Вы находитесь на странице: 1из 218

Мультиязыковой проект Ильи Франка www.franklang.

ru

Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues


Ремарк Эрих Мария. На западном фронте без перемен

Немецкий текст сканировал Илья Франк


Текст bilingua подготовил Константин Лозовский

Dieses Buch soll weder eine Anklage Эта книга не является ни


noch ein Bekenntnis sein. Es soll nur обвинением, ни исповедью. Это только
den Versuch machen, über eine попытка рассказать о поколении,
Generation zu berichten, die vom которое погубила война, о тех, кто стал
Kriege zerstört wurde – auch wenn sie ее жертвой, даже если спасся от
seinen Granaten entkam. снарядов.
1 1
Wir liegen neun Kilometer hinter Мы стоим в девяти километрах от
der Front. Gestern wurden wir передовой. Вчера нас сменили; сейчас
abgelöst; jetzt haben wir den Magen наши желудки набиты фасолью с мясом,
voll weißer Bohnen mit Rindfleisch und и все мы ходим сытые и довольные.
sind satt und zufrieden. Sogar für Даже на ужин каждому досталось по
abends hat jeder noch ein Kochgeschirr полному котелку; сверх того мы
voll fassen können; dazu gibt es получаем двойную порцию хлеба и
außerdem doppelte Wurst- und колбасы, - словом, живем неплохо.
Brotportionen – das schafft.
So ein Fall ist schon lange nicht Такого с нами давненько уже не
mehr dagewesen: der Küchenbulle mit случалось: наш кухонный бог со своей
seinem roten Tomatenkopf bietet das багровой, как помидор, лысиной сам
Essen direkt an; jedem, der предлагает нам поесть еще; он машет
vorbeikommt, winkt er mit seinem черпаком, зазывая проходящих, и
Löffel zu und füllt ihm einen kräftigen отваливает им здоровенные порции. Он
Schlag ein. Er ist ganz verzweifelt, weil все никак не опорожнит свой "пищемет",
er nicht weiß, wie er seine и это приводит его в отчаяние.
Gulaschkanone leer kriegen soll.
Tjaden und Müller haben ein paar Тьяден и Мюллер раздобыли откуда-
Waschschüsseln aufgetrieben und sie то несколько тазов и наполнили их до
sich bis zum Rand gestrichen voll краев - про запас. Тьяден сделал это из
geben lassen, als Reserve. Tjaden обжорства, Мюллер - из осторожности.
macht das aus Freßsucht, Müller aus Куда девается все, что съедает Тьяден, -
Vorsicht. Wo Tjaden es läßt, ist allen для всех нас загадка. Он все равно
ein Rätsel. Er ist und bleibt ein magerer остается тощим, как селедка.
Hering. Но самое главное - курево тоже
Das Wichtigste aber ist, daß es было выдано двойными порциями. На
auch doppelte Rauchportionen gegeben каждого по десять сигар, двадцать
hat. Für jeden zehn Zigarren, zwanzig сигарет и по две плитки жевательного
Zigaretten und zwei Stück Kautabak, табаку. В общем, довольно прилично. На
das ist sehr anständig. Ich habe свой табак я выменял у Катчинского его
meinen Kautabak mit Katczinsky gegen сигареты, итого у меня теперь сорок
seine Zigaretten getauscht, das macht штук. Один день протянуть можно.
für mich vierzig Zigaretten. Damit langt
man schon einen Tag. А ведь, собственно говоря, все это
Dabei steht uns diese ganze нам вовсе не положено. На такую
Bescherung eigentlich nicht zu. So щедрость начальство не способно. Нам
splendid sind die Preußen nicht. Wir просто повезло.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 1
haben sie nur einem Irrtum zu
verdanken.
Две недели назад нас отправили на
Vor vierzehn Tagen mußten wir передовую, сменять другую часть. На
nach vorn, um abzulösen. Es war нашем участке было довольно спокойно,
ziemlich ruhig in unserm Abschnitt, und поэтому ко дню нашего возвращения
der Furier hatte deshalb für den Tag каптенармус получил довольствие по
unserer Rückkehr das normale обычной раскладке и распорядился
Quantum Lebensmittel erhalten und für варить на роту в сто пятьдесят человек.
die hundertfünfzig Mann starke
Kompanie vorgesorgt.
Nun aber gab es gerade am letzten Но как раз в последний день
Tage bei uns überraschend viel англичане вдруг подбросили свои
Langrohr und dicke Brocken, englische тяжелые "мясорубки", пренеприятные
Artillerie, die ständig auf unsere штуковины, и так долго били из них по
Stellung trommelte, so daß wir starke нашим окопам, что мы понесли тяжелые
Verluste hatten und nur mit achtzig потери, и с передовой вернулось только
Mann zurückkamen. восемьдесят человек.
Wir waren nachts eingerückt und Мы прибыли в тыл ночью и тотчас
hatten uns gleich hingehauen, um erst же растянулись на нарах, чтобы первым
einmal anständig zu schlafen; denn делом хорошенько выспаться;
Katczinsky hat recht: es wäre alles Катчинский прав: на войне было бы не
nicht so schlimm mit dem Krieg, wenn так скверно, если бы только можно было
man nur mehr Schlaf haben würde. побольше спать. На передовой ведь
Vorne ist es doch nie etwas damit, und никогда толком не поспишь, а две
vierzehn Tage jedes mal sind eine недели тянутся долго.
lange Zeit.
Es war schon Mittag, als die ersten Когда первые из нас стали
von uns aus den Baracken krochen. выползать из бараков, был уже полдень.
Eine halbe Stunde später hatte jeder Через полчаса мы прихватили наши
sein Kochgeschirr gegriffen, und wir котелки и собрались у дорогого нашему
versammelten uns vor der сердцу "пищемета", от которого пахло
Gulaschmarie, die fettig und nahrhaft чем-то наваристым и вкусным.
roch. An der Spitze natürlich die Разумеется, первыми в очереди стояли
Hungrigsten: der kleine Albert Kropp, те, у кого всегда самый большой
der von uns am klarsten denkt und аппетит: коротышка Альберт Кропп,
deshalb erst Gefreiter ist; – самая светлая голова у нас в роте и,
наверно, поэтому лишь недавно
произведенный в ефрейторы;
Müller V, der noch Schulbücher mit Мюллер Пятый, который до сих пор
sich herumschleppt und vom таскает с собой учебники и мечтает
Notexamen träumt; im Trommelfeuer сдать льготные экзамены; под
büffelt er physikalische Lehrsätze; – ураганным огнем зубрит он законы
Leer, der einen Vollbart trägt und große физики; Леер, который носит
Vorliebe für Mädchen aus den окладистую бороду и питает слабость к
Offizierspuffs hat; er schwört darauf, девицам из публичных домов для
daß sie durch Armeebefehl verpflichtet офицеров; он божится, что есть приказ
wären, seidene Hemden zu tragen und по армии, обязывающий этих девиц
bei Gästen vom Hauptmann aufwärts носить шелковое белье, а перед приемом
vorher zu baden; – und als vierter ich, посетителей в чине капитана и выше -
Paul Bäumer. Alle vier neunzehn Jahre брать ванну; четвертый - это я, Пауль
alt, alle vier aus derselben Klasse in Боймер. Всем четверым по девятнадцати
den Krieg gegangen. лет, все четверо ушли на фронт из
одного класса.
Dicht hinter uns unsere Freunde. Сразу же за нами стоят наши
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 2
Tjaden, ein magerer Schlosser, so alt друзья: Тьяден, слесарь, тщедушный
wie wir, der größte Fresser der юноша одних лет с нами, самый
Kompanie. прожорливый солдат в роте, -

Er setzt sich schlank zum Essen за еду он садится тонким и


hin und steht dick wie eine schwangere стройным, а поев, встает пузатым, как
Wanze wieder auf; – Haie Westhus, насосавшийся клоп; Хайе Вестхус, тоже
gleich alt, Torfstecher, der bequem ein наш ровесник, рабочий-торфяник,
Kommißbrot in eine Hand nehmen und который свободно может взять в руку
fragen kann: буханку хлеба и спросить:
Ratet mal, was ich in der Faust А ну-ка отгадайте, что у меня в
habe; – Detering, ein Bauer, der nur an кулаке? "; Детеринг, крестьянин,
seinen Hof und an seine Frau denkt; – который думает только о своем
und endlich Stanislaus Katczinsky, das хозяйстве и о своей
Haupt unserer Gruppe, zäh, schlau, жене; и, наконец, Станислав
gerissen, vierzig Jahre alt, mit einem Катчинский, душа нашего отделения,
Gesicht aus Erde, mit blauen Augen, человек с характером, умница и
hängenden Schultern und einer хитрюга, - ему сорок лет, у него
wunderbaren Witterung für dicke Luft, землистое лицо, голубые глаза, покатые
gutes Essen und schöne Druckposten. плечи, и необыкновенный нюх насчет
того, когда начнется обстрел, где можно
разжиться съестным и как лучше всего
укрыться от начальства.
Unsere Gruppe bildete die Spitze Наше отделение возглавляло
der Schlange vor der Gulaschkanone. очередь, образовавшуюся у кухни. Мы
Wir wurden ungeduldig, denn der стали проявлять нетерпение, так как
ahnungslose Küchenkarl stand noch ничего не подозревавший повар все еще
immer und wartete. чего-то ждал.
Endlich rief Katczinsky ihm zu: Наконец Катчинский крикнул ему:
»Nun mach deinen Bouillonkeller - Ну, открывай же свою обжорку,
schon auf, Heinrich! Man sieht doch, Генрих! И так видно, что фасоль
daß die Bohnen gar sind.« сварилась!
Der schüttelte schläfrig den Kopf: Повар сонно покачал головой:
»Erst müßt ihr alle da sein.« - Пускай сначала все соберутся.
Tjaden grinste: »Wir sind alle da.« Тьяден ухмыльнулся:
Der Unteroffizier merkte noch - А мы все здесь! Повар все еще
nichts. ничего не заметил:
»Das könnte euch so passen! Wo - Держи карман шире! Где же
sind denn die andern?« остальные?
»Die werden heute nicht von dir - Они сегодня не у тебя на
verpflegt! Feldlazarett und довольствии! Кто в лазарете, а кто и в
Massengrab.« земле!
Der Küchenbulle war erschlagen, Узнав о происшедшем, кухонный бог
als er die Tatsachen erfuhr. Er wankte. был сражен. Его даже пошатнуло:
»Und ich habe für hundertfünfzig - А я-то сварил на сто пятьдесят
Mann gekocht.« человек! Кропп ткнул его кулаком в бок:
Kropp stieß ihm in die Rippen. - Значит, мы хоть раз наедимся
»Dann werden wir endlich mal satt. досыта. А ну давай, начинай раздачу!
Los, fang an!«
Plötzlich aber durchfuhr Tjaden В эту минуту Тьядена осенила
eine Erleuchtung. Sein spitzes внезапная мысль. Его острое, как
Mausegesicht fing ordentlich an zu мышиная мордочка, лицо так и
schimmern, die Augen wurden klein vor засветилось, глаза лукаво сощурились,
Schlauheit, die Backen zuckten, und er скулы заиграли, и он подошел поближе:
trat dichter heran:
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 3
»Menschenskind, dann hast du ja - Генрих, дружище, так, значит, ты и
auch für hundertfünfzig Mann Brot хлеба получил на сто пятьдесят человек?
empfangen, was?«

Der Unteroffizier nickte verdattert Огорошенный повар рассеянно


und geistesabwesend. кивнул.
Tjaden packte ihn am Rock. Тьяден схватил его за грудь:
»Und Wurst auch?« - И колбасу тоже?
Der Tomatenkopf nickte wieder. Повар опять кивнул своей багровой,
как помидор, головой.
Tjadens Kiefer bebten. У Тьядена отвисла челюсть:
»Tabak auch?« - И табак?
»Ja, alles.« - Ну да, все.
Tjaden sah sich strahlend um. Тьяден обернулся к нам, лицо его
сияло:
»Donnerwetter, das nennt man - Черт побери, вот это повезло! Ведь
Schwein haben! Das ist dann ja alles теперь все достанется нам! Это будет -
für uns! Da kriegt jeder ja – wartet mal обождите! - так и есть, ровно по две
– tatsächlich, genau doppelte порции на нос!
Portionen!«
Jetzt aber erwachte die Tomate Но тут Помидор снова ожил и
wieder zum Leben und erklärte: заявил:
»Das geht nicht.« - Так дело не пойдет.
Doch nun wurden auch wir munter Теперь и мы тоже стряхнули с себя
und schoben uns heran. сон и протиснулись поближе.
»Warum geht das denn nicht, du - Эй ты, морковка, почему не
Mohrrübe?« fragte Katczinsky. выйдет? - спросил Катчинский.
»Was für hundertfünfzig Mann ist, - Да потому, что восемьдесят - это
kann doch nicht für achtzig sein.« не сто пятьдесят!
»Das werden wir dir schon - А вот мы тебе покажем, как это
zeigen«, knurrte Müller. сделать - проворчал Мюллер.
»Das Essen meinetwegen, aber - Суп получите, так и быть, а хлеб и
Portionen kann ich nur für achtzig колбасу выдам только на восемьдесят, -
Mann ausgeben«, beharrte die Tomate. продолжал упорствовать Помидор.
Katczinsky wurde ärgerlich. Катчинский вышел из себя:
»Du mußt wohl mal abgelöst - Послать бы тебя самого разок на
werden, was? Du hast nicht für achtzig передовую! Ты получил продукты не на
Mann, sondern für die 2. Kompanie восемьдесят человек, а на вторую роту,
Furage empfangen, fertig. Die gibst du баста. И ты их выдашь! Вторая рота - это
aus! Die 2. Kompanie sind wir.« мы.
Wir rückten dem Kerl auf den Leib. Мы взяли Помидора в оборот. Все
Keiner konnte ihn gut leiden, er war его недолюбливали: уже не раз по его
schon ein paarmal schuld daran вине обед или ужин попадал к нам в
gewesen, daß wir im Graben das Essen окопы остывшим, с большим
viel zu spät und kalt bekommen опозданием, так как при самом
hatten, weil er sich bei etwas пустяковом огне он не решался
Granatfeuer mit seinem Kessel nicht подъехать со своим котлом поближе, и
nahe genug herantraute, so daß unsere нашим подносчикам пищи приходилось
Essenholer einen viel weiteren Weg ползти гораздо дальше, чем их
machen mußten als die der andern собратьям из других рот.
Kompanien.
Da war Bulcke von der ersten ein
besserer Bursche. Er war zwar fett wie Вот Бульке из первой роты, тот был
ein Winterhamster, aber er schleppte, куда лучше. Он, хоть и был жирным как
wenn es darauf ankam, die Töpfe хомяк, но уж если надо было, то тащил
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 4
selbst bis zur vordersten Linie. свою кухню почти до самой передовой.
Wir waren gerade in der richtigen
Stimmung, und es hätte bestimmt Мы были настроены очень
Kleinholz gegeben, wenn nicht unser воинственно, и наверно дело дошло бы
Kompanieführer aufgetaucht wäre. до драки, если бы на месте
происшествия не появился командир
Er erkundigte sich nach dem роты.
Streitfall und sagte vorläufig nur: Узнав, о чем мы спорим, он сказал
»Ja, wir haben gestern starke только:
Verluste gehabt –« - Да, вчера у нас были большие
Dann guckte er in den Kessel. потери...
»Die Bohnen scheinen gut zu Затем он заглянул в котел:
sein.« - А фасоль, кажется, неплохая.
Die Tomate nickte.
»Mit Fett und Fleisch gekocht.« Помидор кивнул:
Der Leutnant sah uns an. Er - Со смальцем и с говядиной.
wußte, was wir dachten. Auch sonst Лейтенант посмотрел на нас. Он
wußte er noch manches, denn er war понял, о чем мы думаем. Он вообще
zwischen uns groß geworden und als многое понимал, - ведь он сам вышел из
Unteroffizier zur Kompanie gekommen. нашей среды: в роту он пришел унтер-
Er hob den Deckel noch einmal vom офицером. Он еще раз приподнял
Kessel und schnupperte. Im Weggehen крышку котла и понюхал. Уходя, он
sagte er: сказал:
»Bringt mir auch einen Teller voll.
Und die Portionen werden alle verteilt. - Принесите и мне тарелочку. А
Wir können sie brauchen.« порции раздать на всех. Зачем добру
Die Tomate machte ein dummes пропадать.
Gesicht. Tjaden tanzte um sie herum. Физиономия Помидора приняла
глупое выражение. Тьяден приплясывал
»Das schadet dir gar nichts! Als ob вокруг него:
ihm das Proviantamt gehört, so tut er. - Ничего, тебя от этого не убудет!
Und nun fang an, du alter Speckjäger, Воображает, будто он ведает всей
und verzähle dich nicht –« интендантской службой. А теперь
начинай, старая крыса, да смотри не
»Häng dich auf!« fauchte die просчитайся!..
Tomate. Sie war geplatzt, so etwas - Сгинь, висельник! - прошипел
ging ihr gegen den Verstand. Sie Помидор. Он готов был лопнуть от
begriff die Welt nicht mehr. Und als злости; все происшедшее не
wollte sie zeigen, daß nun schon alles укладывалось в его голове, он не
egal sei, verteilte sie pro Kopf freiwillig понимал, что творится на белом свете. И
noch ein halbes Pfund Kunsthonig. как будто желая показать, что теперь
ему все едино, он сам роздал еще по
Der Tag ist wirklich gut heute. полфунта искусственного меду на брата.
Sogar Post ist da, fast jeder hat ein День сегодня и в самом деле
paar Briefe und Zeitungen. Nun выдался хороший. Даже почта пришла;
schlendern wir zu der Wiese hinter den почти каждый получил по нескольку
Baracken hinüber. Kropp hat den писем и газет. Теперь мы не спеша
runden Deckel eines Margarinefasses бредем на луг за бараками. Кропп несет
unterm Arm. под мышкой круглую крышку от бочки с
Am rechten Rande der Wiese ist маргарином.
eine große Massenlatrine erbaut, ein На правом краю луга выстроена
überdachtes, stabiles Gebäude. Doch большая солдатская уборная - добротно
das ist was für Rekruten, die noch nicht срубленное строение под крышей.
gelernt haben, aus jeder Sache Vorteil Впрочем, она представляет интерес
zu ziehen. Wir suchen etwas Besseres. разве что для новобранцев, которые еще
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 5
Überall verstreut stehen nämlich noch не научились из всего извлекать пользу.
kleine Einzelkästen für denselben Для себя мы ищем кое-что получше.
Zweck. Дело в том, что на лугу там и сям стоят
одиночные кабины, предназначенные
для той же цели.

Sie sind viereckig, sauber, ganz


aus Holz getischlert, rundum Это четырехугольные ящики,
geschlossen, mit einem tadellosen, опрятные, сплошь сколоченные из досок,
bequemen Sitz. An den Seitenflächen закрытые со всех сторон, с
befinden sich Handgriffe, so daß man великолепным, очень удобным сиденьем.
sie transportieren kann. Сбоку у них есть ручки, так что кабины
Wir rücken drei im Kreise можно переносить.
zusammen und nehmen gemütlich Мы сдвигаем три кабины вместе,
Platz. Vor zwei Stunden werden wir hier ставим их в кружок и неторопливо
nicht wieder aufstehen. рассаживаемся. Раньше чем через два
Ich weiß noch, wie wir uns anfangs часа мы со своих мест не поднимемся.
genierten als Rekruten in der Kaserne, Я до сих пор помню, как стеснялись
wenn wir die Gemeinschaftslatrine мы на первых порах, когда
benutzen mußten. Türen gibt es da новобранцами жили в казармах и нам
nicht, es sitzen zwanzig Mann впервые пришлось пользоваться общей
nebeneinander wie in der Eisenbahn. уборной. Дверей там нет, двадцать
Sie sind mit einem Blick zu übersehen; человек сидят рядком, как в трамвае. Их
– der Soldat soll eben ständig unter можно окинуть одним взглядом, - ведь
Aufsicht sein. солдат всегда должен быть под
Wir haben inzwischen mehr наблюдением.
gelernt, als das bißchen Scham zu С тех пор мы научились
überwinden. Mit der Zeit wurde uns преодолевать не только свою
noch ganz anderes geläufig. стыдливость, но и многое другое. Со
временем мы привыкли еще и не к таким
Hier draußen ist die Sache aber вещам.
geradezu ein Genuß. Ich weiß nicht Здесь, на свежем воздухе, это
mehr, weshalb wir früher an diesen занятие доставляет нам истинное
Dingen immer scheu vorbeigehen наслаждение. Не знаю, почему мы
mußten, sie sind ja ebenso natürlich раньше стеснялись говорить об этих
wie Essen und Trinken. Und man отправлениях, - ведь они так же
brauchte sich vielleicht auch nicht естественны, как еда и питье. Быть
besonders darüber zu äußern, wenn sie может, о них и не стоило бы особенно
nicht so eine wesentliche Rolle bei uns распространяться, если бы они не
spielten und gerade uns neu gewesen играли в нашей жизни столь
wären – den übrigen waren sie längst существенную роль и если их
selbstverständlich. естественность не была бы для нас в
новинку, - именно для нас, потому что
для других она всегда была очевидной
Dem Soldaten ist sein Magen und истиной.
seine Verdauung ein vertrauteres Для солдата желудок и пищеварение
Gebiet als jedem anderen Menschen. составляют особую сферу, которая ему
Drei Viertel seines Wortschatzes sind ближе, чем всем остальным людям. Его
ihm entnommen, und sowohl der словарный запас на три четверти
Ausdruck höchster Freude als auch der заимствован из этой сферы, и именно
tiefster Entrüstung findet hier seine здесь солдат находит те краски, с
kernige Untermalung. Es ist unmöglich, помощью которых он умеет так сочно и
sich auf eine andere Art so knapp und самобытно выразить и величайшую
klar zu äußern. Unsere Familien und радость и глубочайшее возмущение. Ни
unsere Lehrer werden sich schön на каком другом наречии нельзя
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 6
wundern, wenn wir nach Hause выразиться более кратко и ясно. Когда
kommen, aber es ist hier nun einmal мы вернемся домой, наши домашние и
die Universalsprache. наши учителя будут здорово удивлены,
но что поделаешь, - здесь на этом языке
Für uns haben diese ganzen говорят все.
Vorgänge den Charakter der Unschuld Для нас все эти функции организма
wiedererhalten durch ihre вновь приобрели свой невинный
zwangsmäßige Öffentlichkeit. характер в силу того, что мы поневоле
Mehr noch: sie sind uns so отправляем их публично.
selbstverständlich, daß ihre gemütliche Более того: мы настолько отвыкли
Erledigung ebenso gewertet wird wie видеть, в этом нечто зазорное, что
meinetwegen ein schön durchgeführter, возможность справить свои дела в
bombensicherer Grand ohne viere. уютной обстановке расценивается у нас,
я бы сказал, так же высоко, как красиво
Nicht umsonst ist für Geschwätz проведенная комбинация в скате [1] с
aller Art das Wort »Latrinenparole« верными шансами на выигрыш.
entstanden; diese Orte sind die Недаром в немецком языке возникло
Klatschecken und der выражение "новости из отхожих мест",
Stammtischersatz beim Kommiß. которым обозначают всякого рода
болтовню; где же еще поболтать
солдату, как не в этих уголках, которые
Wir fühlen uns augenblicklich заменяют ему его традиционное место за
wohler als im noch so weiß gekachelten столиком в пивной?
Luxuslokus. Dort kann es nur Сейчас мы чувствуем себя лучше,
hygienisch sein; hier aber ist es schön. чем в самом комфортабельном туалете с
белыми кафельными стенками. Там
Es sind wunderbar gedankenlose может быть чисто, - и только; здесь же
Stunden. Über uns steht der blaue просто хорошо.
Himmel. Am Horizont hängen Удивительно бездумные часы... Над
hellbestrahlte gelbe Fesselballons und нами синее небо. На горизонте повисли
die weißen Wölkchen der ярко освещенные желтые аэростаты и
Flakgeschosse. Manchmal schnellen sie белые облачка - разрывы зенитных
wie eine Garbe hoch, wenn sie einen снарядов. Порой они взлетают высоким
Flieger verfolgen. снопом, - это зенитчики охотятся за
Nur wie ein sehr fernes Gewitter аэропланом.
hören wir das gedämpfte Brummen der
Front. Hummeln, die vorübersummen, Приглушенный гул фронта
übertönen es schon. доносится до нас лишь очень слабо, как
далекая-далекая гроза. Стоит шмелю
Und rund um uns liegt die прожужжать, и гула этого уже совсем не
blühende Wiese. Die zarten Rispen der слышно.
Gräser wiegen sich, Kohlweißlinge А вокруг нас расстилается цветущий
taumeln heran, sie schweben im луг. Колышутся нежные метелки трав,
weichen, warmen Wind des порхают капустницы, они плывут в
Spätsommers, wir lesen Briefe und мягком, теплом воздухе позднего лета;
Zeitungen und rauchen, wir setzen die мы читаем письма и газеты и курим, мы
Mützen ab und legen sie neben uns, снимаем фуражки и кладем их рядом с
der Wind spielt mit unseren Haaren, er собой, ветер играет нашими волосами,
spielt mit unseren Worten und он играет нашими словами и мыслями.
Gedanken.
Die drei Kästen stehen mitten im
leuchtenden, roten Klatschmohn. –
Wir legen den Deckel des Три будки стоят среди пламенно-
Margarinefasses auf unsere Knie. So красных цветов полевого мака...
haben wir eine gute Unterlage zum Мы кладем на колени крышку от
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 7
Skatspielen. Kropp hat die Karten bei бочки с маргарином. На ней удобно
sich. Nach jedem Nullouvert wird eine играть в скат. Кропп прихватил с собой
Partie Schieberamsch eingelegt. Man карты. Каждый кон ската чередуется с
könnte ewig so sitzen. партией в рамс [2]. За такой игрой
Die Töne einer Ziehharmonika можно просидеть целую вечность.
klingen von den Baracken her.
Manchmal legen wir die Karten hin От бараков к нам долетают звуки
und sehen uns an. Einer sagt dann: гармоники.
»Kinder, Kinder –«, oder: »Das hätte Порой мы кладем карты и смотрим
schiefgehen können –«, und wir друг на друга. Тогда ктонибудь говорит:
versinken einen Augenblick in "Эх, ребята..." или: "А ведь еще немного,
Schweigen. In uns ist ein starkes, и нам всем была бы крышка..." - и мы на
verhaltenes Gefühl, jeder spürt es, das минуту умолкаем. Мы отдаемся
braucht nicht viele Worte. Leicht hätte властному, загнанному внутрь чувству,
es sein können, daß wir heute nicht auf каждый из нас ощущает его присутствие,
unsern Kästen säßen, es war verdammt слова тут не нужны. Как легко могло бы
nahe daran. Und darum ist alles neu случиться, что сегодня нам уже не
und stark – der rote Mohn und das пришлось бы сидеть в этих кабинах, -
gute Essen, die Zigaretten und der ведь мы, черт побери, были на волосок
Sommerwind. от этого. И поэтому все вокруг
воспринимается так остро и заново -
Kropp fragt: алые маки и сытная еда, сигареты и
»Hat einer von euch Kemmerich летний ветерок.
noch mal gesehen?« Кропп спрашивает:
»Er liegt in St. Joseph«, sage ich. - Кеммериха кто-нибудь из вас
видел с тех пор?
Müller meint, er habe einen - Он в Сен-Жозефе, в лазарете, -
Oberschenkeldurchschuß, einen guten говорю я.
Heimatpaß. - У него сквозное ранение бедра -
Wir beschließen, ihn nachmittags верный шанс вернуться домой, -
zu besuchen. замечает Мюллер.
Kropp holt einen Brief hervor. »Ich Мы решаем навестить Кеммериха
soll euch grüßen von Kantorek.« сегодня после обеда.
Wir lachen. Müller wirft seine Кропп вытаскивает какое-то письмо:
Zigarette weg und sagt: - Вам привет от Канторека.
»Ich wollte, der wäre hier.« Мы смеемся. Мюллер бросает окурок
Kantorek war unser Klassenlehrer, и говорит:
ein strenger, kleiner Mann in grauem - Хотел бы я, чтобы он был здесь.
Schoßrock, mit einem Канторек, строгий маленький
Spitzmausgesicht. Er hatte ungefähr человечек в сером сюртуке, с острым,
dieselbe Statur wie der Unteroffizier как мышиная мордочка, личиком, был у
Himmelstoß, der »Schrecken des нас классным наставником. Он был
Klosterberges«. Es ist übrigens примерно такого же роста, что и унтер-
komisch, daß das Unglück der Welt so офицер Химмельштос, "гроза
oft von kleinen Leuten herrührt, sie Клостерберга". Кстати, как это ни
sind viel energischer und странно, но всяческие беды и несчастья
unverträglicher als großgewachsene. на этом свете очень часто исходят от
Ich habe mich stets gehütet, in людей маленького роста; у них гораздо
Abteilungen mit kleinen более энергичный и неуживчивый
Kompanieführern zu geraten; es sind характер, чем у людей высоких. Я всегда
meistens verfluchte Schinder. старался не попадать в часть, где ротами
Kantorek hielt uns in den командуют офицеры невысокого роста:
Turnstunden so lange Vorträge, bis они всегда ужасно придираются.
unsere Klasse unter seiner Führung На уроках гимнастики Канторек
geschlossen zum Bezirkskommando выступал перед нами с речами и в конце
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 8
zog und sich meldete. концов добился того, что наш класс,
строем, под его командой, отправился в
Ich sehe ihn noch vor mir, wie er окружное военное управление, где мы
uns durch seine Brillengläser записались добровольцами.
anfunkelte und mit ergriffener Stimme Помню как сейчас, как он смотрел
fragte: на нас, поблескивая стеклышками своих
очков, и спрашивал задушевным
»Ihr geht doch mit, Kameraden?« голосом:
- "Вы, конечно, тоже пойдете вместе
Diese Erzieher haben ihr Gefühl so со всеми, не так ли, друзья мои?"
oft in der Westentasche parat; sie У этих воспитателей всегда найдутся
geben es ja auch stundenweise aus. высокие чувства, - ведь они носят их
Doch darüber machten wir uns damals наготове в своем жилетном кармане и
noch keine Gedanken. выдают по мере надобности поурочно.
Einer von uns allerdings zögerte Но тогда мы об этом еще не
und wollte nicht recht mit. Das war задумывались.
Josef Behm, ein dicker, gemütlicher Правда, один из нас все же
Bursche. Er ließ sich dann aber колебался и не очень-то хотел идти
überreden, er hätte sich auch sonst вместе со всеми. Это был Иозеф Бем,
unmöglich gemacht. Vielleicht dachten толстый, добродушный парень. Но и он
noch mehrere so wie er; aber es все-таки поддался уговорам, - иначе он
konnte sich niemand gut ausschließen, закрыл бы для себя все пути. Быть
denn mit dem Wort »feige« waren um может, еще кое-кто думал, как он, но
diese Zeit sogar Eltern rasch bei der остаться в стороне тоже никому не
Hand. Die Menschen hatten eben alle улыбалось, - ведь в то время все, даже
keine Ahnung von dem, was kam. Am родители, так легко бросались словом
vernünftigsten waren eigentlich die "трус". Никто просто не представлял
armen und einfachen Leute; sie hielten себе, какой оборот примет дело. В
den Krieg gleich für ein Unglück, сущности, самыми умными оказались
während die bessergestellten vor люди бедные и простые, - они с первого
Freude nicht aus noch ein wußten, же дня приняли войну как несчастье,
obschon gerade sie sich über die Folgen тогда как все, кто жил получше, совсем
viel eher hätten klarwerden können. потеряли голову от радости, хотя они-то
Katczinsky behauptet, das käme как раз и могли бы куда скорее
von der Bildung, sie mache dämlich. разобраться, к чему все это приведет.
Und was Kat sagt, das hat er sich
überlegt. Катчинский утверждает, что это все
Sonderbarerweise war Behm einer от образованности, от нее, мол, люди
der ersten, die fielen. Er erhielt bei глупеют. А уж Кат слов на ветер не
einem Sturm einen Schuß in die Augen, бросает.
und wir ließen ihn für tot liegen. И случилось так, что как раз Бем
Mitnehmen konnten wir ihn nicht, weil погиб одним из первых. Во время атаки
wir überstürzt zurück mußten. он был ранен в лицо, и мы сочли его
Nachmittags hörten wir ihn plötzlich убитым. Взять его с собой мы не могли,
rufen und sahen ihn draußen так как нам пришлось поспешно
herumkriechen. Er war nur bewußtlos отступить. Во второй половине дня мы
gewesen. Weil er nichts sah und wild вдруг услыхали его крик; он ползал
vor Schmerzen war, nutzte er keine перед окопами и звал на помощь. Во
Deckung aus, so daß er von drüben время боя он только потерял сознание.
abgeschossen wurde, ehe jemand Слепой и обезумевший от боли, он уже
herankam, um ihn zu holen. не искал укрытия, и его подстрелили,
Man kann Kantorek natürlich nicht прежде чем мы успели его подобрать.
damit in Zusammenhang bringen; – wo
bliebe die Welt sonst, wenn man das
schon Schuld nennen wollte. Es gab ja Канторека в этом, конечно, не
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 9
Tausende von Kantoreks, die alle обвинишь, - вменять ему в вину то, что
überzeugt waren, auf eine für sie он сделал, значило бы заходить очень
bequeme Weise das Beste zu tun. далеко. Ведь Кантореков были тысячи, и
Darin liegt aber gerade für uns ihr все они были убеждены, что таким
Bankerott. образом они творят благое дело, не
очень утруждая при этом себя.
Sie sollten uns Achtzehnjährigen Но это именно и делает их в наших
Vermittler und Führer zur Welt des глазах банкротами.
Erwachsenseins werden, zur Welt der
Arbeit, der Pflicht, der Kultur und des Они должны были бы помочь нам,
Fortschritts, zur Zukunft. Wir восемнадцатилетним, войти в пору
verspotteten sie manchmal und зрелости, в мир труда, долга, культуры и
spielten ihnen Meine Streiche, aber im прогресса, стать посредниками между
Grunde glaubten wir ihnen. Mit dem нами и нашим будущим. Иногда мы
Begriff der Autorität, dessen Träger sie подтрунивали над ними, могли порой
waren, verband sich m unseren подстроить им какую-нибудь шутку, но в
Gedanken größere Einsicht und глубине души мы им верили. Признавая
menschlicheres Wissen. Doch der erste их авторитет, мы мысленно связывали с
Tote, den wir sahen, zertrümmerte этим понятием знание жизни и
diese Überzeugung. Wir mußten дальновидность. Но как только мы
erkennen, daß unser Alter ehrlicher war увидели первого убитого, это убеждение
als das ihre; sie hatten vor uns nur die развеялось в прах. Мы поняли, что их
Phrase und die Geschicklichkeit voraus. поколение не так честно, как наше; их
Das erste Trommelfeuer zeigte uns превосходство заключалось лишь в том,
unseren Irrtum, und unter ihm stürzte что они умели красиво говорить и
die Weltanschauung zusammen, die sie обладали известной ловкостью. Первый
uns gelehrt hatten. же артиллерийский обстрел раскрыл
Während sie noch schrieben und перед нами наше заблуждение, и под
redeten, sahen wir Lazarette und этим огнем рухнуло то мировоззрение,
Sterbende; – während sie den Dienst которое они нам прививали.
am Staate als das Größte Они все еще писали статьи и
bezeichneten, wußten wir bereits, daß произносили речи, а мы уже видели
die Todesangst stärker ist. Wir wurden лазареты и умирающих; они все еще
darum keine Meuterer, keine твердили, что нет ничего выше, чем
Deserteure, keine Feiglinge – alle diese служение государству, а мы уже знали,
Ausdrücke waren ihnen ja so leicht zur что страх смерти сильнее. От этого никто
Hand –, wir liebten unsere Heimat из нас не стал ни бунтовщиком, ни
genauso wie sie, und wir gingen bei дезертиром, ни трусом (они ведь так
jedem Angriff mutig vor; – aber wir легко бросались этими словами): мы
unterschieden jetzt, wir hatten mit любили родину не меньше, чем они, и ни
einem Male sehen gelernt. Und wir разу не дрогнули, идя в атаку; но теперь
sahen, daß nichts von ihrer Welt übrig мы кое-что поняли, мы словно вдруг
blieb. Wir waren plötzlich auf прозрели. И мы увидели, что от их мира
furchtbare Weise allein; – und wir ничего не осталось. Мы неожиданно
mußten allein damit fertig werden. очутились в ужасающем одиночестве, и
Bevor wir zu Kemmerich выход из этого одиночества нам
aufbrechen, packen wir seine Sachen предстояло найти самим.
ein; er wird sie unterwegs gut
brauchen können. Прежде чем отправиться к
Im Feldlazarett ist großer Betrieb; Кеммериху, мы упаковываем его вещи: в
es riecht wie immer nach Karbol, Eiter пути они ему пригодятся.
und Schweiß. Man ist aus den Baracken
manches gewohnt, aber hier kann Полевой лазарет переполнен; здесь,
einem doch flau werden. Wir fragen как всегда, пахнет карболкой, гноем и
uns nach Kemmerich durch; er liegt in потом. Тот, кто жил в бараках, ко
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 10
einem Saal und empfängt uns mit многому привык, но здесь и привычному
einem schwachen Ausdruck von Freude человеку станет дурно. Мы
und hilfloser Aufregung. Während er расспрашиваем, как пройти к
bewußtlos war, hat man ihm seine Uhr Кеммерниху; он лежит в одной из палат
gestohlen. и встречает нас слабой улыбкой,
Müller schüttelt den Kopf: выражающей радость и беспомощное
волнение. Пока он был без сознания, у
»Ich habe dir ja immer gesagt, него украли часы.
daß man eine so gute Uhr nicht Мюллер осуждающе качает головой:
mitnimmt.«
Müller ist etwas tapsig und - Я ведь тебе говорил, такие
rechthaberisch. Sonst würde er den хорошие часы нельзя брать с собой.
Mund halten, denn jeder sieht, daß Мюллер не очень хорошо
Kemmerich nicht mehr aus diesem Saal соображает и любит поспорить. Иначе он
herauskommt. Ob er seine Uhr попридержал бы язык: ведь каждому
wiederfindet, ist ganz egal, höchstens, видно, что Кеммериху уже не выйти из
daß man sie nach Hause schicken этой палаты. Найдутся ли его часы или
könnte. нет - это абсолютно безразлично, в
»Wie geht's denn, Franz?« fragt лучшем случае их пошлют его родным.
Kropp.
Kemmerich läßt den Kopf sinken.
»Es geht ja – ich habe bloß so - Ну, как дела, Франц? - спрашивает
verfluchte Schmerzen im Fuß.« Кропп Кеммерих опускает голову.
Wir sehen auf seine Decke. Sein - В общем ничего, только ужасные
Bein liegt unter einem Drahtkorb, das боли в ступне.
Deckbett wölbt sich dick darüber. Ich
trete Müller gegen das Schienbein, Мы смотрим на его одеяло Его нога
denn er brächte es fertig, Kemmerich лежит под проволочным каркасом,
zu sagen, was uns die Sanitäter одеяло вздувается над ним горбом Я
draußen schon erzählt haben: daß толкаю Мюллера в коленку, а то он чего
Kemmerich keinen Fuß mehr hat. Das доброго скажет Кеммериху о том, что
Bein ist amputiert. нам рассказали во дворе санитары: у
Er sieht schrecklich aus, gelb und Кеммериха уже нет ступни, - ему
fahl, im Gesicht sind schon die fremden ампутировали ногу.
Linien, die wir so genau kennen, weil
wir sie schon hundertmal gesehen Вид у него ужасный, он изжелта-
haben. Es sind eigentlich keine Linien, бледен, на лице проступило выражение
es sind mehr Zeichen. Unter der Haut отчужденности, те линии, которые нам
pulsiert kein Leben mehr; es ist bereits так хорошо знакомы, потому что мы
herausgedrängt bis an den Rand des видели их уже сотни раз. Это даже не
Körpers, von innen arbeitet sich der линии, это скорее знаки. Под кожей не
Tod durch, die Augen beherrscht er чувствуется больше биения жизни: она
schon. Dort liegt unser Kamerad отхлынула в дальние уголки тела,
Kemmerich, der mit uns vor kurzem изнутри прокладывает себе путь смерть,
noch Pferdefleisch gebraten und im глазами она уже завладела. Вот лежит
Trichter gehockt hat; – er ist es noch, Кеммерих, наш боевой товарищ, который
und er ist es doch nicht mehr, еще так недавно вместе с нами жарил
verwaschen, unbestimmt ist sein Bild конину и лежал в воронке, - это еще он,
geworden, wie eine fotografische и все-таки это уже не он; его образ
Platte, auf der zwei Aufnahmen расплылся и стал нечетким, как
gemacht worden sind. Selbst seine фотографическая пластинка, на которой
Stimme klingt wie Asche. сделаны два снимка. Даже голос у него
Ich denke daran, wie wir damals какой-то пепельный.
abfuhren. Seine Mutter, eine gute,
dicke Frau, brachte ihn zum Bahnhof.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 11
Sie weinte ununterbrochen, ihr Gesicht Вспоминаю, как мы уезжали на
war davon gedunsen und geschwollen. фронт. Его мать, толстая, добродушная
Kemmerich genierte sich deswegen, женщина, провожала его на вокзал. Она
denn sie war am wenigsten gefaßt von плакала беспрерывно, от этого лицо ее
allen, sie zerfloß förmlich in Fett und обмякло и распухло. Кеммерих стеснялся
Wasser. ее слез, никто вокруг не вел себя так
несдержанно, как она, - казалось, весь
ее жир растает от сырости.
Dabei hatte sie es auf mich
abgesehen, immer wieder ergriff sie
meinen Arm und flehte mich an, auf
Franz draußen achtzugeben. Er hatte При этом она, как видно, хотела
allerdings auch ein Gesicht wie ein Kind разжалобить меня, - то и дело хватала
und so weiche Knochen, daß er nach меня за руку, умоляя, чтобы я
vier Wochen Tornistertragen schon присматривал на фронте за ее Францем.
Plattfüße bekam. Aber wie kann man У него и в самом деле было совсем еще
im Felde auf jemand achtgeben! детское лицо и такие мягкие кости, что,
потаскав на себе ранец в течение
какого-нибудь месяца, он уже нажил
»Du wirst ja nun nach Hause себе плоскостопие. Но как прикажете
kommen«, sagt Kropp, »auf Urlaub присматривать за человеком, если он на
hättest du mindestens noch drei, vier фронте!
Monate warten müssen.« - Теперь ты сразу попадешь домой, -
Kemmerich nickt. Ich kann seine говорит Кропп, - а то бы тебе пришлось
Hände nicht gut ansehen, sie sind wie три-четыре месяца ждать отпуска.
Wachs. Unter den Nägeln sitzt der
Schmutz des Grabens, er sieht Кеммерих кивает. Я не могу
blauschwarz aus wie Gift. Mir fällt ein, смотреть на его руки, - они словно из
daß diese Nägel weiterwachsen воска. Под ногтями засела окопная
werden, lange noch, gespenstische грязь, у нее какой-то ядовитый иссиня-
Kellergewächse, wenn Kemmerich черный цвет. Мне вдруг приходит в
längst nicht mehr atmet. Ich sehe das голову, что эти ногти не перестанут
Bild vor mir: sie krümmen sich zu расти и после того, как Кеммерих умрет,
Korkenziehern und wachsen und они будут расти еще долго-долго, как
wachsen, und mit ihnen die Haare auf белые призрачные грибы в погребе. Я
dem zerfallenden Schädel, wie Gras auf представляю себе эту картину: они
gutem Boden, genau wie Gras, wie ist свиваются штопором и все растут и
das nur möglich –? растут, и вместе с ними растут волосы на
Müller bückt sich. гниющем черепе, как трава на тучной
»Wir haben deine Sachen земле, совсем как трава... Неужели и
mitgebracht, Franz.« вправду так бывает?..
Kemmerich zeigt mit der Hand. Мюллер наклоняется за свертком:
»Legt sie unters Bett.« - Мы принесли твои вещи. Франц.
Müller tut es. Kemmerich fängt
wieder von der Uhr an. Wie soll man Кеммерих делает знак рукой:
ihn nur beruhigen, ohne ihn - Положите их под кровать.
mißtrauisch zu machen! Мюллер запихивает вещи под
Müller taucht mit einem Paar кровать. Кеммерих снова заводит
Fliegerstiefel wieder auf. Es sind разговор о часах. Как бы его успокоить,
herrliche englische Schuhe aus не вызывая у него подозрений!
weichem, gelbem Leder, die bis zum Мюллер вылезает из-под кровати с
Knie reichen und ganz hinauf geschnürt парой летных ботинок. Это
werden, eine begehrte Sache. Müller ist великолепные английские ботинки из
von ihrem Anblick begeistert, er hält мягкой желтой кожи, высокие, до колен,
ihre Sohlen gegen seine eigenen со шнуровкой доверху, мечта любого
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 12
klobigen Schuhe und fragt: »Willst du солдата. Их вид приводит Мюллера в
denn die Stiefel mitnehmen, Franz?« восторг, он прикладывает их подошвы к
Wir denken alle drei das gleiche: подошвам своих неуклюжих ботинок и
selbst wenn er gesund würde, könnte спрашивает:
er nur einen gebrauchen, sie wären für
ihn also wertlos. - Так ты хочешь взять их с собой,
Франц? Мы все трое думаем сейчас одно
и то же: даже если бы он выздоровел, он
Aber wie es jetzt steht, ist es ein все равно смог бы носить только один
Jammer, daß sie hierbleiben; – denn ботинок, значит, они были бы ему ни к
die Sanitäter werden sie natürlich чему.
sofort wegschnappen, wenn er tot ist. А при нынешнем положении вещей
Müller wiederholt: просто ужасно обидно, что они останутся
»Willst du sie nicht hier lassen?« здесь, - ведь как только он умрет, их
Kemmerich will nicht. Es sind сразу же заберут себе санитары.
seine besten Stücke. Мюллер спрашивает еще раз.
»Wir können sie ja umtauschen«, - А может, ты их оставишь у нас?
schlägt Müller wieder vor, »hier Кеммерих не хочет. Эти ботинки -
draußen kann man so was brauchen.« самое лучшее, что у него есть.
- Мы могли бы их обменять на что-
Doch Kemmerich ist nicht zu нибудь, - снова предлагает Мюллер,
bewegen. здесь, на фронте, такая вещь всегда
Ich trete Müller auf den Fuß; er пригодится.
legt die schönen Stiefel zögernd wieder Но Кеммерих не поддается на
unter das Bett. уговоры.
Wir reden noch einiges und Я наступаю Мюллеру на ногу; он с
verabschieden uns dann. »Mach's gut, неохотой ставит чудесные ботинки под
Franz.« кровать.
Ich verspreche ihm, morgen Некоторое время мы еще
wiederzukommen. Müller redet продолжаем разговор, затем начинаем
ebenfalls davon; er denkt an die прощаться:
Schnürschuhe und will deshalb auf dem - Поправляйся, Франц! Я обещаю
Posten sein. ему зайти завтра еще раз. Мюллер тоже
Kemmerich stöhnt. Er hat Fieber. заговаривает об этом; он все время
Wir halten draußen einen Sanitäter an думает о ботинках и поэтому решил их
und reden ihm zu, Kemmerich eine караулить.
Spritze zu geben. Кеммерих застонал. Его лихорадит.
Er lehnt ab. Мы выходим во двор, останавливаем там
»Wenn wir jedem Morphium geben одного из санитаров и уговариваем его
wollten, müßten wir Fässer voll haben сделать Кеммериху укол.
–« Он отказывается:
»Du bedienst wohl nur Offiziere«, - Если каждому давать морфий, нам
sagt Kropp gehässig. придется изводить его бочками.

Rasch lege ich mich ins Mittel und - Ты, наверно, только для офицеров
gebe dem Sanitäter zunächst mal eine стараешься, - говорит Кропп с
Zigarette. Er nimmt sie. Dann frage неприязнью в голосе.
ich: Я пытаюсь уладить дело, пока не
поздно, и для начала предлагаю
»Darfst du denn überhaupt eine санитару сигарету. Он берет ее. Затем
machen?« спрашиваю:
Er ist beleidigt.
- А ты вообще-то имеешь право
»Wenn ihr's nicht glaubt, was fragt давать морфий?
ihr mich –« Он воспринимает это как
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 13
Ich drücke ihm noch ein paar оскорбление:
Zigaretten in die Hand. - Если не варите, зачем тогда
»Tu uns den Gefallen –« спрашивать?..
»Na, schön«, sagt er. Я сую ему еще несколько сигарет:
Kropp geht mit hinein, er traut ihm
nicht und will zusehen. Wir warten - Будь добр, удружи...
draußen. - Ну, ладно, - говорит он.
Кропп идет с ним в палату, - он не
доверяет ему и хочет сам присутствовать
Müller fängt wieder von den при этом. Мы ждем его во дворе.
Stiefeln an.
» Sie würden mir tadellos passen.
In diesen Kähnen laufe ich mir Blasen Мюллер снова заводит речь о
über Blasen. Glaubst du, daß er ботинках:
durchhält bis morgen nach dem Dienst? - Они бы мне были как раз впору. В
Wenn er nachts abgeht, haben wir die моих штиблетах я себе все ноги изотру.
Stiefel gesehen –« Как ты думаешь, он до завтра еще
Albert kommt zurück. протянет, до того времени, как мы
»Meint ihr –?« fragt er. освободимся? Если он помрет ночью, нам
»Erledigt«, sagt Müller ботинок не видать как своих ушей.
abschließend. Альберт возвращается из палаты.
Wir gehen zu unsern Baracken - Вы о чем? - спрашивает он.
zurück. Ich denke an den Brief, den ich - Да нет, ничего, - отвечает Мюллер.
morgen schreiben muß an Kemmerichs
Mutter. Mich friert. Ich möchte einen Мы идем в наши бараки. Я думаю о
Schnaps trinken. Müller rupft Gräser письме, которое мне надо будет завтра
aus und kaut daran. Plötzlich wirft der написать матери Кеммериха. Меня
kleine Kropp seine Zigarette weg, знобит, я с удовольствием выпил бы
trampelt wild darauf herum, sieht sich сейчас водки. Мюллер срывает травинки
um, mit einem aufgelösten und и жует их. Вдруг коротышка Кропп
verstörten Gesicht, und stammelt: бросает свою сигарету, с остервенением
»Verfluchte Scheiße, diese verfluchte топчет ее ногами, оглядывается с каким-
Scheiße.« то опустошенным, безумным
Wir gehen weiter, eine lange Zeit. выражением на лице и бормочет:
Kropp hat sich beruhigt, wir kennen
das, es ist der Frontkoller, jeder hat ihn
mal. - Дерьмо, дерьмо, все вокруг дерьмо
проклятое! Мы идем дальше, идем долго.
Müller fragt ihn: Кропп успокоился, мы знаем, что с ним
»Was hat dir der Kantorek сейчас было: это фронтовая истерия,
eigentlich geschrieben?« такие припадки бывают у каждого.
Er lacht: »Wir wären die eiserne Мюллер спрашивает его:
Jugend.« - А что пишет Канторек?
Wir lachen alle drei ärgerlich.
Kropp schimpft; er ist froh, daß er - Он пишет, что мы железная
reden kann. – молодежь, - смеется Кропп.
Ja, so denken sie, so denken sie, Мы смеемся все трое горьким
die hunderttausend Kantoreks! Eiserne смехом. Кропп сквернословит; он рад,
Jugend. Jugend! Wir sind alle nicht что в состоянии говорить.
mehr als zwanzig Jahre. Aber jung? Да, вот как рассуждают они, они,
Jugend? Das ist lange her. Wir sind alte эти сто тысяч Кантореков! Железная
Leute. молодежь! Молодежь! Каждому из нас не
больше двадцати лет. Но разве мы
молоды? Разве мы молодежь? Это было
давно. Сейчас мы старики.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 14
2 2

Es ist für mich sonderbar, daran zu Странно вспоминать о том, что у


denken, daß zu Hause, in einer меня дома, в одном из ящиков
Schreibtischlade, ein angefangenes письменного стола, лежит начатая драма
Drama »Saul« und ein Stoß Gedichte "Саул" и связка стихотворений. Я
liegen. Manchen Abend habe ich просидел над своими произведениями не
darüber verbracht, wir haben ja fast один вечер, - ведь почти каждый из нас
alle so etwas Ähnliches gemacht; занимался чем-нибудь в этом роде;

aber es ist mir so unwirklich но все это стало для меня настолько
geworden, daß ich es mir nicht mehr неправдоподобным, что я уже не могу
richtig vorstellen kann. себе это по-настоящему представить.
Seit wir hier sind, ist unser С тех пор как мы здесь, наша
früheres Leben abgeschnitten, ohne прежняя жизнь резко прервалась, хотя
daß wir etwas dazu getan haben. Wir мы со своей стороны ничего для этого не
versuchen manchmal, einen Überblick предпринимали. Порой мы пытаемся
und eine Erklärung dafür zu gewinnen, припомнить все по порядку и найти
doch es gelingt uns nicht recht. Gerade объяснение, но у нас это как-то не
für uns Zwanzigjährige ist alles получается. Особенно неясно все именно
besonders unklar, für Kropp, Müller, нам, двадцатилетним, - Кроппу,
Leer, mich, für uns, die Kantorek als Мюллеру, Лееру, мне, - всем тем, кого
eiserne Jugend bezeichnet. Канторек называет железной
молодежью.
Die älteren Leute sind alle fest mit Люди постарше крепко связаны с
dem Früheren verbunden, sie haben прошлым, у них есть почва под ногами,
Grund, sie haben Frauen, Kinder, есть жены, дети, профессии и интересы;
Berufe und Interessen, die schon so эти узы уже настолько прочны, что
stark sind, daß der Krieg sie nicht война не может их разорвать. У нас же,
zerreißen kann. Wir Zwanzigjährigen двадцатилетних, есть только наши
aber haben nur unsere Eltern und родители, да у некоторых - девушка. Это
manche ein Mädchen. Das ist nicht viel не так уж много, - ведь в нашем
– denn in unserm Alter ist die Kraft der возрасте привязанность к родителям
Eltern am schwächsten, und die особенно ослабевает, а девушки еще не
Mädchen sind noch nicht beherrschend. стоят на первом плане. А помимо этого,
Außer diesem gab es ja bei uns nicht мы почти ничего не знали: у нас были
viel anderes mehr; etwas свои мечтания, кой-какие увлечения да
Schwärmertum, einige Liebhabereien школа; больше мы еще ничего не успели
und die Schule; weiter reichte unser пережить. И от этого ничего не осталось.
Leben noch nicht. Und davon ist nichts
geblieben.
Kantorek würde sagen, wir hätten Канторек сказал бы, что мы стояли
gerade an der Schwelle des Daseins на самом пороге жизни. В общем это
gestanden. So ähnlich ist es auch. Wir верно. Мы еще не успели пустить
waren noch nicht eingewurzelt. Der корни. Война нас смыла. Для других,
Krieg hat uns weggeschwemmt. Für die тех, кто постарше, война - это
andern, die älteren, ist er eine временный перерыв, они могут ее
Unterbrechung, sie können über ihn мысленно перескочить. Нас же война
hinausdenken. Wir aber sind von ihm подхватила и понесла, и мы не знаем,
ergriffen worden und wissen nicht, wie чем все это кончится. Пока что мы знаем
das enden soll. Was wir wissen, ist только одно: мы огрубели, но как-то по-
vorläufig nur, daß wir auf eine особенному, так что в нашем
sonderbare und schwermütige Weise очерствении есть и тоска, хотя теперь
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 15
verroht sind, obschon wir nicht einmal мы даже и грустим-то не так уж часто.
oft mehr traurig werden.
Wenn Müller gern Kemmerichs Если Мюллеру очень хочется
Stiefel haben will, so ist er deshalb получить ботинки Кеммериха, то это
nicht weniger teilnahmsvoll als jemand, вовсе не значит, что он проявляет к
der vor Schmerz nicht daran zu denken нему меньше участия, чем человек,
wagte. который в своей скорби не решился бы и
подумать об этом.
Er weiß nur zu unterscheiden. Для него это просто разные вещи.
Würden die Stiefel Kemmerich etwas Если бы ботинки могли еще принести
nutzen, Кеммериху хоть какую-нибудь пользу,

dann liefe Müller lieber barfuß über Мюллер предпочел бы ходить босиком по
Stacheldraht, als groß zu überlegen, колючей проволоке, чем размышлять о
wie er sie bekommt. So aber sind die том, как их заполучить. Но сейчас
Stiefel etwas, das gar nichts mit ботинки представляют собой нечто
Kemmerichs Zustand zu tun hat, совершенно не относящееся к состоянию
während Müller sie gut verwenden Кеммериха, а в то же время Мюллеру
kann. Kemmerich wird sterben, они бы очень пригодились. Кеммерих
einerlei, wer sie erhält. Warum soll умрет, - так не все ли равно, кому они
deshalb Müller nicht dahinter her sein, достанутся? И почему бы Мюллеру не
er hat doch mehr Anrecht darauf als охотиться за ними, ведь у него на них
ein Sanitäter! Wenn Kemmerich erst больше прав, чем у какого-нибудь
tot ist, ist es zu spät. Deshalb paßt санитара! Когда Кеммерих умрет, будет
Müller eben jetzt schon auf. поздно. Вот почему Мюллер уже сейчас
присматривает за ними.
Wir haben den Sinn für andere Мы разучились рассуждать иначе,
Zusammenhänge verloren, weil sie ибо все другие рассуждения
künstlich sind. Nur die Tatsachen sind искусственны. Мы придаем значение
richtig und wichtig für uns. Und gute только фактам, только они для нас
Stiefel sind selten. важны. А хорошие ботинки не так-то
просто найти.
Früher war auch das anders. Als Раньше и это было не так. Когда мы
wir zum Bezirkskommando gingen, шли в окружное военное управление, мы
waren wir noch eine Klasse von еще представляли собой школьный
zwanzig jungen Menschen, die sich, класс, двадцать юношей, и прежде чем
manche zum ersten Male, übermütig переступить порог казармы, вся наша
gemeinsam rasieren ließ, bevor sie den веселая компания отправилась бриться в
Kasernenhof betrat. парикмахерскую, причем многие делали
это в первый раз.
Wir hatten keine festen Pläne für У нас не было твердых планов на
die Zukunft, Gedanken an Karriere und будущее, лишь у очень немногих мысли
Beruf waren bei den wenigsten о карьере и призвании приняли уже
praktisch bereits so bestimmt, daß sie настолько определенную форму, чтобы
eine Daseinsform bedeuten konnten; – играть какую-то практическую роль в их
dafür jedoch steckten wir voll жизни; зато у нас было множество
Ungewisser Ideen, die dem Leben und неясных идеалов, под влиянием которых
auch dem Kriege in unseren Augen и жизнь, и даже война представлялись
einen idealisierten und fast нам в идеализированном, почти
romantischen Charakter verliehen. романтическом свете.
Wir wurden zehn Wochen В течение десяти недель мы
militärisch ausgebildet und in dieser проходили военное обучение, и за это
Zeit entscheidender umgestaltet als in время нас успели перевоспитать более
zehn Jahren Schulzeit. Wir lernten, daß основательно, чем за десять школьных
ein geputzter Knopf wichtiger ist als лет. Нам внушали, что начищенная
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 16
vier Bände Schopenhauer. пуговица важнее, чем целых четыре
тома Шопенгауэра.
Zuerst erstaunt, dann erbittert und Мы убедились - сначала с
schließlich gleichgültig erkannten wir, удивлением, затем с горечью и наконец
daß nicht der Geist ausschlaggebend zu с равнодушием - в том, что здесь все
sein schien, sondern die Wichsbürste, решает, как видно, не разум, а сапожная
nicht der Gedanke, sondern das щетка, не мысль, а заведенный некогда
System, nicht die Freiheit, sondern der распорядок, не свобода, а муштра. Мы
Drill. Mit Begeisterung und gutem стали солдатами по доброй воле, из
Willen waren wir Soldaten geworden; энтузиазма; но здесь делалось все,
aber man tat alles, um uns das чтобы выбить из нас это чувство.
auszutreiben.
Nach drei Wochen war es uns nicht Через три недели нам уже не
mehr unfaßlich, daß ein betreßter казалось непостижимым, что почтальон с
Briefträger mehr Macht über uns besaß лычками унтера имеет над нами больше
als früher unsere Eltern, unsere власти, чем наши родители, наши
Erzieherund sämtliche Kulturkreise von школьные наставники и все носители
Plato bis Goethe zusammen. человеческой культуры от Платона до
Гете, вместе взятые.
Mit unseren jungen, wachen Augen Мы видели своими молодыми,
sahen wir, daß der klassische зоркими глазами, что классический
Vaterlandsbegriff unserer Lehrer sich идеал отечества, который нам
hier vorläufig realisierte zu einem нарисовали наши учителя, пока что
Aufgeben der Persönlichkeit, wie man находил здесь реальное воплощение в
es dem geringsten Dienstboten nie столь полном отречении от своей
zugemutet haben würde. личности, какого никто и никогда не
вздумал бы потребовать даже от самого
последнего слуги.
Grüßen, Strammstehen, Козырять, стоять навытяжку,
Parademarsch, Gewehrpräsentieren, заниматься шагистикой, брать на
Rechtsum, Linksum, караул, вертеться направо и налево,
Hackenzusammenschlagen, щелкать каблуками, терпеть брань и
Schimpfereien und tausend Schikanen: тысячи придирок, - мы мыслили себе
wir hatten uns unsere Aufgabe anders нашу задачу совсем иначе и считали, что
gedacht und fanden, daß wir auf das нас готовят к подвигам, как цирковых
Heldentum wie Zirkuspferde vorbereitet лошадей готовят к выступлению.
wurden. Aber wir gewöhnten uns bald Впрочем, мы скоро привыкли к этому.
daran. Wir begriffen sogar, daß ein Teil Мы даже поняли, что кое-что из этого
dieser Dinge notwendig, ein anderer было действительно необходимо, зато
aber ebenso überflüssig war. Der все остальное, безусловно, только
Soldat hat dafür eine feine Nase. мешало. На эти вещи у солдата тонкий
нюх.
Zu dreien und vieren wurde unsere
Klasse über die Korporalschaften Группами в три-четыре человека
verstreut, zusammen mit friesischen наш класс разбросали по отделениям,
Fischern, Bauern, Arbeitern und вместе с фрисландскими рыбаками,
Handwerkern, mit denen wir uns крестьянами, рабочими и
schnell anfreundeten. Kropp, Müller, ремесленниками, с которыми мы вскоре
Kemmerich und ich kamen zur neunten подружились. Кропп, Мюллер, Кеммерих
Korporalschaft, die der Unteroffizier и я попали в девятое отделение,
Himmelstoß führte. которым командовал унтерофицер
Er galt als der schärfste Schinder Химмельштос.
des Kasernenhofes, und das war sein Он слыл за самого свирепого тирана
Stolz. Ein kleiner, untersetzter Kerl, der в наших казармах и гордился этим.
zwölf Jahre gedient hatte, mit Маленький, коренастый человек,
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 17
fuchsigem, aufgewirbeltem прослуживший двенадцать лет, с ярко-
Schnurrbart, im Zivilberuf Briefträger. рыжими, подкрученными вверх усами, в
Auf Kropp, Tjaden, Westhus und mich прошлом почтальон. С Кроппом,
hatte er es besonders abgesehen, weil Тьяденом, Вестхусом и со мной у него
er unsern stillen Trotz spürte. были особые счеты, так как он
чувствовал наше молчаливое
Ich habe an einem Morgen сопротивление.
vierzehnmal sein Bett gebaut. Immer Однажды утром я четырнадцать раз
wieder fand er etwas daran заправлял его койку. Каждый раз он
auszusetzen und riß es herunter. Ich придирался к чему-нибудь и сбрасывал
habe in zwanzigstündiger Arbeit – mit постель на пол. Проработав двадцать
Pausen natürlich – часов, - конечно, с перерывами, -
ein Paar uralte, steinharte Stiefel so
butterweich geschmiert, daß selbst я надраил пару допотопных, твердых,
Himmelstoß nichts mehr daran как камень, сапог до такого зеркального
auszusetzen fand; – ich habe auf блеска, что даже Химмельштосу не к
seinen Befehl mit einer Zahnbürste die чему было больше придраться. По его
Korporalschaftsstube sauber приказу я дочиста выскоблил зубной
geschrubbt; – щеткой пол нашей казармы.
Kropp und ich haben uns mit einer
Handbürste und einem Fegeblech an Вооружившись половой щеткой и
den Auftrag gemacht, den Kasernenhof совком, мы с Кроппом стали выполнять
vom Schnee reinzufegen, und wir его задание - очистить от снега
hätten durchgehalten bis zum казарменный двор, и наверно замерзли
Erfrieren, wenn nicht zufällig ein бы, но не отступились, если бы во двор
Leutnant aufgetaucht wäre, der uns случайно не заглянул один лейтенант,
fortschickte und Himmelstoß mächtig который отослал нас в казарму и
anschnauzte. Die Folge war leider nur, здорово распек Химмельштоса. Увы,
daß Himmelstoß um so wütender auf после этого Химмельштос только еще
uns wurde. более люто возненавидел нас.
Ich habe vier Wochen
hintereinander jeden Sonntag Wache Четыре недели подряд я нес по
geschoben und ebensolange воскресеньям караульную службу и, к
Stubendienst gemacht; – ich habe in тому же, был весь этот месяц
vollem Gepäck mit Gewehrauf losem, дневальным; меня гонял и с полной
nassem Sturzacker »Sprung auf, выкладкой и с винтовкой в руке по
marsch, marsch« und »Hinlegen« раскисшему, мокрому пустырю под
geübt, bis ich ein Dreckklumpen war команду "ложись!" и "бегом марш!", пока
und zusammenbrach; – ich habe vier я не стал похож на ком грязи и не
Stunden später Himmelstoß mein свалился от изнеможения; через четыре
tadellos gereinigtes Zeug vorgezeigt, часа я предъявил Химмельштосу мое
allerdings mit blutig geriebenen безукоризненно вычищенное
Händen; обмундирование, - правда, после того,
– ich habe mit Kropp, Westhus как я стер себе руки в кровь.
und Tjaden ohne Handschuhe bei Мы с Кроппом, Вестхусом и
scharfem Frost eine Viertelstunde Тьяденом разучивали "стойку смирно" в
»Stillgestanden« geübt, die bloßen лютую стужу без перчаток, сжимая
Finger am eisigen Gewehrlauf, lauernd голыми пальцами ледяной ствол
umschlichen von Himmelstoß, der auf винтовки, а Химмельштос выжидающе
die geringste Bewegung wartete, um петлял вокруг, подкарауливая, не
ein Vergehen festzustellen; – ich bin шевельнемся ли мы хоть чуть-чуть,
nachts um zwei Uhr achtmal im Hemd чтобы обвинить нас в невыполнении
vom ob ersten Stock der Kaserne команды. Я восемь раз должен был
heruntergerannt bis auf den Hof, weil сбегать с верхнего этажа казармы во
meine Unterhose einige Zentimeter двор, ночью, в два часа, за то, что мои
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 18
über den Rand des Schemels кальсоны свешивались на несколько
hinausragte, auf dem jeder seine сантиметров с края скамейки, на которой
Sachen aufschichten mußte. мы складывали на ночь свою одежду.
Neben mir lief der Unteroffizier
vom Dienst, Himmelstoß, und trat mir Рядом со мной, наступая мне на
auf die Zehen; – ich habe beim пальцы, бежал дежурный унтер-офицер,
Bajonettieren ständig mit Himmelstoß - это был Химмельштос. На занятиях
fechten müssen, wobei ich ein штыковым боем мне всегда приходилось
schweres Eisengestell und er ein сражаться с Химмельштосом, причем я
handliches Holzgewehr hatte, so daß er ворочал тяжелую железную раму, а у
mir bequem die Arme braun und blau него в руках была легонькая деревянная
schlagen konnte; винтовка, так что ему ничего не стоило
allerdings geriet ich dabei einmal so in наставить мне синяков на руках;
Wut, daß ich ihn blindlings überrannte однажды, правда, я разозлился, очертя
und ihm einen derartigen Stoß vor den голову бросился на него, и нанес ему
Magen gab, daß er umfiel. Als er sich такой удар в живот, что сбил его с ног.
beschweren wollte, lachte ihn der Когда он пошел жаловаться, командир
Kompanieführer aus und sagte, er solle роты поднял его на смех и сказал, что
doch aufpassen; erkannte seinen тут надо самому не зевать; он знал
Himmelstoß und schien ihm den своего Химмельштоса и, как видно,
Reinfall zu gönnen. – ничего не имел против, чтобы тот
Ich habe mich zu einem perfekten остался в дураках.
Kletterer auf die Spinde entwickelt; – Я в совершенстве овладел
ich suchte allmählich auch im искусством лазить на шкафчики; через
Kniebeugen meinen Meister; – wir некоторое время и по части приседаний
haben gezittert, wenn wir nur seine мне тоже не было равных; мы дрожали,
Stimme hörten, aber kleingekriegt hat едва заслышав голос Химмельштоса, но
uns dieses wildgewordene Postpferd одолеть нас этой взбесившейся почтовой
nicht. кляче так и не удалось.
Als Kropp und ich im
Barackenlager sonntags an einer В одно из воскресений мы с Кроппом
Stange die Latrineneimer über den Hof шли мимо бараков, неся на шесте
schleppten und Himmelstoß, blitzblank полные ведра из уборной, которую мы
geschniegelt, zum Ausgehen bereit, чистили, и когда проходивший мимо
gerade vorbeikam, sich vor uns Химмельштос (он собрался пойти в город
hinstellte und fragte, wie uns die Arbeit и был при всем параде), остановившись
gefiele, markierten wir trotz allem ein перед нами, спросил, как нам нравится
Stolpern und gössen ihm den Eimer эта работа, мы сделали вид, что
über die Beine. Er tobte, aber das Maß запнулись, и выплеснули ведро ему на
war voll. ноги. Он был вне себя от ярости, но ведь
»Das setzt Festung«, schrie er. и нашему терпению пришел конец.
- Я вас упеку в крепость! - кричал
Kropp hatte genug. он.
»Vorher aber eine Untersuchung, Кропп не выдержал.
und da werden wir auspacken«, sagte - Но сначала будет расследование, и
er. тогда мы выложим все, - сказал он.
»Wie reden Sie mit einem
Unteroffizier!« brüllte Himmelstoß, - Как вы разговариваете с унтер-
»sind Sie verrückt geworden? Warten офицером? - орал Химмельштос. - Вы
Sie, bis Sie gefragt werden! Was wollen что, с ума сошли? Подождите, пока вас
Sie tun?« спросят! Так что вы там сделаете?
Ȇber Herrn Unteroffizier
auspacken!« sagte Kropp und nahm die - Выложим все насчет господина
Finger an die Hosennaht. унтер-офицера! - сказал Кропп, держа
Himmelstoß merkte nun doch, was руки по швам.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 19
los war, und schob ohne ein Wort ab. Тут Химмельштос все-таки почуял,
Bevor er verschwand, krakehlte er zwar чем это пахнет, и убрался, не говоря ни
noch: »Das werde ich euch слова. Правда, уходя, он еще тявкнул:
eintränken«, – aber es war vorbei mit "Я вам это припомню!" - Совесть его
seiner Macht. Er versuchte es noch была подорвана. Он еще раз попытался
einmal in den Sturzäckern mit отыграться, гоняя нас по пустырю и
»Hinlegen« und »Sprung auf, marsch, командуя "ложись?" и "встать, бегом
marsch«. марш!"
Wir befolgten zwar jeden Befehl;
denn Befehl ist Befehl, er muß Мы, конечно, каждый раз делали что
ausgeführt werden. положено, - ведь приказ есть приказ, его
надо выполнять.
Aber wir führten ihn so langsam
aus, daß Himmelstoß in Verzweiflung Но мы выполняли его так медленно,
geriet. что это приводило Химмельштоса в
Gemütlich gingen wir auf die Knie, отчаяние.
dann auf die Arme und so fort; Мы не спеша опускались на колени,
inzwischen hatte er schon wütend ein затем опирались на руки и так далее;
anderes Kommando gegeben. Bevor тем временем он уже в ярости подавал
wir schwitzten, war er heiser. другую команду. Прежде чем мы успели
Er ließ uns dann in Ruhe. Zwar вспотеть, он сорвал себе глотку.
bezeichnete er uns immer noch als Тогда он оставил нас в покое.
Schweinehunde. Aber es lag Achtung Правда, он все еще называл нас
darin. сукиными детьми. Но в его ругани
Es gab auch viele anständige слышалось уважение.
Korporale, die vernünftiger waren; die Были среди унтеров и порядочные
anständigen waren sogar in der люди, которые вели себя благоразумнее;
Überzahl. Aber vor allem wollte jeder их было немало, они даже составляли
seinen guten Posten hier in der Heimat большинство. Но все они прежде всего
so lange behalten wie möglich, und das хотели как можно дольше удержаться на
konnte er nur, wenn er stramm mit den своем тепленьком местечке в тылу, а на
Rekruten war. это мог рассчитывать только тот, кто был
Uns ist dabei wohl jeder строг с новобранцами.
Kasernenhofschliff zuteil geworden, der Поэтому мы испытали на себе,
möglich war, und oft haben wir vor Wut пожалуй, все возможные виды
geheult. Manche von uns sind auch казарменной муштры, и нередко нам
krank dadurch geworden. Wolf ist sogar хотелось выть от ярости. Некоторые из
an Lungenentzündung gestorben. Aber нас подорвали свое здоровье, а Вольф
wir wären uns lächerlich vorgekommen, умер от воспаления легких. Но мы сочли
wenn wir klein beigegeben hätten. бы себя достойными осмеяния, если бы
Wir wurden hart, mißtrauisch, сдались.
mitleidlos, rachsüchtig, roh – und das
war gut; denn diese Eigenschaften Мы стали черствыми,
fehlten uns gerade. Hätte man uns недоверчивыми, безжалостными,
ohne diese Ausbildungszeit in den мстительными, грубыми, - и хорошо, что
Schützengraben geschickt, dann wären стали такими: именно этих качеств нам и
wohl die meisten von uns verrückt не хватало. Если бы нас послали в
geworden. So aber waren wir окопы, не дав нам пройти эту закалку,
vorbereitet für das, was uns erwartete. большинство из нас наверно сошло бы с
ума. А так мы оказались
Wir zerbrachen nicht, wir paßten подготовленными к тому, что нас
uns an; unsere zwanzig Jahre, die uns ожидало.
manches andere so schwer machten, Мы не дали себя сломить, мы
halfen uns dabei. Das Wichtigste aber приспособились; в этом нам помогли
war, daß in uns ein festes, praktisches наши двадцать лет, из-за которых
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 20
Zusammen gehörigkeitsgefühl многое другое было для нас так трудно.
erwachte, das sich im Felde dann zum Но самое главное это то, что в нас
Besten steigerte, was der Krieg проснулось сильное, всегда готовое
hervorbrachte: zur Kameradschaft! претвориться в действие чувство
взаимной спаянности; и впоследствии,
когда мы попали на фронт; оно
Ich sitze am Bette Kemmerichs. Er переросло в единственно хорошее, что
verfällt mehr und mehr. Um uns ist viel породила война, - в товарищество!
Radau. Ein Lazarettzug ist Я сижу у кровати Кеммериха. Он все
angekommen, und die transportfähigen больше сдает. Вокруг нас страшная
Verwundeten werden ausgesucht. суматоха. Пришел санитарный поезд, и в
палатах отбирают раненых, которые
An Kemmerichs Bett geht der Arzt могут выдержать эвакуацию.
vorbei, er sieht ihn nicht einmal an.
У кровати Кеммериха врач не
»Das nächstemal, Franz«, sage останавливается, он даже не смотрит на
ich. него.
Er hebt sich in den Kissen auf die - В следующий раз, Франц, - говорю
Ellbogen. я.
»Sie haben mich amputiert.« Опираясь на локти, он
Das weiß er also doch jetzt. Ich приподнимается над подушками:
nicke und antworte: - Мне ампутировали ногу.
»Sei froh, daß du so Значит, он все-таки узнал об этом. Я
weggekommen bist.« киваю головой и говорю:
Er schweigt. - Будь доволен, что отделался
Ich rede weiter: только этим.
»Es konnten auch beide Beine Он молчит.
sein, Franz. Wegeler hat den rechten Я заговариваю снова:
Arm verloren. Das ist viel schlimmer. - Тебе могли бы отнять обе ноги,
Du kommst ja auch nach Hause.« Франц. Вот Вегелер потерял правую
Er sieht mich an. руку. Это куда хуже. И потом, ты ведь
»Meinst du?« поедешь домой.
»Natürlich.« Он смотрит на меня:
Er wiederholt: - Ты думаешь?
»Meinst du?« - Конечно.
» Sicher, Franz. Du mußt dich nur Он спрашивает еще раз:
erst von der Operation erholen.« - Ты думаешь?
Er winkt mir, heranzurücken. Ich - Это точно Франц. Только сначала
beuge mich über ihn, und er flüstert: тебе надо оправиться после операции.
Он дает мне знак подвинуться
»Ich glaube es nicht.« поближе. Я наклоняюсь над ним, и он
»Rede keinen Quatsch, Franz, in шепчет:
ein paar Tagen wirst du es selbst - Я не верю в это.
einsehen. Was ist das schon groß: ein - Не говори глупостей, Франц; через
amputiertes Bein; hier werden ganz несколько дней ты сам увидишь. Ну что
andere Sachen wieder тут такого особенного? Ну, отняли ногу.
zurechtgepflastert.« Здесь еще и не такое из кусочков
Er hebt eine Hand hoch. сшивают.
»Sieh dir das mal an, diese
Finger.« Он поднимает руку:
»Das kommt von der Operation. - А вот посмотри-ка сюда; видишь,
Futtere nur ordentlich, dann wirst du какие пальцы?
schon aufholen. Habt ihr anständige - Это от операции. Лопай как
Verpflegung?« следует, и все будет хорошо. Кормят
Er zeigt auf eine Schüssel, die здесь прилично?
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 21
noch halb voll ist. Ich gerate in
Erregung. Он показывает миску: она почти
»Franz, du mußt essen. Essen ist полна. Мне становится тревожно:
die Hauptsache. Das ist doch ganz gut - Франц, тебе надо кушать. Это -
hier.« самое главное. Ведь с едой здесь как
Er wehrt ab. Nach einer Pause sagt будто хорошо.
er langsam: Он не хочет меня слушать.
»Ich wollte mal Oberförster Помолчав, он говорит с расстановкой:
werden.«
»Das kannst du noch immer«, - Когда-то я хотел стать лесничим.
tröste ich. »Es gibt jetzt großartige
Prothesen, du merkst damit gar nicht, - Это ты еще успеешь сделать, -
daß dir etwas fehlt. утешаю я. - Сейчас придумали такие
Sie werden an die Muskeln замечательные протезы, с ними ты и не
angeschlossen. Bei Handprothesen заметишь, что у тебя не все в порядке.
kann man die Finger bewegen und Их соединяют с мускулами. С
arbeiten, sogar schreiben. Und протезом для руки можно, например,
außerdem wird da immer noch mehr двигать пальцами и работать, даже
erfunden werden.« писать. А кроме того, сейчас все время
Er liegt eine Zeitlang still. Dann изобретают что-нибудь новое.
sagt er:
» Du kannst meine Schnürschuhe Некоторое время он лежит
für Müller mitnehmen. неподвижно. Потом говорит:
Ich nicke und denke nach, was ich - Можешь взять мои ботинки. Отдай
ihm Aufmunterndes sagen kann. Seine их Мюллеру.
Lippen sind weggewischt, sein Mund ist Я киваю головой и соображаю, что
größer geworden, die Zähne stechen бы ему такое сказать, как бы его
hervor, als wären sie aus Kreide. Das приободрить. Его губы стерты с лица,
Fleisch zerschmilzt, die Stirn wölbt sich рот стал больше, зубы резко
stärker, die Backenknochen stehen vor. выделяются, как будто они из мела. Его
Das Skelett arbeitet sich durch. Die тело тает, лоб становится круче, скулы
Augen versinken schon. In ein paar выпячиваются. Скелет постепенно
Stunden wird es vorbei sein. выступает наружу. Глаза уже начали
западать. Через несколько часов все
Er ist nicht der erste, den ich so будет кончено.
sehe; aber wir sind zusammen
aufgewachsen, da ist es doch immer Кеммерих не первый умирающий,
etwas anders. Ich habe die Aufsätze которого я вижу; но тут дело другое:
von ihm abgeschrieben. Er trug in der ведь мы с ним вместе росли. Я списывал
Schule meistens einen braunen Anzug у него сочинения. В школе он обычно
mit Gürtel, der an den Ärmeln носил коричневый костюм с поясом, до
blankgewetzt war. Auch war er der блеска вытертый на локтях. Только он
einzige von uns, der die große один во всем классе умел крутить
Riesenwelle am Reck konnte. Das Haar "солнце" на турнике. При этом его
flog ihm wie Seide ms Gesicht, wenn er волосы развевались, как шелк, и падали
sie machte. Kantorek war deshalb stolz ему на лицо. Канторек гордился им. А
auf ihn. Aber Zigaretten konnte er nicht вот сигарет Кеммерих не выносил. Кожа
vertragen. Seine Haut war sehr weiß, у него была белаябелая, он чем-то
er hatte etwas von einem Mädchen. напоминал девочку.
Ich blicke auf meine Stiefel. Sie
sind groß und klobig, die Hose ist
hineingeschoben; wenn man aufsteht,
sieht man dick und kräftig in diesen Я смотрю на свои сапоги. Они
breiten Röhren aus. Aber wenn wir огромные и неуклюжие, штаны
baden gehen und uns ausziehen, haben заправлены в голенища; когда стоишь в
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 22
wir plötzlich wieder schmale Beine und этих широченных трубах, выглядишь
schmale Schultern. Wir sind dann keine толстым и сильным. Но когда мы идем
Soldaten mehr, sondern beinahe мыться и раздеваемся, наши бедра и
Knaben, man würde auch nicht плечи вдруг снова становятся узкими.
glauben, daß wir Tornister schleppen Тогда мы уже не солдаты, а почти
können. Es ist ein sonderbarer мальчики, никто не поверил бы, что мы
Augenblick, wenn wir nackt sind; dann можем таскать на себе тяжелые ранцы.
sind wir Zivilisten und fühlen uns auch Странно глядеть на нас, когда мы голые,
beinahe so. - мы тогда не на службе, да и чувствуем
Franz Kemmerich sah beim Baden себя штатскими.
klein und schmal aus wie ein Kind. Da
liegt er nun, weshalb nur?
Раздевшись, Франц Кеммерих
становился маленьким и тоненьким, как
Man sollte die ganze Welt an ребенок. И вот он лежит передо мной, -
diesem Bette vorbeiführen und sagen: как же так?
Das ist Franz Kemmerich,
neunzehneinhalb Jahre alt, er will nicht Надо бы провести мимо этой койки
sterben. Laßt ihn nicht sterben! всех, кто живет на белом свете, и
Meine Gedanken gehen сказать: это Франц Кеммерих, ему
durcheinander. Diese Luft von Karbol девятнадцать с половиной лет, он не
und Brand verschleimt die Lungen, sie хочет умирать. Не дайте ему умереть!
ist ein träger Brei, der erstickt. Мысли мешаются у меня в голове. От
этого воздуха, насыщенного карболкой и
Es wird dunkel. Kemmerichs гниением, в легких скапливается
Gesicht verbleicht, es hebt sich von мокрота, это какое-то тягучее,
den Kissen und ist so blaß, daß es удушливое месиво.
schimmert. Der Mund bewegt sich Наступают сумерки. Лицо Кеммериха
leise. Ich nähere mich ihm. Er flüstert: блекнет, оно выделяется на фоне
»Wenn ihr meine Uhr findet, подушек, такое бледное, что кажется
schickt sie nach Hause.« прозрачным. Губы тихо шевелятся. Я
Ich widerspreche nicht. Es hat склоняюсь над ним. Он шепчет:
keinen Zweck mehr. Man kann ihn - Если мои часы найдутся, пошлите
nicht überzeugen. Mir ist elend vor их домой.
Hilflosigkeit. Diese Stirn mit den Я не пытаюсь возражать. Теперь это
eingesunkenen Schläfen, dieser Mund, уже бесполезно. Его не убедишь. Мне
der nur noch Gebiß ist, diese spitze страшно становится при мысли о том, что
Nase! Und die dicke weinende Frau zu я ничем не могу помочь. Этот лоб с
Hause, an die ich schreiben muß. Wenn провалившимися висками, этот рот,
ich nur den Brief schon weg hätte. похожий скорее на оскал черепа, этот
заострившийся нос! И плачущая толстая
Lazarettgehilfen gehen herum mit женщина там, в нашем городе, которой
Flaschen und Eimern. мне надо написать. Ах, если бы это
Einer kommt heran, wirft письмо было уже отослано!
Kemmerich einen forschenden Blick zu По палатам ходят санитары с
und entfernt sich wieder. Man sieht, ведрами и склянками.
daß er wartet, wahrscheinlich braucht Один из них подходит к нам,
er das Bett. испытующе смотрит на Кеммериха и
Ich rücke nahe an Franz heran und снова удаляется. Видно, что он ждет, -
spreche, als könnte ihn das retten: наверно, ему нужна койка.

