Вы находитесь на странице: 1из 14

Павел Парфентьев

Председатель МОО «За права семьи»


Генеральный директор Аналитического центра «Семейная политика.РФ»

Защита семьи и семейных ценностей в конституционном праве России1

Введение: история конституционной защиты семьи в современной России (обзор)

«Всемирная декларация о семье», опубликованная по инициативе Всемирного Конгресса Семей


несколько лет назад2, напоминает: истина о том, что «семья является естественной и основной
ячейкой общества и имеет право на защиту со стороны общества и государства»,
провозглашенная в статье 16 (3) Всеобщей декларации прав человека, отражена в конституциях
многих стран.

Россия не является исключением. В современном российском конституционном праве семья,


брак, материнство и отцовство признаются конституционно значимыми ценностями,
подлежащими особой защите. Путь к этому был для России долгим и непростым. Направленность
государственной семейной политики менялась в разные периоды российской истории XX века3.
Откровенно антисемейный характер политики раннего советского периода сменился условно
просемейной политикой позднего СССР, которая, однако, так и не перешла окончательно в
последовательно просемейное русло. Падение СССР и период перестройки принесли усугубление
кризиса семьи в российском обществе, одновременно усилив разрушительное влияние на него
антисемейных элементов международной политики.

Постепенный выход из этого кризиса ознаменовался попыткой найти новый путь развития для
России, сохраняющий все положительные стороны ее исторического наследия. Среди ценностей,
объединяющих всех россиян, значимость семьи остается огромной – большинство жителей
России в социологических опросах неизменно относят семью к числу своих главных приоритетов.
Центральное значение защиты семьи для российского общества показала и общественная
дискуссия вокруг текста поправок в Конституцию Российской Федерации, принятых в 2020 году.

Развитие конституционной защиты семьи в России отражает этот сложный путь к возрождению
традиционных для ее народа семейных ценностей. Демографические проблемы (в 2019 и 2020
годах в России наблюдалось некоторое снижение численности населения, отрицательная
динамика была характерна для этого показателя и в 1996-2009 гг.) также стимулируют
общественно-политическое внимание к проблемам семьи и рождаемости.

Вместе с тем, семейная политика России остается и сегодня во многом противоречивой, в ней
сплетены воедино традиционные для российских народов семейные ценности, влияние
различных, зачастую несовместимых друг с другом, мировоззрений, идеологий и подходов
прошлого и настоящего. Все это сказывается и на российском конституционном праве. За
последние десятилетия в России был уже проделана серьезная часть пути в сторону более

1
Дата публикации: 29.04.2021
2
http://www.worldfamilydeclaration.org/
3
См. об этом: Pavel A. Parfentiev, A Brief History of Family Policy in Russia, 1917-2013 – Family in America, Volume
27 Number 3 Summer 2013, p. 230-241.
http://familyinamerica.org/files/2513/8740/2913/FIA.Summer.13.Parfentiev.pdf

1
надежной защиты семьи на уровне Конституции, но путь этот далек от завершения. Российскому
обществу еще предстоит многое сделать для решения этой задачи.

Семья в советских Конституциях

Ранний период советской истории России был, в значительной мере, антисемейным. Некоторый
поворот в сторону укрепления семьи наметился в истории России сталинского периода.
Идеологической основой этих изменений стала концепция, согласно которой борьба раннего
советского периода была направлена против «буржуазной семьи», а новая, «социалистическая»
семья должна защищаться и поддерживаться государством. Политику, вдохновляемую такими
идеями, конечно, нельзя назвать просемейной в полной мере. Тем не менее, эти изменения
серьезно улучшили положение семьи в СССР.

Неудивительно, что в советских Конституциях 1918 (Конституция Российской Социалистической


Федеративной Советской Республики)4 и 1924 (Конституция СССР) года5 о семье как таковой речи
не шло вообще. В Конституции 1918 года слово «семья» отсутствует вообще. В Конституции 1924
года оно использовано лишь во вполне определенном контексте, в ее первом разделе,
«Декларации об образовании Союза Советских Социалистических Республик»: «Наконец, само
строение Советской власти, интернациональной по своей классовой природе, толкает
трудящиеся массы советских республик на путь объединения в одну социалистическую
семью».

В «сталинской» Конституции СССР 1936 года семья уже упоминается в собственном смысле, но
лишь единожды – в статье 14 (пункт «ч»), указывавшей, что «установление основ
законодательства о браке и семье» подлежало ведению СССР «в лице его высших органов
государственной власти и органов государственного управления»6.

Движение в сторону осознания большого значения семьи для развития и устойчивости


государства, начавшееся с середины 30-х годов, привело к тому, что в «брежневскую»
Конституцию 1977 года 7 были включены конкретные нормы о защите семьи, ставшие
предвестниками соответствующих норм современной российской Конституции.

Статья 53 Конституции СССР 1977 года гласила:

«Семья находится под защитой государства.

Брак основывается на добровольном согласии женщины и мужчины; супруги


полностью равноправны в семейных отношениях.

Государство проявляет заботу о семье путем создания и развития широкой сети


детских учреждений, организации и совершенствования службы быта и
общественного питания, выплаты пособий по случаю рождения ребенка,
предоставления пособий и льгот многодетным семьям, а также других видов пособий
и помощи семье».

