеместно пресекать подобные злоупотребления.
Несколько позже, в 1815 году, было уточнено также, что евреи не
могут осуществлять торговлю ссылаясь на Высочайшее положение от 11
февраля 1812 года, позволившее крестьянам вести торговлю наравне с
купцами. Такая позиция была обоснована, во-первых, тем, что в
Высочайшем положении прямо и недвусмысленно указывалось, что оно
159
распространяется на крестьян, о евреях же там не упоминалось вовсе;
во-вторых, тем, что Положение 1804 года, как и другие узаконения,
касающиеся статуса евреев, направлены прежде всего на то, чтобы
побудить их заняться полезными промыслами, вследствие чего
предоставление им дополнительных прав в области торговли прямо
противоречило бы духу действующего законодательства; в-третьих, тем,
что евреям дозволено записываться в купечество, что и могут сделать
те из них, которые желают заниматься торговлей. Разумеется, для
принятия решения достаточно было бы и первого из трех названных
аргументов, поскольку всем заинтересованным сторонам должно было
быть очевидно, что евреи крестьянами не являются; тот факт, что,
несмотря на это, дело рассматривалось в Сенате489, позволяет заключить,
что в своих претензиях на осуществление свободной торговли евреи
были весьма настойчивы.
Негативная оценка попыток евреев обойти закон понятна и не
вызывает возражений; однако, отвлекаясь от сути этих попыток и
обращаясь к их причинам и предпосылкам, можно сделать важное
наблюдение. Обращает на себя внимание тот факт, что в большинстве
случаев евреи не просто прямо нарушали законы, а пытались найти для
этого юридическое основание, то есть доказать, что на самом деле они
действуют в соответствии с законодательством. При этом во многих
случаях им удавалось найти формальный повод, позволяющий не
соблюдать относящиеся к ним законодательные запреты. Такая ситуация
сложилась потому, что правовое положение евреев, как уже
неоднократно отмечалось, было двойственным, и потому нередки были
коллизии общего и специального законодательства, определявшего их
статус. Споры об объеме торговых прав евреев в Российской империи
возникали прежде всего не вследствие особой хитрости и
изворотливости еврейских купцов, как утверждают некоторые

489
ПСЗ-1. Т. XXXIII. №25965.
160
антисемитски настроенные исследователи этого вопроса490, а из-за
неопределенности законодательства, в той или иной мере касавшегося
еврейского вопроса.

3.4. Право евреев свидетельствовать в суде.

Статус евреев в качестве свидетелей по судебным делам впервые


был закреплен указом от 7 мая 1786 года, подтвердившим их право
давать показания под присягой «по обрядам их веры, если по законам
и по существу дела присяга евреину следовать будет, не поставляя в
препятствие различия в законе [т.е. в вероисповедании – Е.А.]».
Несмотря на эту достаточно однозначную законодательную
формулировку, со временем на практике право евреев выступать в
качестве свидетелей было подвергнуто сомнению. Повод для более
внимательного разбирательства по этому вопросу появился в 1806 году,
когда истец по рассматриваемому киевским судом делу пожелал
сослаться на показания евреев. Суд и губернская администрация были
склонны разрешить ему это, однако не решились сделать это без
одобрения высшей инстанции, и вопрос был передан киевским
гражданским губернатором Панкратьевым в Сенат. Характерно, что в
других губерниях это право евреев не подвергалось сомнению – так,
министр юстиции, чье мнение по этому вопросу было запрошено
Сенатом при рассмотрении дела, сослался на рапорт Подольского
губернского прокурора, где сообщалось, что в присутственных местах
Подольской губернии принимаются показания евреев491 (хотя, возможно,
в данном случае сыграло свою роль то, что процитированный выше
указ 1786 года был принят в ответ на прошения белорусских евреев и

490
См., например: Голицын Н.Н. Указ. соч. С. 542.
491
РГИА. Ф. 1151. Оп. 1. 1813 год. Д. 1. Л. 2.
161
формально касался именно белорусских губерний492). Более того, в ответ
на соответствующий запрос Государственный Совет предоставил
министру юстиции перечень из 27 дел, Высочайше утвержденное
мнение Государственного Совета по которым было основано на
свидетельствах евреев493.

Сенат, рассматривая вопрос о возможности принимать


свидетельские показания евреев по делам христиан, опирался на нормы
указа от 3 мая 1795 года, а также Положения 1804 года, на основании
которых было установлено, что евреи «сравнены с другими российскими
подданными; засим, лишать их доверия и удалять от свидетельства по
делам христиан <…> было бы несоответственно с означенными
узаконениями». Такие выводы потребовали от Сената расширительного
толкования норм названных правовых актов, поскольку в указе от 3 мая
1795 года упоминается только, что к евреям «без различия рода и
закона» должно применяться общее законодательство об участии в
городском самоуправлении, а в Положении 1804 года – что евреи
«состоят под точным покровительством законов наравне со всеми
другими российскими подданными»; иных норм, которые в большей
степени касались бы статуса евреев как свидетелей в суде, в этих актах
не содержится. Однако Сенат счел эти нормы достаточными для того,
чтобы заключить, что норма Статута, запрещающая евреям
свидетельствовать по делам христиан, противоречит действующему
российскому законодательству и, следовательно, не должна применяться.
Очевидно, что это решение Сената было полностью политическим, а
ссылка на предшествующее законодательство была формальностью,
поскольку уравнивать евреев на основании названных указов в

492
Гессен Ю.И. Исторические миниатюры. Свидетельские показания евреев // Новый Восход. 1913.
№25. С. 30-31
493
РГИА. Ф. 1151. Оп. 1. 1813 год. Д. 1. Л. 3-4.
162
остальных правах, например, отменять черту оседлости, никто не
собирался.
Доклад Сената, в котором были отражены перечисленные выше
аргументы, рассматривался Государственным советом 21 августа 1815
года. При этом одиннадцать из присутствующих членов
Государственного совета высказались в пользу того, чтобы это было
разрешено, а еще двое предлагали временно, впредь до решения этого
вопроса Комиссией законов, оставить в силе положения Литовского
статута. Тем не менее, мнение большинства Государственного совета
получило высочайшее утверждение494.
Впоследствии делались попытки добиться отмены этой нормы. В
1824 году витебский губернский прокурор доносил министру юстиции,
что, согласно учению иудаизма, на еврея, дающего в христианском суде
показания против другого еврея, налагается проклятие, и ходатайствовал
о распространении на евреев правил, касающихся раскольников, о
допущении их в свидетели только по делам между собой495. Тем не
менее, присяга евреев продолжала признаваться; позднейшие изменения
законодательства только уточняли порядок ее принесения.

Нужно признать, что сомнения властей имели под собой


некоторые основания. Эта проблема имела два аспекта – формальный,
согласно которому принимать свидетельство еврея за доказательство
было когда-то запрещено Литовским статутом, номинально
инкорпорированным в систему российского права после разделов Речи
Посполитой496, и содержательный, согласно которому, как утверждалось,
молитва «Кол Нидре», читаемая евреями в Судный день, освобождает
их от греха клятвопреступления перед неевреями497. Эта аргументация

494
ПСЗ-1. Т. XXXII. №25649.
495
РГИА. Ф. 1151. Оп. 1. 1813 год. Д. 1. Л. 10-10 об.
496
Статут Великого княжества Литовского, раздел 9, артикул 14.
497
См.: Гессен Ю.И. Исторические миниатюры // Новый Восход. 1913. №25. С. 29-30.
163
свидетельствовала о знакомстве с немецкими антисемитскими
сочинениями, поскольку соответствующие идеи были впервые высказаны
в изданном в 1711 году классическом антиеврейском трактате И.
Айзенменгера «Entdecktes Judentum»498. В некоторых других случаях
аналогичные утверждения обосновывались ссылкой на «Шулхан-Арух» –
составленный в XVI веке в Италии сборник бытовых и юридических
рекомендаций, в соответствии с которыми должен поступать каждый
еврей и на основании которых выносятся решения раввинских судов.
Критики еврейской культуры указывали на то, что многие нормы
«Шулхан-Аруха» противоречат общечеловеческой морали, а иногда и
законодательству (например, разрешение не уплачивать долг, взятый у
умершего гоя, если его наследники не знают про этот долг). В
контексте полемики о праве евреев свидетельствовать в суде особое
значение приобрело указание на статьи «Шулхан-Аруха», разрешавшие
давать ложные показания под присягой, если это необходимо для
защиты интересов присягнувшего или другого еврея499. Н.А.
Переферкович, исследователь иудейской догматики, посвятивший ряд
книг и статей опровержению неверных и тенденциозных толкований
Талмуда, часто повторяемых в антисемитских публикациях второй
половины XIX века, указывал на неверное понимание этих статей. Он
утверждал, что разрешение лгать касается только случаев принесения
очистительной присяги в уголовном процессе при условии, что при
отказе от присяги обвиняемому грозит смертная казнь. Следовательно,
поскольку институт очистительной присяги к этому времени в России
не применялся, нельзя говорить и о том, что Талмуд разрешал евреям
лгать перед государственным судом500. Более того, Талмуд вообще не
предусматривает института свидетельской присяги, считая достаточной
498
См.: Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 253. Edwards J. Op. cit. P. 169.
499
См.: Пятковский А.П. Государство в государстве (К истории еврейского вопроса в России и
Западной Европе). СПб., 1905. С. 268-271. Диминский С.Я. Евреи: их вероучение и нравоучение.
СПб., 1891. С. 127-139.
500
См.: Переферкович Н.А. Еврейские законы об иноверцах в антисемитском освещении. СПб., 1910.
С. 76.
164
гарантией заповедь, запрещающую лжесвидетельство501. Это опровергает
доводы противников допущения евреев в свидетели, согласно которым
присяга в светском суде, приносимая без соблюдения требуемых
Талмудом формальностей, не может считаться религиозно связующей
клятвой502.

3.5. Права евреев в области религиозной деятельности.

Свобода вероисповедания, способы и пределы ее осуществления в


большинстве являлись одним из самых болезненных аспектов во
взаимоотношениях многонациональных империй с религиозными
меньшинствами из числа их подданных. Однако следует признать, что
российское правительство, достаточно тяжело выстраивавшее отношения
с еврейской диаспорой применительно к другим вопросам, сравнительно
лояльно относилось к различным проявлениям исповедания иудаизма.
При первом разделе Польши императорский манифест
провозгласил «торжественное обнадежение всем и каждому свободного
отправления веры». Положение 1804 года, прямо не упоминая о свободе
вероисповедания для всех вообще евреев, предусматривало, однако, что
никто из учащихся светских учебных заведений «не должен быть ни под
каким видом отвлекаем от своей религии, ни принуждаем учиться тому, что
ей противно и даже несогласно с нею быть может» (ст. 2); также было
подтверждено право иметь синагоги и избирать раввинов (ст. 53).
Фактически Положение 1804 оказалось первым законодательным актом,
содержавшим нормы, касавшиеся собственно религиозных вопросов
применительно к евреям. Это дало В.В. Егорову повод утверждать, что
«9 декабря 1804 года иудаизм впервые был официально признан как
религия»503, хотя на самом деле, разумеется, молчаливое признание

501
См.: Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. С. 438.
502
См.: Пятковский А.П. Указ. соч. С. 271.
503
Егоров В.В. Указ. соч. С. 49.
165
имело место и ранее, хотя государство не обращалось к
непосредственному регулированию в этой области.
Н.Д. Градовский полагал, что, хотя Положение 1804 года
формально и гарантировало евреям свободу вероисповедания, на самом
деле правительство стремилось сохранением для них особых
ограничений побудить их к крещению504. Такое мнение нельзя признать
безоговорочно правильным, поскольку курс на христианизацию
еврейской диаспоры был сознательно взят российским правительством
несколько позже, начиная с правления императора Николая I. В
правление Александра I по-прежнему, как и в конце XVIII века,
правительство не имело программы «исправления» «плохих» евреев
путем лишения их религиозной и национальной идентичности.
Представления об имманентной порочности образа жизни евреев и об
их вредном влиянии на остальное население страны уже были, в
большей или меньшей степени, укоренены в сознании правящих кругов,
что нашло отражение в ряде статей Положения 1804 года, однако
значительных усилий к тому, чтобы склонить евреев к принятию
христианства, пока не предпринималось, а меры, направленные к
поощрению выкрестов, были пока единичными.
Фактически правительство вмешивалось в религиозную жизнь
евреев в гораздо меньших масштабах, чем этого можно было бы
ожидать, учитывая активно декларируемую и осуществляемую на
государственном уровне приверженность православной вере. Такое
терпимое отношение к свободе вероисповедания объяснялось не
сознательной деликатностью в том, что касалось духовных вопросов, а
тем, что эти вопросы в основном решались еврейскими общинами в их
внутренней среде самостоятельно и никак не затрагивали интересов
государства. Государственная политика в отношении иудаизма в
рассматриваемый период ограничивалась признанием необходимости

504
Градовский Н.Д. Указ. соч. С. 138.
166
регламентации только тех вопросов, которые тем или иным образом
были связаны с обеспечением управления еврейскими общинами. Такой
подход соответствовал общему курсу политики по национальному
вопросу, для которой в рассматриваемый период были характерны
«черты толерантности и прагматизма», предполагавшие, что государство
не ставило целей унификации управления на местах и широко
использовало традиционные институты самоуправления, сложившиеся до
присоединения таких территорий к Российской империи505.

Именно в соответствии с этим принципом в Положении 1804 года


специально подчеркивалось разрешение на строительство новых синагог
и избрание новых раввинов в тех городах и местечках, где «возникнет
разделение сект, и раскол прострется до того, что один толк с другим
не захочет быть в одной синагоге» (ст. 53). В.В. Егоров полагает, что
употребление слова «секта» в данном случае обозначает уничижительное
отношение законодателя к евреям506, однако с этим нельзя согласиться.
В тексте Положения для описания феноменов иудаизма используются
русские термины, традиционно применимые только для обозначения
процессов, происходящих в христианских церквях, причем эта норма
свидетельствует об осведомленности разработчиков Положения
относительно религиозной ситуации, сложившейся в то время в среде
евреев-ашкенази. Рубеж XVIII-XIX вв. – это период напряженной
идеологической борьбы между представителями двух течений иудаизма:
митнагдим отстаивали традиционные ценности, а хасиды, учение
которых зародилось в 30-е гг. XVIII века, исповедовали обновленный
вариант религии, заключавшийся в мистицизме, особом внимании к
учению Каббалы, почитании праведников – цадиков и т.п.507. В

505
Кодан С.В. Юридическая политика в 1800-1850-е гг.: деятели, идеи, институты. Екатеринбург,
2005. С. 145.
506
См.: Егоров В.В. Правовое положение еврейского населения как предмет регулирования
российского законодательства XVIII – начала XX веков. Н. Новгород, 2013. С. 48.
507
См.: Оршанский И.Г. Евреи в России. С. 311.
167
Российской империи этот конфликт вышел за пределы еврейской
общины в конце XVIII века, когда лидеры хасидов и митнагдим начали
предпринимать попытки к привлечению на свою сторону центрального
правительства, причем в разбирательстве принимали участие лично
генерал-прокурор Обольянинов и Павел I508. В 1798 году по ложному
доносу раввинов–митнагдим был на некоторое время арестован лидер
хасидов цаддик Шнеур Залман, основатель движения Хабад (т.н.
лбавичского хасидизма); в ответ его сторонники добились от российских
властей замены руководства виленского кагала, после чего митнагдим
возобновили свои жалобы на рабби Залмана, которые отразились и в
«Мнении» Державина509. Разумеется, на практике митнагдим и хасиды
не могли посещать общую синагогу, учитывая, что они придерживались
разных представлений относительно обрядов ритуального очищения,
предпочтительных текстов молитв и т.п.510. Самый авторитетный раввин
ашкеназов, «Виленский Гаон» Элияху бен Шломо еще в 1772 году
распространил заявление об отлучении и проклятии хасидов 511; в 1786
году на раввинском съезде было принято еще одно подобное воззвание,
объявлявшее, в частности, что с хасидами запрещалось вести любую
совместное деятельность и что никто из хасидов не мог был быть

508
РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Д. 37718. Л. 1 – 1 об. Там же. Д. 56037. Л. 1 – 4 об. Кстати,
необходимость привлечь на свою сторону правительство вынуждало стороны спора прибегать к
самым экзотическим аргументам: так, один из лидеров митнагдим раввин Авигдор Хаймович
утверждал, что, если переставить в вычисленном им порядке буквы в тексте 32-й главы 5-й книги
Моисея, то они составят новый текст, прославляющий правление императора Павла (Там же. Д.
56037. Л. 1 – 4 об.). О накале борьбы, вероятно, должен свидетельствовать тот факт, что Хаймович в
данном случае фактически решился на профанацию религиозного действия: поиск скрытого смысла
священных текстов путем перестановки букв является базовой практикой мистического иудейского
учения Каббалы, однако эта практика имеет глубокий духовный смысл, поскольку направлена на
постижение законов мироздания (см., например: Глазерсон М. Нумерология. Огненные буквы
(мистические прозрения в еврейском языке). М., Иерусалим. 2002); разумеется, с точки зрения
правоверных евреев, каббалистические упражнения не предназначены для таких утилитарных
сиюминутных целей, как снискание расположения властей.
509
См.: Дубнов С. М. Вмешательство русского правительства в антихасидскую борьбу (1800-1801) //
Еврейская Старина. Т. 3. Вып. 1. С. 84-109. Там же. Вып. 2. С. 253-282.
510
См.: Марек П. Внутренняя борьба в еврействе в XVIII веке // Еврейская старина. Т. 12. 1928. С.
125-125. Берлин М. Указ. соч. С. 74. Бытовое отчуждение хасидов и митнагдим в начале XIX века,
по сообщению крещеного еврея Карла Фоделло, доходило до того, что они не считали возможным
пить из одной посуды, опасаясь ритуального осквернения (см.: Минкина О. Невидимый кагал (из
тетрадей Карла Фоделло. 1827 год) // Лехаим. 2008. №10).
511
Опубл.: Мендес-Флор П., Рейнхарц Й. Евреи в современном мире. История евреев в Новое и
новейшее время: антология документов. М., Иерусалим. 2006. С. 181-182.
168
избран раввином512. Поэтому при принятии Положения 1804 года
государство заняло нейтральную позицию, разрешив хасидам и
митнагдим иметь отдельные синагоги и отдельных раввинов.
Такое терпимое, отстраненное отношение к религиозному расколу
показаться удивительным, учитывая, что правительство, как ясно из
вышеизложенного, уже имело повод счесть движение хасидов
источником сутяжничества и административных беспорядков. Кроме
того, негативно отзывались о хасидах и чиновники, близко знакомые с
еврейским бытом: так, литовский губернатор И.Г. Фризель
характеризовал их как обманщиков и интриганов, вызывавших распри и
разорения513. В соответствии с логикой абсолютистского государство,
вполне объяснимо было бы желание правительства пойти в этой
ситуации самым простым путем и просто запретить любые «секты»,
применив полицейские меры к их подавлению. Кроме того, в
православном государстве идея строительства новых иноверческих
молелен сама по себе должна была вызывать отторжение514. Тем не
менее, первый Еврейский комитет проявил в этом вопросе бóльшую
дальновидность, чем можно было бы от него ожидать, исходя из
содержания некоторых других норм Положения 1804 года. Разрешение
заводить новые синагоги отвечало целям не только самих евреев, но и
государственной власти. Это позволило разделить религиозные общины,
снизив таким образом остроту конфликтов, которые могли бы привести
к снижению управляемости общин.

