Вы находитесь на странице: 1из 23

Актуальные проблемы несправедливых договорных условий в

потребительском праве

В потребительском праве располагает пространство специализированное


регулирование гражданско-правовых отношений. Отлично от классических
элементов частноправового норова в обязательственных отношениях,
потребительское преимущество определяет специальные, увеличенные условия
к предпринимателям, какие входят в договорные взаимоотношения с
потребителями.

Таковых условных систем в партикулярном витке громадное множество:


отдельная купля-продажа, энергоснабжение, повседневный подряд, сертификат
долевого участия в строительстве многоквартирных таунхаусов (создания
грядущей вещи) с гражданином, перевозка пассажира, сертификат банковского
взноса и. Покупатель – слабость условных отношений, оттого законодавец
определил специфические правила и добавочные гарантии горожанам в
потребительских правоотношениях. При всем при этом в правилах,
стабилизирующих обязательства, и отдельные варианты контрактов не
упоминаются «слабые стороны» и исключение из общих верховодил
регулирования что касается к ним.

Гражданский кодекс РФ и Закон РФ «О защите прав потребителей» не


содержит понятия «слабой стороны». Так Конституционный Суд РФ признал за
потребителями такой статус. В своем Определении от 28.01.2016 N 159-О КС
РФ указал, что: «правовое регулирование (Закона РФ «О защите прав
потребителей») направлено на защиту прав граждан (потребителей) как
экономически более слабой и зависимой стороны в гражданско-правовых
отношениях с организациями и индивидуальными предпринимателями».
Данная правовая позиция была подтверждена в Определении КС РФ от
29.05.2019 N 1377-О, Определении от 29 сентября 2011 года N 1113-О-О, от 4
октября 2012 года N 1831-О, от 17 июля 2018 года N 1811-О и др.

Защита прав потребителей – совокупный институт, сосредоточенный на


защиту интересов раздельных собственных лиц. Одной из таковых гарантий
представляется домогательство к справедливости условных условий, какие
соглашаются таковыми, ежели они не ущемляют полномочия потребителя-
гражданина.

Впрочем в партикулярном витке зачастую располагает пространство


условная практика, иногда предприниматели заключают контракты для больше
интересных для самого себя условиях. Частенько гражданин-потребитель
окончательно не участвует в переговорном ходу из-за решения договора, а
подписывает «типовое» соглашение, какое приглашает коммерсант. Экий
сертификат возможно квалифицировать, как договор присоединения, ежели
обстоятельства заключительного обусловлены одной из сторон в формулярах
или иных обыкновенных конфигурациях и могли существовать начаты иной
косвенно заведомо как путем присоединения к порекомендованному контракту
в целом.

Тут-то случае законодавец впрыскивает добавочные законные гарантии


для стороны, какая подключился к договору. Ежели обстоятельства контракты
выбрасывают или ограничивают серьезность иной сторонки после повреждение
обещаний либо охватывает остальные безоговорочно обременительные ради
подключившейся сторонки условия, какие она, распространяясь из своих
рассудительно соображаемых интересов, не зачислил б присутствие у нее
способности участвовать в определении соглашений договора, то
присоединившейся область вправе востребовать расторжения или изменения
договора.

При всем при всем при этом материалы правила приноравливаются и за


рамками договора присоединения, нежели предрасполагает расстояние
основание, временами происшествия контракты обусловлены одной изо сторон,
а прочая сторону в множеству бесспорного неравенства переговорных
возможностей поставлена в положение, абсолютно затрудняющее
регулирование кое-какого выискивания поэтапных соглашений договора.

Например, заимодатель прибывает в банк и хочет закончить пластиковый


договор. Во множестве банков таковые «типовые» контракты предварительно
подтверждены во внутренних документах организации. В отделении жестянка
сертификат с потребителем будет содержать не юрист банка, а менеджер,
некоторый наверное не уполномочен на изменение соглашений договора,
следовательно завязывается конъюнктура неосуществимости выполнения
переговорных процедур. Несомненным манером таковую процедуру подобает
характеризовать как договор присоединения.

Подобные образчики в гражданском витке завязываются а при решенье


контракты долевого участия в строительстве многоквартирных таунхаусов с
застройщиками. Например, в сертификат долевого участия в сооруженье
(купли-продажи грядущей вещи) частенько подсоединяются нормы,
устанавливающие условную подсудность, неукоснительный досудебный
претензионный распорядок и. , которые безоговорочно ущемляют полномочия
граждан-потребителей.

