Вы находитесь на странице: 1из 302

Я. Я. М.

де Гроот

ВОЙНА С ДЕМОНАМИ
И ОБРЯДЫ
ЭКЗОРЦИЗМА В
ДРЕВНЕМ КИТАЕ

Сканирование: Олег Дунюшкин


OCR и оформление: Артём 司马骏 Сичкарь
Санкт-Петербург, 2010
Демонология Древнего Китая

Де Гроот
Демонология древнего Китая / Пер. с англ. Котенко Р. В. — СПб.: Издательская группа
«Евразия», 2001. — 448 с. ISBN 58071-0091-3
Очередной том фундаментального труда известного голландского синолога Я. Я. М. де Гроота посвящен
колдовским и экзорци- стским практикам Китая. Несмотря на то что сочинению де Гроота уже около ста лет, оно
представляет несомненную научную ценность и интерес для читателя. Ведь автор фиксировал и исследовал живую
традицию магических ритуалов, сохраненную столь приверженными консерватизму китайцами с глубокой древности.
Традиция эта, хоть и сурово осуждаемая официальным конфу- цианско-чиновничьим миром, вобрала в себя самые
разные пласты религиозного мировоззрения китайского народа, и без нее китайская культура, несомненно, лишилась бы
своего очарования.

© Котенко Р. В., перевод, 2001 ©Лосев П. П.. обложка, 2001 © Издательская группа «Евразия», 2001
ISBN 58071-0091-3

2
Демонология Древнего Китая

3
Демонология Древнего Китая

ОГЛАВЛЕНИЕ

Часть Первая. Война с призраками

Глава
I. ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ДЕМОНАХ И ЭКЗОРЦИЗМ В ДАОСИЗМЕ.
II. ИСТОКИ ЭКЗОРЦИЗМА. ТЕРМИНОЛОГИЯ.
III. СВЕТ, ОГОНЬ, ФЕЙЕРВЕРКИ И ШУМ.
IV. ШЭНЬ-ТУ И ЮЙ-ЛЭЙ, ПЕРСИКОВОЕ ДЕРЕВО, ТИГРЫ И ВЕРЕВКИ .
V. ПЕТУХИ.
VI. ВЕТКИ И МЕТЛЫ.
VII. ЭКЗОРЦИСТСКИЕ ПРОЦЕССИИ.
VIII. ОРУЖИЕ.
IX. ЗЕРКАЛА.
X. СОБАКИ И КРОВЬ.
XI. ЭКЗОРЦИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ.
XII. ЗАКЛИНАНИЯ И АМУЛЕТЫ.
XIII. БОРЬБА С ЖИВОТНЫМИ-ПРИЗРАКАМИ.
XIV. ЭКЗОРЦИСТСКАЯ ТЕРАПИЯ И ЛЕЧЕБНЫЕ АМУЛЕТЫ.
XV. СНАДОБЬЯ И АМУЛЕТЫ, ВЗЯТЫЕ ИЗ МОГИЛ.
XVI. ИЗГНАНИЕ ДЕМОНОВ И ПРИЗРАКОВ ПРИ ПОМОЩИ «ЗАМЕНЫ» .
XVII. ДЕМОНОЛАТРИЯ — СЛУЖЕНИЕ ДЕМОНАМ.
XVIII. ПРАКТИКИ, ИЗГОНЯЮЩИЕ ПРИЗРАКОВ.
XIX. ИМЕНА.
XX. ЧЕЛОВЕК ОБЛАДАЕТ СПОСОБНОСТЯМИ ИЗГОНЯТЬ ПРИЗРАКОВ ОТ
ПРИРОДЫ, А ТАКЖЕ БЛАГОДАРЯ СВОИМ ЗНАНИЯМ,
ПОЛОЖЕНИЮ И ДОБРОДЕТЕЛИ.
XXI. УЗРЕВАЮЩИЕ ПРИЗРАКОВ.
XXII. ИСТОРИЧЕСКИЕ И МИФИЧЕСКИЕ ЗНАТОКИ ЭКЗОРЦИЗМА .

Часть вторая. Жрецы анимизма

I. КОЛДУНЫ-У В ДОХАНЬСКИЙ ПЕРИОД И В ПРАВЛЕНИЕ ДИНАСТИИ


ХАНЬ.
II. КОЛДОВСТВО В ПОСЛЕХАНЬСКИЙ ПЕРИОД.

4
Демонология Древнего Китая

III. ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ И ЭКЗОРЦИСТСКИЕ ПРАКТИКИ КОЛДУНОВ В


НАШИ ДНИ.
IV. МЕДИУМЫ, ИЗГОНИТЕЛИ ДЕМОНОВ И ЯСНОВИДЯЩИЕ.
V. БОЖЕСТВЕННЫЕ ПИСЬМЕНА И ДРУГИЕ ПРЕДСКАЗАНИЯ .
VI. СОВРЕМЕННЫЕ КОЛДУНЬИ.

5
Демонология Древнего Китая

Глава I

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ДЕМОНАХ И ЭКЗОРЦИЗМЕ В ДАОСИЗМЕ

@
Мы открываем чрезвычайно важную и интересную для всего нашего
обширного исследования религиозной системы Китая тему. Нарисовав
на основе анализа источников подробную картину китайской религии и
определив ее как анимистическую, теперь мы попытаемся воссоздать ту
структуру, которая в течение многих столетий сложилась на этой
основе. Несомненно, что анимизм был сутью религии Китая уже на заре
его истории, но и поныне он остается одной из самых главных ее
составляющих.
Обширный материал источников, на основе которого нами была во
всех подробностях воссоздана китайская религиозная система,
позволяет также выявить принципы функционирования и характерные
особенности этой анимистической религии. Не будет, пожалуй,
преувеличением назвать ее «универсалистской». В основе ее —
представления об одушевленном космосе, вселенной, которую со-
ставляют два начала: инь и ян. Ян олицетворяет свет, тепло, рождение и
жизнь, а также небесную сферу, продолжающую их; инь — это мрак,
холод, смерть и, наконец, Земля, которая без животворной силы ян,
Неба, осталась бы безжизненной, погруженной во мрак и ледяной холод.
Ян и инь, в свою очередь, состоят из бесчисленного множества духов,
добрых и злых соответственно, называемых шэнь и гуй; в каждом
человеке и вообще во всяком живом существе с самого рождения
обитают шэнь и гуй, которые после смерти возвращаются к ян и инь.
Таким образом, человек, имеющий две души, представляет собой
микрокосм, спонтанно порождаемый макрокосмом. И в принципе любой
предмет является одушевленным, как и сам космос, частью которого он
предстает.
Духи-шэнь, принадлежащие к положительному началу космоса,
считаются поэтому «добрыми» божествами; духи- гуй, олицетворяющие
противоположное начало, являются носителями зла, демонами и
призраками. Понятно, что в мире нет ничего доброго, что не исходило бы
от шэнъ, и ничего порочного, что не порождали бы и не навлекали бы
гуй.
Поскольку добрые и злые духи вдыхают жизнь во все части космоса,
система «универсалистского анимизма», естественно, оказывается
глубоко политеистической и поли- демонистической. Божества, или
шэнъ — это Небо, солнце, луна и звезды, ветер, дождь, облака, гром,
огонь, Земля под Небом, моря, реки, горы, скалы, камни, животные,
растения и все предметы, в особенности — души людей. И повсюду в
поистине неисчислимых количествах кишат демоны.

6
Демонология Древнего Китая

Взаимодействие инь и ян — это космическое взаимо- сменение тепла


и холода, света и тьмы, то есть ежегодное и ежедневное круговращение
природы, постоянное и неизменное, никогда не отклоняющееся от
заданного направления. Это — Дао, Путь, предзаданность и
структорооб- разующий порядок во вселенной. И именно шэнъ и гуй,
будучи составляющими инь и ян, играют главную роль в распределении
добра и зла в этом вселенском миропорядке. Они оказывают на
человеческие судьбы такое же влияние, как и сама природа. Но начало
ян выше инь, точно так же, как и Небо «выше» Земли. Небо, величайшая
сила ян, является, таким образом, главным шэнъ, или божеством,
управляющим всеми призраками и их поступками. Отсюда — один из
главнейших догматов китайской теологии, что ни один призрак не
вправе причинить вред человеку без санкции Неба либо с его
молчаливого согласия. Тем не менее, мириады призраков самовольно, по
собственной прихоти, пренебрегая ли «принципом, законами Дао»
своими деяниями приносят зло и несчастья в мир. Однако постулат
остается тем же: призраки должны быть, и большей частью они
являются единственными посланниками Неба, через которых
привносится зло в мир людей; точно так же они выступают и в качестве
посредников между людьми и божествами, которые, под верховным
владычеством Неба, управляют всем миром. Таким образом, пред-
ставления о демонах и призраках, подчиняющихся Небу и божествам,
являются одной из важнейших составляющих всей китайской
религиозной системы.
Божества-шэнь, олицетворяющие положительное начало ян,
являются, по определению, естественными врагами гуй, принадлежащих
к инь. Действительно, инь и ян вовлечены в вечную борьбу,
подвтерждением которой служит смена дня и ночи, тепла и холода, лета
и зимы. Поклонение божествам и умилостивление их, играющие
наиважнейшую роль в китайской религии, преследуют одну цель — по-
будить сверхъестественые силы защитить человека от мира зла, или же,
спустившись в мир людей, своим устрашающим ликом изгнать призраков
и демонов. Смысл поклонения в том, чтобы вымолить себе счастье, но
поскольку счастье есть просто отсутствие бед и напастей, насылаемых
призраками, то цель такого культа — обезоружить и изгнать злых духов
с помощью добрых божеств.
Вот почему в Китае, в отличие от западного мира, вера в призраков
не ограничивается сферой суеверий или сказок. По сути она —
краеугольный камень китайской универсалистской религии.
Существование призраков так же несомненно, как и наличие инь,
темного начала, а значит, и вечного бытия Дао-Пути, всеобщего
миропорядка. Однако, если бы дело только этим ограничивалось,
китайский культ божеств казался бы скорее бесполезным и
бессмысленным и безусловно принял бы совершенно не те формы, в
которых он на самом деле воплотился. В свое время мы отмечали, что
«догмат о демонах» стал одновременно и главным основанием морали.
Действительно, во вселенском миропорядке, неизменном и никогда не
отклоняющемся от должного пути, порождающем и защищающем всех
людей, каждый человек заслуживает беспристрастного и справедливого
отношения; плохие люди, отворачивающиеся от естественного добра,
неизменно получают посредством гуй заслуженную кару за свои
преступления. Данный догмат должен был предостерегать от
совершения зла, и поэтому демонизм и «демонократия» в качестве

7
Демонология Древнего Китая

наиболее понятного для народных масс религиозного элемента


выполняли важнейшую роль «источника морали» для тысяч миллионов
тех, кому провидением было предуготовано родиться и умереть на
земле Восточной Азии. Несомненно, данный феномен может считаться
достойным внимания исследователей истории религии.
Вот, в самом кратком виде, то, что можно назвать основой китайской
религиозной системы. С нашей точки зрения, эту систему допустимо
назвать «даосской», поскольку покоится она на доктрине, согласно
которой миром управляют шэнь и гуй, порождаемые инь и ян, их чере-
дование и составляет Дао, вселенский миропорядок. «Даосской» можно
назвать и религию, построенную на данном постулате.
Как мы говорили, главная функция такой религии — заставить
замолчать злых духов-гуы и одновременно способствовать деятельности
шэнь. Ее, таким образом, можно обозначить как «экзорцистский
политеизм», то есть культ божеств, которыми воображение жителей
Восточной Азии населило весь космос, культ связанный, в свою очередь,
с высокоразвитым искусством колдовства, основной задачей которого по
большей части и являлось изгнание злых духов. Культ и колдовство,
естественно, находятся главным образом в руках священнослужителей.
Однако и мирской люд, находящийся в плену убеждений о
вездесущности опасных для человека призраков, ведет с ними
ежедневную и ежечасную войну, как оборонительную, так и наступа-
тельную. В этой войне, к описанию которой мы приступаем, люди
руководствуются стратегией, созданной стараниями множества
склонных к софистическому философствованию умов, и тактикой,
которую их предки считали полезной и эффективной, о чем оставили
немало письменных свидетельств. Во все времена в этой войне были
свои лидеры: хитрецы, маги и священнослужители, обладавшие илу,
«колдовским искусством» или же тонкими оккультными фан или
фа, «средствами, методами», позволявшими им не только защищаться
от потусторонних сил, но и изгонять их. Все эти методы, с помощью
которых можно было парализовать призраков, обратить их в бегство или
даже убить, они либо унаследовали от предшествовавших поколений,
либо разрабатывали сами. Изучение средств и методов колдовского
искусства изгнания духов — это, по сути, исследование национальной
философии и народных представлений Китая и того огромного влияния,
которое суеверия оказывают на умы всех без исключения китайцев, от
последних неграмотных уличных поденщиков до министров и
императоров.
Поскольку призраки считались главными виновниками болезней и
эпидемий, их изгнание и отвращение было одной из первейших
составляющих искусства врачевания. Искусство это выступало в самых
разнообразных формах и развивалось по самым разным направлениям,
но значительный демонистический элемент сохраняется в нем и по сей
день. Поэтому в этой книге пойдет речь и о вопросах, связанных с
проблемой поддержания здоровья людей.
Читатель может спросить, а насколько борьба с призраками
согласуется с догматом о том, что призраки являются посланниками
Неба? Неужели способность человека изгонять духов настолько сильна,
что может помешать свершению самой воли Неба? Но язычество следует
определенной логике, в том числе и при ответе и на этот вопрос.

8
Демонология Древнего Китая

Колдовское искусство, утверждает оно, малополезно или же вообще


бесполезно в борьбе против несущих вред и несчастья призраков, если
они действуют по повелению или с санкции Неба либо других божеств,
подобных божествам Стен и Рвов или Восточной горы, и вершат, под
небесным надзором, правосудие над человеком. Такие призраки
называются чжэн или дуанъ, они существуют и действуют с
благословения Дао, и потому деяния их принято называть юнь или
мин, участью, судьбой. Единственный способ защититься от них —
это загладить свои прегрешения добрыми поступками или вымолить
прощение у Неба самоуничижением, почтительностью, жертвоприноше-
ниями или иными религиозными актами, которые могут совершаться как
с помощью священнослужителей, так и без оной. Однако есть и
бесчисленное множество неправедных призраков, называемых се или
инь, которые вредят человеку не с высшего соизволения, но либо просто
в силу своей сущности, либо с целью запугать его и тем самым урвать
побольше еды и прочих жертв. Такие призраки, как правило, робкие и
трусливые, ведь Небо не поддерживает их, и потому в борьбе с ними
мудрый человек может и должен использовать разные хитрые приемы и
методы.
Колдовское искусство китайцев, его истоки и история будут описаны
нами на основе китайских сочинений. Поэтому зачастую будет не просто
определить, сохранились ли и сегодня те или иные колдовские
практики. Тем не менее, мы вправе утверждать, что многие народные
обряды и обычаи, описываемые китайскими авторами, по-прежнему
распространены в тех или иных уголках огромной империи. Поистине
фанатичный консерватизм, которым так славятся китайцы,
предписывает следование и слепое подражание практически всему, что
связано с предками.

9
Демонология Древнего Китая

Глава II

ИСТОКИ ЭКЗОРЦИЗМА. ТЕРМИНОЛОГИЯ

@
Колдовское искусство в Китае имеет долгую историю. Возникло оно,
по-видимому, вскоре после того, как вера в призраков утвердилась в
сознании китайцев, так что не будет большим преувлечением сказать,
что оно существует столько же, сколько и сами китайцы. Однако мы рас-
полагаем, к сожалению, весьма немногочисленными свидетельствами о
том, какие колдовские методы и практики были рапространены до
начала новой эры. Если верить «Ли цзи», то уже во времена Конфуция
колдовство имело широкий масштаб, о чем мы будем говорить в главе
седьмой. Мы уже видели заклинателей и колдунов-у, «вооруженных»
персиковыми ветвями и стеблями тростника, сопровождающих
правителей во время траурных визитов, чтобы защитить их от злобных
призраков. В «Чжоу ли» мы читаем о «колдунах-у, зимой разгоняющих
бесчисленные количества призраков в бесчисленных направлениях» (гл.
25, 1.39). Принято считать, что здесь речь идет именно о злобных
демонах. Кроме того, в этом же сочинении говорится и о «колдуньях-у,
ежегодно в строго установленное время совершавших обряд изгнания
призраков» (гл. 25, 1.40), а также о тех магах, в обязанности которых
входило очищение могилы от фан-лян во время похорон.
В сочинениях же ханьской династии или относимых к этой эпохе мы
находим уже достаточно подробного материала по интересующей нас
теме. Мы даже имеем своеобразное краткое свидетельство
современника, в котором последовательно опровергается
необходимость использования экзорцизма и приводятся доказательства
того, что в то время колдовское искусство уже приобрело повсеместное
распространение и популярность. Автором его является Ван Чун, чьи
сочинения — важнейший этнографический источник; фрагменты из них
мы уже неоднократно приводили. Свидетельства Ван Чуна позволяют
нам составить достаточно цельную картину некоторых общих
представлений о мире призраков, сложившихся к тому времени.
«Люди верят в пользу жертвоприношений и говорят, что тот, кто
приносит жертвы, обязательно обретет счастье; точно так же они
практикуют и изгнание духов, полагая, что тем самым возможно
избавиться от зла. Первая церемония, совершаемая при изгнании духов
— это приготовление жертв, что можно сравнить с приемом гостей в
мире живых. И после того, как духи отведают любезно приготовленную
для них жертвенную пищу, их прогоняют мечами и палками! Если бы
духи знали заранее, что с ними так поступят, они, безусловно, остались
бы, отказались уходить и вступилили бы в схватку; если бы они умели
негодовать, они просто навлекли бы беду на людей; а если они не
обладают знанием, то они просто не в состоянии причинить никакого
вреда. Следовательно, изгнание духов — пустое занятие, и даже если
этого не делать, что в этом страшного?

10
Демонология Древнего Китая

Некоторые говорят, что духи обладают осязаемой формой. Если


согласиться, что они обладают формой, то это должна быть форма
живого человека, а поскольку живые люди часто негодуют, то духи
обязательно причинили бы вред человеку (если бы их стали изгонять).
Если же они не обладают формой, то изгонять их — все равно что
разгонять туман или облака. Ведь туман и облака разогнать
невозможно.
И если нет возможности быть уверенными даже в том, что духи
обладают формой, то тем более мы не в состоянии судить об их
чувствах. С какой целью духи собираются в человеческих жилищах?
Если для того, чтобы совершить убийство, то, когда их начнут изгонять,
они просто отступят и спрячутся, и вернутся сразу же, как только их
прекратят преследовать. А если они приходят в наши дома вовсе не с
тем, чтобы убить, то даже если их не изгонять, они не принесут
никакого вреда.
Когда какой-нибудь знатный вельможа выезжает из дома, толпа
заполняет улицы, чтобы посмотреть на него. Тех, кто лезет вперед,
отгоняют стражники, но как только стражники ослабят усилия, они тут
же вернутся на прежнее место. Поэтому единственный способ для
стражников справиться с ними — это ни на миг не ослаблять внимания.
Что из этого следует? Как жаждущие увидеть процессию все время
давят вперед, пока их силой не отгонят назад, так и духи, если они
похожи на людей, словно любопытные зеваки будут стремиться в дом,
если они, конечно, желают оказаться там. Зеваки не успокоятся до тех
пор, пока стражники, отогнав их, не будут зорко следить за ними; точно
так же и духи никуда не исчезнут, если колдуны не будут изгонять их
день за днем, не останавливаясь ни на мгновение. Духов изгоняют сразу
же после того, как они вкусили жертв; но если они вернутся вновь, как
противостоять им?
Когда во дворе рассыпано для просушки зерно, воробьи и домашние
птицы слетаются на него. Если хозяин начнет отпугивать их или бросит
камень, они разлетятся в разные стороны, но стоит ему отойти, как они
собираются вновь. Спасти зерно можно только в том случае, если
следить за птицами целый день. Если призраки обладают духовной
силой, никакими колдовскими методами не удастся ни отогнать их, ни
воспрепятствовать им; если же они, подобно воробьям и домашним
птицам, такой силой не обладают, их можно сдержать, только все время
отпугивая.
Если в город прокрадывается тигр или волк, его со всех сторон
окружают лучники. Они могут убить его, но они не в состоянии
покончить с той силой, что заставила хищника прийти в город. А когда в
город врываются разбойники или мятежники и войска правителя
атакуют их, они точно так же могут отразить набег, но они не в силах
покончить с тем злом, что заставило нападавших вторгнуться в город.
Тигры и волки прокрадываются в город оттого, что власти пренебрегают
своими обязанное- тями; грабители и разбойники появляются тогда,
когда в народе смятение; а духи собираются тогда, когда жизнь
человека подходит к концу. Поэтому самые совершенные методы
колдовства и изгнания духов могут отвратить несчастья и продлить
жизнь людей не больше, чем убийство тигров и волков — исправить
последствия плохой охраны или отражение набега разбойников —
установить должное управление.
Если тяжело больной человек, увидев приближающихся духов,
возьмет, исполнившись мужества, меч или палку и начнет сражаться с

11
Демонология Древнего Китая

ними, то, вступив в схватку один-два раза, он опустит руки и покорится


судьбе, ибо поймет, что ему придется сражаться непрерывно. Призраки,
которых изгоняют колдовскими методами, ничем не отличаются от тех,
которых видят больные люди, да и само колдовство ничем не отличается
от поединка больного человека с духами. Как больной тщетно сражается
с призраками, так и хозяин дома может изгонять их, но они, без всякого
сомнения, не покинут жилища. Можно спросить: какую в таком случае
пользу имеет очищение дома от призраков?
И даже если признать, что зло можно изгнать, колдовство все равно
окажется бесполезным, ибо существа, которых мы отпугиваем, на самом
деле — духи, обитающие в доме в качестве гостей. Домашних божеств
всего двенадцать: Голубой Дракон, Белый Тигр и еще десять. Поскольку
Дракон и Тигр являются небесными божествами, соответствующими
правильному порядку вещей, там, где они находятся, не осмелятся
собраться не летающие ши, ни всепроникающие сюн. Тем более не
осмелятся зловредные призраки прийти в дом хозяина, если он храбр и
отважен. Если двенадцать божеств позволяют призракам обитать в
доме, а хозяин прогоняет их, я утверждаю, что тем самым он проявляет
непочтительность к гостям двенадцати божеств и страшно сердит их.
Разве так можно обеспечить покой и счастье? Если же двенадцать
божеств не существуют, то тогда нет ни летающих ши, ни все-
проникающих сюн; против кого же тогда, при отсутствии и божеств, и
злых призраков, применять колдовство? Кого в таком случае изгонять ?

Ритуал изгнания духов совершался с древнейших времен с тем, чтобы


уберечься от эпидемий и заразных болезней. У Чжуань Сюя было трое
сыновей, все они умерли сразу же после рождения. Один из них нашел
прибежище в реке Янцзы и превратился в демона, насылающего лихо-
радку; другой стал демоном ван-лян реки Жошуй, а третий спрятался в
укромном месте, чтобы насылать на людей заразные болезни. Вот
почему в конце каждого года во время празднеств люди изгоняли духов
эпидемий из домов. Когда люди избавляются от старого и приносят
новое, в дом приходит счастье. Так продолжалось поколение за
поколением, и установился обычай изгнания духов; но даже ритуал
избавления от духов эпидемий уже ушел в прошлое. Необходимо
культивировать добродетели Яо и Шуня, и тогда Поднебесная будет
наслаждаться покоем и миром и будут устранены любые беды и
несчастья. Тогда, даже если не удастся избавиться от чумы, демоны
чумы не останутся. Но если правитель государства будет вести себя, как
Цзе и Чжоу, в пределах четырех морей воцарятся хаос и смута, и в
мгновение ока возникнут сотни несчастий и бед 1. Тогда можно изгонять
эпидемии хоть каждый день, но демоны, насылающие их, все равно
будут появляться. Только поколения, находящиеся в упадке, верят в
призраков; только глупые и невежественные люди стараются обрести
счастье с помощью колдовства. Последние поколения династии Чжоу
верили в призраков и совершали жертвоприношения, моля их о помощи
и счастье. Недалекие правители, ум которых помутился, не обращали
внимания на собственное поведение, и так как их добрые дела
уменьшались день ото дня, власть их становилась все более и более
зыбкой. Таким образом, счастье человека — в его собственных руках, а

1Яо и Шунь — легендарные совершенномудрые императоры древности. Цзе и Чжоу — последние


правители династий Ся и Шан, их имена стали в китайской традиции синонимом жестокости и
порока. — Прим. ред.

12
Демонология Древнего Китая

не во власти призраков, оно зависит от его добродетелей, а не от


совершаемых жертвоприношений» («Лунь хэн», гл. 25).

13
Демонология Древнего Китая

Глава III

СВЕТ, ОГОНЬ, ФЕЙЕРВЕРКИ И ШУМ

@
Великая битва, которую на протяжении всей своей истории китайцы
вели с миром демонов, в огромной степени определялась тем глубоко
укоренившимся в их мировоззрении представлением, что призраки
принадлежат к инь — темному, отрицательному началу, а потому самое
эффективное оружие борьбы с ними — все, что связано с ян, светлым,
положительным началом. Великий принцип гласит, что в повседневном,
повторяющемся из года в год круговороте вещей в природе ян всегда
одерживает верх над инь. Поэтому мыслители, мудрецы, да и вообще
все умные, образованные люди всегда почитали за должное постоянный
поиск средств борьбы с потусторонним миром. Поиск их,
сопровождавшийся невероятным усердием, порой уводил их очень
далеко, но и приносил поистине изумительные результаты, пусть даже
результаты эти на наш пристрастный взгляд кажутся лишь
теоретическими.
Естественно, что их внимание в первую очередь оказывалось
обращенным к свету и огню. Свет и огонь, как неотъемлемые
составляющие силы ян, считались для мира демонов не менее
разрушительными, чем ян для инь. Неудивительно, что согласно данной
теории солнце, главный источник космического света и огня,
возводилось в ранг первого разрушителя и усмирителя призраков. С
другой стороны, ночь, особенно середина ее, воспринималась как время
безраздельного владычества потусторонних сил. Рассвет является тем
мигом, когда все силы зла обращаются в бегство или по крайней мере
утрачивают свою власть над миром людей. Все эти представления,
нашедшие отражение в целом ряде историй, в том числе и в уже
приводившихся нами, естественным образом объясняются тем страхом и
благоговейным ужасом, которое темное время суток вселяет в
наполненные суевериями сердца людей, порождая поистине не знающее
пределов чувство тревоги, когда в каждом звуке чудится опасность,
чувство, быстро исчезающее с первыми лучами солнца.
Но и в руках самого человека свет и огонь остаются
чудодейственным оружием против призраков, разве что, быть может,
несколько менее эффективным. Убеждение это широко
распространилось среди людей уже в первые столетия новой эры. В те
времена люди пребывали в уверенности, что с помощью огня можно
заставить лисиц- оборотней (животных в человеческом обличье) явить
свою истинную форму и тем самым лишить их могущества, особенно
если зажечь дерево такого же возраста, как и призраки, одушевленное
шэнь или субстанцией ян. В одной истории, относящейся к V веку,
человек отгоняет призрака, явившемуся ему в облике его сына, с

14
Демонология Древнего Китая

помощью огня, зажженного у дверей дома. Так он узнает, что этот


человек-демон страшно боится солнечного света и огня. По сообщениям
источников, во время всеобщей паники 781 г., связанной с призраками,
люди всю ночь поддерживали в своих домах огонь.
Глубокая убежденность китайцев в том, что свет и огонь являются
незаменимыми средствами в борьбе с призраками, проявляется и
поныне. Мало кто из жителей Поднебесной рискнет выйти ночью на
улицу без факела или бумажного фонаря, особенно если путь его
пролегает мимо старых могил или кладбища. Есть правило — покидая
дом умершего, выразив соболезнования родственникам покойного,
нужно перешагнуть через огонь, очевидно, для того, чтобы очиститься
от се, духов смерти, которые могут являться ша, злобными демонами.
Ритуал отвращения ша совершался во время погребального обряда еще
в VI столетии. И до сих пор чиновники, следующие на дознание,
перешагивают через пылающую солому, а по возвращении в свою управу
повторяют этот ритуал изгнания духов, дабы безголовые демоны не
могли принести им вреда.
Новый год в Китае, начинающийся с приходом весны, символизирует
возрождение тепла и света, которые, вступая в свои права, энергично
очищают космос от действия темного начала инь, холода, темноты и
смерти, с которыми и ассоциируются потусторонние существа. Таким
образом, долг человека, который, соглано одному из первейших
даосских принципов, должен жить в согласии и гармонии с природой,
заключается в том, чтобы помочь ей в борьбе со злом, т. е. самому
пройти через очистительный обряд. И он выполняет эту задачу, как и
сама природа, с помощью огня и света. В «Цзин Чу суй ши цзи»,
«Календаре обрядов Цзин и Чу», написанном в VI столетии, сказано: «В
дни вэй первого месяца года по ночам в колодцах и уборных зажигают
тростниковые факелы, и тогда призраки сотнями бегут прочь».
Действительно, именно в тех местах, куда практически не попадают
лучи света, человек должен самостоятельно стараться изгнать
потусторонних существ.
Этим, однако, очистительная деятельность человека в первый месяц
Нового года не ограничивалась. В том же Календаре мы читаем: «В
первый день первого месяца люди встают с первыми петухами и первое,
что они делают — это зажигают во дворе дома бамбук, который отгоняет
горных сао и прочих злых духов». Очевидно стебли бамбука жгли во
дворе, чтобы усилить устрашающий эффект — бамбук лопался со
страшным треском под действием раскаленного воздуха. Этот же
ритуал упоминается и в «Шэнь и цзин».
В обширном сочинении под названием «Юэ лин гуан и», «Усиление
смысла ежемесячных приказов», Фэн И-цзин, чиновник, получивший в
1592 году высшую ученую степень цзиньши, пишет: «В последнюю ночь
года люди жгут в огне стебли бамбука до самого утра для того, чтобы
пробудить силу ян весны и тем самым устранить и рассеять вредные
последствия деятельности се. В наши дни люди превратили этот обычай
в состязание и тратят большие деньги, чтобы превзойти друг друга, так
что изначальное значение ритуала почти утеряно» (гл. 20; 1.19).
Китайские авторы практически единодушны в том, что под бао чжу,
«взрывающимся бамбуком», как называют его и простые люди, и ученые,
на протяжении многих столетий подразумевалась петарда, сделанная из

15
Демонология Древнего Китая

очень толстой бумаги и наполненная порохом, взрываемая с помощью


запала. Сотни и даже тысячи подобных хлопушек, связанных в одну
длинную цепочку, если поджечь крайнюю из них, взрываются одна за
одной, производя оглушительный грохот. Вопрос о том, когда на смену
пустым стеблям бамбука пришли наполненные порохом петарды,
пожалуй, напрямую связан с тем, к какому времени мы отнесем
изобретение пороха в Китае. Пока он остается открытым; то, что якобы
китайцы были изобретателями взрывной смеси, является ничем ни
подкрепленной догадкой.
Стрельба из хлопушек в последний день и ночь старого года широко
распространена в Китае. Каждая семья, даже самая бедная, которая
может позволить себе потратить несколько монет на шум и дым, охотно
участвует в этом ужасающем для ушей действе — треск в это время
стоит такой, что для не привыкшего к подобным развлечениям
европейца он становится настоящей пыткой. Длинные веревки с
хлопушками свисают с балконов и карнизов до самой земли и могут
взрываться непрерывно на протяжении получаса и даже более. Многие,
однако, увлечены уже более «современными» хлопушками, которые
прикрепляются к концу палки. Шум и треск, хотя и менее
оглушительные, продолжаются в течение нескольких дней нового года,
во время совершения обязательных церемоний и жертвоприношений.
Если мы посмотрим, что рассказывают об обычаях и ритуалах,
устраиваемых в последний день уходящего года и в новогоднюю ночь,
местные историописания провинций, областей и уездов, мы увидим, что
они с поразительным единодушием упоминают не только о хлопушках,
но и о кострах и факелах, зажигаемых во дворах и домах. Подобные
приемы изгнания злых духов называются по-разному: «сжечь
зловредные воздействия», «сжечь год» или «осветить год», «спалить
сосновую плошку», т. е. выставленные вкруговую сосновые чурбаны и т.
д. Сказано в них и о том, что в огонь бросают ладан и прочие
источающие аромат вещества. Далее из этих сочинений мы узнаем, что
счастье и благость, создаваемые подобными действиями,
подкрепляются взаимными поздравлениями и добрыми пожеланиями, а
также совместными восклицаниями, когда все в один голос кричат что-
то типа «не будет печали через парадную дверь, не будет печали через
заднюю дверь, да воцарятся в мире чистота и покой, да не будет бед и
горестей людям». Всю ночь люди сидят вокруг костра, играют на
музыкальных инструментах и в шахматы, едят и пьют. Это называется
«сидеть вокруг печи», «сторожить год» или «впускать новый год».
Наконец, китайские сочинения говорят о том, что стремясь прогнать
злых духов, люди трубят в медные трубы и раковины, быот в гонги,
барабаны и пр.
Действительно, если, по китайским представлениям, эк- зорцистская
сила огня усиливается шумом, понятно, что и любой шум сам по себе
считается защитой от демонов, если, конечно, он достаточно сильный,
режет слух и оглушает. То, что пугает человека, в равной мере должно
испугать и призраков. Во время всеобщей паники, зафиксированной в
источниках под 564 и 781 годами, жители империи отчаянно били в
металлические предметы и деревянные доски, а в 1476 и 1557 годах
перепуганные насмерть люди что было сил стучали в гонги и барабаны.
Моряки Амоя во время плавания отпугивают страшную «мочащуюся
женщину» стрельбой из хлопушек и мушкетонов. Призраки же

16
Демонология Древнего Китая

мертвецов, по китайским поверьям, очень боятся звуков медных


инструментов.

Илл. 1. Гонг, тарелки, труба и барабан.

Главным инструментом для «борьбы с призраками и демонами»


является гонг-ло. Гонг, представляющий собой круглую медную тарелку,
является, пожалуй, одним из наиболее распространенных в Китае
инструментов. Звуки его раздаются по всей империи, в особенности
летом, когда смертность возрастает, и, как следствие, более активной
становится деятельность людей по изгнанию демонов. Усилению
благотворного эффекта способствуют медные тарелки, а также
деревянные и кожаные барабаны (см. илл. 1). Очень часто небольшие
«оркестры», состоящие не только из мужчин, но и из женщин, бьют в
гонги, тарелки и барабаны несколько часов подряд. Интересно, что со
стороны соседей никогда не раздается ни малейшей жалобы или
протеста по поводу того, что они нарушают их ночной покой. Должно
быть, эта варварская музыка либо приятна для китайских ушей, либо
выслушивается с благодарностью и покорностью как благое дело
сострадательных сограждан, исполненных любовью к здоровью
окружающих и заботы об общественном спокойствии.
Барабаны существуют в Китае с древнейших времен, что едва ли
удивительно, поскольку мы знаем, что они известны и очень многим
диким племенам. Они упоминаются практически во всех канонических
сочинениях, и тот факт, что барабан обозначается иероглифом гу,
который гю сей день признается одним из самых архаических, может
считаться доказательством того, что история его насчитывает много
тысячелетий. В «Чжоу ли» мы читаем, что барабанным боем

17
Демонология Древнего Китая

сопровождались жертвоприношения божествам и духам, что они


использовались не только для управления войсками в ходе сражения, но
и звучали во время разнообразных работ. Испуганные жители
Поднебесной стучали в барабаны во время солнечных и лунных
затмений. Барабаны были разной формы и назывались также по-
разному. Ни в китайских классических сочинениях, ни в тех фрагментах,
которые вошли в наше сочинение, о барабанах не говорится как об
инструментах, изгоняющих злобных демонов, что, однако, вовсе не
исключает возможности того, что они использовались для этой цели с
незапамятных времен. Так, при династии Хань их несли в руках
участники церемоний изгнания демонов, повторяя в своих песнопениях
особые экзорцистские формулы.
Тарелки-бо упоминаются лишь в достаточно поздних сочинениях.
Принято считать, что в свое время они были позаимствованы китайцами
у западных варваров либо у племен мань, аборигенов южного Китая,
ныне практически исчезнувших. Возможно, точно так же обстоит дело и
с гонгом, который, в любом случае, не может претендовать на
классическое происхождение в большей степени, чем длинные медные
трубы, «рассеивающие демонов», звучащие во время погребальных
обрядов и, как мы увидим в дальнейшем, во время изгнания призраков,
насылающих болезни.
В Китае в целом и в южной Фуцзяни в частности принято стрелять из
хлопушек при совершении любого жертвоприношения божествам на
протяжении всего года. В этих случаях считается полезным и даже
необходимым прогнать духов тьмы, дабы они не могли повредить или
уничтожить то счастье, которое нисходит на участников церемонии
благодаря чудесному присутствию божеств. Особенно часто
«хлопушечные оргии» происходят жарким летом, когда усиливается
опасность эпидемий холеры и других заболеваний; тогда они
продолжаются от захода солнца до полуночи. Тогда по улицам с
пылающими факелами и фонарями движутся большие и малые
процессии, изгоняющие демонов эпидемий, сопровождаемые солдатами,
которые дуют в трубы или через определенные промежутки времени
стреляют из мушкетов. Ведь если даже хлопушки заставляют призраков
и демонов броситься врассыпную, то какую же панику в их стане
поднимет град выстрелов, пусть даже холостыми патронами!
Едва ли можно сомневаться, что огонь считался главным средством
борьбы с демонами болезней и прочими потусторонними силами еще в
глубокой древности, однако наши поиски документальных свидетельств
тому оказались напрасными. По-видимому, из всей литературы,
написанной до начала христианской эры, только одно место в «Чжоу ли»
как-то намекает на это: «Чиновник, ответственный за зажигание огня,
направляется огласить повеления, которое касается огня. На
протяжении четырех сезонов он меняет огни в государстве, чтобы
попросить спасения от сезонных болезней» (гл. 30; 1.17).
У китайских ученых нет единодушия в вопросе о том, что же это была
за официальная церемония, но в целом принято считать, что имелись в
виду костры из разных видов деревьев. Впрочем, подробности здесь не
имеют большого значения.
Куда более важно другое: пользовались ли изгоняющей демонов
силой огня китайские лекари? Делать прижигания рекомендуется еще в

18
Демонология Древнего Китая

«Су вэнь», древнейшем из известных нам медицинских трактатов, вкупе


с иглоукалыванием с использованием как горячих, так и холодных игл.
Искусство это называется чжо, чжи, фань, или цуйчто
означает «жарить», «сжигать». Чаще всего при этом используют полынь,
ай, причем практика эта насчитывает, судя по всему, весьма долгую
историю. Так в «Календаре Цзин и Чу» мы читаем: «В пятый день пятого
месяца все четыре сословия собирают полынь и делают из нее фигуры,
напоминающие по форме человека, которые затем вывешивают над
дверьми, чтобы рассеять ядовитый воздух. Цзун Цэ, по прозвищу Вэнь
Ду, собиравший полынь в пятый день пятого месяца еще до того, как
прокричал петух, увидел растение, похожее с виду на человека. Он
вырвал его, принес домой и с успехом использовал для прижиганий».
Заметим, что действенность растения в значительной степени
зависит от того, в какой день оно было сорвано: в данном случае в день
праздника середины лета, когда силы космического света и огня
достигают своего апогея.
В настоящее время, как, по-видимому, и в предшествующие столетия,
прижигание делается с помощью коротких сухих палочек, выдержанных
в пеньковом масле, которые приклеиваются к предварительно
смоченным фурункулам и нарывам или же к тем частям тела, которые
поражены, как предполагается, болезнью или демоническим влиянием.
Палочки зажигаются и сгорают; огонь постепенно доходит до самой
кожи. Вряд ли можно считать удивительным то, что для подобной
процедуры наилучшим считается огонь, зажженный прямо от солнца. И
в медицинском трактате Ли Ши-чжэня мы читаем: «Огонь, используемый
при прижиганиях, следует получать непосредственно от солнца с
помощью солнечного зеркала либо солнечной жемчужины, обращенных
к солнцу. Следующий по эффективности — огонь, полученный трением
из дерева хуай, и только в самом крайнем случае, когда такой огонь
добыть трудно, можно зажечь палочки от лампы, наполненной чистым
маслом из пеньки, либо от восковой свечки» («Бэнь цао ган му», гл. VI,
1.7).
Прижигания считаются одним из первейших способов борьбы с
демоническими болезнями. В древнем сочинении по медицине,
приписываемом Гэ Хуну, сказано, что пять ши, призраков-трупов,
вызывающих болезни, следует изгонять «четырнадцатью прижиганиями
в трех цунях соска левой стороны у мужчин и с правой стороны у
женщин; если прижигания повторять постоянно, состояние больного
улучшится» («Чжоу хоу би цзи фан», гл. 1, разд. 6).
Согласно этому трактату, прижигания также нужно делать под
сердцем и на пальцах, при этом больному следует дать проглотить
яичный белок и во время процедуры чесать его под сердцем. Что
касается припадков эпилепсии, умо- иомрачения и обморочных
состояний, которые китайцы также склонны приписывать призракам и
«ударам зла», то Гэ Хун говорит: «Больным, пораженным действием
призрака, следует сделать три прижигания в области примерно на цунь
ниже пупка» («Чжоу хоу би цзи фан», гл. 1, разд. 4).
Затем авторитетнейшие китайские медицинские светила
рекомендовали делать больному, пострадавшему от козней призрака,
пятьдесят прижиганий в области желудка; в случае внезапного
нападения призрака — три прижигания под ногтем каждого пальца или

19
Демонология Древнего Китая

сто — на плече; а кроме того, одно или несколько на пояснице или три —
над пупком. Прижигания следует также проводить во всех случаях,
когда больной пал жертвой пяти видов призраков-трупов, слева или
справа от соска; а кроме того, надлежит сделать от двух до семи
прижиганий на больших пальцах рук или десять прижиганий под
сердцем и т. д.
Таким образом, насколько можно судить, китайская медицина не
приемлет щадящих методов борьбы с призраками, которые вызывают
перечисленные выше недуги. Точно таким же образом лечат даже детей,
страдающих от конвульсий. Во время лечения маленьких пациентов
китайские медики запросто протыкают их иглами. Они связывают локти
красной веревкой, затем каким-то тайн- ственным образом заводят их за
спину, после чего делают прижигания в ноздрях или под сердцем, на
лбу, но особенно часто — под подбородком, а также на щеках, чтобы
предотвратить сжатие челюстей. Далее прижигания совершаются на
больших пальцах ног больного, под ногтями, а иногда даже в самом
пупке; при этом стоящие рядом массируют тело несчастного. Чем
старше пациент, тем в большем количестве мест делаются прижигания
и тем большим количеством игл его протыкают.
Вновь обратимся к труду Гэ Хуна, величайшего китайского медика,
ставшему каноническим китайским трактатом по медицине: «Мой метод
лечения внезапного помешательства, выражающегося в бормотании на
языке призраков, заключается в следующем: следует ввести иголки под
большие пальцы ног больного. Еще один совет: крепко- накрепко
связать руки больного веревкой и, держа его локти, сделать семь
прижиганий с левой и правой стороны тела. Тогда больной сразу
крикнет на языке призраков имя своего мучителя и попросит прекратить
прижигания; затем следует мягко поговорить с призраком, после чего
развязать больному руки. Если человек время от времени плачет,
тяжело дышит, стонет или задыхается, значит, он поражен демоном.
Когда же припадки сумасшествия прекратятся, его следует продолжать
лечить по методике против се» («Чжоу хоу би цзи фан», гл. 3, разд. 17).
А вот что пишет Сунь Сы-мо, не менее известный знаток медицины :
«Когда больной в припадке сумасшествия, хочет бежать прочь или же
называет себя знатным вельможей, ученым, божеством или
совершенномудрым — во всех этих случаях следует делать прижигания,
и тогда больного можно навсегда излечить от припадков» («Би цзи цянь
цзинь яо фан», разд. «Дянь куан чжэн чжи»).
Гэ Хун говорил будущим поколениям, что точно таким же образом
следует лечить и тех, кто страдает от ночных кошмаров.
«Если человек не просыпается после ночного кошмара, то
между волосами на больших пальцах ног следует сделать
двадцать одно прижигание» («Чжоу хоу би цзи фан», гл. 1,
разд. 5).
На первый взгляд может показаться нелогичным, что столь большой
специалист в области медицины в то же самое время строго-настрого
запрещал приближаться к таким больным с лампой или светильником,
но следует помнить, что «внезапный кошмар» происходит тогда, когда
демон похищает душу человека, п поэтому внезапный яркий свет может
«испугать» душу н тем самым воспрепятствовать ее возвращению в
тело.

20
Демонология Древнего Китая

Читатель помнит, что призраки очень часто насылают


помешательство на женщин, во время которого они видят призрака и
вступают с ним в сексуальную связь. Наилучший способ борьбы с такими
демонами-призраками — опять- таки прижигания. Для этого следует
связать большие пальцы рук женщины так, чтобы их кончики
соприкасались, и затем сделать прижигание в том месте, где кончики
пальцев прилегают друг к другу. Это место называется гуй ку сюе,
«логовом, где воет призрак», поскольку во время прижигания демон
устами жертвы молит о пощаде. Если призрак просит помиловать его и
обещает убраться восвояси и больше не причинять женщине вреда, это
считается неоспоримым доказательством того, что женщина находилась
в его власти. Может оказаться, что необходимо сделать семь
прижиганий, а иногда даже и все четырнадцать. Кроме того,
прижигания могут быть сделаны и на больших пальцах ног, которые
лекари называют и,зу гуй янь, «глазами призрака на ногах».
Одновременное надрезание сухожилий и мышц также может оказаться
эффективным; в любом случае такая процедура желательна.
Гэ Хун рекомендует также окуривать пациента дымом; благотворная
сила его усиливается в том случае, если горят вещества, сами по себе
обладающие способностью изгонять духов, как то: ладан, растительная
смола или когти тигра. «Для того, чтобы вылечить женщин, которые,
после вступления в связь с призраком, говорят и смеются, когда
остаются в одиночестве, или же подвержены меланхолии и оцепенению,
следует перемешать один лян истолченного реальгара с двумя лянами
сосновой смолы и когтями тигра; получившуюся смесь скатать в шарики
или пилюли и сжечь их ночью в "огненной корзине", после чего,
тщательно укутав женщину, так, чтобы торчала только голова, посадить
ее на корзину. Если после первого раза она не излечится, то следует
повторить процедуру один-два раза, и она избавится от чар призрака»
(«Чжоу хоу би цзи фан», гл. 3, разд. 17).
Если дети много плачут и их никак не успокоить, родители часто
приписывают это действию призрака или тому, что детям видится
демон, который и пугает их. В таком случае китайская медицина
рекомендует положить на поднос бумагу или древесный уголь, зажечь и
поднести в лицу ребенка, при необходимости проделав это несколько
раз.
Филантропы или же хитрецы, знающие, как воспользоваться
человеческой доверчивостью и невежеством, нередко раздают или же
продают так называемый чудодейственный огонь, который можно
использовать в медицинских целях. Вот какой эпизод зафиксирован в
одной из династийных историй под 493 г. «В прежние годы на землях,
принадлежащих дому Вэй, была популярна такая песня: "Красный огонь
бежит на юг, уничтожая южные царства". В этом году с севера в столицу
Ци пришел шаман, который приготовил такой огонь. Цвет огня был
более красный, чем обычно, и словно какой-то неземной. Поскольку он
заявил, что этим огнем можно лечить больных, и благородные, и низкие
соперничали друг с другом, чтобы получить его, и во многих случаях
этот огонь действительно помогал. Прошло двадцать с небольшим дней,
и огонь был уже у всех жителей столицы; не было никого, кто бы не
говорил о священном огне. Император запретил использовать его, но
тщетно. Больных лечили, ставя им семь палочек для прижиганий. Цю Го-
бинь из Усина тайно унес его домой, и когда сделали прижигания

21
Демонология Древнего Китая

одному его земляку, двадцать лет страдавшему от чахотки, тот сразу же


поправился» («История южных династий», гл. 4, 1.27; несколько иной
вариант дается в «Истории южной Ци», гл. 19, 1.12).
Убеждение китайцев в способности огня изгонять духов объясняет и
то, что в китайской медицине использовались светлячки, которых
называли также «ночными огоньками» и «ночными факелами». Ли Ши-
чжэнь говорит: «Согласно "Шэнь сянь гань ин бянь", пилюли, которые
делал из светлячков У Чэнь (легендарный даос, живший во времена Яо),
лечили болезни и последствия действий демонов, изгоняли всех
призраков, тигров и волков, змей, ос и прочих ядовитых тварей,
залечивали раны, нанесенные пятью видами оружия, обнаженными
мечами, разбойниками и грабителями. В правление династии Хань Лю
Цзы-нань, командующий армией и губернатор Увэя получил это
лекарство от даоса по имени Инь-гун. В двенадцатом году периода
правления под девизом Юнпин в сражении с варварами на северной
границе он потерпел поражение; войска его были уничтожены, он попал
в окружение. На него обрушилась туча стрел — и вдруг, не долетев не-
скольких чи до его коня, они упали на землю. Варвары решили, что
видят перед собой божество, и бежали. Он поведал о тайном лекарстве
своим потомкам, и впоследствии никто из занимавших пост
командующего не получил ни единой раны в сражениях. В конце
царствования династии Хань даос по имени Голубой Буйвол добыл это
лекарство и доставил его Хуан-фу.Луну из Аньдина, который передал
его императору династии Вэй У-ди. После чего лекарство попадало к
разным людям. Вот почему пилюли эти называют "пилюлями
командующего шлемами", а также "наводящими страх пилюлями
императора У-ди"» («Бэнь цао ган му», гл. 41, 1.21).
В заключение мы должны упомянуть и об обычае рассыпать кольцами
пепел в тех случаях, когда подозревается действие демона. В одной из
давних историй повествуется о том, как рассыпанный по земле пепел
помог справиться с могущественным духом дерева. Из чего можно
заключить, что, по китайским представлениям, призраки настолько
боятся огня, что даже мысль о нем, вызываемая лицезрением уже
совершенно безвредного пепла, парализует их силы. Гэ Хун говорит в
своем сочинении: «Если человек неожиданно умирает, лицо его следует
потереть гребнем петуха, вымоченным в крови, а вокруг него насыпать
пепел, и тогда жизнь вернется к нему» («Чжоу хоу би цзи фан, гл. 1,
разд. 1).
Похожий совет встречается и у Ли Ши-чжэня. Кроме того, Гэ Хун
дает еще и такой рецепт: «Если человеку снятся страшные сны и он
страдает от кошмаров, в его обувь следует насыпать пепел и поставить
ее у изголовья кровати» («Чжоу хоу би цзи фан», гл. 1, разд. 5).

22
Демонология Древнего Китая

Глава IV

ШЭНЬ-ТУ И ЮЙ-ЛЭЙ, ПЕРСИКОВОЕ ДЕРЕВО, ТИГРЫ И ВЕРЕВКИ

@
Очищение домов от демонов и призраков в канун Нового года с
помощью огня, увы, не гарантирует абсолютной безопасности, поскольку
на самом деле изгнанные призраки могут вернуться в любой момент. К
дверям и воротам дома должны быть прикреплены могущественные
защитные амулеты, которые позволят уберечь обитателей дома на
протяжении всего года.
Амулеты эти, по поверьям, передавались по наследству с глубокой
древности, и ими продолжают пользоваться по сей день. Первое
сочинение, из которого мы узнаем о них, принадлежит кисти Ван Чуна и
создано в I веке н. э. Рассуждая об использовании деревянных драконов
для призывания дождя, обычае, широко распространенном в то время,
он пишет:
«В глубокой древности жили два брата, Шэнь-ту и Юй-лэй, которых
природа наделила способностью ловить призраков. Они жили у
восточного моря на горе Душошань. Стоя под персиковым деревом, они
сурово допрашивали сотни призраков, и тех из них, кто, пренебрегая
принципами и законами Дао, самовольно вредил людям и приносил им
несчастья, связывали веревками из тростника или камыша и бросали на
съедение тигру. Вот почему уездные чиновники вырезают из стволов
персиковых деревьев человеческие фигуры и ставят их в своих дворах, а
также рисуют тигров и прикрепляют их изображения к главным
воротам» («Лунь хэн», гл. 16).
В другой главе Ван Чун говорит: «В "Шань хай цзине" сказано: «В
безбрежном океане есть гора Душошань. На ней растет высокое
персиковое дерево, ветви которого простираются на три тысячи ли. Там,
где ветви дерева заканчиваются в северо-восточном направлении,
входят и выходят мириады призраков, поэтому то место зовется
"Вратами призраков". На острове жили двое божественных людей,
братья Шэнь-ту и Юй-лэй, которые допрашивали мириады призраков и
управляли ими. Тех, кто приносил людям зло, они связывали веревками
из тростника или камыша и бросали тигру. В царствование Желтого
Императора был установлен ритуал изгнания духов в должное время
года. Чтобы отвратить демонов, он сделал из персикового дерева
огромные человеческие фигуры, нарисовал на воротах изображения
Шэнь-ту и Юй-лэя и повесил на воротах рядом с чучелом тигра
тростниковые веревки"» («Лунь хэн», гл. 22).
Таким образом, данная традиция и возникшие на ее основе обряды
существуют с мифических времен и насчитывают очень долгую историю.
Однако нельзя не отметить, что предание это имеет натуралистический
оттенок. Уничтожение призраков происходит на крайнем востоке, т. е.
там, где поднимается над горизонтом солнце, всемогущий разрушитель

23
Демонология Древнего Китая

власти тьмы. Место же, куда призраки прилетают на свою погибель,


находится на северо-востоке, что, поскольку север символизирует зиму,
а восток — весну, означает время встречи двух времен года, соовет-
ствующее последним дням года уходящего и первым дням года
наступающего, когда, как мы видели в предыдущей главе, солнце и сам
человек очищают космос от вредного воздействия темного начал инь и
его призраков.
Представляется необходимым поэтому рассмотреть вопрос о том, не
обладают ли два брата, уничтожающие призраков, каким-нибудь
солярными или астрологическими признаками. Увы, оказывается, что это
не так. Имя Шэнь- ту можно перевести как «божественный Ту», где ту —
растение, называемое также «горьким стеблем», сохраняющееся и
зимой. Однако ни один китайский автор не говорит о том, что оно имеет
солярные атрибуты. Имя Юй-лэй означает что-то вроде «море пышного
цвета» и, казалось бы, может быть возведено к воздействию исто-
чаемого солнцем тепла. Но при этом совершенно непонятно, обладало
ли слово таким же значением и в древности. Юй, кроме того, также
обозначает растение, но этот факт ничего нам не говорит.
Более интересные результаты ожидают нас, если мы попробуем
отыскать естественные причины того, почему два брата держали тигра,
который пожирал связанных ими призраков. Легче всего было бы
объяснить это тем, что тигр пользовался славой одного из самых
свирепых и кровожадных хищников Азии. Однако такой вывод вряд ли
будет удовлетворительным. Скорее можно предположить, что тигр
олицетворяет самого космического демона-разру- шителя, ян или
солнце, которое с приходом весны начинает процесс очищения мира.
Действительно, за одно-два тысячелетия до новой эры солнце в этот
период, примерно за половину сезона до весеннего равноденствия,
вступало в созвездие Рыбы, а потом последовательно проходило через
созвездия Овна и Тельца. Эти знаки зодиака охватывают семь китайских
созвездий, от Гуй до Цань, которые составляют четверть небесной
сферы, и по сей день называемой Белым Тигром. По-видимому, именно
этот небесный тигр, олицетворяющий весеннее движение солнца, и
уничтожал мир призраков, властвовавших зимой.
Солярные атрибуты, в связи с легендой о братьях Шэнь-ту и Юй-лэе,
были приписаны тигру автором по имени Ин Шао, который жил во II веке
и написал сочинение под названием «Фэн су тун и», «Подлинный смысл
обычаев и нравов». Приводя в своей книге предание о братьях, почти
дословно повторяющее вариант Ван Чуна, он говорит: «Тигр — это
животное светлого начала ян; он занимает главное место среди сотен
зверей. Он может ловить призраков, разрывать их на части и пожирать.
В наши дни люди, если заболевают, сжигают или изжаривают кусок
тигровой шкуры и съедают с водой; если же коготь зверя повесить на
шею, он также может помочь отвратить зло — средство это весьма
действенно» (гл. 8).
Посмотрим также, не связано ли каким-либо образом с весной и
персиковое дерево, под которым происходил суд над призраками и
расправа с ними. Безусловно, кажется вполне понятным считать
персиковое дерево символом весеннего солнца, под лучами которого оно
расцветает пышнее, чем любые другие деревья, причем еще до того, как
на ветках распустится хоть один лист. Таким образом, оно выступает не
только гонителем демонов, но и символом жизненной силы. Быть может,

24
Демонология Древнего Китая

именно поэтому плоды его и косточки, в которых таится


жизнепорождающая энергия, являются излюбленной пищей даосских
долгожителей и бессмертных. «Шэнь и цзин» в особенности
приписывает эти качества гигантскому персиковому дереву, растущему
на востоке, которое, возможно, и есть то самое, под которым братья
Шэнь-ту и Юй-лэй держали тигра.
В любом случае, персиковое дерево и по сей день остается в Китае
одним из главных средств экзорцизма, вне зависимости от того,
олицетворяет ли оно весеннее светило или же получило такую славу
благодаря легенде о двух братьях-демононенавистниках. У нас есть
свидетельства, что оно считалось полезным в борьбе с призраками еще
до начала новой эры. Так, в «Ли цзи» говорится, что колдуны-у,
сопровождавшие правителя во время траурных визитов, несли в руках
веточки персикового дерева, чтобы уберечь царственную особу от
дурного влияния. А если верить «Цзо чжуань», подобная церемония
имела место еще в 543 г. до н. э. Кроме того, во II столетии Чжэн Кан-чэн
активно призывал использовать в борьбе с призраками ветки персика,
поскольку был уверен, что потусторонние силы боятся его как огня.
В том же столетии, как мы помним, Ин Шао поведал в своем
сочинении «Фэн су тун и» легенду о братьях Шэнь-ту и Юй-лэе. «С тех
пор, — заключает он, — уездные чиновники во время жертвоприношений
в последний день уходящего года всегда украшают свои ворота
образами, сделанными из персикового дерева, подвешивают на них
веревки из камыша или тростника и рисуют на них тигра в память о
событиях древности, стремясь тем самым оградить себя от напастей»
(гл. 8). Упоминается этот обычай и в книге «Ду дуань», относящейся к
тому же периоду: «С того времени на воротах и дверях домов стали
рисовать изображения Ту и Аэя и вывешивать тростниковые или
камышовые веревки, чтобы уберечься от зла». При династии Хань обряд
этот был, видимо, причислен к официальным, поскольку в официальной
истории этого дома в разделе, посвященном ритуалу, мы читаем, что
после церемонии изгнания духов в двенадцатом месяце «чиновники
выставляют гэн1 персикового дерева, Юй-лэя и тростниковые веревки»
(«Хоу Хань шу», гл. 15, 1.10).
Обычай этот, как мы видим, в Поднебесной глубоко укоренился в
народе уже в древности, и нет ничего удивительного в том, что люди его
свято соблюдали во все времена. Так, в описании одной из официальных
церемоний дома Цзинь мы читаем: «В первый день Нового года на
воротах дворца и государственных ведомств обязательно вывешивали
веревки из тростника, а кроме того, укрепляли гэн из персикового
дерева и изображение петуха, чтобы изгнать злых духов» («Цзинь шу»,
гл. 19, 1.23). В областях Цзин и Чу люди следовали этим и другим
похожим обычаям в VI веке: «В первый день Нового года и молодые, и
старые пьют отвар из персиков. В каждом дворе из персикового дерева
делают палочки и укрепляют их на воротах, называя их деревом
бессмертных ... Поскольку жизненная сила (цзин) персика наибольшая
среди пяти главных деревьев, он подавляет и уничтожает зловредное
влияние се и сдерживает множество демонов... Кроме того, люди ставят
1 Гэн может просто обозначать ветку или даже ее часть. Тем не менее, считается, что иероглиф
этот выражает и идею «сезонных изменений», ибо он звучит одинаково с другим иероглифом,
имеющим такое значение. В той же самой главе «Хоу Хань шу» сказано, что «люди династии
Чжоу делали гэн из персикового дерева, показывая тем самым, что ци инь и ян сменяют друг
друга».