То же стремление обеспечить административные интересы при


минимальном вмешательстве в те аспекты религиозной деятельности,
которые не пересекались с управленческим процессом, наблюдалось и в

512
Литин А. Указ. соч. С. 40-41.
513
См.: Эттингер Ш. Указ. соч. С. 202-203.
514
В частности, именно невозможность нахождения синагог рядом с захоронениями православных
святых была одним из аргументов киевлян, требовавших выселения евреев из их города (см.: Львов-
Рогачевский В. Гонители еврейского народа в России. М., 1917. С. 9).
169
регулировании полномочий раввината. В законодательстве
рассматриваемого периода, в частности, в Положении 1804 года (в
отличие от следующего положения о евреях 1835 года), не упоминается
ни о каких полномочиях раввина, а используются только отрицательные
формулировки, указывающие на те действия, на которые раввин не
имел права совершать. Фактически за раввинами по умолчанию было
сохранено большинство религиозных полномочий - в основном
собственно духовных (по совершению обрядов обрезания и
имянаречения, по толкованию Талмуда, по распоряжению порядком
молитвы в синагоге и т.п.), а также некоторых административных
(например, по регистрации гражданских состояний)515. Однако
параллельно с этим были окончательно ограничены права
талмудического суда – бет-дина. Теперь раввинам предоставлено право
исключительно «надзирать за обрядами веры и судить все споры,
относящиеся до религии», а к осужденным применять только такие
меры, как «увещевание и убеждение», «обличения и выговоры внутри
синагог».
Можно предположить, что ограничение полномочий раввинов было
вызвано в том числе желанием правительства нейтрализовать конфликт
представителей двух противоборствующих течений иудаизма – хасидов и
митнагдим. В условиях такого конфликта предоставить раввинам,
повсеместно активно поддерживающим именно митнагдим, хоть сколько-
нибудь значительные полномочия, которыми они могли бы
злоупотребить против хасидов, означало бы создать предпосылки для
раскола еврейских общин и, таким образом, поставить под угрозу
налаженную систему управления еврейским населением и
взаимодействия кагалов с правительством516. Именно для
предупреждения этой угрозы Положение разрешает избрание в каждом

515
Там же. Л. 108 об.
516
См. Градовский Н.Д. Указ. соч. С.
170
городе только одного кагала, вне зависимости от количества там
синагог и иудаистских сект. Принятие Положения 1804 года приходится
на период внутреннего кризиса системы кагального самоуправления,
обусловленного первым серьезным расколом в еврейской среде со
времен возникновения христианства, а также конфликтами между
кагалами и съездами еврейских представителей - ваадами517, и этот
кризис, таким образом, оказал влияние на содержание норм Положения.
Однако основной целью государства при запрете раввинской
юстиции было подтверждение компетенции администрации, устранение
конкуренции между государственным и общинным судом, а также
вообще ослабление влияния раввинов внутри еврейских общин.
Раввинам под угрозой высокого штрафа (а в случае рецидива – высылки
в Сибирь на поселение) было запрещено налагать не только наказания,
аналогичные применяемым органами государственной власти, такие как
штраф, но и традиционные, имеющие религиозный характер санкции,
например, запрет употребления кошерной пасхальной еды или проклятие
(п. 51).
На запрете херема, т.е. ритуального проклятия, следует
остановиться подробнее. Угроза херема была действенной мерой
регуляции поведения, поскольку он означал отлучение проклятого от
всех социальных контактов – он не мог участвовать в религиозных
ритуалах и даже входить в синагогу, ему запрещалось избираться на
кагальные должности, ему самому и членам его семьи отказывали в
совершении обрезания, бракосочетания, погребения по религиозному
обряду и т.п518. Проклятие было значимым средством поддержания
замкнутости еврейских общин, не одобряемой правительством, поскольку
это наказание воспринималось как очень тяжелое и применялось
довольно редко, обычно в качестве санкции за такой серьезный с точки

517
См.: Марек П.С. Кризис еврейского самоуправления и хасидизм // Еврейская старина. Л., 1928. Т.
XII. С. 97.
518
См.: Кац Я. Традиция и кризис. М., 2010. С. 170 – 172.
171
зрения евреев проступок, как доносительство светским властям. Именно
последнее обстоятельство объясняет негативное отношение
администрации к херему. Так, Г.Р. Державин утверждал, что кагалы в
качестве финансового наказания якобы выдавали фальшивые векселя и
долговые расписки от имени евреев, обвиненных в сотрудничестве с
польской администрацией519. Литовский гражданский губернатор И.Г.
Фризель, с неодобрением отзывавшийся о том, что евреи почти некогда
не сообщают о совершаемых другими евреями преступлениях520, еще в
конце XVIII века запретил наложение херема в Литовских губерниях521;
вероятно, и сама идея такого запрета была позже почерпнута первым
Еврейским комитетом из проекта еврейской реформы, предложенного
Фризелем Сенату в 1800 году.
Прусско-литовский еврей Гилель Маркевич, живший долгое время
в конце XVIII - начале XIX века в Литве, утверждал, что херем там
находится под запретом и не применяется, что, однако, вынуждает
кагалы изыскивать другие способы борьбы с доносителями – обычно
ложные обвинения в совершении преступлений522. Вместе с тем, на
практике проклятия, очевидно, продолжали применяться и после 1804
года: в 1812 году третий Еврейский комитет, предлагая ограничить
духовную власть раввинов, предусматривал и повторный запрет
херема523.
Продолжение практики наложения проклятий было проявлением
более значимого явления – исследователи неоднократно отмечали, что
фактически бес-дин продолжал существовать до конца XIX века,
несмотря на формальную отмену всех связанных с его деятельностью

519
См.: Державин Г.Р. Мнение... С. 339.
520
См.: Бершадский С. А. Положение о евреях 1804 года // Книжки Восхода. 1895. №3. С. 91
521
См.: Там же. С. 71.
522
См.: Гессен Ю. В темных углах еврейской общественной жизни // Еврейская мысль. Т. 1. Пг.,
1922. С. 105.
523
См.: Гессен Ю.И. Депутаты еврейского народа» при Александре I // Еврейская старина. 1909. Т. 2.
С. 23.
172
полномочий524. Вероятно, сохранение бес-дина оказалось возможным
потому, что евреи обращались к нему как к третейской инстанции,
поскольку учреждение третейских судов было разрешено Положением
1804 года. Однако при этом неизбежно должна была сузиться его
компетенция – сохранив полномочия по разрешению семейных и
гражданских споров, в уголовной сфере бес-дин мог рассматривать дела
только об имущественных преступлениях, при этом не налагая
публично-правового наказания, а лишь взыскивая стоимость
похищенного или поврежденного имущества525. Такое положение должно
было вполне устраивать государство, поскольку репрессивная функция
при этом сохранялась за ним монопольно.

3.6. Государственное регулирование костюма евреев.

В Восточной Европе первые нормативные акты, исходившие


первоначально от церковной власти и предписывавшие евреям ношение
особой одежды или внешних отличительных знаков, относятся к XIII
веку526. Формально эти ограничения действовали и на территории
Польши, а позднее – Речи Посполитой, будучи неоднократно
подтверждаемы светской властью; в частности, королевской конституцией
1538 года евреям было предписано носить на улицах желтые шапки527
(желтый цвет в средневековой Европе считали символом порока и
предательства, именно поэтому повсеместно он становился обязательной
принадлежностью еврейского костюма528). Кроме того, для обозначения
низкого социального статуса евреям было запрещено носить

524
РГИА. Ф. 821. Оп. 150. Д. 366. Л. 118.
525
См.: Алексеев А.А. Очерки домашней и общественной жизни евреев, их верования, праздники,
обряды, талмуд и кагал. Новгород, 1882. С. 158.
526
Краткая еврейская энциклопедия. Т. 6. Иерусалим, 1992. Кол. 101–117.
527
См. Сапунов А. Польско-литовское и русское законодательство о евреях. С. 29.
528
См.: Пастуро М. Символическая история европейского Средневековья. СПб., 2012. С. 218-219.
Аналогичным образом, например, евреям Австро-Венгрии предписывалось носить поверх одежды
желтые воротники (см.: Кривачек П. Идишская цивилизация: становление и упадок забытой нации.
М., 2012. С. 151).
173
драгоценные украшения и серебряное оружие, за исключением одного
перстня и одного кольца529. Подобные ограничения в Речи Посполитой
устанавливались не только евреев – ношение особой одежды
предписывалось также крестьянам, бюргерам, купцам, членам
ремесленных братств, докторам, писцам, посыльным, домашним слугам,
титулованным и нетитулованным дворянам и т.п.530 Польское
государство стремилось к тому, чтобы одежда различных сословных и
профессиональных групп становилась своеобразным внешним маркером
их социальной принадлежности.
В российском законодательстве вопрос о регулировании костюма
евреев впервые был поднят Положением 1804 года. При этом
установленные ограничения имели совершенно противоположную цель:
не подчеркнуть, а сгладить различия между еврейским и христианским
населением. Как европейские, так и российские путешественники
неоднократно отмечали «восточный вид» польских евреев531, которые
носили традиционный ашкеназский костюм, восходящий к устаревшей
польской шляхетской средневековой моде и включающий меховую
шапку, шубу с отложным воротником, лапсердак, короткие штаны и
чулки. Вероятно, и русскими чиновниками-дворянами этот непривычный
костюм интуитивно воспринимался с неодобрением, поскольку это был
наиболее наглядный маркер еврейской чуждости. Именно так в 1799
году объяснял причины неодобрительного отношения к нему со стороны
администрации литовский гражданский губернатор И.Г. Фризель:
«Нынешнее еврейское платье сверх того, что для недостаточных весьма
убыточно [это замечание, вероятно, относилось прежде всего к
529
Статут Великого княжества Литовского 1566 года, раздел XII, арт. 8, параграф 1. В то же время,
роскошь костюма евреев ограничивали и постановления кагалов и ваадов, которые стремились
уменьшить проявления социальной розни и исключить поводы для зависти к евреям со стороны
христиан (см.: Френк Э.М. Указ. соч. С. 359); аналогичные протесты против бытовой роскоши
выдвигали и евреи-маскилим (см.: Цинберг С. Л. Исаак Бер Левинзон и его время // Еврейская
старина. 1910. №4. С. 510).
530
См.: Кривачек П. Указ. соч. С. 151-152.
531
См.: Вульф Л. Изобретая Восточную Европу: карта цивилизации в сознании в эпоху Просвещения.
М., 2003. С. 488, 509. Глаголев А. Записки русского путешественника с 1823 по 1827 год. Ч. 1.
СПб., 1837. С. 130.
174
дорогостоящим парикам, которые носили замужние женщины, а также к
меховым воротникам и шапкам – А.Е.], по неопрятности евреев внушает
к ним сильное отвращение»532.
Вследствие этого, Положение вводило сложную систему
регламентации формы одежды евреев в зависимости от места
проживания и рода занятий: в пределах черты оседлости им было
разрешено носить еврейское платье (ст. 3), а в случае временного
пребывания во внутренних губерниях – только немецкое, под угрозой
немедленной полицейской высылки в место постоянного проживания.
Евреи, обучающиеся в государственных учебных заведениях, должны
носить немецкое либо польское платье (ст. 3), а в Санкт-Петербургской
Академии Художеств – только немецкое (ст. 4), избранные членами
магистрата в губерниях, от Польши присоединенных – немецкое, польское
или русское, а в иных губерниях черты оседлости – только немецкое
(ст. 9). Под еврейским платьем при этом подразумевался описанный
традиционный костюм533, под немецким - одежда, соответствующая
европейской моде, подобная той, которую носили российские дворяне,
под русским – костюм российских горожан и купечества, под польским –
национальный сарматский костюм, основой которого были жупан и
кунтуш.

Однако вся подробнейшая регламентация формы одежды евреев,


тщательно подготовленная Комитетом в духе просвещенческой утопии,
оказалась напрасной, поскольку выполнять эти требования евреи не
собирались. В рапорте сенатора Алексеева, которому в 1807 году была

532
Цит. по: Бершадский С. А. Положение о евреях 1804 года // Книжки Восхода. 1895. №3. С. 76.
Нужно заметить, что в данном случае трудно судить о том, в какой мере это мнение было
обосновано действительной нечистоплотностью евреев, а в какой – бытовавшим повсеместно в Европе
представлением о «грязных» евреях (о стереотипе «грязного еврея» см.: Коннер М. Еврей телесный.
М., 2012. С. 99-101. Соколова А. «Белый господин» в поисках экзотики: еврейские
достопримечательности в путевых записках и искусствоведческих очерках (XIX – начало XX века) //
Русское-еврейская культура. М., 2006. С. 409-410. Грузенберг С.О. О физическом состоянии евреев в
связи с условиями их жизни. Санитарный очерк //Еврейское обозрение. 1884. №4. С. 61).
533
См.: Гортынский Н. Указ. соч. С. 41
175
поручена инспекция присоединенных от Польши губерний, сообщалось,
что ношение традиционного костюма, наряду с другими «суеверными
обычаями» (в частности, соблюдением кашрута, т.е. особых правил
относительно питания), евреи «при всяком случае выставляют в виде
религии для отклонения предприемлемых к благоустройству их
534
распоряжений» , т.е. с точки зрения сенатора, используют как
надуманный предлог для сопротивления попыткам правительственных
реформ. По воспоминаниям еврейского общественного деятеля Липмана
Зельцера, когда ему даже гораздо позже, в правление Николая I,
понадобилось сшить для визита к императору европейский сюртук, это
воспринималось и им самим, и его еврейским окружением как
вынужденная, но позорная уступка (несмотря на то, что надеть его он
собирался единственный раз в жизни)535.
Третий Еврейский комитет получал ходатайства о позволении
евреям носить хотя бы русское платье вместо польского и немецкого,
поскольку «в немецком платье с небритыми бородами они вяще могут
послужить предметом поругания и насмешек»536; возможно, евреи таким
образом надеялись под видом русского костюма продолжить носить
лапсердаки, схожие по крою с купеческими сюртуками537. Кстати,
вопрос наличия у евреев бород сам по себе вызывал споры: в 1806
году евреи, избранные в киевский магистрат, согласились носить
русское платье, но отказались брить бороды и стричь пейсы, ссылаясь

534
Дубровин Н. Сборник исторических материалов, извлеченных из архива Собственной Его
императорского величества канцелярии. Вып. 2. СПб., 1889. С. 344.
535
Д.З. Липман Зельцер (Из семейных воспоминаний) // Еврейская старина. 1911. Вып. 2. С. 296.
536
Шугуров М.Ф. Указ. соч. С. 270.
537
Минкина О.Ю. Еврейская элита в Российской империи конца XVIII – начала XIX вв.: к риторике
самопрезентации // Judaica Rossica - Rossica Judaica. Белград, 2011. С. 22. В 1871 году, после
очередного подтверждения запрета на ношение еврейского платья, в Келецкой губернии Царства
Польского была даже издана инструкция для полицейских чинов касательно того, как отличить
русский сюртук от еврейского: «длина первого 8 вершков от земли, а второй до колен. Русский
сюртук имеет сшитый стан с полами, двубортный, перед без карманов, сзади от стана разрез и
прямые карманы по шву без клапанов». (Опубл.: Иерусалимский С. Гонения на еврейскую одежду //
Еврейская старина. 1912. Т. 5. №3. С. 336).

176
на то, что русские купцы тоже носят бороды. Губернское правление
настаивало, что вследствие этого в магистрате будут подчеркиваться
различия между еврейскими и нееврейскими заседателями, то есть
главная цель соответствующей нормы Положения 1804 года –
«единообразие и общий порядок» - не будет достигнута. Тем не менее,
дело было закончено разрешением киевского генерал-губернатора А.П.
Тормасова не брить бород538.
Через некоторое время правительство было вынуждено смириться
окончательно. 2 августа 1818 года министр духовных дел и народного
просвещения сообщил управляющему министерством полиции: «Его
императорское величество повелел, чтобы, до нового общего устава о
евреях, не было им в столицах ни во внутренних губерниях России
никакого принуждения в костюме, предписываемого 28-м § положения
1804 года; напротив, было бы позволяемо им носить то платье, какое
они имеют ныне»539.
Таким образом, консервация традиционного костюма была
продолжена. Историки неоднократно отмечали ставшее уже
историческим анекдотом возмущение путешествующих по западным
губерниям императоров Александра I, Николая I и Александра II по
поводу присутствия там большого количества в евреев в одежде
традиционного экзотического покроя. Эта ситуация не вызывает
удивления – скорее, следовало бы удивляться, если бы реформа
еврейского костюма прошла успешно. Внешние меры, призванные
подчеркнуть единство евреев с прочими российскими подданными, не
могли дать результата, поскольку внутренняя разобщенность
сохранялась.