Необходимо отметить, что не каждый договор с потребителем следует


квалифицировать как договор присоединения, поэтому правила 428 статьи ГК
РФ не всегда применимы для потребительских сделок. Договор присоединения
должен соответствовать точным признакам, которые перечислены в ст. 428 ГК
РФ. В Гражданском кодексе РФ есть общие нормы ст. 168 (недействительность
сделки, нарушающей требования закона) и 422 (договор, противоречащий
императивным нормам) ГК РФ. Но в данных нормах гражданского
законодательства речь, прежде всего, идет о противоречии договора нормам
закона, но не о справедливости его условий.
Впрочем незыблемость принципа правильности возмещится
специфическим регулированием, а собственно п. 1 ст. 16 Закона о защите
неповинен потребителей. Единодушно предоставленной норме представляются
бессильными обстоятельства потребительского договора, сдерживающие
полномочия покупателя после сопоставлению с тем, будто они определены в
нормальных состояниях потребительского законодательства. Как следует из
изложенного, возможно выводить про то, что существует два конкурирующих
механизма обороны неповинен покупателей если нерентабельных условных
условий. Первый препровожден в ст. 428 ГК РФ в случае, ежели располагает
пространство сертификат присоединения, а второй в потребительском
законодательстве, некоторый приспосабливается безгранично ко всем
потребительским отношениям.

Увлекательным в предоставленном случае представляется основу и


правоприменение ст. 16 Закона о защите неповинен потребителей. Отлично от
ст. 428 ГК РФ, где вероятно спортивное суждение около квалификации и
использованию следствий к договорным отношениям, ст. 16 Закона о защите
неповинен покупателей представляется императивной, другими словами ни при
каких обстоятельствах не позволяет отодвинуться через ухудшения
расположения покупателя в условных отношениях. Впрочем ради
правоприменения важно, каким манером предоставленная глава
потребительского полномочия будет толковаться для того недопущения
несправедливости в отношениях промежду предпринимателями и
потребителями. При всем при этом аж сообразно к данной норме тяжебная
деятельность в судах корпоративнее юрисдикции годится вольно.

Против свежеиспеченную редакцию ст. 168 ГК РФ (после 2013 года),


какая определяет всеобщей узаконение оспоримости, а не ничтожности сделки,
какая противоречит закону, объяснение судами сделок в потребительских
правоотношениях перемещает экстенсивный характер, ведь потреблять в
множеству непосредственного правила ст. 16 Закона о защите неповинен
покупателей процедура соглашается недействительной.

В пункте 74 распоряжения Пленума Высокого Суда Русской Федерации


через 23 июня 2015 г. № 25 «О использованье судами кое-каких утверждений
разоблачил I доли первой Партикулярного кодекса Русской Федерации»
разъяснено, что договор, обстоятельства какого противоречат созданию
законодательного регулирования соответственного варианта обязательства,
возможно существовать квалифицирован как ничтожный абсолютно сиречь в
соответствующей части, аж если законе не держится непосредственного
правила для его ничтожность. Предоставленное объяснение Пленума Высокого
Суда РФ представляется базисным в толковании нормы п. 1 ст. 16 Закона о
защите неповинен потребителей. Собственно переданный подъезд сейчас
располагает превосходство в судебной практике.

Принимая во внимание с этим увлекательным препровождается


мастерство № 5-КГ20-54-К2 №2-4461/2019 пересмотренное партикулярной
коллегии Высокого Суда РФ в каком суд признал, что «истец вследствие
пункта 1 заметки 16 Закона Русской Федерации через 7 февраля 1992 г. № 2300-
1 «О обороне неповинен потребителей» полагал, что сориентированные
обстоятельства договора, допускающие вероятность взыскания увеличенного
габарита комиссии после акции после счету клиента, порющие репутационный
риск ради банка, ущемляют полномочия потребителя, поелику представление
«репутационный риск» в договоре не раскрывается, что дает преимущество
банку беспрепятственно его толковать».

Как уже указывалось выше, что среди коммерсантов, кроме банков,


злоупотребляют подключением в контракты с покупателями нерентабельных
соглашений и застройщики. Для того личной подстраховки от повышенной
одиннадцатиметровый ответственности приказ о защите неповинен
потребителей, застройщики подключают в ДДУ правила обо непременном
досудебном претензионном порядке, что бы осуществить повинность
необязательно и не нести вирные санкции за недобровольное неисполнение.
Впрочем в моей практике пересекались случае, иногда созастройщик месяцами,
а временами и больше возрасты не отвечает на претензии потребителя, сиречь
не вдаваясь в пространные рассуждения, «бегает» через уплаты ущербов. Суды
первой и апелляционной инстанции таковые дискуссии позволяют довольно
сложно, не применяя нормы потребительского законодательства в их
системном истолковании. В настоящее время остается разблаговещенной
практика, иногда нижестоящие суды признают, например, непременным
досудебный претензионный распорядок в потребительских спорах. Таковую
практику достаточно благополучно изменяет Сюзеренный Суд РФ в своих
пленумах и партикулярная коллегия в своих определениях.

В Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного


Суда Российской Федерации от 17.09.2019 N 18-КГ19-91 указано: «кроме того,
ни Федеральным законом от 30 декабря 2004 г. N 214-ФЗ «Об участии в
долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов
недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты
Российской Федерации», ни Законом Российской Федерации от 7 февраля 1992
г. N 2300-1 «О защите прав потребителей» обязанности направить ответчику
претензию как безусловного основания для взыскания штрафа на участника
долевого строительства не возложено».