25
Демонология Древнего Китая

над воротами раскрашенную фигурку петуха, привязывают к ней


веревки из тростника или камыша и прячут за воротами амулеты, также
сделанные из персика, поскольку многие призраки этого боятся. Дун
Сюнь, служивший при династии Вэй Стражем Ворот, говорил: "Утром, в
день жертвоприношений в честь наступления Нового года они
разжигают костры перед воротами, устанавливают на воротах образы
божеств, сделанные из персикового дерева, а также ветки сосны и
кипариса, привязывают к воротам тростниковые веревки и убитого
петуха; все эти обряды совершаются для того, чтобы оградить свой дом
от демонических влияний". В "Гуа ди ту", "Географическом атласе",
сказано: "На горе Тао- душань растет огромное персиковое дерево,
ветви которого простираются на три тысячи ли. На нем сидит золотой
петух, своим криком возвещающий наступление нового дня. Под ним —
два божества; одного из них зовут Юй, а другого — Лэй 1. У обоих в руках
веревки из тростника, они сидят в засаде, всегда готовые поймать
призраков, которых сразу же убивают"».
Не может быть сомнений, что обычай пить персиковый отвар также
связан с бытовавшими поверьями; люди надеялись, что тем самым они
смогут изгнать из тела демонов и сохранить себе жизнь или продлить
ее. Причем и по сей день персики наделяются таким качеством. В
источниках по медицине огромная сила приписывается тем персиковым
плодам, которые высохли на дереве и не упали на землю, а также
кожуре, косточкам и маленьким веточкам, на которых висит плод,
особенно тем, которые не опали зимой и собраны в первом месяце
наступившего года. Высушенные цветы персика, кора дерева, смола,
щепки и ветки рекомендуются для лечения таких считающихся
следствием демонического влияния болезней, как конвульсии, спазмы и
летаргия. Воспроизводя в своем обширном сочинении свидетельства
древних книг по данному вопросу, Ли Ши- чжэнь заключает: «Из всего
сказанного выше можно сделать вывод, что ветки персикового дерева,
листья, корни, косточки плодов и черенки, на которых висят плоды, а
также палочки, сделанные из него, обладают способностью ограждать
от воздействия демонов и разных болезней, почему и входят в число
медицинских средств» («Бэнь цао ган му», гл. 29, 1.27).
Если своей лечебной и экзорцистской силой дерево персика обязано
солнцу, то, в таком случае, особенной силой должны обладать ветви,
растущие с восточной и южной стороны, т. е. где солнце восходит и
достигает апогея. Китайский лекарь по имени Чэнь Цзан-ци, живший в
VIII веке, предлагал рецепт лекарства для избавления от призраков, в
которое в качестве составляющих входило дерево старого гроба, а
также черенок персика с восточной стороны дерева. До сих пор лекари
рекомендуют во время эпидемий в каждое полнолуние омывать тело
водой, в которой была вымочена ветка персикового дерева. Некто Дай
Цзо, живший при династии Сун, рассказывал слеу- ющую историю: «Ся-
хоу Вэнь-гуй из области Цяо после смерти возродился и возвратился
домой. Проходя мимо персикового дерева, которое росло перед
воротами, он сказал: "Это дерево посадил я, плоды его, должно быть,
замечательны". Жена спросила его: "Говорят, что мертвые боятся
персиковых деревьев, почему же вы не опасаетесь его?" Вэнь-гуй
ответил: "Они боятся ветвей, растущих в восточную и южную стороны,

1Как мы видим, уже в то время не было единодушия относительно имен двух братьев.

26
Демонология Древнего Китая

обращенных к солнцу, длиной в два чи и восемь цуней; но некоторым


даже они не могут причинить вред"»2.
В приведенном нами выше фрагменте из «Календаря Цзин и Чу»,
сочинения, написанного в VI столетии, говорилось, что к воротам домов
люди прикрепляли палочки из персикового дерева, а за воротами клали
тао фу, «персиковые амулеты». Поскольку амулеты, как правило,
содержат надписи, по-видимому, эти тао фу представляли собой
предметы, сделанные из персикового дерева, с начертанными на них
заклинаниями. Хотя наверняка утверждать нельзя, все-таки вполне
вероятно, да и сами китайцы соглашаются с тем, что те палочки из
персикового дерева и амулеты были прототипами нынешних тао фу,
прямоугольных кусочков красной бумаги с написанными на них именами
братьев, которые приклеивают к раздвижным дверям, или же красных
квадратов, которые рисуют на воротах и дверях домов, а на них уже
черной краской пишут имена. Современные тао фу могут делаться и в
форме длинных полос из бумаги красного цвета. Их вывешивают справа
и слева от входа, а надписи на них призваны отвратить зло от
обитателей дома и принести в него добро, богатство и счастье.
Эти надписи, сразу же привлекающие внимание любого европейца,
посещающего Китай, действительно обозначаются старым названием
тао фу. Материал, на котором они начертаны, в Амое называют тао хун
чжи, «персиковая красная бумага», что лишний раз указывает на их
происхождение, равно как и на то, что в конце каждого года люди
обновляют их. Накануне Нового года тао фу продаются повсюду; на
улицах, в специально снятых лавчонках можно видеть множество
бедных каллиграфов, за несколько монеток предлагающих желающим
полный набор самых разных вариантов пожеланий и заклинаний.
Разумеется, образованные китайцы вполне могут самостоятельно напи-
сать то, что считают наиболее подходящим для себя и своих семей.
Как и можно было бы ожидать, предметы из персикового дерева
используются для изгнания злых демонов круглый год. В одной истории,
предположительно относящейся к V столетию, женщина с помощью
ветки персикового дерева расправляется с демоном, которого она
сумела распознать, хотя он и явился к ней в облике ее сына. В другой
истории, также относящейся примерно к этому же времени, буддийский
монах бьет веткой своего брата, пораженного чарами лисицы-оборотня.
А согласно еще одному тексту, созданному примерно в VI столетии, с
помощью человеческой фигурки, вырезанной из дерева персика, удалось
вылечить человека, которого демон довел до сумасшествия. В Амое
широко распространено поверье, что упавшего в обморок человека
можно «излечить», если несколько раз ударить его прутиком из персика
или же размахивать им над лежащим, бормоча при этом заклинания,
угрозы и всевозможные ругательства в адрес злобных демонов. Многие
мужчины и женщины носят на груди в качестве амулетов миниатюрные
мечи, сделанные из дерева персика, или же вывешивают их на воротах
своих домов, особенно во время эпидемий. Как только возникает
малейшее подозрение, что где-то поблизости может таиться демон, тут
же появляются персиковые прутики, их кладут на видном месте в доме и
часто размахивают ими, изгоняя нечистую силу. Автор этих строк
неоднократно наблюдал, как китайцы в своих домах и дворах опускают в

2«Чжэнь и цзи», «Записи о странных вещах». В копии, которой мы располагаем — пять


небольших историй.

27
Демонология Древнего Китая

воду зеленую персиковую ветвь, а потом машут ею — брызги летят во


все стороны, изгоняя, надо думать, всевозможных демонов.
Магия персикового дерева наделяет экзорцистской силой даже воду,
в которую опускали ветку, делая ее действенным оружием в борьбе с
призраками в человеческом обличье. Вот какую страшную историю
читаем мы в сочинении, созданном в царствование династии Тан:
«В период Кайюань (713—742) Ли Чжун-тун занимал пост начальника
уезда Яньлинсянь (пров. Хэнань). У него умерла служанка, которую и
похоронили в Яньлине. Спустя три года его перевели в уезд Писянь, что
в области Lily (пров. Сычуань). Главный слуга его подметал как-то
землю, и вдруг увидел, что из земли торчат волосы. Он стал мести с
большей силой, но убрать волосы не удавалось. Тогда он схватил
волосы, потянул изо всех сил и — о ужас! пред ним предстала та самая
служанка из Яньлина. Она вела себя так, словно выпила много вина.
Когда ее спросили, как она тут оказалась, она ответила, что только
сейчас пробудилась ото сна. Чжун-тун заподозрил, что это — призрак; он
окатил ее персиковой водой, произнес заклинания, но это не оказало на
нее никакого действия. Она ничуть не испугалась, а смеялась и
веселилась, как и прежде. Ее поселили во флигеле, приносили ей
печенье, которое она ела так же, как и все отстальные. Через месяц ее
выпустили из флигеля и поручили работу по дому. Потом она вышла
замуж за слугу и родила ему мальчика и двух девочек. Через
семнадцать лет она умерла» («Цзин тин лу», «Записи услышанных
страшных историй»).
Деревянные или бумажные «персиковые амулеты», призванные
защитить человеческие жилища от вторжения демонов, могут также
служить действенными лекарственными средствами. Мэн Шэнь,
знаменитый лекарь, живший при династии Тан (621—713) составил
большой труд в семнадцати книгах под названием «Ши ляо бэнь цао»,
«Основные травы, употребляемые в пищу и обладающие лекарственным
действием». В нем, в частности, есть такие строки: «Если человек
оказывается во власти зла или влияния демонов и призраков,
необходимо приготовить отвар из персиковых амулетов и дать его
выпить больному» («Бэнь цао ган му», гл. 29, 1.27). Если верить Ли Ши-
чжэню, колышки из персикового дерева часто зарывают в землю во
дворе дома, чтобы уберечь от призраков его обитателей. А вот что
говорит об этих предметах знаменитый Чэнь Цзан-ци: «Они избавляют
он внезапной боли в области сердца и живота, от болезней, насылаемых
призраками, останавливают кровотечение и изгоняют се. Если человек
страдает вздутием живота, отвар из таких колышков может оказать
такой же эффект, что и персиковые амулеты» («Бэнь цао ган му», гл. 38,
1.16).
Даже персиковые цветы считаются, как мы видели, чудодейственным
средством. Вообще всем предметам красного цвета обычно
приписывается способность уничтожать зло и отводить беду. Подобные
представления лежат в основе многих траурных и погребальных
обрядов и церемоний, упоминаемых в нашем исследовании. В одной ис-
тории, относящейся к IV веку, повествуется о том, как опасный и
могущественный дух дерева лишился своей силы, когда люди, напавшие
на него, раскрасили красной краской лица, надели красные одежды и
обвязали дерево красной веревкой. Несомненно, утверждению и
широкому распространению подобных суеверий способствовал и тот

28
Демонология Древнего Китая

факт, что красный цвет — это также цвет огня и света. Отводя от людей
беды и невзгоды, красный цвет одновременно несет им счастье. По сути,
красный цвет играет важнейшую роль во многих китайских торжествах;
он символизирует радость и счастье, например, на свадьбе. Вот почему
он становится совершенно неуместным во время траура. Правила
вежливости запрещают дарить подарки, если они не обернуты в
«красную персиковую бумагу» или если к подарку не прикреплена хотя
бы маленькая ее полоска. В Амое, например, обычай этот соблюдается
столь свято, что сочетание хун бао, «красный сверток» стало синонимом
слов «подарок» и «жалованье». Очень часто люди дарят друг другу
апельсины; причина тому — их цвет. Визитные карточки, которые
посылают в чей-то дом, всегда красного цвета, равно как и многие
поздравительные и пригласительные письма. В косички детей, и
мальчиков, и девочек, часто вплетают красные ленты, чтобы они росли
сильными и здоровыми; а кроме того, многие люди носят в карманах
кусочки красной материи.
Вполне возможно, что и веревки, подобные тем, которыми Шэнь-ту и
Юй-лэй связывали призраков, по-пре- жнему наделяются способностью
изгонять духов. Лично мы не видели их на дверях домов, однако в
некоторых местных географических описаниях провинций, округов и
уездов прямо говорится, что накануне Нового года люди вывешивают их
на воротах домов. В IV столетии Гэ Хун писал, что если в призрака
бросить тростник, он тут же погибнет. Очевидно, даже материал, из
которого были сделаны веревки легендарных братьев, наделялся в его
время способностью уничтожать потусторонних существ.
Злейшим врагом демонов и по сей день в народных поверьях
остается тигр, этот страшный хищник. Древний обычай укреплять
изображение тигра перед входом в дом соблюдается не только накануне
наступления Нового года. Очень часто этого зверя, иногда крылатого,
иногда нет, или даже одну его голову можно видеть грубо нарисован-
ными на бумаге или тонкой дощечке над балками домов или храмов, в
которых проводятся религиозные церемонии и жертвоприношения 1.
Свою роль победителя призраков и демонов тигр в народных
представлениях может играть по-разному. Как мы увидим в
дальнейшем, тигр занимает далеко не последнее место в армии
небесных божеств, которая ведет борьбу не на жизнь, а на смерть с
легионами тьмы. В Амое и прилегающих к нему районах образы божеств
часто ставят на тигровую шкуру или ее кусок, видимо, для того, чтобы
усилить их экзорцистские способности; кроме того, на многих идолах
рисуют и некое подобие «тигровых полос». В китайской традиции встре-
чаются истории о том, как люди, пытаясь избавиться от болезней,
насылаемых демонами, сидят и спят на тигровых шкурах, причем иногда
это приводит к тому, что они сами превращаются в тигров. Гэ Хун в
своем медицинском трактате пишет, что если человека мучают ночные
кошмары, то «лучшее средство — это подушка, сделанная из головы
тигра или похожая на нее» («Чжоу хоу би цзи фан», гл. 1, разд. 5).
Многие женщины Амоя, желающие сохранить здоровье своих детей,
надевают им на головы так называемые ху мао, «тигровые шапочки»,
которые сделаны в форме головы чудовища либо имеют ее изображение.

1Несомненно, что обычай оставлять на крыше дома в качестве амулета, охраняющего от зла,
фигурку кота из обожженной глины или фарфора, с широко раскрытыми глазами, связан с тем,
что тигр тоже принадлежит к «кошачьим».

29
Демонология Древнего Китая

Деревянные или металлические фигурки тигров носят и в качестве


амулетов, защищающих, как принято считать, от демонических
болезней. Еще во II веке, как свидетельствует Ин Шао, когти тигра люди
носили на шее в качестве охранительного талисмана. И по сей день
такие, уже украшенные серебром, фигурки люди продолжают считать
действенной защитной силой от злых демонов. Кроме того, к рукам
детей, страдающих от судорог и других болезней, привязывают
маленькие кости тигриной лапы, которые также считаются
чудотворными амулетами. Нередко из различных частей тигра делают и
лекарственные средства, изгоняющие бесов. Уже во времена Ин LLIao
широко распространилось поверье о том, что тигр наводит настоящий
ужас на призраков, и потому кусочки тигровой шкуры, опаленные или
обжаренные, вымачивали в воде, которую давали пить больным. И в
медицинских трактатах последующих времен, вплоть до сего дня, есть
немало аналогичных рецептов. Считается, что тигровые кости, особенно
черепные, как и кости покойников, являются хранилищем субстанции
души, или жизненной эссенции, и потому они высоко ценятся. Кости
толкут и обрабатывают на огне, чтобы уничтожить мозг, а пепел,
размешанный в вине или уксусе, используют при приготовлении
всевозможных лекарств, якобы излечивающих от демонов ночных
кошмаров, бессоницы, лихорадки и оберегающих дом от действия
потусторонней силы в целом, если сосуд с таким лекарством поместить
на перемычке ворот. Китайцы верят, что отвар из костей тигра
избавляет больного от демонов. Мясо тигра рекомендуется употреблять
в пищу при болезнях желудка и селезенки. Работу желудка, например,
можно восстановить, если небольшими дозами принимать топленое сало
тигра, смешанное с маслом. Пилюли, приготовленные из зрачков тигра,
если верить китайской медицине, избавляют от конвульсий и судорог,
однако лекари неустанно напоминают о том, как часто встречаются
подделки этого чудесного средства. На почетном месте в аптечных
лавках находятся также кровь, селезенка и желчь тигра, а также
тигриные испражнения, вымоченные в лошадиной моче, высушенные и
перетертые.
Поскольку изгоняющая демонов сила тигра является
общепризнанной, образованные люди рекомендуют даже страдающим
трудноизлечимыми видами лихорадки читать сочинения о тиграх, что
также может оказать положительный эффект. В XVI столетии Чэнь Цзи-
жуй по примеру Ван Цзи-дэна, автора «Ху юань», «Тигрового
питомника», написал «Ху вэй», «Изобилие тигров», собрание народного
фольклора, связанного с тиграми. В предисловии он описывает случай,
произошедший с ним самим, когда он целый год страдал от лихорадки.
«Господин Ван Цзи-дэн пришел в зал Баояньтан, чтобы справиться о
моем здоровье, и дал мне копию "Ху юань" в надежде, что текст этот
поможет мне. Я читал книгу, но демон продолжал, как и прежде,
терзать меня. Я понял, что сочинение далеко от совершенства. И тогда я
начал искать сочинения отшельников, и также древние традиции,
сохранившиеся средь гор и лесов, озер и вод. И вот я собрал все их в
книге, которой дал название "Ху вэй"».

30
Демонология Древнего Китая

Глава V

ПЕТУХИ

@
Если верить «Календарю Цзин и Чу» и тем сочинениям, на которые
ссылаются его авторы, в VI столетии в народных верованиях
экзорцистская сила ассоциировалась в основном с петухом, фигурки и
изображения которого в канун Нового года люди укрепляли на воротах
своих домов. Видимо, источником таких представлений послужила
легенда о золотом петухе, восседавшем на персиковом дереве, под
которым братья Шэнь-ту и Юй-лэй расправлялись с демонами, и
возвещавшем своим криком наступление утра.
Нам не удалось отыскать свидетельств об этой легенде в более
ранних сочинениях. Однако в том же VI веке ее приводит и прилежный
принц дома Лян, выбравший себе любопытное имя Цзинь Лоу-цзы,
«Мудрец из Золотой Башни»1. Вот что он говорит: «На юго-востоке есть
гора Таодушань, на ней растет огромное персиковое дерево, а на нем
сидит Небесный Петух. Когда первые лучи поднимающегося солнца
падают на дерево, Небесный Петух тут же начинает кричать, и вслед за
ним кричат петухи по всей Поднебесной. Под деревом сидят два демона,
которые держат в руках тростниковые веревки; они ловят приносящих
несчастья призраков и пожирают их. В наши дни люди, подражая им, в
первый день наступившего года выставляют две человеческие фигурки,
сделанные из персикового дерева, с веревками, а между ними — петуха»
(гл. 5).
Небесный Петух — это несомненно, тот самый золотой петух Шэнь-ту
и Юй-лэя, олицетворяющий золотые сверкающие лучи Властелина Света,
крик которого, с первыми мгновениями нового дня, разгоняет
перепуганных призраков. Во многих легендах, и не только китайских,
утренний крик петуха устрашает всех потусторонних существ, которые,
только заслышав его, бегут без оглядки.
Обычай закреплять на воротах и дверях накануне Нового года
изображения петуха может быть связан и еще с одной легендой,
которую Ван Цзя в V столетии включил в свою книгу «Ши и цзи» и
которая точно так же относится к далекой мифической древности. «В
течение семидести лет царствования императора Яо (XXIII век до н. э.) ко
двору каждый год слетались птенцы феникса, а средь озер и прудов
бродили единороги, в то время как совы (предвещающие беду) улетали в
отдаленные пустыни. Царство Чжичжи преподнесло Яо птиц "двойного
ока", ибо в каждом глазу у них было по два зрачка. С виду они походили
на петухов, но кричали так же, как самцы феникса. Даже когда во время
линьки у них выпадали перья, они по-прежнему легко летали. Они
1Он был седьмым сыном императора У-ди, основателя династии Лян, и правил под девизом
Сяоюань (552-554 или 555). Сочинение, которое дошло до нас под названием «Цзинь Лоу-цзы»,
состоит из шестнадцати разделов. В нем содержатся краткие сведения о мифических и
исторических императорах и правителях, их супругах, уроках, преподанных миру великими
людьми, и даже о личной библиотеке автора. Кроме того, есть там и краткие биографии
прославленных людей, заметки о самых разных странных и диковинных вещах и событиях, а
также замечания автобиографического характера. Наверное, мы имеем только отдельные
фрагменты изначального обширного труда.

31
Демонология Древнего Китая

охотились на диких зверей, предотвращая беды и несчастья и не давая


злу вредить людям. Питались они соком, вытекавшим из яшмы уюн. В
некоторые годы их прилетало множество, но потом в течение
нескольких лет не было ни одной. Гогда все люди Поднебесной
проливали слезы, увлажняя землю перед воротами своих домов, в
надежде, что птицы с двойными зрачками прилетят вновь; ожидая их,
они вырезали их изображения из дерева и отливали их из металла и
ставили перед входом в дома, дабы призраки ци и мэй со всем своим
отвратительным выводком удалились или покорились. С той поры и по
сей день в канун Нового года люди делают изображения петухов из
дерева и металла или рисуют их над своими окнами» (гл. 1).
Именно верой в то, что петух может изгонять демонов, объясняется
существовавший в Китае много столетий тому назад запрет на убийство
птицы в первые дни наступившего года, т. е. тогда, когда начиналась
ежегодная всеобщая борьба с нечистью. В «Календаре Цзин и Чу» мы
читаем: «Согласно "Исследованию ритуалов и обычаев" Дун Сюня,
первый день первого месяца — это день петуха... Утром этого дня люди
рисуют птицу на дверях домов... Ныне в этот день не убивают петухов...
В древности петухов убивали, теперь же это запрещено... В старину
люди не употребляли в пищу мясо петуха с первого по седьмой день
наступившего года».
Скорее всего, традиция, наделяющая петуха атрибутами посланника
солнца и гонителя демонов, гораздо древнее «Календаря Цзин и Чу».
Действительно, она упоминается и в «Фэн су тун и». В сочинении,
датируемом II столетием, говорится: «Согласно "Шань хай цзину", во
время церемоний в предместьях столицы царства Ау всегда жертвовали
солнцу петуха, поскольку его утренний крик и красные перья отвращали
зло от правителя государства. Ныне, если человек поражен действиями
призрака и у него появляются волдыри или язвы, он, как только
догадывается о том, что причиной их является демон, убивает петуха и
прикладывает его к сердцу. Если же человек страдает от страшных
припадков эпилепсии, из петуха готовят лекарство. Голова петуха,
прикрепленная к восточным воротам, может помочь справиться с
колдовством гу. Поэтому можно сказать, что петух является главным
средством, помогающим спастись от смерти и отвратить зло» (гл. 8).
Несомненно, что утверждению в умах китайцев уверенности в том,
что с помощью мертвого петуха можно избавиться от насылаемых
демонами болезней, способствовало и такое сочинение, как «Соу шэнь
цзи»: «Ся-хоу Хун увидел в Цзянлине огромного призрака с копьем,
которого окружали несколько маленьких призраков. Он страшно
перепугался и поспешил убраться с дороги, но когда большой призрак
прошествовал мимо, Сяо-хоу Хун схватил шедшего за ним его
маленького собрата и спросил, что это за гигантское чудовище.
Маленький призрак ответил: "Он убивает людей; всякий, кого он ударит
копьем в сердце или живот, непременно умрет". Тогда Хун спросил, нет
ли каких-то средств против этого призрака, на что маленький демон
сказал: "Если потереть тело заболевшего черным петухом, он
выздоровеет". "А куда он направляется сейчас?" — вновь спросил Хун. "В
Цзинчжоу и Ян- чжоу", — ответил призрак. Хун пошел следом и узнал,
что все люди, у которых внезапно заболело сердце, умерли. Когда же он
посоветовал людям убивать черных петухов и натирать ими больных,
оказалось, что в восьми-девяти случаях из десяти это помогает.

32
Демонология Древнего Китая

Нынешний обычай натирать пораженных влиянием демонов черным


петухом, чтобы одолеть зло, идет от Ся -хоу Хуна» (гл. 2).
Таким образом, петух, как и персиковое дерево, обладает
способностью избавлять от болезней потому, что он ассоциируется с
солнечным светом. Более того, он придает людям жизненные силы, ибо
является символом вселенского источника существования. В
медицинском искусстве изгнания духов он занимает место не менее
важное, чем персиковое дерево. В старинном трактате по медицине,
приписываемом Гэ Хуну, мы читаем, что в случае внезапной смерти
человека следует «надрезать гребень красного петуха, а затем через
трубку вылить кровь из гребня человеку в нос» («Чжоу хоу би цзи фан»,
гл. 1, разд. 1). Согласно другому рецепту, следует натереть лицо
человека гребнем петуха с кровью. А вот еще одно средство: «Если
человек поражен ударом призрака, нужно разрезать ножом гребень
петуха, выдавить кровь и влить ее в рот больному, чтобы он проглотил
ее. А самого петуха следует разрубить на две части, а когда они
остынут, выбросить на дорогу. Если же взять черного петуха, то
результат будет еще лучше» («Чжоу хоу би цзи фан», гл. 1, разд. 4). Для
лечения ночных кошмаров тот же автор дает, среди прочих, и такой
рецепт: «Если разрезать гребень петуха и через трубку влить
высочившуюся кровь в горло больному, польза от этого будет велика»
(Чжоу хоу би цзи фан», гл. 1, разд. 5). Все эти методы были включены в
сочинение по искусству врачевания Ли Ши-чжэня и так дошли до наших
дней. Кроме того, этот авторитет в области китайской медицины пишет:
«Голова петуха убивает призраков. Причем лучше всего помогает голова
петуха, который кричал, сидя на восточных воротах. С ее помощью
можно избавиться от колдовства гу, отогнать зло и отвратить эпидемии.
Если человек внезапно умирает от удара призрака, то, намазав
петушиной кровью у него под сердцем, можно вернуть его к жизни. Мясо
красного петуха нейтрализует действие яда и отвращает
неблагоприятные для человека влияния... Оно оберегает от заразных
заболеваний. Нужно убить красного петуха в день зимнего
солнцестояния, высушить его плоть, приготовить мясо в день начала
весны и съесть целиком самому, не делясь ни с кем ни кусочком» («Бэнь
цао ган му», гл. 48, 1.7—9). Существует также лекарство для борьбы с
«ударами призраков», в состав которого входил главным образом белый
куриный помет, вываренный в вине с цветками конопли.
Древний обычай прикреплять на видном месте петуха соблюдается в
Китае и по сей день. Обычно изображение его, нарисованное на бумаге,
приклеивают над перекладиной ворот. Кроме того, на крышах домов
можно видеть и глиняные фигурки петуха. Несомненно, что традиция
эта продолжается и в иных формах. Таким образом, можно заключить,
что по китайским поверьям, все, что похоже на объект, способный
изгонять духов, по цвету ли, по форме, по вкусу отвара или даже по
внешнему виду пепла, обладает практически тем же самым эффектом,
что и сам этот объект. Принцип этот господствует, как мы увидим, и во
многих других экзорцистских практиках.

33
Демонология Древнего Китая

Глава VI

ВЕТКИ И МЕТЛЫ

@
Среди инструментов, традиционно обладающих силой в борьбе с
призраками — пучки тростника и веток, ибо о том, что их использовали
против потусторонних сил, говорится еще в канонических книгах. В «Ли
цзи» сказано, что колдуны-у и заклинатели, сопровождавшие
царственных особ и знатных вельмож во время траурных процессий,
несли в руках тростник или веточки, дабы оградить своих владык от
влияния демонов и духов смерти. Тот факт, что такой обычай
действительно существовал, подтверждается и свидетельствами
полуканонического сочинения «И ли», а также хроники «Цзо чжуань».
Скорее всего, эти ветки-ле ) связывались в пучок наподобие метлы.
Это мнение прочно утвердилось среди китайцев, ведь, как говорил Чжэн
Кан-чэн в своем комментарии к приведенному выше месту из «Ли цзи»,
«с помощью метлы можно уничтожить вредные для человека влияния».
Именно вследствие того, что ритуал этот оказался отмеченным в
классической литературе, он на протяжении столетий сохранялся даже
в императорском траурном церемониале. Так, в «Новой истории
династии Тан» мы читаем: «Император прибывает в зал, восходит по
восточным ступеням и подходит к "месту плача". Впереди шествуют
колдун-у и заклинатель. Первый встает с прутиком из персикового
дерева на юго-востоке, а второй с ветками — на юго-западе. Вместе с
императором, впереди и позади него, поднимаются и четверо
копьеносцев» («Синь Тан шу», гл. 20, 1.2). А вот что говорится о ритуале
сунской династии: «Когда императорский кортеж покидает Внутренний
дворец, четверо командующих мечами цянь-ню (телохранителями)
выступают впереди него; один из них несет персиковый прутик, а другой
— ветки» («Сун ши», «История династии Сун», гл. 124, 1.7).
Автору этих строк не довелось ни слышать, ни читать о подобной
церемонии в последующие времена. Однако во многих сочинениях
говорится, что накануне Нового года люди вывешивают метлы на своих
домах. Очень часто люди символически подметают свои жилища, скорее
изгоняя духов, чем убирая грязь. Иногда на крыше дома устанавливают
бамбуковую жердь с привязанной к ней корзиной, наполненной
домашним мусором, и метлой, следуя, видимо, распространенному
поверью геомантического характера, согласно которому дом и его
обитатели могут стать добычей для се, если местонахождение жилища
не совпадает с правильным положением линий. Во время эпидемий во
главе процессий, проводимых с целью изгнания демонов болезни, также
идут люди с метлами в руках. Нередко заботливые матери подвешивают
к занавескам над кроватками своих детей маленькие метелочки. По
китайским поверьям, метлы особенно действенны в борьбе с призраками
мертвецов. На юге провинции Фуцзянь мы видели, как некоторые люди
даже падали в обморок, когда их хлестали метлами, чтобы освободить
от демона, завладевшего их душами. Архиепископ Грэй писал, что в
Кантоне «чтобы вылечить ребенка от лихорадки или малярии, матери
обычно дают ему в руки три дымящихся курительных палочки, после

34
Демонология Древнего Китая

чего служанка быстро выносит его из дому. Мать следует за ней и,


размахивая метлой, кричит: пошел вон! пошел вон! пошел вон!
Считается, что таким образом можно избавить ребенка от чар демона,
полагаемого источником болезни».

35
Демонология Древнего Китая

Глава VII

ЭКЗОРЦИСТСКИЕ ПРОЦЕССИИ

@
Нам известно, что традиция очищения человеческих жилищ в конце года
насчитывает долгую историю и прослеживается уже в сочинениях,
относящихся к началу новой эры, а лежащие в ее основе мифы и
предания относятся к гораздо более раннему времени. Однако о ее
глубокой древности повествуют не только легенды, но и канонические
книги.
Так, в «Лунь юе» недвусмысленно указывается, что Учитель, «когда
жители города совершали обряд но, облачался в народные одежды и
стоял на восточных ступенях» (10; 10). А в «Ли цзи» говорится, что
«когда жители города исполняли обряд ян, Конфуций надевал парадные
одежды и вставал на восточных ступенях, дабы защитить домашних
духов» (гл. 36, 1.40). Должно быть, церемонии но и ян были очень
шумными и тревожили покой домашних духов. Если верить Люй Бу-вэю,
они исполнялись три раза в год. В своих указаниях о том, каким
правилам надлежит следовать в определенные месяцы года, он от-
мечает: «В последний месяц весны жители столицы исполняют обряд но;
у девяти ворот они разрезают жертвы на куски, чтобы уничтожить зло, и
тем самым прекращают действие ци весны. В месяц середины осени Сын
Неба совершает но, чтобы уберечься от болезней, и делает влияние ци
осени всепроникающим. А в последний месяц зимы Сын Неба повелевает
проводить четыре главных церемонии но, во время которых жертв
разрезают на части по всем сторонам света» («Люй-ши чунь цю», «Весны
и Осени господина Люй Бу-вэя», гл. 3, гл. 8, гл. 12).
Свидетельства Люй Бу-вэя связаны с одним из разделов «Ли цзи»,
носящим название «Юэ лин», «Помесячные приказы». Таким образом,
церемонии но и ян упоминаются в этих двух книгах, а также, как мы
только что говорили, в «Аунь юе», поэтому их можно безусловно отнести
к числу очень древних. Фрагменты, которые мы только что
процитировали, дают нам право утверждать, что целью подобных
обрядов было избавление от болезней и несчастий. Демонам,
насылающим болезни, совершали жертвоприношение у городских ворот,
разрубая при этом жертв на части. В конце года в этих церемониях
активное участие принимали и представители официального
чиновничьего мира — тогда они назывались но. По крайней мере в двух
источниках утверждается, что в них участвовал и сам Сын Неба, из чего
можно заключить, что проходили они в его дворце. Отношение же к
данному ритуалу самого Конфуция показывает, что участники шествия
входили в его дом и во владения подобных ему знатных и официальных
лиц, или же что они действовали под руководством либо же с
благословения означенных лиц. Церемония протекала достаточно
шумно, поскольку считалось, что она может испугать или потревожить
даже покой духов предков и прочих божеств, которым поклонялись в
домашних кумирнях.

36
Демонология Древнего Китая

Участники церемонии, должно быть, и в самом деле представляли собой


весьма разношерстное сборище. Об этом, в частности, недвусмысленно
говорится в одном из фрагментов «Чжоу ли», рассказывающем о фан-сян
ши, «инспекторах земель четырех сторон света» (?), которые,
облачившись в красные халаты и черные накидки, в масках из
медвежьих шкур с четырьмя золотыми глазами, вооруженные копьями и
щитами, рыскали по домам, возглавляя сотни людей, дабы изгнать
демонов эпидемий и заразных болезней. Эти же чиновники участвовали
и в обрядах погребения знати: они спрыгивали в приготовленную могилу
и отчаянно размахивали копьями, чтобы изгнать из нее демонов.
Возможно, что их было четверо, поскольку в другом месте в «Чжоу ли»
сказано о «четырех диких и неистовствующих фан-сян ши» (гл. 28, 1.18).
Великий обряд но, проводимый в последнем месяце уходящего года,
безусловно, совпадал по времени с упоминавшейся нами в предыдущих
главах церемонией всеобщего очищения, символизировавшей победу
сил ян над инь и его призраками. Чжэн Кан-чэн высказал
предположение, что три церемонии но имели астрологическую
подоплеку. В его время, во II столетии, солнце в последнем месяце весны
проходило через созвездие Мао, находящееся под влиянием двух
соседних, Далин (Великий Погребальный курган) и Цзэши (Собранные
Трупы). Под их воздействием солнце может порождать призраков и
демонов, силы смерти. Это опасное время повторялось и в середине
осени, когда солнце противостояло этим созвездиям. А в последнем
месяце зимы солнце находилось в созвездиях Сюй и Вэй, которыми, под
воздействием соседних созвездий Фэньму (Могила) и Сысы (Четыре
Управляющих)1, по китайским поверьям, повелевали злые духи,
заставляющие начало инь вредить человеку. Такое объяснение raison
d'etre трех но, несомненно, заслуживает нашего внимания. Скорее всего,
так оно и было на самом деле; в любом случае, нам трудно было бы
опровергнуть достоверность подобной трактовки.
Весьма существенные детали того, каким образом совершалась
церемонии но в императорском дворце при династии Хань, описаны в
ряде сочинений того времени. Гао Ю, например, писал во II веке, что
«великая но была точно таким же ритуалом избавления от демонов
эпидемий, что и нынешний, устраиваемый перед жертвоприношениями в
честь завершения года, который люди называют чжу чу, "изгнанием"». А
в «Хоу Хань шу», в главе, посвященной официальным церемониям
правящего дома Хань, мы находим следующие примечательные строки:
«За день до жертвоприношений в честь завершения года устраивается
великая церемония но, называемая "изгнанием эпидемий". Порядок ее
проведения следующий. Из новичков внутренних Желтых Ворот дворца,
в возрасте от десяти до двенадцати лет, выбираются сто двадцать,
которые будут "юношами". Все они надевают красные головные уборы и
черные плащи и несут в руках бараба- ны-тао. Фан-сян ши, в масках,
сделанных из медвежьих шкур, с четырьмя золотыми глазами, в халатах
цвета киновари и черных накидках, потрясают своими копьями и
щитами. В процессии участвуют также двенадцать животных, пернатые,
покрытые шерстью и рогатые. Церемония начинается у внутренних
Желтых Ворот под началом канцлера; из Запретного дворца изгоняют
злобных духов.
1Согласно «Син цзину», «Звездному канону», древнейшему китайскому сочинению по астрономии, написанному
при династии Хань, Четыре Управляющих — это сы фэй, Управляющий Злом; сы вэй, Управляющий Опасностями;
сы лу, Управляющий Царской Милостью, и сы мин, Управляющий Судьбой. В каждом из них — по две звезды.

37
Демонология Древнего Китая

Когда вода в ночных водяных часах достигает самой высокой отметки,


собираются придворные сановники: канцлеры, советники, министры,
члены Ведомства доходов, полководцы и чиновники гвардии
телохранителей, все облаченные в красные шапочки. Телохранители
направляются с императорским паланкином к переднему залу. Затем
Командующий Желтых Ворот обращается к императору с такими
словами: "Юноши готовы, прошу разрешения начать изгнание демонов
эпидемий". В этот момент у внутренних Желтых Ворот юноши начинают
петь песню. Звучит она так:
"Цзя-цзо отводит невзгоды; фэй-вэй пожирает тигров; сюн-бо пожирает
призраков-лой; Тэн-цзянь поглощает то, что приносит беду; Цзяо-чжу
уничтожает врагов; Бо-ци поглощает сны; Цзянлян и Цззу-мин пожирают
мертвецов, чьи тела были расчленены, а Цишэн-вэйсуй проглатывает то,
что видит; Цо-дуань пожирает мириады призраков, а Цюн-ци с Тэн-гэном
пожирают гу. Этим двенадцати божествам мы повелеваем изгнать зло и
несчастья, разорвать ваши тела, кости и суставы, разрубить на части
вашу плоть, вырвать вам конечности и внутренности. Если вы
немедленно не уберетесь, те из вас, кто задержится, станет добычей
для них".
Потом за дело принимаются фан-сяны. Вместе с двенадцатью
животными (олицетворяющими двенадцать божеств, врагов демонов)
они с криками мечутся туда и сюда, взад и вперед по Внутреннему
Дворцу и выгоняют своими пылающими факелами демонов эпидемий
через центральные ворота. За центральными воротами факелы берут
быстрые всадники и покидают дворец через Ворота Полководца, за
которыми они передают их всадникам пятой армии, которые
продолжают гнать призраков до самой реки Ло.
В каждом чиновничьем доме возглавлять церемонию но могут люди в
деревянных масках, изображающие животных. После окончания
церемонии появляются гэн, сделанные из персикового дерева,
изображения Юй-лэя и веревки из тростника, после чего фан-сян и
придворные прекращают ритуал. Император дарует первым министрам,
военачальникам и главным владетельным князьям палочки из пер-
сикового дерева, веревки из тростника и копья» (гл. 15, II.9).
Дополнительные подробности о но мы узнаем и из «До дуань»: «Затем
был издан указ, чтобы фан-сян с четырьмя золотыми глазами, в масках
из медвежьих шкур, в черных накидках и красных халатах, вооруженные
копьями и щитами, неизменно исполняли бы в конце уходящего года, в
двенадцатом месяце, церемонию но в сопровождении сотен чиновников
и юношей и обходили бы все покои дворца, чтобы изгнать демонов
эпидемий. Пусть они стреляют в призраков из луков, сделанных из
персика, и стрелами из терновника, и пусть стучат в фарфоровые
барабаны, чтобы избавиться от них. Пусть они бросают в демонов
красные пилюли и пять злаков, чтобы избавиться от болезней и
несчастий».
До нас дошло и поэтическое описание церемоний но, проводившихся в
то время в столице империи Лояне, описание, приписываемое Чжан
Хэну, жившему во II веке, которое называется «Дунцзин фу», «Ода
Восточной столице»:
«В конце каждого года великая но-церемония проводится, чтобы духов
прогнать. Фан-сян — несут свои копья, а колдуны у и си — пучки

38
Демонология Древнего Китая

тростника. Десять тысяч пажей в красных шапках и черных одеждах


стреляют из луков терновыми стрелами в демонов всех сторон света.
Тучами летят камни и черепки, убивая духов сильных и слабых. Факелов
опасаются призраки, и вот уже гонит прочь огненная волна и беды, и
напасти. Ни в глубоких рвах, ни в потайных уголках — нигде не укрыться
им. Сломаны подвесные мосты, дабы не в силах были они вернуться
назад. Так нападают фан-сян на призраков уи и мэй, гонят прочь диких и
кровожадных существ, разрубают яд испускающих змей, бросают гэн-фу
в холодные чистые воды, топят нюй-ба в волнах, вздыбленных богами 1.
Они рубят на части демонов гуй, сюй и ван-сян, разрубают е-чжун,
убивают ю-гуан2. Дрожат восемь духов восьми сторон света, трепещут от
страха цзи-юй и би-фан. Земли Душо защищают нас ветками персика,
братья Юй-лэй и Шэнь-ту помогают нам. С веревками из тростника в
руках своим зорким оком ищут они демонов, прячущихся в потайных
уголках. Демоны, избегнувшие нашего гнева, не укроются от их
бдительного взора. Все дома в столице очищены от нечисти, все зло
уничтожено в них. Да пребудут инь и ян в вечной гармонии, порождая в
должное время все, что должно прийти в этот мир».
Итак, мы представили на суд читателя практически все сведения о
проведении официальных великих церемоний но в ханьский период из
известных нам сегодня; полагаем, что это едва ли не все, достойное
нашего внимания. Последующие династии, несомненно, проводили
церемонии практически точно так же. Официальная история династии
Ци сообщает нам, что в последний день года в ней участвовали две
группы по сто двадцать человек и двенадцать животных, церемония
сопровождалась барабанным боем и духовыми инструментами. Ворота
всех домов города были распахнуты, и император, в повседневном
облачении, наблюдал за церемонией, окруженный своими сановниками и
военачальниками. Под грохот барабанов процессия вступала во дворец
через западные ворота, разделялась на две части и обшаривала все,
даже самые потаенные места Запретного Города. Люди вскарабкивались
даже на стропила крыш и башни. Фан-сяны и двенадцать животных
прыгали, скакали и визжали что есть мочи. Выйдя через южные ворота,
люди рассыпались по шести направлениям и продолжали рыскать в
поисках нечисти по всему городу, пока не достигали городских стен.
А при династии Суй в последний день весны у четырех городских ворот
и перед дворцом разрубали на части оленя и петуха, чтобы избавить
жителей от последствий влияния темного начала инь; точно такой же
ритуал повторялся накануне дня осеннего равноденствия, на этот раз
уже в ознаменование установления господства светлого начала ян. Эта
же церемония проходила и в последний день зимы. Императорский
кортеж выглядел точно так же, как и при династии Ци, разве что в нем
были еще и люди с кожаными хлыстами. Заканчивался день борьбы с
потусторонними силами уже перед рассветом. Сразу же после выхода из
императорского дворца процессия разделялась на несколько частей и
постепенно приближалась к городским воротам, где колдуны и прочие
главные действующие лица убивали животных, приготовленных в
жертву. Вместе с тушами животных в заранее приготовленную яму

1Комментаторы отмечают, что гэн-фу и нюй-ба — демоны засухи, которые боятся воды. Убить их
можно, только бросив в воду.
2Примечание комментатора: е-чжун и ю-гуан — восемь братьев, беспрестанно вредящих людям.

39
Демонология Древнего Китая

зарывали и сосуды с жертвенным вином («Суй ши», «История династии


Суй»,
гл. 8, II. 19).
Правила проведения церемонии но при династии Тан остались
практически неизменными, за исключением разве того, что возраст
участвовавших в ней юношей был от двенадцати до шестнадцати лет;
они были в масках и делились на четыре группы по шесть. Кроме того,
помимо людей с хлыстами, трубачей и барабанщиков в процессии
участвовали еще и два колдуна-у. Изгоняющая духов песня повторяла
ханьскую вплоть до последнего слова («Синь Тан шу», гл. 16, 1.12). В
«Ритуалах годов Кайюань» содержатся предписания насчет того, как
следовало проводить подобные мероприятия в провинции. В процессии
должны были участвовать четверо фан-сян, четыре регента хора и
шестьдесят юношей. В административных образованиях второго и
третьего уровней надлежало использовать не более сорока юношей, а в
уездах — не более, чем двадцать, плюс один фан-сян и один регент
хора. Кроме того, в церемонии могли принимать участие четыре бара-
банщика и четыре человека с хлыстами. Очищение от темных влияний
официальных государственных учреждений должно было
сопровождаться жертвоприношениями духам инь у городских ворот и
завершаться торжественным погребением жертвенного мяса и вина.
Все эти экзорцистские процедуры, инициированные, очевидно,
набожными и благочестивыми людьми еще в глубокой древности и
передававшиеся на протяжении многих столетий из поколения в
поколение в качестве составной части государственной религии,
заключали в себе все необходимое, чтобы превратиться в популярные
народные празднества, шумные и подчас даже увлекательные,
позволяющие хоть ненадолго вырваться из серой повседневности. И
действительно, в литературе самых разных эпох мы читаем о мальчиках,
надевающих в последний день уходящего года «маски призраков» (гуй
лянь); о старых и молодых людях, разряженных под великое множество
божеств и духов, шествующих за так называемыми «отцами и матерями
но» (но гун и но фу); о процессиях, в которых, наряду с мужчинами,
самое активное участие принимают и представительницы слабого пола.
Мы читаем о людях в пышно расшитых и разукрашенных одеждах, с
копьями и знаменами в руках, олицетворяющих «духов ворот» (мэнь
шэнь) Шэнь-ту и Юй-лэя; экипированных как «судьи (пань гуань) ада»,
по-видимому, чтобы устрашить призраков, или же похожих на
мифического Чжун-куя, знаменитого духа- уничтожителя демонов. Мы
видим колдунов и колдуний-у, в которых вселилось божество,
танцующих под бой барабанов и удары тарелок. Хотя эти традиции
сохранили свою популярность в народной среде, церемонии но,
насколько мы можем судить, исчезли из официального церемониала
после танской династии, ибо никакими сведениями о них за последнее
без малого тысячелетие мы не располагаем.
Народные но, устраиваемые без какого бы то ни было официального
повеления или санкции, никоим образом не связаны именно с
окончанием года. На юге СРуцзяни и, как можно предположить, в целом
по Китаю они проводятся в основном в жаркий сезон, когда смертность
особенно высока и людей часто поражают демоны холеры, этой летней
чумы южного Китая.

40
Демонология Древнего Китая

Организуют церемонии специальные «комитеты», в ведении которых


находятся местные храмы, возведенные в честь божеств-покровителей
уездов и деревень. Очень часто для их проведения объединяются два и
более ближайших храма. Энтузиазм участников процессии и расходы на
нее обычно прямо пропорциональны тому, насколько сильны и жестоки
демоны эпидемий в этот год. Необходимые деньги собираются среди
местных прихожан с помощью подписных листов, открывают которые
обычно местные шэньши, дающие наиболее значительные суммы. В Амое
и его окрестностях божество храма обычно само говорит устами
медиума, в которого нисходит дух, в какой день следует нести его образ
по округе, а то и по всему городу, чтобы дать ему возможность очистить
дома и людей своим устрашающим темные силы присутствием, ведь, как
мы уже знаем, шэнь или духи ян уничтожают гуй, духов темного начала
инь. Часто точно таким же образом божество устами медиума указывает
место, с которого должно начаться шествие, а также те улицы, по
которым оно должно пройти, и намеками дает весьма полезные советы
насчет того, какие жертвенные предметы и в каком количестве следует
поднести полководцам небесной армии, которые будут сопровождать
божество.
Во главе процессии выступают двое человек, которые несут два самых
больших бумажных фонаря, какие только есть в храме, на которых
написано его название и имя божества-покровителя. За ними следует
человек с квадратным черным флагом, привязанным к древку, на
котором крупными белыми иероглифами начертано заклинание, чис-
тотой своего цвета и устрашающим содержанием рассеивающее
властителей тьмы точно так же, как сильный ветер разносит во все
стороны клубы пыли. Затем идут несколько сот уважаемых местных
жителей и отцов семейств, хорошо одетые и с дымящимися
курительными палочками в руках, так что сладкий аромат наполняет
воздух на протяжении всего пути, который избрало для себя божество.
Все они, или, по крайней мере, большинство из них распевают самую
знаменитую из обладающих наибольшей экзорцистской силой песню
«Чжэн ци гэ», перевод которой мы предложим читателю позднее. За
ними шествуют солдаты либо гражданские, облаченные в военную
форму, с длинными, изгоняющими духов трубами, а затем уже несут
образы божеств, которым поклоняются в храме. Вначале проплывают
божества низших рангов, а за ними уже главный небожитель. Все они
восседают в открытых паланкинах, чтобы свободно смотреть во все
стороны, дабы ни один демон не смог ускользнуть от их взора и тем
самым избежать благоговейного ужаса, внушаемого их ликом. Время от
времени носильщики, чтобы напугать потосто- ронние силы, громко и
протяжно кричат. Правила почтительности и этикета предписывают,
чтобы шествие божеств, когда они покидают храм, обязательно
сопровождалось звучанием гонгов, чтобы они сидели под балдахином и
держали в руках веер, приличествующий занимаемому ими положению,
чтобы рядом с ними несли доски с указанными на них божественными
именами и титулами, а также предупреждениями о том, что следует
быть «почтительными и молчаливыми» или «отворачиваться и уходить».
Должны сопровождать божеств и особые слуги с хлыстами и палками из
ротанга, чтобы разгонять в стороны праздных зевак, а также
бамбуковыми жердями, которыми наказывают по повелению суда. В
целом устроители процессий правило это стараются соблюдать, хотя
балдахин, веер и доски с божественными именами чаще всего оставляют

41
Демонология Древнего Китая

в храме, компенсируя это более чем избыточным количеством куда


более устрашающих предметов — хлыстов, палок из ротанга и
бамбуковых жердей.
По стопам божеств следуют уже сами организаторы действа, в
церемониальных одеждах и шапочках с кисточками. Они раздают людям
бумажные амулеты, которые, видимо, призваны уберечь от заболевания
здоровых и помочь излечиться больным. Затем идет уже вторая колонна
— набожные миряне с курительными палочками, тоже распевающие
упоминавшуюся нами «Чжэн ци гэ». Однажды автор этих строк видел,
как все они несли маленькие треугольные флажки из черной материи на
древках из ивы, которая также, по поверьям, обладает способностью
изгонять демонов, и на каждом белыми иероглифами были написаны
слова: «Молимся о мире и покое для нашей области». По словам
участников того шествия, именно так повелело им поступить божество
устами медиума в храме, а после окончания процессии приказало
прикрепить эти флажки к воротам своих домов. Не стоит и говорить о
том, что среди участников — огромное множество людей с факелами,
задача которых — устрашать демонов тьмы огнем и светом.
До тех пор, пока эпидемия не отступит, такие ча е, «ночные шествия»,
как называют их жители Амоя, повторяются каждый день в течение
нескольких недель или даже еще дольше. Поскольку «программа»
проведения шествия, или, по крайней мере, большая ее часть, состав-
ляется именно божествами, подобные церемонии нередко весьма
существенно различаются. Нам довелось видеть, как одна колонна
блуждала по улицам и переулкам практически в полном молчании, а
шествие другой в то же самое время в другом районе города проходило
под громкий аккомпанемент труб и гонгов и сопровождалось стрельбой
из ржавых мушкетов. Автор наблюдал в том числе и огромные
процессии, в которых участвовали сотни и сотни людей, вытянувшиеся
на огромное расстояние, причем каждый человек, принимавший в ней

42
Демонология Древнего Китая

Илл. 2. Стул с гвоздями, хлыст и меч «гонителя


демонов».

участие, нес на жерди бумажный фонарь, ибо божество, как нам потом
говорили, повелело, чтобы каждая без исключения семья предоставила
такой светильник. Когда колонна проходит мимо домов, многие жители,
у которых в домах горит в это время в курильницах ладан, почтительно
кланяются величественно проплывающим мимо божествам, зажав
между пальцами курительные палочки. И едва ли найдется хоть одна
семья, которая не воспользуется предоставившейся возможностью
поднести жертвы божествам и их окружению и не сожжет во дворе
несколько фальшивых бумажных денег; равно как и не поможет им в их
великом очистительном благодеянии и хотя бы раз-другой не выстрелит
из хлопушек.
У храмового божества, могущественного покровителя и защитника
паствы, пользующегося почтением и популярностью, как правило, есть
медиум, в которого оно предпочитает вселяться и передавать его
устами свои повеления и благие советы своим возлюбленным чадам. Так,
оно может, в частности, указать, чтобы этот человек появился среди
участников процессии. И тогда медиум вместе со всеми шествует по
улице в исступленном состоянии, все своим видом показывая, что
божество находится в нем. Он обнажен до пояса, а его распущенные
волосы растрепаны и торчат во все стороны. Длинные кинжалы всажены
в его щеки и предплечья, из-под них сочится кровь. Обоюдоострым
мечом он рассекает воздух, сражаясь с потусторонними существами,
которых никто не видит, кроме него. Порой он кажется сумасшедшим: он
бегает туда-сюда, прыгает и мечется, ударяя себя по спине мечом или
шаром на веревке, утыканном металлическими иглами, нанося себе

43
Демонология Древнего Китая

кровавые раны. Этот «колющий шар» (ла цю) обычно сделан из дерева
или прессованной соломы. Он насквозь «прошит» металлическими
спицами длиной около восьми дюймов, заостренными с обоих концов.
Похоже ведут себя и медиумы других божеств округи или города.
Некоторых из них, если на то было высказано божественное пожелание,
четыре человека несут в кресле, покоящемся на двух шестах, причем
сиденье, спинка и подлокотники такого седалища, и даже его подножки
утыканы длинными гвоздями острием вверх, которые глубоко впиваются
в плоть сидящего. Не меньше крови, чем эти так называемые «носилки с
гвоздями» (дин цзяо), выпускают у божьего избранника и «кровати с
гвоздями» (дин чуан), на которых возлежит медиум, или «носилки с
ножами» (дао цзяо), кресла, похожие на дин цзяо, у которых сиденье,
спинка, подлокотники и подставка для ног утыканы мечами, торчащими
из дерева параллельными рядами. Можно представить, какие ощущения
испытывает медиум, сидя или полулежа на них! На подобных
сооружениях истекающих кровью людей носят иногда по нескольку
часов. Иногда в качестве медиумов выступают и женщины, которые так
же, как и мужчины, добровольно подвергают себя этой мучительной
пытке.
Чтобы усилить экзорцистскую способность подобного кресла и
восседающего на нем и истекающего кровью медиума, к спинке его
прикрепляется черный флаг, на котором белым цветом начертаны
иероглифы Великого Предела (Тай цзи) в окружении восьми триграмм
гуа, а также созвездия Большой Медведицы. Предполагается, что флаг
этот призовет призраков к порядку, поскольку они покоряются
космическому порядку Дао, который и символизирует флаг. Великий
Предел — это инь и ян, конституирующие Дао; гуа — естественные
феномены, порождаемые взаимодействием инь и ян, а созвездие
Большой Медведицы, управляя чередованием времен года, олице-
творяет тем самым течение космических изменений.
Нередко у медиума, участвующего в процессии, язык проткнут длинной
толстой иголкой. Его кровавая слюна падает на кусочки бумаги,
которыми стремится завладеть вся толпа. Люди уверены, что вместе с
ней в них войдет и способность изгонять злобных демонов, которой
обладает божество, сидящее сейчас внутри медиума. Вот почему такие
пропитанные кровью бумажки считаются едва ли не наиболее
действенными амулетами, оберегающими дома и семьи от влияния
потусторонних сил. Их прекрепляют к перекладинам, стенам, кроватям и
даже носят на теле.
Если эпидемия не отступает или даже распространяется еще больше,
пыл и рвение должны быть усилены. Тогда носильщики паланкинов, в
которых находятся божества, кричат и визжат еще громче. Время от
времени они пускаются галопом, отчаянно раскачивая во все стороны
свою священную ношу. Колдуны-у и даосские священнослужители бегут
то в начало, то в хвост колонны, изгоняя бесов звоном колокольчиков и
звуками рога, в который они время от времени дуют, закончив
произносить магические слова экзорцистских формул. Или же они могут
начать вдруг яростно размахивать своими мечами, а то и топорами, если
мечи прежде показали свою неэффективность. Звуки гонгов, взрывы
хлопушек, грохот достигают своего апогея; перед храмами же и
государственными управами вступают в дело уже и мушкетоны.

44
Демонология Древнего Китая

Как читатель, должно быть, помнит, при проведении церемоний но при


династии Хань важная роль отводилась юношам, певшим под
руководством регента хора песни, изгоняющие духов. В Амое таких
мальчиков, в возрасте от одиннадцати до пятнадцати лет, можно
увидеть в экзорцистских шествиях и в наши дни. На них возложена
чрезвычайно ответственная миссия — своим голосами достучаться до
тридцати шести полководцев небесной армии. Вначале они делают это в
храме, еще до того, как процессия выступит в путешествие по
городским улицам, призывая их спуститься вниз; потом песнь
повторяется вновь и вновь, когда колонна петляет по городским
закоулкам, чтобы небесные полководцы преисполнились отваги и
доблести. Детей в распоряжение управляющих храмов отдают отцы
бедных семейств, жаждущие сделать что-то полезное. Юноши облачены
в специальные одежды. Называют их на местном наречии ио йен се,
точный смысл этого названия нам установить не удалось. Впереди них,
размахивая мечом, выступает их старший, «главный чародей» (фа чжан).
Свое пение мальчики сопровождают позвякиванием медных колец около
десяти сантиметров в диаметре, на внешней окружности которых
имеются выбоины и к которым привязаны кусочки железа. У каждого
кольцо это надето на руку. У некоторых в руках длинные кнуты из
сплетеных веревок с короткими рукоятками, называемые «волшебными
веревками» (фа со), с помощью которых они тоже разгоняют демонов.
Пять мальчиков несут знамена пяти главных цветов, символизируя тем
самым пять корпусов небесной армии пяти направлений космоса: севера,
юга, востока, запада и центра. Так они выводят на сражение против
невидимого общего врага всю армию могущественных божеств.
Сопровождают их участники процессии с гонгами и барабанами, своим
грохотом призывающие божественных воинов присоединиться к ним.
Рядом с ними идут или едут на лошадях люди с распущенными
волосами, кнутами, мечами или колоколами в руках, лица их
раскрашены в черный, красный, зеленый и другие цвета, а вокруг шеи
извиваются живые змеи. Они изображают полководцев небесной армии
или же являются временными их воплощениями, как медиум — агентом
храмового божества. Наконец, мы видим в паланкине образ Чжун-куя,
человека, верхняя часть тела которого заключена в пустую внутри
фигуру, символизирующую этого божественного гонителя демонов и
призраков.
Если все описанные выше действия, все наводящие ужас предметы и
сами процессии, устраиваемые несколько дней подряд, не производят
видимого эффекта, настоятели храмов, знатные особы и
священнослужители признаются, что они не в состоянии помочь людям
без содействия уже государственных божеств, чьи сила и власть в
невидимом мире велики настолько же, насколько велико могущество
государственных властей в мире людей. Но такие божества, по
китайским поверьям, обитают только в обнесенных стенами городах или
крепостях. К ним принадлежат, например, божество Стен и Рвов, а
также Гуань-ди, великий бог войны, являющиеся покровителями
соответственно гражданских и военных властей. И тогда отчаявшиеся
люди обращаются к местным чиновникам и умоляют их призвать этих
божеств на помощь в борьбе с надвигающейся катастрофой.
Один из главных принципов китайского чиновничества — никогда не
проявлять инициативы ради блага людей, если с этим можно
повременить. Поэтому и во время эпидемий чиновники не вмешиваются

45
Демонология Древнего Китая

до тех пор, пока к ним не обращаются с соответствующей просьбой.


