Вы находитесь на странице: 1из 26

Новая война. Рекогносцировка.

Кризис назревал незаметно, исподтишка забираясь в мозг простого


обывателя. Неспешно росла цена на топливо. Чуть быстрее начали дорожать
продукты. Еще быстрее начало возрастать недовольство. Все больше людей не
выходили на работу, которая теряла смысл.

Каждый здравомыслящий житель планеты осознавал неизбежность


глобальной войны за ресурсы. И готовился к ней, вгрызаясь в землю на сотни
метров и запасаясь продуктами и топливом на годы вперед. И каждому было
ясно, что спастись смогут лишь немногие богачи, которые могли себе позволить
постройку автономного бункера с замкнутыми системами жизнеобеспечения. А те,
кто не мог себе этого позволить, решили, что помирать лучше с музыкой. И
никому, кроме правительственных аналитиков не пришла в голову мысль, что
апокалипсис наступит не от ядерного удара, и не от ядов и болезней. Причиной
конца света стала всеобщая истерия. Восстания и бунты охватили весь земной
шар в течении двух месяцев. Правительства и богачи укрылись на комфортных
островах, а все остальные начали дележ планеты. Это безумие длилось годы.
Тогда погибли миллионы, сотни тысяч сошли с ума, остальные боролись. Общины
и кланы, сектанты всех мастей, банды и группировки построили себе крепости,
вооружились до зубов и попытались хоть как-то наладить жизнь.
На вершине пологого холма сидели два человека. Покрытые пылью
загорелые лица, потертые автоматы, заштопанные во многих местах рюкзаки и
одежда красноречиво говорили о неблизком пути, который прошли эти люди. Они
были совершенно разные. Двадцатилетний парень и мужчина возрастом далеко
за тридцать только издалека казались похожими, оба высокие широкоплечие и
поджарые. А вот вблизи сразу была колоссальная разница. Молодой смотрел на
мир широко открытыми восторженными глазами, в которых явно читалось
желание выглядеть матерым волком. Мужчина же как раз и выглядел матерым
хищником с вечно прищуренными внимательными глазами и узким обветренным
лицом.
- Я вспомни-и-л!!! Мы - сталкеры! - радостно зашептал Андрей.
- Кто-о-о? А между глаз получить не хочешь? - вкрадчиво спросил Гусар.
- Неа. Просто я читал о таких искателях, как мы, - с улыбкой ответил юноша.
- И что? - Гусар сосредоточенно осматривал в бинокль руины городка.
- В смысле? - не понял Андрюха. - Что они искали? Вчерашний день? - Счастье
они искали! Для всех, между прочим... А не как мы...
- Нашли?
- Что?
- Счастье!
- Не знаю. Последние страницы вырваны были. Видать варварам в сортир идти
было не с чем, - Андрюха ковырял землю каблуком высоченного ботинка.
- Ага! Варвары они такие. Все норовят подтереться чьим-то счастьем, - Гусар
тщательно убрал бинокль в чехол и потер покрасневшие глаза, - Так значит,
говоришь, мы эгоисты все только для себя ищем, а твои сталкеры для всех
задаром старались и воздухом питались?
- Да не помню я, что они там делали. Только вот мы, действительно, на себя все
гребем и счастьем с другими не делимся, - надулся Андрей.
- Поэтому мы и живы еще, а вот покойникам точно счастье не нужно, им оно
пофигу.

- Чего в городе высмотрел? - Андрюха решил сменить тему разговора. -


Присутствия двуногих не наблюдается, света и стекол в окнах нет, дыма никакого
не видно, так что утром войдем,- Гусар неторопливо разложил содержимое своего
рюкзака на побитый молью коврик и принялся выбирать необходимое для
вылазки снаряжение.

- А если там святоши? Или вояки? - Андрей не унимался, - Они ведь так
маскируются, что пока на них не наступишь и не заметишь.

- Значит мы будем либо висеть на крестах, либо просто висеть! А теперь спать!

- А если..?

- СПАТЬ!!!

Утро принесло промозглый дождик и пробирающий до костей ледяной


ветерок. Костер путники разводить не стали и завтракать пришлось холодной
консервной тушенкой с галетами. Неспешно были уложены рюкзаки, проверено
чтобы ничего не гремело и не звякало при ходьбе, оружие взято на ремень.

- Там точно никого нет? - Андрюху начало мандражировать.


- Точно в нашем деле не бывает никогда! Не дрейфь! Была бы это крепость, то
нас бы уже не было.
- Не нравится мне этот городишко. Ну вот не нравится и все тут. Мне даже
название его не нравится. Л-о-к-н-я. Кто такое придумать-то мог?
- Нравится он тебе или нет, а зайти нам туда надо, сам знаешь зачем, ну а насчет
названия..гхм...вот под Питером есть такой чудесный населенный пункт под
названием Куйвози...
Они неспешно и осторожно двинулись в направлении ближайшей
пятиэтажки. Запустение и заброшенность издалека бросались в глаза. Окна
скалились в низкое небо острыми зубами осколков. Сквозь трещины в асфальте
пробивался чахлый кустарник, вокруг домов ржавели остовы машин.
Вблизи картина оказалась еще более удручающей. Оказалось, что весь материал,
который можно было хотя бы сжечь, вынесен напрочь, включая деревянные
оконные рамы и автомобильные покрышки.
- Так, нам надо попасть на улицу Центральную к дому 11, - Гусар расправил
карту.
Происхождение этой карты оставалось для Андрея загадкой. Гусар никогда
при нем не говорил даже имен тех людей, с которыми вел дела. Более того,
Андрей не знал имени самого Гусара. В принципе, этого крутого парня все знали
именно как Гусара. Поговаривали, что его дед был генералом и внука воспитывал
в лучших традициях русской армии, с детства прививая самодисциплину и умение
мгновенно принимать решения. И Андрей, во время разных переделок, не раз
ловил себя на мысли, что верит этим россказням. Карта появилась у них после
посещения небольшой общины фермеров под бывшим Псковом. Хозяин фермы
был обязан жизнью Гусару и похоже его благодарность границ действительно не
знала. Их так плотно накормили и напоили, так напарили в бане, что Гусар
перенес поход к Питеру на один день. В дорогу путешественникам насовали
полные рюкзаки банок с тушенкой, галет и, самое ценное в пути, четыре
армейских аптечки, в которых было все от антирадиационных шприц-тюбиков до
лейкопластыря. И уже перед самым уходом хозяин фермы подошел к Гусару и со
словами: «Тут тебе велели передать», сунул толстый запечатанный конверт.
Гусар только головой кивнул.
- А вот и улица Центральная...- Андрюха завертел во все стороны головой в
поисках одиннадцатого дома.
- Не ищи! Не будет на нем таблички...по уговору табличку перевесили, - Гусар
уверенно пошел к неказистому дому, перепрыгнул через канаву и застыл,
вслушиваясь в тишину. Потом перевесил автомат за плечо и зашел в дом.
Андрей внимательно осматривал дома вокруг, а то всякое бывает... Так и
случилось. Огромный одичавший пес выпрыгнул из подъезда ближайшего дома и
огромными прыжками понесся прямо на парня. Андрей стрельнул из автомата
одиночным, не попал, следующий выстрел зацепил зверя по
касательной...хлесткая очередь заставила пса полететь кувырком и затихнуть.
- Иди добей, раззява! - Гусара на пороге дома аж трясло от злобы. Рюкзака за его
спиной уже не было.
- Ну палец у меня соскочил, - попытался оправдаться Андрей, потом понурился
пошел к псине, - Завалил ты его! Похоже прямо в сердце попал. Слушай! У него
вся морда в крови! Бли-и-н! Лоскут какой-то болтается на зубах...вроде от
одежды.
Гусар, пригнувшись, зигзагами пробежал к злополучному подъезду, затих, быстро
заглянул внутрь, и уже потом медленно вошел. Появился он где то через минуту с
сумкой через плечо и пистолетом в руках.
- На, посмотрим потом. Туда не ходи, дядечке уже не поможешь. И поставь
автомат на очередь! А то...- и Гусар красноречиво показал кулак.
Андрей ждал его где-то полчаса, надеясь в глубине души, что больше он не
напортачит. Гусар вышел весь перепачканный сажей и пылью, неся в руках
металлический ящичек, обмотанный изолентой. Трофейный пистолет торчал у
него из-за пояса.
- Все на сегодня, Андрюха! Пошли деревеньку одну навестить, тут всего-то
километров пять. Заодно добычу нашу рассмотрим и трофей испытаем.
- Гусар, а Гусар! А откуда ты места эти знаешь?
- Детство мое здесь прошло. Каждое лето отдыхал. Да и потом тож приезжал,
когда тоска заедала.

Деревня называлась Карелово, и дошли они до нее всего за 40 минут.