Согласно Постановлению Восьмого арбитражного апелляционного суда


от 19.02.2015 N 08АП-14053/2014 по делу N А70-10167/2014: «включение
условия (об обязательном досудебном претензионном порядке) в договор
участия в долевом строительстве также ущемляет право потребителя,
поскольку Законом N 214-ФЗ и Законом N 2300-1 не предусмотрена
обязанность потребителя по соблюдению обязательного претензионного
порядка. Таким образом, включив в договор пункт 10.2, застройщик тем самым
лишает потребителя возможности подачи искового заявления в суд без
досудебного урегулирования спора».

Согласно Апелляционному определению Московского городского суда от


02.05.2017 N 33-16937/2017 «Оценивая положения договора, содержащего
оговорку о возможности обращения истца с иском к застройщику только при
соблюдении досудебного претензионного порядка, суд пришел к
обоснованному выводу о незаконности данного положения, поскольку
императивной нормы права, содержащей требование об обязательном
досудебном порядке урегулирования спорных правоотношений, одной из
сторон которых является потребитель, действующий Закон РФ «О защите прав
потребителей» не содержит».

Апелляционное определение СК по гражданским делам Нижегородского


областного суда от 28 августа 2018 г. по делу N 33-10256/2018: «Обязательный
досудебный порядок урегулирования спора Законом о защите прав
потребителей не предусмотрен, в силу отсутствие претензии не влияет на
разрешение вопроса о взыскании штрафа, а может лишь приобрести правовое
значение для начисления неустойки за несвоевременное удовлетворение
требования потребителя».

Апелляционное определение СК по гражданским делам Верховного Суда


Республики Татарстан от 21 июня 2018 г. по делу N 33-10266/2018: «Довод
апелляционной жалобы о том, что суд необоснованно взыскал с ответчика
штраф, поскольку истец лишил продавца права удовлетворить требования в
добровольном порядке, судебная коллегия отклоняет, поскольку обязательный
претензионный порядок урегулирования споров в данном случае не
предусмотрен. В суде первой инстанции ответчику направлялись судебные
извещения, соответственно он знал о существовании спора и мог решить
вопрос путем мирного урегулирования».
Апелляционное определение СК по гражданским делам Архангельского
областного суда от 05 марта 2018 г. по делу N 33-1235/2018: «Довод
апелляционной жалобы о том, что суд необоснованно взыскал с ответчика
компенсацию морального вреда и неустойку, поскольку истец лишил продавца
права удовлетворить требования в добровольном порядке судебная коллегия
отклоняет, поскольку обязательный претензионный порядок урегулирования
споров в данном случае не предусмотрен. В суде первой инстанции ответчику
направлялись судебные извещения, соответственно он знал о существовании
спора и мог решить вопрос путем мирного урегулирования».

Проблемы заключения, изменения и расторжения гражданско-


правового договора

Заключительнее десятилетие в России отметился порядочными


преобразованиями будто в социальной, аналогично в экономической сферах.
Таковые изменения повлекли после собой трансформацию партикулярного
законодательства, например норм, стабилизирующих условные отношения. При
всем при этом законодавец около предисловье свежеиспеченных норм и
изменении сейчас имеющихся измерил из позиции того, каким манером
сооружаются взаимоотношения промежду субъектами материального витка в
актуальный период, учитывая правоприменительную практику.

Осмотрим раздельные трудности заключения, изменения и расторжения


гражданско-правового договора. По общему правилу решение контракты
приключается в двух стадиях - веяние оферты, т. предложения о решенье
договора, и акцепт - протест на такое предложение. Законодавец регулирует эти
два периода решения контракты в верхушке 28 ГК РФ. Так, единодушно п. 1 ст.
435 ГК РФ: «Оферта соответственна заключать немаловажные обстоятельства
договора». Ежели вторую сторонку контракты абсолютно удовлетворяют
обстоятельства оферты, то эта область отправляет акцепт оференту, т.
одобрение на оферту. С того момента извлечения оферентом акцепта
сертификат будет сообразовываться заключенным. Так, в согласованье с п. 1 ст.
432 ГК РФ: «Договор считается заключенным, ежели промежду сторонками в
требуемой в подлежащих вариантах фигуре достигнуто согласие по абсолютно
всем немаловажным соглашениям договора». Но на практике располагают
пространство случаи, иногда одна из сторон контракты старается опознать
сертификат незаключенным вследствие несогласования обусловленных
немаловажных условий, впрочем прочая область сейчас наполовину сиречь
абсолютно реализовал договор. Проштудировав тяжебную практику [2], мы
пришли к выводу, что не постоянно несогласованность сторонок после
немаловажным соглашениям контракты представляется основанием вычислять
экий сертификат незаключенным. Федеральным законом от 08. 2015 №42-ФЗ
«О внесении изменений в делянку первую Партикулярного кодекса РФ»
проверка ст. 432 ГК РФ дополнилась пунктом 3: «Сторона, установившая от
другой сторонки совершенное или частичное выступление после контракту
либо дружественный утвердившая воздействие договора, не вправе
запрашивать признания данного контракты незаключенным, ежели
высказывание такового условия с учетом определенных событий будет
возражать принципу добросовестности». До введения в действие
подтвержденного п. 3 ст. 432 ГК РФ ситуации, иногда одна из сторон
контракты зачислил абсолютно сиречь наполовину выступление по договору, а
затем посредством трибунал спрашивал признания данного контракты
незаключенным, активизировали у правоприменителей обусловленные
проблемы, поелику законодательное блокирование урегулирования таковых
диспутов отсутствовало, что кардинально нарушало преимущество одной из
сторон договора. На наш взгляд, установление п. 3 ст. 432 ГК РФ позволит
судам около вынесении заключения руководиться не исключительно
соглашениями контракты и нормой закона, но также определенными
обстоятельствами дела, что в значительной ступени дозволит предохранить ту
сторонку договора, какая абсолютно или частично реализовал свои обещания
накануне иной стороной.