4
Конституция РСФСР 1918 года: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/cnst1918.htm
5
Конституция СССР 1924 года: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/cnst1924.htm
6
Конституция СССР 1936 года: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/cnst1936.htm
7
Конституция СССР 1977 года: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/cnst1977.htm
2
Эту статью дополняла, перекликаясь с ней, отдельная статья 66, посвященная воспитанию детей
(еще одно новшество), которая указывала:

«Граждане СССР обязаны заботиться о воспитании детей, готовить их к


общественно полезному труду, растить достойными членами социалистического
общества. Дети обязаны заботиться о родителях и оказывать им помощь».

Нетрудно заметить, что в этом тексте отражается двойственная советская семейная политика, о
которой уже было упомянуто выше. В ней, скорее, рассматривается не семья как естественная
основа всякого общества и государства, но именно «социалистическая семья» - в значительной
мере как инструмент общественной жизни и проводник вполне определенной идеологии (она
растит детей не просто достойными членами общества, но членами общества именно
«социалистического»). Именно этой «социалистической семье» социалистическое государство
оказывает широкую поддержку посредством своих социальных институтов.

Сделав небольшое отступление, отметим, что, как представляется, можно выделить всего четыре
основных типа государственной семейной политики.

 «Просемейным» типом семейной политики следует признать подход, при котором


государство осознает, что естественная семья, основанная на стабильном браке мужчины
и женщины, является основой всякого общества и государства, онтологически им
предшествует. Долговременное развитие и благополучие общества и государства зависят
от прочности этой их основы – поэтому государство признает приоритетное значение
семьи, ее независимость и автономию, рассматривая семью как самостоятельный субъект
права, суверенный в своей внутренней жизни (принцип субсидиарности). Оно также
признает и защищает базовые естественные права родителей и не вмешивается в их
осуществление, пока речь не идет о каких-то откровенно преступных действиях.
Презумпция добросовестности родителей и соответствия их действий интересам детей в
этом типе семейной политики считается столь очевидной, что, зачастую, даже не
оговаривается в правовых нормах явным образом. Общество с этим типом семейной
политики полностью осознает, что без семьи и традиционных семейных ценностей его
ожидает гибель.
 «Модернистским» или «индивидуалистическим» типом семейной политики можно
назвать подход, при котором в центр ставятся исключительно права и благополучие
отдельных людей – граждан, скорее, чем сообществ, даже естественных. Государство, в
первую очередь, рассматривается как инструмент обеспечения этих индивидуальных прав
и оценивается исключительно в их контексте. Семья как отдельный субъект прав зачастую
просто выпадает из рассмотрения. Формально, декларативно она может признаваться
основой общества, но на практике рассматривается как «производное» от отдельных
граждан – как некая сумма отдельных людей, имеющих индивидуальные «семейные
связи» и связанные с ними «семейные права и обязанности». Защита семьи в этом
обществе осуществляется в ответ на общественный запрос, рассматриваемый как интерес
конкретных граждан. Осознание того, что именно семья, а не отдельный человек, является
«естественной и основной ячейкой общества», постепенно размывается и исчезает.
 «Тоталитарным» или «этатистским» типом семейной политики можно назвать подход, при
котором в центре внимания оказывается не личность или семья, а государство,
рассматриваемое как своего рода самоценность или даже сверхценность. При таком типе
семейной политики и мировоззрения люди и семьи ценятся лишь как инструменты
3
политики этого «Левиафана», как правило, насаждающего ту или иную тоталитарную
идеологию, претендующую на управление всеми сторонами жизни людей в интересах
государства или иного «сверх-коллектива». В «тоталитарном» типе семейной политики
семья рассматривается не как самостоятельная ценность или основа общества, а как
инструмент достижения государственных целей и утверждения определенной идеологии.
Ценностью является не семья как таковая, а «идеологически корректная» семья,
воспитывающая детей в соответствии с заданными той или иной идеологией и целями
«сверх-коллектива» ориентирами и задачами. Семья, воспитывающая детей
«неправильно» или вне доминирующей идеологии, вызывает недоверие государства,
рассматривается как источник опасности или даже «враждебный элемент». Это
отношение ведет к узурпации государством принадлежащих семье функций воспитания и
образования – иногда доходит до того, что у родителей, воспитывающих детей
«неправильно», вразрез с господствующей идеологией, сопротивляющихся
индоктринации детей через государственные школы и другие институты, попросту
отбирают детей. В этом смысле большинство исторически известных тоталитарных
идеологий имели неявный, но вполне реальный антисемейный характер. Они, впрочем,
пытались не окончательно разрушить семью, а лишь поставить ее на службу своим целям.
 Наконец, можно выделить и откровенно «антисемейный» или «противоестественный» тип
семейной политики. Он аналогичен «тоталитарному» («этатистскому»), но в его основу
положены идеологии, для которых естественная семья как таковая – нечто враждебное и
дурное, подлежащее расчленению, переопределению и уничтожению. Политика,
построенная на идеологии современных западных «новых левых», на идеях таких авторов,
как Вильгельм Райх, который писал, что «семья представляет собой авторитарное
государство в миниатюре» («Психология масс и фашизм»), а значит (в своем привычном
виде) подлежит слому и уничтожению, неизбежно становится враждебной по отношению
к ней. Поскольку семья продолжает оставаться основой общества и государства, подобная
политика ведет к их самоубийству.