»Vielleicht kommst du in das Я придвигаюсь поближе к Францу и


Erholungsheim am Klosterberg, Franz, начинаю говорить, как будто это может
zwischen den Villen. Du kannst dann его спасти:
vom Fenster aus über die Felder sehen - Послушай, Франц, может быть, ты
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 23
bis zu den beiden Bäumen am попадешь в санаторий в Клостерберге,
Horizont. Es ist jetzt die schönste Zeit, где кругом виллы. Тогда ты будешь
wenn das Korn reift, abends in der смотреть из окна на поля, а вдалеке, на
Sonne sehen die Felder dann aus wie горизонте, увидишь те два дерева.
Perlmutter. Und die Pappelaüee am Сейчас самая чудесная пора, хлеба
Klosterbach, in dem wir Stichlinge поспевают, по вечерам поля
gefangen haben! Du kannst dir dann переливаются под солнцем, как
wieder ein Aquarium anlegen und перламутр. А тополевая аллея у ручья,
Fische züchten, du kannst ausgehen где мы колюшек ловили! Ты снова
und brauchst niemand zu fragen, und заведешь себе аквариум и будешь
Klavierspielen kannst du sogar auch, разводить рыб, в город будешь ходить,
wenn du willst.« ни у кого не отпрашиваясь, и даже
Ich beuge mich über sein Gesicht, сможешь играть на рояле, если
das im Schatten liegt. захочешь.
Er atmet noch, leise. Sein Gesicht Я наклоняюсь к его лицу, над
ist naß, er weint. Da habe ich ja которым сгустились тени.
schönen Unsinn angerichtet mit
meinem dummen Gerede! Он еще дышит, тихо-тихо. Его лицо
»Aber Franz« – ich umfasse seine влажно, он плачет. Ну и наделал я дел с
Schulter und lege mein Gesicht an моими глупыми разговорами!
seins. »Willst du jetzt schlafen?«
Er antwortet nicht. Die Tränen - Не надо, Франц, - я обнимаю его за
laufen ihm die Backen herunter. Ich плечи и прижимаюсь лицом к его лицу. -
möchte sie abwischen, aber mein Может, поспишь немного?
Taschentuch ist zu schmutzig. Он не отвечает. По его щекам текут
Eine Stunde vergeht. Ich sitze слезы. Мне хотелось бы их утереть, но
gespannt und beobachte jede seiner мой носовой платок слишком грязен.
Mienen, ob er vielleicht noch etwas
sagen möchte. Wenn er doch den Mund Проходит час. Я сижу возле него и
auftun und schreien wollte! Aber er напряженно слежу за выражением его
weint nur, den Kopf zur Seite gewandt. лица, - быть может, он захочет еще что-
Er spricht nicht von seiner Mutter und нибудь сказать. Ах, если бы он открыл
seinen Geschwistern, er sagt nichts, es рот и закричал! Но он только плачет,
liegt wohl schon hinter ihm; – er ist отвернувшись к стене. Он не говорит о
jetzt allein mit seinem kleinen матери, братьях или сестрах, он вообще
neunzehnjährigen Leben und weint, ничего не говорит, это для него, как
weil es ihn verläßt. видно, уже позади; теперь он остался
Dies ist der fassungsloseste und наедине со своей коротенькой,
schwerste Abschied, den ich je gesehen девятнадцатилетней жизнью и плачет,
habe, obwohl es beiTiedjen auch потому что она уходит от него.
schlimm war, der nach seiner Mutter Никогда я больше не видел, чтобы
brüllte, ein bärenstarker Kerl, und der кто-нибудь прощался с жизнью так
den Arzt mit aufgerissenen Augen трудно, с таким безудержным отчаяньем,
angstvoll mit einem Seitengewehr von хотя и смерть Тьядена тоже была
seinem Bett fernhielt, bis er тяжелым зрелищем: этот здоровый, как
zusammenklappte. бык, парень во весь голос звал свою
мать и с выкаченными глазами, в
Plötzlich stöhnt Kemmerich und смятении, угрожал врачу штыком, не
fängt an zu röcheln. подпуская его к своей койке, пока
Ich springe auf, stolpere hinaus наконец не упал как подкошенный.
und frage: Вдруг Кеммерих издает стон и
»Wo ist der Arzt? Wo ist der Arzt?« начинает хрипеть.
Als ich den weißen Kittel sehe, Я вскакиваю, выбегаю, задевая за
halte ich ihn fest. койки, из палаты и спрашиваю:
»Kommen Sie rasch, Franz - Где врач? Где врач?
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 24
Kemmerich stirbt sonst.« Увидев человека в белом халате, я
Er macht sich los und fragt einen хватаю его за руку и не отпускаю:
dabeistehenden Lazarettgehilfen: - Идите скорей, а то Франц
»Was soll das heißen?« Кеммерих умрет.
Der sagt: Он вырывает руку и спрашивает
»Bett 26, Oberschenkel стоящего рядом с нами санитара:
amputiert.« - Это еще что такое?
Er schnauzt: Тот докладывает:
»Wie soll ich davon etwas wissen, - Двадцать шестая койка, ампутация
ich habe heute fünf Beine amputiert«, ноги выше колена.
schiebt mich weg, sagt dem Врач раздраженно кричит:
Lazarettgehilfen: »Sehen Sie nach«, - А я почем знаю, я сегодня
und rennt zum Operationssaal. ампутировал пять ног! - Он отталкивает
меня, говорит санитару: - Посмотрите! -
Ich bebe vor Wut, als ich mit dem и убегает в операционную.
Sanitäter gehe. Der Mann sieht mich an
und sagt:
»Eine Operation nach der andern, Я иду за санитаром, и все во мне
seit morgens fünf Uhr – doll, sage ich кипит от злости. Он смотрит на меня и
dir, heute allein wieder sechzehn говорит:
Abgänge – deiner ist der siebzehnte. - Операция за операцией, с пяти
Zwanzig werden sicher noch voll –« часов утра, просто с ума сойти, вот что я
тебе скажу. Только за сегодня опять
Mir wird schwach, ich kann шестнадцать смертных случаев твой
plötzlich nicht mehr. Ich will nicht mehr будет семнадцатый. Сегодня наверняка
schimpfen, es ist sinnlos, ich möchte дойдет до двадцати...
mich fallen lassen und nie wieder Мне дурно, я вдруг чувствую, что
aufstehen. больше не выдержу. Ругаться я уже не
Wir sind am Bette Kemmerichs. Er стану, это бесполезно, мне хочется
ist tot. Das Gesicht ist noch naß von свалиться и больше не вставать.
den Tränen. Die Augen stehen halb
offen, sie sind gelb wie alte Мы у койки Кеммериха. Он умер.
Hornknöpfe. – Лицо у него еще мокрое от слез. Глаза
Der Sanitäter stößt mich in die полуоткрыты, они пожелтели, как
Rippen. старые костяные пуговицы...
»Nimmst du seine Sachen mit?«
Ich nicke. Санитар толкает меня в бок:
Er fährt fort: »Wir müssen ihn
gleich wegbringen, wir brauchen das - Вещи заберешь? Я киваю.
Bett. Draußen liegen sie schon auf dem Он продолжает:
Flur.« - Его придется сразу же унести, нам
Ich nehme die Sachen und knöpfe койка нужна. Там уже в тамбуре лежат.
Kemmerich die Erkennungsmarke ab.
Der Sanitäter fragt nach dem Soldbuch.
Es ist nicht da. Я забираю вещи и снимаю с
Ich sage, daß es wohl auf der Кеммериха опознавательный знак.
Schreibstube sein müsse, und gehe. Санитар спрашивает, где его солдатская
Hinter mir zerren sie Franz schon auf книжка. Книжки нет.
eine Zeltbahn. Я говорю, что она, наверно, в
Vor der Tür fühle ich wie eine канцелярии, и ухожу. Следом за мной
Erlösung das Dunkel und den Wind. Ich санитары уже тащат Франца и
atme, so sehr ich es vermag, und spüre укладывают его на плащ-палатку.
die Luft warm und weich wie nie in Мне кажется, что темнота и ветер за
meinem Gesicht. Gedanken an воротами лазарета приносят избавление.
Mädchen, an blühende Wiesen, an Я вдыхаю воздух как можно глубже,
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 25
weiße Wolken fliegen mir plötzlich лицо ощущает его прикосновения,
durch den Kopf. Meine Füße bewegen небывало теплые и нежные. В голове у
sich in den Stiefeln vorwärts, ich gehe меня вдруг начинают мелькать мысли о
schneller, ich laufe. девушках, о цветущих лугах, о белых
Soldaten kommen an mir vorüber, облаках. Сапоги несут меня вперед, я
ihre Gespräche erregen mich, ohne daß иду быстрее, я бегу.
ich sie verstehe. Die Erde ist von
Kräften durchflossen, die durch meine Мимо меня проходят солдаты, их
Fußsohlen in mich überströmen. Die разговоры волнуют меня, хотя я не
Nacht knistert elektrisch, die Front понимаю, о чем они говорят. В земле
gewittert dumpf wie ein бродят какие-то силы, они вливаются в
Trommelkonzert. меня через подошвы. Ночь потрескивает
электрическим треском, фронт глухо
громыхает вдали, как целый оркестр из
Meine Glieder bewegen sich барабанов.
geschmeidig, ich fühle meine Gelenke
stark, ich schnaufe und schnaube. Die
Nacht lebt, ich lebe. Ich spüre Hunger, Я легко управляю всеми движениями
einen größeren als nur vom Magen. – своего тела, я чувствую силу в каждом
Müller steht vor der Baracke und суставе, я посапываю и отфыркиваюсь.
erwartet mich. Ich gebe ihm die Живет ночь, живу я. Я ощущаю голод,
Schuhe. Wir gehen hinein, und er более острый, чем голод в желудке...
probiert sie an. Sie passen genau. – Мюллер стоит у барака и ждет меня.
Er kramt in seinen Vorräten und Я отдаю ему ботинки. Мы входим, и он
bietet mir ein schönes Stück примеряет их. Они ему как раз впору...
Zervelatwurst an. Dazu gibt es heißen
Tee mit Rum. Он начинает рыться в своих запасах
и предлагает мне порядочный кусок
колбасы. Мы съедаем ее, запивая
горячим чаем с ромом.

3 III

Wir bekommen Ersatz. Die Lücken К нам прибыло пополнение. Пустые


werden ausgefüllt, und die Strohsäcke места на нарах заполняются, и вскоре в
in den Baracken sind bald belegt. Zum бараках уже нет ни одного свободного
Teil sind es alte Leute, aber auch тюфяка с соломой. Часть вновь
fünfundzwanzig Mann junger Ersatz aus прибывших - старослужащие, но, кроме
den Feldrekrutendepots werden uns них, к нам прислали двадцать пять
überwiesen. Sie sind fast ein Jahr человек молодняка из фронтовых
jünger als wir. Kropp stößt mich an: пересыльных пунктов. Они почти на год
»Hast du die Kinder gesehen?« моложе нас. Кропп толкает меня:
Ich nicke. Wir werfen uns in die - Ты уже видел этих младенцев? Я
Brust, lassen uns auf dem Hof rasieren, киваю. Мы принимаем гордый,
stecken die Hände in die Hosentaschen, самодовольный вид, устраиваем бритье
sehen uns die Rekruten an und fühlen во дворе, ходим, сунув руки в карманы,
uns als steinaltes Militär. поглядываем на новобранцев и
чувствуем себя старыми служаками.
Katczinsky schließt sich uns an. Катчинский присоединяется к нам.
Wir wandern durch die Pferdeställe und Мы разгуливаем по конюшням и
kommen zu den Ersatzleuten, die подходим к новичкам, которые как раз
gerade Gasmasken und Kaffee получают противогазы и кофе на
empfangen. Kat fragt einen der завтрак. Кат спрашивает одного из
jüngsten: самых молоденьких:
»Habt wohl lange nichts - Ну что, небось, уж давно ничего
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 26
Vernünftiges zu futtern gekriegt, was?« дельного не лопали?
Der verzieht das Gesicht. Новичок морщится:
»Morgens Steckrübenbrot – - На завтрак - лепешки из брюквы,
mittags Steckrübengemüse, abends на обед - винегрет из брюквы, на ужин -
Steckrübenkoteletts und котлеты из брюквы с салатом из брюквы.
Steckrübensalat.«
Katczinsky pfeift fachmännisch. Катчинский свистит с видом знатока.
»Brot aus Steckrüben? Da habt ihr - Лепешки из брюквы? Вам повезло,
Glück gehabt, sie machen es auch - ведь теперь уже делают хлеб из
schon aus Sägespänen. Aber was опилок. А что ты скажешь насчет
meinst du zu weißen Bohnen, willst du фасоли, не хочешь ли чуток?
einen Schlag haben?«
Der Junge wird rot. Парня бросает в краску:
»Verkohlen brauchst du mich - Нечего меня разыгрывать.
nicht.«
Katczinsky antwortet nichts als: Катчинский немногословен:
»Nimm dein Kochgeschirr.« - Бери котелок...
Wir folgen neugierig. Er führt uns Мы с любопытством идем за ним. Он
zu einer Tonne neben seinem подводит нас к бочонку, стоящему возле
Strohsack. Sie ist tatsächlich halb voll его тюфяка. Бочонок и в самом деле
weißer Bohnen mit Rindfleisch. почти заполнен фасолью с говядиной.
Katczinsky steht vor ihr wie ein General Катчинский стоит перед ним важный, как
und sagt: генерал, и говорит:
»Auge auf, Finger lang! Das ist die - А ну, налетай! Солдату зевать не
Parole bei den Preußen.« годится! Мы поражены.
Wir sind überrascht. Ich frage: - Вот это да. Кат! И где ты только
»Meine Fresse, Kat, wie kommst du раздобыл такое? - спрашиваю я.
denn dazu?«
»Die Tomate war froh, als ich ihr's - Помидор рад был, что я его
abnahm. Ich habe drei Stück избавил от хлопот. Я ему за это три
Fallschirmseide dafür gegeben. Na, куска парашютного шелка дал. А что,
weiße Bohnen schmecken kalt doch фасоль и в холодном виде еда что надо,
tadellos.« а?
Er gibt gönnerhaft dem Jungen С видом благодетеля он
eine Portion auf und sagt: накладывает парнишке порцию и
»Wenn du das nächstemal hier говорит:
antrittst mit deinem Kochgeschirr, hast - Если заявишься сюда еще раз, в
du in der linken Hand eine Zigarre oder правой руке у тебя будет котелок, а в
einen Priem. Verstanden?« левой - сигара или горсть табачку.
Dann wendet er sich zu uns. Понятно?
»Ihr kriegt natürlich so.« Затем он оборачивается к нам:
Katczinsky ist nicht zu entbehren, - С вас я, конечно, ничего не
weil er einen sechsten Sinn hat. Es gibt возьму.
überall solche Leute, aber niemand Катчинский совершенно
sieht ihnen von vornherein an, daß es незаменимый человек, - у него есть
so ist. Jede Kompanie hat einen oder какое-то шестое чувство. Такие люди,
zwei davon. как он, есть везде, но заранее их
никогда не распознаешь. В каждой роте
есть один, а то и два солдата из этой
породы.
Katczinsky ist der gerissenste, den Катчинский - самый пройдошливый
ich kenne. Von Beruf ist er, glaube ich, из всех, кого я знаю. По профессии он,
Schuster, aber das tut nichts zur кажется, сапожник, но дело не в этом, -
Sache, er versteht jedes Handwerk. Es он знает все ремесла. С ним хорошо
ist gut, mit ihm befreundet zu sein. Wir дружить. Мы с Кроппом дружим с ним,
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 27
sind es, Kropp und ich, auch Haie Хайе Вестхус тоже, можно считать,
Westhus gehört halb und halb dazu. Er входит в нашу компанию. Впрочем, он
ist allerdings schon mehr ausführendes скорее исполнительный орган: когда
Organ, denn er arbeitet unter dem проворачивается какое-нибудь дельце,
Kommando Kats, wenn eine Sache для которого нужны крепкие кулаки, он
geschmissen wird, zu der man Fäuste работает по указаниям Ката. За это он
braucht. Dafür hat er dann seine получает свою долю.
Vorteile.
Wir kommen zum Beispiel nachts Вот прибываем мы, например, ночью
in einen völlig unbekannten Ort, ein в совершенно незнакомую местность, в
trübseliges Nest, dem man gleich какой-то жалкий городишко, при виде
ansieht, daß es ausgepowert ist bis auf которого сразу становится ясно, что
die Mauern. Quartier ist eine kleine, здесь давно уже растащили все, кроме
dunkle Fabrik, die erst dazu стен. Нам отводят ночлег в
eingerichtet worden ist. Es stehen неосвещенном здании маленькой
Betten darin, vielmehr nur Bettstellen, фабрики, временно приспособленной
ein paar Holzlatten, die mit под казарму. В нем стоят кровати,
Drahtgeflecht bespannt sind. вернее - деревянные рамы, на которые
натянута проволочная сетка.
Drahtgeflecht ist hart. Eine Decke Спать на этой сетке жестко. Нам
zum Unterlegen haben wir nicht, wir нечего подложить под себя, - одеяла
brauchen unsere zum Zudecken. Die нужны нам, чтобы укрываться.
Zeltbahn ist zu dünn. Плащпалатка слишком тонка.
Kat sieht sich die Sache an und Кат выясняет обстановку и говорит
sagt zu Haie Westhus: Хайе Вестхусу:
»Komm mal mit.« - Ну-ка, пойдем со мной.
Sie gehen los, in den völlig Они уходят в город, хотя он им
unbekannten Ort hinein. Eine halbe совершенно незнаком. Через какие-
Stunde später sind sie wieder da, die нибудь полчаса они возвращаются, в
Arme hoch voll Stroh. Kat hat einen руках у них огромные охапки соломы.
Pferdestall gefunden und damit das Кат нашел конюшню, а в ней была
Stroh. Wir könnten jetzt warm солома. Теперь спать нам будет хорошо,
schlafen, wenn wir nicht noch einen so и можно бы уже ложиться, да только
entsetzlichen Kohldampf hätten. животы у нас подводит от голода.
Kropp fragt einen Artilleristen, der Кропп спрашивает какого-то
schon länger in der Gegend ist: артиллериста, который давно уже стоит
со своей частью здесь:
»Gibt es hier irgendwo eine - Нет ли тут где-нибудь столовой?
Kantine?«
Der lacht: Артиллерист смеется:
»Hat sich was! Hier ist nichts zu - Ишь, чего захотел! Здесь хоть
holen. шаром покати.
Keine Brotrinde holst du hier.« Здесь ты и корки хлеба не
достанешь.
»Sind denn keine Einwohner mehr - А что, из местных здесь никто уже
da?« не живет?
Er spuckt aus. Артиллерист сплевывает:
»Doch, ein paar. Aber die lungern - Почему же, кое-кто остался.
selbst um jeden Küchenkessel herum Только они сами трутся у каждого котла
und betteln.« и попрошайничают.
Das ist eine böse Sache. Dann Дело плохо. Видно, придется
müssen wir eben den Schmachtriemen подтянуть ремень потуже и ждать до
enger schnallen und bis morgen утра, когда подбросят продовольствие.
warten, wenn die Furage kommt.
Ich sehe jedoch, wie Kat seine Но вот я вижу, что Кат надевает
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 28
Mütze aufsetzt, und frage: фуражку, и спрашиваю:
»Wo willst du hin, Kat?« - Куда ты, Кат?
»Mal etwas die Lage spannen.« - Разведать местность. Может,
выжмем что-нибудь.
Er schlendert hinaus. Неторопливо выходит он на улицу.
Der Artillerist grinst höhnisch. Артиллерист ухмыляется:
»Spann man! Verheb dich nicht - Выжимай, выжимай! Смотри не
dabei.« надорвись!
Enttäuscht legen wir uns hin und В полном разочаровании мы
überlegen, ob wir die eisernen заваливаемся на койки и уже
Portionen anknabbern sollen. Aber es подумываем, не сглодать ли по кусочку
ist uns zu riskant. So versuchen wir ein из неприкосновенного запаса. Но это
Auge voll Schlaf zu nehmen. кажется нам слишком рискованным.
Тогда мы пытаемся отыграться на сне.
Kropp bricht eine Zigarette durch Кропп переламывает сигарету и дает
und gibt mir die Hälfte. Tjaden erzählt мне половину. Тьяден рассказывает о
von seinem Nationalgericht, großen бобах с салом - блюде, которое так
Bohnen mit Speck. Er verdammt die любят в его родных краях. Он клянет
Zubereitung ohne Bohnenkraut. тех, кто готовит их без стручков.
Vor allem aber soll man alles Прежде всего варить надо все
durcheinander kochen, um Gottes вместе, картошку, горох и сало, - ни в
willen nicht die Kartoffeln, die Bohnen коем случае не в отдельности. Кто-то
und den Speck getrennt. Jemand ворчливо замечает, что, если Тьяден
knurrte, daß er Tjaden zu Bohnenkraut сейчас же не замолчит, он из него
verarbeiten würde, wenn er nicht sofort самого сделает бобовую кашу. После
still wäre. Darauf wird es ruhig in dem этого в просторном цеху становится тихо
großen Raum. Nur ein paar Kerzen и спокойно. Только несколько свечей
flackern in den Flaschenhälsen, und ab мерцают в горлышках бутылок, да время
und zu spuckt der Artillerist aus. от времени сплевывает артиллерист.
Wir duseln ein bißchen, als die Tür Мы уже начинаем дремать, как
aufgeht und Kat erscheint. Ich glaube вдруг дверь открывается, и на пороге
zu träumen: er hat zwei Brote unter появляется Кат. Сначала мне кажется,
dem Arm und in der Hand einen что я вижу сон: под мышкой у него два
blutigen Sandsack mit Pferdefleisch. каравая хлеба, а в руке -
перепачканный кровью мешок с
кониной.
Dem Artilleristen fällt die Pfeife Артиллерист роняет трубку изо рта.
aus dem Munde. Er betastet das Brot. Он ощупывает хлеб:
»Tatsächlich, richtiges Brot, und - В самом деле, настоящий хлеб, да
noch warm.« еще теплый!
Kat redet nicht weiter darüber. Er Кат не собирается распространяться
hat eben Brot, das andere ist egal. Ich на эту тему. Он принес хлеб, а остальное
bin überzeugt, wenn man ihn in der не имеет значения. Я уверен, что, если
Wüste aussetzte, würde er in einer бы его высадили в пустыне, он через час
Stunde ein Abendessen aus Datteln, устроил бы ужин из фиников, жаркого и
Braten und Wein zusammenfinden. вина.
Er sagt kurz zu Haie: Он коротко бросает Хайе:
»Hack Holz.« - Наколи дров!
Dann holt er eine Bratpfanne unter Затем он вытаскивает из-под куртки
seinem Rock hervor und zieht eine сковороду и вынимает из кармана
Handvoll Salz und sogar eine Scheibe пригоршню соли и даже кусочек жира, -
Fett aus der Tasche; – er hat an alles он ничего не забыл. Хайе разводит на
gedacht. Haie macht auf dem полу костер. Дрова звонко трещат в
Fußboden ein Feuer. Es prasselt durch пустом цеху. Мы слезаем с коек.
die kahle Fabrikhalle. Wir klettern aus
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 29
den Betten.
Der Artillerist schwankt. Er Артиллерист колеблется. Он
überlegt, ob er loben soll, damit подумывает, не выразить ли ему свое
vielleicht auch etwas für ihn abfällt. восхищение, - быть может, тогда и ему
Aber Katczinsky sieht ihn gar nicht, so что-нибудь перепадет. Но Катчинский
sehr ist er Luft für ihn. Da zieht er даже не смотрит на артиллериста, он для
fluchend ab. него просто пустое место. Тот уходит,
бормоча проклятия.
Kat kennt die Art, Pferdefleisch Кат знает способ жарить конину,
weichzubraten. Es darf nicht gleich in чтобы она стала мягкой. Ее нельзя сразу
die Pfanne, dann wird es hart. Vorher же класть на сковородку, а то она будет
muß es in wenig Wasser vorgekocht жесткой. Сначала ее надо поварить в
werden. Wir hocken uns mit unsern воде. С ножами в руках мы садимся на
Messern im Kreis und schlagen uns den корточки вокруг огня и наедаемся до
Magen voll. отвала.
Das ist Kat. Wenn in einem Jahr in Вот какой у нас Кат. Если бы было
einer Gegend nur eine Stunde lang на свете место, где раздобыть
etwas Eßbares aufzutreiben wäre, so что-нибудь съестное можно было бы
würde er genau in dieser Stunde, только раз в году в течение одного часа,
то именно в этот час он,
wie von einer Erleuchtung getrieben, словно по наитию, надел бы фуражку,
seine Mütze aufsetzen, hinausgehen, отправился в путь, и, устремившись, как
geradewegs wie nach einem Kompaß по компасу, прямо к цели, разыскал бы
darauf zu, und es finden. эту снедь.
Er findet alles; – wenn es kalt ist, Он находит все: когда холодно, он
kleine Ofen und Holz, Heu und Stroh, найдет печурку и дрова, он отыскивает
Tische, Stühle – vor allem aber сено и солому, столы и стулья, но
Fressen. Es ist rätselhaft, man sollte прежде всего - жратву. Это какая-то
glauben, er zaubere es aus der Luft. загадка, он достает все это словно из-
Seine Glanzleistung waren vier Dosen под земли, как по волшебству. Он
Hummer. Allerdings hätten wir lieber превзошел самого себя, когда достал
Schmalz dafür gehabt. четыре банки омаров. Впрочем, мы
предпочли бы им кусок сала.
Wir haben uns auf der Sonnenseite Мы разлеглись у бараков, на
der Baracken hingehauen. солнечной стороне.
Es riecht nach Teer, Sommer und Пахнет смолой, летом и потными
Schweißfüßen. ногами.
Kat sitzt neben mir, denn er Кат сидит возле меня; он никогда не
unterhält sich gern. Wir haben heute прочь побеседовать. Сегодня нас
mittag eine Stunde Ehrenbezeigungen заставили целый час тренироваться, -
geübt, weil Tjaden einen Major мы учились отдавать честь, так как
nachlässig gegrüßt hat. Das will Kat Тьяден небрежно откозырял какому-то
nicht aus dem Kopf. Er äußert: майору. Кат все никак не может забыть
этого. Он заявляет:
»Paß auf, wir verlieren den Krieg, - Вот увидите, мы проиграем войну
weil wir zu gut grüßen können.« из-за того, что слишком хорошо умеем
козырять.
Kropp storcht näher, barfuß, die К нам подходит Кропп. Босой, с
Hosen aufgekrempelt. Er legt seine засученными штанами, он вышагивает,
gewaschenen Socken zum Trocknen как журавль. Он постирал свои носки и
aufs Gras. Kat sieht in den Himmel, кладет их сушиться на траву. Кат
läßt einen kräftigen Laut hören und смотрит в небо, испускает громкий звук
sagt versonnen dazu: и задумчиво поясняет:
»Jedes Böhnchen gibt ein - Этот вздох издал горох.
Tönchen.«
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 30
Die beiden fangen an zu Кропп и Кат вступают в дискуссию.
disputieren. Gleichzeitig wetten sie um Одновременно они заключают пари на
eine Flasche Bier auf einen бутылку пива об исходе воздушного боя,
Fliegerkampf, der sich über uns который сейчас разыгрывается над
abspielt. нами.
Kat läßt sich nicht von seiner
Meinung abbringen, die er als altes Кат твердо придерживается своего
Frontschwein wieder in Reimen von мнения, которое он как старый солдат-
sich gibt: »Gleiche Löhnung, gleiches балагур и на этот раз высказывает в
Essen, war'der Krieg schon längst стихотворной форме: "Когда бы все
vergessen.« – были равны, на свете б не было войны".
Kropp dagegen ist ein Denker. Er
schlägt vor, eine Kriegserklärung solle В противоположность Кату Кропп -
eine Art Volksfest werden mit философ. Он предлагает, чтобы при
Eintrittskarten und Musik wie bei объявлении войны устраивалось нечто
Stiergefechten. Dann müßten in der вроде народного празднества, с музыкой
Arena die Minister und Generäle der и с входными билетами, как во время
beiden Länder in Badehosen, mit боя быков. Затем на арену должны
Knüppeln bewaffnet, выйти министры и генералы
враждующих стран, в трусиках,
aufeinander losgehen. Wer übrigbliebe, вооруженные дубинками,
dessen Land hätte gesiegt. Das wäre и пусть они схватятся друг с другом. Кто
einfacher und besser als hier, wo die останется в живых, объявит свою страну
falschen Leute sich bekämpfen. победительницей. Это было бы проще и
справедливее, чем то, что делается
здесь, где друг с другом воюют совсем
Der Vorschlag gefällt. Dann gleitet не те люди.
das Gespräch auf den Kasernendrill Предложение Кроппа имеет успех.
über. Затем разговор постепенно переходит на
Mir fällt dabei ein Bild ein. муштру в казармах.
Glühender Mittag auf dem При этом мне вспоминается одна
Kasernenhof. Die Hitze steht über dem картина. Раскаленный полдень на
Platz. Die Kasernen wirken wie казарменном дворе. Зной неподвижно
ausgestorben. Alles schläft. Man hört висит над плацем. Казармы словно
nur Trommler üben, irgendwo haben вымерли. Все спят. Слышно только, как
sie sich aufgestellt und üben, тренируются барабанщики; они
ungeschickt, eintönig, stumpfsinnig. расположились где-то неподалеку и
Welch ein Dreiklang: Mittagshitze, барабанят неумело, монотонно, тупо.
Kasernenhof und Trommelüben! Замечательное трезвучие: полуденный
зной, казарменный двор и барабанная
Die Fenster der Kaserne sind leer дробь!
und dunkel. Aus einigen hängen В окнах казармы пусто и темно. Кое-
trocknende Drillichhosen. Man sieht где на подоконниках сушатся солдатские
sehnsüchtig hinüber. Die Stuben sind штаны. На эти окна смотришь с
kühl. – вожделением. В казармах сейчас
Oh, ihr dunklen, muffigen прохладно.
Korporalschaftsstuben mit den eisernen О, темные, душные казарменные
Bettgestellen, den gewürfelten Betten, помещения, с вашими железными
den Spindschränken und den Schemeln койками, одеялами в клетку, высокими
davor! Selbst ihr könnt das Ziel von шкафчиками и стоящими перед ними
Wünschen werden; hier draußen seid скамейками! Даже и вы можете стать
ihr sogar ein sagenhafter Abglanz von желанными; более того: здесь, на
Heimat, ihr Gelasse voll Dunst von фронте, вы озарены отблеском сказочно
abgestandenen Speisen, Schlaf, Rauch далекой родины и дома, вы, чуланы,
und Kleidern! пропитанные испарениями спящих и их
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 31
одежды, пропахшие перестоявшейся
Katczinsky beschreibt sie mit пищей и табачным дымом!
Farbenpracht und großer Bewegung. Катчинский живописует их, не
Was würden wir geben, wenn wir zu жалея красок и с большим
ihnen zurück könnten! Denn weiter воодушевлением. Чего бы мы не отдали
wagen sich unsre Gedanken schon gar за то, чтобы вернуться туда! Ведь о чем-
nicht – нибудь большем мы даже и думать не
Ihr Instruktionsstunden in der смеем...
Morgenfrühe – »Worin zerfällt das А занятия по стрелковому оружию в
Gewehr 98?« – ihr Turnstunden am ранние утренние часы: "Из чего состоит
Nachmittag – »Klavierspieler vortreten. винтовка образца девяносто восьмого
Rechts heraus. Meldet euch in der года?" А занятия по гимнастике после
Küche zum Kartoffelschälen« – обеда: "Кто играет на рояле, - шаг
вперед. Правое плечо вперед шагом
марш. Доложите на кухне, что вы
Wir schwelgen in Erinnerungen. прибыли чистить картошку".
Kropp lacht plötzlich und sagt: Мы упиваемся воспоминаниями.
»In Löhne umsteigen.« Вдруг Кропп смеется и говорит:
Das war das liebste Spiel unseres - В Лейне пересадка.
Korporals. Это была любимая игра нашего
Löhne ist ein Umsteigebahnhof. капрала.
Damit unsre Urlauber sich dort nicht Лейне - узловая станция. Чтобы
verlaufen sollten, übte Himmelstoß das наши отпускники не плутали на ее
Umsteigen mit uns in der путях, Химмельштос обучал нас в
Kasernenstube. Wir sollten lernen, daß казарме, как делать пересадку. Мы
man in Löhne durch eine Unterführung должны были усвоить, что, если хочешь
zum Anschlußzug gelangte. Die Betten пересесть в Лейне с дальнего поезда на
stellten die Unterführung dar, und местный, надо пройти через туннель.
jeder baute sich links davon auf. Dann Каждый из нас становился слева от
kam das Kommando: »In Löhne своей койки, которая изображала этот
umsteigen!«, und wie der Blitz kroch туннель. Затем подавалась команда: "В
alles unter den Betten hindurch auf die Лейне пересадка!" - и все с быстротой
andere Seite. Das haben wir молнии пролезали под койками на
stundenlang geübt. – другую сторону. Мы упражнялись в этом
Inzwischen ist das deutsche часами...
Flugzeug abgeschossen worden. Wie Тем временем немецкий аэроплан
ein Komet stürzt es in einer успели сбить. Он падает, как комета,
Rauchfahne abwärts. Kropp hat волоча за собой хвост из дыма. Кропп
dadurch eine Flasche Bier verloren und проиграл на этом бутылку пива и с
zählt mißmutig sein Geld. неохотой отсчитывает деньги.
»Der Himmelstoß ist als
Briefträger sicher ein bescheidener - А когда Химмельштос был
Mann«, sagte ich, nachdem sich Alberts почтальоном, он наверняка был
Enttäuschung gelegt hat, »wie mag es скромным человеком, - сказал я, после
nur kommen, daß er als Unteroffizier того как Альберт справился со своим
ein solcher Schinder ist?« разочарованием, - но стоило ему стать
унтер-офицером, как он превратился в
Die Frage macht Kropp wieder живодера. Как это получается?
mobil. Этот вопрос растормошил Кроппа:
»Das ist nicht nur Himmelstoß
allein, das sind sehr viele. Sowie sie - Да и не только Химмельштос, это
Tressen oder einen Säbel haben, случается с очень многими. Как получат
werden sie andere Menschen, als ob sie нашивки или саблю, так сразу
Beton gefressen hätten.« становятся совсем другими людьми,
»Das macht die Uniform«, словно бетону нажрались.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 32
vermute ich. - Все дело в мундире, - высказываю
»So ungefähr«, sagt Kat und setzt я предположение.
sich zu einer großen Rede zurecht, - Да, в общем примерно так, -
»aber der Grund liegt anderswo. Sieh говорит Кат, готовясь произнести целую
mal, wenn du einen Hund zum речь, - но причину надо искать не в
Kartoffelfressen abrichtest und du legst этом. Видишь ли, если ты приучишь
ihm dann nachher ein Stück Fleisch собаку есть картошку, а потом положишь
hin, so wird er trotzdem danach ей кусок мяса, то она все ж таки схватит
schnappen, weil das in seiner Natur мясо, потому что это у нее в крови. А
liegt. Und wenn du einem Menschen если ты дашь человеку кусочек власти, с
ein Stückchen Macht gibst, dann geht ним будет то же самое: он за нее
es ihm ebenso; er schnappt danach. ухватится.
Das kommt ganz von selber, denn
der Mensch ist an und für sich zunächst Это получается само собой, потому
einmal ein Biest, und dann erst ist что человек как таковой - перво-наперво
vielleicht noch, wie bei einer скотина, и разве только сверху у него
Schmalzstulle, etwas Anständigkeit бывает слой порядочности, все равно что
draufgeschmiert. Der Kommiß besteht горбушка хлеба, на которую намазали
nun darin, daß immer einer über den сала. Вся военная служба в том и
andern Macht hat. состоит, что у одного есть власть над
Das Schlimme ist nur, daß jeder другим.
viel zuviel Macht hat; ein Unteroffizier Плохо только то, что у каждого ее
kann einen Gemeinen, ein Leutnant слишком много; унтер-офицер может
einen Unteroffizier, ein Hauptmann гонять рядового, лейтенант - унтер-
einen Leutnant derartig zwiebeln, daß офицера, капитан - лейтенанта, да так,
er verrückt wird. Und weil er das weiß, что человек с ума сойти может. И так как
deshalb gewöhnt er es sich gleich каждый из них знает, что это его право,
schon etwas an. Nimm nur die то у него и появляются такие вот
einfachste Sache: wir kommen vom привычки. Возьми самый простой
Exerzierplatz und sind hundemüde. пример: вот идем мы с учений и устали
Da wird befohlen: Singen! Na, es как собаки.
wird ein schlapper Gesang, denn jeder А тут команда: "Запевай!" Конечно,
ist froh, daß er sein Gewehr noch поем мы так, что слушать тошно:
schleppen kann. Und schon macht die каждый рад, что хоть винтовку-то еще
Kompanie kehrt und muß eine Stunde тащить может. И вот уже роту повернули
strafexerzieren. кругом и в наказание заставили
Beim Rückmarsch heißt es wieder: заниматься еще часок.
‚Singen!’, und jetzt wird gesungen. Was На обратном пути опять команда:
hat das Ganze für einen Zweck? Der "Запевай!" - и на этот раз мы поем по-
Kompanieführer hat seinen Kopf настоящему. Какой во всем этом смысл?
durchgesetzt, weil er die Macht dazu Да просто командир роты поставил на
hat. Niemand wird ihn tadeln, im своем, ведь у него есть власть. Никто
Gegenteil, er gilt als stramm. Dabei ist ему ничего на это не скажет, наоборот,
so etwas nur eine Kleinigkeit, es gibt все считают его настоящим офицером. А
doch noch ganz andere Sachen, womit ведь это еще мелочь, они еще и не такое
sie einen schinden. выдумывают, чтобы покуражиться над
Nun frage ich euch: Mag der Mann нашим братом.
in Zivil sein, was er will, in welchem И вот я вас спрашиваю: кто, на
Beruf kann er sich so etwas leisten, какой штатской должности, пусть даже в
ohne daß ihm die Schnauze самом высоком чине, может себе
eingeschlagen wird ? Das kann er nur позволить что-либо подобное, не рискуя,
beim Kommiß! Seht ihr, und das steigt что ему набьют морду? Такое можно себе
jedem zu Kopf! Und es steigt ihm um позволить только в армии! А это, знаете
so mehr zu Kopf, je weniger er als ли, хоть кому голову вскружит! И чем
Zivilist zu sagen hatte.« более мелкой сошкой человек был в
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 33
штатской жизни, тем больше он задается
»Es heißt eben, Disziplin muß sein здесь.
–«, meint Kropp nachlässig. - Ну да, как говорится, дисциплинка
» Gründe«, knurrt Kat, »haben sie нужна, - небрежно вставляет Кропп.
immer. Mag ja auch sein. Aber es darf - К чему придраться, они всегда
keine Schikane werden. Und mach du найдут, - ворчит Кат. - Ну что ж, может,
das mal einem Schlosser oder Knecht так оно и надо. Но только нельзя же
oder Arbeiter klar, erkläre das mal издеваться над людьми. А вот попробуй
einem Muskoten, und das sind doch die объяснить все это какому-нибудь
meisten hier; der sieht nur, daß er слесарю, батраку или вообще рабочему
geschunden wird und ins Feld kommt, человеку, попробуй растолковать это
und er weiß ganz genau, was простому пехотинцу, - а ведь их здесь
notwendig ist und was nicht. Ich sage больше всего, - он видит только, что с
euch, daß der einfache Soldat hier vorn него дерут три шкуры, а потом отправят
so aushält, das ist allerhand! Allerhand на фронт, и он прекрасно понимает, что
ist das!« нужно и что не нужно. Если простой
солдат здесь на передовых держится так
стойко, так это, доложу я вам, просто
удивительно! То есть просто
удивительно!
Jeder gibt es zu, denn jeder weiß,
daß nur im Schützengraben der Drill Все соглашаются, так как каждый из
aufhört, daß er aber wenige Kilometer нас знает, что муштра кончается только
hinter der Front schon wieder beginnt, в окопах, но уже в нескольких
und sei es mit dem größten Unsinn, mit километрах от передовой она начинается
Grüßen und Parademarsch. Denn es ist снова, причем начинается с самых
eisernes Gesetz: Der Soldat muß auf нелепых вещей - с козыряния и
jeden Fall beschäftigt werden. шагистики. Солдата надо во что бы то ни
стало чем-нибудь занять, это железный
Doch nun erscheint Tjaden, mit закон.
roten Flecken im Gesicht. Er ist so Но тут появляется Тьяден, на его
aufgeregt, daß er stottert. Strahlend лице красные пятна. Он так взволнован,
buchstabiert er: что даже заикается. Сияя от радости, он
произносит, четко выговаривая каждый
»Himmelstoß ist unterwegs nach слог:
hier. Er kommt an die Front.« - Химмельштос едет к нам. Его
Tjaden hat eine Hauptwut auf отправили на фронт.
Himmelstoß, weil der ihn im К Химмельштосу Тьяден питает
Barackenlager auf seine Weise erzogen особую ненависть, так как во время
hat. Tjaden ist Bettnässer, nachts beim нашего пребывания в барачном лагере
Schlafen passiert es ihm eben. Химмельштос "воспитывал" его на свой
манер. Тьяден мочится под себя, этот
Himmelstoß behauptet steif und грех случается с ним ночью, во сне.
fest, es sei nur Faulheit, und er fand Химмельштос безапелляционно
ein seiner würdiges Mittel, um Tjaden заявил, что это просто лень, и нашел
zu heilen. прекрасное, вполне достойное своего
изобретателя средство, как исцелить
Er trieb in der benachbarten Тьядена.
Baracke einen zweiten Bettnässer auf, Химмельштос отыскал в соседнем
der Kindervater hieß. Den quartierte er бараке другого солдата, страдавшего тем
mit Tjaden zusammen. же недугом, по фамилии Киндерфатер, и
In den Baracken standen die перевел его к Тьядену.
typischen Bettgestelle, zwei Betten В бараках стояли обычные
übereinander, die Bettböden aus Draht. армейские койки, двухъярусные, с
Himmelstoß legte beide nun so проволочной сеткой. Химмельштос
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 34
zusammen, daß der eine das obere, der разместил Тьядена и Киндерфатера так,
andere das darunter befindliche Bett что одному из них досталось верхнее
bekam. Der untere war dadurch место, другому - нижнее. Понятно, что
natürlich scheußlich daran. Dafür лежащему внизу приходилось несладко.
wurde am nächsten Abend gewechselt, Зато на следующий вечер они должны
der untere kam nach oben, damit er были меняться местами: лежавший
Vergeltung hatte. Das war Himmelstoß' внизу перебирался наверх, и таким
Selbsterziehung. образом совершалось возмездие.
Der Einfall war gemein, aber in der Химмельштос называл это
Idee gut. Leider nutzte er nichts, weil самовоспитанием.
die Voraussetzung nicht stimmte: es Это была подлая, хотя и остроумная
war keine Faulheit bei den beiden. Das выдумка. К сожалению, из нее ничего не
konnte jeder merken, der ihre fahle вышло, так как предпосылка оказалась
Haut ansah. Die Sache endete damit, все же неправильной: в обоих случаях
daß immer einer von beiden auf dem дело объяснялось вовсе не ленью. Для
Fußboden schlief. Er hätte sich leicht того чтобы понять это, достаточно было
dabei erkälten können. – посмотреть на их землистого цвета кожу.
Дело кончилось тем, что каждую ночь
Haie hat sich inzwischen auch кто-нибудь из них спал на полу. При
neben uns niedergelassen. этом он мог легко простудиться...
Er blinzelt mir zu und reibt Тем временем Хайе тоже подсел к
andächtig seine Tatze. Wir haben нам.
zusammen den schönsten Tag unseres Он подмигивает мне и любовно
Kommißlebens erlebt. Das war der потирает свою лапищу. С ним вместе мы
Abend, bevor wir ins Feld fuhren. Wir пережили прекраснейший день нашей
waren einem der Regimenter mit der солдатской жизни. Это было накануне
hohen Hausnummer zugeteilt, vorher нашей отправки на фронт. Мы были
aber zur Einkleidung in die Garnison прикомандированы к одному из полков с
zurückbefördert worden, allerdings многозначным номером, но сначала нас
nicht zum Rekrutendepot, sondern in еще вызвали для экипировки обратно в
eine andere Kaserne. Am nächsten гарнизон, однако послали не на сборный
Morgen früh sollten wir abfahren. пункт, а в другие казармы. На
Abends machten wir uns auf, um следующий день, рано утром, мы
mit Himmelstoß abzurechnen. Das должны были выехать.
hatten wir uns seit Wochen Вечером мы собрались вместе, чтобы
geschworen. Kropp war sogar so weit расквитаться с Химмельштосом. Уже
gegangen, daß er sich vorgenommen несколько месяцев тому назад мы
hatte, im Frieden das Postfach поклялись друг другу сделать это. Кропп
einzuschlagen, um später, wenn шел в своих планах даже еще дальше:
Himmelstoß wieder Briefträger war, он решил, что после войны пойдет
sein Vorgesetzter zu werden. служить по почтовому ведомству, чтобы
впоследствии, когда Химмельштос снова
Er schwelgte in Bildern, wie er ihn будет почтальоном, стать его
schleifen würde. Denn das war es начальником.
gerade, weshalb er uns nicht Он с упоением рисовал себе, как
kleinkriegen konnte; wir rechneten будет школить его. Поэтому-то
stets damit, daß wir ihn schon einmal Химмельштос никак не мог сломить нас;
schnappen würden, spätestens am мы всегда рассчитывали на то, что рано
Kriegsende. или поздно он попадется в наши руки,
Einstweilen wollten wir ihn уж во всяком случае в конце войны.
gründlich verhauen.
Was konnte uns schon passieren, Пока что мы решили как следует
wenn er uns nicht erkannte und wir отдубасить его.
ohnehin morgen früh abfuhren. Что особенного смогут нам за это
Wir wußten, in welcher Kneipe er сделать, если он нас не узнает, а завтра
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 35
jeden Abend saß. Wenn er von dort zur утром мы все равно уедем?
Kaserne ging, mußte er durch eine Мы уже знали пивную, в которой он
dunkle, unbebaute Straße. Dort сидел каждый вечер. Когда он
lauerten wir ihm hinter einem возвращался оттуда в казармы, ему
Steinhaufen auf. Ich hatte einen приходилось идти по неосвещенной
Bettüberzug bei mir. Wir zitterten vor дороге, где не было домов. Там мы и
Erwartung, ob er auch allein sein подстерегали его, спрятавшись за грудой
würde. Endlich hörten wir seinen камней. Я прихватил с собой постельник.
Schritt, den kannten wir genau, wir Мы дрожали от нетерпения. А вдруг он
hatten ihn oft genug morgens gehört, будет не один? Наконец послышались
wenn die Tür aufflog und его шаги, мы их уже изучили, ведь мы
так часто слышали их по утрам, когда
»Aufstehen!« gebrüllt wurde. дверь казармы распахивалась и
»Allein?« flüsterte Kropp. дневальные кричали во всю глотку:
»Allein!« "Подъем!"
– Ich schlich mit Tjaden um den - Один? - шепнул Кропп.
Steinhaufen herum. - Один.
Da blitzte schon sein Koppelschloß. Мы с Тьяденом крадучись обошли
камни.
Himmelstoß schien etwas Вот уже сверкнула пряжка на ремне
angeheitert zu sein; er sang. Химмельштоса.
Ahnungslos ging er vorüber.
Как видно, унтер-офицер был
Wir faßten das Bettuch, machten немного навеселе: он пел.
einen leisen Satz, stülpten es ihm von Ничего не подозревая, он прошел
hinten über den Kopf, rissen es nach мимо нас.
unten, so daß er wie in einem weißen Мы схватили постельник, набросили
Sack dastand und die Arme nicht heben его, бесшумно прыгнув сзади на
konnte. Химмельштоса, и резко рванули концы
Das Singen erstarb. так, что тот, стоя в белом мешке, не мог
Im nächsten Moment war Haie поднять руки.
Westhus heran. Mit ausgebreiteten
Armen warf er uns zurück, um nur ja Песня умолкла.
der erste zu sein. Er stellte sich Еще мгновение, и Хайе Вестхус был
genußreich in Positur, hob den Arm wie возле Химмельштоса. Широко расставив
einen Signalmast, die Hand wie eine локти, он отшвырнул нас, - так ему
Kohlenschaufel und knallte einen хотелось быть первым. Смакуя каждое
Schlag auf den weißen Sack, der einen движение, он стал в позу, вытянул свою
Ochsen hätte töten können. длинную, как семафор, ручищу с
Himmelstoß überschlug sich, огромной, как лопата, ладонью и так
landete fünf Meter weiter und fing an двинул по мешку, что этот удар мог бы
zu brüllen. Auch dafür hatten wir убить быка.
gesorgt, denn wir hatten ein Kissen bei Химмельштос перекувырнулся,
uns. Haie hockte sich hin, legte das отлетел метров на пять и заорал благим
Kissen auf die Knie, packte Himmelstoß матом. Но и об этом мы подумали
da, wo der Kopf war, und drückte ihn заранее: у нас была с собой подушка.
auf das Kissen. Sofort wurde er im Ton Хайе присел, положил подушку себе на
gedämpfter. Haie ließ ihn ab und zu колени, схватил Химмельштоса за то
mal Luft schnappen, dann kam aus место, где виднелась голова, и прижал
dem Gurgeln ein prachtvoller heller ее к подушке. Голос унтер-офицера
Schrei, der gleich wieder zart wurde. тотчас стал приглушенным. Время от
времени Хайе давал ему перевести дух,
и тогда мычание на минуту
Tjaden knöpfte jetzt Himmelstoß превращалось в великолепный звонкий
die Hosenträger ab und zog ihm die крик, который тут же вновь ослабевал до
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 36
Hose herunter. Die Klopfpeitsche hielt писка.
er dabei mit den Zähnen fest. Dann Тут Тьяден отстегнул у
erhob er sich und begann sich zu Химмельштоса подтяжки и спустил ему
bewegen. штаны. Плетку Тьяден держал в зубах.
Es war ein wunderbares Bild: Затем он поднялся и заработал руками.
Himmelstoß auf der Erde, über ihn
gebeugt, seinen Kopf auf den Knien,
Haie mit teuflisch grinsendem Gesicht Это была дивная картина: лежавший
und vor Lust offenem Maul, dann die на земли Химмельштос, склонившийся
zuckende, gestreifte Unterhose mit den над ним и державший его голову на
X-Beinen, die in der коленях Хайе, с дьявольской улыбкой на
heruntergeschobenen Hose bei jedem лице и с разинутым от наслаждения
Schlag die originellsten Bewegungen ртом, затем вздрагивающие полосатые
machten, und darüber wie ein кальсоны на кривых ногах,
Holzhacker der unermüdliche Tjaden. выделывающих под спущенными
Wir mußten ihn schließlich geradezu штанами самые замысловатые движения,
wegreißen, um auch noch an die Reihe а над ними в позе дровосека
zu kommen. неутомимый Тьяден. В конце концов нам
пришлось силой оттащить его, а то мы
Endlich stellte Haie Himmelstoß бы никогда не дождались своей очереди.
wieder auf die Beine und gab als
Schluß eine Privatvorstellung. Er schien
Sterne pflücken zu wollen, so holte Наконец Хайе снова поставил
seine Rechte aus zu einer Backpfeife. Химмельштоса на ноги и в заключение
Himmelstoß kippte um. исполнил еще один индивидуальный
номер. Размахнувшись правой рукой
чуть не до неба, словно собираясь
Haie hob ihn wieder auf, stellte ihn захватить пригоршню звезд, он влепил
sich parat und langte ihm ein zweites, Химмельштосу оплеуху. Химмельштос
erstklassig gezieltes Ding mit der опрокинулся навзничь.
linken Hand. Himmelstoß heulte und Хайе снова поднял его, привел в
flüchtete auf allen vieren. Sein исходное положение и, показав высокий
gestreifter Briefträgerhintern leuchtete класс точности, закатил ему вторую, - на
im Mond. этот раз левой рукой. Химмельштос
Wir verschwanden im Galopp. взвыл и, став на четвереньки, пустился
Haie sah sich noch einmal um und наутек. Его полосатый почтальонский
sagte ingrimmig, gesättigt und etwas зад светился в лучах луны.
rätselhaft: Мы ретировались на рысях.
»Rache ist Blutwurst.« – Хайе еще раз оглянулся и сказал
удовлетворенно, злобно и несколько
Eigentlich konnte Himmelstoß froh загадочно:
sein; denn sein Wort, daß immer einer - Кровавая месть - как кровяная
den andern erziehen müsse, hatte an колбаса.
ihm selbst Früchte getragen. Wir waren В сущности, Химмельштосу
gelehrige Schüler seiner Methoden следовало бы радоваться: ведь его слова
geworden. о том, что люди всегда должны взаимно
воспитывать друг друга, не остались
Er hat nie heraus gekriegt, wem er втуне, они были применены к нему
die Sache verdankte. Immerhin самому. Мы оказались понятливыми
gewann er dabei ein Bettuch; denn als учениками и хорошо усвоили его метод.
wir einige Stunden später noch einmal Он так никогда и не дознался, кто
nachsahen, war es nicht mehr zu ему устроил этот сюрприз. Правда, при
finden. этом он приобрел постельник, которого
Dieser Abend war der Grund, daß мы уже не нашли на месте
wir am nächsten Morgen einigermaßen происшествия, когда заглянули туда
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 37
gefaßt abfuhren. Ein wehender Vollbart через несколько часов.
bezeichnete uns deshalb ganz gerührt События этого вечера были
als Heldenjugend. причиной того, что, отъезжая на
следующее утро на фронт, мы держались
довольно молодцевато. Какой-то старик
с развевающейся окладистой бородой
был так тронут нашим видом, что назвал
нас юными героями.

4 IV

Wir müssen nach vorn zum Мы едем к передовой на саперные


Schanzen. Beim Dunkelwerden rollen работы. С наступлением темноты к
die Lastwagen an. Wir klettern hinauf. баракам подъезжают грузовые
Es ist ein warmer Abend, und die автомобили. Мы влезаем в кузов. Вечер
Dämmerung erscheint uns wie ein теплый, и сумерки кажутся нам
Tuch, unter dessen Schutz wir uns wohl огромным полотнищем, под защитой
fühlen. Sie verbindet uns; sogar der которого мы чувствуем себя спокойнее.
geizige Tjaden schenkt mir eine Сумерки сближают нас; даже
Zigarette und gibt mir Feuer. скуповатый Тьяден протягивает мне
сигарету и дает прикурить.