Когда обращение поступило и уже рассмотрено, они в сопровождении
своих свит направляются к храмам вышеназванных божеств, дабы пасть
ниц перед ними, зажечь курительные палочки и громко зачитать перед
алтарем петицию, в которой в возвышенном стиле поведано о
страданиях людей, после чего сжечь ее. Свой официальный визит в храм
они повторяют и на следующий день, а иногда и на третий, а тем
временем издают указ, оповещая население, что в такие-то и такие-то
дни они разрешают устроить шествия с этими божествами по улицам
города. В назначенное время с наступлением темноты статуи божестс
выносят из храмов, и церемония начинается.
Впереди идут несколько человек с метлами. Они расчищают дорогу
перед божествами, но с не слишком большим энтузиазмом и усердием.
Считается само собой разумеющимся, что все жители уже сделали то же
самое в своих дворах. За «дворниками» следуют люди с фонарями, сде-
ланными из бумаги или холста и прикрепленными к жердям, на
фронтальной квадратной поверхности которых написана цель шествия:
«Изгнание се и избавление от эпидемии». Затем идут три человека,
скрытые до самых колен ярко раскрашенными, полыми внутри куклами
из бамбука, бумаги и картона. Они символизируют Чжун-куя и двух
духов, служащих божеству Стен и Рвов, который тащат души
преступников на суд. Они выглядят отвратительно и отталкивающе.
Один из духов — высокий и тонкий, а другой — короткий и толстый. Если
что и может вызвать у призраков ужас, так это, несомненно, данные
существа.
Затем идет отряд солдат, участвующий в процессии по приказу своего
начальства. Они беспрерывно стреляют холостыми зарядами, мудро
приберегая настоящие пули для более реальных, если на то будет
случай, жертв. Понятно, что в данной процессии также множество
людей с гонгами, трубами, литаврами, факелами и фонарями. Чтобы
очистить воздух и наполнить его ароматами, на носилках тащат
курильницы, в которых дымятся палочки из сандалового дерева.
Наконец, появляются и оба божества, в сопровождении полицейских,
чиновников ямыня и пр. Поскольку китайцы всегда отдавали первенство
гражданскому началу перед военным и гражданские власти в стране
пользуются преимуществом, вначале выступает Гуань-ди со своими
божественными адъютантами Гуань Пином и Чжоу Паном, чтобы
очистить путь перед божеством Стен и Рвов. Чиновники проявляют
наивысшую гуманность и преданность божествам, если позволяют нести
паланкины с образами божеств своим собственным носильщикам. Здесь
фигуры божеств точно так же находятся в открытых паланкинах, дабы
они могли увидеть всех без исключения призраков и их самих тоже
могли бы лицезреть абсолютно все.
Замыкает процессию длинная колонна верующих, облаченных или в
церемониальные одежды, или в самые лучшие и богатые одеяния,
несущих в руках курительные палочки и распевающих «Чжэн ци гэ».
Жители округи в это время вывешивают в своих дворах фонари и ставят
столы с курильницами, дабы почтить божеств благовониями, поклонами
и простиранием ниц, когда процессия будет проходить мимо. При этом
они жгут фальшивые деньги и стреляют из хлопушек. Еще до полуночи
шествие проходит весь предписанный долгий путь. В следующую ночь
оно кружит по улицам уже в другом районе города. Так повторяется до

46
Демонология Древнего Китая

тех пор, пока все части города не попадут под божественный взор. Мы
никогда не видели медиума, который бы принимал участие в подобных
церемониях в честь главных божеств, ибо китайцы — правильно ли, нет
ли — полагают, что божества, занимающие место в государственном
пантеоне, чрезвычайно редко соблаговоляют снизойти до того, чтобы
вселиться в одного из людей.
Несомненно, китайские чиновники достаточно часто выступают
вдохновителями экзорцистских процессий. Однако создается
впечатление, что сами они не проявляют к ним слишком большого
интереса, поскольку их прототипы, церемонии но, уже давно исключены
из числа государственных ритуалов. Можно даже признать, что
образованные люди скорее относятся к ним презрительно, поскольку У
Юн-гуан, губернатор провинции Хунань, а впоследствии генерал-гу-
бернатор Хунани и Хубэя, еще семьдесят лет тому назад едко высмеял
их в своем труде, предназначенном для обучения чиновничества.
Сочинение его представляет для нас интерес еще и потому, что в нем
отмечены многочисленные детали и подробности, касающиеся подобных
процессий. Вот что он, в частности, пишет:
«Божество Стен и Рвов управляет землями, посылая счастье добрым и
несчастье порочным в полном соответствием с природным порядком и
принципами вещей. Но глупые и невежественные люди неустанно
подвергают сомнению волю естественной справделивости и, будучи не-
способными к самоограничению, утверждают, что несчастья можно
отвратить, а счастье — приманить. Вот почему каждый год в
определенные дни они совершают жертвоприношения и, более того,
даже празднуют так называмый день рождения бо.жества Стен и Рвов. В
эти дни они выносят статую божества из храма, несут ее по улицам и
переулкам под звуки металлических инструментов и барабанов и грохот
хлопушек, от которого закладывает уши, и все для того, чтобы
умилостивить божество в надежде обрести счастье. Хотя этот обряд
порочен и основан на суевериях, никто из местных чиновников не
запретил его. Время подобных шествий всегда совпадает с серединой
лета, когда плодородное дыхание весны сгущается и более не может
рассеиваться, и поэтому удушающая жара и зловонные испарения часто
вызывают эпидемии. Дыханию весны необычайно трудно
распространяться в густонаселенных областях, но, согласно местным
поверьям, от сезонных болезней можно благополучно избавиться с
помощью шума металлических инструментов, барабанов и хлопушек. В
этом видится наследие деревенских ритуалов но, о которых говорится в
"Чжоу ли". Но так как в подобных церемониях участвовали люди с
четырьмя золотыми глазами, копьями и щитами, наши предки еще в
далекой древности назвали но не более чем забавой; и ныне именно
такими церемониями выказывают почтение божествам!
Но есть еще и более страшное. Во время таких церемоний ставят
курильницы, воздвигают павильоны, украшают их знаменами и флагами,
очень красивыми и изящными. Строят подмостки, на которых
устраивают разные театральные представления. Маскарадные шествия
организованы весьма умно: некоторые щеголяют своими древними
редкостями и безделушками, дабы порисоваться собственным
богатством, или раскрашивают свои лица, склоняя тем самым и других к
безделью. Десятки раз поют чистые песни, на подмостках одна за одной
появляются труппы актеров. За один день таких празднеств

47
Демонология Древнего Китая

выбрасываются на ветер богатства ста родов. Все это, подобно червю,


пожирает изнутри сущность людей.
Кроме того, есть люди, которые посредством светильников, в которых
горит сало, пытаются вымолить себе прощение за преступления. Есть
такие, кто наряжается адскими судьями, чтобы показать себя
значимыми, кто привязывает к ногам ходули, кто раскрашивает лица в
разные цвета, кто, не имея ни совести, ни стыда, объединяет людей в
группы из десятков и сотен человек, якобы олицетворяя тем самым
ушедших в мир иной людей или несчастных духов. Это не почитание
божеств, а как раз наоборот — непочтительное к ним отношение. Кроме
того, есть люди, которые переодевают своих детей под предлогом того,
что они нагрешили перед божеством; в лучшем случае они заковывают
их в колодки, а в худшем — сажают их в клетки, чтобы, как они говорят,
продлить детям жизнь и позволить божественным силам защитить их.
Такие люди не понимают, что правильный путь воспитания неразумных
детей заключается в том, чтобы обучать их истинным, должным
принципам и указывать на то, что они обязаны почитать, а что
отвергать, и что если этого не делать так, они останутся
невежественными глупцами. Наряжая их в желто-коричневые одежды
(каторжников), когда они еще носят детский пучок волос на голове,
родители делают их несчастными. Кроме того, если они заставляют
своих детей в столь юные годы появляться на улицах закованными в
колодки, разве дети будут иметь чувство стыда, когда вырастут? Таким
образом их не спасти от преждевременной смерти, а смогут ли родители
впоследствии гордиться своими сыновьями, если те не будут знать, что
есть добро, а что — зло? Кроме того, изнуряющий зной ослабляет силы
детей; подобное поведение есть уничтожение собственного потомства»
(«У хэ ли», гл. 9, 11.19).

48
Демонология Древнего Китая

Глава VIII

ОРУЖИЕ

@
Мы уже не раз говорили о самых разных видах оружия, которое
помогает китайцам в их вечной борьбе с невидимыми силами зла. Как
читатель помнит из предыдущей главы, в церемониях но принимали
участие люди, вооруженные копьями, луками и стрелами, а по
завершении их императоры династии Хань вручали своим вельможам
копья и шесты из персикового дерева, считая их наилучшей защитой от
призраков. Многие истории показывают, как во время нападений
призраков и всеобщей паники, вызванной их внезапным появлением,
люди хватались за оружие. Нет сомнений в том, что подобное случалось
бы гораздо чаще и в куда более широком масштабе, если бы власти,
которых прежде всего заботила их собственная безопасность, не
запретили хранение оружия.
Наилучшей репутацией в качестве врага демонов и призраков в
Китае пользуется цзянъ, кинжал или обоюдоострый меч. Он считался
амулетом против действия потусторонних сил уже в I веке, по крайней
мере, если верить свидетельству автора, жившего пять столетий спустя.
«Когда император Чжан-ди, чье имя было Да, сидел на троне уже
тринадцать лет (88), он отдал приказание, чтобы в реку Ишуй бросили
меч, отлитый в восьмом году правления под девизом Цзяньчу (83), дабы
покончить с явлениями "человеческого колена". В "Каноне вод" Хун
Цзин-аня сказано: "В реке Ишуй живут существа, по своему облику
напоминающие человеческое колено. У них есть когти; люди,
купающиеся в реке, часто погружаются в воду и более не выплывают"» 1.
С особой энергией меч использовали заклинатели духов при
династии Тан. «Лекарь-даос из Линкуна по имени Е имел обыкновение
шептать заклинания над своим кинжалом, после чего изо всех сил
ударять им по лежащей на животе больного ветке персика или ивы.
Ветка разлеталась на две части, причем никаких ран на теле больного
не оставалось. Один раз он ударил' мечом лежавшую перед ним
женщину так сильно, что разрубил ее тело на две половины. Кровь
хлынула потоком и залила пол,, а стоявшие рядом члены семьи громко
вскрикнули от ужаса. Однако даос приставил половины тела одна к
другой, брызнул на них набранной в рот водой и пробормотал
заклинание — части тела соединились как ни в чем не бывало» («Чжао е
цянь цзай»).
Лекари, с таким же неистовством размахивающие мечом,
существовали и в куда более поздние времена. В императорском
декрете, изданном для судов 18 числа девятого месяца 1808 года,
сообщалось о трех жителях Мукдена, которые лечили людей выстрелами
из ружей и серпами, что повлекло смерть одного из больных. Ведомство
наказаний приговорило их к смертной казни через удушение за
практикование врачебного искусства посредством еретических методов.
1«Дао цзянь лу», «Записи о ножах и мечах». Представляет собой собрание из примерно
семидесяти историй об этих видах оружия, начиная с древнейших времен. Текст приписывается
Тао Хун-цзину, знаменитому лекарю. Подлинность его сомнений не вызывает.

49
Демонология Древнего Китая

В декрете повелевалось, чтобы военный губернатор Мукдена запретил


подобные практики специальным указом, поскольку они широко
распространились в трех восточных провинциях, а также привлек
внимание лекарей к тому, что в высшей степени глупо лечить болезни
выстрелами из ружей и размахиванием мечами, и что те, кто доведет
больного до смерти, будут осуждены на смерть по закону («Эдикты
императора Жэнь-цзуна», гл. 11).
Согласно поверьям, чудодейственность меча, когда он используется
для борьбы с призраками, значительно усиливается, если одновременно
с ударами произносить ужасные заклинания. Особенно могущественны
те заклинания, введение или создание которых традиция приписывает
наделенным божественным даром людям или легендарным правителям
древности, перед несокрушимой мощью и добродетелью которых пасуют
даже самые страшные существа потустороннего мира. Понятно, что
самое лучшее заклинание в таком случае — то, которое произносил Фу
Си, первый из пяти мифических императоров, принесший людям Дао,
когда он сражался с демонами: «Император севера тридцать шесть раз
проскрежетал зубами, а потом пробормотал такое заклинание: "Я
владею огромным небесным топором, чтобы разрубать на части
призраков в их пяти формах; один удар этого божественного меча
рассеивает десять тысяч призраков"» («Бэй вэнь юнь фу», гл. 35, 1.12).
Если всемогущая формула окажет должное воздействие на меч, он
сможет выполнить свою работу даже без помощи человека. Так, в одном
сочинении мы читаем: «В детстве я слышал об одном лекаре-даосе,
который владел волшебным искусством разрубать на части призраков.
Когда он хотел попрактиковаться в нем, он клал меч в пустой комнате,
брызгал на него водой изо рта и угрожающим тоном приказывал ему
уничтожить призраков. Потом он закрывал комнату и никому не давал
входить в нее. На следующий день весь пол в комнате был залит кровью.
Много лет спустя мне довелось заночевать в его доме, так что я
сРбственными глазами смог увидеть его искусство. Я упрашивал его
показать мне свое мастерство; поначалу от отказывался под предлогом
того, что не может раскрыть тайны, но в конце концов согласился. Он
вышел из дома, принес какой-то плод и, загадочным образом потерев о
него меч, обрызгал пол в доме водой. Гем же вечером мы взглянули на
воду — она окрасилась в цвет крови. И тут я понял, в чем заключается
его метод. Всякий человек состоит из начала ян и гуй, начала инь; от ян
он получает тело и так становится человеком; другая же часть его,
отделяясь от тела, становится его гуй. Кровь производится телом, но
откуда же тогда берет кровь бестелесная вещь? В Поднебесной все, что
имеет кровь, обязательно имеет и телесную форму. Благородного мужа
можно ввести в заблуждение с помощью колдовства, однако очень
трудно настолько одурачить его, чтобы он свернул со своего пути. Тот,
кто глубоко понимает великие правила благопристойности, никогда не
станет жертвой хитроумной ереси» («Цюй и шо», «Рассуждения об
устранении сомнений». Сочинение посвящено разоблачению и
опровержению колдовства и суеверий).
Успешно сражаться с призраками с помощью меча может далеко не
каждый. В руках неопытного человека меч может потерять всю свою
экзорцистскую силу и даже быть использованным против самого
человека призраком, на которого нападают. «В последнем году
правления императора Му-ди (361) военный советник Хуань Вэнь сидел

50
Демонология Древнего Китая

как-то ночью в своем кресле и вдруг увидел призрака, лежащего на


стропилах крыши. Призрак, скаля зубы, смотрел прямо на него своими
огромными, широко раскрытыми глазами. Приблизившись к призраку,
Хуань Вэнь изо всех сил ударил его мечом и, казалось бы, удар достиг
цели, однако на самом деле он лишь поранил себе колено — кровь
хлынула потоком. Вновь занес он меч над призраком, и опять лишь
нанес рану самому себе. К счастью, меч был не слишком острым, поэтому
раны оказались не смертельными» («Ю мин лу»).
Экзорцистская сила ножей, кинжалов и мечей хорошо
иллюстрируется следующими весьма любопытными медицинскими
рецептами Гэ Хуна, которые вошли в его сочинение и которые
предписывается использовать во время «внезапных кошмаров», т. е. при
апоплексических ударах или обмороках. Эти рецепты, как и многие
другие медицинские указания мудрецов прошлого, по-прежнему при-
меняются на практике и в наши дни. «Положите больного на землю и
прочертите острым мечом линию вокруг него, начиная с левого плеча,
если это мужчина, и с правого, если это женщина. Затем почешите нос
больного кончиком меча, а потом засуньте его в ноздрю примерно на
одну десятую цуня. При этом крепко держите больного, чтобы он не мог
двигаться. И тогда на языке призраков он начнет молить о пощаде. Вы
спросите, кто он и чего он хочет, и призрак станет просить, чтобы его
отпустили. Теперь необходимо затереть пальцами около плеча
лежащего больного часть прочерченной на земле линии, чтобы призрак
мог уйти. Спрашивать призрака непременно следует четко и громко»
(Чжоу хоу би цзи фан», гл. 1, разд. 5).
Особенной силой обладают мечи, которыми прежде владели
знаменитые полководцы, отважные воины, нещадно уничтожавшие
врагов, или же прославленные борцы с потусторонними существами,
ведь их могущественный дар сохраняется в тех вещах, к которым они
прикасались. Герои многочисленных историй, вооруженные такими
мечами, не боялись находиться ночью в одиночестве в домах и жилищах,
облюбованных демонами, и ни одному, даже самому страшному
дьявольскому созданию, не удавалось одолеть такого человека — все
они в страхе бежали под ударами чудодейственного оружия. В наши дни
обоюдоострый меч по-прежнему является незаменимым вадемекумом
колду- нов-у; немалая роль приписывается ему и во время так
называемых «экзорцистских процессий», которые мы описывали выше.
Чудодейственную силу такого оружия можно увеличить, если рукоять
его обмотать красной тканью. Иногда вместо меча используется сабля,
заточенная с одной стороны. Оружие это — очень древнее, еще Ван Чун
говорил, что в его время оно использовалось для изгнания бесов. И мечи,
и сабли, используемые в ходе шествий, как правило, сделаны из стали,
но иногда их заменяют и игрушечные деревянные мечи, вырезанные из
древесины персика. Особенно высоко ценится оружие, сделанное из
дерева, в которое ударила молния — в таком случае оно «заражается»
небесным огнем и светом, которые высшей степени опасны для всякого
рода потусторонних существ, стремящихся навредить людям. Для
изгнания демонов достаточно даже миниатюрных муляжей. В Амое и по
сей день широко распространен обычай носить такие амулеты на груди
или поясе, причем предпочтение китайцы отдают иве, в первую очередь
— срубленной в пятый день пятого месяца, когда солнце, главный враг
всевозможных демонов, теоретически находится в апогее. Суй Юань
свидетельствует, то в Чаншани, провинция Чжэцзян, широко расп-

51
Демонология Древнего Китая

ространено поверье, что горные сяо очень боятся одного вида мечей,
сделанных из тутового дерева, ибо знают, что тут же погибнут, если
человек ударит их оружием, вырезанным из старого тутовника. Поэтому
жители данной области весьма успешно справляются со всякой
нечистью, вывешивая мечи на воротах своих домов (Дополнения к «Цзы
бу юй», гл. 5).
Несомненно, что к этой же категории амулетов мы должны отнести и
миниатюрные медные мечи, к которым приварены круглые монеты с
квадратным отверстием посередине. Китайцы, как правило, глубоко
почитают эти предметы, восходящие к глубокой древности; по поверьям,
в стародавние времена маленькие мечи или же монеты в форме меча
получили широкое распространение в качестве денег. Но в равной
степени вероятно, что более реальной причиной наделения подобных
предметов экзорцистскими способностями является их форма, ведь
монета с квадратным отверстием в середине по форме напоминает эфес,
если смотреть на него сверху. Амулеты эти отливают по случаю
строительства или восстановления храма и раздают жителям округи или
общины, чтобы отвратить от них несчастья, которые могут принести
строительные работы, когда люди волей-неволей вторгаются в
обиталище духов земли и тревожат их. На монетах обычно начертано
имя божества, в честь которого возводится храм, например Шунъ тянъ
шэн му, Священная Мать, Покорная Воле Неба. Она считается богиней
моря и покровительницей моряков. На обратной стороне монеты — дата,
например Сяньфэн имао, «год имао периода правления под девизом
Сяньфэн» (1855). На одной стороне пластины может иметься надпись
бао бай ни сы тан чун цзянь, а на другой — чжэн дянь шан юань юн, что
означает: «По случаю восстановления храма, из которого он защищает
своих чад; использовать, когда будут сооружены стропила главного
зала»1.
Если монеты, отлитые в форме меча, обладают способностью
изгонять демонов, то почему такой силы должны быть лишены мечи,
целиком сделанные из монет? Такие мечи (илл. 3) продаются в лавках и
есть во многих китайских семьях. Длина их, как правило, от сорока до
шестидесяти сантиметров. Основу меча составляет металлический
стержень. С помощью двойной веревки красного, отвращающего
демонов цвета, которая продевается в отверстия монет, двадцать-
двадцать пять штук прикрепляют по обеим сторонам прута таким
образом, что они частично накладываются друг на друга. То есть
каждый ряд монет представляет собой поверхность пластины меча.
Рукоять делается похожим образом, или же веревка с монетами просто
обвязывается вокруг оставшейся части прута. Защитная рукоять и
набалдашник тоже делаются из монет. Многие мечи украшены
маленькими кисточками и разноцветными шелковыми нитями. В
хорошем мече все монеты должны быть отлиты в правление одного
императора, поскольку, по поверьям, все, что имеет отношение к
импертору, обладает экзорцистской силой. А раз так, то девиз
царствования, имеющийся на каждой монете, будучи многократно
повторенным, существенно усиливает чудодейственное могущество
меча. Неудивительно поэтому, что мечи, сделанные из монет, считаются
весьма опасным для потусторонних сил оружием. Особенно полезны они,

1Дулитл. «Социальная жизнь китайцев», гл. 31. Во время строительства храма или дома в
первую очередь с помощью лесов воздвигается конек крыши.

52
Демонология Древнего Китая

если их поместить над постелью больного, роженицы или же за


занавесями супружеского ложа.
Как мы помним, уже в правление династии Хань в процессиях но
принимали участие лучники. По китайским поверьям, нашедшим
отражение в многочисленных историях, часть из которых мы уже
приводили в нашем исследовании, призраки очень боятся луков и стрел.
В китайских сочинениях мы читаем также и об обычае рисовать в канун
Нового года на стенах и воротах домов не только копья и щиты, но и
луки и стрелы. Причем рисуют их на свежевыбеленной поверхности,
поскольку белый цвет, противостоящий черному, олицетворяющему
потусторонний мир, также способствует отвращению демонов. Дулитл
перечисляет следующие амулеты, которые укрепляют на крышах домов:
«Три стрелы кладут в глиняную трубку и закрепляют на скате крыши,
причем трубка указывает на какой-нибудь удаленный предмет Кроме
того, ставят фигурку юноши, сидящего на неведомом и неописуемом
трехногом животном с луком в руках» («Социальная жизнь китайцев»,
гл. 31).

Илл. 3. Меч из монет, изгоняющий


демонов.

Если верить Ван Чуну, то уже в его эпоху даже такие нехитрые и
примитивные виды оружия, как палки и дубины, считались китайцами
надежным подспорьем в противостоянии потусторонним силам.
Особенно полезны те из них, что сделаны из персикового дерева,
которого призраки и демоны боятся как огня. Но могут помочь даже
простые ивовые или бамбуковые палки: именно ими самозабвенно и
отважно размахивали жители Хунчжоу во время всеобщей паники 1557
года. В тексте, датируемом VI веком, говорится, что «в первый день
наступившего года над воротами укрепляют ивовые ветви, дабы

53
Демонология Древнего Китая

всевозможные призраки не осмелились войти в жилища» 1. В южных


районах провинции Фуцзянь существовал, а быть может, существует и
по сей день обычай вывешивать на воротах домов ветки персика или
ивы в том случае, если есть опасность вторжения нежелательных
гостей. Ими же усиленно обмахивают того, кто упал в обморок под
воздействием чар демона, до тех пор, пока человек не придет в себя.
Вот что, например, мы читаем в географическом описании области
Чжанчжоу:
«В тридцать шестом году периода правления под девизом Цзяцзин
(1557), зимой, в уезде Лунъяньсянь распространились ложные слухи о
демонах-лошадях, во время пришествия которых люди видели, как на
землю падают кометы. Женщин, сталкивавшихся с ними, внезапно одо-
левала дремота, а потом они падали без чувств. Чтобы вернуть их к
жизни, их относили домой и обмахивали ветками персика и ивы. Жители
уезда вывешивали на воротах домов персиковые и ивовые ветви, а по
ночам собирались вместе. Женщины сидели под открытым небом, а
рядом с ними стояли мужчины, чтобы защитить их; все они били в гонги
и барабаны вплоть до наступления утра.
В то время в уезде один странствующий буддийский монах продавал
амулеты. Тан Сян, начальник уезда, сказал: "Должно быть, это он
призывает призраков!« Он арестовал его и допросил. Оказалось, что для
того, чтобы продать побольше амулетов, буддийский монах
распространял слухи о красных языках пламени, якобы пожирающих
небо. То есть все эти зловещие явления были вызваны человеком.
Монаха подвергли порке и бросили в темницу, и призраки перестали
наводить страх на людей.
В двадцать девятом году периода правления под девизом Ваньли
(1601) и в пятнадцатом году периода правления под девизом Чунчжэнь
(1642) угрожающие знаки возникали вновь, и опять причиной их стало
такое же колдовство. Однако старые люди уже знали, что это — всего
лишь мошенничество; они схватили всех торговцев амулетами и убили
их прямо на месте, после чего призраки исчезли» («Чжанчжоу фу»).
Очевидно, что способность изгонять призраков приписывается
дереву ивы оттого, что форма иероглифов лю и ян, имеющих
значение «ива», указывает на связь со светлым космическим началом и
весной. Так, иероглиф ян состоит из элементов «дерево» и «светлое
начало ян», и таким образом буквальное его значение «дерево ян»; а
иероглиф лю составляют элементы «дерево» и «мао» — второй из
трех циклических знаков, олицетворяющих восток и весну. Получается,
что ива — дерево второго весеннего месяца, во время которого
наступает весеннее равноденствие, символизирующее окончательную
победу светлых сил космоса над тьмой.

1«Ци минь яо шу», «Важнейшие искусства, помогающие людям». Сочинение, в котором


содержатся рассуждения о сельском хозяйстве, ремесле и даже медицине. Датируется VI
столетием или чуть более поздним временем. Возможно, до нас дошли только фрагменты куда
более объемного оригинала, с последующими дополнениями и изменениями. Об авторе его, Цзя
Сы-се, известно только то, что он занимал пост губернатора Гаопина, на территории нынешней
провинции Шаньси.

54
Демонология Древнего Китая

Глава IX

ЗЕРКАЛА

@
На протяжении многих столетий в самых разных китайских
сочинениях в качестве незаменимых помощников человека в борьбе с
потусторонними существами упоминаются цзин, или металлические
зеркала. Как мы помним, еще в IV столетии их необычайно высокую
действенность в этом отношении отмечал Гэ Хун, и у нас нет оснований
сомневаться, что последующие поколения не прислушались к мнению
величайшего знатока колдовских и оккультных наук. Гэ Хун уверял, что
еще в глубокой древности странствующие лекари-даосы имели
обыкновение защищать себя от злых сил именно зеркалами, закрепляя
их на спине. Кроме того, Гэ Хун говорил, что в зеркале можно увидеть
подлинную форму животного-призрака в человеческом обличье, а
распознав — обратить его в бегство.
Однако Гэ Хун не был первым открывателем чудодейственных
способностей зеркал, позволяющих использовать их в борьбе с
призраками. Так, в одном небольшом сочинении, приписываемом
традицией I веку н.э., мы читаем: «На Павильоне Созерцания Жабы (т.е.
луны, на которой, по поверьям, живет эта рептилия), который был
высотой в двенадцать чжанов, находилось металлическое зеркало,
шириной в четыре чи, подаренное императору в период правления под
девизом Юаньфэн (110—104 до н. э.) государством Цзи. Если в нем ясно
отражались призраки ци и мэй, они более не могли принимать облик,
скрывавший их истинную форму»1. А «Сы цзин цза цзи» сообщает:
«Император Сюань-ди во время пребывания в тюрьме в одной из
областей (будучи несправедливо обвиненным в колдовстве), носил на
своем теле драгоценное зеркало из царства Ду, которое было размером
с большую монету весом в восемь чжу. По преданию, в зеркале можно
было увидеть злобных призраков-лой, поэтому на того, кто носил его,
нисходило небесное счастье. Поэтому, когда Сюань-ди был освобожден
из темницы и взошел на престол, он постоянно держал зеркало в руке».
Несравненная способность зеркал разоблачать призраков,
скрывающихся в обличье самых разных животных, стала известна
китайцам и благодаря некоему Ван Ду, жившему при династии Суй,
который в своем сочинении под названием «Гу цзин цзи», «Записи о
древнем зеркале», подробно расписал их чудодейственную силу. Ван Ду
сообщал, что драгоценое зеркало он получил от некоего Хоу Шэна,
ученого, обладавшего выдающимися способностями. «Когда бы вы ни
взяли его в руки, сотни се без оглядки побегут прочь от людей», —
утверждал этот знаток. Зеркало действительно было поистине
великолепное, украшенное изображениями единорога и животных
четырех частей света, а также восемью гуа, иероглифами
двенадцатиричного цикла, и знаками, си- молизирующими двадцать

1«Тун мин цзи», гл. 1. Сочинение, состоящее из четырех глав, приписывается Го Сяню, колдуну,
чья биография включена в «Хоу Хань шу», «Историю Поздней Хань». Название текста, которое
можно перевести как «Записи о проникновении в темноту», взято из первых фрагментов, где
речь идет о чудесном растении, рассеивающем тьму.

55
Демонология Древнего Китая

четыре сельскохозяйственных сезона. Таким образом, зеркало являло


собой маленькую модель Вселенной, в нем нашли отражение и
естественные феномены, и деление времени, и тем самым оно стало
поистине образом Дао, космического миропорядка. Неудивительно, что
все существа, нарушавшие спокойное течение миропорядка и само-
вольно вредившие людям, бежали от него как от огня. Мудрый Ван Ду
свидетельствовал: «Когда солнечные лучи достигают поверхности
зеркала, тушь, которой сделаны надписи, проникает в образы,
отражающиеся в зеркале, так что никому не удастся явить свой ложный
облик».
Во втором году периода правления под девизом Дае (606) Ван Ду со
своим бесценным сокровищем отправился в путешествие Чанъань. И там
он сразу же нашел возможность испытать его чудесные способности.
Когда он остановился в придорожной гостинице в Чанло, хозяин
рассказал ему о рабыне-служанке, отзывавшейся на кличку «Попугай»,
девице необычайной красоты, которую из-за болезни оставил здесь один
из посетителей. Проницательный Ван Ду сразу же догадался, что она
может быть призраком-.мэй. Он принес зеркало и — о чудо — девица
сразу же превратилась в призрака и прокричала: «Не убивайте меня!»
Ван Ду убрал зеркало, и она распростерлась ниц перед ним и
призналась, что она на самом деле — лиса, что ей уже тысяча лет и что
живет она в норе под большой ивой, что растет перед храмом,
выстроенным в честь божества горы. За совершенное преступление
божество хотело судить ее, но она сбежала, а потом ее удочерил один
господин, впоследствии отдавший ее в жены другому, с которым она и
прибыла в эту гостиницу. Теперь, когда ее разоблачили, она обречена на
смерть, и девица просила только об одном, чтобы ей позволили умереть,
когда она будет пьяной от вина. Ван Ду велел принести вина и
пригласил всех соседей посмотреть на нее. Девица быстро опьянела,
начала петь и танцевать, а потом, превратившись в лисицу, испустила
дух.
Волшебное зеркало, изобличающее призраков, в темноте источало
яркий свет, так что над каждым домом, в котором останавливался Ван
Ду, по ночам стояло чудесное сияние. В Жуйцине, что на территории
нынешней провинции Шань- си, Ван Ду рассказали о гигантском дереве
ююба, растущем перед домом начальника уезда. Возраст дерева
насчитывал уже несколько столетий, и все жители округи подносили
ему жертвы, а если они не делали этого, на них обрушивались
несчастья. Ван Ду сразу же заподозрил, что дело здесь нечисто. Он
тайком прикрепил зеркало к дереву, а на следующую ночь грянул
оглушительный гром. Дерево скрылось за облаками и пеленой дождя, а
наутро у подножия его нашли огромную мертвую змею — все ее
туловище было словно пробито копьями. У нее была красная чешуя,
ярко-красный хвост, белые рога и иероглиф ван на лбу. Ван Ду
сказал властям, что змею следует стащить в предместье и сжечь.
Раскопав под деревом ее нору, люди увидели в ней характерные следы
от змеиных колец.
В том же году Ван Ду, поначалу занявший пост цензора в Жуйцзине,
стал губернатором провинции Хэбэй. В провинции вследствие неурожая
началась эпидемия. Что ж, подвернулся хороший случай показать, что
чудесные способности зеркала не ограничиваются описанными выше.
Первым чудом стало излечение всех членов семьи одного из местных

56
Демонология Древнего Китая

чиновников — для этого оказалось достаточным лишь направить в их


сторону зеркало в темное время суток. Чудодейственый свет, исходящий
от зеркала, сделал свое дело. Едва больные взглянули в зеркало, как тут
же вскочили на ноги — мучившая их болезнь исчезла под действием
холодной луны, на которую так походило зеркало. Похожим образом
было излечено и множество других людей. Затем Ван Ду передал
зеркало своему младшему брату Цзи, которому также пришло время
отправляться в путешествие.
Цзи вернулся через три года и подробно поведал о своих
приключениях. Однажды, остановившись в большой пещере, Цзи
оказался в обществе двух людей, которые завели с ним разговор о
литературе. Однако они все время настолько странно уклонялись от
темы обсуждения, что чутье подсказало Цзи использовать волшебное
зеркало. Он достал зеркало из коробки, и оба его собеседника тут же
утратили дар речи: один из них превратился в черепаху, а другой — в
обезьяну. Когда Ван Цзи подвесил зеркало, призраки замертво упали на
землю. Черепаха оказалась покрытой зеленой шерстью, а кожа у
обезьяны была серого цвета. В другой раз с помощью зеркала удалось
вылечить девочку, страдавшую от болезни, которую наслал на нее
старый петух.
Когда Ван Цзи переправлялся через Янцзы, свет, источаемый
зеркалом, успокоил воды реки, разбушевавшейся под порывами
внезапно налетевшего ветра. Затем ему удалось излечить трех девушек,
которых обуял демон: все они страдали от запора и мучились
навязчивыми мыслями о самоубийстве. Как только зеркало пролило на
них свой драгоценный свет, все они в один голос восликнули: «Мой муж
мертв!» Мудрость подсказала Ван Цзи, что зеркало следует вывесить на
ночь где-нибудь неподалеку. Наутро рядом с ним нашли двух мертвых
крыс с волчьими головами, длинными хвостами, потерявших шерсть и
зубы, а также ящерицу или хамелеона размером с человеческую руку, с
рогами и переливающейся разными цветами шкурой.
Но в мире перемен все подходит к концу; истощились и чудесные
способности волшебного зеркала. Зеркало, конечно, было
одушевленным, и некоторым людям даже являлся во сне его дух. Один
мудрец сказал Ван Ц зи, что божественные существа никогда не живут
подолгу среди людей. Короче говоря, во сне зеркало сообщило Ван Цзи,
что оно намерено уйти. В один прекрасный день из коробки, где лежало
зеркало, послышался жалобный плач. Он становился все громче и
громче, пока не стал подобен крику дракона или реву тигра. Когда
наступила тишина, Ван Цзи открыл коробку и обнаружил, что она пуста.
Больше зеркало не вернулось.
История, которую мы пересказали, прекрасно иллюстрирует все те
волшебные способности, которыми китайцы наделяли зеркала. Чудесная
сила зеркала — это на самом деле его способность разоблачать
призрака, выявлять его истинное обличье. Зеркало, подобно духам,
олицетворяющим светлое начало ян, может источать свет. Что ж, для
того, кто не знает ничего лучшего, нет разницы между светом
источаемым и светом отраженным.
Дуань Чэн-ши тоже приводит предание о зеркале, разгоняющем
демонов. «В области Цзинань (провинция Шаньдун) есть гора Фаншань.
Рассказывают, что именно здесь Хуань-шэн стал бессмертным. К югу от

57
Демонология Древнего Китая

горы находится Скала Сверкающего Зеркала, площадь ее — три чжана.


В этом зеркале отражались ии и мэй, как лежавшие на скале, так и
пролетавшие мимо, пока при династии Южная Янь (398—410) скала не
оказалась покрытой лаком. Люди в тех местах говорят, что лаком скалу
покрыли призраки, ибо они не хотели, чтобы отражения их видели
люди» («Ю ян цза цзу», гл. 10). Ко времени этого автора относится и
история об одном лекаре-даосе, который с помощью зеркала изгнал
призраков-крыс, подстерегавших на дороге путников в облике
вооруженных стражников.
Пожалуй, нет необходимости утомлять читателя рассказами о таких
китайских зеркалах, которые обладают способностью отражать
внутренние органы человека, тем самым выявляя прячущихся в них
демонов, вызывающих сумасшествие и пр. Достаточно будет сказать,
что особенной целительной силой и профилактическими качествами
китайцы наделяли древние зеркала. Чэнь Цзан-ци говорит: «Чтобы
вылечить человека от конвульсий, вызванных испугом, и действия се, а
ребенка — от детских болезней, нужно приготовить отвар из
лекарственных снадобий, положив при этом в него старинное зеркало.
Чем древнее иероглифы, начертанные на зеркале, тем действеннее ока-
жется лекарство» («Бэнь цао ган му», гл. 8, 1.27). А Да Мин
свидетельствует: «Зеркала отгоняют прочь всех призраков се и мэй,
призраков, соблазняющих женщин, а также летающих ши и яд-гу; они
способствуют рождению потомства и излечивают сердечные приступы.
Кроме того, зеркало можно нагреть на огне и бросить в призрака, и
тогда призрак опьянеет. Если в уши или нос человека залез паразит,
следует потереть зеркалом эту часть тела, и он сразу же выползет
наружу». А Ли Ши-чжэнь добавляет следующие поистине чудесные
слова: «Зеркало — это жизненный дух элементов металла и воды,
светлых внутри и темных снаружи. Древние зеркала, как и древние
мечи, подобны божествам. Вот почему они изгоняют призраков се и мэй,
а также все зловредные силы, если человек сталкивается с ними. Во
всех домах следует вывешивать большие зеркала, поскольку они из-
бавляют от действия се и мэй».

58
Демонология Древнего Китая

Глава X

СОБАКИ И КРОВЬ

@
Мы располагаем документальными свидетельствами того, что в Китае в
классическую эпоху собак убивали с эк- зорцистскими целями. Так, в
хронике древнего государства Цинь, сохраненной Сыма Цянем, мы
читаем, что «во втором году правления Дэ-гуна (676 до н. э.) впервые
была проведена церемония ( ) фу, во время которой с помощью собак
отвращали гу» («Ши цзи», гл. 5, 1.9). А вот как описана та же церемония
в другом месте «Исторических записок»: «Он устроил
жертвоприношение -фу, во время которого у четырех городских ворот
убивали и разрывали на части собак, чтобы защититься от вреда,
приносимого гу» («Ши цзи», гл. 28, 1.4)
К сожалению, китайским авторам не удалось составить подробного
описания этих церемоний. Поскольку они упоминаются исключительно в
древних сочинениях, можно выдвинуть гипотезу, что они имели такое
же экзотическое происхождение, как и сам дом Цинь. Некоторые выска-
зывали предположение, что под гу, действию которых были призваны
помешать церемонии, подразумевались вредные влияния жаркого
времени года. Действительно, еще при династии Хань первый, второй и
третий дни после летнего солнцестояния, или же, согласно другим
источникам, третий, четвертый и пятый, обозначавшиеся одним из
знаков десятиричного цикла, назывались фу жи, «днями отступ-
ления» или «покорения», поскольку с этого времени светлое начало ян
начинало отступать под напором темного начала или покоряться ему.
Другие авторы связывали жертвоприношения фу с ритуалом разрубания
на части жертв, который, как мы помним, совершался у городских ворот
во время церемонии изгнания злых духов. Как бы то ни было, нам все
равно неизвестно, почему именно собак избирали в качестве жертв,
гибель которых якобы способна отвратить зло. У нас нет оснований даже
для сколько-нибудь убедительных предположений.
По -видимому, убеждение в том, то принесение в жертву собак способно
изгнать опасных демонов, укрепилось в умах и жизни китайцев уже
очень давно, поскольку в сочинении, датируемом II столетием, мы
читаем: «Если верить запискам придворного историка (Сыма Цяня),
цинь- ский Дэ-гун был первым, кто убил собак и разрубил их на части у
четырех городских ворот, дабы отвратить зло, вызываемое гу. В наши
дни люди по-прежнему исполняют этот ритуал, когда убивают белых
собак и мажут их кровью ворота и двери своих домов или когда в первом
месяце наступившего года с помощью крови белых собак стараются
уберечь свои жилища от беды» («Фэн су тун и», гл. 8). Наверное, в то
время к таким же защитным мерам нередко прибегали и для того, чтобы
избавиться от собак-демонов, поскольку в этом же сочинении после
описания того, как жителей одной из деревень преследовал демон в
собачьем обличье, мы читаем: «В этом мире собаки часто перево-
площаются в иные формы и превращаются в демонов; тогда собак

59
Демонология Древнего Китая

убивают и вымазывают ворота домов их кровью, дабы показать демонам,


что всех их ждет такая же участь, если они будут вредить людям».
Возможно, что в царстве Цинь собак убивали для того, чтобы выставить
их скелеты или части тел на городских воротах и таким образом отвлечь
приносящих огромный вред насекомых, которых называли гу.
Действительно, мертвечина привлекает множество насекомых. Если
древние китайцы преследовали именно такую цель, то будет понятна и
следующая история из жизни Хуа То, знаменитого лекаря, жившего в III
столетии и лечившего людей пиявками, который с помощью собаки
извлек из человека змею. «У Лю Сюня из Ланъе, занимавшего пост
губернатора Хэнэя, была дочь двадцати лет. На левом колене у нее была
язва, которая не приносила страданий; однако если ее излечивали, она
неизменно появлялась вновь по прошествии нескольких десятков дней.
Так продолжалось в течение семи или восьми лет, пока, наконец, отец
не решил пригласить Хуа То. "Больную излечить легко", — сказал
лекарь. — Мне понадобится собака со шкурой желтого, как солома,
цвета, и два добрых коня». Он привязал собаку к шее лошади и пустил
ее галопом, а потом, когда лошадь притомилась, заменил ее на другую.
Когда лошади протаскали за собой собаку в общей сложности более
тридцати ли, она уже не могла двигаться от изнеможения. Тем не менее,
Хуа То потребовал, чтобы теперь уже люди протащили ее за собой еще
пятьдесят ли. Затем лекарь дал девушке лекарство, и она упала без
чувств. Тогда Хуа То огромным ножом вспорол собаке брюхо у задних
лап и бросил собаку в двух-трех чи от открывшейся язвы. И тут из язвы
вылезло существо, напоминающее змею. Тогда Хуа То схватил молоток и
вбил гвоздь в голову чудовища — какое-то время оно продолжало
извиваться, но потом затихло. Только тогда он смог измерить змею —
она оказалась длиной в три чи, покрытой чешуей, а в глазах ее не было
зрачков. Хуа То еще семь дней смазывал язву мазями, и она исчезла»
(«Хоу Хань шу», гл. 112, II, 1.7; «История царства Вэй», гл. 29, 1.5).
Точно так же уже в далекой древности использовалась в медицинской
экзорцистской практике и собачья кровь. Вот, например, какой рецепт
для борьбы с «ударами призраков» дает Гэ Хун: «Обезглавьте белую
собаку и дайте больному выпить один шэн горячей крови» («Чжоу хоу би
цзи фан», гл. 4, разд. 4). Вторя словам великого патриарха, Ли Ши-чжэнь
говорит в своем классическом сочинении, что собачьей кровью можно
вылечить «катар, лихорадку, сумасшествие, избавить человека от
кошмарных видений и ударов призраков и вообще отвратить всех
демонов; лекари считают собаку хорошим средством для борьбы с
демонами земли и приписывают ей способность оберегать человека от
призраков и всевозможного колдовства» (гл. 50, I, 1.25). Великий лекарь
рекомендует использовать для лечения болезней — как вызванных
демонами, так и прочих, не только кровь собаки. Кроме того, по его
мнению, польза желтых, черных и белых собак в этом отношении
различна. Можно не сомневаться, что советам его следуют в Китае и по
сей день.
Поскольку о защите домов с помощью собак и собачьей крови ничего не
говорится в канонических сочинениях, навряд ли подобные методы
практиковались ханьским и последующими императорскими домами.
Экзотическое их происхождение подтверждается, в частности, и тем,
что, если верить нормативным историям, они получили распространение
у киданей. Когда Дэ-гуан, или Тай-цзун, правитель киданей, в первом

60
Демонология Древнего Китая

месяце 946 года взял Бянь, нынешний Кайфэн, столицу дома Цзинь, он
«вошел в цзиньский дворец, а воины его заняли все ворота, и тогда на
всех воротах и боковых галереях, в залах и во дворах начали
вывешивать шкуры забитых собак, чтобы победить зло» («История пяти
династий», гл. 72, 1.14).
Можно предположить, что именно тот факт, что собачья кровь
наделялась способностью изгонять демонов, объясняет, почему ее
также использовали в борьбе с черными магами, ведь последние, в
сущности, используют такую же темную силу, что и потусторонние
существа. Так, одного злодея, умевшего становиться невидимым,
заставили явить свой истинный облик именно с помощью крови собаки.
Она же помогает разоблачать призраков-животных, превращающихся в
людей, и тем самым лишать их могущества. Несомненно, именно
поэтому мучители отца Пербойра, принявшего смерть в Хубэе в 1840
году, заставили его выпить кровь животного, в надежде, видимо,
выяснить, откуда у него те поистине нечеловеческие силы, которые
позволили ему выстоять под пытками.

61
Демонология Древнего Китая

Глава XI

ЭКЗОРЦИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ

@
Читатель помнит, что призраки и демоны, с которыми человек в
силах совладать — это се, принадлежащие темному началу инь, т. е. те,
что существуют и действуют без благословения вселенского принципа
Дао. Из этого догмата логически вытекает следующий: те существа, ко-
торые есть чжэн или дуань, обладают естественной способностью
изгонять и даже уничтожать первых. Собственно, именно поэтому
каноны представляют собой прекрасный инструмент борьбы со злом.
Уже со времен ханьской династии самые знаменитые и образованные
представители китайской нации утверждали, что эти книги указывают
единственно возможный путь для самосовершенствования человека,
если он хочет соответствовать великому Дао. Они, иными словами,
являются священным писанием Дао человека. Именно в них нашли
отражение доктрины, принципы и труды древнейших и святейших
предков, которые постигли Дао лучше кого бы то ни было из своих
человеческих потомков, поскольку жили в эпоху, когда Дао царило в
мире людей. Поэтому элементарные правила логики и здравого смысла
требуют, чтобы люди неуклонно следовали им, как Библии, в своей
частной, семейной и общественной жизни. Ибо в противном случае
человечество, которое целиком и полностью зависит от Дао —
вселенского порядка, и вся судьба которого определяется тем, каким
образом и в какой степени в своих делах оно повинуется ему, неизменно
обречено на упадок и гибель под воздействием сил гуй. Таким образом,
именно каноны, а также жизнь и управление, соответствующие
каноническому учению, являют собой лучшую защиту от опасных
потусторонних существ; если бы их не было, гуй обязательно погубили
бы людей.
Китайцы уверены, что ученый, постигший классическое знание и
делающий все, что в его силах, чтобы своими личными качествами
соответствовать словам древних, на самом деле неподвластен
воздействию сил зла. Причем это касается даже простых студентов,
абсолютное большинство которых убеждено, что именно им суждено
продолжать традиции китайской учености. Чиновники, которые теоре-
тически должны выбираться из самой лучшей части молодой ученой
поросли и которые, кроме того, являются винтиками машины
управления, отлаженной на основе классических принципов, правил и
предписаний, менее всех смертных могут опасаться стать жертвой
какого-нибудь демона, по крайней мере до тех пор, пока они не начнут
забывать о долге и добродетели и не отклонятся от Дао, дав тем самым
Небу моральное право позволить преданным ему существам напасть на
них и покарать. Все эти ученые и будущие ученые окружены особой
аурой, которая обращает в бегство даже самых страшных демонов,
убивает и уничтожает их. В особенности даром этим обладают государ-
ственные чиновники, которым Сын Неба, владыка и хозяин всех духов
Земли и Неба, передал власть на местах. Подробнее мы поговорим об
этом в двадцатой главе.

62
Демонология Древнего Китая

Рукописная копия, какой-нибудь фрагмент или даже просто


единственный лист с выдержками из любого канонического сочинения
может оказаться весьма могущественным амулетом, если его поместить
рядом с постелью больного. Особенной силой обладает, по китайским
поверьям, «Шу цзин», главным образом потому, что в него входит раздел
под названием «Хун Фань», «Великий План» или «Великий образец». Из
всех классических доктрин управления Поднебесной «Хун фань» стоит
на первом месте, ибо, по преданию, он был передан самим Небом еще
великому Юю в XXIII столетии до н. э. В нем установлены главные
элементы политической системы, оп-
4 Зак. 4365 ределены первейшие обязаности государства, как то: уп-
равление сельскохозяйственными работами и ремеслами, совершение
жертвоприношений, назначение главных министров, прием иностранных
послов, военные мероприятия, регулирование дел государства и народа
с помощью хронологии и хрономантии, астрономии и астрологии,
гадание, совершенствование императорской добродетели и справед-
ливости и т. д.
Также большой экзорцистской силой обладает и «И цзин». Если
образованный человек почувствует себя плохо или если он захочет
излечить больных, мечущихся в жаре и лихорадке или вернуть в чувство
упавших в обморок родственников, ему следует прочесть раздел из
этого канона. Действительно, ведь «Книга Перемен» — это самая
сокровенная суть Дао. Несколько десятков иероглифов раскрывают
перед нами, что есть Дао: два начала инь и ян, порождающие восемь
гуа, феноменов или элементов вселенной, олицетворяемых
триграммами. Вот почему едва ли не лучшим амулетом из всех
возможных являются именно эти символы, составленные из сплошных и
прерванных линий, в особенности если они расположены вокруг
изображения Тай цзи — Великого Предела. Их можно видеть на кусочках
бумаги и деревянных дощечках, прикрепленных к стене, а также над
главным входом во многие дома на квадратном камне, чуть
выступающем из кирпичной кладки. Очень часто китайцы носят эти изо-
бражения на себе в качестве амулета — фигуры триграмм и Великого
Предела выгравированы на металлической пластине, панцире черепахи
или на каком-либо другом материале.
Нам представляется правомерным высказать предположение, что
каноны считаются в Китае гонителями демонов столь же давно, сколь и
главными поводырями человека на пути Дао, каковыми они были
признаны уже при династии Хань. Документальным подтверждением
этому может служить следующий рассказ из сочинения, датируемого II
столетием. «Когда император У-ди (140— 86 до н. э.), сраженный
злотворным влиянием гуй и шэнь, попал в зависимость от колдуна-у из
области Юэ, Дун
Чжун-шу (знаменитый ученый-конфуцианец) часто высказывал свое
негодование. В конце концов император, желая проверить Дао колдуна,
велел ему наслать на Чжун-шу злые чары. Однако Чжун-шу облачился в
церемониальные одежды, встал лицом на юг и начал читать вслух кано-
ническое сочинение. Ему не сделалось никакого зла, а колдун-у
внезапно умер» («Фэн су тун и», гл. 9).
А вот какое предание сохранилось о Гу Хуане, знаменитом маге,
жившем в V столетии: «К Хуаню пришел за советом лекарь, у которого

63
Демонология Древнего Китая

был больной, страдавший от се. "Какие книги есть у вас дома?" —


спросил Хуань. "Никаких, кроме Сяо цзина", "Канона сыновней почти-
тельности"». Хуань сказал: "Возьмите Чжун-ни (Конфуция), положите
рядом с подушкой больного и совершайте почтительные поклонения.
Больной поправится". И действительно, человек выздоровел. Тогда кто-
то спросил у Хуаня, чем он руководствовался, давая такой совет. И Хуань
ответил: "Добро одолевает зло, чжэн побеждает се — вот что вылечило
больного"» («История южных династии», гл. 75, 1.18).
А вот еще одна история из биографии одного ученого-конфуцианца
по имени Цюань Хуэй, по прозвищу Чжэн-ли, жившего в VI веке. «Как-то
ночью Цюань Хуэй выехал из города верхом на осле через восточные
ворота. Он был совершенно один, как вдруг откуда ни возьмись рядом с
ним появились два человека: один обнял осла за голову, а другой пошел
следом. Все выглядело так, словно эти двое вознамерились помочь
Цюань Хуэю добраться до дома. Но они двигались намного быстрее, чем
это было под силу живым людям, и уводили ученого все дальше и
дальше с его пути. Наконец, окончательно перепугавшись, Цюань Хуэй
начал цитировать по памяти первый цзюань первого раздела "Книги
Перемен". Не успел он дочитать до конца, как оба ночных спутника
исчезли. Аишившись чувств, ученый упал с осла на землю и так
пролежал до самого утра. Придя в себя, он увидел, что находится за
городской стеной в нескольких ли от своего дома» («История северных
династии», гл. 81, 1.29).
Свидетельства того, что «И цзин» обладает способностью лишать
призраков силы, вошли и в «Цзы бу юй». Находчивый ученый муж с
помощью копии священой книги сначала побросал на землю призраков,
которых напустил на него злой колдун, а затем и вовсе расправился с
ними, поместив бумажных кукол, в облике которых они и явились в его
дом, между страницами.
Раз канонические книги являются едва ли не самыми
могущественными амулетами, естественно, что таковыми признаются и
фрагменты из них. Именно этим широко распространенным поверьем
объясняется любовь китайцев ко всякого рода классическим надписям
или антитетическим фразам, их пишут на свитках и украшают ими залы
и комнаты домов. Популярны и полоски красной бумаги с начертанными
на них иероглифами на фасадах и воротах. Конечно, одним из мотивов
создания подобных надписей для представителей образованного
сословия можно считать желание явить всему миру свои литературные и
каллиграфические таланты, дабы соотечественники могли воочию
насладиться искусством хозяина дома. Поэтому очень часто подобные
надписи несут автограф создателя либо оттиск его личной печати.
Также верно, что надписи становятся подчас предметом особой
гордости для владельца, поскольку тем самым он имеет возможность
похвастаться перед соседями знакомством или даже дружбой с теми
достойными и добродетельными мужами, которые создали их. И все-
таки не стоит забывать при всем том и основную цель таких амулетов.
Неудивительно, что и по сей день эти надписи, отвращающие темные
силы и призывающие счастье, высоко ценятся китайцами.
Однако опасными и разрушительными для потусторонних сил
признаются и многие другие надписи и изречения, если только они
являтся чжэн, т. е. соответствуют Дао и традиции. Пожалуй, ни одно
другое сочинение не вызывает столь высокого доверия китайцев в этом

64
Демонология Древнего Китая

отношении, как «Чжэн ци гэ», или «Песня об истинной ци», в


которой превозносится всемогущество Дао, оказывающего через инь и
ян мощное влияние на жизнь человека, сотворяющее все его наилучшие
добродетели, среди которых первая из первых — это верность Сыну
Неба. В песне приводится несколько исторических примеров такой
преданности, а также воспевается величественое влияние Дао на самого
поэта, который даже пред ликом приближающейся смерти, заключенный
в темницу, не свернул с истинного пути несокрушимой верности.
Прославленный патриот и министр Вэнь Тянь-сян до последнего
героически защищал гибнущий дом Сун и его последнего молодого
наследника от победоносных монголов. Наконец, потеряв остатки своей
армии, он оказался в плену. Он был доставлен в Пекин, где и написал в
тюрьме эти стихи. Заявив врагам, что он отказывается помогать им, ибо
не может быть слугой двух императорских домов, он обрек себя на
смерть и был казнен по приказу Хубилая. Ниже мы предлагаем перевод
знаменитых строк.
На Небе и на Земле есть истинное дыхание-ци;
Перемешиваясь, оно проникает во все;
Внизу создает оно реки и горы,
Наверху составляет солнце и звезды.
Полноводным потоком проникает оно в людей,
Заполняя и царство света, и царство тьмы.
Император черпает из него чистоту и твердость;
Гармония его порождает свет и безмятежность.
В годину смут и несчастий оно утверждает верность и храбрость;
Вот они, подвиги, которые я записал красным и синим.
В Ци были таблички для письма, которые хранили ученые 1.
В Цзинь была кисть Дун Ху2.
В Цинь была палица Чжан Ляна3.
В правление Хань была преданность Су У4.

1В 547 г. до н.э. Цуй Чжу убил Чжуан-гуна, правителя царства Ци. Придворный историограф
зафиксировал это событие в записях, и Цуй Чжу убил его. Младший брат историка вновь внес в
архивы запись о случившемся, и также был казнен. Наконец, когда точно так же поступил и
третий брат, Цуй Чжу простил его («Ши цзи», гл. 23, 1.18).
2В 605 г. до н.э. правитель государства Цзинь подослал убийц к министру Чжао Дуню. Однако
ему удалось бежать, а его младший брат убил тирана. Чжао Дунь смог вернуться, но не наказал
своего брата за то, что он совершил. Тогда Дун Ху, главный цзиньский историограф, внес в
летопись его имя как главного убийцы прежнего правителя, и Чжао Дунь, хотя и находился на
вершине могущества, не отомстил ему за это. («Ши цзи», гл. 39, II. 28).
3Знаменитый предшественник борца с династией Цинь и основателя династии Хань Лю Бана.
Совершил отважное нападение на правителя Цинь Ши-хуана, желая отомстить за уничтожение
своего родного государства Хань и гибель всех знатных семей. Во главе отряда смельчаков, на
создание которого он потратил все свое состояние, он ринулся в бой с железной палицей весом в
120 фунтов. К сожалению, он совершил ошибку и напал не на тот экипаж. («Ши цзи», гл. 55, 1.1;
«Цянь Хань шу», гл. 40, 1.1).
4Во II столетии до н.э. Су У был отправлен ханьским императором У-ди послом к сюнну.
Правитель сюнну удерживал его в плену двадцать лет, и все-таки не смог сломить его.
Биография Су У включена в гл. 54 «Цянь Хань шу».

65
Демонология Древнего Китая

За верность сложил свою голову полководец Янь 1.

За это же пролил кровь канцлер Си2.