Государственные подходы, наблюдаемые нами в современной политической реальности


различных стран, часто являются сложным сочетанием этих типов семейной политики,
соединяющих их сиюминутным компромиссом. В этом сочетании тот или иной подход может,
разумеется, доминировать.

В позднесоветском подходе, отраженном в советской Конституции 1977 года, мы видим ясное


воплощение «этатистского» («тоталитарного») типа семейной политики. Это, конечно, не было
просемейной политикой в полном смысле слова, но было позитивным шагом на фоне откровенно
«противоестественного» характера семейной политики раннего СССР (который в поздней
советской идеологии связывали с влиянием радикальных убеждений таких деятелей, как Лев
Троцкий).

Развитие конституционного права пост-советского периода истории России продолжило этот путь
в сторону просемейного подхода в семейной политике, хотя и не пришло пока к нему
окончательно.

Семья в тексте Конституции России 1993 года (до 2020 года)

Новая Конституция постсоветской России, принятая всенародным голосованием 12 декабря 1993


года, стала существенным шагом в сторону просемейного подхода в конституцонном праве.

4
Вместе с тем, в ней присутствует также наследие советского прошлого с его «этатистским»
подходом к семье. Она была (и остается по сей день, хотя и в меньшей степени) также весьма
уязвима для международного влияния, в последние десятилетия все чаще становящегося
антисемейным.

Часть 2 статьи 7 Конституции 1993 года 8 провозглашает, что в России «обеспечивается


государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства». Это заявлено в
контексте части 1 той же статьи, сообщающей, что «Российская Федерация — социальное
государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную
жизнь и свободное развитие человека».

Статья 38, входящая в главу 2 – «Права и свободы человека и гражданина» (ее текст может быть
изменен только при принятии целиком новой Конституции посредством референдума) – гласит:

«1. Материнство и детство, семья находятся под защитой государства.

2. Забота о детях, их воспитание — равное право и обязанность родителей.

3. Трудоспособные дети, достигшие 18 лет, должны заботиться о нетрудоспособных


родителях».

Нетрудно заметить, что в тексте 38 статьи Конституции из сферы защиты государства «выпадает»
отцовство, которое было упомянуто в статье 7 в связи с государственной поддержкой. Возможно,
это является наследием позднего советского периода, когда немало говорилось именно о защите
материнства и детства, либо же авторы проекта Конституции решили, что отцы сами призваны
быть защитниками семьи, а не объектами государственной защиты.

В любом случае, российское семейное право, конкретизируя положения Конституции, исправляет


этот недочет. Уже первый абзац статьи 1 Семейного Кодекса РФ указывает: «Семья,
материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой
государства»9.

Отчасти свой недостаток исправляет и сама Конституция, которая в статье 72 (часть 1 пункт «ж»)
относит к совместному ведению Российской Федерации и субъектов (регионов) Российской
Федерации, в числе прочих вопросов, «защиту семьи, материнства, отцовства и детства».

Конституция также отдельно оговаривает обязанности родителей, связанные с образованием


детей. Статья 43 часть 4 указывает: «Основное общее образование обязательно. Родители или
лица, их заменяющие, обеспечивают получение детьми основного общего образования». При
этом часть 5 той же статьи напоминает, что Российская Федерация, хотя и «устанавливает
федеральные государственные образовательные стандарты», при этом, тем не менее,
«поддерживает различные формы образования и самообразования». На практике это
подразумевает, в том числе, и поддержку семейного образования, которое было узаконено в
России законом об образовании 1992 года (и сохраняется в действующем Федеральном законе
«Об образовании в РФ», принятом в 2012 году).

Анализируя эти положения можно заметить, что они стали важным шагом в сторону просемейной
правовой парадигмы. В самом деле – хотя в этих нормах и не говорится прямо, что семья является
8
Первоначальная редакция Конституции РФ 1993 года: http://konstitucija.ru/1993/1/
9
http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/f688669b9e3b36e556014fc5e4cc88223df202a2/
5
естественной основой общества, но она уже признается как самостоятельная ценность,
подлежащая особой защите. В отличие от Конституции 1977 года здесь говорится уже не только
об обязанностях, но и о правах родителей, а сами родительские обязанности по воспитанию детей
не связываются с какой-либо конкретной идеологией.

При этом включение положений о защите семьи и материнства, а также о правах родителей, во
вторую главу Конституции, закрепляющую права и свободы человека и гражданина, стало очень
важным шагом. Ведь статья 17 Конституции в части 2 признает, что «основные права и свободы
человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения»10, а статья 19 Конституции
провозглашает: «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно
действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность
законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются
правосудием».

Иными словами, семья и права родителей были имплицитно признаны в Конституции 1993 года
относящимися к сфере неотчуждаемых (естественных) прав. При этом было признано, что они,
наряду с другими подобными правами, должны определять смысл всего законодательства и
стоять в центре деятельности и существования всего государства и различных органов власти.