Wir stehen nebeneinander, dicht Мы стоим вплотную друг к другу,


an dicht, sitzen kann niemand. Das локоть к локтю, сесть никто не может.
sind wir auch nicht gewöhnt. Müller ist Да мы и не привыкли сидеть. Мюллер
endlich mal guter Laune; er trägt seine впервые с давних пор в хорошем
neuen Stiefel. настроении: он в новых ботинках.
Die Motoren brummen an, die Моторы завывают, грузовики
Wagen klappern und rasseln. Die громыхают и лязгают. Дороги
Straßen sind ausgefahren und voller разъезжены, на каждом шагу - ухаб, и
Löcher. Es darf kein Licht gemacht мы все время ныряем вниз, так что чуть
werden, deshalb rumpeln wir hinein, не вылетаем из кузова. Это нас
daß wir fast aus dem Wagen purzeln. нисколько не тревожит. В самом деле,
Das beunruhigt uns nicht weiter. Was что может с нами случиться? Сломанная
kann schon passieren; ein gebrochener рука лучше, чем простреленный живот, и
Arm ist besser als ein Loch im Bauch, многие только обрадовались бы такому
und mancher wünscht sich geradezu удобному случаю попасть домой.
eine solch gute Gelegenheit, nach
Hause zu kommen.
Neben uns fahren in langer Reihe Рядом с нами идут длинные колонны
die Munitionskolonnen. Sie haben es машин с боеприпасами. Они спешат, все
eilig, überholen uns fortwährend. Wir время обгоняют нас. Мы окликаем
rufen ihnen Witze zu, und sie сопровождающих, перебрасываемся с
antworten. ними шутками.
Eine Mauer wird sichtbar, sie Впереди показалась высокая
gehört zu einem Hause, das abseits der каменная стена, - это ограда дома,
Straße liegt. Ich spitze plötzlich die стоящего поодаль от дороги. Вдруг я
Ohren. Täusche ich mich? Wieder höre начинаю прислушиваться. Не ошибся ли
ich deutlich Gänsegeschnatter. Ein я? Нет, я снова явственно слышу
Blick zu Katczinsky – ein Blick von ihm гоготание гусей. Я гляжу на
zurück; wir verstehen uns. Катчинского, он глядит на меня, мы
сразу же поняли друг друга.
»Kat, ich höre da einen - Кат, я слышу, тут есть кандидат на
Kochgeschirraspiranten –« сковородку...
Er nickt. Он кивает:
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 38
»Wird gemacht, wenn wir zurück - Это мы провернем, Когда
sind. Ich weiß hier Bescheid.« возвратимся. Я в курсе дела.
Natürlich weiß Kat Bescheid. Er Ну конечно же, Кат в курсе дела. Он
kennt bestimmt jedes Gänsebein in наверняка знает каждую гусиную ножку
zwanzig Kilometer Umkreis. в радиусе двадцати километров.
Die Wagen erreichen das Gebiet Мы въезжаем в район
der Artillerie. Die Geschützstände sind артиллерийских позиций. Для
gegen Fliegersicht mit Büschen маскировки с воздуха орудийные окопы
verkleidet, wie zu einer Art обсажены кустами, образующими
militärischem Laubhüttenfest. Diese сплошные зеленые беседки, словно
Lauben sähen lustig und friedlich aus, артиллеристы собрались встречать
wenn ihre Insassen keine Kanonen праздник кущей. Эти беседки имели бы
wären. совсем мирный вид, если бы под их
веселыми сводами не скрывались пушки.
Die Luft wird diesig von От орудийной гари и капелек тумана
Geschützrauch und Nebel. Man воздух становится вязким. На языке
schmeckt den Pulverqualm bitter auf чувствуется горький привкус порохового
der Zunge. Die Abschüsse krachen, daß дыма. Выстрелы грохочут так, что наш
unser Wagen bebt, das Echo rollt грузовик ходит ходуном, вслед за ним с
tosend hinterher, alles schwankt. ревом катится эхо, все вокруг дрожит.
Unsere Gesichter verändern sich Наши лица незаметно изменяют свое
unmerklich. выражение.
Wir brauchen zwar nicht in die Правда, мы едем не на передовую, а
Gräben, sondern nur zum Schanzen, только на саперные работы, но на
aber in – jedem Gesicht steht jetzt: каждом лице сейчас написано: это
hier ist die Front, wir sind in ihrem полоса фронта, мы вступили в ее
Bereich. пределы.
Es ist das noch keine Angst. Wer Это еще не страх. Тот, кто ездил
so oft nach vorn gefahren ist wie wir, сюда так часто, как мы, становится
der wird dickfellig. Nur die jungen толстокожим. Только молоденькие
Rekruten sind aufgeregt. Kat belehrt новобранцы взволнованы. Кат учит их:
sie:
»Das war ein 30,5. Ihr hört es am - А это тридцатилинейка [3].
Abschuß; – gleich kommt der Слышите, вот она выстрелила, сейчас
Einschlag.« будет разрыв.
Aber der dumpfe Hall der Но глухой отзвук разрывов не
Einschläge dringt nicht herüber. Er доносится до нас. Он тонет в смутном
ertrinkt im Gemurmel der Front. Kat гуле фронта. Кат прислушивается к
horcht hinaus: нему:
»Die Nacht gibt es Kattun.« - Сегодня ночью нам дадут
прикурить.
Wir horchen alle. Die Front ist Мы все тоже прислушиваемся. На
unruhig. Kropp sagt: фронте беспокойно. Кропп говорит:
»Die Tommys schießen schon.« - Томми, уже стреляют.
Die Abschüsse sind deutlich zu С той стороны явственно слышатся
hören. Es sind die englischen Batterien, выстрелы. Это английские батареи,
rechts von unserm Abschnitt. Sie справа от нашего участка. Они начали
beginnen eine Stunde zu früh. Bei uns обстрел на час раньше. При нас они
fingen sie immer erst Punkt zehn Uhr всегда начинали ровно в десять.
an.
»Was fällt denn denen ein«, ruft - Ишь, чего выдумали, - ворчит
Müller, »ihre Uhren gehen wohl vor.« Мюллер, - у них, видать, часы идут
вперед.
»Es gibt Kattun, sag ich euch, ich - Я же вам говорю, нам дадут
spüre es in den Knochen.« прикурить, у меня перед этим всегда
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 39
кости ноют.
Kat zieht die Schultern hoch. Кат втягивает голову в плечи.
Neben uns dröhnen drei Рядом с нами ухают три выстрела.
Abschüsse. Der Feuerstrahl schießt Косой луч пламени прорезает туман,
schräg in den Nebel, die Geschütze стволы ревут и гудят. Мы поеживаемся
brummen und rumoren. Wir frösteln от холода и радуемся, что завтра утром
und sind froh, daß wir morgen früh снова будем в бараках.
wieder in den Baracken sein werden.
Unsere Gesichter sind nicht blasser Наши лица не стали бледнее или
und nicht röter als sonst; sie sind auch краснее обычного; нет в них особенного
nicht gespannter oder schlaffer, und напряжения или безразличия, но все же
doch sind sie anders. Wir fühlen, daß in они сейчас не такие, как всегда. Мы
unserm Blut ein Kontakt angeknipst ist. чувствуем, что у нас в крови включен
Das sind keine Redensarten; es ist какой-то контакт. Это не пустые слова;
Tatsache. это действительно так.
Die Front ist es, das Bewußtsein Фронт, сознание, что ты на фронте, -
der Front, das diesen Kontakt auslöst. вот что заставляет срабатывать этот
Im Augenblick, wo die ersten Granaten контакт. В то мгновение, когда раздается
pfeifen, wo die Luft unter den свист первых снарядов, когда выстрелы
Abschüssen zerreißt, ist plötzlich in начинают рвать воздух, - в наших
unsern Adern, unsern Händen, жилах, в наших руках,

unsern Augen ein geducktes Warten, в наших глазах вдруг появляется


ein Lauern, ein stärkeres Wachsein, ощущение сосредоточенного ожидания,
eine sonderbare Geschmeidigkeit der настороженности, обостренной чуткости,
Sinne. Der Körper ist mit einem удивительной восприимчивости всех
Schlage in voller Bereitschaft. органов чувств. Все тело разом приходит
в состояние полной готовности.
Oft ist es mir, als wäre es die Мне нередко кажется, что это от
erschütterte, vibrierende Luft, die mit воздуха: сотрясаемый взрывами,
lautlosem Schwingen auf uns вибрирующий воздух фронта внезапно
überspringt; oder als wäre es die Front возбуждает нас своей тихой дрожью; а
selbst, von der eine Elektrizität может быть, это сам фронт - от него
ausstrahlt, die unbekannte исходит нечто вроде электрического
Nervenspitzen mobilisiert. тока, который мобилизует какие-то
неведомые нервные окончания.
Jedesmal ist es dasselbe: wir Каждый раз повторяется одно и то
fahren ab und sind mürrische oder же: когда мы выезжаем, мы просто
gutgelaunte Soldaten; – dann kommen солдаты, порой угрюмые, порой
die ersten Geschützstände, und jedes веселые, но как только мы видим первые
Wort unserer Gespräche hat einen орудийные окопы, все, что мы говорим
veränderten Klang. – друг другу, звучит уже поиному...
Wenn Kat vor den Baracken steht Вот Кат сказал: "Нам дадут
und sagt: »Es gibt Kattun –«, so ist das прикурить". Если бы он сказал это, стоя
eben seine Meinung, fertig; – wenn er у бараков, то это было бы просто его
es aber hier sagt, so hat der Satz eine мнение, и только; но когда он
Schärfe wie ein Bajonett nachts im произносит эти слова здесь, в них
Mond, er schneidet glatt durch die слышится нечто обнаженно-резкое, как
Gedanken, er ist näher und spricht zu холодный блеск штыка в лунную ночь;
diesem Unbewußten, das in uns они врезаются в наши мысли, как нож в
aufgewacht ist, mit einer dunklen масло, становятся весомее и взывают к
Bedeutung, »es gibt Kattun« –. тому бессознательному инстинкту,
который пробуждается у нас здесь, -
слова эти с их темным, грозным
смыслом: "Нам дадут прикурить".
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 40
Vielleicht ist es unser innerstes Быть может, это наша жизнь
und geheimstes Leben, das erzittert содрогается в своих самых сокровенных
und sich zur Abwehr erhebt. тайниках и поднимается из глубин,
чтобы постоять за себя.
Für mich ist die Front ein Фронт представляется мне зловещим
unheimlicher Strudel. Wenn man noch водоворотом. Еще вдалеке от его центра,
weit entfernt von seinem Zentrum im в спокойных водах уже начинаешь
ruhigen Wasser ist, fühlt man schon die ощущать ту силу, с которой он всасывает
Saugkraft, die einen an sich zieht, тебя в свою воронку, медленно,
langsam, unentrinnbar, ohne viel неотвратимо, почти полностью
Widerstand. парализуя всякое сопротивление.
Aus der Erde, aus der Luft aber Зато из земли, из воздуха в нас
strömen uns Abwehrkräfte zu, – am вливаются силы, нужные для того, чтобы
meisten von der Erde. Für niemand ist защищаться, - особенно из земли. Ни
die Erde so viel wie für den Soldaten. для кого на свете земля не означает так
Wenn er sich an sie preßt, lange, много, как для солдата. В те минуты,
heftig, wenn er sich tief mit dem когда он приникает к ней, долго и
Gesicht und den Gliedern in sie крепко сжимая ее в своих объятиях,
hineinwühlt in der Todesangst des когда под огнем страх смерти заставляет
Feuers, dann ist sie sein einziger его глубоко зарываться в нее лицом и
Freund, sein Bruder, seine Mutter, всем своим телом, она его единственный
друг, его брат, его мать.
er stöhnt seine Furcht und seine Ей, безмолвной надежной
Schreie in ihr Schweigen und ihre заступнице, стоном и криком поверяет
Geborgenheit, sie nimmt sie auf und он свой страх и свою боль, и она
entläßt ihn wieder zu neuen zehn принимает их и снова отпускает его на
Sekunden Lauf und Leben, faßt ihn десять секунд, - десять секунд
wieder, und manchmal für immer. перебежки, еще десять секунд жизни, -
и опять подхватывает его, чтобы укрыть,
порой навсегда.
Erde – Erde – Erde –! Земля, земля, земля!..
Erde, mit deinen Bodenfalten und Земля! У тебя есть складки, и
Löchern und Vertiefungen, in die man впадины, и ложбинки, в которые можно
sich hineinwerfen, hineinkauern kann! залечь с разбега и можно забиться как
Erde, du gabst uns im Krampf des крот! Земля! Когда мы корчились в
Grauens, im Aufspritzen der предсмертной тоске, под всплесками
Vernichtung, im Todesbrüllen der несущего уничтожение огня, под
Explosionen die ungeheure Widerwelle леденящий душу вой взрывов, ты вновь
gewonnenen Lebens! Der irre Sturm дарила нам жизнь, вливала ее в нас
fast zerfetzten Daseins floß im могучей встречной струей! Смятение
Rückstrom von dir durch unsre Hände, обезумевших живых существ, которых
so daß wir die geretteten in dich чуть было не разорвало на клочки,
gruben und im stummen Angstglück передавалось тебе, и мы чувствовали в
der überstandenen Minute mit unseren наших руках твои ответные токи и
Lippen in dich hineinbissen! – вцеплялись еще крепче в тебя пальцами,
и, безмолвно, боязливо радуясь еще
одной пережитой минуте, впивались в
тебя губами!
Wir schnellen mit einem Ruck in Грохот первых разрывов одним
einem Teil unseres Seins beim ersten взмахом переносит какую-то частичку
Dröhnen der Granaten um Tausende нашего бытия на тысячи лет назад. В нас
von Jahren zurück. Es ist der Instinkt просыпается инстинкт зверя, - это он
des Tieres, der in uns erwacht, der uns руководит нашими действиями и
leitet und beschützt. Er ist nicht охраняет нас. В нем нет осознанности,
bewußt, er ist viel schneller, viel он действует гораздо быстрее, гораздо
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 41
sicherer, viel unfehlbarer als das увереннее, гораздо безошибочнее, чем
Bewußtsein. Man kann es nicht сознание. Этого нельзя объяснить. Ты
erklären. Man geht und denkt an nichts идешь и ни о чем не думаешь, как вдруг
– plötzlich liegt man in einer ты уже лежишь в ямке, и где-то позади
Bodenmulde, und über einen spritzen тебя дождем рассыпаются осколки, а
die Splitter hinweg; – aber man kann между тем ты не помнишь, чтобы
sich nicht entsinnen, die Granate слышал звук приближающегося снаряда
kommen gehört oder den Gedanken или хотя бы подумал о том, что тебе
gehabt zu haben, sich hinzulegen. надо залечь.

Hätte man sich darauf verlassen Если бы ты полагался только на свой


sollen, man wäre bereits ein Haufen слух, от тебя давно бы ничего не оста -
verstreutes Fleisch. Es ist das andere лось, кроме разбросанных во все
gewesen, diese hellsichtige Witterung стороны кусков мяса. Нет, это было
in uns, die uns niedergerissen und другое, то, похожее на ясновидение,
gerettet hat, ohne daß man weiß, wie. чутье, которое есть у всех нас; это оно
Wenn sie nicht wäre, gäbe es von вдруг заставляет солдата падать ничком
Flandern bis zu den Vogesen schon и спасает его от смерти, хотя он и не
längst keine Menschen mehr. знает, как это происходит. Если бы не
это чутье, от Фландрии до вогезов давно
бы уже не было ни одного живого
человека.

Wir fahren ab als mürrische oder Когда мы выезжаем, мы просто


gutgelaunte Soldaten, – wir kommen in солдаты, порой угрюмые, порой
die Zone, wo die Front beginnt, und веселые, но как только мы добираемся
sind Menschentiere geworden. до полосы, где начинается фронт, мы
становимся полулюдьми-полуживотными.
Ein dürftiger Wald nimmt uns auf. Наша колонна втягивается в
Wir passieren die Gulaschkanonen. жиденький лесок. Мы проезжаем мимо
Hinter dem Walde steigen wir ab. Die походных кухонь. За лесом мы слезаем.
Wagen fahren zurück. Sie sollen uns Грузовики идут обратно. Они должны
morgens vor dem Hellwerden wieder заехать за нами завтра до рассвета.
abholen.
Nebel und Geschützrauch stehen Над лугами стелется достающий до
in Brusthöhe über den Wiesen. Der груди слой тумана и порохового дыма.
Mond scheint darauf. Auf der Straße Светит луна. По дороге проходят какие-
ziehen Truppen. Die Stahlhelme то части. На касках играют тусклые
schimmern mit matten Reflexen im отблески лунного света. Из белого
Mondlicht. Die Köpfe und die Gewehre тумана выглядывают только головы и
ragen aus dem weißen Nebel, nickende винтовки, кивающие головы,
Köpfe, schwankende Gewehrläufe. колыхающиеся стволы.
Weiter vorn hört der Nebel auf. Die Вдали, ближе к передовой, тумана
Köpfe werden hier zu Gestalten; – нет. Головы превращаются там в
Röcke, Hosen und Stiefel kommen aus человеческие фигуры; солдатские
dem Nebel wie aus einem Milchteich. куртки, брюки и сапоги выплывают из
Sie formieren sich zur Kolonne. Die тумана, как из молочного озера. Они
Kolonne marschiert, geradeaus, die образуют походную колонну. Колонна
Gestalten schließen sich zu einem Keil, движется, все прямо и прямо, фигуры
man erkennt die einzelnen nicht mehr, сливаются в сплошной клин, отдельных
nur ein dunkler Keil schiebt sich nach людей уже нельзя различить, лишь
vorn, sonderbar ergänzt aus den im темный клин с причудливыми отростками
Nebelteich heranschwimmenden из плывущих в туманном озере голов и
Köpfen und Gewehren. Eine Kolonne – винтовок медленно продвигается вперед.
keine Menschen. Это колонна, а не люди.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 42
Auf einer Querstraße fahren leichte По одной из поперечных дорог
Geschütze und Munitionswagen heran. навстречу нам подъезжают легкие
Die Pferde haben glänzende Rücken im орудия и повозки с боеприпасами.
Mondschein, ihre Bewegungen sind Конские спины лоснятся в лунном свете,
schön, sie werfen die Köpfe, man sieht движения лошадей красивы, они
die Augen blitzen. Die Geschütze und закидывают головы, видно, как блестят
Wagen gleiten vor dem их глаза. Орудия и повозки скользят
verschwimmenden Hintergrund der мимо нас на расплывающемся фоне
Mondlandschaft vorüber, die Reiter mit лунного ландшафта, всадники с их
ihren Stahlhelmen sehen aus wie Ritter касками кажутся рыцарями давно
einer vergangenen Zeit, es ist ушедших времен, в этом есть что-то
irgendwie schön und ergreifend. красивое и трогательное.
Wir streben dem Pionierpark zu. Мы идем к саперному складу. Одни
Ein Teil von uns ladet sich gebogene, взваливают на плечи острые гнутые
spitze Eisenstäbe auf die Schultern, der железные бруски, и мы идем дальше.
andere steckt glatte Eisenstöcke durch Нести все это неудобно и тяжело.
Drahtrollen und zieht damit ab. Die
Lasten sind unbequem und schwer.
Das Terrain wird zerrissener. Von Местность становится все более
vorn kommen Meldungen durch: изрытой. Идущие впереди передают по
»Achtung, links tiefer Granattrichter« – цепи: "Внимание, слева глубокая
»Vorsicht, Graben« – воронка", "Осторожно, траншея".

Unsere Augen sind angespannt, Наши глаза напряжены, наши ноги и


unsere Füße und Stöcke fühlen vor, палки ощупывают почву, прежде чем
ehe sie die Last des Körpers принять на себя вес нашего тела.
empfangen. Mit einmal hält der Zug; – Внезапно колонна останавливается;
man prallt mit dem Gesicht gegen die некоторые налетают лицом на моток
Drahtrolle des Vordermannes und проволоки, который несут перед нами.
schimpft. Слышится брань.
Мы наткнулись на разбитые повозки.
Einige zerschossene Wagen sind Новая команда: "Кончай курить!" Мы
im Wege. Ein neuer Befehl. »Zigaretten подошли вплотную к окопам.
und Pfeifen aus.« –Wir sind dicht an
den Gräben.
Es ist inzwischen ganz dunkel Пока мы шли, стало совсем темно.
geworden. Wir umgehen ein Wäldchen Мы обходим лесок, и теперь перед нами
und haben dann den Frontabschnitt vor открывается участок передовой.
uns.
Eine Ungewisse, rötliche Helle Весь горизонт, от края до края,
steht am Horizont von einem Ende zum светится смутным красноватым заревом.
andern. Sie ist in ständiger Bewegung, Оно в непрестанном движении, там и сям
durchzuckt vom Mündungsfeuer der его прорезают вспышки пламени над
Batterien. Leuchtkugeln steigen стволами батарей. Высоко в небе
darüber hoch, silberne und rote Bälle, взлетают осветительные ракеты -
die zerplatzen und in weißen, grünen серебристые и красные шары; они
und roten Sternen niederregnen. лопаются и осыпаются дождем белых,
зеленых и красных звезд.
Französische Raketen schießen Время от времени в воздух
auf, die in der Luft einen Seidenschirm взмывают французские ракеты, которые
entfalten und ganz langsam выбрасывают шелковый парашютик и
niederschweben. Sie erleuchten alles медленно-медленно опускаются на нем к
taghell, bis zu uns dringt ihr Schein, земле. От них все вокруг освещено как
wir sehen unsere Schatten scharf am днем, их свет доходит до нас, мы видим
Boden. Minutenlang schweben sie, ehe на земле резкие контуры наших теней.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 43
sie ausgebrannt sind. Sofort steigen Ракеты висят в воздухе несколько минут,
neue hoch, überall, und dazwischen потом догорают. Тотчас же повсюду
wieder die grünen, roten und blauen. взлетают новые, и вперемешку с ними -
опять зеленые, красные и синие.
»Schlamassel«, sagt Kat. - Влипли, - говорит Кат.
Das Gewitter der Geschütze Раскаты орудийного грома
verstärkt sich zu einem einzigen усиливаются до сплошного
dumpfen Dröhnen und zerfällt dann приглушенного грохота, потом он снова
wieder in Gruppeneinschläge. Die распадается на отдельные группы
trockenen Salven der разрывов. Сухим треском пощелкивают
Maschinengewehre knarren. Über uns пулеметные очереди. Над нашими
ist die Luft erfüllt von unsichtbarem головами мчится, воет, свистит и шипит
Jagen, Heulen, Pfeifen und Zischen. Es что-то невидимое, заполняющее весь
sind kleinere Geschosse; – dazwischen воздух. Это снаряды мелких калибров,
orgeln aber auch die großen но между ними в ночи уже слышится
Kohlenkästen, die ganz schweren басовитое пение крупнокалиберных
Brocken durch die Nacht und landen "тяжелых чемоданов", которые падают
weit hinteruns. Sie haben einen где-то далеко позади. Они издают
röhrenden, heiseren, entfernten Ruf, хриплый трубный звук, всегда идущий
wie Hirsche in der Brunft, und ziehen откуда-то издалека, как зов оленей во
hoch über dem Geheul und Gepfeife время течки, и их путь пролегает высоко
der kleineren Geschosse ihre Bahn. над воем и свистом обычных снарядов.

Die Scheinwerfer beginnen den Прожекторы начинают ощупывать


schwarzen Himmel abzusuchen. Sie черное небо. Их лучи скользят по нему,
rutschen darüber hin wie riesige, am как гигантские, суживающиеся на конце
Ende dünner werdende Lineale. Einer линейки. Один из них стоит неподвижно
steht still und zittert nur wenig. Sofort и только чуть подрагивает. Тотчас же
ist ein zweiter bei ihm, sie kreuzen рядом с ним появляется второй; они
sich, ein schwarzes Insekt ist zwischen скрещиваются, между ними виднеется
ihnen und versucht zu entkommen: der черное насекомое, оно пытается уйти:
Flieger. Er wird unsicher, geblendet это аэроплан. Лучи сбивают его с курса,
und taumelt. ослепляют его, и он падает.
Wir rammen die Eisenpfähle in Мы забиваем железные колья в
regelmäßigen Abständen fest. Immer землю, на равном расстоянии друг от
zwei Mann halten eine Rolle, die andern друга. Каждый моток держат двое, а
spulen den Stacheldraht ab. Es ist der двое других разматывают колючую
ekelhafte Draht mit den проволоку. Это отвратительная
dichtstehenden, langen Stacheln. Ich проволока с густо насаженными
bin das Abrollen nicht mehr gewöhnt длинными остриями. Я разучился
und reiße mir die Hand auf. разматывать ее и расцарапал себе руку.
Nach einigen Stunden sind wir Через несколько часов мы
fertig Aber wir haben noch Zeit, bis die управились. Но у нас еще есть время до
Lastwagen kommen. Die meisten von прибытия машин. Большинство из нас
uns legen sich hin und schlafen. Ich ложится спать. Я тоже пытаюсь заснуть.
versuche es auch. Doch es wird zu Однако для этого слишком свежо.
kühl. Man merkt, daß wir nahe am Чувствуется, что мы недалеко от моря:
Meere sind, man wacht vor Kälte холод то и дело будит нас.
immer wieder auf.
Einmal schlafe ich fest. Als ich Один раз мне удается уснуть крепко.
plötzlich mit einem Ruck hochfliege, Я просыпаюсь, словно от внезапного
weiß ich nicht, wo ich bin. Ich sehe die толчка, и не могу понять, где я. Я вижу
Sterne, ich sehe die Raketen und habe звезды, вижу ракеты, и на мгновение
einen Augenblick den Eindruck, auf мне кажется, будто я уснул на каком-то
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 44
einem Fest im Garten eingeschlafen zu празднике в саду. Я не знаю, утро ли
sein. Ich weiß nicht, ob es Morgen oder сейчас или вечер, я лежу в белой
Abend ist, ich liege in der bleichen колыбели рассвета и ожидаю ласковых
Wiege der Dämmerung und warte auf слов, которые вот-вот должны
weiche Worte, die kommen müssen, прозвучать, - слов ласковых, домашних,
weich und geborgen – weine ich? - уж не плачу ли я?
Ich fasse nach meinen Augen, es Я подношу руку к глазам, - как
ist so wunderlich, bin ich ein Kind? странно, разве я ребенок? Кожа у меня
Sanfte Haut; – nur eine Sekunde währt нежная... Все это длится лишь одно
es, dann erkenne ich die Silhouette мгновение, затем я узнаю силуэт
Katczinskys. Er sitzt ruhig, der alte Катчинского. Он сидит спокойно, как и
Soldat, und raucht eine Pfeife, eine подобает старому служаке, и курит
Deckelpfeife natürlich. Als er bemerkt, трубку, - разумеется, трубку с
daß ich wach bin, sagt er nur: крышечкой. Заметив, что я проснулся,
он говорит:
»Du bist schön - А здорово тебя, однако,
zusammengefahren. Es war nur ein передернуло. Это был просто дымовой
Zünder, er ist da ins Gebüsch gesaust.« патрон. Он упал вон в те кусты.
Ich setze mich hoch, ich fühle Я сажусь, на душе у меня какое-то
mich sonderbar allein. Es ist gut, daß странное чувство одиночества. Хорошо,
Kat da ist. Er sieht gedankenvoll zur что рядом со мной Кат. Он задумчиво
Front und sagt: смотрит в сторону переднего края и
говорит:
»Ganz schönes Feuerwerk, wenn's
nicht so gefährlich wäre.« - Очень неплохой фейерверк, если
Hinter uns schlägt es ein. Ein paar бы только это не было так опасно.
Rekruten fahren erschreckt auf. Nach Позади нас ударил снаряд.
ein paar Minuten funkt es wieder Некоторые новобранцы испуганно
herüber, näher als vorher. Kat klopft вскакивают. Через несколько минут
seine Pfeife aus. разрывается еще один, на этот раз
»Es gibt Zunder.« ближе. Кат выбивает свою трубку:
Schon geht es los. Wir kriechen - Сейчас нам дадут жару.
weg, so gut es in der Eile geht. Der Обстрел начался. Мы отползаем в
nächste Schuß sitzt bereits zwischen сторону, насколько это удается сделать
uns. Ein paar Leute schreien. Am в спешке. Следующий снаряд уже
Horizont steigen grüne Raketen auf. накрывает нас.
Der Dreck fliegt hoch, Splitter surren. Кто-то кричит. Над горизонтом
Man hört sie noch aufklatschen, wenn поднимаются зеленые ракеты. Фонтаном
der Lärm der Einschläge längst wieder взлетает грязь, свистят осколки.
verstummt ist. Шлепающий звук их падения слышен
еще долгое время после того, как
Neben uns liegt ein verängstigter стихает шум разрывов.
Rekrut, ein Flachskopf. Er hat das Рядом с нами лежит насмерть
Gesicht in die Hände gepreßt. Sein перепуганный новобранец с льняными
Helm ist weggepurzelt. Ich fische ihn волосами. Он закрыл лицо руками. Его
heran und will ihn auf seinen Schädel каска откатилась в сторону. Я
stülpen. Er sieht auf, stößt den Helm подтягиваю ее и собираюсь нахлобучить
fort und kriecht wie ein Kind mit dem ему на голову. Он поднимает глаза,
Kopf unter meinen Arm, dicht an meine отталкивает каску и, как ребенок, лезет
Brust. Die schmalen Schultern zucken. головой мне под мышку, крепко
Schultern, wie Kemmerich sie hatte. прижимаясь к моей груди. Его узкие
плечи вздрагивают. Такие плечи были у
Ich lasse ihn gewähren. Damit der Кеммериха.
Helm aber wenigstens zu etwas nutze Я его не гоню. Но чтобы хоть как-
ist, packe ich ihn auf seinen Hintern, нибудь использовать каску, я
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 45
nicht aus Blödsinn, sondern aus пристраиваю ее новобранцу на заднюю
Überlegung, denn das ist der höchste часть, - не для того чтобы подурачиться,
Fleck. Wenn da zwar auch dickes а просто из тех соображений, что сейчас
Fleisch sitzt, Schüsse hinein sind doch это самая уязвимая точка его тела.
verflucht schmerzhaft, außerdem muß Правда, там толстый слой мяса, но
man monatelang im Lazarett auf dem ранение в это место - ужасно
Bauch liegen und nachher ziemlich болезненная штука, к тому же
sicher hinken. приходится несколько месяцев лежать в
лазарете, все время на животе, а после
выписки почти наверняка будешь
Irgendwo hat es mächtig хромать.
eingehauen. Man hört Schreien Где-то с оглушительным треском
zwischen den Einschlägen. упал снаряд. В промежутках между
Endlich wird es ruhig. Das Feuer разрывами слышны чьи-то крики.
ist über uns hinweggefegt und liegt Наконец грохот стихает. Огонь
nun auf den letzten Reservegräben. Wir пронесся над нами, теперь его
riskieren einen Blick. Rote Raketen перенесли на самые дальние запасные
flattern am Himmel. Wahrscheinlich позиции. Мы решаемся поднять голову и
kommt ein Angriff. осмотреться. В небе трепещут красные
Bei uns bleibt es ruhig. Ich setze ракеты. Наверно сейчас будет атака.
mich auf und rüttele den Rekruten an На нашем участке пока что по-
der Schulter. прежнему тихо. Я сажусь и треплю
новобранца по плечу:
»Vorbei, Kleiner! Ist noch mal
gutgegangen.« - Очнись, малыш! На этот раз опять
Er sieht sich verstört um. Ich rede все обошлось.
ihm zu: Он растерянно оглядывается. Я
»Wirst dich schon gewöhnen.« успокаиваю его:
Er bemerkt seinen Helm und setzt - Ничего, привыкнешь.
ihn auf. Langsam kommt er zu sich. Он замечает свою каску и надевает
Plötzlich wird er feuerrot und hat ein ее. Постепенно он приходит в себя.
verlegenes Aussehen. Vorsichtig langt Вдруг он краснеет как маков цвет, на
er mit der Hand nach hinten und sieht лице его написано смущение. Он
mich gequält an. Ich verstehe sofort: осторожно дотрагивается рукой до
Kanonenfieber. Dazu hatte ich ihm штанов и жалобно смотрит на меня. Я
eigentlich den Helm nicht gerade сразу же соображаю, в чем дело: у него
dorthingepackt – aber ich tröste ihn пушечная болезнь. Я, правда, вовсе не
doch: за этим подставил ему каску как раз
туда, куда надо, но теперь я все же
»Das ist keine Schande, es haben стараюсь утешить его:
schon ganz andere Leute als du nach - Стыдиться тут нечего; еще и не
ihrem ersten Feuerüberfall die Hosen таким, как ты, случалось наложить в
voll gehabt. Geh hinter den Busch da штаны, когда они впервые попадали под
und schmeiß deine Unterhose weg. огонь. Зайди за куст, сними кальсоны, и
Erledigt –« дело с концом.
Er trollt sich. Es wird stiller, doch
das Schreien hört nicht auf. Он семенит за кусты. Вокруг
становится тише, однако крики не
»Was ist los, Albert?« frage ich. прекращаются.
- В чем дело, Альберт? - спрашиваю
»Drüben haben ein paar Kolonnen я.
Volltreffer gekriegt.« - Несколько прямых попаданий на
Das Schreien dauert an. Es sind соседнем участке.
keine Menschen, sie können nicht so Крики продолжаются. Это не люди,
furchtbar schreien. люди не могут так страшно кричать.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 46
Kat sagt:
»Verwundete Pferde.« Кат говорит:
Ich habe noch nie Pferde schreien - Раненые лошади.
gehört und kann es kaum glauben. Es Я еще никогда не слыхал, чтобы
ist der Jammer der Welt, es ist die лошади кричали, и мне что-то не
gemarterte Kreatur, ein wilder, верится. Это стонет сам
grauenvoller Schmerz, der da stöhnt. многострадальный мир, в этих стонах
Wir sind bleich. Detering richtet sich слышатся все муки живой плоти, жгучая,
auf. ужасающая боль. Мы побледнели.
»Schinder, Schinder! Schießt sie Детеринг встает во весь рост:
doch ab!« - Изверги, живодеры! Да
Er ist Landwirt und mit Pferden пристрелите же их!
vertraut. Es geht ihm nahe. Und als Детеринг - крестьянин и знает толк
wäre es Absicht, schweigt das Feuer в лошадях. Он взволнован. А стрельба
jetzt beinahe. Um so deutlicher wird как нарочно почти совсем стихла. От
das Schreien der Tiere. Man weiß nicht этого их крики слышны еще отчетливее.
mehr, woher es kommt in dieser jetzt Мы уже не понимаем, откуда они
so stillen, silbernen Landschaft, es ist берутся в этом внезапно притихшем
unsichtbar, geisterhaft, überall, серебристом мире; невидимые,
zwischen Himmel und Erde, es schwillt призрачные, они повсюду, где-то между
unermeßlich an – Detering wird wütend небом и землей, они становятся все
und brüllt: пронзительнее, этому, кажется, не будет
конца, - Детеринг уже вне себя от
»Erschießt sie, erschießt sie doch, ярости и громко кричит:
verflucht noch mal!« - Застрелите их, застрелите же их
»Sie müssen doch erst die Leute наконец, черт вас возьми!
holen«, sagt Kat. - Им ведь нужно сперва подобрать
Wir stehen auf und suchen, wo die раненых, - говорит Кат.
Stelle ist. Wenn man die Tiere erblickt, Мы встаем и идем искать место, где
wird es besser auszuhalten sein. Meyer все это происходит. Если мы увидим
hat ein Glas bei sich. Wir sehen eine лошадей, нам будет не так невыносимо
dunkle Gruppe Sanitäter mit тяжело слышать их крики. У Майера есть
Tragbahren und schwarze, größere с собой бинокль. Мы смутно видим
Klumpen, die sich bewegen. Das sind темный клубок - группу санитаров с
die verwundeten Pferde. Aber nicht носилками и еще какие-то черные
alle. Einige galoppieren weiter entfernt, большие движущиеся комья. Это
brechen nieder und rennen weiter. раненые лошади. Но не все. Некоторые
Einem ist der Bauch aufgerissen, die носятся еще дальше впереди, валятся на
Gedärme hängen lang heraus. Es землю и снова мчатся галопом. У одной
verwickelt sich darin und stürzt, doch разорвано брюхо, из него длинным
es steht wieder auf. жгутом свисают кишки. Лошадь
запутывается в них и падает, но снова
Detering reißt das Gewehr hoch встает на ноги.
und zielt. Kat schlägt es in die Luft. Детеринг вскидывает винтовку и
»Bist du verrückt –?« целится. Кат ударом кулака направляет
Detering zittert und wirft sein ствол вверх:
Gewehr auf die Erde. - Ты с ума сошел? Детеринг дрожит
Wir setzen uns hin und halten uns всем телом и швыряет винтовку оземь.
die Ohren zu. Aber dieses entsetzliche Мы садимся и зажимаем уши. Но нам
Klagen und Stöhnen und Jammern не удается укрыться от этого
schlägt durch, es schlägt überall durch. душераздирающего стона, этого вопля
Wir können alle etwas vertragen. отчаяния, - от него нигде не укроешься.
Hier aber bricht uns der Schweiß aus. Все мы видали виды. Но здесь и нас
Man möchte aufstehen und fortlaufen, бросает в холодный пот. Хочется встать
ganz gleich wohin, nur um das и бежать без оглядки, все равно куда,
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 47
Schreien nicht mehr zu hören. Dabei лишь бы не слышать больше этого
sind es doch keine Menschen, sondern крика. А ведь это только лошади, это не
nur Pferde. люди.
Von dem dunklen Knäuel lösen
sich wieder Tragbahren. Dann knallen От темного клубка снова отделяются
einzelne Schüsse. Die Klumpen zucken фигуры людей с носилками. Затем
und werden flacher. Endlich! Aber es ist раздается несколько одиночных
noch nicht zu Ende. Die Leute kommen выстрелов. Черные комья дергаются и
nicht an die verwundeten Tiere heran, становятся более плоскими. Наконец-то!
die in ihrer Angst flüchten, allen Но еще не все кончено. Люди не могут
Schmerz in den weit aufgerissenen подобраться к тем раненым животным,
Mäulern. Eine der Gestalten geht aufs которые в страхе бегают по лугу, всю
Knie, свою боль вложив в крик,
вырывающийся из широко разинутой
пасти. Одна из фигур опускается на
ein Schuß – ein Pferd bricht колено...
nieder, – noch eins. Das letzte stemmt Выстрел. Лошадь свалилась, а вот и
sich auf die Vorderbeine und dreht sich еще одна. Последняя уперлась
im Kreise wie ein Karussell, sitzend передними ногами в землю и кружится
dreht es sich auf den hochgestemmten как карусель. Присев на круп и высоко
Vorderbeinen im Kreise, wahrscheinlich задрав голову, она ходит по кругу,
ist der Rücken zerschmettert. опираясь на передние ноги, - наверно, у
нее раздроблен хребет.
Der Soldat rennt hin und schießt
es nieder. Langsam, demütig rutscht es Солдат бежит к лошади и
zu Boden. приканчивает ее выстрелом. Медленно,
Wir nehmen die Hände von den покорно она опускается на землю.
Ohren. Das Schreien ist verstummt. Мы отнимаем ладони от ушей. Крик
Nur ein langgezogener, ersterbender умолк. Лишь один протяжный
Seufzer hängt noch in der Luft. Dann замирающий вздох все еще дрожит в
sind wieder nur die Raketen, das воздухе. И снова вокруг нас только
Granatensingen und die Sterne da – ракеты, пение снарядов и звезды, и
und das ist fast sonderbar. теперь это даже немного странно.
Detering geht und flucht:
Детеринг отходит в сторону и
»Möchte wissen, was die für говорит в сердцах:
Schuld haben.« - А эти-то твари в чем провинились,
Er kommt nachher noch einmal хотел бы я знать!
heran. Seine Stimme ist erregt, sie Потом он снова подходит к нам. Он
klingt beinahe feierlich, als er sagt: говорит взволнованно, его голос звучит
»Das sage ich euch, es ist die почти торжественно:
allergrößte Gemeinheit, daß Tiere im - Самая величайшая подлость, - это
Krieg sind.« гнать на войну животных, вот что я вам
Wir gehen zurück. Es ist Zeit, zu скажу!
unseren Wagen zu gelangen. Der Мы идем обратно. Пора добираться
Himmel ist eine Spur heller geworden. до наших машин. Небо чуть-чуть
Drei Uhr morgens. Der Wind ist frisch посветлело. Уже три часа утра. Потянуло
und kühl, die fahle Stunde macht свежим, прохладным ветром; в
unsere Gesichter предрассветной мгле наши лица стали
Wir tappen uns vorwärts im серыми.
Gänsemarsch durch die Gräben und На ощупь, гуськом мы пробираемся
Trichter und gelangen wieder in die вперед через окопы и воронки и снова
Nebelzone. Katczinsky ist unruhig, das попадаем в полосу тумана. Катчинский
ist ein schlechtes Zeichen. беспокоится - это дурной знак.
»Was hast du, Kat?« fragt Kropp.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 48
- Что с тобой, Кат? - спрашивает
»Ich wollte, wir wären erst zu Кропп.
Hause.« - Мне хотелось бы, чтобы мы
– Zu Hause," er meint die поскорее попали домой.
Baracken. Под словом "домой" он
»Dauert nicht mehr lange, Kat.« подразумевает наши бараки.
Er ist nervös. - Теперь уже недолго. Кат.
»Ich weiß nicht, ich weiß nicht –« Кат нервничает.
Wir kommen in die Laufgräben und - Не знаю, не знаю...
dann in die Wiesen. Das Wäldchen Мы добираемся до траншей, затем
taucht auf; wir kennen hier jeden выходим на луга. Вот и лесок появился;
Schritt Boden. Da ist der Jägerfriedhof здесь нам знаком каждый клочок земли.
schon mit den Hügeln und den А вот и кладбище с его холмиками и
schwarzen Kreuzen. черными крестами.
In diesem Augenblick pfeift es
hinter uns, schwillt, kracht, donnert. Но тут за нашей спиной раздается
Wir haben uns gebückt – hundert Meter свист. Он нарастает до треска, до
vor uns schießt eine Feuerwolke грохота. Мы пригнулись - в ста метрах
empor. перед нами взлетает облако пламени.
In der nächsten Minute hebt sich
ein Stück Wald unter einem zweiten Через минуту следует второй удар, и
Einschlag langsam über die Gipfel, drei, над макушками леса медленно
vier Bäume поднимается целый кусок лесной почвы,
а с ним и три-четыре дерева,
segeln mit und brechen dabei in
Stücke. Schon zischen wie которые тоже одно мгновение висят в
Kesselventile die folgenden Granaten воздухе и разлетаются в щепки. Шипя,
heran – scharfes Feuer – как клапаны парового котла, за ними
уже летят следующие снаряды, - это
»Deckung!« brüllt jemand – шквальный огонь.
»Deckung!« – Кто-то кричит:
Die Wiesen sind flach, der Wald ist - В укрытие! В укрытие!
zu weit und gefährlich; – es gibt keine Луг - плоский, как доска, лес -
andere Deckung als den Friedhof und слишком далеко, и там все равно
die Gräberhügel. Wir stolpern im опасно; единственное укрытие - это
Dunkel hinein, wie hingespuckt klebt кладбище и его могилы. Спотыкаясь в
jeder gleich hinter einem Hügel. темноте, мы бежим туда, в одно
мгновение каждый прилипает к одному
из холмиков, как метко припечатанный
Keinen Moment zu früh. Das плевок.
Dunkel wird wahnsinnig. Es wogt und Через какие-нибудь несколько
tobt. Schwärzere Dunkelheiten als die секунд было бы уже поздно. В
Nacht rasen mit Riesenbuckeln auf uns окружающей нас тьме начинается какой-
los, über uns hinweg. Das Feuer der то шабаш. Все вокруг ходит ходуном.
Explosionen überflackert den Friedhof. Огромные горбатые чудища, чернее, чем
самая черная ночь, мчатся прямо на нас,
проносятся над нашими головами. Пламя
Nirgendwo ist ein Ausweg. Ich взрывов трепетно озаряет кладбище.
wage im Aufblitzen der Granaten einen Все выходы отрезаны. В свете
Blick auf die Wiesen. Sie sind ein вспышек я отваживаюсь бросить взгляд
aufgewühltes Meer, die Stichflammen на луг. Он напоминает вздыбленную
der Geschosse springen wie Fontänen поверхность бурного моря, фонтанами
heraus. Es ist ausgeschlossen, daß взметаются ослепительно яркие разрывы
jemand darüber hinwegkommt. снарядов. Нечего и думать, чтобы кто-
нибудь смог сейчас перебраться через
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 49
Der Wald verschwindet, er wird него.
zerstampft, zerfetzt, zerrissen. Wir Лес исчезает на наших глазах,
müssen hier auf dem Friedhof bleiben. снаряды вбивают его в землю, разносят
в щепки, рвут на клочки. Нам придется
Vor uns birst die Erde. Es regnet остаться здесь, на кладбище.
Schollen. Ich spüre einen Ruck. Mein Перед нами разверзлась трещина.
Ärmel ist aufgerissen durch einen Дождем летят комья земли. Я ощущаю
Splitter. Ich balle die Faust. Keine толчок. Рукав мундира вспорот
Schmerzen. Doch das beruhigt mich осколком. Сжимаю кулак. Боли нет. Но
nicht, Verletzungen schmerzen stets это меня не успокаивает, - при ранении
erst später. Ich fahre über den Arm. Er боль всегда чувствуется немного позже.
ist angekratzt, aber heil. Я ощупываю руку. Она оцарапана, но
Da knallt es gegen meinen цела.
Schädel, daß mir das Bewußtsein Тут что-то с треском ударяется о
verschwimmt. Ich habe den blitzartigen мою голову, так что у меня темнеет в
Gedanken: Nicht ohnmächtig werden!, глазах. Молнией мелькает мысль: только
versinke in schwarzem Brei und не потерять сознания! На секунду я
komme sofort wieder hoch. Ein Splitter проваливаюсь в черное месиво, но
ist gegen meinen Helm gehauen, er тотчас же снова выскакиваю на
kam so weit her, daß er nicht поверхность. В мою каску угодил
durchschlug. Ich wische mir den Dreck осколок, он был уже на излете, и не смог
aus den Augen. Vor mir ist ein Loch пробить ее. Вытираю забившуюся в
aufgerissen, ich erkenne es undeutlich. глаза труху. Передо мной раскрылась
Granaten treffen nicht leicht in яма, я смутно вижу ее очертания.
denselben Trichter, deshalb will ich Снаряды редко попадают в одну и ту же
hinein. воронку, поэтому я хочу перебраться
Mit einem Satze schnelle ich mich туда.
lang vor, flach wie ein Fisch über den Я рывком ныряю вперед,
Boden, da pfeift es wieder, rasch распластавшись как рыба на дне, но тут
krieche ich zusammen, greife nach der снова слышится свист, я сжимаюсь в
Deckung, fühle links etwas, presse комок, ощупью ищу укрытие, натыкаюсь
mich daneben, es gibt nach, ich левой рукой на какой-то предмет.
stöhne, die Erde zerreißt, der Luftdruck Прижимаюсь к нему, он поддается, у
donnert in meinen Ohren, ich krieche меня вырывается стон, земля трескается,
unter das Nachgebende, decke es über взрывная волна гремит в моих ушах, я
mich, es ist Holz, Tuch, Deckung, подо что-то заползаю, чем-то
Deckung, armselige Deckung vor накрываюсь сверху. Это доски и сукно,
herabschlagenden Splittern. но это укрытие, жалкое укрытие от
Ich öffne die Augen, meine Finger сыплющихся сверху осколков.
halten einen Ärmel umklammert, einen Открываю глаза. Мои пальцы
Arm. Ein Verwundeter? Ich schreie ihm вцепились в какой-то рукав, в чью-то
zu, keine Antwort – ein Toter. Meine руку. Раненый? Я кричу ему. Ответа нет.
Hand faßt weiter, in Holzsplitter, da Это мертвый. Моя рука тянется дальше,
weiß ich wieder, daß wir auf dem натыкается на щепки, и тогда я
Friedhof liegen. вспоминаю, что мы на кладбище.
Aber das Feuer ist stärker als alles
andere. Es vernichtet die Besinnung, Но огонь сильнее, чем все другое.
ich krieche nur noch tiefer unter den Он выключает сознание, я забиваюсь
Sarg, er soll mich schützen, und wenn еще глубже под гроб, - он защитит меня,
der Tod selber in ihm liegt. даже если в нем лежит сама смерть.
Vor mir klafft der Trichter. Ich
fasse ihn mit den Augen wie mit Передо мной зияет воронка. Я
Fäusten, ich muß mit einem Satz пожираю ее глазами, мне нужно
hinein. Da erhalte ich einen Schlag ins добраться до нее одним прыжком. Вдруг
Gesicht, eine Hand klammert sich um кто-то бьет меня по лицу, чья-то рука
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 50
meine Schulter – ist der Tote wieder цепляется за мое плечо. Уж не мертвец
erwacht? ли воскрес?
– Die Hand schüttelt mich, ich
wende den Kopf, in sekundenkurzem Рука трясет меня, я поворачиваю
Licht starre ich in das Gesicht голову и при свете короткой, длящейся
Katczinskys, er hat den Mund weit всего лишь секунду вспышки с
offen und brüllt, ich höre nichts, er недоумением вглядываюсь в лицо
rüttelt mich, nähert sich; in einem Катчинского; он широко раскрыл рот и
Moment des Abschwellens erreicht что-то кричат; я ничего не слышу, он
mich seine Stimme: трясет меня, приближает свое лицо ко
мне; наконец грохот
на мгновение ослабевает, и до меня
»Gas – Gaaas – Gaaas! – доходит его голос:
Weitersagen!« - Газ, г-а-а-з, г-а-аз, передай
Ich reiße die Gaskapsel heran. дальше.
Etwas entfernt von mir liegt jemand. Я рывком достаю коробку
Ich denke an nichts mehr als an dies: противогаза. Неподалеку от меня кто-то
Der dort muß es wissen: лежит. У меня сейчас только одна мысль
»Gaaas – Gaaas –!« - этот человек должен знать!
Ich rufe, schiebe mich heran, - Га-а-з, га-аз!
schlage mit der Kapsel nach ihm, er Я кричу, подкатываюсь к нему, бью
merkt nichts – noch einmal, noch его коробкой, он ничего не замечает.
einmal – er duckt sich nur – es ist ein Еще удар, еще удар. Он только
Rekrut – ich sehe verzweifelt nach Kat, пригибается, - это один из новобранцев.
er hat die Maske vor В отчаянии я ищу глазами Ката, - он уже
надел маску.
– ich reiße meine auch heraus, der
Helm fliegt beiseite, sie streift sich über Тогда я вытаскиваю свою, каска
mein Gesicht, ich erreiche den Mann, слетает у меня с головы, резина
am nächsten liegt mir seine Kapsel, ich обтягивает мое лицо. Я наконец
fasse die Maske, schiebe sie über добрался до новобранца, его противогаз
seinen Kopf, er greift zu – ich lasse los как раз у меня под рукой, я вытаскиваю
– und liege plötzlich mit einem Ruck im маску, натягиваю ему на голову, он тоже
Trichter. хватается за нее, я отпускаю его,
Der dumpfe Knall der Gasgranaten бросок, и я уже лежу в воронке.
mischt sich in das Krachen der Глухие хлопки химических снарядов
Explosivgeschosse. Eine Glocke dröhnt смешиваются с грохотом разрывов.
zwischen die Explosionen, Gongs, Между разрывами слышно гудение
Metallklappern künden überallhin – Gas набатного колокола; гонги и
– Gas – Gaas – металлические трещотки возвещают
Hinter mir plumpst es, einmal, далеко вокруг: "Газ, газ, газ!"
zweimal. За моей спиной что-то шлепается о
Ich wische die Augenscheiben дно воронки.
meiner Maske vom Atemdunst sauber. Раз-другой. Я протираю запотевшие
Es sind Kat, Kropp und noch jemand. от дыхания очки противогаза. Это Кат,
Wir liegen zu viert in schwerer, Кропп и еще кто-то. Мы лежим
lauernder Anspannung und atmen so вчетвером в тягостном, напряженном
schwach wie möglich. ожидании и стараемся дышать как
Die ersten Minuten mit der Maske можно реже.
entscheiden über Leben und Tod: ist В эти первые минуты решается
sie dicht? Ich kenne die furchtbaren вопрос жизни и смерти: герметична ли
Bilder aus dem Lazarett: Gaskranke, маска? Я помню страшные картины в
die m tagelangem Würgen die лазарете: отравленные газом, которые
verbrannten Lungen stückweise еще несколько долгих дней умирают от
auskotzen. удушья и рвоты, по кусочкам отхаркивая
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 51
Vorsichtig, den Mund auf die перегоревшие легкие.
Patrone gedrückt, atme ich. Jetzt Я дышу осторожно, прижав губы к
schleicht der Schwaden über den клапану. Сейчас облако газа
Boden und sinkt in alle Vertiefungen. расползается по земле, проникая во все
Wie ein weiches, breites Quallentier углубления. Как огромная мягкая
legt er sich in unseren Trichter, räkelt медуза, заползает оно в нашу воронку,
sich hinein. Ich stoße Kat an: es ist лениво заполняя ее своим студенистым
besser herauszukriechen und oben zu телом. Я толкаю Ката: нам лучше
liegen, als hier, wo das Gas sich am выбраться наверх, чем лежать здесь, где
meisten sammelt. Doch wir kommen больше всего скапливается газ. Но мы
nicht dazu, ein zweiter Feuerhagel не успеваем сделать это: на нас снова
beginnt. Es ist, als ob nicht mehr die обрушивается огненный шквал. На этот
Geschosse brüllen; es ist, als ob die раз грохочут, кажется, уже не снаряды, -
Erde selbst tobt. это бушует сама земля.
Mit einem Krach saust etwas
Schwarzes zu uns herab. Hart neben На нас с треском летит что-то
uns schlägt es ein, ein черное и падает совсем рядом с нами,
hochgeschleuderter Sarg. это подброшенный взрывом гроб.
Ich sehe Kat sich bewegen und
krieche hinüber. Der Sarg ist dem Я вижу, что Кат делает какие-то
vierten in unserem Loch auf den движения, и ползу к нему. Гроб упал
ausgestreckten Arm geschlagen. Der прямо на вытянутую руку того солдата,
Mann versucht, mit der andern Hand что лежал четвертым в нашей яме.
die Gasmaske abzureißen. Kropp greift Свободной рукой он пытается сорвать с
rechtzeitig zu, biegt ihm die Hand hart себя маску. Кропп успевает вовремя
auf den Rücken und hält sie fest. схватить его руку и, заломив ее резким
Kat und ich gehen daran, den движением за спину, крепко держит.
verwundeten Arm frei zu machen. Der Мы с Катом пробуем освободить
Sargdeckel ist lose und geborsten, wir раненую руку. Крышка гроба треснула и
können ihn leicht abreißen, den Toten держится непрочно; мы без труда
werfen wir hinaus, er sackt nach unten, открываем ее; труп мы выбрасываем, и
dann versuchen wir, den unteren Teil он скатывается на дно воронки; затем
zu lockern. мы пытаемся приподнять нижнюю часть
Zum Glück wird der Mann гроба.
bewußtlos, und Albert kann uns helfen. К счастью, солдат потерял сознание,
Wir brauchen nun nicht mehr so и Альберт может нам помочь. Теперь нам
behutsam zu sein und arbeiten, was уже не надо действовать так осторожно,
wir können, bis der Sarg mit einem и мы работаем в полную силу. Наконец
Seufzer nachgibt unter dem гроб со скрипом трогается с места и
daruntergesteckten Spaten. приподнимается на подсунутых под него
Es ist heller geworden. Kat nimmt лопатах.
ein Stück des Deckels, legt es unter Стало светлее. Кат берет обломок
den zerschmetterten Arm, und wir крышки, подкладывает его под
binden alle unsere Verbandspäckchen раздробленное плечо, и мы делаем
darum. Mehr können wir im Moment перевязку, истратив на это все бинты из
nicht tun. наших индивидуальных пакетов. Пока
Mein Kopf brummt und dröhnt in что мы больше ничего не можем сделать.
der Gasmaske, er ist nahe am Platzen. Моя голова в противогазе звенит и
Die Lungen sind angestrengt, sie haben гудит, она, кажется, вот-вот лопнет.
nur immer wieder denselben heißen, Легкие работают с большой нагрузкой:
verbrauchten Atem, die Schläfenadern им приходится вдыхать все тот же самый
schwellen, man glaubt zu ersticken – горячий, уже не раз побывавший в них
воздух, вены на висках вздуваются. Еще
Graues Licht sickert zu uns herein. немного, и я наверно задохнусь.
Wind fegt über den Friedhof. Ich В воронку просачивается серый
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 52
schiebe mich über den Rand des свет. По кладбищу гуляет ветер. Я
Trichters. In der schmutzigen перекатываюсь через край воронки. В
Dämmerung liegt vor mir ein мутно-грязных сумерках рассвета передо
ausgerissenes Bein, der Stiefel ist мной лежит чья-то оторванная нога,
vollkommen heil, ich sehe das alles сапог на ней совершенно цел, сейчас я
ganz deutlich im Augenblick. Aber jetzt вижу все это вполне отчетливо. Но вот в
erhebt sich wenige Meter weiter нескольких метрах подальше кто-то
jemand, ich putze die Fenster, sie поднимается с земли; я протираю
beschlagen mir vor Aufregung sofort стекла, от волнения они сразу же снова
wieder, ich starre hinüber – der Mann запотевают, я с напряжением
dort trägt keine Gasmaske mehr. вглядываюсь в его лицо, - так и есть: на
Noch Sekunden warte ich – er нем уже нет противогаза.
bricht nicht zusammen, er blickt Еще несколько секунд я выжидаю:
suchend umher und macht einige он не падает, он что-то ищет глазами и
Schritte – der Wind hat das Gas делает несколько шагов, - ветер
zerstreut, die Luft ist frei – da zerre ich разогнал газ, воздух чист. Тогда и я
röchelnd ebenfalls die Maske weg und тоже с хрипом срываю с себя маску и
falle hin, wie kaltes Wasser strömt die падаю. Воздух хлынул мне в грудь, как
Luft in mich hinein, die Augen wollen холодная вода, глаза вылезают из орбит,
brechen, die Welle überschwemmt какая-то темная волна захлестывает
mich und löscht mich dunkel aus. меня и гасит сознание.
Die Einschläge haben aufgehört.
Ich drehe mich zum Trichter und winke Разрывов больше не слышно. Я
den andern. Sie klettern herauf und оборачиваюсь к воронке и делаю знак
reißen sich die Masken herunter. остальным. Они вылезают и сдергивают
маски.
Wir umfassen den Verwundeten,
einer nimmt seinen geschienten Arm. Мы подхватываем раненого, один из
So stolpern wir hastig davon. нас поддерживает его руку в лубке.
Der Friedhof ist ein Trümmerfeld. Затем мы поспешно уходим.
Särge und Leichen liegen verstreut. Sie От кладбища осталась груда
sind noch einmal getötet worden; aber развалин. Повсюду разбросаны гробы и
jeder von ihnen, der zerfetzt wurde, покойники. Они умерли еще раз, но
hat einen von uns gerettet. каждый из тех, кто был разорван на
Der Zaun ist verwüstet, die клочки, спас жизнь кому-нибудь из нас.
Schienen der Feldbahn drüben sind Ограда разбита, проходящие за ней
aufgerissen, sie starren hochgebogen in рельсы фронтовой узкоколейки сорваны
die Luft. Vor uns liegt jemand. Wir со шпал, их высоко загнутые концы
halten an, nur Kropp geht mit dem вздыбились в небо. Перед нами кто-то
Verwundeten weiter. лежит. Мы останавливаемся; только
Der am Boden ist ein Rekrut. Кропп идет с раненым дальше.
Seine Hüfte ist blutverschmiert; er ist Лежащий на земле солдат - один из
so erschöpft, daß ich nach meiner новобранцев. Его бедро перепачкано
Feldflasche greife, in der ich Rum mit кровью; он так обессилел, что я достаю
Tee habe. Kat hält meine Hand zurück свою фляжку, в которой у меня осталось
und beugt sich über ihn: немного рому с чаем. Кат отводит мою
»Wo hat's dich erwischt, руку и нагибается к нему.
Kamerad?« - Куда тебя угораздило, браток?
Er bewegt die Augen; er ist zu
schwach zum Antworten. Он только водит глазами; он
Wir schneiden vorsichtig die Hose слишком слаб, чтобы говорить.
auf. Er stöhnt. Мы осторожно разрезаем штанину.
»Ruhig, ruhig, es wird ja besser –« Он стонет.
- Спокойно, спокойно, сейчас тебе
Wenn er einen Bauchschuß hat, будет легче.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 53
darf er nichts trinken. Er hat nichts Если у него ранение в живот, ему
erbrochen, das ist günstig. Wir legen ничего нельзя пить. Его не стошнило, -
die Hüfte bloß. Sie ist ein einziger это хороший признак. Мы обнажаем ему
Fleischbrei mit Knochensplittern. Das бедро. Это сплошная кровавая каша с
Gelenk ist getroffen. Dieser Junge wird осколками кости. Задет сустав. Этот
nie mehr gehen können. мальчик никогда больше не сможет
Ich wische ihm mit dem ходить.
befeuchteten Finger über die Schläfe Я провожу влажным пальцем по его
und gebe ihm einen Schluck. In seine вискам и даю ему отхлебнуть глоток
Augen kommt Bewegung. Jetzt erst рому. Глаза его немного оживают.
sehen wir, daß auch der rechte Arm Только теперь мы замечаем, что и
blutet. правая рука тоже кровоточит.
Kat zerfasert zwei
Verbandspäckchen so breit wie Кат раздергивает два бинта,
möglich, damit sie die Wunde decken. стараясь сделать их как можно шире,
Ich suche nach Stoff, um ihn lose чтобы они прикрыли рану. Я ищу
darüberzuwickeln. Wir haben nichts какойнибудь материи, чтобы перевязать
mehr, deshalb schlitze ich dem ногу поверх бинтов. Больше у нас
Verwundeten das Hosenbein weiter auf, ничего нет, поэтому я вспарываю
um ein Stück seiner Unterhose als штанину раненого еще дальше, чтобы
Binde zu verwenden. Aber er trägt использовать для перевязки кусок от его
keine. Ich sehe ihn genauer an: es ist кальсон. Но кальсон на нем нет. Я
der Flachskopf von vorhin. присматриваюсь к нему повнимательней:
это мой давешний знакомый с льняными
волосами.

Kat hat inzwischen aus den


Taschen eines Toten noch Päckchen Тем временем Кат обыскал карманы
geholt, die wir vorsichtig an die Wunde одного из убитых и нашел в них еще
schieben. Ich sage dem Jungen, der несколько пакетиков с бинтами, которые
uns unverwandt ansieht: мы осторожно прикладываем к ране.
Паренек все время не спускает с нас
»Wir holen jetzt eine Bahre.« глаз. Я говорю ему:
Da öffnet er den Mund und - Мы сходим за носилками.
flüstert: Тогда он разжимает губы и шепчет:
»Hierbleiben –«
Kat sagt: »Wir kommen ja gleich - Останьтесь здесь.
wieder. Wir holen für dich eine Bahre.« Кат говорит:
- Мы ведь ненадолго. Мы придем за
Man kann nicht erkennen, ob er тобой с носилками.
verstanden hat; er wimmert wie ein Трудно сказать, понял ли он нас.
Kind hinter uns her: Жалобно, как ребенок, хнычет он нам
»Nicht weggehen –« вслед:
Kat sieht sich um und flüstert: - Не уходите.
»Sollte man da nicht einfach einen Кат оглядывается и шепчет:
Revolver nehmen, damit es aufhört?« - А может, просто взять револьвер,
Der Junge wird den Transport чтобы все это поскорее кончилось?
kaum überstehen, und höchstens kann Паренек вряд ли перенесет
es noch einige Tage mit ihm dauern. транспортировку и в лучшем случае
Alles bisher aber wird nichts sein gegen протянет еще несколько дней. Но все,
diese Zeit, bis er stirbt. Jetzt ist er что он пережил до сих пор, - ничто в
noch betäubt und fühlt nichts. In einer сравнении с тем, что ему еще предстоит
Stunde wird er ein kreischendes Bündel перед смертью. Сейчас он еще оглушен
unerträglicher Schmerzen werden. Die и ничего не чувствует. Через час он
Tage, die er noch leben kann, bedeuten превратится в кричащий от невыносимой
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 54
für ihn eine einzige rasende Qual. Und боли комок нервов. Дни, которые ему
wem nützt es, ob er sie noch hat oder еще осталось прожить, будут для него
nicht – непрерывной, сводящей с ума пыткой. И
кому это надо, чтобы он промучился эти
Ich nicke. несколько дней?..
»Ja, Kat, man sollte einen Я киваю:
Revolver nehmen.« - Да, Кат, надо просто взять
» Gib her«, sagt er und bleibt револьвер.
stehen. - Давай его сюда, - говорит он и
Er ist entschlossen, ich sehe es. останавливается.
Wir blicken uns um, aber wir sind nicht Я вижу, что он решился.
mehr allein. Vor uns sammelt sich ein Оглядываемся, - мы уже не одни. Возле
Häuflein, aus den Trichtern und нас скапливается кучка солдат, из
Gräbern kommen Köpfe. воронок и могил показываются головы.
Wir holen eine Bahre.
Kat schüttelt den Kopf. Мы приносим носилки.
» So junge Kerle« Кат покачивает головой:
– Er wiederholt es: - Такие молодые...
»So junge, unschuldige Kerle –« Он повторяет:
- Такие молодые, ни в чем не
Unsere Verluste sind geringer, als повинные парни...
anzunehmen war: fünf Tote und acht Наши потери оказались меньше, чем
Verwundete. Es war nur ein kurzer можно было ожидать: пять убитых и
Feuerüberfall. Zwei von unseren Toten восемь раненых. Это был лишь короткий
liegen in einem der aufgerissenen огневой налет. Двое из убитых лежат в
Gräber; одной из развороченных могил;
wir brauchen sie bloß zuzubuddeln.
нам остается только засыпать их.
Wir gehen zurück. Schweigend
trotten wir im Gänsemarsch Мы отправляемся в обратный путь.
hintereinander her. Die Verwundeten Растянувшись цепочкой, мы молча
werden zur Sanitätsstation gebracht. бредем в затылок друг другу. Раненных
Der Morgen ist trübe, die отправляют на медицинский пункт. Утро
Krankenwärter laufen mit Nummern пасмурное, санитары бегают с
und Zetteln, die Verletzten wimmern. номерками и карточками, раненые тихо
Es beginnt zu regnen. стонут. Начинается дождь.
Nach einer Stunde haben wir Через час мы добираемся до наших
unsere Wagen erreicht und klettern машин и залегаем в них. Теперь нам уже
hinauf. Jetzt ist mehr Platz als vorher не так тесно.
da.
Der Regen wird stärker. Wir
breiten Zeltbahnen aus und legen sie Дождь пошел сильнее. Мы
auf unsere Köpfe. Das Wasser разворачиваем плащпалатки и
trommelt darauf nieder. An den Seiten натягиваем их на голову. Дождь
fließen die Regensträhnen ab. Die барабанит по ним. С боков стекают
Wagen platschen durch die Löcher, und струйки воды. Машины с хлюпаньем
wir wiegen uns im Halbschlaf hin und ныряют в выбоины, и мы раскачиваемая
her. в полусне из стороны в сторону.
Zwei Mann vorn im Wagen haben В передней части кузова стоят два
lange gegabelte Stücke bei sich. Sie солдата, которые держат в руках
achten auf die Telefondrähte, die quer длинные палки с рогулькой на конце.
über die Straße hängen, so tief, daß sie Они следят за телефонными проводами,
unsere Köpfe wegreißen können. Die висящими поперек дороги так низко, что
beiden Leute fangen sie mit ihren могут снести наши головы. Своими
gegabelten Stöcken auf und heben sie рогатками солдаты заранее
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 55
über uns hinweg. Wir hören ihren Ruf: подхватывают провод и приподнимают
»Achtung – Draht«, und im Halbschlaf его над машиной. Мы слышим их
gehen wir in die Kniebeuge und richten возгласы: "Внимание - провод",
uns wieder auf. приседаем в полусне и снова
выпрямляемся.
Monoton pendeln die Wagen,
monoton sind die Rufe, monoton rinnt Монотонно раскачиваются машины,
der Regen. Er rinnt auf unsere Köpfe монотонно звучат окрики, монотонно
und auf die Köpfe der Toten vorn, auf идет дождь. Вода льется на наши
den Körper des kleinen Rekruten mit гооловы и на головы убитых на
der Wunde, die viel zu groß für seine передовой, на тело маленького
Hüfte ist, er rinnt auf das Grab новобранца и на его рану, которая
Kemmerichs, er rinnt auf unsere слишком велика для его бедра, она
Herzen. льется на могилу Кеммериха, она льется
Ein Einschlag hallt irgendwo. Wir в наши сердца.
zucken auf, die Augen sind gespannt, Где-то ударил снаряд. Мы
die Hände wieder bereit, um die Körper вздрагиваем, глаза напряжены, руки
über die Wände des Wagens in den вновь готовы перебросить тело через
Straßengraben zu werfen. борт машины в - придорожную канаву.
Es kommt nichts weiter. –
Monoton nur die Rufe: »Achtung – Но больше ничего не слышно. Лишь
Draht« – wir gehen in die Knie, wir sind время от времени - монотонные
wieder im Halbschlaf. возгласы: "Внимание - провод". Мы
приседаем - мы снова дремлем.

5 V

Es ist beschwerlich, die einzelne Хлопотно убивать каждую вошь в


Laus zu töten, wenn man Hunderte отдельности, если их у тебя сотни.
hat. Эти твари не такие уж мягкие, и
Die Tiere sind etwas hart, und das давить их ногтем в конце концов
ewige Knipsen mit den Fingernägeln надоедает. Поэтому Тьяден взял
wird langweilig. Tjaden hat deshalb den крышечку от коробки с ваксой и
Deckel einer Schuhputzschachtel mit приладил ее с помощью кусочка
Draht über einem brennenden проволоки над горящим огарком свечи.
Kerzenstumpf befestigt. In diese kleine Стоит только бросить вошь на эту
Pfanne werden die Läuse einfach маленькую сковородку, как сразу же
hineingeworfen – es knackt, und sie раздается легкий треск и насекомому
sind erledigt. приходит конец.
Wir sitzen rundherum, die Hemden Мы уселись в кружок, голые по пояс
auf den Knien, den Oberkörper nackt in (в помещении тепло), держим рубашки
der warmen Luft, die Hände bei der на коленях, а наши руки заняты
Arbeit. Haie hat eine besonders feine работой. У Хайе какая-то особая порода
Art von Läusen: sie haben ein rotes вшей: на голове у них красный крест.
Kreuz auf dem Kopf. Deshalb Он утверждает поэтому, что привез их с
behauptet er, sie aus dem Lazarett собой из лазарета в Туру и что он
inThourhout mitgebracht zu haben, sie заполучил их непосредственно от одного
seien von einem Oberstabsarzt майора медицинской службы. Их жир,
persönlich. Er will auch das sich который медленно скапливается в
langsam in dem Blechdeckel жестяной крышечке, Хайе собирается
ansammelnde Fett zum использовать для смазки сапог и целые
Stiefelschmieren benutzen und brüllte полчаса оглушительно хохочет над своей
eine halbe Stunde lang vor Lachen über шуткой.
seinen Witz. Однако сегодня она не имеет у нас
Doch heute hat er wenig Erfolg; особенного успеха: мы слишком заняты
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 56
etwas anderes beschäftigt uns zu sehr. другими мыслями.

Das Gerücht ist Wahrheit Слух подтвердился: Химмельштос


geworden. Himmelstoß ist da. Gestern прибыл. Он появился у нас вчера, мы
ist er erschienen, wir haben seine уже слышали его так хорошо знакомый
wohlbekannte Stimme schon gehört. Er нам голос. Говорят, что он
soll zu Hause ein paar junge Rekruten переусердствовал, гоняя новобранцев.
zu kräftig im Sturzacker gehabt haben. Он не знал, что среди них был сын
Ohne daß er es wußte, war der Sohn одного очень крупного провинциального
des Regierungspräsidenten dabei. Das чиновника. Это его и погубило.
brach ihm das Genick.
Hier wird er sich wundern. Tjaden Здесь его многое ожидает. Вот уже
erörtert seit Stunden alle несколько часов Тьяден обсуждает с
Möglichkeiten, wie er ihm antworten нами, что он ему скажет, перебирая при
will. Haie sieht nachdenklich seine этом всевозможные варианты. Хайе
große Flosse an und kneift mir ein задумчиво поглядывает на свою
Auge. Die Prügelei war der Höhepunkt огромную лапищу и подмигивает мне
seines Daseins; er hat mir erzählt, daß одним глазом. Избиение Химмельштоса
er noch manchmal davon träumt. было вершиной жизненного пути Хайе;
он рассказывал мне, что и сейчас
нередко видит эту сцену во сне.
Kropp und Müller unterhalten sich. Кропп и Мюллер беседуют. Кропп -
Kropp hat als einziger ein Kochgeschirr единственный, у кого сегодня есть
voll Linsen erbeutet, wahrscheinlich bei трофеи: он раздобыл котелок чечевицы,
der Pionierküche. Müller schielt gierig вероятно, на кухне у саперов. Мюллер с
hin, beherrscht sich aber und жадностью косится на котелок, однако
fragt: ,..... берет себя в руки и спрашивает:
»Albert, was würdest du tun, wenn - Альберт, что бы ты сделал, если
jetzt mit einemmal Frieden wäre?« бы сейчас вдруг объявили мир?