По общепринятому правилу, регламентируемому п. 1 ст. 450 ГК РФ:


«Изменение и денонсация вероятны после соглашению сторон, ежели другое не
предусмотрено ГК РФ, прочими законами или договором». Впрочем ежели
сторонки контракты не приходят к единому воззрению после предлогу
изменения и расторжения договора, ведь предоставленная операция
приключается в тяжебном порядке. Но суды при рассмотрении экий группы дел
нередко встречаются с таковыми моментами, какие абсолютно или в доли не
регулируются партикулярным законодательством. Вот хоть, в гражданском
праве имеется таковое понятие, как существенное модифицирование
обстоятельств, какое приспосабливается в ст. 451 ГК РФ: «Изменение событий
соглашается существенным, иногда они видоизменились настолько, а если, бы
стороны могли такое рассудительно предвидеть, сертификат поголовно не был
бы ими заключен сиречь бы был заключен для основательно различающихся
условиях». Полагаем, что сориентированную норму закона должно
усовершенствовать, поелику она практически не применяется судами около
позволенье споров, объединенных с расторжением и изменением договоров. На
наш взгляд, неиспользование судами предоставленной нормы, связано, в
первую очередь, с тем, что в ст. 451 ГК РФ содержатся таковые понятия, как
непредвиденность, существенность, баланс интересов сторон, ступень
попечительности и осмотрительности. Таковые оценочные определения
активизируют невзгоды у суда около разглядыванье дела, поелику инквизитор
вынужден владеть не столько познаниями в площади юриспруденции, но также
внушительным опытом. Но при неименье основательных тяжебных заключений
и разъяснений длиннейших тяжебных инстанций суды не готовы
приспособлять разглядываемую статью. Кроме, в доктрине прав человека
отсутствует наставление про то, как применять таковые оценочные понятия.
Предоставленная неувязка несовершенства ст. 451 ГК РФ также
явственно рассматривается при разрешении диспутов объединенных с
расторжением и изменением денежных пластиковых договоров. Так, частенько
суд не полагает изменение, вот хоть, курса бакса или курса японской йены
немаловажным изменением обстоятельств: «При решенье контракты сторонки
необязательно условились о займе в иностранной валюте. Следовательно,
возврат деньги займа вынужден существовать произведен, как следует из
ценности займа, подтвержденной в договоре, ведь потреблять в габарите
приобретенной при заключении контракты деньги с учетом уплаты процентов.
Неверное соображение заемщика о выгодности займа в той или иной
заграничной валюте само после себе не означает, что сторонки не могли и не
могут водились предчувствовать вероятность изменения курса валют. Из
изложенного больше следует, что изменение курса заграничной ценности после
касательству к целковому само подходящий невозможно оценивать как
существенное модифицирование обстоятельств, являющееся основанием для
изменения контракты в согласованье с заметкой 451 ГК РФ. Кроме, возврат
деньги займа после больше невысокому курсу, нежели текущий, обозначает
возврат деньги займа не в полном размере, что расстраивает материальные
полномочия заимодавца». Однако, для наш взгляд, суд при вынесении
сходственных заключений вынужден измерить изо того, какой-никакой подрыв
в итоге сходственных народнохозяйственных изменений причинен и заемщику,
т. второй сторонке в договоре. Конечно, прекращение сходственных
пластиковых контрактов причинит подрыв и заимодавцу, впрочем вероятно
скорректировать обстоятельства контракты об уменьшении ставки
рефинансирования или суммы контракты в той степени, дабы такое
внушительным манером не помешало заимодавцу, однако повысил б
расположение заемщика, чтобы, дабы позволить тему использования ст. 451 ГК
РФ, законодателю должно уточнить, как руководствоваться судам около
использованье сориентированных оценочных понятий, и сделать перечень тех
обстоятельств, какие будут касаться к немаловажным изменениям. Экий реестр
обязан быть открытым, поелику малоустойчивость народнохозяйственной
переделки возможно потребовать происхождение свежеиспеченных изменений
в правовой сфере.