- Мдаа! Ничего от моей избушки не осталось...- Гусар с тоской смотрел на
пепелище, - Ну да ладно, пошли что ли в дот немецкий заночуем...
После того как в доте развели бездымный костерок, принялись потрошить
найденную сумку. Из ценных находок был только светодиодный фонарь с
солнечными батарейками и вартовскими аккумуляторами и коробка патронов к
трофейной «Гюрзе» (дядечка явно был не так прост), которая как выяснили
опытным путем была в прекрасном состоянии. Была еще банка консервов без
маркировки, три пачки галет из армейского сухпайка и порванная или
погрызанная кем-то пачка чая. И в довершение всего на самом дне лежала
толстенная тетрадь со странным названием на обложке: «Последний день
Помпеи». К тетради была привязана обычная шариковая ручка.
- Да это же дневник того мужика! Прикинь, тут все аж по числам расписано! С
ума сойти, и не лень ведь было столько исписать, - восторг Андрюхи,
соскучившегося по книгам, был очень даже понятен Гусару.
- Только вслух не читай, а то у меня башка разболелась, - Гусар сидел, массируя
виски пальцами и закрыв глаза.
Андрей открыл первую страницу:
« Здравствуй, уважаемый читатель! Если ты держишь в руках мой скромный труд,
значит я уже либо погиб, либо потерял тетрадь. Здесь я буду писать о том ужасе,
который творится в городе на Неве с того самого страшного дня 18 марта 2014
года.
Меня зовут Кузнецов Валерий Петрович. Вернее меня так звали. Теперь
меня зовут Эрудит. Родился я в городе Ленинграде в далеком 1975 году. Не буду
писать о своем детстве и более старшем возрасте, потому что это никому не
интересно. Сейчас я нахожусь под защитой Князь-Владимирского собора,
который еще в первый день беспорядков был эвакуирован на станцию метро
«Спортивная». Теперь здесь, под землей, есть прекрасная светлая обитель,
священники которой меня приютили и надоумили написать этот дневник.»
Андрей закрыл глаза и начал вспоминать большую, двухуровневую
«Спортивную». Точно! Там рядом был большой храм. Вот только религия тогда не
интересовала пятилетнего Андрея, приехавшего с мамой навестить ее сестру. При
воспоминании о маме на глаза парня навернулись слезы.

Далеко не каждый в нашем жестоком мире может позволить себе быть


сильным духом настолько, что собственные воспоминания не будут приносить
боль. Слишком много невосполнимых ничем потерь. Андрей лишился матери три
года назад. Обычная банда отморозков мимоходом оборвала жизнь обычного
человека. А вот сын этого человека решение принял не совсем обычное.
И банду он отлавливал по одному, без всяких громких слов забивал до
смерти кастетом и ногами. А потом, когда состояние аффекта прошло, слез не
осталось даже в душе, появилось ощущение, что и самой души не осталось.
Андрей покинул родной городок и постарался выкинуть его из памяти, оставив
только светлый образ матери. Куда он шел и зачем не понимал, в таком
состоянии его и нашел Гусар. Гусар окружил себя таинственностью, его дела
были непонятны, действия логически не связаны, и , естественно, любопытство
Андрея пригасило боль утраты. Это же любопытство заставляло взять дневник
Кузнецова и продолжить чтение.

«16 марта 2014 года

По всем каналам СМИ объявили, что в связи с перебоями поставок в город


муки и зерна временно прекращена продажа хлеба. Народ начал выражать свое
недовольство, пока еще в мирной форме, Интернет начал наполняться домыслами
и гневной пропагандой.

В магазинах скупаются все крупы, макароны и консервы. Три часа стоял в


очереди. Купил всего понемногу, потому что на выходе из магазина могут
вырвать пакет из рук.

17 марта 2014 года

Поставки продуктов в магазины идут с перебоями. Очереди занимаются с


вечера, постоянно ведутся записи, номера пишут прямо на руках, в они руки
продают не больше трех килограммов продуктов, неважно каких. Из Интернета
стало известно, что такая же ситуация возникла во многих крупных городах,
особенно в Москве и Екатеринбурге. Стало известно о беспорядках в Америке и
Германии. Люди начали покидать города, опасаясь бунтов. Многие спешно
отправляют детей. Ежечасно происходят погромы и попытки прорваться к
складам с продуктами. Громят аптеки. Официальные власти и СМИ
отговариваются общими фразами и грозят пресекать беспорядки самыми
решительными методами. Ходят слухи о вводе войск в города и введения
комендантского часа.

18 марта 2014 года

Беспорядки достигают апогея. Подошедшие к окраинам города войска


остановлены завалами из автомобилей и баррикадами из поваленных деревьев и
столбов. Командиры приняли решение по людям не стрелять, ни в коем случае.
Далекий август 1991 года показал, что мирные люди не виноваты в действиях
правительства. Надо признать, что население блокированного города тоже не
полезло под гусеницы танков и камни в солдат не полетели.

Пропал Интернет и мобильная связь. Сигналы радиостанций подавлены


шумом. Горожане перестают выходить из домов. Радикально настроенная
молодежь сбивается в стаи, вооружается чем попало и мародерствует. Раздаются
выстрелы милицейских патрулей. Все это похоже на дурной и дешевый вестерн. В
моей квартире на втором этаже осталось всего два целых оконных стекла.

Уже вечереет. Во дворе догорают три машины соседей. Кто-то догадался


закрыть ворота во двор. Впервые на моей памяти вечером не включают городское
освещение. Запас продуктов я смогу растянуть где-то на неделю. Проблема в том,
что вода из крана потекла розовая. Хорошо, что есть кувшин-фильтр.

Ночь. Света нет, а свечки я купить не догадался. Нашел какой-то огарок с


последней романтической встречи с Полиной. Интересно на сколько хватит
батареек в фонарике. Ну да ладно, выну еще из фотоаппарата и пульта к
телевизору. На улицах крики и звон разбитых стекол. Автоматные очереди звучат
непрерывно. Где-то далеко раздаются тяжелые удары или взрывы. Через улицу
напротив горит уже два этажа дома. Пожарные не приедут, потому что телефоны
не работают. Когда их отключили, я не знаю. Я собрал все документы и
необходимые вещи в рюкзак, хотя не знаю куда со всем этим бежать. Завтра
попробую добежать до метро.

Я так понял, что уличные стаи специально поджигают дома, чтобы жильцы
выбегали с самым ценным в руках. Тут же их и забивают какими-то палками или
прутами, из окна очень плохо видно, но кажется уже много трупов около того
дома. Ворота нашего двора пытались выбить грузовиком, но наши уже сложили
баррикаду и грузовик как-то подожгли. Мне в окно влетела бутылка-зажигалка ,
но попала в кресло и не разбилась. Выкинул ее обратно на улицу. Надо чем то
вооружиться. Бросили вторую бутылку и попали в стену между окон, полыхает
просто ужасно. Я не знаю переживу ли я эту ночь, но могу сказать точно, что я
никогда не стану прежним после такого кошмара. К горящему дому подъехали
пожарные, они просто передавили часть подонков, а по оставшимся начали
стрелять. Откуда же у них оружие?.. оказывается с пожарными приехал ОМОН,
который отстреливает этих животных.

Женщин и детей сажают в охраняемый автобус и, судя по выкрикам везут к


метро. Мужчины организовывают сопротивление какой-то швали с дубинками. С
другой стороны улицы лежит перевернутая машина «Скорой помощи». Странно,
что мигалки не перестали работать.

Это все сон, такого быть не может.

В мою дверь кто-то ломиться. А как же домофон и железные двери парадной?

Я и забыл, что свет отключили и домофон не работает.

Это сосед сверху. Предлагает спуститься во двор и помочь с обороной. Конечно я


помогу...все побежал...
19 марта 2014 года

Утро. Всю ночь отбивались от банды подростков. Они нападали в двери


парадных, через которые у нас можно попасть во двор. Нападали просто потому,
что им оказывали сопротивление. Сосед рассказал, что видел как малолетние
бандиты прыгали со всех сторон на милицейский патруль и отбирали пистолеты и
дубинки. Хорошо, что догорающий грузовик не дает этим тварям штурмовать
ворота! Во дворе у нас укрылись женщины и старики с соседнего дома. Плач,
который не умолкает ни на минуту, просто сводит с ума. Как же там моя Полина?

Боже мой! Я УБИЛ! Язык не поворачивается назвать это отребье человеком,


но все же. Плевать на все! Они сюда не прорвутся. Сколько оказывается у нас в
доме жило офицеров. Как же мы плохо друг друга знали. А теперь сражаемся
плечом к плечу! У нас есть два полковника, три капитана и майор. И целых
четыре врача. Только оружия у нас мало. Два пистолета, взятые с трупов шпаны
и шесть стволов пневматики. У пистолетов всего по пять патронов. Из капотов
машин сложили щит и перегородили вход в одну парадную. Оставили там двух
парней с ломами из дворницкой подсобки на случай прорыва. Если что, они
позовут на помощь.

День. У нас на руках умер ребенок. Переброшенная с палки через дом,


бутылка пробила мальчику голову. Врачи ничего не смогли сделать, но их никто
не винит. Теперь точно ни одному подонку пощады не будет.

Собрали два арбалета и стреляли по уродам заточенными толстыми


ветками. Никогда бы не подумал, что могу быть таким кровожадным.

Слава Богу!!! Под прикрытием бывших инкассаторских машин с ОМОНом


приехал автобус и забрал женщин, детей и стариков. Мать того мальчика сошла с
ума. Трупик у нее отобрать не смогли, поэтому так и затолкали в автобус. ОМОН
сказал, что всех увозят к станциям метро, нас обещали забрать позже.

Повсюду полыхают пожары. Запах гари стал уже привычен. У нас первая
боевая потеря - шальная пуля убила парня с четвертого этажа, где снимал
комнату, никто не помнит как его звали. Нас осталось двадцать шесть человек. Те
кто не защищает парадную, делают из дверей машин щиты. К вечеру будем
пытаться пробиться к метро. Надо поспать хоть полчаса, а то уже на ногах не
стою.