Свидетельство тому — зубы Чжана из Суйяна 3. А также — язык Яня из
Чаншани4.
Таким же был и человек в шапке из Ляодуна, и чистотой своей он
сродни глубокой воде и снегу5.
Перед началом битвы произносили клятвы, и слыша их, рыдали
божества и духи6.
Одним из них был тот, кто, переплывая реку, прокричал, что
проглотит врагов живьем7.
Другой, схватив дощечку, готов был раскрошить ею голову пре-
дателя8.
Безбрежен океан, заполняемый дыханием ци,
Жар и холод пронзают тысячу вечностей;
Всегда сменяют друг друга они, как солнце и луна;
Разве в силах смертных постичь их рождение и гибель?
Нити земли утверждаются ци,
Небесные столбы воздвигнуты ею.
Три отношения существуют через нее (правитель и подданный, отец
и сын, жена и муж),

1Янь был взят в плен Чжан Фэем во время войн периода Троецарствия (220-280) и казнен после
того, как презрительно рассмеялся на предложение присягнуть на верность новому владыке.
2Си Шао, канцлер императора Хуай-ди, в 304 г. в одиночку защищал своего господина после
того, как все его телохранители разбежались. Пронзенный стрелами, он упал, и кровь его
обагрила одежды императора («Цзинь шу», «История династии Цзинь», гл. 89, 1.4).
3В VIII столетии полководец по имени Чжан Сюнь героически защищал Суйян от мятежных армий
Ань JIy-шаня. Город сдался только после того, как закончилось продовольствие. Отказавшись
присягнуть на верность победителю, Чжан Сюнь был казнен. И тогда враги увидели, что все зубы
у отважного воина сломаны — на протяжении осады он, скрежеща зубами, неустанно
выкрикивал проклятия в адрес штурмующих город.
4Во время войны с мятежником Ань Лу-шанем Ян Гао-син оборонял Чаншань. После падения
город Ань Лу-шань приказал подвергнуть Яня мучительной казни за отказ перейти на его
сторону. Яню отрезали язык, но и тогда он продолжал бормотать проклятья до самого
последнего вздоха.
5Гуань Нин, по прозвищу Ю-ань, жил во II-III веках н.э. Он славился своими добродетелями и в
конце концов удалился в Ляодун, отказавшись занять предложенный ему высокий пост. Он
неизменно ходил в простой черной шапочке и льняных одеждах. Биография его включена в
летопись Троецарствия «Сань Го Чжи», гл. 11.
6В частности, такую клятву принес императору знаменитый стратег и полководец периода
Троецарствия Чжугэ Лян.
7В IV столетии воин по имени Цзу Ти собрал армию и пошел в поход на поднявших мятеж
варваров. Переправляясь через Янцзы, он ударил по воде веслом и .воскликнул: «Если я не сумею
избавить от них Срединное государство, пусть унесут мое тело воды реки, когда я буду
возвращаться обратно» («Цзинь шу», гл. 62, 1.17).
8Одного из знатных министров династии Тан по имени Дуань Сю-ши в 783 году вызвал к себе
мятежник Чжу Цэ и предложил перейти на его сторону. И хотя почтенный 65-летний министр мог
рассчитывать на прощение в случае отказа, он сорвал костяную табличку с пояса одного из
приближенных Чжу Цэ и ударил его по голове, при этом плюнув изменнику в лицо и страшно
оскорбив его. Чжу Цэ был ранен, и Дуань Сю-ши был убит на месте («Цзю Тан шу», гл. 128, 1.5;
«Синь Тан шу», гл. 153, 1.6).

66
Демонология Древнего Китая

Корень Дао-Пути она, и справедливости высшей.


Живу я в девятый период — нечетный (т. е. в годину смут),
Утрачены власть и почести государева мужа.
Подобно чускому пленнику, в шапке и кандалах,
Оказался я на далеком севере1.
Сладка, как сахар, пища в котле,
Попросил я ее, но получил отказ2.
В моей мрачной темнице со мной лишь светлячки,
И черное небо наступает на весенний двор3.
Делю я кров с коровами и лошадьми4,
Словно феникс, попавший в курятник. День за днем — туман да иней.
Туман рассеется — и вот он я, живой скелет в вонючей яме.
Так минули два лета и две зимы,
А сколько бурь и ненастий — не счесть никому!
Это болото, этот влажный смрад —
Вот все мое утешение, вся моя радость.
Но разве могу усомниться,
Что вечные силы инь и ян поддержат меня?
Размышляя о достойных и верных мужах,
Поднимаю глаза, туда, где плывут облака.
И печаль моя исчезает куда-то:
Разве мыслим предел голубого неба?
Давно уже минули дни героев и мудрецов,
В древности все их заслуги и подвиги.
Но разверну под сотрясаемой ветром крышей какой-нибудь свиток, И
древних путь лицо мое озарит.
Вера в высшую справделивость Дао космоса и Пути человека была
поистине несокрушимой в этом старом человеке, исстрадавшемся
мученике, который незадолго до своей смерти написал исполненные
глубочайшей мудрости строки. Стихотворение это вызывало
неподдельное восхищение всех без исключения ученых людей.
Неземные слова так же близки Дао, как и их автор. Неудивительно
поэтому, что именно их повторяли раз за разом сотни голосов во время

1Поэт сравнивает себя с Чжун-и, жителем южного царства Чу, который был заключен в темницу
в Цзинь. Его заковали в цепи и позволили лишь оставить национальный головной убор. В 597 г.
до н. э. правитель Цзинь, желая примириться с Чу, отослал его на родину.
2Хубилай отверг его просьбу о казни.
3Строка явно заимствована из знаменитого стихотворения Ду Фу «Да юнь сы», «Монастырь
больших облаков». У Ду Фу мы читаем: тянь хэй би чунь юань, «черное небо закрывает весенний
двор».
4Поэт находился в расположении конных частей под охраной всадников.

67
Демонология Древнего Китая

экзорцистских процессий. Оно придавало дополнительные силы и


образованным людям, которые также читали его на память, если им
приходилось заночевать в каком- нибудь заброшенном местечке под
открытым небом. Нередко напевали его и матери своим детям перед
сном, если опасались, что ребенка преследует какой-нибудь призрак.
Стихотворение это, или, по крайней мере, начальные строки его знают
как образованные, так и неграмотные китайцы, и повторяют всякий раз,
когда, по их мнению, им грозит опасность.
То особое положение, которое занимают канонические и
классические сочинения в качестве защитных амулетов, помогает нам
понять и огромное уважение китайцев к любым иероглифам вообще.
Ведь все сочинения, изгоняющие демонов и отвращающие зло, написаны
иероглифами, поэтому именно они считаются краеугольным камнем че-
ловеческого счастья. А потому только сумасшедший может позволить
себе плохо или хотя бы беспечно относиться к этим драгоценным
охранителям и покровителям человека. Даже те китайцы, которые
никогда не имели возможности хотя бы прикоснуться к возвышенному и
благородному искусству чтения и письма, ревностно собирают клочки
бумаги с начертанными или напечатанными на них иероглифами, чтобы
положить их в корзинки или ящички, подобные тем, что носят с собой
ученые, и вывесить перед воротами своего дома с прикрепленными к
ним кусочками красной бумаги со словами цзин си цзы
чжи, «почитайте и берегите письменное слово». Каждый, кто увидит
бумажку с иероглифами и на полу или на улице, обязательно подберет
ее и положит в такой ящичек, предварительно почтительно вытерев с
нее пыль и грязь рукой или рукавом одежды. Время от времени
содержимое таких ящичков после повторных ритуальных манипуляций
сжигается в больших кирпичных печах, на которых можно видеть те же
самые четыре иероглифа. Их ставят на перекрестках, на аллеях и во
дворах храмов и иногда весьма пышно расписывают. Трубы таких печей
часто сделаны в форме бутыли из тыквы (илл. 4).
Называют такие печи цзы чжи лу, «печь для бумаг с иероглифами»,
цзы чжи тин, «павильон для бумаг с иероглифами» или цзин чжи тин,
«павильон почитания бумаги». Многие маленькие печи составляют часть
стены зданий. Периодически кусочки бумаги, накопившиеся в печи,
сжигают, а пепел складывают в специальные глиняные кувшины и
хранят в храмах или кумирнях. Когда кувшинов становится слишком
много, их опорожняют, выбрасывая пепел в воды реки или моря. Причем
доставляют пепел туда в маленьких мешочках или бамбуковых
корзинах, либо выкрашенных в красный цвет, либо украшенных снаружи
красной бумагой.
Всю эту работу выполняют так называмые цзы чжи хуэй, «общества
бумаг с иероглифами», во главе которых, как правило, стоят местные
обладатели ученых степеней.

68
Демонология Древнего Китая

Илл. 4. Печи для сжигания бумаг с


иероглифами.

В благоприятный день, определенный предсказателем, о котором


оповещают всех местных жителей, члены общества собираются в храме,
посвященном божествам-покровителям литературы, а если таковой в
округе отсутствует, то в храме какого-нибудь другого божества, где в
этот день специально устанавливается временный алтарь с табличкой,
на которой вырезана следующая надпись: «Обиталище душ священных
императоров Цан-се и Цзюй-суна» (илл. 5).
По китайским поверьям, именно они в мифической древности создали
письменность.
На церемонии присутствуют многие местные чиновники. Они
облачены в официальные одежды, а обладатели ученых степеней — в
одеяние ученого мужа. Совершая установленный ритуал, они подносят
жертвы божествам, причем кто-нибудь из первых лиц торжественно
зачитывает документ, извещая небожителей, какую добродетельный)
работу собравшиеся собираются исполнить. Затем документ сжигается,
а табличку помещают в паланкин и несут к берегу реки или моря.
Поскольку общественное мнение склонно наделять создателей
письмености императорским статусом, паланкин и одежды носильщиков
— желтого цвета. Мешочки с пеплом могут быть достаточно тяжелыми,
если в них находятся еще и почтительно собранные во дворе храма
покрытые надписями черепки сосудов, которых за много лет могло
скопиться немало. Каждый мешочек «запечатывается» двумя

69
Демонология Древнего Китая

наклеенными крест-накрест полосками бумаги. Возглавляют процессию


несущие их кули. За ними следуют музыканты, а потом уже сам
паланкин с табличкой с именами божеств. Впереди него идут
полицейские и чиновники ямыня, а позади — местные ученые, члены
комитета общества и знатные особы, причем у каждого в руках —
курительная палочка. Некоторые могут нести прикрепленные к жердям
фонари и знамена, а вообще процессия бывает как длинной и пышной,
так короткой и весьма скромной. Все зависит от уровня благосостояния
местных жителей и их религиозности.
На берегу мешочки с пеплом переносят в лодки, а потом подальше от
берега, где вода глубокая и прозрачная,

Илл. 5. Табличка, посвященная духам


создателей письменности.

выбрасывают за борт. Вся процессия тем временем благоговейно


ждет на берегу, пока ритуал закончится. После чего паланкин с
табличкой несут обратно в храм. Каждый участник церемонии глубоко
убежден, что божества, обитающие в табличке, благодарны людям,
получив возможность лично наблюдать за свершенным ими святым
делом, а потому не преминут даровать округе новых людей, которые
сумеют добиться ученых степеней и чиновничьих рангов и тем самым
принесут богатство и процветание всем жителям. Особенно довольны
должны быть начальствующие особы — разве не на них в первую
очередь ниспадет благоволение божеств? А потомки их, дабы
благословение божеств снизошло и на них, обязательно, в должном

70
Демонология Древнего Китая

соответствии с правилами фэн-шуй, напишут на их могильных плитах те


же самые четыре иероглифа цзин си цзы чжи, «он
почитал бумаги с письменами и заботился о них».
Особенно много подобных обществ в больших городах. Некоторые
насчитывают до сотни членов, каждый из которых время от времени
вносит свою скромную лепту в общую казну. В их обязанности входит
сооружение и ремонт печей, а также раздача пустых ящичков для
бумаги владельцам магазинчиков и лавок. Они же вывешивают такие
ящички на улицах, не забывая снабдить их указанием, какое именно
общество совершило сей благотворительный акт. Некоторые общества
специально нанимают людей для того, чтобы они периодически сжигали
все скопившиеся бумаги, а также собирали валяющиеся на улицах
кусочки бумаги или готовые вот-вот сорваться со стен от дождя и ветра
официальные объявления и указы. Они выкупают старые бухгалтерские
книги и не нашедшую спроса печатную продукцию. Наконец, именно они
совершают последнюю церемонию опускания пепла в воду. Зачастую
общество поручает выполнять всю такого рода работу в округе
управлению крупного храма, но иногда делает это и за свой счет,
получая затем возмещение из фондов храма.
Однако функции общества цзы чжи хуэй не ограничены только
сбором и сжиганием бумаги. Члены их почитают своим долгом спасать
письменное слово от непочтительного обращения и десакрализации.
Для этого они вывешивают на улицах и площадях надписи из тех же
самых четырех иероглифов, а кроме того, пишут, издают и
распространяют среди населения небольшие трактаты и книжечки, в
которых подробно расписывается, какие несчастья обрушатся на голову
того, кто осмелится проявить варварское отношение к письменам, и
наоборот, какое счастье божества пошлют тому, кто будет почитать их и
благоговеть перед ними. В подобных сочинениях грешников стращают
возможной слепотой в будущих жизнях, страшными муками ада, и даже
несчастьями и напастями в этом рождении, самое ужасное из которых —
болезни потомства и даже его гибель. С другой стороны, тому, кто
убережет письмена от гибели или непочтительного использования,
божества подарят долголетие, славу и благосостояние, которые также
распространятся и на многочисленных счастливых потомков. Но
поскольку степень почтительного, равно как и порочного отношения к
письменам может быть разной, в подобных сочинениях подробно, пункт
за пунктом перечисляется, что имено ждет совершившего тот или иной
поступок, которые градируются в зависимости от достоинства или
тяжести совершенного. Так, например, величайшая заслуга — это
написание и издание за свой счет какого-нибудь увещевающего
трактата. С другой стороны, одно из самых страшных преступлений —
выбросить бумагу с письменами в отхожее место или запачкать ее.
Составляя подобные схемы тяжести грехов, авторы чаще всего дают
волю своему воображению, выступая в качестве самозванных пророков,
или же списывают их из других книг подобного рода.
Государственные чиновники, причем даже уровня губернаторов и
генерал-губернаторов провинций, также нередко обращаются к
жителям с воззваниями, в которых заклинают их должным образом
относиться ко всякого рода письменам, напоминая им еще раз, какие
несчастья они в этом случае смогут отвратить от себя и какие блага
получить.

71
Демонология Древнего Китая

Интересно было бы узнать — наверное, в мифические времена, когда


Цзюй-сун и Цан-се изобрели письменность, все темные силы выли и
метались от отчаяния? Во всяком случае, Лю Ань уверяет нас, что так
оно и было: «В древности, когда Цан-се придумал письмена, и Небо
послало дождь риса, призраки выли по ночам» («Хун ле цзе», гл. 8, 1.5).
А комментатор Гао Ю отмечает, что темные силы «выли по ночам, боясь,
что начертанные письмена погубят их». Некоторые авторы высказывали
такое предположение: мол, призраки иногда принимают обличье кро-
ликов и зайцев, а именно из шерсти этих животных делаются кисти, так
что призраки могли плакать из опасения потерять свою шерсть 1. Однако
автор «Эръя и» мудро заметил, что автор этой гипотезы Сюй Шу не учел
того, что кисти появились лишь при династии Цинь, т. е. тысячелетия
спустя после предполагаемого изобретения письменности.
Среди книг, обладающих способностью изгонять призраков, высоко
котируется и китайский календарь. Это по-настоящему классическое
произведение, поскольку, как уверены китайцы, основные принципы, на
которых он построен, настолько же древние, сколь и сама китайская
цивилизация. Кроме того, именно календарь указывает, какие дни
благоприятны, а какие неблагоприятны для тех или иных действий.
Живя по календарю, человек, по убеждению китайцев, пребывает в
гармонии с циклической сменой космических влияний, т. е. с самим Дао.
Таким образом, являясь, как и канонические сочинения, своеобразным
компасом, устанавливающим направление следования Дао, календарь
наделяется значительной экзорцистской силой. Неудивительно, что,
начиная с глубокой древности, календарь публиковался с высочайшего
соизволения императоров, которые, видимо, желали тем самым
направить своих подданных на истинный путь. А все, что исходит от
Сына Неба, по определению устрашает призраков и демонов и
заставляет их подчиниться.
Поэтому в могущество календаря так верят китайцы всех сословий.
Копия его, или, как минимум, миниатюрное изображение титульного
листа есть практически в каждом доме. В соответствии с принципом pars
pro toto изображения календаря продают всего за одну монету торговцы
фальшивыми бумажными деньгами, книгами и канцелярскими товарами.
Амулет этот прячут под подушками, в углах домов, в кухонных шкафах и
даже в складках одежды. У каждой невесты, покидающей отчий дом и
вступающей в дом мужа, среди разнообразных экзорцистских и прино-
сящих счастье предметов обязательно имеется календарь, на котором
начертаны пожелания радости и благополучия в супружеской жизни. По
прошествии года, когда выпущены уже новые календари, старые
используются даже как лекарство. Вот что говорит, например, Ху Юн:
«Возьмите календарь за минувший год и сожгите его в полдень дня
летнего солнцестояния, а потом смешайте пепел с растениями Eleococca.
Когда приступы лихорадки достигнут кризиса, утром выпейте с водой
угэнъ пятьдесят таблеток» («Бэнь цао ган му», гл. 38, 1.15).
Веру во власть писаний над миром демонов разделяют и буддисты —
они, правда, полагают таковыми собственные священные тексты.
Однако их логика следует в несколько ином направлении. Буддийские
сутры считаются проповедями, произнесенными Буддой Шакьямуни. В
буддизме Махаяны, распространившемся в Китае, Будда олицетворяет

1Эта поистине гениальная догадка, могла, в частности, основываться на допущении, что


иероглиф «призрк» в сочинении Лю Аня следует на самом деле читать кк «заяц».

72
Демонология Древнего Китая

собой вселенский свет, а проповедь его — сияние этого света,


рассеивающее тьму и ее призраков-мара. Об этих буддийских книгах мы
еще будем говорить в дальнейшем.

73
Демонология Древнего Китая

Глава XII

ЗАКЛИНАНИЯ И АМУЛЕТЫ

@
Читатель уже знает, что колдуны для своих дьявольских целей
активно пользуются заклинаниями, как написанными на амулетах, так и
произносимыми, чтобы призвать призраков и заставить их творить
черные дела. Это означает, что, по поверьям, человек может заставить
призраков повиноваться ясным и четким приказаниям. А значит, с тем
же успехом демонов можно и прогнать, особенно если подкрепить
приказ недвусмысленными угрозами. Вообще, всякого рода заклинания
играют чрезвычайно важную роль в китайской системе колдовского
искусства борьбы с потусторонними силами.
Китайцы наделяют заклинания и амулеты столь огромной силой, что
мы вправе считать ее практически беспредельной. Поверье это
неразрывно связано с феноменом, о котором мы уже говорили выше.
Китайцы убеждены, что слова — это не просто пустые звуки, а
иероглифы и картины — не просто тушь и краска, но что все вместе они
составляют или даже порождают ту самую реальность, которую они
призваны выражать и символизировать. И поскольку любой желаемый
волшебный эффект может быть воплощен в словах или на письме, то
вполне естественным кажется предположение, что с помощью амулетов
и заклинаний нетрудно добиться всего, что только можно представить.
Такой вполне логичный вывод из принципа, который хоть и лишен
смысла, но естественным образом овладевает детским умом, всегда
готовым принять впечатление за факт, сыграл очень и очень
значительую роль в оформлении китайской религии. Именно он дал
даосизму на раннем этапе его развития завершенную систему
религиозной магии, получившей название би фа. С помощью
молитв и заклинаний ее священнослужители оказывают безграничное
влияние на шэнь и гуй, а следовательно — и на метафизические начала
инь и ян, которые они олицетворяют. В обширнейшем изложении
даосской системы под названием «Дао фа хуэй юань», или «Собрание
фундаментальных принципов даосизма», состоящем из 268 глав, уже в
самой первой главе категорически утверждается, что амулеты и
заклинания — главные способы управления шэнь, изгнания и победы
над гуй, а также воздействия на Небо и Землю. Действительно,
амулетами и заклинаниями даосские сящен- нослужители во все века
призывали богов, дабы те могли вкусить жертв и подарить людям
счастье; с помощью амулетов и заклинаний они вызывали гром, дождь и
снег, прекращали ливни и устанавливали благоприятную погоду, причем
как опираясь на поддержку небожителей, так и самостоятельно. Точно
так же они предотвращали или прекращали нашествия саранчи,
уберегали людей от нападений кровожадных хищников, мятежников и
разбойников; они отводили наводнения, спасали души умерших от
нищеты и отчаяния, ниспосылая им счастье в загробной жизни, и т. д. и
т. п. Создание амулетов и заклинаний неотделимо от даосского ритуала;
они представляют собой то самое оккультное искусство, которое

74
Демонология Древнего Китая

позволяет китайской религии достигать главной цели — дарования


счастья и благополучия человеку как в этой жизни, так и в будущих.
Однако в Китае на протяжении всей его истории, да и по сей день
чудеса свершались и свершаются не только даосами; все остальные
тоже охотно прибегают к амулетам и заклинаниям. Люди, как
свидетельствует множество преданий, использовали их для
превращения в тигров, а также для борьбы с опасными и ядовитыми
тварями, которых человеческое воображение склонно отождествлять с
призраками. Амулеты и заклинания изгоняют москитов, не дают моли и
крысам портить одежду, а насекомым — уничтожать посевы. Особенно
хорошо зарекомендовавшие себя в этом отношении заговоры,
порождающие настоящие чудеса, любой желающий может скопировать
из какого- нибудь руководства для повседневной жизни, коих в Китае —
видимо-невидимо. Многие волшебные слова насчитывают долгую
историю. Вот что, например, мы читаем в официальной истории
цзиньской династии: «В Гаопине (совр.пров. Шаньси) жил некто Лю Жоу.
Как-то ночью, когда он спал, его за средний палец левой руки укусила
крыса. Он пошел за советом к Шун-юй Чжи, который сказал ему: "Крыса
хотела убить тебя, но не сумела, теперь я в отместку расправлюсь с
ней". Он нарисовал вокруг запястья Аю Жоу красную линию, а на
расстоянии трех цуней от нее — иероглиф тянъ (поле), размером в
один цунь и два фэня. Он велел Аю Жоу оставить руку открытой во
время сна, и на следующее утро около руки Аю увидел огромную
мертвую крысу» (гл. 95, 1.12). А вот что рассказывается в этом же
сочинении о Сюй Мае, знаменитом даосском волшебнике-затворнике,
жившем в IV столетии: «Сюй Мая беспокоили крысы, которые грызли его
одежду. И тогда он сделал амулет, и все крысы сбежались во двор дома.
Сюй Май сказал им: "Те из вас, кто грыз мою одежду, пусть останутся
здесь, а остальные могут убираться!" После чего все крысы раз-
бежались, и только одна осталась лежать во дворе, не смея тронуться с
места».

И по сей день в Китае продается великое множество амулетов, с


помощью которых, как считается, можно изгнать и уничтожить в доме
крыс и мышей даже без помощи кошек. Есть специальные амулеты для
защиты от жуков, червей и москитов, а также для оберегания дома от
воров и грабителей (илл. 6).

Кроме того, есть даже такие амулеты, которые, если их сжечь в


печке, заставляют похитителей явиться и вернуть награбленное. Однако
пальму первенства тут, пожалуй, удерживает заклинание, сотворившее
чудо, о котором рассказывает Дуань Чэн-ши: «Священнослужитель Бянь
из Монастыря Долголетия Чаншоусы рассказывал, что в то время, когда
он находился в Хэншани (пров. Хунань), одного из местных жителей
укусила ядовитая змея, от чего он сразу же умер — у него выпали все

75
Демонология Древнего Китая

волосы, а опухоль от укуса раздулась на целый чи.


Сын несчастного сказал тогда: "Нам нечего
бояться, если здесь будет старый Цзань". Когда
Цзаня привели, он рассыпал пепел вокруг тела
умершего сплошным кругом, оставив только
четыре выхода. При этом он сразу же сказал, что
не сможет спасти его, если змея забралась под
ногу жертвы. Затем он наметил шагами какие-то
фигуры и стал колдовать над телом, но змея не
вылезла. Цзань страшно разгневался. Он взял
несколько горстей вареного риса, слепил из него
подобие змеи и пробормотал заклинания. И тут, о
чудо, сделанная им змея начала извиваться и
выползла в дверь. Однако через несколько мгно-
вений она появилась вновь, а за ней — еще одна
змея, которая вползла в круг рядом с головой
трупа и начала высасывать опухоль. Тут
Илл. 6. Амулет, произошло еще одно чудо — труп начал двигать
оберегающий от воров
головой. Змея постепенно покрывалась
волдырями, съеживалась и, наконец, испустила дух. И в этот самый миг
крестьянин очнулся» («Ю ян цза цзу», гл. 5).

Вполне логично, что, если амулеты и заклинания могут порождать


реальность, которую они символизируют, они могут создавать и живых
существ. Вот что собщает Юй Бао: «Се Цзю во время трапезы с гостями
бросил в колодец амулет, исписанный красными иероглифами, и из него
выпрыгнули два карпа. Он приказал приготовить из них блюдо, и
кушанья оказалось достаточно, чтобы угостить каждого» («Соу шэнь
цзи», гл. 3). «В годы борьбы между претендентами на царствование в
Шу (903—925) лекарь- даос Хуан Вань-хоу из монастыря Гаотансы в
горах Ушань изучал магическое искусство "семи превращений белого

тигра". Губернатор Жунчжоу по имени Вэнь Сы-лу также владел


колдовством, которое заключалось в том, что он вырезал ножницами из
бумаги рыб и бросал их в тарелку, после чего они оживали. Вань-хоу
бросил в тарелку амулет, который превратился в выдру, сожравшую всех
рыб» («Бо мэн со янь»),

«Янь Тин-чжи занял пост губернатора Вэйчжоу. Он только успел


приступить к своим обязанностям, как с ним произшло следующее.
Когда он сидел в управе, во двор вползла маленькая змея, заползла на

76
Демонология Древнего Китая

скамью и положила на нее голову. Тин-чжи, не зная, что и подумать об


этом, схватил свой костяной скипетр и что было сил ударил змею по
голове. Она упала на пол, потом встала прямо, словно палка, и не
прошло и мгновения, как она превратилась в амулет. Тин-чжи
заподозрил здесь колдовство и приказал найти колдуна, но, так как ему
это не удалось, более ничего не случилось» («Гуан и цзи»).

Нет ничего удивительного в том, что китайские авторы передают


множество преданий и легенд о мудрых волшебниках, умеющих с
помощью амулетов и заклинаний превратить воду в вино, камень — в
металл, да и вообще чуть ли не любое вещество в какое-либо другое.
Пожалуй, самые замечательные амулеты упоминает Гэ Хун. Если верить
ему, даос по имени Гэ Юань мог обходиться без пищи, а также обладал
способностью видеть призраков, управлять ими и уничтожать их. Он мог
вступить в огонь без малейшего вреда не только для тела, но даже для
одежды, и спать крепким сном на дне бурлящей реки. Этот волшебник
пришел к берегу реки со своим учеником и решил показать ему силу
амулетов, которыми он обладал. Один из них, брошенный в реку, поплыл
против течения; другой вообще никуда не поплыл, и в конце концов оба
амулета соединились. Потом, заметив на берегу женщину, стирающую
белье, даос бросил в реку еще один амулет, чтобы заставить женщину
уйти — и действительно, она тут же побежала прочь. «Теперь я
остановлю ее», — сказал колдун, бросил в реку еще один амулет, и
женщина тут же замерла на месте. Когда женщину спросили, что
заставило ее побежать, она ответила, что не знает («Шэнь сянь чуань»,
гл. 7).

Однако, по словам Гэ Хуна, куда более могущественным был


знаменитый амулет Цзе Сяна, еще одного колдуна- даоса, который,
демонстрируя свое искусство правителю государства У, выудил из
только что вырытой и заполненной водой маленькой ямы красивую
морскую рыбу. Пока ее готовили на царской кухне, Его Величество
пожаловалось, что в кладовых дворца нет имбиря из царства Шу (Сы-
чуань). Тогда Цзе Сян написал заклинание на амулете, положил его в
зеленый стебель бамбука, подозвал слугу правителя и велел ему сесть
верхом на стебель, закрыть глаза и лететь в далекую страну Шу, купить
там имбирь, потом вновь закрыть глаза и вернуться во дворец. В
мгновение ока слуга добрался до Чэнду, главного города Шу. На
тамошнем рынке посланник царства У узнал его и попросил отвезти
письмо своей семье. Слуга выполнил его просьбу и вернулся во дворец

77
Демонология Древнего Китая

еще до того, как рыбу успели приготовить. Вот какова была сила
чудесного амулета («Шэнь сянь чуань», гл. 9).

Не менее чудодейственными амулетами пользовался и великий маг


по имени Мин Чун-янь, живший в правление династии Тан. В «Новой
истории Тан» сообщается следующее: «Император Гао-цзун, желая
проверить, что умеет этот человек, приказал вырыть пещеру, посадил
туда музыкантов и заставил их играть. Затем вызвали Чун-яня, и
император спросил его, счастье или несчастье предвещает эта музыка, и
если она предвещает беду, может ли он что-нибудь сделать. Чун-янь
написал на дощечках из персикового дерева пару заклинаний, положил
их над пещерой, и музыка сразу же прекратилась. Музыканты
рассказывали потом, что им явился страшный дракон, которого они так
испугались, что не могли заставить себя играть» («Синь Тан шу». гл. 204,
1.9).

В Китае это предание считается истинной правдой, поскольку оно


зафиксировано в официальной истории, однако оно лишь повторяет
другое, явно более древнее. Еще в «Истории Поздней Хань»
рассказывается о том, как

Шоу Гуан-хоу, который, кроме всего прочего, прославился еще и тем,


что вылечил женщину, преследуемую демоном в обличье змеи, а также
уничтожил дерево, в котором обитала громадная змея, совершил
похожий подвиг. «Император Чжан-ди (76—89), услышав о его чудесах,
вызвал его ко двору. Желая проверить его искусство, он сказал: "Под
моим дворцом каждую полночь проходят вереницей какие-то люди в
красных одеждах, с распущенными волосами и факелами в руках. Не
можете ли вы изгнать их?" Хоу ответил: "Они не слишком
могущественны, справиться с ними не составит труда". Император велел
троим слугам изобразить странных ночных гостей, но как только Хоу
пробормотал заклинание, они рухнули на землю и перестали дышать.
Император был напуган. "Они не призраки, — вскричал он. — Мы просто
хотели проверить ваши способности". Тогда Хоу снял свои чары, и трое
слуг ожили» («Хоу Хань шу», гл. 112, II, 1.18).

Точно такую же историю Юй Бао передает о Лю Пине, даосе,


обретшем бессмертие. «Рассказывают, что в правление ханьского У-ди
под императорским дворцом стали появляться призраки. Они выглядели
как люди, в красных одеждах, • с распущенными волосами, и всегда
бежали друг за другом с факелами в руках. Император спросил Лю Пина,
может ли он покончить с ними. Пин ответил, что может. Он взял амулет

78
Демонология Древнего Китая

голубого цвета и, размахнувшись, бросил его. Призраки тут же стали


видимыми и упали на землю. Император в испуге воскликнул: "Я хотел
проверить ваше могущество". Тогда Лю Пин снял чары и оживил слуг»
(«Соу шэнь цзи», гл. 2).

А Мин Чун-янь с помощью своих амулетов призывал с небес драконов.


«Когда у Лю Цзина, занимавшего в правление династии Тан пост
начальника уезда Шусянь, заболела жена, цензор Мин Чун-янь осмотрел
ее и сказал: "Ей нужно дать печень живого дракона, тогда она обяза-
тельно поправится". А когда Ли Цзин молвил было, что достать ее нет
никакой возможности, Янь написал заклинание на амулете и пустил его
по ветру. Тут же в кувшине с водой появился дракон. Янь вырезал у него
печень и дал больной, после чего она поправилась» («Чжао е цзянь
цзай»).

Амулеты и заклинания могут даже сделать людей ясновидящими.


Среди комментариев, во множестве рассеянных по китайскому кодексу
законов с тем, чтобы наглядно проиллюстрировать, как должно
вершиться правосудие, мы встречаем, например, такое: «Сунь Янь-шэн в
совершенстве владел амулетами и заклинаниями юань-гуан. Если у
человека пропадала какая-нибудь вещь, он подвешивал кусочек белой
бумаги, бормотал заклинание и сжигал амулеты, приказывая при этом
мальчику смотреть на белую бумагу. И мальчик ясно видел лицо и
одежду вора. Так как он не рисовал картин и не делал изображения, а
также не собирал толпы людей, то наказание его должно быть таким,
какое закон требует для пособников тех, кто смущает людей и сбивает
их с истинного пути ложными учениями и ересями. То есть он должен
был быть приговорен к бессрочной ссылке. Этот приговор был вынесен в
Чжэцзяне в двенадцатом году периода правления под девизом Цяньлун
(1747)» («Да Цин люй ли», гл. 16).

Последний пример, который мы приведем, также ярко показывает,


какой огромной чудодейственной силой наделяют китайцы заклинания.
Он взят из сочинения Суй Юаня. «В Юньнани и Гуйжоу искусство
использования колдовских амулетов для черных дел процветает больше,
чем где бы то ни было. Когда главный судья Фэй Юань-лун проезжал по
Гуйчжоу по направлению к Юньнани, его слуга, человек из племени
чжан, ехавший на лошади, внезапно громко вскрикнул и рухнул на
землю, причем левая нога у него исчезла. Хозяин, убежденный, что это
дело рук колдуна, поклялся наградить того, кто вернет ногу его слуге.
Тогда перед ним предстал старик, сказавший, что это сделал такой-то

79
Демонология Древнего Китая

колдун. Слуга, прикрываясь именем и могуществом хозяина, совершил в


провинции очень плохой поступок, поэтому-то колдун и сыграл с ним в
отместку такую злую шутку. В отчаянии слуга стал молить о помощи.
Тогда старик достал из узла, который он нес на плече, ногу размером с
лягушачью лапку, подышал на нее и произнес заклинание. После чего он
бросил ее слуге, и у того вновь стало две ноги. Старик принял награду и
удалился» («Цзы бу юй», гл. 5).

Раз амулеты обладают способностью приносить желаемое, китайцы


проявили огромную мудрость и изобретательность, придумав огромное
количество коротких заклинаний, приносящих счастье, которые можно
видеть на вышивке, глиняной посуде и многих других предметах.
Особенно популярны пожелания шоу, «долголетия», и фу,
«счастья». Их пишут или печатают на свитках, вышивают на шелке
сотней и даже более самых разнообразных способов, от архаических до
непривычно причудливых, и развешивают в домах (илл. 7). В
традиционных китайских домах можно видеть множество картин и
вышивок на шелке, на которых изображены мальчики со всевозможными
игрушками в руках, студенты, чиновники или Пэн-цзу, этакий китайский
Мафусаил, почтенный, но полный сил старец, с необычайно высоким
лбом. Символов счастья в китайской традиции — огромное множество.
Это и драконы, приносящие дождь и потомство; и олени, дарующие
радость и долголетие; утки и фениксы, вознаграждающие счастливым
супружеством и любовью; журавли, продлевающие жизнь человека и
дающие ему счастье; черепахи, олицетворяющие достойную старость;
летучие мыши, приносящие благополучие. Кроме того, это мифические
единороги, предвещающие появление совершенномудрых правителей и
помогающие членам семьи добиться высоких официальных постов; мо-
неты и груши, приносящие в дом материальное благополучие; рис, горох
и пшеница, вознаграждающие людей многочисленным потомством. Этот
список можно продолжать до бесконечности. Он помог бы нам многое
узнать о прикладном искусстве Китая, но мы не будем касаться этой
темы, поскольку обсуждение ее выходит за рамки нашей работы, и
можем лишь отослать читателя к трудам французского ученого
Шаванна.

Практически неограниченное могущество заклинаний и амулетов,


проявляющееся в самых разных сферах, обусловило огромную их
популярность и повсеместное использование как в прошлом, так и по
сей день. Безусловно, на первом месте стоят те из них, которые
помогают человеку в борьбе с черными демоническими силами. По сути,
сколь долгую историю насчитывают человеческие представления о
потусторонних существах, столько же времени люди упорно изобретали
все новые и новые методы и средства противостояния им. Уже в книге об
официальных установлениях чжоуской династии недвусмысленно
указывается, что в обязанности занимавших официальные посты
колдунов и разрушителей гу в обязательном порядке входило

80
Демонология Древнего Китая

использование определенных заклинаний, называвшихся гун и


шо.
В «Чжоу ли», а также в «Шу цзине» и «Ли цзи» встречается иероглиф
чжу в значении «призывать духов». Видимо, смысл термина
подразумевал и использование каких-то экзорцистских формул,
поскольку они, как и призывание духов, являются, в принципе, одной из
форм обращения к ним. В литературе ханьской династии появляется
несколько модифицированная форма данного иероглифа. Вместо ключа
ши, «религиозные дела и предметы», используется ключ коу, «рот»,
или янь, «говорить». Новый иероглиф , произносящийся чжоу, и
по сей день употребляется именно в значении «заклинать». Впрочем,
наряду с ним по-прежнему в ходу и более древняя, классическая форма
чжу.

Илл. 7.1. Иероглиф повторенный сто раз.

81
Демонология Древнего Китая

Илл. 7.2. Иероглиф повторенный сто раз.

Что касается даосизма, то здесь заклинания чаще всего

обозначаются термином изюэ, «прощальные слова». Этот иероглиф


отсутствует в канонических сочинениях. У Ле-цзы так называются слова,
которыми умирающий передает своему сыну магическую формулу.
Наверное, потому-то даосы, для которых Ле-цзы является высоким
авторитетом, и назвали эти формулы «прощальными словами». «Человек
из царства Вэй владел волшебным заклинанием, которое перед смертью
он передал в качестве завещания своему сыну. Сын запомнил слова
отца, но так как он не умел использовать заклинания, он рассказал о них
другому человеку. Человек этот стал использовать их в колдовских
целях с неменьшим успехом, чем это делал отец» («Ле-цзы», гл. 8).

Поскольку письменность появилась позднее языка как такового,


скорее всего заклинания насчитывают более долгую историю по
сравнению с амулетами, покрытыми магическими знаками. В «Мэн-цзы»,

82
Демонология Древнего Китая

«Чжоу ли» и ханьской литературе встречается иероглиф фу,


состоящий из элементов«бамбук» и «вручать, передавать». Значение его
— соглашение, контракт, поручительство, обязательство. Текст писался
на бамбуковой дощечке или каком-то другом материале, и затем
дощечка разламывалась пополам. После этого достаточно было, чтобы
участвовавшие в заключении соглашения стороны предоставили каждая
по половине таблички и тем самым удостоверили подлинность
документа, ведь половинок, которые бы идельно точно подходили друг к
другу, могло быть только две. Именно этот иероглиф и по сей день
используется в значении «амулет» — бумажный, льняной, деревянный,
металлический, со знаками, начертанными кистью или же вырезанными.
Амулеты называют также фу-чжан, фу-шу и т. д. Не столь часто, но все

же используется в этом смысле и иероглиф лу, состоящий из


элементов «бамбук» и «надписывать, записывать». Он также
встречается еще в ханьской литературе в значении «письмо, рисунок»;
однако значение «амулет», безусловно, более позднее.

Для консервативных конфуцианских ортодоксов священным


считается только то, что упомянуто или предписано в канонических
сочинениях, а следовательно, использование в самых разных целях
амулетов заслуживает, по их мнению, открытого осуждения.
Действительно, официальный мир Китая чаще всего активно борется с
теми, кто с помощью магических средств якобы спасает своих
соплеменников от болезней и призраков, называя их обманщиками и
мошенниками. Тем не менее, всевозможная магия процветает в Китае, в
том числе и в среде образованного и ученого сословия.

Причем, так обстояло дело уже в правление ханьской династии. В


официальной истории этого дома расказывается об одном таинственном
старце, который был знаком с Фэй Чан-фаном. «Он сделал для него
амулет, сказав ему: "Отныне повелевай всеми призраками и духами,
существующими на земле". И с тех пор Чан-фан мог лечить все болезни,
ловить и бить палкой сотни призраков, а также по своей воле изгонять
или использовать местных духов земли. Однажды он сидел в
одиночестве и изливал на кого-то свой гнев. Когда его спросили, на кого
он гневается, Чан-фан ответил: "Я выношу приговор гуй и мэй, которые
нарушают законы"». Он, как свидетельствует текст, разоблачил демона-

83
Демонология Древнего Китая

лисицу и демона-черепаху, но впоследствии, потеряв амулет, был убит


ордами призраков («Хоу Хань шу», гл. 112 II, II). А вот еще одно
свидетельство из этого же сочинения. «В Хэнани жил человек по имени
Цюй Шэн-цин, большой знаток использования амулетов с написанными
на них киноварью заклинаниями. С их помощью он призывал, делал
покорными и убивал гуй и шэнь, и отдавал им приказания» («Хоу Хань
шу», 1.17).

Как мы помним из описания ханьских процессий но, участники их


произносили заклинания в форме песнопений, в которых содержались
страшные угрозы призракам и требования немедленно убраться
восвояси. В принципе, и по сей день заклинания представляют собой
главным образом угрозы и зовутся чи, «приказаниями», а термин чи гуй,
«повелевать призраками», встречается в литературе начиная еще с
ханьской династии, причем главное его значение — «экзорцизм».
Иероглиф этот чаще всего можно видеть на амулетах, особенно в
верхней их части. Иногда он принимает самые фантастические
каббалистические формы, в том числе и форму другого, созвучного с ним
иероглифа, имеющего значение «норма, правило». Цель, как можно
догадаться, одна — заставить потусторонние силы вести себя

надлежащим образом. Точно так же нередко вместе с иероглифом чи

в амулетах используются знаки лин и мин, тоже имеющие, в


числе прочих, значения «командовать, повелевать».

Если сочинения, приписываемые Гэ Хуну, действительно созданы им,


то можно сделать вывод, что амулеты с
надписями широко использовались уже в IV столетии. В 17 главе
«Бао пу-цзы» он настойчиво советует носить их тем, кому предстоит
путешествие через горы. Причем он рекомендует делать их из дерева
персика, а знаки писать красной киноварью — это, я думаю, не требует
объяснений. Таким образом, утверждает он, путник не только сумеет
защитить себя от призраков и демонов, во всевозможных формах
наводняющих леса и горы, но и сможет миновать столкновения с
тиграми, волками, оленями, змеями и иными опасными для человека
тварями. Также, по его словам, добрую службу могут сослужить
человеку амулеты, если их прикрепить к воротам, столбам или
стропилам дома, оставить где-нибудь на видном месте на дороге, в
свинарнике и т.д. Гэ Хун дает амулетам разные названия, тем самым
свидетельствуя, что уже в его время существовала четкая иерархия
магических средств. Он, в частности, упоминает , «амулеты,
приводящие к покорности», что стоит отметить особо, поскольку

84
Демонология Древнего Китая

иероглиф чжэнъ часто можно видеть и на современных амулетах.


Говорит он и о тянъ шуэй фу, «амулетах небесных вод»,
которые, как правило, носят лекари-даосы. Причина здесь, наверное, в
том, что для земледельческой цивилизации, каковой является
китайская, вода, даруемая небом, является самой надежной защитой от
засухи и, как следствие, голода, болезней и прочих напастей,
насылаемых на людей злобными демонами. Далее свидетельствует он и
о «бамбуковых посланиях Высшего императора», т. е.
самого Неба. Императоры ханьской династии по самым разным поводам
давали своим подданным поручения, написанные на бамбуке, которые,
если верить Ин Шао, имели форму пяти стрел и были покрыты
иероглифами, написанными стилем, характерным для печатей («Ши
цзи», гл. 10, 1.10). Таким образом, уже во времена Гэ Хуна китайцам
были известны амулеты, дарованные людям богами, причем даже
самыми могущественными из них. Среди прочих, видимо, вручал
амулеты людям и Лао-цзы, поскольку Гэ Хун говорил о тай пин
фу, «амулетах великого мира», полученных якобы именно от
величайшего из даосов. Более того, Гэ Хун утверждает, что наиболее
полезными для путешественников и жителей гор амулетами являются
именно переданные Лао-цзы.

Илл. 8. Амулеты IV столетия.

В том же разделе сочинения Гэ Хуна есть рисунки девятнадцати


амулетов, которые являются древнейшими из известных нам, если
только, конечно, мы не имеем дело с позднейшей фальсификацией.
Конечно, они должны были бы заслуживать самого пристального
внимания, но, к сожалению, на рисунках мало что можно различить, за
исключением малопонятных точек и линий, прямых и изогнутых,
напоминающих один из архаических стилей письменности, но скорее
являющихся какими-то условными обозначениями, какими во все
времена покрывались даосские амулеты. Так, на илл. 8 можно видеть
амулеты, главной частью которых является спираль, символизирующая

85
Демонология Древнего Китая

раскат грома и сверкание молнии. Признанные даосские наставники


изобрели и оставили в своих сочинениях немало новых стилей письма.
Думается, мы вполне вправе считать поэтому надписи на амулетах про-
извольными каракулями, несмотря на уверенность китайцев в том, что
они олицетворяют высочайший стиль письма и созданы небожителями,
наделенными волшебной божественной силой (лин или шэнь лин). Вот
несколько примеров характерных для амулетов знаков, взятых нами из
даосских сочинений :

, , гуй, призрак. , , юнь, облака.

, , лэй гром. , , цюй, уходить.

, , лай, приходить. , , лун, дракон.

, , шэн, взмывать в воздух, подобно дракону.

, , цзян, нисходить, спускаться.

Обозначение пяти элемнтов.

Илл. 9. Девять знаков.

Безусловно, все эти магические письмена носят весьма и весьма


претенциозные имена, например, , тянь шу, «небесное письмо»
или лэй чжуанъ, «стиль грома».
На некоторых амулетах Гэ Хуна можно видеть черные точки, иногда соединенные
прямыми линиями, символизирующими звезды и созвездия (илл. 8, справа). Подобные
астрономические сюжеты широко используются и в современных амулетах (илл. 10).

86
Демонология Древнего Китая

Ведь небесные светила, являющиеся шэнь или


могущественными божествами, считаются главными
врагами демонов и дарителями счастья для людей.
Таким образом, с самых далеких времен китайцы
активно обращались к божествам, видя в них
союзников и помощников в борьбе с темными силами
зла.
В китайской традиции существует бесчисленное
множество историй о чудесных и великих победах,
одержанных человеком над призраками и демонами с
помощью заклинаний и амулетов. Особенно ревностно
их собирали и передавали из поколения в поколение
даосы. Мы, разумеется, можем привести лишь
некоторые из них, и попы
Илл. 10. Амулеты с
изображениями звезд и таемся кратко резюмировать то, о чем
созвездий свидетельствуют остальные.
«В правление императора Ши- цзу из династии Ци, в десятом году Юнмин (492) в доме
крестьянина Мао Чун-цю из области Таньян каждую ночь на кухне слышались голоса и
смех. Когда же наступал день или зажигали лампу, на кухне словно начиналось пир -
шество. Если кто-то из домашних открывал дверь на кухню, звуки замолкали, однако как
только дверь закрывали, все начиналось сызнова. Это продолжалось несколько десятков
дней, пока, наконец, к Чун-цю не пришел странствующий лекарь-даос. "В вашем доме по
ночам хозяйничают призраки, не так ли?" — спросил он. Получив утвердительный ответ,
даос достал из своей сумки амулет, отдал его хозяину и сказал: "Прибейте его над очагом
напротив северной стены и посмотрите, что произойдет". Молвил он это и исчез. Чун-цю
несказанно обрадовался, сделал все точно так, как велел даос, а когда на следующее утро
он заклянул на кухню, у северной стены он увидел пять или шесть
мертвых крыс длиной в добрых два чи каждая, ярко-красного цвета
и начисто лишенных шерсти. С тех пор ночной шум прекратился
навсегда» («Цюн гуай лу»).
Следует особо отметить, что в Китае широко распространено
поверье, будто даосские амулеты и заклинания могут вызывать
гром и молнии, унитожающие призраков. Так, в одной истории
рассказывается о призраке, жившем в стволе дерева. Убить его
смогла только молния, ударившая в ствол после того, как на коре
было вырезано заклинание. Есть также предание об одном колдуне,
который смог вызвать молнию с помощью написанной на руке
магической формулы и расправиться с демоном. А вот что читаем
мы в географическом описании провинции Чжэцзян: «Ли Юань-
чжэнь, уроженец Чжуцзи, изучал даосскую магию и умел вызывать
гром и молнию. Как-то в период правления под девизом Сюаньдэ
(1426-1435) во время путешествия он проходил через деревню
Дабу, где и заночевал. Ночью с неба вдруг начали падать камни и
раскаленный гравий. Однако, как только Юань-чжэнь написал Илл. 11. Амулет,
заклинание и сжег его, раздался страшный удар грома, который изображающий гром
и молнию
насмерть поразил лису-оборотня» («Чжэц- зян тун чжи»).

Вполне логично, что, по китайским поверьям, амулеты и заклинания,


которые могут порождать гром и молнию, должны содержать

87
Демонология Древнего Китая

соответствующие иероглифы. гром и молнию И действительно, знаки


и очень часто встречаются в таких амулетах и заклинаниях, чаще
всего в сокращенной либо условной форме. Так, например, на амулете,
изображенном на илл. 11, можно видеть пять иероглифов лэй, изобра-
женных один под другим, а внизу — спираль, олицетворяющую
сверкание молнии.

В состав иероглифов , лэй и , дянь входит элемент «дождь», а


поскольку, по китайским представлениям, гром и молния могут
уничтожать призраков, даже если они не сопровождаются дождем,
элемент «дождь» часто опускается. Читатель, быть может, помнит
историю о Шунь-юй Чжи, жившем в IV веке, которую мы приводили
выше. Он сумел убить большую крысу, написав на руке человека,
укушенного ею, иероглиф тянь (иероглиф лэй, «гром», состоит из
знаков тянъ, «поле» и юй, «дождь»). В знаке дянь, «молния»,
выступающая вниз черта символизирует вспышку. По китайским
поверьям, действенность амулета с соответствующим
знаком можно существенно повысить, если эту черту
удлинить, придав ей вид завитой спирали. Точно так же
усиливают эффект и два изображения молнии, как,
например, на этом амулете (илл. 12). В верхней его части
мы видим два знака: хо, «огонь» и гуан, «свет».
Очевидно, смысл амулета таков: огонь и свет, порождаемые
двумя вспышками молнии, низвергающейся со звездного
неба, заставляют призраков скрыться (внизу —
видоизмененный иеролиф гуй).
Амулеты с изображением грома и молнии занимают
далеко не последнее место в магических практиках
даосизма. С помощью богов грома, которых в китайской
культуре великое множество, можно оказывать влияние на
природные силы. Призвать этих божеств на помощь, по
китайским поверьям, можно в первую очередь именно
такими амулетами, которые поэтому имеются в рас- Илл. 12.
поряжении многих магов и колдунов. Амулет-
молния
Список чудес, которые якобы совершались людьми при
помощи амулетов и заклинаний, практически бесконечен,
как беспредельны и приписываемые им силы. Есть немало
историй о том, как с помощью магических слов или магических знаков,
изображаемых с помощью пальцев, удавалось вернуть призракам их
истинное обличье и тем самым сделать безопасными лисиц, которые
принимали человеческий облик и приносили людям беду. В китайской
традиции множество преданий и легенд рассказывают о том, как люди
благодаря могущественным амулетам и заклинаниям одерживали верх
над самыми разными животными-оборотнями. Если верить им,
достаточно только показать амулет либо прикрепить его на видном
месте, как злые чары тут же рухнут, демон покажет свое истинное лицо,
и тогда он в лучшем случае сможет спастись бегством, если, конечно,
окажется достаточно быстрым для этого. В противном случае его ждет
смерть. Китайцы часто покупают такие амулеты, изготовляемые и
продаваемые знатоками магического искусства, поскольку уверены, что
с их помощью можно одолеть демонов, проникших во внезапно

88
Демонология Древнего Китая

заболевших родственников, если положить амулет на кровать или тело


больного. И тогда сразу же или через какое-то время у постели больного
или во дворе обнаружится мертвая змея, ящерица, крыса, лисица или
какая-то другая тварь. И больной, счастливо избавившийся от преследо-
вавшего его демона, тут же выздоровеет. Некоторые же амулеты могут
оказать помощь только в том случае, если их сжечь.
Надеемся, что читатель понял теперь: принципы создания
магических заклинаний и предметов достаточно
просты и могут показаться таинственными только
тому, для кого само китайское письмо является
загадкой. Скажем лишь, что таковых среди самих
китаицев не менее 90%. Однако даже для китайцев,
умеющих читать и писать, интерпретация надписей на
амулетах подчас представляет трудности, особенно
если учесть тот факт, что некоторые иероглифы на
них пишутся в архаических формах, известных очень
немногим, или же вообще заменены условными
обозначениями, понятными только тем, кто проф-
ессионально занимается изготовлением амулетов.
Кроме того, на амулете могут быть написаны лишь
отдельные элементы иероглифов, либо их
сокращенные формы, либо знаки скорописи, ставящие
в тупик очень многих, не говоря уже о произвольных
пропусках, добавлениях и изменениях черт (илл. 13).
По-видимому, амулеты уже во времена Гэ Хуна
испещряли таинственными и непонятными знаками,
поскольку он сообщает, в частности, такую
подробность о знаменитом волшебнике Цзе Сяне. «Он
мог безошибочно читать знаки на амулетах, словно
простое письмо. Один человек, отказывавшийся
верить в это, показал Сяну самые разные амулеты,
убрав сопроводительные объяснения. Но Сян
истолковал их все, один за одним» («Шэнь сянь
чуань», гл. 9).
Илл. 13. Амулет,
Амулетов может быть бесчисленное множество по содержащий
той простой причине, что в китайском языке поистине фрагменты
безграничное количество иероглифов. Их можно иероглифов.
видоизменять и рисовать в самых фантастических формах бесконечным
числом способов. Однако, в амулетах, предназначенных
для изгнания демонов, некоторые характерные особенности
повторяются регулярно и бросаются в глаза. О нескольких мы уже
говорили выше, осталось упомянуть еще ряд нюансов.
Очень часто на амулетах можно видеть условный знак , гун, «лук».
Призраки и демоны, по убеждению китайцев, очень боятся этого оружия,
ибо люди часто с успехом используют его в борьбе с ними. Причем
характерную изогнутую линию часто искусственно удлиняют,
видимо для усиления эффекта. Точно так же популярны иероглифы,
имеющие значение «счастье», ведь китаицы уверены — раз амулет
приносит счастье, значит он уничтожает зло, порождаемое призраками.
Вот, например, что символизирует амулет, изображенный на илл. 14
(слева). В верхней части — иероглиф фу, «счастье». Ниже — условное

89
Демонология Древнего Китая

обозначение лука, при помощи которого, видимо, рассеиваются орды


призраков. Что таковых бесчисленное множество, свидетельствует
троекратно повторенный иероглиф гуй в архаической форме.
Похожим образом часто используются иероглифы , сян, «счастье»,
шоу, «долголетие», тай пин, «великий мир», цзе,
«благополучие, посылаемое духами и богами» и др. Два последних, в
частности, один над другим, мы видим на амулете на илл. 14. Под ними
— изображения лука и трех звезд,
уничтожающих призраков и их сюн
— вредные влияния. Смысл амулета,
видимо, в следующем: «двойное»
счастье, с помощью божеств звезд,
убивает призраков из лука.
Зло, творимое призраками, может
обозначаться знаками сюн, се,
суй, цзай, хо, фэй и др.

Вполне естественно ожидать


появления на амулетах и символов,
имеющих значение «изгонять
призраков», которые мы приводили в
начале книги. Очень часто идея
уничтожения призраков выражается
ясным и недвусмысленным иерогифом
или , ша, «убивать» или ,
чжань, «рубить мечом», которые
используются как по отдельности, так и
вместе. Так, на илл. 15 мы видим эти
иероглифы над знаком , гуй,
а ниже
шуй гуй (призраки
— уточнения:
воды) и хо гуй (призраки огня), а
Илл. 14. Амулеты, приносящие
также словосочетание хо цзи счастье
(быстрый как огонь), что, видимо
означает, что амулет уничтожает призраков с быстротой
молнии.
Во время войн с мятежниками, осме- лившимися бросить
вызов вселенскому А " порядку Дао, воины императора
нередко посылали своему правителю корзины, наполненные
отрезанными ушами убитых бунтовщиков. Поэтому нет
ничего удивительного в том, что на амулетах часто можно
видеть иероглиф го, который еще в глубокой древности
имел специальное, вполне конкретное значение —
«отрезать уши убитых врагов». Использование его имеет
цель устрашить непокорных призраков небесной карой.

Очень могущественным считается и иероглиф чжэн,


также охотно используемый создателями амулетов. Он

Илл. 15.
Амулет,
90 подавляющ
ий, рубящий
и
убивающий
призраков.
Демонология Древнего Китая

обозначает «правильность» или «истинность» Дао, перед которой


обязательно отступят любые се. Нередко за ним следует иероглиф ,
чжи, «управлять», «порядок». Тем самым призракам вменяется в
обязанность вести себя должным образом, т.е. в сответствии с
установленным миропорядком. Широко распространен обычай рисовать
на амулетах знаки , жи, «солнце», ,юэ, «луна» и , мин, «свет», т.
е. те три космические силы, которые своим дыханием рассеивают тьму.
Наряду с ними употребляются знаки гуан, «свет» и , хо, «огонь».

По тем же причинам популярностью у


создателей амулетов пользуется иероглиф
дин, один из десяти циклических знаков, сим-
волизирующий юг, а следовательно — огонь,
убивающий призраков. В шестидесятилетнем
цикле дин повторяется шесть раз, выполняя
экзорцистские функции; поэтому на амулетах он
часто пишется именно шесть раз, либо же
употреблятся словосочетние , лю дин,
«шесть дин» или «шестикратный дин». Сходную
роль играет и знак цзя, первый из десяти
циклических знаков. Он также повторяется
шесть раз или дополняется цифрой «шесть».
Знак этот ассоциируется с востоком, где встает
великое светило — главный враг темных сил.
Поскольку эти два знака символизируют
уничтожение призраков космическими силами
или сменой времени, неудивительно, что чаще
Илл. 16. Амулет против всего их можно видеть на амулетах,
призраков, насылающих оберегающих от сезонных болезней и эпидемий
болезни. (илл. 16).
Солнце, луна, звезды — все это божества-шэнь, равно как и шесть
дин и шесть цзя, гром и молния, свет и огонь. Они олицетворяют
божественные силы, приводимые в действие теми знаками, что
начертаны на амулетах. Поскольку, по представлениям китайцев, весь
мир наполнен сотнями божеств-шэнь, которым человек поклоняется как
своим защитникам и покровителям, вполне естественно, что их имена и
титулы он также может использовать с пользой, написав их на амулетах.
И эта мудрая традиция получила широкое распространение, особенно у
даосов. Причем используются не только божественные имена и громкие
титулы, но и простейшие изображения богов или даже их частей: голов,
рук или ног, причем, по убеждению китайцев, эффект в таком случае
получается ничуть не меньший,

91
Демонология Древнего Китая

если не больший. Если, совершив надлежащие ритуалы, сжечь такой


амулет, то демонов можно поймать, заковать в
кандалы, пытать, жечь, поджаривать, топить, т. е.
делать с ними все что угодно. Главное — выбрать
именно то божество, какое нужно. Чаще всего ими
становятся полководцы небесной армии, но также
огромной силой обладают Чжун-куй и Чжан Дао-лин,
знаменитый основатель даосской церковной иерархии,
живший во II столетии нашей эры. На амулетах часто
пишут титул. (Небесный Наставник) или имя
последнего (илл. 17).