Сейчас сертификат выглядывает одним из главных регуляторов в


касательствах промежду субъектами партикулярного права. Однако, для наш
взгляд, порой сторонки контракты подробно прорабатывают и исследуют
обстоятельства заключенного промежду ними договора, что далее приводит к
изменению или расторжению контракты в тяжебном порядке.

Несовершенство партикулярного законодатель- ные на разъяснении тех


оценочных понятий, ства приводит к тому, что правопримените- какими
законодавец приглашает руково-лям около позволенье сходственных диспутов
доста- дствоваться около использованье предоставленной нормы.
неукоснительно тягостно определить достоверность и Думается, что есть
объяснение поможет вышвырнуть справедливое решение. Предлагаем судам
при разрешении споров, объединенных с внести изменения в ст. 451 ГК РФ,
основан- немаловажным изменением обстоятельств.

Проблема нестабильности гражданско-правового договора

Нестабильность гражданско-правовых договоров и, как следствие,


гражданского оборота является одной из проблем российского гражданского
права. Так, А. Г. Карапетов отмечает, что недействительными,
незаключенными признаются огромное количество сделок. Б.И. Путинский
приводит следующую статистику: нарушения допускаются по 80% договоров,
более 1/3 договоров вообще не исполняются; он также отмечает, что многие
развитые страны сталкивались с практикой так называемого договорного
оппортунизма, т.е. игнорирование договоров хозяйствующими субъектами,
стремящимися за счет нарушений решать проблемы своих фирм, вследствие
чего все государства были вынуждены принимать серьезные меры,
позволяющие укрепить дисциплину, понудить компании к строгому
выполнению обязательств и тем самым создать условия для нормального
развития своей экономики

Иностранные исследователи к «договорному оппортунизму» относят


неполное или извращенное информирование контрагента, различные формы
введения в заблуждение, а порой и обман стороны договора, недобросовестное
получение преимуществ за счет другой стороны, наконец, предпочтение к
нарушению договора, если выгода от такого нарушения превышает расходы на
его исполнение.

Таким образом, проблема нестабильности гражданско-правовых


договоров и соответственно дестабилизации гражданского оборота является не
национальной, а интернациональной, решить ее без вмешательства государства
не удастся.

В связи с этим в Концепции развития гражданского законодательства


РФ1 (далее — Концепция), где приведен ряд мер, направленных на обеспечение
стабильности гражданско-правового договора и, соответственно, гражданского
оборота, отмечается: «Чтобы не допустить дальнейшего разрушения
стабильности гражданского оборота, изменение законодательства должно быть
направлено на сокращение легальных возможностей признавать сделки
недействительными во всех случаях, когда недействительность сделки как
гражданско-правовая санкция является неоправданной и явно несоразмерной
характеру и последствиям допущенных при совершении сделки нарушений».

В целях укрепления стабильности договора в Концепции указывается на


расширение договорной свободы участников гражданского оборота, например
отказ от признания внешнеэкономической сделки недействительной в связи с
отсутствием простой письменной формы (п. 4.1.4); возможность конвалидации
ничтожных сделок и подтверждения действительности оспоримых сделок (п.
5.1.4).

В Концепции также говорится о необходимости проведения на уровне


законодательной политики принципа сохранения однажды заключенного
договора в целях обеспечения стабильности гражданского оборота и
исключения защиты интересов его недобросовестных участников (п. 7.1).

Для преодоления нестабильности договора ряд ученых обосновывают


необходимость предоставить участникам гражданского оборота большую
свободу в определении содержания договоров. В частности, Б. И. Пугинский
обращает внимание на недооценку наукой и практикой инициативных условий
договора, составляющих его основное содержание. А. Г. Карапетов предлагает
заменить презумпцию императивности норм гражданского права на
презумпцию их диспозитивности, что позволит обеспечить большую свободу в
определении договорных условий. Аналогичной позиции придерживается и
В.В. Иванов.

Вместе с тем представляется, что указанные выше авторы переоценивают


значение свободы договора. В. Ансон отмечал следующее: «Свобода договора
является разумным общественным идеалом лишь в той степени, в какой можно
предполагать равенство сил при заключении сделок контрагентами, при
условии, что не причиняется ущерб экономическим интересам общества в
целом. В более сложных общественных условиях коллективного общества она
перестала иметь свою идеалистическую привлекательность. В настоящее время
ясно, что экономического равенства в прямом смысле часто не существует и
что индивидуальные интересы должны подчинятся интересам общества».

Исходя из вышеизложенного возникают вопросы: только ли нехватка


свободы является основной причиной нестабильности договора? возможно ли
решить эту проблему с помощью предоставления большей свободы, словом,
есть ли связь между двумя названными обстоятельствами? или причиной
нестабильности договора являются какие-либо иные факторы?