Вечер. Пишу уже в метро на станции. Разбудили меня часов в пять вечера и
сказали, что выдвигаемся к метро. Наши вояки прикрывают стрельбой
безоружных, а безоружные тащат щиты. Как же нам эти щиты пригодились.
Нарвались на большую банду и отступили в подворотню. Капитан Володя двумя
выстрелами из пистолета убил вожака с автоматом и еще какого-то бритого
отморозка, еще нескольких ранили из пневматики. Банда побежала, бросив все,
что мешало бежать. Под прикрытием автоматчика дошли до метро без
приключений. Станция «Площадь Александра Невского», на которую мы пришли
была окружена заслоном из машин, столбов, выдернутых дорожных бордюров.
Нас пропустили почти без проблем, наши офицеры по одному подходили без
оружия к заслону, предъявляли документы, а потом подводили нас по одному.
Все это время нас держали под прицелом автоматчики. Свое оружие мы там и
оставили, даже кухонные ножики.

20 марта 2014 года.

Все с кем мне удалось поговорить, рассказывали примерно одно и тоже. Про
повсеместные погромы и банды, поджоги домов и машин, убийство и насилие.
Даже после эвакуации в метро, стычки продолжились на станциях. Но это уже
были банальные склоки, которые быстро прекратились.

Здесь, в метро, на станциях порядок просто железный. Правда смахивает на


тюрьму. Но ничего, переживем. Все припасы, принесенные с собой, были изъяты
и собраны в одном из помещений. Время от времени солдаты из заслона
совершали вылазки в ближайшие дома за продуктами, медикаментами и ценными
вещами - фонарями, батарейками, аккумуляторами, свечами и т.д. Скоро у нас
уже был солидный запас. Входы в туннели перекрыли и всех приходящих
тщательно досматривали. Заодно узнавали новости с других мест города.

Так выяснилось, что станцию «Чкаловская» и «Крестовский остров» заняли


курсанты и офицеры Военной Академии Можайского, которые и свою академию,
занимающую целый квартал, превратили в неприступную крепость, и занятые
станции очистили от швали, причем самыми жестокими методами.»

- Ну что? Начитался? - Гусар, потянувшись, бросил взгляд на дневник, - Давай


спать ложись! А я покараулю пока.

Утром, едва проснувшись и приведя себя в порядок, Андрей схватил дневник


Кузнецова.

— Собирайся! И положи эту писанину. По дороге расскажешь, что там этот


писатель накропал, — Гусар сноровисто укладывал свой рюкзак. — На завтрак
тебе 15 минут даю! Потом догонять меня будешь.

Андрюха уложился в 11 минут. А еще через три минуты они уже


шли по разбитому большаку, а Андрей коротко пересказывал содержание
дневника.

— Дальше можешь не читать. Я тебе все сам расскажу. После первой кровавой


недели Питер разделился на верхний и нижний. На верху шла война между
бандами мародеров и всякой швали. Постепенно выявились зубастые
и головастые лидеры, которые банды организовали, сферы влияния поделили
и начали править. Нижний Питер — это, как ты понимаешь, метро. В метро
все было гораздо интереснее, чем наверху. За год метро поделилось
на множество « княжеств» , как правило « княжество» — станция, со своей
верхушкой и охраной. На пересадочных станциях была организована торговля
и обмен. За два года « княжества» объединились, были организованы станции-
госпиталя. Вообще быт наладился.

— А откуда электричество брали?

— Не поверишь, посреди мегаполиса, в Адмиралтействе, стоял заглушенный


ядерный реактор с какой-то подводной лодки. Моряки на нем тренировались.
Так вот, этот реактор спустили на так и неоткрытую станцию « Адмиралтейская».
Все очень грамотно сделали, защита как положено, охлаждение, а для прохода
через станцию сделали туннель вдоль путей. С обоих сторон туннеля —
капитальнейший шмон. Провода высоковольтные вдоль тоннелей подсоединили
и запустили все это. На освещение хватило. А вот с отоплением кто как проблемы
решал. И батареи химические делали, и тепловые пушки к дизелям подключали.
Русские Кулибины и не такое могут.

— А наверх из метро не пытались выбраться?

— Не только пытались! Сначала вылазки делались за продуктами, лекарствами,


топливом. Потом оборудование всякое таскать начали. Вокруг станций начали
постепенно крепости вырастать, такие что не то что бандам, а и войскам отпор
могли дать. « Гостиный двор» просто в цитадель превратили. Там библиотека
была рядом огромная, книги рекой потекли, правда не в руки простых людей.
Все что науки касалось, попадало к бывшим инженерам, фармацевтам ну и
прочей братии.

— Неужели всем было просто не объединиться и не выпереть бандитов? Зачем


такие трудности создавать?

— Ха! Бандитов выпереть! Сначала « князьки» между собой воевать начали,


и немало народу погибло из-за таких войнушек. А наверху как только сферы
влияния поделили, так все по уму начали делать. Не всем нормальным людям
удалось в начале смуты в метро попасть. Много и на поверхности осталось.
И среди них и инженеры, и врачи, и фармацевты, и слесаря оказались. А такими
людьми не разбрасываются. Главари, как награбили всего себе, так свои кланы
к ногтю и прижали. Дисциплину ввели железную. Если кого-то что-то
не устраивало, просто вешали на столбах и все.

Мелкое производство начали запускать, обменом потихоньку заниматься.


Просто к станциям не совались и все. Возле станций метро — пограничные зоны.
Метрошников вглубь не пускали. Главари правильно решили, что « кроты» рано
или поздно сами вылезут, а на поверхности уже власть готовая, противостоять
ей никто не рискнет. Получилось все совсем не так. Подземщики начали вылазить
и воевать. В ход пошло все. Воду и воздух травили. Дома жгли. Война
разгоралась снова. Что было дальше не знаю. Я покинул этот замечательный
дружелюбный город.

— И теперь мы туда возвращаемся?

— Да. Только возвращаюсь я, а ты просто идешь со мной. Кстати, ты можешь


отказаться от этого опасного мероприятия. Тем более, мы можем найти только
руины.

— Мне некуда возвращаться. Да даже если б и было, я все равно пошел бы с
тобой до конца.

Слушай, как ты думаешь, в дневнике правда написана?

— Правда! Только глазами одинокого запуганного обывателя. Он увидел


крохотной кусочек новой войны и перепугался так, что решил это все описать.

— Почему новой?

— Потому, что таких войн еще не было в истории нашей планеты. Это была


информационно-психологическая война. Таких войн мир не знал.

— Не думаю!

Кровь-то лилась от оружия, и в руках у людей было оружие.

— Включи логику!

Представь, что толпа это вода в пруду. Если бросить огромный камень


в пруд, поднимутся большие волны, но позже все успокоится. А если кидать
небольшие камни, но в одно и то же место, да так, чтобы они в резонанс
попадали, то эффект будет не менее разрушителен. Вот в толпу и кидали слухи,
плюс неуверенные действия правительства, плюс перебои с поставками,
искажение информации в СМИ, утрирование значения фактов журналистами всех
мастей. И вот итог — массовое безумие. Это была информационная бомба
замедленного действия и колоссальной разрушительной силы.

А теперь подумай, почему именно города были залиты кровью, причем,


чем больше город, тем больше жертв?

— Потому что, добыча богаче! В деревне ничего не возьмешь, разве что икону


да телевизор.
— Неет. Не поэтому. А потому, что в городах привыкли жить комфортно и каждый
боялся потерять нажитое, а те у кого не было нажитого получили шанс богатство
взять нахаляву.

В городе жители ничего не делают руками, и в этом их основная беда. Им не
нужно возиться в огороде, чтобы что-то вырастить на зиму, вода к ним приходит
прямо в квартиру, причем уже горячая, батареи тоже сами греют, скотину
держать не надо, в магазине навалом готового мяса. Вот и впали
рафинированные горожане в безумие, и боролись за свое материальное
благополучие, не просто боролись, а отчаянно сражались! А агенты противника
подогревали их слухами и сплетнями, заставляли поверить в угрозу голода,
инфляции и безработицы.

— Какие агенты? Ты что, с ума сошел? Ни одна страна нам войны не объявляла,


а про революцию и речь не шла!

— Не будь ты таким наивным! Пропадешь! Их агенты « грели» нашу толпу,


а наши их толпы. Я сам таких агентов готовил из числа тех, кто считал себя
шпионами и патриотами. Их задача была проста, как дважды два, — в нужное
время пустить слух в толпе, или крикнуть призыв к действию. Психология толпы
проста — она очень восприимчива к простым и ясным образам, которые
ей внушают, а реакция, как правило, агрессивная и разрушительная. Именно
агенты и бросали те небольшие камни, о которых я тебе рассказывал. Таких
агентов было немного, но слухи которые они распускали из каждого,
кто их передавал дальше, делали такого же агента.

Правительство не могло уже ничего сделать. Враг был практически


неуловим. Да еще поставщики-бизнесмены подумали, что грядет кризис и на этом
можно погреть руки и карманы, и приостановили доставку продуктов.
Журналисты обсасывали жареные факты и получали гонорары. Интернетчики
и телевизионщики на новостных порталах, лентах и передачах « срубали»
прибыль с рекламы.