В таком случае действенность амулета усиливает


еще и прямой наследник Чжан Дао-лина, восседающий
на патриаршем престоле в провинции Цзянси, уезд
Гуанси, носящий такое же имя и тот же титул. Этот
человек является главой даосской церкви и
признается едва ли не самым могущественным борцом
с демонами, ведь он, согласно традиции, унаследовал
чудесные экзорцистские способности Чжан Дао-лина.
Повсюду в Китае, и в первую очередь, в тех местах,
где, как считается, человеку в грозит опасность,
можно видеть маленькие полоски бумаги, на которых
обычными знаками написаны обращения к божествам
либо обожествленным героям с просьбами явиться
сюда и покарать призраков. Вот несколько образцов.
«Приказываю
полководцу Ли Гуану направить свои стрелы сюда». Ли
Илл. 17. Амулет
Чжан Дао-Лина. Гуан — знаменитый командующий ханьской династии,
прославившийся победоносными кампаниями против
сюнну во II веке до н. э.

«Приказываю Сокровенной

Женщине Девяти Небес уничтожить демонов, скрывающихся здесь».

«Да прибудет сюда божественный господин,


управляющий временем (имеется ввиду планета Юпитер)».

Однако даже если на амулете нет имени божества, он все равно


обладает чудодейственной силой, важно, чтобы на нем было написано

или лин (дух). Ведь для людей, равно как и, видимо, для

призраков, чаще всего безразлично, какое именно божество оказало


свое могущественное влияние. Амулет можно наделить экзорцистской

силой, просто написав на нем иероглиф сяо, имеющий значение

«многоголосый». Ведь когда много людей собираются вместе, их души

92
Демонология Древнего Китая

несут огромное количество шэнь, или светлого начала ян, которого


призраки боятся как огня. Эффект можно усилить, если всем вместе
начать выкрикивать нелицеприятные выражения в адрес потусторонних
сил. Этот иероглиф, часто употребляемый на амулетах, особенно опасен
для демонов вод. Вот что говорит Суй Юань: «Чжао И-цзе
свидетельствует: "Призраки утопленников источают отвратительный
запах, похожий на запах козы, а призраки тех, кто умер на берегу,
пахнут как бумажный пепел. Как только человек почувствует этот запах,
ему лучше убраться подальше от этого места. Призраки, живущие в

реках, больше всего боятся иероглифа сяо. Поэтому, если человек,

плывущий в лодке, вдруг почувствует запах козы, он сможет избежать

опасности, если быстро напишет этот иероглиф"» («Цзы бу юй», гл. 9).

Весьма могущественным считается также и амулет цзи, иногда

называемый цзянь, насчитывающий долгую историю. Вот что говорит

о нем Словарь императора Канси: «После смерти человек превращается


в гуй; когда люди завидят его, они страшно пугаются. А гуй после
смерти превращается в цзи, которого уже боятся сами гуй. Поэтому если
над дверьми дома написать иероглиф цзи в стиле чжуанъ, можно
очистить от действия гуй всю округу площадью в тысячу ли. Люди
называют его "амулетом, отвращающим се"».Таким образом, призраки,
как мы видим, тоже оказываются смертными. Идея эта нашла отражение
в самых разных сочинениях. Автору этих строк приходилось даже
встречаться с описаниями того, как призраки устраивают настоящие
траурные церемонии по буддийскому обряду в честь усопших сородичей.
Впрочем, нет ничего удивительного в том, что народ, склонный наделять
духов и призраков человеческими атрибутами, считает, что и они не в
силах избежать смерти. Возникает, правда, вопрос: а может ли этот цзи
после смерти опять превратиться в кого-то еще? Однако нам, к
сожалению, не удалось обнаружить рассуждений на эту тему в
китайской литературе.

Итак, по китайским поверьям, человек может не только обратить


призрака или демона в бегство, но и убить его. Понятно, что призраки,
как и люди, боятся смерти, раз они так страшатся одного вида

93
Демонология Древнего Китая

иероглифа цзи, несущего им смерть. Может показаться, что бином

чжанъ эр, входящий в качестве составной части в иероглиф цзи и


означающий «отрубать ухо мечом», как-то связан с уже упоминавшимся

нами древним иероглифом го с таким же значением, который тоже


часто используется в качестве амулета. Однако Словарь Канси, ссылаясь
на авторитет «Сюань ши чжи», сочинения, написанного в IX столетии,

говорит, что цзи является сокращенной формой выражения Цзянь


эр, означающего «конечно, Цзянь». «Этот Цзянь, носивший фамилию
Пэй, жил отшельником у истоков реки И (пров. Хэнань). Как-то лекарь-
даос по имени Ли Цзюнь сказал: "Самый лучший из всех, кто умеет
изгонять демонов, это, конечно, Цзянь". После чего весь двор и все
чиновники стали писать над воротами иероглиф цзи (состоящий из
иероглифов цзянь и эр)».

Однако Дуань Чэн-ши, тоже живший в IX столетии, дает иное


объяснение этому амулету. «Люди любят рисовать над воротами домов
голову тигра и писать иероглиф цзи, поскольку он обозначает призраков
потустороннего мира. Так они стремятся уберечь себя от малярии и
лихорадки. В "Хань цзю и" ("Старые ритуалы династии Хань") я читал о
церемониях но, с помощью которых люди боролись с опасными
призраками, а также о статуях людей, сделанных из персикового

дерева, тростниковых веревках, тиграх и надписях ; таким


образом, цзи — это соединение двух иероглифов в одном» (Дополнение
к «Ю ян цза цзу», гл. 4) Такое объяснение возможно, но оно едва ли
удовлетворительно, поскольку в нем не говорится, что означает бином

цзянь эр в данном случае, ведь иероглиф цзянь здесь — другой.


Возможно, это название растения, которое в трактатах по ботанике и
медицине пишется не с ключом «вода», а с ключом «трава». Говорят, что
это растение якобы было завезено из западных стран, однако о его
предполагаемых экзорцистских свойствах не сказано ничего.

Кроме того, повсюду в Китае можно видеть амулеты, написанные


обыкновенным письмом и не представляющие никаких трудностей для
расшифровки. Их десятки и десятки тысяч, люди прикрепляют их в
самых разных местах и носят на теле. Чаще всего они написаны на

94
Демонология Древнего Китая

кусочках бумаги длиной с человеческую руку, или на совсем маленьких,


размером с палец.

Амулеты — это повеления и приказания. Самыми могущественными


повелениями из всех, которые только можно себе вообразить, коим
подчиняются все люди и призраки, порождаемые Небом, это те, что
отдаются Сыном Неба, господином и людей, и божеств. Поэтому разве не
является подтверждением высшей мудрости человека то, что он отдает
предпочтение амулетам, написанным на бумаге императорского
желтого цвета, которая многократно усиливает их эффективность?
Однако это еще не предел человеческому совершенству. Как минимум
начиная со времен Гэ Хуна китайцы рисовали и надписывали амулеты

красной киноварью , поскольку именно ею всегда пользовались


императоры и их приближенные, а также многочисленные чиновники
империи, чтобы удостоверить подлинность приказов и распоряжений.
Особенно могущественными китайцами почитаются те амулеты, что
надписаны киноварью и кистью, взятой из стола какого-нибудь
чиновника. Все эти представления и обычаи следует, конечно,
рассматривать в свете господствующего среди китайцев убеждения, что
сила императоров и чиновников направлена против демонов, поскольку
вся их деятельность свидетельствует о должном ходе мирового порядка,
о следовании Дао, которое является высшим властителем всех
призраков.

Сила амулета, как, впрочем, и любого другого приказания или


повеления, в немалой степени зависит от того, насколько
могущественен отдавший его. Неудивительно поэтому, что среди
китайских даосов в ходу великое множество амулетов, якобы
переданных людям великими божествами, как еще в глубокой
древности, так и относительно недавно. Причем чаще всего
происхождение амулетов возводится к двум мифическим персонажам:
Хуан-ди и Лао-цзы, поскольку именно эти двое почитаются как самые
выдающиеся представители даосизма, само воплощение Дао. О
нескольких амулетах, якобы дарованных самим Небом и Лао-цзы,
сообщает Гэ Хун. В свою очередь и ему самому, наряду с Чжан Дао-
лином, приписывается немало амулетов, которые мудро использовали и
знаменитые, и неизвестные колдуны. Вообще, можно сказать, что

95
Демонология Древнего Китая

чудодейственные предметы создаются едва ли не ежедневно и


ежечасно самыми разными достойными людьми, совершенномудрыми и
священнослужителями, теми, чья духовная сила шэнь сравнима с

божественной. Эти божественные люди (шэнь жэнь), создавая


амулеты, естественным образом передают им магическую силу лин,
присутствующую в их шэнь. Да и сами божества, по китайским
представлениям, чуть ли не ежеминутно при посредстве медиумов
передают людям таинственные знаки, которые можно увидеть где
угодно: на песке, на золе и т. д., где они начертаны веточками или
прутиками.

В Китае сложилась традиция, что все письменные повеления, от


какого бы могущественного персонажа они ни исходили, не имеют
никакой силы, если на них нет печати того, кто их издал. Даосы говорят
в своих книгах, что амулет без печати — все равно что армия без коман-
дующего. Традиция эта насчитывает долгую историю, поскольку еще в
официальной истории ханьского дома мы читаем об использовании
скрепленных печатью амулетов. «Во втором летнем месяце люди
прикрепляют к воротам своих домов печати, сделанные из персикового
дерева, шесть цуней в длину и три в ширину, на которых пятью цветами
написано "да будем следовать закону". При династии Чжоу люди делали
гэн из персикового дерева, подразумевая тем самым, что дыхания инь и
ян сменяют друг друга. При династии Хань их также использовали.

В пятый день пятого месяца люди рисовали на воротах своих домов


орнаменты в форме красных нитей и печати пяти цветов, чтобы
оградить себя от злотворных влияний» (Хоу Хань шу», гл. 15, I. 5).

А у Гэ Хуна мы находим, в частности, такие строки: «В древности


люди, отправляясь в горы, неизменно брали с собой печать Желтого
божества юэ-чжан, которая была в длину четыре цуня и на которой было
написано 120 иероглифов. Они ставили отпечатки на глине, и поэтому
везде, где бы они ни останавливались, тигры и волки не осмеливались
подойти к ним ближе, чем на сто шагов. Если во время путешествия они
видели свежие следы зверя, то, если они ставили печать в том же
направлении, в каком двигался зверь, то заставляли его уйти вперед, а
если ставили печать в противоположном направлении, то заставляли
хищника вернуться назад. Поэтому любой человек, у кого на поясе

96
Демонология Древнего Китая

висела эта печать, мог пересекать леса и горы, не опасаясь встречи с


волками и тиграми. Но эта печать отпугивала не только волков и тигров.
Божества гор, рек и храмов, которым подносят кровавые жертвы, а
также злые духи, насылающие счастье и несчастье, также лишались
своих волшебных чар, если на пути им попадался отпечаток,
оставленный на глине. В древности в Каменной реке жила огромная
черепаха, которая всегда скрывалась в самой глубине вод. Люди
прозвали это место "бездной черепахи". Она являлась людям в обличье
призрака, и везде, где бы она ни появлялась, начинались болезни.
Однако лекарь-даос из У по имени Дай Бин, однажды ставший
свидетелем явления черепахи, сделал несколько сот отпечатков юэ-
чжан на комьях глины, сел в лодку, отправился к самому глубокому
месту и побросал комья в воду. Вскоре черепаха всплыла на
поверхность. Панцирь ее был размером в целый чжан. Она не двигалась,
а когда ее убили, все больные выздоровели. После чего на поверхность
вспыло еще множество маленьких черепах. Все они умерли, и тела их
валялись по берегам реки» («Бао пу-цзы», гл. 4).

Печати, которые и по сей день используют даосские

священнослужители, в большинстве своем подписаны Тай


шан лао цзюнъ, «Величайший господин Лао» — это почетный титул Лао-
цзы. На многих печатях можно также видеть имя или титул Чжан Дао-
лина. Таких «божественных» печатей в Китае великое множество. На
алтаре каждого божества, в честь которого возведен храм, а также в
официальной резиденции местного управляющего, обязательно имеется
ящичек с печатями.

Китайцы убеждены, что амулет может оказаться бесполезным, если


надпись на нем не сделана новой кистью и тушью, растворенной в воде
исключительной чистоты. Однако на некоторые амулеты не
распространяются даже эти правила. Вот что, например, мы читаем в
географическом описании Сучжоу:

«Человеку по имени Гу Юань-бэнь встреченный им путник передал


амулеты и заклинания "пяти громов". Придя домой, он опробовал их и
нашел весьма действенными. В то время в области Цзя царила страшная
засуха. Управляющий по имени Се призвал Юань-бэня, чтобы он
помолился о дожде. Когда посланник управляющего явился к Юань-

97
Демонология Древнего Китая

бэню, тот ел собачье мясо. Соусом, в котором было приготовлено мясо,


он написал на куске черепицы заклинание, вручил его гонцу и велел
передать хозяину. Получив такое послание, управляющий Се в ярости
бросил его со всего размаху с крыльца. Черепица разлетелась на мелкие
кусочки, и тут прогремел гром, и с неба хлынули потоки дождя. Гу Юань-
бэнь не всегда писал заклинания кистью. Однажды, отправившись в
уборную, он написал пальцем такое послание: "Божественный
полководец, повелеваю вам явиться сюда и забрать грязную туалетную
бумагу". Не успел он выйти из уборной, как его насмерть сразил удар
молнии, а амулет его сгорел» («Сучжоуфу чжи»).

В высшей степени желательно, чтобы написание амулета


сопровождалось произнесением какого-нибудь могущественного
заклинания. Вот, например, одно из самых известных: «Сердце Неба,
глаза Неба, уши Неба, сокровенный свет Неба, одолейте влияние сил
Земли; солнце и луна, ниспошлите ваш свет; да установится как можно
скорее закон, да покорятся все воле пяти императоров!» Заклинание это
лучше всего произнести семь раз, после чего подуть на амулет, дабы
сила заклинания как можно глубже вошла в чудодейственный предмет.
Создатели амулетов, выполняя свою работу, стараются сосредоточить
все свои помыслы на каком-то влиятельном божестве. Предпочтение они
чаще всего отдают божеству грома. Тогда, вместе с духовной силой
человека, в амулет, по китайским поверьям, проникнет и душа этого
божества.

Фраза «да установится как можно скорее закон» еще с древности


являлась своеобразной формулой, которой часто заканчивались самые
разные приказания. Но и по сей день она широко используется, в
особенности даосами, в их заклинаниях и амулетах. Причем традиция
эта, как свидетельствуют источники, получила распространение еще при
ханьской династии.

Амулеты и заклинания признаются в Китае и действенными


«профилактическими» средствами. Их носят в карманах одежды, на
поясе и в сумках, прячут в волосах и головных уборах, кладут у кровати
больного или ему под подушку и т. д. Не только колдуны, но и лекари, да
и простые люди, для того, чтобы вылечить заболевшего, пишут
иероглифы, обладающие, по убеждению китайцев, способностью
изгонять бесов, такие, как чжэн, «прямота», хо, «огонь», дао,
«меч» — на груди, ладонях и других частях тела человека. Считается,

98
Демонология Древнего Китая

что лучше всего это сделать киноварью и кистью, принадлежащей


чиновнику. В Амое страдающие от лихорадки и других насылаемых
демонами болезней, съедают пирожки, на которых школьные учителя
или просто образованные люди пишут те же самые иероглифы. Причем,
как убеждены китайцы, чтобы добиться наилучшего результата, одну
половинку пирожка нужно съесть, а вторую — выбросить.
Еще более полезным лекарством для таких больных считается вода, в
которую опускали амулет. Возможен и такой вариант: амулет сжигают, а
пепел растворяют в воде. По поверьям, магическая сила глубоко
проникает в человека, который выпьет такую воду, а потому демоны
болезни будут уничтожены во всех частях тела. Такая вода, именуемая
фу шуй, широко используется наряду с чжоу шуй, «заговоренной водой»,
т. е. той, над которой было произнесено заклинание. Подобные суеверия
дают хороший источник дохода всевозможным колдунам-у, лекарям,
даосским и буддийским священнослужителям. Они разбрызгивают воду
по постели больного и в комнатах дома, причем используют для этого,
как правило, ветки персикового дерева или ивы, ведь призраки и
демоны особенно боятся именно этих деревьев. Кроме того, борцы с
потусторонними силами шепчут и выкрикивают заклинания
непосредственно над несчастными страдальцами.
Таковы, в целом, основные способы использования амулетов и
заклинаний, с помощью которых знающие люди и по сей день ежечасно
сражаются с черными силами зла. Все они пришли из далеких времен. В
официальной истории ханьской династии мы читаем о том, как Чжан
Фэй, выдающаяся фигура в том мощном религиозном движении, в ходе
которого оформилась даосская церковь, приобрел огромное множество
сторонников, вылечив человека с помощью воды, в которую он опустил
амулет, и заклинаний («Хоу Хань шу», гл. 101, 1.1). В медицинском
трактате Гэ Хуна дается такой рецепт лечения больных, страдающих от
ночных кошмаров: сжечь бумажный амулет, на котором шесть раз
написано слово «призрак», смешать пепел с водой и влить ее в рот
больного. При этом над ухом его нужно держать зеркало и ударять в
него, одновременно выкрикивая имя больного. Не пройдет и полдня,
уверяет Гэ Хун, как больной поправится («Чжоу хоу би цзи фан», гл. 1).
Шесть вымышленных демонов, сожженных в прах в мгновение ока —
может ли быть еще что-либо страшнее даже для самых злобных
представителей потустороннего мира?
Метод этот, если верить «Гуан и цзи», практиковался и при танской
династии. Женщине, жившей в ту пору, приснилось, что божество
передало ей два амулета и заклинание, с помощью которых человека
можно избавить даже от неизлечимой лихорадки. Не теряя времени
даром, она взяла в руки амулеты и произнесла заклинание — человек
тут же выздоровел. Можно не сомневаться, что всевозможные лекари и
шарлатаны получили за долгие века немалую выгоду благодаря этому
заклинанию. И по сей день оно не забыто, как и легенда о его
божественном проихождении. Это заклинание звучит так: «Непокорная
лихорадка, непокорная лихорадка, божества четырех гор послали меня,
чтобы обуздать тебя. Посланники шести дин и полководцы пяти дорог
отнимут у тебя жизненную силу и поймают твою душу. Поспеши
убраться покорее, иначе тебе не миновать встречи с ними. Да
установится побыстрее закон». В самых разных сочинениях можно найти

99
Демонология Древнего Китая

великое множество подобных заклинаний, и перечислять все мы не


станем. Приведем в качестве примеров лишь некоторые из них.
Одно упоминается в «Лан сюань цзи», сочинении, датируемом
временем правления династии Юань. В нем рассказывается о человеке,
страдавшем от лихорадки, которого долго и безуспешно лечили и врачи,
и колдуны. Потом появился даос. Он положил на губы больного плод
ююбы и трижды повторил такое заклинание: «Я прибыл с востока и
увидел, у дороги пруд. В нем жил почтенный дракон с девятью головами
и восемнадцатью хвостами. Я спросил, чем он питается, и он ответил,
что пожирает демонов лихорадки. Великий и священный господин Лао,
да повинуются все законам и повелениям!» Больной выплюнул плод, и
ему тут же стало лучше, а даос исчез.
А вот другое заклинание, точно так же призванное уничтожать и
обращать в бегство призраков: «Во вселенной, благой и обширной,
безбрежной, безграничной смерть уходит, а жизнь наступает; что может
изменить этот закон? Если жаждущий уйти уйдет, то воцарятся покой и
счастье». Не менее чудодейственным считается и следующее закли-
нание: «Ты то, чем стану после смерти я; я то, чем ты был до гибели
своей. Не делай мне вреда, и я не принесу тебе несчастья».
Однако самым, пожалуй, известным является поэтическое
произведение, составленное выдающимся ученым и
государственным деятелем Хань Юем. Действительно, магическая
сила этого стихотворения должна быть поистине огромной, ведь его
автор был важным сановником и вообще одним из самых великих умов в
китайской истории:
Душа твоя, о император вод, непорочна и чиста 1, Но исчезнувшее
искусство твое не имеет ничего общего с ней. Ибо почему твой сын,
непохожий на отца, Стал демоном лихорадки, сеющим страх?
Осень приносит он, и поражает людей; Старики и старухи в один
голос бранят его. Страждущий просит еды, и изрыгает ее из себя, Но не
ведает сын твой о муках людских.
Разные яды пробуют лекари и доктора,
Лекарства, отвары, растворы да только все тщетно.
Знатоки прижиганий ставят свои палочки,
Жестоки они, как охотники, загоняющие зверя огнем.
Не сходят проклятья с уст колдунов, Языки их словно мечут громы и
молнии. Знатоки амулетов размахивают мечами и кистью, И пишут свои
письмена красной тушью.
И все для того, чтобы изгнать из домов твоего сына, Разве приносит
он славу дому твоему?
Предок твой Сянь-юань (Хуан-ди) и отец Чжуань-сюй С честью несли
свое гордое славное имя. Но даже если б и не были столь известны их
имена, Разве не низменно и порочно то, что творишь ты?
Разве не позоришь ты своих предков?

1Имеется в виду Чжуань-сюй, чей сын, умерший при рождении, превратился в демона реки, насылающего
лихорадку.

100
Демонология Древнего Китая

То, что ты совершил, не дает тебе права вернуться домой.


Чисты и ясны глубокие воды реки.
Так отправляйся туда и живи там со своею женой.
Да закроют тебя навеки прозрачные воды, Пусть вратами царства
твоего станут голые скалы.
Там проводи свои дни под ясным светом луны.
Пусть остается там твое знамя водной лилии.
Пребывай же там, покорный слуга девяти песен1,
Там вдыхай ароматы и вкушай пахучие травы.
К тебе обращаю я свои слова,
Взывая к тебе: убирайся, а не упорствуй!
Нарисованная Хань Юем живая и яркая картина представляет
несомненный интерес. Так и видишь перед собой несчастного больного,
окруженного магами и колдунами обоих полов, громко бранящихся и
проклинающих демона, делающих прижигания, размахивающих мечами,
кистями и амулетами. Все эти вещи происходят в Китае и по сей день.
Должно быть, во времена Хань Юя заклинаниям действительно
придавалось огромное значение, если уж ученый и государственный
деятель такого масштаба отдавал их составлению свой талант и время.
Поэтому неудивительно, наверное, прочитать в официальной истории
танского дома среди правил, на основе которых была создана
придворная медицинская школа, о том, что в ней двум главным
медицинским светилам и их помощникам подчинялись четыре класса
лекарей, а именно: и ши, «наставники медицины»; чжэнь ши,
«наставники иглоукалывания»; ань мо ши, «наставники, успокаивающие
и регулирующие дыхание», и двое чжоу цзинь ши, «наставники,
пресекающие зло заклинаниями». У них было двое чжоу цзинь гун,
«специалистов по заклинаниям», и восемнадцать учеников.
В некоторых случях амулеты, несмотря на все усилия, все-таки могут
оказаться неэффективными. Но, по китайским поверьям, существует
способ усилить их действие: для этого нужно вытатуировать или даже
вырезать на коже больного магические знаки. Об этой практике нам
известно из китайского кодекса законов. В статье, посвященной ересям
и их распространителям, есть такое замечание: «Ян Вэнь-сян, отметив,
что с помощью книги по применению амулетов Цзян Да-цзюэ можно
успешно лечить больных, изучил эту книгу и овладел искусством
магических знаков, вырезаемых на теле ножом. Он начертал знаки, взял
нож и велел Чжан Циню вырезать их у него на теле; однако от
полученных на животе ран Янь Вэнь-сян скончался. И тогда Чжан Цинь, в
соответствии с законом о совершении непредумышленного убийства,
был приговорен к смертной казни через удушение. А в соответствии с
законом о мятежниках и бунтовщиках, проповедующих черное
колдовство, в частности такое, какое позволяет избежать наказания,
Цзян Да-цзюэ был, как главный наставник, приговорен к удушению с
понижением наказания на одну ступень, т.е. к самому тяжелому виду
пожизненной ссылки. Приговор был вынесен в провинции Хубэй в

1Составлены Цюй Юанем, великим поэтом и государственным деятелем царства Чу, чтобы призывать и изгонять
духов.

101
Демонология Древнего Китая

двенадцатом году периода правления под девизом Цяньлун (1747) »


(«Да цин люй ли», ст. 16).
Всевозможные амулеты с начертанными на них магическими знаками
часто носят беременные женщины, стремясь тем самым уберечь плод от
действия призраков, особенно в тех случаях, когда они принимают
участие в погребальной церемонии. А если роды протекают тяжело, в
этом, по убеждению китайцев, следует опять-таки винить демонические
силы. Тогда женщине дают пить заговоренную воду или же воду, в
которую опускали амулет. Однако амулеты используют в Китае не
только в качестве лекарств, но и для очищения домов и всевозможных
построек от потусторонних сил. Магические знаки рисуют на стенах и
кроватях хозяева постоялых дворов и придорожных кабачков, дабы
уберечь посетителей и постояльцев от болезней и смерти, которая
может постигнуть их в этом заведении. Особой популярностью в
качестве таких «домашних» амулетов пользуются имена и изображения
Шэнь-ту и Юй-лэя, а также изображения головы тигра и петуха. И по сеи
день китайцы по самым разным поводам прикрепляют к дверям и стенам
домов амулеты, в разное Бремя года и особенно в период эпидемий.
Ведь в каждый сезон людей преследуют особенные призраки и демоны,
характерные именно для этого времени.
Использование амулетов для защиты дома — одна из составляющих
знаменитой системы фэн-шуй. Действительно, в обязанности
«профессоров» оккультных наук неизменно входит определение того,
подвержен ли тот или иной дом воздействию призраков, соответствует
ли он благоприятному и правильному влиянию космических сил. А если
призрак уже начал творить свои черные дела, колдун должен подавить
его с помощью амулетов, расположенных в должных местах. Как
правило, сами колдуны и снабжают людей амулетами. Таинственные
символы обычно нарисованы или вырезаны на тонких дощечках,
которые, теоретически, должны символизировать персиковое дерево.
Огромное множество таких амулетов описано в сочинениях и стало
неотъемлемой частью традиции; некоторые из них изобретены самими
колдунами. Они используются и в ходе строительства или ремонта
зданий, особенно если время неблагоприятно для проведения таких
работ, и призраки, в первую очередь призраки земли, в высшей степени
активны, а потому их необходимо усмирить. Если только в период работ
кто-то заболеет или же беременная женщина вдруг начнет мучиться
острыми болями, тут же на должном месте появляется амулет. Особой
популярностью пользуется набор из двенадцати амулетов, каждый из
которых соответствует одному году двенадцатиричного цикла. Кроме
того, знатоки амулетов продают и другой набор из двенадцати
предметов, которые перед началом строительства или ремонта следует
устанавливать по двенадцати направлениям, после чего, как считается,
даже самые злобные призраки, если человек их ненароком потревожит
или оскорбит, не будут представлять для него ни малейшей опасности.
Существует также набор из восьми амулетов, соответствующих восьми
направлениям космоса, и из пяти, уже для пяти направлений — севера,
востока, юга, запада и центра.
Китайцы стремятся максимально использовать полезные свойства
этих строительных амулетов. Если весь период работ магический
предмет будет находиться в «правильном» месте, он навсегда отгонит
призраков от дома, и они не осмелятся приблизиться к нему даже после

102
Демонология Древнего Китая

того, как строительство или ремонт будут завершены. Амулеты, по


убеждению китайцев, олицетворяют собой Дао, высшего и самого
могущественного разрушителя се, отсюда и их действенная сила.
Амулеты покрыты циклическими знаками, которые обозначают, как мы
знаем, направления компаса или составляющие вселенной, равно как и
само течение времени, которое есть чередование явлений в космосе.
Эффективность амулетов повышается, если на них есть иероглифы шэнь
и лин, символизирующие божественную силу этих элементов. Самым
могущественным считается набор из пяти амулетов, поскольку они,
кроме всего прочего, символизируют еще и пять обожествленных
правителей пяти направлений, самых древних владык человечества,
установивших Дао среди людей и принесших людям социальную
организацию, закон и культуру. Их зовут Фу-си, Шэнь-нун, Хуан-ди, Шао-
хао и Чжуань-сюй; кроме того, они носят титулы Черного, Голубого,
Желтого, Белого и Красного императоров соответственно, поскольку
главные направления компаса совпадают именно с этими цветами. На
этих амулетах, нарисованных на императорской бумаге желтого цвета,
мы видим великий Предел (Тай цзи) в окружении восьми триграмм гуа,
олицетворяющих космический порядок, а ниже — красный оттиск печати
императора, (печать Черного императора), Цин-
ди бао (печать Голубого императора) и т. д. А слева и справа от печати
— большие черные иероглифы циклических знаков, обозначающих
направление, к которому принадлежит амулет, и название
соответствующего животного. Таким образом, в тех местах, где
находятся амулеты, незримо присутствует духовная энергия пяти
главных божеств Дао, поэтому неудивительно, что, когда их
устанавливают, приглашают даосского или даже буддийского
священнослужителя, чтобы он совершил жертвоприношения и умилости-
вил богов.
Понятно теперь, что даже бумага пяти цветов считается изгоняющим
демонов амулетом и в таком качестве широко используется по всему
Китаю. Много столетий назад в середине лета люди носили на теле
разноцветные вещи, поскольку именно самое жаркое время года —
благодатный период для демонов, насылающих на людей болезни. «Ка-
лендарь Цзин и Чу» гласит: «В пятый день пятого месяца к руке
привязывают шелковые ткани и шелковые нити пяти цветов; их
называют "оружием изгнания". С их помощью люди надеются уберечься
от болезней и эпидемий. Люди дарят друг другу ленты из
продлевающего жизнь шелка, а также другие вещи. В середине лета
шелковичные черви покидают свои коконы, поэтому женщины днями
напролет красят шелк. Они вышивают золотыми нитями солнце, луну,
звезды, птиц и зверей и подносят вышивки своим мужьям, называя их
"нитями, продлевающими жизнь", "тканью, уберегающей от оружия",
"пятицветными нитями", "красными нитями" и многими другими
именами. Голубой, красный, белый и черный цвета олицетворяют четыре
главных направления, а желтый цвет — центр вселенной» («Цзин Чу суй
ши цзи»).
Там, где вера в потусторонние силы не знает границ, и где по этой
причине торговля предметами, якобы призванными помогать человеку в
борьбе с ними, приносит немалый доход, в обязательном порядке, чтобы
не дать торговле угаснуть, будут циркулировать потрясающие во-
ображение истории об опасных призраках. Продавцы амулетов, как мы

103
Демонология Древнего Китая

знаем, не пользовались любовью ни населения, ни чиновников. Среди


самых ужасных потусторонних существ — «три
нечестивых убивающих призрака», «шесть смертельных
влияний», а также «четыре зла», которых человек может
невольно оскорбить или прогневить, особенно если он,
например, копает яму, строит или ремонтирует дом. И
тогда страшный демон начнет мстить обитателям
жилища, насылая на них болезни, нанося им раны и
увечья или вредя еще каким-нибудь способом. Если
призрак начнет действовать, колдун или предсказатель
в обязательном порядке должен положить на то место,
где произошло оскорбление, амулет, соответствующий
году. В таких случаях рекомендуется умываться
отваром из артемизии, которая
обладает способностью изгонять духов. Амулеты
могут не только выставляться в доме на открытом
месте, но и зарываться в землю, в особенности если
оскорбление было нанесено призраку земли.
К спасительным амулетам прибегают даже тогда,
когда, например, собаки лают без видимой причины.
Видимо, они чуют блуждающих где- то неподалеку
Илл. 19. Амулет, демонов. Их прикрепляют к дверям и окнам, которые
оберегающий своим скрипом выдают присутствие
человека в
могиле
призраков, а также к свинарникам,
курятникам и конюшням, если
вдруг свиньи, птица или лошади начнут болеть,
умирать или исчезать. Считается, что амулеты
могут помочь и в устранении последствий чьего-ни-
будь колдовства и прекратить кошмарные сны,
которые также вызываются призраками (илл. 18).
Читателю интересно будет узнать, что, нося
амулеты, изгоняющие демонов, можно наладить
отношения между родителями и детьми, мужем и
женой, старшим и младшим братом, если в семье
вдруг возник разлад. Раздоры между
родственниками считаются противоестественными,
противоречащими Дао, т. е. они являются не чжэн, а
се, «происками призраков». Добропорядочный
китайский сын, защитив себя амулетами в земной
жизни, берет их с собой и в загробный мир, дабы и
там они пo-прежнему оберегали его. Так, например, Илл. 18. Амулет,
на амулете, изображенном на илл. 19 и пред- избавляющий от
назначенном для сжигания в приготовленной для кошмаров.
погребения могиле, написано , «отгонять и уничтожать
горных призраков».
В заключение скажем, что в Китае и по сей день ежедневно и
ежечасно изготовляются и продаются амулеты,
способные избавить жителей Поднебесной абсолютно от всех бед и
несчастий.

104
Демонология Древнего Китая

На традицию использования амулетов и заклинаний в Китае


значительное влияние оказал и буддизм. С ним в Китай пришли
йогические практики с дхарани, т. е. магическими словами и формулами,
изгоняющими зло. Понятно, что после этого и количество, и
разнообразие всевозможных амулетов и заклинаний существенно выро-
сло. В них появились новые слова, такие как фо, Будда, который
является светом мира, а значит — вселенским разрушителем демонов, и
ряд других. В целом, дхарани в Китае занимают такое же место, какое
издревле они занимали в буддизме, т. е. являются заклинаниями, с
помощью которых, помимо религиозной святости, можно наделить
счастьем всех живых существ. Так что цель их не столь уж отлична от
заклинаний, характерных для даосизма.

105
Демонология Древнего Китая

Глава XIII

БОРЬБА С ЖИВОТНЫМИ-ПРИЗРАКАМИ

Мы уже много говорили о том огромном многообразии средств и


способов, с помощью которых китайцы во все времена боролись с
опасными потусторонними существами, занимающими столь важное
место в их сознании и повседневной жизни. Поэтому нам представляется
нелишним еще раз вкратце упомянуть о них, а заодно дать читателю и
новую информацию по данному предмету.

Если человек превращается в тигра или волка и становится демоном-


оборотнем, то, чтобы покончить с ним, самое лучшее — задушить его
или убить каким-нибудь другим способом, как только он примет
человеческий облик. Или же его можно доставить в местную управу, где
чиновники бросят его в темницу и уморят голодом. Если же это
исполнить не удастся, остается только броситься на него вместе с
односельчанами. Тигр-оборотень, по китайским поверьям, теряет свою
силу, если, как только он в очередной раз перевоплотится в человека,
украсть у него тигровую шкуру: тогда он не сможет опять стать тигром.
Кроме того, такого демона можно убить и в животном обличье; если же
ему нанести рану, то она сохранится на соответствующей части тела и у
человека, форму которого он примет. И наоборот, если ранить чудовище
в тот момент, когда оно пребывает в образе человека, то рана будет
заметна и после того, как он вновь превратится в зверя. Демона в этом
случае опять-таки можно распознать и уничтожить. Если же человек
сталкивается с демонами-собаками, лисицами, обезьянами или крысами,
которые в человеческом обличье соблазняют его жену, то для них,
уверены китайцы, хватит и нескольких хороших ударов. Если же в
молодых красавцев с теми же порочными целями превращаются цикады,
то их можно заставить принять свой истинный облик, выстрелив в них из
лука. Во многих сочинениях приводятся примеры того, как с помощью
палки можно убить или как минимум обратить в бегство обезьян, свиней
или цапель, которые в облике красивых женщин стремятся околдовать
добропорядочных мужчин. Также, убеждены китайцы, с помощью лука и

106
Демонология Древнего Китая

стрел можно заставить принять истинную форму и убить рыб-демонов,


преследующих человека, причем, если верить традиции, способ этот
рекомендовал еще сам Конфуций. На его собственных глазах и по его
совету один из учеников расправился с демоном-змеей, хотя та и
обладала огромной силой. Простой палки может оказаться достаточно,
чтобы вернуть истинный облик бабочке, которая каким-то
непостижимым образом сумела принять человеческую форму.
Зафиксированы и отмечены китайскими авторами случаи, когда с
помощью меча людям удавалось вначале разоблачить, а потом и убить
демонов-петухов. А для крыс, принимавших облик людей и наводнявших
дороги, как свидетельствует одно предание, хватило всего лишь
зеркала, при виде которого грабители, превратившись в крыс, бросились
врассыпную, а потом были убиты. С крысами вообще дело обстоит
проще: их легко можно уничтожить в животном обличье, забив до
смерти или залив их нору кипятком.

Бывали случаи, зафиксированные источниками, когда черепах,


которые, превращаясь в людей, немало досаждали стражникам
императорских покоев, мечами загоняли в пруд, после чего пруд
осушали и уничтожали уже беззащитных животных. Однако заставить
таких демонов-оборотней вернуться в свое обиталище может и умелый
колдун.

Даже невооруженному человеку по плечу, если он приложит


физические усилия, заставить оборотня-лисицу принять истинный облик,
после чего она умрет. Также, как свидетельствует одна из историй,
лисиц в человеческом облике, склоняющих сыновей к самом страшному
преступлению из возможных — отцеубийству — может заставить
перевоплотиться в истинную форму одно только присутствие
буддийского священнослужителя, после чего расправиться со
злодейками уже не представляет никакого труда. Разоблачить таких
демонов можно и весьма загадочным способом. «При династии Тан жили
две женщины из рода Ян, которые вышли замуж за мужчин из семьи Ху.
Младший муж был любимчиком своей тещи, поэтому другой муж сказал
одной из служанок: "Он — дикая лиса; матушка не любит меня, а любит
лису". Служанка сообщила об этом теще, на что та сказала: "Но как мы
можем проверить это?" "Возьмите голову сороки и повесьте ее над

107
Демонология Древнего Китая

дверьми дома", — посоветовала служанка. Когда же младший муж


войдет в дом, пусть жена его воскликнет: "Он хочет жареного мяса!" Как
только она произнесет эти слова два или три раза, он обязательно
сбежит. И действительно, как только жена прокричала эти слова, муж ее
тут же бросился наутек. Поэтому среди людей и по сей день жива
традиция, согласно которой слова "он хочет жареного мяса" помогают
отвратить демонов-лисиц» («Гуан и цзи»).

Когда же лисицы совершают такое чудовищное преступление, как


перевоплощение в святого или будду и овладение их голосом, чтобы
завладеть теми жертвенными подношениями, которые предназначены
святым — причем они не стыдятся даже проникать в императорские
покои, — то, как свидетельствует одно из преданий, разоблачить их
может кто-то из истинных священнослужителей, если он вовремя
заподозрит неладное и задаст оборотню какие-нибудь вопросы, тем
самым поставив его в тупик. Если же подобное святотатство совершают
олени, то, как показывает одна из историй, их можно заставить выдать
себя с помощью жертвенного вина, после чего убить. А когда собака
превращается в покойника, чтобы сожрать преподнесенные ему
жертвенные яства, она точно так же примет свою настоящую форму,
если выпьет вина. Кроме того, вино может оказаться и действенным
защитным средством, оберегающим от потусторонних сил. Вот,
например, история о ханьском императоре У-ди. «Во время путешествия
на восток в горном ущелье Ханьгу император У-ди столкнулся с
таинственным существом. Ростом оно было с целый чжан и походило то
ли на слона, то ли на буйвола; у него были голубые глаза со
сверкающими зрачками. Четыре лапы его словно вросли в землю, но при
этом чудовище шевелило ими, не сходя с места. Сопровождавшие
императора чиновники застыли от ужаса; один только Дун Фан-шо
почтительно предложил обрызгать чудовище вином. Когда на зверя
вылили несколько десятков доу вина, он исчез. Император попросил
объяснить, что это было. "Зверь этот, — сказал Дун Фан-шо, — зовется
«наводящим печаль»". Можно не сомневаться, что в правление династии
Цинь здесь или стояла тюрьма, или же хозяйничала шайка разбойников
или беглых каторжников. Вино рассеивает печаль, вот почему с его
помощью мы смогли избавиться от чудовища» («Соу шэнь цзи», гл. И).

108
Демонология Древнего Китая

В одной из легенд, приводимых нами, рассказывалось, как собака в


отсутствие хозяина нагло приняла его облик, чтобы соблазнить его
жену. Ее удалось заставить принять истинный облик и убить с помощью
крови. Коровы, закопанные после смерти, тоже, по китайским поверьям,
могут превращаться в демонов и творить злодеяния, если их скелеты
сохранились. Чтобы расправиться с ними, достаточно выкопать их
скелеты и сжечь. А ворон, которые, как убеждены китайцы, являются
мстительными посланцами душ злодейски убиенных, можно
умилостивить, если поднести жертвы безвинно погибшим. Весь этот
перечень, который можно продолжать до бесконечности, приводит нас к
выводу, что человеку по силам справиться с любым демоном и
оборотнем, каким бы страшным и свирепым тот ни был, если, во-первых,
он изберет правильный метод, а во-вторых, проявит мужество, хитрость
и присутствие духа.

Китайская литература уделяет большое внимание тому, чтобы


научить человека тем способам, которые использовали во все времена
его предки в борьбе с животными-оборотнями, насылающими болезни и
умопомешательство, т. е. с самыми опасными из всех. Главными врагами
человека считаются лисицы. Их издревле, вместе с ящерицами и
прочими «демонами», в огромных количествах уничтожали на
кладбищах и в городских рвах. Колдуны и маги умело изгоняли их из
больных людей, а когда они пытались бежать, хитроумными способами
ловили их. Заболевших от козней демонов-лисиц хлестали ветками
персикового дерева, а когда демон являл свое истинное обличье, его
убивали или даже варили в масле. Бывали, по мнению китайцев, случаи,
когда лисицы в облике лекарей являлись к тем самым больным, которых
они же сами довели почти до смерти, причем иногда сразу по несколько.
Взаимная ненависть заставляла их в таком случае вступить в драку тут
же, у постели больного, и добропорядочные лекари, изрядно
поколошматив друг друга, превращались в диких лисиц. И кусать бы им
друг друга до тех пор, пока какая-нибудь не испустит дух, но тут в дело
вступали находчивые люди и убивали их тем, что попадалось под руку.
После чего больной счастливым образом излечивался. По китайским
поверьям, с лисьими чарами можно покончить, если сжечь гнездо
сороки. Объяснение здесь, видимо, столь же непонятное, как и в
упоминавшейся нами чуть выше истории о том, как голова сороки

109
Демонология Древнего Китая

помогла разоблачить хитрую лисицу. В сочинении Дуань Чэн-ши мы


читаем, что «в третьем году периода правления под девизом Чжэнъюань
(787) на ветвях утунов, что росли во дворе Государственного
Императорского Совета, сороки строили гнезда из глины; подпалив эти
гнезда, можно было покончить с лисицами-оборотнями» («Ю ян цза цзу»,
гл. 16)1.

Проще понять следующий способ борьбы с лисьими чарами — съесть


или выпить растворенный воде пепел сожженной лисицы. Подобное
гомеопатическое лекарство вообще признается едва ли не самым
лучшим и действенным, что вполне понятно, ведь вселившийся в
человека демон будет чувствовать себя мягко говоря неуютно, если в
организм человека попадет то, что будет напоминать демону об
ожидающем его неминуемом страшном конце, если он не освободит
человека из своих объятий. «Ван Янь женился на женщине из рода Цуй.
В период правления под девизом Тяньбао династии Тан (742—756) его
тесть Ши-тун занял пост губернатора Мяньчжоу. Янь сопровождал его в
Цзян- ся, где его околдовала лисица. Он ни за что не хотел взойти на
корабль, чтобы переправиться через Янцзы. Лишившись рассудка, он
громко кричал и все время пытался броситься в воды реки, так что
перепуганные родственники жены были вынуждены привязать его к
мачте. Когда корабль достиг середины реки, он вдруг разразился
веселым смехом, а когда добрались до берега, вскричал в диком
востороге: "Эй, люди моего тестя! Я говорил вам, что не собираюсь
переплывать реку вместе с вами. Но теперь, на стенах города, чего же
мне страдать?"

Только приступив к своим обязанностям, Ши-тун начал искать


способного лекаря. Помощники его обратили внимание губернатора на
одного из местных жителей, который славился искусством изгонять
лисиц-оборотней. Ши-тун пригласил его в свой дом. Лекарь велел
поставить в главном зале кровати с циновками, положить Яня в северо-
западном углу зала, а всем остальным обитателям дома по очереди
сторожить его. Сам же он лег на кровать за пределами зала, приготовил
лук и стрелы и стал ждать лису.

1Эпизод этот зафиксирован и в «Синь Тан шу», гл. 34, 1.15.

110
Демонология Древнего Китая

Когда пробили третью стражу, он вдруг закричал: "Вы насытились и


спите, разве не так? А я только что подстрелил лису. Завтра подберете
ее!" Домочадцы подумали, что он тоже сошел с ума, и не поверили ему.
Однако утром они увидели под окном кровь. Кровавый след привел их в
большой овраг, где под кустами они нашли издыхающую лисицу — в
боку ее торчала стрела. Жена Яня сожгла лисицу, и как только ее муж
проглотил пепел, ему тут же полегчало» («Гуан и цзи»).

Жабы, убеждены китайцы, также могут вызывать помрачение


рассудка. Вылечить человека можно, если поймать и убить виновницу.
Зафиксирован в одном из сочинений и эпизод, когда душа змеи, убитой
кем-то, принесла болезнь ребенку своего убийцы. Если говорить о
демонах-крокодилах, то они, по мнению китайцев, могут вселяться даже
в невинных царственных принцесс. Справиться ними, согласно одной из
историй, могут буддийские священнослужители, авторитета и угроз
которых оказывается достаточно для того, чтобы демон раскрыл себя.
Когда болезнь поражает человека, колдун может нарисовать на земле
круг и загнать в эту темницу кого угодно, будь то лисица, ящерица или
черепаха. Поистине, эти маги-чародеи совершают невиданные подвиги.
В период правления под девизом Юнчу императора Гао-цзу (420—423),
когда Чжан Чунь занимал пост начальника Учана, один из местных
жителей выдавал свою дочь замуж. Однако когда пришло время
садиться в свадебный паланкин, девушка выбежала из дома, награждая
ударами тех, кто пытался ее удержать, с криками, что она не хочет
выходить замуж за простолюдина. Колдун-у объявил, что ее обуял
демон. Он отвел ее к месту, где сливались две реки, и там принялся, под
грохот барабанов, лечить ее своими заклинаниями и амулетами. Чжан
Чунь, считавший колдуна мошенником, одурманивающим людей,
установил срок, в течение которого колдун должен был изловить
демона.

На следующий день к колдуну подползла синяя змея, и колдун забил


гвоздь ей в голову. Затем, около полудня из реки выплыла огромная
черепаха и приблизилась к колдуну; он написал на ее панцире
заклинание и громко приказал ей отправляться обратно. А уже на закате
в водах реки показался большой белый крокодил, который то нырял в
глубину, то вновь всплывал на поверхность. Его толкала та самая

111
Демонология Древнего Китая

черепаха. Крокодил простился с девушкой, которая рыдала и говорила,


что потеряла супруга, но потом ей полегчало.

Потом колдуна спросили, как же так получилось, что, хотя демон был
только один, он поймал троих. На что колдун ответил, что змея была
посланником, черепаха — свахой, а крокодил — женихом. Всех трех
животных показали Чжан Чуню, который впервые в жизни столкнулся с
могуществом демонических сил, и он приказал убить их» («И юань»).

Демонов-животных, убеждены китайцы, можно изгнать и с помощью


иглоукалывания. «В восемнадцатом году периода правления под
девизом Юаньцзя (441) житель уезда Сяшисянь, что в Гуанлине, по
имени Чжан Фан, и его дочь Дао-сян, проводив своего зятя и мужа,
отправившегося в путешествие на север, заночевали на галерее храма. В
ту ночь какой-то демон явился в облике мужа к женщине и сказал:
"Разлученный с тобой, я не могу видеть, как ты уходишь все дальше от
меня. Я не могу покинуть тебя". После чего Дао-сян впала в оцепенение
и тронулась рассудком, и стала совсем не такой, как раньше. В ту пору
правитель Хайлина Цюань владел искусством изгнания демонов.
Поскольку отец заподозрил, что в его дочь вселился демон, он попросил
вельможу вылечить ее. Не успел Цюань воткнуть первую иглу в ее тело,
как из-под одеяла выскочила выдра и бросилась к ближайшей воде.
После чего Дао-сян поправилась и стала такой, как прежде» («И юань»).

Опасным для демонов оружием являются, как мы помним, и зеркала;


с их помощью, по китайским поверьям, можно изгнать или даже убить
вселившегося в человека зверя-оборотня. А гнойные язвы, возникающие
после укусов дьявольских мстительных рыб, могут, оказывается,
внезапно исчезнуть, если буддийский священнослужитель отпустит на
свободу рыбу и при этом прочтет сутру. Если же рыбы вредят человеку,
оставаясь при этом в своей стихии, то от их колдовских чар можно
избавиться или с помощью амулетов, или же принеся им жертвы и
совершив молитвы.

В одной из од «Ши цзина» встречается иероглиф состоящий из

элементов крыса и болезнь. Его, очевидно, можно перевести как

«уныние», «упадок духа», поскольку он связан по контексту с

иероглифом ю, имеющим такое же значение. Однако некоторые

112
Демонология Древнего Китая

ученые, в том числе и великий Чжу Си, высказывали мнение, что


иероглиф этот может иметь значение «спрятавшийся, как крыса в норе»,
т. е. неизвестный людям. Правы они или нет, но факт остается фактом:
меланхолия, удрученное состояние духа — эти симптомы китайские
лекари и по сей день объясняют болезнью, приписываемой крысам или
духам крысы. Еще во II столетии до н.э. Лю Ань писал, что «с помощью
лисьей головы можно вылечить "крысиную" болезнь; а голова петуха
излечивает раны и нарывы» («Хун ле цзе», гл. 16). Если учитывать
принятые в китайском языке правила параллелизма, то можно
предположить, что под «крысиными» болезнями во времена Лю Аня
подразумевались раны или гнойные язвы. Возможно, это как раз и
объясняет слова Ли Ши-чжэня: «В ту пору все полагали, что причиной
гнойных язв является яд, содержащийся в слюне крыс; вот почему
мудрец из Хуайнани (т. е. Лю Ань) говорил, что с помощью лисьей головы
можно излечить "крысиные" болезни и язвы, возникающие от укусов
крыс» («Бэнь цао ган му», гл. 51, I). Наверное, вывод Лю Аня основывался
на простом наблюдении, что лисицы во множестве истребляют крыс.
Однако можно спросить, а не бросятся ли крысы с удвоенной энергией
на человека, если увидят, что их злейших враг обезглавлен, и не
принесет ли, таким образом, лечение с помощью лисьей головы
обратный результат? Но, как бы то ни было, слова древнего китайца по-
прежнему продолжают оказывать существенное влияние на методы
китайской терапии.

113
Демонология Древнего Китая

Глава XIV

ЭКЗОРЦИСТСКАЯ ТЕРАПИЯ И ЛЕЧЕБНЫЕ


АМУЛЕТЫ

Из предыдущих глав мы знаем, что в Китае медицинские и


экзорцистские практики не существуют порознь; более того, они тесно
связаны, особенно в тех случаях, которые китайская медицина трактует
как «демониакальные». Читатель уже знает, что китайские лекари
используют в качестве средств, изгоняющих духов, огонь, пепел и свет-
ляков; о том, что лекарства изготавливаются в том числе и с
применением зеркал, амулетов и магических заклинаний, а в качестве
«сырья» для них берется персиковое дерево, мясо тигров, петухов и пр.
Исцеляющими способностями, как мы неоднократно указывали,
китайская традиция наделяет все эти предметы и существ оттого, что, в
соответствии с китайскими представлениями, они олицетворяют светлое
начало ян, т. е. включают в себя элементы космической божественности
шэнь, составляющей духовную силу лин божеств, во вселенском
миропорядке противостоящих гуй, т. е. существам темного начала инь.
По той же самой логике лекарства, обладающие субстанцией ян-шэнь и
полученные из веществ растительного, животного и минерального
происхождения, точно так же наделяются в китайской медицине
способностью изгонять духов. Все эти лекарства обладают двойным
медицинским эффектом, ибо они не только избавляют больного от
действия потусторонних сил, но и одновременно укрепляют его душу,
его жизненный дух (цзин шэнь), тем самым продлевая ему жизнь. Столь
счастливое их свойство обусловило возведение их в разряд самых
действенных средств на уровне аксиомы, и потому они указываются в
качестве совершенно необходимых в бесчисленном множестве рецептов
от всех болезней, коими полна китайская медицинская литература. В
маленьких мешочках их носят на теле в качестве амулетов или
вывешивают в домах.
Однако этими лекарствами не ограничивается то поистине
необъятное поле, на котором действует китайская традиционная
медицина. Анимистические верования и представления настолько
глубоко вошли в кровь и плоть китайцев, что мы в рамках данной главы
можем предложить читателю не более чем отдельные фрагментарные
выдержки из того моря книг, в которых представители китайской
медицины зафиксировали накопленный ими и их предками огромный
опыт.
В сочинениях этих прямо говорится, что никакие эк- зорцистские
методы не принесут желаемого результата, если больной не будет
принимать лекарства. Ведь призраки, или се, могут проникнуть только в
те тела, в которых естественная жизнь (чжэн ци) убывает или находится
в ослабленном состоянии. Поэтому важно не только изгнать из
организма се, но и одновременно восстановить чжэн ци, дабы она
присутствовала во всей своей полноте и изобилии, а это можно сделать

114
Демонология Древнего Китая

только с помощью лекарств, обладающих животворной силой шэнь или


лин. Впрочем, есть и иное истолкование: именно лекарства изгоняют се,
а уже магические средства не дают им вернуться обратно. Сторонники
последней концепции, само собой, отдают пальму первенства
лекарственным средствам, состоящим из веществ, которых, якобы, в
особенности боятся призраки.
Вот почему, наверное, Аю Ань еще в стародавние времена говорил,
что от болезней, причиной которых становятся крысы, или демоны-
крысы, можно избавиться с помощью лисьей головы (или головы дикой
кошки). Следуя данному принципу, авторитетность которого освящена
древностью, ведущие китайские медицинские светила утверждают, что
едва ли не все полученное от лисиц прекрасно способствует
освобождению от демонических влияний в той же степени, в какой и
лечит язвы и волдыри, якобы возникающие после крысиных укусов. Су
Сун, живший в XI столетии, говорит: «Если сварить суп из
непотрошенной лисицы и съесть его, можно вылечить язвы и струпья, от
которых до того избавиться не удавалось. Если человека вдруг обуял
демон, возьмите желчь лиса, бросьте в теплую воду и влейте в горло
больному. Он поправится, однако, если упустить время, лекарство
окажется бесполезным» («Бэнь цао ган му», гл. 54, II, 1.1).
А вот что пишет Мэн Шэнь: «Мясо лисицы следует сварить или
зажарить и съесть в качестве укрепляющего силы средства тем, кто
страдает от чахотки и действия се, обитающих в пяти внутренностях.
Тем же, кто страдает от яда гу или лихорадки, его нужно есть
постоянно. Отвар из него полезен также для женщин, которым
мерещятся призраки» (там же, II. 1, 2)1. А если верить Тао Хун-цзину,
«лисье мясо надлежит использовать при лечении последствий
воздействия яда гу, лихорадки и детских конвульсий». Да Мин
свидетельствует: «Лисье мясо укрепляет силы страдающих от чахотки и
затягивает раны и гнойные язвы; если же съесть сырое мясо, можно
избавиться от действия чар демона-лисицы. Пепел сожженного лисьего
хвоста изгоняет зло, а если пепел сожженных головы и хвоста
размешать в воде и полить ею страдающих от чумы животных, они
выздоровеют» («Бэнь цао ган му», II. 2, 3). Ли Ши-чжэнь утверждает:
«Если сжечь лисью голову, можно изгнать се, а если пеплом ее, вместе с
пеплом головы дикой кошки, присыпать раны и опухоли, они исчезнут.
Если же съесть суп из голов лисицы и леопарда, колдовство лисицы-
оборотня иссякнет. Точно так же помогает покончить с действием
демона-лисицы и лисья шкура» («Бэнь цао ган му», 1.3).
Это лишь некоторые примеры, позволяющие, тем не менее, увидеть,
что лисица в Китае повсеместно считается животным, обладающим
способностью избавлять человека от действия темных сил зла. Для
лечения демониакальной и малярийной лихорадки, чумы, «ударов зла» и
многих иных напастей настоятельно рекомендуются отвары и пилюли из
печени, желчи, сожженных кишок и даже выделений, хотя в последнем
случае категорически запрещается использовать испражнения самки
лисицы. Пилюли также считаются весьма действенным защитным
амулетом. Кроме того, китайская медицина тщательно регламентирует,
в какие месяцы следует убивать лису, чтобы ее мясо и внутренности

1Мэн Шэнь (621-713) — государственный деятель и ученый, обладатель степени цзиньши. Он


известен как автор ряда комментариев и сочинений по медицине. Биография его включена в
«Цзю Тан шу» (гл. 191, 1.144) и «Синь Тан шу» (гл. 196, I, 6).

115
Демонология Древнего Китая

обладали наибольшей экзорцистской силой, и даже то, в какое время


следует брать ее испражнения.
Столь же благотворное терапевтическое действие приписывается
домашним кошкам, главным врагам крыс. Свидетельства китайских
авторитетов в области медицины и по характеру, и по духу вполне
сходны с теми, которые касаются лисиц. Поэтому мы не будем
повторяться, а процитируем только такое замечание Ли Ши-чжэня: «Че-
репная кость кошки излечивает умопомешательство, вызванное
действием демонических сил, а также последствия действия яда гу и
боли в сердце и животе; она убивает насекомых, а также спасает от
истощения и оспы, черных гнойников и язв, болезненных опухолей и
волдырей» («Бэнь цао ган му», гл. 51, I, 1.53). В Фуцзяни ежегодно
жертвами подобных суверий становится множество несчастных
животных. Для того, чтобы излечиться от болезни, которую лекари
определили как «крысиную», от золотухи, язв и даже проказы, выбирают
предпочтительно котенка, при этом уделяя особое вимание цвету его
шерсти. Животное удушают, а потом, даже не выпотрошив, бросают в
котел, где и варят целиком. Потом отвар процеживают, чтобы убрать из
него шерсть, и умывают больного или же дают ему выпить. Одного и
того же котенка могут так варить несколько раз, а потом отдают в
качестве «подаяния» какому-нибудь нищему.
Если в животе у человека завелся демон-черепаха, настоятельно
рекомедуется принимать разведенную водой мочу белой лошади.
Причина здесь — в приводившемся нами древнем предании о том, что
когда-то именно моча белой лошади вызвала ужас у такого призрака.
Если человек страдает кожным заболеванием, причиной которого
объявлены змеи, в том числе и так называемые «небесные змеи», то
язвы, волдыри и пр., по китайским поверьям, лучше всего обкурить
дымом сжигаемой сороконожки, поскольку она является злейшим
врагом змей. С таким же успехом можно использовать и мазь,
сделанную из свиного сала и истолченной в порошок сороконожки, а
также простое масло, если в нем несколько дней пролежала
сороконожка. Поскольку в Китае великое множество болезней
приписывается действию ядов, исходящих от жаб, скорпионов,
призраков, каких-то волосатых карликов и прочих странных существ, а
также рептилиям и насекомым, используемым в колдовстве гу, то
длинный список китайских противоядий представляет собой, главным
образом, перечень лекарств, изгоняющих демонов и призраков 1.
Раз китайцы считают полезным подспорьем в борьбе с прираками
оружие, а в особенности — стрелы и копья, нет ничего удивительного в
том, что способностью исцелять человека от умопомешательства,
вызванного демоном, наделяется, в частности, любопытное растение,
называемое вэй мао, «алебарда стражника», шэнь цзянь, «божественные
стрелы» или гуй цзянь, «стрелы призраков». Неизвестно точно, получило
ли оно такое название из-за своих заостренных, похожих на шипы,
веточек, или же из-за наростов на коре, напоминающих оперение
стрелы, либо же благодаря листьям, которые похожи на алебарду. Осо-
бенно действенными считаются наросты на коре. Их перетирают в
порошок, смешивают с другими ингредиентами и дают страдающим от
лихорадки и беременным женщинам, которые, по мнению китайских
1В этом отношении, например, весьма поучительна десятая глава «Цзи цзю сянь фан»,
«Рецепов скорого избавления бессмертных», медицинского сочинения в 11 главах,
входящего в даосский канон.