538
Борьба правительства с еврейской одеждой в Империи и Царстве Польском // Пережитое. Сборник,
посвященный общественной и культурной истории евреев в России. Вып. 1. СПб., 1910. С. 10.
539
РГИА. Ф. 1282. Оп. 2. Д. 46. Л. 2.
177
3.7. Государственное регулирование образования евреев и изучения
европейских языков.

Идеи о необходимости распространения в еврейских кругах


светского образования неоднократно высказывались в проектах
еврейских реформ, предлагаемых в конце XVIII – начале XIX вв. В
полном соответствии с духом Просвещения, авторы этих проектов – как
государственные чиновники, так и прогрессивно настроенные евреи-
маскилим – считали культурную интеграцию, осуществляемую через
светское обучение, необходимым залогом преодоления конфликта между
еврейским и христианским населением540.
На законодательном уровне вопрос образования евреев впервые
был поднят при подготовке Положения 1804 года. Примечательно, что
этому вопросу – явно не самому важному с точки зрения как самих
евреев, так и правительства – была посвящена первая глава Положения.
Г.А. Козлитин называет это «европейской вывеской еврейской
конституции»541, а П. Марек – данью либерализму, позволившей «борьбе
с евреями придать характер заботы о них»542. Однако причины этого
состоят совсем не в том, что государство якобы хотело создать
благоприятное впечатление, предварив ограничительные статьи
документа лицемерным приглашением к просвещению. Народное
просвещение и в самом деле рассматривалось молодым императором
Александром I и членами «Негласного комитета» как один из
важнейших элементов их реформаторских планов. Для эпохи
Просвещения вообще были типичны идеи «исправления» евреев,
«испорченных» религиозными предрассудками и отпадением от
европейской цивилизации; соответственно, считалось, что их социальная

540
См.: Эттингер Ш. Указ. соч. С. 198. Цинберг Л. Исаак Бер Левинзон и его время. С. 511.
541
Козлитин Г.А. Указ. соч. С. 19.
542
Марек П. Очерки по истории просвещения евреев в России. (Два воспитания). М., 1909. С. 14.

178
неполноценность может быть преодолена путем ассимиляции и
внедрения светского образования543. Особенно тесно политика в области
образования смыкалась с религиозной политикой, поскольку и та, и
другая выражали заботу правительства о душах подданных544:
неслучайно в 1817 году Министерство народного просвещения и
Главное управление духовных дел иностранных исповеданий
Министерства внутренних дел были объединены в одно ведомство –
Министерство духовных дел и народного просвещения545.

Положением 1804 года евреям было разрешено обучение во всех


учебных заведениях Российской империи, включая приходские училища
(одногодичные начальные школы, подготавливавшие к поступлению в
уездные училища), уездные училища (двухгодичные начальные школы,
подготавливавшие к поступлению в гимназию), гимназии (бывшие
главные народные училища), университеты и Академию Художеств. При
этом специально были предусмотрены, во-первых, возможность
присвоения евреям ученых степеней наравне с другими подданными, во-
вторых, меры защиты религиозных убеждений учащихся евреев: «Никто
из детей еврейских, быв в училище во время его воспитания, не
должен быть ни под каким видом отвлекаем от своей религии, ни
принуждаем учиться тому, что ей противно и даже несогласно с нею
быть может». Хотя из текста Положения о евреях этого не следовало
прямо, надо предполагать, что на еврейских учащихся должны были
распространяться и все другие действовавшие на тот момент (в т.ч.
принятые в рамках реформы 1803 г.546) правила, касающиеся системы
образования, в частности, положения о бесплатности обучения в
училищах низших ступеней и бессословности обучения.

543
См.: Арендт Х. Скрытая традиция. М., 2008. С. 148-149.
544
См.: Вишленкова Е.А. Указ. соч. С. 27.
545
ПСЗ-1. Т. XXXIV. №27106.
546
Положение об устройстве учебных заведений (ПСЗ-1. Т. XXVII. №20597).
179
Одновременно было разрешено обучение детей-евреев в особых
еврейских школах при соблюдении двух условий: содержание их на
собственные средства общин и обязательное преподавание там русского,
польского или немецкого языков. Последняя норма обуславливалась тем,
что, согласно ст.ст. 7-10 Положения, знание одного из этих трех языков
было обязательно для евреев, избираемых на публичные должности –
как государственные (члены магистратов), так и внутриобщинные
(раввины и члены кагала); кроме того, на одном из этих языков под
угрозой признания их недействительными в суде должны были
составляться с 1 января 1807 года все «акты публичные» с участием
евреев, такие как векселя и купчие крепости, а с 4 декабря 1810 года –
также внутренние торговые документы, такие как бухгалтерские книги и
купеческие тетради.
Несмотря на диспозитивный характер нормы об организации
еврейских школ, на практике она иногда воспринималась местной
администрацией как законодательное требование. Так, в 1817 году
минский прокурор сообщал, что в общих учебных заведениях губернии
не обучалось ни одного еврея, а в еврейских школах учеников обучали
только еврейскому языку. Губернское правление сочло, что это
противоречит Положению 1804 года, предписало учредить еврейские
училища, где детей обучали бы светским предметам, причем содержаться
эти училища должны были на деньги еврейских общин 547. Тем не
менее, исполнено это постановление не было – вероятно, из-за того, что
сами евреи проигнорировали эту инициативу по причинам, о которых
будет подробнее сказано ниже.

Отдельно нужно заметить, что, судя по последующей


правоприменительной практике, под еврейскими школами в Положении

547
Иоффе Э.Г. По достоверным источникам: Евреи в истории городов Беларуси. Минск, 2001. С.
152.
180
понимались именно светские школы, которые могли бы быть открыты
для еврейских детей: уже существовавшие в большом количестве
религиозные учебные заведения – хедеры и иешивы – продолжали обучать
исключительно ивриту и иудейскому богословию, не подвергаясь за это
каким-либо санкциям и не встречая нареканий со стороны властей. В
1809 году еврейские депутаты объясняли то, что их дети не ходят в
русские школы, незнанием русского языка, который не преподают в
хедерах548. Это означало, что образовался замкнутый круг: малое
распространение русского языка было одновременно и следствием, и
причиной недостаточной интеграции евреев.
Изучение русского языка в хедерах было объявлено обязательным
значительно позже, в 1888 году, причем даже тогда эта мера была
распространена только на губернии Царства Польского549. Большинству
детей в еврейских семьях изучение иных языков, кроме идиша и
иврита, было практически недоступно как минимум до середины XIX
века – так, Д.А. Хвольсон, в будущем профессор Санкт-Петербургского
университета, в конце 30-х гг., будучи уже взрослым человеком,
вынужден был учить русские и латинские буквы по вывескам лавок550.
Такую ситуацию следует признать очевидной ошибкой правительства –
обязательное изучения европейских языков в детском возрасте могло бы
стать одним из наименее дискомфортных для самих евреев и наиболее
легко обеспечиваемых способов создать предпосылки для аккультурации
диаспоры.
В процессе обсуждения соответствующих норм Положения 1804
года первый Еврейский комитет (как следует из его журнала,
процитированного позже в отчете третьего комитета) делал акцент как
раз на желании обеспечить интеграцию: «причиной, побудившей к
548
Оршанский И.Л. Из новейшей истории евреев в России // Еврейская библиотека. Т. 2. С. 241-242.
549
См.: Локшин А. Из истории традиционного еврейского образования в Российской империи:
начальная школа - хедер // Новые исследования по еврейской истории. Материалы XIX
Международной ежегодной конференции по иудаике. Вып. 42. Т. 3. М., 2012. С. 78-79.
550
См.: Табак Ю. Оставаясь с своим народом… Жизнь и научная деятельность профессора Д.А.
Хвольсона // Хвольсон Д.А. О некоторых средневековых обвинениях против евреев. М., 2010. С. 7.
181
установлению сей меры, принято было невежество еврейского народа и
недостаток общего языка, для чего и признано было нужным открыть
ему все способы к просвещению <…> и даже принудив нравственным
образом к сообщению с другими посредством общего языка» 551. Такое
объяснение представляет собой типичный образец просветительской
либеральной риторики, однако оно не соответствует действительности.
Учитывая, что на самом деле обучение языкам не было законодательно
обеспечено, следует признать, что главной целью государства было
расширение возможностей для административного надзора за еврейскими
общинами: неслучайно знание языков требовалось только от евреев,
наделенных официальными полномочиями, а перевод – только от
подлежащих контролю документов.

На практике евреи после принятия Положения 1804 года


высказывали равное неприятие всех трех «цивилизованных» языков и,
как известно из отчета третьего Еврейского комитета, ходатайствовали о
разрешении продолжить вести торговую документацию на идише, а
также избираться в магистраты без знания одного из этих языков552.
Как и в случае с запретом еврейского костюма, попытки заставить хотя
бы верхушку еврейских общин обучиться «цивилизованному», с точки
зрения властей, языку ни к чему не приводили до последних
десятилетий XIX века, несмотря на неоднократные подтверждения этого
требования553. В некоторой степени это объяснялось естественным
неприятием чужого языка как самого яркого элемента чуждой культуры
– именно на это, в частности, указывал в своих воспоминаниях
литовский еврей Соломон Маймон, живший во второй половине XVIII
века: «предрассудки собственной нации запрещали <…> изучать все
языки, кроме еврейского, и все науки, кроме Талмуда и его

551
Шугуров М.Ф. Указ. соч. С. 267.
552
См. там же. С. 268-269.
553
См., например, указ от 13 мая 1857 года (ПСЗ-2. Т. XXXII. №31831).
182
многочисленных комментаторов»554. Кроме того, налицо было и
понятное нежелание терпеть бытовые неудобства в процессе изучения
нового языка. Однако сложившаяся ситуация показательна как маркер
настроений, царивших в еврейском обществе в тот период: очевидно,
что если бы евреи были заинтересованы хотя бы в частичной
ассимиляции, они и без законодательных распоряжений стремились бы
заговорить по-русски или по-польски, однако так поступали только
немногие из них.

Отдельно нужно заметить, что запрет избирать на городские


должности евреев, не знающих европейских языков - хотя этот запрет и
был обусловлен утилитарной необходимостью, а также содержал в себе
некоторый ассимиляторский потенциал - формально был откровенно
дискриминационным. По общему правилу, распространявшемуся на
представителей всех других национальностей, в городовые магистраты и
ратуши разрешалось избирать до половины бургомистров и ратманов, не
знающих русского языка (ст. 27 Городового положения). Более того, на
практике незнание русского языка не считалось уважительной причиной
для отказа от городских должностей: так, когда в 1822 году купец Иван
Буркарт, избранный в Москве бургомистром, ходатайствовал об
отстранении его от должности по причине незнания языка, Сенатом ему
было в этом отказано555. По этому поводу московским генерал-
губернатором Д.В. Голицыным в 1824 году было пояснено, что и
большинство русских купцов, избранных в магистрат, чаще всего не
умеют читать и писать и тем более не разбираются в законах, поэтому
«все делопроизводство не только формою, но даже и судом возлежит
большей частью на секретарях»556. Возможно, особая строгость в этом

554
Из автобиографии Соломона Маймона. Очерки быта польско-русских евреев во второй половине
XVIII столетия // Еврейская библиотека. Т. 1. 1871. С. 231.
555
РГИА. Ф. 1341. Оп. 23. Д. 311. Л. 1 – 2.
556
Там же. Л. 9 – 10.
183
вопросе в отношении евреев объяснялась тем, что, поскольку евреи не
могли поступать на государственную службу, среди чиновников не было
тех, кто понимал бы еврейские языки, в то время как носители других
языков (например, немецкого, польского и т.п.), на которых пришлось
бы общаться с выбранными на городские должности купцами, в
российской администрации встречались. Впоследствии, когда было
образовано Министерство духовных дел и народного просвещения, в
штате Главного управления духовных дел иностранных исповеданий, в
т.ч. и Департамента по еврейскому исповеданию, не состояло
переводчиков, поэтому все вопросы разрешались с использованием тех
языков, которыми владели чиновники департамента557; вряд ли можно
предположить, что к числу таких языков относились иврит или идиш.

Обращает на себя внимание тот факт, что русский язык, который


теоретически должен был считаться главным государственным языком,
никак не выделяется по сравнению с польским и немецким. По мнению
А.Д. Градовского, Положение 1804 года, никак не выделявшее особый
статус именно русского языка в еврейской среде и уравнивавшее его с
локально распространенными только в западных губерниях польским и
немецким, подчеркивало, что российское правительство закрывало для
евреев путь к ассимиляции, предполагая, что им никогда не придется
проживать за пределами уже сложившейся к тому времени черты
оседлости558. И.Г. Оршанский полагал, что, при значительном
преобладании польского и немецкого населения в западных губерниях
империи, уравнивание в правах русского языка с польским и немецким
«в сущности было равно совершенному остракизму русского языка из
еврейской среды»559. Однако оценка этих мер с точки зрения

557
РГАДА. Ф. 1263. Оп. 10. Д. 127. С. 6.
558
Градовский А.Д. Указ. соч. С. 126.
559
Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. С. 269-270.
184
практической целесообразности с учетом условий начала XIX века
должна быть несколько иной.
На практике в период правления Александра I власти вообще
обращали мало внимания на распространение русского языка – не только
среди евреев, но и среди остального населения на национальных
окраинах империи560. На присоединенных в ходе разделов Речи
Посполитой белорусских и украинских территориях делопроизводство и
судопроизводство до 90-х гг. XVIII века велось на польском языке, и
только в последние годы XVIII века явочным порядком начали
предприниматься попытки по переводу делопроизводства на русский
язык, но вплоть до 30-х гг. русский и польский языки в официальном
обороте сосуществовали с заметным преобладанием польского. В
Волынской и Подольской губерниях административное делопроизводство
велось на русском языке, а судопроизводство – на польском561 (в быту
же, кроме распространенного среди дворян французского, обычно
использовался польский язык562). В Прибалтике делопроизводство и
преподавание велись в основном на немецком языке, но в некоторых
случаях использовался русский, хотя окончательный переход к русскому
языку там был осуществлен официально только в 1850 году, а
фактически – в 80-е гг. XIX века563. Принудительное насаждение именно
русского языка, возможно, в далеком будущем упростило бы
ассимиляцию евреев в русском обществе, однако в ближайшей
перспективе, наоборот, усложнило бы их взаимодействие с окружающим
их в местах их расселения смешанным польско-литовско-латышско-

560
См.: Аристов Н. Состояние образования в России в царствование Александра I. Киев, 1878. С. 20.
Частично такое положение может быть объяснено действием субъективных факторов, в частности,
личным влиянием А.А. Чарторыйского, который был активным проводником политики полонизации в
западных губерниях (см.: Материалы для истории образования в России в царствование Александра
I. Т. 1. СПб., 1865. С. 18).
561
См.: Воронин А. Записка о владельческих городах и местечках Юго-западного края. Киев, 1869.
С. 44.
562
См.: Мамаев Н.И. Записки // Исторический вестник. 1901. №11. С. 436.
563
См.: Остапчук О.А. Изменение государственных границ как фактор формирования языковой ситуации
на Правобережной Украине на рубеже XVIII-XIX вв. // Регионы и границы в исторической перспективе. М.,
2005.
185
немецким населением, а прежде всего – с местной администрацией.
Важно понимать, что, несмотря на просветительский пафос
законодателя, принудительное насаждение в еврейской среде
европейских языков, так же как и европейского костюма, не означало
курса на их русификацию и на разрушение замкнутости еврейских
общин, а имело в основном утилитарную цель - снять языковой барьер,
мешавший контролю чиновников за еврейскими общинами и
отдельными их членами. Эти меры не должны были и не могли
вызвать заметных социокультурных изменений в еврейской среде.

При рассмотрении вопроса об обучении евреев в светских учебных


заведениях необходимо отметить, что в России отсутствовало главное
препятствие, не позволявшее евреям становиться студентами в Европе,
а именно необходимость принятия религиозной присяги. В российских
университетах отсутствовали теологические факультеты (за исключением
лютеранского в Дерптском университете), а студенческая присяга не
содержала неприемлемых для нехристиан богословских формул, поэтому
формальной преграды, которая могла бы помешать евреям поступить в
университет, не было564. Более того, в России, в отличие от Европы,
государство традиционно уделяло гораздо больше внимания развитию
высшего и среднего, а не начального образования, поэтому в России
была гораздо меньше распространена грамотность среди населения.
Соответственно, гораздо меньший процент населения имел даже
теоретическую возможность поступить в гимназию, а тем более в
университет, и в такой ситуации евреи с их многовековой традицией
поголовной грамотности имели значительное преимущество565.