Что же представляет собой свобода договора участников гражданского


оборота и каково содержание этой категории? «Иллюзией юристов объясняется
то, что для них и для всякого кодекса является вообще простой случайностью,
что индивиды вступают между собой в отношения, например заключают
договоры; эти отношения рассматриваются ими как такие, в которые по
желанию можно вступать или не вступать и содержание которых всецело
зависит от индивидуального произвола договаривающихся сторон»

Следовательно, свобода вступать в договорные отношения — это


иллюзия свободы, это кажущаяся свобода. В действительности вопросы о том,
заключать договор или не заключать, на каких условиях соглашаться с
контрагентом, предопределены экономической необходимостью. Изготовителю
товаров, с одной стороны, требуются сырье, материалы, комплектующие, а с
другой — ему необходимо сбыть готовый продукт, что является обязательным
условием его деятельности.

Примечательным можно считать утверждение И.А. Покровского,


отмечающего, что «принцип договорной свободы закрепляет несвободу
экономическую и при известных условиях может являться фактором
настоящего экономического рабства».

Гражданин, нуждающийся в продуктах питания, будет вынужден


заключить договор на приобретение соответствующих товаров в одном из
торговых предприятий и на указанных ему условиях. В данном случае это
будет договор присоединения, причем эти условия практически одинаковы во
всех других торговых предприятиях. Таким образом, в основе так называемой
юридической свободы лежит экономическая несвобода. Можно, конечно,
рассуждать о том, что юридическая свобода есть познанная экономическая
необходимость, но несвобода при этом останется таковой, как ее ни назови.
Она остро ощущается сторонами договора, которые ее по-разному
интерпретируют. В итоге юридическая свобода воспринимается участниками
гражданского оборота как миф, что накладывает отпечаток на все их
дальнейшее поведение.

То же можно сказать о юридическом равенстве участников договора.


Например, в России всего 27 нефтеперерабатывающих заводов и торговцы
нефтепродуктами могут заключить договор поставки с одним из них, а именно
с тем заводом, который более выгодно обеспечит транспортировку продукта;
таким образом, выбор самого поставщика в данном случае будет отсутствовать.
Такого рода свобода и равенство получают отражение во взаимоотношениях
сторон.

В предпринимательских отношениях к несвободе и неравенству


добавляется еще и неуверенность в успехе своего дела в связи с конкуренцией.

В современном капиталистическом обществе каждый промышленный


капиталист по своему усмотрению производит как и что и сколько хочет. Но
общественный спрос остается для него неизвестной величиной как
относительно качества и рода требуемых предметов, так и относительно их
количества. То, что сегодня не могло быть доставлено на рынок в требуемом
количестве, может завтра же появиться в количестве, далеко превышающем
спрос. Тем не менее так или иначе, хорошо или худо, спрос в конце концов
удовлетворяется и производство направляется в общем и целом на требуемые
предметы. Каким же путем разрешается это противоречие? Путем
конкуренции. А каким образом достигает этого разрешения конкуренция? Она
просто-напросто заставляет продавать ниже их трудовой стоимости все те
товары, которые по своему роду или количеству не соответствуют в данный
момент общественному спросу; этим окольным путем она дает производителю
почувствовать, что их продукты или вообще не нужны, или доставлены в
ненужном, излишнем количестве.

Однако конкуренция не только вселяет в предпринимателей страх и


неуверенность в своих перспективах, но и «изолирует друг от друга
индивидов...».

В условиях конкуренции и экономической несвободы и неравенства


участники гражданского оборота вступают в договорные отношения не как
партнеры, а как противники, антагонисты: продавец намерен продать товар
подороже, а покупатель — купить подешевле. Такое противоречие по всем
канонам диалектического материализма следует квалифицировать как
антагонистическое.

В один из переговорных моментов антагонисты приходят к осознанию


необходимости вынужденного согласия в отношении условий договора, но
«единство (совпадение, тождество, равнодействие) противоположностей
условно, временно, преходяще, релятивно. Борьба взаимоисключающих
противоположностей абсолютна, как абсолютно развитие, движение».

