Вы находитесь на странице: 1из 36

Введение

«Дело Петра эти люди не имели ни сил,


ни охоты ни продолжать, ни разрушить;
они могли его только портить»
В. О. Ключевский

Эпохой дворцовых переворотов в истории России считают краткий


(всего 37 лет) период, когда восемь раз при помощи оружия произошла смена
правителей России. Начало ей положила смерть Петра I и борьба за власть
различных группировок. А завершилась эта эпоха воцарением на долгие 14
лет императрицы Екатерины II свергнувшей с помощью гвардии своего мужа
Петра III.
В.О. Ключевский полагал, что «дворцовые перевороты у нас в XVIII в.
имели очень важное политическое значение, которое выходило далеко за
пределы дворцовой сферы, затрагивало самые основы государственного
порядка». Историк имел в виду, прежде всего, ту роль, которую играла в
переворотах гвардия, по существу распоряжавшаяся российским престолом
по своему разумению.
В исторических исследованиях период второй четверти - середины
XVIII века определяется историками как эпоха “ временщиков “, период
политической нестабильности. Из 37 лет непрерывной чехарды власти 32
года пришлось на правление женщин, а если учитывать царствование
Екатерины II, то в течение XVIII столетия в Российской империи после
смерти Петра Великого 64 года власть в государстве находилась в руках
женщин. В истории российского государства началась своеобразная эпоха
женщин - императриц. Это было время жены Петра I Екатерины I, герцогини
Курляндской Анны Иоанновны, Анны Леопольдовны (племянницы Анны
Иоанновны, правнучки царя Алексея Михайловича), дочери Петра I
Елизаветы Петровны и Екатерины II. При этом из всех четырех императриц
только Анна Иоанновна получила свою власть законным путем. Остальные
взошли на престол в результате гвардейских военных переворотов,
сопровождавшихся арестом, а подчас и убийством прежних правителей,
расправой над их фаворитами и сторонниками. Несомненно, все
императрицы по-разному проявили себя как политики. Одни опирались на
фаворитов и временщиков, другие - на гвардию, третьи - на личную мудрость
и правительственные учреждения, на европейский опыт.
Актуальность данной темы заключается в том, что смена
царствующих особ сопровождалась серьезными потрясениями и отражалась
на судьбах страны и народа.
Объектом исследования выступает период с 1725 по 1762 гг как
исторический этап в истории России. Предметом исследования является
«эпоха дворцовых переворотов», как социально-экономическое исследование.
Цель исследования: проанализировать влияние, которое оказали
перевороты на государственный строй России и ее сословия.
Задачи исследования:
1) изучить и проанализировать литературу по теме исследования;
2) определить сущность и причины дворцовых переворотов;
3) рассмотреть порядок смены власти на престоле в период с 1725 по
1762 гг;
4) выявить роль гвардии в смене престолонаследников.
В этой работе кратко охарактеризованы каждый из произошедших в
рассматриваемый период переворот. Данная тема интересна, прежде всего,
необычностью ситуации на вершине власти российской империи. Никогда
прежде и после того не возникало подобных коллизий. Кроме того, факт 64-х
летнего правления женщин в России (не менее примечательный и
уникальный), так же весьма интересен. Этот период в истории Российской
государственности без преувеличения можно назвать уникальным.
I. Сущность и причины дворцовых переворотов

Время после смерти Петра I называют эпохой дворцовых переворотов.


В этот период политику государства определяли отдельные группировки
дворцовой знати, которые активно вмешивались в решение вопроса о
наследнике престола, боролись между собой за власть, осуществляли
дворцовые перевороты.
С 1725 по 1761 г. на русском престоле побывали вдова Петра Екатерина
I (1725-1727), его внук Петр II (1727-1730), его племянница герцогиня
курляндская Анна Иоанновна (1730-1740) и внук ее сестры младенец Иван
Антонович (1740-1741), его дочь Елизавета Петровна (1741 -1761). Замыкает
этот перечень преемник Елизаветы Петровны, внук шведского короля Карла
XII по отцовской линии и внук Петра I по материнской линии герцог
голштинский Петр III. «Дело Петра эти люди не имели ни сил, ни охоты ни
продолжать, ни разрушить; они могли его только портить» (В.О.
Ключевский).
Дворцовые перевороты - это особый вид путча (если смотреть на них
«с высоты прожитых лет»), где все келейно, когда императора, например,
душат во время дружеского застолья, как Петра Третьего. Это распри внутри
одного круга людей, одного социального круга, довольно узкого и близкого к
императору. Это борьба клик придворных, это переворот, который не
затрагивает страну. Гораздо шире, в этом смысле восстание декабристов,
потому что здесь вовлечены не только гвардия, но и армейские полки, и очень
широкий круг на севере, на юге.
Еще дореволюционный историк В.А.Мякотин разработал концепцию
этого периода. Суть ее сводилась к тому, что
1) широкие народные массы в дворцовых переворотах участия не
принимали;
2) в это время происходило неуклонное усиление экономической и
политической роли дворянства;
3) причины переворотов и проистекали из укрепившихся позиций
дворян.
Пережив экстремизм социал-демократической историографии пред- и
послереволюционных лет, эта концепция в несколько видоизмененном виде
вошла и в советскую историческую литературу.
Дворцовый переворот - это захват политической власти в России XVIII
столетия, имеющий причиной отсутствие чётких правил наследования
престола, сопровождающийся борьбой придворных группировок и
совершающийся, как правило, при содействии гвардейских полков.
Решающей силой дворцовых переворотов была гвардия,
привилегированная часть созданной Петром регулярной армии (это
знаменитые Семёновский и Преображенский полки, в 30-е годы к ним
прибавились два новых, Измайловский и Конногвардейский). Её участие
решало исход дела: на чьей стороне гвардия, та группировка одерживала
победу. Гвардия была не только привилегированной частью русского войска,
она являлась представительницей целого сословия (дворянского), из среды
которого почти исключительно формировалась и интересы которого
представляла.
Единого научного определения дворцового переворота нет, причём
отсутствуют и чёткие временные границы этого явления. Так, В. О.
Ключевский (автор термина) датирует эпоху дворцовых переворотов с 1725
до 1762 годы. Однако на сегодняшний день есть и другая точка зрения - 1725-
1801 гг. (Дело в том, что В. О. Ключевский не мог в публичной лекции,
читавшейся в середине 80-х годов XIX века, упоминать о перевороте 1 марта
1801 года - это было категорически запрещено).
Существует мнение, что и восстание декабристов 1825 года было
также, в своём роде, дворцовым переворотом, однако это суждение
большинство учёных считают спорным и необоснованным.
Советская историческая наука отрицала существование этого «особого»
периода в истории; и в научной литературе понятие «эпоха дворцовых
переворотов» всегда было заключено в кавычки. Это показывало отношение
и к термину, и к самому явлению.
Виновником нестабильности верховной власти в XVIII веке в России
оказался именно Пётр I, который в 1722 году издал «Устав о наследии
престола» Этот нормативный правовой акт закреплял за самодержцем право
назначать себе любого преемника по своему усмотрению.
Таким образом, круг возможных претендентов на престол расширялся.
Общими предпосылками дворцовых переворотов можно назвать:
 Противоречия между различными дворянскими
группировками по отношению к петровскому наследию. Было бы
упрощением считать, что раскол произошел по линии принятия и непринятия
реформ. И так называемое "новое дворянство", выдвинувшееся в годы Петра
благодаря своему служебному рвению, и аристократическая партия пытались
смягчить курс реформ, надеялись в той или иной форме дать передышку
обществу, а в первую очередь, - себе. Но каждая из этих групп отстаивала
свои узкосословные интересы и привилегии, что и создавало питательную
почву для внутриполитической борьбы.
 Острая борьба различных группировок за власть,
сводившаяся чаще всего к выдвижению и поддержке того или иного
кандидата на престол.
 Активная позиция гвардии, которую Петр воспитал как
привилегированную "опору" самодержавия, взявшую на себя, к тому же,
право контроля за соответствием личности и политики монарха тому
наследию, которое оставил ее "возлюбленный император".
 Пассивность народных масс, абсолютно далеких от
политической жизни столицы.
 Обострение проблемы престолонаследия в связи с
принятием Указа 1722 г., сломавшего традиционный механизм передачи
власти.
 Духовная атмосфера, складывающаяся в результате
раскрепощения дворянского сознания от традиционных норм поведения и
морали, подталкивала к активной, зачастую беспринципной политической
деятельности, вселяла надежду в удачу и "всесильный случай", открывающий
дорогу к власти и богатству [2, С.321].
С легкой руки В.О. Ключевского многие историки оценивали 1720-
1750-е гг. как время ослабления русского абсолютизма. Н.Я. Эйдельман
вообще рассматривал дворцовые перевороты как своеобразную реакцию
дворянства на резкое усиление самостоятельности государства при Петре I,
как исторический опыт показал, - пишет он, имея в виду «необузданность»
петровского абсолютизма, - что такое громадное сосредоточение власти
опасно и для ее носителя, и для самого правящего класса» [8, С. 191]. Сам
В.О. Ключевский также связывал наступление политической нестабильности
после смерти Петра I с «самовластьем» последнего, решившегося, в
частности, поломать традиционный порядок престолонаследия (когда
престол переходил по прямой мужской нисходящей линии) - уставом от 5
февраля 1722 г. самодержцу было предоставлено право самому назначать
себе преемника по собственному желанию. «Редко самовластие наказывало
себя так жестоко, как в лице Петра этим законом 5 февраля», - заключал
Ключевский [6, С.422]. Петр I не успел назначить себе наследника, престол,
по словам Ключевского, оказался отданным «на волю случая и стал его
игрушкой»: не закон определял, кому сидеть на престоле, а гвардия,
являвшаяся в тот период «господствующей силой».
В литературе преобладают рассуждения о «ничтожности» преемников
Петра I. «Приемниками Петра I, царствовавшими до 1762 г. - пишет,
например, Н.П. Ерошкин, автор учебника по истории государственных
учреждений дореволюционной России, - оказались слабовольные и
малообразованные люди, проявлявшие подчас больше заботы о личных
удовольствиях, чем о делах государства» [8, С.199]. В последнее время,
однако, наблюдается определенный пересмотр оценок, позволивший прийти
к выводу о том, что во второй четверти XVIII в. наблюдается не ослабление,
а, напротив, усиление абсолютизма. Так, историк Д.Н. Шанский утверждает:
«абсолютизм как система в эти годы неуклонно укреплялся и приобретал
большую зрелость по сравнению с предшествующим периодом». Сам термин
«эпоха» дворцовых переворотов, по мнению Шанского, должен быть
отвергнут, поскольку он не отражает основной сущности рассматриваемого
периода, главных тенденций развития государства[8, С.199]. При всем том
борьба за престол и вокруг престола, безусловно, сильнейшим образом
влияла на ситуацию в стране.
Период дворцовых переворотов завершается свержением Петра III и
воцарением Екатерины II. Причины дворцовых переворотов ученые-историки
усматривают в указе Петра I «об изменении порядка престолонаследия», в
столкновении корпоративных интересов различных групп дворянства.
Движущей силой переворотов стала гвардия. Дворцовые перевороты не
преследовали цели радикальных изменений политического устройства,
происходил лишь переход власти от одной группы дворян к другой.
Следствием дворцовых переворотов становится усиление политической и
экономической роли дворянства.
Таким образом, причины, обусловившие эту эпоху переворотов и
временщиков, коренились, с одной стороны, в состоянии царской семьи, а с
другой – в особенностях той среды, которая управляла делами.
II. Порядок смены власти на престоле в период с 1725 по 1762гг.