564
См.: Гессен Ю. Первый еврей-юрист в России – Симон Левин Вульф // Пережитое. 1910. Вып. 2.
С. 315. Кстати, в российских гимназиях, согласно уставу от 5 ноября 1804 года, не преподавался
закон Божий (см.: Материалы для истории и статистики наших гимназий. СПб., 1864. С. 7), а
значит, религиозного повода для отказа в получении среднего образования также не было.
565
См.: Натанс Б. За чертой: Евреи встречаются с позднеимперской Россией. М., 2007. С. 235.
186
Тем не менее, попытки относительно массовой реализации этого
преимущества были предприняты гораздо позже, не ранее 60-х гг. XIX
века, и только в 1880-х гг. число евреев-студентов университетов в
России превысило число воспитанников иешив, т.е. высших иудейских
учебных заведений, подготавливавших раввинов566. В начале XIX века
запрос на получение светского образования в еврейской среде был
минимален в силу крайней социокультурной обособленности еврейских
общин567.
Стремление получать светское образование наталкивалось на
активное противодействие со стороны консервативно настроенного
еврейского большинства. Как констатировали немногочисленные
европейски образованные евреи того времени, «среди [других народов]
люди знания – это гордость своего народа; среди нас же они должны
скрываться подобно преступникам»568. Когда в 1803 году брестский
еврей Моргенштейн попытался организовать для еврейских детей
светскую школу, ему этого не удалось – по сообщения литовского
губернатора Бенигсена, «живущие в городе Брест евреи не хотят
отдавать детей своих по неизвестной сему Моргенштейну причине»569;
еврейская школа, которую открыл в 1808 году Виленский университет,
просуществовала недолго из-за противодействия кагала570. Причина такой
ситуации состояла в том, что религиозные нормы позволяли евреям
изучать светские науки, лишь вполне овладев раввинской мудростью571.
В еврейской среде получение классического европейского образования
признавалось только средством для лучшего понимания Торы, причем
эта позиция только усилилась с распространением хасидизма в XVIII

566
См.: Рабкин Я. Еврей против еврея: Иудейское сопротивление сионизму. М., 2009. С. 216
567
См.: Брамсон Л.М. К истории начального образования евреев в России. СПб., 1896. С. 17.
568
Ledehendler E. The Road to Modern Jewish Politics. Oxford, 1989. P. 87.
569
Цит. по: Аграновский Г. Первые еврейские светские школы в Литве // Вестник Еврейского
университета. 1998. №2 (18). С. 132.
570
См.: там же. С. 123.
571
См.: Дубнов С. М. Внутренний быт евреев Польши и Литвы в XVI веке // История еврейского
народа. Т. 11. История евреев в России. Т. 1. 1914. С. 353.

187
веке. В Восточной Европе социокультурная замкнутость евреев была
даже выше, чем на Западе, где с XVIII века все активнее развивался
процесс ассимиляции евреев, поэтому ортодоксальные
западноевропейские еврейские семьи предпочитали отправлять сыновей
получать образование в польских и литовских иешивах, в которых
присутствие светских элементов в образовательном процессе было
минимизировано572.
Поддержка идеи обучения в российских государственных школах и
университетах могла исходить только от маскилим, т.е. сторонников
Гаскалы - еврейского Просвещения, стремившихся к приобщению к
европейским социальным и культурным ценностям573. Кстати, можно
предположить, что именно влиянием Гаскалы объясняется такое
внимание Положения 1804 года к вопросу образования евреев, ранее
полностью обойденному вниманием государства: во всяком случае,
известен факт личного знакомства члена первого Еврейского комитета
А.А. Чарторыйского с видным деятелем российской Гаскалы Иегудой
Лейбом (он же - Мендель Левин)574. При этом нужно учитывать, что, хотя
идеи Гаскалы, зародившиеся среди немецких евреев, начали в это время
проникать в Россию575, численность и влияние маскилим были пока еще
слишком незначительны, чтобы влиять на общую картину, тем более
что и маскилы часто стремились заводить собственные школы – пусть и
нерелигиозные, но отдельные от русских учебных заведений576.
Практически полное отсутствие заинтересованности в получении
светского образования подтверждают статистические данные: в 1833

572
См.: Натанс Б. Указ. соч. С. 237. Марек П. Очерки по истории просвещения евреев в России. С.
4. Wischnitzer M. Op. cit. P. 218. В Российской империи даже в начале XX века программа обучения
в хедерах и иешивах ограничивалась только религиозными предметами (см.: Гец Ф.Б. Необходимые
исправления в хедере. СПб., 1902. С. 1-2).
573
См.: Залкин М. Еврейское Просвещение в Российской империи // История Еврейского народа в
России. Под общей ред. И. Барталя. Иерусалим, М. 2012. С. 175.
574
См.: Вишленкова Е.А. Заботясь о душах подданных: религиозная политика в России первой
четверти XIX века. Саратов, 2002. С. 262.
575
См.: Цинберг С. Шклов и его «просветители» конца XVIII в. // Еврейская старина. Л., 1928. Т. 12. С.
15-44.
576
См. Залкин М. Указ. соч. С. 176.
188
году среди 2105 учащихся гимназий в пределах черты оседлости было
12 евреев. В 1840 году среди 2594 студентов российских университетов
было 15 евреев, включая принявших христианство в годы обучения.
Даже в Виленском университете вплоть до 60-х гг. студенты-евреи
составляли менее 0,5% учащихся577. Эти статистические данные
относятся к несколько более позднему периоду, нежели
рассматриваемый нами в настоящей работе, однако, учитывая единство
курса государственной политики по вопросу еврейского просвещения в
тот период, можно с уверенностью предполагать, что в начале XIX века
доля учащихся была примерно такой же или даже ниже.
Сыграло свою роль и то, что вплоть до конца 50-х гг., когда
евреям-выпускникам университетов были предоставлены значительные
привилегии, включая право селиться за пределами черты оседлости, со
стороны правительства не предпринимались никакие меры, которые
могли бы стимулировать евреев получать светское образование. Какие
бы то ни было преимущества евреям, окончившим университет, были
впервые предоставлены уже за пределами рассматриваемого периода
вторым Положением о евреях 1835 года578. Положение о евреях 1804
года разрешило евреям обучаться в учебных заведениях и получать
ученые степени, но умолчало о присвоении им привилегий, положенных
в Российской империи всем выпускникам университетов (например, с
1803 года по окончании курса наук студенты получали классный
чин)579. В ответ на запрос от должностных лиц Виленского
университета Министерство народного просвещения разъяснило, что эти
привилегии на евреев не распространяются. В связи с этим, евреи
сталкивались с ограничениями даже в вопросе, традиционно
577
См.: Познер С. В. Евреи в общей школе (К истории законодательства и правительственной политики
в области еврейского вопроса). 1914. С. 8. Косвен М. К вопросу о высшем образовании русских
евреев // Еврейская жизнь. 1904. №7. С. 164-166. Марек П. Очерки по истории просвещения евреев в
России. С. 21.
578
См.: Кроль М. К вопросу о правах и преимуществах евреев, получивших высшее образование.
(Историческая справка) // Книжки Восхода. 1900. №10. С. 49.
579
Именной указ, данный Сенату от 24 января 1803 г. «Об устройстве училищ» // ПСЗ-1. Т. ХХХVII. №
20597.
189
разрешавшемся университетами автономно, вне контроля государства, а
именно при присвоении ученых степеней. В 1816 году Симону Вольфу,
окончившему к тому времени 6-летний курс юридического факультета
Дерптском университете, было отказано в допуске к экзамену на
докторскую степень, причем отказ был аргументирован, во-первых,
несовместимостью запрета на занятие евреями публичных должностей с
присвоением выпускнику университета классного чина, а во-вторых,
невозможностью для иудея применять или преподавать юридические
постановления, касающиеся присяг, богохульства, ереси, кощунства и
ряда иных вопросов, вытекающих из христианского учения580.
Многочисленные протесты Вольфа, вплоть до обращения напрямую к
императору, не принесли ожидаемого результата581 (хотя имеются
сведения о том, что позже он, несмотря на формальное отсутствие
степени, занимался адвокатской практикой в Митаве582). В литературе
можно найти упоминания о еврее Лазаре Ицике Зеуме, якобы
получившем докторскую степень в Дерптском университете в 1805 году,
однако исследователи признают, что сам факт существования этого
студента не подтвержден архивными данными, в частности, его имя
отсутствует в матрикулах (списках студентов) университета583. Что же
касается Виленского университета, также находившегося в черте
оседлости, то в 1819 году в ответ на ходатайство правления
университета об освобождении от подушной подати обучающихся там
евреев (при том, что такая привилегия даровалась всем лицам с
высшим образованием) министром финансов было сообщено:
«Касательно обучающихся в Виленском университете студентов из
евреев, состоящих в подушном окладе, ответствую, что желающим из

580
См.: Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Т. 1. СПб., 1864. С. 802.
581
См.: Гессен Ю. Первый еврей-юрист в России – Симон Левин Вульф // Пережитое. 1910. Вып. 2.
С. 318.
582
См.: Кандель Ф. Указ. соч. С. 34.
583
См.: Шор Т. Евреи – преподаватели в Тартуском университете (1632-1990 гг.) // Евреи в
меняющемся мире: Матер. 3-й междунар. конф. Рига, 25–27 окт. 1999 / Под ред. Г. Брановера и Р.
Фербера. Рига, 2000. С. 236.
190
них ныне же принять христианство ничто не препятствует привести в
действо такое благое и душеспасительное намерение их»584. Впрочем,
вероисповедание не могло стать препятствием для обучения евреев
врачебному делу, не связанному с религиозными вопросами, поэтому,
по встречающимся данным, на момент реорганизации Виленского
университета в 1802 году на медицинском факультете там обучалось от
14 до 40 евреев585, однако эти смелые оценки не подтверждены
источниками. В 1824 году диплом медицинского факультета получил
Самуил Кушелевский586, однако на многие годы это оставалось
единственным достоверно известным случаем присуждения ученой
степени еврею (не считая выкрестов).

Вопрос государственного контроля за еврейскими школами долгое


время вообще не поднимался. С 1803 года государство было разделено
на учебные округа, возглавляемые университетами; таким образом, все
учебные заведения прибалтийских губерний, в т.ч. формально и
еврейские хедеры и ешивы, состояли под контролем Дерптского
университета. Граф Ливен, попечитель Дерптского учебного округа,
просил вывести еврейских учителей из ведения училищной комиссии
Дерптского университета, поскольку на местах недоставало училищных
чиновников, а имевшиеся не знали используемых евреями языков;
очевидно, что, хотя это прошение последовало только в 1824 году, и в
предыдущие годы контроль за еврейскими школами на практике
отсутствовал. В связи с этим, граф Ливен предлагал передать надзор за
еврейскими учителями гражданскому начальству, т.е. местной
администрации, которая могла бы поручить испытание учителей
пользующимся доверием раввинам587. К тому времени в Митаве уже

584
Цит. по: Моргулис М. Вопросы еврейской жизни. С. 9.
585
См.: Аграновский Г. Первые студенты-литваки в российских вузах // Лехаим. 2013. №8.
586
Пережитое. 1910. Вып. 2. С. 36-38.
587
РГИА. Ф. 1282. Оп. 2. Д. 1851. Л. 1 - 1 об.
191
была учреждена по собственной инициативе «старейшин еврейских
семейств» коллегия, которая должна была проверять знания учителей,
но она не начинала работать, пока власти не одобрят предложенный ей
план обучения. При обсуждении этого плана возник принципиальный
спор. Училищная комиссия Дерптского учебного округа, в общем,
одобрила его, внеся только второстепенные методологические
поправки588. Однако Прибалтийский генерал-губернатор и попечитель
Дерптского учебного округа, напротив, обращали внимание на то, что
план, с их точки зрения, имел существенный недостаток: он не
обеспечивал еврейским мальчикам знаний, достаточных для
последующего поступления в народные училища, т.е. нееврейские
школы589. Взгляд на традиционное еврейское образование как на
подготовку к получению образования в христианских учебных
заведениях отражает русификаторские тенденции, которые были
сравнительно мало свойственны русской администрации в
рассматриваемый нами период конца XVIII – начала XIX вв., но
возобладали во второй четверти XIX века.

3.8. Запрет на наем евреями работников-христиан.

Исследователи часто утверждают, что практика аренды евреями


населенных имений утвердилась еще в Речи Посполитой, поскольку
была разрешена там законодательно590. Это не совсем верно, поскольку
польское законодательство запрещало евреям владеть крепостными
(например, польская конституция 1575 года, разрешавшая всем
подданным приобретать имения в Великом княжестве Литовском, делала
исключение для «жидов и крестьян, помещиком не уволенных»591).

588
Там же. Л. 9-12.
589
Там же. Л. 8 – 8 об.
590
См.: Оршанский. Русское законодательство о евреях. С. 297.
591
РГИА. Ф. 1374. Оп. 6. Д. 1885. Л. 24.
192
Впрочем, этот запрет повсеместно нарушался592. Кардинал Комедони,
объезжавший польские земли в XVI веке, замечал, что украинские
евреи «живут не от низких барышей, лихвы и т.п., а владеют
землями»593.
После разделов Речи Посполитой некоторые евреи предпринимали
попытки продолжить такую практику в России. Так, в 1816 году,
согласно заметкам Н.Н. Новосильцева о передаваемых ему прошениях
на высочайшее имя, еврей Якоб Эбштейн ходатайствовал «о позволении
ему приобрести покупкою имение и владеть оным»594; никаких
дальнейших сведений о разрешении этого дела не имеется, но,
вероятнее всего, он получил отказ. Еще раньше, в 1799 году, купец
второй гильдии Гецель Лейзарович из Белицы в прошениях в Сенат и
на высочайшее имя добивался разрешения на покупку двухсот крестьян
для работы на кожевенном заводе595. Его просьба была, возможно,
простимулирована состоявшимся незадолго до того повторным
разрешением купцам покупать крестьян к фабрикам и заводам596.
Однако Лезеровичу также было отказано на основании нормы указа от
22 февраля 1784 года, лишавшего нехристиан права владения
крепостными крестьянами597. Сам этот указ, в свою очередь, представлял
собой подтверждение нормы, содержавшейся в формально действовавшем
в то время Соборном уложении 1649 года и запрещавшей «некрещеным
иноземцам» держать русских людей в холопстве «по крепостям и
добровольно».
Однако отдельные примеры приобретения евреями крепостных душ
в этот период имели место: так, Иошуа Цейтлину принадлежали имения

592
См.: Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. С. 297.
593
Цит. по: Архив Юго-западной России. Киев, 1863. Т. 1. Ч. VI. С. 146.
594
Бейлин С. Из исторических журналов. В чаянии монарших милостей (1816-1818 г.) // Еврейская
старина. №4. 1912. С. 341.
595
См.: Фельдман Д.З. Страницы истории евреев в России XVIII–XIX вв. М., 2005. С. 286–288.
596
ПСЗ-1. Т. XXV. №18442. Ранее покупка посессионных крестьян, до того впервые разрешенная в
1721 году, была запрещена с 1762 года.
597
ПСЗ-1. Т. XXII. № 15936.
193
в Херсонской и Могилевской губерниях598, Ноте Ноткину – в
Екатеринославской599, купцу Ицке Кашновицу – в Херсонской,
фабриканту Якову Гиршу – в Могилевской600, купцу Шевелю Левину –
под Пинском601. Вероятно, правительство сознательно шло на нарушение
общего для всех нехристиан запрета на владение населенными
имениями в стремлении приобрести союзников в среде еврейской
верхушки. В пользу такого предположения говорит и то, что имения
приобретались евреями не просто богатыми, но и приближенными к
правящим кругам; это были представители нередко встречавшегося в
Европе типа т.н. «придворного еврея» - доверенного лица крупных
чиновников602. Нота Ноткин и Иошуа Цейтлин, еще будучи польскими
подданными, носили титул «надворных советников польского
королевского двора», а после разделов Речи Посполитой приобрели
большое влияние при администрации белорусских и новороссийских
губерний, став крупными подрядчиками казны и, по многим
свидетельствам, кредиторами и протеже фаворитов Екатерины II – С.Г.
Зорича и «светлейшего юдофила» Г.А. Потемкина603. В отношении
Цейтлина О.Ю. Минкина предполагает также, что его имение было
приобретено на имя подставного лица из дворян, поскольку некий
полковник Голынский позже предъявлял на него права 604. Яков Гирш
получил казенное имение в аренду по ходатайству З.Г. Чернышева с
личного разрешения Екатерины II, которое он получил, поскольку
собирался использовать эти земли для выращивания овец, из шерсти

598
См.: Фельдман Д. З. Страницы истории евреев в России XVIII–XIX вв. М., 2005. С. 336
599
См.: Фельдман Д.З., Минкина О.Ю. Культурный феномен прошений белорусских евреев властям в
конце XVIII – начале XIX в. // Белорусско-еврейский диалог в контексте мировой культуры:
Материалы I Международной научной конференции (Минск, 28–30 апреля 2008 г.). Минск, 2011. С.
261.
600
См.: Фельдман Д.З. Еврей и овцы (Яков Гирш – зачинатель овцеводства в Белоруссии) // Архив
еврейской истории. Т. 6. М., 2011. С. 75.
601
См.: Северная почта. 1813. № 38.
602
См.: Кац И. Исход из гетто. С. 23.
603
См.: Бердников Л. Евреи государства Российского. М., 2011. С. 163-164. Montefiore S.S. Prince of
Princes: The Life of Potemkin. London, 2000. P. 283.
604
См.: Минкина О. «Беспокойный характер». Эпизоды из истории евреев в России конца XVIII -
начала XIX вв. // Лехаим. 2009. №9 (209). С. 38.
194
которых на его фабрике затем должно было производиться сукно,
необходимое для российской армии; и даже с учетом этого
обстоятельства, имение было передано ему только в аренду, а не в
«потомственное владение», как он просил605. Таким образом, эти факты
еврейского душевладения можно считать исключением из общего
правила, они не имели какого-либо нормативного основания и
воспринимались современниками как безусловное нарушение закона.
Так, в 1800 году, когда в Белоруссии стало известно содержание
«Мнения» Г.Р. Державина, поверенный белорусских евреев Пейсахович
обратился к императору с просьбой очистить евреев от несправедливо
возведенных на них обвинений и разрешить им и впредь брать в
аренду статьи помещичьего хозяйства. Однако сенатским указом от 11
декабря 1800 года был подтвержден польский запрет евреям владеть
населенными имениями на каком-либо основании; более того, сам
Пейсахович был помещен на год под арест «для отвращения других от
подобных недельных просьб»606. Несмотря на такую превентивную меру,
подобные прошения последовали от евреев незамедлительно, поскольку
в 1801 году Чаусовский нижний земский суд на основании этого указа
принял решение об отобрании у Иошуа Цейтлина и у Шефтеля и
Лейбы Ноткиных, сыновей Ноты Ноткина, принадлежащих им имений607.
Просители жаловались на ожидающее их разорение, просили возвратить
им имения, причем Цейтлин при этом ссылался на полученную от
польского короля в 1787 году привилегию на владение крепостными, а
Ноткины – на то, что являются только управляющими имением,

605
См.: Жукович П.Н. Сословный состав населения Западной Россиив царствование Екатерины II //
Журнал министерства народного просвещения. 1915. Ч. 55, №2. С. 308-309.
606
РГИА. Ф. 1374. Оп. 6. Д. 1885. Л. 10 – 11. Запрет на утруждение императора «недельными,
прихотливыми, с порядком и законом несовместимыми просьбами» содержался в указе от 6 мая 1799
года (ПСЗ-1. Т. XXV. №18957), основанном на указах от 21 марта 1714 года (ПСЗ-1. Т. V. №2787),
от 8 декабря 1714 года (ПСЗ-1. Т. V. №2865), от 19 февраля 1718 года (ПСЗ-1. Т. V. №3143), от 19
января 1765 года (ПСЗ-1. Т. XVII. №12316), от 19 января 1765 года (ПСЗ-1. Т. XVII. №12316); при
этом в соответствии с последним из названных указов Пейсахович, как не являющийся дворянином
и не состоящий на государственной службе, должен был быть подвергнут другому наказанию –
каторжным работам на месячный срок.
607
РГИА. Ф. 1374. Оп. 6. Д. 1885. Л. 31 - 32.
195
принадлежащего наследникам адмирала де Рибаса608. Сенат, рассмотрев
эти прошения, от дальнейших арестов воздержался, однако подтвердил
решение нижнего земского суда, подчеркнув, что аналогичным образом
нужно поступить и с другими имениями, арендованными евреями (всего
в Белоруссии, согласно представленного генерал-губернатором в 1801
году доклада, таковых насчитывалось шесть, что опять же
свидетельствует о том, что это не было массовым явлением)609.