Участники договора не становятся партнерами, они остаются


антагонистами. На наш взгляд, именно данное обстоятельство является
причиной «договорного оппортунизма» даже в тех странах, в которых
формирование рыночных отношений имеет продолжительную историю.
Каждый из участников договора ставит собственные интересы непримиримо
выше интересов своего контрагента. Если продавец получил задаток, а потом
установил контакт с другим субъектом, предложившим большую цену за ту же
вещь, можно ли ожидать, что продавец останется верен своим обязательствам и
не продаст вещь другому покупателю? Естественно, продавец продаст вещь
другому контрагенту, а прежнему покупателю вернет двойную сумму задатка.
Поведение сторон договора обусловлено антагонизмом их экономических
интересов, что превращает договор в нестабильную конструкцию.
Способы обеспечения исполнения обязательства были разработаны не
сегодня. Еще римляне обращали внимание на непримиримость позиций сторон
договора и предусмотрели ряд мер, направленных на поддержание не только
исполнимости, но и стабильности договора. Исследователи указывали на
особое значение клятвы должника, что придавало сакральный характер
возникшим отношениям. Так, И.А. Покровский писал, что сильным средством,
способным обеспечить исполнение со стороны должника своего обещания,
было облечение этого обещания в форму клятвы, вследствие чего договор
ставился под защиту религии и снабжался сакральной санкцией [14] [15]. В
архаическом Риме на этот счет существовало выражение «посвящать Богу
голову человека». Освободиться от этого сакрального обязательства можно
было лишь собственной головой, а в качестве альтернативы допускалось
долговое рабство[16]. Однако способов обеспечения исполнения обязательства
оказалось недостаточно, в связи с чем был разработан институт
ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение договора, за
необоснованный отказ от договора, апофеозом которой является широко
практикуемая в настоящее время «невиновная ответственность» при
осуществлении предпринимательской деятельности.

Договоры вообще, а предпринимательские договоры в особенности


имеют большое социальное значение. Именно поэтому общество путем
использования различных средств пыталось и пытается минимизировать
последствия антагонизма и, если возможно, сгладить противоречия сторон, тем
самым обеспечив стабильность договора. В связи с этим в императивном
порядке сконструированы модели договоров, определены их существенные
условия, разработан порядок заключения, изменения и расторжения и т.д.
Однако процесс дестабилизации договора и гражданского оборота в России
набирает силу. Разрыв договоров, отказ от договоров, ненадлежащее их
исполнение для экономики имеют кумулятивный эффект, когда при
соответствующих условиях ситуация может завершиться экономическим
кризисом.

Следовательно, необходимы дополнительные меры для пресечения


дестабилизации договоров. Возможности решения данной проблемы путем
совершенствования законодательства и практики его применения не
исчерпаны. Прежде всего необходимо отказаться от существующего подхода
законодателя к определению оснований расторжения или изменения договора.
Согласно п. 2 ст. 450 ГК РФ по требованию одной из сторон договор может
быть изменен или расторгнут при его существенном нарушении другой
стороной. При этом существенным признается нарушение договора одной из
сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в
значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при
заключении договора.

Из содержания указанной нормы видно, что в данном случае не


принимается во внимание возможность предвидения ущерба другой стороной,
ее добросовестности или недобросовестности, виновности и т.д. Следует
отметить, что это положение находит поддержку в научной литературе.

В то же время имеет место иное решение проблемы. Согласно ст. 25


Конвенции о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 1980) не
допускается расторжение договора в случае, когда нарушившая договор
сторона не предвидела возможности причинения существенного вреда другой
стороне и разумное лицо, действующее в том же качестве при аналогичных
обстоятельствах, не предвидело бы его.

Подобное правило содержится в ст. 7.3.1 Принципов международных


коммерческих договоров УНИДРУА (1994) (далее — Принципы УНИДРУА),
согласно которой сторона может прекратить договор, если неисполнение
договорного обязательства другой стороной влечет лишение потерпевшей
стороны того, что она имела право ожидать в соответствии с договором, кроме
случаев, когда другая сторона не предвидела и не могла разумно предвидеть
такой результат. Как видим, в данном случае указывается на необходимость
учета предвидения ущерба другой стороной.

Фактор предвидения последствий существенного нарушения договора


другой стороной при его расторжении должен также учитываться согласно ст.
8:103 Принципов европейского контрактного права (Принципы ЕКП).

Если Венская конвенция, Принципы УНИДРУА и Принципы ЕКП


ориентируют на сохранение договора и отношений участников гражданского
оборота на их продолжение, т.е. в известном смысле имеют
«продолженческую» направленность, то российское законодательство
предусматривает совершенно иное: ст. 450 ГК РФ ориентирует контрагентов и
суд на ликвидацию договора, иными словами, закрепляет «ликвидаторское»
направление, что не может не дестабилизировать гражданский оборот.

В целях преодоления нестабильности договора в Российской Федерации


представляется необходимым ст. 450 ГК РФ изложить с учетом правил,
содержащихся в Венской конвенции, Принципах УНИДРУА и Принципах
ЕКП. При этом не следует распространять необходимость учета фактора
предвидения ущерба на решение вопроса о взыскании убытков, как это иногда
встречается в научной литературе1. В ст. 25 Венской конвенции, ст. 7.3.1
Принципов УНИДРУА и в ст. 8:103 Принципов ЕКП фактор предвидения
используется лишь применительно к вопросу о расторжении договора. А.Г.
Карапетов данный фактор распространяет на взыскание убытков и потому
возражает в целом относительно включения фактора предвидения в ст. 450 ГК
РФ.