1. Екатерина I (1725 - 1727 гг)

«Стали не роды почтенны,


но чины, заслуги и выслуги».
М. М. Щербатов

Единственным наследником Петра I по мужской линии был его внук -


сын казнённого царевича Алексея Пётр. Но на престол претендовала жена
Петра I Екатерина. Наследницами являлись и две дочери Петра - Анна
(замужем за голштинским принцем) и Елизавета - к тому времени ещё
несовершеннолетняя. Вопрос о преемнике был решён быстрыми действиями
А.Меньшикова, который, опираясь на гвардию, осуществил первый
дворцовый переворот в пользу Екатерины I (1725-1727 гг.) и стал при ней
всесильным временщиком.
«…Ночью, когда Петр I был в агонии, в дворцовом зале высшие
сановники империи вели речь о престолонаследии. В это время раздался
барабанный бой с Дворцовой площади – там в боевом строю стояли
Преображенский и Семеновский полки. Князь Репнин в гневе вскричал:
- Кто осмелился привести их сюда без моего ведома? Разве я не
фельдмаршал?
– Я велел,– спокойно ответил Бутурлин, командир семеновцев, –
прийти им сюда по воле императрицы, которой всякий подданный должен
повиноваться, не исключая и тебя.
Волей гвардии бывшая портомоя (прачка) из Лифляндии стала русской
самодержицей. Воцарение Екатерины I – первый из серии дворцовых
переворотов богатого на них столетия.
Фактическое управление Державой Российской переходит к
неоднократно зарегистрированному мошеннику и плуту Меньшикову" [4,
С.43].
Таким образом, трон Московских царей достался не законному
наследнику, а невежественной иностранке, которую Петр незаконно сделал
царицей, заточив свою законную жену в монастырь. С этого момента судьба
русского народа на долгие годы оказывается в руках русских и иностранных
авантюристов.
"Птенцы Гнезда Петрова", боясь, что "избрание" на престол иностранки
вызовет волнения среди народа, не сразу объявили о том, что они обошли
законного наследника и передали русский трон иностранке, не имевшей на
него никаких прав. Екатерина I была совершенно пустой, бесцветной
личностью.
Ключевский дает ей следующую, уничтожающую характеристику:
"Екатерина процарствовала слишком два года благополучно и даже весело,
мало занимаясь делами, которые плохо понимала, вела беспорядочную
жизнь, привыкнув, несмотря на свою болезненную полноту, засиживаться до
пяти часов утра на пирушках среди близких людей, распустила управление, в
котором, по словам одного посла, все думают лишь о том, как бы украсть и в
последний год жизни истратила на свои прихоти до шести с половиной
миллионов рублей на наши деньги".
Править государством Екатерина не была способной и она не правила.
За нее правила хищная шайка "Петровых Птенцов". Когда верховная власть
оказалась в руках Меньшикова, которого Петр Первый именовал "мин херц"
(то есть "мое сердце"), но про которого писал "Меньшиков в беззаконии
зачат, во грехе родила его мать и в плутовсте скончает живот свой", то против
Меньшикова создалась оппозиция. Во главе оппозиции стоял князь Д. М.
Голицын, считавший, что Петр совершил ошибку уничтожив Боярскую думу,
которая препятствовала возвышению отдельных знатных лиц. По мнению
Голицына необходимо было создать "вышнее правительство", то есть, чтобы
правило правительственное учреждение, а не одна "сильная персона". Возник
проект организации Верховного Тайного Совета. Но Верховный Тайный
Совет был создан не по образцу Боярской Думы, а по образцу шведского
сената. В результате совершенной Петром I революции, самобытные
принципы русского самодержавия потеряли свой ореол в глазах
европеизировавшихся верхов.
Этот высший орган управления государством был создан 8 февраля
1726 г.– для помощи императрице «в тяжком ее правительства бремени». В
него вошли семь вельмож. Самый влиятельный из них – светлейший князь
Меншиков. В руках верховников и сосредоточилась вся реальная власть.
Поначалу Тайный совет продолжал начатое Петром – утверждал штаты
коллегий, приглашал иностранных ученых в Академию наук и т. д. Но вскоре
появились коррективы, отступления, вызванные пониманием, что силы
народа давно на исходе. Уменьшили подушный сбор, отменили участие
армии в его сборе и ее квартирование по уездам. Одновременно облегчили
дворянам служебные обязанности, дали им право торговли во всех городах и
пристанях (до этого торговля считалась привилегией купечества).
Значение гвардии и «сильных людей», фаворитов для этого времени
весьма заметно. Столь же велико было влияние бюрократии, ее высшие и
средние слои тоже рекрутировались из дворян. Все больший вес приобретали
не порода, знатность, а чин и богатство. Историк XVIII в. князь М. М.
Щербатов сетовал: «Стали не роды почтенны, но чины, заслуги и выслуги».