В начале XIX века Державиным была популяризована в


правительственных кругах идея о том, что евреи-арендаторы доводят
крестьян до разорения, являясь главной причиной расстройства
хозяйства в Белоруссии. Эти утверждения впоследствии транслировались
многократно: так, будущий император Николай I, совершая в 1816 году
поездку по западным губерниям, записал в путевом журнале, что «жиды
– совершенно вторые владельцы, они промыслами своими изнуряют
несчастный народ до крайности»610. Распространению подобных идей
должны были способствовать устоявшиеся представления о том, что
меркантильность и алчность являются имманентными национальными
чертами евреев; такие стереотипы пропагандировались, в частности,
Вольтером611, и потому не казались средневековым пережитком и
проявлением радикальной христианской ксенофобии.
Однако, судя по опубликованным арендным контрактам,
возложение вины на евреев не совсем справедливо: польские
землевладельцы, передавая свои имения евреям, особо оговаривали, что
те имеют право требовать с крестьян исполнения повинностей только в
том объеме, в котором те несли их раньше. Кроме того, контакты
арендаторов-евреев со шляхтой воспринимались как источник их

608
Там же. Л. 1 - 5, 13 - 16.
609
Там же. Л. 17 – 22 об. Подробнее о выявленных в 1800 случаях передачи владельческих имений в
аренду евреям см.: Анищенко Е.К. Евреи в Белорусской губернии. С. 36-37.
610
Цит. по: Шильдер Н.К. Император Николай I: его жизнь и царствование. М., 2010. С. 55.
611
См: Мюллер Д.З. Указ. соч. С. 42-43.
196
экономического благосостояния; в Польше XVII века это выражалось в
поговорке «Польша – это небеса для шляхты, чистилище для горожан,
ад для крестьян и рай для евреев»612. На тесную связь со шляхтой
«замковых» евреев, живших во владельческих местечках, указывали
многие исследователи; именно в этом они видели причину ненависти к
евреям польской бедноты, воспринимавшей их, наряду с панами, как
источник притеснений613. Представления о богатстве сельских евреев-
арендаторов также были явно сильно преувеличены и существовали в
основном в воображении их противников: если некоторые из них и
получали значительную прибыль, то о большинстве этого сказать
нельзя614. В конце XVIII века и белорусский генерал-губернатор А.В.
Гудович, и литовский гражданский губернатор И.Г. Фризель сообщали,
что шинкарство приносит евреям очень небольшой доход, часто даже
недостаточный для содержания семьи615. Нужно понимать, что
упомянутые в указе об образовании третьего Еврейского комитета
нищие евреи, не имевшие средств для переселения из селений в города,
и евреи-шинкари, обвиняемые пропагандой в том, что они якобы
обогащаются за счет крестьян – это одни и те же люди.

Польский запрет евреям владеть крестьянами и населенными


имениями на каком-либо основании был подтвержден Сенатом 20
февраля 1813 года616. Однако в январе 1817 года депутатами еврейских
обществ на высочайшее имя была подана просьба об отмене этого
запрета. Император отнесся к просьбе со вниманием и, для того чтобы
составить собственное мнение по этому вопросу, распорядился передать
612
Мочалова В. Paradisus Judaeorum: еврейская элита в ренессансной Речи Посполитой // Евреи: другая
история. М., 2013. С. 164.
613
См.: Леонтович Ф.И. Сословный тип территориально-административного состава литовского
государства и его причины. СПб., 1895. С. 10, прим. 1. Владимирский-Буданов М.Ф. Немецкое право
в Польше и Литве // Журнал Министерства народного просвещения. 1868. Т. 139. С. 804. Эварницкий
Д.И. История запорожских казаков. Т. 1. СПб., 1892. С. 47.
614
О полунищем быте сельского арендатора см.: Еврейская библиотека. Т. 1. СПб., 1871. С. 246.
Мюллер Д.З. Указ. соч. С. 95.
615
См.: Усов М.Л. Указ. соч. С. 19-20.
616
Указ не приведен в ПСЗ, однако ссылка на него имеется в указе от 20 декабря 1820 года.
197
ему на личное рассмотрение все имеющиеся в наличии дела,
касающиеся владения евреями крепостными, решение по которым еще
не было принято либо было принято, но не исполнено. После этого
министром юстиции через министра духовных дел императору было
передано дело, разбиравшееся в то время Сенатом.
Предметом разбирательства были обнаруженные в Литовской
губернии случаи передачи помещиками в аренду евреям имений с
крестьянами; при этом возражения властей вызывало, во-первых,
нарушение запрета на передачу во владение евреям крепостных 617, а во-
вторых, тот факт, что эти договоры аренды были заключены
«домашним образом <…> на простой бумаге», то есть без уплаты
пошлины в казну путем использования гербовой бумаги618.
На самом деле, как полагают исследователи, случаи нарушения
запрета на передачу евреям земель с крестьянами в губерниях черты
оседлости были нередки, поскольку подобные сделки считали для себя
выгодными как дворяне-землевладельцы, предпочитавшие получение
легких денег в качестве арендной платы заботам по ведению хозяйства,
так и евреи, получавшие в качестве дохода с имений значительно
большие суммы, чем уплаченные арендодателю. В исторической
литературе619, как и в украинском фольклоре620, распространено мнение
о том, что евреи в Речи Посполитой якобы арендовали не только
шляхетские имения, но и православные церкви. На самом деле, такое
мнение, скорее всего, следует признать антисемитской легендой, либо
вообще не имеющей под собой оснований, либо основанной на
единичных случаях злоупотреблений621, поскольку она подтверждается

617
РГИА. Ф. 1402. Оп. 1. Д. 171. Л. 1 – 1 об.
618
Согласно указу от 23 января 1699 г. «О держании во всех приказах и приказных избах гербовой бумаги;
о писании на оной всяких крепостей, и о введении денежного за оную сбора в Оружейной Палате» (ПСЗ-I.
Т. III. № 1673).
619
См.: Костомаров Н.И. Славянская мифология: Исторические монографии и исследования. М., 1995.
С. 496.
620
См.: Антонович В., Драгоманов M. Исторические песни малорусского народа. Т. 2. Киев, 1875. С. 30-31.
621
См.: Галант И. Арендовали ли евреи церкви на Украине? Киев, 1914.
198
только немногочисленными свидетельствами тех лиц, которые
обоснованно могут быть заподозрены в тенденциозности622.

Для обхода запрета владения поместьями еще в Речи Посполитой


была изобретена юридическая конструкция кресценции (лат. crescentio –
рост, увеличение), согласно которой имения формально оставались во
владении помещика, однако евреи получали право собственности на
весь полученный урожай, а также право требовать от крестьян собирать
этот урожай, молотить зерно, перевозить его к винокурням,
предоставлять работников, подводы и ездовой скот для работ в имении
и т.п. по сути, кресценция представляла собой распространение на все
помещичье хозяйство тех отношений шляхтича и еврея-арендатора,
которые были широко применяемы к винному откупу; однако если
право шляхты отдавать на откуп винную торговлю легально
признавалось, то привилегия владения крепостными могла
осуществляться западнорусским дворянством только лично.
Кстати, в последовавшем позже сенатском указе, запрещавшем
подобные соглашения, в качестве типового условия кресценции была
упомянута обязанность помещичьих крестьян перевозить зерно именно к
винокурням, что в некоторой степени подтверждает сложившееся к тому
времени представление о евреях, использующих пшеницу исключительно
для производства спирта и вызывающих тем самым голод и пьянство в
среде крестьянства.

Сенат, ознакомившись с делом, 27 октября 1818 года принял


вполне ожидаемое решение, то есть признал имевшие место кресценции
незаконными, и предписал возвратить арендованные имения с
крестьянами помещикам-собственникам, особо отметив недопустимость
заключения подобных договоров в дальнейшем. Министр духовных дел

622
См.: Грушевський М. Історія України-Руси. Т. VIII. Київ-Львів, 1922. Розділ VIII.
199
и народного просвещения, согласившись с решением Сената, счел
необходимым отметить, что вина за заключение незаконных договоров
лежит не только на евреях-арендаторах, но и на помещиках-
арендодателях, а также на чиновниках, утвердивших противоречащие
действовавшим нормам условия соглашений, и, следовательно,
необходимо привлечь виновных должностных лиц к ответственности, а
помещиков обязать возвратить евреям внесенную арендную плату,
обеспечив обязательство по возврату доходами от бывших в аренде
имений.
27 марта 1819 года Сенатом был принят указ «О прекращении в
присоединенных от Польши губерниях работ и услуг, отправляемых
крестьянами и дворовыми людьми для евреев»623, согласно которому все
кресценции должны были быть прекращены. Фактически это решение
было мотивировано совершенно верным выводом о том, что кресценции
представляют собой притворную сделку, направленную на то, чтобы
прикрыть запрещенный договор аренды, поскольку, хотя и считается,
что евреи «нанимают одну только кресценцию, безо всякого к тем
крестьянам права», на самом деле они «вполне таковыми имениями
распоряжаются и в услугах людей и крестьян содержат; из чего и
явствует, что евреи истолковали означенный указ 1813 года февраля 20
совсем в превратном виде». Любопытно, что в этом указе упоминалось,
что практика кресценций нарушает не только законодательство
Российской империи, но и конституции Речи Посполитой 1496 и 1775
гг.
При этом в указе от 27 марта 1819 года замечания министра
духовных дел А.Н. Голицына не были учтены: о необходимости
потребовать ответа от присутственных мест, утвердивших незаконные
договоры, не было упомянуто вообще, а о взаимных расчетах
помещиков с евреями предлагалось только «разведать особо». Министр

623
ПСЗ-1. Т. XXXVI. №27740а.
200
духовных дел через министра юстиции предложил Сенату дополнить
указ в соответствии с внесенным им ранее предложениями, однако
сенаторы не пришли к единому мнению на этот счет (хотя возражения
против предложений министра духовных дел были формальными и
заключались в нежелании изменять без одобрения императора уже
принятый и вступивший в силу указ от 27 марта 1819 года)624,
вследствие чего дело было передано на рассмотрение в
Государственный совет.
В обоснование необходимости принятия указа, обеспечивающего
права евреев, ранее участвовавших в запрещенных кресценциях,
министром духовных дел были представлены Государственному совету
следующие аргументы. Во-первых, невозвращение арендной платы
помещиками может повлечь за собой разорение евреев, причем не
только арендовавших имения, но и других, поскольку, «по обычаям сего
народа, достаточнейшие должны печься о пропитании бедных»; убытки
членов еврейских общин повлекут, в свою очередь, убытки казны, так
как это затруднит собирание податей. Этот аргумент демонстрирует, что
российское государство сохраняло усвоенный еще в средневековой
Европе взгляд на еврейскую общину как на «общественную копилку»
(Sparbüche): евреям позволялось накапливать средства только потому,
что при возникновении надобности ими можно было распорядиться в
интересах казны625; разница состояла только в том, что средневековый
подход предполагал прямую экспроприацию капитала в случае нужды, а
российский основывался на использовании в государственных интересах
традиций еврейской благотворительности.
Во-вторых, помещики приобрели капитал, составлявший арендную
плату, незаконным путем, о чем они не могли не знать. Таким образом,
министр фактически указывает на то, что эти средства должны

624
РГИА. Ф. 1151. Оп. 1. 1820 год. Д. 23. Л. 27 об. – 29.
625
См.: Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. С. 179.
201
считаться неосновательным обогащением, хотя соответствующий
институт прямо не признавался дереволюционным российским
законодательством. Правда, известно, что в более поздний период суды
признавали необходимость возврата неосновательного обогащения,
ссылаясь на общую норму ст. 574 т. X Свода законов российской
империи, согласно которой «как по общему закону никто не может быть
без суда лишен прав, ему принадлежащих, то всякий ущерб в имуществе и
причиненные кому-либо вред и убытки, с одной стороны, налагают
обязанность доставлять, а с другой - производить право требовать
вознаграждение». Однако Г.Ф. Шершеневич указывает на то, что
соответствующее толкование указанной нормы должно основываться
прежде всего не на самой этой статье, а на указе 1851 года626, ставшим
одним из ее источников627.
В-третьих, учитывая, что договоры о кресценциях были составлены
на простой бумаге и являлись, таким образом, недействительными,
евреи не могли ссылаться на эти договоры при обращении к властям и,
следовательно, не могли надеяться возвратить уплаченные ими деньги
через суд без специального указания закона.
Из этого министр духовных дел и просвещения снова делает
вывод о том, что необходимо обязать помещиков возвратить евреям
арендную плату, с тем, чтобы, «по отобрании у евреев, их капиталы
были обеспечены теми же самыми имениями, коих кресценция им была
продана». Предложенный механизм обеспечения возврата денег
помещиками за счет имений объяснен министром народного
просвещения нечетко, но, поскольку оговаривалось, что в любом случае
нельзя разрешить евреям продолжить владеть и распоряжаться
населенными имениями, а значит, обеспечение с использованием
механизмов залога или удержания исключалось, вероятно, следует

626
ПСЗ-2. Т. XXXII. №25055.
627
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 2. СПб., 1907. С. 589-590.
202
понимать, что предполагалось наложение ареста на получаемые от этих
имений доходы, которые помещик должен передавать бывшим
арендатором до полного возврата арендной платы.
Государственный совет выразил согласие с предложениями
министра духовных дел и просвещения, а 20 декабря 1820 года мнение
государственного совета получило Высочайшее утверждение628. Таким
образом, теоретически нарушение закона путем заключения соглашений
о кресценциях должно было быть пресечено с удовлетворением
интересов всех сторон. Однако учитывая очевидную обоюдную
выгодность для помещиков и евреев таких соглашений, нетрудно
объяснить тот факт, что на практике они продолжали заключаться и
после введения юридического запрета629; об этом, в частности,
свидетельствует позднейшее законодательство, подтверждавшее этот
запрет630.