»Frieden gibt's nicht!« äußert - Мир? Этого вообще не может быть!


Albert kurz. - отрезает Кропп.
»Na, aber wenn –«, beharrt Müller, - Ну, а все же, - настаивает Мюллер,
»was würdest du machen?« - ну, что бы ты стал делать?
»Abhauen!« knurrt Kropp. - Дернул бы отсюда! - ворчит Кропп.
»Das ist klar. Und dann?« - Это ясно. А потом?
»Mich besaufen«, sagt Albert. - Напился бы, - говорит Альберт.
»Rede keinen Quatsch, ich meine - Не трепись, я с тобой серьезно...
es ernst –«
»Ich auch«, sagt Albert, »was soll - И я тоже серьезно, - говорит
man denn anders machen.« Альберт. - А что же прикажешь делать
еще?
Kat interessiert sich für die Frage. Кат проявляет интерес к разговору.
Er fordert von Kropp seinen Tribut an Он требует у Кроппа, чтобы тот выделил
den Linsen, erhält ihn, überlegt dann ему чечевицы, получает свою часть,
lange und meint: затем долгое время размышляет и
наконец высказывает свое мнение:
»Besaufen könnte man sich ja, - Напиться, конечно, можно, а
sonst aber auf die nächste Eisenbahn – вообще-то айда на ближайшую станцию
und ab nach Muttern. Mensch, Frieden, и домой, к бабе. Пойми ж ты, чудак
Albert –« человек, это ж мир...
Er kramt in seiner Он роется в своем клеенчатом
Wachstuchbrieftasche nach einer бумажнике, достает какую-то
Fotografie und zeigt sie stolz herum. фотографию и с гордостью показывает
ее всем по очереди:
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 57
»Meine Alte!« Dann packt er sie - Моя старуха! Затем он снова
weg und flucht: убирает фотографию и разражается
бранью:
»Verdammter Lausekrieg –« - Подлая война: черт ее побери...
»Du kannst gut reden«, sage ich. - Тебе хорошо говорить, - вставляю
»Du hast deinen Jungen und deine я, - у тебя - сынишка и жена.
Frau.«
»Stimmt«, nickt er, »ich muß - Правильно, - подтверждает он, - и
dafür sorgen, daß sie was zu essen мне надо думать о том, как их
haben.« прокормить.
Wir lachen. Мы смеемся:
»Daran wird's nicht fehlen, Kat, - За этим делом не станет, Кат: если
sonst requierierst du eben.« понадобится, ты просто реквизируешь,
что тебе нужно.
Müller ist hungrig und gibt sich Мюллер голоден, и полученные
noch nicht zufrieden. Er schreckt Haie ответы не удовлетворяют его. Он
Westhus aus seinen Verprügelträumen. внезапно прерывает сладкие мечты Хайе
Вестхуса, который мысленно избивает
своего недруга.
»Haie, was würdest du denn - Хайе, а что бы стал делать ты,
machen, wenn jetzt Frieden wäre?« если бы сейчас наступил мир?
»Er müßte dir den Arsch - На месте Хайе я бы хорошенько
vollhauen, weil du hier von so etwas всыпал тебе по заднице, чтобы ты
überhaupt anfängst«, sage ich, »wie вообще не заводил здесь этих
kommt das eigentlich?« разговорчиков, - говорю я. - С чего это
ты вдруг?
»Wie kommt Kuhscheiße aufs - С чего на крыше коровье дерьмо? -
Dach?« antwortet Müller lakonisch und лаконично отвечает Мюллер и снова
wendet sich wieder an Haie Westhus. обращается к Хайе Вестхусу со своим
вопросом.
Es ist zu schwer auf einmal für Хайе трудно ответить с ходу. На его
Haie. Er wiegt seinen веснушчатом лице написано
sommersprossigen Schädel: недоумение:
»Du meinst, wenn kein Krieg mehr - Это когда уже не будет войны, так,
ist?« что ли?
- Ну да. Какой ты у нас
»Richtig. Du merkst auch alles.« сообразительный!
»Dann kämen doch wieder Weiber, - Так ведь после войны наверно
nicht?« – Haie leckt sich das Maul. опять будут бабы, верно? - Хайе
облизывается.
»Das auch.« - Будут и бабы.
»Meine Fresse noch mal«, sagt - Вот житуха-то будет, забодай меня
Haie, und sein Gesicht taut auf, » dann комф! - говорит Хайе, и лицо его
würde ich mir so einen strammen Feger оттаивает. - Тогда я подобрал бы себе
schnappen, so einen richtigen крепкую бабенку, этакого, знаете ли,
Küchendragoner, weißt du, mit драгуна в юбке, чтоб было бы за что
ordentlich was dran zum Festhalten, подержаться, и без долгих разговоров -
und sofort nichts wie 'rin in die Betten! в постельку. Нет, вы только подумайте,
Stell dir mal vor, richtige Federbetten настоящая перина, да еще на пружинном
mit Sprungmatratzen, Kinners, acht матраце! Эх, ребята, да я целую неделю
Tage lang würde ich keine Hose wieder и штанов бы не надевал!
anziehen.«
Alles schweigt. Das Bild ist zu Все молчат. Слишком уж
wunderbar. Schauer laufen uns über великолепна эта картина. Мороз
die Haut. Endlich ermannt sich Müller пробегает у нас по коже. Наконец
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 58
und fragt: »Und danach?« Мюллер собирается с духом и
спрашивает:
Pause. Dann erklärt Haie etwas - А потом? Хайе молчит. Затем он
verzwickt: несколько нерешительно заявляет:
»Wenn ich Unteroffizier wäre, - Если бы я был унтер-офицером, я
würde ich erst noch bei den Preußen бы еще остался на сверхсрочную.
bleiben und kapitulieren.«
»Haie, du hast glatt einen Vogel«, - Хайе, ты просто не в своем уме, -
sage ich. говорю я.
Er fragt gemütlich zurück: Ничуть не обижаясь, он отвечает
мне вопросом:
»Hast du schon mal Torf - А ты когда-нибудь резал торф?
gestochen? Probier's mal.« Поди, попробуй.
Damit zieht er seinen Löffel aus С этими словами он достает из-за
dem Stiefelschaft und langt damit in голенища ложку и запускает ее в
Alberts Eßnapf. котелок Альберта.
»Schlimmer als Schanzen in der - И все-таки это, наверно, не хуже,
Champagne kann's auch nicht sein«, чем рыть окопы в Шампани, - отвечаю я.
erwiderte ich.
Haie kaut und grinst: Хайе жует и ухмыляется:
»Dauert aber länger. Kannst dich - Зато дольше. Да и отлынивать там
auch nicht drücken.« нельзя.
»Aber, Mensch, zu Hause ist es - Но послушай, Хайе, чудак, дома-то
doch besser, Haie.« ведь все-таки лучше!
»Teils, teils«, sagt er und versinkt - Как сказать, - говорит он и
mit offenem Munde in Grübelei. задумывается с открытым ртом.
Man kann auf seinen Zügen lesen, На его лице написано, о чем он
was er denkt. сейчас думает.

Da ist eine arme Moorkate, da ist Жалкая лачуга на болоте, тяжелая


schwere Arbeit in der Hitze der Heide работа в знойной степи с раннего утра и
vom frühen Morgen bis zum Abend, da до вечера, скудный заработок, грязная
ist spärlicher Lohn, da ist ein одежда поденщика...
schmutziger Knechtsanzug —
»Hast beim Kommiß in Frieden - В мирное время на действительной
keine Sorgen«, teilt er mit, »jeden Tag можно жить припеваючи, - говорит он: -
ist dein Futter da, sonst machst du каждый день тебе засыпают твой корм, а
Krach, hast dein Bett, alle acht Tage не то можешь устроить скандал: у тебя
reine Wäsche wie ein Kavalier, machst есть своя постель, каждую неделю
deinen Unteroffiziersdienst, hast dein чистое белье, как у господ; ты унтер-
schönes Zeug; – abends bist du ein офицер, служишь свою службу,
freier Mann und gehst in die Kneipe.« обмундирован с иголочки; по вечерам ты
вольная птица и идешь себе в пивную.
Haie ist außerordentlich stolz auf Хайе чрезвычайно гордится своей
seine Idee. Er verliebt sich darin. идеей. Он просто влюблен в нее.
»Und wenn du deine zwölf Jahre - А отслужил свои двенадцать лет -
um hast, kriegst du deinen получай аттестат на пенсию и иди в
Versorgungsschein und wirst сельские жандармы. Тогда можешь хоть
Landjäger. Den ganzen Tag kannst du целый день гулять.
Spazierengehen.«
Er schwitzt jetzt vor Zukunft. От этих грез о будущем его бросает
в пот.
» Stell dir vor, wie du dann - Ты только подумай, как тебя будут
traktiert wirst. Hier einen Kognak, da угощать! Здесь рюмка коньяку, там пол-
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 59
einen halben Liter. Mit einem Landjäger литра. С жандармом небось каждый
will doch jeder gutstehen.« захочет дружить.
»Du wirst ja nie Unteroffizier, - Да ты ведь никогда не станешь
Haie«, wirft Kat ein. унтером, Хайе, - вставляет Кат.
Haie blickt ihn betroffen an und Хайе смущенно смотрит на него и
schweigt. In seinen Gedanken sind умолкает. Наверно, он думает сейчас о
jetzt wohl die klaren Abende im Herbst, ясных осенних вечерах, о воскресеньях
die Sonntage in der Heide, die в степи, звоне деревенских колоколов, о
Dorfglocken, die Nachmittage und ночах, проведенных с батрачками, о
Nächte mit den Mägden, die гречишных пирогах с салом, о сельском
Buchweizenpfannkuchen mit den трактире, где можно целыми часами
großen Speckaugen, die sorglos беспечно болтать с друзьями...
verschwatzten Stunden im Krug –
Mit soviel Phantasie kann er so Его воображение не в силах так
rasch nicht fertig werden; deshalb быстро управиться с нахлынувшими на
knurrt er nur erbost: него картинами; поэтому он только
раздраженно ворчит:
»Was ihr immer für Blödsinn - И чего вы вечно лезете с вашими
zusammenfragt.« дурацкими расспросами?
Er streift sein Hemd über den Kopf Он натягивает на себя рубашку и
und knöpft den Waffenrock zu. застегивает куртку.
»Was würdest du machen, - А ты бы что сделал, Тьяден? -
Tjaden?« ruft Kropp. спрашивает Кропп.
Tjaden kennt nur eins. Тьяден думает только об одном:
»Aufpassen, daß mir Himmelstoß - Стал бы следить за
nicht durchgeht.« Химмельштосом, чтобы не упустить его.
Er möchte ihn wahrscheinlich am Дай Тьядену волю, он, пожалуй,
liebsten in einen Käfig sperren und посадил бы Химмельштоса в клетку,
jeden Morgen mit einem Knüppel über чтобы каждое утро нападать на него с
ihn herfallen. дубинкой.
Zu Kropp schwärmt er: Сейчас он опять размечтался и
говорит, обращаясь к Кроппу:
»An deiner Stelle würde ich sehen, - На твоем месте я постарался бы
daß ich Leutnant würde. Dann kannst стать лейтенантом. Тогда бы ты мог
du ihn schleifen, daß ihm das Wasser гонять его, пока у него задница не
im Hintern kocht.« взопреет.
»Und du, Detering?« forscht Müller - А ты, Детеринг? - продолжает
weiter. Er ist der geborene допытываться Мюллер. С его любовью
Schulmeister mit seiner Fragerei. задавать вопросы ему бы только ребят
учить.
Detering ist wortkarg. Aber auf Детеринг не охотник до разговоров.
dieses Thema gibt er Antwort. Er sieht Но на этот вопрос он отвечает. Он
in die Luft und sagt nur einen Satz: смотрит в небо и произносит всего лишь
одну фразу:
»Ich würde gerade noch zur Ernte - Я подоспел бы как раз к уборке.
zurechtkommen.«
Damit steht er auf und geht weg. С этими словами он встает и уходит.
Er macht sich Sorgen. Seine Frau Его одолевают заботы. Хозяйство
muß den Hof bewirtschaften. Dabei приходится вести жене. К тому же, у
haben sie ihm noch zwei Pferde него еще забрали двух лошадей. Каждый
weggeholt. Jeden Tag liest er die день он читает доходящие до нас
Zeitungen, die kommen, ob es in seiner газеты: уж нет ли дождя в его родных
oldenburgischen Ecke auch nicht краях в Ольденбурге? А то они не
regnet. Sie bringen das Heu sonst nicht успеют убрать сено.
fort.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 60
In diesem Augenblick erscheint В этот момент появляется
Himmelstoß. Er kommt direkt auf Химмельштос. Он направляется прямо к
unsere Gruppe zu. Tjadens Gesicht нам. Лицо Тьядена покрывается
wird fleckig. Er legt sich längelang ms пятнами. Он растягивается во весь рост
Gras und schließt die Augen vor на траве и от волнения закрывает глаза.
Aufregung.
Himmelstoß ist etwas unschlüssig, Химмельштос ведет себя несколько
sein Gang wird langsamer. Dann нерешительно, он замедляет шаги. Но
marschiert er dennoch zu uns heran. затем все-таки подходит к нам. Никто
Niemand macht Miene, sich zu даже и не думает встать. Кропп с
erheben. Kropp sieht ihm interessiert интересом разглядывает его.
entgegen.
Er steht jetzt vor uns und wartet. Теперь он стоит перед нами и ждет.
Da keiner etwas sagt, läßt er ein »Na?« Видя, что все молчат, он пускает
vom Stapel. пробный шар:
Ein paar Sekunden verstreichen; - Ну как дела? Проходит несколько
Himmelstoß weiß sichtlich nicht, wie er секунд; Химмельштос явно не знает, как
sich benehmen soll. Am liebsten ему следует себя вести. С каким
möchte er uns jetzt im Galopp удовольствием он заставил бы нас
schleifen. Immerhin scheint er schon сейчас сделать хорошую пробежку!
gelernt zu haben, daß die Front kein Однако он, как видно, уже понял, что
Kasernenhof ist. Er versucht es фронт - это не казармы. Он делает еще
abermals und wendet sich nicht mehr одну попытку, обращаясь на этот раз не
an alle, sondern an einen, er hofft, so ко всем сразу, а только к одному из нас;
leichter Antwort zu erhalten. Kropp ist он надеется, что так скорее получит
ihm am nächsten. Ihn beehrt er ответ. Ближе всех к нему сидит Кропп.
deshalb. Его-то Химмельштос и решает удостоить
своим вниманием.
»Na, auch hier?« - Тоже здесь? Но Альберт отнюдь не
Aber Albert ist sein Freund nicht. собирается напрашиваться к нему в
Er antwortet knapp: друзья.
»Bißchen länger als Sie, denke - Немножко подольше, чем вы, -
ich.« кратко отвечает он.
Der rötliche Schnurrbart zittert. Рыжие усы Химмельштоса
подрагивают.
»Ihr kennt mich wohl nicht mehr, - Вы, кажется, меня не узнаете?
was?« Тьяден открывает глаза:
Tjaden schlägt jetzt die Augen auf. - Нет, почему же? Теперь
»Doch.« Химмельштос поворачивается к нему:
Himmelstoß wendet sich ihm zu: - Ведь это Тьяден, не так ли?
»Das ist doch Tjaden, nicht?«
Tjaden hebt den Kopf. Тьяден поднимает голову:
»Und weißt du, was du bist?« - А хочешь, я тебе скажу, кто ты?
Himmelstoß ist verblüfft. »Seit Химмельштос обескуражен:
wann duzen wir uns denn? Wir haben - С каких это пор мы с вами на ты?
doch nicht zusammen im Мы, по-моему, еще в канаве вместе не
Chausseegraben gelegen.« валялись.
Er weiß absolut nichts aus der Он никак не может найти выход из
Situation zu machen. Diese offene создавшегося положения. Столь
Feindseligkeit hat er nicht erwartet. открытой вражды он от нас не ожидал.
Aber er hütet sich vorläufig; sicher hat Но пока что он держит ухо востро, -
ihm jemand den Unsinn von Schüssen наверно, ему уже успели наболтать про
in den Rücken vorgeschwatzt. выстрелы в спину.
Tjaden wird auf die Frage nach Слова Химмельштоса о канаве
dem Chausseegraben vor Wut sogar настолько разъярили Тьядена, что он
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 61
witzig. даже становится остроумным:
»Nee, das warst du alleme.« - Нет, ты там один валялся.
Jetzt kocht Himmelstoß auch. Теперь и Химмельштос тоже кипит
Tjaden kommt ihm jedoch eilig zuvor. от злости. Однако Тьяден поспешно
Er muß seinen Spruch loswerden. опережает его; ему не терпится
высказать до конца свою мысль.
»Was du bist, willst du wissen? Du - Так сказать тебе, кто ты? Ты гад
bist ein Sauhund, das bist du! Das паршивый, вот ты кто! Я уж давно хотел
wollt' ich dir schon lange mal sagen.« тебе это сказать.
Die Genugtuung vieler Monate В его сонных свиных глазках
leuchtet ihm aus den blanken светится торжество, - он много месяцев
Schweinsaugen, als er den Sauhund ждал той минуты, когда швырнет этого
hinausschmettert. "гада" в лицо своему недругу.
Auch Himmelstoß ist nun Химмельштоса тоже прорвало:
entfesselt: »Was willst du Mistköter, du - Ах ты щенок, грязная торфяная
dreckiger Torfdeubel? Stehen Sie auf, крыса! Встать, руки по швам, когда с
Knochen zusammen, wenn ein вами разговаривает начальник!
Vorgesetzter mit Ihnen spricht!«
Tjaden winkt großartig. Тьяден делает величественный
жест:
»Sie können rühren, Himmelstoß. - Вольно, Химмельштос. Кру-гом!
Wegtreten.«
Himmelstoß ist ein tobendes Химмельштос бушует. Это уже не
Exerzierreglement. Der Kaiser könnte человек, - это оживший устав строевой
nicht beleidigter sein. Er heult: службы, негодующий на нарушителей.
Сам кайзер не счел бы себя более
оскорбленным, чем он. Он рявкает:
»Tjaden, ich befehle Ihnen - Тьяден, я приказываю вам по
dienstlich: Stehen Sie auf!« долгу службы: встать!
»Sonst noch was?« fragt Tjaden. - Еще что прикажете? - спрашивает
Тьяден.

»Wollen Sie meinem Befehl Folge - Вы будете выполнять мой приказ


leisten oder nicht?« или нет?
Tjaden erwidert gelassen und Тьяден отвечает, не повышая
abschließend, ohne es zu wissen, mit голоса и, сам того не зная,
dem bekanntesten Klassikerzitat. заканчивает свою речь популярнейшей
Gleichzeitig lüftet er seine Kehrseite. цитатой из немецкого классика [4].
Одновременно он оголяет свой тыл.
Himmelstoß stürmt davon: » Sie Химмельштос срывается с места,
kommen vors Kriegsgericht!« словно его ветром подхватило:
Wir sehen ihn in der Richtung zur - Вы пойдете под трибунал! Мы
Schreibstube verschwinden. видим, как он убегает по направлению к
ротной канцелярии.
Haie und Tjaden sind ein Хайе и Тьяден оглушительно ржут, -
gewaltiges Torfstechergebrüll. Haie так умеют хохотать только торфяники. У
lacht so, daß er sich die Kinnlade Хайе от смеха заскакивает челюсть, и он
ausrenkt und mit offenem Maul беспомощно мычит открытым ртом.
plötzlich hilflos dasteht. Albert muß sie Альберт вправляет ее ударом кулака.
ihm mit einem Faustschlag erst wieder
einsetzen.
Kat ist besorgt. Кат озабочен:
»Wenn er dich meldet, wird's - Если он доложит, тебе
böse.« несдобровать.
»Meinst du, daß er es tut?« fragt - А ты думаешь, он доложит? -
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 62
Tjaden. спрашивает Тьяден.
»Bestimmt«, sage ich. - Обязательно, - говорю я.
»Das mindeste, was du kriegst, - Тебе закатят по меньшей мере пять
sind fünf Tage Dicken«, erklärt Kat. суток строгого, - заявляет Кат.
Das erschüttert Tjaden nicht. Тьядена это ничуть не страшит.
»Fünf Tage Kahn sind fünf Tage - Пять суток в кутузке - это пять
Ruhe.« суток отдыха.
»Und wenn du auf Festung - А если в крепость? - допытывается
kommst?« forscht der gründlichere более основательный Мюллер.
Müller.
»Dann ist der Krieg für mich so - Пока сидишь там, глядишь и
lange aus.« отвоевался.
Tjaden ist ein Sonntagskind. Für Тьяден - счастливчик. Он не знает,
ihn gibt es keine Sorgen. Mit Haie und что такое заботы. В сопровождении Хайе
Leer zieht er ab, damit man ihn nicht in и Леера он удаляется, чтобы не
der ersten Aufregung findet. попасться начальству под горячую руку.
Müller ist noch immer nicht zu Мюллер все еще не закончил свой
Ende. Er nimmt sich wieder Kropp vor. опрос. Он снова принимается за Кроппа:
»Albert, wenn du nun tatsächlich nach - Альберт, ну а если ты и вправду
Hause kämst, was würdest du попал бы сейчас домой, что б ты стал
machen?« тогда делать?
Kropp ist jetzt satt und deshalb Теперь Кропп наелся и стал от этого
nachgiebiger. уступчивее:
»Wieviel Mann wären wir dann - А сколько человек осталось от
eigentlich in der Klasse?« нашего класса? Мы подсчитываем: семь
Wir rechnen: von zwanzig sind человек из двадцати убиты, четверо -
sieben tot, vier verwundet, einer in der ранены, один - в сумасшедшем доме.
Irrenanstalt. Es kämen höchstens also Значит, нас набралось бы в лучшем
zwölf Mann zusammen. случае двенадцать человек.
»Drei sind davon Leutnants«, sagt - Из них трое - лейтенанты, -
Müller. говорит Мюллер.

»Glaubst du, daß sie sich von - Ты думаешь, они согласились бы,
Kantorek anschnauzen ließen?« чтобы на них снова орал Канторек?
»Wir glauben es nicht; wir würden Мы думаем, что нет; мы тоже не
uns auch nicht mehr anschnauzen захотели бы, чтобы он орал на нас.
lassen.«
»Was hältst du eigentlich von der - А как ты представляешь себе, что
dreifachen Handlung im Wilhelm Teil?« такое тройное действие в "Вильгельме
erinnert sich Kropp mit einem Male und Телле"? - вдруг вспоминает Кропп и
brüllt vor Lachen. хохочет до слез.
»Was waren die Ziele des - Какие цели ставил перед собой
Göttinger Hainbundes?« forscht auch геттингенский "Союз рощи"? -
Müller plötzlich sehr streng. испытующе спрашивает Мюллер,
внезапно переходя на строгий тон.
»Wieviel Kinder hatte Karl der - Сколько детей было у Карла
Kühne?« erwidere ich ruhig. Смелого? - спокойно парирую я.
»Aus Ihnen wird im Leben nichts, - Из вас ничего путного не выйдет,
Bäumer«, quäkt Müller. Боймер, - квакает Мюллер.
»Wann war die Schlacht bei - Когда была битва при Заме? -
Zama?« will Kropp wissen. интересуется Кропп.
»Ihnen fehlt der sittliche Ernst, - У вас нет прочных моральных
Kropp, setzen Sie sich, drei minus –«, принципов, Кропп, садитесь! Три с
winke ich ab. минусом! - говорю я, делая
пренебрежительный жест рукой.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 63
»Welche Aufgaben hielt Lykurgus - Какие государственные задачи
für die wichtigsten im Staate?« wispert Ликург почитал важнейшими? - шипит
Müller und scheint an einem Kneifer zu Мюллер, поправляя воображаемое
rücken. пенсне.
»Heißt es: - Как нужно расставить знаки
препинания во фразе:
Wir Deutsche fürchten Gott, sonst "Мы, немцы, не боимся никого,
niemand in der Welt, oder wir кроме бога?" - вопрошаю я.
Deutschen ...?« gebe ich zu bedenken.
»Wieviel Einwohner hat - Сколько жителей насчитывает
Melbourne ?« zwitschert Müller zurück. Мельбурн? - щебечет в ответ Мюллер.
»Wie wollen Sie bloß im Leben - Как же вы будете жить, если даже
bestehen, wenn Sie das nicht wissen?« этого не знаете? - спрашиваю я Альберта
frage ich Albert empört. возмущенным тоном.
»Was versteht man unter Но тот пускает в ход другой козырь:
Kohäsion?« trumpft der nun auf. - В чем заключается явление
сцепления?
Von dem ganzen Kram wissen wir Мы уже успели основательно
nicht mehr allzuviel. Er hat uns auch позабыть все эти премудрости. Они
nichts genutzt. Aber niemand hat uns оказались совершенно бесполезными. Но
in der Schule beigebracht, wie man bei никто не учил нас в школе, как
Regen und Sturm eine Zigarette закуривать под дождем и на ветру или
anzündet, wie man ein Feuer aus как разжигать костер из сырых дров,
nassem Holz machen kann – oder daß никто не объяснял, что удар штыком
man ein Bajonett am besten in den лучше всего наносить в живот, а не в
Bauch stößt, weil es da nicht ребра, потому что в животе штык не
festklemmt wie bei den Rippen. застревает.
Müller sagt nachdenklich: »Was Мюллер задумчиво говорит:
nutzt es. Wir werden doch wieder auf - А что толку? Ведь нам все равно
die Schulbank müssen.« придется снова сесть на школьную
скамью.
Ich halte es für ausgeschlossen. Я считаю, что это исключено:
»Vielleicht machen wir ein - Может быть, нам разрешат сдавать
Notexamen.« льготные экзамены?
»Dazu brauchst du Vorbereitung. - Для этого нужна подготовка. И
Und wenn du es schon bestehst, was даже если ты их сдашь, что потом? Быть
dann? Student sein ist nicht viel студентом не намного лучше. Если у тебя
besser. Wenn du kein Geld hast, mußt нет денег, тебе все равно придется
du auch büffeln.« зубрить.
»Etwas besser ist es. Aber Quatsch - Нет, это, пожалуй, немного
bleibt es trotzdem, was sie dir da получше. Но и там тебе тоже будут
eintrichtern.« вдалбливать всякую чушь.
Kropp trifft unsere Stimmung: Кропп настроен совершенно так же,
как мы:
»Wie kann man das ernst nehmen, - Как можно принимать все это
wenn man hier draußen gewesen ist.« всерьез, если ты побывал здесь, на
фронте?
»Aber du mußt doch einen Beruf - Но надо же тебе иметь профессию,
haben«, wendet Müller ein, als wäre er - возражает Мюллер, точь-в-точь так,
Kantorek in Person. как говаривал Канторек.
Albert reinigt sich die Nägel mit Альберт вычищает ножом грязь из-
dem Messer. Wir sind erstaunt über под ногтей. Мы удивлены таким
dieses Stutzertum. Aber es ist nur щегольством. Но он делает это просто
Nachdenklichkeit. Er schiebt das потому, что задумался. Он отбрасывает
Messer weg und erklärt: нож и заявляет:
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 64
»Das ist es ja. Kat und Detering - В том-то и дело. И Кат, и Детеринг,
und Haie werden wieder in ihren Beruf и Хайе снова вернутся к своей
gehen, weil sie ihn schon vorher профессии, потому что у них она уже
gehabt haben. Himmelstoß auch. Wir была раньше. И Химмельштос - тоже. А
haben keinen gehabt. Wie sollen wir вот у нас ее не было. Как же нам
uns da nach diesem hier« – er macht привыкнуть к какому-нибудь делу после
eine Bewegung zur Front – »an einen всего этого? - Он кивает головой в
gewöhnen.« сторону фронта.
»Man müßte Rentier sein und dann - Хорошо бы стать рантье, тогда
ganz allein in einem Walde wohnen можно было бы жить где-нибудь в лесу,
können –«, sage ich, schäme mich aber в полном одиночестве, - говорю я, но
sofort über diesen Größenwahn. мне тотчас же становится стыдно за эти
»Was soll das bloß werden, wenn чрезмерные претензии.
wir zurückkommen?« meint Müller, und - Что же с нами будет, когда мы
selbst er ist betroffen. вернемся? - спрашивает Мюллер, и даже
Kropp zuckt die Achseln. ему становится не по себе.
»Ich weiß nicht. Erst mal da sein, Кропп пожимает плечами:
dann wird sich's ja zeigen.« - Не знаю. Сначала надо остаться в
Wir sind eigentlich alle ratlos. живых, а там видно будет.
В сущности, никто из нас ничего не
»Was könnte man denn machen?« может сказать.
frage ich. - Так что же мы стали бы делать? -
»Ich habe zu nichts Lust«, спрашиваю я.
antwortet Kropp müde. »Eines Tages - У меня ни к чему нет охоты, -
bist du doch tot, was hast du da schon? устало отвечает Кропп. - Ведь рано или
Ich glaube nicht, daß wir überhaupt поздно ты умрешь, так не все ли равно,
zurückkommen.« что ты нажил? И вообще я не верю, что
»Wenn ich darüber nachdenke, мы вернемся.
Albert«, sage ich nach einer Weile und - Знаешь, Альберт, когда я об этом
wälze mich auf den Rücken, размышляю, - говорю я через некоторое
»so möchte ich, wenn ich das Wort время, переворачиваясь на спину,
Friede höre, und es wäre wirklich so, - когда я думаю о том, что однажды
irgend etwas Unausdenkbares tun, so я услышу слово "мир" и это будет
steigt es mir zu Kopf. Etwas, weißt du, правда, мне хочется сделать чтонибудь
was wert ist, daß man hier im немыслимое, - так опьяняет меня это
Schlamassel gelegen hat. Ich kann mir слово. Что-нибудь такое, чтобы знать,
bloß nichts vorstellen. Was ich an что ты не напрасно валялся здесь в
Möglichem sehe, diesen ganzen Betrieb грязи, не напрасно попал в этот
mit Beruf und Studium und Gehalt und переплет. Только я ничего не могу
so weiter – das kotzt mich an, denn придумать. То, что действительно можно
das war ja immer schon da und ist сделать, вся эта процедура
widerlich. Ich finde nichts – ich finde приобретения профессии, - сначала
nichts, Albert.« учеба, потом жалованье и так далее, - от
этого меня с души воротит, потому что
так было всегда, и все это
отвратительно. Но ничего другого я не
нахожу, ничего другого я не вижу,
Mit einemmal scheint mir alles Альберт.
aussichtslos und verzweifelt. В эту минуту все кажется мне
беспросветным, и меня охватывает
Kropp denkt ebenfalls darüber отчаяние.
nach. Es wird überhaupt schwer Кропп думает о том же.
werden mit uns allen. Ob die sich in der - И вообще всем нам будет трудно.
Heimat eigentlich nicht manchmal Неужели они там, в тылу, никогда не
Sorgen machen deswegen? Zwei Jahre задумываются над этим? Два года
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 65
Schießen und Handgranaten – das подряд стрелять из винтовки и метать
kann man doch nicht ausziehen wie гранаты - это нельзя сбросить с себя,
einen Strumpf nachher –« как сбрасывают грязное белье...
Wir stimmen darin überein, daß es
jedem ähnlich geht; nicht nur uns hier; Мы приходим к заключению, что
überall, jedem, der in der gleichen Lage нечто подобное переживает каждый, - не
ist, dem einen mehr, dem andern только мы здесь, но и всякий, кто
weniger. Es ist das gemeinsame находится в том же положении, где бы
Schicksal unserer Generation. он ни был; только одни чувствуют это
больше, другие - меньше. Это общая
Albert spricht es aus. судьба нашего поколения.
Альберт высказывает эту мысль
»Der Krieg hat uns für alles вслух:
verdorben.« - Война сделала нас никчемными
Er hat recht. Wir sind keine Jugend людьми.
mehr. Wir wollen die Welt nicht mehr Он прав. Мы больше не молодежь.
stürmen. Wir sind Flüchtende. Wir Мы уже не собираемся брать жизнь с
flüchten vor uns. Vor unserem Leben. бою. Мы беглецы. Мы бежим от самих
Wir waren achtzehn Jahre und себя. От своей жизни. Нам было
begannen die Welt und das Dasein zu восемнадцать лет, и мы только еще
lieben; wir mußten darauf schießen. начинали любить мир и жизнь; нам
Die erste Granate, die einschlug, traf in пришлось стрелять по ним. Первый же
unser Herz. Wir sind abgeschlossen разорвавшийся снаряд попал в наше
vom Tätigen, vom Streben, vom сердце. Мы отрезаны от разумной
Fortschritt. Wir glauben nicht mehr деятельности, от человеческих
daran; wir glauben an den Krieg. стремлений, от прогресса. Мы больше не
Die Schreibstube wird lebendig. верим в них. Мы верим в войну.
Himmelstoß scheint sie alarmiert zu Канцелярия зашевелилась. Как
haben. An der Spitze der Kolonne trabt видно, Химмельштос поднял там всех на
der dicke Feldwebel. ноги. Во главе карательного отряда
Komisch, daß fast alle трусит толстый фельдфебель.
etatsmäßigen Feldwebel dick sind. Любопытно, что почти все ротные
Ihm folgt der rachedürstende фельдфебеля - толстяки.
Himmelstoß. Seine Stiefel glänzen in За ним следует снедаемый жаждой
der Sonne. мести Химмельштос. Его сапоги сверкают
Wir erheben uns. на солнце.
Der Spieß schnauft: Мы встаем.
»Wo ist Tjaden?« - Где Тьяден? - пыхтит
Natürlich weiß es keiner. фельдфебель.
Himmelstoß glitzert uns böse an. Разумеется, никто этого не знает.
»Bestimmt wißt ihr es. Wollt es Глаза Химмельштоса сверкают злобой.
bloß nicht sagen. Raus mit der - Вам, конечно, знаете. Только не
Sprache.« хотите сказать. Признавайтесь, где он?
Der Spieß sieht sich suchend um;
Tjaden ist nirgendwo zu erblicken. Er - Фельдфебель - рыскает глазами -
versucht es andersherum. Тьядена нигде не видно. Тогда он
пытается взяться за дело с другого
»In zehn Minuten soll Tjaden sich конца:
auf der Schreibstube melden.« - Через десять минут ты должен
Damit zieht er davon, Himmelstoß явиться в канцелярию.
in seinem Kielwasser. После этого он удаляется.
»Ich habe das Gefühl, daß mir Химмельштос следует в его кильватере.
beim nächsten Schanzen eine - У меня предчувствие, что в
Drahtrolle auf die Beine von следующий раз, когда будем рыть
Himmelstoß fallen wird«, vermutet окопы, я случайно уроню моток
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 66
Kropp. проволоки Химмельштосу на ноги, -
»Wir werden an ihm noch viel говорит Кропп.
Spaß haben«, lacht Müller.
Das ist nun unser Ehrgeiz: einem - Да и вообще нам с ним будет не
Briefträger die Meinung stoßen. – скучно, - смеется Мюллер.
Мы осмелились дать отпор какому-то
жалкому почтальону и уже гордимся
Ich gehe in die Baracke und sage этим.
Tjaden Bescheid, damit er Я иду в барак и предупреждаю
verschwindet. Тьядена, что ему надо исчезнуть.
Dann wechseln wir unsern Platz
und lagern uns wieder, um Karten zu Затем мы переходим на другое место
spielen. Denn das können wir: и, развалясь на травке, снова начинаем
Kartenspielen, fluchen und Krieg играть в карты. Ведь все, что мы умеем,
führen. Nicht viel für zwanzig Jahre – это играть в карты, сквернословить и
zuviel für zwanzig Jahre. воевать. Не очень много для двадцати -
Nach einer halben Stunde ist слишком много для двадцати лет.
Himmelstoß erneut bei uns. Niemand Через полчаса Химмельштос снова
beachtet ihn. Er fragt nach Tjaden. Wir наведывается к нам. Никто не обращает
zucken die Achseln. на него внимания. Он спрашивает, где
»Ihr solltet ihn doch suchen«, Тьяден. Мы пожимаем плечами.
beharrt er. - Вас ведь послали за ним, -
»Wieso ihr?« erkundigt sich Kropp. настаивает он.
- Что значит "послали"? -
»Na, ihr hier –« спрашивает Кропп.
»Ich möchte Sie bitten, uns nicht - Ну, вам приказали...
zu duzen«, sagt Kropp wie ein Oberst. - Я попросил бы вас выбирать
выражения, - говорит Кропп
начальственным тоном. - Мы не
позволим обращаться к нам не по
Himmelstoß fällt aus den Wolken. уставу.
»Wer duzt euch denn?« Химмельштос огорошен:
- Кто это обращается к вам не по
»Sie!« уставу?
»Ich?« - Вы!
»Ja.« - Я?
Es arbeitet in ihm. Er schielt Kropp - Ну да.
mißtrauisch an, weil er keine Ahnung Химмельштос напряженно думает.
hat, was der meint. Immerhin traut er Он недоверчиво косится на Кроппа, не
sich in diesem Punkte nicht ganz und совсем понимая, что тот имеет в виду. Во
kommt uns entgegen. »Habt ihr ihn всяком случае, на этот раз он не вполне
nicht gefunden?« уверен в себе и решает пойти нам
Kropp legt sich ins Gras und sagt: навстречу:
- Так вы его не нашли? Кропп
»Waren Sie schon mal hier ложится в траву и говорит:
draußen?« - А вы хоть раз бывали здесь, на
»Das geht Sie gar nichts an«, фронте?
bestimmt Himmelstoß. »Ich verlange - Это вас не касается, - решительно
Antwort.« заявляет Химмельштос. - Я требую,
»Gemacht«, erwidert Kropp und чтобы вы мне ответили на мой вопрос.
erhebt sich. »Sehen Sie mal dorthin, - Ладно, отвечу, - говорит Кропп
wo die kleinen Wölkchen stehen. Das поднимаясь. - Посмотрите-ка вон туда,
sind die Geschosse der Flaks. Da waren видите, на небе такие маленькие
wir gestern. Fünf Tote, acht облачка? Это разрывы зениток. Вчера
Verwundete .Dabei war es eigentlich мы были там. Пять убитых, восемь
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 67
ein Spaß. Wenn Sie nächstens mit раненых. А ведь ничего особенного
'rausgehen, werden die Mannschaften, вчера в общем-то и не было. В
bevor sie sterben, erst vor Sie следующий раз, когда мы отправимся
hintreten, die Knochen туда вместе с вами, рядовые не будут
zusammenreißen und zackig fragen: умирать, не спросив вашего разрешения.
Bitte wegtreten zu dürfen! Bitte Они будут становиться перед вами во
abkratzen zu dürfen! Auf Leute wie Sie фронт, пятки вместе, носки врозь, и
haben wir hier gerade gewartet.« молодцевато спрашивать: "Разрешите
выйти из строя? Дозвольте отправиться
на тот свет!" Нам здесь так не хватало
Er setzt sich wieder, und таких людей, как вы.
Himmelstoß verschwindet wie ein Сказав это, он снова садится.
Komet. Химмельштос уносится стремительно,
»Drei Tage Arrest«, vermutet Kat. как комета.
- Трое суток ареста, - предполагает
»Das nächstemal lege ich los«, Кат.
sage ich zu Albert. - Следующий заход сделаю я, -
Aber es ist Schluß. Dafür findet говорю я Альберту.
abends beim Appell eine Vernehmung Но нас больше не беспокоят. Зато
statt. In der Schreibstube sitzt unser вечером, во время поверки, нам
Leutnant Bertinck und läßt einen nach устраивают допрос. В канцелярии сидит
dem andern rufen. командир нашего взвода лейтенант
Ich muß ebenfalls als Zeuge Бертинк и вызывает всех по очереди.
erscheinen und kläre auf, weshalb Как свидетель, я тоже предстаю
Tjaden rebelliert hat. Die перед ним и излагаю обстоятельства,
Bettnässergeschichte macht Eindruck. заставившие Тьядена взбунтоваться.
Himmelstoß wird herangeholt und ich История с "исцелением" Тьядена от
wiederhole meine Aussagen. недержания мочи производит сильное
впечатление. Вызывают Химмельштоса,
»Stimmt das?« fragt Bertinck и я еще раз повторяю свои показания.
Himmelstoß. - Это правда? - спрашивает Бертинк
Der windet sich und muß es Химмельштоса.
schließlich zugeben, als Kropp die Тот пытается выкрутиться, но, когда
gleichen Angaben macht. Кропп подтверждает сказанное мною,
ему в конце концов приходится
»Weshalb hat denn niemand das признаться.
damals gemeldet?« fragt Bertinck. - Почему же никто не доложил об
Wir schweigen; er muß doch selbst этом еще тогда? - спрашивает Бертинк.
wissen, was eine Beschwerde über Мы молчим, - ведь он сам прекрасно
solche Kleinigkeiten beim Kommiß für знает, что жаловаться на такие пустяки -
Zweck hat. Gibt es beim Kommiß это в армии гиблое дело. Да и вообще,
überhaupt Beschwerden ? Er sieht es какие могут быть жалобы на военной
wohl ein und kanzelt Himmelstoß службе? Он, как видно, понимает нас и
zunächst ab, indem er ihm noch einmal для начала распекает Химмельштоса, в
energisch klarmacht, daß die Front kein энергичных выражениях разъясняя ему
Kasernenhof sei. Dann kommt in еще раз, что фронт это не казармы.
verstärktem Maße Tjaden an die Reihe, Затем настает очередь Тьядена. С ним
der eine ausgewachsene Predigt und лейтенант обходится покруче. Он долго
drei Tage Mittelarrest erhält. Kropp читает ему мораль и налагает на него
diktiert er mit einem Augenzwinkern трое суток ареста. Кроппу он
einen Tag Arrest. подмигивает и велит записать ему одни
»Geht nicht anders«, sagt сутки.
erbedauernd zu ihm. - Ничего не поделаешь, - говорит он
Er ist ein vernünftiger Kerl. ему с сожалением.
Mittelarrest ist angenehm. Das Он у нас умница.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 68
Arrestlokal ist ein früherer Hühnerstall; Простой арест - приятное
da können beide Besuch empfangen, времяпрепровождение. Помещение для
wir verstehen uns schon darauf, арестантов - бывший курятник; там они
hinzukommen. могут принимать гостей, мы знаем, как к
Dicker Arrest wäre Keller gewesen. ним пробраться.
Früher wurden wir auch an einen Baum Строгий арест пришлось бы
gebunden, doch das ist jetzt verboten. отсиживать в погребе. Раньше нас еще
Manchmal werden wir schon wie привязывали к дереву, но сейчас это
Menschen behandelt. запрещено. Все-таки иногда с нами
Eine Stunde nachdem Tjaden und обращаются как с людьми.
Kropp hinter ihren Drahtgittern sitzen, Не успели Тьяден и Кропп отсидеть
brechen wir zu ihnen auf. Tjaden час за проволочной решеткой, как мы
begrüßt uns krähend. уже отправляемся навестить их. Тьяден
Dann spielen wir bis in die Nacht встречает нас петушиным криком.
Skat. Tjaden gewinnt natürlich, das Затем мы до поздней ночи играем в
dumme Luder. скат. Этот дурень Тьяден, как всегда,
Beim Aufbrechen fragt Kat mich: выигрывает.
Когда мы собираемся уходить, Кат
»Was meinst du zu Gänsebraten?« спрашивает меня:
- Что ты скажешь насчет жареного
»Nicht schlecht«, finde ich. гуся?
Wir klettern auf eine - Неплохо бы, - говорю я.
Munitionskolonne. Die Fahrt kostet Мы забираемся на машину с
zwei Zigaretten. Kat hat sich den Ort боеприпасами. За проезд с нас берут две
genau gemerkt. Der Stall gehört einem сигареты. Кат заметил место точно.
Regimentsstab. Ich beschließe, die Птичник принадлежит штабу одного из
Gans zu holen, und lasse mir полков. Я берусь стащить гуся, и Кат
Instruktionen geben. Der Stall ist меня инструктирует. Птичник находится
hinter der Mauer, nur mit einem Pflock за оградой, дверь не на замке, а только
verschlossen. на колышке.

Kat hält mir die Hände hin, ich


stemme den Fuß hinein und klettere Кат подставляет мне руки, я
über die Mauer. Kat steht unterdessen упираюсь в них ногой и перелезаю через
Schmiere. ограду. Кат остается стоять на стреме.
Einige Minuten bleibe ich stehen,
um die Augen an die Dunkelheit zu Несколько минут я стою на одном
gewöhnen. Dann erkenne ich den Stall. месте, чтобы дать глазам привыкнуть к
Leise schleiche ich mich heran, taste темноте. Затем узнаю птичник. Тихонько
den Pflock ab, ziehe ihn weg und öffne подкрадываюсь к нему, нащупываю
die Tür. колышек, вытаскиваю его и открываю
Ich unterscheide zwei weiße дверь.
Flecke. Zwei Gänse, das ist faul: faßt Я различаю два белых пятна. Гусей
man die eine, so schreit die andere. двое - это нехорошо: одного схватишь,
Also beide – wenn ich schnell bin, другой разгогочется. Значит, надо
klappt es. хватать обоих, только побыстрей, тогда
Mit einem Satz springe ich zu. Eine дело выгорит.
erwische ich sofort, einen Moment Одним прыжком я бросаюсь на них.
später die zweite. Wie verrückt haue Одного мне удается схватить сразу же,
ich die Köpfe gegen die Wand, um sie через мгновение я держу и второго. Я с
zu betäuben. Aber ich muß wohl nicht остервенением бью их головами об
genügend Wucht haben. Die Biester стену, чтобы оглушить. Но, должно быть,
räuspern sich und schlagen mit Füßen мне надо было двинуть их посильнее.
und Flügeln um sich. Ich kämpfe Подлые твари хрипят и начинают бить
erbittert, aber, Donnerwetter, was hat лапами и хлопать крыльями. Я сражаюсь
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 69
so eine Gans für Kraft! Sie zerren, daß с ожесточением, но, бог ты мой, сколько
ich hin und her taumele. Im Dunkel силы у этакого вот гуся! Они тащат меня
sind diese weißen Lappen scheußlich, в разные стороны, так что я еле держусь
meine Arme haben Flügel gekriegt, на ногах. Жутко смотреть, как они
beinahe habe ich Angst, daß ich mich трепыхаются в потемках, белые как
zum Himmel erhebe, als hätte ich ein простыни; у меня выросли крылья, я уже
paar Fesselballons in den Pfoten. побаиваюсь, не вознесусь ли я на небо,
в руках у меня словно два привязных
Da geht auch schon der Lärm los; аэростата.
einer der Hälse hat Luft geschnappt Без шума дело все-таки не
und schnarrt wie eine Weckuhr. Ehe ich обошлось: одна из длинношеих птиц
mich versehe, tappt es draußen heran, хлебнула воздуху я заверещала как
ich bekomme einen Stoß, liege am будильник. Не успел я оглянуться, как
Boden und höre wütendes Knurren. Ein что-то мягкое подкатилось к птичнику: я
Hund. ощущаю толчок, падаю на землю и
Ich blicke zur Seite; da schnappt слышу злобное рычание. Собака...
er schon nach meinem Halse. Sofort Я поглядываю на нее сбоку, она вот-
liege ich still und ziehe vor allem das вот готова вцепиться мне в глотку. Я
Kinn an den Kragen. тотчас же замираю и первым делом
подтягиваю подбородок к воротнику
Es ist eine Dogge. Nach einer своей солдатской куртки.
Ewigkeit nimmt sie den Kopf zurück Это дог. Проходит целая вечность,
und setzt sich neben mich. Doch wenn прежде чем он убирает свою морду и
ich versuche, mich zu bewegen, knurrt садится рядом со мной. Но как только я
sie. Ich überlege. Das einzige, was ich пытаюсь шевельнуться, он рычит. Я
tun kann, ist, daß ich meinen kleinen размышляю. Единственное, что я могу
Revolver zu fassen kriege. Fort muß ich сделать, - это как-нибудь дотянуться до
hier auf jeden Fall, ehe Leute kommen. моего револьвера. Так или иначе мне
Zentimeterweise schiebe ich die Hand надо убраться отсюда, пока не пришли
heran. люди. Сантиметр за сантиметром я
подбираюсь рукой к кобуре.
Ich habe das Gefühl, daß es
Stunden dauert. Immer eine leise У меня такое ощущение, будто
Bewegung und ein gefährliches прошло уже несколько часов. Каждый
Knurren; Stilliegen und erneuter раз легкое движение руки - и грозное
Versuch. Als ich den Revolver in der рычание, затем полная неподвижность и
Hand habe, fängt sie an zu zittern. Ich новая попытка. Когда наконец револьвер
drücke sie auf den Boden und mache оказался у меня в руке, она начинает
mir klar: Revolver hochreißen, дрожать. Я прижимаю ее к земле и
schießen, ehe er zufassen kann, und уясняю себе план действий: рывком
türmen. поднять револьвер, выстрелить прежде
Langsam hole ich Atem und werde чем дог успеет вцепиться и удрать.
ruhiger. Dann halte ich die Luft an, Я делаю глубокие, медленные вдохи
zucke den Revolver hoch, es knallt, die и успокаиваюсь. Затем, затаив дыхание,
Dogge spritzt jaulend zur Seite, ich вскидываю револьвер. Выстрел. Дог с
gewinne die Tür des Stalles und purzele воем метнулся в сторону, я пробкой
über eine der geflüchteten Gänse. вылетаю в дверь и лечу кувырком,
Im Galopp greife ich schnell noch споткнувшись об одного из удравших
zu, schmeiße sie mit einem Schwung гусей.
über die Mauer und klettere selbst Я успеваю на бегу подхватить его,
hoch. Ich bin noch nicht hinüber, da ist одним взмахом швыряю его через ограду
die Dogge auch schon wieder munter и сам взбираюсь на нее. Я еще сижу на
und springt nach mir. Rasch lasse ich гребне стены, а дог уже оправился от
mich fallen. Zehn Schritt vor mir steht испуга и прыгает, стараясь достать меня.
Kat, die Gans im Arm. Sowie er mich Я кубарем скатываюсь на другую
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 70
sieht, laufen wir. сторону. В десяти шагах от меня стоит
Endlich können wir verschnaufen. Кат, с гусем под мышкой. Как только он
Die Gans ist tot, Kat hat das in einem замечает меня, мы убегаем.
Moment erledigt. Wir wollen sie gleich Наконец нам можно немного
braten, damit keiner etwas merkt. Ich отдышаться. У гуся уже скручена шея, с
hole Töpfe und Holz aus der Baracke, этим делом Кат управился за одну
und wir kriechen in einen kleinen секунду мы решаем тотчас же изжарить
verlassenen Schuppen, den wir für его, чтобы никто ничего не заметил. Я
solche Zwecke kennen. Die einzige приношу из барака кастрюли и дрова, и
Fensterluke wird dicht verhängt. Eine мы забираемся в маленький
Art Herd ist vorhanden, auf заброшенный сарайчик, который заранее
Backsteinen liegt eine eiserne Platte. держали на примете для подобных
Wir zünden ein Feuer an. случаев. Мы плотно завешиваем
единственное оконце. В сарае есть нечто
Kat rupft die Gans und bereitet sie вроде плиты: лист железа, положенный
zu. Die Federn legen wir sorgfältig на кирпичи. Мы разводим огонь.
beiseite. Wir wollen uns zwei kleine Кат ощипывает гуся и подготовляет
Kissen daraus machen mit der его. Перья мы заботливо откладываем в
Aufschrift: »Ruhe sanft im сторону. Из них мы собираемся сделать
Trommelfeuer!« для себя две подушечки с надписью:
Das Artilleriefeuer der Front "Спокойно спи под грохот канонады!"
umsummt unsern Zufluchtsort.
Lichtschein flackert über unsere Над нашим убежищем навис
Gesichter, Schatten tanzen auf der отдаленный гул фронтовой артиллерии.
Wand. Manchmal ein dumpfer Krach, По лицам нашим пробегают вспышки
dann zittert der Schuppen. света, на стене пляшут тени. Порой
Fliegerbomben. Einmal hören wir слышится глухой треск, тогда наш
gedämpfte Schreie. Eine Baracke muß сарайчик трясется. Это авиабомбы. Один
getroffen sein. раз до нас смутно доносятся крики.
Должно быть, бомба угодила в барак.
Flugzeuge surren; das Tacktack
von MaschirMßgewehren wird laut.
Aber von uns dringt kein Licht hinaus, Жужжат аэропланы; - раздается
dasrzu sehen wäre. татаканье пулеметов. Но свет из сарая
So sitzen wir uns gegenüber, Kat не проникает наружу, и никто не сможет
und ich, zwei Soldaten in abgeschabten заметить нас.
Röcken, die eine Gans braten, mitten in В глухую полночь сидим мы лицом к
der Nacht. Wir reden nicht viel, aber лицу. Кат и я, два солдата в заношенных
wir sind voll zarterer Rücksicht куртках, и жарим гуся. Мы почти не
miteinander, als ich mir denke, daß разговариваем, но проявляем друг к
Liebende es sein können. Wir sind zwei другу столько самой нежной
Menschen, zwei winzige Funken Leben, заботливости, что, пожалуй, на это вряд
draußen ist die Nacht und der Kreis des ли способны даже влюбленные. Мы два
Todes. человеческих существа, две крошечные
Wir sitzen an ihrem Rande, искорки жизни, а вокруг нас ночь и
gefährdet und geborgen, über unsere заколдованная черта смерти.
Hände trieft Fett, wir sind uns nahe mit Мы сидим у этой черты, под вечной
unseren Herzen, und die Stunde ist wie угрозой, но под временной защитой. С
der Raum: überflackert von einem наших рук капает жир, наши сердца так
sanften Feuer, gehen die Lichter und близки друг к другу, ив этот час в них
Schatten der Empfindungen hin und происходит то же, что и вокруг нас: в
her. Was weiß er von mir – was weiß свете неяркого огня от сердца к сердцу
ich von ihm, früher wäre keiner unserer идут трепетные отблески и тени чувств.
Gedanken ähnlich gewesen – jetzt Что он знает обо мне? Что я о нем знаю?
sitzen wir vor einer Gans und fühlen Раньше у нас не было бы ни одной
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 71
unser Dasein und sind uns so nahe, сходной мысли, - теперь мы сидим перед
daß wir nicht darüber sprechen mögen. гусем, и один ощущает присутствие
Es dauert lange, eine Gans zu другого, и один так близок другому, что
braten, auch wenn sie jung und fett ist. нам не хочется об этом говорить.
Wir wechseln uns deshalb ab. Einer Зажарить гуся - дело нескорое, даже
begießt sie, während der andere если он молодой и жирный. Поэтому мы
unterdessen schläft. Ein herrlicher Duft сменяем друг друга. Один поливает
verbreitet sich allmählich. птицу жиром, другой тем временем спит.
Die Geräusche von draußen Малопомалу в сарае разливается
werden zu einem Band, zu einem чудесный запах.
Traum, der aber die Erinnerung nicht
ganz verliert. Ich sehe im Halbschlaf Проникающие снаружи звуки
Kat den Löffel heben und senken, ich собираются в один пучок, начинают
liebe ihn, seine Schultern, seine eckige, восприниматься как сон, однако
gebeugte Gestalt – und zu gleicher Zeit сознание выключено еще не полностью.
sehe ich hinter ihm Wälder und Sterne, Я вижу в полусне, как Кат поднимает и
und eine gute Stimme sagt Worte, die опускает ложку, - я люблю его, люблю
mir Ruhe geben, mir, einem Soldaten, его плечи, его угловатую согнувшуюся
der mit seinen großen Stiefeln und фигуру, - и в то же время я вижу где-то
seinem Koppel und seinem Brotbeutel позади него леса и звезды, и чей-то
klein unter dem hohen Himmel den добрый голос произносит слова, и они
Weg geht, der vor ihm liegt, der rasch успокаивают меня, солдата в больших
vergißt und nur selten noch traurig ist, сапогах, с поясным ремнем и с мешочком
der immer weitergeht unter dem для сухарей, солдата, который шагает по
großen Nachthimmel. уходящей вдаль дороге, такой
маленький под высоким небосводом,
солдата, который быстро забывает
пережитое и только изредка бывает
грустным, который все шагает и шагает
Ein kleiner Soldat und eine gute под огромным пологом ночного неба.
Stimme, und wenn man ihn streicheln
würde, könnte er es vielleicht nicht
mehr verstehen, der Soldat mit den
großen Stiefeln und dem Маленький солдат, и добрый голос;
zugeschütteten Herzen, der marschiert, если бы кто-нибудь вздумал ласково
weil er Stiefel trägt, und alles погладить этого солдата в больших
vergessen hat außer dem Marschieren. сапогах и с засыпанным землей сердцем,
Sind am Horizont nicht Blumen und он, наверно, уже не понял бы ласки,
eine Landschaft, die so still ist, daß er этот солдат, идущий вперед, потому что
weinen möchte, der Soldat? Stehen на нем сапоги, и забывший все, кроме
dort nicht Bilder, die er nicht verloren того, что ему надо идти вперед. Что это
hat, weil er sie nie besessen hat, там вдали? Как будто цветы и какой-то
verwirrend, aber dennoch für ihn пейзаж, такой умиротворенный, что
vorüber? Stehen dort nicht seine солдату хочется плакать. А может быть,
zwanzig Jahre? перед ним витают те радости, которых
Ist mein Gesicht naß, und wo bin он никогда не знал, а значит и не мог
ich? Kat steht vor mir, sein riesiger утратить, смущающие его душу и все-
gebückter Schatten fällt über mich wie таки ушедшие для него навсегда? Может
eine Heimat. Er spricht leise, er lächelt быть, это его двадцать лет?
und geht zum Feuer zurück. Что это такое на моем лице? Уж не
следы ли слез? И где я? Передо мной
Dann sagt er: стоит Кат; его огромная горбатая тень
»Es ist fertig.« как-то по-домашнему укрывает меня. Он
»Ja, Kat.« что-то тихо говорит, улыбается и опять
Ich schüttele mich. In der Mitte идет к огню.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 72
des Raumes leuchtet der braune Затем он говорит:
Braten. Wir holen unsere - Готово.
zusammenklappbaren Gabeln und - Да. Кат.
unsere Taschenmesser heraus und Я стряхиваю с себя сон. Посреди
schneiden uns jeder eine Keule ab. сарая поблескивает румяная корочка
Dazu essen wir Kommißbrot, das wir in жаркого. Мы достаем наши складные
die Soße tunken. Wir essen langsam, вилки и перочинные ножи, и каждый
mit vollem Genuß. отрезает себе по ножке. Мы едим гуся с
»Schmeckt es, Kat?« солдатским хлебом, макая его в
»Gut! Dir auch?« подливку. Едим мы медленно, всецело
»Gut, Kat.« отдаваясь наслаждению.
Wir sind Brüder und schieben uns
gegenseitig die besten Stücke zu. - Вкусно, Кат?
Hinterher rauche ich eine Zigarette, Kat - Хорошо! А как тебе?
eine Zigarre. Es ist noch viel - Хорошо, Кат!
übriggeblieben. Сейчас мы братья, и мы
»Wie wäre es, Kat, wenn wir Kropp подкладываем друг другу самые
und Tjaden ein Stück brächten?« лакомые кусочки. Затем я выкуриваю
»Gemacht«, sagt er. Wir schneiden сигарету, а Кат - сигару. От гуся еще
eine Portion ab und wickeln sie много осталось.
sorgfältig in Zeitungspapier. Den Rest - Кат, а что если мы снесем по куску
wollen wir eigentlich in unsere Baracke Кроппу и Тьядену?
tragen, aber Kat lacht und sagt nur: - Идет, - соглашается он. Мы
»Tjaden.« отрезаем порцию и заботливо
Ich sehe es ein, wir müssen alles заворачиваем ее в кусок газеты. Остатки
mitnehmen. So machen wir uns auf мы собираемся снести к себе в барак, но
den Weg zum Hühnerstall, um die потом Кат смеется и произносит одно
beiden zu wecken. только слово:
Vorher packen wir noch die Federn - Тьяден.
weg. Он прав, - нам действительно нужно
Kropp und Tjaden halten uns für взять с собой все. Мы отправляемся в
eine Fata Morgana. Dann knirschen курятник, чтобы разбудить Кроппа и
ihre Gebisse. Tjaden hat einen Flügel Тьядена.
mit beiden Händen wie eine Но сначала мы еще убираем перья.
Mundharmonika im Munde und kaut. Er
säuft das Fett aus dem Topf und Кропп и Тьяден принимают нас за
schmatzt: каких-то призраков. Затем они начинают
»Das vergesse ich euch nie!« с хрустом работать челюстями. У
Wir gehen zu unserer Baracke. Da Тьядена во рту крылышко, он держит его
ist der hohe Himmel wieder mit den обеими руками, как губную гармонику, и
Sternen und der beginnenden жует. Он прихлебывает жир из кастрюли
Dämmerung, und ich gehe darunter и чавкает.
hin, ein Soldat mit großen Stiefeln und - Этого я вам никогда не забуду! Мы
vollem Magen, ein kleiner Soldat in der идем к себе в барак. Над нами снова
Frühe – aber neben mir, gebeugt und высокое небо со звездами и с первыми
eckig, geht Kat, mein Kamerad. проблесками рассвета, под ним шагаю я,
Die Umrisse der Baracke kommen солдат в больших сапогах и с полным
in der Dämmerung auf uns zu wie ein желудком, маленький солдат на заре, а
schwarzer, guter Schlaf. рядом со мной, согнувшийся, угловатый,
идет Кат, мой товарищ.

В предрассветных сумерках
очертания барака надвигаются на нас,
как черный, благодатный сон.

Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 73


6 VI

Es wird von einer Offensive Поговаривают о наступлении. Нас


gemunkelt. Wir gehen zwei Tage früher отправляют на фронт на два дня раньше
als sonst an die Front. Auf dem Wege обычного. По пути мы проезжаем мимо
passieren wir eine zerschossene разбитой снарядами школы. Вдоль ее
Schule. An ihrer Längsseite фасада высокой двойной стеной
aufgestapelt steht eine doppelte, hohe сложены новенькие светлые
Mauer von ganz neuen, hellen, неполированные гробы. Они еще пахнут
unpolierten Särgen. Sie riechen noch смолой, сосновым деревом и лесом. Их
nach Harz und Kiefern und Wald. Es здесь по крайней мере сотня.
sind mindestens hundert.
»Da ist ja gut vorgesorgt zur - Однако они тут ничего не забыли
Offensive«, sagt Müller erstaunt. для наступления, - удивленно говорит
Мюллер.
»Die sind für uns«, knurrt - Это для нас, - ворчит Детеринг.
Detering.
»Quatsch nicht!« fährt Kat ihn an. - Типун тебе на язык, -
прикрикивает на него Кат.
»Sei froh, wenn du noch einen - Будь доволен, если тебе еще
Sarg kriegst«, grinst Tjaden, »dir достанется гроб, - зубоскалит Тьяден,
verpassen sie doch nur eine Zeltbahn для тебя они просто подберут
für deine Schießbudenfigur, paß auf!« плащпалатку по твоей комплекции, вот
увидишь. По тебе ведь только в тире
стрелять.
Auch die andern machen Witze, Другие тоже острят, хотя всем явно
unbehagliche Witze, was sollen wir не по себе; а что же нам делать еще?
sonst tun. – Die Särge sind ja Ведь гробы и в самом деле припасены
tatsächlich für uns. In solchen Dingen для нас. Это дело у них хорошо
klappt die Organisation. поставлено.
Überall vorn brodelt es. In der Вся линия фронта находится в
ersten Nacht versuchen wir uns zu скрытом движении. Ночью мы пытаемся
orientieren. выяснить обстановку.

Da es ziemlich still ist, können wir У нас сравнительно тихо, поэтому


hören, wie die Transporte hinter der мы слышим, как за линией обороны
gegnerischen Front rollen, противника всю ночь катятся
unausgesetzt, bis in die Dämmerung железнодорожные составы,
hinein. Kat sagt, daß sie nicht abrollen, безостановочно, до самого рассвета. Кат
sondern Truppen bringen, Truppen, сказал, что французы не отходят, а,
Munition, Geschütze. наоборот, подвозят войска, - войска,
боеприпасы, орудия.
Die englische Artillerie ist Английская артиллерия получила
verstärkt, das hören wir sofort. Es подкрепления, это мы слышим сразу же.
stehen rechts von der Ferme Справа от фермы стоят по крайней мере
mindestens vier Batterien 20,5 mehr, четыре новые батареи двадцатилинеек,
und hinter dem Pappelstumpf sind не считая старых, а за искалеченным
Minenwerfer eingebaut. Außerdem ist тополем установлены минометы. Кроме
eine Anzahl dieser kleinen того, сюда перебросили изрядное
französischen Biester mit количество этих французских игрушек,
Aufschlagzündern hinzugekommen. что стреляют снарядами с ударными
взрывателями.
Wir sind in gedrückter Stimmung. Настроение у нас подавленное.
Zwei Stunden nachdem wir in den Через два часа после того, как мы
Unterständen stecken, schießt uns die спустились в блиндажи, наши окопы
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 74
eigene Artillerie in den Graben. Es ist обстреляла своя же артиллерия. Это уже
das drittemal in vier Wochen. Wenn es третий случай за последний месяц. Пусть
noch Zielfehler wären, würde keiner бы они еще ошибались в наводке, тогда
was sagen, aber es liegt daran, daß die никто бы им ничего не сказал, но это
Rohre zu ausgeleiert sind; sie streuen ведь все оттого, что стволы у орудий
bis in unsern Abschnitt, so слишком разношены; рассеивание такое
unsicher werden die Schüsse oft. большое, что зачастую снаряды ложатся
In dieser Nacht haben wir dadurch zwei как попало и даже залетают на наш
Verwundete. участок. Из-за этого сегодня ночью у нас
было двое раненых.
Die Front ist ein Käfig, in dem man Фронт - это клетка, и тому, кто в нее
nervös warten muß auf das, was попал, приходится, напрягая нервы,
geschehen wird. Wir liegen unter dem ждать, что с ним будет дальше. Мы
Gitter der Granatenbogen und leben in сидим за решеткой, прутья которой -
der Spannung des Ungewissen. Über траектории снарядов; мы живем в
uns schwebt der Zufall. Wenn ein напряженном ожидании неведомого. Мы
Geschoß kommt, kann ich mich отданы во власть случая. Когда на меня
ducken, das ist alles; wohin es schlägt, летит снаряд, я могу пригнуться, - и это
kann ich weder genau wissen noch все; я не могу знать, куда он ударит, и
beeinflussen. никак не могу воздействовать на него.

Dieser Zufall ist es, der uns Именно эта зависимость от случая и
gleichgültig macht. Ich saß vor einigen делает нас такими равнодушными.
Monaten in einem Unterstand und Несколько месяцев тому назад я сидел в
spielte Skat; nach einer Weile stand ich блиндаже и играл в скат; через
auf und ging, Bekannte in einem некоторое время я встал и пошел
andern Unterstand zu besuchen. Als ich навестить своих знакомых в другом
zurückkam, war von dem ersten nichts блиндаже. Когда я вернулся, от первого
mehr zu sehen, er war von einem блиндажа почти ничего не осталось:
schweren Treffer zerstampft. Ich ging тяжелый снаряд разбил его всмятку. Я
zum zweiten zurück und kam gerade опять пошел во второй и подоспел как
rechtzeitig, um zu helfen, ihn раз вовремя, чтобы помочь его
aufzugraben. Er war inzwischen откапывать, - за это время его успело
verschüttet worden. засыпать.