Вместе с тем, очевидны и уязвимые моменты Конституции 1993 года. Прежде всего, в ней
обойден молчанием брак. В отличие от Конституций таких стран, как Болгария, Бразилия или
Венгрия, в Конституции России до 2020 года не было прямо упомянуто, что брак является союзом
между мужчиной и женщиной. В такой ситуации брак оказывался не публичной конституционно
защищаемой ценностью, но, скорее, элементом частной (пусть и признаваемой и защищаемой
правом) жизни граждан, что свойственно «индивидуалистическому» подходу в семейной
политике11.

Еще одно уязвимое звено – часть 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации,


провозглашающая международные договоры Российской Федерации составной частью ее
правовой системы. Таким образом, международные договоры в России являются
непосредственно действующими на национальном уровне права. В этом отношении правовая
система России схожа с правовой системой США – и существенно отличается от систем права
многих других европейских государств.

Сегодня мы наблюдаем, как международные межгосударственные структуры все чаще


руководствуются радикальными антисемейными идеологиями, уничтожая и подменяя подлинное
содержание норм, призванных защищать базовые права человека, и действуют при этом в
нарушение принципа уважения к суверенным правам народов мира. В этих условиях такая норма
может стать (и становится на практике) своего рода «ахиллесовой пятой» - пользуясь которой
можно осуществить настоящий «взлом» национальной правовой системы с целью разрушения
базовых ценностей, лежащих в ее основе. Государствам необходимы механизмы защиты от
подобной угрозы.

10
К сожалению, это положение может толковаться и иногда толкуется как отрицание того, что ребенок
обладает правом на жизнь и до рождения. Вместе с тем, строго говоря, Конституция утверждает лишь, что
от рождения все обладают указанными в ней правами, но при этом ничего не сообщает о том, возможно ли
обладание некоторыми из них до рождения.
11
В этой связи характерно, что Конституционный Суд в своих решениях не относит прямо брак к числу
конституционных ценностей, в отличие от семьи, материнства отцовства и детства.
6
Несмотря на некоторые недостатки, перечисленные выше, Конституция 1993 года стала важным
шагом в сторону реальной конституционной защиты семьи и семейных ценностей в России. Она
могла стать своего рода фундаментом для такой защиты – но на практике многое зависело от того,
какое толкование и применение получат вошедшие в нее нормы. Определяющую же роль в том,
какое толкование получают нормы российской Конституции, играют решения Конституционного
Суда РФ.

Защита семьи и семейных ценностей в правовых позициях Конституционного Суда РФ

Компетенция Конституционного Суда РФ определена статьей 125 российской Конституции и


конкретизирована специальным Федеральным конституционным законом. Конституционный суд
рассматривает (в определенных обстоятельствах) дела о соответствии Конституции федеральных
законов и их применения в конкретных делах. Фактически, это означает, что именно решения
Конституционного Суда дают обязывающее толкование Конституции.

Федеральный Закон «О Конституционном Суде РФ» в ст. 6 устанавливает:

«Решения Конституционного Суда Российской Федерации обязательны на всей


территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и
судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления,
предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений».

Комментируя эту статью в своем Определении от 7 октября 1997 г. №88-О12 Конституционный Суд
РФ выразил следующую правовую позицию:

«При этом следует иметь в виду, что правовые позиции, содержащие толкование
конституционных норм либо выявляющие конституционный смысл закона, на которых
основаны выводы Конституционного Суда Российской Федерации в резолютивной части
его решений, обязательны для всех государственных органов и должностных лиц *…+»13.

На практике это означает, что Конституционный Суд РФ в своих правовых позициях дает
обязывающие толкования норм Конституции, имеющие на практике почти ту же силу, что и сами
эти нормы.

За десятилетия, прошедшие с момента принятия Конституции 1993 года Конституционный Суд РФ


принял немало решений, затрагивающих семью, семейные ценности и права родителей. Это стало
серьезным вкладом в их конституционно-правовую защиту. Перечислю здесь кратко лишь
некоторые, самые важные и определяющие правовые позиции Конституционного Суда по этим
вопросам.

В 2006 году Конституционный Суд постановил, что в статье 38 Конституции речь идет о
«естественном праве и обязанности родителей воспитывать и содержать детей»
(выделение наше), тем самым признав, что родительские права относятся к числу естественных
прав, источником которых не является государство, хотя и уточнил при этом, что это «не
исключает конституционную обязанность государства заботиться о воспитании детей, -
многоплановую роль публичной власти в этой сфере»14.

12
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision33099.pdf
13
Абзац второй пункта 4 мотивировочной части
14
Постановление Конституционного Суда РФ от 15.05.2006 N 5-П, абзац пятый п. 2.1 мотивировочной части:
7
В 2003 году Конституционный Суд указал, что из норм Конституции следует, что
«правоприменительные органы исходят из добросовестности родителей, выступающих в
качестве законных представителей своих несовершеннолетних детей» 15 . Эту правовую
позицию о презумпции добросовестности родителей Конституционный Суд развивал в своих
дальнейших многочисленных решениях.