Для преодоления нестабильности договора возможно применение и


других мер. Так, согласно п. 1 ст. 507 ГК РФ, если при заключении договора
поставки между сторонами возникли разногласия по отдельным условиям
договора, сторона, предложившая заключить договор и получившая от другой
стороны предложение о согласовании этих условий, должна в течение 30 дней
со дня получения этого предложения, если иной срок не установлен законом
или не согласован сторонами, принять меры по согласованию соответствующих
условий договора либо письменно уведомить другую сторону об отказе в его
заключении. В соответствии с п. 2 ст. 507 ГК РФ сторона, получившая
предложение по соответствующим условиям договора, но не принявшая мер по
согласованию условий договора и не уведомившая другую сторону об отказе от
заключения договора в указанные выше сроки, обязана возместить убытки,
вызванные уклонением от согласования условий договора.

Данное правило было бы полезным для формирования у субъектов


гражданского права уважительного отношения к договору еще до его
заключения, и потому его следует предусмотреть в качестве общего правила,
применимого ко всем договорам.

На стадии исполнения договора в качестве общего правила


целесообразным считаем закрепить в законе положения ст. 483 ГК РФ, в
соответствии с которыми сторона договора обязана известить контрагента о
нарушении условий договора. В противном случае соответствующий субъект
теряет право требовать от контрагента передачи ему недостающего количества
товара, замены товара и др.

В связи с развитием общественных, рыночных отношений


совершенствуется и законодательство, следовательно, будут создаваться
условия для конструирования новых норм права или даже правовых
институтов, посредством которых будет решаться проблема нестабильности
гражданско-правового договора.

Как уже указывалось выше, необходимо формирование принципа


сохранения однажды заключенного договора. Однако у контрагентов могут
быть веские причины на изменение или расторжение договора, которые не
всегда или не полностью можно предусмотреть в законодательстве. Поэтому
важную роль в решении этих вопросов будет играть суд. Анализируя поведение
сторон договора с позиции их добросовестности, он будет рассматривать
вопросы расторжения, изменения договора или оставления его в силе.

На основе изложенного правильной представляется позиция Е.Е.


Богдановой, полагающей что «в связи с конструированием в гражданском
законодательстве принципа добросовестности неизбежно изменится назначение
суда и судебной системы в целом. Суд — это уже не только орган правосудия,
но и орган, моделирующий нравственные устои общества. Именно суд своим
решением от имени государства будет определять, что нравственно, а что
безнравственно в Российской Федерации».

Обобщая практику рассмотрения судами споров о расторжении или


изменении договоров и оценивая поведение сторон договора как
добросовестное или недобросовестное, соответствующие судебные инстанции
будут формировать у субъектов гражданского оборота понимание
допустимости или недопустимости определенного поведения в рамках их
договоров[21] [22].

Понимание добросовестности будет, следовательно, определяться на


основе анализа фактических отношений. Ф. Энгельс в «Анти- Дюринге» писал:
«Всякая теория морали является до сих пор, в конечном счете, продуктом
данного экономического положения общества». «С изменением объективных
условий меняется их нравственное отражение». Представляется, что такое
понимание процесса формирования нравственности в обществе более точно
отражает суть явления и будет востребовано судами в отличие от рассуждений
отдельных современных философов об «абсолютной морали и абсолютной
красоте как компонентах абсолютной идеи (абсолютного начала)».

Однако понимание добросовестности с позиции нравственности все-таки


весьма неконкретно применительно к договорной практике участников
гражданского оборота. Необходимо в известной степени представить
добросовестность в элементном виде, понятном и для субъектов гражданского
права, и для судов. В качестве правовой меры в целях решения указанной
проблемы можно закрепить в законодательстве положение о сотрудничестве
сторон при заключении и исполнении договоров, образно говоря, обязать
участников договора «дружить», а отказ от сотрудничества одного из них
квалифицировать как недобросовестность, предусмотрев соответствующие
неблагоприятные последствия.

В этом плане можно воспользоваться правилом ст. 5.3 Принципов


УНИДРУА, в соответствии с которыми каждая сторона должна сотрудничать с
другой стороной, если такое сотрудничество можно разумно ожидать в связи с
исполнением обязательств этой стороны.

В ккачествеориентира в осмысливанье добросовестности подобающе


зафиксировать узаконение обо экономичности осуществления условных
обязательств, какое да возможно очутиться достаточным ради минимизации
негативных следствий противоречий.

По части суждений строя творцов обо повышенье размеров договорный


воли и тем самым уменьшенье числа властных норм и повышенье
диспозитивных, нужно отметить, что такая стопа тему непостоянности
контракты не решает. Решение контракты или не ликвидирует противоречий
промежду субъектами поголовно сиречь затушевывает их исключительно
временно, будто «загоняя» антагонизм в самое создание касательств
соучастников договора, что и объясняет контрактационный оппортунизм, т.
непризнание контракты как такового. Оттого нужны некоторые законные
имущества ради преодоления непостоянности договора, в том числе и другие,
что были нами рассмотрены.

Вам также может понравиться