Ebenso zufällig, wie ich getroffen Меня могут убить, - это дело случая.
werde, bleibe ich am Leben. Im Но то, что я остаюсь в живых, это опять-
bombensicheren Unterstand kann ich таки дело случая. Я могу погибнуть в
zerquetscht werden, und auf freiem надежно укрепленном блиндаже,
Felde zehn Stunden Trommelfeuer раздавленный его стенами, и могу
unverletzt überstehen. Jeder Soldat остаться невредимым, пролежав десять
bleibt nur durch tausend Zufälle am часов в чистом поле под шквальным
Leben. Und jeder Soldat glaubt und огнем. Каждый солдат остается в живых
vertraut dem Zufall. лишь благодаря тысяче разных случаев.
И каждый солдат верит в случай и
полагается на него.
Wir müssen auf unser Brot Нам надо присматривать за своим
achtgeben. Die Ratten haben sich sehr хлебом. За последнее время, с тех пор
vermehrt in der letzten Zeit, seit die как в окопах больше не поддерживается
Gräben nicht mehr recht in Ordnung порядок, у нас расплодились крысы. По
sind. Detering behauptet, es wäre das словам Детеринга, это самый верный
sicherste Vorzeichen für dicke Luft. признак того, что скоро мы хлебнем
горя.
Die Ratten hier sind besonders Здешние крысы как-то особенно
widerwärtig, weil sie so groß sind. Es противны, уж очень они большие. Они из
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 75
ist die Art, die man Leichenratten той породы, которую называют
nennt. Sie haben scheußliche, трупными крысами. У них
bösartige, nackte Gesichter, und es омерзительные, злющие, безусые морды,
kann einem übel werden, wenn man и уже один вид их длинных, голых
ihre langen, kahlen Schwänze sieht. хвостов вызывает тошноту.
Sie scheinen recht hungrig zu sein. Их, как видно, мучит голод. Почти у
Bei fast allen haben sie das Brot каждого из нас они обглодали его
angefressen. Kropp hat es unter порцию хлеба. Кропп крепко завязал
seinem Kopf fest in die Zeltbahn свой хлеб в плащ-палатку и положил его
gewickelt, doch er kann nicht schlafen, под голову, но все равно не может спать,
weil sie ihm über das Gesicht laufen, так как крысы бегают по его лицу,
um heranzugelangen. Detering wollte стараясь добраться до хлеба. Детеринг
schlau sein; er hatte an der Decke решил схитрить: он прицепил к потолку
einen dünnen Draht befestigt und sein кусок тонкой проволоки и повесил на
Brot darangehängt. Als er nachts seine нее узелок с хлебом. Однажды ночью он
Taschenlampe anknipst, sieht er den включил свой карманный фонарик и
Draht hin und her schwanken. Auf dem увидел, что проволока раскачивается.
Brot reitet eine fette Ratte. Верхом на узелке сидела жирная крыса.
Schließlich machen wir ein Ende. В конце концов мы решаем
Die Stücke Brot, die von den Tieren разделаться с ними. Мы аккуратно
benagt sind, schneiden wir sorgfältig вырезаем обглоданные места; выбросить
aus; wegwerfen können wir das Brot ja хлеб мы никак не можем, иначе завтра
auf keinen Fall, weil wir morgen sonst нам самим будет нечего есть.
nichts zu essen haben.
Die abgeschnittenen Scheiben Вырезанные куски мы складываем
legen wir in der Mitte auf dem Boden на пол в самой середине блиндажа.
zusammen. Jeder nimmt seinen Spaten Каждый достает свою лопату и ложится,
heraus und legt sich schlagbereit hin. держа ее наготове. Детеринг, Кропп и
Detering, Kropp und Kat halten ihre Кат приготовились включить свои
Taschenlampen bereit. карманные фонарики.
Nach wenigen Minuten hören wir Уже через несколько минут мы
das erste Schlurfen und Zerren. Es слышим шорохи и возню. Шорохи
verstärkt sich, nun sind es viele kleine становятся громче, теперь уже можно
Füße. различить царапанье множества
крысиных лапок.
Da blitzen die Taschenlampen auf, Вспыхивают фонарики, и все дружно
und alles schlägt auf den schwarzen бьют лопатами по черному клубку,
Haufen ein, der auseinanderzischt. Der который с писком распадается.
Erfolg ist gut. Wir schaufeln die Результаты неплохие. Мы выгребаем из
Rattenteile über den Grabenrand und блиндажа искромсанные крысиные
legen uns wieder auf die Lauer. трупы и снова устраиваем засаду.
Noch einige Male gelingt uns der Нам еще несколько раз удается
Schlag. Dann haben die Tiere etwas устроить это побоище. Затем крысы
gemerkt oder das Blut gerochen. Sie замечают что-то неладное, а может быть,
kommen nicht mehr. Trotzdem ist der они учуяли кровь. Больше они не
Brotrest auf dem Boden am nächsten появляются. Но остатки хлеба на полу на
Tage von ihnen weggeholt. следующий день исчезают: они их все-
таки растащили.
Im benachbarten Abschnitt haben На соседнем участке они напали на
sie zwei große Katzen und einen Hund двух больших кошек и собаку, искусали
überfallen, totgebissen und их до смерти и объели их трупы.
angefressen.
Am nächsten Tage gibt es Edamer На следующий день нам выдают
Käse. Jeder erhält fast einen сыр. Каждый получает почти по четверти
Viertelkäse. Das ist teilweise gut, denn головки. С одной стороны это хорошо,
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 76
Edamer schmeckt – und es ist teilweise потому что сыр - вкусная штука, но с
faul, denn für uns waren die dicken другой стороны это плохо, так как до сих
roten Bälle bislang immer ein пор эти большие красные шары всегда
Anzeichen für schweren Schlamassel. были признаком того, что нам предстоит
Unsere Ahnung steigert sich, als noch попасть в переплет. После того как нам
Schnaps ausgeteilt wird. Vorläufig выдали еще и водку, у нас стало еще
trinken wir ihn; aber uns ist nicht wohl больше оснований ждать беды. Выпить-
zumute dabei. то мы ее выпили, но все-таки при этом
нам было не по себе.
Tagsüber machen wir Весь день мы соревнуемся в
Wettschießen auf Ratten und lungern стрельбе по крысам и слоняемся как
umher. Die Patronen und неприкаянные. Нам пополняют запасы
Handgranatenvorräte werden патронов и ручных гранат. Штыки мы
reichlicher. Die Bajonette revidieren wir осматриваем сами. Дело в том, что у
selbst. Es gibt nämlich welche, die некоторых штыков на спинке лезвия
gleichzeitig auf der stumpfen Seite als есть зубья, как у пилы. Если кто-нибудь
Säge eingerichtet sind. Wenn die из наших попадется на той стороне с
drüben jemand damit erwischen, wird такой штуковиной, ему не миновать
er rettungslos abgemurkst. Im расправы. На соседнем участке были
Nachbarabschnitt sind Leute von uns обнаружены трупы наших солдат,
wiedergefunden worden, denen mit которых недосчитались после боя; им
diesen Sägeseitengewehren die Nasen отрезали этой пилой уши и выкололи
abgeschnitten und die Augen глаза. Затем им набили опилками рот и
ausgestochen waren. Dann hatte man нос, так что они задохнулись.
ihnen den Mund und Nase mit
Sägespänen gefüllt und sie so erstickt.
Einige Rekruten haben noch У некоторых новобранцев есть еще
Seitengewehre ähnlicher Art; wir штыки этого образца; эти штыки мы у
schaffen sie weg und besorgen ihnen них отбираем и достаем для них другие.
andere.
Das Seitengewehr hat allerdings Впрочем, штык во многом утратил
an Bedeutung verloren. Zum Stürmen свое значение. Теперь пошла новая мода
ist es jetzt manchmal Mode, nur mit ходить в атаку: некоторые берут с собой
Handgranaten und Spaten vorzugehen. только ручные гранаты и лопату.

Der geschärfte Spaten ist eine Отточенная лопата - более легкое и


leichtere und vielseitigere Waffe, man универсальное оружие, ею можно не
kann ihn nicht nur unter das Kinn только тыкать снизу, под подбородок, ею
stoßen, sondern vor allem damit прежде всего можно рубить наотмашь.
schlagen, das hat größere Wucht; Удар получается более увесистый,
besonders wenn man schräg zwischen особенно если нанести его сбоку, под
Schulter und Hals trifft, spaltet man углом, между плечом и шеей; тогда
leicht bis zur Brust durch. Das легко можно рассечь человека до самой
Seitengewehr bleibt beim Stich oft груди. Когда колешь штыком, он часто
stecken, man muß dann erst dem застревает; чтобы его вытащить, нужно
andern kräftig gegen den Bauch treten, с силой упереться ногой в живот
um es loszukriegen, und in der противника, а тем временем тебя самого
Zwischenzeit hat man selbst leicht eins свободно могут угостить штыком. К тому
weg. Dabei bricht es noch außerdem же он иногда еще и обламывается.
manchmal ab.
Nachts wird Gas abgeblasen. Wir Ночью на наши окопы пускают газ.
erwarten den Angriff und liegen mit Мы ждем атаки и, приготовившись
den Masken fertig, bereit, sie отбить ее, лежим в противогазах,
abzureißen, sowie der erste Schatten готовые сбросить их, как только перед
auftaucht. нами вынырнет силуэт первого солдата.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 77
Но вот уже начинает светать, а у нас
Der Morgen graut, ohne daß etwas все по-прежнему спокойно. Только с
erfolgt. Nur immer dieses тыловых дорог по ту сторону фронта все
nervenzerreibende Rollen drüben, еще доносится этот изматывающий
Züge, Züge, Lastwagen, Lastwagen, нервы гул. Поезда, поезда, машины,
was konzentriert sich da nur? Unsere машины, - куда только стягивают все
Artillerie funkt ständig hinüber, aber es это? Наша артиллерия все время бьет в
hört nicht auf, es hört nicht auf. – том направлении, но гул не смолкает, он
все еще не смолкает...
Wir haben müde Gesichter und У нас усталые лица, мы не глядим
sehen aneinander vorbei. друг на друга.
»Es wird wie an der Somme, da - Опять будет то же самое, как в тот
hatten wir nachher sieben Tage und раз на Сомме; там нас после этого семь
Nächte Trommelfeuer«, sagt Kat суток держали под ураганным огнем, -
düster. мрачно говорит Кат.
Er hat gar keinen Witz mehr, seit С тех пор как мы здесь, он даже
wir hier sind, und das ist schlimm, перестал острить, а это плохо, - ведь Кат
denn Kat ist ein altes Frontschwein, старый окопный волк, у него на все есть
das Witterung besitzt. Nur Tjaden freut чутье. Один только Тьяден радуется
sich der guten Portionen und des усиленным порциям и рому; он даже
Rums; er meint sogar, wir würden считает, что в нашу смену здесь вообще
genauso in Ruhe zurückkehren, es ничего не случится и мы так же
würde gar nichts passieren. спокойно вернемся на отдых.
Fast scheint es so. Нам уже начинает казаться, что так
оно и будет.
Ein Tag nach dem andern geht Проходят дни за днями. Ночью я
vorüber. Ich sitze nachts im Loch auf сижу в ячейке на посту подслушивания.
Horchposten. Über mir steigen die Надо мной взлетают и опускаются
Raketen und Leuchtschirme auf und осветительные ракеты и световые
nieder. Ich bin vorsichtig und gespannt, парашюты. - Все во мне настороже, все
mein Herz klopft. Immer wieder liegt напряжено, сердце колотится. Мои глаза
mein Auge auf der Uhr mit dem то и дело задерживаются на светящемся
Leuchtzifferblatt; der Zeiger will nicht циферблате часов: стрелка словно
weiter. топчется на одном месте.

Der Schlaf hängt in meinen Сон смежает мне веки, я шевелю


Augenlidern, ich bewege die Zehen in пальцами в сапогах, чтобы не уснуть. За
den Stiefeln, um wachzubleiben. Nichts мою смену ничего нового не происходит;
geschieht, bis ich abgelöst werde; – я слышу только гул колес с той стороны.
nur immer das Rollen drüben. Wir Постепенно мы успокаиваемся и все
werden allmählich ruhig und spielen время режемся в скат по большой.
ständig Skat und Mauscheln. Vielleicht Может быть, нам еще повезет.
haben wir Glück.
Der Himmel hängt tagsüber voll Днем в небе роем висят привязные
Fesselballons. Es heißt, daß von drüben аэростаты. Говорят, что во время
jetzt auch hier Tanks eingesetzt наступления аэропланы пехоты и танки
werden sollen und Infanterieflieger будут на этот раз брошены также и на
beim Angriff. Das interessiert uns aber наш участок. Но сейчас нас гораздо
weniger als das, was von den neuen больше интересует то, что рассказывают
Flammenwerfern erzählt wird. о новых огнеметах.
Mitten in der Nacht erwachen wir. Среди ночи мы просыпаемся. Земля
Die Erde dröhnt. Schweres Feuer liegt гудит. Над нами тяжелая завеса огня.
über uns. Wir drücken uns in die Мы жмемся по углам. По звуку можно
Ecken. Geschosse aller Kaliber können различить снаряды всех калибров.
wir unterscheiden.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 78
Jeder greift nach seinen Sachen Каждый хватается за свои вещи и то
und vergewissert sich alle Augenblicke и дело проверяет, все ли на месте.
von neuem, daß sie da sind. Der Блиндаж дрожит, ночь ревет и мечет
Unterstand bebt, die Nacht ist ein молнии. При свете мгновенных вспышек
Brüllen und Blitzen. Wir sehen uns bei мы смотрим друг на друга. Лица у всех
dem sekundenlangen Licht an und побледнели, губы сжаты; мы только
schütteln mit bleichen Gesichtern und головой качаем: что же это делается?
gepreßten Lippen die Köpfe.
Jeder fühlt es mit, wie die Каждый ощущает всем своим телом,
schweren Geschosse die как тяжелые снаряды сносят бруствер
Grabenbrüstung wegreißen, wie sie die окопа, как они вскапывают откос
Böschung durchwühlen und die блиндажа и крошат лежащие сверху
obersten Betonklötze zerfetzen. Wir бетонные глыбы. Порой мы различаем
merken den dumpferen, rasenderen более глухой, более сокрушительный,
Schlag, der dem Prankenhieb eines чем обычно, удар, словно разъяренный
fauchenden Raubtiers gleicht, wenn der хищник бешено вонзает когти в свою
Schuß im Graben sitzt. Morgens sind жертву, - это прямое попадание в окоп.
einige Rekruten bereits grün und Наутро некоторые новобранцы
kotzen. Sie sind noch zu unerfahren. позеленели с лица, и их уже рвет. Они
еще совсем необстрелянные.
Langsam rieselt widerlich graues В убежище медленно просачивается
Licht in den Stollen und macht das неприятно серый свет, и вспышки
Blitzen der Einschläge fahler. Der падающих снарядов становятся бледнее.
Morgen ist da. Jetzt mischen sich Наступило утро. Теперь к огню
explodierende Minen in das артиллерии прибавились разрывы мин.
Artilleriefeuer. Es ist das Wahnsinnigste Нет ничего ужаснее, чем этот неистовой
an Erschütterung, was es gibt. Wo sie силы смерч. Там, где он пронесся,
niederfegen, ist ein Massengrab. остается братская могила.
Die Ablösungen gehen hinaus, die
Beobachter taumeln herein, mit Новая смена наблюдателей
Schmutz beworfen, zitternd. Einer legt отправляется на посты, отдежурившие
sich schweigend in die Ecke und ißt, вваливаются в окоп, забрызганные
der andere, ein Ersatzreservist, грязью, дрожащие. Один из них молча
schluchzt; er ist zweimal über die ложится в угол и начинает есть; другой,
Brustwehr geflogen durch den вновь призванный резервист, судорожно
Luftdruck der Explosion, ohne sich всхлипывает; его дважды
etwas anderes zu holen als einen перебрасывало взрывной волной через
Nervenschock. бруствер, но он отделался только
Die Rekruten sehen zu ihm hin. So нервным шоком.
etwas steckt rasch an, wir müssen Новобранцы поглядывают на него.
aufpassen, schon fangen verschiedene Такое состояние быстро передается
Lippen an zu flattern. Gut ist, daß es другим, нам нужно быть начеку, кое у
Tag wird; vielleicht erfolgt der Angriff кого из них уже начинают подрагивать
vormittags. губы. Хорошо, что ночь прошла; быть
может, атака начнется в первой
Das Feuer schwächt nicht ab. Es половине дня.
liegt auch hinter uns. So weit man Огонь не утихает. Местность позади
sehen kann, spritzen Dreck- und нас тоже под обстрелом. Куда ни
Eisenfontänen. Ein sehr breiter Gürtel взглянешь, повсюду взлетают фонтаны
wird bestrichen. грязи и металла. Противник
Der Angriff erfolgt nicht, aber die обстреливает очень широкую полосу.
Einschläge dauern an. Wir werden Атака не начинается, но снаряды все
langsam taub. Es spricht kaum noch еще рвутся. Мы постепенно глохнем.
jemand. Man kann sich auch nicht Теперь уже почти все молчат. Все равно
verstehen. никто не может понять друг друга.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 79
Unser Graben ist fast fort. An
vielen Stellen reicht er nur noch einen От нашего окопа почти ничего не
halben Meter hoch, er ist durchbrochen осталось. В некоторых местах его
von Löchern, Trichtern und Erdbergen. глубина достигает всего лишь
Direkt vor unserm Stollen platzt eine какихнибудь полметра, он весь скрылся
Granate. Sofort ist es dunkel. Wir sind под ямами, воронками и грудами земли.
zugeschüttet und müssen uns Прямо перед нашим убежищем
ausgraben. Nach einer Stunde ist der разрывается снаряд. Тотчас же вокруг
Eingang wieder frei, und wir sind etwas становится темно. Наше убежище
gefaßter, weil wir Arbeit hatten. засыпало, и нам приходится откапывать
себя. Через час мы снова освободили
вход, и нам стало спокойнее, потому что
Unser Kompanieführer klettert мы были заняты делом.
herein und berichtet, daß zwei К нам спускается наш командир
Unterstände weg sind. Die Rekruten роты и рассказывает, что у нас
beruhigen sich, als sie ihn sehen. Er разрушены два блиндажа. При виде его
sagt, daß heute abend versucht werden новобранцы успокаиваются. Он говорит,
soll, Essen heranzubringen. что сегодня вечером будет сделана
Das klingt tröstlich. Keiner hat попытка доставить нам еду.
daran gedacht, außer Tjaden. Nun Это утешительная новость. Никто об
rückt etwas wieder von draußen näher; этом и не думал, кроме Тьядена. Это уже
– wenn Essen geholt werden soll, kann какая-то ниточка, протянувшаяся к нам
es ja nicht so schlimm sein, denken die из внешнего мира; если вспомнили о
Rekruten. Wir stören sie nicht, wir еде, значит, дело не так уж плохо,
wissen, daß Essen ebenso wichtig wie думают новобранцы. Мы их не
Munition ist und nur deshalb разубеждаем, намто известно, что еда -
herangeschafft werden muß. это так же важно, как боеприпасы, и
только поэтому ее во что бы то ни стало
Aber es mißlingt. Eine zweite надо доставить.
Staffel geht los. Auch sie kehrt um. Но первая попытка кончается
Schließlich ist Kat dabei, und selbst er неудачей. Высылают еще одну команду.
erscheint unverrichtetersache wieder. Ей тоже приходится повернуть назад.
Наконец подносчиков возглавляет Кат,
Niemand kommt durch, kein но и он возвращается с пустыми руками.
Hundeschwanz ist schmal genug für Под этим огнем никто не проскочит,
dieses Feuer. он так плотен, что через него и мышь не
Wir ziehen unsere прошмыгнет.
Schmachtriemen enger und kauen Мы затягиваем наши ремни на
jeden Happen dreimal so lange. Doch последнюю дырочку и жуем каждый
es reicht trotzdem nicht aus; wir haben кусок хлеба втрое дольше
verfluchten Kohldampf. Ich bewahre обыкновенного. И все же его не хватает;
mir eine Kante auf; das Weiche esse у нас животы подвело от голода. Один
ich heraus, die Kante bleibt im ломтик у меня еще остался про запас;
Brotbeutel; ab und zu knabbere ich mal мякиш я съедаю, а корку оставляю в
daran. мешочке; время от времени я
принимаюсь ее сосать.
Die Nacht ist unerträglich. Wir
können nicht schlafen, wir stieren vor Ночь тянется невыносимо долго. Мы
uns hin und duseln. Tjaden bedauert, не можем уснуть, мы смотрим перед
daß wir unsere angefressenen собой осоловелыми глазами и дремлем.
Brotstücke für die Ratten vergeudet Тьядену жалко тех обглоданных
haben. Wir hätten sie ruhig aufheben кусочков хлеба, которые мы извели на
sollen. Jeder würde sie jetzt essen. приманку для крыс; их надо было бы
Wasser fehlt uns auch, aber noch nicht просто припрятать. Сейчас любой из нас
so sehr. съел бы их. Воды нам тоже не хватает,
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 80
Gegen Morgen, als es noch dunkel но это пока еще терпимо.
ist, entsteht Aufregung. Durch den Под утро, когда еще совсем темно, у
Eingang stürzt ein Schwärm нас начинается переполох. Стая
flüchtender Ratten und jagt die Wände спасающихся бегством крыс врывается
hinauf. Die Taschenlampen beleuchten через входную дверь и начинает быстро
die Verwirrung. Alle schreien und карабкаться по стенам. Карманные
fluchen und schlagen zu. Es ist der фонарики освещают отчаянно мечущихся
Ausbruch der Wut und der Verzweiflung животных. Все кричат, ругаются и бьют
vieler Stunden, der sich entlädt. Die крыс чем попало. Это взрыв ярости и
Gesichter sind verzerrt, die Arme отчаяния, которые в течение долгих
schlagen, die Tiere quietschen, es fällt часов не находили себе разрядки. Лица
schwer, daß wir aufhören, fast hätte искажены злобой, руки наносят удары,
einer den anderen angefallen. крысы пищат. Все так разошлись, что
уже трудно угомониться, - еще немного,
Der Ausbruch hat uns erschöpft. и мы набросимся друг на друга.
Wir liegen und warten wieder. Es ist ein Этот взрыв энергии совсем измотал
Wunder, daß unser Unterstand noch нас. Мы лежим и снова начинаем ждать.
keine Verluste hat. Er ist einer der Просто чудо, что в нашем блиндаже все
wenigen tiefen Stollen, die es jetzt еще нет потерь. Это одно из немногих
noch gibt. глубоких убежищ, которые до сих пор
Ein Unteroffizier kriecht herein; уцелели.
der hat ein Brot bei sich. Drei Leuten В блиндаж ползком пробирается
ist es doch geglückt, nachts унтер-офицер; в руках у него буханка
durchzukommen und etwas Proviant zu хлеба; ночью троим из наших все же
holen. Sie haben erzählt, daß das Feuer удалось проскочить под огнем и
in unverminderter Stärke bis zu den принести кое-что поесть. Они
Artillerieständen läge. Es sei ein Rätsel, рассказали, что полоса обстрела тянется
wo die drüben so viele Geschütze до самых артиллерийских позиций и
hernähmen. огонь там такой же плотный. Просто
удивительно, откуда у них на той
Wir müssen warten, warten. стороне столько пушек!
Mittags passiert das, womit ich schon Нам приходится ждать, бесконечно
rechnete. Einer der Rekruten hat einen долго ждать. Среди дня случается то,
Anfall. чего я ожидал. У одного из новобранцев
Ich habe ihn schon lange - припадок.
beobachtet, wie er ruhelos die Zähne Я давно уже наблюдал за ним. Он
bewegte und die Fäuste ballte und беспокойно двигал челюстями и то
schloß. Diese gehetzten, сжимал, то разжимал кулаки. Мы не раз
herausspnngenden Augen kennen wir видели такие вот затравленные,
zur Genüge. In den letzten Stunden ist вылезающие из орбит глаза. За
er nur scheinbar stiller geworden. Er ist последние часы он только с виду
in sich zusammengesunken wie ein присмирел. Сейчас он весь внутренне
morscher Baum. осел, как подгнившее дерево.
Jetzt steht er auf, unauffällig
kriecht er durch den Raum, verweilt Он встает, бесшумно ползет через
einen Augenblick und rutscht dann dem весь блиндаж, на минуту
Ausgang zu. Ich lege mich herum und останавливается и затем подкатывается
frage: к выходу. Я переворачиваюсь на другой
»Wo willst du hin?« бок:
»Ich bin gleich wieder da«, sagt er - Ты куда это?
und will an mir vorbei. - Я сейчас же вернусь, - говорит он
»Warte doch noch, das Feuer läßt и хочет обойти меня.
schon nach.« - Обожди немного, огонь уже
Er horcht auf, und das Auge wird стихает.
einen Moment klar. Dann hat es wieder Он прислушивается, и на одно
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 81
den trüben Glanz wie bei einem мгновение его глаза проясняются. Затем
tollwütigen Hund, er schweigt und в них снова появляется мутный блеск,
drängt mich fort. как у бешеной собаки. Он молча
»Eine Minute, Kamerad!« rufe ich. отпихивает меня.
Kat wird aufmerksam. Gerade als - Минутку, братец, - зову я его.
der Rekrut mich fortstößt, packt er zu, Кат насторожился. Как раз в тот
und wir halten ihn fest. момент, когда новобранец отталкивает
меня, он хватает его за руку, и мы
Sofort beginnt er zu toben: крепко держим его.
»Laßt mich los, laßt mich 'raus, ich Он тотчас же начинает буянить:
will hier'raus!« - Пустите меня, пустите, я хочу
Er hört auf nichts und schlägt um выйти отсюда!
sich, der Mund ist naß und sprüht Он ничего не хочет слушать,
Worte, halbverschluckte, sinnlose брыкается и дерется, с его покрытых
Worte. Es ist ein Anfall von пеной губ непрестанно срываются слова,
Unterstandsangst, er hat das Gefühl, нечленораздельные, бессмысленные. Это
hier zu ersticken, und kennt nur den приступ особого страха, когда человек
einen Trieb: hinauszugelangen. Wenn боится остаться в блиндаже, - ему
man ihn laufen ließe, würde er ohne кажется, что он здесь задохнется, и он
Deckung irgendwohin rennen. Er ist весь во власти одного только стремления
nicht der erste. - выбраться наружу. Если бы мы
отпустили его, он побежал бы куда глаза
глядят, позабыв, что надо укрыться. Он
Da er sehr wild ist und die Augen не первый.
sich schon verdrehen, so hilft es nichts, Он уже закатил глаза и так
wir müssen ihn verprügeln, damit er буйствует, что приходится его
vernünftig wird. Wir tun es schnell und поколотить, чтобы он образумился, -
erbarmungslos und erreichen, daß er ничего другого не остается. Мы
vorläufig wieder ruhig sitzt. Die andern проделываем это быстро и безжалостно,
sind bleich bei der Geschichte и нам удается добиться того, что он пока
geworden; hoffentlich schreckt es sie что сидит смирно. Увидев эту сцену,
ab. остальные новобранцы побледнели;
будем надеяться, что это их припугнет.

Dieses Trommelfeuer ist zuviel für


die armen Kerle; sie sind vom Сегодняшний ураганный огонь -
Feldrekrutendepot gleich in einen слишком тяжелое испытание для этих
Schlamassel geraten, der selbst einem несчастных парней, - с полевого
alten Mann graue Haare machen пересыльного пункта они сразу же
könnte. попали в такую переделку, от которой
даже и бывалому человеку впору
Die stickige Luft fällt uns nach поседеть.
diesem Vorgang noch mehr auf die После этого случая спертый воздух
Nerven. Wir sitzen wie in unserm Grabe блиндажа еще больше раздражает нас.
und warten nur darauf, daß wir Мы сидим в собственной могиле и ждем
zugeschüttet werden. только того, чтобы нас засыпало.
Plötzlich heult und blitzt es
ungeheuer, der Unterstand kracht in Неистовый вой и ослепительная
allen Fugen unter einem Treffer, вспышка. Блиндаж трещит по всем швам
glücklicherweise einem leichten, dem от угодившего в него снаряда, к
die Betonklötze standgehalten haben. счастью, легкого, так что бетонная
Es klirrt metallisch und fürchterlich, die кладка выдержала удар. Слышится звон
Wände wackeln, Gewehre, Helme, металла и еще какой-то страшный
Erde, Dreck und Staub fliegen. скрежет, стены ходят ходуном, винтовки,
Schwefeliger Qualm dringt ein. Wenn каски, земля, грязь и пыль взлетают к
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 82
wir statt in dem festen Unterstand in потолку. Снаружи проникает густой,
einem der leichten Dinger säßen, wie пахнущий серой дым. Если бы мы сидели
sie neuerdings gebaut werden, lebte не в прочном убежище, а в одном из тех
jetzt keiner mehr. балаганчиков, что стали строить в
последнее время, никто из нас не
Die Wirkung ist aber auch so остался бы в живых.
schlimm genug. Der Rekrut von vorhin
tobt schon wieder, und zwei andere Но и сейчас этот снаряд наделал нам
schließen sich an. Einer reißt aus und немало хлопот. Давешний новобранец
läuft weg. Wir haben Mühe mit den снова разбушевался, и его примеру
beiden andern. Ich stürze hinter dem последовали еще двое. Один из них
Flüchtenden her und überlege, ob ich вырывается и убегает. Мы возимся с
ihm in die Beine schießen soll; – da двумя другими. Я бросаюсь вслед за
pfeift es heran, ich werfe mich hin, und беглецом и уже подумываю, не
als ich aufstehe, ist die Grabenwand выстрелить ли ему в ноги, но тут что-то
mit heißen Splittern, Fleischfetzen und со свистом несется на меня. Я
Uniformlappen bepflastert. Ich klettere распластываюсь на земле, а когда
zurück. поднимаюсь, стенка окопа уже
облеплена горячими осколками, кусками
мяса и обрывками обмундирования. Я
Der erste scheint wirklich verrückt снова залезаю в блиндаж.
geworden zu sein. Er rennt mit dem Первый новобранец, как видно, и в
Kopf wie ein Bock gegen die Wand, самом деле сошел с ума. Когда мы его
wenn man ihn losläßt. Wir werden отпускаем, он пригибает голову, как
nachts versuchen müssen, ihn nach козел, и бьется лбом о стену. Ночью
hinten zu bringen. Vorläufig binden wir надо будет попытаться отправить его в
ihn so fest, daß man ihn beim Angriff тыл. Пока что мы связываем его, но с
sofort wieder losmachen kann. таким расчетом, чтобы можно было сразу
Kat schlägt vor, Skat zu spielen; – же освободить, если начнется атака.
was soll man tun, vielleicht ist es Кат предлагает сыграть в карты, -
leichter dann. Aber es wird nichts делать-то все равно нечего, может быть,
daraus, wir lauschen auf jeden от этого нам станет легче. Но игра не
Einschlag, der näher ist, und verzählen клеится, - мы прислушиваемся к
uns bei den Stichen oder bedienen каждому снаряду, рвущемуся поближе к
nicht die Farbe. нам, и сбиваемся при подсчете взяток
Wir müssen es lassen. Wie in или же сбрасываем не ту масть.
einem gewaltig dröhnenden Kessel Нам приходится отказаться от этой
sitzen wir, auf den von allen Seiten затеи. Мы сидим словно в оглушительно
losgeschlagen wird. грохочущем котле, по которому со всех
Noch eine Nacht. Wir sind jetzt сторон стучат палками.
stumpf vor Spannung. Es ist eine Еще одна ночь. Теперь мы уже
tödliche Spannung, die wie ein отупели от напряжения. Это то
schartiges Messer unser Rückenmark убийственное напряжение, когда
entlang kratzt. Die Beine wollen nicht кажется, что тебе царапают спинной
mehr, die Hände zittern, der Körper ist мозг зазубренным ножом. Ноги
eine dünne Haut über mühsam отказываются служить, руки дрожат,
unterdrücktem Wahnsinn, über einem тело стало тоненькой пленкой, под
gleich hemmungslos ausbrechenden которой прячется с трудом загнанное
Gebrüll ohne Ende. Wir haben kein внутрь безумие, таится каждую минуту
Fleisch und keine Muskeln mehr, wir готовый вырваться наружу
können uns nicht mehr ansehen, aus безудержный, бесконечный вопль. Мы
Furcht vor etwas Unberechenbarem. So стали бесплотными, у нас больше нет
pressen wir die Lippen aufeinander – es мускулов, мы уже караемся не смотреть
wird vorübergehen – es wird друг на друга, опасаясь, что сейчас
vorübergehen – vielleicht kommen wir произойдет что-то непредвиденное и
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 83
durch. страшное. Мы плотно сжимаем губы. Это
пройдет... Это пройдет... Быть может, мы
Mit einem Male hören die nahen еще уцелеем.
Einschläge auf. Das Feuer dauert an, Внезапно ближние разрывы разом
aber es ist zurückverlegt, unser Graben смолкают. Огонь все еще продолжается,
ist frei. Wir greifen nach den но теперь он перенесен назад, наша
Handgranaten, werfen sie vor den позиция вышла из-под обстрела. Мы
Unterstand und springen hinaus. Das хватаем гранаты, забрасываем ими
Trommelfeuer hat aufgehört, dafür подход к блиндажу и выскакиваем
liegt hinter uns ein schweres наружу. Ураганный огонь прекратился,
Sperrfeuer. Der Angriff ist da. но зато по местности позади нас ведется
интенсивный заградительный огонь.
Niemand würde glauben, daß in Сейчас будет атака.
dieser zerwühlten Wüste noch Никто не поверил бы, что в этой
Menschen sein könnten; aber jetzt изрытой воронками пустыне еще могут
tauchen überall aus dem Graben die быть люди, но сейчас из окопов повсюду
Stahlhelme auf, und fünfzig Meter von выглядывают стальные каски, а в
uns entfernt ist schon ein пятидесяти метрах от нас уже
Maschinengewehr in Stellung gebracht, установлен пулемет, который тотчас же
das gleich losbellt. начинает строчить.
Die Drahtverhaue sind zerfetzt.
Immerhin halten sie noch etwas auf. Проволочные заграждения
Wir sehen die Stürmenden kommen. разнесены в клочья. Но все же они еще
Unsere Artillerie funkt. могут на некоторое время задержать
Maschinengewehre knarren, Gewehre противника. Мы видим, как
knattern. Von drüben arbeiten sie sich приближаются атакующие. Наша
heran. артиллерия дает огоньку. Стучат
пулеметы, потрескивают ружейные
выстрелы. Атакующие подбираются все
Haie und Kropp beginnen mit den ближе.
Handgranaten. Sie werfen, so rasch sie Хайе и Кропп начинают метать
können, die Stiele werden ihnen гранаты. Они стараются бросать как
abgezogen zugereicht. можно чаще, мы заранее оттягиваем для
них рукоятки.
Haie wirft sechzig Meter weit,
Kropp fünfzig, das ist ausprobiert und Хайе бросает на шестьдесят метров,
wichtig. Die von drüben können im Кропп - на пятьдесят, это уже
Laufen nicht viel eher etwas machen, испробовано, а такие вещи важно знать
als bis sie auf dreißig Meter heran sind. точно. На бегу солдаты противника
почти ничего не смогут сделать, сначала
им надо подойти к нам метров на
Wir erkennen die verzerrten тридцать.
Gesichter, die flachen Helme, es sind Мы различаем перекошенные лица,
Franzosen. Sie erreichen die Reste des плоские каски. Это французы. Они
Drahtverhaus und haben schon добрались до остатков проволочных
sichtbare Verluste. Eine ganze Reihe заграждений и уже понесли заметные на
wird von dem Maschinengewehr neben глаз потери. Одну из их цепей
uns umgelegt; dann haben wir viele скашивает стоящий рядом с нами
Ladehemmungen, und sie kommen пулемет; затем он начинает давать
näher. задержки при заряжании, и французы
подходят ближе.
Ich sehe einen von ihnen in einen
spanischen Reiter stürzen, das Gesicht Я вижу, как один из них падает в
hoch erhoben. Der Körper sackt рогатку, высоко подняв лицо. Туловище
zusammen, die Hände bleiben hängen, оседает вниз, руки принимают такое
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 84
als wollte er beten. Dann fällt der положение, будто он собрался молиться.
Körper ganz weg, und nur noch die Потом туловище отваливается совсем, и
abgeschossenen Hände mit den только оторванные по локоть руки висят
Armstümpfen hängen im Draht. на проволоке.
Im Augenblick, als wir
zurückgehen, heben sich vorn drei В ту минуту, когда мы начинаем
Gesichter vom Boden. Unter einem der отходить, впереди над землей
Helme ein dunkler Spitzbart und zwei приподнимаются три головы. Под одной
Augen, die fest auf mich gerichtet sind. из касок - темная острая бородка и два
Ich hebe die Hand, aber ich kann nicht глаза, пристально глядящих прямо на
werfen in diese sonderbaren Augen, меня. Я поднимаю руку с гранатой, но не
einen verrückten Moment lang rast die могу метнуть ее в эти странные глаза. На
ganze Schlacht wie ein Zirkus um mich мгновение вся панорама боя кружится в
und diese beiden Augen, die allein каком-то шальном танце вокруг меня и
bewegungslos sind, dann reckt sich этих двух глаз, которые кажутся мне
drüben der Kopf auf, eine Hand, eine единственной неподвижной точкой.
Bewegung, und meine Handgranate Затем голова в каске зашевелилась,
fliegt hinüber, hinein. показалась рука, - она делает какое-то
движение, и моя граната летит туда,
Wir laufen zurück, reißen прямо в эти глаза.
spanische Reiter in den Graben und Мы бежим назад, заваливаем окоп
lassen abgezogene Handgranaten рогатками и, отбежав на известнее
hinter uns fallen, die uns einen расстояние, бросаем в сторону
feurigen Rückzug sichern. Von der взведенные гранаты, чтобы обеспечить
nächsten Stellung aus feuern die свое отступление огневым прикрытием.
Maschinengewehre. Пулеметы следующей позиции
Aus uns sind gefährliche Tiere открывают огонь.
geworden. Wir kämpfen nicht, wir Мы превратились в опасных зверей.
verteidigen uns vor der Vernichtung. Мы не сражаемся, мы спасаем себя от
Wir schleudern die Granaten nicht уничтожения. Мы швыряем наши
gegen Menschen, was wissen wir im гранаты в людей, - какое нам сейчас
Augenblick davon, dort hetzt mit дело до того, люди или не люди эти
Händen und Helmen существа с человеческими руками и в
касках?

der Tod hinter uns her, wir können ihm


seit drei Tagen zum ersten Male ins В их облике за нами гонится сама
Gesicht sehen, wir können uns seit drei смерть, впервые за три дня мы можем
Tagen zum ersten Male wehren gegen взглянуть ей в лицо, впервые за три дня
ihn, wir haben eine wahnsinnige Wut, мы можем от нее защищаться, нами
wir liegen nicht mehr ohnmächtig овладеет бешеная ярость, мы уже не
wartend auf dem Schafott, wir können бессильные жертвы, ожидающие своей
zerstören und töten, um uns zu retten судьбы, лежа на эшафоте; теперь мы
und zu rächen. можем разрушать и убивать, чтобы
спастись самим, чтобы спастись и
Wir hocken hinter jeder Ecke, отомстить за себя.
hinter jedem Stacheldrahtgestell und Мы укрываемся за каждым
werfen den Kommenden Bündel von выступом, за каждым столбом
Explosionen vor die Füße, ehe wir проволочного заграждения, швыряем
forthuschen. под ноги наступающим снопы осколков и
Das Krachen der Handgranaten снова молниеносно делаем перебежку.
schießt kraftvoll in unsere Arme, in Грохот рвущихся гранат с силой
unsere Beine, geduckt wie Katzen отдается в наших руках, в наших ногах.
laufen wir, überschwemmt von dieser Сжавшись в комочек, как кошки, мы
Welle, die uns trägt, die uns grausam бежим, подхваченные этой неудержимо
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 85
macht, zu Wegelagerern, zu Mördern, увлекающей нас волной, которая делает
zu Teufeln meinetwegen, dieser Welle, нас жестокими, превращает нас в
die unsere Kraft vervielfältigt in Angst бандитов, убийц, я сказал бы - в
und Wut und Lebensgier, die uns дьяволов, и, вселяя в нас страх, ярость и
Rettung sucht und erkämpft. Käme жажду жизни, удесятеряет наши силы, -
dein Vater mit denen drüben, du волной, которая помогает нам отыскать
würdest nicht zaudern, ihm die Granate путь к спасению и победить смерть. Если
gegen die Brust zu werfen! бы среди атакующих был твой отец, ты
не колеблясь метнул бы гранату и в
Die vorderen Gräben werden него!
aufgegeben. Sind es noch Gräben? Sie Мы сдаем окопы первой позиции. Но
sind zerschossen, vernichtet – es sind разве это теперь окопы? Они разбиты,
nur einzelne Grabenstücke, Löcher, уничтожены, от них остались лишь
verbunden durch Laufgänge, отдельные участки траншеи, ямы,
Trichternester, nicht mehr. Aber die связанные ходами сообщения, да кое-
Verluste derer von drüben häufen sich. где огневые точки в воронках, - вот и
Sie haben nicht mit so viel Widerstand все. Зато потери французов становятся
gerechnet. все более чувствительными. Они не
Es wird Mittag. Die Sonne brennt ожидали встретить столь упорное
heiß, uns beißt der Schweiß in die сопротивление.
Augen, wir wischen ihn mit dem Ärmel Скоро полдень. Солнце печет, пот
weg, manchmal ist Blut dabei. Der щиплет глаза, мы вытираем его рукавом,
erste etwas besser erhaltene Graben иногда на рукаве оказывается кровь.
taucht auf. Er ist besetzt und Показался первый более или менее
vorbereitet zum Gegenstoß, er nimmt уцелевший окоп. В нем сидят солдаты,
uns auf. Unsere Artillerie setzt mächtig они приготовились к контратаке, и мы
ein und riegelt den Vorstoß ab. присоединяемся к ним. Наша артиллерия
Die Linien hinter uns stocken. Sie открывает мощный огонь и не дает нам
können nicht vorwärts. Der Angriff wird сделать бросок.
zerfetzt durch unsere Artillerie. Wir Бегущие за нами цепи тоже
lauern. Das Feuer springt hundert приостанавливаются. Они не могут
Meter weiter, und wir brechen wieder продвигаться. Атака захлебнулась по
vor. Neben mir wird einem Gefreiten вине нашей же артиллерии. Мы
der Kopf abgerissen. выжидаем... Огонь, перекатывается на
Er läuft noch einige Schritte, сто метров дальше, и мы снова
während das Blut ihm wie ein прорываемся вперед. Рядом со мной
Springbrunnen aus dem Halse schießt. одному ефрейтору оторвало голову.
Он пробегает еще несколько шагов,
Es kommt nicht ganz zum а кровь из его шеи хлещет фонтаном.
Handgemenge, die andern müssen
zurück. Wir erreichen unsere До настоящей рукопашной схватки
Grabenstücke wieder und gehen дело не доходит, так как французам
darüber hinaus vor. приходится поспешно отойти. Мы
добегаем до наших разрушенных
Oh, dieses Umwenden! Man hat траншей, вновь захватываем их и
die schützenden Reservestellungen продолжаем наступать дальше.
erreicht, man möchte О, эти броски вперед после
hindurchkriechen, verschwinden; – und отступления! Ты уже добрался до
muß sich umdrehen und wieder in das спасительных запасных позиций, тебе
Grauen hinein. Wären wir keine хочется проползти через них ужом,
Automaten in diesem Augenblick, wir скрыться, исчезнуть, и вот приходится
blieben liegen, erschöpft, willenlos. поворачивать обратно и снова идти в
этот ад. В эти минуты мы действуем как
автоматы, - иначе мы остались бы
Aber wir werden wieder mit лежать в окопе, обессиленные,
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 86
vorwärts gezogen, willenlos und doch безвольные.
wahnsinnig wild und wütend, wir wollen Но что-то увлекает нас за собой, и
töten, denn das dort sind unsere мы идем вперед, помимо нашей воли и
Todfeinde jetzt, ihre Gewehre und все-таки с неукротимой яростью и
Granaten sind gegen uns gerichtet, бешеной злобой в сердце, - идем
vernichten wir sie nicht, dann убивать, ибо перед нами те, в ком мы
vernichten sie uns! сейчас видим наших злейших врагов. Их
винтовки и гранаты направлены на нас,
Die braune Erde, die zerrissene, и если мы не уничтожим их, они
zerborstene braune Erde, fettig unter уничтожат нас!
den Sonnenstrahlen schimmernd, ist По бурой земле, изорванной,
der Hintergrund rastlos dumpfen растрескавшейся бурой земле,
Automatentunis, unser Keuchen ist das отливающей жирным блеском под
Abschnarren der Feder, die Lippen sind лучами солнца, двигаются тупые, не
trocken, der Kopf ist wüster als nach знающие усталости люди-автоматы.
einer durchsoffenen Nacht Наше тяжелое, учащенное дыхание - это
скрежет раскручивающейся в них
пружины, наши губы пересохли, голова
– so taumeln wir vorwärts, und in налита свинцом, как после ночной
unsere durchsiebten, durchlöcherten попойки.
Seelen bohrt sich quälend eindringlich Мы еле держимся на ногах, но все
das Bild der braunen Erde mit der же тащимся вперед, а в наше
fettigen Sonne und den zuckenden und изрешеченное, продырявленное
toten Soldaten, die da liegen, als сознание с мучительной
müßte es so sein, die nach unsern отчетливостью врезается образ
Beinen greifen und schreien, während бурой земли с жирными пятнами солнца
wir über sie hinwegspringen. и с корчащимися или уже мертвыми
телами солдат, которые лежат на ней,
как это так и надо, солдат, которые
Wir haben alles Gefühl füreinander хватают нас за ноги, кричат, когда мы
verloren, wir kennen uns kaum noch, перепрыгиваем через них.
wenn das Bild des andern in unseren Мы утратили всякое чувство
gejagten Blick fällt. близости друг к другу, и когда наш
затравленный взгляд останавливается на
ком-нибудь из товарищей, мы с трудом
Wir sind gefühllose Tote, die durch узнаем его.
einen Trick, einen gefährlichen Zauber
noch laufen und töten können. Мы бесчувственные мертвецы,
которым какой-то фокусник, какой-то
Ein junger Franzose bleibt zurück, злой волшебник вернул способность
er wird erreicht, hebt die Hände, in бегать и убивать.
einer hat er noch den Revolver – man Один молодой француз отстал. Наши
weiß nicht, will er schießen oder sich настигают его, он поднимает руки, в
ergeben –, ein Spatenschlag spaltet одной из них он держит револьвер.
ihm das Gesicht. Ein zweiter sieht es Непонятно, что он хочет делать -
und versucht, weiterzuflüchten, ein стрелять или сдаваться. Ударом лопаты
Bajonett zischt ihm in den Rücken. ему рассекают лицо. Увидев это, другой
Er springt hoch, und die Arme француз пытается уйти от погони, но в
ausgebreitet, den Mund schreiend weit его спину с хрустом вонзается штык.
offen, taumelt er davon, in seinem Он высоко подпрыгивает и,
Rücken schwankt das Bajonett. Ein расставив руки, широко раскрыв
dritter wirft das Gewehr weg, kauert кричащий рот, шатаясь из стороны в
sich nieder, die Hände vor den Augen. сторону, бежит дальше; штык,
Er bleibt zurück mit einigen andern покачиваясь, торчит из его спины.
Gefangenen, um Verwundete Третий бросает свою винтовку и
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 87
fortzutragen. присаживается на корточки, закрывая
глаза руками. Вместе с несколькими
Plötzlich geraten wir in der другими пленными он остается позади,
Verfolgung an die feindlichen чтобы унести раненых.
Stellungen. Продолжая преследование, мы
Wir sind so dicht hinter den неожиданно натыкаемся на вражеские
weichenden Gegnern, daß es uns позиции.
gelingt, fast gleichzeitig mit ihnen Мы так плотно насели на отходящих
anzulangen. французов, что нам удается прибежать
Dadurch haben wir wenig Verluste. почти одновременно с ними.
Ein Maschinengewehr kläfft, wird aber
durch eine Handgranate erledigt. Поэтому потерь у нас немного.
Immerhin haben die paar Sekunden für Какой-то пулемет подал было голос, но
fünf Bauchschüsse bei uns ausgereicht. граната заставляет его замолчать. И все
Kat schlägt einem der unverwundet же за эти несколько секунд пятеро
gebliebenen Maschinengewehrschützen наших солдат успели получить ранение
mit dem Kolben das Gesicht zu Brei. в живот. Кат наносит удар прикладом
Die andern erstechen wir, ehe sie ihre одному из уцелевших пулеметчиков,
Handgranaten heraus haben. Dann превращая его лицо в кровавое месиво.
saufen wir durstig das Kühlwasser aus. Остальных мы приканчиваем, прежде
чем они успевают схватиться за гранаты.
Überall knacken Drahtzangen, Затем мы с жадностью выпиваем воду из
poltern Bretter über die Verhaue, пулеметных кожухов.
springen wir durch die schmalen Повсюду щелкают перерезающие
Zugänge in die Gräben. Haie stößt проволоку кусачки, хлопают
einem riesigen Franzosen seinen перебрасываемые через заграждения
Spaten in den Hals und wirft die erste доски, и мы проскакиваем сквозь узкие
Handgranate; wir ducken uns einige проходы во вражеские траншеи. Хайе
Sekunden hinter einer Brustwehr, dann вонзает свою лопату в шею какого-то
ist das gerade Stück des Grabens vor великана-француза и бросает первую
uns leer. гранату. На несколько секунд мы
приседаем за бруствером, затем
лежащий перед нами прямой участок
окопа оказывается свободным.