2. Петр II (1727 - 1730 гг.)

При дворе продолжалась борьба за власть – между верховниками и


теми, кто не вошел в Тайный совет.
Меньшиков, неотлучно находившийся при больной Императрице, успел
подсунуть ей завещание, согласно которого наследником престола назначался
Петр Алексеевич, а Цесаревнам и государственным чинам предлагалось
всячески стараться склонить наследника престола к бракосочетанию с
дочерью князя Меньшикова.
Мальчик-император, полностью подпавший под его влияние, и высшие
сановники империи присвоили светлейшему звание генералиссимуса.
Накануне смерти Екатерины I против него готовился заговор,
возглавлявшийся Толстым. Заговорщики были разоблачены и поплатились
ссылкой. Расправой с Толстым Меншиков расчистил путь к власти для
аристократии, а это в конечном счете ускорило его собственное падение.
Но против него плели интриги князья Долгорукие, вице-канцлер
Остерман и другие. Стоило Меншикову однажды заболеть, как его отправили
в отставку. Лишенный всех своих имений (его колоссальные владения
насчитывали свыше 100 тыс. крепостных), несметных богатств, он вскоре
оказался в далеком сибирском Березове. В ссылке он и умер спустя два года.
Падение Меншикова означало фактически дворцовый переворот. Во-
первых, изменился состав Верховного тайного совета, в котором из вельмож
петровского времени остались лишь Остерман и Головкин. Большинство в
Верховном тайном совете приобрели представители аристократических
семей Голицыных и Долгоруких. Во-вторых, изменилось положение
Верховного тайного совета. 12-летний Петр II вскоре объявил себя
полноправным правителем; этим был положен конец регентству Верховного
совета.
Добившись преобладающего влияния в Верховном тайном совете,
аристократическая группировка имела в виду пересмотреть преобразования и
отчасти восстановить порядки, существовавшие в России до их проведения.
При дворе большое влияние приобрел Алексей Долгорукий, недалекий
интриган, выдвинувшийся благодаря бесшабашному сыну, проводившему
время с Петром II в попойках, охоте и грубых развлечениях. Долгорукие,
подобно Меншикову, пытались закрепить свое влияние осуществлением
нового проекта брачного союза. Они были близки к цели - на середину января
1730 г. была назначена свадьба Петра II и дочери А. Г. Долгорукого, но
император во время очередной охоты простудился и скоропостижно умер.
Говорить о самостоятельной деятельности Петра II, умершего на
шестнадцатом году своей жизни, нельзя; он постоянно находился под тем или
другим влиянием, являлся орудием в руках какой-либо из многочисленных
дворцовых партий того времени. За время его короткого царствования было,
однако, издано несколько указов и законов, заслуживающих упоминания: указ
24 мая 1727 г. о переносе важных дел из кабинета прямо в Верховный тайный
совет; указы того же года о более правильном сборе подушной подати и об
упразднении главного магистрата; указ 16 июня 1727 г. о переносе
малороссийских дел из сената в Иностранную коллегию, чем как бы
создавалось обособленное положение этой области в империи; вексельный
устав 1729 г.; любопытный указ 29 сентября 1729 г. о запрещении
духовенству носить мирскую одежду.

3. Анна Иоанновна и ее «Кондиции». «Бироновщина»

«Немцы посыпались в Россию, точно сор из дырявого мешка - облепили


двор, обсели престол, забирались на все доходные места в управлении.»
В.О.Ключевский.

В январе 1730 г. Пётр II умирает от оспы, и вновь встаёт вопрос о


кандидате на престол.
В 1710 году Пётр I, желая упрочить влияние России в Прибалтике,
выдал Анну замуж за герцога Курляндского Фридриха-Вильгельма.
Бракосочетание состоялось 31 октября 1710 года в Петербурге, во дворце
князя Меншикова. Овдовев в начале 1711 года, по требованию Петра I, Анна
жила в Митаве, под контролем русского представителя П. М. Бестужева-
Рюмина. Он и управлял герцогством, и долгое время являлся также и
любовником Анны. С 1718 года его сменил Эрнест-Иоганн Бюрен, позже
присвоивший себе дворянское имя Бирона. Человек этот сразу приобрёл на
Анну огромное влияние, которое сохранил до самой её кончины. После
смерти Петра II была приглашена 25 января 1730 на российский престол
Верховным тайным советом по предложению Д. М. Голицына и В. Л.
Долгорукова. В 1730 член Верховного тайного совета Д. М. Голицын
предложил возвести на российский престол Анну, если она подпишет
«Кондиции» - условия, ограничивающие самодержавие в пользу
аристократов - «верховников».
Анна подписала «Кондиции», согласно которым будущая императрица
не должна выходить замуж, назначать наследника престола, без согласия
восьми членов Тайного совета не решать важнейшие дела во внутренней и
внешней политике, в частности объявлять войну, заключать мир, жаловать
высшие чины, вотчины, вводить новые налоги, отнимать у дворян без суда
«жизнь, имение и честь», наконец, войском и гвардией должен был ведать тот
же Тайный совет. Кондиции существенно ограничивали самодержавие и
согласно мнению некоторых историков могли бы стать шагом на пути к
конституционной монархии.
Оппозиция дворянства, увидевшего в кондициях «властолюбивые
шатания» родовой аристократии, вынесла им приговор. Дворянские
представители, прежде всего из гвардии, 25 февраля 1730 г. подали Анне
Ивановне петицию (со 166 подписями) с просьбой отменить кондиции и
восстановить «самодержавство». Она тут же надорвала кондиции.
Придя к власти, Анна распустила Верховный тайный совет (1730). В
этом же году учреждена была Канцелярия тайных розыскных дел, сменившая
уничтоженный при Петре II Преображенский приказ. В короткий срок она
набрала чрезвычайную силу и вскоре сделалась одним из важнейших
учреждений и своеобразным символом эпохи. Анна постоянно боялась
заговоров, угрожавших её правлению. Поэтому злоупотребления этого
ведомства были огромны даже по русским меркам. Шпионство стало
наиболее поощряемым государственным служением. Двусмысленного слова
или превратно понятого жеста часто было достаточно для того, чтобы
угодить в застенок, а то и вовсе бесследно исчезнуть. Всех сосланных при
Анне в Сибирь считалось свыше 20 тысяч человек; из них более 5 тысяч
было таких, о которых нельзя было сыскать никакого следа, так как зачастую
ссылали без всякой записи в надлежащем месте и с переменой имён
ссыльных, не сообщая о том даже Тайной канцелярии. Казнённых считали до
1000 человек, не включая сюда умерших при следствии и казнённых тайно. А
таких тоже было немало. Всего же подверглось разного рода репрессиям
более 30 тысяч человек.
В 1731 году учреждён был Кабинет Министров, в состав которого
вошли А. И. Остерман, Г. И. Головкин, А. М. Черкасский, до этого уже
функционировавший как личный секретариат императрицы. Ленивая и
невежественная, отличавшаяся высоким ростом и чрезвычайной полнотой,
императрица, которую приводили в восторг грубые шутки карлиц, не
проявляла никакого интереса к государственным делам. Первый год своего
правления Анна старалась аккуратно присутствовать на заседаниях Кабинета,
но потом совершенно охладела к делам и уже в 1732 году бывала здесь лишь
дважды. Постепенно Кабинет приобрёл новые функции, в том числе право
издавать законы и указы, что делало его очень похожим на Верховный совет.
Анна Иоанновна тяготилась участием в государственных делах и в 1735 г.
издала указ, которым подпись трех кабинет - министров объявлялась
равноценной императорской подписи.
Царствование Анны Иоановны (1730-1740 гг.) обычно оценивается как
некое безвременье; сама императрица характеризуется как ограниченная,
необразованная, мало интересующаяся государственными делами женщина,
которая не доверяла русским, а потому понавезла из Митавы и из разных
«немецких углов» кучу иноземцев. «Немцы посыпались в Россию, точно сор
из дырявого мешка - облепили двор, обсели престол, забирались на все
доходные места в управлении» - писал Ключевский.
Анна Иоановна, хотя и была одарена чувствительным сердцем и умом,
твердой воли не имела, а поэтому легко мирилась с той первенствующей
ролью, которую играл ее любимец Э. Бирон при дворе и управлении. Именно
он задавал при дворе тон, не занимавший официальных постов, но
пользовавшийся безграничным доверием Анны Иоанновны.
Это вызывало протест со стороны русского дворянства, лишенного
части доходов и ущемленного в национальных чувствах.
Выразителем его стал кабинет-министр А.П. Волынский, вместе с
кружком единомышленников разработавший «Проект о поправлении
внутренних государственных дел». Волынский требовал дальнейшего
расширения привилегий дворянства, заполнения всех должностей в
государственном аппарате - от канцеляриста до сенатора дворянами,
командирования дворянских детей за границу для обучения, «чтобы свои
природные министры со временем были».
Духовные пастыри от сельских священников до высших должностей в
церковной иерархии тоже должны замещаться выходцами из дворянства.
Резкие отзывы об Анне Иоанновне («Государыня у нас дура, и как-де ни
докладываешь, резолюции от нее никакой не добьешься»), осуждение
действий Бирона и его окружения привели в 1740 г. Волынского и его
сообщников на плаху.
Незадолго перед смертью императрица назначила себе преемника -
сына дочери своей племянницы Анны Леопольдовны (герцогини
Брауншвейгской), причем регентом грудного ребенка была определена не
мать, а Бирон. В условиях всеобщего недовольства Бироном и ропота
гвардии, которую регент пытался «раскасовать» по армейским полкам,
Миниху, президенту Военной коллегии, без особого труда удалось совершить
очередной дворцовый переворот (8 ноября 1740 г.) лишивший Бирона прав
регента, которыми он пользовался всего три недели. Миних провозгласил
регентом Анну Леопольдовну - даму недалекую, чуравшуюся всяких забот об
управлении государством, как и ее предшественники. Чуждая русскому
дворянству, она, запершись, проводила время в обществе своей фрейлины.
Переворот не мог удовлетворить интересов широких кругов русского
дворянства, так как он сохранил за немцами руководящее положение в
государстве. Влиятельным лицом в стране стал фельдмаршал Миних,
чрезмерно честолюбивый и столь же бездарный полководец. Он мечтал то о
получении звания генералиссимуса русской армии, то о должности первого
министра.
Из-за интриг ловкого Остермана, конкурировавшего с фельдмаршалом
в борьбе за власть, Миних не получил чина генералиссимуса, о котором
мечтал, и ушел в отставку. Фактическая власть оказалась в руках Остермана.
Распри между немцами ускорили падение их влияния при дворе.
Но год спустя, в ночь на 25 ноября 1741 г., последовал новый
дворцовый переворот, который носил «патриотический», «антинемецкий»
характер и был кульминацией борьбы русского дворянства против
«иноземного засилия» в стране. И опять главная его сила – дворянская
гвардия.