— Толпа же неуправляема! Какие призывы к действию? Толпа не пойдет


за идиотскими лозунгами! В толпе же здравомыслящие люди есть, которые
не пойдут и других одернут.

— Слушай, когда решается значимый вопрос, особенно дальнейшей жизни


или выживания, каждый в толпе поддается общему настроению и начинает
считать себя частью чего-то большого и мощного. Когда решается важный вопрос
и на кону большие ставки, все забываю о взаимных обидах, разногласиях
и прочих мелочах. Тот, кто в обычной жизни серая незаметная мышь, в толпе
чувствует себя во много раз сильнее, он начинает понимать, что уж вместе-то
со всеми он может заставить реки течь назад и планету в другую сторону
крутиться. Запомни, что личности в толпе не существует! Толпой можно и нужно
управлять, иначе толпа тебя задавит.

— Что же ты, Гусар, из города ушел, а? Ты ведь, похоже, из тех,


кем не разбрасываются, по твоим словам.

— Мне надо было уйти, и я ушел! Я пошел искать новый путь, и я его нашел! Мы,
кстати сейчас широко по нему шагаем.

— Ага, и куда же мы по нему идем? Тем более, что идем мы по разбитому


большаку. Хорош новый путь, ничего не скажешь!

— Перестань кипятиться! Я тебя пытаюсь тебе дать знание, а ты его отпихиваешь


руками и ногами!

— Ты уже дал знания агентам! Вот и посмотри на свои труды!

— Если б не было моих агентов, ты бы сейчас был рабом какой-нибудь страны
и таскал бы ей, своими руками, ресурсы своей страны. Посмотри чуть дальше
своего носа!