Параллельно с запретом кресценций государство было озабочено и


другим аспектом той же проблемы, а именно наймом евреями христиан
в качестве домашних слуг. Запрет на содержание евреями христианской
прислуги был введен в Европе во времена средневековья по инициативе
католической церкви631. В Речи Посполитой к моменту разделов было
запрещено всем «басурманам», в том числе и евреям, держать
христианскую «челядь», за исключением пивоваров, винокуров и
извозчиков632; интересно, что при этом специально подчеркивался запрет
на наем христианок-кормилиц633. В России, однако, эти нормы

628
ПСЗ-1. Т. XXXVII. №28501.
629
См.: Блюменфельд Г.Ф. О землевладении и аренде у евреев // Еврейское обозрение. 1884. №6. С. 32.
630
ПСЗ-1. T. XL. №.30543.
631
Кресин А.Д. Судьба евреев в Средние века и обычаи их по настоящее время. М., 1860. С. 27-28.
632
Статут Великого княжества Литовского 1566 года. Раздел XII, арт. 9, параграф 1. См. также:
Сапунов А. Указ. соч. С. 9-10. Кроме светского права, те же запреты неоднократно повторялись в
постановлениях церковных соборов (см: Шпирт А. Православная церковь и дисциплинаризация
иудео-христианских отношений в Речи Посполитой в первой половине XVII века // Тирош. Труды по
иудаике. Вып. 12. М., 2012. С. 136-137).
633
Статут Великого княжества Литовского 1566 года. Раздел XII, арт. 9, параграф 2. Этот запрет,
вероятно, был воспринят из Западной Европы, где он был введен по инициативе католической
203
игнорировались – прежде всего потому, что еврейские семьи,
повсеместно соблюдавшие правило о субботнем покое, запрещавшее
заниматься любой работой с вечера пятницы до вечера субботы, не
могли обойтись без услуг т.н. «шабес-гоев» - нанятых христиан, которые
в такие дни топили в их домах печи, подавали еду на стол и т.п.634
Вопрос о восстановлении запрета держать слуг-христиан поставил
в 1820 году херсонский губернатор, сообщавший о том, что женщины-
христианки, находящиеся в еврейских домах, «не только забывают и
оставляют без исполнения обязанности христианской веры, но
принимают обычаи и обряды еврейские и нередко, по снисхождению
еврейскому, впадают в разврат»635. Комитет министров высказался
однозначно против подобной практики, что было затем подтверждено
сенатским указом от 22 апреля 1820 года. Интересно, что при этом
использовались политические аргументы, а не юридические (сенатские
указы от 22 апреля 1818 года и от 27 марта 1819 года, запрещавшие
держать христиан в услужении, упомянуты в Журнале комитета
вскользь): министр духовных дел и народного просвещения указывал на
то, что недопустимо давать евреям возможность обращать христиан в
их веру636. На самом деле, такая мотивировка кажется странной не
только потому, что иудейской религии в принципе чужд активный

церкви, видевшей профанацию христианских таинств в том, что евреи запрещали таким служанкам
кормить их детей после принятия причастия (см.: Стоу К. Указ. соч. С. 318). С другой стороны, и
сами евреи не должны были стремиться держать кормилиц-неевреек, т.к. это было запрещено
Талмудом (см.: Пятковский А.П. Указ. соч. С. 269). Интересно, что канонические нормы
православной церкви не содержали запрета на наем христианок-кормилиц, однако запрещали
христианкам-повивальным бабкам принимать роды у евреек; это объяснялось стремлением не
допустить того, чтобы христианские женщины восприняли суеверные магические ритуалы,
сопровождавшие родовспоможение у евреев (см.: Шпирт А. Указ. соч. С. 134).
634
Белова О. Народный портрет еврея глазами славян // Евреи в России. Неизвестное об известном.
М., 2012. С. 87.
635
РГИА. Ф. 1151. Оп. 1. 1820 год. Д. 23. Л. 20. По украинскому обычаю, прислугой в еврейских
домах обычно становились девушки, которые родили ребенка, не будучи замужем, и не видели из-за
этого лучших перспектив для устройства своей судьбы, поскольку не могли надеяться на замужество
(См.: Лесков Н.С. Еврей в России. М., 2003. С. 25); возможно, именно этим и объяснялось их
«развратное» поведение, если оно действительно имело место.
636
РГИА. Ф. 1151. Оп. 1. 1820 год. Д. 23. Л. 23.
204
прозелитизм637, но и потому, что годом ранее сам А.Н. Голицын
руководил разбирательством по доносу о пропаганде евреями иудаизма
среди слуг-христиан и пришел к выводу, что донос был ложным638.
Этот запрет был воспринят негативно не только самими евреями,
но и некоторыми представителями христианских либеральных кругов,
например, В.Н. Каразиным, приближенным чиновником Александра I,
который в письмах к императору разносторонне критиковал политику
А.Н. Голицына по разнообразным духовным вопросам 639. Высказывая
удивление по поводу того, что донесение одного губернатора послужило
притеснению целого народа, он утверждал, что сами евреи называют
этот указ «гонением», поскольку без помощи слуг-христиан они по
субботам не могут ни зажечь огня, ни купить хлеба, не нарушив
правила о шаббатном покое640.
Несмотря на это, впоследствии запрет был смягчен только
частично и только исходя из практических требований государственной
пользы. Сенатским указом от 14 февраля 1821 года было разрешено
иметь в услужении христиан тем евреям, которые содержали казенные
откупа, «дабы сие не послужило бы к расстройству принятых евреями
на себя с казною обязанностей»641. Однако исключение делалось только
для найма христиан на такие работы, при которых они не должны
были непосредственно и близко контактировать с евреями
нанимателями. Так, когда в 1822 году подольское губернское правление
запросило сенат о том, могут ли евреи, содержащие в аренде почтовые
станции, нанимать христиан для работы почтарями, министерство
духовных дел и народного просвещение и почтовый департамент
министерства внутренних дел сошлись во мнении, что это должно быть
637
См.: Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. С. 20.
638
См.: Гессен Ю. Доносчики и авантюристы времен Александра I // Еврейская старина. 1916. Т. 9.
С. 62-66.
639
См.: Кондаков Ю.Е. Либеральное и консервативное направление в религиозных движениях в
России в первой четверти XIX века. СПб., 2005. С. 243-252.
640
Опубл.: Объяснительная записка В.Н. Каразина министру внутренних дел графу Виктору
Павловичу Кочубею // Русская старина. 1870. Т. 2. С. 551-552.
641
РГИА. Ф. 1402. Оп. 1. Д. 171. Л. 4 об. - 5. ПСЗ-1. Т. XXXVIII. №29557.
205
разрешено, поскольку «служба на почтовых станциях в писарях и
почтарях не должна почитаться особенною личною услугою тому лицу,
которое содержит станцию»642.

Запрет на наем евреями христиан сам по себе умножает


количество противоречий в законодательстве по еврейскому вопросу: с
одной стороны, правительство в начале XIX века уже начало
демонстрировать стремление к преодолению замкнутости еврейских
общин, проявившееся, в частности, в попытках внедрения европейских
языков и европейской одежды, в начавшемся ограничении кагальной
автономии и т.п.; с другой стороны, христианам был закрыт доступ в
еврейские дома, в то время как прислуга из числа христиан могла бы
стать важным каналом ассимиляции643. Запрет на содержание
христианской прислуги демонстрирует приоритетный порядок мотивов
российского законодателя: меры, направленные на улучшение быта
евреев и на их интеграцию в российское общество, могли
предприниматься лишь до тех пор, пока они ни в коей мере не
затрагивали государственных интересов (в частности, интересов
государственной религии).

642
РГИА. Ф. 1289. Оп. 1. Д. 317. Л. 13.
643
См.: Цельтнер Л. О значении христианской прислуги для евреев // Сион. 1862. №35. С. 554-555.
Зейберлинг И. О распространении русского языка между евреями // Журнал министерства народного
просвещения. 1862. №7. С. 65-68.
206
4. Обязанности евреев по уплате налогов и несению иных
повинностей.

4.1. Особенности фискального статуса евреев.

13 сентября 1772 года были Высочайше утверждены доклад и


докладные пункты белорусского генерал-губернатора графа Чернышева о
порядке управления белорусскими губерниями. В частности, первым
пунктом для населения присоединенных губерний устанавливалась
поголовная подать (особо пояснялось, что она не названа подушной,
потому что «слово души в сих губерниях в сем случае
необыкновенно»). Белорусские крестьяне были «положены в равный с
прочими в государстве крестьянами семигривенный оклад», но для
евреев размер поголовной подати был установлен особо: «по одному
рублю с каждой [головы]»644. Соответственно, впоследствии на евреев
не распространялись указы, вводящие налоговые льготы для подданных
белорусских губерний, например, отмена поголовной и винной податей
за первую половину 1773 года и последующее уменьшение податей
вдвое, продолжавшееся до 1783 года645. При этом сумма, уплачиваемая
евреями в казну, после перехода их в российское подданство оказалась
меньше той, которую должны были платить белорусские мещане-
христиане, однако в абсолютном выражении она существенно
повысилась – по сообщению З.Г. Чернышева, в Речи Посполитой налог с
евреев составлял 2 злотых, т.е. около 30 копеек646. Однако по сути
своей податной статус евреев не изменился по сравнению с польским
государством: по-прежнему в соответствии с магдебургской традицией

644
ПСЗ-1. Т.XIX. №13865.
645
См.: РГАДА. Ф. 10. Оп. 1. Д. 114. Л. 1 – 2. Чечулин Н.Д. Очерки по истории русских финансов в
царствование Екатерины II. СПб., 1906. С. 126.
646
См.: Жукович П.Н. Сословный состав населения Западной России в царствование Екатерины II //
Журнал министерства народного просвещения. 1915. Ч. 55, №2. С. 297, сн. 2.
207
они уплачивали специальный, «не существующий для других
подданных»647 налог.

Принятый 3 июля 1779 года указ «О собирании поголовных


податей с крестьян Белорусских губерний» принципиально не изменил
налогообложение евреев. Этим указом поголовная подать была
уменьшена вдвое (для крестьян – до 35 копеек, для мещан – до 60
копеек, для евреев – до 50 копеек). Однако снижение поголовной подати
компенсировалось введением новой винной подати, которая составляла
20 копеек с крестьян, 1 рубль с мещан и 50 копеек с евреев 648, т.е.
фактически размер налога с евреев не изменился. Обращает на себя
внимание то, что и по докладным пунктам 1772 года, и по этому указу
евреи должны были платить меньшую подать по сравнению с
мещанами; поэтому, даже когда евреям было дозволено записываться в
сословия, те из них, кто не имел достаточного капитала для приписки к
купечеству, уклонялись от приписки к мещанству649. И лишь указ от 3
мая 1783 года установил, что «евреи в белорусских губерниях
обложены податью по состоянию, в какое они запишутся» (тем самым
подтверждалось включение в мещанство евреев, не записавшихся в
купечество).

Постепенно российское правительство отказывается от


исключительного отношения к евреям, и в следующие годы был издан
целый ряд указов, согласно которым налоги с евреев должны были
взиматься уравнительно с прочим населением. 10 марта 1781 года
именным указом было разъяснено генерал-прокурору, что при уплате
ежегодного однопроцентного сбора с купеческих капиталов,

647
Песковский М.Л. Роковое недоразумение. Еврейский вопрос, его мировая история и естественный
путь к разрешению. М., 1891. С.248.
648
ПСЗ-1. Т. XX. №14892.
649
Миндлин А.Б. Евреи в царствование Екатерины II. С. 10.
208
установленного указом от 17 марта 1775 года, «исповедание торгующих
не долженствует служить поводом для их различий, и, следовательно,
кто бы какого закона ни был, ни больше, ни меньше установленного
платить не обязан».650 9 ноября 1781 года было объявлено, что винная
подать, введенная указом от 3 июля 1779 года, должна взиматься со
всех городских жителей губерний Полоцкой и Могилевской, «какого бы
рода и закона они ни были», «без различия» (т.е. в равной сумме)651.
Именным указом от 3 мая 1783 года «О податях с купечества, мещан,
крестьян и других обывателей губерний Киевской, Черниговской,
Новгород-Северской, Харьковской, Полоцкой, Могилевской, Рижской,
Ревельской и Выборгской» было установлено, что «евреи, в белорусских
губерниях проживающие, долженствуют быть обложены податями по
состоянию, в которое они запишутся, без различия закона и народа»652.
Необходимо заметить, что этот указ не только уравнивал податной
статус евреев и христиан, но и подчеркивал, что приписка к одному из
городских сословий является не только правом, но и обязанностью всех
евреев. 25 сентября 1783 года сенатским указом «О сборе податей с
греков, волохов, болгар, персиян и прочих иноверцев, а также с
подсуседков и работников, обитающих в Черниговском наместничестве»
было подтверждено со ссылкой на указ от 3 мая этого года, что
проживающих в наместничестве иноверцев нужно «поместить <…> в
оклад, смотря по званию каждого, в какое кто из них вступил или
впредь вступит, с тем, однако ж, что если в том не будет настоять
каких-нибудь законных препятствий или имеются какие привилегии, по
которым они от платежа по общему установлению изъяты быть
могли».653

650
ПСЗ-1. Т.XXI. №15130.
651
ПСЗ-1. Т.XXI. №15274.
652
ПСЗ-1. Т.XXI. №15724.
653
ПСЗ-1. Т.XXI. №15833.
209
Таким образом, в 80-е гг. XVIII века еврейская политика
российского правительства по фискальным вопросам, как и по всем
иным, основывалась в основном на либеральном принципе уравнения
евреев с прочими подданными. Однако в 90-е гг. и в этой сфере
наблюдаются серьезные изменения.

Во-первых, в присоединенных по третьему разделу Польши


литовских губерниях было сохранены особенные правила
налогообложения евреев, ставившие их в невыгодное положение и
предполагавшие наложение на них дополнительных фискальных
обязанностей.
Так, из упоминаний сохранившихся документов можно заключить,
что в литовских губерниях, помимо подушной подати, с евреев
продолжили собирать подымную подать654. О введении новой подымной
подати упоминается в пинкосе (сборнике актов) Литовского ваада 1652
года; эта подать взималась с принадлежащих домов, а ее размер
различался в зависимости от размера дома, а также от того, был ли он
каменным или деревянным, использовался ли как жилье либо как
шинок или лавка655. Постановлением Варшавского сейма 1661 года
евреи взамен наложения на их общину огульной подати были
освобождены ото всех иных налогов, кроме подымной подати и
таможенных пошлин656. Очевидно, подымная подать взималась не в
казну, а на местные нужды: так, в уставе 1784 года для волостей
Ретовского староства657 она упоминается наряду с обязанностью нести
ночную стражу и другими общинными повинностями658.

654
РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Д. 39658.
655
Областной пинкос ваада главных еврейских общин Литвы 1631 года // Еврейская старина. 1911.
Вып. 3. С. 282-285.
656
Симоненко Г. Сравнительная статистика Царства Польского и других европейских стран. Варшава,
1879. С. 18.
657
Староством (лит. seniūnija, польск. starostwo) в Великом княжестве Литовском называлась
административно-территориальная единица, включавшая казенные земли, отданные в долгосрочную
(иногда пожизненную и наследуемую) аренду частному лицу – старосте, имеющему на этих
территориях судебную и административную власть (см.: Никотин И.А. Столетний период (1772-1872)
210
Во-вторых, продолжала действовать норма, в соответствии с
которой в Литве женщины-еврейки должны были платить казенные
подати наравне с мужчинами. Такое положение было совершенно
нехарактерным для фискальной системы Российской империи и потому
очевидно дискриминационным.
На государственном уровне тема налоговых обязанностей
литовских евреек впервые была вынесена на обсуждение только более
пятнадцати лет спустя, и даже тогда правительство поначалу
ограничилось только оценкой формального соответствия
существовавшего положения закону, не обратившись к вопросу о
справедливости такого положения. В 1811 году гродненский
гражданский губернатор обратился в министерство финансов с вопросом
о том, должны ли продолжать взиматься подати с литовских евреек;
при этом он ссылался на коллизию манифеста об учреждении новой
переписи от 18 мая 1811 года, которым предписывалось вносить в
ревизию только души «мужеска пола», и польской конституции 1775
года, согласно которой поголовная подать взимается с евреев обоего
пола659. Государственный казначей и министр финансов, указав на то,
что подати в Литовских губерниях, в соответствии с высочайшим
указом от 27 января 1795 года, должны взиматься на основании
польских установлений, заключили, что еврейки должны быть
подвергнуты ревизии и положены в оклад660. Это мнение было затем
утверждено Государственным советом и императором661. При этом
Государственный совет сослался на то, что подать собирается с евреев
обоего пола еще со времен Екатерины II, а манифест от 18 мая 1811

русского законодательства в воссоединенных от Польши губерниях и законодательство о евреях


(1649-1876). Т. 1. Вильна, 1886. С. 274-275).
658
Опубл.: Регесты и надписи. Свод материалов для истории евреев в России. Т. III. СПб., 1913. С.
247 - 250. №2310.
659
РГИА. Ф. 557. Оп. 1. Д. 42. Л. 1 – 1 об.
660
Там же. Л. 3 об.
661
Там же. Л. 17 об.
211
года, которым была назначена VI ревизия662, не отменяет этого правила.
Формально эта аргументация была верной, а приведенные Н.Д.
Градовским доказательства ее несоответствия закону663 нельзя признать
весомыми, поскольку он ссылался только на декларативные формулы
екатерининского законодательства. Но сохранение такого порядка сбора
податей было тем более несправедливо, что увеличение налогов было,
по сути, единственным ограничением прав евреев, которое не имело под
собой никаких разумных исторических или управленческих оснований, а
представляло собой в чистом виде акт дискриминации.
Косвенно о времени освобождения евреек от подати может
свидетельствовать гендерный охват ревизий. Включение женщин в
ревизию само по себе не свидетельствует о том, что их рассматривают
как налогоплательщиков, поскольку женщины податных сословий (не
только еврейки) повсеместно в России вносились в ревизские сказки во
время семи из десяти переписей, хотя они, разумеется, не облагались
подушной податью664; однако некоторые выводы можно сделать исходя
из того, что материалы трех всероссийских ревизий, в т.ч. прошедшей в
интересующий нас период ревизии 1811 года, не содержали сведений о
женщинах-нееврейках, а также исходя из того, что количество женщин,
не плативших подати, подсчитывалось, но поверялось. В Литовских
губерниях, в отличие от других губерний черты оседлости, женщины-
еврейки учитывались наряду с мужчинами в том числе и в ходе шестой
ревизии 1811 года665, что позволяет заключить, что в этот период
подушная подать с них все еще продолжала взиматься. Однако уже в
1815 году, в ходе седьмой ревизии, данные о женщинах в Литовских
губерниях не подлежали поверке: в материалах разбирательства дела
еврея Росинского уезда Виленской губернии Иоселя Чержеского

662
ПСЗ-1. Т. XXXI. №24635.
663
См.: Градовский Н.Д. Указ. соч. С. 187.
664
См.: Федорович Л.В. История и теория статистики. Одесса, 1894. С. 397. Кодан С.В., Поляков
И.Ю. Указ. соч.
665
РГИА. Ф. 1152. Оп. 1. Д. 53. Л. 1 – 2 об.
212
упоминается о том, что с него была взята подписка о том, что в своей
семье он не утаил от переписи ни одной «мужеска пола души» 666.
Первый департамент Сената в 1812 году, ссылаясь на запрос
Виленской казенной палаты о том, следует ли «на основании прав
Российских» освободить женщин-евреек от подушной подати, которую
оные по польским узаконениям прежде платили», приходил к выводу,
что делать этого не следует667; это мнение было еще раз подтверждено
в 1820 году668. Департамент Государственной экономии
Государственного Совета 3 июня 1812 года также подтвердил, что
подать с них должна продолжать взиматься669.
Однако канцелярия Министерства финансов, отвечая 19 октября
1822 года на запрос Департамента государственной экономии
Государственного Совета, сообщала, что на тот момент еврейки
Литовских губерний никаких податей в казну не платят. Из всего
вышеизложенного можно сделать вывод, что в период с 1812 по 1815
год имел место некий правовой акт, освобождавший их от обязанности
платить подушную подать, однако конкретных указаний на его принятие
найти не удалось.