К примеру, в 2010 году Конституционный Суд, комментируя нормы Гражданского Кодекса РФ,
сформулировал следующую правовую позицию:

«Забота о детях, их воспитание как обязанность родителей по смыслу статьи 38


(часть 2) Конституции Российской Федерации предполагают, что ущемление прав
ребенка, создание ему немотивированного жизненного дискомфорта несовместимы с
самой природой отношений, исторически сложившихся и обеспечивающих выживание и
развитие человека как биологического вида.

Данной конституционной обязанностью, которая сама по себе является


отображением общепризнанной модели социального поведения, предопределяется и
характер правоотношений между родителями и детьми, что позволяет федеральному
законодателю, располагающему достаточно широкой свободой усмотрения в выборе
конкретных мер юридической и социальной защиты жилищных прав
несовершеннолетних, устанавливать систему гарантий этих прав исходя из
презумпции добросовестности поведения родителей в отношении своих детей и
определять - с учетом более высокой степени доверия к родителям, нежели к другим
законным представителям несовершеннолетних, - их правомочия и, соответственно,
субсидиарный характер опеки и попечительства со стороны управомоченных
государственных органов в случаях, когда попечение со стороны родителей не
осуществляется»16 (выделение наше).

Эта правовая позиция примечательна тем, что в ней связываются презумпция добросовестности
родителей и субсидиарный характер заботы о детях со стороны государства по отношению к
родительской заботе о них.

В другом своем решении 2010 года Конституционный Суд сделал еще одно важное замечание,
назвав «общепризнанной» эту «презумпцию добросовестности родительской заботы о детях»17. В
2016 и 2019 году Конституционный Суд вновь отмечал существование этой «общепризнанной
презумпции добросовестности родительской заботы о детях»18.

http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision19697.pdf
15
Определение Конституционного Суда РФ от 06.03.2003 N 119-О, абзац четвертый п. 3 мотивировочной
части:
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision33292.pdf
16
Постановление Конституционного Суда РФ от 08.06.2010 N 13-П, п. 3 мотивировочной части:
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision35091.pdf
17
Постановление Конституционного Суда РФ от 20.07.2010 N 17-П, абзац второй п. 3 мотивировочной части:
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision37898.pdf
18
Определение Конституционного Суда РФ от 06.06.2016 N 1417-О, абзац четвертый п. 2 мотивировочной
части:
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision239659.pdf
Постановление Конституционного Суда РФ от 01.02.2019 N 7-П, абзац второй п. 3 мотивировочной части:
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision379532.pdf
8
Констатировав в своих правовых позициях, что презумпция добросовестности родителей является
общепризнанной и, фактически, лежит в основе конституционной нормы, Конституционный Суд,
тем самым, признал ее обязывающий характер. Законодатель, таким образом, не только может,
но и должен руководствоваться этой презумпцией. Эта правовая позиция Конституционного Суда
повлияла на дальнейшие государственные решения. Принятая в 2014 году Правительством РФ
«Концепция государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025
года»19 включила «презумпцию добросовестности родителей в осуществлении родительских
прав» в число основных принципов российской государственной семейной политики.

В 2006 году Конституционный Суд рассмотрел заявление гражданина Э. Мурзина, требовавшего


признать нарушающим Конституцию отказ законодателя от признания однополых «браков». В
своем решении, толкуя положения Конституции и нормы международного права, Суд постановил,
что Конституция РФ исходит «из того, что одно из предназначений семьи - рождение и
воспитание детей»20.

В этом же решении Конституционный Суд РФ указал, что «ни из Конституции Российской


Федерации, ни из принятых на себя Российской Федерацией международно-правовых
обязательств не вытекает обязанность государства по созданию условий для пропаганды,
поддержки и признания союзов лиц одного пола, при том что само по себе отсутствие такой
регистрации никак не влияет на уровень признания и гарантий в Российской Федерации прав и
свобод заявителя как человека и гражданина».

Далее Суд отметил: «Не свидетельствует о нарушении конституционных прав заявителя и


наличие в ряде государств Европы иного подхода к решению вопросов демографического и
социального характера, тем более что в силу статьи 23 Международного пакта о
гражданских и политических правах право на вступление в брак и право основывать семью
признается именно за мужчинами и женщинами, а статья 12 Конвенции о защите прав
человека и основных свобод прямо предусматривает возможность создания семьи в
соответствии с национальным законодательством, регулирующим осуществление этого
права»21.

Важные правовые позиции были сформулированы Конституционным Судом РФ в связи с


попытками оспорить конституционность законов о запрете пропаганды среди
несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных отношений, принятых сначала в некоторых
регионах России, а затем – в 2013 году – и на федеральном уровне.

