Вы находитесь на странице: 1из 459

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ


«УРАЛЬСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ»

На правах рукописи
05201054693 ^ГТГЛ^-^ ^

ЖАРОВ Сергей Николаевич

ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
В РОССИИ: ОРГАНИЗАЦИЯ, МЕТОДЫ,
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
(историко-юридическое исследование)

Специальность 12.00.01 -теория и история права и государства;


история учений о праве и государстве

ДИССЕРТАЦИЯ
на соискание ученой степени
доктора юридических наук

Научный консультант:
доктор юридических наук, профессор
Смыкалин Александр Сергеевич

Екатеринбург 2010
ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 4
РАЗДЕЛ I
Теоретические основы историко-правового исследования
оперативно-розыскной деятельности
Глава 1. Основные понятия и термины в их исторической ретроспективе
1.1. Правопорядок и его охрана 34
1.2. Оперативно-розыскная деятельность
и осуществлявшие ее органы 46
Глава 2. Проблема периодизации истории оперативно-розыскной деятельности
2.1. Опыт периодизации полицейского права и его элементов 59
2.2. Периодизация оперативно-розыскной деятельности
в дореволюционной России 65
РАЗДЕЛ II
Правовое регулирование организации розыска преступников
и тайных операций разведки
Глава 3. Формирование основных направлений розыска (X-XVIII вв.)
3.1. У истоков отечественного сыска 70
3.2. Сыск в централизованном государстве 104
3.3. Созидание органов розыска абсолютной монархии 128
Глава 4. Оперативно-розыскные органы Российской империи (XIX - начало
XX в.)
4.1. Органы политического розыска 145
4.2. Сыскная полиция 153
4.3. Органы внешней и армейской разведки 162
4.4. Контрразведывательные отделения 185

1
РАЗДЕЛ III
Нормативно-правовое регулирование основных методов
оперативно розыскной деятельности
Глава 5. Агентурная работа
5.1. Внутреннее (агентурное) наблюдение в политическом розыске . . . 220
5.2. Наружное (филерское) наблюдение 279
5.3. Особенности агентурной работы в прочих розыскных органах . . . 300
5.4. Комплексные оперативно-розыскные и охранные мероприятия . . . 325
5.5. Режим секретности 348
Глава 6. Правовое регулирование безагентурных и вспомогательных
средств розыска
6.1. Перлюстрация 370
6.2. Регистрация преступников и оперативные учеты 387
6.3. Секретные библиотеки и прочие средства изучения противника . . 410
Заключение 428
Библиографический список использованной литературы 431

3
ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Любое общество предпринимает


усилия к самосохранению, то есть стремится не допустить покушения на свою
целостность и суверенность как извне, так и изнутри. Это первичные,
изначальные функции любой власти, оформленной в государственную или еще
нет. А для успешного выполнения этих функций власть, должна озаботиться
получением информации о попытках покушений на нее, как в целом, так и на
отдельные ее прерогативы, с какой бы стороны эти попытки ни последовали.
Пренебрежение этим правилом неизбежно влекло за собой самые серьезные
последствия, вплоть до захвата власти извне или узурпации изнутри, развала
механизма власти и ее краха, примерами чего богата история, в том числе и
отечественная.
Не менее важна была во, все времена борьба с общеуголовной
преступностью, поскольку она, покушаясь на права собственников, убивает
веру народа в способность власти поддерживать стабильность правопорядка - и
тем самым подтачивает основы легитимности власти.
Приемы обнаружения готовящихся преступлений против
государственного строя или правопорядка, отыскания доказательств
виновности преступников складывались в государствах со времени их
формирования и практически не отличались друг от друга. Однако каждое
государство искало свои пути введения этих методов в законные рамки,
ограничения их правовыми нормами, отчетливо сознавая, что бесконтрольность
и вседозволенность органов тайного сыска не менее вредны и даже опасны, чем
их полное бездействие. Такие поиски осуществлялись практиками,
руководителями органов сыска и государственной безопасности, методом проб
и ошибок, что неоднократно вело к трагическим последствиям. В наши дни
развитие оперативно-розыскной деятельности ставится на научную основу, с
возникновением особой отрасли научного знания - сыскологии, или
межотраслевой системы научных взглядов, идей и представлений
(совокупности знаний и концепций) о российской профессиональной сыскной
деятельности, ее принципах и практике применения, ее возникновении,

4
современном состоянии, сущности и содержании, тенденциях и перспективах
развития, соотношении со смежными.объектами-научного изучения, а также об-
аналогах за рубежом1. Представляемое исследование предлагает основанные на
тщательном анализе фактов и документов новые теоретические положения,
совокупность которых позволит внести определенный- вклад в развитие этой
науки.
Осуществляемые в нашейстране реформы вызвали определенный подъем
историко-правовой науки. Повышенное внимание исследователей вызывает
история государственного аппарата Российской империи, в системе которого
было немало работоспособных институтов. В первую очередь исследуются
механизм, особенности функционирования охранительных органов, в том числе
органов политического розыска, уголовного сыска, разведки и контрразведки,
то есть, в современном понимании, органов, осуществлявших оперативно-
розыскную деятельность. Однако профессиональные историки, имея слабое
представление о теории правового регулирования и в целом о теории
государства и права, порой делают неверные, противоречивые выводы при
анализе фактов'и событий минувшего. В частности, некоторые из них прямо
или косвенно утверждают, что ни политического розыска, ни- оперативно-
розыскной деятельности, ни, соответственно, ее правового регулирования не
существовало в России по крайней мере до периода сословно-представительной
монархии". Кроме того, на фоне повышенного читательского спроса появилось
достаточное число публикаций, авторов, которых начальник УРАФ ФСБ РФ
генерал-лейтенант Я. Ф. Погоний назвал любителями «жареного», исторической
«чернухи», гонцами за нездоровыми сенсациями . Необходимость
противостоять подобным утверждениям и публикациям является еще одним
фактором высокой научной актуальности исследования.

См :Шумилов А.Ю. Сыскология, или наука о профессиональной сыскной деятельности первое


знакомство // Оперативник (сыщик). 2007. №4. С. 10.
См., например: Лурье Ф.М. Полицейские и провокаторы: политический сыск в России. 1649-1917. М.:
TEPPA, 1998; Кром М. Зарождение политического розыска в России (конец XV - первая половина XVI века) //
Жандармы России / Сост. В.С.Измозик. СПб.: Издательский дом «Нева»; М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002. С. 7-25.
3
Погоний Я.Ф. Архивы ФСБ - важнейшая источниковая база для изучения истории российской спецслужбы
// Исторические чтения на Лубянке. 1997 год. М., В.Новгород, 1998. С. 10.

5
Степень научной разработанности темы исследования
свидетельствует о крайней необходимости-рассмотрения истории оперативно-
розыскной деятельности и ее правового регулирования с научных позиций,
объективно, не впадая в крайности, поскольку во многих сочинениях на эту
тему как до 1917 г., так и в первые советские годы, и особенно в последние два
десятилетия, явственно присутствует ангажированность, желание не столько
объективно исследовать имеющиеся факты, сколько дать им моральную
оценку. Особенно это касается политического розыска, в первую очередь
применявшегося в его рамках метода политической провокации.
В. И. Ленин, раскрывая в своих книгах и статьях «Что делать?», «Письмо
к товарищу о наших организационных задачах», и особенно «Нелегальная
партия и легальная работа» политические и организационные принципы
РСДРП, разработал концепцию борьбы революционеров с политической
полицией Российской империи, выявляя ее особенности и основные формы.
Ю. О. Мартов, Г. В. Плеханов, Л. Д. Троцкий и другие лидеры российской
социал-демократии также в своих статьях касались системы преследованияi
революционеров охранкой. Другая часть изданий, раскрывающая конкретные
формы и методы вербовки, действий секретной агентуры, наружного
наблюдения и обобщающая опыт борьбы, с ними, адресована была в основном
членам партии, их руководителям, профессиональным революционерам. Это
работы, написанные Н. Э. Бауманом, П. А. Красиковым и другими по
документу: «К вопросу о докладах комитетов и групп РСДРП общепартийному
съезду», подготовленному в 1902 г. ко II съезду РСДРП, инструктивная работа
социал-демократа В. П. Махновца, изданная за рубежом под псевдонимом
«Бахарев»1, статья М. С. Ольминского2, диссертация большевика-юриста
А. А. Бекзадяна «Агент-провокатор — с особым рассмотрением вопроса
политической провокации в России»3.

Бахарев В Как держать себя на допросах. Женева, 1900.


2
Ольминский М.С Покушение и провокация // Вестник жизни 1907. №4
3
Bekzadian A. Der Agent-Provocateur (Lockspitzel) mit besonderer Berucksichtigung der politischen Provocation
in Russland. Zurich, 1913.

6
С анализом правовой сущности провокаторства выступили видные
российские юристы И. С. Урысон, В. Н. Новиков", В.Д.Набоков,
П. Н. Малянтович, Н. К. Муравьев4, Н. А. Гредескул5 и другие.
После Февральской революции 1917г. уцелевшие от разгрома и сожжения
архивы органов политической полиции стали доступны для' исследования и
публикации. Население России живо интересовалось ранее скрытыми от него
сведениями тайных операций правительства. Временное правительство;
учитывая многие факторы, в том- числе и этот интерес, создало Особую
комиссию для разбора и изучения уцелевших архивов Министерства
внутренних дел, Департамента полиции и охранных отделений под
руководством выдающегося историка П. Е. Щеголева. Кроме того, сразу же
после прихода к власти Временное правительство- сформировало
Чрезвычайную следственную комиссию по расследованию противозаконных по
должности действий' министров и других должностных лиц. Многие из членов
комиссий, да.и другие авторы, получившие доступ к архивам, в течение марта-
августа 1917г. опубликовали ряд популярных брошюр, где1 рассказывали о
структуре системы политического сыска в рухнувшей империи, о формах
использования секретной агентуры в революционных, партиях .
Период с октября* 1917 г. и до начала тридцатых годов дал целый ряд
серьезных публикаций о системе политического розыска . Но в 30-х годах

Урысон И.С. Агент-провокатор по действующему уголовному праву // Право. 1907. №32-33.


' Новиков В.Н. Ответственность провокатора по уголовному уложению // Право, 1909. №18
Набоков В.Д. Уголовное право. Ответственность агента-провокатора// Право. 1909. №18.; Он же: По
поводу статьи В. Н. Новикова.
4
Малянтович П.Н , Муравьев Н. К. Закон о политических и государственных преступлениях. СПб., 1910.
5
Гредескул Н.А. Террор и охрана. СПб., 1912.
См. Волков А. Петроградское охранное отделение. Пг.,1917.; Пильский П. Охранка и провокация. Пг.,
1917.; Ирецкий В.Я. Охранка. СПб., 1917.; Звягинцев Е.А. Провокаторы и подстрекатели. М., 1917.; Красный А.
Тайны охранки. М., 1917.; Осоргин М. Охранное отделение и его секреты. М., 1917.; С.Ч. Охранные отделения
в последние годы царствования Николая II. М., Нива народная, 1917. (По поводу последней брошюры считаю
необходимым заметить, что на оригинале автор обозначен инициалами, исследователи же (А.А.Миролюбов,
З.И.Перегудова, Л.И.Тютюнник и др.) именуют его либо неизвестным автором, либо «без автора». Между тем
на титульном листе экземпляра, хранящегося в Российской Государственной библиотеке, имеется автограф -
дарственная надпись автора, факсимиле которой вполне читается как «С.Б.Членов». Кроме того, книга Членова
«Московская охранка и ее секретные сотрудники», вышедшая двумя годами позднее, написана тем же стилем,
что и указанная выше, и оперирует во многом теми же фактами. - С. Ж.)
7
Агафонов В.К. Заграничная охранка. Пг., 1918.; Сватиков С.Г. Русский политический сыск за границей: (по
документам парижского архива заграничной агентуры департамента полиции). Ростов н/Д., 1918.; Членов СБ.
Московская охранка и ее секретные сотрудники. M., 1919.; Павлов П. Агенты, жандармы, палачи: (по
документам)//Былое, Пг, 1922.; Лемке M.K. Наш заграничный сыск(1881-1883гг.) // Красная летопись. 1923.
№5.; Булкин Ф. Департамент полиции и союз металлистов// Красная летопись. №№8-9.; Зотов Л. Саратовская

7
архивы были переданы в. ведение ОГПУ-НКВД и практически! закрыты для
исследователей. Изданные книги* и брошюры переводились на специальное
хранение библиотек, появление новых исследований стало невозможным.
Исключением является защищенная в 1951 г. диссертация М.Л.Раппопорта 1 ,
рассматривавшая проблемы борьбы с «зубатовщиной», однако она полностью
была написана на опубликованном ранее материале.
В 60-70-е годы расширился допуск исследователей к жандармским
архивам, появился ряд работ, некоторым образом затрагивающих проблемы
нормативного регулирования деятельности охранки. Таковы в первую очередь
труд Н. П. Ерошкина", где полиция рассматривается как один из институтов
государственного механизма, и ряд произведений Р. С. Мулукаева3,
посвященных деятельности полиции в целом, а также сыскной полиции.
Общим для большинства исследований этого периода, несомненно, является
анализ классовой сущности розыскных органов империи, борьба
революционеров с органами политического розыска4. Исключением из этого
правила являются работы А. Н. Ярмыша, исследующего юридические аспекты
проблемы , и А. Г Чукарева, в небольших по объему статьях которого впервые
в советской историографии методы политического розыска стали предметом

охранка. Саратов, 1924, Айнзафт С. Зубатовщина и гапоновщина. М., 1925.; Кантар Р.К. К истории «черных
кабинетов» // Каторга и ссылка. 1927. №37. Кн 8.; Щеголев П.Е. Жандармские откровения (зав. Особым
отделом о провокации) // Каторга и ссылка. 1929. №54.; Он же: Охранники и авантюристы. М., 1930.
1
Раппопорт М. Л. Борьба большевиков с «полицейским социализмом», 1900-1908гг. Л., 1951.
2
Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1968
3
Мулукаев Р.С. Полиция и тюремные учреждения дореволюционной России. М , 1964 ; Он же.
Организационно-правовые основы становления советской милиции (1917- 1920гг.) М., 1975; Он же.
Общеуголовная полиция дореволюционной России, ее классовый характер. М., 1979; Он же. Полиция в России
(1Хв. - начало ХХв ). Н. Новгород, 1993; Он же. В борьбе с профессиональной преступностью (из опыта
российской полиции).// Государство и право. 2004 № 9. С. 81-88; Мулукаев Р.С, Полубинский В.И. Сказ о
сыске//Советская милиция. 1990. №1-12.
Шинджикашвили Д.И. Сыскная полиция царской России в период империализма. Омск, 1973.; Он же:
Министерство внутренних дел царской России в период империализма. Омск, 1974.; Хохлов А В. Карательный
аппарат царизма в борьбе с революцией 1905-1907гг. М., 1975.; Соловьев М.Е. Царские провокаторы и дело
социал-демократической фракции II Государственной думы // Вопросы истории. 1966. №8.; Троицкий Н.А.
Безумство храбрых: Русские революционеры и карательная политика царизма. 1866-1882. М., 1978.; Он же:
Царизм под судом прогрессивной общественности 1866-1895. М., 1979.; Он же- Дегаевщина // Вопросы
истории. 1976. №3.
5
Ярмыш А.Н., Федоров К.Г. История полиции дореволюционной России. Ростов н/Д., 1976.; Ярмыш А.Н.
Политическая полиция (1880-1904гг.): Автореф. дис. ... канд. юр. наук. Харьков, 1978.