4. «Дщерь Петрова» Елизавета

«Знаете ли вы, чья я дочь?»

Во время очередного переворота, совершенного 25 ноября 1741 г. в


пользу дочери Петра I - Елизаветы, были арестованы воцарившиеся на
престоле представители Брауншвейгской семьи: маленький император Иван
Антонович, его мать и отец. Свергнутого императора Елизавета Петровна и
Екатерина II держали в строгом заточении вплоть до 1764 г.
Вступление на престол Елизаветы Петровны сопровождалось двумя
особенностями: претендентка на трон сама отправилась добывать корону,
сама возглавила отряд гвардейцев, свергнувших Брауншвейгскую фамилию.
Вторая особенность переворота состояла в стремлении привлечь к нему
иностранные государства - Швецию и Францию. По согласованию с
Елизаветой Петровной Швеция объявила России войну. Подлинная цель
войны - пересмотр условий Ништадтского мира - была завуалирована заботой
об освобождении России от немецкого засилья. Предполагалось, что в
Петербурге заговорщики при подходе шведских войск поднимут восстание,
на троне окажется Елизавета Петровна, в благодарность за оказанную
помощь готовая подписать выгодный для Швеции мир. Цесаревна, однако,
отказалась подписать обязательство вернуть Швеции земли, отвоеванные ее
отцом. Переворот был совершен без участия в нем шведских войск и
дипломатов Франции.
Переворот 1741 г. сопровождался, кроме того, арестом Миниха,
Остермана и других влиятельных немцев и ссылкой их в Сибирь. Рота
Преображенского полка, участвовавшая в событиях, стала называться лейб-
компанией. Участники переворота получили щедрые награды крепостными.
Те из них, кто не имел дворянского звания, были возведены в дворянство.
Ночь переворота вошла не только в учебники истории, но и в легенды.
Известна фраза, с которой цесаревна повела гвардейцев на штурм: «Знаете ли
вы, чья я дочь?» Этого было вполне достаточно - авторитет Петра был
слишком велик во всех слоях общества.
В. О. Ключевский называет Елизавету следующим образом: «Наиболее
законная из всех преемников и преемниц Петра I».
Елизавета Петровна, женщина веселая, весьма склонная к празднествам
и прочим удовольствиям, правительственные дела препоручила своим
министрам, в первую очередь – фаворитам. Одного из любимцев, Алексея
Разумовского, сына бедного украинского казака и придворного певчего,
сделала графом и фельдмаршалом, хотя он всю жизнь свою не нюхал пороху.
На следующий год после воцарения она с ним тайно обвенчалась. Впрочем,
имелись у нее и другие «голанты», в том числе Иван Шувалов, игравший
вместе со своим братом Петром немалую роль в государственных делах.
При вступлении на престол она обещала не приговаривать к смертной
казни. Слово свое сдержала, что не мешало ей утверждать иногда приговоры
о телесных наказаниях, которые иной раз имели и смертельный исход. Тайная
канцелярия, ведавшая политическим сыском, за два десятилетия ее правления
подвергла наказаниям и ссылкам до 80 тысяч человек.
«Дщерь Петрова» сыграла определенную роль в восстановлении
петровских традиций, идей. При ней Сенат стал играть прежнюю роль в
управлении страной, немцев удалили с высших должностей, восстановили
магистраты, исчезнувшие еще при Екатерине I. Террор против вельмож,
дворян прекратился.
Власти упорядочили штаты центральных учреждений – коллегий и
канцелярий, многие конторы и комиссии сократили. Централизация и
бюрократизация аппарата управления, центрального и местного,
продолжались. Стеснялась коллегиальность, усиливалось единоначалие.
В начале 40-х гг. был восстановлен в своих правах прокурорский
надзор, сильно ослабленный в годы засилья Бирона и ему подобных,
боявшихся разоблачения их махинаций.
Политику правительства Елизаветы Петровны в отношении армии и
флота тоже следует расценить как возврат к порядкам времени ее отца.
Мероприятия в этой области, проведенные при Анне Ивановне
фельдмаршалом Минихом и ослаблявшие Россию в военном отношении,
были отменены. Вернулись к петровским армейским штатам, снова
ускоренно строили морские корабли. Наконец, отказались от прусских
образцов при организации вооруженных сил.
Правительство Елизаветы проводило курс на увеличение привилегий
дворянства. Помещики получили право ссылать провинившихся крепостных
крестьян в Сибирь в счет поставки рекрутов. Они же могли продавать свою
«крещеную собственность» для отдачи в те же рекруты. Дворянам сократили
сроки службы. Их крепостные не могли по своей воле вступить в военную
службу.
Важно и то, что при Елизавете в составе правящей верхушки
государственного аппарата не произошло кардинальных перемен - были
удалены лишь наиболее одиозные фигуры. Так, канцлером Елизавета
назначила А.П. Бестужева-Рюмина, бывшего в свое время правой рукой и
креатурой Бирона. В число высших елизаветинских сановников входили
также брат А.П. Бестужева-Рюмина и Н. Ю. Трубецкой, являвшийся к 1740 г.
генерал-прокурором Сената. Наблюдавшаяся определенная преемственность
высшего круга лиц, фактически осуществлявших контроль за узловыми
вопросами внешней и внутренней политики, свидетельствовала о
преемственности самой этой политики.
Однако, утвердившись на престоле, Елизавета объявила своим
наследником Гольштейн-Готторпского принца Карла - Петера - Ульриха, сына
Анны Петровны, супругой которого спустя некоторое время стала София -
Августа - Фредерика Анхальт-Цербстская (Фике). Юная принцесса хорошо
выучила уроки, которые преподала ей русская история переворотов - она
успешно воплотит их в жизнь.
Современники отмечали необычайную красоту Елизаветы Петровны.
Более всего ее интересовали заботы о своей внешности, маскарадах, балах и
фейерверках. Двор утопал в роскоши, расходы на его содержание были столь
велики, что императрица порой не знала, как расплатиться по мелким счетам.
Беззаботная, жившая в свое удовольствие Елизавета Петровна, лишь
изредка вспоминала, что у императрицы кроме права иметь 15 тысяч платьев
были еще и обременительные обязанности. В последние годы жизни ей было
ненавистно всякое упоминание о делах и приближенным приходилось по
нескольку недель выжидать удобной минуты, чтобы она подписала указ.
Опасаясь дворцового переворота, она предпочитала в ночные часы
бодрствовать, а спать днем.
Безалаберная жизнь рано свела ее в могилу - она умерла в конце 1761 г.
в возрасте 52 лет.
5. 186 дней Петра III