116
Демонология Древнего Китая

лекарей, страдают от дьявольского влияния. С помрачением рассудка,


убеждены китайцы, можно бороться и с помощью персикового дерева,
поэтому его время от времени сжигают в очаге, чтобы «выкурить» из
дома всех демонов.
' В этом отношении, например, весьма поучительна десятая глава
«Цзи цзю сянь фан», «Рецепов скорого избавления бессмертных»,
медицинского сочинения в 11 главах, входящего в даосский канон.
Сгнившие в земле корни бамбука, получившие название гуй чи, «зубы
призрака» или гуй чжэнъ, «булавки призрака» наводят ужас на воров и
грабителей, но призраки, по китайским поверьям, также боятся их. Чэнь
Цзан-ци рекомендует пить отвар из этих корней тем, кто «поражен
ударом зла», страдает от судорог, болей в области сердца и живота.
Также при трудных родах и при несомненных признаках присутствия
демонических сил гот же автор советует сжигать под кроватью
деревянные части старых уборных, так, чтобы больной находился под
воздействием тепла и дыма.
А вот что читаем мы об одном весьма экзотичном дереве в сочинении,
датируемом IV столетием: «Чэн Я спросил, почему дерево ши-лу назвали
"не ведающим печали". В древности жил колдун по имени Бао-мао,
обладавший божественной силой, который с помощью амулетов мог
справиться с любыми призраками. Всегда, когда он ловил призрака, он
делал дубину из этого дерева и убивал его. Аюди, знавшие его,
передали это последующим поколениям, и с тех пор дерево это
считается наводящим ужас на демонов. Аюди соперничают друг с
другом, чтобы заполучить его и сделать из него предметы, с помощью
которых можно изгонять призраков и подавлять власть демонов. Вот
почему его назвали деревом у-хуанъ, "не ведающим печали"» («Гу цзинь
жу»).
Ту же историю рассказывает и Дуань Чэн-ши, добавляя, правда,
следующее: «Когда дерево у-хуанъ горит, оно источает великолепный
аромат, рассеивающий неприятные запахи (т. е. влияние зла). Оно также
зовется деревом цзинь-лоу» (Дополнения к «Ю ян цза цзу», гл. 10).
Таким образом, можно предположить, что данное дерево наделяется
экзорцистской силой именно благодаря аромату, выделяемому горящей
древесиной. Говорят, что высоко в горах оно вырастает до
внушительных размеров. Другое его название — му-хуанъ, возникшее,
видимо, вследствие ошибочного понимания слова у-хуанъ. Кроме того,
распространено в народе и название гуй цзянь чоу, что можно примерно
перевести как «печаль, посещающая призраков».
Из этого дерева вырезают амулеты, а, кроме того, из плодов его, в
особенности красного, наводящего ужас на призраков цвета буддийские
священнослужители делают четки.
С глубокой древности в Китае утвердился обычай в определенные
дни года принимать специальные лекарства, способные изгонять духов,
или же носить их в качестве амулетов. Особенно значим первый день
Нового года, поскольку, по китайским поверьям, именно в этот день
свершается великая работа по изгнанию темных потусторонних сил. В
этот день люди любого возраста пьют отвар из персиков, однако этим,
насколько мы можем судить по старому калндарю ежегодных обрядов
Цзин и Чу, дело не ограничивалось.

117
Демонология Древнего Китая

«В первый день первого месяца и молодые, и старые глотают


"пилюли, изгоняющие призраков", и каждый съедает куриное яйцо. Ли
Цы-син из Цзянся (совр. Учан, пров. Хэбэй), придя в первый день Нового
года на базар, увидел, что от какого-то студента, также пришедшего на
базар, призраки разбегаются как от огня. "Какое колдовство вам
помогает?" — спросил Цы-син. Студент ответил: "Я вовсе не знал
никакого колдовства до того самого дня, когда мой наставник, перед
тем как я вышел из дому, положил пилюлю в красный мешочек и
посоветовал мне привязать его к руке, чтобы уберечься от влияния зла".
Лю позаимствовал у студента средство и с тех пор, когда бы он ни
появлялся в тех местах, где призраки были видимыми, все они
разбегались в стороны. Вот почему люди широко пользуются этим
средством. Чтобы изготовить его, нужно взять сюн-хуан, что растет в
Уду, а также два ляна истолченной в пудру киновари и воск, и слепить
все это в шарик. В первый день Нового года мужчинам следует носить
амулет слева, а женщинам — справа».
В «Описании местных обычаев Чжоу Чу» сказано, что на рассвете
первого дня наступившего года люди съедают куриное яйцо и говорят,
что тем самым они очищают свои тела. Якобы таким способом они
укрепляют свои зубы. Ныне жители севера сохраняют этот обычай; они
жарят семена конопли и крупные бобы и посыпают их сахаром. В «Книге
совершенствования» сказано, что, съедая в первый день Нового года
куриное яйцо и семь красных бобов, люди стремятся уберечься от
эпидемий. А в «Чжоу хоу би цзи фан» есть, в частности, такой рецепт: «В
период с первого по седьмой день Нового года следует съесть
четырнадцать семян конопли и четырнадцать маленьких бобов для того,
чтобы оградить себя от болезней и эпидемий». А Чжан Чжун, известный
также как Цзин-фан, утверждает, что в каждом году есть зловредные
влияния, которые, если человеку не удастся их избежать, могут в один
миг убить его. Поэтому обязательно нужно съесть четырнадцать
крупных бобов, куриное яйцо и белые зерна конопли, запивая их вином»
(«Цзин Чу суй ши цзи»).
Почему перечисленные выше ингредиенты могут, по китайским
поверьям, защитить человека от вредных воздействий, непонятно.
Ясность, пожалуй, имеется лишь в отношении яиц, поскольку в них в
концентрированном виде содержится жизненная сила птиц, их
откладывающих, а также петуха, который, по китайской традиции,
олицетворяет светлое начало ян и с глубокой древности считается
одним из главных охранителей человека от действия темных
потусторонних сил в первые дни наступившего года. Однако едва ли
стоит искать строгое философское обоснование за каждым существом,
растением или вещью, коих китайцы наделяют целительной силой. По
сути, любого свидетельства о том, что какой-то известный человек
практиковал знахарство, особенно если оно оказалось отмеченным в
какой-то книге, независимо от достигнутого результата достаточно для
того, чтобы абсолютно любой продукт растительного, животного или
минерального мира оказался включенным в обширнейший свод средств,
которыми пользуется китайская медицина.
Так, способностью отпугивать призраков, а следовательно, изгонять
болезни и эпидемии наделяется растение acorus calamus, «аир пахучий»,
впитывающее, по мнению китайцев, лучи, посылаемые солнцем на
землю. В медицинских трактатах недвусмысленно указывается, что,

118
Демонология Древнего Китая

если принимать отвар этого растения внутрь, то все вредные влияния


выйдут наружу через кишечник. Однако в день летнего солнцестояния
это растение находит себе и иное применение. Поскольку китайцы
пользуются лунным календарем, то в Китае, в отличие от западного
мира, летнее солнцестояние не выпадает из года в год на какой-то
фиксированный день. Тем не менее, оно регулярно отмечается в пятый
день пятого месяца, и день этот называется дуань у, «правильный юг».
Подразумевается, что солнце, достигая своего ежегодного апогея,
находится строго на юге. Другое название — дуань ян, «правильное ян»,
поскольку день этот символизирует полное и неоспоримое
преобладание света и тепла. Так как самое жаркое время года является
благодатной почвой для всевозможных болезней и эпидемий, именно
день середины лета стал едва ли не самым популярным временем для
проведения экзорцистских процессий и ритуалов. В этот день жители
Амоя украшают свои дома ростками аира, а также луком-пореем и
полынью. Кроме того, растения эти укладывают на крышах домов,
видимо, в надежде, что их сильный запах поможет избавить обитателей
дома от призраков и их влияния. Причем способностью изгонять
призраков аир наделяется, видимо, не только благодаря своему запаху,
но и названию. По- китайски растение зовется чан; иероглиф этот
состоит из элемента «трава» и двух элементов «солнце». Кроме того,
листья растения напоминают по форме мечи или кинжалы, которых
призраки и демоны, как известно, очень боятся.
Нередко аир, лук-порей и полынь сплетают вместе в форме тигра или
подобия человеческой фигуры, которая изображает Чжан Дао-лина,
даосского патриарха экзор- цизма. Иногда кукол делают из глины,
причем борода у куклы — из полыни, а голова и кулаки — либо из лука,
либо из головок чеснока. Китайские авторы свидетельствуют, что
подобный обычай получил распространение уже столетия назад в самых
разных частях империи. В праздник середины лета многие жители Амоя,
как мужчины, так и женщины, независимо от возраста, обтирают тела
полотенцами, вымоченными в отваре из этих растений. По-видимому,
такие очистительные омовения насчитывают долгую историю, поскольку
еще в «Чжоу ли» мы читаем: «В определенные дни года колдуньи-у
совершают ритуалы изгнания демонов, а также умываются ароматным
раствором» (гл. 25, 1.40).
Кроме того, жители Амоя носят полынь на теле в маленьких
мешочках, переплетают ростки в форме тигра или прикрепляют полынь
к головным уборам, поскольку, как говорят они, «полынь может
продлить жизнь и даровать ловкость и силу». Добавим, что пятый день
пятого месяца предназначен также для проведения всякого рода профи-
лактических процедур, которые во множестве рекомендуют
медицинские трактаты. Одна из самых популярных — распитие вина,
настоенного на аире пахучем. Считается, что травы и снадобья,
собранные в этот день, являются особенно полезными, но в высшей
степени действенные травы должны быть добыты около полудня, так
как именно в этот час они содержат в себе наибольшее количество
жизненной силы шэнь, которой их наделяет круговращение времени или
космический порядок. Такой же силой обладает и шэнъ шуй,
«божественная вода», которую Небо милостиво дарует людям в сей
благословенный час. Если в полдень пятого дня пятого месяца вдруг
начинается дождь, то люди стараются собрать как можно больше
драгоценной влаги, используя для этого все свободные сосуды. Ведь

119
Демонология Древнего Китая

такая вода, убеждены китайцы, является универсальным средством от


всех болезней, и, более того, превосходным укрепляющим средством
для души.
С глубокой древности в самый жаркий сезон китайцы используют для
экзорцистских целей полынь и артемизию. Об этом, в частности,
говорится еще в «Календаре Цзин и Чу»: «В пятый день пятого месяца
люди всех четырех сословий прыгают в траве, а также устраивают
всевозможные игры со ста растениями. Они собирают полынь и делают
из нее кукол, которых затем подвешивают над воротами домов, чтобы
изгнать ядовитые испарения» («Цзин Чу суй ши цзи»). О способности
полыни помочь людям в их нелегкой борьбе с темными потусторонними
силами говорится и в «Су бо у чжи»: «Лекарства, приготовленные из
молодых побегов полыни, обладают чудодейственным эффектом. Если
из них испечь пирожки, потом съесть три или пять и закусить рисом,
результат будет превосходный. Они изгоняют самых разных призраков»
(гл. 7). Можно не сомневаться, что именно экзор- цистской силой
артемизии объясняется тот факт, что растение это главным образом
используется для прижиганий, которые делают тем больным, у которых
налицо симптомы болезней, наведенных потустороними силами.
Наверное, главной причиной, по которой перечисленные выше
растения наделяются способностью избавлять человека от последствий
деятельности призраков, является их сильный запах. Несомненно, что по
той же самой причине посетители домов, в которых оплакивают
покойника, прячут в складках одежды головки чеснока. По всему Китаю
люди стремятся уберечься от дурных влияний с помощью предметов из
ароматного дерева, пахучих листьев, корней и плодов, а также
миниатюрных мешочков и сосудов, в которые положены благоухающие
вещества. Подобные амулеты широко распространены и среди высшего
китайского сословия. Они могут быть сделаны в форме оленей, черепах,
летучих мышей, журавлей и т. д., т. е. тех существ, которые, по мнению
китайцев, приносят счастье и долголетие. Амулет может также
представлять собой изображение ребенка, видимо, чтобы гарантировать
многочисленное потомство, или веера, неотъемлемого атрибута
государственных мужей, дабы вымолить у высших сил получение
официальной должности. Некоторые амулеты имеют форму гриба, оли-
цетворяющего бессмертие, но чаще всего — тигра, петуха, меча или
любого другого предмета, способного изгонять призраков и демонов.
Все эти пахучие амулеты нередко украшаются иероглифами или даже
целыми фразами, выражающими пожелания счастья и избавления от
призраков. Автору этих строк среди фарфоровых флакончиков и по-
крытых эмалью бронзовых предметов попадались настоящие
произведения искусства. Понятно, что такие вещи часто дарят, причем
даже императоры подносят их своим наиболее отличившимся
полководцам и министрам. Всевозможные ароматные амулеты особенно
часто носят в жаркое время года, благоприятное для распространения
болезней; в таких случаях их нюхают практически непрерывно.
Несомненно, что именно сильный запах, источаемый орхидеей,
обусловил то далеко не последнее место, которое это растение
занимает среди исцеляющих и изгоняющих духов лекарственных
средств. Ли Ши-чжэнь свидетельствует: «Ароматная орхидея, являясь
пахучим растением, может отвращать несчастья. Как сказано в
комментарии Лу Цзи к "Ши цзину", в Чжэн (территория современного

120
Демонология Древнего Китая

Кайфэна) существовал народный обычай: в третьем месяце мужчины и


женщины собирали орхидеи по берегам рек и ручьев, чтобы уберечься
от зла» («Бэнь цао ган му», гл. 14, 1.75). Более того, китайцы верят, что
приятный запах орхидеи привлекает несущих благо духов и божеств, а
уже одно только их присутствие способно изгнать самые мо-
гущественые темные силы. Действительно, Ли Ши-чжэнь отмечает, что
«при династии Хань в садах и по берегам прудов высаживали орхидеи,
чтобы божества не замедлили спуститься к людям» («Бэнь цао ган му»,
гл. 14, 1.76).
Понятно теперь, почему в самый жаркий и опасный для здоровья
период повсюду во множестве зажигают сян, курительные палочки. Как
и ароматные растения, палочки эти рассеивают неприятные запахи, а
для простодушных и доверчивых людей это означает, что они
унитожают их. Само же сочетание , у ци, «неприятные запахи»,
имеет также значение и «влияние зла». В Китае широко распространен
такой обычай: после посещения дома, в котором оплакивали умершего,
человек переступает через дымящийся ароматный порошок. Лечение
курительным дымом предписывается, в частности, тем, кто поражен
ночным «ударом зла». Повсеместно распространена и практика
сжигания у постели больного ароматного дерева или смолы. Торговля
всеми этими веществами особенно расцветает во время эпидемий
холеры и других заболеваний. Тогда их горстями бросают в костры,
зажигаемые на улицах и площадях в надежде, что божества спустятся с
неба насладиться благовониями, а заодно и разгонят демонические
силы, насылающие на людей болезни. В это время и молодые, и старые
носят на груди, в поясах или складках одежды мешочки с золой
сожженного ароматного дерева и стараются не расставаться с ними ни
при каких обстоятельствах.
Ароматические смолы заняли свое место в китайской медицине не
только благодаря своим пахучим свойствам, но еще и потому, что,
согласно китайским воззрениям, они представляют собой «сгустившуюся
кровь» растений, а следовательно — сконцентрированную эссенцию их
жизненной силы. Поэтому, когда их шэнь соединяется с шэнь человека,
вдыхающего их запах или глотающего их, они, по поверьям, уничтожают
вредные влияния се. Поэтому смолистое вещество признано в Китае
одним из лучших лекарств. Самые разные смолы, как ароматические, так
и нет, носящие множество названий и добытые из различных деревьев,
растущих по всему Китаю или экзотических, дают больным в качестве
лекарства, как в растворах, так и в сухом виде. Однако не все они
ценятся одинаково. Одним из самых драгоценных сортов считается
Аньси сян, пахучая смола из Аньси, т. е. Парфии, которая, если верить
Дуань Чэн-ши, добывается из деревьев, привозимых из Персии и
называемых там би се шу, «деревьями, изгоняющими влияние се».
Однако, как свидетельствуют другие источники, эта же самая смола
ввозится из Аннама, Суматры и других регионов. Она считается
превосходным средством от чахотки и от «ударов зла», а также
лекарством для женщин, которым снятся сны о совокуплении с при-
зраками, и детей, страдающих конвульсиями. Кроме того, отмечаются ее
чудодейственные свойства, позволяющие излечиться от заразных
болезней, распространяемых призраками, а также умопомешательства и
чумы. Подобные же свойства приписываются и так называемой Сухэ сян,
также импортируемой из разных стран. Высоко ценится фань хунь сян,

121
Демонология Древнего Китая

«смола, возвращающая души», о которой известно, что ее привозили из


западных стран еще до начала новой эры. Если верить ее названию, она
обладает способностью оживлять умерших; неудивительно поэтому, что
и по сей день ее зажигают в тех случаях, когда больной потерял
сознание, находится в коме и вообще страдает от болезней, которые
вызывают, по китайским поверьям, «призраки, крадущие человеческие
души». Воздействие ароматного запаха смолы усиливается еще и тем,
что в ней содержатся субстанции огня и тепла, тех, что составляют ян,
теплое дыхание космоса. Вдвойне действенной, в таком случае, должна
считаться эссенция, полученная из смолы путем дистилляции;
действительно, из полученного таким образом масла часто делают
лекарства или амулеты, которые, по убеждению китайцев, являются
весьма могущественными.
Огромной лекарственной и экзорцистской силой китайцы наделяют и
мускус, обладающий, пожалуй, наиболее концентрированным запахом.
Он называется шэ и,и сян, «смолой из брюха мускусного оленя» или
просто шэ сян, «смолой мускусного оленя». Еще в IV столетии новой эры
Гэ Хун рекомендовал использовать ее для лечения тех, кого мучают
ночные кошмары. Также он советовал носить ее в качестве амулета на
теле или в волосах, дабы уберечься от множества разных болезней. Вот
что гласит одна из давних историй: «В двадцатом году периода
правления под девизом Юаньцзя (443) у Ван Хуай-чжи умерла мать. Как
только тело ее было предано земле, Ван Хуай-чжи вдруг увидел над
деревом старую женщину с длинными волосами, в белой муслиновой
юбке. Не касаясь ногами ветвей, она висела в воздухе. Вернувшись
домой, он рассказал родственникам о случившемся, а вскоре его дочь
заболела лихорадкой, и лицо ее стало точь в точь как у того призрака,
которого он видел над деревом. После того, как дочери дали мускус, она
поправилась. В народе широко распространено поверье, что аромат
мускуса изгоняет зло. Этот случай подтверждает, что так оно и есть на
самом деле» («Соу шэнь хоу цзи»).
Тот факт, что в Китае мускус очень давно используется для лечения
якобы вызываемых призраками болезней, подтверждается, в частности,
тем, что Ли Ши-чжэнь приводит следующее суждение из «Бэнь цао
цзина», «Канона главных растений», сочинения, если взять его не как
отдельную книгу, но как написанную по преданию еще до начала новой
эры и возводимого некоторыми даже к самому легендарному герою
Шэнь-нуну: «Мускус оберегает от воздействия зла, убивает призраков,
отгоняет животных трех видов, яд гу, чуму и лихорадку». Неудивительно
поэтому, что великий Тао Хун-цзин пишет: «Если носить его на теле в
качестве амулета, класть под подушку или принимать внутрь, он
избавляет от кошмаров, смертельных болезней и дыхания демонов»
(«Бэнь цао ган му», гл. 51, I, 1.49). Схожего мнения придерживаются и
прочие авторы. Они рекомендуют давать пить маленьким детям, страда-
ющим от судорог или «ударов зла» и, как следствие, удушья, молоко, в
котором растворено немного мускуса. А детей, которых мучает
лихорадка, можно вылечить, написав у них на лбу тушью, в которой
растворен мускус, следующие слова : «Устрани се и
отврати демонов». Часто вместо мускуса используется цибетин,
привозимый с юга. Конечно, источаемому им сильному запаху китайские
лекари также приписывают самые благотворные лечебные качества. А в

122
Демонология Древнего Китая

Амое, например, больных лихорадкой заставляют есть козлиные хвосты,


тоже, наверное, по причине их весьма благотворного запаха.
В ежегодно повторяющемся космическом цикле есть и третий
период, во время которого китайцы наиболее охотно прибегают к
экзорцистским амулетам и снадобьям. Праздник середины лета, как мы
помним, знаменует собой полную победу светлых сил ян над темными
силами инь и призраками. Но после него картина начинает меняться:
теперь уже инь со всеми его темными потусторонними силами
постепенно берет власть и сводит влияние ян к минимуму. Важный
момент в этом процессе —- девятый день девятого месяца, который с
древнейших времен носит название чжун ян, «ян во второй силе».
Термин этот на самом деле может выражать не что иное, как «три,
помноженное на три»; но поскольку три, как и все нечетные числа,
считается принадлежащим светлому началу, число «девять» означает
«ян во второй силе», и если следовать подобной нумерологической
логике, то девятый день девятого месяца оказывается под умноженным
воздействием ян. Такое философское обоснование дает человеку уни-
кальную возможность взять у природы ее драгоценные дары, с помощью
которых можно очиститься от вредных влияний и, укрепив свою
духовную силу, повысить сопротивляемость проискам демонов.
Издревле такими благими дарами считались хризантемы и кизил.
Хризантемы вообще именуются жи цзин, «жизненной эссенцией
солнца». Цветки их напоминают солнечный диск с исходящими от него
лучами; расцветая, они Достигают наибольшей красоты именно к
девятому месяцу. Поэтому китайцы убеждены, что в великий день ян
девятого месяца они освящены светом и теплом положительного начала,
так что сама природа выбрала этот день для приготовления из них
экстрактов и вина, являющихся действенным лекарственным средством.
Обычай этот существовал еще при ханьской династии, о чем, в
частности, свидетельствует одно из сочинений, датируемое этим
временем:
«Хуан Цзин из Жунани в течение нескольких лет, стремясь обрести
мудрость, сопровождал Фэй Чан-фана в его путешествиях. Чан-фан
сказал ему: "В девятый день девятого месяца в твоем доме случится
несчастье. Немедленно отправляйся домой и скажи родственникам,
чтобы они приготовили красные мешочки с кизилом и привязали их к
запястью. После чего они должны взобраться на возвышенность и
выпить вина, приготовленного из лепестков хризантем. Так они смогут
избежать опасности". Цзин выполнил то, о чем сказал учитель. Все
члены семьи взошли на гору, а когда вечером они вернулись домой, то
увидели, что вся домашняя птица, все собаки и коровы умерли. Когда
Чан-фану сообщили о случившемся, он изрек: "Вот как нужно подбирать
замену". Отсюда пошел наш обычай в девятый день девятого месяца
подниматься на возвышенности и пить вино. По этой же причине
замужние женщины носят на поясе мешочки с кизилом» («Су ци цзе
цзи»).
Это предание является самым древним из известных нам
свидетельств об использовании в девятый день девятого месяц чжу юй,
кизила, для борьбы с потусторонними силами. Семена его, острые и
едкие на вкус и с сильным запахом, уже долгое время находят
применение не только в качестве приправы к блюдам, но и в качестве
средства, изгоняющего демонов из тела. Считается, что особенно

123
Демонология Древнего Китая

хороши те, что собраны в девятый день девятого месяца, ибо они, якобы,
обладают наилучшим запахом и вкусом. Если их просто разложить или
повесить где-нибудь в доме, то призраки, по поверьям, будут бежать от
них как от огня. Давняя традиция рекомендует высаживать кизиловые
деревья у колодцев, чтобы листья, падающие в воду, оберегали ее от
всякой заразы и болезней. Во многих частях китайской империи в
девятый день девятого месяца люди пьют вино, в котором вымачивались
семена кизила, а сами семена носят в этот день в волосах.
Китайские лекари часто смешивают разные снадобья, каждое из
которых само по себе обладает лечебным либо тонизирующим
эффектом, но которые, как предполагается, смогут дополнить
благотворное действие друг друга. В то время как одни компоненты
изгоняют из тела человека демонов болезни и излечивают его от се,
другие укрепляют жизненные силы больного, чтобы те сразу же
восполнили образовавшиеся после ухода демонов пустоты. Именно
искусство составления смесей и микстур является мерилом класса
лекаря и приносит ему известность и богатство. Из смесей с помощью
какого-нибудь клейкого субстрата делают пилюли, называемые ванъ,
дань, дань вуанъ или яо вань, «медицинскими пилюлями». Чтобы их
можно было хранить в течение долгого времени и уберечь от влаги и
сырости, их помещают в так называемые ла вань, «восковые шарики».
На шариках обязательно имеется либо название лекарства, либо имя
производителя и продавца. Продают их в бумажных коробочках с
этикеткой. Неизменно прилагается информация о многочисленных
болезнях, которые можно излечить данными пилюлями, а также о тех
лекарствах и снадобьях, которые, если необходимо, нужно добавлять к
раствору данного лекарства. Таким образом, продажа «восковых
шариков» попутно способствует и расширению рынка медицинских
средств в целом. Кроме того, в этих же сопроводительных указаниях по
применению настоятельно рекомендуется принимать лекарства как
можно чаще — естественно, в целях профилактики возможных
заболеваний. Разумеется, покупателя предостерегают от подделок,
которые во множестве продают конкуренты, чье невежество, по
уверению, не знает границ точно так же, как и их жадность. И тут же
указываются места или названия лавок, в которых покупателю
гарантируется качество и подлинность товара. Наконец, в заключение, в
руководстве содержатся мудрые медицинские замечания общего
характера.
Подобные лекарства и снадобья продаются повсюду, как в
специальных аптекарских лавках, так и в обычных магазинчиках, причем
не только в Китае, но и в прилегающих к нему странах,
позаимствовавших, вместе с китайской культурой, и китайские традиции
врачевания. Экспортируются они и в зарубежные колонии. Чуть ли не
каждый день на рынок выбрасываются все новые и новые виды
лекарств. Многие из них, особенно предназначенные для использования
в экзорцистских целях, носят весьма характерные названия: «пилюли,
изгоняющие призраков» (цюэ гуй вань), «пилюли, убивающие
призраков» (ша гуй вань), «пилюли, поражающие призраков стрелами»
(шэ гуй вань) и т.д. Чаще всего названия эти заимствуются из огромного
словаря вечной борьбы с потусторонними силами. О том, что подобные
снадобья используются с давних времен, свидетельствует, в частности,
текст «Хай лу суй ши», согласно которому еще «император У-ди из
династии Лян в первый день Нового года одаривал своих министров

124
Демонология Древнего Китая

пилюлями, изгоняющими призраков» («Бэй вэнь янь фу», гл. 35, I. 12). А
Гэ Хун утверждает, что «бессмертные использовали пилюли,
поражающие призраков стрелами, для спасения людей от эпидемий».
Юй Бао в III столетии писал о весьма изобретательном создателе
лекарств, который делал пилюли, содержавшие восемь ядовитых
субстанций. И каков же был результат для принимавшего их? У него
начинался страшный понос, зато из организма выходили все призраки,
до того незримо обитавшие в человеке в течение многих лет.
Предлагаем читателю взять один из многих тысяч образцов таких
снадобий и проанализировать его. Итак, если верить указаниям по
применению: «Снадобье предназначено для лечения пяти видов се,
умопомешательства, вызываемого се, демониакального исступления, а
также состояний, при которых человек мечется словно сумасшедший
или же, наоборот, пребывает в оцепенении и никого не узнает.
Поскольку все эти симптомы свидетельствуют о том, что больной
поражен демонической болезнью, необходимо купить пилюли,
убивающие призраков». Снадобье состоит из следующих девяти
ингредиентов:

1. 1 , Дань ша, красная киноварь — прекрасно всем известное


лекарство, продлевающее жизнь.

2. , Сюн хуан, «мужская желтизна»


3. , Лун гу, «кости дракона» — окаменелые кости, которые
продаются в крупных аптекарских магазинах.
4.
, Ма му ду гун?
5. Гуй цзянь, «стрелы призраков».
6. , Гуй цзю, «ступка призраков».
7. Маленькие красные бобы, измельченные в порошок.
8. , Юань и,ин — жучок, живущий на растении юань.
9. Косточки персика, очищенные от кожуры, зажаренные и
истолченные.
Все эти ингредиенты перемешиваются, истолчаются, просеиваются; к
ним добавляются и другие вещества, и все это покрывается восковой
оболочкой. За один раз предписывается принимать не более трех
пилюль; пить три раза в день, при этом воздерживаясь от лука, перца и
других острых приправ, а также от пищи животного происхождения.
Кроме того, рекомендуется класть пилюли в красный мешочек и
привязывать: женщинам — к правой руке, мужчинам — к левой, а детям
— к головкам. Отмечено, что лекарство нельзя готовить в присутствии
замужней женщины, домашней птицы или собаки.
Во время эпидемий лечебные снадобья вывешивают в дверных
проемах, носят на груди или сжигают во дворе и даже в доме. По
поверьям, самые разные болезни можно излечить, если окурить
больного дымом от сжигаемых лекарств. Немало историй придумано для
того, чтобы подтвердить чудесные свойства снадобий и, как следствие,
увеличить их сбыт.
«В период правления под девизом Цзяньянь династии Сун (1129)
повсюду свирепствовали эпидемии, и смерть косила людей. В то время
студент по имени Дин Цзи-хуэй отправился из горной области

125
Демонология Древнего Китая

Цинчэншань в Шу (пров. Сычуань) на восток в Наньян. В Наньян он вошел


через ворота Сишимэнь. Увидев множество людей, страдающих от
болезни, он достал из своей сумки лекарство и великодушно дал
каждому по пилюле. И как только пилюля касалась губ больного, он
сразу же выздоравливал, поскольку призраки болезни, которых на рынке
были сотни, только заметив, что студент раздает лекарства, тут же в
ужасе бежали прочь. Повелитель призраков направился к студенту,
чтобы расспросить его о чудесном искусстве. Когда он увидел
лекарство, дикий страх объял его. Он рухнул на землю, стал биться
лбом, моля о пощаде, а потом бежал. Если по время путешествия по
горам лекарство будет на поясе, человеку не страшны ни тигры, ни
волки, ни змеи, а во время путешествия по воде оно отгоняет водных
призраков и крокодилов». После этого перечисляются все компоненты
чудесного лекарства.
В заключение приведем еще одну, более близкую к нам по времени
историю. «В год бин-цзы периода правления под девизом Цяньлун (1756)
в окно дома Сюй И-шэня из Хучжоу (пров. Чжэцзян) внезапно подул
сильный ветер, подхвативший метелочку из птичьих перьев, лежавшую
на столе. Он подошел к столу и взял ее в руки: на ощупь она была
мягкой и влажной, словно незабранные женские волосы, но испускала
такой отвратительный запах, что поднести ее поближе не было никакой
возможности. Страшный холод пронизал сначала его ладони, потом
руки, а затем добрался до самых плеч, но он нашел в себе силы
выдержать это. Вдруг откуда-то из угла комнаты раздался голос, словно
шедший из могилы: "Меня зовут У Чжун; я живу в большом озере.
Испугавшись бури, я решил найти здесь убежище. Благородный
господин, позвольте мне уйти домой". На что Сюй сказал: "Жестокая
эпидемия бушует сейчас у ворот У. Не ты ли часом виновник ее?" "Да, я",
— ответил призрак. "Что ж, вот еще одна причина, чтобы не отпускать
тебя, во всяком случае, пока ты не перестанешь вредить людям, —
молвил Сюй. — Я знаю средство избежать болезни и расскажу вам о нем,
если вы пощадите меня", — сказал призрак. Сюй заставил призрака
назвать лекарства и записал их, но в этот миг вонь и холод стали
настолько невыносимыми, что он был готов уже отпустить призрака.
Однако поблизости находились его домашние, и они, опасаясь, что
призрак будет продолжать творить свои злодеяния, принесли вазы. Ме-
телочку положили в одну из них, закрыли крышкой и запечатали, а
потом бросили ее в Великое озеро. В рецепте, записанном Сюем,
перечислялись: четыре ляна "пилюль грома", тридцать листов золота,
три цяня киновари, один лян кристаллов купороса, четыре ляна "великой
желтизны '. Все это нужно было перемешать с водой и принимать
каждый день порциями по три цяня. Начальник Су чжоу Чжао Вэнь-шань
попросил рецепт у Сюя, чтобы принести облегчение людям, и все они
были спасены благодаря ему» («Цзы бу юй», гл. 7).

126
Демонология Древнего Китая

Глава XV

СНАДОБЬЯ И АМУЛЕТЫ, ВЗЯТЫЕ ИЗ МОГИЛ

Представление о том, что предметы, в которых присутствует


субстанция шэнь, обладают экзорцистской силой, привело к тому, что
китайцы для борьбы с призраками и демонами стали использовать в
качестве снадобий и амулетов вещи из гробов и могил. Так, знаменитый
Чэнь Цзан-ци еще в VIII столетии рекомендовал готовить отвар из дерева
новых и старых гробов, уверяя, что он будет особенно полезен для тех,
кто страдает от козней призраков. Он же приписывал большую
терапевтическую силу и растениям, растущим на могилах. Более того,
как полагают некоторые китайские авторы, даже отвар из земли с
могилы может иметь лечебный эффект, а кроме того, амулеты, принад-
лежавшие усопшим, а также гвозди из гроба вполне могут носить и
живые.
Однако подобные средства и амулеты знатоки китайской медицины
рекомендовали еще до Чэнь Цзан-ци. Так, в биографии Сюй Сы-бо, даоса,
специалиста по водным процедурам, жившего в V столетии, мы читаем:
«Одна женщина в течение многих лет страдала от запоров, которые
никак не удавалось вылечить. Сы-бо, осмотрев ее, сказал: "Болезнь эту
наслал труп-призрак. Возьмите подушку покойника, сделайте из нее
отвар и дайте ей выпить. Тогда она поправится". Домочадцы
отправились к могиле, вытащили подушку, уже наполовину сгнившую, и
когда женщина выпила отвар из нее, ей действительно полегчало.
В Молине (Нанкин) жил некто Чжан Цзин, который с
пятнадцатилетнего возраста мучился вздутием живота, а кожа у него
была странного желтого цвета. Все прежние лекари не могли вылечить
его. И тогда обратились к Сы-бо. Он сказал: "Это каменные черви;
излечить от них очень трудно. Нужно сделать отвар из подушки, что
кладут под голову покойника". Когда из подушки приготовили отвар и
дали его выпить больному, у него начался страшный понос. Из него
вышло пять шэнов червей, головы которых были твердые, словно камни.
После этого он поправился.
Затем к нему обратился за помощью Чэнь Сан-и, страдавший от
глазных болей, которому часто мерещились призраки. Сы-бо сказал: "В
вашу печень проникли се. Попробуйте взять подушку мертвеца из
могилы и приготовить из нее отвар. Выпейте его, а затем положите
подушку обратно". Чэнь Сан-и все так и сделал и стал совершенно
здоров.
Ван Янь спросил Сы-бо: "Все эти болезни были разными, вы же
вылечили их одним и тем же способом — с помощью подушки мертвеца.
Как это так?" Сы-бо сказал: "Так называемые "трупные болезни" — это
действие призраков в подавленном и вялом состоянии, следствием ко-
торого являются запоры, мучающие больного. Если добыть подушку
мертвеца, приготовить из нее отвар и выпить, душа-хунъ и дыхание-uu

127
Демонология Древнего Китая

умершего проникают в больного, и призрак более не в силах оставаться


в его теле. Вот как лечатся болезни, вызываемые трупами. Каменные
черви приводят к длительной болезни. Так как в теле больного за долгие
годы накопились лекарства, черви затвердели настолько, что изгнать их
нельзя никак. Для того, чтобы испугать их и выгнать, необходимо было
прибегнуть к тому, что испытало влияние призраков. Вот почему я велел
родственникам больного сварить подушку, взятую из гроба. Что
касается третьего случая, то когда в печень человека проникают се, они
вызывают боли в глазах, поэтому-то больной и видит призраков ман-лян.
Для того, чтобы покончить с ними, нужны новые се. Вот почему я посо-
ветовал опять-таки использовать подушку мертвеца. А зарыть ее
обратно я велел для того, чтобы вместе с подушкой ушли и принесенные
ею новые се"» («История южных династий», гл. 32, 11.17).
И Чэнь Цзан-ци, и Аи Ши-чжэнь во всех подробностях расписывают
этот отвратительный «лечебный метод». Первый из них говорит:
«Поскольку подушки и циновки, которые кладут под покойников,
излечивают также язвы, их можно использовать и в этих целях.
Достаточно потереть язвы подушкой или циновкой четырнадцать раз, и
они исчезнут» («Бэнь цао ган му», гл. 38, 1.12). Ему вторит Ли Ши-чжэнь:
«С их помощью можно излечить обильное потоотделение. Возьмите
циновку из-под покойника, у которого перед смертью обильно выступал
пот, сожгите ее, а пепел размешайте в воде. Омойте больного этой
водой, и ему полегчает. Согасно "Шань фань фан" Се Ши-циня 1, они
лечат болезни, насылаемые трупами-призраками. Если вы видели чей-то
труп или слышали поминальный плач, возьмите несколько нитей
циновки, которой покрывали гроб, или какие-то другие вещи, которые
лежали в гробу, а потом были выброшены на дорогу, и сварите их в трех
шэнах воды вместе с когтями тигра длиной в три цуня. Выпаривайте
воду до тех пор, пока не останется один шэн. Затем выпейте ее, и
эффект последует незамедлительно» (там же).
Согласно традиции, вода, взятая из могилы, тоже является полезной.
Вот что говорит, например, Гэ Хун: «К западу от реки Ао есть древняя
гробница, вся она заполнена водой. В ней много гравия, а вода из нее
излечивает нарывы и язвы. Как-то летом мимо гробницы проходили
путники, которых мучали язвы. Страдания от жары стали совсем
нестерпимыми. Заметив воду, такую прозрачную и прохладную, они
искупались в ней, и — о чудо! язвы их исчезли. Все больные, узнав об
этом, поспешили к гробнице; а некоторые даже пили воду, чтобы
вылечить болезни кишечника. Местные жители соорудили у гробницы
храм и стали продавать там воду; а все покупатели оставляли в храме
подношения из вина и мяса. Однако людей приходило так много, что
вода вскоре иссякла, и тогда торговцы тайком под покровом ночи залили
в гробницу воду из другого места. Люди, которые не могли прийти сами,
отправляли за водой посланцев с кувшинами и котлами. Неудивительно,
что вскоре торговцы водой разбогатели. Но потом прошел слух, что вода
более не обладает божественной силой. Тогда вмешались чиновники,
засыпали яму и положили конец торговле» («Бао пу-цзы», гл. II).
Чэнь Цзан-ци также говорил о лечебных свойствах воды из могил: «В
воде из старых могил содержится яд, который может убить человека.
Однако если омыть ею нарывы и язвы, они исчезнут. Если в старую
могилу поместить воду в котлах для варки пищи, то, если вода чистая и
1«Улучшенные медицинские рецепты». Сочинение в тринадцати главах, упомянутое в каталоге книг династии Суй.

128
Демонология Древнего Китая

прозрачная и находилась в могиле долгое время, она также становится


лечебной. Если на вкус она горькая, значит, в ней есть яд. Она
излечивает от последствий деятельности призраков, "ударов зла", болей
в области сердца и живота и других болезней, а также от кошмаров,
насылаемых демонами и духами. Кроме того, она убивает кишечных
червей. Однако пить воду следует небольшими порциями, не более двух
пригоршней, в противном случае человека одолеет тоска. Лично я не
применял ее для лечения глаз, которые видят призраков. От приступов
удушья можно легко избавиться, если выпить воду из кувшина или
котелка, находившегося в старой могиле. Такая вода обладает огромной
божественной силой» («Бэнь цао ган му», гл. 5, 1.17).
Разумеется, экзорцистская и исцеляющая сила могилы в
значительной степени зависит от того, каким духовным и божественным
даром обладал тот, кто в ней погребен. «Доктор Академии по имени Ли
Юй-цин управлял Шанжоу твердой рукой и безжалостно изгонял со
службы нечестивых и порочных чиновников. Поэтому все негодяи и
недостойные боялись его и почитали его как божество Теперь он
покоится в могиле в горах Хэншань, где и теперь перед ним благоговеют
и почитают его до такой степени, что все всадники, проезжающие мимо
могилы, обязательно спешиваются, а страдающие от лихорадки и других
болезней берут с его могилы землю, посыпают ею циновки кровати и так
излечиваются. Вот как велик благоговейный ужас, который он вселяет, и
уважение, которое он вызывает» («Мэн ци би тань», гл. 10).
А вот что утверждает Чэнь Цзан-ци: «Земля с вершины могильного
кургана излечивает заразные болезни. В первый день пятого месяца
следует взять с вершины могилы землю, камень или кирпич, положить в
глиняный горшок и зарыть под крыльцом дома или за воротами. Тогда
все члены семьи смогут избежать вредного влияния сезонов. Также
можно в первый день наступившего года взять камень со старой могилы
и повесить его на главных воротах. И болезни в течение всего года
будут обходить дом стороной» («Бэнь цао ган му», гл. 7, II.8). А Сунь Сы-
мо в своем сочинении «Цянь цзинь яо фан» пишет, что «если человека
мучают нарывы, нужно взять землю с могилы, смешать ее с водой и
натереть ею язвы; они исчезнут».
Камни и кирпичи, взятые, в полном соответствии с рекомендациями
Чэнь Цзан-ци, с могил, и по сей день часто используют при
строительстве или ремонте, если они производятся в год,
неблагоприятный согласно предсказаниям геомантов и хрономантов,
для подобного рода предприятий. Ведь следствием этого могут стать
потеря денег, болезни или смерть кого-то из домочадцев. Кирпичи или
камни кладут под каждую стойку кровати, а землю с могилы, смешанную
с водой и грязью с какого-нибудь шумного перекрестка, наносят на
стену над дверьми. Кроме того, во время работ люди носят на теле или
прикрепляют к стенам амулеты, изгоняющие злых духов.
Доктрина о том, что земля с могилы содержит отваживающую
демонов субстанцию души того, кто похоронен в ней, подразумевает,
что такой же силой обладает и земля с того места, где кремировали
покойника, поскольку с ней перемешался его пепел. Неудивительно, что
Аи Ши-чжэнь категорически утверждает: «Пепел, взятый с места крема-
ции, изгоняет лихорадку, вызываемую се. Черная же выжженная земля
точно так же избавляет от лихорадки, если ее положить в кушак или,
перемешав с луком, сделать пилюли, положить их в уши больного или

129
Демонология Древнего Китая

привязать к его плечу. Причем мужчинам следует привязывать к левому


плечу, а женщинам — к правому» («Бэнь цао ган му», 1.8). Он приводит и
еще один рецепт, позаимствованный, видимо, у великих медицинских
светил:
«Если человеку часто снятся кошмарные сны, пепел кремированного
покойника, положенный под подушку или на живот больного, поможет
покончить с видениями. В случае обморока или "внезапной смерти",
когда человек никого не узнает, следует мелко растереть два или три
цяня земли с того места, где сожгли покойника, бросить ее воду,
сварить, а после влить в горло больному. Он сразу же придет в себя.
Если такую землю достать невозможно, вместо нее можно использовать
золу из кухонного очага. Если ребенок часто плачет по ночам, под
подушку ему также можно положить землю с места кремации» (там же).
Вера в могущество погребальных амулетов насчитывает, видимо,
долгую историю, так как в китайской литературе описано немало
случаев, когда, чтобы добыть их, люди оскверняли могилы. «В правление
династии Южная Тан (937—975) Ли Пин-чан сказал Пань Юю: "В
гробницах шести династий (правивших с падения Хань до воцарения
Тан) должно быть много драгоценных мечей и зеркал. Если их носить на
поясе, они оградят от демонов и призраков". Чжан Цзы также
понравилось предложение, и они втроем купили землю среди холмов
Цзилун, на которой было множество старых могил. Они отправились
туда якобы купаться, а на самом деле захватили с собой корзины и
мотыги. В течение долгого времени они раскапывали могилы и
доставали из них вещи и безделушки, принадлежавшие предыдущим
поколениям. Сегодня уже никто не знает, сколько же могил они
разграбили» («Тун цзянь чан бянь»),
К предметам, к которым прикасались покойники, а, следовательно,
годным для использования в качестве «снадобий» и амулетов, китайцы
относят и веревки, которыми когда-то был задушен человек. Чэнь Цзан-
ци пишет: «Если человек вдруг теряет рассудок, следует сжечь веревку,
которой когда-то кто-то удавился, перемешать пепел с водой и дать
больному выпить.Чжан Лэй1 в своем сочинении «Мин дао чжи», «Трактат
о светлом пути», рассказывает: «Один богатый человек из Цишуй (пров.
Хубэй) забрел как-то в публичный дом, но, испугавшись там чего-то,
помчался прочь и бежал до тех пор, пока не налетел на тело казненного
преступника. От ужаса он сошел с ума, но мудрый лекарь Пан Ань-шан 2
взял веревку, которой удавили преступника, сжег ее, перемешал пепел с
другими снадобьями и дал больному; тот сразу же выздоровел» («Бэнь
цао ган му», гл. 38, 1.12).

1Знаменитый ученый и государственный деятель, живший в XI—XII столетиях. См. его биографию в официальной
истории династии Сун «Сун ши», гл. 444.
2Другое имя — Ань-ши. Знаменитый лекарь XI столетия.

130
Демонология Древнего Китая

Глава XVI

ИЗГНАНИЕ ДЕМОНОВ И ПРИЗРАКОВ ПРИ


ПОМОЩИ «ЗАМЕНЫ»

По китайским поверьям, чтобы избавить человека от болезни или


вырвать его из объятий демона, можно заставить потусторонние силы
перенести свое внимание на другой объект и войти в какого-нибудь
зверя либо в неодушевленный предмет. Действительно, китайцам, если
верить источникам, с глубокой древности хорошо известно о множестве
подобных «козлов отпущения», и с их помощью мудрые люди
эффективно борются со всевозможными вредителями из потустороннего
мира.
Так, уже в официальной истории цзиньской династии мы читаем
следующее предание о событиях IV столетия: «Мать генерал-
губернатора Чжан Шао была тяжело больна и находилась при смерти.
Ш/унь-юй Чжи гадал о ее здоровье на стеблях тысячелистника и
посоветовал генерал-губернатору следующее: отправиться в западном
направлении и купить большую обезьяну, потом привязать ее к руке
матери и приказать слугам бить так, чтобы она непрерывно кричала, а
спустя три дня — отпустить. Шао все выполнил так, как велел Шунь Юй-
чжи. Когда обезьяна выскочила из дома, собаки разорвали ее на части, а
мать генерал-губернатора поправилась» («Цзинь шу», гл. 95, I. 12).
Примерно такой же способ рекомендовал людям и другой мудрый
человек, также живший в правление династии Цзинь. «Янь Цин из
Хуэйцзи считался большим знатоком гадания по панцирю черепахи и
стеблям тысячелистника. Его друг, горожанин по имени Вэй Шу,
собрался в путешествие на восток и попросил Янь Цина погадать по
стеблям тысячелистника. Янь Цин получил предсказание и сообщил Вэй
Шу: "Господин, не отправляйтесь этим путем, ибо вы столкнетесь там не
с грабителями, но с вредным и опасным дыханием ци". Вэй Шу не
поверил ему, и тогда Янь Цин добавил: "Если уж вы не хотите
отказываться от намеченного путешествия, то хотя бы попытайтесь
уберечься от этого зла. У семьи Ду Му, что живет в западных
предместьях города, возьмите белого пса и прияжите его к носу лодки".
Однако Вэй Шу купил у Ду Му не белого, а пятнистого пса. "Этот тоже
подойдет, — сказал ему Янь Цин. — Правда, к сожалению, он не чистой
масти, поэтому какое-то менее опасное зло все-таки останется. Однако
оно падет лишь на домашних животных, так что вам не о чем
беспокоиться". И Вэй Шу отправился в путь. На половине дороги пес
вдруг начал жалобно скулить и метаться, как если бы его били.
Приблизившись к псу, Вэй Шу увидел, что тот уже испустил дух и лежал
в луже черной извергнутой им крови. В тот же день во дворе дома, где
жил Вэй Шу, без всякой видимой причины умерли несколько белых
гусей. Тем не менее, все домочадцы остались живы-здоровы» («Цзинь
шу», гл. 95, 1.14).

131
Демонология Древнего Китая

А вот о чем рассказывает Дуань Чэн-ши. «В Шу жил человек по имени


Фэй, родом из Пу, по прозищу "наставник птиц". Глаза у него были
красного цвета, и в них не было черных зрачков. В первом году периода
правления под девизом Чанцин (821), когда Чэн-ши встретил его, ему
уже минуло семьдесят. Иногда ему удавалось спасать людей от бед и
напастей, причем он делал это с помощью домашних птиц. В таких
случаях он устраивал во дворе жертвоприношения. Он доставал из реки
камень размером с куриное яйцо и велел больному крепко держать его в
руке. Потом он начинал ходить кругами, выдыхать воздух и громко
кричать. В итоге курица, повертевшись волчком, умирала, а камень
раскалывался на четыре части» («Ю ян цза цзу», гл. 5).
В китайской литературе есть свидетельства и о настоящих героях,
которые из сострадания принимали на себя болезни других и даже
жертвовали своими жизнями. Вот, например, что рассказывается в
географическом описании уезда Сунъян (пров. Чжэцзян), датируемом
временем правления династии Мин: «Госпожа Сюй была супругой Гао
Цзиня. В один из дней, когда отец ее находился уже на смертном одре,
дух снизошел с небес и молвил: "Нужно найти кого-нибудь, кто смог бы
заменить его". Госпожа Сюй, услышав эти слова, тщательно умылась,
облачилась в лучшие одежд, сделала веревку из рукавов своего платья и
удавилась. В этот миг отец ее восликнул: "Я освободился от него!" Но
тело дочери нашли уже окоченевшим» («Сунъянсянь чжи»).
Китайцы убеждены, что призраки, склонные вредить людям и мучить
их, как правило, проникают в тела своих жертв. Отсюда следует вполне
логичный вывод: ничто не может лучше заменить несчастную жертву,
чем та вещь, которая походит на нее. Убедившись в том, что призрак или
его се вошли в этот предмет, его выбрасывают, сжигают, бьют палками,
но иногда и сохраняют, дабы он стал вечной темницей для призрака. По
сути, призраку или демону, попавшемуся на хитрость колдуна, остается
только одно — уповать на его милосердие. Однако заниматься подобным
видом колдовства могут только те, кто обладает особыми способностями
заставлять призрака подчиняться своей воле, не подвергаясь при этом
риску самому стать его жертвой.
Одним из таких людей был Цюань-цин, имя которого упоминается в
сочинении, датируемом IX столетием. «Этот буддийский монах из Юэ
безукоризненно исполнял заповеди и владел колдовским искусством
пяти школ, позволявшим ему с помощью амулетов покорять и
использовать духов. В то время жил торговец по фамилии Ван, невестка
которого пребывала в объятиях демона. Целыми днями она беспрерывно
то смеялась, то плакала, а по ночам иногда выла, словно сумасшедшая.
Так продолжалось несколько лет, и наконец торговец позвал Цюань-
цина, чтобы он вылечил ее. Монах сделал куклу из соломы, высотой
примерно в один чи, нарядил ее в разноцветные одежды, соорудил
алтарь и положил куклу на него. Потом он начал бормотать над ней
заклинания, и спустя какое-то время кукла начала икающим голосом
умолять сохранить ей жизнь. Цюань-цин спросил призрака, кто он такой,
строго велев говорить правду и отвечать четко и ясно, пригрозив в
противном случае стереть его в порошок. И призрак поведал такую
историю:
"Я — демон-сяо. Несколько лет назад, весной, я увидел эту девушку
перед храмом императора Юя. Я проник в нее, и с тех пор, что бы она ни
делала, ходила или лежала, душа ее не знала покоя. Если вы отпустите

132
Демонология Древнего Китая

меня, я уйду далеко-далеко и более никогда не осмелюсь даже прибли-


зиться к тому месту, где в небо поднимается дым зажженного
человеком огня". На что Цюань-цин сказал: "Все это россказни демона;
отпускать его нельзя". Он взял глиняный кувшин и, огрев куклу плетью,
затолкал ее туда; кукла лишь издавала жалобные стоны. После чего
Цюань- цин закрыл горлышко кувшина бумагой, написал на ней
заклинания и скрепил печатью ярко-красного цвета, а потом запечатал
кувшин клейким веществом из шести составляющих. Он отнес кувшин в
рощу тутовых деревьев и закопал, строго-настрого наказав домочадцам
не приближаться к нему. В тот же день девушка поправилась.
Пять лет спустя через эти места проходила конница и пехота Лю
Хань-хуна, и все население в страхе бежало. Воины заметили какую-то
могилу и, решив, что там могут быть спрятаны сокровища, вырыли
кувшин и разбили его на мелкие кусочки. Из него вылетел фазан и
укрылся среди ветвей тутовых деревьев. Хлопая крыльями, он закричал
человеческим голосом: "Меня заточил сюда буддийский монах, но теперь
я смогу, наконец, увидеть свет солнца". К тому времени Цюань-цин уже
ушел в мир иной» («Хуань и чжи»).
Если злой дух — человеческая душа, покинувшая тело, то самым
эффективным способом борьбы с ним будет нанесение ударов по
портрету этого человека. «Дочь начальника Чандэ Чжана должна была
выйти замуж за юношу из семьи Чжоу, однако болезнь свела ее в
могилу, когда ей не было еще и семнадцати. И тогда юноша из семьи
Чжоу решил жениться на девушке из рода Ван примерно такого же
возраста. Все приготовления были сделаны, но перед самым днем
свадьбы девушку поразил удар зла. Она била себя по голове и кричала:
"Я — четвертая из сестер Чжан; кто ты такой, чтобы отнимать у меня
моего жениха?" Юноша Чжоу был так удивлен случившимся, что
сообщил об этом начальнику Чжану. Супруга его, управлявшая домом
железной рукой, тоже была извещена. Она страшно разгневалась,
повесила на стене портрет покойной дочери и стала осыпать его упре-
ками: "Ты была обручена с Чжоу, но умерла перед свадьбой; то, что Чжоу
выбрали другую невесту, полностью соответствует обычаям. Почему же
ты вселяешься в девушку из дома Ван и несешь ей зло? Что за
бесстыдство!" Закончив гневную отповедь, мать взяла ветвь
персикового дерева и начала изо всех сил хлестать портрет дочери. Но
не успела она нанести и нескольких ударов, как во двор вбежала дочь
семьи Чжоу и стала молить о пощаде. Когда ее спросили, в чем дело, она
сказала: "Дочь из семьи Ван говорит, что четвертая сестра Чжан
покинула ее тело, крича от боли, и велела мне отправиться к ее матери
и поведать ей обо всем. Вот почему я здесь". И невеста из семьи Ван
полностью выздоровела» («Цзы бу юй», гл. 23).
«Замены», которые жители Амоя чаще всего используют для
изгнания духов, обычно представляют собой маленькие куклы,
сделанные из бамбуковой щепы и бумаги, используются они и в других
видах колдовства. Поскольку они считаются чуть ли не предметами
повседневной необходимости, они продаются в тех же самых лавках и
магазинчиках, что и фальшивые бумажные деньги и прочие вещи для
церемоний почитания божеств и предков. Особенной популярностью
пользуются они у представительниц слабого пола. Как только кто-
нибудь из членов семьи заболевает или возникает подозрение, что ему
грозит опасность — одним словом, как только обнаруживается влияние

133
Демонология Древнего Китая

се, кого-нибудь из домочадцев обязательно посылают за такой куклой.


Потом этой куклой размахивают перед больным, произнося при этом
соответствующие заклинания, чтобы приманить призрака, после чего
куклу сжигают, чтобы покончить с ним. В качестве примера можно
привести случай, когда кто-нибудь упал в воду и был спасен. Но
считается, что демоны воды уже успели схватить несчастного в свои
объятья. Поэтому от них следует избавиться, чтобы несчастье больше не
повторилось. Другой возможный случай — когда ребенок упал на улице
в яму с отбросами. Заклинание, которое произносят, размахивая перед
человеком куклой, примерно такого характера: «Подносим (куклу) к
груди, даруя чистоту и процветание; подносим ее к спине, даруя силы
дожить до старости, глубокой-глубокой старости; подносим ее к левому
боку, даруя благополучие на долгие-долгие годы; подносим ее к правому
боку, даруя долголетие. Приди, счастливая судьба, а злая судьба да
перейдет в куклу!» После чего куклу сжигают, причем обычно
неподалеку от того места, где произошло несчастье. А особо ревностные
борцы с потусторонними силами еще и заливают пепел водой. Кроме
того, если беда приключилась с ребенком, то, как правило, цирюльник
наголо обривает его голову; а если жертвой стал взрослый человек, то
на голове у него выбривается проплешина. Считается, что тем самым
открывается выход для прячущихся в теле человека се.
Если покойника хоронят в день, согласно предсказаниям календаря,
неблагоприятный для погребения, то, чтобы уберечь людей от вредного
влияния, которое в таком случае начинает исходить от мертвеца, в
могилу вместе с ним опускают жуков, тараканов или других насекомых.
Однако нередко — и этот способ считается более эффективным — в
могилу кладут деревянные или бумажные фигурки людей, которые
должны вобрать в себя опасные для человека эманации. Если геоманты
и предсказатели приходят к выводу, что причиной частых болезней
членов семьи, утраты богатства или исчезновения домашней птицы и
животных является появление в доме призрака, неправильное распо-
ложение дома или проведение строительных или ремонтных работ в
неблагоприятное время, то в таких случаях рекомендуется положить в
яму определенной глубины, вырытую где-нибудь неподалеку от дома, в
месте, тщательно рассчитанном предсказателем или геомантом, одну
или несколько кукол, после чего залить яму водой, которой умывались
члены семьи. Тогда, по китайским поверьям, демонические влияния,
досаждавшие обитателям дома, перейдут в кукол, и чтобы окончательно
справиться с ними, остается лишь засыпать яму землей, бросив в нее
защитный амулет. Кроме того, во многих случаях китайские знатоки
экзорцизма рекомендуют использовать в качестве «замены» крыс и
мышей. Причем их можно не только хоронить описанным выше
способом, но и подвешивать на стенах дома.
Понятно, что если существует такая сильная вера в возможность
оградить себя от призраков с помощью «замены», то в качестве таковой
можно использовать самые разные вещи и предметы. Вот, например,
старинный рецепт, авторство которого приписывается знаменитому
колдуну Сунь Сы-мо. Если ребенок страдает от конвульсий вследствие
«столкновения с внешними влияниями», то ему следут сделать
прижигания, а кроме того, нужно слепить определенным образом шарик
из муки, поплевать на него и произнести заклинание, чтобы заставить
демона покинуть тело ребенка и перейти в шарик. Магическое
заклинание гласит: «Я очищаю отца этого дома, я очищаю мать этого

134
Демонология Древнего Китая

дома, я очищаю сына этого дома; все вредные влияния, следуйте за


мной. Бянь-цо, первый из лекарей, был хорош, но ничто не сравнится с
хорошей слюной!» Произнося это заклинание, шариком трут руки и ноги
ребенка, а затем его грудь и живот, после чего шарик выбрасывают на
дорогу. Лечение, разумеется, следует повторять до тех пор, пока
ребенок не поправится.
С помощью «замены» можно успешно защитить не только человека,
но и целый дом. Так, на улицах и аллеях Китая перед входом в дома
часто можно видеть каменную плиту с начертанными на ней
иероглифами , ши гань дан, «камень осмеливается
противостоять». Считается, что такой камень может защитить дом от се
и ша, которых на улицах и аллеях великое множество, особенно если
они длинные и прямые. Как правило, место, на котором следует уста-
новить камень, указывают геоманты или гадатели. Иногда с тем, чтобы
«повысить» магическую силу камня, на нем вырезают голову тигра, как
известно, отпугивающую призраков, либо изображение какого-то
другого существа, которого призраки боятся. Нередко на подобных
камнях можно видеть название горы Тайшань , так как эта зна-
менитая вершина, расположенная в провинции Шаньдун, считается
одним из главных божественных покровителей земли. В таком случае
надпись может означать: «Этот камень с горы Тайшань осмеливается
принять на себя (нападки сил зла)».
По-видимому, подобные камни устанавливаются на улицах с глубокой
древности. Китайские ученые, с которыми я консультировался по этому
вопросу, связывали их появление с фрагментом из «Мэн-цзы», в котором
великий конфуцианец якобы говорит правителю, что человек, со
сверкающими глазами размахивающий мечом и восклицающий
«кто из вас осмелится противостоять мне?», пока-
зывает всего лишь доблесть обычного человека. Дело в том, что эти же
самые шесть иероглифов можно истолковать и иным образом: «Именно я
сумею справиться с любым злом!»Таким образом, камни могут
олицетворять чловека, с мечом в руках бесстрашно разгоняющего
призраков. Вот что, например, говорит один из китайских авторов:
«Полагаю, что жители У, ставящие перед своими домами, если в них
упираются прямые улицы, каменных людей или плиты с надписями «этот
камень осмеливается противостоять», дабы камни эти, воплощая волю
людей, отвратили зло, имеют веские основания поступать так» («Бэй
вэнь юнь фу», гл. 22, II, 1.152).
Некоторые авторы, однако, возводят происхождение камней с
надписями к еще одному легендарному герою по имени Ши
Гань-дан (имя которого совпадает с тремя иероглифами надписей и
неизменным атрибутом которого является палица). «Согласно "Сянь и",
Гань-дан, по фамилии Ши, жил в эпоху Пяти династий. Аю Чжи-юань,
губернатор столичной области в правление императора Гао- цзу из дома
Цзинь (936—943) приказал отважному воину Ши Гань-дану спрятать
палицу в рукав одежды и сопровождать императора. Когда Гао-цзу
беседовал с императором Минь-ди (из династии Поздняя Тан,
приходившимся ему сводным братом), Гань-дан пожертвовал своей
жизнью в схватке с телохранителями Минь-ди. Вот откуда берут свое
происхождение камни, которые люди в наши дни устанавливают перед
своими домами». Встреча состоялась после того, как Минь-ди был

135
Демонология Древнего Китая

вынужден бежать из-за мятежа, поднятого сводным братом, и утраты


престола. Сам он был схвачен, а около 150 его приверженцев — убиты.
Эпизод этот нашел отражение как в старой, так и в новой истории Пяти
династий, однако ни в одном из этих источников имя Ши Гань-дана не
упоминается.