В 2006 и 2008 годах в Рязанской области были приняты законы, запрещающие «публичные
действия, направленные на пропаганду гомосексуализма (мужеложства и лесбиянства) среди
несовершеннолетних». Признав, что нормы этих законов не противоречили Конституции,
Конституционный Суд РФ сформулировал еще одну важнейшую правовую позицию:

«Конституция Российской Федерации, принятая, согласно преамбуле, ее


многонациональным народом исходя из ответственности за свою Родину перед

19
https://rg.ru/2014/08/29/semya-site-dok.html
20
Эта правовая позиция потом повторялась в других решениях Конституционного суда, таких, как
Постановление Конституционного Суда РФ от 23.09.2014 N 24-П и Заключение Конституционного Суда РФ от
16.03.2020 N 1-З, став частью его устойчивой практики.
21
Определение Конституционного Суда РФ от 16.11.2006 N 496-О:
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision15518.pdf
9
нынешним и будущими поколениями, провозглашает, что материнство и детство,
семья находятся под защитой государства (статья 38, часть 1). Согласно статье 72
(пункт "ж" части 1) Конституции Российской Федерации защита детства находится в
совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

Из названных конституционных положений следует, что семья, материнство и


детство в их традиционном, воспринятом от предков понимании представляют собой
те ценности, которые обеспечивают непрерывную смену поколений, выступают
условием сохранения и развития многонационального народа Российской Федерации, а
потому нуждаются в особой защите со стороны государства»22.

Это обязывающее истолкование конституционных норм стало прямым признанием того, что
семья в «традиционном, воспринятом от предков понимании» является основой существования
российского народа и одной из его базовых ценностей, признаваемых Конституцией Российской
Федерации. Фактически, эта правовая позиция Конституционного Суда является подтверждением
одного из базовых оснований «просемейного» типа семейной политики. Конституционный Суд РФ
в дальнейшем неоднократно повторял эту правовую позицию, ставшую частью его устойчивой
практики23.

Эта правовая позиция была развита в решении 2014 года, которым Суд признал конституционным
федеральный закон о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди
несовершеннолетних. В нем, в частности, в нем Конституционный Суд РФ отметил следующее:

 Механизмы реализации в России положений международных договоров, являющихся


частью ее правовой системы в соответствии со ст. 15 Конституции, «основаны на
традиционных представлениях о гуманизме в контексте особенностей национального
и конфессионального состава российского общества, его социокультурных и иных
исторических характеристик, в частности на сформировавшихся в качестве
общепризнанных в российском обществе (и разделяемых всеми традиционными
религиозными конфессиями) представлениях о браке, семье, материнстве, отцовстве,
детстве, которые получили свое формально-юридическое закрепление в Конституции
Российской Федерации, и об их особой ценности»24.
 «Поскольку одно из предназначений семьи - рождение и воспитание детей, в основе
законодательного подхода к решению вопросов демографического и социального
характера в области семейных отношений в Российской Федерации лежит понимание
брака как союза мужчины и женщины, что в полной мере согласуется с предписаниями
статей 7 и 38 Конституции Российской Федерации и не противоречит

22
Определение Конституционного Суда РФ от 19.01.2010 N 151-О-О, абзацы первый и второй п. 3
мотивировочной части:
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision23866.pdf
23
Определение Конституционного Суда РФ от 24.10.2013 N 1718-О, абзац второй п. 2.2 мотивировочной
части:
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision146094.pdf
Постановление Конституционного Суда РФ от 23.09.2014 N 24-П, абзац второй п. 3 мотивировочной части:
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision173469.pdf
Заключение Конституционного Суда РФ от 16.03.2020 N 1-З, абзац 6 п. 3.1 мотивировочной части:
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision459904.pdf
24
Постановление Конституционного Суда РФ от 23.09.2014 N 24-П, абзац пятый п. 2.2. мотивировочной
части.
10
Международному пакту о гражданских и политических правах (статья 23) и Конвенции
о защите прав человека и основных свобод (статья 12), предусматривающим
возможность создания семьи в соответствии с национальным законодательством,
регулирующим осуществление этого права»25 (выделение наше).

В этом решении 2014 года Конституционный Суд Российской Федерации дополнительно сделал
еще несколько важных замечаний. В частности, там было отмечено, что «конституционным
признанием ценностей семьи, материнства, отцовства, детства определяются, в частности,
характер и содержание правового регулирования в сфере государственной защиты прав
несовершеннолетних» 26 . Кроме того, это решение также явным образом назвало семью,
материнство, отцовство и детство «конституционными ценностями», отдельно уточнив при этом,
что речь идет о «защите конституционных ценностей, которые обеспечивают непрерывную
смену поколений»27.

В еще одном решении 2014 года, Конституционный Суд сформулировал следующую правовую
позицию: «Особая роль семьи в развитии личности, удовлетворении ее духовных
потребностей и обусловленная этим конституционная ценность института семьи
предопределяют необходимость уважения и защиты со стороны государства семейных
отношений, одним из принципов регулирования которых является приоритет семейного
воспитания детей и реализация которых, соответственно, предполагает не только
заключение брака, но и закрепление правовой связи между родителем (лицом, его заменяющим)
и ребенком»28. Таким образом, Конституционный суд признал, что конституционная ценность
семьи тесно связана с семейными отношениями, сами же семейные отношения в том смысле, в
котором их рассматривает Конституция, предполагают как заключение брака, так и наличие
стабильных, защищаемых нормами права, родительско-детских отношений.