"Православие в нем было смешано с протестантством,и он сам не в


состоянии разобрать, во что он верует".
С. Платонов

Елизавета была умная и добрая, но беспорядочная и своенравная


русская барыня XVIII в., которую по русскому обычаю многие бранили при
жизни и тоже по русскому обычаю все оплакали по смерти.
Не оплакало ее только одно лицо, потому что было не русское и не
умело плакать: это - назначенный ею самой наследник престола - самое
неприятное из всего неприятного, что оставила после себя императрица
Елизавета. Этот наследник, сын старшей Елизаветиной сестры, умершей
вскоре после его рождения, герцог Голштинский, известен в нашей истории
под именем Петра 3. По странной игре случая в лице этого принца
совершилось загробное примирение двух величайших соперников начала
XVIII в. Петр Третий был сын дочери Петра I и внук сестры Карла XII.
Вследствие этого владельцу маленького герцогства Голштинского грозила
серьезная опасность стать наследником двух крупных престолов, шведского и
русского. Сначала его готовили к первому и заставляли учить лютеранский
катехизис, шведский язык и латинскую грамматику. Но Елизавета, вступив на
русский престол и желая обеспечить его за линией своего отца,
командировала майора Корфа с поручением во что бы ни стало взять ее
племянника из Киля и доставить в Петербург. Здесь Голштинского герцога
Карла-Петра-Ульриха преобразили в великого князя Петра Федоровича и
заставили изучать русский язык и православный катехизис. Но природа не
была к нему так благосклонна, как судьба: вероятный наследник двух чужих
и больших престолов, он по своим способностям не годился и для своего
собственного маленького трона. Он родился и рос хилым ребенком, скудно
наделенным способностями. В чем не догадалась отказать неблагосклонная
природа, то сумела отнять у него нелепая голштинская педагогия. Рано став
круглым сиротой, Петр в Голштинии получил никуда негодное воспитание
под руководством невежественного придворного, который грубо обращался с
ним, подвергал унизительным и вредным для здоровья наказаниям, даже сек
принца. Унижаемый и стесняемый во всем, он усвоил себе дурные вкусы и
привычки, стал раздражителен, вздорен, упрям и фальшив, приобрел
печальную наклонность лгать, с простодушным увлечением веруя в свои
собственные вымыслы, а в России приучился еще напиваться. В Голштинии
его так плохо учили, что в Россию он приехал 14-летним круглым неучем и
даже императрицу Елизавету поразил своим невежеством. Быстрая смена
обстоятельств и программ воспитания вконец сбила с толку и без того
некрепкую его голову. Принужденный учиться то тому то другому без связи и
порядка, Петр кончил тем, что не научился ничему, а несходство голштинской
и русской обстановки, бессмыслие кильских и петербургских впечатлений
совсем отучили его понимать окружающее. Развитие его остановилось
раньше его роста; в лета мужества он оставался тем же, чем был в детстве,
вырос, не созрев. Его образ мыслей и действий производил впечатление чего-
то удивительно недодуманного и недоделанного. На серьезные вещи он
смотрел детским взглядом, а к детским затеям относился с серьезностью
зрелого мужа. Он походил на ребенка, вообразившего себя взрослым; на
самом деле это был взрослый человек, навсегда оставшийся ребенком. Уже
будучи женат, в России, он не мог расстаться со своими любимыми куклами,
за которыми его не раз заставали придворные посетители. Сосед Пруссии по
наследственному владению, он увлекался военной славой и стратегическим
гением Фридриха II. Но так как в его миниатюрном уме всякий крупный
идеал мог поместиться, только разбившись на игрушечные мелочи, то это
воинственное увлечение повело Петра только к забавному пародированию
прусского героя, к простой игре в солдатики. Он не знал и не хотел знать
русской армии, и так как для него были слишком велики настоящие, живые
солдаты, то он велел наделать себе солдатиков восковых, свинцовых и
деревянных и расставлял их в своем кабинете на столах с такими
приспособлениями, что если дернуть за протянутые по столам шнурки, то
раздавались звуки, которые казались Петру похожими на беглый ружейный
огонь. Бывало, в табельный день он соберет свою дворню, наденет нарядный
генеральский мундир и произведет парадный смотр своим игрушечным
войскам, дергая за шнурки и с наслаждением вслушиваясь в батальные звуки.
Раз Екатерина, вошедшая к мужу, была поражена представившимся ей
зрелищем. На веревке, протянутой с потолка, висела большая крыса. На
вопрос Екатерины, что это значит, Петр сказал, что крыса совершила
уголовное преступление, жесточайше наказуемое по военным законам: она
забралась на картонную крепость, стоявшую на столе, и съела двух часовых
из крахмала. Преступницу поймали, предали военно-полевому суду и
приговорили к смертной казни через повешение. Елизавета приходила в
отчаяние от характера и поведения племянника и не могла провести с ним
четверти часа без огорчения, гнева и даже отвращения. У себя в комнате,
когда заходила о нем речь, императрица заливалась слезами и жаловалась,
что бог дал ей такого наследника. С ее набожного языка срывались совсем не
набожные отзывы о нем: "проклятый племянник", "племянник мой урод, чорт
его возьми!" Так рассказывает Екатерина в своих записках. По ее словам, при
дворе считали вероятным, что Елизавета в конце жизни согласилась бы, если
бы ей предложили выслать племянника из России, назначив наследником его
6-летнего сына Павла; но ее фавориты, задумывавшие такой шаг, не
отважились на него и, перевернувшись по-придворному, принялись
заискивать милости у будущего императора.
Не подозревая миновавшей беды, напутствуемый зловещими отзывами
тетки, этот человек наизнанку, у которого спутались понятия добра и зла,
вступил на русский престол. Он и здесь сохранил всю узость и мелочность
мыслей и интересов, в которых был воспитан и вырос. Ум его, голштински
тесный, никак не мог расшириться в географическую меру нечаянно
доставшейся ему беспредельной империи. Напротив, на русском престоле
Петр стал еще более голштинцем, чем был дома. В нем с особенной силой
заговорило качество, которым скупая для него природа наделила его с
беспощадной щедростью: это была трусость, соединявшаяся с
легкомысленной беспечностью. Он боялся всего в России, называл ее
проклятой страной и сам выражал убеждение, что в ней ему непременно
придется погибнуть, но нисколько не старался освоиться и сблизиться с ней,
ничего не узнал в ней и всего чуждался; она пугала его, как пугаются дети,
оставшиеся одни в обширной пустой комнате. Руководимый своими вкусами
и страхами, он окружил себя обществом, какого не видали даже при Петре I,
столь неразборчивым в этом отношении, создал себе собственный мирок, в
котором и старался укрыться от страшной ему России. Он завел особую
голштинскую гвардию из всякого международного сброда, но только не из
русских своих подданных: то были большею частью сержанты и капралы