— Дальше своего носа я вижу деревню, причем жилую, вон и дымок над крайним


домом.
В деревне, как оказалось после тщательного осмотра в бинокль, жило
порядка двадцати человек. Дома — добротные избы, на крышах местами положен
новый шифер.
По периметру стоит плотный, двух метровой высоты, плетень. Две пары
въездных ворот на мощных столбах. Все дома охранялись здоровенными цепными
псами. О том, чтобы подойти незаметно и речи не шло, поэтому путники просто
вышли к воротам и Гусар постучал прикладом по створкам.
Ждать пришлось недолго, властный голос, усиленный мегафоном,
потребовал положить оружие в пяти метрах от ворот и держать открытые рюкзаки
двумя руками. После выполнения требования к путешественникам вышел сухой
крепкий старик и, заглянув в рюкзаки, махнул рукой, мол, проходите.
Вне всякого сомнения, все это время их держали под прицелом, а меткость
деревенских парней, среди которых наверняка были охотники, проверять как-то
не хотелось. Старичок провел Андрея и Гусара к избе посередине поселка
и велел ждать. Оружие путников подобрал какой-то подросток и унес в другой
дом. Через некоторое время подошла дородная деваха и поставила на скамью
грубо сделанный глиняный горшок с горячей кашей, кувшин с молоком
и положила две деревянные ложки. Также молча развернулась, не без интереса
глянув на Андрюху, и ушла. Когда гости насытились и расслабились на солнышке
к ним снова вышел давешний старик и жестом позвал за собой. Они прошли
к ничем не отличающейся избе и, разувшись, зашли. В избе было очень чисто
и необычайно светло, несмотря на небольшие окна.
— Ну, давайте знакомиться, гости дорогие! Полковник Арвилов Алексей
Александрович. Можно сказать, староста этого населенного пункта, — полковник
хмыкнул и закурил самокрутку, — Ну а вы кто такие?
— Я Гусар, а это Андрей. Простые путешественники, каких пруд-пруди.
Шли мимо, думаем, а чего б к людям хорошим в гости не набиться, да кашки
вкусной не отведать и молочка свежего не попить.
— Угу! Простые такие путешественники с "Гюрзой" и калашами… Заходят
в деревеньки в гости и жителям ломают кости. Да?
— Нет, полковник. И не провоцируй. Чтоб кости ломать, автоматы не нужны.
А вот чтобы о себе впечатление хорошее оставить, постараться надо. Да и добро
мы тоже не забываем. А вот вызывающее поведение забываем.
— Ладно, Гусар, тебе я не доверяю, поэтому пушки свои получите, когда уходить
будете, а пока без них перетопчитесь! Дед вас до хаты гостевой проводит. Добро
пожаловать!
Дед провел гостей до дома и пошел по своим делам. В доме было прохладно
и свежо. На кроватях свежее белье, на окнах чистые шторы. На столе кувшин
с молоком и полбуханки белого хлеба.
— Что теперь делать будем? Я себя вообще, как в плену чувствую в гостях у этого
полковника, — Андрей пнул ногой рюкзак под стол.
— Мы будем набираться сил и информации. Для Арвилова мы неизвестные,
которые пришли в его дом с оружием, конечно он нам не доверяет. На его месте
никому доверять нельзя, — Гусар обвел пальцем комнату, и показал себе на уши.
Андрюха понятливо кивнул.
Друзья отправились на скамейку перед домом.
— Ты думаешь..? — Андрей качнул головой в сторону избы.
— Однозначно! Недаром изба гостевая.
— Слушай, а откуда они электричество берут? Ветряков я не вижу, дизелей вроде
не слышно…
— Наверно ГЭСка армейская в ручье поставлена. Классная штуковина. Быстрые
ручьи даже зимой не замерзают, так что с освещением проблем нет. Меня
вот интересует, откуда эти ребята сюда пришли. Наверняка недалеко отсюда
воинская часть была. А, если так, то почему их всего двадцать человек и почему
они часть покинули. Полковник-то командиром части был, значит знал,
что уходить надо, а не оставаться в насиженном и обеспеченном всем
необходимом месте. Почему? Вот это главный вопрос! И на него надо обязательно
найти ответ. Принеси мне, пожалуйста, карту.
Андрей вернулся с картой буквально через минуту.
— Так, посмотрим. Ага, мы сейчас вот здесь. В поселке из машин только
командирский УАЗик, ГАЗ-66 и КАМАЗ тентованный. Значит все имущество и люди
на них выехали, как раз человек двадцать получается. А по такому количеству
людей можно сделать вывод, что это те, кто в момент опасности был вооружен,
а в воинской части с оружием ходит только дежурная смена, то есть наряд
и караул.
Соответственно, из вооружения в поселке присутствуют автоматов штук
пятнадцать, пулемет из караулки, оттуда же энное количество гранат, пулемет
дежурного по части, штук двадцать пистолетов имени Макарова, и еще
как минимум две армейских радиостанции из дежурки и караулки, плюс рации
в машинах. Гм, немного же они с собой прихватили.
Далеко от части они бы отъезжать не стали, максимум часа два пути, то есть
километров семьдесят-восемьдесят. Заглянем в карту. Не то, не то, не то… Так,
смотри, высоковольтные линии подходят к скотному двору. , сюда же подходит
и неплохая асфальтовая дорога, единственная на всю округу. Это и есть воинская
часть, на карте ее бы никогда не обозначили. Так что туда мы и пойдем.
Но сначала отдохнем и побеседуем с полковником напоследок, может даже
и разживемся кое-какой информацией.
— А что мы искать-то там будем? На кой нам вообще эта часть сдалась?
— У военных должны быть сводки и документы, которые широкая общественность
никогда не видела и никогда не увидит. С первых дней смуты приходили разные
приказы, распоряжения, сводки об изменениях ситуации. А раз часть покидали
в спешке, есть шанс найти и документы, и какую-нибудь технику, на крайний
случай, детали, а если совсем повезет, то и на машину разбогатеем. Можно будет
посмотреть, что стало с узлом связи и штабом, а также на продовольственные
склады заглянуть.
— Не рекомендую вам туда ходить! Очень не рекомендую! — От голоса
полковника, подошедшего совершенно незаметно и неслышно, Андрей с Гусаром
даже подпрыгнули на скамейке. — Не найдете вы там ничего, кроме своей
смерти, а если и найдете, то будете молиться, чтобы побыстрее умереть.
— А поподробнее нельзя? — Гусар не потерял самообладания, — пугать
нас не надо, а за предупреждение — спасибо. Поняли мы уже, что беда в части
случилась, иначе вас, вояк, оттуда танками было бы не вышибить. Не скажешь
сам, мы сходим узнаем, а пойдем мы обязательно.
— Сходите-сходите, только вот пойдете без пукалок своих. Нам они здесь
нужнее, а вам, будущим мертвецам, ни к чему оружие, вы и так крутые. А теперь
выметайтесь, а чтобы побыстрее вам бежалось, я еще собачек спущу. Даю вам
пять минут, чтоб манатки схватить и к воротам добежать. Время пошло!!!
Никогда в жизни друзья не бегали так быстро, но в полковничий норматив
уложились и спущенные с цепей собаки остались бесноваться за закрытыми
воротами.
Отойдя на значительное расстояние, Гусар первым нарушил молчание:
— Все равно нам бы оружие не оставили. Просек полкаш, что мы от прослушки
ушли, вот и явился посмотреть на таких, как мы умников. Поторопили мы события
и прокололись. Ну, значит так пойдем, осмотримся на месте и решим как быть.
А вот с полковником, говорит моя интуиция, мы еще пересечемся. По дороге идти
нам не стоит, догонят на машине и перестреляют, как в тире. Так что пойдем
напрямик, через лес и болота.
— Что это за звук? Ты слышал? — Андрей внимательно посмотрел на кусты.
— Ну посмотри, если тебе интересно, но по-моему это зверек какой-то шебуршит.
Андрей пошел за кусты в направлении звука. Некоторые время Гусар
слышал только шелест отодвигаемых веток и шуршание листвы. Потом вылез
сияющий напарник со свежей царапиной на щеке, держащий в руках крупного
черного как ночь ворона.
— Во! Подбитый. В траве запутался и упрыгать не смог, — Андрей попытался
погладить птицу по голове, но чуть не выронил. Ворон забил крыльями, но как-то
вяло, видимо, попытки взлететь измотали его. Андрей, прижав птицу одной рукой
к себе, вынул из кармана куртки галету.
— На вот, поклюй.
Ворон начал быстро расправлять с предложенной едой.
— Надо ему типа корзинки что-то сварганить, если ты его с собой тащить
намерен, — Гусар осматривал ворона, особенно поврежденное крыло, — Крыло
у него уже срастаться начало, хотя он и бил им.
— А ты не против? — У Андрея был вид, как у мальчишки, выпрашивающего
у родителей щенка на день рождения.
— Да нет.
— Жалко будет, если он улетит, когда выздоровеет.
— А ты дрессируй его! Я слышал, что вороны прекрасно дрессируются, их и
говорить можно научить, и вещь притащить, а еще ворона умеет до девяти
считать.
— Надо ему имя придумать! Только какое? — Андрей задумался, — Блин,
как назло, в голову ничего не приходит.
— Назови его Лаки. Ему же повезло, что ты его нашел и спас.
— Нет, не то! Да и не хочется ему имечко америкосовское давать. Во!
Придумал! Макаром его надо назвать. И каррр присутствует и кричать удобно,
и звучит солидно.
— Значит быть тебе Макаром! — Гусар пожал ворону здоровое крыло, а ворон
на него посмотрел с совсем не птичьей серьезностью. — Хотя, конечно, странно
это.
— Что странного?
— Он один был, вот что странно! Вороны своих в обиду не дают и охраняют
подранков и птенцов до последнего. А этот был один. Похоже он в своей стае
был «белым», и стая его подранила и бросила на произвол судьбы. У птиц,
как у людей, если ты не такой как все, то жизни тебе не дадут. Закон природы!
Часа через три пути теперь уже троица вышла на поляну с ржавым
вагончиком посередине и уже вросшими в траву бревнами. Тщательно
все осмотрев путники решили, что для привала лучшего места не найти.
В вагончике Гусар нашел кухонный нож, уже порядком заржавевший, и дырявую
кастрюлю, которую превратили в корзинку для Макара.
— Ночевать здесь не будем. Отойдем подальше в лес, а то если за нами погоня
идет, сюда обязательно заглянут, — Гусар пытался приделать к кастрюле ручку
из проволоки.
— Может на деревьях переночуем?
— К ночи видно будет. По идее, мы не прямо на часть идем, а забираем чуть
в сторону, так что погоня может нас и потеряла.
— У них же собаки!
— Эту проблему я уже решил с помощью самосада перца и соли. Рецепт старый,
как мир, но актуальности и силы воздействия не потерял.
— Значит до этой части нам идти дней пять?
— Может и неделю, здесь уж как карта ляжет. А пока время есть, учи вон птаху
свою говорить. Потом подрессируем ее маленько и цены ей не будет.
Появилась тут у меня одна мысль, но пока промолчу, чтоб не сглазить.
Боль равномерно растекалась по телу, медленно, не пропуская ни одну
клеточку организма. Она была похожа на дотошного ученого-исследователя,
который раз за разом повторяет дьявольский опыт, собирает обширнейшую
статистику.
Андрей с трудом, как будто с большой глубины, пытался различить звуки.
Глаза не видели абсолютно ничего. Сколько продолжалась пытка, он не ведал,
но помаленьку молодой организм брал свое и болезнь отступала. Андрей понял,
что привязан к твердой кушетке, причем привязана даже голова.