Schräg über die Ecke zischt der


nächste Wurf und schafft freie Bahn, im
Vorbeilaufen fliegen geballte Ladungen Еще один бросок, и шипящие
in die Unterstände, die Erde ruckt, es осколки прокладывают нам путь в
kracht, dampft und stöhnt, wir stolpern следующую, скрытую за поворотом
über glitschige Fleischfetzen, über траншею. На бегу мы швыряем в двери
weiche Körper, ich falle in einen блиндажей связки гранат, земля
zerrissenen Bauch, auf dem ein neues, вздрагивает, слышатся треск и стоны,
sauberes Offizierskäppi liegt. все обволакивается дымом, мы
спотыкаемся о скользкие куски мяса, я
Das Gefecht stockt. Die падаю на чей-то вспоротый живот, на
Verbindung mit dem Feinde reißt ab. котором лежит новенькая, чистенькая
Da wir uns hier nicht lange halten офицерская фуражка.
können, werden wir unter dem Schütze Бой приостанавливается: мы
unserer Artillerie zurückgenommen auf оторвалась от противника. Нам здесь
unsere Stellung. Kaum wissen wir es, долго не продержаться, поэтому нас
als wir in größter Eile noch in die решают отвести под прикрытием нашей
nächsten Unterstände stürzen, um von артиллерии на старые полицаи Узнав об
Konserven an uns zu reißen, was wir этом, мы сломя голову бросаемся в
gerade sehen, vor allem die Büchsen ближайшие убежища, - прежде чем
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 88
mit Corned beef und Butter, ehe wir удрать, - нам надо - еще запастись
türmen. консервами, и мы хватаем все, что
Wir kommen gut zurück. Es erfolgt попадается под руку, в первую очередь -
vorläufig kein weiterer Angriff von банки с тушенкой и с маслом.
drüben. Über eine Stunde liegen wir,
keuchen und ruhen uns aus, ehe Мы благополучно возвращаемся на
jemand spricht. Wir sind so völlig наши прежние позиция. Пока что нас не
ausgepumpt, daß wir trotz unseres атакуют. Больше часа мы отлеживаемся,
starken Hungers nicht an die тяжело переводя дыхание и не
Konserven denken. Erst allmählich разговаривая друг с другом. Мы
werden wir wieder so etwas wie настолько выдохлись, что, несмотря на
Menschen. сильный голод, даже не вспоминаем о
Das Corned beef von drüben ist an консервах. Лишь и постепенно мы снова
der ganzen Front berühmt. Es ist начинаем напоминать людей.
mitunter sogar der Hauptgrund zu
einem überraschenden Vorstoß von Трофейная тушенка славится до
unserer Seite, denn unsere Ernährung всему фронту. Она даже является иногда
ist im allgemeinen schlecht; wir haben главной - целью тех внезапных ударов,
ständig Hunger. которые время от - времени
Insgesamt haben wir fünf Büchsen предпринимаются с нашей стороны, -
geschnappt. Die Leute drüben werden ведь кормят нас плохо и мы постоянно
ja verpflegt, das ist eine Pracht gegen голодны.
uns Hungerleider mit unserer Всего мы сцапали пять банок. До, со
Rübenmarmelade, das Fleisch steht da снабжением у них там дело хорошо
nur so herum, man braucht bloß поставлено, ничего не скажешь, это
danach zu greifen. Haie hat außerdem просто здорово; не то что наш брат,
ein dünnes französisches Weißbrot которого держат впроголодь, на повидле
erwischt und hinter sein Koppel из репы; мяса у них хоть завались, -
geschoben wie einen Spaten. An einer стоит только руку протянуть. Хайе
Ecke ist es ein bißchen blutig, doch das раздобыл, кроме того, длинную
läßt sich abschneiden. французскую булку и засунул ее за
Es ist ein Glück, daß wir jetzt gut ремень, как лопату. С одного конца она
zu essen haben; wir werden unsere немного запачкана кровью, но это можно
Kräfte noch brauchen. отрезать.
Просто счастье, что теперь мы
Sattessen ist ebenso wertvoll wie можем как следует поесть, - нам еще
ein guter Unterstand; deshalb sind wir понадобится наша сила.
so gierig danach, denn es kann uns das
Leben retten. Поесть досыта - это так же ценно,
как иметь надежный блиндаж; вот
Tjaden hat noch zwei Feldflaschen почему мы с такой жадностью охотимся
Kognak erbeutet. Wir lassen sie reihum за едой, - ведь она может спасти нам
gehen. жизнь.
Der Abendsegen beginnt. Die Тьяден захватил еще один трофей:
Nacht kommt, aus den Trichtern две фляжки коньяку. Мы пускаем их по
steigen Nebel. Es sieht aus, als wären кругу.
die Löcher von gespenstigen Артиллерия противника, по
Geheimnissen erfüllt. Der weiße Dunst обыкновению, благословляет нас на сон
kriecht angstvoll umher, ehe er wagt, грядущий. Наступает ночь, из воронок
über den Rand hinwegzugleiten. Dann поднимаются облачка тумана, как будто
ziehen lange Streifen von Trichter zu там обитают какие-то таинственные
Trichter. призраки. Белая пелена робко стелется
по дну ямы, словно не решаясь
Es ist kühl. Ich bin auf Posten und переползти через край. Затем от воронки
starre in die Dunkelheit. Mir ist к воронке протягиваются длинные
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 89
schwach zumute, wie immer nach полосы.
einem Angriff, und deshalb wird es mir Стало свежо. Я стою на посту и
schwer, mit meinen Gedanken allein zu вглядываюсь в ночной мрак. Я чувствую
sein. Es sind keine eigentlichen себя расслабленным, как всегда бывает
Gedanken; es sind Erinnerungen, die после атаки, и мне становится трудно
mich in meiner Schwäche jetzt оставаться наедине со своими мыслями.
heimsuchen und mich sonderbar Собственно говоря, это не мысли, - это
stimmen. воспоминания, которые застали меня
Die Leuchtschirme gehen hoch – врасплох в эту минуту слабости и
und ich sehe ein Bild, einen пробудили во мне странные чувства.
Sommerabend, wo ich im Kreuzgang
des Domes bin und auf hohe В небо взвиваются осветительные
Rosenbüsche schaue, die in der Mitte ракеты, и я вижу перед собой картину:
des kleinen Kreuzgartens blühen, in летний вечер, я стою в крытой галерее
dem die Domherren begraben werden. во внутреннем дворе собора и смотрю на
Rundum stehen die Steinbilder der высокие кусты роз, цветущих в середине
Stationen des Rosenkranzes. маленького садика, где похоронены
Niemand ist da; – eine große Stille члены соборного капитула. Вокруг стоят
hält dieses blühende Viereck статуи, изображающие страсти
umfangen, die Sonne liegt warm auf Христовы.
den dicken grauen Steinen, ich lege Во дворе ни души, невозмутимая
meine Hand darauf und fühle die тишина объемлет этот цветущий уголок,
Wärme. Über der rechten Ecke des теплое солнце лежит на толстых серых
Schieferdaches strebt der grüne плитах, я кладу на них руку и ощущаю
Domturm in das matte, weiche Blau тепло. Над правым углом шиферной
des Abends. Zwischen den beglänzten крыши парит зеленая башня собора,
kleinen Säulen der umlaufenden высоко уходящая в блеклую, мягкую
Kreuzgänge ist das kühle Dunkel, das синеву вечера. Между озаренными
nur Kirchen haben, und ich stehe dort колоннами опоясывающей дворик
und denke daran, daß ich mit zwanzig галереи - прохладный сумрак, какой
Jahren die verwirrenden Dinge kennen бывает только в церквах. Я стою в нем и
werde, die von den Frauen kommen. думаю о том, что в двадцать лет я
Das Bild ist bestürzend nahe, es познал те смущающие воображение
rührt mich an, ehe es unter dem тайны, которые связаны с женщинами.
Aufflammen der nächsten Leuchtkugel
zergeht. Картина ошеломляюще близка, и
Ich fasse mein Gewehr und rücke пока она не исчезает, стертая вспышкой
es zurecht. Der Lauf ist feucht, ich lege следующей ракеты, я чувствую себя там,
meine Hand fest darum und zerreibe в галерее собора.
die Feuchtigkeit mit den Fingern. Я беру свою винтовку и ставлю ее
Zwischen den Wiesen hinter прямо. Ствол отпотел, я крепко сжимаю
unserer Stadt erhob sich an einem его рукой и растираю пальцами
Bach eine Reihe von alten Pappeln. Sie капельки тумана.
waren weithin sichtbar, und obschon На окраине нашего города, среди
sie nur auf einer Seite standen, hießen лугов, над ручьем возвышался ряд
sie die Pappelallee. Schon als Kinder старых тополей. Они были видны
hatten wir eine Vorliebe für sie, издалека, и хотя стояли только в один
unerklärlich zogen sie uns an, ganze ряд, их называли Тополевой аллеей. Они
Tage verbrachten wir bei ihnen und полюбились нам, когда мы были еще
honen ihrem leisen Rauschen zu. детьми, нас почему-то влекло к ним, мы
Wir saßen unter ihnen am Ufer des проводили возле них целые дни и
Baches und ließen die Füße in die слушали их тихий шелест.
hellen, eiligen Wellen hängen. Der
reine Duft des Wassers und die Melodie Мы сидели под ними на берегу,
des Windes in den Pappeln свесив ноги в светлые, торопливые
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 90
beherrschten unsere Phantasie. Wir волны ручья. Свежий запах воды и
liebten sie sehr, und das Bild dieser мелодия ветра в ветвях тополей
Tage läßt mir jetzt noch das Herz безраздельно владели нашим
klopfen, ehe es wieder geht. воображением. Мы очень любили их, и у
Es ist seltsam, daß alle меня до сих пор сильнее бьется сердце,
Erinnerungen, die kommen, zwei когда порой передо мной промелькнут
Eigenschaften haben. Sie sind immer видения тех дней.
voll Stille, das ist das Stärkste an Удивительно, что все встающие
ihnen, und selbst dann, wenn sie es передо мной картины прошлого
nicht in dem Maße in Wahrheit waren, обладают двумя свойствами. Они всегда
wirken sie so. дышат тишиной, это в них самое яркое,
Sie sind lautlose Erscheinungen, и даже когда в действительности дело
die zu mir sprechen mit Blicken und обстояло не совсем так, от них все равно
Gebärden, wortlos und schweigend, – веет спокойствием.
und ihr Schweigen ist das Это беззвучные видения, которые
Erschütternde, das mich zwingt, говорят со мной взглядами и жестами,
meinen Ärmel anzufassen und mein без слов, молча, и в их безмолвии есть
Gewehr, um mich nicht vergehen zu что-то потрясающее, так что я вынужден
lassen in dieser Auflösung und ущипнуть себя за рукав и потрогать
Lockung, in der mein Körper sich винтовку, чтобы не уступить соблазну
ausbreiten und sanft zerfließen möchte слиться с этой тишиной, раствориться в
zu den stillen Mächten hinter den ней, чтобы не поддаться желанию лечь,
Dingen. растянуться во весь рост, сладко
Sie sind so still, weil das für uns so отдаваясь безмолвной, но властной силе
unbegreiflich ist. An der Front gibt es воспоминаний.
keine Stille, und der Bann der Front
reicht so weit, daß wir nie außerhalb Мы уже не можем представить себе,
von ihr sind. что такое тишина. Вот почему она так
часто присутствует в наших
воспоминаниях. На фронте тишины не
Auch in den zurückgelegenen бывает, а он властвует на таком
Depots und Ruhequartieren bleibt das большом пространстве, что мы никогда
Summen und das gedämpfte Poltern не находимся вне его пределов.
des Feuers stets in unseren Ohren. Wir Даже на сборных пунктах и в
sind nie so weit fort, daß wir es nicht лагерях для отдыха в ближнем тылу
mehr hören. In diesen Tagen aber war всегда стоят в наших ушах гудение и
es unerträglich. приглушенный грохот канонады. Мы
Die Stille ist die Ursache dafür, никогда не удаляемся на такое
daß die Bilder des Früher nicht so sehr расстояние, чтобы не слышать их. А в
Wünsche erwecken als Trauer – eine последние дни грохот был невыносимым.
ungeheure, fassungslose Schwermut. Эта тишина - причина того, чтобы
Sie waren – aber sie kehren nicht образы прошлого пробуждают не столько
wieder. Sie sind vorbei, sie sind eine желания, сколько печаль, безмерную,
andere Welt, die für uns vorüber ist. неуемную тоску. Оно было, но больше не
Auf den Kasernenhöfen riefen sie вернется. Оно ушло, стало другим
ein rebellisches, wildes Begehren миром, с которым для нас все покончено.
hervor, da waren sie noch mit uns
verbunden, wir gehörten zu ihnen und В казармах эти образы прошлого
sie zu uns, wenn wir auch getrennt вызывали у нас бурные порывы
waren. Sie stiegen auf bei den мятежных желаний. Тогда мы были еще
Soldatenliedern, die wir sangen, wenn связаны с ним, мы принадлежали ему,
wir zwischen Morgenrot und schwarzen оно принадлежало нам, хотя мы и были
Waldsilhouetten zum Exerzieren nach разлучены. Эти образы всплывали при
der Heide marschierten, sie waren eine звуках солдатских песен, которые мы
heftige Erinnerung, die in uns war und пели, отправляясь по утрам в луга на
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 91
aus uns kam. строевые учения; справа - алое зарево
зари, слева - черные силуэты леса; в ту
Hier in den Gräben aber ist sie uns пору они были острым, отчетливым
verlorengegangen. Sie steigt nicht воспоминанием, которое еще жило в нас
mehr aus uns auf; – wir sind tot, und и исходило не извне, а от нас самих.
sie steht fern am Horizont, sie ist eine Но здесь, в окопах, мы его утратили.
Erscheinung, ein rätselhafter Оно уже больше не пробуждается в нас,
Widerschein, der uns heimsucht, den - мы умерли, и оно отодвинулось куда-то
wir fürchten und ohne Hoffnung lieben. вдаль, оно стало загадочным отблеском
Sie ist stark, und unser Begehren ist чего-то забытого, видением, которое
stark – aber sie ist unerreichbar, und иногда предстает перед нами; мы его
wir wissen es. Sie ist ebenso vergeblich боимся и любим его безнадежной
wie die Erwartung, General zu werden. любовью. Видения прошлого сильны, и
наша тоска по прошлому тоже сильна, но
Und selbst wenn man sie uns оно недостижимо, и мы это знаем.
wiedergäbe, diese Landschaft unserer Вспоминать о нем так же безнадежно,
Jugend, wir würden wenig mehr mit ihr как ожидать, что ты станешь генералом.
anzufangen wissen. Die zarten und И даже если бы нам разрешили
geheimen Kräfte, die von ihr zu uns вернуться в те места, где прошла наша
gingen, können nicht wiedererstehen. юность, мы, наверно, не знали бы, что
Wir würden in ihr sein und in ihr нам там делать. Те тайные силы,
umgehen; wir würden uns erinnern und которые чуть заметными токами текли от
sie lieben und bewegt sein von ihrem них к нам, уже нельзя воскресить.
Anblick. Вокруг нас были бы те же виды, мы
Aber es wäre das gleiche, wie бродили бы по тем же местам; мы с
wenn wir nachdenklich werden vor der любовью узнавали бы их и были бы
Fotografie eines toten Kameraden; es растроганы, увидев их вновь.
sind seine Züge, es ist sein Gesicht, Но мы испытали бы то же самое
und die Tage, die wir mit ihm чувство, которое испытываешь,
zusammen waren, gewinnen ein задумавшись над фотографией убитого
trügerisches Leben in unserer товарища: это его черты, это его лицо, и
Erinnerung; aber er ist es nicht selbst. пережитые вместе с ним дни
Wir würden nicht mehr verbunden приобретают в памяти обманчивую
sein mit ihr, wie wir es waren. видимость настоящей жизни, но все-таки
это не он сам.
Мы не были бы больше связаны с
этими местами, как мы были связаны с
Nicht die Erkenntnis ihrer ними раньше.
Schönheit und ihrer Stimmung hat uns
ja angezogen, sondern das
Gemeinsame, dieses Gleichfühlen einer Ведь нас влекло к ним не потому,
Brüderschaft mit den Dingen und что мы сознавали красоту этих пейзажей
Vorfällen unseres Seins, die uns и разлитое в них особое настроение, -
abgrenzte und uns die Welt unserer нет, мы просто чувствовали, что мы одно
Eltern immer etwas unverständlich целое со всеми вещами и событиями,
machte; составляющими фон нашего бытия,
испытывали чувство братской близости к
ним, чувство, которое выделяло нас как
– denn wir waren irgendwie immer одно поколение, так что мир наших
zärtlich an sie verloren und родителей всегда казался нам немного
hingegeben, und das Kleinste mündete непонятным.
uns einmal immer in den Weg der Мы так нежно и самозабвенно
Unendlichkeit. Vielleicht war es nur das любили все окружающее, и каждая
Vorrecht unserer Jugend – wir sahen мелочь была для нас ступенькой,
noch keine Bezirke, und nirgendwo ведущей в бесконечность. Быть может,
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 92
gaben wir ein Ende zu; wir hatten die то была привилегия молодости, - нам
Erwartung des Blutes, die uns eins казалось, что в мире нет никаких
machte mit dem Verlauf unserer Tage. перегородок, мы не допускали мысли о
том, что все имеет свой конец; мы
Heute würden wir in der предчувствовали кровь, и это
Landschaft unserer Jugend предчувствие делало каждого из нас
umhergehen wie Reisende. Wir sind одной из струек в потоке жизни.
verbrannt von Tatsachen, wir kennen Сегодня мы бродили бы по родным
Unterschiede wie Händler und местам как заезжие туристы. Над нами
Notwendigkeiten wie Schlächter. Wir тяготеет проклятие - культ фактов. Мы
sind nicht mehr unbekümmert – wir различаем вещи, как торгаши, и
sind fürchterlich gleichgültig. Wir понимаем необходимость, как мясники.
würden da sein; aber würden wir Мы перестали быть беспечными, мы
leben? стали ужасающе равнодушными.
Wir sind verlassen wie Kinder und Допустим, что мы останемся в живых; но
erfahren wie alte Leute, wir sind roh будем ли мы жить?
und traurig und oberflächlich – ich
glaube, wir sind verloren. Мы беспомощны, как покинутые
дети, и многоопытны, как старики, мы
Meine Hände werden kalt, und стали черствыми, и жалкими, и
meine Haut schauert; dabei ist es eine поверхностными, - мне кажется, что нам
warme Nacht. Nur der Nebel ist kühl, уже не возродиться.
dieser unheimliche Nebel, der die Toten У меня мерзнут руки, а по коже
vor uns beschleicht und ihnen das пробегает озноб, хотя ночь теплая.
letzte, verkrochene Leben aussaugt. Холодок чувствуется только от тумана,
Morgen werden sie bleich und grün sein этого жуткого тумана, который
und ihr Blut gestockt und schwarz. обволакивает лежащих перед нашими
окопами мертвецов и высасывает из них
Immer noch steigen die последние, притаившиеся где-то внутри
Leuchtschirme empor und werfen ihr остатки жизни. Завтра они станут
erbarmungsloses Licht über die бледными и зелеными, а их кровь
versteinerte Landschaft, die voll Krater застынет и почернеет.
und Lichtkälte ist wie ein Mond. Осветительные ракеты все еще
Das Blut unter meiner Haut bringt взлетают в небо и бросают свой
Furcht und Unruhe herauf in meine беспощадный свет на окаменевший
Gedanken. Sie werden schwach und пейзаж - облитые холодным сиянием
zittern, sie wollen Wärme und Leben. кратеры, как на луне.
Sie können es nicht aushaken В мои мысли закрадываются страх и
ohne Trost und Täuschung, sie беспокойство, их занесла туда бегущая
verwirren sich vor dem nackten Bilde под кожей кровь. Мысли слабеют и
der Verzweiflung. дрожат, им хочется тепла и жизни.
Ich höre das Klappern von Им не выдержать без утешения и
Kochgeschirren und habe sofort das обмана, они путаются при виде
heftige Verlangen nach warmem Essen, неприкрытого лика отчаяния.
es wird mir gut tun und mich
beruhigen. Mit Mühe zwinge ich mich, Я слышу побрякивание котелков и
zu warten, bis ich abgelöst werde. сразу же ощущаю острую потребность
Dann gehe ich in den Unterstand съесть чего-нибудь горячего, - от этого
und finde einen Becher mit Graupen мне станет лучше, это успокоит меня. Я
vor. Sie sind fett gekocht und с трудом заставляю себя дождаться
schmecken gut, ich esse sie langsam. смены.
Aber ich bleibe still, obschon die andern
besser gelaunt sind, weil das Feuer Затем я иду в блиндаж, где мне
eingeschlafen ist. оставлена миска с перловой кашей.
Die Tage gehen hin, und jede Каша вкусная, с салом, я ем ее не
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 93
Stunde ist unbegreiflich und торопясь. Но я ни с кем не говорю, хотя
selbstverständlich. Die Angriffe все повеселели, потому что огонь смолк.
wechseln mit Gegenangriffen, und
langsam häufen sich auf dem
Trichterfeld zwischen den Gräbern die Проходит день за днем, и каждый
Toten. Die Verwundeten, die nicht sehr час кажется чем-то непостижимым и в то
weit weg liegen, können wir meistens же время обыденным. Атаки чередуются
holen. Manche aber müssen lange с контратаками, и на изрытом воронками
liegen, und wir hören sie sterben. поле между двумя линиями окопов
постепенно скапливается все больше
Einen suchen wir vergeblich zwei убитых. Раненых, которые лежат
Tage hindurch. Er muß auf dem Bauche неподалеку, нам обычно удается
liegen und sich nicht mehr umdrehen вынести. Однако некоторым приходится
können. Anders ist es nicht zu erklären, лежать долго, и мы слышим, как они
daß wir ihn nicht finden; denn nur умирают.
wenn man mit dem Munde dicht auf Одного из них мы тщетно
dem Boden schreit, ist die Richtung so разыскиваем целых двое суток. По всей
schwer festzustellen. вероятности, он лежит на животе и не
может перевернуться. Ничем другим
нельзя объяснить, почему мы никак не
Er wird einen bösen Schuß haben, можем найти его, - ведь если не удается
eine dieser schlimmen Verletzungen, установить, откуда слышится крик, то
die nicht so stark sind, daß sie den это может быть только оттого, что
Körper rasch derart schwächen, daß раненый кричит, прижавшись ртом к
man halb betäubt verdämmert, und самой земле.
auch nicht so leicht, daß man die Должно быть, у бедняги какая-то
Schmerzen mit der Aussicht ertragen особенно болезненная рана; видно, это
kann, wieder heil zu werden. один из тех скверных случаев, когда
ранение не настолько тяжелое, чтобы
Kat meint, er hätte entweder eine человек быстро обессилел и угас, почти
Beckenzertrümmerung oder einen не приходя в сознание, но и не
Wirbelsäulenschuß. Die Brust sei nicht настолько легкое, чтобы он мог
verletzt, sonst besäße er nicht so viel переносить боль, утешая себя надеждой
Kraft zum Schreien. Man müßte ihn bei на выздоровление.
einer anderen Verletzung sich auch Кат считает, что у раненого либо
bewegen sehen. раздроблен таз, либо поврежден
позвоночник. Грудь, очевидно, цела, -
Er wird allmählich heiser. Die иначе у него не хватило бы сил так
Stimme ist so unglücklich im Klang, долго кричать. Кроме того, при других
daß sie überall herkommen könnte. In ранениях он смог бы ползти, и мы
der ersten Nacht sind dreimal Leute увидели бы его.
von uns draußen. Aber wenn sie
glauben, die Richtung zu haben, und Его крик постепенно становится
schon hinkriechen, ist die Stimme beim хриплым. На беду, по звуку голоса никак
nächstenmal, wenn sie horchen, wieder нельзя сказать, откуда он слышится. В
ganz anderswo. первую ночь люди из нашей части
Bis in die Dämmerung hinein трижды отправляются на поиски. Порой
suchen wir vergeblich. Tagsüber wird им кажется, что они засекли место, и они
das Gelände mit Gläsern durchforscht; начинают ползти туда, но стоит им
nichts ist zu entdecken. Am zweiten прислушаться опять, как голос каждый
Tag wird der Mann leiser; man merkt, раз доносится совсем с другой стороны.
daß die Lippen und der Mund Мы ищем до самого рассвета, но
vertrocknet sind. поиски наши безрезультатны. Днем
Unser Kompanieführer hat dem, местность осматривают через бинокли;
der ihn findet, Vorzugsurlaub und drei нигде ничего не видно. На второй день
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 94
Tage Zusatz versprochen. Das ist ein раненый кричит тише; должно быть,
mächtiger Anreiz, aber wir würden губы и рот у него пересохли.
auch ohne das tun, was möglich ist;
denn das Rufen ist furchtbar. Kat und Тому, кто его найдет, командир роты
Kropp gehen sogar nachmittags noch обещал предоставить внеочередной
einmal vor. Albert wird das отпуск, да еще три дня дополнительно.
Ohrläppchen dabei abgeschossen. Es Это весьма заманчивая перспектива, но
ist umsonst, sie haben ihn nicht bei мы и без того сделали бы все, что
sich. можно, - уж очень страшно слышать, как
Dabei ist deutlich zu verstehen, он кричит. Кат и Кропп предпринимают
was er ruft. Zuerst hat er immer nur еще одну вылазку, уже во второй
um Hilfe geschrien – in der zweiten половине дня. Но все напрасно, они
Nacht muß er etwas Fieber haben, er возвращаются без него.
spricht mit seiner Frau und seinen
Kindern, wir können oft den Namen А между тем мы отчетливо
Elise heraushören. разбираем, что он кричит. Сначала он
Heute weint er nur noch. Abends только все время звал на помощь; на
erlischt die Stimme zu einem Krächzen. вторую ночь у него, по-видимому,
Aber er stöhnt noch die ganze Nacht начался жар, - он разговаривает со
leise. Wir hören es so genau, weil der своей женой и детьми, и мы часто
Wind auf unsern Graben zusteht. улавливаем имя Элиза.
Morgens, als wir schon glauben, er Сегодня он уже только плачет. К
habe längst Ruhe, dringt noch einmal вечеру голос угасает, превращаясь в
ein gurgelndes Röcheln herüber –. кряхтение. Но раненый еще всю ночь
тихо стонет. Мы очень ясно слышим все
Die Tage sind heiß, und die Toten это, так как ветер дует прямо на наши
liegen unbeerdigt. Wir können sie nicht окопы. Утром, когда мы считаем, что он
alle holen, wir wissen nicht, wohin wir давно уже отмучился, до нас еще раз
mit ihnen sollen. Sie werden von den доносится булькающий предсмертный
Granaten beerdigt. Manchen treiben die хрип.
Bäuche auf wie Ballons. Sie zischen,
rülpsen und bewegen sich. Das Gas Дни стоят жаркие, а убитых никто не
rumort in ihnen. хоронит. Мы не можем унести всех, - мы
Der Himmel ist blau und ohne не знаем, куда их девать. Снаряды
Wolken. Abends wird es schwül, j und зарывают их тела в землю. У некоторых
die Hitze steigt aus der Erde. трупов вспучивает животы, они
раздуваются как воздушные шары. Эти
животы шипят, урчат и поднимаются. В
Wenn der Wind zu uns них бродят газы.
herüberweht, bringt er den Blutdunst Небо синее и безоблачное. К вечеру
mit, der schwer und widerwärtig становится душно, от земли веет теплом.
süßlich ist, diesen Totenbrodem der
Trichter, der aus Chloroform und
Verwesung gemischt scheint und uns
Übelkeiten und Erbrechen verursacht. Когда ветер дует на нас, он
Die Nächte werden ruhig, und die приносит с собой кровавый чад, густой и
Jagd auf die kupfernen Führungsringe отвратительно сладковатый, - это
der Granaten und die Seidenschirme трупные испарения воронок, которые
der französischen Leuchtkugeln geht напоминают смесь хлороформа и тления
los. Weshalb die Führungsringe so и вызывают у нас тошноту и рвоту.
begehrt sind, weiß eigentlich keiner
recht. По ночам становится спокойно, и мы
начинаем охотиться за медными
Die Sammler behaupten einfach, ведущими поясками снарядов и за
sie seien wertvoll. Es gibt Leute, die so шелковыми парашютиками от
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 95
viel davon mitschleppen, daß sie французских осветительных ракет.
krumm und schief darunter gehen, Почему эти пояски пользуются таким
wenn wir abrücken. большим спросом, этого, собственно
говоря, никто толком не знает.
По словам тех, кто их собирает,
Haie gibt wenigstens einen Grund пояски представляют собой большую
an; er will sie seiner Braut als ценность. Некоторые насобирали целые
Strumpfbänderersatz schicken. Darüber мешки и повсюду таскают их с собой,
bricht bei den Friesen natürlich так что, когда мы отходим в тыл, им
unbändige Heiterkeit aus; sie schlagen приходится идти, согнувшись в три
sich auf die Knie, das ist ein Witz, погибели.
Donnerwetter, der Haie, der hat es Один только Хайе сумел объяснить,
hinter den Ohren. Besonders Tjaden зачем они ему нужны: он хочет послать
kann sich gar nicht fassen; er hat den их своей невесте вместо подвязок. Как и
größten der Ringe in der Hand und следовало ожидать, услыхав это
steckt alle Augenblicke sein Bein объяснение, фрисландцы веселятся до
hindurch, um zu zeigen, wieviel da упаду; они бьют себя по колену, - вот
noch frei ist. это да, черт побери, какую штуку
»Haie, Mensch, die muß ja Beine отмочил этот Хайе! Больше всех
haben, Beine« – seine Gedanken разошелся Тьяден; он держит в руках
klettern etwas höher –, »und einen самый большой поясок и поминутно
Hintern muß die dann ja haben, wie – просовывает в него свою ногу, чтобы
wie ein Elefant.« показать, сколько там еще осталось
Er kann sich nicht genug tun. свободного места.
»Mit der möchte ich mal - Послушай, Хайе, что ж у ней
Schinkenkloppen spielen, meine должны быть за ноги! Эх, и ноги же! Его
Fresse...« мысли перебираются повыше: - А
Haie strahlt, weil seine Braut задница, задница у ней небось как... как
soviel Anerkennung findet, und äußert у слонихи.
selbstzufrieden und knapp: »Stramm Он все никак не угомонится:
isse!« - Да, с такой бы я не прочь
Die Seidenschirme sind praktischer побаловаться, разрази меня гром!
zu verwerten. Drei oder vier ergeben
eine Bluse, je nach der Brustweite. Хайе сияет, довольный тем, что его
Kropp und ich brauchen sie als невеста пользуется таким шумным
Taschentücher. Die andern schicken sie успехом, и говорит самодовольно и
nach Hause. лаконично:
- Девка ядреная! Шелковые
Wenn die Frauen sehen könnten, парашютики находят более практическое
mit wieviel Gefahr diese dünnen применение. Из трех или четырех штук,
Lappen oft geholt werden, würden sie - смотря по объему груди, - получается
einen schönen Schreck kriegen. блузка. Мы с Кроппом используем их как
носовые платки. Другие посылают их
Kat überrascht Tjaden, wie er von домой.
einem Blindgänger in aller Seelenruhe Если бы женщины могли увидеть,
die Ringe abzuklopfen versucht. Bei какой опасности мы себя подчас
jedem andern wäre das Ding подвергаем, раздобывая для них эти
explodiert, Tjaden hat wie stets Glück. тоненькие лоскутки, они бы, наверно, не
на шутку перепугались.
Einen ganzen Vormittag spielen Кат застает Тьядена в тот момент,
zwei Schmetterlinge vor unserm когда он преспокойно пытается сбить
Graben. Es sind Zitronenfalter, ihre пояски с одного из неразорвавшихся
gelben Flügel haben rote Punkte. Was снарядов. У любого из нас он, конечно,
mag sie nur hierher verschlagen разорвался бы в руках, но Тьядену, как
haben; weit und breit ist keine Pflanze всегда, везет.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 96
und keine Blume. Sie ruhen sich auf Однажды, перед нашим окопом все
den Zähnen eines Schädels aus. утро резвились две бабочки. Это
Ebenso sorglos wie sie sind die капустницы, - на их желтых крылышках
Vögel, die sich längst an den Krieg сидят красные точечки. И как их только
gewöhnt haben. Jeden Morgen steigen сюда занесло, - ни цветов, ни других
Lerchen zwischen der Front auf. Vor растений здесь нигде не увидишь!
einem Jahr konnten wir sogar brütende Бабочки отдыхают на зубах черепа.
beobachten, die ihre Jungen auch
hochbekamen. Птицы - такие же беззаботные
Vor den Ratten haben wir Ruhe im твари; они давно уже привыкли к войне.
Graben. Sie sind vorn – wir wissen, Каждое утро над передовой взмывают в
wozu. Sie werden fett; wo wir eine воздух жаворонки. В прошлом году нам
sehen, knallen wir sie weg. Nachts попадались даже сидящие на яйцах
hören wir wieder das Rollen von самочки, которым действительно удалось
drüben. вывести птенцов.
Tagsüber haben wir nur das Крысы больше не наведываются к
normale Feuer, so daß wir die Gräben нам в окоп. Теперь они перебрались
ausbessern können. Unterhaltung ist туда, вперед, - мы знаем, зачем. Они
ebenfalls da, die Flieger sorgen dafür. жиреют; увидев одну, мы ее
Täglich finden zahlreiche Kämpfe ihr подстреливаем. Мы снова слышим по
Publikum. ночам перестук колес с той стороны.
Днем по нам ведут лишь обычный,
не сильный огонь, так что теперь мы
Die Kampfflieger lassen wir uns можем привести в порядок траншеи. О
gefallen, aber die том, чтобы мы не скучали, заботятся
Beobachtungsflugzeuge hassen wir wie летчики. В воздухе по нескольку раз в
die Pest; denn sie holen uns das день разыгрываются бои, которые
Artilleriefeuer herüber. Ein paar неизменно привлекают любителей этих
Minuten nachdem sie erscheinen, funkt зрелищ.
es von Schrapnells und Granaten. Мы ничего не имеем против
бомбардировщиков, но к аэропланам
Dadurch verlieren wir elf Leute an войсковой разведки мы испытываем
einem Tag, darunter fünf Sanitäter. лютую ненависть, - ведь это они
Zwei werden so zerschmettert, daß навлекают на нас артиллерийские
Tjaden meint, man könne sie mit dem обстрелы. Через несколько минут после
Löffel von der Grabenwand abkratzen их появления на нас сыплются шрапнель
und im Kochgeschirr beerdigen. и гранаты.
Из-за этого мы теряем одиннадцать
Einem andern wird der Unterleib человек за один день, в том числе пять
mit den Beinen abgerissen. Er lehnt tot санитаров. Двоих буквально разнесло на
auf der Brust im Graben, sein Gesicht клочки; Тьяден говорит, что теперь их
ist zitronengelb, zwischen dem Vollbart можно было бы соскрести ложкой со
glimmt noch die Zigarette. Sie glimmt, стенки окопа и похоронить в котелке.
bis sie auf den Lippen verzischt.
Третьему оторвало ноги вместе с
Wir legen die Toten vorläufig in нижней частью туловища. Верхний
einen großen Trichter. Es sind bis jetzt обрубок стоит, прислонившись к стенке
drei Lagen übereinander. траншеи, лицо у убитого лимонно-
Plötzlich beginnt das Feuer желтого цвета, а в бороде еще тлеет
nochmals zu trommeln. Bald sitzen wir сигарета. Добравшись до губ, огонек с
wieder in der gespannten Starre des шипением гаснет.
untätigen Wartens. Пока что мы складываем убитых в
Angriff, Gegenangriff, Stoß, большую воронку. Они лежат там уже в
Gegenstoß – das sind Worte, aber was три слоя.
umschließen sie! Wir verlieren viele Внезапно огонь забарабанил с новой
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 97
Leute, am meisten Rekruten. Auf силой. Вскоре мы опять впадаем в
unserem Abschnitt wird wieder Ersatz напряженную оцепенелость
eingeschoben. Es ist eines der neuen бездеятельного ожидания.
Regimenter, fast lauter junge Leute der Атака, контратака, удар, контрудар,
letzten ausgehobenen Jahrgänge. - все это слова, но как много за ними
Sie haben kaum eine Ausbildung, кроется! У нас большие потери, главным
nur theoretisch haben sie etwas üben образом за счет новобранцев. На наш
können, ehe sie ins Feld rückten. Was участок опять прислали пополнение. Это
eine Handgranate ist, wissen sie zwar, один из свежих полков, почти сплошь
aber von Deckung haben sie wenig молодежь последних наборов.
Ahnung, vor allen Dingen haben sie
keinen Blick dafür. Eine Bodenwelle До отправки на фронт они не
muß schon einen halben Meter hoch прошли почти никакой подготовки, им
sein, ehe sie von ihnen gesehen wird. успели только преподать немного
теории. Они, правда, знают, что такое
ручная граната, но очень смутно
Obschon wir notwendig представляют себе, как надо
Verstärkung brauchen, haben wir fast укрываться, а главное, не умеют
mehr Arbeit mit den Rekruten, als daß присматриваться к местности. Они не
sie uns nützen. Sie sind hilflos in видят ни бугорков, ни кочек, разве что
diesem schweren Angriff s gebiet und самые заметные, не меньше полуметра в
fallen wie die Fliegen. высоту.
Der Stellungskampf von heute Хотя подкрепление нам совершенно
erfordert Kenntnisse und Erfahrungen, необходимо, от новобранцев толку мало;
man muß Verständnis für das Gelände наоборот, с их приходом у нас скорее
haben, man muß die Geschosse, ihre даже прибавилось работы. Попав в эту
Geräusche und Wirkungen im Ohr зону боев, они чувствуют себя
haben, man muß vorausbestimmen беспомощными и гибнут как мухи.
können, wo sie einbauen, wie sie В современной позиционной войне
streuen und wie man sich schützt. бой требует знаний и опыта, солдат
должен разбираться в местности, его ухо
Dieser junge Ersatz weiß natürlich должно чутко распознавать звуки,
von alledem noch fast gar nichts. Er издаваемые снарядами в полете и при
wird aufgerieben, weil er kaum ein разрыве, он должен уметь заранее
Schrapnell von einer Granate определять место, где снаряд упадет,
unterscheiden kann, die Leute werden знать, на какое расстояние разлетаются
weggemäht, weil sie angstvoll auf das осколки и как от них укрыться.
Heulen der ungefährlichen großen, weit Разумеется, наше молодое
hinten einbauenden Kohlenkästen пополнение почти ничего не знает обо
lauschen und das pfeifende, leise всех этих вещах. Оно тает на глазах, -
Surren der flach zerspritzenden kleinen новобранцы даже шрапнель от гранаты
Biester überhören. толком отличить не умеют, огонь косит
их как траву, потому что они боязливо
Wie die Schafe drängen sie sich прислушиваются к завыванию не столь
zusammen, anstatt опасных "тяжелых чемоданов",
auseinanderzulaufen, und selbst die ложащихся далеко позади, но не слышат
Verwundeten werden noch wie Hasen тихого, вкрадчивого свиста маленьких
von den Fliegern abgeknallt. вредных штучек, осколки которых
разлетаются над самой землей.
Die blassen Steckrübengesichter, Они толпятся как бараны, вместо
die armselig gekrallten Hände, die того, чтобы разбегаться в разные
jammervolle Tapferkeit dieser armen стороны, и даже после того как их
Hunde, die trotzdem vorgehen und ранило, вражеские летчики еще
angreifen, dieser braven, armen добивают их, стреляя по ним, как по
Hunde, die so verschüchtert sind, daß зайцам.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 98
sie nicht laut zu schreien wagen und Нам всем хорошо знакомы бледные,
mit zerrissenen Brüsten und Bäuchen исхудавшие от брюквенных рационов
und Armen und Beinen leise nach ihrer лица, судорожно вцепившиеся в землю
Mutter wimmern und gleich aufhören, руки и жалкая храбрость этих
wenn man sie ansieht! несчастных щенят, которые, несмотря ни
на что, все же ходят в атаку и вступают
в схватку с противником, - этих славных
несчастных щенят, таких запуганных,
что они не осмеливаются кричать во
Ihre toten, flaumigen, spitzen весь голос и, лежа на земле со
Gesichter haben die entsetzliche вспоротой грудью или животом, с
Ausdruckslosigkeit gestorbener Kinder. оторванной рукой или ногой, лишь тихо
скулят, призывая своих матерей, и
Es sitzt einem in der Kehle, wenn умолкают, как только кто-нибудь
man sie ansieht, wie sie aufspringen посмотрит на них!
und laufen und fallen. Man möchte sie Их покрытые пушком, заостренные,
verprügeln, weil sie so dumm sind, und безжизненные лица выражают
sie auf die Arme nehmen und ужасающее безразличие: такие пустые
wegbringen von hier, wo sie nichts zu лица бывают у мертвых детей.
suchen haben. Sie tragen ihre grauen Горечь комком стоит в горле, когда
Röcke und Hosen und Stiefel, aber den смотришь, как они вскакивают, бегут и
meisten ist die Uniform zu weit, sie падают. Так бы вот, кажется, взял да и
schlottert um die Glieder, die Schultern побил их за то, что они такие глупые,
sind zu schmal, die Körper sind zu или вынес бы их на руках прочь отсюда,
gering, es gab keine Uniformen, die für где им совсем не место. На них серые
dieses Kindermaß eingerichtet waren. солдатские куртки, штаны и сапоги, но
Auf einen alten Mann fallen fünf большинству из них обмундирование
bis zehn Rekruten. слишком велико, - оно болтается на них,
как на вешалке, плечи у них слишком
Ein überraschender Gasangriff rafft узкие, тело слишком тщедушное, на
viele weg. Sie sind nicht dazu gelangt, складе не нашлось мундиров на этот
zu ahnen, was ihrer wartete. Einen детский размер.
Unterstand voll finden wir mit blauen На одного убитого бывалого солдата
Köpfen und schwarzen Lippen. приходится пять - десять погибших
In einem Trichter haben sie die новобранцев.
Masken zu früh losgemacht; sie wußten Многих уносит внезапная
nicht, daß sich das Gas auf dem химическая атака. Они даже не
Grunde am längsten hält; als sie успевают сообразить, что их ожидает.
andere ohne Maske oben sahen, rissen Один из блиндажей полон трупов с
sie sie auch ab und schluckten noch посиневшими лицами и черными губами.
genug, um sich die Lungen zu В одной из воронок новобранцы
verbrennen. Ihr Zustand ist слишком рано сняли противогазы; они
hoffnungslos, sie würgen sich mit не знали, что у земли газ держится
Blutstürzen und Erstickungsanfällen zu особенно долго; увидав наверху людей
Tode. без противогазов, они тоже сняли свои
In einem Grabenstück sehe ich маски и успели глотнуть достаточно
mich plötzlich Himmelstoß gegenüber. газа, чтобы сжечь себе легкие. Сейчас
Wir ducken uns in demselben их состояние безнадежно, они умирают
Unterstand. Atemlos liegt alles медленной, мучительной смертью от
beieinander und wartet ab, bis der кровохарканья и приступов удушья.
Vorstoß einsetzt.
Obschon ich sehr erregt bin, Я неожиданно оказываюсь лицом к
schießt mir beim Hinauslaufen doch лицу с Химмельштосом. Мы залегли в
noch der Gedanke durch den Kopf: Ich одной и той же траншее. Прижавшись
sehe Himmelstoß nicht mehr. Rasch друг к другу и затаив дыхание, все
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 99
springe ich in den Unterstand zurück выжидают момента, чтобы броситься в
und finde ihn, wie er in der Ecke liegt атаку.
mit einem kleinen Streifschuß und den Я очень возбужден, но когда мы
Verwundeten simuliert. Sein Gesicht ist выскакиваем из траншеи, в голове у
wie verprügelt. Er hat einen меня все же успевает мелькнуть мысль:
Angstkoller, er ist ja auch noch neu а почему я не вижу Химмельштоса? Я
hier. Aber es macht mich rasend, daß быстро возвращаюсь, соскакиваю вниз и
der junge Ersatz draußen ist und er застаю его там; он лежит в углу с легкой
hier. царапиной и притворяется раненым.
»Raus!« fauche ich. Лицо у него такое, как будто его побили.
У него приступ страха, - ведь он здесь
Er rührt sich nicht, die Lippen тоже новичок. Но меня бесит, что
zittern, der Schnurrbart bebt. молодые новобранцы пошли в атаку, а
»Raus!« wiederhole ich. он лежит здесь.
Er zieht die Beine an, drückt sich
an die Wand und bleckt die Zähne wie - Выходи! - говорю я хриплым от
ein Köter. волнения голосом.
Ich fasse ihn am Arm und will ihn Он не трогается с места, губы его
hochreißen. Er quäkt auf. Da gehen дрожат, усы шевелятся.
meine Nerven durch. Ich habe ihn am - Выходи! - повторяю я.
Hals, schüttele ihn wie einen Sack, daß Он подтягивает ноги, прижимается к
der Kopf hin und her fliegt, und schreie стенке и скалит зубы, как собачонка.
ihm ins Gesicht:
Я хватаю его под локоть и
»Du Lump, willst du 'raus – du собираюсь рывком поднять на ноги. Он
Hund, du Schinder, du willst dich начинает визжать. Мои нервы больше не
drücken?« выдерживают. Я беру его за глотку,
Er verglast, ich schleudere seinen трясу как мешок, так что голова
Kopf gegen die Wand – мотается из стороны в сторону, и кричу
ему в лицо:
»Du Vieh« – ich trete ihm in die - Ты выйдешь наконец, сволочь? Ах
Rippen – »Du Schwein« ты гад, ах ты шкура, прятаться вздумал?
– ich stoße ihn vorwärts mit dem
Kopf voran hinaus. Глаза у него становятся
Eine neue Welle von uns kommt стеклянными, я молочу его головой о
gerade vorbei. стенку.
Ein Leutnant ist dabei. Er sieht uns - Ах ты скотина! - Я даю ему пинка
und ruft: под ребра. - Ах ты собака!
»Vorwärts, vorwärts, anschließen, Я выпихиваю его в дверь, головой
anschließen –!« Und was meine Prügel вперед.
nicht vermocht haben, das wirkte Как раз в эту минуту мимо нас
dieses Wort. Himmelstoß hört den пробегает новая цепь наступающих.
Vorgesetzten, sieht sich erwachend um С ними идет лейтенант. Он видит нас
und schließt sich an. и кричит:
- Вперед, вперед, не отставать! И
Ich folge und sehe ihn springen. Er если я ничего не мог добиться побоями,
ist wieder der schneidige Himmelstoß то это слово сразу же возымело свое
des Kasernenhofes, er hat sogar den действие. Химмельштос услышал голос
Leutnant eingeholt und ist weit voraus. начальника и, словно очнувшись,
– бросает взгляд по сторонам и догоняет
Trommelfeuer, Sperrfeuer, цепь атакующих.
Gardinenfeuer, Minen, Gas, Tanks, Я бегу за ним и вижу, что он несется
Maschinengewehre, Handgranaten – вскачь. Он снова стал тем же служакой
Worte, Worte, aber sie umfassen das Химмельштосом, каким мы его знали в
Grauen der Welt. казармах. Он даже догнал лейтенанта и
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 100
бежит теперь далеко впереди всех.
Unsere Gesichter sind verkrustet, Шквальный огонь. Заградительный
unser Denken ist verwüstet, wir sind огонь. Огневые завесы. Мины. Газы.
todmüde; – wenn der Angriff kommt, Танки. Пулеметы. Ручные гранаты. Все
müssen manche mit den Fäusten это слова, слова, но за ними стоят все
geschlagen werden, damit sie ужасы, которые переживает
erwachen und mitgehen; – die Augen человечество.
sind entzündet, die Hände zerrissen, Наши лица покрылись коростой, в
die Knie bluten, die Ellbogen sind наших мыслях царит хаос, мы
zerschlagen. смертельно устали; когда начинается
Vergehen Wochen – Monate – атака, многих приходится бить кулаком,
Jahre? Es sind nur Tage. – Wir sehen чтобы заставить их проснуться и пойти
die Zeit neben uns schwinden in den вместе со всеми; глаза воспалены, руки
farblosen Gesichtern der Sterbenden, расцарапаны, коленки стерты в кровь,
wir löffeln Nahrung in uns hinein, wir локти разбиты.
laufen, wir werfen, wir schießen, wir
töten, wir liegen herum, wir sind Сколько времени прошло? Что это -
schwach und stumpf, und nur das hält недели, месяцы, годы? Это всего лишь
uns, daß noch Schwächere, noch дни. Время уходит, - мы видим это, глядя
Stumpfere, noch Hilflosere da sind, die в бледные, бескровные лица
mit aufgerissenen Augen uns ansehen умирающих; мы закладываем в себя
als Götter, die manchmal dem Tode пищу, бегаем, швыряем гранаты,
entrinnen können. стреляем, убиваем, лежим на земле; мы
обессилели и отупели, и нас
поддерживает только мысль о том, что
In den wenigen Stunden der Ruhe вокруг есть еще более слабые, еще
unterweisen wir sie. »Da, siehst du den более отупевшие, еще более
Wackeltopp? Das ist eine Mine, die беспомощные, которые, широко раскрыв
kommt! Bleib liegen, sie geht drüben глаза, смотрят на нас, как на богов,
hin. Wenn sie aber so geht, dann reiß потому что нам иногда удается избежать
aus! Man kann vor ihr weglaufen.« смерти.
Wir machen ihre Ohren scharf auf В те немногие часы, когда на фронте
das heimtückische Surren der kleinen спокойно, мы обучаем их: "Смотри,
Dinger, die man kaum vernimmt, sie видишь дрыгалку? Это мина, она летит
sollen sie aus dem Krach herauskennen сюда! Лежи спокойно, она упадет вон
wie Mückensummen; – wir bringen там, дальше. А вот если она идет так,
ihnen bei, daß sie gefährlicher sind als тогда драпай! От нее можно убежать".
die großen, die man lange vorher hört. Мы учили их улавливать жужжание
мелких калибров, этих коварных
штуковин, которых почти не слышно;
Wir zeigen ihnen, wie man sich vor новобранцы должны так изощрить свой
Fliegern verbirgt, wie man den toten слух, чтобы распознавать среди грохота
Mann macht, wenn man vom Angriff этот комариный писк. Мы внушаем им,
überrannt wird, wie man Handgranaten что эти снаряды опаснее
abziehen muß, damit sie eine halbe крупнокалиберных, которые можно
Sekunde vor dem Aufschlag услышать издалека.
explodieren; – wir lehren sie, vor Мы показываем им, как надо
Granaten mit Aufschlagzündern укрываться от аэропланов, как
blitzschnell in Trichter zu fallen, wir притвориться убитым, когда противник
machen vor, wie man mit einem ворвался в твой окоп, как надо взводить
Bündel Handgranaten einen Graben ручные гранаты, чтобы они разрывались
aufrollt, wir erMären den Unterschied in за секунду до падения. Мы учим
der Zündungsdauer zwischen den новобранцев падать с быстротой молнии
gegnerischen Handgranaten und в воронку, спасаясь от снарядов
unseren, ударного действия, мы показываем, как
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 101
wir machen sie auf den Ton der можно связкой гранат разворотить окоп,
Gasgranaten aufmerksam und zeigen мы объясняем разницу в скорости
ihnen die Kniffe, die sie vor dem Tode горения запала у наших гранат и у
retten können. гранат противника.
Sie hören zu, sie sind folgsam –
aber wenn es wieder losgeht, machen
sie es in der Aufregung meistens doch Мы обращаем их внимание на то,
wieder falsch. какой звук издают химические снаряды,
и обучаем их всем уловкам, с помощью
Haie Westhus wird mit которых они могут спастись от смерти.
abgerissenem Rücken fortgeschleppt; Они слушают наши объяснения, они
bei jedem Atemzug pulst die Lunge вообще послушные ребята, но когда
durch die Wunde. Ich kann ihm noch дело доходит до боя, они волнуются и от
die Hand drücken; – волнения почти всегда делают как раз
»is alle, Paul«, stöhnt er und beißt не то, что нужно.
sich vor Schmerz in die Arme. Хайе Вестхуса выносят из-под огня с
Wir sehen Menschen leben, denen разорванной спиной; при каждом вдохе
der Schädel fehlt; wir sehen Soldaten видно, как в глубине раны работают
laufen, denen beide Füße weggefetzt легкие. Я еще успеваю проститься с
sind; sie stolpern auf den splitternden ним...
Stümpfen bis zum nächsten Loch; ein - Все кончено, Пауль, - со стоном
Gefreiter kriecht zwei Kilometer weit говорит он и кусает себе руки от боли.
auf den Händen und schleppt die Мы видим людей, которые еще
zerschmetterten Knie hinter sich her; живы, хотя у них нет головы; мы видим
ein anderer geht zur Verbandsstelle, солдат, которые бегут, хотя у них
und über seine festhaltenden Hände срезаны обе ступни; они ковыляют на
quellen die Därme; wir sehen Leute своих обрубках с торчащими осколками
ohne Mund, ohne Unterkiefer, ohne костей до ближайшей воронки; один
Gesicht; wir finden jemand, der mit ефрейтор ползет два километра на
den Zähnen zwei Stunden die руках, волоча за собой перебитые ноги;
Schlagader seines Armes klemmt, um другой идет на перевязочный пункт,
nicht zu verbluten, die Sonne geht auf, прижимая руками к животу
die Nacht kommt, die Granaten pfeifen, расползающиеся кишки;
das Leben ist zu Ende. мы видим людей без губ, без нижней
Doch das Stückchen zerwühlter челюсти, без лица; мы подбираем
Erde, in dem wir liegen, ist gehalten солдата, который в течение двух часов
gegen die Übermacht, nur wenige прижимал зубами артерию на своей
hundert Meter sind preisgegeben руке, чтобы не истечь кровью; восходит
worden. Aber auf jeden Meter kommt солнце, приходит ночь, снаряды свистят,
ein Toter. жизнь кончена.
Wir werden abgelöst. Die Räder Зато нам удалось удержать изрытый
rollen unter uns weg, wir stehen клочок земли, который мы обороняли
dumpf, und wenn der Ruf: »Achtung – против превосходящих сил противника;
Draht!« kommt, gehen wir in die мы отдали лишь несколько сот метров.
Kniebeuge. Es war Sommer, als wir Но на каждый метр приходится один
hier vorüberfuhren, die Bäume waren убитый.
noch grün, jetzt sehen sie schon Нас сменяют. Под нами катятся
herbstlich aus, und die Nacht ist grau колеса, мы стоим в кузове, забывшись
und feucht. тяжкой дремотой, и приседаем,
заслышав оклик: "Внимание - провод!"
Die Wagen halten, wir klettern Когда мы проезжали эти места, здесь
hinunter, ein durcheinandergewürfelter было лето, деревья были еще зеленые,
Haufen, ein Rest von vielen Namen. An сейчас они выглядят уже по-осеннему, а
den Seiten, dunkel, stehen Leute und ночь несет с собой седой туман и
rufen die Nummern von Regimentern, сырость.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 102
von Kompanien aus. Und bei jedem Ruf
sondert sich ein Häuflein ab, ein Машины останавливаются, мы
karges, geringes Häuflein schmutziger, слезаем, - небольшая кучка, в которой
fahler Soldaten, ein furchtbar kleines смешались остатки многих
Häuflein und ein furchtbar kleiner Rest. подразделений. У бортов машины -
Nun ruft jemand die Nummer темные силуэты людей; они
unserer Kompanie, es ist, man hört es, выкрикивают номера полков и рот. И
der Kompanieführer, er ist also каждый раз от нас отделяется кучка
davongekommen, sein Arm liegt in der поменьше, - крошечная, жалкая кучка
Binde. Wir treten zu ihm hin, und ich грязных солдат с изжелта-серыми
erkenne Kat und Albert, wir stellen uns лицами, ужасающе маленький остаток.
zusammen, lehnen uns aneinander und Вот кто-то выкликает номер нашей
sehen uns an. роты, по голосу слышно, что это наш
Und noch einmal und noch einmal ротный командир, - он, значит, уцелел,
hören wir unsere Nummer rufen. Er рука у него на перевязи. Мы подходим к
kann lange rufen, man hört ihn nicht in нему, и я узнаю Ката и Альберта, мы
den Lazaretten und den Trichtern. становимся рядом, плечом к плечу, и
посматриваем друг на друга.
Noch einmal:
»Zweite Kompanie hierher!« Мы слышим, как наш номер
Und dann leiser: выкликают во второй, а потом и в третий
»Niemand mehr zweite раз. Долго же ему придется звать, - ведь
Kompanie?« Er schweigt und ist etwas ни в лазаретах, ни в воронках его не
heiser, als er fragt: »Das sind alle?« слышно.
und befiehlt: »Abzählen!« И еще раз:
- Вторая рота, ко мне!
Потом тише:
Der Morgen ist grau, es war noch - Никого больше из второй роты?
Sommer, als wir hinausgingen, und wir Ротный молчит, а когда он наконец
waren hundertfünfzig Mann. Jetzt friert спрашивает: "Это все?" - и отдает
uns, es ist Herbst, die Blätter rascheln, команду: "По порядку номеров
die Stimmen flattern müde auf: рассчитайсь!" - голос его становится
немного хриплым.
»Eins – zwei –drei – vier –«, Настало седое утро; когда мы
выступали на фронт, было еще лето, и
und bei zweiunddreißig schweigen sie. нас было сто пятьдесят человек. Сейчас
Und es schweigt lange, ehe die Stimme мы зябнем, на дворе осень, шуршат
fragt: »Noch jemand?« – und wartet листья, в воздухе устало вспархивают
und dann leise sagt: »In Gruppen –«, голоса:
und doch abbricht und nur vollenden "Первый-второй-третий-
kann: четвертый..."
На тридцать втором перекличка
умолкает. Молчание длится долго,
»Zweite Kompanie –«, mühselig: наконец голос ротного прерывает его
»Zweite Kompanie – ohne Tritt вопросом: "Больше никого?" Он
marsch!« выжидает, затем говорит тихо:
Eine Reihe, eine kurze Reihe tappt "Повзводно... - но обрывает себя и лишь
in den Morgen hinaus, Zweiunddreißig с трудом заканчивает: - Вторая рота... -
Mann. и через силу:
- Вторая рота - шагом марш! Идти
вольно!" Навстречу утру бредет лишь
одна колонна по двое, всего лишь одна
коротенькая колонна.
Тридцать два человека.

Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 103


7 VII

Man nimmt uns weiter als sonst Нас отводят в тыл, на этот раз
zurück, in ein Feld-Rekrutendepot, дальше, чем обычно, на один из полевых
damit wir dort neu zusammengestellt пересыльных пунктов, где будет
werden können. Unsere Kompanie произведено переформирование. В нашу
braucht über hundert Mann Ersatz. роту надо влить более ста человек
пополнения.
Einstweilen bummeln wir umher, Пока что службы у нас немного, а в
wenn wir keinen Dienst machen. Nach остальное время мы слоняемся без дела.
zwei Tagen kommt Himmelstoß zu uns. Через два дня к нам заявляется
Seine große Schnauze hat er verloren, Химмельштос. С тех пор как он побывал
seit er im Graben war. Er schlägt vor, в окопах, гонору у него сильно
daß wir uns vertragen wollen. поубавилось. Он предлагает нам пойти
на мировую.
Ich bin bereit, denn ich habe Я не возражаю, - я видел, как он
gesehen, daß er Haie Westhus, dem помогал выносить Хайе Вестхуса, когда
der Rücken weggerissen wurde, mit тому разорвало спину. А кроме того, он и
fortgebracht hat. Da er außerdem в самом деле рассуждает здраво, так что
wirklich vernünftig redet, haben wir мы принимаем его приглашение пойти с
nichts dabei, daß er uns in die Kantine ним в столовую. Один только Тьяден
einlädt. NurTjaden ist mißtrauisch und относится к нему сдержанно и с
reserviert. недоверием.
Doch auch er wird gewonnen, Однако и Тьядена все же удается
denn Himmelstoß erzählt, daß er den in переубедить, - Химмельштос
Urlaub fahrenden Küchenbullen рассказывает, что он будет замещать
vertreten soll. Als Beweis dafür rückt er повара, который уходит в отпуск. В
sofort zwei Pfund Zucker für uns und доказательство он тут же выкладывает
ein halbes Pfund Butter für Tjaden на стол два фунта сахару для нас и
besonders heraus. полфунта масла лично для Тьядена.
Er sorgt sogar dafür, daß wir für Он даже устраивает так, что в
die nächsten drei Tage in die Küche течение следующих трех дней нас
zum Kartoffel- und Steckrübenschälen наряжают на кухню чистить картошку и
kommandiert werden. Das Essen, das брюкву. Там он угощает нас самыми
er uns dort vorsetzt, ist tadellose лакомыми блюдами с офицерского стола.
Offizierskost.
So haben wir im Augenblick wieder Таким образом у нас сейчас есть
die beiden Dinge, die der Soldat zum все, что составляет счастье солдата:
Glück braucht: gutes Essen und Ruhe. вкусная еда и отдых. Если
Das ist wenig, wenn man es bedenkt. поразмыслить, это не так уж много.
Vor ein paar Jahren noch hätten
wir uns furchtbar verachtet. Jetzt sind Какие-нибудь два или три года тому
wir fast zufrieden. Alles ist Gewohnheit, назад мы испытывали бы за это
auch der Schützengraben. глубочайшее презрение к самим себе.
Сейчас же мы почти довольны. Ко всему
Diese Gewohnheit ist der Grund на свете привыкаешь, даже к окопу.
dafür, daß wir scheinbar so rasch Привычкой объясняется и наша
vergessen. Vorgestern waren wir noch кажущаяся способность так быстро
im Feuer, heute machen wir забывать. Еще вчера мы были под огнем,
Albernheiten und fechten uns durch die сегодня мы дурачимся и шарим по
Gegend, morgen gehen wir wieder in окрестностям в поисках съестного, а
den Graben. завтра мы снова отправимся в окопы.
In Wirklichkeit vergessen wir
nichts. Solange wir hier im Felde sein На самом деле мы ничего не
müssen, sinken die Fronttage, wenn sie забываем. Пока нам приходится быть
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 104
vorbei sind, wie Steine in uns hinunter, здесь, на войне, каждый пережитый
weil sie zu schwer sind, um sofort нами фронтовой день ложится нам на
darüber nachdenken zu können. Täten душу тяжелым камнем, потому что о
wir es, sie würden uns hinterher таких вещах нельзя размышлять сразу
erschlagen; denn soviel habe ich schon же, по свежим следам. Если бы мы стали
gemerkt: Das Grauen läßt sich думать о них, воспоминания раздавили
ertragen, solange man sich einfach бы нас; во всяком случае я подметил вот
duckt; aber es tötet, wenn man что: все ужасы можно пережить, пока ты
darüber nachdenkt. просто покоряешься своей судьбе, но
попробуй размышлять о них, и они
Genau wie wir zu Tieren werden, убьют тебя.
wenn wir nach vorn gehen, weil es das Если, отправляясь на передовую, мы
einzige ist, was uns durchbringt, so становимся животными, ибо только так
werden wir zu oberflächlichen мы и можем выжить, то на отдыхе мы
Witzbolden und Schlafmützen, wenn превращаемся в дешевых остряков и
wir in Ruhe sind. Wir können gar nicht лентяев. Это происходит помимо нашей
anders, es ist förmlich ein Zwang. воли, тут уж просто ничего не
Wir wollen leben um jeden Preis; поделаешь.
da können wir uns nicht mit Gefühlen Мы хотим жить, жить во что бы то ни
belasten, die für den Frieden dekorativ стало; не можем же мы обременять себя
sein mögen, hier aber falsch sind. чувствами. которые, возможно,
Kemmerich ist tot, Haie Westhus stirbt, украшают человека в мирное время, но
mit dem Körper Hans Kramers werden совершенно неуместны и фальшивы
sie am Jüngsten Tage Last haben, ihn здесь. Кеммерих убит, Хайе Вестхус
aus einem Volltreffer умирает, с телом Ганса Крамера,
zusammenzuklauben, Martens hat угодившего под прямое попадание,
keine Beine mehr, Meyer ist tot, Marx будет немало хлопот в день Страшного
ist tot, Beyer ist tot, Hämmerling ist суда, - его придется собирать по
tot, hundertzwanzig Mann liegen кусочкам; у Мартенса больше нет ног,
irgendwo mit Schüssen, es ist eine Майер убит, Маркс убит, Байер убит,
verdammte Sache, aber was geht es Хеммерлинг убит, сто двадцать человек
uns noch an, wir leben. лежат раненые по лазаретам... Все это
чертовски грустно, но нам-то что за
Könnten wir sie retten, ja dann дело, ведь мы живы!
sollte man mal sehen, es wäre egal, ob Если бы мы могли их спасти, - о,
wir selbst draufgingen, so würden wir тогда бы мы пошли за них хоть к черту
loslegen; denn wir haben einen на рога, пускай бы нам пришлось самим
verfluchten Muck, wenn wir wollen; сложить головы, - ведь когда мы чего-
Furcht kennen wir nicht viel – нибудь захотим, мы становимся
Todesangst wohl, doch das ist etwas бедовыми парнями; мы почти не знаем,
anderes, das ist körperlich. что такое страх, разве что страх смерти,
но это другое дело, - это чисто телесное
Aber unsere Kameraden sind tot, ощущение.
wir können ihnen nicht helfen, sie Но наших товарищей нет в живых,
haben Ruhe – wer weiß, was uns noch мы ничем не можем им помочь, они свое
bevorsteht; wir wollen uns hinhauen отстрадали, а кто знает, что еще ждет
und schlafen oder fressen, soviel wir in нас? Поэтому мы завалимся на боковую
den Magen kriegen, und saufen und и будем спать или станем есть, пока не
rauchen, damit die Stunden nicht öde лопнет брюхо, будем напиваться и
sind. Das Leben ist kurz. курить, чтобы хоть чем-то скрасить эти
Das Grauen der Front versinkt, пустые часы. Жизнь коротка.
wenn wir ihm den Rücken kehren, wir Кошмары фронта проваливаются в
gehen ihm mit gemeinen und подсознание, как только мы удаляемся
grimmigen Witzen zuleibe; wenn от передовой; мы стараемся разделаться
jemand stirbt, dann heißt es, daß er с ними, пуская в ход непристойные и
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 105
den Arsch zugekniffen hat, und so мрачные шуточки; когда кто-нибудь
reden wir über alles, das rettet uns vor умирает, о нем говорят, что он
dem Verrücktwerden, solange wir es so "прищурил задницу", и в таком же тоне
nehmen, leisten wir Widerstand. мы говорим обо всем остальном. Это
спасает нас от помешательства.
Воспринимая вещи с этой точки зрения,
Aber wir vergessen nicht! Was in мы оказываем сопротивление.
den Kriegszeitungen steht über den Но мы ничего не забываем! Все, что
goldenen Humor der Truppen, die пишется в военных газетах насчет
bereits Tänzchen arrangieren, wenn sie неподражаемого юмора фронтовиков,
kaum aus dem Trommelfeuer zurück которые будто бы устраивают танцульки,
sind, ist großer Quatsch. Wir tun das едва успев выбраться из-под ураганного
nicht, weil wir Humor haben, sondern огня, - все это несусветная чушь. Мы
wir haben Humor, weil wir sonst kaputt шутим не потому, что нам свойственно
gehen. Die Kiste wird ohnehin nicht чувство юмора, нет, мы стараемся не
mehr allzulange halten, der Humor ist терять чувства юмора, потому что без
jeden Monat bitterer. него мы пропадем. К тому же надолго
этого не хватит, с каждым месяцем наш
Und ich weiß: all das, was jetzt, юмор становится все более мрачным.
solange wir im Kriege sind, versackt in И я знаю: все, что камнем оседает в
uns wie ein Stein, wird nach dem наших душах сейчас, пока мы находимся
Kriege wieder aufwachen, und dann на войне, всплывет в них потом, после
beginnt erst die Auseinandersetzung войны, и вот тогда-то и начнется
auf Leben und Tod. большой разговор об этих вещах, от
которого будет зависеть, жить нам
Die Tage, die Wochen, die Jahre дальше или не жить.
hier vorn werden noch einmal Дни, недели, годы, проведенные
zurückkommen, und unsere toten здесь, на передовой, еще вернутся к
Kameraden werden dann aufstehen нам, и наши убитые товарищи встанут
und mit uns marschieren, unsere Köpfe тогда из-под земли и пойдут с нами; у
werden klar sein, wir werden ein Ziel нас будут ясные головы, у нас будет
haben, und so werden wir marschieren, цель, и мы куда-то пойдем, плечом к
unsere toten Kameraden neben uns, плечу с нашими убитыми товарищами, с
die Jahre der Front hinter uns: – gegen воспоминаниями о фронтовых годах в
wen, gegen wen? сердце. Но куда же мы пойдем? На
Hier in der Gegend war vor einiger какого врага?
Zeit ein Fronttheater. Где-то здесь неподалеку находился
одно время фронтовой театр.

Auf einer Bretterwand kleben noch


bunte Plakate von den Vorstellungen На одном из заборов еще висят
her. Mit großen Augen stehen Kropp пестрые афиши, оставшиеся с того
und ich davor. Wir können nicht времени, когда здесь давались
begreifen, daß es so etwas noch gibt. представления. Мы с Кроппом стоим
Da ist ein Mädchen in einem hellen перед афишами и смотрим на них
Sommerkleid abgebildet, mit einem большими глазами. Нам кажется
roten Lackgürtel um die Hüften. непостижимым, что подобные вещи еще
существуют на свете. Там, например,
изображена девушка в светлом летнем
платье и с красным лакированным
Sie stützt sich mit der einen Hand пояском на талии.
auf ein Geländer, mit der anderen hält Одной рукой она опирается на
sie einen Strohhut. Sie trägt weiße балюстраду, в другой держит
Strümpfe und weiße Schuhe, zierliche соломенную шляпу. На ней белые чулки
Spangenschuhe mit hohen Absätzen. и белые туфельки, - изящные туфельки
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 106
Hinter ihr leuchtet die blaue See mit с пряжками, на высоких каблуках. За ее
einigen Wogenkämmen, eine Bucht спиной сияет синее море с барашками
greift seitlich hell hinein. волн, сбоку виднеется глубоко
Es ist ein ganz herrliches Mädchen, вдающаяся в сушу светлая бухта.
mit einer schmalen Nase, mit roten Удивительно хорошенькая девушка,
Lippen und langen Beinen, с тонким носом, ярким ртом и длинными
unvorstellbar sauber und gepflegt, es стройными ногами, невероятно опрятная
badet gewiß zweimal am Tage und hat и холеная. Она, наверно, берет ванну
nie Dreck unter den Nägeln. Höchstens два раза в день, и у нее никогда не
vielleicht mal ein bißchen Sand vom бывает грязи под ногтями. Разве что
Strand. иногда немного песку с пляжа.
Neben ihm steht ein Mann in
weißer Hose, mit blauem Jackett und Рядом с ней стоит мужчина в белых
Seglermütze, aber der interessiert uns брюках, синей куртке и в морской
viel weniger. фуражке, но он нас интересует гораздо
Das Mädchen auf der Bretterwand меньше.
ist für uns ein Wunder. Wir haben ganz Девушка на заборе кажется нам
vergessen, daß es so etwas gibt, und каким-то чудом. Мы совсем забыли, что
auch jetzt noch trauen wir unseren на свете существует такое, да и сейчас
Augen kaum. Seit Jahren jedenfalls мы все еще не верим своим глазам. Во
haben wir nichts Derartiges gesehen, всяком случае, мы уже несколько лет не
nichts nur entfernt Derartiges an видали ничего подобного, не видали
Heiterkeit, Schönheit und Glück. Das ничего, что хотя бы отдаленно
ist der Frieden, so muß er sein, spüren напоминало эту девушку, такую
wir erregt. веселую, хорошенькую и счастливую.
Это мир, мы с волнением ощущаем, что
»Sieh dir nur diese leichten именно таким и должен быть мир.
Schuhe an, darin könnte sie keinen - Нет, ты только взгляни на эти
Kilometer marschieren«, sage ich und легкие туфельки, она бы в них и
komme mir gleich albern vor, denn es километра не смогла прошагать, -
ist blödsinnig, bei einem solchen Bild говорю я, и мне тотчас же становится
an Marschieren zu denken. ясно, как нелепо думать о километрах,
когда видишь перед собой такую
»Wie alt mag sie sein?« fragt картину.
Kropp. - Интересно, сколько ей может быть
Ich schätze: лет? - спрашивает Кропп.
»Außerhöchstens zweiundzwanzig, Я прикидываю:
Albert.« - Самое большее двадцать два.

»Dann wäre sie ja älter als wir. Sie


ist nicht mehr als siebzehn, sage ich - Да, но тогда она была бы старше
dir!« нас. Ей не более семнадцати, вот что я
Eine Gänsehaut überläuft uns. тебе скажу!
»Albert, das wäre was, meinst du Мурашки пробегают у нас по коже.
nicht?« - Вот это да, Альберт, ведь правда
Er nickt. здорово?
»Zu Hause habe ich auch eine Он кивает.
weiße Hose.« - Дома у меня тоже есть белые
»Weiße Hose«, sage ich, »aber so штаны.
ein Mädchen –« - Что штаны, - говорю я, - девушка
Wir sehen an uns herunter, какова!
gegenseitig. Da ist nicht viel zu finden, Мы осматриваем друг друга с ног до
eine ausgeblichene, geflickte, головы. Смотреть особенно не на что, на
schmutzige Uniform bei jedem. Es ist обоих - выцветшее, заштопанное,
hoffnungslos, sich zu vergleichen. грязное обмундирование. Какие уж тут
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 107
Zunächst einmal kratzen wir могут быть сравнения!
deshalb den jungen Mann mit der Поэтому для начала соскабливаем с
weißen Hose von der Bretterwand ab, забора молодого человека в белых
vorsichtig, damit wir das Mädchen nicht брюках, осторожно, чтобы не повредить
beschädigen. Dadurch ist schon etwas девушку. Это уже кое-что. Затем Кропп
erreicht. Dann schlägt Kropp vor: предлагает:
»Wir könnten uns mal entlausen
lassen.« - А не сходить ли нам в вошебойку?
Ich bin nicht ganz einverstanden,
denn die Sachen leiden darunter, aber Я не совсем согласен, потому что
die Läuse hat man nach zwei Stunden вещи от этого портятся, а вши
wieder. Doch nachdem wir uns wieder появляются снова уже через какие-
in das Bild vertieft haben, erkläre ich нибудь два часа. Но, полюбовавшись
mich bereit. Ich gehe sogar noch картинкой еще некоторое время, я все
weiter. же соглашаюсь. Я даже захожу еще
»Könnten auch mal sehen, ob wir дальше:
nicht ein reines Hemd zu fassen - Может, нам удастся оторвать себе
kriegen –« чистую рубашку?
Albert meint aus irgendeinem
Grunde: »Fußlappen wären noch Альберт почему-то считает, что еще
besser.« лучше было бы раздобыть портянки.
»Vielleicht auch Fußlappen. Wir
wollen mal ein bißchen spekulieren - Может быть, и портянки. Пойдем,
gehen.« попробуем, может, мы их выменяем на
Doch da schlendern Leer und что-нибудь.
Tjaden heran; sie sehen das Plakat, Но тут мы видим Леера и Тьядена,
und im Handumdrehen wird die которые не спеша бредут к нам; они
Unterhaltung ziemlich schweinisch. замечают афишу, и разговор мгновенно
Leer war in unserer Klasse der erste, перескакивает на похабщину. Леер
der ein Verhältnis hatte und davon первый в нашем классе познал женщин
aufregende Einzelheiten erzählte. Er и рассказывал нам об этом волнующие
begeistert sich in seiner Weise an dem подробности. Он восторгается девушкой
Bilde, und Tjaden stimmt mächtig ein. на афише с особой точки зрения, а
Тьяден громогласно разделяет его
Es ekelt uns nicht gerade an. Wer восторги.
nicht schweinigelt, ist kein Soldat; nur Их шутки не вызывают у нас особого
liegt es uns im Moment nicht ganz, отвращения. Кто не похабничает, тот не
deshalb schlagen wir uns seitwärts und солдат; но сейчас нас на это как-то не
marschieren der Entlausungsanstalt zu тянет, поэтому мы отходим в сторонку и
mit einem Gefühl, als sei sie ein feines направляемся к вошебойке. Мы делаем
Herrenmodengeschäft. это с таким чувством, как будто идем в
Die Häuser, in denen wir Quartier ателье модного портного.
haben, liegen nahe am Kanal. Jenseits Дома, в которых нас
des Kanals sind Teiche, die von расквартировали, находятся неподалеку
Pappelwäldern umstanden sind; – от канала. По ту сторону канала тянутся
jenseits des Kanals sind auch Frauen. пруды, обсаженные тополями; там живут
Die Häuser auf unserer Seite sind какие-то женщины.
geräumt worden. Auf der andern Из домов на нашей стороне жильцы
jedoch sieht man ab und zu noch были в свое время выселены. Но на той
Bewohner. стороне еще можно изредка увидеть
местных жителей.
Abends schwimmen wir. Da
kommen drei Frauen am Ufer entlang. Вечером мы купаемся. И вот на
Sie gehen langsam und sehen nicht берегу появляются три женщины. Они
weg, obschon wir keine Badehosen медленно идут по направлению к нам и
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 108
tragen. не отворачиваются, хотя мы купаемся
Leer ruft zu ihnen hinüber. Sie без трусиков.
lachen und bleiben stehen, um uns Леер окликает их. Они смеются и
zuzuschauen. Wir werfen ihnen in останавливаются, чтобы посмотреть на
gebrochenem Französisch Sätze zu, die нас. Мы выкрикиваем фразы на ломаном
uns gerade einfallen, alles французском языке, кто что вспомнит,
durcheinander, eilig, damit sie nicht торопливо и бессвязно, только чтобы они
fortgehen. Es sind nicht gerade feine не ушли. Мы не очень галантны, но где
Sachen, aber wo sollen wir die auch ж нам было понабраться галантности?
herhaben.
Eine Schmale, Dunkle ist dabei.
Man sieht ihre Zähne schimmern, wenn Одна из них - худенькая, смуглая.
sie lacht. Sie hat rasche Bewegungen, Когда она смеется, во рту у нее
der Rock schlägt locker um ihre Beine. сверкают красивые белые зубы. У нее
Obschon das Wasser kalt ist, sind wir быстрые движения, юбка свободно
mächtig aufgeräumt und bestrebt, sie обвивается вокруг ее ног. Нам холодно в
zu interessieren, damit sie bleiben. Wir воде, но настроение у нас радостно
versuchen Witze, und sie antworten, приподнятое, и мы стараемся привлечь
ohne daß wir sie verstehen; wir lachen их внимание, чтобы они не ушли. Мы
und winken. Tjaden ist vernünftiger. Er пытаемся острить, и они отвечают нам;
läuft ins Haus, holt ein Kommißbrot мы не понимаем их, но смеемся и делаем
und hält es hoch. им знаки. Тьяден оказался более
сообразительным. Он сбегал в дом,
принес буханку хлеба и держит ее в
Das erzielt großen Erfolg. Sie высоко поднятой руке.
nicken und winken, daß wir Это производит большое
hinüberkommen sollen. Aber das впечатление. Они кивают головой, и
dürfen wir nicht. Es ist verboten, das показывают нам знаками, чтобы мы
jenseitige Ufer zu betreten. Überall перебрались к ним. Но мы не можем.
stehen Posten an den Brücken. Ohne Нам запрещено ходить на тот берег. На
Ausweis ist nichts zu machen. Wir всех мостах стоят часовые. Без пропуска
dolmetschen deshalb, sie möchten zu ничего не выйдет. Поэтому мы пытаемся
uns kommen; aber sie schütteln die втолковать им, чтобы они пришли к нам;
Köpfe und zeigen auf die Brücken. Man но они мотают головой и показывают на
läßt auch sie nicht durch. мосты, Их тоже не пропускают на нашу
Sie kehren um, langsam gehen sie сторону.
den Kanal aufwärts, immer am Ufer Они поворачивают обратно и
entlang. медленно идут вдоль берега, вверх по
Wir begleiten sie schwimmend. течению канала.
Nach einigen hundert Metern biegen sie Мы провожаем их вплавь. Пройдя
ab und zeigen auf ein Haus, das abseits несколько сот метров, они сворачивают
aus Bäumen und Gebüsch herauslugt. и показывают нам на дом, стоящий в
Leer fragt, ob sie dort wohnen. стороне и выглядывающий из-за
Sie lachen – ja, dort sei ihr Haus. деревьев и кустарника. Леер
Wir rufen ihnen zu, daß wir спрашивает, не здесь ли они живут.
kommen wollen, wenn uns die Posten Они смеются: да, это их дом.
nicht sehen können. Nachts. Diese Мы кричим, что придем к ним, когда
Nacht. нас не смогут заметить часовые. Ночью.
Sie heben die Hände, legen sie Сегодня ночью.
flach zusammen, die Gesichter darauf,
und schließen die Augen. Sie haben Они поднимают ладони вверх,
verstanden. Die Schmale, Dunkle складывают их вместе, прижимаются к
macht Tanzschritte. Eine Blonde ним щекой и закрывают глаза. Они нас
zwitschert: поняли. Та худенькая смуглая делает
»Brot – gut –« танцевальные па. Другая, блондинка,
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 109
Wir bestätigen eifrig, daß wir es щебечет:
mitbringen werden. Auch noch andere - Хлеб... Хорошо...
schöne Sachen, wir rollen die Augen Мы с жаром заверяем их, что хлеба
und zeigen sie mit den Händen. Leer мы с собой принесем. И еще другие
ersäuft fast, als er »ein Stück Wurst« вкусные вещи. Отчаянно таращим глаза
klarmachen will. Wenn es notwendig и изображаем эти вещи жестами. Когда
wäre, würden wir ihnen ein ganzes Леер пытается изобразить "кусок
Proviantdepot versprechen. Sie gehen колбасы", он чуть не идет ко дну. Мы
und wenden sich noch oft um. пообещали бы им целый
продовольственный склад, если бы это
Wir klettern an das Ufer auf понадобилось. Они уходят и еще
unserer Seite und achten darauf, ob sie несколько раз оборачиваются.
auch in das Haus gehen, denn es kann Мы вылезаем на наш берег и
ja sein, daß sie schwindeln. Dann следуем за ними, чтобы убедиться, что
schwimmen wir zurück. они действительно вошли в тот дом, -
Ohne Ausweis darf niemand über ведь, может быть, они нас обманывают.
die Brücke, deshalb werden wir einfach Затем мы плывем обратно.
nachts hinüberschwimmen. Die Без пропуска через мост никого не
Erregung packt uns und läßt uns nicht пускают, поэтому ночью мы просто
los. Wir können es nicht an einem Fleck переправимся через канал вплавь. Нас
aushalten und gehen zur Kantine. Dort охватывает волнение, с которым мы
gibt es gerade Bier und eine Art никак не можем совладать. Нам не
Punsch. сидится на одном месте, и мы идем в
Wir trinken Punsch und lügen uns столовую. Сегодня там есть пиво и что-
phantastische Erlebnisse vor. Jeder то вроде пунша.
glaubt dem andern gern und wartet Мы пьем пунш и рассказываем друг
ungeduldig, um noch dicker другу разные небылицы о своих
aufzutrumpfen. Unsere Hände sind воображаемых похождениях.
unruhig, wir paffen ungezählte Рассказчику охотно верят, и каждый с
Zigaretten, bis Kropp sagt: нетерпением ждет своей очереди, чтобы
изобразить что-нибудь еще похлеще. В
руках у нас какой-то беспокойный зуд;
»Eigentlich könnten wir ihnen auch мы выкуриваем несметное множество
ein paar Zigaretten mitbringen.« Da сигарет, но потом Кропп говорит:
legen wir sie in unsere Mützen und - А почему бы не принести им еще и
bewahren sie auf. сигарет? Тогда мы прячем сигареты в
фуражки, чтобы приберечь их до ночи.
Der Himmel wird grün wie ein
unreifer Apfel. Wir sind zu viert, aber
drei können nur mit; deshalb müssen Небо становится зеленым, как
wir Tjaden loswerden und geben Rum незрелое яблоко. Нас четверо, но
und Punsch für ihn aus, bis er torkelt. четвертому там делать нечего; поэтому
мы решаемся избавиться от Тьядена и
накачиваем его за наш счет ромом и
Als es dunkel wird, gehen пуншем, пока его не начинает
wirunsern Häusern zu. Tjaden in der пошатывать.
Mitte. Wir glühen und sind von С наступлением темноты мы
Abenteuerlust erfüllt. Für mich ist die возвращаемся на наши квартиры,
Schmale, Dunkle, das haben wir бережно поддерживая Тьядена под
verteilt und ausgemacht. локотки. Мы распалены, нас томит
жажда приключений. Мне досталась та
худенькая, смуглая, - мы их уже
Tjaden fällt auf seinen Strohsack поделили между собой, это дело
und schnarcht. Einmal wacht er auf решенное.
und grinst uns so listig an, daß wir Тьяден заваливается на свой тюфяк
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 110
schon erschrecken und glauben, er и начинает храпеть. Через некоторое
habe gemogelt, und der ausgegebene время он вдруг просыпается и смотрит
Punsch sei umsonst gewesen. Dann на нас с такой хитрой ухмылкой, что мы
fällt er zurück und schläft weiter. уже начинаем опасаться, не вздумал ли
он одурачить нас и не понапрасну ли мы
Jeder von uns dreien legt ein тратились на пунш. Затем он снова
ganzes Kommißbrot bereit und wickelt валится на тюфяк и продолжает спать.
es in Zeitungspapier. Die Zigaretten Каждый из нас выкладывает по
packen wir dazu, außerdem noch drei целой буханке хлеба и заворачивает ее
gute Portionen Leberwurst, die wir в газету. Вместе с хлебом мы кладем
heute abend empfangen haben. Das ist сигареты, а кроме того три порядочные
ein anständiges Geschenk. порции ливерной колбасы, выданной
Vorläufig stecken wir die Sachen in сегодня на ужин. Получился довольно
unsere Stiefel; denn Stiefel müssen wir приличный подарок.
mitnehmen, damit wir drüben auf dem Пока что мы засовываем все это в
andern Ufer nicht in Draht und наши сапоги, - ведь нам придется взять
Scherben treten. Da wir vorher их с собой, чтобы не напороться на той
schwimmen müssen, können wir weiter стороне на проволоку и битое стекло. Но
keine Kleider brauchen. Es ist ja auch так как переправляться на тот берег мы
dunkel und nicht weit. будем вплавь, никакой другой одежды
Wir brechen auf, die Stiefel in den нам не нужно. Все равно сейчас темно,
Händen. Rasch gleiten wir ins Wasser, да и идти недалеко.
legen uns auf den Rücken, schwimmen Взяв сапоги в руки, мы пускаемся в
und halten die Stiefel mit dem Inhalt путь. Быстро влезаем в воду, ложимся на
über unsere Köpfe. спину и плывем, держа сапоги с
Am andern Ufer klettern wir гостинцами над головой.
vorsichtig hinauf, nehmen die Pakete
heraus und ziehen die Stiefel an. Die Добравшись до того берега, мы
Sachen klemmen wir unter die Arme. осторожно карабкаемся вверх по склону,
So setzen wir uns, naß, nackt, nur mit вынимаем пакеты и надеваем сапоги.
Stiefeln bekleidet, in Trab. Wir finden Пакеты берем под мышки. Мокрые,
das Haus sofort. Es liegt dunkel in den голые, в одних сапогах, бодрой рысцой
Büschen. Leer fällt über eine Wurzel пускаемся в дальнейший путь. Дом мы
und schrammt sich die Ellbogen. находим сразу же. Он темнеет в кустах.
»Macht nichts«, sagt er fröhlich. Леер падает, споткнувшись о корень и
Vor den Fenstern sind Läden. разбивает себе локти.
- Не беда, - весело говорит он.
Wir umschleichen das Haus und Окна закрыты ставнями.
versuchen, durch die Ritzen zu spähen.
Dann werden wir ungeduldig. Kropp Мы крадучись ходим вокруг дома и
zögert plötzlich. пытаемся заглянуть в него сквозь щели.
»Wenn nun ein Major drinnen bei Потом начинаем проявлять нетерпение.
ihnen ist?« У Кроппа вдруг возникают опасения:
»Dann kneifen wir eben aus«, - А что если у них там сидит какой-
grinst Leer, »er kann unsere нибудь майор?
Regimentsnummer ja hier lesen«, und - Ну что ж, тогда мы дадим деру, -
klatscht sich auf den Hintern. ухмыляется Леер, - а если ему нужен
номер нашего полка, пусть прочтет его
Die Haustür ist offen. Unsere вот здесь. - И он шлепает себя по голому
Stiefel machen ziemlichen Lärm. Eine заду.
Tür öffnet sich, Licht fällt hindurch, Входная дверь не заперта. Наши
eine Frau stößt erschreckt einen Schrei сапоги стучат довольно громко. Где-то
aus. Wir machen »Pst, pst – camerade приотворяется дверь, через нее падает
– bon ami –« und heben beschwörend свет, какая-то женщина вскрикивает от
unsere Pakete hoch. испуга. "Тес! Тес! - шепчем мы, -
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 111
Die andern beiden sind jetzt auch camarade... bon ami..." [5] - и умоляюще
sichtbar, die Tür öffnet sich ganz, und поднимаем над головой наши пакеты.
das Licht bestrahlt uns. Wir werden Вскоре появляются и две другие
erkannt, und alle drei lachen unbändig женщины; дверь открывается настежь, и
über unsern Aufzug. Sie biegen und мы попадаем в полосу яркого света. Нас
beugen sich im Türrahmen, so müssen узнают, и все трое хохочут до упаду над
sie lachen. Wie geschmeidig sie sich нашим одеянием. Стоя в проеме дверей,
bewegen! они изгибаются всем телом, так им
»Un moment –.« Sie verschwinden смешно. Какие у них грациозные
und werfen uns Zeugstücke zu, die wir движения!
uns notdürftig umwickeln. Dann dürfen - Un moment! [6].
wir eintreten. Eine kleine Lampe brennt Они снова исчезают в комнате и
im Zimmer, es ist warm und riecht выбрасывают нам какую-то одежду, с
etwas nach Parfüm. Wir packen unsere помощью которой мы с грехом пополам
Pakete aus und übergeben sie ihnen. прикрываем свою наготу. Затем они
Ihre Augen glänzen, man sieht, daß sie разрешают нам войти. В освещенной
Hunger haben. небольшой лампой комнате тепло и
слегка пахнет духами. Мы
разворачиваем наши пакеты и вручаем
Dann werden wir alle etwas их хозяйкам. В их глазах появляется
verlegen. Leer macht die Gebärde des блеск, - видно, что они голодны.
Essens. Da kommt wieder Leben После этого всеми овладевает
hinein, sie holen Teller und Messer und легкое смущение. Леер жестом
fallen über die Sachen her. Bei jedem приглашает их поесть. Тогда они снова
Scheibchen Leberwurst heben sie, ehe оживляются, приносят тарелки и ножи и
sie es essen, das Stück zuerst жадно набрасываются на еду. Прежде
bewundernd in die Höhe, und wir sitzen чем съесть кусочек ливерной колбасы,
stolz dabei. они каждый раз поднимают его на вилке
Sie übersprudeln uns mit ihrer и с восхищением разглядывают его, а мы
Sprache – wir verstehen nicht viel, с гордостью наблюдаем за ними.
aber wir hören, daß es freundliche Они тараторят без умолку на своем
Worte sind. Vielleicht sehen wir auch языке, не давая нам ввернуть словечко,
sehr jung aus. Die Schmale, Dunkle, мы мало что понимаем, но чувствуем,
streicht mir über das Haar und sagt, что это какие-то хорошие, ласковые
was alle französischen Frauen immer слова. Быть может, мы кажемся им
sagen: совсем молоденькими. Та худенькая,
смуглая гладит меня по голове и говорит
»La guerre – grand malheur – то, что обычно говорят все
pauvres garçons –« француженки:
Ich halte ihren Arm fest und lege
meinen Mund in ihre Handfläche. Die - La guerre... Grand malheur...
Finger umschließen mein Gesicht. Dicht Pauvres garçons... [7]
über mir sind ihre erregenden Augen, Я крепко держу ее за локоть и
das sanfte Braun der Haut und die касаюсь губами ее ладони. Ее пальцы
roten Lippen. Der Mund spricht Worte, смыкаются на моем лице. Она
die ich nicht verstehe. Ich verstehe наклонилась ко мне так близко. Вот ее
auch die Augen nicht ganz, sie sagen волнующие глаза, нежно смуглая кожа и
mehr, als wir erwarteten, da wir яркие губы. Эти губы произносят слова,
hierher kamen. которых я не понимаю. Глаза я тоже не
Es sind Zimmer nebenan. Im совсем понимаю, - они обещают нечто
Gehen sehe ich Leer, er ist mit der большее, чем то, чего мы ожидали, идя
Blonden handfest und laut. Er kennt сюда.
das ja auch. Aber ich – ich bin verloren Рядом, за стенкой, есть еще
an ein Fernes, Leises und Ungestümes комнаты. По пути я вижу Леера с его
und vertraue mich ihm an. блондинкой; он крепко прижал ее к себе
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 112
и громко смеется. Ведь ему все это
знакомо. А я, я весь во власти
Meine Wünsche sind sonderbar неизведанного, смутного и мятежного
gemischt aus Verlangen und Versinken. порыва, которому вверяюсь
Mir wird schwindelig, es ist nichts hier, безраздельно.
woran man sich noch halten könnte. Мои чувства необъяснимо двоятся
между желанием отдаться забытью и
Unsere Stiefel haben wir vor der вожделением. У меня голова пошла
Tür gelassen, man hat uns Pantoffeln кругом, я ни в чем не нахожу точки
dafür gegeben, und nun ist nichts mehr опоры.
da, was mir die Sicherheit und Наши сапоги мы оставили в
Frechheit des Soldaten zurückruft: kein передней, вместо них нам дали
Gewehr, kein Koppel, kein Waffenrock, домашние туфли, и теперь на мне нет
keine Mütze. Ich lasse mich fallen ins ничего, что могло бы вернуть мне
Ungewisse, mag geschehen, was will – свойственную солдату развязность и
denn ich habe etwas Angst, trotz allem. уверенность в себе: ни винтовки, ни
Die Schmale, Dunkle bewegt die ремня, ни мундира, ни фуражки. Я
Brauen, wenn sie nachdenkt; aber sie проваливаюсь в неведомое, - будь что
sind still, wenn sie spricht. Manchmal будет, - мне все-таки страшновато.
auch wird der Laut nicht ganz zum У худенькой, смуглой шевелятся
Wort und erstickt oder schwingt брови, когда она задумывается, но когда
halbfertig über mich weg; ein Bogen, она говорит, они у нее не двигаются.
eine Bahn, ein Komet. Порой она не договаривает слово до
конца, оно замирает на ее губах или так
и долетает до меня недосказанным, - как
Was habe ich davon gewußt – was недостроенный мостик, как
weiß ich davon ? – Die Worte dieser затерявшаяся тропинка, как упавшая
fremden Sprache, von der ich kaum звезда.
etwas begreife, sie schläfern mich ein Что знал я об этом раньше? Что
zu einer Stille, in der das Zimmer знаю сейчас?.. Слова этого чужого
braun und halb beglänzt verschwimmt языка, которого я почти не понимаю,
und nur das Antlitz über mir lebt und усыпляют меня, стены полуосвещенной
klar ist. комнаты с коричневыми обоями
расплываются, и только склоненное надо
Wie vielfältig ist ein Gesicht, wenn мной лицо живет и светится в сонной
es fremd war noch vor einer Stunde тишине.
und jetzt geneigt ist zu einer
Zärtlichkeit, Как бесконечно много можно
die nicht aus ihm kommt, sondern aus прочесть на лице, если еще час назад
der Nacht, der Welt und dem Blut, die оно было чужим, а сейчас склонилось
in ihm zusammenzustrahlen scheinen. над тобой, даря тебе ласку,
Die Dinge des Raumes werden davon которая исходит не от него, а словно
angerührt und verwandelt, sie werden струится из ночной темноты, из
besonders, und vor meiner hellen Haut окружающего мира, из крови, лишь
habe ich beinahe Ehrfurcht, wenn der отражаясь в этом лице. Она разлита во
Schein der Lampe daraufliegt und die всем, и все вокруг преображается,
kühle braune Hand darüberstreicht. становится каким-то необыкновенным; я
почти с благоговением смотрю на свою
Wie anders ist dies alles als die белую кожу, когда на нее падает свет
Dinge in den Mannschaftsbordells, zu лампы и прохладная смуглая рука
denen wir Erlaubnis haben und wo in ласково гладит ее.
langer Reihe angestanden wird. Ich Как все это не похоже на бордели
möchte nicht an sie denken; aber sie для рядовых, которые нам разрешается
gehen mir unwillkürlich durch den Sinn, посещать и где приходится становиться
und ich erschrecke, denn vielleicht в длинную очередь. Мне не хочется
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 113
kann man so etwas nie mehr вспоминать о них, но они невольно
loswerden. приходят мне на ум, и мне становится
Dann aber fühle ich die Lippen der страшно: а вдруг я уже никогда не смогу
Schmalen, Dunklen, und dränge mich отделаться от этих воспоминаний?
ihnen entgegen, ich schließe die Augen
und möchte alles damit auslöschen, Но вот я ощущаю губы худенькой,
Krieg und Grauen und Gemeinheit, um смуглой и нетерпеливо тянусь к ним
jung und glücklich zu erwachen; ich навстречу, и закрываю глаза, словно
denke an das Bild des Mädchens auf желая погасить в памяти все, что было:
dem Plakat und glaube einen войну, ее ужасы и мерзости, чтобы
Augenblick, daß mein Leben davon проснуться молодым и счастливым; я
abhängt, es zu gewinnen. – Und um so вспоминаю девушку на афише, и на
tiefer presse ich mich in die Arme, die минуту мне кажется, что вся моя жизнь
mich umfassen, vielleicht geschieht ein будет зависеть от того, смогу ли я
Wunder. обладать ею. И я еще крепче сжимаю
Irgendwie finden wir uns alle держащие меня в объятиях руки, - может
nachher wieder zusammen. Leer ist быть, сейчас произойдет какое-то чудо.
sehr forsch. Wir verabschieden uns
herzlich und schlüpfen in unsere Через некоторое время все три пары
Stiefel. Die Nachtluft kühlt unsere каким-то образом снова оказываются
heißen Körper. Groß ragen die Pappeln вместе. У Леера необыкновенно
in das Dunkel und rauschen. Der Mond приподнятое настроение. Мы сердечно
steht am Himmel und im Wasser des прощаемся и суем ноги в сапоги. Ночной
Kanals. Wir laufen nicht, wir gehen воздух холодит наши разгоряченные
nebeneinander mit langen Schritten. тела. Тополя высятся черными
великанами и шелестят листвой. На небе
Leer sagt: и в воде канала стоит месяц. Мы не
»Das war ein Kommißbrot wert!« бежим, мы идем рядом друг с другом
большими шагами.
Ich kann mich nicht entschließen Леер говорит:
zu sprechen, ich bin gar nicht einmal - За это не жалко отдать буханку
froh. хлеба.
Da hören wir Schritte und ducken Я не решаюсь говорить, мне даже
uns hinter einen Busch. как-то невесело.
Die Schritte kommen näher, dicht
an uns vorbei. Wir sehen einen nackten Вдруг мы слышим чьи-то шаги и
Soldaten, in Stiefeln, genau wie wir, er прячемся за куст.
hat ein Paket unter dem Arm und Шаги приближаются, кто-то
sprengt im Galopp vorwärts. проходит вплотную мимо нас. Мы видим
Es ist Tjaden in großer Fahrt. голого солдата, в одних сапогах, точь-в-
Schon ist er verschwunden. точь как мы, под мышкой у него пакет,
Wir lachen. Morgen wird er он мчится во весь опор.
schimpfen. Это Тьяден, он спешит наверстать
Unbemerkt gelangen wir zu упущенное. Вот он уже скрылся из виду.
unseren Strohsäcken. Мы смеемся. То-то завтра будет
Ich werde zur Schreibstube ругани!
gerufen. Der Kompanieführer gibt mir Никем не замеченные, мы
Urlaubsschein und Fahrschein und добираемся до своих тюфяков.
wünscht mir gute Reise. Ich sehe nach, Меня вызывают в канцелярию.
wieviel Urlaub ich habe. Siebzehn Tage Командир роты вручает мне отпускное
– vierzehn sind Urlaub, drei Reisetage. свидетельство и проездные документы и
Es ist zuwenig, und ich frage, ob ich желает мне счастливого пути. Я смотрю,
nicht fünf Reisetage haben kann. сколько дней отпуска я получил.
Bertinck zeigt auf meinen Schein. Da Семнадцать суток - две недели отпуска,
sehe ich erst, daß ich nicht sofort zur трое суток на дорогу. Это очень мало, и
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 114
Front zurückkomme. Ich habe mich я спрашиваю, не могу ли я получить на
nach Ablauf des Urlaubs noch zum дорогу пять суток. Бертинк показывает
Kursus im Heidelager zu melden. мне на мое свидетельство. И лишь тут я
вижу, что мне не надо сразу же
Die anderen beneiden mich. Kat возвращаться на фронт. По истечении
gibt mir gute Ratschläge, wie ich отпуска я должен явиться на курсы в
versuchen soll, Druckpunkt zu nehmen. одном из тыловых лагерей.
»Wenn du gerissen bist, bleibst du Товарищи завидуют мне. Кат дает
da hängen.« ценные советы насчет того, как мне
Es wäre mir eigentlich lieber устроить себе "тихую жизнь".
gewesen, wenn ich erst in acht Tagen - Если не будешь хлопать ушами, ты
hätte fahren brauchen; denn so lange там зацепишься.
sind wir noch hier, und hier ist es ja Собственно говоря, я предпочел бы
gut. – поехать не сейчас, а лишь через неделю,
Natürlich muß ich in der Kantine - ведь это время мы еще пробудем здесь,
einen ausgeben. Wir sind alle ein а здесь не так уж плохо.
bißchen angetrunken. Ich werde
trübselig; es sind sechs Wochen, die В столовой мне, как водится,
ich fortbleiben werde, das ist natürlich говорят, что с меня причитается. Мы все
ein mächtiges Glück, aber wie wird es немножко подвыпили. Мне становится
sein, wenn ich zurückkomme? Werde грустно; я уезжаю отсюда на шесть
ich sie hier noch alle wiedertreffen? недель, мне, конечно, здорово повезло,
Haie und Kemmerich sind schon nicht но что будет, когда я вернусь? Свижусь
mehr da – wer wird der nächste sein ? ли я снова со всеми здешними друзьями?
Wir trinken, und ich sehe einen Хайе и Кеммериха уже нет в живых; чей
nach dem andern an. Albert sitzt neben черед наступит теперь?
mir und raucht, er ist munter, wir sind
immer zusammen gewesen; – Мы пьем, и я разглядываю их по
gegenüber hockt Kat mit den очереди. Рядом со мной сидит и курит
abfallenden Schultern, dem breiten Альберт, у него веселое настроение; мы
Daumen und der ruhigen Stimme, с ним всегда были вместе. Напротив
Müller mit den vorstehenden Zähnen примостился Кат, у него покатые плечи,
und dem bellenden Lachen; – Tjaden неуклюжие пальцы и спокойный голос.
mit den Mauseaugen; – Leer, der sich Вот Мюллер с его выступающими вперед
einen Vollbart stehen läßt und зубами и лающим смехом. Вот Тьяден с
ausschaut wie vierzig. его мышиными глазками. Вот Леер,
Über unsern Köpfen schwebt который отпустил себе бороду, так что
dicker Qualm. Was wäre der Soldat на вид ему дашь лет сорок.
ohne Tabak!
Die Kantine ist eine Zuflucht, Bier Над нашими головами висят густые
ist mehr als ein Getränk, es ist ein клубы дыма. Что было бы с солдатом без
Zeichen, daß man gefahrlos die Glieder табака!
dehnen und recken darf. Wir tun es Столовая - это тихая пристань, пиво
auch ordentlich, die Beine haben wir - не просто напиток, оно сигнализирует
lang von uns gestreckt, und wir о том, что ты в безопасности и можешь
spucken gemütlich in die Gegend, daß спокойно потянуться и расправить
es nur so eine Art hat. Wie einem das члены. Вот и сейчас мы расселись
alles vorkommt, wenn man morgen поудобней, далеко вытянув ноги, и так
abreist! заплевали все вокруг, что только
Nachts sind wir noch einmal держись. С каким странным чувством
jenseits des Kanals. Ich habe beinahe смотришь на все это, если завтра тебе
Furcht, der Schmalen, Dunklen zu уезжать!
sagen, daß ich fortgehe und daß, wenn Ночью мы еще раз перебираемся
ich zurückkehre, wir sicher irgendwo через канал. Мне даже как-то страшно
weiter sind; daß wir uns also nicht сказать худенькой, смуглой, что я
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 115
wiedersehen werden. уезжаю, что, когда я вернусь, мы
Aber sie nickt nur und läßt nicht наверняка будем стоять где-нибудь в
allzuviel merken. Ich kann das erst gar другом месте, а значит, мы с ней больше
nicht recht verstehen, dann aber не увидимся.
begreife ich. Leer hat schon recht: Но, как видно, это ее не очень
wäre ich an die Front gegangen, dann трогает: она только головой кивает.
hätte es wieder geheißen: »pauvre Сначала это мне кажется непонятным, но
garc.on«; aber ein Urlauber – davon потом я соображаю, в чем тут дело.
wollen sie nicht viel wissen, das ist Леер, пожалуй, прав: если бы меня
nicht so interessant. Mag sie zum снова отправили на фронт, тогда я опять
Teufel gehen mit ihrem Gesumm und услышал бы от нее "pauvre garcon", но
Gerede. Man glaubt an Wunder, und отпускник это для них не так интересно.
nachher sind es Kommißbrote. Ну и пошла она к черту с ее
Am nächsten Morgen, nachdem ich воркованием и болтовней. Ожидаешь
entlaust bin, marschiere ich zur чудес, а потом все сводится к буханке
Feldbahn. Albert und Kat begleiten хлеба.
mich. Wir hören an der Haltestelle, daß На следующее утро, пройдя
es wohl noch ein paar Stunden dauern дезинфекцию, я шагаю к фронтовой
wird bis zur Abfahrt. Die beiden узкоколейке. Альберт и Кат провожают
müssen zum Dienst zurück. Wir меня. На станции нам говорят, что
nehmen Abschied. поезда придется ждать, по-видимому,
»Mach's gut, Kat; mach's gut, еще несколько часов. Кату и Альберту
Albert.« надо возвращаться в
Sie gehen und winken noch ein часть. Мы прощаемся!
paarmal. Ihre Gestalten werden - Счастливо, Кат! Счастливо,
Meiner. Mir ist jeder Schritt, jede Альберт!
Bewegung an ihnen vertraut, ich würde Они уходят и еще несколько раз
sie weithin schon daran erkennen. машут мне рукой. И фигуры становятся
Dann sind sie verschwunden. меньше. Их походка, каждое их
движение - все это знакомо мне до
Ich setze mich auf meinen мелочей. Я даже издали узнал бы их. Вот
Tornister und warte. они уже исчезли вдали.
Plötzlich bin ich von rasender
Ungeduld erfüllt, fortzukommen. Я сажусь на свой ранец и жду.