прусской армии, "сволочь, - по выражению княгини Дашковой, - состоявшая
из сыновей немецких сапожников". Считая для себя образцом армию
Фридриха II, Петр старался усвоить себе манеры и привычки прусского
солдата, начал выкуривать непомерное количество табаку и выпивать
непосильное множество бутылок пива, думая, что без этого нельзя стать
"настоящим бравым офицером". Вступив на престол, Петр редко доживал до
вечера трезвым и садился за стол обыкновенно навеселе. Каждый день
происходили пирушки в этом голштинском обществе, к которому по
временам присоединялись блуждающие кометы - заезжие певицы и актрисы.
В этой компании император, по свидетельству Болотова, близко его
видавшего, говаривал "такой вздор и такие нескладицы", что сердце
обливалось кровью у верноподданных от стыда пред иностранными
министрами: то вдруг начнет он развивать невозможные преобразовательные
планы, то с эпическим воодушевлением примется рассказывать о небывалом
победоносном своем походе на цыганский табор под Килем, то просто
разболтает какую-нибудь важную дипломатическую тайну. На беду,
император чувствовал влечение к игре на скрипке, считая себя совершенно
серьезно виртуозом, и подозревал в себе большой комический талант, потому
что довольно ловко выделывал разные смешные гримасы, передразнивал
священников в церкви и нарочно заменил при дворе старинный русский
поклон французским приседанием, чтобы потом представлять неловкие
книксены пожилых придворных дам. Одна умная дама, которую он забавлял
своими гримасами, отозвалась о нем, что он совсем непохож на государя.
Карл-Ульрих так и остался Карлом-Ульрихом, хотя его, при обращении
в православие и переименовали в Петра III. Его сумасбродное поведение
после того, когда он стал русским императором, доказывает это.
"Православие в нем было смешано с протестантством, - замечает С.
Платонов, - и он сам не в состоянии разобрать во что он верует".
Нет никакого смысла перечислять все сумасбродные поступки Петра,
которыми он восстановил против себя разные слои тогдашнего общества,
вспомним только "позицию", занятую им по отношению к Православной
Церкви. Петр III высказал пожелание, чтобы священники обрили бороды и
ходили как протестантские пасторы в сюртуках, хотел устроить во дворце
протестантскую церковь. Петр III отдал указ окончательно взять все
церковные владения в казну, а духовным лицам платить жалование, как
государственным служащим. Эти намерения нового императора вызвали
сильное волнение среди духовенства.
Пётр вывел Россию из войны, которая истощала людские и
экономические ресурсы страны, и в которой Россия выполняла свой
союзнический долг перед Австрией (то есть никакого «русского интереса» в
Семилетней войне не наблюдалось), однако к моменту выхода из войны была
захвачена почти вся Пруссия. Однако Пётр совершил непростительную
ошибку, заявив о своём намерении двинуться на отвоевание Шлезвига у
Дании. Особенно волновалась гвардия, которая, собственно, и поддержала
Екатерину в грядущем перевороте.
Кроме того, Пётр не торопился короноваться, и по-существу, он не
успел соблюсти все те формальности, которые был обязан соблюсти в
качестве императора. Фридрих II в своих письмах настойчиво советовал
Петру поскорее возложить на себя корону, но император не прислушался к
советам своего кумира. Таким образом, в глазах русского народа он был как
бы «ненастоящий царь».
Указ Петра III о вольности дворянству вызвал сильнейшее возбуждение
в крестьянстве. Крестьяне ожидали, что, освободив от "крепости"
помещиков, высшая власть дарует также вольность и крепостному
крестьянству. Но Петр III не понимал, что освобождение дворянства от
службы государству делает бессмысленным существование крепостного
права. Об указах Петра III о вольности дворянству, Пушкин пишет в своих
"Заметках по русской истории XVIII века": "Указы, коими предки наши
столько гордились и коих справедливее должны были бы стыдиться". В
недолгое правление «голштинского чертушки», как его иногда в сердцах
называла покойная государыня Елизавета, было, однако, немало сделано.
Ликвидировали Тайную канцелярию, перестали с таким ожесточением
преследовать раскольников.
С самого вступления на престол Петр старался всячески рекламировать
свое безграничное поклонение Фридриху II. Он при всех набожно целовал
бюст короля, во время одного парадного обеда во дворце при всех стал на
колени перед его портретом. Тотчас по воцарении он облекся в прусский
мундир и носил чаще прусский орден. Пестрый и антично узенький прусский
мундир был введен и в русской гвардии, заменив собой старый просторный
темно-зеленый кафтан, данный ей Петром I. Считая себя военным
подмастерьем Фридриха, Петр III старался ввести строжайшую дисциплину и
в немного распущенных русских войсках. Каждый день происходили
экзерциции. Ни ранг, ни возраст не освобождали от маршировки.
Современники не могли надивиться, как времена переменились, как, по
выражению Болотова, ныне больные и небольные и старички самые
поднимают ножки и наряду с молодыми маршируют и так же хорошохонько
топчут и месят грязь, как и солдаты. Что было всего обиднее - сбродной
голштинской гвардии Петр отдавал во всем предпочтение перед русской,
называя последнюю янычарами.
Супруга Петра III, ангальтцербтская принцесса, до принятия
православия именовавшаяся Софьей Фредерикой Августой, нареченная
Екатериной Алексеевной, была полной противоположностью своему
нелепому супругу. Умная, энергичная и образованная, она после приезда в
Россию из немецкого захолустья вынашивала мечту занять престол и умело
завоевывала популярность у двора и столичного дворянства.
Отношения Петра с женой не сложились с самого начала: она была
интеллектуально более развита, а он, наоборот, инфантилен. Его ум по-
прежнему занимали детские игры, воинские экзерциции, и он совсем не
интересовался женщинами. Считается, что до начала 1750-х гг. между мужем
и женой не было супружеских отношений, но затем Петру была сделана
некая операция, после которой в 1754 Екатерина родила ему сына Павла
(будущий император Павел I). Однако Петр все больше отдалялся от жены;
его фавориткой стала Е. Р. Воронцова (сестра Е. Р. Дашковой).
Что касается Екатерины, то, как сказал всё тот же Фридрих II: «Она
была иностранкой, накануне развода» и переворот был её единственным
шансом (Пётр не раз подчёркивал, что собирается развестись с супругой и
жениться на Елизавете Воронцовой).
В противоположность Петру III, гримасничавшему в храмах во время
богослужения, она демонстрировала набожность и горячую приверженность
к православию. Супруг издевался над русскими обычаями, супруга, напротив,
неукоснительно их придерживалась. Вспыльчивому нраву и самодурству
Петра III Екатерина противопоставляла спокойствие и рассудительность. В
итоге Петр III своими непредсказуемыми поступками вызывал у придворных
и вельмож неуверенность в будущем. Это облегчало Екатерине путь к трону.
III. Государственный переворот1762 года