— Повезло парню! Как же их угораздило-то в силки попасть? Ведь издаля знаки
стоят — предупреждают об опасной зоне!
— Да не смотрели они на знаки! Думали тут нет никого и быть не может, видел,
как они перли целеустремленно. Силки на то и рассчитаны, чтоб незаметно
врагов валить. Эти то на мародеров не похожи, идут издалека, вон у малого
ботинки совсем никакие. Оружия у них нет никакого. Более чем странные ребята,
надо признать.
— Да чего в них странного-то? Обычные ребята, вот только куда они идут неясно,
ну, допустим оружия мы им можем подкинуть, это не вопрос, незадаром конечно,
но подкинем, интереснее то, что с них можно взять?
— Так, мы тебя отвязываем, а ты не орешь и не кидаешься! Связывали тебя,
чтобы ты себе кожу не разорвал до кости ногтями. Все понял?
— Понял я! — Андрей пытался представить себе человека с таким властным
и убедительным голосом. Может, конечно, и был какой-нибудь подвох, но он
не чувствовался.
— Теперь сам снимай повязку, свет мы уже приглушили.
Но даже тот свет, что остался гореть, больно резанул по глазам. А когда взгляд
снова обрел способность фокусироваться и различать детали…
— А-а-а-а! Вампиры-ы-ы! — Андрей шарахнулся назад, зацепился за что-то, упал
на спину, приподнялся и, проскальзывая ногами по полу, отполз к стене.
Глаза незнакомцев были красноватого цвета, а кожа неестественно бледная
с яркими голубыми прожилками.
В ответ он услышал смех, не издевательский, а веселый, неподдельный
хохот.
— Ты… еще… шею… про..проверь! — давясь от смеха, проговорил молодой перень
в белом халате.
— Кто вы?
— А вот это уже начало конструктивной беседы. Меня зовут Всеволод, — сказал
немолодой, гладко выбритый обладатель убедительного баса, — а вы кто такие?
Андрей поднялся с пола, сел на любезно пододвинутый табурет и кратко
рассказал о себе и своем товарище.
— Напарник твой тоже уже очухался. Поэтому предлагаю более подходящее
место для разговора.
Этим местом оказался небольшой зал, неокрашенные бетонные стены
и потолок с толстенными стальными балками которого создавали впечатление,
что это бункер глубоко под землей. Теперь здесь видимо было что-то типа кают-
компании на кораблях.
— Бункер-бункер. Причем такой, что ядерный удар выдержит. — Всеволод
улыбнулся, перехватив взгляд Андрея.
Гусар вошел через минуту, мрачно пожал напарнику руку и уселся за стол.
Подошло еще человек пять. Понятно, что чужакам все-таки не доверяли
и эти люди были призваны, чтобы свести до нуля вероятность агрессивность
пришельцев.
Когда все расселись за длинным столом, Всеволод занял место во главе,
установилась полная тишина.
— Итак, мы приветствуем вас на нашей скромной базе, теперь
уже в единственном нашем доме. Извините за пафос, но я именно так привык
говорить.
Без провожатых советую по базе не ходить. Это именно совет, а не угроза…
угроз тут у нас и так достаточно. Я помню о весьма нервной реакции Андрея,
когда он нас увидел, поэтому скажу сразу, никакие мы не..гм..вампиры. Мы, если
так можно выразиться, продукт медицинских достижений министерства обороны.
Предполагалось сделать солдат с ночным зрением, внеся небольшие
изменения в глазное дно. Результат налицо, в прямом смысле. Ночное зрение
решили привить лучшим спецназовцам России и сформировать группу «Ночные
тени». Так что перед вами элита бывшей армии. Но побочным эффектом
операции и последующего лечения стала большая чувствительности кожи
к солнечному свету, в этом мы действительно похожи на вампиров. Естественно,
что с таким недостатком мы стали неинтересны и на операции нас привлекали
только на ночные. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство.
— Скажите, а имя Арвилов Алексей Александрович вам о чем-нибудь говорит? —
Гусар внимательно смотрел на Всеволода.
— Так, значит вы уже с ним познакомились! Тогда становится понятно, почему
у вас из оружия только ржавый кухонный нож и подбитый ворон, которому
мы кстати выправили крыло и он идет на поправку просто семимильными шагами.
Весьма занятная птичка, надо признать. Ну так вот, замечательный полковник
был командиром нашей базы, когда началась заварушка в городах, быстренько
собрался и со всем оружием, которое смог взять, и дежурной сменой и со всех
ног бежал, прихватив кассу базы и исправные средства связи, а также записи
о нашей группе.
— То есть, мы теперь ваши пленники, — Андрей даже не поднял глаза, когда
это произнес. Он понял, что людей, узнавших о подразделении, о котором
не знал никто, никуда не отпустят, а бежать из охраняемой профессионалами
сети бункеров невозможно.
— Вы наши гости, нежданные и не особенно дорогие, но гости. Тем более,
с некоторыми мы даже неплохо знакомы. Ведь так? И кое-кто даже спор
проиграл? — Всеволод посмотрел улыбающимися глазами на Гусара.
— Теперь это роли не играет. — Гусар, с непроницаемым выражением лица,
смотрел в глаза командира группы.
— Играет! Ты ведь не успокоился. Такие, как ты, на полпути не останавливаются.
— Неужели ты не понял, что не я начал не по сценарию играть. Кто-то вмешался
и я хочу найти его.
— Ну ищи-ищи! Ты со своими архаровцами, Преображенский, уже преобразил
мир.
Прям каламбур получился.
«Так вот почему Гусар!» — подумал Андрей. — «И со знакомством все понятно,
такие спецы не могли не встречаться.»
— Не будем грызться сейчас, когда уже все случилось! — Гусар примирительно
поднял руки, — теперь уже ничего не исправишь. Но причину выяснить надо
обязательно. Да и вам отсюда рано или поздно придется уходить. Припасов у вас
навек не хватит. И у меня есть одна гипотеза, куда вам переселиться можно,
и без дела ваши навыки простаивать не будут.
— С припасами ты угадал, максимум на месяц у нас хватит. А потом придется
либо переселяться, либо плесень разводить. Ну или деревеньки грабить,
как ребята из «Дембельской Мечты». Не слышали? Под Токсово был большой
склад топливный, весь Карельский перешеек снабжал. Как заварушка началась,
так бойцы командиров перебили, связисток себе в наложницы определили,
экспроприировали у местных мотоциклы и снегоходы. Теперь они тиранят
все местные поселки, и отпора достойного никто дать не может.
Надо будет разобраться с ними, но все упирается в то, что действовать
мы можем только ночью.
— Давай наедине переговорим. А то информация у меня не совсем обычная, часть
данных не проверена, а часть просто домыслы. Я тебе все о своем замысле
расскажу, а ты уж свой вердикт вынесешь, — Гусар обвел глазами
присутствующих.
Совещание наедине проходило больше шести часов. Что обсуждалось
за закрытыми дверями так и оставалось неизвестным. За эти шесть часов Андрея
познакомили с подземной частью базы, вернее с той частью, по которой можно
было безопасно передвигаться без оружия.
— Понимаешь, крысы! Никто не знает почему, но эти смышленые твари начали
сбиваться в организованные отряды. И все у них, как в армии — и авангард,
и арьергард, разведка и те, кто отход прикрывает. На военной базе — военные
крысы! — Хохотнул худенький Никита-техник. — Не, ну ты на минуту представь,
как нас здесь гоняли, что даже крысы вымуштровались.
Андрею больше всего понравился тир и спортзал. Пострелять
ему не удалось, так как оружие ему пока никто доверять не собирался, а вот
в спортзале он успел и на тренажерах посидеть и поспарринговать с Никитой,
который, как выяснилось, был в схватке просто двужильным и вертким,
как угорь.
После окончания совещания двух лидеров, все снова собрались в «кают-
компании».
— Итак, — слово взял Всеволод, — план наших неожиданных гостей, несмотря
на свою рискованность, мне вцелом понравился. Теперь нам надо сделать
следующее…
И работа закипела. Весь личный состав базы был задействован в подготовке
к походу. Подбиралась экипировка, вооружение, амуниция. Полным ходом
шли работы по законсервированию базы на длительное время. Андрей и Гусар
днями анализировали предоставленные им сводки и донесения последних перед
кризисом дней. Работа шла медленно, потому что многие приказы ссылались
на многостраничные инструкции, которые, как принято в армии, ссылались
на другие инструкции. И постепенно вырисовывалась чудовищная по своим
масштабам картина событий. И чем ближе они подбирались к дню кризиса,
тем чаще встречалась фраза:
«Решение принято на основании анализа данных, произведенным отделом
«ИСКРА»».
— Никогда о таком отделе не слышал! — Гусар задумчиво помассировал виски,
вспоминая названия отделов и направления их работы.
— Может это совершенно засекреченный отдел? О котором никто не знал,
или который напрямую подчинялся, в обход других ведомств и отделов.
— Не знаю, не знаю. Обычно все равно просачиваются слухи. А тут целый
аналитический отдел, на выводах которого принимаются решения для военных!
Это тебе не маленький кабинетик с двумя сотрудниками, это должна быть целая
структура со своими системами снабжения и обеспечения. Это и здания,
и сооружения, и оборудование, и люди. Такого шила в мешке не утаишь. Надо
же, «ИСКРА», от которой разгорелся пожар!
— Весьма символичное названьице, — хмыкнул Андрей.
— Гм, и не упоминается ни одной фамилии. У нас вообще нет ни одной зацепки,
а ведь по всем раскладам получается, что в гибели цивилизации виновен этот
самый отдел и ему подобные за рубежом. Здесь действует примитивный закон
физики: «На любое действие есть противодействие». Или реакция. В нашем
случае реакция населения разрушила всю систему целиком.
— Ничего себе, планировалось затопить метро! Представляешь? - Андрей кинул
бумаги на стол и ошарашенно уставился на напарника.
— А чему удивляться-то? Вот только начальники станций об этом знали
и позаботились об отключении взрывных устройств. Не каждый возьмет на себя
вину в смерти сотен людей. А затопить хотели, чтобы бороться только с теми,
кто на поверхности.
Когда, наконец, все работы с бумагами были завершены, военный совет
был собран вновь.
Теперь слово держал Гусар. Кратко описав свои выводы и ответив
на уточняющие вопросы, он задал самый главный вопрос, который его мучал:
— К нам в руки попали не все донесения и приказы. В журнале входящей
документации есть номера одного донесения и двух приказов, которых мы не
видели. И я хочу знать, что это может значить, или вы нам не доверяете,
или у вас этих бумаг нет.
— Второй вариант. Этих бумаг у нас нет. Их доставили лично Арвилову в руки,
и дежурный с его слов записал номера в журнал. Но содержание одного приказа
мы узнали! Это приказ о полной зачистке стратегически важного плацдарма
от нежелательных элементов силами нашего подразделения. В категорию
нежелательных элементов при полной зачистке попадают все люди, даже дети!
Не забывайте, что мы можем называть себя, без всяких натяжек и позерства,
элитой армии, соответственно, в нашем подразделении собраны с большой буквы
патриоты России.