8
самостоятельного исследования . Многолетний труд последнего автора.
увенчался изданием солидной монографии".
80-90е годы - новый этап в исследовании политического' розыска. В
диссертациях Л. И. Тютюнник3, 3. И. Перегудовой4 и А. А. Миролюбова5,
В. С. Измозика6, Ю. Ф. Овченко7, книгах В. М. Жухрая, В. В. Кавторина,
о

Ф. М. Лурье и- других изменена направленность исследования, авторов


интересует прежде всего организация- и- деятельность розыскных учреждений,
как элементов государственного аппарата: К сожалению, к некоторым авторам
можно отнести слова, Н. С. Кирмеля о российских публицистах, имеющих
«самое общее представление об органах госбезопасности. Некомпетентные и-
написанные на заказ публикации с целью создания? негативного образа КГБ в
глазах общественности нанесли ущерб отечественным спецслужбам, исказили
их историю»9.
В последнем десятилетии XX в. расширилось сотрудничество
исследователей истории политического розыска. 13-15 мая 1996 г. в Санкт-
Петербурге под эгидой университета экономики и финансов прошла
международная научная конференция «Политический сыск в России: история.и
современность»10, собравшая значительные научные силы. Один из ее

1
Чукарев А.Г. Методы и средства политического розыска в царской России // Вопросы истории, философии,
географии и экономики Дальнего Востока. Владивосток, 1968.; Он же: Организация политического розыска в
царской России в ХГХ-ХХвв.// Труды института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока.
Дальневосточный научный центр АН СССР. Владивосток, 1973. Т. 9.
2
Чукарев А.Г. Тайная полиция России: 1825-1855 гг. М.; Жуковский: Кучково поле, 2005.
3
Тютюнник Л. И. Департамент полиции в борьбе с революционным движением в России на рубеже XIX-
ХХвв.: Канд. дис... М., 1986.
4
Перегудова 3. И. Департамент полиции в борьбе с революционным движением в России (годы реакции и
нового революционного подъема): Канд. дис... М., 1988.
5
Миролюбов А. А. Политический сыск России в 1914-1917гг.: Канд. дис... М., 1988.
6
Измозик В. С. Политический контроль в советской России. Докт. дис... СПб, 1995.
7
Овченко Ю. Ф. Московское охранное отделение в борьбе с революционным движением в 1880-1904гг :
Канд. дис... М., 1990.
8
Жухрай В. М. Тайны царской охранки: авантюристы и провокаторы. М., 1991.; Кавторин В. В. Первый шаг
к катастрофе: 9 января 1905 года. Л., 1992.; Лурье Ф. М. Полицейские и провокаторы: Политический сыск в
России. 1649-1917. М., 1991. (автор воспользовался более поздним изданием 1998г.); История сыска в России. В
2-х кн./ Автор-сост. П. А. Кошель. Мн., Литература, 1996; Симбирцев И. Первая спецслужба России. Тайная
канцелярия Петра I и ее преемники. 1717-1825. М., 2006.; Он же. Третье отделение. Первый опыт создания
профессиональной спецслужбы в Российской империи. 1826-1880. М., 2006.; Он же. На страже трона.
Политический сыск при последних Романовых. 1880-1917. М., 2006.
9
Кирмель Н.С. Организация русской контрразведки и ее борьба с японским и германским шпионажем в
Сибири, 1906-1917 гг.: Дис.... канд. ист. наук. Иркутск, 2000. С. 4.
10
Политический сыск в России: история и современность. СПб., 1997.

9
инициаторов В'. С. Измозик издал позднее объемный коллективный-труд . Эта
инициатива была, продолжена Обществом изучения истории, отечественных
спецслужб под руководством А. А. Здановича, публикующим ежегодно
материалы конференций «Исторические чтения на Лубянке».
Рубеж тысячелетий ознаменован* появлением новых публикаций. В
первую очередь, необходимо назвать капитальный- труд 3. И. Перегудовой,
объединивший как ее собственные многолетние изыскания, так и результаты,
добытые коллегами . Оригинально построена книга В. С. Брачева о
заграничной агентуре , деятельность которой показана через биографии
руководителей и- секретных сотрудников. Различные аспекты применения
перлюстрации и военной цензуры рассмотрены А. С. Смыкалиным4. Другие
публикации посвящены отдельным, не нашедшим ранее подробного
освещения, аспектам деятельности жандармов5, либо ставят целью
теоретическое осмысление антитеррористической деятельности Российской*
империи6.
К неожиданному выводу пришел в своей.* книге С. Галвазин . На основе
анализа документов он доказывает, что охранка не выдержала столкновения с
оперативно-розыскным аппаратом партии большевиков во главе с

1
Жандармы России / Сост. В.С.Измозик. СПб.: Издательский дом «Нева»; М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002.
2
Перегудова 3. И. Политический сыск России (1880-1917гг.). М.: РОССПЭН, 2000.
3
Брачев В. С. Заграничная агентура департамента полиции (1883-1917). СПб.: Стомма, 2001.
Смыкалин А.С. Перлюстрация корреспонденции и почтовая военная цензура в России и СССР. СПб.: Изд.
Р.Асланова «Юридический центр Пресс», 2008.
Литвинов Н.Д., Нурадинов Ш.М. Организационно-правовые основы развития органов внутренних дел на
транспорте в дореволюционной России // Юрист. М., 1999. №8. С.70-76.; Гостева С.С., Мыцыков В.В.
Жандармско-полицейский надзор на железных дорогах России в 90-х годах XIX века // Российская
цивилизация: история и современность. М.,2001. Вып. 12. С.24-48.
Янгол Н.Г. Чрезвычайное законодательство и исключительные правовые режимы: история и
современность. / Санкт-Петербургский университет МВД России. СПб, 2000; Суворов А.И.
Антитеррористическая деятельность в дореволюционной России // СоцИс: Социальные исследования. М.,2000.
№12. С.100-108; Литвинов Н.Д. Развитие субъектов антитеррористической деятельности (субъектов
антитерроризма) в дореволюционной России: Учебное пособие / Воронежский институт МВД России.
Воронеж, 2000; Яковлев Л.С. Борьба с терроризмом в дореволюционной России (историко-правовой аспект) //
Проблемы борьбы с терроризмом. М., 2000. С.30-40; Романов В.В., Романова Г.В. Закат политической полиции
Российской Империи: ликвидация подразделений Отдельного корпуса жандармов в Симбирской губернии в
1917-конце 20-х гг. XX в. / Ульяновский гос. университет. Ульяновск, 2000; Романов В. В. На страже
Российской монархии: политическая полиция Поволжья в 1905-1907гг. Ульяновск: Изд-во СВНЦ, 1998.;
Романов В.В. Компетенция политической полиции второй половины 20-х - середины 50-х годов XIX века //
Ученые записки Ульяновского гос. ун-та. Серия: Право. Ульяновск, 1999. С. 172-179.
Галвазин С. Охранные структуры Российской империи: Формирование аппарата, анализ оперативной
практики. М.: Совершенно секретно, 2001.

10
В. И. Лениным, создавшим разветвленную сеть своей агентуры во властных
структурах империи для разложения их изнутри.
Весьма подробно описан в исследовательской и учебной литературе
уголовный сыск. В,первую очередь следует назвать признанные классическими
работы И. Ф: Крылова и А. И. Бастрыкина1. Позднее, с 90-х годов XX столетия,
появился целый ряд диссертаций , монографий и учебных пособий . Сюда же
надо отнести двухтомную работу Л. И. Беляевой и Д. К. Нечевина о
выдающемся сыщике, первом начальнике Санкт-петербургской сыскной
полиции И.Д. Путилине, в первом томе которой' собраны исследовательские и
архивные материалы4.
Мощный импульс исследованиям об органах МВД дал 200-летний
юбилей этого министерства, в преддверии которого появился целый ряд
публикаций об истории полиции5. Исследованиям по истории оперативно-
розыскной деятельности посвящает значительную часть своих страниц журнал
«Оперативник (сыщик)».
Политический розыск Российской империи как тема научного
исследования оказался привлекателен и для многих ученых за рубежом.
Деятельность российской охранки представляла интерес для иностранного

1
Крылов И.Ф. Очерки истории криминалистики и криминалистической экспертизы. — Л.: Изд-во ЛГУ,
1975; Крылов И.Ф. В мире криминалистики. Л. Издательство Ленинградского университета. 1980; Крылов
И.Ф., Бастрыкин А.И.. Розыск, дознание, следствие. Л.: Изд-во ЛГУ, 1984.
2
Лядов А.О. Уголовный сыск в дореволюционной России (историко-правовой аспект). СПб., 1997; Гибов
В.В. Сыскная полиция в механизме Российского государства (теоретический и историко-правовой аспект).
СПб., 1998; Матиенко Т.Л. Сыскная полиция в России во второй половине XIX - начале XX вв. М., 1999;
Рыжов Д.С. Борьба полиции России с профессиональной преступностью (1866-1917 гг.). М., 2000; Александров О.Г.
Чрезвычайное законодательство в России во второй половине XIX - начале XX века. Нижний Новгород, 2000, и
др.
3
Власов В.И., Гончаров Н.Ф. История розыскного процесса в России (законодательство и практика).
Монография. Домодедово: РИПК работников МВД России, 1997; Они же. Организация розыска преступников в
России в 1Х-ХХ вв. (историко-правовое исследование). Монография. В 2-х частях. -Домодедово: РИПК
работников МВД России, 1997; Сичинский Е П. Уголовный сыск России в X - начале XX вв.: Учебное пособие. Челябинск:
Челябинский юридический институт МВД России, 2002; Елинский В.И. История уголовного сыска в России (X -
начало XX в.): Учебное пособие. М.: ИНФРА-М, 2004; Колдаев В.М. Из истории практической криминалистики
в России, применение науч. методов работы в розыске и расследовании преступлений: факты, док., коммент.
М.: ЛексЭст, 2005; Сичинский Е.П. Полиция Южного Урала в период кризиса самодержавия. М.: Майор, 2005.
4
Шеф сыскной полиции Санкт-Петербурга Иван Дмитриевич Путилин Сочинения в 2-х т. М.: Олма-Пресс,
2003.
5
Полиция и милиция России: страницы истории. М.: Наука, 1995; Органы и войска МВД Росии: Краткий
исторический очерк. М., 1996; МВД —200 лет. Материалы международной научно-практической конференции.
СПб., Санкт-Петербургская академия МВД России, 1998; Развитие оперативно-розыскной деятельности в
борьбе с терроризмом в Российской империи: Документы. Воспоминания. Воронеж: ВИ МВД России, 2000;
Страницы истории правоохранительных органов России: Сборник статей. М.: ЮИ МВД России, 2001; Развитие
организационно-правовых основ управления полицией России в XVIII - начале XX в. М.: Академия управления
МВД России, 2002; и др.

11
читателя, пытавшегося понять, почему столь развитая система розыска не
позволила защитить монархию от революции. При этом в 20-30-х годах
авторами' публикаций об охранке были главным образом русские эмигранты. В
60-70 годы-появляются исследования-различных аспектов политического сыска,
выполненные в США, Германии, Англии на опубликованных ранее мемуарах,
революционной прессе и материалах, отложившихся в- зарубежных архивах .
Весьма- интересна опубликованная в- 1986 г. в Оксфорде монография
израильской исследовательницы Нурит Шлейфманн". Наряду с анализом
деятельности секретных сотрудников она-посвятила значительную часть своего -
труда политической, биографии» В. Л. Бурцева. Монография американского
историка Джонатана Дэйли 3 затрагивает деятельность Департамента полиции и
его Особого отдела, причем впервые зарубежный исследователь наряду с
материалами архивных фондов научных центров США привлек практически
все возможные источники из российских архивов. Некоторый материал по теме
содержится и в произведениях известных исследователей.терроризма У. Лакера
и А. Гейфман4.
Разведка' и контрразведка как государственные органы и виды
оперативно-розыскной деятельности представлены в открытой литературе
весьма скромно, поскольку до революции само существование их составляло
военную тайну, а в советский период все публикации имели! закрытый
характер. Лишь в последние годы вышло несколько работ о разведке и
контрразведке5. Популяризацией своей организации озаботилась и Служба

' Avrich P. The Russian Anarchists. Princeton, 1967; Lane D. The roots of Russian Cjmmunism. Assen, 1969;
Johnson R. J. The Okchrana abroad 1885-1917: A study in international police cooperation. Columbia University PhD.,
1970.; Anin D. Lenin and Malinovsky // Survey, 21,4(97), 1973; Elwood R. С Roman Malinovsky: A life without a
cause. Newtonville, Mass., 1977
2
Schleifmann N. Undercover agents in the Russian revolutionary movement: the SR Party 1902-1917 / Macmillan
series. Oxford, 1986.
3
Daly J.W. Autocracy under Siege: Security Police and Opposition in Russia 1866-1905 Nothern Illinois
University Press, 1998.
л
Laqueur W. Terrorism. Boston; Toronto, 1977; Geifman A. Throu Shalt Kill: Revolutionary Terrorism in Russia,
1894-1917. Prinseton, New Jersey, 1993.
5
Добычина E.B. Военная разведка России на Дальнем Востоке 1895-1904 гг. Дис... канд. ист. наук. М.,
2003; Каширин В.Б. Русская военная разведка на Балканах накануне и в годы Первой мировой войны (1913-
1915 гг.) Автореферат дис... канд. ист. наук. М., 2006; Сергеев Е.Ю. Военная разведка России в борьбе с
Японией (1904-1905 гг.) // Отечественная история. 2004. №3. С. 78-92; Греков Н.В. Русская контрразведка в
1905-1917 гг.: шпиономания и реальные проблемы. М.: Московский общественный научный фонд; ООО
"Издательский центр научных и учебных программ", 2000; Кирмель Н.С. Организация русской контрразведки и
ее борьба с японским и германским шпионажем в Сибири, 1906-1917 гг. : Дис. ... канд. ист. наук. Иркутск, 2000;
Зданович А.А. Отечественная контрразведка (1914-1920): Организационное строительство. М.: Издательство

12
внешней разведки России, выпустив 6-томный сборник очерков о лучших своих
представителях. Первый том этого издания посвящен дореволюционному
1
периоду .
Однако если история спецслужб, в том числе их оперативно-розыскных
органов; в литературе представлена весьма полно, то история правового
регулирования* деятельности этих органов до сих пор не привлекла* внимания
исследователей. Эта проблема была обозначена А. Ю.' Шумиловым". В какой-то
степени тема была затронута в диссертации А. В. Шахматова"!, но лишь
частично, поскольку она посвящена исключительно агентурной работе. Данная
работа является первым в отечественной юридической науке исследованием
правового регулирования оперативно-розыскной деятельности.
Объект и предмет диссертационного исследования. Объектом
исследования являются общественные отношения, складывавшиеся в процессе
выполнения уполномоченными на то Российской государственной властью
лицами и органами гласных и негласных мероприятий по добыванию и
проверке (а в некоторых случаях и реализации) информации о противоправных
и опасных для государства деяниях и лицах, совершавших эти деяния. Предмет
исследования включает в себя нормативно-правовые акты, другие
документальные материалы, характеризующие организацию, формы и методы
деятельности розыскных органов.
Цель и задачи исследования. Цель диссертационного исследования
состоит в комплексном историко-правовом, анализе общих закономерностей,
национальных, временных, отраслевых и прочих особенностей правового
регулирования становления и развития розыскных органов дореволюционной
России и осуществляемой этими органами оперативно-розыскной деятельности

«Крафт+», 2004; Старков Б.А. Охотники на шпионов. Контрразведка Российской империи 1903-1914 СПб:
Питер, 2006; Воронцов С.А. Спецслужбы России: Учебник. Ростов н/Д: Феникс, 2006.
1
Очерки истории российской внешней разведки: В 6-ти т. / Гл. ред. акад Е М.Примаков. Т. 1: От
древнейших времен до 1917 года. М.: Международные отношения, 2006.
2
См.: Шумилов А.Ю. Основы правового регулирования оперативно-розыскной деятельности. Спецкурс
лекций. Лекция 3. Развитие правового регулирования оперативно-розыскной деятельности в России (XVIII-
XX в.) М.: Издатель Шумилова И.И., 1998; Он же. Уроки истории нормативного регулирования оперативно-
розыскной деятельности отечественных спецслужб // Исторические чтения на Лубянке. 1997 год. Российские
спецслужбы: история и современность. М.; Великий Новгород, 1999. С. 61-62.
Шахматов А.В. Агентурная работа в оперативно-розыскной деятельности (теоретико-правовое
исследование российского опыта): Дис... докт. юр. наук. СПб., 2005.