Лицом, во имя которого было предпринято движение, стала


императрица, успевшая приобрести широкую популярность, особенно в
гвардейских полках. Император дурно жил с женой, грозил развестись с ней
и, даже заточить в монастырь, а на ее место поставить близкую ему особу,
племянницу канцлера графа Воронцова. Екатерина долго держалась в
стороне, терпеливо перенося свое положение и не входя в прямые сношения с
недовольными. Но сам Петр вызвал ее к действию. Чтобы переполнить чашу
русского огорчения и довести всенародный ропот до открытого взрыва,
император заключил мир (24 апреля 1762 г.) с тем самым Фридрихом,
который при Елизавете приведен был в отчаяние русскими победами. Теперь
Петр отказался не только от завоеваний, даже от тех, которые уступал сам
Фридрих, от Восточной Пруссии, не только заключил с ним мир, но
присоединил свои войска к прусским, чтобы действовать против австрийцев,
недавних русских союзников. Русские скрежетали зубами от досады,
замечает Болотов. За парадным обедом 9 июня по случаю подтверждения
этого мирного договора император провозгласил тост за императорскую
фамилию. Екатерина выпила свой бокал сидя. На вопрос Петра, почему она
не встала, она отвечала, что не считала этого нужным, так как императорская
фамилия вся состоит из императора, из нее самой и их сына, наследника
престола. "А мои дяди, принцы голштинские?" - возразил Петр и приказал
стоявшему у него за креслом генерал-адъютанту Гудовичу подойти к
Екатерине и сказать ей бранное слово. Но, опасаясь, как бы Гудович при
передаче не смягчил этого неучтивого слова, Петр сам выкрикнул его через
стол во всеуслышание. Императрица расплакалась. В тот же вечер приказано
было арестовать ее, что, впрочем, не было исполнено по ходатайству одного
из дядей Петра, невольных виновников этой сцены. С этого времени
Екатерина стала внимательнее прислушиваться к предложениям своих
друзей, какие делались ей, начиная с самой смерти Елизаветы. Предприятию
сочувствовало множество лиц высшего петербургского общества, большею
частью лично обиженных Петром. Накануне переворота Екатерина считала
на своей стороне до 40 офицеров и до 10 тысяч солдат гвардии. Переворот не
был нечаянным: его все ждали. Всего за неделю до него, среди все
усиливавшегося волнения, по улицам столицы ходили толпы народа,
особенно гвардейцев, и почти въявь "ругали" государя. Впечатлительные
наблюдатели считали часы в ожидании взрыва. Разумеется, к Петру шли
доносы, а тот, веселый и беззаботный, не понимая серьезности положения, ни
на что не обращал внимания и продолжал ветреничать в Ораниенбауме, не
принимая никаких мер предосторожности, даже сам, как деятельный
заговорщик против самого себя, раздувал тлевший огонь. Окончив
бесполезно для России одну войну, Петр затевал другую, еще менее
полезную, разорвав с Данией, чтобы возвратить отнятый ею у Голштинии
Шлезвиг. Воинственно двигая силы Русской империи на Маленькую Данию
для восстановления целости родной Голштинии, Петр в то же время ратовал
за свободу совести в России. Синоду 25 июня дан был указ, предписывавший
равенство христианских вероисповеданий, необязательность постов,
неосуждение грехов против седьмой заповеди, "ибо и Христос не осуждал",
отобрание в казну всех монастырских крестьян; в заключение указ требовал
от Синода непререкаемого исполнения всех мероприятий императора.
Сумасбродные распоряжения Петра побуждали верить самым невероятным
слухам. Так, рассказывали, что он хочет развести всех придворных дам с их
мужьями и перевенчать с другими по своему выбору, а для примера
развестись с собственной женой и жениться на Елизавете Воронцовой, что,
впрочем, могло случиться. Становится понятным общее молчаливое
соглашение во что бы ни стало избавиться от такого самодержца. Выжидали
только благоприятного случая, и его подготовлял сам Петр своей датской
войной Гвардия с огорчением ожидала приказа выступать в поход за границу,
и приезд государя в Петербург на проводы Панин считал удобным моментом
для переворота. Но взрыв был ускорен случайным обстоятельством. К
Пассеку вбежал встревоженный Преображенский капрал с вопросом, скоро
ли свергнут императора, и с известием, что императрица погибла; тревога
солдат вызвана была слухами, какие распускали про Екатерину сами
заговорщики. Пассек выпроводил солдата, уверив его, что ничего подобного
не случилось, а тот бросился к другому офицеру, не принадлежавшему к
заговору, и сказал ему то же самое, прибавив, что был уже у Пассека. Этот
офицер донес о слышанном по начальству, и 27 июня Пассек был арестован.
Арест его поднял на ноги всех заговорщиков, испугавшихся, что
арестованный может выдать их под пыткой. Ночью решено было послать
Алексея Орлова за Екатериной, которая жила в Петергофе в ожидании дня
именин императора (29 июня). Рано утром 28 июня А. Орлов вбежал в
спальню к Екатерине и сказал, что Пассек арестован. Кое-как одевшись,
императрица села с фрейлиной в карету Орлова, поместившегося на козлах, и
была привезена прямо в Измайловский полк. Давно подготовленные солдаты
по барабанному бою выбежали на площадь и тотчас присягнули, целуя руки,
ноги, платье императрицы. Явился и сам полковник граф К. Разумовский.
Затем в предшествии приводившего к присяге священника с крестом в руке
двинулись в Семеновский полк, где повторилось то же самое. Во главе обоих
полков, сопровождаемая толпой народа, Екатерина поехала в Казанский
собор, где на молебне ее возгласили самодержавной императрицей. Отсюда
она отправилась в новоотстроенный Зимний дворец и застала там уже в
сборе Сенат и Синод, которые беспрекословно присоединились к ней и
присягнули. К движению примкнули конногвардейцы и преображенцы с
некоторыми армейскими частями и в числе свыше 14 тысяч окружили
дворец, восторженно приветствуя обходившую полки Екатерину; толпы
народа вторили войскам. Без возражений и колебаний присягали и
должностные лица, и простые люди, все, кто ни попадал во дворец, всем
тогда открытый. Все делалось как-то само собой, точно чья-то незримая рука
заранее все приладила, всех согласила и вовремя оповестила. Сама
Екатерина, видя, как радушно все ее приветствовали, ловили ее руку,
объясняла это единодушие народным характером движения: все приняли в
нем добровольное участие, чувствовали себя в нем самостоятельными
деятелями, а не полицейскими куклами или любопытными зрителями.
Между тем наскоро составили и раздавали народу краткий манифест,
который возвещал, что императрица по явному и нелицемерному желанию
всех верных подданных вступила на престол, став на защиту православной
русской церкви, русской победной славы и внутренних порядков, совсем
ниспроверженных. Попытка вступить в переговоры с императрицей не
удалась; предложение помириться и разделить власть осталось без ответа.
Тогда Петр принужден был собственноручно переписать и подписать
присланный ему Екатериной акт якобы "самопроизвольного" клятвенного
отречения от престола. Когда Екатерина со своими полками утром 29 июня
заняла Петергоф, а Петр дал увезти себя туда из Ораниенбаума, его с трудом
защитили от раздраженных солдат. В петергофском дворце от непосильных
потрясений с ним сделался обморок. Несколько времени спустя, когда
пришел Панин, Петр бросился к нему, ловил его руки, прося его ходатайства,
чтобы ему было позволено удержать при себе четыре особенно дорогие ему
вещи: скрипку, любимую собаку, арапа и Елизавету Воронцову. Ему
позволили удержать три первые вещи, а четвертую отослали в Москву и
выдали замуж за Полянского. Случайный гость русского престола, он
мелькнул падучей звездой на русском политическом небосклоне, оставив
всех в недоумении, зачем он на нем появлялся. Бывшего императора удалили
в Ропшу, загородную мызу, подаренную ему императрицей Елизаветой, а
Екатерина на другой день торжественно вступила в Петербург. Так кончилась
эта революция, самая веселая и деликатная из всех нам известных, не
стоившая ни одной капли крови, настоящая дамская революция. Но она
стоила очень много вина: в день въезда Екатерины в столицу, 30 июня,
войскам были открыты все питейные заведения; солдаты и солдатки в
бешеном восторге тащили и сливали в ушаты, бочонки, во что ни попало,
водку, пиво, мед, шампанское. Три года спустя в Сенате еще производилось
дело петербургских виноторговцев о вознаграждении их "за растащенные при
благополучном ее величества на императорский престол восшествии
виноградные напитки солдатством и другими людьми".
У этого переворота, так весело и дружно разыгравшегося, был свой
печальный и ненужный эпилог. В Ропше Петра поместили в одной комнате,
воспретив выпускать его не только в сад, но и на террасу. Дворец окружен
был гвардейским караулом. Приставники обращались с узником грубо; но
главный наблюдатель Алексей Орлов был с ним ласков, занимал его, играл с
ним в карты, ссужал его деньгами. С самого приезда в Ропшу Петру
нездоровилось. Вечером того же 6 июля, когда был подписан манифест,
Екатерина получила от А. Орлова записку, писанную испуганной и едва ли
трезвой рукой. Можно было понять лишь одно: в тот день Петр за столом
заспорил с одним из собеседников; Орлов и другие бросились их разнимать,
но сделали это так неловко, что хилый узник оказался мертвым. "Не успели
мы разнять, а его уже и не стало; сами не помним, что делали". Екатерина, по
ее словам, была тронута, даже поражена этой смертью. Но, писала она месяц
спустя, "надо идти прямо - на меня не должно пасть подозрение". Вслед за
торжественным манифестом 6 июля по церквам читали другой, от 7 июля,
печальный, извещавший о смерти впавшего в прежестокую колику бывшего
императора и приглашавший молиться "без злопамятствия" о спасении души
почившего. Его привезли прямо в Александро-Невскую лавру и там скромно
похоронили рядом с бывшей правительницей Анной Леопольдовной. Весь
Сенат просил Екатерину не присутствовать при погребении.
Заключение