Наконец, отдельно следует отметить то, что в 2015 году, рассматривая вопрос об обязательности
для России решений Европейского Суда по правам человека, Конституционный Суд РФ напомнил,
что нормы международных договоров должны толковаться не произвольно, а в соответствии с
общепризнанными правилами истолкования, установленными Венской конвенцией о праве
международных договоров. Кроме того, он еще раз подтвердил, что Конституция имеет в России
высшую юридическую силу, превосходящую даже юридическую силу международного договора.
Поэтому, в случае коллизии между решением Европейского Суда по правам человека как
межгосударственного договорного органа и Конституцией России, Российская Федерация должна
отдавать предпочтение требованиям своей Конституции «и тем самым не следовать буквально
постановлению Европейского Суда по правам человека в случае, если его реализация
противоречит конституционным ценностям»29.

Эти решения Конституционного Суда, во многом, сделали возможным внесение в Конституцию РФ


важных изменений в 2020 году, часть которых была направлена на защиту семьи и семейных
ценностей. Многие из выраженных в них правовых позиций Конституционный Суд РФ вновь

25
Там же, абзац третий п. 3 мотивировочной части.
26
Там же, абзац первый п. 3.1 мотивировочной части.
27
Там же, абзац четвертый п. 3.2 мотивировочной части.
28
Постановление Конституционного Суда РФ от 31.01.2014 N 1-П, абзац шестой п. 2 мотивировочной части:
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision151520.pdf
29
Постановление Конституционного Суда РФ от 14.07.2015 N 21-П, абзац второй п. 4 мотивировочной части:
http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision201896.pdf
11
повторил в своем заключении на проект поправок к Конституции, который он рассматривал в том
же году перед их принятием30.

Защита семьи и семейные ценности в обновленной Конституции России 2020 года (текст и
контекст)

В марте 2020 года российский парламент принял ряд существенных поправок к Конституции РФ,
следуя процедуре, описанной в статьях 134 и 136 самой Конституции. Эта процедура предполагает
принятие поправок к главам 3-8 Конституции решением федерального парламента и
последующее ее одобрение органами законодательной власти не менее чем двух третей
субъектов Российской Федерации (российских регионов). Тем не менее, по предложению
президента РФ В. В. Путина, было принято решение о том, что принятые поправки вступят в силу
только в том случае, если они будут одобрены на всенародном голосовании.

Такое голосование прошло с 25 июня по 1 июля 2020 года. Согласно официальным результатам,
обновленная Конституция получила поддержку 77,92% участников голосования (при явке в 67,97%
от числа граждан, имеющих право голоса). Стоит заметить в этой связи, что Конституция 1993 года
была принята 58,43% голосов граждан при явке в 54,81%. Принятие различных поправок в
Конституцию, периодически происходившее между 1993 и 2020 годами, вообще обходилось без
всенародного голосования.

Среди поправок, вошедших в обновленный текст Конституции, многие затрагивали вопросы


защиты семьи, детства и традиционных семейных ценностей. Перечислим их:

 Новая статья 671 Конституции устанавливает: «Дети являются важнейшим приоритетом


государственной политики России. Государство создает условия, способствующие
всестороннему духовному, нравственному, интеллектуальному и физическому
развитию детей, воспитанию в них патриотизма, гражданственности и уважения к
старшим. Государство, обеспечивая приоритет семейного воспитания, берет на себя
обязанности родителей в отношении детей, оставшихся без попечения».
 Статья 72 часть 1 пункт «ж1» теперь относит к совместному ведению Российской
Федерации и субъектов Российской Федерации (регионов) такие вопросы: «защита
семьи, материнства, отцовства и детства; защита института брака как союза
мужчины и женщины; создание условий для достойного воспитания детей в семье, а
также для осуществления совершеннолетними детьми обязанности заботиться о
родителях».
 Статья 79 устанавливает, среди прочего: «Решения межгосударственных органов,
принятые на основании положений международных договоров Российской Федерации в
их истолковании, противоречащем Конституции Российской Федерации, не подлежат
исполнению в Российской Федерации».
 Статья 114 часть 1 пункт «в» теперь относит к задачам Правительства России «проведение
в Российской Федерации единой социально ориентированной государственной политики»
в области, в том числе, «поддержки, укрепления и защиты семьи» и «сохранения
традиционных семейных ценностей».

Внесенные изменения не коснулись норм первых двух глав Конституции – этого не позволяет
предусмотренная ею процедура внесения в ее текст поправок. Для изменения второй главы

30
Заключение Конституционного Суда РФ от 16.03.2020 N 1-З, абзац шестой п. 3.1 мотивировочной части.
12
Конституции (напомним, что защита семьи, материнства и детства государством гарантирована
входящей в нее статьей 38) потребовались бы разработка и принятие полностью нового
конституционного текста, и связанные с этим сложности сделали это политически невозможным.

Новшества, которые мы здесь видим, двойственны – как до сих пор двойственна и вся семейная
политика современной России. Среди них есть важные элементы просемейного характера,
направленные в сторону усиления конституционной защиты семьи. Но есть в тексте обновленной
Конституции и неоднозначные положения, вызвавшие беспокойство и критику со стороны
российских общественных организаций, защищающих семью и права родителей.