136
Демонология Древнего Китая

Глава XVII

ДЕМОНОЛАТРИЯ – СЛУЖЕНИЕ ДЕМОНАМ

Как мы уже отмечали, иногда призраки-гуй могут быть настроены


благожелательно по отношению к людям. И тогда они оказывают самое
счастливое влияние на его жизнь и судьбу, становясь, по сути, шэнь, т.е.
добрыми духами. Отсюда следует вполне логичный вывод, что
призраков, как и добрых духов, тоже следует умилостивлять и
задабривать жертвоприношениями и поклонением. Таким образом,
демонолатрия — вещь для китайцев вполне естественная, поскольку они
еще с незапамятных времен почитали души усопших, несмотря на то,
что те, по поверьям, нередко мстят живым и приносят им беды и
несчастья. Несомненно, что связь с демонами устанавливалась не только
жертвоприношениями, но и смиренными молитвами, которые, будучи
продиктованными соображениями страха и эгоизма и лишенными
искренней любви, являлись по сути вежливыми заклинаниями,
отличающимися от обычных экзорцистских заклинаний по характеру и
духу, но не по фундаментальному смыслу.
Ясное свидетельство древности подобного рода отношений с
потусторонними силами мы находим уже в «Лунь юе», где Конфуций
говорит, что поклоняться гуй и шэнь весьма мудро, ибо это позволяет
держать их на расстоянии. Во время процессий но, устраивавшихся в
Древнем Китае, жертв, как мы помним, разрубали на части у городских
ворот. Гао Ю писал во II или III столетии, что «собак и овец разрубали на
части для того, чтобы подавить зло, дабы влияние Дерева (стихии,
ассоциируемой с весной), могло распространиться повсюду». Таким
образом, возможно, что такие жертвоприношения предназначались
именно призракам-гуй, которых и изгоняли в ходе церемоний но.
Впрочем, не исключено, что жертвы посвящались и добрым духам-шэнь.
Свидетельства, подтверждающие, что в ханьские времена проводились
жертвоприношения в честь злых духов, мы находим и у Ван Чу на,
который, обличая колдовские практики, говорит, что в его время
экзорцистские церемонии нередко сопровождались
жертвоприношениями. Мы также можем привести и следующие строки
из биографии Луань Ба, занимавшего во II столетии пост губернатора
Юйчана: «В области было огромное множество горных и водных
призраков, и люди растрачивали свои богатства на заклинания и
молитвы. Ба, владевший даосским искусством, позволявшим властвовать
над призраками и духами, приказал снести храмы, в которых
проводились жертвоприношения, а также взял под стражу и судил
порочных мошенников. В итоге призраки перестали появляться.
Поначалу люди пребывали в великом страхе, но в конце концов
успокоились» (Хоу Хань шу», гл. 87, I. 3).

137
Демонология Древнего Китая

Читатель уже встречался в нашей книге с


примерами, позволяющими заключить, что
демонолатрия всегда являлась
важным элементом религиозной
жизни китайцев. Так, в конце VIII
столетия по личному повелению
императора в течение нескольких
дней подносили вино и мясо
призракам, которые вызвали
страшную панику среди людей. А в
1378 году сам великий основатель
династии Мин отправил в провинцию
Цзянси своего посланника, чтобы от
высочайшего имени принести жертвы
призракам, разбойничавшим в тех
местах, и просить их сменить гнев на
милость и прекратить бесчинства.
Через девятнадцать лет, когда та же
область вновь была объята паникой,
императорские жертвоприношения
Илл. 21.
были проведены еще раз. И по сей Амулет.
день, когда приносят гроб из лавки,
Илл. 20. перед похоронами, в честь призраков сжигают
Универсальный
амулет.
бумажные деньги; им же предназначаются и те,
которые разбрасывают непосредственно в ходе
погребальной церемонии. Одним словом, можно быть уверенными в том,
что китайцы всегда готовы поднести злым духам и деньги, и яства, как
только заподозрят, что они проникли в их дома.
Особенно часто подобные жертвоприношения совершаются тогда,
когда возникает подозрение, что призрак является причиной болезни
кого-то из домашних. Во время эпидемий лихорадки, против которой
китайцы, из-за нехватки необходимых лекарств, бессильны, а если это
сильная лихорадка, то их положение становится просто отчаянным,
жертвоприношения совершаются по определенным правилам, подробно
описанным в дешевеньких книжечках, коих великое множество. Из них
малограмотные люди могут, наряду с уловками, полезными в
религиозных делах, гадании и экзорцизме, почерпнуть и хоть какие-то
элементарные знания. Например, в фуцзяньских изданиях нередко
встречаются тридцать советов, предназначенных для одного и того же
дня каждого из месяцев. В каждом предписании говорится, что если в
данный день у человека начнется жар, сопровождаемый головной
болью, рвота, понос, если он почувствует слабость или без видимых
причин утратит аппетит и т. д.; или же если он начнет бормотать
бессвязные слова и кричать; или же если ребенок, впридачу к пере-
численным выше симптомам, начнет биться в конвульсиях — виной
всему этому призрак, которого прогневали или оскорбили. Поэтому,
утверждает предписание, духа- призрака следует умиротворить
посредством бумажных денег, которые надлежит сжечь либо у входа в
дом, либо на расстоянии стольких-то шагов от него в таком-то на-
правлении. В некоторые дни рекомендуется выставлять на указанном
месте вареный рис, вино и даже три вида мяса. Кроме бумажных денег,
можно также сжечь куклу-«заме- ну», а также заклинание, написанное
на желтой бумаге, образец которого прилагается к каждому
конкретному предписанию. В заклинании должно быть упомянуто имя

138
Демонология Древнего Китая

божества, властвующего над данным днем, к которому оно, собственно,


и обращено. Естественно, имя божества тоже предусмотрительно
названо в указании. Наконец, кроме всего прочего, для полного
излечения больному рекомендуется носить на теле универсальный
амулет, подобный изображенному на илл. 20.
Понятно, что «замену» следует поднести заболевшему заранее и
помахать ею над ним, произнося заклинания, чтобы она впитала в себя
все злотворные влияния призраков. Сжигание ее, само собой, изгоняет
либо уничтожает темные силы. Сжигание амулета, по поверьям,
недвусмысленно выражает категорическую волю божества, уп-
равляющего данным днем и повелевающего уничтожить призраков. Если
в месяце двадцать девять или тридцать дней, амулетов также
насчитывается тридцать. На всех амулетах над линиями,
символизирующими, главным образом, изгнание призраков, обязательно
присутствует иероглиф чи, «порядок». Один из таких амулетов
представлен на илл. 21.
Тридцать призраков, упоминаемых в тридцати указаниях, составляют
весьма любопытный список, отмеченный, однако, явным налетом
произвольности. Именно этим, в частности, объясняется и тот факт, что
одни и те же имена в разных изданиях фигурируют под разными днями,
а, кроме того, в некоторых руководствах встречаются имена, вообще
отсутствующие в других. Вот признаки, которые, на мой взгляд,
попадаются в указаниях наиболее часто:
1. , домашние духи земли.
2. , духи земли, блуждающие по улицам.
3. , женщины-призраки, несущие палки.
4. , призраки-убийцы.
5. , небесные духи-звезды, скачущие н лошадях.
6. , духи дерева.
7. , духи металлаl.
8. , духи огня.
9. , духи огня.
10. , духи реки Ло.
11. , духи колодцев.
12. , духи предков, которым не подносят жертв.
13. , призраки семьи и родственников.
14. , мальчики, умершие в детстве.
15. , призраки несправедливо убитых женщин.
16. , призраки людей, долгое время остававшихся
непогребенными.
17. , призраки старых женщин.
18. , призраки, ведомые духами семьи.
19. , призраки-воины.
20. , призраки женщин-странствующих актрис.
21. , призраки странствующих кормилиц.

139
Демонология Древнего Китая

22. , призраки императорских кормилиц.


23. , призраки-женщины, насылающие лихорадку.
24. , призраки-женщины, насылающие холеру.
25. , призраки-женщины, устраивающие пожары.
26. , призраки-женщины, крадущие драгоценности.
27. , бездыханные женщины-призраки.
28. , призраки-женщины Голубой столицы.
29. , призраки гранатового дерева.
30. , Призраки с желтыми головами.

Как видно из данного списка, китайцы полагают, что не только


призраки-гум, но и многие представители класса духов-шэнь могут
покушаться на счастье человека, что лишний раз свидетельствует об
отсутствии в китайской традиции четкого разграничения между
призраками и божествами. Поэтому вряд ли следует удивляться тому,
что, например, среди призраков, насылающих болезни, мы находим и
призраков, ассоциируемых с пятью стихиями, а также опасных и
коварных демонов земли. В Амое многие матери верят, что если их дитя
часто и беспричинно плачет, значит, оно находится в объятиях демона
земли. И тогда они возносят ему молитву, обещая во второй и
шестнадцатый день каждого месяца неизменно подносить ему жертвы
— либо в течение определенного срока, либо до тех пор, пока ребенок
не выздоровеет. Причем о данном обычае мы читаем еще у Ван Чуна:
«Когда люди ремонтируют дом или копают землю, то, закончив работы,
они неизменно обращаются к духам земли и просят у них прощения. Это
они называют "умиротворением земли". Они делают из глины кукол,
олицетворяющих призраков, и приказывают колдуну-у проделать то же
самое, дабы успокоить духов земли. После завершения
жертвоприношений они испытывают облегчение и веселятся, говоря, что
теперь, когда мы попросили прощения у духов земли и умилостивили их,
несчастья не случится» («Аунь хэн», гл. 25).
Значение, которое китайцы уже в давние времена придавали
жертвоприношениям духам земли, подтверждается и следующим
любопытным свидетельством, относящимся к правлению императора
династии Сун Мин-ди (годы жизни: 439—472): «В последний год своего
царствования император был так увлечен вопросом о призраках и
божествах, что запретил произносить и писать множество слов. Причем
слов, обозначавших несчастье, разрушение или траур, и даже таких,
которые он считал таковыми и которых поэтому следовало избегать,
были сотни и тысячи. Тех, кто осмелился нарушить императорский указ,
ждало неотвратимое наказание, вплоть до смертной казни. Знак,
стоящий справа в иероглифе гуа, "гнедая лошадь", был заменен на
другой ( ), ибо в правильном написании иероглиф гуа походил на
иероглиф хо, "несчастье". Ворота Сюаньян люди обычно называли
Белыми, но император счел такое название неблагоприятным и повелел
запретить его1. Когда канцлер Цзян Ми случайно оговорился, тем самым

1Причина здесь, видимо, в том, что белый цвет ассоциируется с западом, стороной света, где
заходит солнце, а также с осенью, сезоном «умирания» природы.

140
Демонология Древнего Китая

нарушив запрет, император рассвирепел и сказал ему: "Отныне ты


будешь белить ворота собственного дома!" И хотя Цзян Ми бился лбом о
землю, вымаливая прощение, минуло немало времени, прежде чем
наказание было снято. И в столице, и за ее пределами все пребывали в
постоянном страхе столкнуться с чем-нибудь запретным, и никто не
чувствовал себя в безопасности. Во дворце запреты были строже, чем
где бы то ни было. Нельзя было ни передвинуть кровать, ни при-
слониться к стене, не совершив предварительно жертвоприношений
духам земли. Для этой церемонии ученые составляли особые молитвы,
словно для официальных государственных жертвоприношений» («Сун
шу», гл. 8, I. 19).
Методы умилостивления призраков, которые мы описывали выше,
пользовались особенной популярностью у представительниц слабого
пола. Они совершали подношения не только от своего имени, но и от
лица своих детей и родственников. И хотя в массе своей они не знали
грамоты и потому не могли прочесть тридцать предписаний, торговец в
лавке всегда был готов прийти им на помощь, подробно расписав, что
надлежит делать в тот или иной день, и тут же продать им необходимое
количество бумажных денег и подходящую для конкретного случая
«замену». Вернувшись домой, женщина зажигала в честь домашних
божеств курительные палочки, сообщала им о своей беде и просила о
помощи. Потом, помахав перед больным куклой или потерев его ею, она
выходила во двор, чтобы выполнить предписание. В указанном месте
она клала жертвенные предметы и с курительными палочками в руках
молила призрака принять деньги и подношения и более не мучить
больного. Как правило, молитва ее завершалась обещанием поднести, в
случае выздоровления страдальца, еще такие-то жертвы. Если
выздоровления не последовало, значит призрак — поистине
несправедливое и непокорное существо, раз он перечит естественному
ходу вещей, олицетворением которого как раз и являются тридцать
дней месяца, для которых даны предписания. В таком случае остается
обратиться к божеству-шэнь, управляющему конкретным днем, и
просить его призвать к порядку злого демона и покарать его. Чтобы
божество услышало мольбы, достаточно повторить церемонию во второй
раз и сжечь волшебный амулет, приобретенный у какого-нибудь
служителя.
В некоторых пособиях автору этих строк случалось видеть более
сложные предписания. Во-первых, их могло быть шестьдесят, каждое
предназначалось для одного из дней шестидесятиричного цикла, а во-
вторых, пропорционально возрастало и количество демонов, которые
якобы приносят вред человеку. Эти пособия носят уже явно даосский
характер, так как выстроены в соответствии с циклическим течением
времени, олицетворяющим Дао — ход мирового свершения. Авторство их
обычно приписывается Чжан Дао-лину, и издатели часто печатают в
подобных руководствах его портрет. Скорее всего, возведение подобных
книг к знаменитому даосу есть не более чем «благочестивый обман».
Однако метод лечения больных путем поднесения жертв демонам и
призракам насчитывает весьма долгую историю и практиковался как
минимум начиная с танской династии, о чем, в частности, свиде-
тельствует следующая история из сочинения, датируемого этой эпохой.
«В первом году периода правления под девизом Тайхэ династии Тан
(827) канлер Бо Син-цзянь как-то выпил много вина и ему приснился сон,

141
Демонология Древнего Китая

будто двое человек вывели его через ворота Чуньмин, Весеннего Света,
и потащили к только что вырытой могиле. На рассвете они вернулись
обратно, и у городских ворот увидели лавчонку, в которой продавались
пирожные и печенье. Канцлер проголодался, о чем сообщил своим
спутникам, но тут появилась жена хозяина с ребенком на руках. Один из
спутников дал канцлеру маленький глиняный шарик и велел бросить в
ребенка. Канцлер так и сделал; ребенок перепугался и начал громко и
жалобно плакать. "Моего ребенка поразил удар зла", — сказала
женщина и послала за колдуньей-у. Колдунья зажгла курительные
палочки, стала перебирать струны лютни, а потом призвала своего духа
и молвила: "Ничего не случилось, просто ему навредил какой-то ма-
ленький призрак ван-лян. Дитя встретилось с тремя существами, одно из
которых — душа живого человека, жаждущая вина и еды. Если хотите,
чтобы они не причинили вам вреда, немедленно выставьте вино и
закуски". Колдунья несколько раз почтительно поклонилась и
пригласила всех троих к столу. Двое спутников и Син-цзянь сели за стол,
а когда они напились, наелись и поднялись, ребенок успокоился.
Канцлер проснулся вне себя от ужаса и спустя десять дней умер» («Лин
и цзи», «Записи о странных случаях проявления духовной силы»).
Как мы уже отмечали, в китайской религиозной системе нет четкой
границы между шэнь и гуй. Таким образом, жертвоприношения и
молитвы обращены к сотням и сотням, если не тысячам потусторонних
существ, являющихся, по представлениям китайцев, слугами и воинами
божеств и богинь, образы которых стоят в храмах, им посвященных.
Особенно много таких образов в храмах божества Стен и Рвов и
божества Восточной горы. Им часто совершают подношения те, кто
жаждет отмщения причинившим им зло, давая им тем самым
своеобразные «взятки».
Кроме того, поскольку мир призраков в значительной мере составляют
души умерших, демонолатрия вполне гармонирует с широко
распространенным обычаем поднесения яств для умиротворения
огромных орд демонов, не имеющих потомков, которые могли бы о них
позаботиться. Демоны эти рыскают повсюду, голодные, озлобленные и
ожесточенные и могут стать весьма опасными для человека призраками,
крадущими пищу. В честь этих осиротевших душ устраиваются
праздничные жертвоприношения, в том числе и на официальном
государственном уровне.
Повсеместное распространение подобных церемоний подтверждается, в
частности, и тем фактом, что о них часто упоминают уже близкие к нам
по времени китайские авторы. Суй Юань, например, рассказывает об
одном призраке, обитавшем на священных воротах в Ханчжоу. Он имел
обыкновение щекотать прохожих по макушке длинной полоской
бумажных денег, и в результате, придя домой, люди заболевали.
Вылечить их можно было только с помощью молитв и
жертвоприношений в предместьях города. Еще бы, ведь тогда призрак
мог вволю напиться и наесться. Однажды, когда через ворота проходил
человек со связкой медных денег через плечо, призрак точно так же
коснулся его. Однако на этот раз бумажные деньги призрака вдруг
вспыхнули и сгорели, причем сам человек ничего не заметил. Призрак
свалился вниз и, превратившись в черный дым, исчез навсегда.
Тот же автор уверяет, что жертвоприношения призракам пользуются
большой популярностью у жителей провинции Гуанси. Тем самым они

142
Демонология Древнего Китая

якобы стараются умилостивить душу какого-то таинственного


дьявольского ухажера, доводящего женщин до истерики. «В деревнях
уезда Наньнин в Гуанси люди почитают дух Шестого Помощника. Он
приносит зло всем, кто говорит о нем или сталкивается с ним. Он любит
околдовывать молоденьких девушек, и самые красивые из них нередко
попадают в его сети. Те, кому он досаждает, подносят ему в полдень или
в полночь бумажные деньги и блюдо риса, а церемония сопровождается
игрой двух или трех музыкантов. Так можно заставить его уйти
подальше от людских мест. Не проходит ни одного дня, когда бы люди
не изгоняли Шестого Помощника» («Цзы бу юй», гл. 19). За этими
вступительными рассуждениями следует история девушки, которую
призрак посетил в ее спальне. Причем он не покинул сего благо-
словенного места даже для того, чтобы вкусить подношений,
приготовленных для него родителями девушки. Какое-то время спустя в
спальню проник еще один таинственный Шестой Помощник и затеял с
первым шумную ссору из-за девушки, так что потребовалось принести
жертвы еще раз, чтобы умиротворить и его. Считается, что этот призрак-
Дон Жуан — не кто иной, как Чжан Чан-цзун, фаворит танской
императрицы У-хоу, которая пожаловала ему высокий пост помощника
министра и владения в Е, на территории нынешней провинции Хэнань.
Отец его, Чжан Син-чэн, занимал пост Министра Государства, и много-
численные братья его, среди которых он был шестым, также оказались
не обделенными милостью императрицы. Вместе со многими другими
сановниками и вельможами он пал жертвой дворцового заговора 705
года, в результате которого У-хоу утратила престол, и на трон взошел
император Чжун-цзун.
Так как призракам поклоняются и подносят жертвы по всей стране, по
сути, они занимают равное с божествами- шэнь положение в китайской
религии. Они даже могут быть официально возведены в божественный
ранг, ведь высшие божества, а в отдельных случаях, и само Небо может
даровать любому духу тот или иной пост во «вселенской» системе
управления. Причем иногда люди узнают об этом соизволении небесных
сил из своих снов.
Несомненно, что демонов, заслуживших поистине божественные
почести, в Китае немало. Яркий пример — так называемые у тун, «Пять
всепроникающих», которых Ли Ши-чжэнь относит к горным призракам.
Их также называют у тун шэнь, «Пять всепроникающих духов», у тун
сянь, «Пять всепроникающих бессмертных» и у шэн, «Пять святых».
Культ их получил особенно широкое распространение в Цзянсу,
Чжэцзяне и Фуцзяни, где в их честь сооружаются специальные кумирни
и святилища. Кроме того, образы их стоят и в храмах, посвященных
другим божествам, где им точно так же совершают подношения. Иногда
справа от образа божества можно видеть и статую его супруги. Нередко
эти божества ведут себя недостойно, как хитрые оборотни-животные,
проникая в жилища людей в образе молодых привлекательных юношей
и соблазняя женщин. Они считаются настолько могущественными, что
людям не хватает мужества сражаться с ними и изгонять их. Однако
существуют предания о том, что некоторым удавалось поразить их
стрелами, и тогда на месте преступления оставалась мертвые^ свинья
или осел. Появляются они в сопровождении свиты пажей. Как и все
горные призраки, они воруют вещи из домов, устраивают поджоги и
приносят прочие беды.

143
Демонология Древнего Китая

О культе пяти святых говорится еще в официальной истории сунской


династии, однако происхождение его окутано мраком. Его пытались, не
слишком, впрочем, убедительно, возвести к пяти или шести высшим
способностям, коими буддизм наделяет своих святых, стоящих у врат
нирваны. Вот что рассказывает о нем Суй Юань: «Сын Чэнь Яо-фэня из
Цзяннина (Нанкин) был непослушным и озорным. Как-то он отправился в
монастырь Пуцзисы. В храме он заметил, что Пять всепроникающих
божеств, которым поклонялись там, занимают более почетное место,
чем Гуань-ди. Возмущенный столь непочтительным отношением к
святому, он позвал монахов, обругал их и велел поставить божеств ниже
Гуань-ди. Все посетители в один голос одобрили его. В тот вечер Чэнь
вернулся домой гордый и довольный собой. Однако у дверей дома он
увидел пятерых божеств, которые сбили его с ног и закричали: "Мы, пять
божеств — самые могущественные правители. Долгое время мы
наслаждались пищей и жертвенной кровью, которые люди подносили
нам, а теперь судьба отвернулась от нас. Нас наказывали и изгоняли
Лао-тан, губернатор провинции Цзянсу, и Сяо-инь, губернатор Цзянсу и
Цзянси. Но эти люди, по крайней мере, занимали высокое положение, а
кроме того, были достойными мужами, поэтому мы не могли ослушаться
их. А как смеешь ты, ничтожный простолюдин, вести себя так, словно ты
— баловень судьбы? Тебе нет прощения!" Все члены семьи Яо-фэня
распростерлись ниц, приготовили подношения из трех видов мяса и
бумажные деньги, а кроме того, пригласили буддийских
священнослужителей, чтобы те вознесли молитвы и совершили
церемонии. Однако ничто не могло спасти дерзкого сына, и он умер»
(«Цзы бу юй», гл. 8).

144
Демонология Древнего Китая

Глава XVIII

ПРАКТИКИ, ИЗГОНЯЮЩИЕ ПРИЗРАКОВ

В нашем описании китайской системы колдовства и экзорцизма мы


уже указывали, что краеугольным камнем ее является принцип,
согласно которому бесчисленные легионы призраков, склонных творить
зло, являются неотъемлемой частью мироздания. Поскольку
существование их соответствует вселенскому закону, все эти орды
призраков принадлежат темному началу инь, одной из тех двух великих
сил, что конституируют мировой порядок Дао. Из данного допущения
естественным образом следует, что главными врагами их являются
светлое начало ян и составляющие его божества-шэнь. Однако этот
догмат не позволяет объяснить все то великое множество
разнообразных методов экзорцизма, которые китайский ум создал за
многие столетия. Ведь человеческому уму, склонному впадать в детство,
часто не требуется ни обоснования, ни логики. Как следствие,
шарлатанство передавалось из поколения в поколение, из века в век,
причем не только из уст в уста, но и в книгах, поддерживая тем самым
ту поистине необъятную сеть суеверий, из пут которых не удавалось
вырваться даже представителям образованного сословия.
В сфере магии и колдовства есть многое, очень многое, что не
поддается объяснению. Как, например, понять, что, как
свидетельствуют некоторые истории, соль тоже обладает способностью
отваживать демонов? Поэтому колдуны очень часто используют ее, как
правило, смешанную с рисом. Соли приписывается и огромная
исцеляющая сила, так что она входит в состав многих лечебных
снадобий, в особенности тех, которые призваны излечить человека от
«ударов призраков», «ударов зла», «болезней, насылаемых трупами» и
прочих напастей.
Также едва ли поддается разумному объяснению суеверие, согласно
которому присутствие серой коровы может оказать благотворное
воздействие на тех, кто страдает от ночных кошмаров или, будучи объят
демоническим влиянием, бредит и неистовствует. Возможно, источником
данного суеверия следует считать рецепт Гэ Хуна: «Если человека
начинают мучить кошмары или если он никак не проснется, возьмите
копыто коровы или лошади и пронесите его над лежащим. Точно так же
можно вылечить и внезапную смерть (потеря сознания?). Особенно
действенно копыто серой коровы» («Чжоу хоу би цзи фан», гл. 1).
Остается без ответа и вопрос, почему человек, находящийся один в
темноте, чтобы отвадить призраков, должен схватить одной рукой
другую, а чтобы убить их — поскрежетать зубами. Непонятно, как можно
поймать призрака, если сжечь сову определенного вида. «Ястреб-
кошачья голова —- это ястреб, голова которого похожа на кошачью. У
него жирное мясо. Если его сжечь, призраки приблизятся, поэтому
колдуны используют его, чтобы поймать призраков». Это в XVI столетии

145
Демонология Древнего Китая

писал один уважаемый автор в энциклопедии, пользовавшейся большим


авторитетом.
Список необъяснимых странностей китайского экзорцизма можно
продолжать до бесконечности. Но разумеется, не менее длинный список
можно составить и из тех методов и практик, смысл которых лежит на
поверхности. Тот факт, что способностью изгонять духов наделяют
старинные бронзовые сосуды и, наверное, другие древние и ценные
предметы, объясняется просто: раз ими владели предки, значит, вещи
впитали в себя их духовную силу. А то, что с демонами засухи можно
покончить, задушив их в отхожем месте или в навозной куче, настолько
очевидно, что и объяснений не требует. Логичным представляется и
обычай уничтожать трупы тех, кого считают демонами, поскольку, как
известно, души умерших заимствуют силы у тел, в которых они обитали,
и у могил, в которых тела погребены.
Отсюда, разумеется, и практика сжигания призраков-трупов или
вампиров. Сюда же, наконец, следует отнести и исторические случаи,
когда люди уничтожали трупы, чтобы избавиться от навязчивых
видений. Причем этой участи иной раз не избегали и скелеты животных,
в отношении которых возникало подозрение, что они в обличье
призраков приходят в человеческие жилища.
Поскольку призраков, как убеждены китайцы, вполне можно
напугать, неудивительно, что больных, которые пребывают в объятьях
демона, пытаются лечить методами, призванными устрашить
вселившегося в них призрака. Во многих аптекарских лавках Амоя
автору этих строк доводилось видеть плоские стеклянные коробочки с
большой засушенной ящерицей, прикрепленной ко дну, либо с мертвой
летающей ящерицей с распростертыми крыльями. Считается, что если к
глазам человека, страдающего от лихорадки, или женщины, у которой
тяжелые роды, внезапно поднести такую коробочку, то эффект может
оказаться самым благоприятным. Некоторые семьи такие коробочки
хранят постоянно и охотно одалживают друзьям. Так как большие
ящерицы и летающие ящерицы в этой части Китая встречаются редко, а,
быть может, и вообще не обитают, их специально завозят из Филиппин,
Индокитая и других южных стран. В связи с этим обычаем не лишним,
полагаем, будет привести следующие строки из сочинения, датируемого
XI столетием: «В Гуаньчжуне (ныне Сиань, пров. Шэньси) нет крабов. В
период правления под девизом Юаньфэн (1078—1086) я побывал в
Шэньси, и мне сообщили, что у одного человека в Циньчжоу есть
мертвый краб, при виде которого местные жители приходят в ужас, так
как он выглядит настоящим чудовищем. Если кто-то из жителей округи
заболевает малярией, краба вывешивают над дверьми дома, и спустя
некоторое время больной выздоравливает. Видимо, раз это существо
неизвестно людям, призраки тоже не ведают о нем, а потому боятся его»
(«Мэнь ци би тань», гл. 25).
Хитрость геомантов в изобретении все новых и новых шарлатанских
практик поистине не знает границ. Все они, как и прочие
«специалисты», стараются убедить людей, что причина любой беды
лежит в той области, в которой как раз они и являются знатоками.
Поэтому они день и ночь пребывают в трудах праведных по
освобождению человеческих жилищ от демонических влияний и исправ-
лению их фэн-шуй. Мы уже отмечали, что они активно используют
магические амулеты с надписями и рисунками, но деятельность их этим

146
Демонология Древнего Китая

не ограничивается. Если, например, какой-нибудь чиновник перегружен


бессмысленной работой из-за огромного количества ложных обвинений и
доносов, в изобилии составляемых жителями подвластной ему тер-
ритории; или же, если он не доволен тем, что медленно продвигается по
службе; или же у него заболел кто-то из членов семьи — виной всему
этому происки мстительных душ, принадлежавших людям, которых
пытали, несправедливо осудили и наказали в его управе. Чтобы
отвратить зло, убеждают его геоманты, нужно взять немного вина,
приготовленного из риса, смешать его с определенным количеством
земли из-под здания суда и ворот, а потом вымазать смесью стены
главного зала ямыня, а оставшуюся грязь разбрызгать по другим
помещениям. Есть и другие способы. Можно, например, взять гранитный
камень весом фунтов в сто, отбить у него края, а кусочки зарыть в землю
по четырем углам здания, соответствующим четырем главным
направлениям. А можно сжечь под креслом чиновника истолченные
кости тигра, перемешанные с корицей и другими веществами, или же
шелуху гвоздики, желтый ладан и т. д., а пепел потом смешать с водой и
разбрызгать. Таким же образом можно защитить и храм от воздействия
потусторонних сил или так называемых стрел, выпускаемых с дорог и
тропинок, ведущих к нему.
Как уже знает читатель, именно Дао позволяет, по китайским
поверьям, уберечься от зла. Дао — это само течение времени и в
качестве такового олицетворяется шестидесятиричным циклом, с
помощью которого люди ведут счет годам, месяцам, дням и часам. А
значит, защищают человека те самые иероглифы, которыми они
обозначаются. Следовательно, сильным иммунитетом против
всевозможных нападений призраков и демонов обладает человек,
родившийся, т. е. вступивший в космический ход, в год, месяц, день и
час, которые находились под благоприятным воздействием космоса, т.
е., по китайским представлениям, в тот момент, который обозначен
четырьмя парами иероглифов цикла, отмеченными особенно мощным
воздействием светлого начала ян. Эти иероглифы называются
«тяжелыми». Такой счастливый гороскоп является лучшей защитой от
призраков, насылаемых колдунами. Разумеется, добродетельная жизнь в
соответствии с Дао лишь улучшает и укрепляет изначально заложенное,
в то время как порочная жизнь портит и губит его. Хилые и
болезненные, нервные, слабые, часто «видящие» призраков и прочих
чудовищ, имеют, несомненно, «легкий» гороскоп — об этом вам скажет
любой лекарь, предсказатель да и просто образованный и знающий
человек. Именно такие люди чаще всего страдают от неизлечимых
болезней и всяческих козней потусторонних темных сил.
Раз гороскоп составляет предопределенную и естественную судьбу
человека, являясь частью вселенского миропорядка, улучшить его, если
он «легкий», понятное дело, нельзя. Однако многих несчастий можно
избежать, если человек окружит себя предметами, обладающими
экзорцист- ской силой, если он будет носить «правильные» амулеты и
пить «правильные» лекарства. Он также убережет себя, если все
значительные дела в своей жизни он будет начинать в благоприятные
для этого дни и часы. Одним словом, ему больше, чем кому бы то ни
было, следует обращаться за помощью ко всякого рода лекарям,
колдунам, геомантам и пр., посвятившим свою жизнь и способности
трудному и благородному делу улучшения человеческой судьбы, и
платить им звонкой монетой.

147
Демонология Древнего Китая

Детей, которых судьба наградила несчастливым гороскопом и


которые, как следствие, отстают в развитии и постоянно болеют, можно
уберечь от зла и даже вылечить и другим способом. Либо по своей
собственной инициативе, либо по мудрому совету кого-нибудь из членов
семьи, лекаря или предсказателя родители такого ребенка, не тратя
времени даром, всеми силами должны стараться отдать его в такую
семью, которая осенена великим счастьем жить под надежной защитой
и покровительством домашних божеств и предков. Китайцы уверены,
что в такой семье за будущее ребенка можно не опасаться, потому, что
злодеи и призраки, видя, что ребенок живет среди людей, с которыми
они ничего не могут поделать, больше не будут досаждать и ребенку.
Если обе стороны пришли к согласию, ребенка отводят в дом
«псевдоприемных» родителей или относят, если он еще слишком мал
или слаб, чтобы идти самостоятельно. Там, перед домашним алтарем, на
котором выставлены жертвенные яства и несколько чашек чая, ребенок
воздает благодарность домашним божествам, встав на колени перед их
образами и коснувшись несколько раз лбом пола. Если же ребенок еще
грудной, ему складывают руки на груди и качают вверх-вниз, изображая
поклоны. После чего церемония повторяется уже перед поминальными
табличками с именами предков. Смиренно обретя защиту и
покровительство божеств, ребенок затем столь же почтительным и
благодарственным образом просит помощи и поддержки у своих
«новых» родителей. Обряд заканчивается праздничной" трапезой,
приготовленной уже на средства настоящих родителей.
По обыкновению после завершения ритуала ребенка возвращают
домой, причем стараются сделать это тайно. Отныне каждое новолуние
и полнолуние родители-опекуны посылают в дом своего
новообретенного чада еду, чтобы показать призракам, что они не
забывают о своих обязанностях покровителей. А ребенок, в свою
очередь, теперь всю жизнь будет посещать дом своих «новых»
родителей в дни их рождения, чтобы поклонами и подарками отбла-
годарить их, как если бы они были истинной причиной его появления на
свет.
Если подобное «усыновление» не возымело желаемого эффекта,
родители ребенка могут выбрать другую семью, и даже повторить это
еще несколько раз. Вот почему у многих маленьких китайцев бывает
несколько родителей- покровителей. С другой стороны, и многие
родители опекают не одного ребенка. В Амое их называют ци фуму, «ро-
дители-опекуны», а детей — ци цзян, «опекаемыми». Однако даже
неоднократные «передачи под опекунство» могут оказаться
неудачными. И тогда отчаявшиеся родители могут на самом деле отдать
ребенка на воспитание к чужим людям, иногда на время, а порой и
навсегда, выплачивая какую-то сумму за его содержание.
Разумеется, к столь радикальным мерам прибегают нечасто, только в
том случае, если все остальные пути были испробованы и оказались
напрасными. Жители Амоя, например, полагают, что большего блага для
ребенка можно добиться, если посвятить его какому-нибудь божеству,
которому поклоняются в храме или буддийском монастыре. Это может
быть или сам Будда, или же, чаще, бодхисаттва Авалокитешвара (кит.
Гуанъинь), считающаяся богиней милосердия и пользующаяся огромной
любовью у всех матерей как заступница детей. Посвящение совершают
отец или мать, а иногда и оба родителя. Оно начинается с поднесения

148
Демонология Древнего Китая

жертвенных яств, после чего к божеству возносятся молитвы с


просьбами принять ребенка под свое милостивое покровительство.
Родители приносят обет, что впредь, до достижения определенного
возраста или вообще на протяжении всей жизни, их дитя будет
неизменно совершать подношения божеству в условленное время, а
кроме того, оно будет принимать участие во всех празднествах в честь
данного божества и оплачивать их из своих средств. Теперь ребенок
считается ци цзян божества. Если через какое-то время выясняется, что
божество не оправдало возлагавшихся на него надежд, церемония и
клятва могут повторяться вновь и вновь и всякий раз сопровождаться
обещанием поднести еще более богатые и ценные жертвы. Возможно,
родители решат, что ребенка следует посвятить и другому божеству,
также наделяемому огромной духовной силой.
Но случается, что абсолютно все усилия оказываются тщетными. И
тогда, вновь тщательно изучив гороскоп ребенка, лекарь или
предсказатель может заявить, что у него — чу цзя чжи мин, «судьба
покинуть семью», т. е. стать буддийским монахом или монахиней.
Нередко это узнают от медиума, который, находясь в состоянии транса,
«выдает» подобное откровение или пишет его прутиком на песке.
Подобный вывод может сделать и монахиня, с которой мать ребенка
находится в доверительных отношениях. В таком случае перед статуей
Будды или бодхисаттвы Авалокитешвары приносится обет, что отныне
ребенок посвящает себя святой монашеской жизни, высшими по-
кровителями которой они являются. И уж теперь призраки, устрашенные
как никогда, вынуждены будут отступить и освободить ребенка из своих
объятий. Голову ребенку бреют, как настоящему монаху или монахине, и
он ходит в серой одежде, похожей на повседневное облачение свя-
щеннослужителей, являя собой настоящего монаха в миниатюре.
Данный обет в принципе означает, что в должное время ребенка
отправят в какой-нибудь монастырь, чтобы кто-то из старших монхов
взял его на обучение и воспитание. Но об этом вовсе не думают. Ведь
разве могут исполненные сострадания Будды или Авалокитешвара
покарать того, кто принес обет только для того, чтобы найти у великих
божественных сил спасение от грозящих ему призраков? Ведь
божественные силы как раз и существуют во вселенной для того, чтобы
человек мог ими пользоваться. Кроме того, божества ведь очень заняты
и потому вполне могут позабыть о том, что кто-то поклялся им в
верности, тем более что такие обеты не имеют для них большого
значения. Тем не менее, родители искренне и набожно клянутся, что их
ребенок станет монахом до своего шестнадцатилетия, т. е. до того
срока, после которого, по законам империи, человек уже не может стать
священнослужителем. Когда ребенку исполняется шестнадцать,
родители спешат вместе с ним к алтарю, чтобы сообщить божеству, что
обет стал недействительным. Благодарные родители приносят жертвы,
которые их дитя ставит на алтарь, после чего падает на колени и бьется
лбом о землю. Теперь он может снять одеяние монаха и начать
отращивать волосы.

149
Демонология Древнего Китая

Глава XIX

ИМЕНА

В одной из легенд, согласно традиции, передаваемой еще со времен


ханьской династии, рассказывается об оборотне-тигре, который, как
только было произнесено его имя, начал трусливо вилять хвостом и в
конце концов сбежал. А Гэ Хун в IV столетии настоятельно рекомендовал
всем путешественникам произносить имена горных призраков, чтобы
защититься от их уловок и хитростей, а также учил, как раскрывать
псевдоимена, под которыми обычно скрываются призраки, и
распознавать, к какому виду животных двенадцатиричного цикла они
принадлежат, ибо знание это поможет уберечься от них. Однако
прославленный даос проделал и еще более полезную работу, чтобы
защитить людей. «Следующая важная вещь — это сочинения о
призраках. Если человек знает имена призраков, живущих в
Поднебесной, а также "Бо цзэ ту" и "Цзю дин цзи", орды призраков
отступят в мгновение ока» («Бао пу-цзы», гл. 17). И тогда, как следствие
победы над злом, наступит счастье. «Если в горах или на воде увидишь
посланника, знай, что его зовут Сы-цзи. Произнеся его имя, привлечешь
к себе счастье. А если увидишь в горах огромную змею с короной или
шапкой на голове, знай, что ее зовут Шэн-сян. Громко позвав ее,
приманишь благополучие» (там же).
Таким образом, мы можем сделать вывод, что уже во времена Гэ Хуна
существовали сочинения, в которых рассказывалось о призраках и их
именах. И целью таких книг было, видимо, дать человеку защиту от
темных сил зла. «Цзю дин цзи», «Записи о девяти треножниках» — тоже,
очевидно, трактат о призраках, поскольку в «Цзо чжуань» мы читаем:
«Ван Сунь-мань был послан с подарками к принцу царства Чу. Принц
спросил его о размерах и весе девяти треножников, и Ван Сун-мань
сказал: "В древности, когда династия Ся обладала добродетелью,
далекие земли присылали в качестве дани картины с неведомыми
существами и металл. Девять губернаторов отлили из металла девять
треножников, на которых были изображены эти существа. Поскольку
сотни существ были доподлинно запечатлены, люди узнали о добрых и
злых духах. Когда они путешествовали по рекам и болотам, пересекали
леса и горы, они никогда не сталкивались с опасными существами. Ни
уы, ни мэй, ни ван-лян не могли напасть на них"». «Цзю дин цзи» — это,
возможно, «Ся дин цзи», «Записи о треножниках династии Ся», в
котором также есть фрагменты, посвященные призракам. Однако
полностью быть уверенными в этом мы не можем.
Щедрый источник, из которого авторы подобных сочинений черпают
сведения о призраках и их имена, тайны не составляет — это либо их
собственное воображение, либо воображение других, традиция и слухи,
а также «откровения», сообщаемые людям в снах духами и божествами.
Древние китайцы были полностью уверены, что характер существа
тесно связан с его именем, а следовательно, если человек знает имя
призрака, он может влиять на последнего и заставлять его подчиниться

150
Демонология Древнего Китая

своей воле. Понятно теперь, почему в трактате, приписываемом зна-


менитому государственному деятелю царства Ци Гуань Чжуну, мы
читаем, что, произнеся имя некоего цин-цзи, водного призрака,
принимающего облик человека, его можно использовать для
молниеносной доставки сообщений или для ловли рыбы и черепах.
Таким образом, имя и обладатель его по сути идентичны; имя
олицетворяет его тело, его жизнь, душу и энергию точно так же, как его
внешний вид и гороскоп. Подобные ассоциации влекут за собой
последствия, которые могут быть использованы знатоками черной
магии. Здесь мы можем вспомнить, что имя покойника, начертанное на
поминальной табличке или надгробной плите, на самом деле
символизирует его душу, так что если, например, стереть с могильного
камня имя человека, который под ним покоится, это будет означать, что
в могиле обитает уже не душа, а нечто, лишенное духовной силы шэнь
или лин, а потому совершать ей поклонения и подносить жертвы
бессмысленно. Зная имя призрака, человек может, упомянув его в
заклинании, сопроводить его проклятиями и тем самым повысить
эффективность магических слов. С той же целью имя можно написать и
на спасительном амулете. Всевозможные колдуны и священнослужители
потому и пользуются влиянием среди людей и внушают им благо-
говейный трепет, что знают имена призраков. А знание это, по мнению
многих, подтверждает их способность видеть призраков.
В течение многих столетий даосские мудрецы, желая спасти людей
от тропической лихорадки, составляли списки имен призраков,
насылающих эту болезнь, причем каждый из призраков, если верить
даосам, творит свое черное дело в определенный день каждого
двенадцатиричного или десятиричного цикла. Разумеется, за свой
бесценный дар людям мудрецы-даосы заслуживают безмерной
благодарности; ведь теперь люди могут всякий божий день произносить
имена отвратительных призраков или писать их на амулетах, тем самым
принося избавление больным. И по сей день лекари пишут имена
призраков красной киноварью на полоске желтой бумаги, после чего
прикрепляют ее к спине больного, повернувшегося лицом к солнцу. Ведь
поскольку призрак и имя его суть одно, он должен перейти из человека
на полоску желтой бумаги, тем более, что она скрыта за спиной
больного, т. е. в темном месте, куда его волей-неволей загоняет солнце.
Теперь остается только сжечь бумагу. Конечно, данный способ может не
оказать желаемого эффекта. Но это означает лишь то, что у призрака
совсем нет совести, что он непокорный и порочный, раз у него хватает
наглости не подчиниться самому Дао и порождаемому им
экзорцистскому методу. Мало того, призрак этот должен быть совсем
диким и сумасшедшим, что, кроме всего прочего, подтверждается
исступлением больного, который начинает бредить.
Если человек может успешно сражаться с призраками и даже
побеждать их, зная их имена, то, наоборот, и мир тьмы в состоянии
навредить человеку и уничтожить его, зная, как его зовут. На сей счет
есть множество историй и преданий, похожих на то, которое мы
приводили выше — как жители одной деревни скрывали свои имена,
чтобы уберечься от демонов-рыб. И по сей день китайцы убеждены, что
если мужчина или женщина вдруг услышит свое имя, неизвестно кем
сказанное, за этим вскоре может последовать серьезная болезнь и даже
смерть.

151
Демонология Древнего Китая

Понятно теперь, почему китайцы не любят произносить имен,


особенно своих собственных и тех, кого они почитают, ценят и любят.
Однако совсем устранить имена из повседневной жизни и речи
невозможно. Поэтому в высшей степени мудро использовать в качестве
личных имен такие слова, которые для мира призраков будут означать
нечто совершенно иное, лучше даже что-то незначительное и
презренное, на что не стоит обращать внимания. Другими словами,
называть человека нужно неодобрительным и даже бранным образом.
Ведь заслышав такое имя, призраки непременно решат, что его
обладателя все презирают, и обратят свои коварство и злобу на кого-
нибудь более значимого и достойного.
Уничижительные имена чаще всего дают мальчикам, что
неудивительно, ведь именно им надлежит укреплять семью и
продолжать род, поскольку девочки, в соответствии с социальными
законами экзогамии, выходя замуж, покидают отчий дом. Причем
подобными именами в особенности стремятся наделять хилых,
болезненных, а также единственных сыновей. Те же, чье здоровье не
вызывает опасений, кто хорошо растет и развивается, обычно избегают
этой участи. В Амое широко распространен обычай называть любимых
сыновей просто «девочка», а также вставлять им в одно или же в оба уха
маленькие медные колечки, которые зачастую уже никогда не
вынимаются, какого бы возраста ни достигал носящий их. Видимо, это
считается одним из хороших способов «обмануть» призраков. Нередко
можно встретить и такие имена, как, например, «маленький
попрошайка» или «котомка нищего», причем часто, чтобы укрепить
защитную силу имени, вышивают на одежде ребенка миниатюрное
изображение такой котомки или же пришивают к ней или привязывают к
ручке ребенка пуговицу, подаренную каким-нибудь нищим. Можно
встретить мальчиков, взрослых мужчин и даже убеленных сединами
стариков, отзывающихся на имя хэшан, «монах» и даже нигу,
«монахиня». По-видимому, использование подобных имен преследует
двоякую цель. С одной стороны, это должно показать призракам, что
родители не слишком ценят ребенка, ибо в противном случае они ни
позволили бы ему покинуть семью и стать монахом, а с другой —
заставить призраков поверить, что человек находится под священным
покровительством Будды или бодхисаттвы Ава- локитешвары, а потому
осмелившегося причинить ему вред ждет высшая кара.
Известно, что в Китае мужчины носили имена, которые, казалось бы,
должны принадлежать противоположному полу, уже в глубокой
древности. Известно, например, что правитель царства Лу, вошедший в
историю под посмертным титулом Инь-гун (721—710 до н. э.), носил имя
Си-гу, где второй иероглиф означает «свекровь» или «тетка со
стороны отца». Мэн-цзы упоминает о знаменитом охотнике на тигров
Фэн Фу. Иероглиф фу имеет значение «замужняя женщина».
А у мифического персонажа У-лая, жившего в XII столетии до н. э., был
внук по имени Нюй-фан, где первый иероглиф — «женщина».
Заметим однако, что иероглифы имен, о которых нам известно, могут
просто передавать звучание, а вовсе не значение. В «Истории Поздней
Хань» упоминается бессмертный по имени Ау Нюй-шэн, в
котором второй иероглиф — опять-таки «женщина». В «Истории

152
Демонология Древнего Китая

династии Аян» есть биография верного слуги правителя Ма


Сянь-би, который «в юности носил имя Сянь-би, "служанка
бессмертных"; однако когда он вырос, он решил, что имя его не
соответствует канонам, и поэтому заменил в иероглифе имени би ключ
«женщина» на ключ «яшма» (гл. 17, I. 4).
Ли Цзюнь-сян был храбрым и отважным полководцем. «В первый год
периода правления под девизом Чжэньюань (627) днем неоднократно
можно было лицезреть планету Венера. Главный Астролог увидел в этом
явлении предзнаменование того, что вскоре на троне воцарится
женщина и будет процветать. Кроме того, начали ходить слухи, что это
будет "воинственная" женщина.
Как-то во время пира при дворе, когда поднесли вино, император
пожелал, чтобы каждый из присутствующих сообщил, какое
уменьшительное имя он носил. Ли Цзюнь- сянь сообщил, что его звали
Унянцзы, Пятая Девочка. Император был несказанно удивлен
и воскликнул: "Интересно, какой девушкой мог бы стать такой сильный
человек!" Цзюнь-сян осуществлял управление в уезде Уляньсянь, а
родом он был из Уаня. Так как в обоих названиях был иероглиф у,
«воинственный», император стал еще больше опасаться Цзюнь-сяня.
Вскоре его удалили от двора, назначив губернатором в Хуачжоу. Затем
Главный Цензор оклеветал его перед троном, заявив, что он-де
распространяет мятежные речи и замышляет восстание. И император
приказал убить его, В год Тяньшоу (690) его семья обратилась к
престолу с просьбой исправить зло, причиненное Цзюнь-сяню. И тогда
императрица У-хоу ("Воинственная", за несколько лет до того
узурпировавшая трон), желая превознести свое имя (чтобы об этом
предзнаменовании узнали все), вернула Цзюнь-сяню все официальные
титулы, чтобы он мог быть перезахоронен со всеми почестями,
подобающими ритуалу государства» («Синь Тан шу», гл. 94, 1.12).
Если верить официальной истории дома Цзинь, полководец, служивший
ему и прославившийся мужеством и отвагой, носил имя ,
Юань-янь Хо-нюй, «живая женщина Юань-янь». Список подобных имен
можно продолжать до бесконечности, но, полагаем, сказанного
достаточно.
В китайской истории зафиксировано немало случаев, когда далеко не
последние в социальной иерархии люди носили так называемые чжо
мин, «низкие имена». Так, правитель царства Цзинь Чэн-ван, умерший в
599 г. до н. э., звался , Хэй Тунь, «черный зад». Его преемник
Цзин-гун, скончавшийся в 580 г. до н. э., получил имя, звучащее как
«бешеный пес» ( ). Человек с таким же именем, согласно «Цзо
чжуань», принимал участие в событиях, зафиксированных в источнике
под 631 г. до н. э. В 580 г. до н. з., если верить «Цзо чжуань», армией
одного из государств командовал принц Хэй Бэй, «черная спина».
В 565 г. до н. э. в царстве Чжэн умер наследный принц, носивший имя
«бритый болван». Причем в 580 г. до н. э. на престол этого же
царства взошел еще один «бритый болван». В списке властителей
княжества Цзи мы находим человека, жившего в VI столетии до н. э. и
носившего имя Ци. Этот иероглиф и по сей день сохраняет значение
«нищий». В свое время в царстве Ци занимал важный государственный

153
Демонология Древнего Китая

пост еще один «нищий», Чэнь Ци, которого Сыма Цянь именует ,
Тянь Ци, и который убил в 488 г. до н. э. своего повелителя. А одного из
членов его семьи звали Тянь Ни, Тянь Непокорный.
Если верить китайским источникам, многие люди в древности
носили имя , Э, что в переводе означает «злой, порочный,
развратный, ненавистный» и т. д. Например, в царстве Вэй одно время
был в фаворе , Ши Э. Такое же имя носили Сян-гун, правивший
государством Вэй с 538 по 535 годы до н. э., а также сын Вэнь-гуна из
царства Лу, убитый в 609 г. до н. э. Около 300 г. до н. э. в борьбе за
ханьский престол участвовал человек с именем Цзи, «пиявка». А в
первой половине II столетия до н. э. в Китае жил один вельможа,
носивший имя , Ли Прокаженный. В ту же пору жил и
знаменитый ученый и государственный деятель Сыма Сян-жу,
которому родители дали имя , Цюань-цзы, «щенок», ибо, если
верить танскому ученому Янь Сы-гу, «родители так любили его, что не
осмеливались произносить его имя, а потому придумали ему
прозвище».
У одного из ханьских императоров, правившего во II столетии до н.
э., тестя звали Аян Шан. У него был сын по имени Цзи, занимавший
высокий пост при дворе. А сын последнего, в свою очередь, носил
весьма нелицеприятное имя , Ху-гоу, «хунский пес». В
официальную историю южных династий включена, среди прочих, и
биография знатного вельможи Чжан Цзин-эра, отца которого звали
, Чоу, «уродливый, отвратительный». «Матери его, когда она как-то
заснула в поле, привиделся сон, будто ее лижет щенок с рогами. После
этого сна она забеременела и родила Цзин-эра, первое имя которого
так и звучало: Гоу-эр, "щенок". А когда у нее родился второй
сын, она назвала его Чжу-эр, "поросенок". Однако император Мин- ди
из династии Сун счел имя Гоу-эр оскорбительным и дал ребенку имя
Цзин-эр, "ценное дитя". Тогда же имя Чжу-эр заменили на Гун-эр,
"почитаемое дитя"» (гл. 45, 1.13).
А вот что говорится в официальной истории династии Южная Ци:
«Знаменитый полководец Цао Ху сперва носил имя , Ху-тоу,
"тигровая голова". Но император Ши- цзу (483—494) счел имя
недостойным для него и повелел взять другое» (гл. 30, II.8). Янь Чжи-
туй писал, что в его время «люди давали своим детям такие имена, как
Жеребенок, Верблюжонок, Поросенок, которыми дети называли сами
себя; так звали их и старшие и младшие братья» («Янь ши цзя сюнь»,
гл. 6). В истории дома Цзинь мы встречаем человека со странным
именем , Ли – Хромой Осел, служившего у одного из
губернаторов провинций. Интересно, что, мягко говоря, странные
имена носили многие цзиньские полководцы, например:
, Тан-гуа Го-эр (Щенок Тан-гуа), , Юань-янь
Чжу-эр, (Поросенок Юань-янь) — убит в битве в 1233 году,
, Ту-дань Чоу-эр (Уродец Ту-дань), , Юань-
янь Гоу-эр (Щенок Юань-янь), , Хэ-ши-ле Чжу-гоу
(Боров Хэ-ши-ле), , Е-люй-и Гоу-эр (Щенок Е-люй-и) и т.
д. Большей частью владельцы всех этих имен были чужеземцами,

154
Демонология Древнего Китая

пришедшими в Китай вместе с завоевателями-чжурчжэнями, из чего


можно сделать вывод, что обычай давать «низкие имена»
распространился и за пределы Китая. И в истории монгольской
династии Юань нам попадаются такие имена, как, например
, Го Гоу-гоу (Го, Пес из псов), знаменитый своей верностью
повелителю; , Ши-мо Гоу-гоу (Ши-мо, Пес из псов), про-
славленный воин из племени киданей ; , Нин Чжу-гоу (Боров
Нин) и т. д. В заключение скажем, что нам, кроме того, попадались
следующие имена: , Май-ну (Купленная Рабыня), , Чоу-ну
(Отвратительный Раб), , Сяо-хоу (Маленькая Мартышка), ,
А-гоу (Пес), , Мин-сяо (Ухающая сова) и даже , Дао
(Грабитель).
Таким образом, совершенно ясно, что так называемые «низкие
имена» полностью соответствуют тем функциям, которые, в
соответствии с устоями социальной жизни китайцев, должны выполнять
имена. Их можно произносить в любое время и в любом месте, не
опасаясь при этом причинить вред их обладателю. Неудивительно
поэтому, что большинство простолюдинов просто не желают иметь
никаких других имен, да и на самом деле не имеют. В этом отношении
они сильно отличаются от представителей образованного сословия,
которые прекрасно знают, что правильно выбранное имя может
улучшить судьбу человека, ведь то, что произнесено или написано,
порождает ту реальность, которую оно выражает. Каждому мальчику,
появившемуся на свет в более или менее обеспеченной семье, вскоре
после рождения дают так называемое мин мин, «судьбоносное имя»,
которое, безусловно, нужно произносить как можно реже, а потому для
повседневного использования и придумываются всякого рода «низкие
имена».
Само собой разумеется, что имя мин мин, предопределяющее всю
последующую жизнь и судьбу человека, является его главным именем.
Оно и зовется соответственно — да мин, «великое имя». Это имя может
состоять из любых иероглифов со значением «счастье», «благополучие»,
«удача» и т. д. До династии Цзинь имена, как правило, состояли из
одного слога; два иероглифа в имени были скорее исключением. Однако
после цзиньского периода ситуация постепенно меняется, количество
двусложных имен увеличивается и уже при династии Мин двусложные
имена начинают доминировать. Такая ситуация сохраняется и по сей
день.
Приведем примеры таких имен, которых в Китае, в отличие от
западного мира, великое множество. Вот лишь некоторые: , Цзэн-
шоу (Приращение Лет), , Цзя-фу (Накопление Счастья), ,
Цзинь-цай (Приобретение Богатства), , Дэ-цай (Обретение
Талантов), , Жэнь-сюй (Потомки на Государевой Службе), ,
Цун-и (Покорность и Долг), , Чун-чяо (Превознесение Сыновней
Почтительности), , Хао-гу (Любовь к Древности), , Бяо-чжу
(Проявление Верности), , Вэнь-да (Ученая Проницательность),
, Жэнь-цзянь (Гуманность и Скромность), , Чжао-ди
(Призывающий Младших Братьев), , Юнь-э (Журавль в Облаках —

155
Демонология Древнего Китая

символ долголетия) и т. д. Односложным именам в ряде районов Китая,


например, в Кантоне, часто предшествует иероглиф , о (или , а),
который не имеет самостоятельного значения и поэтому на письме часто
опускается.
Многие имена, на первый взгляд, не несут никакого положительного
смысла, например: , Цин (Синий); , Чжоу (Лодка); , Цянь-Ли

(Тысяча миль); , У (Я или Мы) и т. д. Однако и они зачастую


появляются в результате тщательного отбора и даются по вполне
понятным причинам. Во многие имена входят циклические знаки,
составляющие гороскоп человека, т. е. элементы из тех восьми, что
обозначают год, месяц, день и час рождения, и тем самым
конституируют судьбу человека. Разумеется, их включают в имя ребенка
только в том случае, если они благоприятны.
Имя может быть также дано ребенку с особой целью — «подправить»
его гороскоп. В таких случаях обязательно советуются с
предсказателем. Он может заявить, что гороскоп не может быть
хорошим, если в него не входят в должной мере все пять стихий
вселенной. Если это так, Дао не оказывает должного благотворного
воздействия на жизнь человека, и потому он в особенности подвержен
влиянию темных сил зла. Знаки десятиричного и двенадцатиричного
циклов, составляющие гороскоп, связаны с пятью главными
направлениями, а значит, и со стихиями селенной. Таким образом,
течение времени и космос ассоциируются друг с другом :
Инь, мао, чэнь (12-ный); цзя, и (10-ный) — это восток и Дерево;
Цзи, у, вэй (12-ный); бин, дин (10-ный) — это юг и Огонь;
Шэнь, ю, сюй (12-ный); гэн, синь (10-ный) — это запад и Металл;
Хай, цзы, чоу (12-ный); жэнь, гуй (10-ный) — это север и Вода;
Моу, сы — это центр и Земля.