Бурная реформаторская деятельность, проникшая во все поры


экономической, социальной, политической, общественной и культурной
жизни, со смертью Петра Великого как бы застыла, застигнутая врасплох.
Внезапная смерть главы абсолютистского государства парализовала, прежде
всего, инициативу верховных органов государственного правления.
Наступила так называемая эпоха дворцовых переворотов.
Действительно, с 1725 по 1762 год в стране произошло восемь
переворотов, каждый из которых возводил на престол нового государя, после
чего, как правило, происходила смена персонального состава правящей
верхушки.
На вершине воздвигнутого гигантскими усилиями преобразователя
дворянского государства началась мышиная возня в виде борьбы
скоропалительно формирующихся дворцовых партий за власть. Не
удивительно, что главным содержанием внутренней политики этих лет было
расширение и укрепление привилегий дворянства. Делалось это порой
вопреки указам Петра Великого, а накопленные его стараниями
государственные резервы были бездарно растрачены.
В ходе исследования были решены все поставленные задачи.
1. Изучена и проанализирована литература по теме исследования.
Наиболее полно данная тема имеет выражение в одноименной книге
Еременко М. [3] Основные причины и сущность дворцовых переворотов
рассмотрены в пособиях Анисимова Е.В. [1], Арланова Р.А. [2], Миленкова
Н.А. [8]. Четкую цепочку дворцовых переворотов отражает книги Платонова
С.Ф. [9] и Каменского А.Б. [5] Большое количество цитат и высказываний о
дворцовых переворотах приведено в издании Ключевского В.О. [6].
2. Определена сущность и причины дворцовых переворотов.
Дворцовый переворот - это захват политической власти в России 18
столетия, имеющий причиной отсутствие четких правил наследования
престола, сопровождающийся борьбой придворных группировок и
совершающийся, как правило, при содействии гвардейских полков.
Виновником нестабильности верховной власти в XVIII веке в России
оказался именно Пётр I, который в 1722 году издал «Устав о наследии
престола» Этот нормативный правовой акт закреплял за самодержцем право
назначать себе любого преемника по своему усмотрению.
Причины, обусловившие эту эпоху переворотов и временщиков,
коренились, с одной стороны, в состоянии царской семьи, а с другой – в
особенностях той среды, которая управляла делами.
3. Рассмотрен порядок смены власти на престоле в период с 1725 по
1762 гг.
С 1725 по 1761 г. на русском престоле побывали вдова Петра Екатерина
I (1725-1727), его внук Петр II (1727-1730), его племянница герцогиня
курляндская Анна Иоанновна (1730-1740) и внук ее сестры младенец Иван
Антонович (1740-1741), его дочь Елизавета Петровна (1741 -1761). Замыкает
этот перечень преемник Елизаветы Петровны, внук шведского короля Карла
XII по отцовской линии и внук Петра I по материнской линии герцог
голштинский Петр III. «Дело Петра эти люди не имели ни сил, ни охоты ни
продолжать, ни разрушить; они могли его только портить» (В. О.
Ключевский).
4. Выявлена роль гвардии в смене престолонаследников.
Действительно, именно гвардия в рассматриваемом периоде решала
вопрос о том, кому быть на престоле. Можно говорить об особой
политической роли гвардии в истории России, которую она играла вплоть до
событий декабря 1825 года на сенатской площади.
Гвардия использовалась и для личной охраны царствующей особы. И
для организации контроля за деятельностью различных учреждений.
Позиции гвардии формировались боровшимися дворцовыми группировками.
Каждая из сторон была вынуждена обращаться в этой борьбе за помощью к
гвардейским полкам. В итоге на престоле часто оказывались люди слабые и
неспособные управлять великой страной, беспокоившиеся лишь об
удовлетворении интересов близких им лиц - фаворитов. Многие из них имели
спорные права на престол в силу своего дальнего родства с правящими до
них монархами. Французский посланник Жан-Жак Кампредон в своем
письме еще более категорично заявлял, что “решения гвардии здесь - закон”.
Таким образом, цель исследования достигнута. Перевороты оказали
огромное влияние на государственный строй России и ее сословия.
Проанализированы потери и приобретения страны в рамках исторического
периода с 1725 по 1762 гг.
Список литературы

1. Анисимов Е.В. Россия в середине XVIII в. Борьба за наследие Петра. -


М.: Мысль,1986.
2. Арсланов Р. А., Керов В. В., Мосейкина М. Н., Смирнова Т. В. История
России с древнейших времен до ХХ века, -М.: Норма, 2001
3. Еременко М. Дворцовые перевороты, Москва 2007 Мир книги, 240 с.
4. История России, конец ΧVII - ΧIΧ в.: Учеб. для 10 кл. общеобразоват.
учреждений/ В.И. Буганов, П.Н. Зырянов; Под ред. А.Н. Сахарова. - 7-е изд.-
М.: Просвещение, 2001. - 303 с.
5. Каменский А.Б. Российская империя в XIII веке: традиция и
модернизация. - М: Новое литературное обозрение, 1999.
6. Ключевский В. О. Курс общей истории, - М.: Наука, 1994
7. Милов Л.В., Зырянов П.Н., Боханов А.Н. История России с начала
XVIII до конца XIX века. - М.: Издательство АСТ, 1996.
8. Миненко Н. А. История России с древнейших времен до второй
половины XIX века, -Екатеринбург: Изд-во УГТУ, 1995
9. Платонов С.Ф. Сокращенный курс русской истории с IX в. по XX в. -
СПб.: Издательство «Шпиль», 1994.
10. http://ru.wikipedia.org/
11. http://edp.narod.ru/

Вам также может понравиться