Однако ключевое значение в области формирования фискального


статуса российских евреев имело введенное для них удвоение всех
податей, установленное указом от 23 июня 1794 года670. Разные авторы
приводят различные объяснения мотивов, побудивших правительство
прибегнуть к этой мере. Так, Ю.И. Гессен671, ссылаясь на мнение Ноты
Ноткина, полагает, что таким образом рассчитывалось поощрить евреев
к переселению в Новороссию, поскольку колонисты временно

666
РГИА. Ф. 1341. Оп. 23. Д. 1023. Л. 9.
667
ПСЗ-1. Т. XXXI. №21547.
668
РГИА. Ф. 1152. Оп. 1. Д. 53. Л. 36 об.
669
Там же. Л. 21 об. – 23.
670
ПСЗ-1. Т. XXIII №17224.
671
Гессен Ю.И. Евреи в России: Очерки общественной, правовой и экономической жизни русских
евреев. СПб, 1906. С. 365.
213
освобождались от всех повинностей; массовое переселение одновременно
позволило бы освоить недавно присоединенные малонаселенные южные
территории и избежать чрезмерной концентрации евреев в западных
губерниях. Дж.Д. Клиер672 и М.И. Кулишер673 настаивают на том, что
эта мера имела чисто экономические причины: «Многочисленные войны
екатерининского времени все более и более истощали казну, и для
наполнения ее необходимо было возвысить подати, разорять население».
Это мнение подтверждается тем, что в тот же день, 23 июня 1794 года,
был принят целый ряд указов, касающихся налогообложения: об
учреждении новой ревизии674, о повышении подушной подати с
крестьян675, о взыскании единовременного однопроцентного сбора с
купцов и установлении однопроцентного сбора при переходе
купеческого капитала по наследству676, о повышении сборов с
металлургических заводов677. Н.Н. Голицын прямо объясняет введение
для евреев повышенного налога тем, что государство осознало вредную
социально-экономическую роль евреев, эксплуатирующих и разоряющих
крестьян678. И. Левитац обращает внимание на то, что евреям,
неспособным к уплате двойной подати, в соответствии с этим указом
предоставлялась возможность выехать за границу; в связи с этим он
приравнивает повышенную подать к «налогу за терпимость», который
вынуждены были платить евреи в средневековых европейских
государствах в качестве платы за проживание в стране679. Возможно,
этот указ явился своего рода карательной мерой, поскольку он был
принят во время антироссийского восстания Костюшко, в котором
некоторая часть польских евреев принимала активное участие на стороне

672
Клиер Дж.Д. Указ. соч. С. 141.
673
Кулишер М.И. Кулишер М.И. История русского законодательства о евреях в связи с системой
взимания налогов и отбывания повинностей. С. 437.
674
ПСЗ-1. Т. XXIII. №17221.
675
ПСЗ-1. Т. XXIII. №17222.
676
ПСЗ-1. Т. XXIII. №17223.
677
ПСЗ-1. Т. XXIII. №17225.
678
См.: Голицын Н.Н. Указ. соч. С. 140.
679
См.: Левитац И. Еврейская община в России (1772-1917). М., 2013. С. 54.
214
поляков680 (хотя имелись и многочисленные сведения о том, что евреи
помогали русским войскам, преимущественно как осведомители,
секретные посланники681 и поставщики армии682). Любопытно, что во
время восстания попытка удвоения податей была сделана и с
противоположной стороны: подполковник барон Шульц, командовавший
одним из соединений российской армии, доносил 4 мая 1794 года (за
полтора месяца до издания российского указа по этому поводу) со слов
осведомителя еврея Соломона, что евреи местечка Сеймен получили из
Вильны, занятой в то время войсками Костюшко, распоряжение о
взыскании двойного подушного и подымного сборов683. Также можно
предположить, что идея увеличения налогов была подана
администрацией западных губерний: во всяком случае, в отчете за 1793
год, подготовленном генерал-губернатором Т.И. Тутолминым, о евреях
сообщалось, что «подати их в казну весьма умеренны»684. Кроме того,
встречается версия, согласно которой удвоение податей, как и
установление черты оседлости, стало реакцией на эмансипацию евреев в
ходе французской революции, любые события которой воспринимались
российским правительством крайне негативно685. По всей видимости, все
перечисленные мнения можно считать в некоторой степени верными, и
на самом деле правительство имело одновременно несколько причин для
установления двойной подати.
Как предполагает Н.Н. Голицын, евреи пытались навязать как
можно более узкое толкование этого указа 686. Во всяком случае, позднее
правительство сочло нужным уточнить, что правило «собирать

680
См.: Мстиславская С. Евреи в польских восстаниях // К еврейскому вопросу в Польше. М., 1915.
С. 38-40.
681
См.: Регесты и надписи. Свод материалов для истории евреев в России. Т. III. СПб., 1913. С.
312-319. №№ 2414-2434.
682
РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Д. 64276.
683
Регесты и надписи. Свод материалов для истории евреев в России. Т. III. СПб., 1913. С. 313-314.
№2419.
684
Цит. по: Жукович П.Н. Сословный состав населения Западной России в царствование Екатерины II
// Журнал Министерства народного просвещения. 1915. Ч. 57, №5. С. 174.
685
См.: Дудаков С. История одного мифа. М., 1993. С. 31.
686
См.: Голицын Н.Н. Указ. соч. С. 186.
215
установленные подати вдвое противу положенных с мещан и купцов
христианского закона» касается не только подушной подати. Сенат
указом от 29 декабря 1796 года разъяснил, что в двойном размере
евреи должны уплачивать также установленный указом от 23 июня 1794
года «в пособие необходимо нужным государственным издержкам» (т.е.
для покрытия бюджетного дефицита) единовременный однопроцентный
сбор с купцов, сбор на содержание почт, ежегодный процентный сбор с
гильдейского купеческого капитала и процент с переходящего по
наследству имущества687. После этого еврейские купцы были вынуждены
изыскать другой способ ухода от налога. Нота Ноткин утверждал, что
удвоение податей с объявленного капитала заставило многих евреев
перейти из первой гильдии во вторую, из второй – в третью, а из
третьей – в мещанство, что повлекло снижение казенных доходов688.
Оценивая это утверждение, следует иметь в виду, что в начале XIX
века вследствие общего повышения гильдейских сборов количество
купцов в империи резко снизилось, причем этот процесс касался
купечества всех национальностей и вероисповеданий689. Однако даже с
учетом этого, количество купцов-евреев действительно было
относительно небольшим: по данным ревизии 1811 года, в Российской
империи в общем среди городского населения купцы составляли 7,4%690,
а среди евреев - только 3,1%691. При этом, по данным на 1800 год, за
купцами-евреями в губерниях черты оседлости числилась значительно
бóльшая недоимка по процентным сборам с купеческого капитала692, что

687
ПСЗ-1. Т. XXIV. №17694.
688
РГАДА. Ф. 1261. Оп. 6. Д. 811. Л. 1. Опубл.: «Принесет казне немалую прибыль». Нота Ноткин
и его проект еврейской торговой компании / Публ. Д.З. Фельдмана // Источник. 1999. №4. С. 38-39.
689
См.: Миронов Б.Н. Русский город в 1740-1860е годы: демографическое, социальное и
экономическое развитие. Л., 1990. С. 164.
690
См.: Рогозин И.И. Торговля в Российской империи (XVIII – нач. XIX столетия). СПб., 2013. С. 30.
691
РГИА. Ф. 1152. Оп. 1. Д. 53. Л. 2 – 2 об. Доля купцов-евреев в данном случае подсчитана для
всего еврейского населения в целом, а не только для городского, поскольку не представляется
возможным точно узнать, сколько евреев проживало в сельской местности; по примерным оценкам,
таких за пределами городов проживало не более трети евреев, а значит, даже если приблизительно
высчитать долю купцов среди городского еврейского населения, она все равно окажется значительно
ниже, чем в среднем для городского населения всех вероисповеданий.
692
ПСЗ-1. Т. XXVI. №19683.
216
действительно свидетельствует о бóльших трудностях при уплате
налогов, о чем и писал Нота Ноткин.

Дж.Д. Клиер, подчеркивая несправедливость взыскания с евреев


двойной подати, ссылается на то, что «евреи оказались единственным
иноверческим меньшинством, обремененным этим налогом»693.
Формально он был прав, однако в исторической перспективе можно
было найти еще один подобный пример. Еще И.Г. Оршанский писал о
сходстве в правовом положении двух притесняемых в Российской
империи общин, евреев и старообрядцев694, и обращал внимание на то,
что раскольники также платили подушную подать в двойном размере
еще с 1716 года695 (при этом, правда, был упущен тот факт, что в 1782
году двойная подать со старообрядцев была отменена). Из общности
обращенной к ним государственной политики И.Г. Оршанский выводит
и общность гражданской позиции евреев и старообрядцев:
«Продолжительные гонения на известный класс людей за его
религиозные убеждения имеют своим последствием то, что религиозная
община превращается в гражданскую, в социально-экономическую
единицу. <…> Вместе с тем является и усиливается вражда к
гнетущему окружающему миру и стремление преследовать во всем одни
узкие интересы данной общины, нередко во вред остальному
населению»696. Аналогичным образом в западной литературе отмечается,
что в католических странах Европы в период Реформации схожим было
правовое положение евреев и протестантов697.

693
Клиер Дж.Д. Указ.соч. С. 142.
694
Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. С. 227-230.
695
ПСЗ-1. Т.V. №2901. При этом в случае с раскольниками введение двойной подати явилось в свое
время значительным улучшением их положения, т.к. ознаменовало легализацию их вероисповедания,
хотя и под условием несения дополнительной повинности: до принятия этого указа действовали т.н.
«Двенадцать статей царевны Софьи», согласно которым впадение в раскол было наказуемо в
уголовном порядке вплоть до смертной казни через сожжение (см.: Кауркин Р.В., Титков Е.П.,
Морохин А.В. Русское старообрядчество: светское и духовное законодательство XVII-XVIII вв. Н.
Новгород, 2008).
696
Оршанский И.Г. Русское законодательство о евреях. С. 22.
697
См.: Кац Я. Исход из гетто. С. 16.
217
Особое внимание следует уделить норме указа 23 июня 1794 года,
разрешавшей евреям, не способным к регулярной уплате повышенной
подати, уплатить подать за три года вперед и затем выехать за границу,
т.е. выйти из российского подданства. Эта норма стоит особняком в
ряду законодательных установлений XVIII века, которые закрепляли
«вечный» характер подданства и рассматривали отъезд за границу без
специального разрешения императора как преступление698. Таким
образом, норма, дозволяющая евреям выход из российского подданства,
хотя бы и под условием материальной компенсации, представляет собой
исключение из общего правила. Аналогичная норма встречается еще в
одном документе екатерининской эпохи – манифесте от 22 февраля
1784 года, которым гарантируются различные права и привилегии
подданных, направленные на заселение недавно присоединенного Крыма
и развитие там хозяйства. В частности, этим манифестом
подтверждается право иностранцев, поселившихся на крымских землях
с принятием российского подданства, пользоваться «всеми теми
выгодами и преимуществами, кои прочим подданным Нашим равного
ему состояния присвоены, удовлетворяя токмо подати, которою он по
состоянию своему наравне с теми подданными Нашими обложен будет».
Статус лиц, получивших подданство на основании нормы манифеста,
должен был отличаться от статуса остальных подданных тем, что
«каждый из них, разумея их и потомков их, будет свободен оставаться
в подданстве Нашем, доколе в том пользу свою собственную находит; а
если пожелает выйти из оного, то по заплате трехлетней дани, каковою
он обложен был, беспрепятственно получит увольнение»699.
Однако разрешения на выход из российского подданства,
дававшиеся иностранным колонистам и евреям, имеют только внешнее
сходство, при этом их цели различны. Для иностранцев возможность в

698
См.: Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 198.
699
ПСЗ-1. Т. XXI. №15935.
218
любой момент выехать обратно из страны, хотя бы и при условии
уплаты значительной суммы в казну, была дополнительной привилегией,
призванной увеличить количество людей, согласных переселиться на
плохо приспособленные для освоения территории Новороссии. При этом
очевидно, что аналогичная норма, касающаяся евреев, не имеет никакого
отношения к проблеме колонизации южных губерний, поскольку
распространялась на все еврейское население вне зависимости от рода
занятий и конкретной территории проживания. Учитывая контекст указа
1791 года, разрешение на выход из подданства, вероятно, следует
признать мерой, призванной снизить недовольство, которое неизбежно
должно было возникнуть вследствие установления двойной подати,
путем предоставления возможности избежать ее уплаты. Вместе с тем,
необходимо признать, что разрешение на выход из подданства даже
само по себе, вне связи с явно дискриминационным удвоением налогов,
выражает отношение российского правительства к евреям как к не
вполне полноценным подданным, менее ценным для государства, чем
все остальное население.

Следует отметить, что применительно к евреям Курляндии (чье


правовое положение, как уже отмечалось выше, формально
регулировалось особо, однако фактически во многом копировало
положение евреев бывших польских губерний) это правило было
несколько изменено. Указом от 14 марта 1799 года, установившим
статус курляндских евреев, среди прочего предписывалось высылать за
границу тех из них, кто окажется не способным к уплате трехгодичной
подати. Очевидно, что эта норма восходила к указу о введении двойной
подати 1794 года, однако сама ее формулировка отражала изменение
отношения правительства к выезду евреев из страны: в екатерининском
указе это преподносилось как дозволение, в павловском – как кара. Под
действие нового указа подпадали в основном неимущие бродяги,
219
которые – тем более что они принадлежали к столь неодобряемой нации – не
были нужны в качестве подданных никому из монархов сопредельных
государств. Неудивительно поэтому, что, как докладывал в 1800 году
курляндский гражданский губернатор, король Пруссии распорядился
высылать таких евреев обратно в Россию700. Император Павел I
вынужден был найти другой способ избавить Курляндию от евреев, не
способных к уплате податей: сохранился черновик письма,
адресованного Курляндскому губернатору и написанного, очевидно,
генерал-прокурором П.Х. Обольяниновым, в котором он, передавая
решение императора, предписывает впредь поступать с такими евреями,
как со всеми бродягами, т.е. отправлять их на казенные рудокопные
заводы701.
Эта ситуация дает ключ к определению политики государства по
еврейскому вопросу, проводившейся в самом конце XVIII века – в
последние годы правления Екатерины II, а также в период правления
Павла I. С одной стороны, в это время проявлялось как никогда
отчужденное отношение к евреям, которые воспринимались как
иностранцы: им разрешалось практически свободно (под условием
только уплаты трехгодичной подати) покидать страну, подчеркнуто
запрещалось служить в армии, и даже названный указ 14 марта 1799
года проводил аналогию между евреями и «бродягами иностранной
нации». С другой стороны, государство благоволило к евреям в тех
ситуациях, когда сталкивалось с другими проявлениями их жизни в
России и имело возможность убедиться, что они приносят пользу. Этим
объясняются, например, систематически накладываемые Павлом I
запреты на высылку еврейских купцов из крупных городов: когда
христианские магистраты этих городов жаловались на конкуренцию,
император, вероятно, рассматривал это как довод в пользу евреев,

700
РГИА. Ф. 1374. Оп. 6. Д. 982. Л. 1.
701
ПСЗ-1. Т. XXVI. №19409.
220
служащих развитию торговли в империи. Таким образом, от
«бесполезных» евреев государство стремилось избавиться, а «полезным»
оказывало покровительство (неслучайно и в данном случае, убедившись
в невозможности высылать неимущих неплательщиков за рубеж,
император прибег к последнему способу извлечь из их существования
хотя бы какую-то пользу для государства – использовать их на тяжелых
работах). В следующий период отношение к евреям несколько
изменилось, государство уже начало осознавать, что обязано заботиться
об интересах евреев, в правительственной риторике отчуждение
сменилось строго-снисходительными воспитательными нотами: если в
1794 году государство демонстративно пренебрегало мнением евреев,
предлагая недовольным взысканием повышенной подати покинуть
страну, то уже 10 лет спустя в Положении 1804 года встречается
обещание со временем понизить налоги с евреев. Однако идея о том,
что евреи обязаны приносить пользу, хотя бы даже ценой
насильственного слома их образа жизни, при этом все равно
сохранилась, пусть и сменив тональность: уравнение в податном статусе
с остальными подданными ставилось в зависимость от того
«прилежания», которое продемонстрируют евреи «в земледелии,
мануфактурах и купечестве».

Двойная подать с евреев и связанные с ее взиманием правовые


последствия просуществовали сравнительно недолго. Положением 1804
года от двойной подати сразу же были освобождены наиболее
желательные с точки зрения государства классы евреев – земледельцы,
фабриканты и ремесленники. Еще более значительные налоговые льготы
вводились для евреев-колонистов, желавших водвориться на
незаселенных землях Новороссии: поселившиеся на помещичьих землях
освобождались от всех податей, за исключением земских повинностей,
на 5 лет, на казенных землях – на 10 лет, по истечении же этих сроков
221
уплата повинностей должна была осуществляться «наряду с другими
подданными одинакового с ними состояния», т.е. без применения
правил относительно двойной подати. Кстати, в Речи Посполитой в
последние годы ее существования также действовали фискальные меры,
стимулирующие занятие евреев земледелием и особенно освоение ими
новых территорий: конституцией, принятой польским сеймом в 1775
году, устанавливалось, что «жиды, в случае поселения их на
пустопорожних пахотных землях, освобождаются от поголовной подати
навсегда, от прочих же податей на 6 лет»702.