13
на протяжении десяти веков существования Российской монархии, от ранних ее
форм до высшего этапа развития и крушения.
Для достижения поставленной цели в работе были решены следующие
задачи:
- теоретическое обоснование и подтверждение историческими фактами
существования организационных форм розыска как необходимых элементов
государственного аппарата, а также достаточного правового регулирования
деятельности розыскных органов и лиц;
- анализ развития и организационно-правового оформления секретного
сотрудничества населения с оперативно-розыскными органами;
- определение соотношения между объективными закономерностями
развития оперативно-розыскных органов как неотъемлемых составляющих
государственного аппарата и субъективными влияниями исторических
личностей;
- исследование правового регулирования агентурной работы в
политическом розыске в период высшего развития, его особенностей в
уголовном сыске и контрразведке;
- изучение особенностей оперативно-розыскных мероприятий в
осуществлении охраны высокопоставленных особ от покушений;
- рассмотреть становление, развитие и законодательное обеспечение
института борьбы с иностранным военным шпионажем и связанного с ним
режима обеспечения сохранности государственных, военных и должностных
тайн;
- анализ правовых норм, регулировавших безагентурные формы
оперативно-розыскной деятельности.
Методологическую основу диссертационного исследования составил
диалектический метод познания, который позволяет рассматривать
государственно-правовые институты, составившие предмет настоящего
исследования, не изолированно друг от друга, а во взаимосвязи с другими
общественными явлениями в русле общих закономерностей развития
государства и общества. Одним из базовых для настоящего диссертационного
исследования является принцип историзма, предполагающий рассмотрение

14
того или иного государственного и правового института с учетом менталитета
его современников. С позиции этого принципа в диссертации прослеживается,
процесс формирования и развития розыскных органов и применения ими
оперативно-розыскных методов в его непрерывности и последовательности.
1
Комплексный характер проблем; лежащих на стыке истории и теории
государства и права, определил использование широкого * спектра* методов.
Компаративный метод применен в различных его разновидностях: историко-
сравнительный при' выявлении- общих закономерностей и особенностей
развития, розыскных органов в различные периоды развития государства;
сравнительно-правовой в* сочетании с формально-юридическим для анализа
норм права, регулировавших различные формы и методы оперативно-
розыскной деятельности. Системно-структурный метод способствовал
определению места и роли розыскных органов в системе охраны правопорядка
и государственной безопасности. Статистический метод позволил выявить
связь между проведением реформ 60-70-х годов XIX в. и ростом уголовной
преступности, определить изменение ее характера. Более подробно
методология историко-правового исследования обобщена автором в отдельных
публикациях1.
Источниковая база исследования представлена достаточно большим
объемом документов и материалов, которые можно условно разделить на шесть
групп. К первой группе, безусловно, следует отнести нормативные правовые
акты верховной власти. Автор понимает нормативный правовой акт в широком
смысле как формально определенную волю облеченного полномочиями
властного органа, установившую права и обязанности лиц и органов. В узком
смысле - придерживается понятия закона, сложившегося в Российской империи
и закрепленного в ст. 53 Основных законов в редакции 1892 г.: «Законы
издаются в виде уложений, уставов, учреждений, грамот, положений, наказов
(инструкций), манифестов, указов, мнений Государственного Совета и

Жаров C.H. О некоторых методах историко-правового исследования // Вестник ЮУрГУ (Серия


«Социально-гуманитарные науки»). 2002. №1(10); Жаров С.Н. Системно-структурный метод в юридической
науке // Правовая защита частных и публичных интересов: Материалы международной межвузовской научно-
практической конференции (19-20 января 2005 года). Сборник статей. В 3-х частях. Ч. 3. / Отв. ред. Б.И.Ровный.
Челябинск: Изд. «Фрегат», 2005. С. 6-13.

15
докладов, удостоенных Высочайшего утверждения)». Н-. И. Лазаревский
отмечал, что при этом-было совершенно «безразлично, в какой форме было
дано Высочайшее утверждение, в форме ли подписи, в форме ли.
собственноручной надписи, или даже устно; в последнем случае требовалось
лишь то, чтобы это устное Высочайшее утверждение было удостоверено одним
из тех лиц, которые по- закону признавались- заслуживающими доверия»1.
Вторую составили ведомственные акты, утвержденные министрами и
директорами департаментов, в том числе различные наставления и инструкции.
В третью вошли приказы и директивы Департамента полиции, других
департаментов МВД, Главного штаба, руководителей оперативно-розыскных
подразделений на местах, следственные дела, служебная переписка. Четвертая
группа представлена проектами нормативных актов, по разным причинам не
утвержденными. В качестве пятой группы источников следует признать
материалы средств массовой информации, современных исследуемым событиям:
летописи, хронологи, позднее - газеты и журналы. К шестой труипе автор отнес
мемуары оперативных работников.и их руководителей, а также лиц, в той или
иной степени соприкасавшихся с оперативно-розыскной деятельностью
спецслужб империи.
Нормативно-правовые акты, использованные в ходе исследования,
опубликованы и достаточно широко известны. Это договоры Руси с
Византийской империей, законы древней и средневековой Руси, изданные в
хрестоматиях и различных сборниках, среди которых наиболее удобно для
пользования 9-томное «Российское законодательство Х-ХХ веков» под общей
редакцией О.И.Чистякова. Акты, принятые после 1649г., изданы в Полном
собрании законов Российской империи. Несомненно, многие из этих
документов не подлежали огласке в момент их принятия и сохранения
законной силы. Особенно это касается актов XVII-XVIII веков. Но к моменту
опубликования они уже утратили секретный характер и представляли интерес
лишь исторический и методический, в качестве пособия для законодателей и
кодификаторов. Другие же крупные законодательные акты, напротив,

См. подробнее. Жаров С.Н. Обеспечение законности оперативно-розыскных мероприятий в Российской


империи//Правоведение 2001. №5. С. 199.

16
оглашались и публиковались в момент их принятия. К примеру, Соборное
уложение 1649 г. стало первым в истории России законом, напечатанным
типографским способом.
Следует учитывать, что значительное количество нормативно-правовых
актов не вошло в Полное собрание законов Российской империи. Первая и
главная причина этому - невозможность отыскать некоторые из них, о чем уже
не раз было сказано, начиная с самих членов комиссии- по составлению
собрания. Однако немаловажна и та причина, что многие акты, и особенно
княжеские уставы древнейшего периода, имели устную форму, и если
записывались, то лишь для памяти1. Поэтому сегодня мы можем судить об их
содержании по косвенным данным.
Значительная часть ведомственных нормативных актов, приказов,
директив, циркулярных распоряжений также опубликована. Эта группа
источников является основной для данного исследования, поскольку именно
здесь урегулированы основные формы и методы оперативно-розыскной
деятельности. Сборники МВД и штаба Отдельного корпуса жандармов,
Главного штаба, других органов военного ведомства содержат большую- часть
инструкций и других нормативных документов". Многие секретные и не
подлежащие оглашению инструкции также публиковались отдельными
изданиями и в настоящее время сохранились в немногочисленных экземплярах
в фондах крупных библиотек3.
Однако документы повышенной секретности не всегда печатались
типографским способом, а часто размножались на машинке и рассылались
исключительно руководителям розыска, что объяснялось небольшим их

См. Сергеевич В.И. Лекции и исследования по древней истории русского права. М., 2004 С. 17.
См. Сборник циркуляров и инструкций Министерства Внутренних дел с учреждения Министерства по 1
октября 1853г. в 9 т. СПб., 1858.; Добряков. Краткий систематический свод действующих законоположений и
циркулярных распоряжений, относящихся до обязанностей чинов Губернских Жандармских Управлений по
наблюдению за местным населением и по производству дознаний. СПб., 1903.; Систематический сборник
Циркуляров Департамента Полиции и Штаба Отдельного корпуса Жандармов, относящихся к обязанностям
чинов Корпуса по производству дознаний / Сост. колл. секр. С.В.Савицкий. СПб., 1908.; и др.
Инструкция по охране Императорских железнодорожных поездов при Высочайших путешествиях. - СПб:
Воен. тип. ГШ, 1905.; Пособие командирам отрядов, вахмистрам и старшим постов Отдельного корпуса
пограничной стражи (3-е изд.). СПб: Воен. тип. ГШ, 1906.; Инструкция фотографирования преступников и
составления регистрационной карты примет. СПб: Тип. МВД, 1907.; Инструкция чинам сыскных отделений.
СПб: Тип. МВД, 1910.; Инструкция чинам Отряда Секретной Охраны по охране Их Императорских Величеств
во время Высочайших путешествий и пребываний вне мест постоянных резиденций. СПб: Тип. МВД, 1913.;
Положение о мерах охраны Высочайших путешествий по железным дорогам. Пг.: Тип. Штаба ОКЖ, 1915.

17
количеством. Более того, «и после 1917 г. теоретические разработки
Департамента полиции не превратились в. музейный экспонат»1, а потому и не
стали достоянием гласности. Лишь после 1992 года, когда рассекречиванию-
подверглись все дореволюционные архивы, важнейшие акты, регулировавшие
оперативно-розыскную деятельность политической полиции, увидели свет.
Большую» работу в этом направлении провела1 выдающийся исследователь
проблемы, научный-* сотрудник Государственного архива Российской
федерации доктор исторических наук 3. И4. Перегудова. Благодаря; ее
инициативе и настойчивости за последние 15 лет издано множество документов *
политического сыска, в том- числе инструкции по внутреннему и наружному
наблюдению". Высокая научная ценность этих публикаций объясняется тем,
что упомянутые инструкции были документами высшей' секретности, и далеко
не все даже жандармские офицеры имели возможность с ними ознакомиться:
Не может не радовать и тот факт, что у Зинаиды Ивановны естьученики
и последователи среди работников ГАРФ, издавшие значительное число
распоряжений, директивных указаний и служебной переписки- по
политическому розыску3. Целый ряд документов охранки опубликован
исследователями политического розыска и составителями сборников
документов по истории отечественных спецслужб'.
Вполне доступны сегодня документы первого отечественного
разведывательного и контрразведывательного органа, созданного в 1812г. -
высшей воинской- полиции, просуществовавшей до окончания войны с
французами в 1815 г. Основные источники изучения правового регулирования

1
Служба наружного наблюдения в русской полиции / Публ. З.И.Перегудовой // Река времен (Книга истории
и культуры). Кн. 1. М., 1995. С.258.
2
Там же. См. также: Тайны политического сыска: Инструкция о работе с секретными сотрудниками / Публ.
З.И.Перегудовой. СПб., 1992; Инструкция по организации и ведению внутреннего (агентурного) наблюдения /
Публ. Ф.МЛурье, З.И.Перегудовой // Из глубины времен. №1. СПб., 1992. С. 71-83., и др.
3
Политическая полиция и политический терроризм в России (вторая половина XIX - начало XX вв.).
Сборник документов. М., 2001.; Агентурная работа политической полиции Российской империи. Сборник
документов. 1880-1917. Сост. Е.И.Щербакова. М., 2006.; Россия под надзором : отчеты III отделения 1827-1869
(сб. док.). Сост. М.Сидорова и Е.Щербакова. М., 2006.
4
См. Развитие оперативно-розыскной деятельности в борьбе с терроризмом в Российской империи:
Документы. Воспоминания / Сост. В.АЛитвинов, Н.Д.Литвинов, А.Я.Мазуренко. Воронеж, 2000.; Романов
В.В., Романова Г.В. Закат политической полиции Российской Империи: ликвидация подразделений Отдельного
корпуса жандармов в Симбирской губернии в 1917 - конце 20-х гг. XX в. Ульяновск, 2000.; Жандармы России /
Сост. В.С.Измозик. СПб., 2002.; Реент Ю.А. История правоохранительных органов: полицейские и тюремные
структуры России: Монография. Рязань, 2002.;

18
деятельности этого органа - секретные приложения к «Учреждению для
управления Большой действующей армии» под названием «Образование,
высшей воинской полиции» и отдельные инструкции: Инструкция начальнику
главного штаба по управлению^ высшей* воинской полицией и Инструкция
директору высшей воинской полиции, утвержденные императором
Александром! 27 января 1812г. Эти документы отысканы в фонде 846
(Военно-ученый архив) РГВИА и опубликованы работником Государственного
исторического музея В. М. Безотосным1.
Значительное количество документов и материалов, составивших
ценнейший источник исследований оперативно-розыскной деятельности
военной контрразведки, увидело свет благодаря научной и популяризаторской
деятельности майора государственной безопасности И. Никитинского".
Составленный им сборник документов также был засекречен, возможность
открытого пользования им появилась лишь сегодня.
Однако источниковая база исследования далеко не исчерпывается только
опубликованными документами. Значительная часть их, отложившаяся в
фондах отечественных архивов, полностью или частично опубликована только
в'упомянутом выше сборнике автора. В частности, в фонде 1286 (Департамент
полицшгисполнительной) Российского государственного исторического архива
отложились инструкции по проведению контрразведывательных операций
начала XIX века, положение о Комитете «всеобщего спокойствия и тишины».
Многие приказы и директивы по политическому розыску и уголовному сыску
содержат фонды Государственного архива Российской Федерации.
Нормативные документы по истории внешней разведки, вообще не
упоминавшиеся до сих пор в открытых исследованиях, отложились в фондах
Российского государственного военно-исторического архива.
Особенность исследования источников исследования уголовного сыска
состоит в том, что они, в отличие от подобных документов политического
сыска, практически не отложились в фондах Государственного архива

Безотосный В.М. Документы русской военной контрразведки в 1812г. // Российский архив. Т.Н-Ш. С. 50-
68.
Никитинский И. Из истории русской контрразведки: Сборник документов. М., 1946.

19
Российской Федерации, поскольку архив. 8-го (уголовного)! делопроизводства
был почти полностью уничтожен. Однако в архивах городов, и областей'
большинство, документов сохранилось.. В' частности, в фондах Центрального
исторического- архива Москвы обнаружились, компактно отложившиеся? в
одном деле предписания начальника сыскнойшолиции: Москвы А. Ф- Кошко за
1908-1910 гг., в фондах Центрального государственного исторического-архива
Санкт-Петербурга -Инструкция состоящему, в управлении' СПетербургскаго
Градоначальника. Отделению по: охранению общественной безопасности', щ
порядкав^столицеи/Инструкция о:порядке службы Охранной Агентуры 1887 г.
Исследование правового регулирования; оперативно-розыскной
деятельности в. обязательном порядке включает в. себя; и. оценку его
эффективности.. Основным источником сведений^ позволяющих оценить эту
эффективность, являются: следственные дела и служебная переписка. К
примеру, весьма показательно: сохранившееся, в* фондах Центрального
государственного исторического архива:Санкт-Петербурга следственное дело о
хищении» драгоценностей с: риз иконы Тихвинской Божьей Матери* в апреле.
1878 г. Не менее важньг и- личные документы непосредственных участников
розыска; Центральные архивы, за редким исключением,не содержат подобных
документов, поэтому автор привлек документы из местных архивов. Наряду со
столичными, он воспользовался фондами: Центрального государственного
исторического архива* Республики Башкортостан, Государственных архивов
Пермской: и Челябинской областей; Выбор такой не случаен. . Урал —
территория, достаточно далеко удаленная от столиц, однако же не пограничная»
зона, и здесь вполне: ярко проявились особенности розыска преступников в
провинции. К тому же именно в Уфе впервые в российской провинции по
инициативе полицмейстера Г. Г. Бухартовского были-созданы паспортный стол
и сыскное отделение. В Перми было создано одно из первых районных
охранных отделений, контролировавшее политический розыск на всей горно­
заводской территории Урала. Челябинск, в свою очередь - классический
уездный город с развитой промышленностью и особенно торговлей, крупный
железнодорожный узел. Отчеты и донесения жандармских офицеров,
полицмейстеров и приставов, военных контрразведчиков, следственные дела,

20
послужные списки, ведомости на выдачу жалования, изъятые при обысках
прокламации, фотографии важных объектов - вот далеко не полный перечень
источников этой, группы, отложившихся почти исключительно в местных
архивах.
Проекты нормативных актов и документов, материалы к работе
различных комиссий и доклады о результатах этой работы дают бесценный
систематизированный материал- о состоянии политической и уголовной
преступности, военного шпионажа, позволяют проследить основные
направления законотворческой деятельности. К примеру, докладная записка «О
реформе Особого отдела Департамента полиции» фиксирует назревшую
необходимость в создании нормативных документов' по политическому
розыску, результатом чего было создание ряда инструкций и наставлений. В то
же время результаты деятельности Комиссии сенатора А. А. Макарова ярко
демонстрируют нежелание изменять как порядок регулирования оперативно-
розыскной деятельности политического розыска, так и сами нормы, однако в
них ясно прослеживается попытка объединения большинства полицейских сил
под единым руководством". Гораздо более обширную реформу в нормативном
регулировании оперативно-розыскных органов и их деятельности предполагал
проект генерала ГГ. К. Попова3.
Большой интерес представляют материалы, подготовленные в 1913 г. 8-м
отделением Департамента полиции к Совещанию под руководством Министра
внутренних дел Н. А. Маклакова4. Собрав замечания и предложения
губернаторов и градоначальников по изменению и дополнению Инструкции
чинам сыскных отделений, авторы систематизировали их постатейно и в
отдельной графе изложили собственную точку зрения.

1
ГА РФ. Ф. 102,ОО. Оп. 1907г. Д. 812.
2
Объяснительная записка к проекту схемы организации Государственной стражи в России. ГА РФ. Ф. 102.
Оп. 261. Д. 203.
3
Наказ по ведению политического розыска. ГА РФ. Ф. 102. Оп. 314. Д. 49.
Справка о положении уголовного сыска в империи и мерах его развития. К Особому Совещанию под
председательством Г. Управляющего МВД Камергера Н. А. Маклакова, 8 февраля 1913 г. СПб.: Тип. МВД,
1913.; Справка об органах уголовного сыска по законопроекту о преобразовании полиции. К Совещанию по
вопросам уголовного сыска, образованному при Департаменте Полиции, 26 июня 1913 г. СПб.: Тип. МВД,
1913.