Мы не ангелы, на наших руках немало крови, но мы не смогли бы вырезать
деревню за деревней. Мы взбунтовались и захватили арсенал базы
и продовольственные склады, а Арвилова вышвырнули со всей дежурной сменой.
Нас ведь здесь не особенно жаловали.
— А откуда вы про приказ о зачистке узнали? — поинтересовался Гусар.
— От Никиты. Он у Арвилова в кабинете ремонтировал принтер, ну и подсмотрел
чуть-чуть. А то донесение, которого не хватает, лежало в нераспечатанном
конверте, поэтому о его содержании даже нет предположений. — Всеволод горько
усмехнулся.
— Зато есть предложение… навестить полковника, заодно «Гюрзу» трофейную
вернуть, да собачек спущенных ему припомнить!
— Преображенский, злопамятность и мстительность не вяжутся с вашей
фамилией и моим опытом общения с Вами. — Всеволод весело блеснул глазами,
а присутствующие сдержанно заулыбались.
Полковника навестили через день после совета. Вечером снарядили
два УАЗика и через два звонко постучали в ворота. Открывать пришел
уже знакомый Гусару и Андрею старик.
— Здравствуй, дядька Архип. Как здоровье? — Всеволод обезоруживающе
улыбался, — Сердечко не беспокоит? А то мы вон лекаря и знахаря нашего
привезли, так что смело обращайся!
— И ты будь здоров, Всеволод-майор! Не скажу, что здесь будут рады вас видеть,
и помощи у вас я не буду, во избежание, так сказать, недопонимания со стороны
соплеменников. Чего пожаловали-то, на ночь глядя?
— Да мы вот решили с отцом-командиром пообщаться! С глазу на глаз!
— Так ведь у вас вон сколько глаз, а у него только два, — старик хитро улыбался.
— А останется один, если нам ответы не понравятся! — Всеволод резко сменил
тон на жесткий. — Людей мы не тронем, хоть они нас и считали подопытными
крысами. Зла ни на кого не держим, так что дай нам пройти и через час мы уедем
и больше не вернемся.
— Ну пошли, провожу.
Подойдя к крыльцу командирской избы, дед Архип стал подыматься
по ступеням, намереваясь войти, но Всеволод отстранил его:
— Дальше мы сами!
Всеволод, Гусар и два бойца вошли в дом. Остальные рассредоточились вокруг.
Элемент неожиданности удался в полном объеме. Мощным ультразвуковым
ударом заставили испуганно заскулить волкодавов, а караульных тихо
обезвредили усыпляющими выстрелами, одновременно со стуком в ворота.
Мощным ультразвуковым ударом Естественно, те успели предупредить Арвилова,
но так и было задумано.
Полковник должен был морально подготовиться к встрече, а так как он не
знал мотивов, то предположить мог только самое страшное, что пришли
его убивать.
Неясность причины всегда вызывает вихрь мыслей, поэтому человек
не всегда принимает верное решение.
Ровно через сорок минут на крыльцо вышли два бойца, а еще через пять
минут Всеволод и Гусар, а еще через минуту раздался приглушенный стенами
выстрел. У Всеволода в руках была объемная папка с бумагами, а Гусар убирал
за пояс «Гюрзу».
— Как же все запущено! Зря ты с ним так обошелся, — Гусар поправил куртку
и осуждающе посмотрел на командира отряда.
— Я не думал, что полковник окажется таким слабаком, а еще мне не нравится,
что меня называют уродом. Архип, принимай командование этим колхозом.
Надеюсь, ты мудрее полковника и не станешь считать себя Божком регионального
значения.
— Я слишком стар!
Может и мудр, но стар, — Архип смотрел на Всеволода, понимая, что кроме него
старостой быть никто не сможет.
— Да ты еще нас переживешь! Мы уходим с базы, но лекарства и патроны
мы оставим для тебя в месте, которое ты прекрасно знаешь, там же оставим
несколько бочек с бензином.
Через годик жди нас на каникулы, — Всеволод хохотнул и пошел к воротам.
Из документов напарники узнали, что больших городов больше нет.
И видимо, долго еще не будет. А все случилось из-за того, что когда кончилась
власть — закончился и порядок. В любой стае должен быть порядок.
И дисциплина. К человеческой стае, вернее стаду, это изречение подходило
стопроцентно. Представители расы, считавшей себя хозяином природы и венцом
мироздания, оказались не готовы к тому, что после устроенного кровавого
беспредела надо будет жить в городе, лишенном не только комфорта, воды
и электричества, но и поставок продовольствия. А вот все продовольствие
оказалось в селах и деревнях. И город начал пустеть. Люди объединялись
в отряды и уходили в новую, знакомую только по фильмам, жизнь. Ушли, бросив
на улицах сотни трупов, ставшие тотчас источником заразы, которую крысы
растащили повсюду. Люди ушли, оставив тех, кто не перенеся кошмара
рухнувшей в одночасье жизни, сошел с ума.
Эти безумцы, ничего не понимая, бродили по опустевшему городу, который
их медленно добивал. Такую страшную картину рисовали воображение и здравый
смысл. Все логично. Спасая собственную жизнь, человек будет думать только
о своем выживании. И уж в этом-то случае разум подскажет самое рациональное
решение — стаей выжить проще, балласт надо сбрасывать, выживает
не сильнейший, а самый приспособленный.
Подонки и мразь отсеивались сами собой. Поначалу неплохо
организованные банды нападали на отряды и пытались награбить то, что с таким
трудом удавалось вывезти. Но прошли те времена, когда самооборона была
загнана в жесткие рамки законов, теперь же самосуд и отстрел нападающих стал
нормой жизни. Стреляли из всего — из пистолетов, винтовок, ружей, луков
и самострелов. Кидали копья, дротики, да и просто камни. Когда же доходило
до рукопашной, то в ход шли колья, пруты арматуры, самодельные сабли и мечи.
Потом и в самих бандах начались ссоры, расколы и поножовщина. А те,
кто оставался живым, опять вынужден был думать о том, как выжить.
Гусар вслух вспоминал о своем детстве, проведенном в деревне. И Андрей
внимательно слушал, вникая в то, как деревня жила и будет жить. Деревня может
жить без банков и кредитов, без роскошных апартаментов и помпезных фасадов,
без шикарных ванн и унитазов, без электроплит и микроволновок, телевизоров
и музыкальных центров, компьютеров и мобильников. Деревня самодостаточна.
Деревня сама себе вырастит хлеб, надоит молока, натопит дом и баню, выкормит
себе мясо и птицу, наловит себе рыбы и все это не в ущерб природе. Здесь
все отработано годами, каждое действие отшлифовано до блеска опытом
десятков поколений землепашцев и крестьян. Получается, что рождение города
и его развитие, концентрация интеллектуальной элиты и научных технологий,
привело к медленной смерти деревню, а вот как только города начали гибнуть —
деревня начала возрождаться! Селу не нужна центральная власть — оно само
решает свои насущные проблемы. Когда незачем платить грабительские налоги,
незачем отдавать то, что с трудом выращено или сделано своими руками,
в загребущие руки городских дельцов, крестьяне видят смысл и плоды своего
нелегкого каждодневного труда. Не зря ехали горожане на отдых подальше
от городов. И не просто так отряду «вампиров» нужно было зачистить
плацдарм, — тем представителям власти, кто не смог укрыться на островах и не
поселился в вооруженной до зубов крепости, было просто необходимо занять
комфортные и благоустроенные земли и обосноваться на них на правах «божков
местного значения».
Круглый бежал уже неделю. Бежал от того персонального ада, который
ему устроили славные бойцы «Дембельской Мечты» — кошмарного порождения
затуманенного наркотой и алкоголем воображения старослужащих. Круглого
на самом деле звали Олегом Кругловым, что и явилось причиной происхождения
немудреной клички. Сейчас все, что было до того проклятого дня, когда Олег
попал в воинскую часть, казалось ему невозможной, нереальной сказкой.
Как будто это все происходило не с ним. Круглый был сиротой, рос в детдоме,
своих родителей не знал, да и знать не хотел. Жизнь в детдоме во все времена
нельзя было назвать райской. И вот детдомовцам, которым исполнилось 14 лет,
повезли в паспортный стол расписываться и получать паспорта. Ребят было
пятнадцать человек, и их разместили в каком-то пустующем кабинете. Круглый
понял, что это шанс вырваться «на волю», где без документов делать нечего.
Расписавшись в положенных бумагах и журнале получения, Олег выхватил из рук
приехавшей вместе с ними воспитательницы свой паспорт и «рыбкой» выпрыгнул
в широкую открытую форточку. Ему очень крупно повезло, он не разбился,
несмотря на то, что окно было довольно высоко над землей, Олег отделался
царапинами на лице и руках.
Казалось, что судьба решила компенсировать Олегу все те трудности,
которые ему удалось преодолеть. В один из дней «вольной жизни» (что
подразумевало под собой обычное бродяжничество и мелкое воровство
с прилавков магазинов) шедшая с рынка старушка попросила Круглого донести
сумку до ее дома. Круглый схватил авоську с продуктами и практически
уже побежал, но что-то его остановило! Он и сам не понял, почему не побежал
от бабы Клавы, которая все сразу заметила, стариков ведь очень трудно
обмануть.
— Что, коток, кушать хочешь? Так возьми яблочко, погрызи, пока до дому-то
идем. А там и обедом покормлю тебя.
Этой доброй, непривычной слуху детдомовца фразой бабуля поразила
Олега до глубины души.
Круглый понял причину, по которой не смог побежать — баба Клава
напомнила ему единственную добрую душу, встретившуюся на нелегком пути —
тетю Шуру, нянечку детского дома. Тетя Шура всю свою жизнь проработала
в детском доме, она не срывала звезд с неба, поэтому денег особенно много
не скопила, добра богатого не нажила. Она никогда в жизни ни на кого
из малышей не орала, никого не лупила, всегда могла утешить и вытереть слезы.
Детдомовцы ее боготворили. Даже те, кто давно покинул стены этого заведения,
приезжали через всю Россию навестить тетю Шуру. Когда тетя Шура тихонько
умерла в своей маленькой избушке, построенной на территории детского дома,
даже старшеклассники сопели носами и украдкой вытирали проступавшие
на покрасневших глазах слезы.
Так началась новая жизнь Круглого. Сначала он ночевал на веранде, все-
таки баба Клава ему не доверяла. Своих детей у нее не было, поэтому всю свою
нерастраченную материнскую любовь она постепенно перенесла на Олега.
Он помогал по хозяйству, а взамен всегда был накормлен. Можно сказать,
что Олег был счастлив, встретив, наконец, душевное тепло, которого ему так
не хватало. Так прошло полтора года, и детдомовец позабыл свои навыки
мелкого воришки и бродяги. Но судьба подготовила еще один коварный удар.
В один из морозных февральских дней баба Клава вышла на крыльцо
и поскользнулась. Старые и хрупкие кости не выдержали, и баба Клава попала
в больницу с сложным переломом. Врачи никак не рисковали начать делать
операцию, опасаясь, что сердце не выдержит наркоз. Придя навестить бабу
Клаву, Олег с удивлением обнаружил сидящего на стуле рядом с ней мужчину
в деловом костюме и кейсом, на котором он сосредоточенно заполнял какие-то
бумаги.
— Ваш паспорт, пожалуйста, молодой человек, — требовательно сказал мужчина,