Ich liege auf manchem Bahnhof; Мною вдруг овладевает жгучее


ich stehe vor manchem Suppenkessel; нетерпение, - мне хочется поскорее
ich hocke auf mancher Holzplanke; уехать отсюда.
dann aber wird die Landschaft draußen Я уже потерял счет вокзалам,
beklemmend, unheimlich und bekannt. очередям у котлов на
An den abendlichen Fenstern gleitet sie продовольственных пунктах, жестким
vorüber, mit Dörfern, in denen скамейкам в вагонах; но вот передо
Strohdächer wie Mützen tief über мной замелькали до боли знакомые
gekalkte Fachwerkhäuser gezogen sind, виды, от которых начинает щемить
mit Kornfeldern, die wie Perlmutter im сердце. Они проплывают в красных от
schrägen Licht schimmern, mit заката окнах вагона: деревни с
Obstgärten und Scheunen und alten соломенными крышами, нависающими
Linden. над белеными стенами домов", как
надвинутые на самый лоб шапки,
Die Namen der Stationen werden ржаные поля, отливающие перламутром
zu Begriffen, bei denen mein Herz в косых лучах вечернего солнца,
zittert. Der Zug stampft und stampft, фруктовые сады, амбары и старые липы.
ich stehe am Fenster und halte mich an За названиями станций встают
den Rahmenhölzern fest. Diese Namen образы, от которых все внутри трепещет.
umgrenzen meine Jugend. Колеса все грохочут и грохочут, я стою у
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 116
Flache Wiesen, Felder, Höfe; ein окна и крепко держусь за косяки рамы.
Gespann zieht einsam vor dem Himmel Эти названия - пограничные столбы
über den Weg, der parallel zum моей юности.
Horizont läuft. Eine Schranke, vor der Заливные луга, поля, крестьянские
Bauern warten, Mädchen, die winken, дворы; по дороге, идущей вдоль линии
Kinder, die am Bahndamm spielen, горизонта, одиноко тащится подвода,
Wege, die ins Land führen, glatte точно по небу едет. Ждущие у
Wege, ohne Artillerie. шлагбаума крестьяне, махающие вслед
поезду девочки, играющие на полотне
Es ist Abend, und wenn der Zug дети, уходящие вглубь дороги, гладкие,
nicht stampfte, müßte ich schreien. Die не разбитые дороги, на которых не
Ebene entfaltet sich groß, in видно артиллерии.
schwachem Blau beginnt in der Ferne Вечер. Если бы не стук колес, я
die Silhouette der Bergränder наверно не смог бы сдержать крик.
aufzusteigen. Ich erkenne die Равнина разворачивается во всю ширь;
charakteristische Linie des вдали, на фоне бледной синевы, встают
Dolbenberges, diesen gezackten силуэты горных отрогов. Я узнаю
Kamm, der jäh abbricht, wo der характерные очертания Дольбенберга с
Scheitel des Waldes aufhört. Dahinter его зубчатым гребнем, резко
muß die Stadt kommen. обрывающимся там, где кончаются
Aber nun fließt das goldrote Licht макушки леса. За ним должен
verschwimmend über die Welt, der Zug показаться город.
rattert durch eine Kurve und noch eine
– und unwirklich, verweht, dunkel А пока что все вокруг залито уже
stehen die Pappeln darin, weit weg, меркнущим золотисто-алым светом;
hintereinander in langer Reihe, gebildetпоезд громыхает на кривой, еще один
aus Schatten, Licht und Sehnsucht. поворот, - и что же? - там, далеко-
далеко, окутанные дымкой, темные,
Das Feld dreht sich mit ihnen завиднелись и в самом деле тополи,
langsam vorbei; der Zug umgeht sie, выстроившиеся в длинный ряд тополи,
die Zwischenräume verringern sich, sie видение, сотканное из света, тени и
werden ein Block, und einen Augenblick тоски.
sehe ich nur eine einzige; dann Поле медленно поворачивается
schieben sich die anderen wieder hinter вместе с ними; поезд огибает их,
der vordersten heraus, und sie sind промежутки между стволами
noch lange allein am Himmel, bis sie уменьшаются, кроны сливаются в
von den ersten Häusern verdeckt сплошной клин, и на мгновение я вижу
werden. одно-единственное дерево; затем задние
Ein Bahnübergang. Ich stehe am снова выдвигаются из-за передних, и на
Fenster, ich kann mich nicht trennen. небе долго еще маячат их одинокие
Die andern bereiten ihre Sachen zum силуэты, пока их не закрывают первые
Aussteigen vor. Ich spreche den Namen дома.
der Straße, die wir überqueren, vor Железнодорожный переезд. Я стою у
mich hin, Bremer Straße – Bremer окна, не в силах оторваться. Соседи,
Straße – Radfahrer, Wagen, Menschen готовясь к выходу, собирают вещи. Я
sind da unten; es ist eine graue Straße тихонько повторяю название улицы,
und eine graue Unterführung; – sie которую мы пересекаем:
ergreift mich, als wäre sie meine Бремерштрассе... Бремерштрассе... Там,
Mutter. внизу, - велосипедисты, автомобили,
люди; серый виадук, серая улица, но
Dann hält der Zug, und der она берет меня за душу, как будто я
Bahnhof ist da mit Lärm, Rufen und вижу свою мать.
Schildern. Ich packe meinen Tornister
auf und mache die Haken fest, ich
nehme mein Gewehr in die Hand und Затем поезд останавливается, и вот
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 117
stolpere die Tritte hinunter. я вижу вокзал с его шумом, криками и
Auf dem Perron sehe ich mich um; надписями. Я закидываю за спину свой
ich kenne niemand von den Leuten, die ранец, пристегиваю крючки, беру в руку
da hasten. Eine Rote-Kreuz-Schwester винтовку и неловко спускаюсь по
bietet mir etwas zu trinken an. ступенькам.
На перроне я оглядываюсь по
Ich wende mich ab, sie lächelt сторонам; я не вижу ни одного
mich zu albern an, so durchdrungen знакомого среди всех этих спешащих
von ihrer Wichtigkeit: Seht nur, ich людей. Какая-то сестра милосердия
gebe einem Soldaten Kaffee. – Sie sagt предлагает мне выпить стакан кофе.
zu mir »Kamerad«, das hat mir gerade Я отворачиваюсь: уж больно глупо
gefehlt. она улыбается, она вся преисполнена
Draußen vor dem Bahnhof aber сознанием важности своей роли:
rauscht der Fluß neben der Straße, er взгляните на меня, я подаю солдатик)
zischt weiß aus den Schleusen der кофе. Она говорит мне: "Братец..." -
Mühlenbrücke hervor. Der viereckige Этого еще не хватало!
alte Wartturm steht daran, und vor ihm С привокзальной улицы видна река;
die große bunte Linde, und dahinter der белая от пены, она с шипением
Abend. вырывается из шлюза у Мельничного
Hier haben wir gesessen, oft – wie моста. У моста стоит древняя сторожевая
lange ist das her –; über diese Brücke башня, перед ней большая липа, а за
sind wir gegangen und haben den башней уже сгущаются вечерние
kühlen, fauligen Geruch des gestauten сумерки.
Wassers eingeatmet; wir haben uns Когда-то мы здесь сидели и
über die ruhige Flut diesseits der частенько - сколько же времени, прошло
Schleuse gebeugt, in der grüne с тех пор? - ходили через этот мост,
Schlinggewächse und Algen an den вдыхая прохладный, чуть затхлый запах
Brückenpfeilern hingen; – und wir воды в запруде; мы склонялись над
haben uns jenseits der Schleuse an спокойным зеркалом реки выше шлюза,
heißen Tagen über den spritzenden где на быках моста висел зеленый плющ
Schaum gefreut und von unseren и водоросли, а в жаркие дни любовались
Lehrern geschwätzt. брызгами пены ниже шлюза и болтали о
Ich gehe über die Brücke, ich наших учителях.
schaue rechts und links; das Wasser ist
immer noch voll Algen, und es schießt
immer noch in hellem Bogen herab; –
im Turmgebäude stehen die Я иду через мост, смотрю направо и
Plätterinnen wie damals mit bloßen налево; в запруде все так же много
Armen vor der weißen Wäsche, und die водорослей, и все так же хлещет из
Hitze der Bügeleisen strömt aus den шлюза светлая дуга воды; в здании
offenen Fenstern. Hunde trotten durch башни перед грудами белого белья
die schmale Straße, vor den Haustüren стоят, как и раньше, гладильщицы с
stehen Menschen und sehen mir nach, голыми руками, и через открытые окна
wie ich schmutzig und bepackt струится жар утюгов. По узкой улочке
vorübergehe. трусят собаки, у дверей стоят люди и
In dieser Konditorei haben wir Eis смотрят на меня, когда я прохожу мимо
gegessen und uns im них, навьюченный и грязный.
Zigarettenrauchen geübt. In dieser
Straße, die an mir vorübergleitet,
kenne ich jedes Haus, das В этой кондитерской мы ели
Kolonialwarengeschäft, die Drogerie, мороженое и пробовали курить
die Bäckerei. Und dann stehe ich vor сигареты. На этой улице, которая сейчас
der braunen Tür mit der abgegriffenen проплывает мимо меня, я знаю каждый
Klinke, und die Hand wird mir schwer. дом, каждую бакалейную лавку, каждую
Ich öffne sie; die Kühle kommt mir аптеку, каждую булочную. И наконец я
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 118
wunderlich entgegen, sie macht meine стою перед коричневой дверью с
Augen unsicher. захватанной ручкой, и мне вдруг трудно
Unter meinen Stiefeln knarrt die поднять руку.
Treppe. Oben klappt eine Tür, jemand Я открываю дверь; меня охватывает
blickt über das Geländer. Es ist die чудесный прохладный сумрак лестницы,
Küchentür, die geöffnet wurde, sie мои глаза с трудом различают предметы.
backen dort gerade Kartoffelpuffer, das Ступеньки скрипят под ногами.
Haus riecht danach, heute ist ja auch Наверху щелкает дверной замок, кто-то
Sonnabend, und es wird meine заглядывает вниз через перила. Это
Schwester sein, die sich herunterbeugt. открылась дверь кухни, там как раз
Ich schäme mich einen Augenblick und жарят картофельные котлеты, их запах
senke den Kopf, dann nehme ich den разносится по всему дому, к тому же
Helm ab und sehe hinauf. Ja, es ist сегодня ведь суббота, и человек,
meine älteste Schwesterin. перегнувшийся через перила, по всей
вероятности моя сестра. Сначала я чего-
»Paul!« ruft sie. »Paul –!« то стесняюсь и стою потупив глаза, но в
Ich nicke, mein Tornister stößt следующее мгновение снимаю каску и
gegen das Geländer, mein Gewehr ist смотрю наверх. Да, это моя старшая
so schwer. сестра.
Sie reißt eine Tür auf und ruft: - Пауль, - кричит она, - Пауль!
Я киваю, - мой ранец зацепился за
»Mutter, Mutter, Paul ist da.« Ich перила, моя винтовка так тяжела.
kann nicht mehr weitergehen. Mutter,
Mutter, Paul ist da. Сестра распахивает дверь в комнаты
Ich lehne mich an die Wand und и кричит:
umklammere meinen Helm und mein - Мама, мама, Пауль приехал! Я
Gewehr. больше не могу идти, - "Мама, мама,
Ich umklammere sie, so fest es Пауль приехал".
geht, aber ich kann keinen Schritt Я прислоняюсь к стенке и сжимаю в
mehr machen, die Treppe verschwimmt руках каску и винтовку.
vor meinen Augen, ich stoße mir den
Kolben auf die Füße und presse zornig Я сжимаю их изо всей силы, но не
die Zähne zusammen, aber ich kann могу ступить ни шагу, лестница
nicht gegen dieses eine Wort an, das расплывается перед глазами, я стукаю
meine Schwester gerufen hat, nichts себя прикладом по ногам и яростно
kann dagegen an, ich quäle mich стискиваю зубы, но я бессилен перед
gewaltsam, zu lachen und zu sprechen, той единственной фразой, которую
aber ich bringe kein Wort hervor, und произнесла моя сестра, - тут ничего не
so stehe ich auf der Treppe, поделаешь, и я мучительно пытаюсь
unglücklich, hilflos, in einem силой выдавить из себя смех, заставить
furchtbaren Krampf, und will nicht, und себя сказать что-нибудь, но не могу
die Tränen laufen mir immer nur so произнести ни слова и так и остаюсь на
über das Gesicht. лестнице, несчастный, беспомощный,
Meine Schwester kommt zurück парализованный этой ужасной
und fragt: судорогой, и слезы против моей воли так
»Was hast du denn?« и бегут у меня по лицу.
Da raffe ich mich zusammen und
stolpere zum Vorplatz hinauf. Mein Сестра возвращается и спрашивает:
Gewehr lehne ich in eine Ecke, den
Tornister stelle ich gegen die Wand, - Да что с тобой?
und den Helm packe ich darauf. Auch Тогда я беру себя в руки и кое-как
das Koppel mit den Sachen daran muß поднимаюсь в переднюю. Винтовку
fort. Dann sage ich wütend: пристраиваю в угол, ранец ставлю у
»So gib doch endlich ein стены, а каску кладу поверх ранца.
Taschentuch her!« Теперь надо еще снять ремень и все, что
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 119
Sie gibt mir eins aus dem Schrank, к нему прицеплено. Затем я говорю злым
und ich wische mir das Gesicht ab. голосом:
Über mir an der Wand hängt der - Ну дай же мне наконец носовой
Glaskasten mit bunten платок!
Schmetterlingen, die ich früher Сестра достает мне из шкафа
gesammelt habe. платок, и я вытираю слезы. Надо мной
Nun höre ich die Stimme meiner висит на стене застекленный ящик с
Mutter. Sie kommt aus dem пестрыми бабочками, которых я когда-то
Schlafzimmer. собирал.
»Ist sie nicht auf?« frage ich
meine Schwester. Теперь я слышу голос матери. Она в
»Sie ist krank –«, antwortet sie. спальне.
Ich gehe hinein zu ihr, gebe ihr die
Hand und sage, so ruhig ich kann: - Почему это она в постели? -
спрашиваю я.
»Da bin ich, Mutter.« - Она больна, - отвечает сестра.
Sie liegt im Halbdunkel. Dann fragt Я иду в спальню, протягиваю матери
sie angstvoll, und ich fühle, wie ihr руку и, стараясь быть как можно
Blick mich abtastet: спокойнее, говорю ей:
- А вот и я, мама.
»Bist du verwundet?« Она молчит. В комнате полумрак.
»Nein, ich habe Urlaub.« Затем она робко спрашивает меня, и я
Meine Mutter ist sehr blaß. Ich чувствую на себе ее испытующий
scheue mich, Licht zu machen. взгляд:
»Da liege ich nun und weine«, - Ты ранен?
sagt sie, »anstatt mich zu freuen.« - Нет, я приехал в отпуск.
»Bist du krank, Mutter?« frage ich. Мать очень бледна. Я не решаюсь
»Ich werde heute etwas зажечь свет.
aufstehen«, sagt sie und wendet sich - Чего это я тут лежу и плачу,
zu meiner Schwester, die immer auf вместо того чтобы радоваться? - говорит
einen Sprung in die Küche muß, damit она.
ihr das Essen nicht anbrennt: »Mach - Ты больна, мама? - спрашиваю я.
auch das Glas mit den eingemachten - Сегодня я немножко встану, -
Preiselbeeren auf, – das ißt du doch говорит она и обращается к сестре,
gern?« fragt sie mich. которой приходится поминутно убегать
»Ja, Mutter, das habe ich lange на кухню, чтобы не пережарить котлеты:
nicht gehabt.« - Открой банку с брусничным
»Als ob wir es geahnt hätten, daß вареньем... Ведь ты его любишь? -
du kommst«, lacht mtine Schwester, спрашивает она меня.
»gerade dein Lieblingsessen, - Да, мама, я его уже давненько не
Kartoffelpuffer, und jetzt sogar mit пробовал.
Preiselbeeren.« - А мы словно чувствовали, что ты
»Es ist ja auch Sonnabend«, приедешь, - смеется сестра: - как
antworte ich. нарочно приготовили твое любимое
»Setz dich zu mir«, sagt meine блюдо - картофельные котлеты, и теперь
Mutter. даже с брусничным вареньем.
Sie sieht mich an. Ihre Hände sind - Да, ведь сегодня суббота, -
weiß und kränklich und schmal gegen отвечаю я.
meine. Wir sprechen nur einige Worte, - Присядь ко мне, - говорит мать.
und ich bin ihr dankbar dafür, daß sie
nichts fragt. Was soll ich auch sagen: Она смотрит на меня. Руки у нее
Alles, was möglich war, ist ja болезненно белые и такие худые по
geschehen. Ich bin heil herausgelangt сравнению с моими. Мы обмениваемся
und sitze neben ihr. Und in der Küche лишь несколькими фразами, и я
steht meine Schwester und macht das благодарен ей за то, что она ни о чем не
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 120
Abendbrot und singt dazu. спрашивает. Да и о чем мне говорить?
Ведь и так случилось самое лучшее, на
»Mein lieber Junge«, sagt meine что можно было надеяться, - я остался
Mutter leise. цел и невредим и сижу рядом с ней. А на
Wir sind nie sehr zärtlich in der кухне стоит моя сестра, готовя ужин и
Familie gewesen, das ist nicht üblich что-то напевая.
bei armen Leuten, die viel arbeiten - Дорогой мой мальчик, - тихо
müssen und Sorgen haben. Sie können говорит мать.
das auch nicht so verstehen, sie Мы в нашей семье никогда не были
beteuern nicht gern etwas öfter, was особенно нежны друг с другом, - это не
sie ohnehin wissen. принято у бедняков, чья жизнь проходит
Wenn meine Mutter zu mir »lieber в труде и заботах. Они понимают эти
Junge« sagt, so ist das so viel, als вещи по-своему, они не любят постоянно
wenn eine andere wer weiß was твердить друг другу о том, что им и без
anstellt. Ich weiß bestimmt, daß das того известно.
Glas mit Preiselbeeren das einzige ist Если моя мать назвала меня
seit Monaten und daß sie es "дорогим мальчиком", то для нее это то
aufbewahrt hat für mich, ebenso wie же самое, что для других женщин -
die schon alt schmeckenden Kekse, die многословные излияния. Я знаю
sie mir jetzt gibt. Sie hat sicher bei наверняка, что кроме этой банки с
einer günstigen Gelegenheit einige вареньем у нее давно уже нет ничего
erhalten und sie gleich zurückgelegt für сладкого и что она берегла ее для меня,
mich. так же как и то, уже черствое печенье,
Ich sitze an ihrem Bett, und durch которым она меня сейчас угощает.
das Fenster funkeln in Braun und Gold Наверно, достала где-нибудь по случаю
die Kastanien des gegenüberliegenden и сразу же отложила для меня.
Wirtsgartens. Ich atme langsam ein
und aus und sage mir: »Du bist zu Я сижу у ее постели, а за окном в
Hause, du bist zu Hause.« саду ресторанчика, что находится
Aber eine Befangenheit will nicht напротив, искрятся золотисто-
von mir weichen, ich kann mich noch коричневые каштаны. Я делаю долгие
nicht in alles hineinfinden. Da ist meine вдохи и выдохи и твержу про себя: "Ты
Mutter, da ist meine Schwester, da дома, ты дома".
mein Schmetterlingskasten und da das Но я все еще не могу отделаться от
Mahagoniklavier – aber ich bin noch ощущения какойто скованности, все еще
nicht ganz da. Es sind ein Schleier und не могу свыкнуться со всем
ein Schritt dazwischen. окружающим. Вот моя мать, вот моя
сестра, вот ящик с бабочками, вот
Deshalb gehe ich jetzt, hole пианино красного дерева, но сам я как
meinen Tornister ans Bett und packe будто еще не совсем здесь. Между нами
aus, was ich mitgebracht habe: einen какая-то завеса, что-то такое, что еще
ganzen Edamer Käse, den Kat mir надо переступить.
besorgt hat, zwei Kommißbrote, Поэтому я выхожу из спальни,
dreiviertel Pfund Butter, zwei Büchsen приношу к постели матери мой ранец и
Leberwurst, ein Pfund Schmalz und ein выкладываю все, что привез: целую
Säckchen Reis. головку сыра, которую мне раздобыл
»Das könnt ihr sicher gebrauchen Кат, две буханки хлеба, три четверти
–« фунта масла, две банки с ливерной
Sie nicken. колбасой, фунт сала и мешочек риса.
»Hierist es wohl schlecht damit?«
erkundige ich mich. - Вот возьмите, это вам, наверно,
»Ja, es gibt nicht viel. Habt ihr пригодится.
denn draußen genug?« Она кивает.
Ich lächele und zeige auf die - Здесь, должно быть, плохо с
mitgebrachten Sachen. продуктами? - спрашиваю я.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 121
»So viel ja nun nicht immer, aber - Да, не особенно хорошо. А вам там
es geht doch einigermaßen.« хватает?
Erna bringt die Lebensmittel fort. Я улыбаюсь и показываю на свои
Meine Mutter nimmt plötzlich heftig гостинцы:
meine Hand und fragt stockend: - Конечно, не каждый день так
»War es sehr schlimm draußen, густо, но жить все же можно.
Paul?« Mutter, was soll ich dir darauf Эрна уносит продукты. Вдруг мать
antworten! Du wirst es nicht verstehen берет меня порывистым движением за
und nie begreifen. Du sollst es auch nie руку и запинаясь спрашивает:
begreifen. War es schlimm, fragst du. – - Очень плохо было на фронте,
Du, Mutter. – Ich schüttele den Kopf Пауль? Мама, как мне ответить на твой
und sage: вопрос? Ты никогда не поймешь этого,
»Nein, Mutter, nicht so sehr. Wir нет, тебе этого никогда не понять. И
sind ja mit vielen zusammen, da ist es хорошо, что не поймешь. Ты
nicht so schlimm.« спрашиваешь, плохо ли там. Ах, мама,
»Ja, aber kürzlich war Heinrich мама! Я киваю головой и говорю:
Bredemeyer hier, der erzählte, es wäre - Нет, мама, не очень. Ведь нас там
jetzt furchtbar draußen, mit dem Gas много, а вместе со всеми не так уж
und all dem andern.« страшно.
Es ist meine Mutter, die das sagt. - Да, а вот недавно тут был Генрих
Sie sagt: mit dem Gas und all dem Бредемайер, так он рассказывал такие
andern. Sie weiß nicht, was sie spricht, ужасы про фронт, про все эти газы и
sie hat nur Angst um mich. Soll ich ihr прочее.
erzählen, daß wir einmal drei Это говорит моя мать. Она говорит:
gegnerische Gräben fanden, die "все эти газы и прочее". Она не знает, о
erstarrt waren in ihrer Haltung, wie чем говорит, ей просто страшно за меня.
vom Schlag getroffen? Auf den Уж не рассказать ли ей, как мы однажды
Brustwehren, in den Unterständen, wo наткнулись на три вражеских окопа, где
sie gerade waren, standen und lagen все солдаты застыли в своих позах,
die Leute mit blauen Gesichtern, tot. словно громом пораженные? На
»Ach, Mutter, was so geredet брустверах, в убежищах, везде, где их
wird«, antworte ich, »der Bredemeyer застала смерть, стояли и лежали люди с
erzählt nur so etwas dahin. Du siehst синими лицами, мертвецы.
ja, ich bin heil und dick –«
An der zitternden Sorge meiner - Ах, мама, мало ли что люди
Mutter finde ich meine Ruhe wieder. говорят, - отвечаю я, - Бредемайер сам
Jetzt kann ich schon umhergehen und не знает, что плетет. Ты же видишь, я
sprechen und Rede stehen, цел и даже поправился.
ohne Furcht, mich plötzlich an die Нервная дрожь и страхи матери
Wand lehnen zu müssen, weil die Welt возвращают мне спокойствие. Теперь я
weich wird wie Gummi und die Adern уже могу ходить по комнатам,
mürbe wie Zunder. разговаривать и отвечать на вопросы,
не опасаясь, что мне придется
Meine Mutter will aufstehen, ich прислониться к стене, потому что все
gehe solange in die Küche zu meiner вокруг вдруг снова станет мягким как
Schwester. резина, а мои мускулы - дряблыми как
»Was hat sie?« frage ich. вата.
Sie zuckt die Achseln: Мать хочет подняться с постели, и я
» Sie liegt schon ein paar Monate, пока что ухожу на кухню к сестре.
wir sollten es dir aber nicht schreiben.
Es sind mehrere Ärzte bei ihr gewesen. - Что с ней? - спрашиваю я.
Einer sagte, es wäre wohl wieder Сестра пожимает плечами:
Krebs.« - Она лежит уже несколько месяцев,
Ich gehe zum Bezirkskommando, но не велела писать тебе об этом. Ее
um mich anzumelden. Langsam смотрело несколько врачей. Один из них
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 122
wandere ich durch die Straßen. Hier опять сказал, что у нее, наверно, рак.
und da spricht mich jemand an. Ich
halte mich nicht lange auf, denn ich Я иду в окружное военное
will nicht so viel reden. управление, чтобы отметиться.
Als ich aus der Kaserne Медленно бреду по улицам. Время от
zurückkomme, ruft mich eine laute времени со мной заговаривает кто-
Stimme an. Ich drehe mich um, ganz in нибудь из знакомых. Я стараюсь не
Gedanken, und stehe einem Major задерживаться, так как мне не хочется
gegenüber. Er fährt mich an: много говорить.
Когда я возвращаюсь из казармы,
»Können Sie nicht grüßen?« кто-то громким голосом окликает меня.
»Entschuldigen Herr Major«, sage Все еще погруженный в свои
ich verwirrt, »ich habe Sie nicht размышления, оборачиваюсь и вижу
gesehen.« перед собой какого-то майора. Он
Er wird noch lauter: набрасывается на меня:
»Können Sie sich auch nicht - Вы что, честь отдавать не умеете?
vernünftig ausdrücken?« - Извините, господин майор, -
Ich möchte ihm ins Gesicht растерянно говорю я, - я вас не заметил.
schlagen, beherrsche mich aber, denn
sonst ist mein Urlaub hin, nehme die Он кричит еще громче:
Knochen zusammen und sage: - Да вы еще и разговаривать не
»Ich habe Herrn Major nicht умеете как положено!
gesehen.« Мне хочется ударить его по лицу, но
»Dann passen Sie gefälligst auf!« я сдерживаюсь, иначе прощай мой
schnauzt er. »Wie heißen Sie?« отпуск, я беру руки по швам и говорю:
Ich rapportiere.
Sein rotes, dickes Gesicht ist - Я не заметил господина майора.
immernoch empört. »Truppenteil?«
Ich melde vorschriftsmäßig. Er hat - Так извольте смотреть! - рявкает
immer noch nicht genug. »Wo liegen он. - Ваша фамилия?
Sie?« Я называю свою фамилию. Его
Aber ich habe jetzt genug und багровая, толстая физиономия все еще
sage: выражает возмущение.
»Zwischen Langemark und - Из какой части? Я рапортую по-
Bixschoote.« уставному. Он продолжает допрашивать
»Wieso?« fragt er etwas verblüfft. меня:
- Где расположена ваша часть? Но
мне уже надоел этот допрос, и я говорю:
Ich erkläre ihm, daß ich vor einer - Между Лангемарком и Биксшоте.
Stunde auf Urlaub gekommen sei, und
denke, daß er jetzt abtrudeln wird. - Где, где? - несколько озадаченно
Aber ich irre mich. Er wird sogar noch переспрашивает он.
wilder:
»Das könnte Ihnen wohl so Объясняю ему, что я час тому назад
passen, hier Frontsitten einzuführen, прибыл в отпуск, и думаю, что теперь-то
was? Das gibt's nicht! Hier herrscht он отвяжется. Но не тут-то было. Он
Gott sei Dank Ordnung!« даже еще больше входит в раж:
Er kommandiert:
»Zwanzig Schritt zurück, marsch, - Так вы тут фронтовые нравы
marsch!« вздумали заводить? Этот номер не
In mir sitzt die dumpfe Wut. Aber пройдет! Здесь у нас, слава богу,
ich kann nichts gegen ihn machen, er порядок!
läßt mich sofort festnehmen, wenn er Он командует:
will. So spritze ich zurück, gehe vor - Двадцать шагов назад, шагом -
und zucke sechs Meter vor ihm zu марш!
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 123
einem zackigen Gruß zusammen, den Во мне кипит затаенная ярость. Но я
ich erst wegnehme, als ich sechs Meter перед ним бессилен, - если он захочет,
hinter ihm bin. он может тут же арестовать меня. И я
Er ruft mich wieder heran und gibt расторопно отсчитываю двадцать шагов
mir jetzt leutselig bekannt, daß er noch назад, снова иду вперед, в шести шагах
einmal Gnade vor Recht ergehen lassen от майора молодцевато вскидываю руку
will. Ich zeige mich stramm dankbar. под козырек, делаю еще шесть шагов и
лишь тогда рывком опускаю ее.
Он снова подзывает меня к себе и
»Wegtreten!« kommandiert er. уже более дружелюбным тоном
Ich knalle die Wendung und ziehe объявляет мне, что на этот раз он
ab. намерен смилостивиться. Стоя
Der Abend ist mir dadurch навытяжку, я ем его глазами в знак
verleidet. Ich mache, daß ich nach благодарности.
Hause komme, und werfe die Uniform
in die Ecke, das hatte ich sowieso vor. - Кругом - марш! - командует он.
Dann hole ich meinen Zivilanzug aus Я делаю чеканный поворот и ухожу.
dem Schrank und ziehe ihn an.
Das ist mir ganz ungewohnt. Der После этого вечер кажется мне
Anzug sitzt ziemlich kurz und knapp, испорченным. Я поспешно иду домой,
ich bin beim Kommiß gewachsen. снимаю форму и забрасываю ее в угол, -
Kragen und Krawatte machen mir все равно я собирался сделать это.
Schwierigkeiten. Schließlich bindet mir Затем достаю из шкафа свой штатский
meine Schwester den Knoten. Wie костюм и надеваю его.
leicht so ein Anzug ist, man hat das Я совсем отвык от него. Костюм
Gefühl, als wäre man nur in коротковат и сидит в обтяжку, - я подрос
Unterhosen und Hemd. на солдатских харчах. С воротником и
Ich betrachte mich im Spiegel. Das галстуком мне приходится повозиться. В
ist ein sonderbarer Anblick. Ein конце концов узел завязывает сестра.
sonnenverbrannter, etwas Какой он легкий, этот костюм, - все
ausgewachsener Konfirmand sieht mich время кажется, будто на тебе только
da verwundert an. кальсоны и рубашка.
Meine Mutter ist froh, daß ich
Zivilzeug trage; ich bin ihr dadurch Я разглядываю себя в зеркале.
vertrauter. Doch mein Vater hätte Странный вид! На меня с удивлением
lieber, daß ich Uniform anzöge, er смотрит загорелый, несколько
möchte so mit mir zu seinen Bekannten высоковатый для своих лет подросток.
gehen.
Aber ich weigere mich. Мать рада, что я хожу в штатском: в
Es ist schön, still irgendwo zu нем я кажусь ей ближе. Зато отец
sitzen, zum Beispiel in dem Wirtsgarten предпочел бы видеть меня в форме: ему
gegenüber den Kastanien, nahe der хочется сходить со мной к знакомым,
Kegelbahn. Die Blätter fallen auf den чтобы те видели меня в мундире.
Tisch und auf die Erde, wenige nur, die
ersten. Но я отказываюсь.
Ich habe ein Glas Bier vor mir Как приятно молча посидеть где-
stehen, das Trinken hat man beim нибудь в тихом уголке, например, под
Militär gelernt. Das Glas ist halb каштанами в саду ресторанчика,
geleert, ich habe also noch einige gute, неподалеку от кегельбана. Листья
kühle Schlucke vor mir, und außerdem падают на стол и на землю; их еще
kann ich ein zweites und ein drittes мало, это первые.
bestellen, wenn ich will. Передо мной стоит кружка пива, - на
военной службе все привыкают к
Es gibt keinen Appell und kein выпивке. Кружка опорожнена только
Trommelfeuer, die Kinder des Wirts наполовину, значит впереди у меня еще
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 124
spielen auf der Kegelbahn, und der несколько полновесных, освежающих
Hund legt mir seinen Kopf auf die Knie. глотков, а кроме того, я ведь могу
Der Himmel ist blau, zwischen dem заказать еще и вторую, и третью кружку,
Laub der Kastanien ragt der grüne если захочу.
Turm der Margaretenkirche auf. Ни построений, ни ураганного огня,
Das ist gut, und ich liebe es. Aber на досках кегельбана играют ребятишки
mit den Leuten kann ich nicht fertig хозяина, и его пес кладет мне голову на
werden. Die einzige, die nicht fragt, ist колени. Небо синее, сквозь листву
meine Mutter. Doch schon mit meinem каштанов проглядывает высокая зеленая
Vater ist es anders. башня церкви святой Маргариты.