21
Не: менее; важны для; уяснения процессов, происходивших в недрах
русской контрразведки, различные проекты ее совершенствования,
составленные руководителями- МВД и военными. Сравнение их дает
отчетливую картину сотрудничества; и конкуренции двух важнейших силовых
ведомств.
Материалы? средств массовой информации в качестве особой группы
источников дают значительное количество, фактов об осуществлении
оперативно-розыскных мероприятий; позволяют .понять, и оценить отношение
общества, к осуществлению: государственными, органами этой; деятельности; к
изменениями законодательстве о ней. Особенно это важно при исследовании
ранних периодов- русской, государственности, для которых, летописи
практически единственный источник. При исследовании периодики более
позднего времени анализ- выступлений видных юристов и- руководителей-
розыска в общих и специальных изданиях, дает возможность ^ исследовать
механизмы формирования; общественного мнения: И; наконец, газеты: и
журналы дают огромное количество фактического материала о практике
применения норм, регулировавших оперативно-розыскную деятельность.
Автором в; работе использованы периодические издания общего' характера,
такие как газеты «Новое время», «Наша жизнь», популярные издания военного
ведомства «Русский инвалид», «Разведчик», юридический: еженедельник;
«Право», «Журнал Министерства юстиции». Особенно активно в исследовании;
использованы материалы еженедельного журнала «Вестник полиции» с 1908 по
1916 годы, что объясняется сравнительно небольшим количеством источников
других групп по уголовному сыску. Из местной прессы следует назвать
«Вестник X армии»: К этой же группе следует отнести и Всеподданнейшие
доклады министерств и ведомств, а также стенографические отчеты заседаний
Государственной думы, публиковавшиеся в периодических изданиях или
отдельных приложениях к ним.
Мемуарная литература, привлеченная в работе, весьма разнообразна. В
первую очередь, конечно, надо назвать воспоминания самих деятелей розыска.
Деятельность III Отделения в провинции представлена воспоминаниями

99
жандарма Э. И: Стогова,. Гораздо- шире представлена деятельность,
политического розыска в конце XIX - начале XX веков мемуарами товарищей
министра внутренних дел П. Г. Курлова и В. Ф. Джунковского, директоров
Департамента полиции А. А. Лопухина и А. Т. Васильева; генералов-
Отдельного корпуса жандармов А. И1 Спиридовича и А. В. Герасимова,
полковников А. П. Мартынова и П. П. Заварзина".
Гораздо меньше воспоминаний оставили руководители уголовного сыска,
автор смог воспользоваться лишь записками И: Д: Путилина и А. Ф. Кошко .
Причем если мемуары Кошко - это авторская работа, написанная им в
эмиграции, то значительная часть записок Путилина опубликована в
литературной обработке.
Несколько шире представлена мемуарами военная разведка и
контрразведка. Здесь воспоминания унтер-офицера Буланцова, бывшего
секретным агентом (лазутчиком) Плоцкого отряда при подавлении мятежа в
Польше в 1863 г.5, военного агента во Франции генерала А. А. Игнатьева .
Наиболее ценным источником, по мнению автора, является книга
Н. С. Батюшина «Тайная военная разведка и борьба с ней»7 . Изданная в 1939г. в
Софии, в форме лекций о разведке и контрразведке, она на богатейшем
фактическом материале повествует о противостоянии в мирное и военное время
разведок крупнейших стран Европы. Автор книги - один из создателей и
непосредственных руководителей отечественной военной контрразведки, в
известной степени полемизирует со своими германским и австрийским
коллегами, издавшими свои мемуары ранее. Книга содержит не только
воспоминания, но и стратегию и тактику разведывательной работы,
противодействия шпионажу, приводя конкретные примеры практически по

1
Стогов Э.И. Записки жандармского штаб-офицера эпохи Николая I. М., 2003.
'Лопухин А.А. Из итогов служебного опыта. Настоящее и будующее русской полиции. М., 1907.; Он же:
Отрывки из воспоминаний (по поводу «Воспоминаний» гр. С.Ю.Витте). М.-Пг., 1923.; Спиридович А.И.
Записки жандарма. М., 1991.; Курлов П.Г. Гибель императорской России. М., 1991.; Джунковский В.Ф.
Воспоминания. В 2 т. М., 1997; «Охранка»: Воспоминания руководителей охранных отделений. В 2 т. М., 2004.
3
Иван Путилин. «40 лет среди убийц и грабителей». М., 1997.
4
Кошко А.Ф. Очерки уголовного мира царской России. В 3-х т. М., 2001.
5
Записки лазутчика, во время усмирения мятежа в Польше, в 1863 году. СПб, 1868.
6
Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. В 2 т. М., 1989.
7
Батюшин Н.С. Тайная военная разведка и борьба с ней. М., 2002.

23
каждой рассматриваемой, ситуации. Редкое издание • переиздано благодаря
трудам членов «Общества изучения истории отечественных спецслужб».
Несколько иного характера книга другого русского генерала —
А. А. Самойло . Автор>ее также возглавлял разведывательное отделение округа
в начале XX века, затем служил в Генеральном штабе, а во время войны - в
Ставке. Но, в отличие от Батюшина, эмигрировавшего после революции,
Самойло пошел служить в Красную Армию. Его« книга опубликована в 1958 г.,
возможно, этим объясняется тот факт, что, повествуя о своей личной
разведывательной деятельности, он ни словом, не упоминает об участии в
подготовке и создании системы контрразведывательных органов, несмотря на
то, что принимал участие во всех окружных и (единственный из окружных
офицеров - руководителей разведки!) в центральных совещаниях под
руководством* С. С. Трусевича и П. Г. Курлова2. Книга Самойло - именно
воспоминания,, последовательное описание всей его сознательной жизни, и
этим несомненно ценна.
Воспоминания рядового контрразведчика Первой мировой, призванного к
этой деятельности уже во время войны, представлены книгой С. М. Устинова,
изданной в 1923 г. в Берлине3. Мало знакомый с довоенной и военного времени
организацией контрразведки, ее действительными преимуществами и
недостатками, автор воспоминаний пытается дать картину тотального
германского шпионажа и полного бессилия отечественных спецслужб перед
ним со своей точки зрения, но в. то же время детально описывает процесс
вербовки и подготовки секретных агентов, некоторые операции, в которых
принял личное участие.
Важным источником этой группы служат воспоминания объектов
розыска и их потомков. Сюда следует отнести мемуары одного из теоретиков и
руководителей «Народной воли» Л. А. Тихомирова , дочери меньшевика
5
Б. О. Богданова , сюда же можно с некоторой оговоркой отнести и

1
Самойло А. Две жизни. М.: Воениздат, 1958.
2
РГВИА. Ф. 2000. Оп.1. Т. 5. Д. 6770. Л. 33.; Там же, Д. 6772. Л 1об.
3
Устинов СМ. Записки Начальника контр-разведки (1915-1920) Ростов н/Д., 1990.
4
Тихомиров Л.А. Воспоминания. М., 2003.
5
Богданова Н.Б. Мой отец- меньшевик. СПб. 1994.

24
воспоминания историка М. К. Лемке1, которого генерал Батюшин не без
оснований подозревал как политического и военного шпиона2.
Наряду с мемуарами непосредственных .участников и руководителей
оперативно-розыскной деятельности представляют определенный интерес
воспоминания выдающихся деятелей государства, в той или иной степени
соприкасавшихся с этой деятельностью. Важные факты и оценки почерпнуты
из; воспоминаний адъютанта наследника Александра Александровича,
впоследствии предводителя дворянства Московской губернии и члена.
Государственного совета С. Д. Шереметева3, председателя Комитета министров
С. Ю. Витте , министра народного просвещения в его кабинете И. И. Толстого5,
председателя Государственной думы М. В. Родзянко6, высокопоставленного
чиновника МВД- С. Н. Палеолога7, дневниковых записей французского посла в
России М. Палеолога8. Критическое отношение к этим источникам обязательно.
Их авторы преследовали цель выявить и показать истину так, как они ее себе
представляли, либо какая была им выгодна.
К этой же группе источников необходимо отнести материалы допросов
бывших министров и других должностных лиц Чрезвычайной следственной
комиссией Временного правительства9. Стенограммы допросов товарищей
министров внутренних дел В. Ф. Джунковского, П. Г. Курлова, С. П. Белецкого,
директоров Департамента полиции Е. К. Климовича, М. И. Трусевича,
А. Т. Васильева, генералов и офицеров охранки А. И. Спиридовича,
А. В. Герасимова и других дают ценные факты и оценки происходившему, а
попытка комиссии осудить провокацию позволила оценить правовые средства,
с помощью которых была эта попытка предпринята. Несомненно, что и здесь
нельзя отнестись к показаниям бывших чиновников с полным доверием,
поскольку в большинстве своем они пытались скрыть или исказить многие

1
Лемке М.К. 250 дней в царской ставке 1916. Мн., 2003.
2
Батюшин Н.С. Указ. соч. С. 121.
3
Мемуары графа С Д Шереметева. В 3 т. М., 2004.
4
Витте С. Ю. Избранные воспоминания, 1849-1911 гг. В 2 т. М., 1997.
5
Мемуары графа И.И. Толстого. М., 2002.
6
Родзянко М.В. Крушение империи и Государственная дума и февральская 1917 года революция. М., 2001.
7
Палеолог С.Н. Около власти. Очерки пережитого М., 2004.
8
Палеолог М. Царская Россия накануне революции. М., 1996.
9
Падение царского режима. Стенографические отчеты допросов и показаний, данных в 1917г. в
Чрезвычайной Следственной Комиссии Временного Правительства. В 7-ми т. М.-Л., 1925-1927.

25
стороны борьбы против- противников режима. Эти источники приобретают
особенную ценность в сравнении с воспоминаниями тех же лиц.
В целом источниковая база исследования весьма обширна и вполне
достаточна для решения всех задач; поставленных автором:
Научная новизна исследования. Диссертация представляет собой
выполненное на монографическом уровне комплексное исследование
правового регулирования организации и деятельности розыскных органов в
Российском государстве с момента его формирования и до развала Российской
империи.
Диссертация является первым в отечественной историко-правовой' науке
исследованием, в котором на основе комплексного анализа нормативно-
правовых и правоприменительных актов выявлены общие закономерности и
специфические отраслевые особенности организации и деятельности органов
борьбы с преступностью- и обеспечения государственной безопасности;
проведён подробный анализ причин этих особенностей; раскрыты
исторические тенденции развития системы органов политического розыска,
уголовного сыска, разведки и контрразведки в соотношении с общими
процессами развития государственности России. Научная новизна
исследования нашла отражение в положениях, выносимых на защиту.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. Обеспечение правопорядка есть важнейшая постоянная,
внеисторическая функция государства и цель его создания. Осуществляется эта
функция лицами и органами, организация и правовое регулирование которых
зависит от общего уровня развития государства и соответствует ему.
Нарушение этого соответствия влечет за собой различные негативные
последствия, вплоть до узурпации власти изнутри либо захвата страны
внешним врагом и прекращения суверенной государственности.
2. Наиболее эффективным, а в ряде случаев единственно возможным
средством обеспечения правопорядка являлась оперативно-розыскная
деятельность. Этим термином в настоящей работе названы гласные и негласные
мероприятия, осуществлявшиеся уполномоченными на то государственной
властью лицами и органами при добывании, анализе и учете (а в некоторых

26
случаях и реализации) информации о противоправных и опасных для
государства деяниях и.лицах, совершавших эти» деяния.
3. В процессе обеспечения государственной безопасности и борьбы с
преступностью в Киевской Руси вырабатывались особые приемы деятельности,
использовались различные виды агентуры, формировалась профессиональная
терминология. Правовое регулирование оперативно-розыскной деятельности
осуществлялось непосредственно секретными указаниями, князей-
законодателей в ходе руководства этой деятельностью. Устный' и тайный'
характер такого регулирования способствовал обеспечению* секретности, но
лишал потомков' на княжеских престолах возможности изучения^ опыта,
наработанного их предками, следствием чего было отсутствие преемственности
в организации и деятельности.органов государственной безопасности.
4. Существенной особенностью правового регулирования розыскной
деятельности в Русском централизованном* государстве и сословно-
представительной монархии являлись попытки создания постоянно
действовавших органов получения и реализации информации о преступниках и
противниках. Это постоянство длилось на протяжении каждого отдельного
правления. Некоторые разведывательные и судебно-розыскные органы -
Посольский, Земский и Разбойный приказы - продолжили существование на
длительный срок, другие (Приказ тайных дел) действовали только до смены
монарха, либо, сохранив форму, изменяли принципы- деятельности. В то же
время- рост политического отчуждения власти и народа приводил к
самоустранению населения от участия в осуществлении полицейской функции
государства. Власть отреагировала на это явление созданием выборных, а затем
и назначаемых органов борьбы с преступностью, одновременно стимулируя
население к участию в этой борьбе различными способами.
5. Развитие государственного аппарата в период абсолютной монархии
повлекло за собой дальнейшее отчуждение населения от участия в делах
государства, в том числе и в поддержании правопорядка. Между тем
потребность власти в надежной информации о подготавливаемых и
совершенных преступлениях, прежде всего политических, значительно
выросла. Это противоречие разрешалось применением материального

27
вознаграждения доносчиков и> введения суровых санкций за недонесение.
Наряду с этим> все более широкое распространение неправовое регулирование
получили оперативно-розыскные методы получения информации путем
создания государственных розыскных органов, как временных, так и постоянно
действовавших. Изменился и характер политического- розыска. Если ранее
преследовались измены государю (от недостаточного повиновения до перехода
на сторону противника), то/теперь наряду с этим политический розыск встал на
страже авторитета власти, репрессиями отучая население не только осуждать,
но даже и просто обсуждать ее деятельность.
6. Создание отделений сыскной полиции для борьбы с общеуголовной
преступностью во второй половине XIX века стало насущной необходимостью,
и такие органы были созданы, сначала в столицах, а затем, в начале
следующего столетия, и в других городах. Существенным недостатком в
деятельности их были малочисленность, низкий уровень финансирования и
децентрализованность. Правовое регулирование их деятельности было
достаточно общим, правовые нормы, требуя применения уже известных и
эффективных методов розыска, ни в коей мере не сковывали инициативу
сыскных чинов, главным мерилом результативности полагая конечный
результат.
7. Исследование выявило особое влияние личностного субъективного
фактора в создании и развитии,разведывательных органов и правовой основы
их деятельности в XIX - начале XX вв. Великолепно разработанные в начале
Отечественной войны 1812 г. нормативные акты по организации
разведывательных органов действующей армии, удостоенные высочайшего
утверждения, были не только преданы забвению с окончанием войны, но и сама
Высшая военная полиция была упразднена. Подробные проекты организации
разведки на театре военных действий не только не применялись, но и не
удостаивались внимания властей предержащих. Отдельными успехами внешняя
разведка была обязана конкретным ее руководителям, военным агентам и
резидентам. Отсутствие надежной нормативной базы и финансирование по
остаточному принципу не давали возможности даже лучшим деятелям надежно
обеспечивать руководство сведениями о вероятном или реальном противнике.

28
8. Подобная-тенденция сохранилась.и к началу Первой-мировой войны.
Созданные в начале XX в. органы военной контрразведки получили, несмотря
на секретность самого факта своего существования» надежную правовую
основу своей деятельности. Однако к надвигавшейся войне
контрразведывательные органы оказались не готовы. Преступное бездействие
военных властей, не разработавших нормативные акты на военное время, не
позволило развернуть надежное контрразведывательное прикрытие войск с
началом военных действий. В ; созданных лишь через год после начала войны
нормативных актах нашли отражение личные амбиции генералитета, различные
подходы к организации контрразведки. В результате созданные в действующей
армии контрразведывательные органы не былиюбъединены в систему. Поэтому
значительные успехи, выразившиеся в- разоблачении отдельных шпионов,
разгроме резидентур и разведцентров, не привели к оперативному успеху, не
позволили эффективно противодействовать вражескому шпионажу.
Использование не только опыта оперативно-розыскной- деятельности,
накопленного в системе политического розыска, но и носителей этого опыта в
системе военной- контрразведки нанесло ей значительный ущерб после краха
российской монархии, когда начались преследования жандармских офицеров,
составлявших наиболее опытные кадры.
9. Наиболее подробное содержание правового регулирования
оперативно-розыскной деятельности в дореволюционный период
демонстрируют акты политического розыска, обобщившие опыт его
руководителей. Однако регулированию подвержена сама деятельность
внутренних агентов, способы вербовки, прикрытия, защиты сотрудников от
провала, а непосредственные способы действий каждого секретного сотрудника
в конкретных случаях изобретались либо им самостоятельно, либо офицером,
заведующим розыском, и не подлежали не только регулированию, но и огласке
перед руководством, составляя профессиональную тайну каждого
жандармского офицера. Особенно подробно урегулирован активный метод
розыска - создание обстоятельств, вынуждавших политического противника к
деяниям, выявлявшим преступный характер его деятельности с целью
прекращения таковой с применением судебной или административной

29
репрессии. Названный революционерами провокацией, применяемый на грани*
законности, метод существенно повысил эффективность розыска. Высокое
качество правового регулирования оперативно-розыскной деятельности в
политическом' розыске позволило использовать его акты, в военной
контрразведке и частично в уголовном сыске.
10. Правовое регулирование наружного (филерского) наблюдения
преследовало несколько иные цели, чем регулирование внутреннего
наблюдения. Направлено оно было прежде всего на обобщение опыта филеров,
а не руководителей розыска, служило главным образом сводом правил' и
приемов, которых следовало придерживаться для успешного осуществления
слежки. Нормативные акты обобщили огромный опыт, накопленный* асами
наружного наблюдения, который до сих пор не потерял своей актуальности.
Однако цели их принятия, в первую очередь повышение профессионализма
филеров, не были достигнуты, и в основном потому, что составители актов
весьма слабо представляли себе средства достижения этого. Голословные
призывы «уметь найтись во всякой обстановке» не дали- сколько-нибудь
серьезных результатов. Несмотря на видимую диспозитивность норм, в целом
инструкции оставались жестко императивными и не давали возможности
развивать самостоятельность наблюдательных агентов. Намного эффективнее
действовали оперативные работники при обеспечении безопасности высших
лиц государства. Нормы, регулировавшие их деятельность, не только
разрешали, но и поощряли инициативу исполнителей; и это в сочетании с
достаточным материальным стимулированием позволило добиться высоких
результатов.
11. Одним из важнейших условий эффективности оперативно-розыскной
деятельности была ее секретность. В работе исследована борьба с
неумышленным разглашением государственных, военных и служебных тайн в
Российской империи, которая велась по всем направлениям, предприняты были
меры уголовно-правового, административного (полицейского), идеолого-
воспитательного характера. Однако сравнительно невысокая эффективность
предпринятых мер показывает явную их недостаточность и
непоследовательность.

