Вы находитесь на странице: 1из 4

Vox chorus– vox dei

Сегодня мне посчастливилось стать участником исторического события в


стенах нашего ВУЗа – отчётного концерта хора студентов консерватории. Его
уникальность заключалась в первую очередь в том, что это был первое
выступление в рамках ежегодных хоровых ассамблей им. С.А. Казачкова под
управлением нового (третьего после С.А. Казачкова и В.Г. Лукьянова)
руководителя нашего коллектива – профессора Ю. С. Карпова. Стоя третий год
на ставшей уже родной сцене ГБКЗ им. С. Сайдашева, волнуешься, как в первый
раз, ибо ты только начинаешь находить контакт с «новым» дирижёром, который
(к слову) может быть лишь временным или стать отцом и другом на ближайшее
десятилетие. Оставаясь верным продолжателем традиций Семёна Абрамовича,
Юрий Семёнович (как неслучайна эта игра инициалов!), имеющий в своём
арсенале богатейший и интереснейший жизненный и дирижёрский опыт,
привносит нечто новое, но так необходимое нашему хору. Его подход к
подготовке к репетициям, манера общения с коллективом, обращение со
временем сравнимы с работой нейрохирурга, где выверено малейшее движение
мускулы пальца. С новым руководителем постепенно приходит понимание того,
что нах хоровой крейсер изменил вектор своего движения. Нет, это нисколько не
пугает! Даже наоборот: расширяет свои исполнительскую палитру. Ведь при
изменении направления хор не потерял (!) своего лица. Исключительно была
подобрана программа, которую мы готовили к сегодняшнему мероприятию. Из
репетиции в репетицию шёл процесс строительства нашел программы: per aspera
ad astra. Наступает день концерта. Все в возбуждённо-тревожно-праздничном
расположении духа. На распевке Юрий Семёнович, чувствуя это, душит
«пациентов» своим холодным спокойствием. 18:30, прозвучал третий звонок. На
сцене – хор студентов Казанской государственной консерватории, руководитель
– профессор Юрий Карпов. Свет притушен, софиты направлены прямо в глаза.
Не успеешь опомниться, как зазвучали начальные аккорды. Первое отделение
начинали и венчали шедевры отечественной миниатюры XIX века: они явились
каркасом программы. Драматургия всех исполняемых сочинений имела
двухуровневую структуру, где на первом (примитивном) расположился
контрастный принцип изложения, а на втором заключён глубокий, имеющий
духовное начало, подтекст. Очень важную роль здесь сыграл блок произведений
на религиозную тему. С самых первых звуков мы постепенно двигались наверх
и на сочинении Софии Губайдулиной, казалось бы, достигли пика. Но
сочинение Арво Пярта, являющегося кульминацией акапельной программы и
стоящей фактически на точке золотого сечения, возвращает нас назад к себе,
обращённым к Всевышнему: ведь всё это величие, вся эта погоня за наилучшим
– ничто, по сравнению с Ним и верой во спасение. И как итог: обращение ко
всем нам, жившим и живущим, в сочинении Леонида Любовского. Если первое
отделение было ознаменовано строительством своеобразного духовного храма,
то второе – утверждением веры в этом храме; обращением в вечность через
прошлое и настоящее. Реквием Альфреда Шнитке звучал, сотрясая сердца всех
слушателей без исключения. Часто при упоминании композитора любят
добавлять евангельское «дух дышит, где хочет». Уверен, что дух Альфреда
Гарриевича был с нами рядом.

Юрий Семёнович со свойственной ему прагматичностью и холодной


рассудительностью показал себя очень чутким и эмоциональным музыкантом. В
каждом произведении он отдавался на 200 процентов, направляя всю свою
энергию в хор и ожидая от них ответа. По мере наполнения его лица кровью всё
сильнее и сильнее, мы даже стали немного переживать, но в момент смены
одного образа на другой было видно, что дирижёр сохранил крепость духа и
ясность ума. Энергетический поток настолько нарастал от произведения к
произведению, что к концу Реквиема ударник не выдержал и выстрелил свою
партию раньше времени. Внимание руководителя хора к деталям не может не
притягивать всех его окружающих. Здесь стоит отметить смену галстука с
красного на голубой во время антракта, что как-то тоже обусловлено
драматургией макроформы концерта. Но для нас это пусть останется поводом
для размышлений вне этого очерка.