а баба Клава кивнула.
Олег молча достал и протянул документ, а «деловой», как окрестил его про себя
Круглый, начал быстро заполнять свободные графы в бумагах.
— Вот, распишитесь, пожалуйста, здесь, здесь и вот здесь! И также на вот этих
копиях. Ну вот, все в порядке! Клавдия Александровна, завещание составлено,
Олег Иванович Круглов теперь единственный Ваш наследник на все движимое
и недвижимое имущество. Какие-нибудь вопросы? Ну тогда, до свидания, если
что-нибудь будет непонятно и вопросы все-таки возникнут, то приходите ко мне,
мои часы работы Вы знаете! — Мужчина поднялся, собрал копии завещания
к себе в кейс, оригинал положил на тумбочку и вышел, пожав на прощание рука
обескураженному происходящим Олегу.
А через день после операции баба Клава умерла. Как будто предвидела всё
заранее. Олег сам организовал похороны и поминки. Конечно, соседи помогали,
но их помощь была мизером, по сравнению с тем, что пришлось проделать Олегу.
А еще через месяц грянул кризис. Круглый только успел устроится помощником
слесаря на железную дорогу. А потом началось… Повсеместные грабежи
и поджоги. Жители сражались за свое добро, не жалея ни себя, ни грабителей.
В ход шло все — от охотничьих ружей до топоров и вил. Потом волна грабежей
схлынула. Люди поняли, что предметы роскоши и комфорта теперь никому
не нужны. Теперь стали нужны продукты, цены на которые взлетели просто
до небес. А потом стало понятно, что и деньги роли не играют абсолютно
никакой. Крестьяне стали сбиваться в общины и совместным трудом выращивать
зерно и овощи.
Олег тоже примкнул к одной из общин и стал работать за харчи. Работы
он не боялся никакой, жизнь в детском доме отучила его брезгливости и лишила
страха перед тяжелым трудом. И вот настала его очередь ехать на мотороллере
с бидонами за соляркой в небезызвестную воинскую часть, которую все без
исключения теперь называли «Дембельской Мечтой», на территории которой
в свое время был огромный склад горюче-смазочных материалов. Теперь
же бойцы этой славной части потихоньку выменивали бензин и солярку
на овощи, хлеб и самогон. Не брезговали они и грабежами, и откровенным
разбоем. Забирали понравившихся им девок и, вдоволь с ними натешившись,
возвращали за немалый выкуп, или не возвращали, как получится. Забирали
понравившиеся машины и мотоциклы, да и вообще все приглянувшиеся вещи.
На улице было прохладно, и Олег решил поверх привычного застиранного
камуфляжа одеть еще пятнистый бушлат, оставшийся еще с работы на железной
дороге. Нагрузив мотороллер положенным для бойцов «откатом», он неспешно
поехал в часть.
— Оба-на! Гляди, новое пополнение прибывать начало! Прямо в форме, и готовое
служить до посинения! — жизнерадостно заржал один из бойцов на КПП.
— А у нас в части как раз колоссальный некомплект личного состава, — с ужасно
важным видом пробасил второй боец, на плечах которого красовались лычки
старшего сержанта.
— Мне бы солярки для трактора… — миролюбиво попросил Олег, все еще надеясь
урегулировать сложившуюся ситуацию, — я вот и «откат» привез, все как
по уговору положено.
— Да нам плевать на уговор, мля! Ты теперь становишься воином, сынуля!
Так что через десять минут наблюдаю тебя со свежей подшивой и начищенными
сапогами!
Понял, душара, мля? А? — и боец с лычками коротким быстрым ударом залепил
Олегу в поддых, так что потемнело в глазах.
Уже потом Олег случайно узнал, что часть в преувеличенно вежливой
форме выразила свою признательность за то, что община передала им такого
замечательного новобранца. И в благодарность даже выделила два бидона
солярки и канистру масла.
Брать таким образом новобранцам «дембелям» понравилось и скоро к Олегу
присоединились еще несколько «счастливчиков». В обязанности духов, а иначе
их здесь никто не называл, входило все: от уборки казармы и общежития
до приготовления еды и чистки обуви. А также работа в котельной, на огороде,
в теплице, мытье машин и мотоциклов, уборка всей территории части и сжигание
мусора. И в довершение всего за ними была еще обязанность развлекать
«наложниц», прихоти и капризы которых просто не знали границ.
Единственное место, в котором не работали «духи», — две огромных
теплицы, где правил Ботаник. Там выращивалась «травка», и Ботаник никого
в свои владения не пускал, кроме Угрюмого. Угрюмый носил лычки старшины,
коим и был до кризиса, и мог входить куда ему захочется. Это был огромной
физической силы детина-сибиряк, вечно небритый и вечно подшофе. Причем
количество выпитого и выкуренного на него никак не влияло. Это был настоящий
вожак стаи, на его место даже близко никто не претендовал, и он железной рукой
правил в части. Перечить ему не решались даже самые отпетые беспредельщики.
И если Угрюмый сказал, что будет лично проверять каждую караульную вышку
и каждого караульного бойца, значит так оно и будет. Свободные от караульной
службы могли заниматься пьянством и курением «травы» хоть до горячки, но на
посту все должны были быть трезвыми и собранными. Потому что желающих
разграбить часть было просто пруд-пруди. Такой лакомый кусочек отхватить
мечтали все общины.
Вот только общинам по отдельности он был не по зубам, а объединение
усилий было невозможно в принципе, потому что делиться топливом не желал
никто. Вот и стояла часть, угрожая всем и вся, отражая мелкие посягательства.
И эти четыре проклятые охраняемые стены стали для Олега непреодолимыми
оплотами ада. Он потерял счет дням работы и ночам издевательств.
Полуголодный, питающийся, как и остальные «духи», объедками со столов
«дембелей», он, стиснув зубы, ждал подходящего случая для рывка из этого
проклятого и людьми и Богом места. Он помнил, чем закончилась попытка бегства
одного из новобранцев. Тот успел пожить на воле секунд пять, не больше.
Его срезала меткая очередь с одной вышки и добила очередь со второй. А с
внутренней стороны забора силами «духов» установили еще одну изгородь
из колючей проволоки.
Из всех «военных» Круглого больше всех доставал и не давал проходу Ботаник.
Этот моральный урод, вечно обкуренный своей «травой», заставлял
бесконечно стирать и перестирывать свои белые халаты, щедро раздавая удары
направо и налево, если ему не нравилось качество работы. А не нравилось
ему всегда. Ему просто нравилось бить людей. Чем больше он курил «травку»,
тем злее становился, и тем изощреннее становились его издевательства.
Случай отомстить всем и сразу представился очень нескоро. Все началось
с того, что с частью за бензин расплатились досками. Куда эти доски деть бойцы
не знали, пока кто-то не подал идею с постройкой сауны.
— А что? Пусть у нас тут все по-человечьи будет! — дал добро Угрюмый.
Сауну решили делать в подвале общежития. На разбор забитого до потолка
барахлом подвала отправили Круглого. Целые сутки ушли на то, чтобы вытащить
только самые тяжелые предметы. И вот случайно Олегу на глаза попался мешок
с чем-то по цвету напоминающим кофе или какао. Это оказался крысиный яд.
Причем действовал этот яд не сразу, а, как следовало из инструкции, через две-
три недели, чтобы крысы ничего не заподозрили. А чтобы крысы не смогли
отпиться водой, в яд добавили вещества, которые еще больше усиливали
его действие. И Олег, в душе потирая руки, начал готовить диверсию.
Его радостное настроение, настроение человека, у которого появилась цель
и смысл существования, приходилось зарывать глубоко в себе. Первоначальный
план был очень прост. Подсыпать крысиный яд в еду, дождаться результатов
и смыться.
При вторичном рассмотрении план уже свою реальность несколько
подрастерял. Было неизвестно, как яд прореагирует со спиртным и наркотиками,
было опять таки неизвестно одновременно или с какой разницей по времени
у разных людей пойдет отравление. Надо было предусмотреть массу мелочей,
и чем пристальней и внимательней Олег их рассматривал, тем более нереальным
и невыполнимым этот план ему казался.
Эти размышления заставили его искать более простое в реализации решение.
Размышления привели его к выводу, что в день открытия сауны
все свободные бойцы будут именно в ней. Останется только разобраться с теми,
кто в тот день будет дежурить на КПП и на вышках. Просчитать график на две-
три недели вперед никак не получалось, потому что бойцы менялись друг
с другом своими сменами чуть ли не каждый час, выбивая самые выгодные
для себя дни и часы дежурств.
И тут Олега осенило. Решение было настолько простым и изящным, что его
действенность просто не вызывала никаких сомнений.
И план сработал на все сто процентов. Круглый сделал ставку
на человеческое любопытство. В части, где был крайне скудный выбор
развлечений, люди искали себе любое дело, которое могло им принести какие-то
впечатления. И Круглому оставалось только побродить с загадочным видом
по территории, осматривая всякие конструкции. Угрюмому Олег сказал, что раз
уж он начал заниматься постройкой сауны, то тогда и будет этим заниматься
до самого конца. Угрюмый подумал, подвоха не нашел и добро свое дал. Круглый
набрался смелости и попросил об еще одном одолжении. Просьба заключалась
в том, чтобы до конца работ никто в сауну не совался, кроме, само собой,
Угрюмого.
— Ладно, дух, банкуй! Но если чо, ты меня знаешь… — Угрюмый даже не стал
продолжать фразу до конца.
Естественно, что все бойцы тут же заинтересовались, что там дух решил
сделать. И Круглый всеми силами поддерживал завесу тайны. Он пилил, строгал,
резал, кроил, но никому не показывал результаты. Крысиный яд он спрессовал
в брикеты и завернул в найденную на помойке фольгу. Брикеты Олег сложил так,
как будто время от времени их ел, даже разбросал по столу скомканные куски
фольги. И в один прекрасный момент он «забыл» закрыть двери. Когда
он вернулся, то брикетов на месте уже не было. Круглый пошел к Угрюмому и с
абсолютно честным лицом рассказал, что кто-то влез в сауну и утащил крысиный
яд, которым Олег собирался бороться с подвальными крысами.
— Вот и узнаем, кто у нас, мля, крыса! Во в тему получается — крысам —
крысиный яд! Значит, уроды на мой приказ забили, ну и я на них прибор положу,
пусть хоть обдрищутся, хоть переблюются, но смены им менять не буду. А в бане
дристунам не место, так что пока не просрутся, будут в карауле стоять. И не
вздумай растрепать про то, что услышал! — Угрюмый показал внушительный
кулак.
 «Крысы» выявились ровно через две недели, за день до открытия сауны. И всем
скопом отправились на дежурство.
На открытие сауны пришли все, кроме смены. Угрюмый торжественно
перерезал ленточку и сказал, что часть, мля, безмерно благодарна духу
Круглому, и тот в качестве награды может отдохнуть с бутылкой самогона
и «матрешкой» из «гарема».
А еще через час Круглый пулей проскочил мимо стонущего и кряхтящего
во всем звуковом диапазоне КПП и побежал.

Вам также может понравиться