30
12. Развитие безагентурных форм оперативно-розыскной деятельности,
(перлюстрации, оперативных и криминалистических учетов)' доказало
эффективность их как средств получения информации о-преступлениях, но в то
же время выявило необходимость надежного правового регулирования их,
обеспечения-высокой степени секретности и профессиональной квалификации
исполнителей; поскольку оглашение тайны этих форм розыска серьезно
подрывало авторитет власти.
13. В ходе исследования выявлена зависимость между состоянием
правового' регулирования- той' или. иной области оперативно-розыскной
деятельности и ее эффективностью. Недостаточный уровень правового
регулирования' существенно повышал роль субъективного фактора, что, как
правило, негативно сказывалось на эффективности- деятельности розыскных
органов. Особенно ярко в Российской империи это- проявилось в разведке и
контрразведке.
Теоретическая значимость исследования состоит в том,, что
рассматриваемые в нем вопросы правового регулирования оперативно-
розыскной деятельности относятся к числу наименее изученных в современной-
науке о государстве и праве. Сформулированные в работе положения и выводы
расширяют научные представления о способах получения государственной
властью важной информации для обеспечения государственной безопасности и
правопорядка, а также развивают ряд разделов, теории государства и права.
Материалы диссертации могут найти применение в дальнейших научных
разработках по многим вопросам государственного права.
Практическая значимость исследования заключается в том, что
положения и выводы, сформулированные автором, могут быть использованы
учеными-правоведами при разработке положений новой отрасли научного
знания - сыскологии, а также законодателями в правотворческом процессе, при
совершенствовании правового регулирования оперативно-розыскной
деятельности. Результаты исследования могут быть полезны в преподавании
таких учебных дисциплин, как теория и история государства и права,
конституционное право, оперативно-розыскная деятельность, исторических
дисциплин гражданского цикла при обучении специалистов в сфере

31
юриспруденции в юридических и гуманитарных общеобразовательных
учреждениях и учебных заведениях МВД и ФСБ.
Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы
диссертации рассматривались на заседаниях кафедры Истории» государства и
права Уральской государственной юридической академии.
Материалы исследования апробированы в докладах и выступлениях на
научных и научно-практических конференциях, в том числе международных:
«Россия и Восток: проблемы взаимодействия» (г. Омск, 1997г.); «Актуальные
проблемы истории государства и права, политических и правовых учений»
(г.Самара, 2001г.); «Актуальные проблемы реформирования экономики и
законодательства России и стран СНГ - 2001» (г.Челябинск, 2001г.);
«Проблемы истории государственного управления: Государственный аппарат и
реформы в России (к 200-летию министерской системы управления в России»
(г. Санкт-Петербург, 2002г.); «Правовая защита частных и публичных
интересов» (г. Челябинск, 2005г.); «История парламентаризма. К 100-летию
Государственной Думы, в < России» (Самара, 2006); «Право и политика: история
и современность» (г. Омск, 2007г.); «Проблемы регионального управления,
экономики, права и инновационных процессов в образовании» (г. Таганрог,
2007г.); «Актуальные проблемы права России и стран СНГ» (г. Челябинск,
2007г.); «Правовой статус и правосубъектность лица: теория, история,
компаративистика» (г. Санкт-Петербург, 2007г.); «Правовая защита частных и
публичных интересов» (г.Челябинск, 2008); «Проблемы кодификации
законодательства России» (г.В. Уфалей Челябинской обл., 2008); Седьмые
осенние юридические чтения (г.Хмельницкий, Украина, 2008); «Право и
политика: история и современность» (г.Омск, 2009); Восьмые осенние
юридические чтения (г.Хмельницкий, Украина, 2009).

Ряд положений и идей диссертационного исследования нашли отражение


в учебном процессе при разработке и внедрении рабочих и учебных программ и
преподавании курсов «История отечественного государства и права» и
«История политических и правовых учений» на факультете права и финансов
Южно-Уральского государственного университета.

32
Результаты исследования также нашли отражение в опубликованных
работах автора.
Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех разделов,
шести глав, включающих 19 параграфов, заключения и библиографического
списка.

33
РАЗДЕЛ I
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ
ИСТОРИКО-ПРАВОВОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Глава 1. Основные понятия и термины в их исторической ретроспективе

1.1. Правопорядок и его охрана


Необходимость теоретического раздела в историко-правовом
исследовании обуславливается рядом факторов, отражающих современные
тенденции в развитии права как науки вообще и таких ее разделов, как теория и
история государства и права. В первую очередь следует отметить разрыв между
названными отраслями научного знания и другими общественными науками, в
первую очередь отечественной историей. Предметно этот разрыв выражается в
том, что ряд видных исследователей отечественной истории, избрав объектом
исследования институты российского государства на различных этапах его
развития, откровенно игнорируют базовые положения теории государства и
права либо не считают возможным согласовывать с ними свои собственные
выводы.
К примеру, М. М. Кром полагает, что «до конца XV века об
интересующем нас явлении говорить всерьез еще не приходится. Дело в том,
что одним из важнейших условий возникновения политического розыска
является централизация власти и управления, объединение страны (в эпоху
удельной раздробленности розыск едва ли возможен, поскольку разыскиваемые
лица легко могли найти убежище на территории соседнего княжества). Не
менее важно и другое: сама организация розыска, для того чтобы быть
эффективной, требует определенного развития государственного аппарата.
Нужен целый штат чиновников, ведущих делопроизводство, принимающих
жалобы и доносы, составляющих протоколы допросов и т. д. Невозможно себе
представить систему розыска без «досье» и архивов. Наконец, существенные
перемены должны были произойти в правосознании, чтобы появилось понятие
государственного преступления, а это случилось далеко не сразу: Киевская

34
Русь не знала такого понятия. Все эти условия, о которых шла речь, сложились
на рубеже XV—XVI веков»1. Исследователь искренне не понимает, что не
централизация власти, а само ее обособление от населения и упорядочение
взаимоотношений между ними под угрозой наказания, то есть становление
государства и создание им правового порядка и есть важнейшее условие
создания политического розыска как средства охраны этого правопорядка". И
уровеньфазвития аппарата, в том числе и розыскного органа, есть показатель не
наличия политического розыска, а степени охвата им населения. До некоторых
пор, когда количество противников государя исчислялось десятками, в
большом-штате чиновников просто не было необходимости.
Не лучше обстоит дело и с публикациями некоторых юристов-практиков,
специалистов отраслевых наук. С. А. Воронцов в своем учебном пособии
утверждает, что «специальных субъектов, реализующих правоохранительную
функцию и функцию обеспечения безопасности государства, вплоть до второй
половины XVI в. не существовало. Так, широко использовались шпионы, но не
существовало шпионских организаций»3.
Поэтому, прежде чем приступить к изложению результатов исследования
оперативно-розыскной деятельности и органов, осуществлявших ее в России с
момента возникновения государства до крушения монархии, следует выяснить,
как понималась эта деятельности и ее назначение на всех этапах существования
государственности. Ключевым понятием при этом является понятие
правопорядка. Следует признать, что теория его до недавнего времени была
слабо разработана, что давало основание некоторым авторам заявить об
отсутствии научно обоснованной теории правопорядка .
Тем не менее категория правопорядка присутствует в трудах теоретиков
права и государства с давних времен. Уже Аристотель указывал, что «закон

1
Кром М. М. Зарождение политического розыска в России (конец XV — первая половина XVI века) //
Жандармы России / Сост. В. С. Измозик. СПб.; М., 2002. С. 7.
2
Подробнее см.: Жаров С.Н. О некоторых теоретических основах историко-правового исследования
политического розыска в России // Правоведение. 2008. №4. С. 245-247.
3
Воронцов С.А. Спецслужбы России. Ростов н/Д, 2006 С. 57.
4
См.: Общая теория государства и права. Академ, курс в 3-х т. / Отв. ред. проф. М.Н.Марченко. Т. 3. М.,
2002. С. 186.

35
есть некий порядок; благозаконие, несомненно, есть хороший> порядок»1.
Цицерон, декларируя равенство граждан перед законом, писал: «...если, закон
есть связующее звено гражданского общества, а право, установленное законом,
одинаково для всех, то на каком праве может держаться общество граждан,
когда их положение неодинаково? ...Да и что такое государство, как не общий
правопорядок?»"
И авторы нового и новейшего времени полагали правопорядок основой и
целью создания законов; О. Конт, к примеру, заявил, что «...искусственный
порядок, как социальных, так и всех других явлений, необходимо покоится на
естественном порядке, обусловленном всюду совокупностью реальных
законов» . С. А. Муромцев полагал, что «вся совокупность прав,
существующих в данное время в данном обществе, образует правовой
порядок»4.
Современных определений правопорядка множество. А. В. Васильев
определяет его как «систему правовых отношений, которая складывается в
обществе в результате соблюдения всеми участниками правоотношений
государственными властными органами, юридическими и физическими лицами
принципов законности»5. В. В. Борисов исходит из «понимания правопорядка
как объективно обусловленного состояния, свойства социальной жизни,
которое характеризуется внутренней согласованностью и урегулированностью
системы правовых отношений и связей, основанных на реализации
демократических, гуманистических принципов и нормативных основ права и
законности; прав, свобод и обязанностей всех субъектов» . Весьма близко к
этому пространное определение А. С. Пиголкина: «Правопорядок - состояние
упорядоченности регулируемых правом общественных отношений, возникшее
в результате последовательного осуществления законности и
характеризующееся реальным обеспечением, реализацией и охраной прав и

1
Теория государства и права: Хрестоматия: В 2-х т. / Авт.-сост. В.В.Лазарев, С.В.Липень. М., 2001. T.2. С.
472.
2
Цицерон. Диалоги. М., 1994. С. 24.
3
Теория государства и права: Хрестоматия... С. 474.
4
Там же.
5
Васильев А.В. Теория государства и права: учебник. 4-е изд., доп. и перераб. М., 2005. С. 246.
6
Общая теория государства и права. Академ, курс в 3-х т. / Отв. ред. проф. М.Н.Марченко... Т. 3. С. 187.

36
свобод личности; неукоснительным соблюдением юридических обязанностей,
правомерной деятельностью всех индивидуальных и коллективных субъектов
права. Он предусматривает также решительную борьбу с любыми
нарушениями правовых норм, восстановление нарушенных субъективных прав.
Это порядок, где взаимоотношения органов, организаций и отдельных граждан
четко определены законом, обеспечены и защищены государственной
властью»1.
Не видя в этих определениях существенных недостатков; автор тем не
менее считает необходимым отметить в них отсутствие историзма, поскольку
такие определения применимы далеко не ко всем этапам существования
государства и, следовательно, позволяют допустить, что государство может
существовать и в отсутствие правопорядка. Более универсальная трактовка
предложена А. С. Шабуровым: «...правопорядок можно определить как
основанную на праве и законности организацию общественной жизни
отражающую качественное состояние общественных отношений на
определенном этапе развития общества»". В последней редакции этого
учебника универсальность определения доведена до высшего уровня:
правопорядок - это «состояние упорядоченности общественных отношений,
образовавшееся в результате практической реализации правовых норм»3.
Наряду с фиксацией правопорядка как правового состояния такое понимание
позволяет признать его важнейшим условием и целью существования
государства. Именно эти элементы* - состояние упорядоченности
общественных отношений и поддержание этого состояния государством с
помощью права, - следует признать постоянными, внеисторическими. Что же
касается обеспечения, реализации и охраны прав и свобод, то этот элемент, как
и другие, носит вполне исторический характер, поскольку права и свободы
крепостного крестьянина в XVI веке, регулируемые Судебником 1550 г.,
существенно отличаются от прав и свобод гражданина Российской Федерации,

1
Теория государства и права: учебник / Под ред. А.С.Пиголкина, Ю.А.Дмитриева. М., 2008. С. 522-523.
2
Теория государства и права. Учебник / Отв. ред. В.М.Корельский, В.Д.Перевалов. Екатеринбург, 1996.
С.456.
3
Теория государства и права: Учебник для вузов / Отв. ред. д.ю.н., проф. В.Д.Перевалов. 3-е изд., перераб. и
доп. М., 2007. С. 285.

37
зафиксированных в ее Конституции, также и способы реализации и охраны
этих прав и свобод различны.
Л. И. Каск полагал правопорядок, с одной стороны, результатом
законодательной формы деятельности государства, а с другой - важнейшим
средством осуществления всех функций государства, а потому охрана
правопорядка ни в целом, ни частично не может рассматриваться как
самостоятельная функция* государства1. Критикуя эту позицию, И. И. Мушкет и
Е. Б. Хохлов заметили, что, хотя специализация деятельности есть черта,
характерная для любого государства, «правопорядок формируется и
поддерживается деятельностью отнюдь не только одной группы каких-либо
специализированных органов или даже одной ветви государственной власти.
Правопорядок есть, по сути, условие существования, самого социального
института государства, поэтому он (правопорядок) является целью государства
как такового, а потому и его деятельность по охране правопорядка должна
рассматриваться не иначе, как государственная функция, имманентно присущая
любому типу государства, действующему в любой исторической- эпохе»". При
этом нас в контексте данного исследования интересует не процесс создания
правопорядка или его социальное назначение, а охрана уже существующего
правопорядка. Это достаточно широкое понятие, включающее в себя и
поддержание благочиния, и борьбу с преступностью, и обеспечение
государственной безопасности.
Таким образом, охрана правопорядка составляет цель государства,
причем эта цель носит внеисторический характер. На достижение этой цели
направлены все ветви государственной власти, но наиболее объемный блок мер
осуществляется исполнительной, или административной властью. Как отметил
Г. Еллинек, управление, которое заключает в себе непосредственное
осуществление правительственных задач, должно быть осуществляемо всегда.
Без него государство не просуществует ни одного момента. Можно себе

См. Каск Л.И. Функции и структура государства Л., 1969. С. 45.


"" Мушкет И.И., Хохлов Е.Б. Полицейское право России: проблемы теории СПб., 2001 С. 29

38
представить деспота, который обходится без закона и судей, но государство без
управления было бы анархией1.
Уже на ранних этапах развития государства проблема методов охраны
правопорядка занимала умы мыслителей и политиков. Одним из первых
мыслителей, сформулировавших пути формирования взаимопонимания и
любви подданных к правителю как средства обеспечения его безопасности, был
афинский гражданин, военный и политический деятель и писатель V—IV вв. до
н.э. Ксенофонт.
В диалоге «Гиерон» указаны средства обеспечения безопасности
правителя путем устранения поводов к ненависти со стороны подданных:
«хорошо исполнившего дело похвалить и наградить всегда сопровождается
признательностью, но порицать того, кто делает неверно, взыскивать,
наказывать — все это ведет к ненависти. Я полагаю, что того, кто требует
понуждения, нужно передавать другим для наказания, а раздавать награды
самому»; привлечения наемных телохранителей и войска к выполнению
полицейских обязанностей в интересах всего населения: «а когда горожане
узнают, что эти люди ничего не делают дурного тому, кто ни в чем не виновен,
но обуздывают желающих совершить преступление, что они помогают
обиженным и предохраняют горожан, своими заботами-и опасностями, то каким
образом они не станут охотно тратить на их содержание?»; укрепления и
украшения всего города, а не личных владений: «Что доставит тебе больше
славы? Украшенный громадными затратами твой дом или целый город,
снабженный стенами, храмами, колоннадами, площадями, гаваньми и т.п.?»
Результатом подобных мероприятий будет желанный для тирана режим
безопасности и правопорядка: «ты будешь не любим, но обожаем всеми; ...не
ты будешь бояться, но за тебя будут бояться, чтобы с тобою что не случилось.
Ты будешь иметь готовых послушников, охотно заботящихся о тебе; а в случае
опасности, ты увидишь не только соратников, но храбрых предратников...»~.