Er möchte, daß ich etwas erzähle Здесь хорошо, и я люблю так сидеть.
von draußen, er hat Wünsche, die ich А вот с людьми мне тяжело.
rührend und dumm finde, zu ihm schon Единственный человек, который меня ни
habe ich kein rechtes Verhältnis mehr. о чем не спрашивает, это мать. Но с
Am liebsten möchte er immerfort etwas отцом дело обстоит уже совсем по-
hören. другому.
Ich begreife, daß er nicht weiß, Ему надо, чтобы я рассказывал о
daß so etwas nicht erzählt werden фронте, он обращается ко мне с
kann, und ich möchte ihm auch gern просьбами, которые кажутся мне
den Gefallen tun; aber es ist eine трогательными и в то же время глупыми,
Gefahr für mich, wenn ich diese Dinge с ним я не могу наладить отношения. Он
in Worte bringe, ich habe Scheu, daß готов слушать меня хоть целый день.
sie dann riesenhaft werden und sich Я понимаю, он не знает, что на свете
nicht mehr bewältigen lassen. Wo есть вещи, о которых не расскажешь;
blieben wir, wenn uns alles ganz klar охотно доставил бы я ему это
würde, was da draußen vorgeht. удовольствие, но я чувствую, как опасно
для меня облекать все пережитое в
So beschränke ich mich darauf, слова. Мне боязно: а вдруг оно встанет
ihm einige lustige Sachen zu erzählen. передо мной во весь свой исполинский
Er aber fragt mich, ob ich auch einen рост, и потом мне уже будет с ним не
Nahkampf mitgemacht hätte. справиться. Что сталось бы с нами, если
бы мы ясно осознали все, что
Ich sage nein und stehe auf, um происходит там, на войне?
auszugehen. Поэтому я ограничиваюсь тем, что
Doch das bessert nichts. рассказываю ему несколько забавных
случаев. Тогда он спрашивает меня,
бывал ли я когда-нибудь в рукопашном
Nachdem ich mich auf der Straße бою.
ein paarmal erschreckt habe, weil das - Нет, - говорю я, встаю и выхожу из
Quietschen der Straßenbahnen sich wie комнаты.
heranheulende Granaten anhört, klopft Но от этого мне не легче.
mir jemand auf die Schulter.
Es ist mein Deutschlehrer, der
mich mit den üblichen Fragen überfällt. Я уже не раз пугался трамваев,
потому что скрип их тормозов
»Na, wie steht es draußen. напоминает вой приближающегося
Furchtbar, furchtbar, nicht wahr? Ja, es снаряда. На улице кто-то хлопает меня
ist schrecklich, aber wir müssen eben по плечу.
durchhalten. Und schließlich, draußen Это мой учитель немецкого языка,
habt ihr doch wenigstens gute он набрасывается на меня с обычными
Verpflegung, wie ich gehört habe, Sie вопросами:
sehen gut aus, Paul, kräftig. Hier ist - Ну, как там дела? Ужас, ужас, не
das natürlich schlechter, ganz правда ли? Да, все это страшно, но тем
natürlich, ist ja auch selbstverständlich, не менее мы должны выстоять. Ну и
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 125
das Beste immer für unsere Soldaten!« потом на фронте вас по крайней мере
Er schleppt mich zu einem хорошо кормят, как мне рассказывали;
Stammtisch mit. Ich werde großartig вы хорошо выглядите, Пауль, вы просто
empfangen, ein Direktor gibt mir die здоровяк. Здесь с питанием, разумеется,
Hand und sagt: хуже, это вполне понятно, ну конечно, а
как же может быть иначе, самое лучшее
» So, Sie kommen von der Front? - для наших солдат!
Wie ist denn der Geist dort? Vorzüglich,
vorzüglich, was?« Он тащит меня в кафе, где он
обычно сидит с друзьями. Меня
Ich erkläre, daß jeder gern nach встречают как самого почетного гостя,
Hause möchte. какой-то директор протягивает мне руку
Er lacht dröhnend: и говорит:
»Das glaube ich! Aber erst müßt - Так вы, значит, с фронта? Как вы
ihr den Franzmann verkloppen! находите боевой дух наших войск?
Rauchen Sie? Hier, stecken Sie sich Изумительно, просто изумительно, ведь
mal eine an. Ober, bringen Sie unserm правда?
jungen Krieger auch ein Bier.« Я говорю, что каждый из нас с
Leider habe ich die Zigarre удовольствием поехал бы домой.
genommen, deshalb muß ich bleiben. Он оглушительно хохочет:
Alle triefen nur so von Wohlwollen, - Охотно верю! Но сначала вам надо
dagegen ist nichts einzuwenden. поколотить француза! Вы курите? Вот
Trotzdem bin ich ärgerlich und qualme, вам сигара, угощайтесь! Кельнер,
so schnell ich kann. кружку пива для нашего юного воина!
Um wenigstens etwas zu tun,
stürze ich das Glas Bier in einem Zug На свою беду, я уже взял сигару, так
hinunter. Sofort wird mir ein zweites что теперь мне придется остаться. Надо
bestellt; die Leute wissen, was sie отдать им справедливость, - всех их так
einem Soldaten schuldig sind. Sie и распирает от самых теплых чувств ко
disputieren darüber, was wir мне. И все-таки я злюсь и стараюсь
annektieren sollen. побыстрее высосать свою сигару.
Чтобы не сидеть совсем без дела, я
Der Direktor mit der eisernen залпом опрокидываю принесенную
Uhrkette will am meisten haben: ganz кельнером кружку пива. Они тотчас же
Belgien, die Kohlengebiete Frankreichs заказывают для меня вторую; эти люди
und große Stücke von Rußland. Er gibt знают, в чем заключается их долг по
genaue Gründe an, weshalb wir das отношению к солдату. Затем они
haben müssen, начинают обсуждать вопрос о том, что
und ist unbeugsam, bis die andern нам надлежит аннексировать.
schließlich nachgeben. Dann beginnt er Директор с часами на стальной
zu erläutern, wo in Frankreich der цепочке хочет получить больше всех:
Durchbruch einsetzen müsse, und всю Бельгию, угольные районы Франции
wendet sich zwischendurch zu mir: и большие куски России. Он приводит
веские доказательства того, что все это
»Nun macht mal ein bißchen действительно необходимо,
vorwärts da draußen mit eurem ewigen и непреклонно настаивает на своем, так
Stellungskrieg. Schmeißt die Kerle что в конце концов все остальные
'raus, dann gibt es auch Frieden.« – соглашаются с ним. Затем он начинает
объяснять, где надо подготовить прорыв
во Франции, и попутно обращается ко
Ich antworte, daß nach unserer мне:
Meinung ein Durchbruch unmöglich sei. - А вам, фронтовикам, надо бы
Die drüben hätten zuviel Reserven. наконец отказаться от вашей
Außerdem wäre der Krieg doch anders, позиционной войны и хоть немножечко
als man sich das so denke. продвинуться вперед. Вышвырните этих
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 126
Er wehrt überlegen ab und beweist французишек, тогда можно будет и мир
mir, daß ich davon nichts verstehe. заключить.
Я отвечаю, что, на наш взгляд,
» Gewiß, der einzelne«, sagt er, прорыв невозможен: у противника
»aber es kommt doch auf das Gesamte слишком много резервов. А кроме того,
an. Und das können Sie nicht so война не такая простая штука, как
beurteilen. Sie sehen nur Ihren kleinen некоторым кажется.
Abschnitt und haben deshalb keine Он делает протестующий жест и
Übersicht. Sie tun Ihre Pflicht, Sie снисходительным тоном доказывает мне,
setzen Ihr Leben ein, das ist höchster что я в этом ничего не смыслю.
Ehren wert – jeder von euch müßte das - Все это так, - говорит он, - но вы
Eiserne Kreuz haben –, aber vor allem смотрите на вещи с точки зрения
muß die gegnerische Front in Flandern отдельного солдата, а тут все дело в
durchbrochen und dann von oben масштабах. Вы видите только ваш
aufgerollt werden.« маленький участок, и поэтому у вас нет
Er schnauft und wischt sich den общей перспективы. Вы выполняете ваш
Bart. долг, вы рискуете вашей жизнью, честь
»Völlig aufgerollt muß sie werden, вам и слава, - каждому из вас следовало
von oben herunter. Und dann auf бы дать "железный крест", - но прежде
Paris.« всего мы должны прорвать фронт
противника во Фландрии и затем
Ich möchte wissen, wie er sich das свернуть его с севера.
vorstellt, und gieße das dritte Bier in Он пыхтит и вытирает себе бороду.
mich hinein. Sofort läßt er ein neues
bringen. - Фронт надо окончательно
Aber ich breche auf. Er schiebt mir свернуть, с севера на юг. А затем - на
noch einige Zigarren in die Tasche und Париж!
entläßt mich mit einem
freundschaftlichen Klaps. Мне хотелось бы узнать, как он это
»Alles Gute! Hoffentlich hören wir себе представляет, и я вливаю в себя
nun bald etwas Ordentliches von третью кружку. Он тотчас же велит
euch.« принести еще одну.
Но я собираюсь уходить: Он сует
Ich habe mir den Urlaub anders мне в карман еще несколько сигар и на
vorgestellt. Vor einem Jahr war er auch прощание дружески шлепает меня
anders. Ich bin es wohl, der sich по спине:
inzwischen geändert hat. Zwischen - Всего доброго! Надеюсь, что
heute und damals liegt eine Kluft. вскоре мы услышим более утешительные
вести о вас и ваших товарищах.
Damals kannte ich den Krieg noch Я представлял себе отпуск совсем
nicht, wir hatten in ruhigeren иначе. Прошлогодний отпуск и в самом
Abschnitten gelegen. Heute merke ich, деле прошел как-то не так. Видно, я сам
daß ich, ohne es zu wissen, zermürbter переменился за это время. Между той и
geworden bin. Ich finde mich hier nicht нынешней осенью пролегла пропасть.
mehr zurecht, es ist eine fremde Welt.
Die einen fragen, die andern
fragen nicht, und man sieht ihnen an, Тогда я еще не знал, что такое
daß sie stolz darauf sind; oft sagen sie война, - мы тогда стояли на более
es sogar noch mit dieser Miene des спокойных участках. Теперь я замечаю,
Verstehens, daß man darüber nicht что я, сам того не зная, сильно сдал. Я
reden könne. Sie bilden sich etwas уже не нахожу себе места здесь, - это
darauf ein. какой-то чужой мир.
Одни расспрашивают, другие не
Am liebsten bin ich allein, da stört хотят расспрашивать, и по их лицам
mich keiner. Denn alle kommen stets видно, что они гордятся этим, зачастую
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 127
auf dasselbe zurück, wie schlecht es они даже заявляют об этом вслух, с
geht und wie gut es geht, der eine этакой понимающей миной: дескать, мы-
findet es so, der andere so, – immer то знаем, что об этом говорить нельзя.
sind sie auch rasch bei den Dingen, die Они воображают, что они ужасно
ihr Dasein darstellen. Ich habe früher деликатные люди.
sicher genauso gelebt, aber ich finde Больше всего мне нравится быть
jetzt keinen Anschluß mehr daran. одному, тогда мне никто не мешает. Ведь
любой разговор всегда сводится к
одному и тому же: как плохо идут дела
на фронте и как хорошо идут дела на
Sie reden mir zuviel. Sie haben фронте, одному кажется так, другому -
Sorgen, Ziele, Wünsche, die ich nicht иначе, а затем и те и другие очень
so auffassen kann wie sie. быстро переходят к тому, в чем
заключается смысл их существования.
Manchmal sitze ich mit einem von Конечно, раньше и я жил точь-в-точь,
ihnen in dem kleinen Wirtsgarten und как они, но теперь я уже не могу найти с
versuche, ihm klarzumachen, daß dies ними общий язык.
eigentlich schon alles ist: so still zu Мне кажется, что они слишком много
sitzen. Sie verstehen das natürlich, говорят. У них есть свои заботы, цели и
geben es zu, finden es auch, aber nur желания, но я не могу воспринимать все
mit Worten, nur mit Worten, das ist es это так, как они.
ja – sie empfinden es, aber stets nur Иногда я сижу с кем-нибудь из них в
halb, ihr anderes Wesen ist bei anderen саду ресторанчика и пытаюсь объяснить,
Dingen, sie sind so verteilt, keiner какое это счастье - вот так спокойно
empfindet es mit seinem ganzen сидеть; в сущности человеку ничего
Leben; ich kann ja selbst auch nicht больше и не надо. Конечно, они
recht sagen, was ich meine. понимают меня, соглашаются со мной,
признают, что я прав, - но только на
словах, в том-то все и дело, что только
Wenn ich sie so sehe, in ihren на словах; они чувствуют это, но всегда
Zimmern, in ihren Büros, in ihren только отчасти, они - другие люди и
Berufen, dann zieht das mich заняты другими вещами, они такие
unwiderstehlich an, ich möchte auch двойственные, никто из них не может
darin sein und den Krieg vergessen; почувствовать это всем своим
aber es stößt mich auch gleich wieder существом; впрочем, и сам я не могу в
ab, es ist so eng, точности сказать, чего я хочу.
Когда я вижу их в их квартирах, в
wie kann das ein Leben ausfüllen, их учреждениях, на службе, их мир
man sollte es zerschlagen, wie kann неудержимо влечет меня, мне
das alles so sein, während draußen хочется быть там, с ними, и позабыть о
jetzt die Splitter über die Trichter войне; но в то же время он отталкивает
sausen und die Leuchtkugeln меня, кажется мне таким тесным. Как
hochgehen, die Verwundeten auf можно заполнить этим всю свою жизнь?
Zeltbahnen zurückgeschleift werden Надо бы сломать, разбить этот мир.
und die Kameraden sich in die Gräben Как можно жить этой жизнью, если
drücken! там сейчас свистят осколки над
Es sind andere Menschen hier, воронками и в небе поднимаются
Menschen, die ich nicht richtig begreife, ракеты, если там сейчас выносят
die ich beneide und verachte. Ich muß раненых на плащ-палатках и мои
an Kat und Albert und Müller und товарищи солдаты стараются поглубже
Tjaden denken, was mögen sie tun? Sie забиться в окоп!
sitzen vielleicht in der Kantine oder sie
schwimmen – bald müssen sie wieder
nach vorn. Здесь живут другие люди, люди,
In meinem Zimmer steht hinter которых я не совсем понимаю, к которым
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 128
dem Tisch ein braunes Ledersofa. Ich я испытываю зависть и презрение. Я
setze mich hinein. невольно вспоминаю Ката, и Альберта, и
An den Wänden sind viele Bilder Мюллера, и Тьядена. Что-то они сейчас
mit Reißzwecken festgemacht, die ich делают? Может быть, сидят в столовой, а
früher aus Zeitschriften geschnitten может быть, пошли купаться. Вскоре их
habe. Postkarten und Zeichnungen снова пошлют на передовые.
dazwischen, die mir gefallen haben. In В моей комнате, позади стола, стоит
der Ecke steht ein kleiner eiserner коричневый кожаный диванчик. Я
Ofen. An der Wand gegenüber das сажусь на него.
Regal mit meinen Büchern. На стенах приколото кнопками много
In diesem Zimmer habe ich gelebt, картинок, которые я раньше вырезал из
bevor ich Soldat wurde. Die Bücher журналов. Есть тут и почтовые открытки
habe ich nach und nach gekauft von и рисунки, которые мне чем-нибудь
dem Geld, das ich mit Stundengeben понравились. В углу стоит маленькая
verdiente. Viele davon antiquarisch, железная печка. На стене напротив -
alle Klassiker zum Beispiel, ein Band полка с моими книгами.
kostete eine Mark und zwanzig Pfennig,
in steifem, blauem Leinen. Ich habe sie В этой комнате я жил до того, как
vollständig gekauft, denn ich war стал солдатом. Книги я покупал
gründlich, bei ausgewählten Werken постепенно, на те деньги, что
traute ich den Herausgebern nicht, ob зарабатывал репетиторством. Многие из
sie auch das Beste genommen hatten. них куплены у букиниста, например все
Deshalb kaufte ich mir » Sämtliche классики, - по одной марке и двадцать
Werke«. пфеннингов за том, - в жестком
Gelesen habe ich sie mit ehrlichem матерчатом переплете синего цвета. Я
Eifer, aber die meisten sagten mir nicht покупал их полностью, - ведь я был
recht zu. Um so mehr hielt ich von den солидный любитель, избранные
anderen Büchern, den moderneren, die произведения внушали мне недоверие, -
natürlich auch viel teurer waren. Einige а вдруг издатели не сумели отобрать
davon habe ich nicht ganz ehrlich самое лучшее? Поэтому я покупал только
erworben, ich habe sie ausgeliehen und полные собрания сочинений.
nicht zurückgegeben, weil ich mich von Я добросовестно прочел их, но
ihnen nicht trennen mochte. только немногое понравилось мне по-
Ein Fach des Regals ist mit настоящему. Гораздо большее влечение
Schulbüchern gefüllt. Sie sind wenig я испытывал к другим, более
geschont und stark zerlesen, Seiten современным книгам; конечно, и стоили
sind herausgerissen, они гораздо дороже. Некоторые я
man weiß ja wofür. Und unten sind приобрел не совсем честным путем: взял
Hefte, Papier und Briefe hingepackt, почитать и не возвратил, потому что не
Zeichnungen und Versuche. мог с ними расстаться.
Одна из полок заполнена
Ich will mich hineindenken in die школьными учебниками. С ними я не
Zeit damals. Sie ist ja noch im Zimmer, церемонился, они сильно потрепаны,
ich fühle es sofort, die Wände haben кое-где вырваны страницы, -
sie bewahrt. Meine Hände liegen auf всем известно, для чего это делается. А
der Sofalehne; jetzt mache ich es mir на нижней полке сложены тетради,
bequem und ziehe auch die Beine hoch, бумага и письма, рисунки и мои
so sitze ich gemütlich in der Ecke, in литературные опыты.
den Armen des Sofas. Я пытаюсь перенестись мыслями в
Das kleine Fenster ist geöffnet, es то далекое время. Ведь оно еще здесь, в
zeigt das vertraute Bild der Straße mit этой комнате, я сразу же почувствовал
dem ragenden Kirchturm am Ende. Ein это, - стены сохранили его. Мои руки
paar Blumen stehen auf dem Tisch. лежат на спинке диванчика; я
Federhalter, Bleistifte, eine Muschel als усаживаюсь поглубже в уголок,
Briefbeschwerer, das Tintenfaß – hier забираюсь на сиденье с ногами, - теперь
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 129
ist nichts verändert. я устроился совсем удобно.
So wird es auch sein, wenn ich Окошко открыто, через него я вижу
Glück habe, wenn der Krieg aus ist und знакомую картину улицы, в конце
ich wiederkomme für immer. Ich werde которой высится шпиль церкви. На столе
ebenso hier sitzen und mein Zimmer стоит букетик цветов. Карандаши, ручки,
ansehen und warten. раковина вместо пресс-папье,
Ich bin aufgeregt; aber ich möchte чернильница, - здесь ничего не
es nicht sein, denn das ist nicht richtig. изменилось.
Ich will wieder diese stille Вот так и будет, если мне повезет,
Hingerissenheit, das Gefühl dieses если после войны я смогу вернуться
heftigen, unbenennbaren Dranges сюда навсегда. Я буду точно так же
verspüren, wie früher, wenn ich vor сидеть здесь и разглядывать мою
meine Bücher trat. комнату и ждать.
Der Wind der Wünsche, der aus Я взволнован, но волноваться я не
den bunten Bücherrücken aufstieg, soll хочу, потому что это мне мешает. Мне
mich wieder erfassen, er soll den хочется вновь изведать те тайные
schweren, toten Bleiblock, der стремления, то острое, непередаваемое
irgendwo in mir liegt, schmelzen und ощущение страстного порыва, которое
mir wieder die Ungeduld der Zukunft, овладевало мной, когда я подходил к
die beschwingte Freude an der Welt der своим книгам.
Gedanken wecken; – er soll mir das Пусть меня снова подхватит тот
verlorene Bereitsein meiner Jugend вихрь желаний, который поднимался во
zurückbringen. мне при виде их пестрых корешков,
пусть он растопит этот мертвяще
Ich sitze und warte. тяжелый свинцовый комок, что засел у
Mir fällt ein, daß ich zu меня где-то внутри, и пробудит во мне
Kemmerichs Mutter gehen muß; – вновь нетерпеливую устремленность в
Mittelstaedt könnte ich auch besuchen, будущее, окрыленную радость
er muß in der Kaserne sein. Ich sehe проникновения в мир мысли, пусть он
aus dem Fenster: – hinter dem вернет мне мою утраченную юность с ее
besonnten Straßenbild taucht готовностью жить.
verwaschen und leicht ein Hügelzug Я сижу и жду.
auf, verwandelt sich zu einem hellen Мне приходит в голову, что мне надо
Tag im Herbst, wo ich am Feuer sitze сходить к матери Кеммериха; можно
und mit Kat und Albert gebratene было бы навестить и Миттельштедта, -
Kartoffeln aus der Schale esse. он сейчас, наверно, в казармах. Я
смотрю в окно; за панорамой залитой
Doch daran will ich nicht denken, солнцем улицы встает воздушная, с
ich wische es fort. Das Zimmer soll размытыми очертаниями цепь холмов, а
sprechen, es soll mich einfangen und на нее незаметно наплывает другая
tragen, ich will fühlen, daß ich картина: ясный осенний день, мы с
hierhergehöre, und horchen, damit ich Катом и Альбертом сидим у костра и
weiß, wenn ich wieder an die Front едим из миски жареную картошку.
gehe: Der Krieg versinkt und ertrinkt,
wenn die Welle der Heimkehr kommt, Но об этом мне вспоминать не
er ist vorüber, er zerfrißt uns nicht, er хочется, и я прогоняю видение. Комната
hat keine andere Macht über uns als должна заговорить, она должна
nur die äußere! включить меня в себя и понести; я хочу
Die Bücherrücken stehen почувствовать, что мы с ней одно целое,
nebeneinander. Ich kenne sie noch und и слушать ее, чтобы, возвращаясь на
erinnere mich, wie ich sie geordnet фронт, я, знал: война сгинет без следа,
habe. Ich bitte sie mit meinen Augen: смытая радостью возвращения домой,
Sprecht zu mir, – nehmt mich auf – она минует, она не разъест нас, как
nimm mich auf, du Leben von früher, – ржавчина, у нее нет иной власти над
du sorgloses, schönes – nimm mich нами, кроме чисто внешней!
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 130
wieder auf – Корешки книг прижались друг к
Ich warte, ich warte. другу. Я их не забыл, я еще помню, в
Bilder ziehen vorüber, sie haken каком порядке их расставлял. Я прошу
nicht fest, es sind nur Schatten und их глазами: заговорите со мной, примите
Erinnerungen. меня, прими меня, о жизнь, которая
Nichts – nichts. была прежде, беззаботная, прекрасная,
Meine Unruhe wächst. прими меня снова...
Ein fürchterliches Gefühl der
Fremde steigt plötzlich in mir hoch. Ich Я жду, жду.
kann nicht zurückfinden, ich bin Передо мной проходят картины, но
ausgeschlossen; so sehr ich auch bitte за них не зацепишься, это всего лишь
und mich anstrenge, nichts bewegt тени и воспоминания.
sich, teilnahmslos und traurig sitze ich Ничего нет, ничего нет.
wie ein Verurteilter da, und die Мое беспокойство растет.
Vergangenheit wendet sich ab. Внезапно меня охватывает
Gleichzeitig spüre ich Furcht, sie zu пугающее чувство отчужденности. Я
sehr zu beschwören, weil ich nicht потерял дорогу к прошлому, стал
weiß, was dann alles geschehen изгнанником; как бы я ни просил,
könnte. Ich bin ein Soldat, daran muß сколько бы усилий ни прилагал, все
ich mich halten. вокруг застыло в молчании; грустный,
Müde stehe ich auf und schaue aus какой-то посторонний, сижу я в своей
dem Fenster. Dann nehme ich eines комнате, и прошлое отворачивается от
der Bücher und blättere darin, um zu меня, как от осужденного. В то же время
lesen. Aber ich stelle es weg und я боюсь слишком страстно заклинать
nehme ein anderes. Es sind Stellen его, ведь я не знаю, что может
darin, die angestrichen sind. Ich suche, произойти, если оно откликнется. Я
blättere, nehme neue Bücher. Schon солдат, и не должен забывать об этом.
liegt ein Pack neben mir. Andere Утомленный пережитым, я встаю и
kommen dazu, hastiger – Blätter, вглядываюсь в окно. Затем достаю одну
Hefte, Briefe. из книг и пытаюсь читать. Но я снова
Stumm stehe ich davor. Wie vor ставлю ее на место и беру другую. Ищу,
einem Gericht. листаю, снимаю с полки книгу за книгой.
Mutlos. Рядом со мной выросла целая стопа. К
Worte, Worte, Worte – sie ней прибавляются все новые и новые, -
erreichen mich nicht. скорей, скорей, - листки, тетради,
Langsam stelle ich die Bücher письма.
wieder in die Lücken. Vorbei.
Я молча стою перед ними. Как перед
Still gehe ich aus dem Zimmer. судом.
Noch gebe ich es nicht auf. Mein Дело плохо.
Zimmer betrete ich zwar nicht mehr, Слова, слова, слова, - они не
aber ich tröste mich damit, daß einige доходят до меня.
Tage noch nicht ein Ende zu sein Я медленно расставляю книги по
brauchen. Ich habe nachher – später – местам.
Jahre dafür Zeit. Vorläufig gehe ich zu Все кончено.
Mittelstaedt in die Kaserne, und wir Тихо выхожу я из комнаты.
sitzen in seiner Stube, da ist eine Luft, Я еще не потерял надежды. Правда,
die ich nicht liebe, an die ich aber я больше не вхожу в свою комнату, но
gewöhnt bin. утешаю себя тем, что несколько дней
еще не могут решить дело бесповоротно.
Впоследствии, когда-нибудь позже, у
Mittelstaedt hat eine Neuigkeit меня будет для этого много времени -
parat, die mich sofort elektrisiert. Er целые годы. Пока что я отправляюсь в
erzählt mir, daß Kantorek eingezogen казармы навестить Миттельштедта, и мы
worden sei als Landsturmmann. сидим в его комнатке; в ней стоит тот
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 131
»Stell dir vor«, sagt er und holt einособый, привычный мне, как всякому
paar gute Zigarren heraus, »ich komme солдату, тяжелый запах казенного
aus dem Lazarett hierher und falle помещения.
gleich über ihn. Er streckt mir seine У Миттельштедта припасена для
Pfote entgegen und quakt: ‚Sieh da, меня новость, от которой я сразу же
Mittelstaedt, wie geht es denn?’ чувствую себя наэлектризованным. Он
рассказывает, что Канторек в
ополчении.
- Представь себе, - говорит
– Ich sehe ihn groß an und Миттельштедт, доставая несколько
antworte: ‚Landsturmmann Kantorek, прекрасных сигар, - меня направляют
Dienst ist Dienst und Schnaps ist после лазарета сюда, и я сразу же
Schnaps, das sollten Sie selbst am натыкаюсь на него. Он норовит
besten wissen. Nehmen Sie Haltung an, поздороваться со мной за ручку и
wenn Sie mit einem Vorgesetzten кивает: "Смотрите-ка, да это никак
reden.’ – Du hättest sein Gesicht sehen Миттельштедт, ну как поживаете?"
müssen! Eine Kreuzung aus Essiggurke Я смотрю на него большими глазами
und Blindgänger. Zögernd versuchte er и отвечаю: "Ополченец Канторек,
noch einmal, sich anzubiedern. дружба дружбой, а служба службой, вам
бы не мешало это знать. Извольте стать
Da schnauzte ich etwas schärfer. смирно, вы разговариваете с
Nun führte er seine stärkste Batterie начальником". Жаль, что ты не видел,
ins Gefecht und fragte vertraulich: ‚Soll какое у него было лицо! Нечто среднее
ich Ihnen vermitteln, daß Sie между соленым огурцом и
Notexamen machen?’ Er wollte mich неразорвавшимся снарядом. Он оробел,
erinnern, verstehst du. но все же еще раз попытался
подольститься ко мне.
Da packte mich die Wut, und ich Я прикрикнул на него построже.
erinnerte ihn auch. ‚Landsturmmann Тогда он бросил в бой свой главный
Kantorek, vor zwei Jahren haben Sie калибр и спросил меня
uns zum Bezirkskommando gepredigt, конфиденциально: "Может, вы хотите
darunter auch den Joseph Behm, der сдать льготный экзамен? Я бы все для
eigentlich nicht wollte. Er fiel drei вас устроил". Это он мне старое хотел
Monate bevor er eingezogen worden напомнить, понимаешь?
wäre. Ohne Sie hätte er solange Тут я здорово разозлился и тоже
gewartet. напомнил ему кое о чем: "Ополченец
Канторек, два года назад вы заманили
Und jetzt: Wegtreten. Wir нас вашими проповедями
sprechen uns noch.’ в добровольцы; среди нас был
– Es war mir leicht, seiner Иозеф Бем, который, в сущности, вовсе
Kompanie zugeteilt zu werden. Als не хотел идти на фронт. Он погиб за три
erstes nahm ich ihn zur Kammer und месяца до срока своего призыва. Если
sorgte für eine hübsche Ausrüstung. Du бы не вы, он еще подождал бы эти три
wirst ihn gleich sehen.« месяца.
Wir gehen auf den Hof. Die А теперь - кру-гом! Мы еще с вами
Kompanie ist angetreten. Mittelstaedt поговорим".
läßt rühren und besichtigt. Мне ничего не стоило попроситься в
Da erblicke ich Kantorek und muß его роту. Перво-наперво я взял его с
das Lachen verbeißen. Er trägt eine Art собой в каптерку и постарался, чтоб его
Schoßrock aus verblichenem Blau. Auf покрасивей принарядили. Сейчас ты его
dem Rücken und an den Ärmeln sind увидишь.
große dunkle Flicken eingesetzt. Мы идем во двор. Рота выстроена.
Der Rock muß einem Riesen Миттельштедт командует "вольно" и
gehört haben. Um so kürzer ist die начинает поверку.
abgewetzte schwarze Hose; sie reicht Тут я замечаю Канторека и не могу
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 132
bis zur halben Wade. Dafür sind aber удержаться от смеха. На нем надето что-
die Schuhe sehr geräumig, eisenharte, то вроде фрака блекло-голубого цвета.
uralte Treter, mit hochgebogenen На спине и на руках вставлены большие
Spitzen, noch an den Seiten zu темные заплаты.
schnüren. Должно быть, этот мундир носил
какойнибудь великан. Черные
Als Ausgleich ist die Mütze wieder потрепанные штаны, наоборот, совсем
zu klein, ein furchtbar dreckiges, коротенькие, они едва прикрывают
elendes Krätzchen. Der икры. Зато ботинки слишком велики, -
Gesamteindruck ist erbarmungswürdig. это твердые, как камень, чеботы с
высоко загнутыми вверх носами,
Mittelstaedt bleibt stehen vor ihm: допотопного образца, еще со шнуровкой
сбоку.
»Landsturmmann Kantorek, ist das Этот костюм довершает невероятно
Knopfputz ? Sie scheinen es nie zu засаленная фуражка, которая в
lernen. Ungenügend, Kantorek, противовес ботинкам мала, - не
ungenügend –« фуражка, а блин какой-то. В общем, вид
Ich brülle innerlich vor Vergnügen. у него самый жалкий.
Genauso hat Kantorek in der Schule Миттельштедт останавливается
Mittelstaedt getadelt, mit demselben перед ним:
Tonfall »Ungenügend, Mittelstaedt, - Ополченец Канторек, как у вас
ungenügend –« вычищены пуговицы? Вы этому, наверно,
Mittelstaedt mißbilligt weiter: никогда не выучитесь. Плохо, Канторек,
очень плохо...
»Sehen Sie sich mal Boettcher an, Я мычу про себя от удовольствия.
der ist vorbildlich, von dem können Sie Совершенно так же, тем же самым тоном
lernen.« Канторек выговаривал в школе
Ich traue meinen Augen kaum. Миттельштедту: "Плохо, Миттельштед,
Boettcher ist ja auch da, unser очень плохо..."
Schulportier. Und der ist vorbildlich! Миттельштедт продолжает пробирать
Kantorek schießt mir einen Blick zu, als Канторека:
ob er mich fressen möchte. Ich aber - Посмотрите на Беттхера, вот это
grinse ihm nur harmlos in die Visage, примерный солдат, поучились бы у него!
so als ob ich ihn gar nicht weiter
kenne. Я глазам своим не верю. Ну да, так и
Wie blödsinnig er aussieht mit есть, это Беттхер, наш школьный
seinem Krätzchen und seiner Uniform! швейцар. Так вот кого ставят Кантореку
Und vor so was hat man früher eine в пример! Канторек бросает на меня
Heidenangst gehabt, свирепый взгляд, он сейчас готов съесть
wenn es auf dem Katheder thronte und меня. Но я с невинным видом
einen mit dem Bleistift aufspießte bei ухмыляюсь, глядя ему в физиономию,
den unregelmäßigen französischen будто я его и знать не знаю.
Verben, mit denen man nachher in Ну и дурацкий же у него вид в этой
Frankreich doch nichts anfangen фуражке блином и в мундире! И перед
konnte. этаким вот чучелом мы раньше
Es ist noch kaum zwei Jahre her; – трепетали, боялись его как огня,
und jetzt steht hier der когда, восседая за кафедрой, он брал
Landsturmmann Kantorek, jäh кого-нибудь из нас на кончик своего
entzaubert, mit krummen Knien und карандаша, чтобы погонять по
Armen wie Topfhenkel, mit schlechtem французским неправильным глаголам,
Knopfputz und lächerlicher Haltung, ein хотя впоследствии во Франции они
unmöglicher Soldat. оказались нам совершенно ни к чему.
С тех пор не прошло и двух лет, и
Ich kann ihn mir nicht mehr вот передо мной стоит рядовой
zusammenreimen mit dem drohenden Канторек, внезапно, как по волшебству,
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 133
Bilde auf dem Katheder, und ich утративший всю свою власть,
möchte wirklich gern mal wissen, was кривоногий, с руками, как ручки от
ich machen werde, wenn dieser кофейника, с плохо вычищенными
Jammerpelz mich alten Soldaten jemals пуговицами и со смехотворной
wieder fragen darf: »Bäumer, nennen выправкой.
Sie das Imparfait von aller –« Не солдат, а недоразумение. У меня
Vorläufig läßt Mittelstaedt etwas не укладывается в голове, что это и есть
Schwärmen üben. Kantorek wird dabei та грозная фигура за кафедрой, и я
wohlwollend von ihm zum многое бы отдал за то, чтобы знать, что
Gruppenführer bestimmt. я сделаю, если эта шкура когда-нибудь
Damit hat es seine besondere вновь получит право спрашивать у меня,
Bewandtnis. Der Gruppenführer muß старого солдата: "Боймер, как будет
beim Schwärmen nämlich stets zwanzig imparfait [8] от глагола aller? [9]
Schritt vor seiner Gruppe sein; – А пока что Миттельштедт начинает
kommandiert man nun: Kehrt – разучивать развертывание в цепь. При
marsch!, so macht die Schwarmlinie этом он благосклонно назначает
nur die Wendung, der Gruppenführer Канторека командиром отделения.
jedoch, der dadurch plötzlich zwanzig Он делает это из особых
Schritt hinter der Linie ist, muß im соображений. Дело в том, что при
Galopp vorstürzen, um wieder seine движении цепью командир все время
zwanzig Schritt vor die Gruppe zu должен находиться в двадцати шагах
kommen. перед своим отделением. Когда подается
Das sind zusammen vierzig команда "кругом - марш! ", цепь делает
Schritt: Marsch, marsch. Kaum ist er только поворот кругом, а командир
aber angelangt, so wird einfach wieder отделения, внезапно очутившийся в
Kehrt – marsch! befohlen, und er muß двадцати шагах позади цепи, должен
eiligst wieder vierzig Schritt nach der рысью мчаться вперед, чтобы снова
anderen Seite rasen. опередить свое отделение на
положенные двадцать шагов.
Auf diese Weise macht die Gruppe Итого это получается сорок шагов
nur gemütlich immer eine Wendung "бегом - марш". Но как только он
und ein paar Schritte, während der прибегает на свое место, проводящий
Gruppenführer hin und her saust wie занятие офицер просто-напросто
ein Furz auf der Gardinenstange. Das повторяет команду "кругом - марш", и
Ganze ist eines der vielen probaten ему снова приходится сломя голову
Rezepte von Himmelstoß. нестись обратно.
Kantorek kann von Mittelstaedt Таким образом, отделению и горя
nichts anderes verlangen, мало: при каждой команде оно только
делает поворот да проходит с десяток
denn er hat ihm einmal eine шагов, зато командир так и снует туда и
Versetzung vermurkst, und Mittelstaedt сюда, как грузик для раздвигания штор.
wäre schön dumm, diese gute Это испытанный метод из богатой
Gelegenheit nicht auszunutzen, bevor практики Химмельштоса.
er wieder ins Feld kommt. Man stirbt Канторек не вправе ожидать от
doch vielleicht etwas leichter, wenn der Миттельштедта другого отношения к
Kommiß einem auch einmal solch eine себе, -
Chance geboten hat. ведь он когда-то оставил его на второй
год, и Миттельштедт совершил бы
Einstweilen spritzt Kantorek hin страшную глупость, если бы не
und her wie ein aufgescheuchtes воспользовался этим прекрасным
Wildschwein. Nach einiger Zeit läßt случаем, прежде чем снова отправиться
Mittelstaedt aufhören, und nun beginnt на фронт. Приятно сознавать, что служба
die so wichtige Übung des Kriechens. в армии дала тебе, между прочим, и
такую блестящую возможность. После
Auf Knien und Ellenbogen, die этого, наверно, и умирать не так тяжело.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 134
Knarre vorschriftsmäßig gefaßt, schiebt А пока что Канторек мечется как
Kantorek seine Prachtfigur durch den затравленный кабан. Через некоторое
Sand, dicht an uns vorbei. Er schnauft время Миттельштедт приказывает
kräftig, und sein Schnaufen ist Musik. закончить, и теперь начинается
ползание, самый ответственный раздел
Mittelstaedt ermuntert ihn, indem обучения.
er den Landsturmmann Kantorek mit Опираясь на локти и колени, по-
Zitaten des Oberlehrers Kantorek уставному прижимая к себе винтовку,
tröstet. Канторек тащится во всей своей красе
»Landsturmmann Kantorek, wir по песку в двух шагах от нас. Он громко
haben das Glück, in einer großen Zeit пыхтит, и это пыхтение звучит в наших
zu leben, da müssen wir alle uns ушах как музыка.
zusammenreißen und das Bittere Миттельштедт подбадривает
überwinden.« рядового Канторека, цитируя для его
Kantorek spuckt ein schmutziges утешения высказывания классного
Stück Holz aus, das ihm zwischen die наставника Канторека:
Zähne gekommen ist, und schwitzt. - Ополченец Канторек, нам выпало
Mittelstaedt beugt sich nieder, счастье жить в великую эпоху, поэтому
beschwörend eindringlich: мы должны напрячь свои силы, чтобы
»Und über Kleinigkeiten niemals преодолеть все, если даже нам придется
das große Erlebnis vergessen, не сладко.
Landsturmmann Kantorek!« Канторек выплевывает грязную
Mich wundert, daß Kantorek nicht щепочку, попавшую ему в рот, и
mit einem Knall zerplatzt, besonders, обливается потом.
da jetzt die Turnstunde folgt, in der Миттельштедт наклоняется пониже и
Mittelstaedt ihn großartig kopiert, проникновенно заклинает его:
indem er ihm in den Hosenboden faßt - И никогда не забывайте за
beim Klimmzug am Querbaum, damit мелочами, что вы - участник великих
er das Kinn stramm über die Stange событий, ополченец Канторек!
bringen kann, und dazu von weisen Удивительно, как это Канторек до
Reden nur so trieft. Genauso hat сих пор не лопнул от натуги, особенно
Kantorek es früher mit ihm gemacht. теперь, когда ползание сменил урок
гимнастики, во время которого
Миттельштедт великолепно копирует
Danach wird der weitere Dienst своего бывшего учителя, поддерживая
verteilt. его под зад при подтягивании на турнике
»Kantorek und Boettcher zum и добиваясь правильного положения
Kommißbrotholen! Nehmen Sie den подбородка; при этом он так и сыплет
Handwagen mit.« мудрыми сентенциями. Совершенно так
Ein paar Minuten später geht das же обращался с ним в свое время
Paar mit dem Handwagen los. Kantorek Канторек.
hält wütend den Kopf gesenkt. Der Затем Миттельштедт отдает
Portier ist stolz, weil er leichten Dienst дальнейшие распоряжения по службе:
hat. - Канторек и Беттхер, за хлебом!
Die Brotfabrik ist am andern Ende Возьмите с собой тележку.
der Stadt. Beide müssen also hin und
zurück durch die ganze Stadt. Через несколько минут Канторек и
его напарник выходят с тележкой из
»Das machen sie schon ein paar ворот. Канторек злобно понурил голову.
Tage«, grinst Mittelstaedt. »Es gibt Швейцар горд тем, что его снарядили на
bereits Leute, die darauf warten, sie zu легкую работу.
sehen.« Гарнизонная пекарня находится на
»Großartig«, sage ich, »aber hat er другом конце города. Значит, им
sich noch nicht beschwert?« придется идти туда и обратно через весь
»Versucht! Unser Kommandeur город.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 135
hat furchtbar gelacht, als er die - Они у меня уже несколько дней
Geschichte gehört hat. Er kann keine туда ходят, - ухмыляется Миттельштедт.
Schulmeister leiden. Außerdem - Их уже там поджидают. Некоторым
poussiere ich mit seiner Tochter.« людям нравится на них смотреть.
»Er wird dir das Examen - Здорово, - говорю я. - А он еще не
versauen.« жаловался?
»Darauf pfeife ich«, meint - Пытался! Наш командир смеялся
Mittelstaedt gelassen. »Seine до слез, когда узнал об этой истории. Он
Beschwerde ist außerdem zwecklos терпеть не может школьных
gewesen, weil ich beweisen konnte, наставников. К тому же я флиртую с его
daß er meistens leichten Dienst hat.« дочкой.
»Könntest du ihn nicht mal ganz - Канторек тебе подложит свинью на
groß schleifen?« frage ich. экзамене.
»Dazu ist er mir zu dämlich«, - Наплевать, - небрежно бросает
antwortet Mittelstaedt erhaben und Миттельштедт. - И все равно его жалобу
großzügig. оставили без последствий, потому что я
Was ist Urlaub? – Ein Schwanken, сумел доказать, что почти всегда
das alles nachher noch viel наряжаю его на легкие работы.
schwerermacht. Schon jetzt mischt sich - А ты не мог бы устроить ему
der Abschied hinein. Meine Mutter sieht совсем кислую жизнь? - спрашиваю я.
mich schweigend an; – sie zählt die - Возиться неохота, уж больно он
Tage, ich weiß es; – jeden Morgen ist глуп, - отвечает Миттельштедт тоном
sie traurig. Es ist schon wieder ein Tag великодушного превосходства.
weniger. Meinen Tornister hat sie Что такое отпуск? Ожидание на
weggepackt, sie will durch ihn nicht распутье, после которого все станет
erinnert werden. только труднее. Уже сейчас разлука
Die Stunden laufen schnell, wenn вторгается в него. Мать молча смотрит
man grübelt. Ich raffe mich auf und на меня. Я знаю, она считает дни. По
begleite meine Schwester. Sie geht утрам она всегда грустна. Вот и еще
zum Schlachthof, um einige Pfund одним днем меньше стало. Она прибрала
Knochen zu holen. Das ist eine große мой ранец, - ей не хочется, чтобы он
Vergünstigung, und morgens schon напоминал ей об этом.
stellen sich die Leute hin, um darauf
anzustehen. Manche werden За размышлениями часы убегают
ohnmächtig. быстро. Я стряхиваю свою задумчивость
Wir haben kein Glück. Nachdem и иду проводить сестру. Она собралась
wir drei Stunden abwechselnd gewartet на бойню, чтобы получить несколько
haben, löst sich die Reihe auf. Die фунтов костей. Это большая льгота, и
Knochen sind zu Ende. люди встают в очередь уже с раннего
Es ist gut, daß ich meine утра. Некоторым становится дурно.
Verpflegung erhalte. Davon bringe ich
meiner Mutter mit, und wir haben so
alle etwas kräftigeres Essen. Нам не повезло. Сменяя друг друга,
Immer schwerer werden die Tage, мы ждем три часа, после чего очередь
die Augen meiner Mutter immer расходится, - костей больше нет.
trauriger. Noch vier Tage. Ich muß zu
Kemmerichs Mutter gehen. Хорошо, что мне выдают мой паек. Я
Man kann das nicht приношу его матери, и таким образом мы
niederschreiben. Diese bebende, все питаемся немножко получше.
schluchzende Frau, die mich schüttelt
und mich anschreit: »Weshalb lebst du Дни становятся все тягостней, глаза
denn, wenn er tot ist!«, die mich mit матери - все печальней. Еще четыре дня.
Tränen überströmt und ruft: »Weshalb Мне надо сходить к матери Кеммериха.
seid ihr überhaupt da, Kinder, wie ihr
–«, die in einen Stuhl sinkt und weint: Этого не опишешь. Где слова, чтобы
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 136
»Hast du ihn gesehen? Hast du ihn рассказать об этой дрожащей, рыдающей
noch gesehen? Wie starb er?« женщине, которая трясет меня за плечи
Ich sage ihr, daß er einen Schuß и кричит: "Если он умер, почему же ты
ins Herz erhalten hat und gleich tot остался в живых! ", которая изливает на
war. Sie sieht mich an, sie zweifelt: меня потоки слез и причитает: "И зачем
»Du lügst. Ich weiß es besser. Ich вас только посылают туда, ведь вы еще
habe gefühlt, wie schwer er gestorben дети... ", которая падает на стул и
ist. Ich habe seine Stimme gehört, плачет: "Ты его видел? Ты еще успел
seine Angst habe ich nachts gespürt, – повидать его? Как он умирал?"
sag die Wahrheit, ich will es wissen, ich Я говорю ей, что он был ранен в
muß es wissen.« сердце и сразу же умер. Она смотрит на
»Nein«, sage ich, »ich war neben меня, ей не верится.
ihm. Er war sofort tot.« - Ты лжешь. Я все знаю. Я
Sie bittet mich leise: чувствовала, как тяжело он умирал. Я
»Sag es mir. Du mußt es. Ich слышала его голос, по ночам мне
weiß, du willst mich damit trösten, aber передавался его страх. Скажи мне всю
siehst du nicht, daß du mich schlimmer правду, я хочу знать, я должна знать.
quälst, als wenn du die Wahrheit sagst?
Ich kann die Ungewißheit nicht - Нет, - говорю я, - я был рядом с
ertragen, sag mir, wie es war, und ним. Он умер сразу же.
wenn es noch so furchtbar ist. Es ist Она тихо просит меня:
immer noch besser, als was ich sonst - Скажи. Ты должен сказать. Я знаю,
denken muß.« ты хочешь меня утешить, но разве ты не
Ich werde es nie sagen, eher kann видишь, что ты меня только еще больше
sie aus mir Hackfleisch machen. Ich мучаешь? Уж лучше скажи правду. Я не
bemitleide sie, aber sie kommt mir в силах оставаться в неведении, скажи,
auch ein wenig dumm vor. Sie soll sich как было дело, пусть это даже будет
doch zufrieden geben, Kemmerich очень страшно. Это все же лучше, чем
bleibt tot, ob sie es weiß oder nicht. то, что мне кажется сейчас.
Wenn man so viele Tote gesehen hat,
kann man so viel Schmerz um einen Я никогда не скажу ей этого, хоть
einzigen nicht mehr recht begreifen. So разруби меня на мелкие кусочки. Мне ее
sage ich etwas ungeduldig: жалко, но в то же время она кажется мне
немного глупой. И чего она только
»Er war sofort tot. Er hat es gar добивается, - ведь будет она это знать
nicht gefühlt. Sein Gesicht war ganz или нет, Кеммериха все равно не
ruhig.« воскресишь. Когда человек перевидал
Sie schweigt. Dann fragt sie столько смертей, ему уже нелегко
langsam: понять, как можно так горевать об
»Kannst du das beschwören?« одном. Поэтому я говорю с некоторым
»Ja.« нетерпением:
»Bei allem, was dir heilig ist?« - Он умер сразу же. Он даже ничего
Ach Gott, was ist mir schon heilig; и не почувствовал. Лицо у него было
– so was wechselt ja schnell bei uns. совсем спокойное.
»Ja, er war sofort tot.« Она молчит. Затем с расстановкой
»Willst du selbst nicht спрашивает:
wiederkommen, wenn es nicht wahr - Ты можешь поклясться?
ist?« - Да.
»Ich will nicht wiederkommen, - Всем, что тебе свято? О господи,
wenn er nicht sofort tot war.« ну что мне сейчас свято? У нашего брата
Ich würde noch wer weiß was auf это понятие растяжимое.
mich nehmen. Aber sie scheint mir zu - Да, он умер тотчас же.
glauben. Sie stöhnt und weint lange. - Повторяй за мной: "И если это
Ich soll erzählen, wie es war, und неправда, пусть я сам не вернусь
erfinde eine Geschichte, an die ich jetzt домой".
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 137
beinahe selbst glaube. - Пусть я сам не вернусь домой, если
Als ich gehe, küßt sie mich und он умер не сразу же.
schenkt mir ein Bild von ihm. Er lehnt Я бы ей еще и не таких клятв
darauf in seiner Rekrutenuniform an надавал. Но, кажется, она мне поверила.
einem runden Tisch, dessen Beine aus Она долго стонет и плачет. Потом она
ungeschälten Birkenästen bestehen. просит меня рассказать, как было дело,
Dahinter ist ein Wald gemalt als и я сочиняю историю, в которую теперь
Kulisse. Auf dem Tisch steht ein и сам почти что верю.
Bierseidel. Когда я собираюсь уходить, она
Es ist der letzte Abend zu Hause. целует меня и дарит мне его карточку.
Alle sind schweigsam. Ich gehe früh zu Он снят в своем мундире новобранца и
Bett, ich fasse die Kissen an, ich drücke стоит, прислонившись спиной к круглому
sie an mich und lege den Kopf hinein. столу с ножками из березовых поленьев,
Wer weiß, ob ich je wieder so in einem с которых не снята кора. На заднем
Federbett liegen werde! плане - декоративный лес. На столе
Meine Mutter kommt spät noch in стоит кружка пива.
mein Zimmer. Sie glaubt, daß ich Последний вечер перед отъездом.
schlafe, und ich stelle mich auch so. Zu Все приумолкли. Я ложусь спать рано; я
sprechen, wach miteinander zu sein, ist перебираю подушки, прижимаюсь к ним,
zu schwer. зарываюсь в них с головой. Как знать,
Sie sitzt fast bis zum Morgen, доведется ли мне еще когда-нибудь
obschon sie Schmerzen hat und sich спать на такой вот перине!
manchmal krümmt. Endlich kann ich es Поздно вечером мать еще раз
nicht mehr aushaken, ich tue, als приходит ко мне в комнату. Она думает,
erwachte ich. что я сплю, и я притворяюсь спящим.
»Geh schlafen, Mutter, du Разговаривать, сидеть рядом без сна
erkältest dich hier.« было бы слишком тяжело.
Sie sagt: Она сидит почти до самого утра,
»Schlafen kann ich noch genug хотя ее мучают боли и временами она
später.« корчится. Наконец я не выдерживаю и
Ich richte mich auf. делаю вид, что просыпаюсь.
»Es geht ja nicht sofort ins Feld,
Mutter. Ich muß doch erst vier Wochen - Иди спать, мама, ты здесь
ins Barackenlager. Von dort komme ich простудишься.
vielleicht einen Sonntag noch herüber.« Она говорит:
Sie schweigt. Dann fragt sie leise: - Выспаться я и потом успею.

»Fürchtest du dich sehr?« Я приподнимаюсь на подушках:


»Nein, Mutter.« - Мне ведь сейчас еще не на фронт,
»Ich wollte dir noch sagen: Nimm мама. Я же сначала пробуду четыре
dich vor den Frauen in acht in недели в лагере. В одно из воскресений
Frankreich. Sie sind schlecht dort.« я, может быть, еще наведаюсь к вам.
Ach Mutter, Mutter! Für dich bin
ich ein Kind, – warum kann ich nicht Она молчит. Затем она негромко
den Kopf in deinen Schoß legen und спрашивает:
weinen? Warum muß ich immer der - Ты очень боишься?
Stärkere und der Gefaßtere sein, ich - Нет, мама.
möchte doch auch einmal weinen und - Вот что я еще хотела сказать тебе:
getröstet werden, ich bin doch wirklich остерегайся женщин во Франции.
nicht viel mehr als ein Kind, im Женщины там дурные.
Schrank hängen noch meine kurzen Ах мама, мама! Я для тебя ребенок -
Knabenhosen, – es ist doch erst so почему же я не могу положить тебе
wenig Zeit her, warum ist es denn голову на колени и поплакать? Почему я
vorbei? всегда должен быть сильнее и
So ruhig ich kann, sage ich: сдержаннее, - ведь и мне порой хочется
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 138
поплакать и услышать слово утешения,
»Wo wir liegen, da sind keine ведь я и в самом деле еще почти совсем
Frauen, Mutter.« ребенок, в шкафу еще висят мои
»Und sei recht vorsichtig dort im короткие штанишки. Это было еще так
Felde, Paul.« недавно, почему же все это ушло?
Ach Mutter, Mutter! Warum nehme
ich dich nicht in meine Arme, und wir
sterben. Was sind wir doch für arme Я говорю, стараясь быть как можно
Hunde! спокойнее:
»Ja, Mutter, das will ich sein.« - Там, где стоит наша часть, женщин
»Ich werde jeden Tag für dich нет, мама.
beten, Paul.« - И будь поосторожнее там на
Ach Mutter, Mutter! Laß uns фронте, Пауль.
aufstehen und fortgehen, zurück durch Ах, мама, мама! Почему я не могу
die Jahre, bis all dies Elend nicht mehr обнять тебя и умереть вместе с тобой.
auf uns liegt, zurück zu dir und mir Какие мы все-таки несчастные людишки!
allein, Mutter!
»Vielleicht kannst du einen Posten - Да, мама, я буду осторожен!
bekommen, der nicht so gefährlich ist.«

»Ja, Mutter, vielleicht komme ich Ах, мама, мама! Давай встанем и
in die Küche, das kann wohl sein.« уйдем, давай пойдем с тобой сквозь
»Nimm ihn ja an, wenn die andern годы, в прошлое, пока с нас не свалятся
auch reden –« все эти беды, - в прошлое, к самим себе!
»Darum kümmere ich mich nicht,
Mutter –« - Может быть, тебе удастся
Sie seufzt. Ihr Gesicht ist ein перевестись куданибудь, где не так
weißer Schein im Dunkel. опасно?
»Nun mußt du schlafen gehen, - Да, мама, меня могут оставить при
Mutter.« кухне, это вполне возможно.
Sie antwortet nicht. Ich stehe auf
und lege ihr meine Decke über die - Так смотри же не отказывайся, не
Schultern. Sie stützt sich auf meinen слушай, что люди говорят.
Arm, sie hat Schmerzen. So bringe ich - Пускай себе говорят, мама, мне все
sie hinüber. Eine Weile bleibe ich noch равно.
bei ihr. Она вздыхает. Лицо ее светится в
»Du mußt nun auch gesund темноте белым пятном.
werden, Mutter, bis ich wiederkomme.« - А теперь иди спать, мама.
»Jaja, mein Kind.«
»Ihr dürft mir nicht eure Sachen Она не отвечает. Я встаю и
schicken, Mutter. Wir haben draußen укутываю ее плечи моим одеялом. Она
genug zu essen. Ihr könnt es hier опирается на мою руку, - у нее начались
besser brauchen.« боли. Я веду ее в спальню. Там я
Wie arm sie in ihrem Bette liegt, остаюсь с ней еще некоторое время.
sie, die mich liebt, mehr als alles. Als
ich schon gehen will, sagt sie hastig: - А потом, мама, тебе еще надо
выздороветь до моего возвращения.
»Ich habe dir noch zwei - Да, да, дитя мое.
Unterhosen besorgt. Es ist gute Wolle. - Не смейте мне ничего посылать,
Sie werden warm halten. Du mußt мама. Мы там едим досыта. Вам здесь
nicht vergessen, sie dir einzupacken.« самим пригодится.
Ach Mutter, ich weiß, was dich
diese beiden Unterhosen gekostet Вот она лежит в постели, бедная
haben an Herumstehen und Laufen und мама, которая любит меня больше всего
Betteln! Ach Mutter, Mutter, wie kann на свете. Когда я собираюсь уходить,
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 139
man es begreifen, daß ich weg muß она торопливо говорит:
von dir, wer hat denn anders ein Recht - Я для тебя припасла еще две пары
auf mich als du. Noch sitze ich hier, кальсон. Они из хорошей шерсти. Тебе в
und du liegst dort, wir müssen uns so них будет тепло. Смотри не забудь
vieles sagen, aber wir werden es nie уложить их.
können. Ах, мама, я знаю, чего тебе стоило
»Gute Nacht, Mutter.« раздобыть эти кальсоны, сколько тебе
»Gute Nacht, mein Kind.« пришлось бегать, и клянчить, и стоять в
Das Zimmer ist dunkel. Der Atem очередях! Ах, мама, мама, как это
meiner Mutter geht darin hin und her. непостижимо, что я должен с тобой
Dazwischen tickt die Uhr. Draußen vor расстаться, - кто же, кроме тебя, имеет
den Fenstern weht es. Die Kastanien на меня право? Я еще сижу здесь, а ты
rauschen. лежишь там, нам надо так много сказать
Auf dem Vorplatz stolpere ich über друг другу, но мы никогда не сможем
meinen Tornister, der fertig gepackt высказать все это.
daliegt, weil ich morgen sehr früh fort - Спокойной ночи, мама.
muß. - Спокойной ночи, дитя мое.
Ich beiße in meine Kissen, ich В комнате темно. Слышится мерное
krampfe die Fäuste um die Eisenstäbe дыхание матери да тиканье часов. За
mei'ies Bettes. Ich hätte nie окном гуляет ветер. Каштаны шумят.
hierherkommen dürfen. Ich war
gleichgültig und oft hoffnungslos
draußen; – ich werde es nie mehr so В передней я спотыкаюсь о свой
sein können. Ich war ein Soldat, und ранец, - он лежит там, уже уложенный,
nun bin ich nichts mehr als Schmerz так как завтра мне надо выехать очень
um mich, um meine Mutter, um alles, рано.
was so trostlos und ohne Ende ist. Я кусаю подушки, сжимаю руками
Ich hätte nie auf Urlaub fahren железные прутья кровати. Не надо мне
dürfen. было сюда приезжать. На фронте мне
все было безразлично, нередко я терял
всякую надежду, а теперь я никогда уже
больше не смогу быть таким
равнодушным. Я был солдатом, теперь
же все во мне - сплошная боль, боль от
жалости к себе, к матери, от сознания
того, что все так беспросветно и конца
не видно.
Не надо мне было ехать в отпуск.

8 VIII

Die Baracken im Heidelager kenne Я еще помню бараки этого лагеря.


ich noch. Hier hat Himmelstoß Tjaden Здесь Химмельштос "воспитывал"
erzogen. Sonst aber kenne ich kaum Тьядена. Из людей же я почти никого не
jemand hier; alles hat gewechselt, wie знаю: как и всегда, здесь все
immer. переменилось.

Nur einige der Leute habe ich Лишь несколько человек мне
früher flüchtig gesehen. доводилось мельком видеть еще и в тот
раз.
Den Dienst mache ich mechanisch. Службу я несу как-то механически.
Abends bin ich fast stets im Вечера почти всегда провожу в
Soldatenheim, da liegen Zeitschriften солдатском клубе; на столах разложены
aus, die ich aber nicht lese; es steht журналы, но читать мне не хочется, зато
jedoch ein Klavier da, auf dem ich gern там есть рояль, на котором я с
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 140
spiele. Zwei Mädchen bedienen, eins удовольствием играю. Нас обслуживают
davon ist jung. две девушки, одна из них совсем
молоденькая.
Das Lager ist von hohen Лагерь обнесен высокими заборами
Drahtzäunen umgeben. Wenn wir spät из проволоки. Возвращаясь поздно
aus dem Soldatenheim kommen, вечером из клуба, мы должны
müssen wir Passierscheine haben. Wer предъявлять пропуск. Те, кто умеет
sich mit dem Posten versteht, kriecht столковаться с часовым, могут, конечно,
natürlich auch so durch. проскочить и без пропуска.
Zwischen Wacholderbüschen und Каждый день нас выводят на ротные
Birkenwäldern üben wir jeden Tag учения, которые проводятся в степи,
Kompanieexerzieren in der Heide. Es среди березовых рощиц и зарослей
ist zu ertragen, wenn man nicht mehr можжевельника. Когда от нас не требуют
verlangt. ничего другого, это вполне терпимо.
Man rennt vorwärts, wirft sich hin, Ты бежишь вперед, падаешь на
und der Atem biegt die Stengel und землю, и венчики цветов и былинок
Blüten der Heide hin und her. Der Ware колышутся от твоего дыхания. Светлый
Sand ist, so dicht am Boden gesehen, песок оказывается, когда видишь его так
rein wie in einem Laboratorium, aus близко, чистым, как в лаборатории, он
vielen kleinsten Kieseln gebildet. Es ist весь состоит из мельчайших зернышек
seltsam verlockend, die Hand кремния. Так и хочется запустить в него
hineinzugraben. руку.
Aber das schönste sind die Wälder Но самое красивое здесь - это рощи
mit ihren Birkenrändern. Sie wechseln с их березовыми опушками. Они
jeden Augenblick die Farbe. Jetzt поминутно меняют свои краски. Только
leuchten die Stämme im hellsten Weiß, что стволы сияли самой яркой белизной,
und seidig und luftig schwebt zwischen осененные воздушной, легкой как шелк,
ihnen das pastellhafte Grün des словно нарисованной пастелью, зеленью
Laubes; – im nächsten Moment листвы; проходит еще мгновение, и все
wechselt alles zu einem opalenen Blau, окрашивается в голубовато-опаловый
das silbrig vom Rande her streicht und цвет, который надвигается, отливая
das Grün forttupft; – aber sogleich серебром, со стороны опушки и гасит
vertieft es sich an einer Stelle fast zu зелень, а в одном месте он тут же
Schwarz, wenn eine Wolke über die сгущается почти до черного, - это на
Sonne geht. солнце набежала тучка.
Und dieser Schatten läuft wie ein Ее тень скользит, как призрак,
Gespenst zwischen den nun fahlen между разом поблекшими стволами, все
Stämmen entlang, weiter über die дальше и дальше по просторам степи, к
Heide zum Horizont, – inzwischen самому горизонту, а тем временем
stehen die Birken schon wie festliche березы уже снова стоят, как
Fahnen mit weißen Stangen vor dem праздничные знамена с белыми
rotgoldenen Geloder ihres sich древками, и листва их пылает багрянцем
färbenden Laubes. и золотом.
Ich verliere mich oft an dieses Нередко я так увлекаюсь этой игрой
Spiel zartester Lichter und прозрачных теней и тончайших оттенков
durchsichtiger Schatten, so sehr, daß света, что даже не слышу слов команды;
ich fast die Kommandos überhöre; – когда человек одинок, он начинает
wenn man allein ist, beginnt man die присматриваться к природе и любить ее.
Natur zu beobachten und zu lieben. А я здесь ни с кем не сошелся поближе,
Und ich habe hier nicht viel Anschluß, да и не стремлюсь к этому,
wünsche ihn auch nicht über das довольствуясь обычным общением с
normale Maß hinaus. Man ist zuwenig окружающими. Мы слишком мало
miteinander bekannt, um mehr zu tun, знакомы, чтобы видеть друг в друге
als etwas zu quatschen und abends нечто большее, чем просто человека, с
Siebzehn-und-vier zu spielen oder zu которым можно почесать язык или
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 141
mauscheln. сыграть в "двадцать одно".

Neben unsern Baracken befindet Рядом с нашими бараками находится


sich das große Russenlager. Es ist von большой лагерь русских военнопленных.
uns zwar durch Drahtwände getrennt, Он отделен от нас оградой из
trotzdem gelingt es den Gefangenen проволочной сетки, но тем не менее
doch, zu uns herüberzukommen. Sie пленные все же умудряются пробираться
geben sich sehr scheu und ängstlich, к нам. Они ведут себя очень робко и
dabei haben die meisten Barte und sind боязливо; большинство из них - люди
groß; dadurch wirken sie wie рослые, почти все носят бороды; в
verprügelte Bernhardiner. общем, каждый из них напоминает
присмиревшего после побоев
сенбернара.
Sie schleichen um unsere Они обходят украдкой наши бараки,
Baracken und revidieren die заглядывая в бочки с отбросами. Трудно
Abfalltonnen. Man muß sich vorstellen, представить себе, что они там находят.
was sie da finden. Die Kost ist bei uns Нас и самих-то держат впроголодь, а
schon knapp und vor allem schlecht, es главное - кормят всякой дрянью:
gibt Steckrüben, in sechs Teile брюквой (каждая брюквина режется на
geschnitten und in Wasser gekocht, шесть долек и варится в воде), сырой,
Mohrrübenstrünke, die noch schmutzig не очищенной от грязи морковкой;
sind; fleckige Kartoffeln sind große подгнившая картошка считается
Leckerbissen, und das Höchste ist лакомством, а самое изысканное блюдо -
dünne Reissuppe, in der это жидкий рисовый суп, в котором
kleingeschnittene Rindfleischsehnen плавают мелко нарезанные говяжьи
schwimmen sollen. Aber sie sind so жилы; может, их туда и кладут, но
klein geschnitten, daß sie nicht mehr нарезаны они так мелко, что их уже не
zu finden sind. найдешь.
Trotzdem wird natürlich alles Тем не менее все это, конечно,
gegessen. Wenn wirklich einer mal so исправно съедается. Если кое-кто и в
reich ist, nicht leerfuttern zu brauchen, самом деле живет так богато, что может
stehen zehn andere da, die es ihm gern не подъедать всего дочиста, то рядом с
abnehmen. Nur die Reste, die der Löffel ним всегда стоит добрый десяток
nicht mehr erreicht, werden ausgespült желающих, которые с удовольствием
und in die Abfalltonnen geschüttet. возьмут у него остатки. Мы выливаем в
Dazu kommen dann manchmal einige бочки только то, чего нельзя достать
Steckrübenschalen, verschimmelte черпаком. Кроме того, мы иногда
Brotrinden und allerlei Dreck. бросаем туда кожуру от брюквы,
Dieses dünne, trübe, schmutzige заплесневевшие корки и разную дрянь.
Wasser ist das Ziel der Gefangenen. Sie Вот это жидкое, мутное, грязное
schöpfen es gierig aus den stinkenden месиво и разыскивают пленные. Они
Tonnen und tragen es unter ihren жадно вычерпывают его из вонючих
Blusen fort. бочек и уносят, пряча под своими
Es ist sonderbar, diese unsere гимнастерками.
Feinde so nahe zu sehen. Странно видеть так близко перед
собой этих наших врагов.
Sie haben Gesichter, die
nachdenklich machen, gute Глядя на их лица, начинаешь
Bauerngesichter, breite Stirnen, breite задумываться. У них добрые
Nasen, breite Lippen, breite Hände, крестьянские лица, большие лбы,
wolliges Haar. Man müßte sie zum большие носы, большие губы, большие
Pflügen und Mähen und Apfelpflücken руки, мягкие волосы. Их следовало бы
verwenden. Sie sehen noch gutmütiger использовать в деревне - на пахоте, на
aus als unsere Bauern in Friesland. косьбе, во время сбора яблок. Вид у них
еще более добродушный, чем у наших
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 142
Es ist traurig, ihre Bewegungen, фрисландских крестьян.
ihr Betteln um etwas Essen zu sehen. Грустно наблюдать за их
Sie sind alle ziemlich schwach, denn sie движениями, грустно смотреть, как они
erhalten gerade so viel, daß sie nicht выклянчивают чего-нибудь поесть. Все
verhungern. Wir selbst bekommen ja они довольно заметно ослабли, - они
längst nicht satt zu essen. получают ровно столько, чтобы не
умереть с голоду. Ведь нас и самих-то
Sie haben Ruhr, mit ängstlichen давно уже не кормят досыта.
Blicken zeigen manche verstohlen Они болеют кровавым поносом;
blutige Hemdzipfel heraus. Ihre боязливо оглядываясь, некоторые из них
Rücken, ihre Nacken sind gekrümmt, украдкой показывают испачканные
die Knie geknickt, der Kopf blickt schief кровью подолы рубах. Сгорбившись,
von unten herauf, wenn sie die Hand понурив голову, согнув ноги в коленях,
ausstrecken und mit den wenigen искоса поглядывая на нас снизу вверх,
Worten, die sie kennen, betteln, – они протягивают руку и просят,
betteln mit diesen weichen, leisen употребляя те немногие слова, что они
Bässen, die wie warme Öfen und знают, - просят своими мягкими, тихими
Heimatstuben sind. басами, которые вызывают
Es gibt Leute, die ihnen einen Tritt представления о теплой печке и
geben, daß sie umfallen; – aber das домашнем уюте.
sind nur wenig. Die meisten tun ihnen Кое-кто из наших дает им иногда
nichts, sie gehen an ihnen vorbei. пинка, так что они падают, но таких
Mitunter wenn sie sehr elend sind немного. Большинство из нас их не
allerdings, gerät man darüber in Wut трогает, просто не обращает на них
und versetzt ihnen dann einen Tritt. внимания. Впрочем, иной раз у них
Wenn sie einen nur nicht so ansehen бывает такой жалкий вид, что тут
wollten, – was für ein Jammer in zwei невольно обозлишься и пнешь их ногой.
so kleinen Flecken sitzen kann, die Если бы только они не глядели на тебя
man mit dem Daumen schon zuhalten этим взглядом! Сколько все-таки горя и
kann: in den Augen. тоски умещается в двух таких маленьких
Abends kommen sie in die пятнышках, которые можно прикрыть
Baracken und handeln. Sie tauschen одним пальцем, - в человеческих глазах.
alles, was sie haben, gegen Brot ein. Es По вечерам русские приходят в
gelingt ihnen manchmal, denn sie бараки и открывают торги. Все, что у
haben gute Stiefel, unsere aber sind них есть, они меняют на хлеб. Иногда
schlecht. Das Leder ihrer hohen это им удается, так как у них очень
Schaftstiefel ist wunderbar weich, wie хорошие сапоги, а наши сапоги плохи.
Juchten. Die Bauernsöhne bei uns, die Кожа на их голенищах удивительно
von zu Hause Fettigkeiten geschickt мягкая, как юфть. Наши солдаты из
erhalten, können sie sich leisten. Der крестьянских семей, которые получают
Preis für ein Paar Stiefel ist ungefähr из дому посылки с жирами, могут себе
zwei bis drei Kommißbrote oder ein позволить роскошь обзавестись такими
Kommißbrot und eine kleinere harte сапогами. За них у нас дают две-три
Mettwurst. армейские буханки хлеба или же одну
буханку и небольшое колечко копченой
Aber fast alle Russen haben längst колбасы.
ihre Sachen abgegeben, die sie hatten.
Sie tragen nur noch erbärmliches Zeug Но почти все русские давно уже
und versuchen kleine Schnitzereien променяли все, что у них было. Теперь
und Gegenstände, die sie aus они одеты в жалкие отрепья и
Granatsplittern und Stücken von предлагают на обмен только мелкие
kupfernen Führungsringen gemacht безделушки, которые они режут из
haben, zu tauschen. Diese Sachen дерева или же мастерят из осколков и
bringen natürlich nicht viel ein, wenn медных поясков от снарядов. Конечно,
sie auch allerhand Mühe gemacht за эти вещицы много не получишь, хотя
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 143
haben – sie gehen für ein paar на них потрачено немало труда, - в
Scheiben Brot bereits weg. последнее время пленные стали
Unsere Bauern sind zäh und отдавать их за несколько ломтей хлеба.
schlau, wenn sie handeln. Sie halten
dem Russen das Stück Brot oder Wurst Наши крестьяне прижимисты и
so lange dicht unter die Nase, bis er хитры, они умеют торговаться. Вынув
vor Gier blaß wird und die Augen кусок хлеба или колбасы, они до тех пор
verdreht, dann ist ihm alles egal. держат его у самого носа пленного, пока
Sie aber verpacken ihre Beute mit тот не побледнеет и не закатит глаза от
all der Umständlichkeit, deren sie fähig соблазна. Тогда ему уже все равно.
sind, holen ihr dickes Taschenmesser А они прибирают подальше свою
heraus, schneiden langsam und добычу, медленно, с той
bedächtig für sich selber einen Ranken обстоятельностью в движениях, которая
Brot von ihrem Vorrat ab und dazu bei свойственна крестьянам, затем
jedem Happen ein Stück von der вынимают большие перочинные ножи,
harten guten Wurst und futtern, sich неторопливо, степенно отрезают себе из
zur Belohnung. Es ist aufreizend, sie so своих запасов краюху хлеба и, как бы
vespern zu sehen, man möchte ihnen вознаграждая себя, начинают уминать
auf die dicken Schädel trommeln. ее, заедая каждый кусок кружочком
твердой, аппетитной колбасы. Когда
видишь, как они чревоугодничают,
Sie geben selten etwas ab. Man начинаешь ощущать раздражение,
kennt sich ja auch zuwenig. желание бить их по твердым лбам.
Они редко делятся с товарищами:
Ich bin öfter auf Wache bei den мы слишком мало знакомы друг с
Russen. In der Dunkelheit sieht man другом.
ihre Gestalten sich bewegen, wie Я часто стою на посту возле лагеря
kranke Störche, wie große Vögel. Sie русских. В темноте их фигуры движутся
kommen dicht an das Gitter heran und как больные аисты, как огромные птицы.
legen ihre Gesichter dagegen, die Они подходят к самой ограде и
Finger sind in die Maschen gekrallt. Oft прижимаются к ней лицом, вцепившись
stehen viele nebeneinander. So atmen пальцами в проволоку сетки. Нередко
sie den Wind, der von der Heide und они стоят большими группами. Они
den Wäldern herkommt. дышат запахами, которые приносит
Selten sprechen sie, und dann nur ветер из степи и из лесов.
wenige Worte. Sie sind menschlicher
und, ich möchte fast glauben, Говорят они редко, а если и скажут
brüderlicher zueinander als wir hier. что-нибудь, то всего лишь несколько
слов. Они относятся друг к другу более
человечно и, как мне кажется, как-то
Aber das ist vielleicht nur deshalb, более побратски, чем мы в нашем
weil sie sich unglücklicher fühlen als лагере.
wir. Dabei ist für sie doch der Krieg zu Быть может, это только оттого, что
Ende. Doch auf die Ruhr zu warten, ist они чувствуют себя более несчастными,
ja auch kein Leben. чем мы. Впрочем, для них война ведь
уже кончилась. Однако сидеть и ждать,
Die Landsturmleute, die sie пока ты заболеешь кровавым поносом, -
bewachen, erzählen, daß sie anfangs это, конечно, тоже не жизнь.
lebhafter waren. Sie hatten, wie das Ополченцы из лагерной охраны
immer ist, Verhältnisse untereinander, рассказывают, что вначале пленные не
und es soll oft mit Fäusten und были такими вялыми. В лагере, как это
Messern dabei zugegangen sein. обычно бывает, было много случаев
мужеложства, и, судя по рассказам, на
Jetzt sind sie schon ganz stumpf этой почве пленные нередко пускали в
und gleichgültig, die meisten onanieren ход кулаки и ножи.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 144
nicht einmal mehr, so schwach sind sie, Теперь они совсем отупели и стали
obschon es doch damit sonst oft so ко всему безразличными, большинство
schlimm ist, daß sie es sogar из них даже перестало заниматься
barackenweise tun. онанизмом, так они ослабели, - хотя
вообще в лагерях дело зачастую доходит
Sie stehen am Gitter; manchmal до того, что люди делают это сообща,
schwankt einer fort, dann ist bald ein всем бараком.
anderer an seiner Stelle in der Reihe. Они стоят у ограды, порой кто-
Die meisten sind still; nur einzelne нибудь из них выходит из ряда и бредет
betteln um das Mundstück einer прочь; тогда на его месте вскоре
ausgerauchten Zigarette. появляется другой. Большинство молчит;
Ich sehe ihre dunklen Gestalten. лишь некоторые выпрашивают окурки.
Ihre Barte wehen im Winde. Ich weiß
nichts von ihnen, als daß sie Я вижу их темные фигуры. Их
Gefangene sind, und gerade das бороды развеваются на ветру. Я ничего
erschüttert mich. Ihr Leben ist о них не знаю, кроме того, что они
namenlos und ohne Schuld; – wüßte пленные, и именно это приводит меня в
ich mehr von ihnen, wie sie heißen, wie смятение. Это безымянные существа, не
sie leben, was sie erwarten, was sie знающие за собой вины; если бы я знал
bedrückt, so hätte meine Erschütterung о них больше, - как их зовут, как они
ein Ziel und könnte zu Mitleid werden. живут, чего они ожидают, что их гнетет,
Jetzt aber empfinde ich hinter - тогда мое смятение относилось бы к
ihnen nur den Schmerz der Kreatur, die чему-нибудь определенному и могло бы
furchtbare Schwermut des Lebens und перейти в сострадание.
die Erbarmungslosigkeit der Menschen. А сейчас я вижу за ними лишь боль
Ein Befehl hat diese stillen живой плоти, ужасающую
Gestalten zu unsern Feinden gemacht; беспросветность жизни и безжалостную
ein Befehl könnte sie in unsere Freunde жестокость людей.
verwandeln. An irgendeinem Tisch wird Чей-то приказ превратил эти
ein Schriftstück von einigen Leuten безмолвные фигуры в наших врагов;
unterzeichnet, die keiner von uns другой приказ мог бы превратить их в
kennt, und jahrelang ist unser höchstes наших друзей. Какие-то люди, которых
Ziel das, worauf sonst die Verachtung никто из нас не знает, сели где-то за
der Welt und ihre höchste Strafe ruht. стол и подписали документ, и вот в
течение нескольких лет мы видим нашу
Wer kann da noch unterscheiden, высшую цель в том, что род
wenn er diese stillen Leute hier sieht человеческий обычно клеймит
mit den kindlichen Gesichtern und den презрением и за что он карает самой
Apostelbärten! Jeder Unteroffizier ist тяжкой карой.
dem Rekruten, jeder Oberlehrer dem Кто же из нас сумел бы теперь
Schüler ein schlimmerer Feind als sie увидеть врагов в этих смирных людях с
uns. их детскими лицами и с бородами
апостолов? Каждый унтер по отношению
к своим новобранцам, каждый классный
Und dennoch würden wir wieder наставник по отношению к своим
auf sie schießen und sie auf uns, wenn ученикам является гораздо более
sie frei wären. худшим врагом, чем они по отношению к
Ich erschrecke; hier darf ich nicht нам.
weiterdenken. Dieser Weg geht in den И все же, если бы они были сейчас
Abgrund. Es ist noch nicht die Zeit на свободе, мы снова стали бы стрелять
dazu; aber ich will den Gedanken nicht в них, а они в нас.
verlieren, ich will ihn bewahren, ihn Мне становится страшно; мне нельзя
fortschließen, bis der Krieg zu Ende ist. додумывать эту мысль до конца. Этот
путь ведет в бездну. Для таких
Mein Herz klopft: ist hier das Ziel, размышлений еще не пришло время. Но
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 145
das Große, das Einmalige, an das ich я не забуду, о чем я сегодня думал, я
im Graben gedacht habe, das ich сохраню эту мысль, запру ее в своем
suchte als Daseinsmöglichkeit nach мозгу, пока не кончится война.
dieser Katastrophe aller Menschlichkeit, Сердце у меня колотится: уж не в
ist es eine Aufgabe für das Leben этом ли заключается та великая,
nachher, würdig der Jahre des единственная цель, о которой я думал в
Grauens? окопах, которую я искал как нечто,
могущее оправдать существование
людей после этого крушения всех
человеческих идеалов? Уж не это ли та
Ich nehme meine Zigaretten задача, которую можно будет поставить
heraus, breche jede in zwei Teile und перед собой на всю дальнейшую жизнь,
gebe sie den Russen. Sie verneigen задача, достойная людей, проведших
sich und zünden sie an. Nun glimmen столько лет в этом аду?
in einigen Gesichtern rote Punkte. Sie Я достаю свои сигареты,
trösten mich; es sieht aus, als wären переламываю каждую пополам и отдаю
es kleine Fensterchen in dunklen их русским. Они кланяются мне и
Dorfhäusern, die verraten, daß dahinter закуривают. Теперь у некоторых из них
Zimmer voll Zuflucht sind. тлеют на лице красные точечки. От них
мне становится отраднее на душе: как
Die Tage gehen hin. An einem будто в темных деревенских домах
nebeligen Morgen wird wieder ein засветились маленькие оконца,
Russe begraben; es sterben ja jetzt говорящие о том, что за их стеклами
fast täglich welche. Ich bin gerade находятся теплые, обжитые комнаты.
aufWache, als er beerdigt wird. Die Дни идут. Однажды туманным утром
Gefangenen singen einen Choral, sie русские снова хоронят одного из своих:
singen vielstimmig, und es klingt, als у них теперь почти каждый день умирает
wären es kaum noch Stimmen, als несколько человек. Я как раз стою на
wäre es eine Orgel, die fern in der посту, когда его опускают в могилу.
Heide steht. Пленные поют панихиду, они поют ее на
Die Beerdigung geht schnell. несколько голосов, и их пение как-то не
Abends stehen sie wieder am похоже на хор, оно скорее напоминает
Gitter, und der Wind kommt von den звуки органа, стоящего где-то в степи.
Birkenwäldern zu ihnen. Die Sterne
sind kalt. Похороны быстро заканчиваются.
Ich kenne jetzt einige von ihnen, Вечером пленные снова стоят у
die ziemlich gut Deutsch sprechen. Ein ограды, и из березовых рощ к ним
Musiker ist dabei, er erzählt, daß er доносятся ветры. Звезды светят
Geiger in Berlin gewesen sei. Als er холодным светом.
hört, daß ich etwas Klavier spielen Я теперь знаю нескольких пленных,
kann, holt er seine Geige und spielt. которые довольно хорошо говорят по-
немецки. Один из них - музыкант, он
Die andern setzen sich und lehnen рассказывает, что был когда-то
die Rücken an das Gitter. скрипачом в Берлине. Услыхав, что я
Er steht und spielt, oft hat er den немного играю на рояле, он достает
verlorenen Ausdruck, den Geiger свою скрипку и начинает играть.
haben, wenn sie die Augen schließen, Остальные садятся и прислоняются
dann wieder bewegt er das Instrument спиной к ограде.
im Rhythmus und lächelt mich an. Он играет стоя, порой лицо его
принимает то отчужденное выражение,
Er spielt wohl Volkslieder; denn die какое бывает у скрипачей, когда они
anderen summen mit. Es sind dunkle закрывают глаза, но затем скрипка
Hügel, die tief unterirdisch summen. снова начинает ходить у него в руках,
Die Geigenstimme steht wie ein следуя за ритмом, и он улыбается мне.
schlankes Mädchen darüber und ist hell Должно быть, он играет народные
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 146
und allein. песни; его товарищи тихо, без слов
подтягивают ему. Они - как темные
холмы, поющие подземным нутряным
Die Stimmen hören auf, und die басом. Голос скрипки, светлый и
Geige bleibt – sie ist dünn in der Nacht, одинокий, слышится где-то высоко над
als friere sie; man muß dicht ними, как будто на холме стоит стройная
danebenstehen, es wäre in einem девушка.
Raum wohl besser; – hier draußen wird Голоса смолкают, а скрипка все
man traurig, wenn sie so allein звучит, - звук кажется тоненьким,
umherirrt. словно скрипке холодно ночью, надо бы
встать где-нибудь совсем близко к ней,
Ich bekomme keinen Urlaub über наверно в помещении ее было б лучше
Sonntag, weil ich ja erst größeren слушать. Здесь же, под открытым небом,
Urlaub gehabt habe. Am letzten ее блуждающий в одиночестве голос
Sonntag vor der Abfahrt sind deshalb нагоняет грусть.
mein Vater und meine älteste Мне не дают увольнения в
Schwester zu Besuch bei mir. Wir воскресные дни, - ведь я только что
sitzen den ganzen Tag im вернулся из длительного отпуска.
Soldatenheim. Wo sollen wir anders Поэтому в последнее воскресенье перед
hin, in die Baracke wollen wir nicht моим отъездом отец и старшая сестра
gehen. Mittags machen wir einen сами приезжают ко мне. Мы весь день
Spaziergang in die Heide. сидим в солдатском клубе. Куда же нам
Die Stunden quälen sich hm; wir еще деваться? В барак нам идти не
wissen nicht, worüber wir reden sollen. хочется. В середине дня мы идем
So sprechen wir über die Krankheit прогуляться в степь.
meiner Mutter. Es ist nun bestimmt
Krebs, sie liegt schon im Krankenhaus Время тянется медленно; мы не
und wird demnächst operiert. Die Ärzte знаем, о чем говорить. Поэтому мы
hoffen, daß sie gesund wird, aber wir разговариваем о болезни матери. Теперь
haben noch nie gehört, daß Krebs уже выяснилось, что у нее рак, она
geheilt worden ist. лежит в больнице, и скоро ей будут
»Wo liegt sie denn?« frage ich. делать операцию. Врачи надеются, что
»Im Luisenhospital«, sagt mein она выздоровеет, но мы что-то не
Vater. слыхали, чтобы рак можно было
»In welcher Klasse?« вылечить.
»Dritter. Wir müssen abwarten, - Где же она лежит? - спрашиваю я.
was die Operation kostet. Sie wollte - В госпитале святой Луизы, -
selbst dritter liegen. Sie sagte, dann говорит отец.
hätte sie etwas Unterhaltung. Es ist - В каком классе?
auch billiger.« - В третьем. Придется подождать,
пока скажут, сколько будет стоить
»Dann liegt sie doch mit so vielen операция. Она сама хотела, чтоб ее
zusammen. Wenn sie nur nachts положили в третий. Она сказала, что там
schlafen kann.« ей будет не так скучно. К тому же, это
дешевле.
Mein Vater nickt. Sein Gesicht ist - Но ведь там столько народу в
abgespannt und voll Furchen. Meine одной палате! Она, пожалуй, не сможет
Mutter ist viel krank gewesen; sie ist спать по ночам.
zwar nur ins Krankenhaus gegangen,
wenn sie gezwungen wurde, trotzdem Отец кивает. Лицо у него усталое, в
hat es viel Geld für uns gekostet, und глубоких морщинах. Мать часто болела,
das Leben meines Vaters ist eigentlich и хотя ложилась в больницу только под
darüber hingegangen. нашим нажимом, ее лечение стоило нам
»Wenn man bloß wüßte, wieviel немалых денег. Отец положил на это, по
die Operation kostet«, sagt er. сути дела, всю свою жизнь.
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 147
»Habt ihr nicht gefragt?«
»Nicht direkt; das kann man nicht
– wenn der Arzt dann unfreundlich - Если б только знать, во что
wird, das geht doch nicht, weil er обойдется операция, - говорит он.
Mutter doch operieren soll.« - А вы еще не спрашивали?
Ja, denke ich bitter, so sind wir, so - Прямо мы не спрашивали, так
sind sie, die armen Leute. Sie wagen делать нельзя, - а вдруг врач
nicht nach dem Preise zu fragen und рассердится? Это не дело, - ведь он
sorgen sich eher furchtbar darüber; будет оперировать маму.
aber die andern, die es nicht nötig Да, думаю я с горечью, так уж
haben, die finden es selbstverständlich, повелось у нас, так уж повелось у них
vorher den Preis festzulegen. Bei ihnen бедняков. Они не смеют спросить о цене,
wird der Arzt auch nicht unfreundlich они лучше будут мучиться, но не
sein. спросят; а те, другие, которым и
»Die Verbände hinterher sind auch спрашивать-то незачем, они считают
so teuer«, sagt mein Vater. вполне естественным договариваться о
цене заранее. И врач на них не
»Zahlt denn die Krankenkasse рассердится.
nichts dazu?« frage ich. - А потом надо делать перевязки, и
»Mutter ist schon zu lange krank.« это тоже так дорого стоит, - говорит
»Habt ihr denn etwas Geld?« отец.
- А больничная касса, разве она
Er schüttelt den Kopf. ничего не платит? - спрашиваю я.
»Nein. Aber ich kann jetzt wieder - Мама слишком долго болеет.
Überstunden machen.« - Но у вас же есть хоть немного
Ich weiß: er wird bis zwölf Uhr денег?
nachts an seinem Tisch stehen und Он качает головой:
falzen und kleben und schneiden. Um - Нет. Но теперь я опять смогу взять
acht Uhr abends wird er etwas essen сверхурочную работу.
von diesem kraftlosen Zeug, das sie Я знаю: он будет резать, фальцевать
auf Karte beziehen. Hinterher wird er и клеить, стоя за своим столом до
ein Pulver gegen seine Kopfschmerzen двенадцати часов ночи. В восемь вечера
einnehmen und weiterarbeiten. он похлебает пустого супу, сваренного
Um ihn etwas aufzuheitern, из тех жалких продуктов, которые они
erzähle ich ihm einige Geschichten, die получают по карточкам. Затем он примет
mir gerade einfallen, Soldatenwitze und порошок от головной боли и снова
so etwas, von Generalen und возьмется за работу.
Feldwebeln, die irgendwann mal Чтобы немного развеселить его, я
'reingelegt wurden. рассказываю ему несколько пришедших
Nachher bringe ich beide zur мне на ум забавных историй, -
Bahnstation. Sie geben mir ein Glas солдатские анекдоты насчет генералов и
Marmelade und ein Paket фельдфебелей, которых где-то кто-то
Kartoffelpuffer, die meine Mutter noch оставил в дураках, и прочее в этом роде.
für mich gebacken hat. После прогулки я провожаю отца и
сестру на станцию. Они дают мне банку
Dann fahren sie ab, und ich gehe повидла и пакет с картофельными
zurück. лепешками, - мать еще успела нажарить
Abends streiche ich mir von der их для меня.
Marmelade auf die Pufferund esse
davon. Es will mir nicht schmecken. So Затем они уезжают, а я возвращаюсь
gehe ich hinaus, um den Russen die в бараки.
Puffer zu geben. Вечером я вынимаю несколько
Dann fällt mir ein, daß meine лепешек, намазываю на них повидло и
Mutter sie selbst gebacken hat und daß начинаю есть. Но мне что-то не хочется.
sie vielleicht Schmerzen gehabt hat, Я выхожу во двор, чтобы отдать лепешки
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 148
während sie am heißen Herd stand. Ich русским.
lege das Paket zurück in meinen Тут мне приходит в голову, что мать
Tornister und nehme nur zwei Stück жарила их сама, и когда она стояла у
davon mit zu den Russen. горячей плиты, у нее, быть может, были
боли. Я кладу пакет обратно в ранец и
беру с собой для русских только две
лепешки.

9 IX

Wir fahren einige Tage. Die ersten Мы едем несколько дней. В небе
Flieger erscheinen am Himmel. Wir появляются первые аэропланы. Мы
rollen an Transportzügen vorüber. обгоняем эшелоны с грузами. Орудия,
Geschütze, Geschütze. Die Feldbahn орудия... Дальше мы едем по фронтовой
übernimmt uns. Ich suche mein узкоколейке. Я разыскиваю свой полк.
Regiment. Niemand weiß, wo es gerade Никто не знает, где он сейчас стоит. Я
liegt. Irgendwo übernachte ich, где-то остаюсь на ночевку, где-то
irgendwo empfange ich morgens получаю утром паек и кой-какие
Proviant und einige vage Instruktionen. сбивчивые инструкции. Взвалив на
So mache ich mich mit meinem спину ранец и взяв винтовку, я снова
Tornister und meinem Gewehr wieder пускаюсь в путь.
auf den Weg.
Als ich ankomme, ist keiner von Прибыв к месту назначения, я не
uns mehr in dem zerschossenen Ort. застаю в разрушенном местечке никого
Ich höre, daß wir zu einer fliegenden из наших. Узнаю, что наш полк входит
Division geworden sind, die überall теперь в состав летучей дивизии,
eingesetzt wird, wo es brenzlig ist. Das которую всегда бросают туда, где что-
stimmt mich nicht heiter. Man erzählt нибудь неладно. Это, конечно, не очень
mir von großen Verlusten, die wir весело. Мне рассказывают, что у наших
gehabt haben sollen. Ich forsche nach будто бы были большие потери.
Kat und Albert. Es weiß niemand etwas Расспрашиваю про Ката и Альберта.
von ihnen. Никто о них ничего не знает.
Ich suche weiter und irre umher, Я продолжаю свои поиски и плутаю
das ist ein wunderliches Gefühl. Noch по окрестностям; на душе у меня какое-
eine Nacht und eine zweite kampiere то странное чувство. Наступает ночь, и
ich wie ein Indianer. Dann habe ich еще одна ночь, а я все еще сплю под
bestimmte Nachricht und kann mich открытым небом, как индеец. Наконец
nachmittags auf der Schreibstube мне удается получить точные сведения,
melden. и после обеда я докладываю в нашей
ротной канцелярии о своем прибытии.
Der Feldwebel behält mich da. Die Фельдфебель оставляет меня в
Kompanie kommt in zwei Tagen распоряжении части. Через два дня рота
zurück, es hat keinen Zweck mehr, вернется с передовых, так что посылать
mich hinauszuschicken. меня туда нет смысла.
»Wie war's im Urlaub?« fragt er. - Ну как отпуск? - спрашивает он. -
»Schön, was?« Хорошо, а?
»Teils, teils«, sage ich. - Да как сказать, - говорю я.

»Jaja«, seufzt er, »wenn man - Да, да, - вздыхает он, - если б
nicht wieder weg müßte. Die zweite только не надо было возвращаться. Из-
Hälfte wird dadurch immer schon за этого вся вторая половина всегда
verpfuscht.« испорчена.
Я слоняюсь без дела до того утра,
Ich lungere umher, bis die когда наши прибывают с передовых, с
Kompanie morgens einrückt, grau, серыми лицами, грязные, злые и
Erich Maria Remarque - Im Westen nichts Neues 149
schmutzig, verdrossen und trübe. Da мрачные. Взбираюсь на грузовик и
springe ich auf und dränge mich расталкиваю приехавших, ищу глазами
zwischen sie, meine Augen suchen, лица друзей, - вон там Тьяден, вот
dort ist Tjaden, da schnaubt Müller, сморкается Мюллер, а вот и Кат с
und da sind auch Kat und Kropp. Кроппом.
Wir machen uns unsere Мы набиваем наши тюфяки соломой
Strohsäcke nebeneinander zurecht. Ich и укладываем их рядом друг с другом.
fühle mich schuldbewußt, wenn ich sie Глядя на товарищей, я чувствую себя
ansehe, und habe doch keinen Grund виноватым перед ними, хотя у меня нет
dazu. Bevor wir schlafen, hole ich den никаких причин для этого. Перед сном я
Rest der Kartoffelpuffer und der достаю остатки картофельных лепешек и
Marmelade heraus, damit sie auch повидло, - надо же, чтобы и товарищи
etwas haben. хоть чем-нибудь воспользовались.
Die beiden äußeren Puffer sind Две лепешки немного заплесневели,
angeschimmelt, man kann sie aber но их еще можно есть. Их я беру себе, а
noch essen. Ich nehme sie für mich те, что посвежее, отдаю Кату и Кроппу.
und gebe die frischeren Kat und Kropp.
Kat kaut und fragt: »Die sind wohl Кат жует лепешку и спрашивает:
von Muttern?« - Небось мамашины?
Ich nicke. Я киваю.
»Gut«, sagt er, »das schmeckt - Вкусные, - говорит он, - домашние
man heraus.« всегда сразу отличишь.
Fast könnte ich weinen. Ich kenne Еще немного, и я бы заплакал. Я сам
mich selbst nicht mehr. Doch es wird себя не узнаю. Но ничего, здесь мне
schon wieder besser werden, hier mit скоро станет легче, - с Катом, с
Kat und Alben und den übrigen. Hier Альбертом и со всеми другими. Здесь я
gehöre ich hin. на своем месте.
»Du hast Glück gehabt«, flüstert - Тебе повезло, - шепчет Кропп,
Kropp mir noch beim Einschlafen zu, когда мы засыпаем, - говорят, нас
»es heißt, wir kommen nach Rußland.« отправят в Россию.
Nach Rußland. Da ist ja kein Krieg - В Россию? Ведь там война уже
mehr.