В отношении остальных евреев – купцов и мещан – в Положении


1804 года содержалось обещание, что правительство «приимет меры
уравнять их подати со всеми другими подданными» позже, когда все
вообще евреи в земледелии, мануфактурах и купечестве окажут
постоянное направление и прилежание» (п. 29).
В качестве первой меры в этом направлении в 1805 году
последовала отмена взыскания двойного почтового сбора с евреев. Суть
дела состояла в том, что с 1794 по 1797 гг., на основании указа от 1
июля 1794 года о двойной подати, сборы на содержание почт
уплачивались евреями в двойном размере – по 24 копейки с души по
сравнению с 12 копейками с христиан703. В начале 1797 года почтовая
система в империи была реорганизована – если ранее ее организация
была возложена на государство, то теперь дворяне и городские
обыватели вместо уплаты почтового сбора должны были самостоятельно
за свой счет содержать почтовые станции, почтовых лошадей и пр.704
При этом подданным было предоставлено право выбирать, будут ли они
выполнять эту обязанность лично или нанимать вместо себя других

702
Цит. по: Сапунов А. Польско-литовское и русское законодательство о евреях. Витебск, 1884. С. 10.
703
См., например, объявление литовского генерал-губернатора о порядке сбора налогов в Виленской
и Слонимской губерниях от 10 ноября 1796 г. (опубл.: Белоруссия в эпоху феодализма. Т. 3. Минск,
1961. С. 82).
704
ПСЗ-1. Т. XXIV. №17744.
222
людей. По инициативе Белорусского губернского правления,
предводителей дворянства и маршалов городов, в Белоруссии было
решено повсеместно осуществлять почтовую повинность по найму, для
чего продолжить взимать действовавший ранее 12-копеечный почтовый
сбор. При этом, однако, возник спор о том, какую сумму должны при
этом уплачивать евреи – 24 копейки, поскольку двойная подать была
установлена указом 1794 года, или 12 копеек, поскольку указом 1797
года почтовая повинность была возложена на всех обывателей в
одинаковой степени, без различия состояния и закона.
Любопытно, что этот вопрос был поднят только в 1804 году,
спустя семь лет после проведения почтовой реформы, причем в течение
этих лет белорусская администрация взимала с евреев почтовые деньги
в двойном размере705, а соответствующее положение дворянских
маршалов Белорусской губернии, которым был установлен двойной
почтовый сбор с евреев, было утверждено в 1797 году Сенатом706.
Сенат, одобряя в 1797 году маршальское положение, вероятно, просто
не учел того, что оно противоречит законным интересам евреев, и
обратил на это внимание только тогда, когда евреи подали подробно
аргументированное прошение707. В 1804 году было установлено, что
евреи не только не должны впредь платить двойные почтовые сборы,
но могут требовать возврата сумм, излишне уплаченных за предыдущие
7 лет; сенатский доклад, содержащий это мнение, получил Высочайшее
утверждение708.
В ситуации со взысканием почтовых денег наглядно проявилась
непоследовательность государственной политики в отношении евреев,
причем особенно примечательно то, что причиной такой
непоследовательности в данном случае были, скорее всего, даже не

705
РГИА. Ф. 1341. Оп. 1. Д. 427. Л. 2.
706
Там же. Л. 58.
707
Там же. Л. 4 – 5 об.
708
ПСЗ-1. Т. XXVIII. №21766.
223
политические причины, а просто недостаточная осведомленность
государственных органов относительно положения дел.

Довольно скоро, однако, последовала и более значительная


реформа – как и было обещано Положением 1804 года, государство
прекратило удваивать подушную подать с мещан и процентный сбор с
купеческих капиталов. В литературе нередко встречаются указания на
то, что фактически это было предпринято в 1817 году709. Действительно,
указ от 19 апреля 1817 года предписывает «избавить в уважение бедного
состояния евреев от взыскания двойной подати»710. Однако из контекста
очевидно, что в этом документе имелось в виду не понижение подати
вообще, а налоговая амнистия – освобождение евреев, не внесенных в
ревизские сказки, от уплаты повышенной подати, которая иначе была
бы назначена в качестве штрафа за укрывание от переписи.
На самом деле, двойная подать была отменена несколькими
годами ранее. Исследователи отмечают, что никакого особого указа,
соответствовавшего значению произошедшего, по этому поводу издано
не было711. В 1807 году в последнем пункте указа, касающегося прежде
всего повышения размера капиталов, которые должны были объявлять
купцы для приписки к каждой из гильдий, устанавливалось, что
«[евреи], вместо двойного процентного оклада, имеют платить с
капиталов одинакой, наравне со всем купечеством»712.
Соответствующей нормы, касавшейся евреев-мещан, в
законодательстве вообще не встречается. Тем не менее, двойная подать
с них фактически перестала взиматься вскоре после ее отмены для
купцов. Об этом свидетельствует, в частности, отчет третьего
Еврейского комитета, подготовленный в 1812 году и сообщавший, что

709
См., например: Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. Т. XXIV. СПб., 1898.
Статья «Подушная подать в России». С. 124.
710
ПСЗ-1. Т. XXXIV. №26805.
711
См.: Каппелер А. Указ. соч. С. 73.
712
ПСЗ-1. Т. XXIX. №22678.
224
«по сведениям, доставленным из департамента министра финансов,
оказывается, что евреи ныне в платеже податей сравнены уже со всеми
прочими»713. В том же 1812 году Экспедиция о государственных
доходах, поясняя положения манифеста от 25 января 1811 года,
которым жители Литовских губерний были уравнены с прочими
подданными в вопросах взимания податей714, сообщает: «находящиеся в
Литовских губерниях евреи и караимы сравнены податью с мещанами,
платящими во всех губерниях подушных с каждой души по восьми
рублей»715. Это разъяснение представляет собой крайне расширительное
толкование манифеста, в котором ни о евреях, но о размере податей
вообще не упоминалось, а только предписывалось собирать подати в
Литве медной монетой и ассигнациями вместо серебряной монеты;
именно поэтому данный вопрос не был очевиден для чиновников:
разъяснение было дано в ответ на запрос государственной канцелярии
по Департаменту государственной экономии.
Ряд исследователей полагает, что актом, который на самом деле
означал снижение податей с евреев-мещан, стал манифест от 29 января
1812 года, предписывавший «разнообразные подати, на поселянах
некоторых губерний и на мещанах лежащие, привести в уравнение»716.
В этом нормативном акте также нет прямого указания на то, что
данная норма касается в том числе и евреев, однако вполне можно
предположить, что в то время в него вкладывался именно такой смысл -
особенно учитывая, что, как видно из предыдущего примера, органы
власти на практике обосновывали отмену двойной подати ссылками на
весьма косвенные законодательные свидетельства.

713
Шугуров М.Ф. Указ. соч. С. 272. И. Левитац считает это заявление министра финансов
официальным актом об отмене двойной подати (см.: Левитац И. Указ. соч. С. 54), однако из текста
отчета скорее следует сделать вывод, что министерство финансов просто дало справку о
существующем положении дел в ответ на запрос третьего Комитета.
714
ПСЗ-1. Т. XXXI. №24494.
715
РГИА. Ф. 1152. Оп. 1. Д. 53. Л. 20.
716
ПСЗ-1. Т. XXXII. №24976. О значении нормы данного документа для налогообложения евреев см.:
Иванова Н.А., Желтова В.П. Сословное общество Российской империи (XVIII – начало XX века). М.,
209. С. 95. Левитац И. Указ. соч. С. 54.
225
Таким образом, применительно к статусу российских евреев к
концу рассматриваемого периода можно говорить о полной фискальной
эмансипации. После 1794 года, с введением двойной подати, можно
было утверждать, что именно в сфере налогообложения дискриминация
евреев проявлялась особенно ярко, поскольку взимание повышенных
податей, в отличие от других законодательных ограничений (например,
выселения из сельской местности или сужения полномочий кагала),
даже формально не было обусловлено никакими объективными
причинами. Напротив, к середине 1810-х гг., после отмены двойной
подати, евреи в фискальном аспекте были полностью уравнены с
остальными подданными. При этом немаловажно, что такое уравнение
касалось как содержания, поскольку евреи теперь платили налоги в той
же сумме, что остальные купцы и мещане, так и формы, поскольку
законодательство подчеркнуто отказывалось от специального
установления их налогового статуса, предполагая, что обязанности по
уплате податей налагаются на них общими нормами, обращенными ко
всем представителям городских сословий.

4.2. Организация ревизского учета евреев в связи с проблемой


собираемости налогов.

Основное внимание властей в том, что касалось фискальных


вопросов, было сосредоточено на проблеме обеспечения правильного
ревизского учета. В сенатском указе, сопровождавшем введение в
действие Положения 1804 года, предусматривались две первоочередные
меры во исполнение этого акта – рассылка текста Положения во все
присутственные места, а также срочное проведение ревизии евреев с

226
последующим направлением в Сенат переписных ведомостей717. Поэтому
можно признать, что, с точки зрения правительства, основной
проблемой в области налогообложения евреев в начале XIX века было
утаивание от переписей. Эта проблема была унаследована Россией от
Польши: там во время переписи, проведенной в 1768 году в преддверие
введения поголовной подати, было насчитано 16589 евреев, в то время
как перед началом переписи предполагалось, что в стране их проживает
около 200 тысяч718, а по переписи 1788 года (даже с учетом того, что
она проводилась на территории, уменьшившейся из-за первого раздела)
был получен результат в 308516 человек719.
В России, однако, эта проблема была еще серьезнее –
достоверность данных переписей со временем не увеличивалась, а
уменьшалась. Из сопоставления данных ревизий еврейского населения,
проведенных в 1795 и 1811 гг., следует, что за это время число
внесенных в перепись евреев уменьшилось более чем на 5 тысяч
душ720. Принимая во внимание традиционную многодетность еврейских
семей в тот период, такое вряд ли было возможно, даже с учетом того,
что евреи могли умирать, выезжать за границу и т.п. Доклад первого
Еврейского комитета, поданный императору в октябре 1804 года,
устанавливает численность евреев в России в 174 385 ревизских душ,
указывая, что это «количество, не содержащее и пятой части всего их
населения»721. В сенатском докладе 1812 года, резюмирующем
результаты ревизии 1811 года, указывается на то, что «немалое число
душ по некоторым губерниям или не отысканы по неизвестности их
местопребывания, или не внесены по нахождению их на промыслах» 722.
В сенатском докладе 1820 года также упоминается об утайке части

717
РГИА. Ф. 1341. Оп. 1. Д. 423. Л. 23.
718
Симоненко Г. Сравнительная статистика Царства Польского и других европейских стран. Варшава,
1879. С. 14.
719
См.: Дубнов С. Еврейская Польша в эпоху разделов // Еврейская старина. 1909. Т. 2. С. 4.
720
РГИА. Ф. 1152. Оп. 1. Д. 53. Л. 2 – 2 об. РГИА. Ф. 557. Оп. 1. Д. 42. Л. 2 – 2 об.
721
Цит. по: Козлитин Г.А. Указ. соч. С. 17.
722
РГИА. Ф. 1152. Оп. 1. Д. 53. Л. 3.
227
евреев во время седьмой переписи723. Мнения губернаторов
подтверждаются докладами чиновников, проводивших переписи:
сохранилось множество донесений о том, что укрывавшиеся евреи
найдены «по селам», «на болотах», «у крестьян» и даже «в избушке на
еврейском кладбище»724. Особенно часто скрывались от ревизий евреи,
жившие «над Днепром», то есть вблизи австрийской границы, которую
они легко могли пересечь, с тем чтобы по окончании переписи
вернуться обратно725. Тот факт, что кагалы действительно использовали
любую возможность скрыть действительное количество евреев, чтобы
занизить общую сумму взимаемых с каждой общины податей, отмечался
и исследованиями в области демографии726.
Проблема укрывательства от переписей, а следовательно, и от
налогов была актуальна применительно ко всему податному населению
Российской империи727, однако в у евреев имелись не только
утилитарные, но и религиозные причины для сокрытия от учета.
Раввины доказывали, что в ветхозаветные времена еврейский народ,
согласившийся подвергнуться пересчету, был наказан чумой. Именно
боязнью «дурного глаза чужака» объясняется то, что в Речи Посполитой
в XVI веке была введена огульная подать, не требующая переписи
евреев728. Позже чиновник канцелярии Министерства внутренних дел,
характеризуя проблемы, с которыми сталкивалась администрации при
проведении ревизий в Российской империи в первой половине XIX
века, ссылался на особый «религиозный предрассудок» евреев, в силу
которого они не желали, чтобы кто-то знал их точное число729. Кроме

723
РГИА. Ф. 1152. Оп. 1. Д. 53. Л. 34.
724
См., например: Регесты и надписи. Свод материалов для истории евреев в России. Т. III. СПб.,
1913. С. 252-256, 274-281.. №№ 2316 – 2322, 2342-2350..
725
См.: Регесты и надписи. Свод материалов для истории евреев в России. Т. III. СПб., 1913. С. 214.
№2244.
726
См.: Кабузан В.М. Распространение православия и других конфессий в России в XVIII – начале
XIX вв. М., 2008. С. 38.
727
См.: Федорович Л.В. Указ соч. С. 398-399. Янсон Ю.Э. Теория статистики. СПб., 1887. С. 256.
728
См.: Шиппер И. Податное обложение евреев. С. 306.
729
См.: Ципринус. Калейдоскоп воспоминаний. 1811-1871 // Русский архив. 1872. №7-12. С. 1753.
Вероятно, таким образом плохо знакомый с еврейскими реалиями чиновник описал основанное на
228
того, талмудическое право, в общем придерживающееся принципа «дина
демалхута – дина» («закон страны – закон», т.е. для евреев обязательным
считается подчинение не только религиозным нормам, но и светскому
законодательству государства, на территории которого они проживают),
делало исключение для тех ситуаций, когда светский закон допускает
очевидную несправедливость, в частности, налагает на часть подданных
дискриминирующие ограничения, не существующие для остальных
подданных – а двойная подать несомненно, должна была восприниматься
именно как такое ограничение730.
Проблема неточности данных ревизии иногда принимала и другую
сторону. Так, волынский гражданский губернатор в 1821 году сообщал
сенатору Баранову, инспектировавшему западные губернии, что в
ревизских сказках отражены «лишние» евреи, которых исправники не
могут обнаружить в тех городах, к которым они приписаны731.
Вероятно, речь шла о евреях, которые, будучи юридически приписаны к
кагалу, фактически занимались отхожим промыслом или постоянно
проживали в деревнях; при этом, поскольку подати с них взимались в
городах через кагалы, резко повышалась вероятность неплатежей и
недоимок.
В условиях широкой автономии еврейской диаспоры, а также
слабого развития системы учета и контроля, противодействовать этим
нарушениям полицейскими методами было невозможно. Правительство
было вынуждено закрывать на них глаза: так, манифестом от 30 августа
1814 года были прощены недоимки подушного сбора в губерниях,
«наиболее от нашествия неприятеля потерпевших»732, а манифестом от
20 июня 1815 года, объявлявшим седьмую ревизию, предписывалось и
по всей империи вообще учитывать души без всякого взыскания за
толковании Торы правило, в соответствии с которым людей в собрании предписывалось в случае
надобности пересчитывать не по головам, а только опосредованным образом – например, путем
пересчета специально для этого собранных у них предметов и т.п.
730
См.: Элон М. Еврейское право. СПб., 2002. С. 75.
731
РГИА. Ф. 560. Оп. 11. Д. 45. Л. 1, 4 – 4 об.
732
ПСЗ-1. Т. XXX. №25671.
229
прежнюю их утайку733. Поиск виноватых также не приносил
результатов: разбирательство дела о пропущенных по ревизиям евреях
Витебской губернии продолжалось почти десять лет в форме вялой
ведомственной переписки и в конце концов было прекращено со
ссылкой на эти манифесты734.

Государство могло рассчитывать в основном только на то, чтобы


уговорить скрывающихся евреев подать о себе сведения добровольно.
Для этих целей именным указом от 19 апреля 1817 года была
фактически объявлена налоговая амнистия: кагалам было предложено в
срок до 1 июля 1818 года подать дополненные данные о находящихся в
их ведении евреях; при этом было обещано, что штрафы за сокрытие
от общегосударственной ревизии, равно как и долги по податям за
предшествующие годы, с обнаруженных по этой дополнительной
переписи евреев взиматься не будут735.

Результаты, достигнутые принятием этого указа, превосходили все


ожидания: так, в Подольской губернии в 1818 году числилось 17816
душ евреев, а в 1820 году – 66015 душ736. Однако нужно иметь в виду,
что внесение в ревизские сказки новых евреев влекло за собой, кроме
очевидных выгод для казны, и некоторые трудности. В частности,
возник спор о том, с какого периода должны взиматься подати с тех
евреев, которые были впервые положены в оклад по этой переписи.
При этом министр финансов предлагал начать начислять подлежащие
уплате подати с каждого из таких евреев с начала той половины года,
в которую о нем были поданы ревизские сказки, а министр духовных
дел и народного просвещения – с начала следующей половины года.

733
ПСЗ-1. Т. XXXIII. №25882.
734
РГИА. Ф. 1341. Оп. 22. Д. 538. Л. 1 - 5.
735
ПСЗ-1. Т. XXXIV. №26805.
736
Шугуров М.Ф. История евреев в России // Русский архив. 1903. Кн. 3. №9-10. С. 25.
230
Позиция обоих министров данном случае, вероятно, обоснована не
столько соответствующими законодательными положениями, сколько
занимаемыми ими должностями, обязывающими министра финансов
стремиться прежде всего к наполнению казны любыми средствами, а
министра духовных дел (к тому же возглавлявшего ранее департамент
иностранных исповеданий Синода) – к защите интересов инородцев-
нехристиан. Во всяком случае, Сенатом позиции обоих министров были
признаны несостоятельными, поскольку взыскание подати за время,
предшествующее подаче ревизской сказки, противоречило бы прямому
предписанию императора, выраженному в указе от 19 апреля 1817 года;
но, кроме того, и взыскание подати со следующего за подачей
ревизской сказки полугодие было бы несправедливым, поскольку
поставило бы в наименее выгодное положение тех из евреев, которые
оказались наиболее добросовестными и раньше других объявили о себе
правительству. Вследствие этого Сенат пришел к выводу, что подать со
всех евреев, выявленных по дополнительной переписи 1817-1818 гг.,
должна начисляться с 1 июля 1818 года, то есть с даты окончания
срока этой переписи. Такое решение было мотивировано, с одной
стороны, стремлением избежать путаницы в фискальных расчетах, с
другой – нежеланием «евреев между собой одного пред другим
обременять платежом излишних податей».
Второй аргумент, конечно, следует считать решающим, поскольку
главной целью дополнительной переписи, назначенной указом от 19
апреля 1817 года, было убедить скрывающихся евреев добровольно
объявить о себе властям и приписаться к податному сословию, и
государство было не заинтересовано в появлении любых обстоятельс