1
См.: Еллинек Г. Общее учение о государстве. Спб., 1908. С.451-452.
2
Ксенофонт. Гиерон (о самовластии). \\ Сочинения Ксенофонта в пяти частях. Часть V. Мелкие статьи:
Scripta minora. Ревель, 1895. С. 47-53.

39
Правда, Ксенофонт был признанным сторонником монархического типа
государства, полагая, что только в нем возможно достижение цели государства
- блага и счастья всех его граждан. Разочаровавшись в полисе и видя реальные
пути преодоления кризиса - «участившееся назначение стратегов-автократоров,
распространение наемничества, возрождение тирании, развитие федерализма»1
- Ксенофонт вместе с другими мыслителями наиболее удобными и доступными
ему средствами развивал новые для Эллады, но от этого тем более популярные
идеи: монархическую и панэллинскую".
Почти в то же время на Востоке нашла теоретическое обоснование
противоположная точка зрения: надежно охранять правопорядок можно только
при помощи страха наказания1. Это проверенное на практике средство воспел
китайский администратор, основатель школы легистов Гунсунь Ян, писавший в
IV в. до н.э.: «Надлежит продумать следующее: если потворствовать тому, что
люди любят, люди будут страдать от того, что ненавидят; если же
потворствовать тому, что люди ненавидят, они будут довольны, получив то, что
любят. Откуда я знаю, что дела будут обстоят именно так? Когда люди
печалятся, они задумываются, когда они задумываются, то начинают следовать
закону. Когда люди наслаждаются, они развращаются, а когда люди
развращаются, рождается лень. Поэтому, если управлять людьми путем
наказаний, они станут боязливы, а когда они станут боязливы, не осмелятся,
творить злодеяния, когда же люди не будут творить злодеяния, то они будут
довольны тем, что они любят. Если же наставлять людей с помощью
справедливости, они избалуются а когда люди избалованы, рушится порядок, а
там, где нет порядка, люди страдают от того, что они ненавидят. То, что я
называю наказаниями, есть основа справедливости то, что в наш век называют
справедливостью,— это путы к насилию. Действительно, тот, кто стремится
исправить людей, используя то, что они ненавидят, непременно добьется того,
что они любят; тот же, кто стремится исправить людей, используя то, что они
любят, непременно вызовет к жизни то, что они ненавидят. ...Иметь законы и в

1
Фролов Э.Д. Огни Диоскуров: Античные теории переустройства общества и государства. Л., 1984. С. 147.
' Подробнее см.: Жаров С.Н. Политические и правовые взгляды Ксенофонта // Вестник ЮУрГУ, серия
«Право». №8(08). 2001. С. 113-117.

40
то же время не иметь возможности покончить с беспорядком - все равно что не
иметь законов. ... Действительно, нет большей' выгоды для жителей
[Поднебесной]', нежели порядок, и нет более твердого порядка, нежели порядок,
установленный самим> правителем. Путь, благодаря которому можно стать
правителем - всемерное возвеличивание закона. Для того чтобы сделать закон
всесильным, нет более насущной задачи, нежели искоренение преступлений, а
для искоренения преступлений нет более глубокой основы, нежели суровые
наказания»1.
Анализ обеих точек зрения на проблему заставил себя ждать около двух
тысячелетий. В начале XVI в. флорентийский' государственный деятель
Никколо Макиавелли в своем бессмертном творении «Государь», оценив
положительные и отрицательные стороны того и другого способов и указав, что
надежнее править народом при помощи страха, чем любви, отметил:
«...государь должен внушать страх таким образом, чтобы, если не приобрести
любви, то хотя бы избежать ненависти, ибо вполне возможно внушить страх
без ненависти. Чтобы избежать ненависти, государю необходимо
воздерживаться от посягательств на имущество граждан и подданных и на их
женщин. Даже когда государь считает нужным лишить кого-либо жизни, он
может сделать это, если налицо подходящее обоснование и очевидная причина,
но он должен остерегаться посягать на чужое добро, ибо люди скорее простят
смерть отца, чем потерю имущества. Тем более что причин для изъятия
имущества всегда достаточно и если начать жить хищничеством, то всегда
найдется повод присвоить чужое, тогда как оснований для лишения кого-либо
жизни гораздо меньше и повод для этого приискать труднее»".
Опасной для государя Макиавелли считал не только ненависть, но и
презрение подданных: «Презрение государи возбуждают непостоянством,
легкомыслием, изнеженностью, малодушием и нерешительностью. Этих
качеств надо остерегаться как огня, стараясь, напротив, в каждом действии
являть великодушие, бесстрашие, основательность и твердость. Решение
государя касательно частных дел подданных должны быть бесповоротными, и

1
«ШАН ЦЗЮНЬ ШУ» // http://srph.ru/library (2009. 24 апреля).
2
Макиавелли Н. Государь. Гл. XVII.

41
мнение о нем должно быть таково, чтобы никому не могло прийти в голову, чтс
можно обмануть или перехитрить государя»1.
Кроме этих, есть и третья причина покушений на правителей: «всякий,
кому не дорога жизнь, может совершить покушение'на государя, так что нет
верного способа избежать гибели от руки человека одержимого. Но этого не
следует так уж бояться, ибо подобные покушения случаются крайне редко.
Важно лишь не подвергать оскорблению окружающих тебя должностных лиц и
людей, находящихся у тебя в услужении»2.
Монтескье, не имевший опыта государственного управления, полагал,
однако, что правление должно осуществляться на основе любви народа к
правителю и наоборот, за исключением деспотических государств, «где все, что
внушает страх, становится одной из пружин правления» . Проблеме
безопасности он придавал настолько большое значение, что напрямую связывал
ее со свободой гражданина: «Свобода политическая заключается в нашей
безопасности или по крайней мере в нашей уверенности, что мы в
безопасности» . Преступления против безопасности рассматриваются как
наиболее опасные, наказываемые исключительно смертной казнью: «Это
своего рода талион, посредством которого общество лишает безопасности
гражданина, лишившего или покушавшегося лишить безопасности других. Это
наказание извлечено из природы вещей, оно почерпнуто из разума и из самого
источника добра и зла. Гражданин заслуживает смерти, если он нарушил
безопасность до такой степени, что лишил кого-нибудь жизни или покушался
это сделать. Смертная казнь является тут как бы лекарством для больного
5
общества» .
Однако, признавая, что «в делах, нарушающих спокойствие или
безопасность государства, тайные действия подлежат ведению человеческого
правосудия», Монтескье допускал участие населения в раскрытии заговоров
лишь в форме доносов, а ответственность за недонесение полагал необходимым

1
Там же. XIX.
2
Там же.
3
Монтескье Ш. О духе законов. VI. XVII.
4
Там же. XII. II.
5
Там же. XII. IV.

42
ограничить• даже в монархиях1. Применение-агентуры Монтескье осуждал с
моральных позиций: «Нужны ли шпионы в монархии? Хорошие государи
обычно не пользуются их услугами. Человек, который соблюдает законы,
выполняет все, чего может требовать от него государь; надо, чтобы по крайней
мере он мог найти убежище в собственном доме и спокойно заниматься своими
делами, поскольку это не связано с каким-либо нарушением законов. Шпионаж,
может быть, и был бы терпим, если бы шпионами были честные люди. Но по
позору, который неизбежно ложится- на лицо, можно судить о позоре самого
дела»". Чрезвычайно тонкое рассуждение, которое стоило бы дополнить
суждением о том, как выявить среди людей, соблюдающих законы, тех, кто их
не соблюдает или готовится нарушить. Но что для великого теоретика нужды
полицейских практиков? Важнее заклеймить шпионаж, чтобы красиво
выглядеть в глазах читателей.
Гегель, напротив, не только согласился с необходимостью наблюдения за
частной жизнью населения со стороны государства, но даже отказывался
ставить рамки этому наблюдению. Делая попытку разграничить «то; что вредно
и что не вредно, а применительно к преступлению - что подозрительно и что не
подозрительно, что следует запретить или подвергнуть надзору и что не
следует запрещать, за что не следует подвергать надзору, подозрению, допросу
или привлекать к ответственности», он отметил, что объективных факторов для
такого разграничения не существует. «Ближайшие определения дают здесь
нравы, дух государственного устройства, нынешнее состояние, опасность в
данный момент и т.д.». Полицейская власть склонна брать под свой контроль
как можно больше, в идеале - все аспекты жизни и деятельности граждан.
Последствия этого достаточно печальны: «Из-за этих аспектов случайности и
произвольности действий личности полиция становится чем-то ненавистным.
При очень развитой рефлексии она может принять такую направленность, что
вовлечет в сферу своего ведения все возможное, ибо во всем можно найти такое
отношение, посредством которого то или иное может стать вредным. Полиция
молсет действовать чрезвычайно педантично и стеснять повседневную жизнь

1
Там же. XII. XVII.
2
Там же. XII. XXIII.

43
индивидов. Однако, сколь ни дурно такое положение, объективную
пограничную линию здесь провести нельзя»1. Другими словами, объективных
критериев, ограничивающих вмешательство полиции в частную жизнь граждан,
философ не находит. Однако же без полицейского попечения со стороны
государства- он не представляет гражданское общество: «Полицейское
попечение осуществляет и сохраняет прежде всего» содержащееся в
особенности гражданского общества всеобщее как внешний порядок и
установления'для защиты и безопасности масс от особенных целей и интересов,
существующих в этом всеобщем; равным образом оно в качестве высшего
руководства заботится об интересах..., выходящих за пределы гражданского
общества» .
Осознание гражданами факта, что вмешательство полицейского надзора в
частную жизнь не самоцель и не удовлетворение низменных потребностей
полицейских, а средство для обеспечения безопасности масс - вот выход из
этого противоречия. Гегель утверждал, что в исполнении каждой обязанности в
качестве подданного, в том числе и в обязанности повиноваться распоряжениям
полиции, гражданин должен видеть «свой собственный интерес, свое
удовлетворение или расчет, и из его отношения! к государству должно
возникнуть право, благодаря которому всеобщее дело становится его
собственным, особенным делом... Индивид, по своим обязанностям
подданный, находит в качестве гражданина и исполнении этих обязанностей
защиту своей личности и собственности, внимание к особенному благу и
удовлетворение его субстанциональной сущности, сознание и чувство, что он
член этого целого, и в этом исполнении обязанностей как свершений и дел на
пользу государства государство обретает основу своей прочности и своего
пребывания» . С другой стороны, «если гражданам нехорошо, если их
субъективная цель не удовлетворена, если они не находят, что опосредованием
этого удовлетворения является государство как таковое, то прочность
государства сомнительна»4. Подобные утверждения Гегеля оказались

1
Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990 С. 266
2
Там же. С.274.
3
Там же. С. 288.
4
Там же. С. 291.

44
справедливы» не только для современной' ему эпохи, когда в Европе
утверждалось т.н. полицейское государство, в котором полиция осуществляла
надзор за всеми сторонами жизни государства и общества, в том числе и в
частную жизнь, но и для нынешнего гражданского общества некоторых
европейских государств, где граждане информируют полицию о всех
замеченных правонарушениях, а в праздничные дни в полицию «приходят с
тортами - поздравить и провести время»1.
Нераскрытые преступления влекут за собой существенное
неудовлетворение одной из важнейших субъективных целей - чувствовать себя
в безопасности. И. Бентам указывал, что «тревога бывает большей, когда по
свойству обстоятельств преступления бывает труднее открыть или узнать его
виновника. Если он остается неизвестен, то успех его преступления есть
поощрение для него и для других: нельзя указать границ тем преступлениям^
которые остаются неизвестными, между тем как потерпевшая сторона теряет
всякую надежду на вознаграждение»2. Соответственно, граждане с пониманием
отнесутся к тем мерам правительства, которые хоть и ограничивают их в чем-
либо, но направлены на улучшение деятельности по предупреждению,
раскрытию и пресечению преступлений: «Известная мера правительства...
может быть названа сообразной с принципом полезности или внушенной этим
принципом, когда ...стремление этой меры увеличить счастье общества бывает
больше, чем ее стремление уменьшить это счастье» .
Таким образом, политико-правовая мысль не только сформулировала
понятие правопорядка как важнейшего условия существования государства.
Охрана правопорядка составляет цель государства, причем эта цель носит
внеисторический характер. Соотношение прерогатив различных ветвей власти
в обеспечении правопорядка есть самая общая характеристика методов
(способов), используемых государством для достижения указанной глобальной
цели. Эти методы находят свою конкретизацию в деятельности
соответствующих государственных структур. С другой стороны, способы

1
Я служу в полиции // Neue Zeiten. 2009. №4. С 50.
" Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства М , 1998. С. 203-204
3
Там же. С. П.

45
деятельности государственного механизма в обеспечении правопорядка
предполагают наличие адекватных средств, в числе'которых - система общих и
специализированных государственных институтов и правовые нормы,
формализующие сферу компетенции и формы деятельности указанных
институтов. Однако само содержание правопорядка весьма динамично,
определяется- множеством различных факторов. Поэтому не могут быть
одинаковыми для всех обществ и постоянными как соотношение методов
охраны правопорядка, так и содержание и система используемых средств . Тем
не менее эффективность различных средств охраны правопорядка является
основанием не только пренебречь причиняемым при их применении
ущемлением гражданских свобод, но и убедить граждан согласиться с этим
ущемлением, и сотрудничать с правоохранительными органами открыто или
конфиденциально.

1.2. Оперативно-розыскная деятельность и осуществлявшие ее органы


Определение, данное в Федеральном Законе от 12 августа 1995 г. № 144—
ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее - Закон об ОРД - С.Ж.):
«Оперативно-розыскная деятельность - вид деятельности, осуществляемой
гласно и негласно оперативными подразделениями государственных органов,
уполномоченных на то настоящим Федеральным законом (далее - органы,
осуществляющие оперативно-розыскную деятельность), в пределах их
полномочий посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий в
целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина,
собственности, обеспечения безопасности общества и государства от
преступных посягательств» - отражает современное состояние этого вида
деятельности по охране правопорядка, а потому в историко-правовом
исследовании не всегда применимо, особенно на ранних этапах развития
государства.
При определении содержания имеется несколько сложностей. Первая из
них состоит в том, что термин «оперативно-розыскная деятельность» до

1
См.: Мушкет И.И., Хохлов Е.Б. Указ. соч. С. 32.

46
принятия Закона об ОРД использовался главным образом в уголовном розыске,
органы государственной безопасности применяли термины «разведывательная» •
или «разведывательно-поисковая» деятельность. К- примеру, А. В. Шахматов-
отметил в своей докторской диссертации, что, «рассматривая исторические
аспекты формирования законодательства об оперативно-розыскной
деятельности, следует учитывать, что понятия уголовно-сыскной деятельности
(уголовного сыска) и оперативно-розыскной деятельности не являются
тождественными, и по содержанию эти виды деятельности совпадают лишь-
частично. Оперативно-розыскная деятельность как таковая возникла и
формировалась на первоначальном этапе как составная- часть сыскной
деятельности (сыска)»1, понимая сыск как выслеживание и розыск
преступников". Между тем Закон об ОРД, перечисляя органы, которым вменено
в обязанность осуществлять оперативно-розыскную деятельность,
недвусмысленно указал на сферы, в которых эта деятельность применяется: в
уголовном и политическом розыске, разведке и контрразведке. А формулировка
А. В. Шахматова неточна, поскольку если термин «преступник» может быть
применен, с некоторой условностью, к шпионам и конкурентам в борьбе за
власть, то уж никак его нельзя применить к объектам разработки внешней
разведки. Некоторые авторы полагают добывание информации о событиях или
действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или
экологической безопасности Российской Федерации (ст. 2 ФЗ об ОРД)
дополнительными видами ОРД, мотивируя это тем, что основной способ
добывания такой информации - это разведывательная и контрразведывательная
3
деятельность . Здесь снова происходит подмена понятий, поскольку Закон об
ОРД регулирует весьма специфическую деятельность всех уполномоченных
государственных органов по добыванию, проверке, анализу и систематизации
информации особыми средствами, а авторы учебника пишут обо всем

Шахматов А.В. Агентурная работа в оперативно-розыскной деятельности (теоретико-правовое


исследование российского опыта): Дисс... докт. юрид. наук. СПб., 2005. С. 23.
2
См. Шумилов А.Ю. Закон и оперативно-розыскная деятельность: Толковый словарь понятий и терминов,
используемых в законодательстве в области оперативно-розыскной деятельности. М., 1996. С. 59
3
См.: Оперативно-розыскная деятельность: Учебник. 2-е изд., доп. и перераб. / Под ред К.К.Горяинова,
В.С.Овчинского, Г.К.Синилова, А.Ю.Шумилова. М., 2004. С. 8.