Нам мой взгляд, соотношение первой и второй частей концерта


получилось подобно прелюдии и фуги. После выступления ты слышишь в адрес
хора много лестных слов, прежде всего касающихся крупной формы, которая
оттенила, но не уравновесила акапельную часть. Очень надеюсь, что
убедительно исполненное первое отделение всё-таки не стало второстепенным,
но равноправным. Ведь хоровые миниатюры без сопровождения для каждого
коллектива являются своеобразным оселком, лакмусовой бумажкой.
Волнительно, но с жаждой, с азартом мы это сделали. Одно из достоинств
нашего хора заключается в том, что мы можем собраться и выдать качественный
результат, достойный уровня Казанской консерватории. Это было и при С. А.
Казачкове, при В. Г. Лукьянове и есть при Ю.С. Карпове. И будет!

После всего концерта многие участники испытали чувство настоящего


катарсиса: некоторые участники просто расплакались на сцене. Когда слышишь
настоящие аплодисменты, видишь искренне потрясённые лица зрителей, когда
внутри ещё пылает творческий огонь – слёз сдержать фактически невозможно.
Особенно приятно, когда подходят студенты музыкальных колледжей и
колледжей искусств и как один твердят, что сегодняшние исполнители их
вдохновили и изменили их образ мысли. Вдвойне приятно, когда подходят
музыканты, уже с огромным слуховым багажом, и говорят, что наше исполнение
заставило их полюбить произведение, до этого не имевшее для них особой
художественной ценности. Отношение зрителей к исполнению программы
находило свой отклик в аплодисментах, которые разделяются на разные
категории. Есть аплодисменты «протокольные», насмешливо-язвительные и,
наконец, восторженно-искренние. Каждый артист, стоя на концертной эстраде
может их различить. На нашем же концерте звучал именно последний вариант.
К концу второго отделения, когда зритель на протяжении 40 минут был
«парализован», в ответ последним ударам колокола последовал невероятный
каскад аплодисментов. Одна часть зала накладывалась на другую, пока все
слушатели не соединились в едином ритме, где каждый удар равнялся четверти,
которая шла со скоростью 120 bpm. После подобных концертов хочется
цитировать название одной малоизвестной статьи для конкурса хоровых
дирижёров: «ХОРУ – БЫТЬ!». Быть всегда и быть везде!

Подытожить краткий очерк хотелось личными чувствами, испытанными


во время сегодняшнего события. Я счастлив. Большая радость и честь работать в
таком коллективе, под руководством замечательной кафедры хорового
дирижирования. В одном концерте суметь показать палитру разных стилей,
суметь сочетать миниатюру без сопровождения и крупную форму – стоит очень
многого для меня не только как для певчего, но и в иллюзорном будущем как
для дирижёра. А давняя мечта (ещё до знакомства с консерваторией) исполнить
Реквием Шнитке оказалось вполне реальной. Сбылась ещё одна мечта идиота…
Посчитал своим долгом поделиться впечатлениями и переживаниями,
полученными от концерта именно сейчас, а не спустя несколько дней, когда
эмоции притупятся, подробности замылятся, а холодный рассудок возьмёт вверх
над искренним и разрывающимся от мириад эмоций сердцем. Я повторял это и
буду продолжать повторять: я горжусь тем, что учусь в казанской
консерватории. Я с нетерпением жду новых проектов, новой работы и, конечно
же, Джезуальдо, которого мы наконец обязательно освоим. Океан, по которому
плавает наш крейсер, бескрайний… Дальше – больше.

30.03.2022 2:15 ночи

Вам также может понравиться