Восток и Дерево.
Запад и Металл. Юг и Огонь.

Север и Вода. Центр и Земля.

Илл. 22. Пять главных направлений и стихий вселенной.

Имея перед глазами подобную таблицу, предсказатель может


приниматься за дело. Если, например, в гороскопе слишком много
знаков, ассоциируемых со стихией «Дерево», то эту неблагоприятную
ситуацию можно исправить, если дать человеку имя с иероглифом
цзинь, «металл», поскольку Металл покоряет Дерево. Если же

156
Демонология Древнего Китая

преобладает как раз Металл, можно выбрать имя со знаком ту,


«земля», так как Земля порождает Металл. Подобным же образом
можно испытать и исправить любые неблагоприятные условия, благо
это позволяет сделать древняя, освященная веками доктрина взаимного
порождения и разрушения пяти стихий. Таким образом,
фундаментальные основы китайского универсализма не только
отмечены высшей мудростью, но и, будучи правильно примененными,
приносят большую пользу и в практической жизни, улучшая судьбу
человека, а следовательно, и его жизнь.
Китайцы уверены, что судьбу и здоровье человека можно исправить,
если дать ему соответствующее имя, например , Те (Железо), ,
Чжуй (Молоток), , Чу (Дубина), , Ши (Камень, Скала), , Ли
(Сила), и т. д. Могут «сойти» и те знаки, в состав которых элементы
«железо», «камень», «сила» входят в качестве ключа. Если, несмотря на
все ухищрения, человек продолжает болеть, или же фортуна не спешит
повернуться к нему лицом, значит, что-то сделано не так и имя следует
исправить или поменять. У этого средства есть то преимущество, что
призраки примут вновь поименованного уже за другого человека, а
значит, не будут досаждать ему. Во многих случаях имена меняют по
совету какого-нибудь божества, оглашенного медиумом, объятым
трансом, либо после обращения к какому-нибудь иному гадательному
методу.
Обычай менять имя, чтобы исправить судьбу, сложился еще в
древности. Вот что, например, говорит о нем Гэ Хун: «Лао-цзы часто
менял имена, которые он носил в детстве и зрелости, и Дань было не
единственным его именем. Причина этого в следующем. В '"Цзю гун цзи
сань у цзине" и в "Юань чэнь цзине" сказано, что на пути каждого
человека встречаются "переплетения опасностей". Если человек
попадает в неблагоприятное положение, жизнь можно продлить, а
опасностей избежать, если сменить имена, данные в детстве и зрелости.
Так можно сохранить гармонию с изначальной пневмой. И по сей день
многие постигшие Дао поступают так» («Шэнь сянь чуань», гл. 1).Таким
образом, даосизм дарует счастье, используя имена, соответствующие
принципам его универсалистского мистицизма. Но разумеется,
абсолютное большинство китайцев меняет имена, не слишком вникая в
тонкости даосской философии. Так, сохранилось предание об одном
человеке, который, зная, что его преследует злобный демон, не только
укрылся в буддийском монастыре, но и сменил имя и даже фамилию.
Императоры и их ближайшие родственники во все времена брали себе
новые имена точно так же, как и простолюдины. Многие «Сыны Неба»
делали так, когда вступали в ранг наследников престола или по
восшествии на трон, а танский император Су-цзун делал это пять раз
еще до своего воцарения.
Имена, приносящие счастье и способствующие успешной карьере,
даруют своим любимцам и благие божества и духи. «Когда Чжан Чэнь
вот-вот должен был получить "судьбоносное имя", кому-то из
домочадцев привиделся сон, как кто-то из небожителей написал
огромный иероглиф чэнь и молвил: "Дайте ему это имя". Отец его,
убедившись, что случай действительно необычайный, всеми силами по-
буждал сына к учению. И еще до женитьбы он покинул отчий дом и
направился в столицу сдавать экзамены. В шестом году периода

157
Демонология Древнего Китая

правления под девизом Сюаньхэ (1124) он получил высшую ученую


степень цзиньши» («Сун ши», гл. 381, 1.17). Закончил он свою карьеру
Первым министром. Таким образом, можно утверждать, что дарование
имени в Китае считается делом чрезвычайной важности. Тот факт, что
так дело обстояло уже в глубокой древности, подтверждается
следующим описанием связанного с данной процедурой церемониала,
взятым из «Ли цзи»: «Когда ребенку вот-вот минет третий месяц, в
выбранный заранее благоприятный день ему обрезают волосы на голове,
кроме самой макушки В этот день жена показывает ребенка отцу. Муж
входит в ворота дома, поднимается по восточным ступеням и встает на
крыльце, повернувшись лицом к западу. Жена его выходит с ребенкам
на руках из комнаты и встает за дверью, лицом на восток. Вперед
выступает нянька и от лица матери говорит: "Госпожа почтительнейше
осмеливается преподнести вам в этот день ребенка". На что отец
отвечает: "Да будет он уважать вышестоящих". После чего он берет
ребенка за правую руку и тормошит его. Ребенок смеется, а отец дает
ему имя. Тем временем мать говорит: "Я никогда не забуду того, что вы
сказали, и сделаю все, чтобы слова ваши исполнились". Повернувшись
налево, она передает ребенка нянькам, которые, соблюдая порядок
первенства, сообщают имя другим женам и матерям, после чего
удаляются во внутренние покои. А муж сообщает имя ребенка управля-
ющему домом, который доносит его до сведения всех родственников -
мужчин ».
Мин, или мин-цзы — это имя собственное, которое человек получает,
еще находясь в утробе матери, поэтому его также называют жу-мин или
най-мин, «молочным именем». Это и есть «судьбоносное имя», которое,
впрочем, как правило, достаточно свободно используют родители и
старшие члены семьи, а впоследствии — уже и сам человек в
корреспонденции и на визитных карточках. Могут его называть этим
именем и друзья в приватных беседах. Таким образом, сокрытие имени
более уже не является императивом, однако младшие по возрасту и
подчиненные обязаны все-таки воздерживаться от произнесения его,
особено если человек этот знатного рода и занимает высокий пост и ему
должно выказывать соответствующее почтение.
Когда ребенок идет в школу, «молочное имя» сменяется «книжным»
(шу-мин или иэ-мин), которое также называют «школьным» (се-мин); его
выбирает учитель. Впоследствии может появиться еще и
«экзаменационное имя» (као мин), если человек будет участвовать в
официальных экзаменах на занятие должности. И это имя может стать
его «именем на доске» (бан мин), если он удостоится чести быть
«упомянутым на доске», т. е. войдет в списки успешно прошедших отбор
кандидатов, которые вывешиваются в экзаменационном зале. Если,
таким образом, последнее имя оказалось счастливым, и обладатель его
получил государственную должность, то он выбирает его в качестве
«официального имени» (гуань мин), которое впредь будет ис-
пользоваться в официальной переписке им самим и другими
чиновниками.
Однако чаще всего человек берет новое имя при вступлении в брак, и
называется оно цзы, или цзы-мин. Наверное, не будет ошибкой
интерпретировать его как «имя зрелого человека». Оно, как и все прочие
упомянутые нами имена (за исключением «низкого») определяется со
всеми подобающими предосторожностями, дабы оно принесло счастье

158
Демонология Древнего Китая

человеку и помогло развить его таланты и способности. Представители


низших сословий, крестьяне и ремесленники, как правило, не имеют
цзы, так что обладание им уже свидетельствует о принадлежности к
элите. И хотя это имя, как и все прочие, которые опять-таки могут быть
взяты позднее, призвано заменить, спрятать и сокрыть «судьбоносное
имя» — о котором, разумеется, не забывают, ведь именно им в первую
очередь определяется жизненный путь человека.
Ни одно другое имя не поможет сохранить в тайне мин мин лучше,
чем цзы. Действительно, вступление в брак является чрезвычайно
важным событием в жизни человека, олицетворяющим его зрелость,
мужание и готовность стать родителем. Именно оно кладет начало
будущему уважению к нему, коего ожидают в первую очередь от детей
(рождение их считается само собой разумеющимся) 1. Использование
имени цзы прослеживается в Китае с древнейших времен. Так, в «Ли
цзи» мы читаем, что «после церемонии покрывания головы (перед самым
началом свадебной церемонии) человеку дают цзы». «Сын совершил
обряд покрывания головы в двадцать лет и получил цзы; дочь была
обещана в жены, заколола волосы шпилькой и получила цзы». А о том,
что именно это новое имя предназначалось для того, чтобы избежать
употребления «судьбоносного имени», свидетельствует следующий
фрагмент из священной книги: «Дарование цзы в момент совершения
обряда покрывания головы свидетельствовало о почтении к имени
человека.Чиновник в присутствии правителя называл великого
сановника либо по посмертному титулу (если он скончался), либо по цзы
(если он был жив). Однако простого чиновника (не являвшегося вышес-
тоящим) он называл по имени-мин. Раговаривая с важным сановником,
он упоминал простых чиновников по их име- нам-мин, а прочих важных
сановников — по их цзы».
Китайские авторы пребывают в уверенности, что в древних
сочинениях все правители и совершенномудрые именуются, как
правило, по цзы, а не по мин. Гу Янь-у эмоционально восклицает:
«Древние, почитавшие свои имена, не упоминаются никаким иным
образом, кроме как по цзы» («Жи чжи лу», гл. 23). Это, конечно, не
совсем так, поскольку часто называются также и почетные титулы,
дарованные после смерти. Например, термины , Ю-Сюн, ,
Тао-Тан, , Ю-Юн, , Ся-Хоу , которыми китайские авторы
называют соответствено Хуан-ди, Яо, Шуня и Юя, считаются их цзы и
указывают, возможно, на те места, откуда они были родом. Что же
касается вариантов Сюань-юань, Фан-сюнь, Чжун-хуа и Вэнь-мин, то
Сыма Цянь и позднейшие авторы считают их именами -мин, чрезвычайно
редко упоминаемыми в книгах. Правители шанской династии, список
которых Сыма Цянь приводит в третьей главе своих «Исторических
записок», явно упоминаются по их цзы, поскольку мин каждого из них
специально добавлен к цзы в «Анналах бамбуковых книг». Конфуций
вообще почти не упоминается по своему имени Цю но очень часто —
по своему цзы (Чжун-ни). Интересно, что во время встречи, якобы
имевшей место между Лао-цзы и Конфуцием, первый, если верить
источнику, обращался ко второму «Цю», что неудивительно, поскольку
Лао-цзы был, во-первых, старше, а во-вторых, Конфуций считал его
таланты и добродетели превосходящими свои собственные. Однако
1 Не потому ли иероглиф имени цзы состоит из двух элементов — «сын» под «крышей»?

159
Демонология Древнего Китая

начиная уже с ханьской династии и высшие министры, и


совершенномудрые мужи, как правило, упоминаются в источниках по
своим именам-мин. По-видимому, здесь сыграли свою роль слова из «Ли
цзи»: «Имен не избегают ни в стихах, ни на письме, ни в литературных
сочинениях; не избегают их ни учащиеся, ни учителя» (гл. 3). Наверное,
этим освященным каноном суждением объясняется и тот факт, что и по
сей день люди образованные совершенно спокойно указывают свои
имена -мин в переписке и на визитных карточках.
Если правильно понять причины, по которым древние китайцы
избегали использования «судьбоносных имен», то не покажутся
неестественными и следующие слова, принадлежащие великому
конфуцианцу Мэн-цзы: «Мы избегаем имен-мин, но не избегаем
фамилий, так как носящих одинаковые фамилии великое множество, а
имя носит только один человек». Все вполне логично. Если фамилию
носят одновременно тысячи и десятки тысяч людей, то иметь ее — все
равно что не иметь никакой, во всяком случае призраки-то уж точно не
смогут разыскать того, кому они так хотели бы причинить зло. Значит, и
нет никакой необходимости держать ее в секрете.
Китайская история, отраженная в сочинениях, свидетельствует, что
всегда считалось строго обязательным воздерживаться от упоминания
«судьбоносных имен» родителей, императоров и некоторых других
важных особ, причем как при их жизни, так и после смерти. Это
становилось причиной весьма примечательных и любопытных событий
как в домашней, так и в общественной жизни китайцев. Ведь
выполнение подобного запрета требовало постоянных мероприятий
государственного уровня, для нашего западного сознания, мягко говоря,
странных: менялись географические названия и названия должностей и
ведомств, постоянно происходили модификации письменности. Причем
масштаб всех этих модификаций должен был быть гораздо более
значительным, чем о том повествуется в книгах. Фундаментальная идея,
из которой вырос запрет, а именно — защита от злых духов —
несомненно, канула в лету еще на раннем этапе. Однако обязательство
исполнять запрет сохранилось и пережило многие поколения, столетия
и династии в качестве идеала добродетельного проявления сыновней
почтительности и преданности. Разумеется, жизнеспособность его в
немалой степени обусловлена тем фактом, что с самого начала он
уходил корнями в культ предков и поклонение душам умерших. В Китае,
где культ предков является исконнейшей и главной религией народа,
священные имена никогда не теряют своей святости даже после ухода в
мир иной тех, кто их носил. Более того, тогда они приобретают еще
большую сакральность, и потому обязанность избегать их употребления
распространяется на все поколения, вплоть до настоящего дня и часа.
Однако это уже относится к проявлению почтительности и благоговения
перед усопшими, что едва ли уместно здесь, в главах, посвященных
экзорцистским практикам. Об этом мы поговорим в свое время.

160
Демонология Древнего Китая

Глава XX

ЧЕЛОВЕК ОБЛАДАЕТ СПОСОБНОСТЯМИ


ИЗГОНЯТЬ ПРИЗРАКОВ ОТ ПРИРОДЫ, А ТАКЖЕ
БЛАГОДАРЯ СВОИМ ЗНАНИЯМ, ПОЛОЖЕНИЮ
И ДОБРОДЕТЕЛИ

Изучение истории извечной борьбы китайцев с потусторонними


темными силами приводит к убеждению, что, хотя человек и является
первым объектом нападок всевозможных призраков и демонов, он в то
же время является и главной силой, способной справиться с ними.
Действительно, один из главных принципов китайской демонологии
гласит: человек способен прогнать и побороть демонов не только
благодаря своему уму и хитрости, но и по самой своей природе. И это
неудивительно, поскольку главная причина такой возможности —
вытекающее из естественного положения вещей подчинение темного
начала инь светлым мужским началом ян, душа которого, хунь или шэнь,
присутствует в каждом. Следовательно, всякий человек может
противостоять темным силам зла, в особенности если душа-хунь
достигает в нем достаточного уровня развития и проявляет себя в
жизненной силе, мощи, мужестве, энергии, интеллекте, духовной и даже
магической власти, т.е. во всех тех качествах, которые в совокупности
обозначаются термином лин. Причем тот факт, что человек стоит на
высшей ступени лестницы разрушителей демонов, подтверждается еще
свидетельством «Шу цзина», одного из древнейших китайских
канонических сочинений. У-ван, перед началом битвы с последним
правителем династии Инь, тираном Чжоу, которого само Небо
предначертало свергнуть, обращается к своим воинам с такими замеча-
тельными словами: «Небо — отец мириад существ и вещей, а Земля — их
мать; и среди мириад вещей человек наделен лин больше, чем кто бы то
ни было» (разд. «Тай ши»).
Концепция о том, что человек по самой своей природе обладает
умением изгонять призраков, по-разному проявляет себя в жизни
китайцев. Когда люди подозревают происки сил зла, они собираются
вместе, видимо, следуя убеждению «чем больше людей, тем больше
лин». Они отпугивают невидимых врагов, нещадно барабаня в шумные
инструменты, наверное, чтобы заставить призраков поверить, что им
придется иметь дело с большим количеством людей, чем есть на самом
деле. Иероглиф сяо, «буйство, бесчинство толпы» в течение многих
столетий считается одним из самых надежных амулетов, изгоняющих
духов. Во многих преданиях и легендах рассказывается, что когда на
одинокого человека нападали призраки, люди, заслышав его крики,
мчались к нему на помощь с громкими воплями и, как правило, спасали
его. А иногда призраки бросались врассыпную даже при появлении
одного-единственного случайного путника. Это широко
распространенное убеждение побуждало китайцев во все времена

161
Демонология Древнего Китая

присоединяться к процессиям и шествиям, целью которых была борьба с


демонами.
Шэнь, или хунь, благодаря которым человек и обладает
экзорцистскими способностями, идентична его дыханию-ци. Вот почему
считается, что иной раз человеку достаточно просто подуть на
призраков, чтобы прогнать их и даже убить. О подобных случаях
рассказывается в целом ряде историй. Но справделиво и обратное:
холодное, смрадное дыхание призраков, в котором, как и в самих
призраках, воплощено темное начало инь, очень опасно для жизненных
сил человека и даже может вызвать его смерть. Не любят призраки, как
убеждены китайцы, и человеческой слюны, поскольку ее порождает во
рту человека его жизненная сила; ее называют «жидкостью лин» или
«водой шэнь». Еще в IV веке Юй Бао подробно расписывал, как демоны
не любят, когда в них плюют, и убеждал читателя, что таким образом
можно успешно бороться с ними. И по сей день сохраняет свое
распространение старая как мир практика, которая, тем не менее,
заслужила рекомендации светил китайской медицины и известнейших
медицинских трактатов: будто бы человеку, упавшему в обморок или
страдающему от каких-то иных проделок призрака, можно помочь, если
как следует поплевать на него. Цель данной «методики» в том, чтобы
вдохнуть в несчастного новую субстанцию шэнь. Весьма
распространенный ритуал, проводимый как даосскими, так и
буддийскими священнослужителями — обрызгивание водой изо рта
комнат, домов, улиц и алтарей; видимо, считается, что в таком случае
действия дыхания и слюны усиливают друг друга. Особую популярность
он приобрел у колдунов-у, которые проводят его с экзорцис- тскими
целями, а также у лекарей, считающих его, наверное, одним из весьма
действенных способов лечения умопомешательства и прочих болезней,
насылаемых, по мнению китайцев, потусторонними силами.
Как мы уже отмечали, степень влияния, оказываемого человеком на
мир демонов, в значительной степени зависит от состояния его лин, т. е.
от его находчивости, мужества и, можно добавить, хитрости и даже
наглости. Причем именно ум, который в первую очередь отличает
человека от всех прочих существ, признается главным оружием его в
борьбе с призраками и их проделками. Проявлять находчивость и
смекалку в противодействии потусторонним существам человек может
самыми разнообразными способами, и, как мы видели из множества
легенд и преданий, спектр методов, изобретенных в Китае для этой
цели за долгие столетия, необычайно широк. Тем не менее, как опять-
таки свидетельствуют многочисленные истории, отвага и ум являются
важным подспорьем в этом отношении. Действительно, китайцы
убеждены, что когда человек утрачивает смелость, он теряет
субстанцию шэнь, тем самым позволяя призракам занять
освободившееся место и завладеть собой. Отсюда следует вывод, что
призраки никогда не осмелятся приблизиться к человеку мужественному
и самоотверженному. Если перевести это на наш язык, то можно
сказать, что такой человек просто не будет давать воли болезненному
воображению, а значит, и не пострадает от него. «Люй, человек истины
(т. е. обретший Дао; жил в мифические времена Хуан-ди), советовал
людям не бояться, если им придется столкнуться с призраками, но
обязательно дуть в их сторону, тем самым поражая бесформенным
бесформенное. Призраки ничего не боятся так, как дыхания ци, которым
можно одолеть и меч, и булаву. Наставник Чжан Цзи-ши говорил: "Когда

162
Демонология Древнего Китая

бы вам ни пришлось повстречать призрака, не бойтесь и сражайтесь с


ним, ибо если вы одержите верх, состояние ваше улучшится, а даже
если вы проиграете, вы не станете таким, как он"» («Цзы бу юй», гл. 9).
Суй Юань, которому принадлежат эти строки, большой специалист по
всему, что связано с призраками, неоднократно на примере собранных
им весьма содержательных историй подтверждает, что в войне с
призраками удача сопутствует отважному. «Ван Ци-мин из Уюаня (пров.
Аньхуэй) перебрался в дом в Шанхэ. Когда-то давно там жил его
родственник, обладатель степени цзиньши Ван Бо. В год цзя-у периода
правления под девизом Цяньлун (1774), в первый день четвертого
месяца, ему привиделся во сне страшный призрак, а когда он проснулся,
то увидел, что призрак сидит прямо у занавесок кровати. Даже сидя он
доставал макушкой до потолка. Ван был отважным малым; он смело
вскочил и нанес призраку несколько ударов. Призрак, не ожидавший
такого, хотел было выскочить в дверь и броситься наутек, но
неожиданно натолкнулся на стену. Теперь Ван мог уж точно справиться
с ним, и обхватил его за талию. Но тут налетел холодный порыв ветра, и
светильник погас. Лицо призрака стало невидимо, и Ван почувствовал,
как кочененеют его руки, а под руками он ощутил что-то твердое,
словно это был глиняный кувшин. Он хотел было позвать на помощь
домочадцев, но слова застряли у него в горле, и он не мог произнести ни
звука. Прошло какое-то время, прежде он смог закричать. Домочадцы
откликнулись на его призыв о помощи, но тут призрак вдруг сжался до
размеров маленького ребенка, а когда люди прибежали с факелами, Ван
увидел, что в руках у него нет ничего, кроме комка негодного шелка-
сырца. Однако за окном раздавался грохот, летела черепица и обломки
посуды, и домашние в панике закричали, чтобы он отпустил призрака.
На что Ван рассмеялся и сказал: "Напрасно орды призраков пытаются
напугать меня, что они могут мне сейчас сделать? Если я сейчас отпущу
этого призрака, они будут продолжать творить свои черные дела.
Лучше-ка я убью его, чтобы остальным впредь было неповадно". И, взяв
призрака в левую руку, а факел в правую, Ван изжарил его на огне. Тело
призрака лопнуло, и из него полилась свежая кровь, источавшая такую
отвратительную вонь, что даже на утро все соседи, которые, прослышав
о случившемся, хоть и дрожа от ужаса, но сбежались посмотреть, были
вынуждены зажимать пальцами носы, ибо запах был нестерпимым. Слой
крови, липкой, отвратительной и жирной, был толщиной в целый цунь.
Что за призрак приходил в дом, так и осталось тайной» («Цзы бу юй», гл.
5).
«Некто Е Лао-то, родом из неизвестных нам мест, путешествовал по
стране. Волосы у него были забраны в узел, он всегда ходил босым, в
одной и той же льняной одежде и зимой, и летом, и с собой у него была
лишь спальная циновка из бамбука. В таком облачении он и заявился в
придорожную гостиницу в Вэйяне. Увидев, что в комнате для гостей
слишком шумно, он хотел было поискать место поспокойнее, но тут
хозяин гостиницы сказал ему: "У меня есть одна самая тихая комната, но
ее посещают призраки, так что лучше бы там не оставаться". На что Е
ответил: "Это не важно". Он подмел комнату, расстелил на полу циновку
и лег спать.
Когда пробили третью стражу, дверь внезапно распахнулась, и он
увидел женщину с веревкой на шее. Глаза у нее выкатились из орбит, а
высунувшийся изо рта язык свешивался вниз на целый чи. Вместе с ней в

163
Демонология Древнего Китая

комнату вошел безголовый призрак, в каждой руке державший по одной


голове. А за ними следовали еще два призрака. У одного тело было
черного цвета, а глаза, уши, нос и рот было почти невозможно
различить. Все четыре конечности второго призрака покрывали желтые
гнойные язвы, а живот у него был больше, чем тыква весом в пять ши.
"О, чувствуется запах человечины, — сказали они друг другу. — Давайте-
ка поймаем его". И они начали наощупь приближаться к Е, но никак не
могли схватить его. "Он должен быть здесь, — молвил один из
призраков. — Странно, что он до сих пор не у нас в руках". На что
призрак с огромным животом и желтыми язвами ответил: "Обычно мы
сразу хватаем людей потому, что они очень пугаются, и душа-л-унь
покидает их; здесь, наверное, лекарь, постигший Дао, потому что он
ничуть не страшится нас, и душа не оставляет его тела. Вот почему он
невидим, и мы не можем поймать его". И пока призраки рыскали туда и
сюда в надежде отыскать жертву, Е поднялся с циновки и, указав
пальцем себе в грудь, четко сказал: "Вот он я, берите".
Тут уже пришел черед пугаться призракам. Они рухнули на колени и
поклонились ему. Е спросил, кто они такие. Женщина, показывая на трех
остальных призраков, сказала: "Этот утонул, этот погиб в огне, а этого
обезглавили за грабеж и убийство. Я же когда-то удавилась в этой
комнате". "Покоряетесь ли вы мне?" — строго спросил Е. "Да,
покоряемся", — в один голос воскликнули призраки. "Если так, то
воплотитесь снова в человеческую форму и более не приходите сюда".
Призраки по очереди поклялись, что так и сделают, и один за другим
исчезли. Наутро Е сообщил хозяину гостиницы о том, что произошло, и с
тех пор призраки перестали приходить» («Цзы бу юй», гл. 2).
«У Цзе, помощника начальника ведомства, был брат, отважный и
смелый, который не боялся ни призраков, ни духов, и предпочитал
селиться в местах, пользовавшихся дурной славой. Однажды он
заявился в один постоялый двор в Шаньдуне, где ему сказали, что в
одной из комнат, выходящей на запад, обитают призраки. Он несказанно
обрадовался, узнав об этом, и тут же вселился в комнату. Когда пробили
третью стражу, с балки наверху вдруг упала черепица. "Эй вы, призраки,
— закричал он. — Вы не испугаете меня до тех пор, пока не бросите что-
нибудь из того, чего нет на крыше". Тут же вниз свалился мельничный
жернов. И вновь он обрушился с проклятиями: "Злобные призраки, я не
испугаюсь до тех пор, пока вы не разломаете этот стол!" И в этот миг
сверху рухнул огромный камень, разбивший половину стола на мелкие
кусочки. Тут брат впал в раж: "Призраки, жалкие рабы и нечестивые
псы! Наберитесь мужества разбить мою голову, и тогда я признаю себя
побежденым!" Он поднялся, снял с головы шапку, бросил ее на землю и
вытянул шею, словно подставляя голову для удара. В ответ наступила
тишина, не раздавалось ни звука, и с тех пор нашествия призраков
прекратились навсегда» («Цзы бу юй», гл. 2).
«А-чжэнь, слуга Цзян Цзин-у, был горьким пьяницей. Он жил со своим
хозяином у ворот Сичжимэнь, в месте, где призраки появлялись столь
часто, что никто не осмеливался останавливаться там. А-чжэнь только
улегся, как однажды ночью пред ним предстал призрак с распущенными
волосами. Как раз перед этим А-чжэнь опрокинул стаканчик и потому
расхрабрился. Когда призрак, чтобы запугать его, высунул язык,
который в длину достигал целого чжана, А-чжэнь схватил его и вырвал с
корне — холодный язык, мягкий, словно шелк! Призрак испустил

164
Демонология Древнего Китая

страшный вопль и бежал. А-чжэнь положил язьж под циновку и спокойно


улегся спать, а наутро обнаружил под циновкой веревку из соломы.
Более в эти места призраки не приходили» (Дополнение к «Цзы бу юй»,
гл. 4).
По китайским поверьям, ужас, который внушают призракам
бесстрашные люди, настолько велик, что даже их портреты или статуи
могут стать могущественными амулетами, ведь, как мы помним, все, что
похоже на какую-то вещь, обретает духовную силу этой вещи. Во второй
половине V столетия жил отважный воин по имени Хуань Ган. «В
деревнях и городах, через которые он проходил, он совершал такие
жестокости, что все жители Цзяннани трепетали от страха перед ним,
пугали детей его именем и рисовали в храмах его изображения. Когда
портреты воина прикрепляли над постелями больных лихорадкой, то все
они без исключения излечивались» («История южных династий», гл. 46,
I. 4).
Мужественные и уверенные в своих силах люди способны даже на то,
чтобы на время исчезнуть и покончить с демонами болезни,
скрывающимися в их собственных телах. Вот что, например, сообщает
Дуань Чэн-ши: «В уезде Фэнтяньсянь, в деревне Гошэнцунь жил
крестьянин по фамилии Аю. Он страдал странным умопомешательством:
когда у него случался приступ, он метался туда и сюда, пока не
сваливался в яму или колодец. Семья его пригласила некоего Хоу Гун-
мина, который мог с помощью заклинаний изгонять призраков, в
надежде, что он вылечит несчастного. Как только Хоу пришел в дом, Аю
вскочил и воскликнул: "Я ухожу, потому что не нуждаюсь в твоей
помощи". Схватив палку, на которой носят хворост, Аю отправился в
поле, разделся там до пояса и начал размахивать ею, словно нанося
удары какому-то невидимому врагу. Вскоре он вернулся домой и со
смехом сказал: "Болезнь моя прошла — я только что отхватил призраку
голову и зарыл ее в поле". Колдун и братья Аю не поверили ему и
думали, что у него вновь приступ болезни. Тем не менее, они
отправились в поле вместе с Аю. Аю раскопал землю и достал череп, из
которого торчало не более десятка красноватых волос. Болезнь более не
мучила его. Это произошло в пятом году периода правления под девизом
Хуэйчан (844) (Дополнение к «Ю ян цза цзу», гл. 1).
Итак, мы можем сделать вывод, что, по китайским поверьям, человек
сильный и смелый, спообный показать всем отвагу и бесстрашие, в
гораздо меньшей степени подвержен влиянию демонов и болезням,
насылаемым ими, чем люди немощные и слабые. Уже само могучее
физическое сложение свидетельствует о том, что человек обладает
достаточным количеством шэн или лин. Поэтому в китайских сочинениях
нередко можно встретить суждения, подобные этому: «Призраки
лихорадки слишком малы, чтобы поразить высокого человека, поэтому
говорят, что крепкие люди не болеют лихорадкой. В Цзинь (пров.
Шаньси) люди утверждают, что благородному мужу лихорадка не
страшна. А в Шу (пров. Сычуань) люди убеждены, что перемежающаяся
лихорадка — удел служанок и слуг» («Су бо у чжи», гл. 10).
У храброго человека, отважно отражающегося с призраками или
стремящегося устрашить их агрессивными действиями, часто
рассыпаются волосы. Следовательно, распущенные волосы
свидетельствуют о смелости человека, и потому призраки обязательно
должны бояться их. Идея эта не только нашла отражение во многих

165
Демонология Древнего Китая

преданиях и легендах, но и в немалой степени способствовала


появлению, еще при ханьской династии, обычая носить длинные волосы,
видимо, чтобы отпугивать призраков. Вот почему колдуны с длинными
волосами и по сей день являются неотъемлемым атрибутом едва ли не
всех экзорцистских процессий. Размахивая и потрясая оружием, они,
очевидно, стремятся усилить устрашающий эффект.
Тем же целям служит и специальное облачение, также получившее
распространение с древних времен. Еще до начала новой эры фан-сян,
очищавшие от духов могилы, дома и улицы, надевали медвежьи шкуры,
а на головах у них красовались гротескные маски. При династии Хань во
время процессий их сопровождали люди в масках животных, с перьями,
рогами и пр. Стараясь помочь колдунам, они прыгали и вопили изо сех
сил. Наверное, они же участвовали и в похоронных обрядах. И по сей
день во время погребальных церемоний несут изображения колдунов
фан-сян. Как свидетельствует « Шо вэнь», при династии Хань «были
уродливые головы для изгнания заразных болезней». Официальный
церемониал династии Суй также четко предписывал использование
подобных масок: «Чиновники от четвертого ранга и выше могут
использовать фан-сян, а чиновники нижних рангов используют
уродливые головы» («Суй шу», гл. 8, 1.7). О ритуалах, существовавших в
период правления под девизом Кайюань, мы читаем: «За повозкой с
поминальной табличкой следует повозка фан-сян. Однако если хоронят
чиновника рангом не ниже пятого, то следовать должна повозка с
уродливой головой». В соответствии с официальным церемониалом
династии Сун, «чиновники от четвертого ранга и выше могут иметь
одного фан-сян, а чиновники от седьмого ранга до четвертого могут
иметь повозку с уродливой маской» («Сун ши», гл. 125, 1.1).
Впоследствии, видимо, произошли некоторые изменения: «Относительно
погребальных ритуалов для чиновников и простолюдинов сообщается,
что в третьем году периода правления под девизом Кайбао (970) в
столичной области Кайфэнфу было запрещено проводить похороны по
буддийскому либо даосскому обряду, а также приглашать людей,
переодетых чудовищами и странными животными» («Сун ши», гл. 125,
1.1). Наконец, при династии Мин было принято следующее решение:
«Чиновникам четырех высших рангов разрешается использовать на
похоронах фан-сян с четырьмя глазами; чиновникам рангов от пятого до
седьмого разрешается использовать фан-сян с двумя глазами;
чиновникам же низших рангов, начиная с восьмого, фан-сян
использовать не разрешается» («Мин ши». Гл. 60, 1.15).
Небезынтересны, хотя и несколько двусмысленны слова Дуань Чэн-
ши, сказаные еще в VIII столетии: «Уродливые головы призваны
защитить духов мертвых. Они называются су и бэй су, где су означает
"похожий"; также их называют куан изу, "рыщущие в поисках добычи?",
и ну гуан, "охотники из могилы?". Если у них четыре глаза, их называют
фан-сян, если же два — их называют и,и "танцующими?" Так как Фэй
Чжан-фан был знаком с лекарственными шариками Ли Э, которые он
называл "мозгами фан-сян", возможно, что фан-сян были призраками, а
чиновники, которых называли так и использовали совершенномудрые
древности (династии Чжоу), изображали их» («Ю ян цза цзу», гл. 13).
Тем не менее, как мы уже отмечали, находчивый человек, как и
человек устрашающей наружности, приводящий призраков в трепет
своим видом, одеждой и действиями, тоже обладает большим

166
Демонология Древнего Китая

количеством шэнь или лин, и потому может успешно сопротивляться


самым разным представителям потустороннего мира и побеждать их.
Понятно, что в первую очередь данными качествами обладают люди,
принадлежащие к образованному сословию. Не только всякий ученый, но
и каждый студент и даже школьник имеет такие способности,
естественно, сообразно своим талантам и достижениям. Разумеется, чем
выше ученая степень, тем большей силой обладает человек. У этой
доктрины, однако, есть и второе обоснование. Образованный человек, по
китайским понятиям, владеет классическими знаниями, которые и
помогают человечеству придерживаться правильного (чжэн) пути,
соответствующего Дао. Поэтому, само собой разумеется, что
вооруженный такими знаниями человек способен противостоять всему
тому, что противоречит установленному миропорядку, что является
отрицательным и несправедливым. Понятно, что ученый, впавший в
ересь или занимающийся каким-нибудь не освященным канонами делом,
утрачивает свою неуязвимость и силу и становится легкой добычей для
темных сил зла. И чем глубже погрязает он в еретических учениях, тем
больше истощаются его жизненные силы, тем дальше отступает от него
счастье.
Но еще выше ученых на лестнице «экзорцистов от природы» стоят
представители правящего класса. Ведь, по крайней мере, теоретически,
они представляют собой «сливки» образованного сословия. Более того,
силу, способную изгнать духов, они получают от самого Сына Неба, от
имени которого они и осуществляют управление Поднебесной на основе
канонов и Дао. Им, сообразно их рангу и заслугам, и дарует Сын Неба
могущество, позволяющее ему держать в подчинении всех духов. Все
шэнъ, будь то божества или человеческие души, обладают, как мы
знаем, одинаковой природой в системе мироздания, ибо являются
частичками светлого начала ян; поэтому высшим среди них должна быть
душа или дух правящего императора, который есть сын самого Неба, т.
е. уступает в могуществе только ему, управляющему всей вселенной,
выше которого нет ничего. Таким образом, краеугольным камнем
китайского политического и религиозного учения является доктрина, в
соответствии с которой император, как и само Небо, есть повелитель и
властелин всех божеств и духов. Какими же ничтожными тогда должны
быть всевозможные гуй, эти жалкие приверженцы темного начала,
которые в мироздании всегда являются объектом преследования со
стороны ян и принадлежащих ему шзнь! Как трепетать они должны
перед единственным сыном и наследником Неба, перед тем, кто
является самим воплощением светлого начала на грешной земле!
Разумеется, из этого вовсе не следует, что император и его
подчиненные, сановники и вельможи всегда и везде пребывают вне
власти мира демонов. Небо, главенствующее над всем и вся во
вселенной, может позволить призракам вредить даже своему Сыну и его
приближенным, если они, вместо того, чтобы утверждать Дао среди
людей посредством основанного на классических принципах
добродетельного и гуманного правления, своими ошибками и пороками
совершают преступления против Дао. Наверное, неправедным
поведением власть имущих и объясняется тот факт, что чиновники
страдают от болезней и становятся жертвами тех же несчастий и бед,
что и простые смертные, и что Небо, лишая своего божественного
покровительства недостойных и злых императоров, сокрушало их
престол и уничтожало династии, а их самих вместе с их приспешниками

167
Демонология Древнего Китая

обрекало на позор, бесчестье и даже смерть, главным образом, от рук


мятежников, на помощь которым приходили легионы демонов.
Доктрина эта также восходит к каноническим сочинениям. Согласно
«Шу цзину», И Инь, самый добродетельный министр в китайской
истории, сыгравший важнейшую роль в свержении династии Ся и
утверждении на престоле прославленного Тана, основателя новой
династии Шан, в 1753 г. до н. э. обратился к Тай Цзя, внуку и преемнику
Тана с такими словами: «О! Трудно полагаться на Небо, ибо так
ненадежны его назначения. Если добродетели императора тверды и
неизменны, Небо охранит его трон. Но если добродетели императора
непостоянны, он утрачивает девять владений (провинций империи).
Правитель династии Ся не знал добродетели; он совершал преступления
против богов, он угнетал народ. Августейшее Небо отвернулось от него
и обратило свой взор на десять тысяч направлений в поисках того, кому
можно было бы передать Мандат. С любовью искало оно исполненного
достоинств мужа, чтобы сделать его повелителем духов-шэнь. Только
Тан и я обладали столь совершенной добродетелью, что смогли
удостоиться милостивого благоволения Неба. Поэтому Тан получил
славное назначение и стал наставником людей девяти провинций».
О том, что гуманному и справедливому правителю подчиняются все
шэнь, говорит и «Ши цзин». В оде о блистательном У-ване, основателе
династии Чжоу, сказано, что он «объемлет сотни духов-шэнь и
подчиняет их своей воле». Вторит «Ши цзину» и «Цзо чжуань», описывая
события, имевшие место в 534 г. до н. э. и подтверждая, что достойный
правитель удерживает всех злых духов на расстоянии: «Цзы Чань из
царства Чжэн отправился с визитом в Цзинь. Правитель царства Цзинь
был болен, и Хань Юань-цзы, встречавший гостя, сказал ему, когда они
остались наедине: "Наш господин лежит в постели уже три месяца.
Никто не знает покоя; мы совершаем жертвоприношения горам и
потокам, но состояние его не только не улучшается, но становится еще
хуже. А недавно ему привиделся сон, будто белый медведь вступает во
внутренние ворота дворца. Что за злобный демон это может быть?" Цзы
Чань ответил: "С таким блистательным правителем, как ваш, с таким
министром, как вы — как могут злобные демоны осмелиться подступить
сюда?"»
Неудивительно, что в литературе всех эпох чиновники, особенно
военные, изображаются проницательными, храбрыми и победоносными
воителями, борцами против демонов. Так, имени и славы знаменитого
государственного деятеля Ди Жэнь-цзе хватило для того, чтобы
покончить с призраком в человеческом обличье, который одним своим
видом убивал высоких сановников. «В правление императрицы У Цзэ-
тянь (684—705) Жэнь-цзе стал губернатором Нинчжоу. В официальной
резиденции там всегда случались какие-то несчастья; в ней умерло
более десяти его предшественников. Не успел он прибыть к месту
службы, как подчиненные сообщили ему, что дом этот уже давно
облюбовали темные силы, и ни у кого не хватает духу жить здесь; что
трава, сорняки и кустарник превратили его в руины, и он стал абсолютно
непригодным для жилья и что поэтому они просят его поселиться где-
нибудь в другом месте. На что Жэнь-цзе заявил: "Как может губернатор
жить не в своей резиденции, а где-то еще?" Он приказал взломать
печати, распахнуть двери и начать ремонт. А когда ремонт закончили,
он въехал в резиденцию.

168
Демонология Древнего Китая

Но, как его и предупреждали, уже в первые ночи в доме произошло


столько странных вещей, что перечислить их все невозможно. В конце
концов он вышел из себя и пылая гневом воскликнул: "Я — губернатор, и
это —- мой дом. Вы вероломны, а я — честен. Как вы осмеливаетесь
пренебрегать этим и строить козни против справедливости? Если вы
добрые духи, так подчиняйтесь законам света; если же вы злобные
демоны и призраки, то как вы смеете угрожать мне? Я не собираюсь
бояться вас, и потому вы можете принимать хоть тысячу, хоть десять
тысяч форм. Если же вы просто хотите встретиться со мной, то почему
не делаете это так, как положено, вежливо и почтительно?"
И тут появился человек в официальном облачении и чиновничьей
шапочке. Он сел перед губернатором и заговорил: "Я — чиновник
императорского двора, был похоронен под деревом, что растет к западу
от крыльца резиденции. Корни дерева пронзили мою душу-бо и при-
чиняют мне неимоверные страдания. Я появлялся перед губернаторами,
которые жили здесь прежде, чтобы сообщить им об этом, но они, лишь
завидев меня, сразу же испускали дух, так что связь с юдольним миром
до сего дня оставалась закрытой для меня. Если бы вы, господин,
проявили сострадание и перезахоронили меня где-нибудь в другом
месте, я перестал бы досаждать людям". И с этими словами призрак
исчез.
На следующее утро губернатор приказал подчиненным раскопать
указанное место и увидел, что призрак сказал истинную правду. Останки
перезахоронили, и с тех в резиденции стало тихо и спокойно».
Похожую историю рассказывают и об одном известном полководце
XVII столетия. В правление императора Ши- цзу династии Цин он вновь
вынужден был завоевывать южные провинции — Сычуань, Гуандун и
Фуцзянь — после великого восстания 1674 года, получившего в исто-
риографии название «Мятежа У Сань-гуя», феодального правителя
Сычуани. «Когда великий полководец Чжао Аян-дун усмирял мятеж, путь
его пролегал через Чэнду, что в провинции Сычуань. Губернатор
провинции встретил его и выделил ему для проживания частный дом.
Однако Чжао Аян-дун посчитал дом слишком маленьким и заявил, что
хочет остановиться в ямыне провинциального судьи, который находился
к западу от города. На что губернатор сказал: "Я слышал, что ямынь этот
закрыт уже более сотни лет, поскольку туда часто приходят призраки. Я
не могу позволить себе отдать приказание приготовить его для вас". На
что командующий рассмеялся и ответил: "Приводя мятежников к
покорности, я истребил столько людей, что даже призраки должны
страшиться меня, если у них есть душа". Он послал своих слуг вычистить
дом, затем разместил свою семью во внутренних покоях, а сам занял
главный зал. Улегшись спать, он положил голову на алебарду, которой
сражался на поле брани.
В час второй стражи крюки, на которых висели занавеси кровати,
внезапно загремели, и все пространство перед кроватью закрыло
огромное существо в белом одеянии и с большим животом. В тот же миг
пламя свечей стало странно голубоватым и слабым. Полководец сел на
кровати, от его громоподобного рыка призрак отступил на три шага. Тут
свечи вновь разгорелись обычным ярким пламенем, и полководец
увидел, что голова и лицо призрака — точь в точь как у духа фан-сян,
каким его изображают люди. Он схватил алебарду и попытался ударить
ею призрака, но тот укрылся на верхней балке. Однако полководец все-

169
Демонология Древнего Китая

таки достал его оружием, и призрак вынужден был бежать. Он бросился


в боковую галерею и исчез.
Возвращаясь назад, командующий почувствовал, что за ним кто-то
крадется. Он резко обернулся и увидел, что тот же самый призрак с
нахальной улыбкой следует за ним по пятам. Это так возмутило
полководца, что он испустил громкое ругательство: "Где еще в мире
можно повстречать призрака с такой бесстыдной мордой!" Тут все
домочадцы проснулись и ринулись на помощь, похватав оружие.
Призрак тем временем отступил через боковую аллею и укрылся в
пустующей комнате. Когда же призрак увидел клубы пыли и песка под
ногами грохочущей и вопящей толпы, стремящейся сразиться с ним,
словно это целая армия решила убить его, он ринулся в главный зал и
встал к ним лицом, словно тигр перед глухой стеной. Все слуги
оглядывались друг на друга, и никто не осмеливался напасть первым. И
тогда полководец, гнев которого разрастался с каждой минутой, изо
всех сил швырнул алебарду в живот призраку. Раздался звук, как если
бы пронзили надутый воздухом мешок. Призрак исчез, от него остались
только два сверкающих глаза на стене размером с два больших
бронзовых блюда, на которые было нестерпимо смотреть. Слуги тут же
набросились на них с мечами и искромсали так, что они разлетелись
искрами по всей зале, после чего, постепенно уменьшаясь, исчезли. Что
это был за призрак, так и осталось тайной» («Цзы бу юй», гл. 1).
Императоры, несомненно, иногда действительно исполняли свою
верховную функцию главных гонителей демонов. Есть немало историй о
том, как они приходили на помощь людям, впавшим в «демоническую
панику». Можно предположить, что они делали это только после того,
как ответственные чиновники в тех или иных областях и уездах,
испробовав все методы, оказывались все-таки бессильными против
потусторонних сил. И тогда уже Сын Неба призывал на подмогу не
только местных божеств, но и божеств государства.
Мы уже отмечали, что китайцы, в суеверии своем наделяющие
чиновников экзорцистскими способностями, распространяют
чудодейственную силу даже на иероглифы и знаки, написанные их
кистями и красной тушью. В Амое бумагу с такими иероглифами кладут
под больного в надежде вылечить его, либо вывешивают над кроватью
или дверью дома. Даже иероглифы, начертанные черной тушью,
пользуются хорошей славой, хотя и в меньшей степени. Слуги и
младшие чиновники извлекают неплохой доход от продажи этих вещей,
делая это либо самостоятельно, либо с помощью хозяев лавочек и
магазинчиков. Визитные карточки чиновников, их личные печати и даже
использованные конверты с такими печатями также ценятся очень
высоко, особено если это бумаги наместников, главных провинциальных
судей и прочих высокопоставленных чиновников. Их сжигают, а пепел
размешивают в воде и дают выпить больным. Хотя бы один листок
бумаги с печатью необходим во время свадебной церемонии. Невеста
несет его в кармане или складках платья в дом жениха. По поверьям,
такая печать принесет молодоженам счастье на всю жизнь. Бедняки,
которые не могут позволить себе купить в ямыне такую печать,
вынуждены довольствоваться печатями учителей и менее знатных
представителей ученого сословия. Также учителей часто просят обвести
красной тушью язвы и волдыри, которыми в условиях вопиющей
антисанитарии в Китае страдают очень многие, в особенности дети.

170
Демонология Древнего Китая

Наконец, с тем же успехом китайцы находят применение даже


кисточкам и обрывкам тетрадей школьников, которых они также просят
рисовать красные круги вокруг ран. Видимо, они считают, что призраки
должны бояться не только обладателей ученых степеней, но и будущих
студентов и чиновников.
Действительно, многие китайские книги свидетельствуют, что
призраки, боящиеся и избегающие людей, обладают даром предвидения
и знают, кому из них в будущем суждено достичь высот. Так, например,
в официальной истории династии Сун мы читаем о Ван Дане, который в
980 году получил высшую ученую степень цзиньши, а впоследствии стал
Министром государства. «Когда Ван Дань занял пост начальника уезда
Пинцзянсянь, в резиденции уже долгое время люди страдали от
нашествий призраков, которые нарушали мир и покой обитателей.
Однако за день до прибытия Ван Даня стражник, стоявший у ворот,
слышал, как призраки свистели и кричали друг другу: '"Приезжает
Министр, надо скорее убираться». И с тех пор бедствия прекратились"
(«Сун ши», гл. 282, 1.7). А в одном из сочинений XII столетия
рассказывается о том, как один из уродливых представителей
потустороннего мира догадался о том, что человека, вступившего с ним
в борьбу, ждут большие успехи на государственном поприще, после чего
ретировался. Похожую историю приводит в своем сочинении и Суй Юань:
«В последний год правления династии Мин (1644) сын некоего Чжана из
области Хуанган в Хугуане тяжело болел; призраки помрачили его
рассудок. Как только какой-нибудь призрак приближался к нему, так тут
же их налетала целая орда; не ведая ни совести, ни стыда, они клянчили
еду и бумажные деньги у ворот дома. Как-то ворота дома открыл
наставник по имени Аю Кэ-ю. Все призраки тут же задрожали от страха.
"Это чжуан-юань (человек, получивший самую высокую оценку на
экзаменах на степень цзиньши), — кричали они в один голос. — Нам
нужно побыстрее убираться отсюда!" Но тут один старый призрак,
бежавший вместе со всеми, обернулся и, словно насмехаясь, сказал:
"Какой же это чжуан-юань, если на нем нет шапочки из шелка? Чего его
бояться?" И в тот же самый миг больному полегчало. Тогда никто и не
понял, что имел в виду призрак. И только после того, как при ныне
царствующей династии Аю занял первое место на государственных эк-
заменах, всем стало ясно, что старый призрак обладал даром
предвидения» (Дополнение к «Цзы бу юй», гл. 4). К слову, шапочки из
шелка являлись непременным элементом одежды обладателей степени
цзиньши при династии Мин, но были отменены правящим домом,
сменившим эту династию.
Понятно, что тех людей, кому Дао было предопределено основать
новую династию, призраки почитают и боятся больше, чем кого бы то ни
было. Вот, например, что говорится в официальной истории о Гао-цзу,
первом императоре династии Хань, которая царствовала, правда,
недолго, в X столетии. «Когда Г'ао-цзу еще занимал пост начальника
стражи, по соседству с его официальной резиденцией жил господин У.
Красавица-дочь господина У находилась под влиянием горных
призраков-сяо и носила одежду исключительно голубого цвета. Призрак
разговаривал человеческим языком, разбрасывал камни и черепицу, и
солдаты боялись проходить мимо дома господина У. Однако когда
будущий император прошел мимо его дома, призрак затих, и только
через некоторое время принялся за свои черные дела. Когда то же самое
повторилось и во второй раз, призрака спросили: "Дух, почему ты успо-

171
Демонология Древнего Китая

каиваешься, когда мимо проходит этот человек?" На что призрак


ответил: "Он большой человек". И с этого момента будущего императора
стали считать в армии человеком поистине необычайным» («У дай цзю
шу», гл. 110, 1.3).
Если положение, которое занимают в обществе чиновники и ученые,
дает им силы для борьбы с потусторонними существами и одновременно
оберегает от них, оно же, естественно, дарует им и чувство уверенности
в себе и храбрость. Их подчиненные и даже простые люди, находящиеся
под их покровительством, точно так же защищены от злодеяний
призраков, а если они еще и вооружены специальным указом или имеют
полномочия, полученные от чиновников и ученых, то они способны на
поступки и действия, которые в иных обстоятельствах едва ли решились
бы совершить. Вот еще одна из важнейших причин того, почему люди не
осмеливаются приближаться к заброшенным могилам даже с благим
намерением привести их в порядок, если у них нет соответствующего
официального разрешения.
Тем не менее, китайцы считают, что для того, чтобы уберечься от
влияния дурных сил и даже побеждать их, вполне достаточно следовать
по пути ортодоксальной добродетели и соответствовать Дао человека, т.
е. этике, которая выражена самим вселенским миропорядком в ка-
нонических сочинениях. Тот, кто естественным и правильным образом
следует тому, что завещано в канонических книгах, способен бороться с
демонами и призраками наравне с чиновниками и учеными. Такой
человек исполнен справедливости и прямоты (чжи). Этот термин
синонимичен чжэн и означает неуклонное подчинение принципам до-
бродетели. Вот почему Ду Янь-фань, о котором сложено немало историй
и который так и называется «человеком чжэн и чжи», мог спокойно
сидеть нога на ногу, среди орд нападающих на него демонов и в конце
концов одержать победу над ними. Точно так же неизменно брал верх
над темными силами и Сун Да-сянь, «человек, который следовал
естественному Дао». В качестве еще одного примера можно вспомнить
достойного человека, культивировавшего добродетель, также героя
ряда историй, которому его высокие нравственные качества позволили
без всяких последствий для себя проглотить ужасную «золотую
гусеницу». Знаменитая поэма о правильной ци, которую мы приводили
выше, обладает, по убеждению китайцев, антидемонической силой —
главным образом потому, что в ней упомянуто множество людей,
наделенных естественной добродетелью. Поэтому нет ничего
удивительного в том, что и по сей день многие китайцы пребывают в
убеждении, что где-то в Поднебесной живет совершенномудрый и
достойный человек, являющий собой воплощение самой добродетели. И
как следствие, призраки не осмеливаются приблизиться даже на
несколько миль к его августейшей персоне, а значит, деревни и города,
в которых он живет, не ведают горя и бед, процветают и наслаждаются
счастьем.
Согласно китайской традиции, такие люди были в империи с
древнейших времен. Вот, например, что мы читаем в официальной
истории дома Цзинь: «В доме Гао Ли поселились призраки. Там
постоянно слышались какие-то голоса и летали камни, увидеть никого
не удавалось. Иногда ни с того ни с сего начинали перемещаться
предметы и вещи, а в очаге неожиданно вспыхивал огонь. Хотя кол-
дуны-у много раз пытались положить конец проделкам демонов, они

172
Демонология Древнего Китая

неизменно оказывались бессильными. Наконец, в дом Гао решил


отправиться Синь Айн. Еще в начале улицы, когда дом Гао-ли еще
только виднелся вдали, он спросил хозяина, шедшего рядом с ним: "Это
ваш дом?" И когда Гао ответил утвердительно, добавил: "Теперь мне все
понятно". Гао Ли так долго упрашивал Синя войти в его дом, что Синь
согласился. Заметив множество амулетов и нитей, Синь сказал:
"Призраков можно остановить только правильными методами (чжэн)".
После чего велел ему сжечь все эти вещи. Потом он посидел недолго
перед решетчатым окном и ушел. С тех пор нашествия призраков
прекратились» («Цзинь шу», гл. 95. 1.18).
Далеко не последнее место среди тех, кто обладает огромной
властью над миром призраков, во все времена занимали представители
обширнейшего класса людей, всю свою жизнь посвятивших,
посредством физической и духовной дисциплины, обретению
долголетия и бессмертия через постижение Дао. Действительно, очень
во многих китайских сочинениях дао жэнь, «люди Дао» и дао ши,
«лекари-даосы», как их называют в народе, фигурируют в качестве
настоящих магов-волшебников, которым ведомы абсолютно все тайны
потустороннего мира. Под их священным наставничеством даосская
религия, как мы неоднократно отмечали, стала учением, целью которого
является главным образом борьба с демонами и призраками, учением,
взывающим и обращающимся за помощью к божествам света шэнь,
составляющим в системе вселенной силу, противоположную гуй.
Разумеется, в своей в высшей степени благородной деятельности люди
эти, при посредничестве которых добрые божества вступают в битву со
своими антиподами, естественным образом используют страх, который
испытывают даже самые ужасные демоны. В их руках колдовство
становится поистине «белой магией», направленной исключительно во
благо человека.
Кроме того, как мы неоднократно видели, борьбой с потусторонними
существами занимается и сословие колду- нов-у. Причем, появление этих
жрецов анимизма может быть прослежено в китайской истории гораздо
ранее по сравнению с дао жэнь и дао ши. Главным источником их
выдающихся способностей признаются их индивидуальные качества,
благодаря которым они обладают большим количеством силы шэнъ,
уподобляясь в этом самим божествам и духам. Впрочем, подробнее мы
будем говорить об этом в следующей части нашей книги.
Наряду с даосами и колдунами, китайцы признают наличие
экзорцистских способностей и у буддийских священнослужителей.
Верующих в обещанное Буддой спасение ведет по пути Дао религиозная
дисциплина. Цель их — обретение совершенства, т. е. достижение
состояния, сравнимого с растворением в великой вселенной, состояния,
которое они называют нирваной и полагают «вселенским ничто». Как и
их даосские «коллеги», буддийские священнослужители посредством
заклинаний, молитв, подношений и магических практик стремятся
призвать на помощь в борьбе против призраков свет своих божеств, коих
они именуют «буддами». Их незаурядное мастерство в этом отношении
много раз становилось предметом внимания китайских авторов.
Китайцы, как читатель имел возможность убедиться, тесно
связывают всевозможные болезни с происками демонов. Как следствие,
колдовское и медицинское ремесло фактически слились в один вид
магического искусства. Именно поэтому китайская литература столь

173
Демонология Древнего Китая

часто изображает даосов и колдунов лекарями, знающими толк в


лекарствах и снадобьях, амулетах и заклинаниях. С другой стороны, и
призраки признают высокую добродетель лекарей, а потому часто,
только завидев их, покидают тело больного. Поэтому считается, что
способности лекарей в противоборстве с темными силами зла находятся
наравне с талантами чиновников, священнослужителей и ученых.
Лекарства и снадобья, ведомые им, могут быть настолько
могущественными, что вызывают настояющую панику среди призраков.
Вот, например, история, зафиксированная в сочинении, датируемом
правлением танской династии: «Хо Гун-цзин собирал травы на горе
Тайшань. После, когда он проходил по городскому базару, один человек,
обладавший способностью видеть призраков, был очень удивлен,
заметив, что те бросаются