47
многообразии действий этих органов, в том числе и по реализации, сведений,
полученных оперативно-розыскным путем.
Тем не менее специального термина, обозначавшего именно оперативно-
розыскную деятельность в ее современном понимании, не существовало вплоть
до создания в России постоянных специальных органов, предназначенных для
осуществления секретных розыскных мероприятий. Однако же охрана
правопорядка требовала- получения информации о покушениях на него, и
подобная деятельность осуществлялась уже в процессе формирования
государственности. С древних времен в Киевской Руси весь комплекс
следственных действий именовался «испытанием»1. Позднее, в периоды
централизованного государства и особенно сословно-представительной
монархии, шире стал применяться термин «сыск». Словом «розыск»
именовались не только следственные действия, но и особая форма судебного
процесса. Лишь после полной отмены розыскного процесса и восстановления
принципа состязательности в суде этот термин' был сохранен для
предварительных негласных действий полиции: ст. 254 Устава уголовного
судопроизводства 1864 г. гласила, что «при производстве дознания полиция все
нужные ей сведения собирает посредством розысков, словесными расспросами
и негласным наблюдением, не производя ни обысков, ни выемок в домах»".
Здесь впервые розыск был законодательным путем отделен от следствия и
указаны особые розыскные мероприятия, в отличие от следственных действий.
Хотя подробно эти мероприятия и не регулировались, поскольку это был период
создания, испытания эффективности и наработки опыта использования их.
Позднее дефиниция уголовного сыска была уточнена, его понимали как
«негласное расследование и производство дознаний в видах предупреждения,
устранения, разоблачения и преследования преступных деяний обще­
уголовного характера», для чего сыскные отделения «через своих чинов имеют
систематический надзор за преступными и порочными элементами путем
негласной агентуры и наружного наблюдения»3. Из трудов теоретиков и

Подробнее см.: Жаров С.Н. История оперативно-розыскной деятельности и ее правового регулирования в


России (XI - начало XX вв.). Челябинск, 2008. С.78-79.
2
Российское законодательство X-XX веков. В 9-ти т. Т. 8 М.,1991. С. 145
3
Инструкция чинам сыскных отделений. СПб., 1910. § 1,2

48
практиков уголовного сыска видно, что-сыскная полиция Российской империи
применяла все известные сегодня оперативно-розыскные мероприятия
(естественно, за исключением обязанных своему появлению научно-
1
техническому прогрессу) .
Задачей политического розыска была «борьба с революционным-
движением, охрана существующего государственного строя, разрушение,
злодейских замыслов и посягательств на Священную Особу ГОСУДАРЯ
ИМПЕРАТОРА и лиц Императорской Фамилии, а также высших
правительственных лиц»". Содержание его было великолепно раскрыто
автором «Обязанностей жандармских унтер-офицеров...» подполковником
Померанцевым в 1897 г.: «расследованию и рассмотрению того или другого
преступного деяния, обыкновенно предшествует обнаружение его, что с
успехом может быть выполнено только при всестороннем негласном
наблюдении за населением вообще и за отдельными, вредными членами
общества, в частности. Этот путь дает возможность не только обнаружить
совершившееся уже преступление, но предупредить и пресечь его. Вот эти-то
обязанности законом и возложены на полицию и чинов Отдельного Корпуса
Жандармов. Причем полиция обязанности эти несет по отношении могущих
проявиться общеуголовных преступлений, а чины Корпуса Жандармов —
государственных и политических»3.
Что же касается разведки и контрразведки, в нормативных документах
негласный характер сбора информации даже не упоминается, поскольку
предполагается изначально: «Военным шпионством (военной разведкой)
является сбор всякого рода сведений о вооруженных силах (сухопутных и
морских) и об укрепленных пунктах государства, а также имеющих военное
значение географических, топографических и статистических данных о стране
и путях сообщения, производимый с целью передачи их иностранной державе».
«Контрразведка (борьба со шпионством) заключается в своевременном

1
Подробнее см.: Жаров С Н. Оперативно-розыскная деятельность уголовного сыска Российской империи //
Юристь-Правоведъ. 2007. №4. С. 56-61.
2
ГА РФ. Ф. 102. Оп. 314. Д. 49. Л. 1.
3
Жаров С.Н. История правового регулирования оперативно-розыскной деятельности в России (XI - начало
XX вв.). Документы и материалы Челябинск, 2007. С. 40.

49
обнаружении лиц, занимающихся разведкой для, иностранных государств, и в
принятии вообще мер для воспрепятствования разведывательной работе этих
государств в России»1.
Дальнейшее развитие термина, обозначавшего содержание деятельности
розыскных органов, было осуществлено в советское время. Один из первых
советских криминалистов И. Н. Якимов в первом издании своей
«Криминалистики» употреблял выражение «негласный розыск», относя к нему
агентурную работу, наблюдение; словесные расспросы и секретное наведение
справок". В. И. Громов уточнял, что розыск «в специальном значении этого
слова... лишь составная часть дознания, один из его элементов. Розыск, или,
как ранее говорили, сыск, предполагает особую систему работы, особую
организацию и требует большей подготовки, опыта и искусства для лица,
занимающегося розыском, чем производство простого дознания, не
требующего розыскных действий... Розыск есть... отдельный самостоятельный
акт этого дознания с присущими ему особыми приемами расследования:
негласным сыском, слежкой и наблюдением», и отмечал, что розыском
занимаются специальные учреждения уголовного розыска и ГПУ3.
Впервые в отечественной литературе выражение «оперативно-розыскные
действия», под которым авторы понимали комплекс негласных мероприятий
органов дознания по раскрытию преступления, применено в 1939 г. В
дальнейшем споры о содержании ОРД велись лишь в одном направлении:
полагать ли оперативно-розыскные меры составной частью следственной
тактики или самостоятельным видом деятельности? В конечном итоге
победила последняя точка зрения, одним из видных защитников которой еще в
1974 г. выступил Д. В. Гребельский, заявив, что «оперативно-розыскная
деятельность охватывает как научную организацию, так и тактику применения
системы мер разведывательно-поискового характера специально

§ I, 2 Инструкции начальникам контрразведывательных отделений 1911 г. II Никитинский И. Из истории


русской контрразведки: Сборник документов. М., 1946. С. 85
Якимов И.Н. Криминалистика. Руководство по уголовной технике и тактике / Новое изд., перепеч. с изд.
1925г. М., 2003. С. 270,280.
Громов В.И. Дознание и предварительное следствие: Методика расследования преступлений: Осмотр
места преступления: (Сб.науч.тр.) М., 2003. С. 20-22,
Голунский С.А., Шавер Б.М. Криминалистика. Методика расследования отдельных видов преступлений.
М., 1939. С. 26, 172.

50
уполномоченными подразделениями и должностными лицами в целях
эффективной борьбы с преступностью. Информацию, полученную в результате
оперативно-розыскных мер (ориентирующую информацию), несомненно;
учитывает следователь • при организации работы по делу и проведении
процессуальных действий. Однако это не подтверждает вывода, что названные
меры не имеют самостоятельного значения и должны быть включены в
«следственную тактику». Такой подход к их оценке может привести к попытке
придать фактическим,данным, полученным в процессе оперативно-розыскной
деятельности, значение судебных доказательств, что противоречит требованиям
уголовно-процессуального закона»1.
Отечественные криминалисты и теоретики ОРД оперируют также
терминами «оперативно-розыскной процесс» или «оперативно-розыскные
меры», давая им логичные, но не всегда1 соответствующие Закону об ОРД
определения. Вот, к примеру, одно из них: «Оперативно-розыскные меры
представляют собой специфический вид розыскной деятельности. Правом их
проведения наделены лишь компетентные государственные органы в лице
некоторых своих служб. Они носят непроцессуальный, обычно
разведывательный (поисковый) характер и осуществляются только
оперативными работниками и преимущественно негласными*средствами»".
Таким образом, отметим классифицирующие признаки, определявшие во
все времена деятельность определенного рода, называемую ныне «оперативно-
розыскной деятельностью»:
• осуществляется особо уполномоченными лицами и органами;
• осуществляется особыми, не применяемыми в других отраслях
способами;
• результатом ее является информация о деяниях и лицах,
представляющих опасность для данного общества или государства;
• получение информации осуществляется втайне и помимо желания
ее обладателей.

Гребельский Д.В. Правовая основа оперативно-розыскной деятельности советской милиции //


Социалистическая законность. 1974. № 3. С. 56.
2
Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Криминалистика: Учебник / Под ред.
Р.С.Белкина. М., 2001. С. 482.

51
Исходя из изложенного; автор полагает возможным в рамках историко-
правового исследования называть современным термином «оперативно-
розыскная деятельность» гласные и негласные мероприятия,
осуществлявшиеся уполномоченными на то государственной властью
лицами и органами при добывании и проверке (а в некоторых случаях и
реализации) информации о противоправных и опасных для государства
деяниях и лицах, совершавших эти деяния.
Отдельный интерес в рамках исследования представляет верное
определение субъектов этой деятельности, обычно именуемых
«спецслужбами». Наиболее распространены в отечественной научной и
популярной литературе два заблуждения.
Первое касается времени создания отечественных спецслужб: многие
авторы отказываются признавать их существование до XV-XVI веков, как об
этом* уже упоминалось выше. Однако* этот отказ проистекает, как видно из
текстов тех же авторов; из непонимания сущности правопорядка и его охраны,
понятия исполнительной власти, государственного аппарата и органа этого
аппарата. Отсюда и неумение найти в доступных источниках если не полные
свидетельства, то во всяком случае следы организации и деятельности
спецслужб.
Государство не может осуществлять свою исполнительную власть, в том
числе и правоохранительную деятельнось, иначе, как через государственный
аппарат. Обратимся к классическим определениям В. Е. Чиркина о
государственном аппарате, в который он включает «материальные придатки»
государства, под которыми подразумеваются «армия, полиция, тюрьмы и
другие места заюночения... Особую роль в деле охраны государства играет
служба государственной безопасности, разведка и контрразведка. Эти
организации примыкают главным образом к исполнительной власти. Данная
часть государственного аппарата охраняет установленный... государственный
и общественный строй, защищает государство от внешних и внутренних

52
врагов, поддерживает в обществе' правопорядок, изолирует от общества
преступников»1.
В свою очередь, «каждый государственный орган...— относительно
самостоятельное, структурно обособленное звено государственного аппарата,
создаваемое государством для осуществления строго определенного вида
государственной деятельности. Каждый государственный орган в процессе
реализации своих полномочий наделяется определенной компетенцией и
опирается на организационную, материальную и принудительную силу
государства. Органом государства может быть одно должностное лицо или
известным образом организованная группа лиц»". Другими словами, ближний
боярин (для нас осталось неизвестным его имя) Ярослава Владимировича,
наделенный полномочиями для расследования убийства Бориса и Глеба, •— это
государственный орган политического розыска. И боярин Ян Вышатич, по
собственной инициативе, впоследствии одобренной князем, расследовавший
преступные деяния волхвов в 1071г.— это тоже государственный орган
политического розыска. Следует заметить, что подобное утверждение выглядит
достаточно спорно, однако приведем признаки, позволяющие принять его в
качестве истинного:
• оба боярина, занимали определенное место в государственной
машине;
• розыском они занимались не как частные лица, а в интересах
государства;
• их действия были санкционированы верховной властью;
• для осуществления розыска они имели необходимые полномочия и
материальные ресурсы
• осуществляя розыск, они использовали соответствующие формы и
методы.
Эти признаки позволили утверждать, что названные бояре со своими
подчиненными в той ситуации функционировали как государственные органы.

1
Чиркин В. Е. Государствоведение. М., 1999. С. 260.
2
Лебедев В. А., Киреева Е. А., Шадрин В. М. Теория государства и права: Конспект лекций. М., 2005. С. 72-
73.

53
И' уровень правового регулирования всегда соответствовал насущной-
потребности государства на соответствующем этапе его развития. Как отметил
И. В. Честнов, «правовая сфера обладает лишь относительной
самостоятельностью по отношению к социальному целому, и ни при каких
условиях не может отличаться от соответствующего типа общества. Можно
утверждать, что. какова) характеристика-, общества, таково же содержание (в
общем и целом) права»!. Другими словами, стабильно развивающееся
государство во все периоды своей истории имело необходимый и достаточный
уровень развития органов охраны правопорядка, в противном случае оно
терпело поражение от внешнего врага либо разрушалось изнутри. А поскольку
это государственные органы, то их полномочия и компетенция определялись
властвующим субъектом; то есть имели необходимое и достаточное правовое
регулирование. Ведь, по мнению В. М. Корельского, «по общему правилу,
властвующий субъект определяет, в каком объеме и в какой форме тот или
иной орган государства будет выражать и проводить в- жизнь его властную
волю, устанавливает для государственных органов юридические пределы, в
границах которых их деятельность признается правомерной»". И если нам
сегодня, в начале XXI столетия, мало известно (или вовсе неизвестно) о
существовании как самих органов, осуществлявших оперативно-розыскную
деятельность, так и о правовом регулировании таковой, это свидетельствует
лишь о недостатке у нас информации о прошлом, либо о неумении извлекать
оную. Княжеские уставы вначале вообще были словесными приказами, и если
записывались, то для памяти3.
Вторым заблуждением, тесно связанным с первым, является содержание
понятия «спецслужбы». Значительное число исследователей и работников
системы безопасности применяют понятие «спецслужбы» исключительно к
обозначению органов политического розыска, разведки и контрразведки.
Например, по мнению С. А. Воронцова, специальные службы - это
«государственные органы, обеспечивающие защиту национальных интересов и

Честнов И. Л. Теоретико-методологические основания взаимоотношения общества и права // Право и


общество: от конфликта к консенсусу. СПб., 2004. С. 10.
2
Теория государства и права / Отв. ред. В. М. Корельский, В. Д. Перевалов. Екатеринбург, 1996. С. 142.
Сергеевич В. И. Лекции и исследования по древней истории русского права. М., 2004. С. 17.

54
безопасности как внутри страны, так и на международной арене. Это наиболее
острый инструмент государственной власти, обеспечивающий, политическое
руководство объективной информацией о существующих внутренних и
внешних угрозах»1.
Той же точки зрения придерживается и Н. С. Кирмель в своей
монографии о белогвардейских спецслужбах: «... под белогвардейскими
спецслужбами следует понимать разведывательные и контрразведывательные
органы, организационно являвшиеся составными элементами военно-
управленческого аппарата, действовавшие агентурными методами с целью
защиты интересов и безопасности правящих режимов внутри страны и за
рубежом»".
Однако в качестве классифицирующего признака, выделяющего
спецслужбы из прочих звеньев государственного аппарата, эти авторы
указывают применение оперативно-розыскной деятельности, прежде всего
негласной агентуры: «Характерной особенностью специальных служб является
использование ими в своей практической деятельности специальных форм и
методов, которые не применяются другими государственными органами власти
и управления. Речь идет прежде всего об использовании агентуры, т. е. лиц,
«...которые конспиративно (тайно), добровольно, инициативно либо
вынужденно, на постоянной или временной основе выполняют поручения
спецслужб, не являясь их кадровыми сотрудниками. Именно вербовка и
использование агентуры позволяют спецслужбам проникнуть к важнейшим
секретам другой стороны. Эта деятельность называется агентурно-
оперативной»3.
Между тем сегодня такая* деятельность осуществляется и значительным
числом других органов. Ст. 13 Федерального закона «Об оперативно-розыскной
деятельности» от 12 августа 1995 г. №144-ФЗ определяет, что право
осуществлять оперативно-розыскную деятельность предоставляется
оперативным подразделениям органов внутренних дел, федеральной службы

1
Воронцов С.А. Спецслужбы России. Ростов н/Д: Феникс, 2006. С. 15.
2
Кирмель Н.С. Белогвардейские спецслужбы в Гражданской войне. 1918-1922 гг. Монография. М.: Кучково
поле,2008. С. 9.
3
Воронцов С.А. Указ. соч. С. 15.

55
безопасности, федеральных органов государственной охраны, таможенных
органов, службы внешней разведки, федеральной службы исполнения
наказаний, а также органов по контролю за оборотом наркотических средств и
психотропных веществ, которые также должны быть отнесены к спецслужбам.
Причиной столь узкого понимания термина «спецслужбы», по мнению
автора, является тот факт, что для политического розыска, разведки и
контрразведки применение негласных методов присуще изначально, без
секретной агентуры они просто не могут существовать. В других же,
направлениях правоохранительной деятельности в былые времена
государственная власть могла обойтись гласными, открытыми методами, либо
вовсе возлагала эти функции на население. С развитием государственности и,
соответственно, ростом политического отчуждения власти и народа
правительству потребовалось напоминать населению о необходимости розыска
преступников, вводя санкции за уклонение от этой обязанности.
Становление самодержавной государственности сопровождалось
призывом к населению уже не ловить преступников самостоятельно, а
поставлять правительственным органам информацию о преступных
посягательствах и их подготовке. Созданная Иваном Грозным Челобитенная
изба предназначалась не только для принятия жалоб и исков, но и, для
получения информации об уголовных и политических преступлениях от
1
инициативного населения .
Дальнейший рост политического отчуждения в эпоху укрепления
абсолютной власти монарха привел к необходимости тайного сыска в борьбе с
уголовной преступностью. В конечном итоге применение секретной агентуры в
преступной среде стало основным и наиболее эффективным средством
предупреждения и пресечения преступлений. Всемерно офаничивая
компетенцию сыскной полиции исключительно негласным розыском,
Министерство внутренних дел руководствовалось прежде всего соображениями

' См. Шмидт СО. Челобитенный приказ в середине XVI столетия // Известия АН СССР. Серия истории и
философии. Т. VII. № 5 (1950). С. 447-448.