Прежде всего, обращает на себя внимание, что к числу конституционных ценностей теперь в
явном виде отнесен не только брак как союз мужчины и женщины, но и традиционные семейные
ценности. Последнее, несомненно, создает новые возможности для развития российского
законодательства в просемейном направлении.

Существенно закрепление в Конституции возможности отказа от выполнения решений


межгосударственных органов (таких, как Европейский суд по правам человека, все чаще вместо
защиты подлинных прав человека занимающийся откровенным идеологическим судебным
активизмом), если предлагаемые ими истолкования норм международных договоров
противоречат Конституции. Фактически, на такую возможность уже в 2015 году указывал
Конституционный Суд РФ, но прямая ссылка на нее в тексте Конституции, несомненно, придаст ей
дополнительную весомость и легитимность.

А вот положения статьи 671 вызвали серьезные общественные дискуссии. В проекте этой статьи
дети изначально объявлялись не «важнейшим приоритетом государственной политики
России», а «важнейшим достоянием Российской Федерации»31. Слово «достояние» в русском
языке может рассматриваться (и обычно рассматривается) как синоним слова «имущество», и, во
всяком случае, семантически связано с правом собственности или принадлежностью. Широкая
общественность, включая и организации, выступающие в защиту семьи, выступили против этой
формулировки, опасаясь, что она будет истолкована как приоритет прав государства в отношении
детей над правами их семьи и родителей. В результате этого общественного давления в
последний момент формулировка была изменена.

Вместе с тем, нельзя не заметить, что новая формулировка тоже двойственна. Она может (и
должна, исходя из правовой целостности Конституции) интерпретироваться в контексте
признания прав родителей и традиционных семейных ценностей, но может рассматриваться и как
допускающая опасное отделение детей от семьи, скрытое противопоставление прав ребенка
правам его родителей. Заместитель председателя Государственной Думы РФ депутат Петр
Толстой предлагал свою редакцию этой нормы, согласно которой приоритетом государственной
политики должны были стать «семья и дети». Такая редакция устранила бы неоднозначность.
Однако, к возмущению представителей общественности, эту версию в парламенте даже не
поставили на голосование, воспользовавшись техническими предлогами32.

Стоит отметить, что, конечно же, никакое государство никогда не сможет «взять на себя
обязанности родителей», имеющие ярко выраженный личностный характер. Эта формулировка
вызывает некоторые опасения и в связи с тем, что действующее российское законодательство (ст.

31
http://sozd.duma.gov.ru/download/E6A8FE10-DBE9-425B-8C50-D19634302378
32
https://www.ifamnews.com/ru/v-konstitucziyu-rossii-vneseny-popravk/
13
121 Семейного кодекса РФ 33 ) очень широко определяет «детей, оставшихся без попечения
родителей». Детей относят к этой категории не только в случае смерти родителей, но и, к
примеру, «при создании действиями или бездействием родителей условий, представляющих
угрозу жизни или здоровью детей либо препятствующих их нормальному воспитанию и
развитию». В настоящий момент обсуждаются законопроекты, которые могут изменить эту
ситуацию, но пока что она остается поводом для обоснованных опасений.

Некоторые сомнения вызывает и упоминание о «создании условий для достойного воспитания


детей в семье» в статье 72, особенно в связи с тем, что статья 71 обновленной Конституции в
пункте «е» относит к ведению Российской Федерации «установление единых правовых основ *…+
системы воспитания и образования». Поскольку, в последнем случае, не оговорено, что речь
идет о воспитании и образовании, к примеру, в образовательных организациях, у некоторых
специалистов возникают опасения, что эти нормы могут стать оправданием для новых вторжений
со стороны законодателей и государства в семейную жизнь граждан.

Разумеется, в теории все эти положения должны интерпретироваться и применяться в контексте


все тех же норм и принципов, гарантирующих защиту традиционных семейных ценностей,
естественных прав родителей, соблюдение презумпции их добросовестности. Но, к сожалению,
практика не всегда следует за этой доброкачественной теорией.

Как бы то ни было, в целом обновление текста Конституции Российской Федерации создает


возможности для дальнейшего сдвига российского конституционного права в сторону реальной
защиты семьи, семейных ценностей и прав родителей.

И, судя по всему, российские власти прекрасно понимают, что в обществе присутствует заметный
запрос на такое развитие. К примеру, в буклетах о поправках в Конституцию, которые Центральная
избирательная комиссия распространяла перед всенародным голосованием, первое место было
отведено именно изменениям, касающимся семейных ценностей 34 . А выступая перед
многодетными семьями 1 июня, незадолго до голосования, президент России В. В. Путин отметил:
«Не случайно, что при обсуждении поправок в Конституцию России защита и поддержка семьи
оказались в числе наиболее частых предложений самих граждан нашей страны»35.

Остается надеяться, что Россия действительно продолжит путь к подлинно просемейному


обществу, в том числе и в области своего конституционного права.

33
http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/63f7e6b16fb0b61f6f8072ccd6a8ed10b3349ccc/
34
http://cikrf.ru/analog/constitution-voting/informatsionnye-
materialy/makety/Booklet_Popravki_k_Constitution_08_06.pdf
35
http://kremlin.ru/events/president/news/63440
14

Вам также может понравиться