56
о том, что «сыскная полиция поставлена в такие условия деятельности, что чем
меньше она будет выступать официально, тем лучше для дела»1.
Не менее активно использовалась секретная, агентура и в организации
охраны высокопоставленных особ со второй половины XIX столетия.
Таможенная служба также использовала негласный надзор с XVIII века.
«Инструкция или Наказ Земским Фискалам в Губерниях и провинциях» от 31
декабря 1719 г. возложил на фискалов приграничных провинций надзор в
интересах контрразведки и таможенной службы: «В провинциях, которые на
границах Государства обретаются, имеет Земский Фискал накрепко
проведывать, не вкрадываются ли в Государство подозрительные люди,
шпионы; (лазутчики) чужестранные, злодеи и тем подобные и прочие; також не
ввозят ли заповедные товары, и не уходят ли из государства тайно какие
подозрительные, или не хотят ли другие оным подобные уйти без проезжих
писем, також не прокрадываются ль какие беглые люди за рубеж без
надлежащих пропусков.. .»\
Таким образом, отнесение к спецслужбам только органов разведки и
контрразведки, а в некоторых случаях и политического розыска, неоправданно
сужает это понятие. Федеральный закон об ОРД очертил круг органов,
применяющих оперативно-розыскную деятельность, а факты отечественной
истории доказывают ее применение, урегулированное правовыми нормами, как
вполне сложившуюся традиционную практику.

* * *

Подводя итог теоретическому обоснованию основных понятий и


определений настоящей работы, отметим, что политико-правовая мысль не
только сформулировала понятие правопорядка как важнейшего условия
существования государства. Охрана правопорядка составляет смысл
существования государства и его цель, причем эта цель носит внеисторическии
характер. Соотношение прерогатив различных ветвей власти в обеспечении
правопорядка есть самая общая характеристика методов (способов),

1
Инструкция чинам сыскных отделений // Вестник полиции. 1914. № 49. С. 884.
2
ПСЗ. Собр. I. Т. 5. № 3479.

57
используемых государством для достижения указанной глобальной цели. Но
достижение этой цели возможно лишь при наличии у правоохранительных
органов достоверной и полной информации о покушениях на правопорядок.
Наиболее эффективным (а в некоторых отраслях - единственно возможным) из
способов добывания, проверки, анализа и систематизации этой информации
является оперативно-розыскная деятельность. Теоретическое обоснование ее
применения классиками политико-правовой мысли включало не только
особенности правового регулирования компетенции осуществляющих ее
органов, но и согласие и активное сотрудничество граждан с этими органами в
рамках этой деятельности.
Уровень развития оперативно-розыскных органов, или спецслужб, а
также степень правового регулирования их компетенции зависели от многих
факторов, среди которых основными являлись общие тенденции и
национальные особенности развития данного конкретного государства и
общества. Необходимость и достаточность развития спецслужб и правового
регулирования их деятельности объективно подтверждается стабильностью
обеспечиваемого этими органами правопорядка.

58
Глава 2. Проблема периодизации истории
оперативно-розыскной деятельности

2.1. Опыт периодизации полицейского права и его элементов


Проблема периодизации законодательного оформления оперативно-
розыскной деятельности в дореволюционной. России весьма непроста.
Сложность ее заключается в первую очередь в том, что специальных работ,
посвященных непосредственно этой тематике, до сих пор не было. Тем не
менее множество исследователей в своих трудах, посвященных полицейскому
праву, истории полицейских органов, политического розыска, уголовного
сыска, разведки и контрразведки так или иначе затрагивали вопросы правового
регулирования, выделяя характерные периоды, на протяжении которых это
регулирование имело общие или сходные черты.
Дореволюционные исследователи, не выделяя деятельность по розыску
преступников и раскрытию преступлений из общей полицейской функции
государства, при создании учебных курсов полицейского (общественного)
права сочли необходимым выделить определенные этапы развития этой
функции. Одна из первых периодизаций была предложена ординарным
профессором Московского университета В. Н. .Пешковым в 1864 г.:
• Первый период - Русской Правды с его земской общинностыо - от
образования государства до конца XV века;
• Второй период — до XVII века, характеризуемый областной формой
народной жизни;
• Третий период — до Екатерины Великой — с правительственным
регулированием всех сторон общественной жизни; полицейская функция
полностью изымается от общества, система охранительных мер с Петра
Великого носит правительственный характер полиции предупреждения .
Профессор С. В. Ведров в своей программе полицейского права и лесных
и межевых законов счел возможным расширить и уточнить периодизацию
императорского периода:

1
Мушкет И.И., Хохлов Е.Б. Полицейское право России: проблемы теории. Изд. 2-е, испр СПб., 2001 С.
114-117.

59
а) От Петра I до Екатерины II;
б) От Екатерины II до Александра I;
в) От Александра I до новейшего времени1.
Концепция профессора Санкт-Петербургского университета
И. Е. Андреевского, изложенная в программе полицейского права 1874 г.,
существенно отличалась от прочих, поскольку рассматривала полицейскую
функцию Российского государства в контексте общеевропейской и мировой
истории:
A. Первая ступень полицейского развития общественной жизни.
1) Мир древневосточный.
2) Мир греческий, римский и средневековый до XIII ст.
3) Мир древнерусский до XVIII ст.
Б. Вторая ступень полицейского развития государств.
1) Зачатки полицейской государственной деятельности в Западной
Европе с XIII ст. и развитие полицейских законодательств до начала XIX ст.
2) Полицейская деятельность в России со времени Петра I до учреждения
министерств.
B. Третья ступень государственной полицейской деятельности.
1) осуществление со времени Французской революции в
западноевропейских государствах конституционных начал, выработанных
Англией, и влияние оных на сознание действительных требований
государственной политики относительно доставления безопасности и
благосостояния народу. Анализ отношения государства к обществу и результат
его: образование правительственных и общественных полицейских органов и
новое устроение правительственных органов исполнительной полиции.
2) развитие на новых началах полицейской деятельности в России со
времени учреждения министерств. Министерства, коим вверена полицейская
государственная деятельность, и средства, им предоставленные. Участие,
предоставленной обществу, в государственной полицейской деятельности:
сословия и земство".

'Там же. С. 139.


2
Там же. С. 122-123.

60
И. И. Мушкет и Е. Б. Хохлов, рассматривая развитие полицейской
функции Российского государства, выделяют в нем четыре исторических
периода:
1. Полицейские функции в удельно-вечевой период развития России и в
Московском государстве;
2. Становление и развитие полицейской функции в самодержавной
России;
3. Полицейская функция Российского государства во второй половине
XIX-начале XX в.;
4. Полицейская функция советского периода развития Российского
государства1.
Один из наиболее авторитетных специалистов по истории
правоохранительных органов России Р. С. Мулукаев в истории
дореволюционного розыска выделяет два этапа:
• первый, до начала XVIII в., для которого характерным является
наличие органов, выполняющих полицейские функции наряду с другими
административными и судебными функциями (по его мнению, в рамках этого
этапа необходимо вести речь не о регулярной полиции, а об органах,
осуществляющих полицейские функции);
второй этап, с первой четверти XVIII в. до февраля 1917 г., этап
создания и развития в России регулярной полиции, специализированного
органа, освобожденного от иных обязанностей, кроме тех, что составляют
предмет ведения непосредственно полицейского аппарата".
Помимо указанного деления на этапы, Р. С. Мулукаев, руководствуясь
принципом историзма, рассматривает историю полиции в тесной взаимосвязи с
общеисторическими процессами, социально-экономической и политической
обстановкой в стране в конкретно-исторических условиях и выделяет в
дооктябрьском периоде истории органов полиции следующие части:

1
См. Мушкет И.И., Хохлов Е.Б. Полицейское право России: проблемы теории / Под общ ред.
В.П Сальникова. СПб., 1998. С. 62-116.
2
См.: Мулукаев Р.С. Полиция в России (IX в. - нач. XX в.). Н.Новгород, 1993. С. 4-5.

61
1. Органы, осуществляющие полицейские функции до создания
регулярной полиции (IX-XVII вв.);
2. Полиция России в период образования и развития абсолютной
монархии и создания регулярной полиции (XVIII в.);
3. Полиция России в период разложения крепостнического строя и роста
капиталистических отношений (первая половина XIX в.);
4. Полиция России в период утверждения и развития капитализма (вторая
половина XIX в.);
5. Полиция России в период первой и второй российских революций
(1905 г.-февраль 1917 г.)1
В. И. Власов и Н. Ф. Гончаров, исследуя организацию розыска
преступников в России, выделяют четыре периода:
1. Розыск преступников в древнерусской жизни по праву княжеского
периода (IX-XV вв.);
2. Розыск преступников в Русском централизованном государстве по
праву XV-XVII вв.;
3. Розыск преступников по праву периода империи (XVIII-XIX вв.);
4. Розыск преступников по праву пореформенного периода (по 1917 г.)"
С этой периодизацией практически совпадает система В. И. Елинского,
также включающая в себя четыре основных этапа:
1. Органы, осуществляющие функции уголовного сыска в Древней Руси
(X-XVI вв.);
2. Создание и функционирование Разбойного и Сыскного приказов (XVI-
XVII вв.);
3. Органы, осуществляющие функции уголовного сыска в период
абсолютной монархии (XVIII—XIX вв);
4. Формирование сыскной полиции (XIX - начало XX вв.) .

1
Там же С. 103.
2
Власов В И., Гончаров Н.Ф. Организация розыска преступников в России в IX-XX вв. (историко-правовое
исследование). В 2-х частях. Домодедово, 1997. Ч. 1. С. 144; Ч. 2. С. 125. См. также: Власов В.П., Гончаров Н.Ф.
История розыскного процесса в России (законодательство и практика). Домодедово, 1997. С. 101.
3
Елинский В.И. История уголовного сыска в России (X - начало XX в.). М., 2004. С. 78.

62
Авторы популярно-справочных изданий МВД также разделяют историю
полицейских органов на периоды, хотя это разделение следовало бы назвать не
периодизацией, а скорее простой хронологией, связанной с общепринятой
исторической хронологией государства и не учитывающей собственно
полицейских особенностей. Так, авторский коллектив книги «Полиция и
милиция России: страницы истории» разделил историю полиции на
следующие периоды:
1. Российская полиция XVIII в.;
2. Российская полиция в первой четверти XIX в.;
3. Полиция России накануне реформ 60-х гг. XIX в.;
4. Полиция Российской империи во второй половине XIX - начале
XX вв.;
5. Становление советской милиции (1917-1920 гг.);
6. Органы внутренних дел в период проведения новой экономической
политики (1921-1929 гг.);
7. Органы внутренних дел в предвоенные годы;
8. Органы внутренних дел в годы Великой Отечественной войны и в
первое послевоенное десятилетие;
9. Органы внутренних дел с начала 60-х до начала 80-х гг.
Авторам другого подобного издания представилось возможным вообще
не детализировать хронологию, и они поступили проще, выделив всего два
периода в истории отечественных органов внутренних дел: до октября 1917 г. и
от октября 1917 г. до настоящего времени".
Исследователь истории отечественного уголовного сыска А. О. Лядов в
своей диссертации полагает, что «в истории России применительно к теме
диссертационного исследования четко прослеживаются три этапа. Первый
охватывает период с конца XV до середины XIX веков. Для него характерным
является отсутствие специального аппарата, занимающегося исключительно
борьбой с уголовной преступностью.

1
См.: Полиция и милиция России: страницы истории / Л.В.Борисов, Л.Н.Дугин, Л.Я.Малыгин и др М., 1995. С.
315-317.
2
См.: Некрасов В.Ф., Борисов А.В., Детков М.Г. и др. Органы и войска МВД России. Краткий
исторический очерк. М., 1996.

63
Второй этап начинается-с 1866 года. Э т о - время создания и развития в
России сыскной полиции, специализированного органа, освобожденного от иных
обязанностей, кроме тех, что составляют предмет непосредственного его ведения.
Третий этап начинается- с принятия 6 июля 1908 года закона «Об
организации сыскной части». Он характеризуется созданием* в России
общегосударственного специального аппарата- преследования уголовных
преступников, который практически охватывает всю территорию страны1.
Все упомянутые выше периодизации, при большом их разнообразии,
рассматривают в основном историю полицейских органов и уголовного сыска.
Но ведь розыском занимались еще и органы политического розыска, военной
разведки и контрразведки, пограничной стражи. Собственно же правовому
регулированию оперативно-розыскной деятельности и ее периодизации
посвящено совсем немного работ.
Один из крупнейших отечественных исследователей оперативно-
розыскной деятельности и организатор исследований в этой области,
А. Ю: Шумилов, счел возможным «выделить, с известной-долей условности,
три базовых периода правового регулирования оперативно-розыскной
деятельности: правовая регламентация сыскной работы в Российской империи
(XVIII - начало.XX века), правовое регулирование ОРД в советский период
(середина 1918 — август 1991 года) и правовое регулирование ОРД в
современный период (с марта 1992 года по настоящее время). В каждом из
указанных периодов можно выделить несколько,значимых этапов, в частности,
в первом: регламентация розыска до преобразований Петра I; правовая
регламентация-розыскной работы со времени преобразований Петра I до 60-х
годов XIX века; нормативно-правовое регулирование ОРД с 1860-х годов до
марта 1917-го".
Заметим, что А. Ю. Шумилов, приняв в качестве начальной точки отсчета
своей периодизации начало XVIII столетия, все же отмечал, что история

Лядов А.О. Уголовный сыск в дореволюционной России (историко-правовой аспект): Дисс.... канд. юрид.
наук. СПб., 1997. С. 4-5.
' Шумилов АЛО. Уроки истории нормативного регулирования оперативно-розыскной деятельности
отечественных спецслужб// Исторические чтения на Лубянке. 1997 год. Российские спецслужбы: история и
современность. М.; Великий Новгород, 1999. С. 61-70.

64
правовой регламентации сыскной работы на Руси начинается не с XVIII в., а
1
ранее .
Основываясь на этой периодизации и учитывая мнения
предшественников, А. В. Шахматов предложил собственный вариант
периодизации правового регулирования оперативно-розыскной деятельности,
дореволюционная часть которой состоит из двух периодов:
I. Период возникновения сыска и его регламентации в X-XVII вв.,
который можно разделить на две части: а) розыск преступников по праву
княжеского периода (X-XV вв.) и б) розыск преступников в русском
централизованном государстве по праву XV-XVII вв.
II. Период правовой регламентация сыскной работы в Российской
империи (XVIII - начало XX вв.).
Второй из этих периодов А. В. Шахматов счел целесообразным разделить
на два этапа: с XVIII в. по 1880 г. и с 1880 по 1917 гг. Это обусловлено тем,
что после упразднения в августе 1880 г. III отделения Собственной Его
Императорского Величества канцелярии и создания Департамента
государственной полиции, начал активно формироваться качественно новый
подход к деятельности органов сыска, приоритет в которой стал безусловно
отдаваться агентурной работе".

2.2. Периодизация оперативно-розыскной деятельности


в дореволюционной России
Автор этой работы полагает подобный подход недостаточно логичным,
поскольку периодизируется история правового регулирования оперативно-
розыскной деятельности, а в качестве системного признака принимается
создание различных розыскных органов. Автором проделана определенная
работа для выявления научных критериев систематизации вообще и

Шумилов А.Ю. Развитие правового регулирования оперативно-розыскной деятельности в России (XVIII -


XX вв.). M., 1998. С. 7.
2
Шахматов А.В. Агентурная работа в оперативно-розыскной деятельности (теоретико-правовое
исследование российского опыта): Дисс... докт. юрид. наук. СПб., 2005. С.30-31.

65
периодизации как ее частного случая . Результатом этой работы стала попытка
периодизации нормативного регулирования политического розыска в
дореволюционной России".
При создании периодизации правового регулирования одного из
направлений розыска исследователю достаточно собрать нормативные акты в
этой отрасли, подвергнуть их сравнительно-правовому анализу и, выявив
характерные особенности регулирования, создать систему периодов» и этапов.
Однако сложность единой периодизации правового регулирования оперативно-
розыскной деятельности в целом в стране заключается в том, что российское
законодательство во многом* зависело от субъективных особенностей тех или
иных лиц, обладавших властью и влиянием. Преодоление этой сложности - в
поиске объективных критериев и обстоятельств, оказавших влияние на общие и
особенные черты правового регулирования, позволяющие выделить
определенные хронологические рамки периодов и этапов этого регулирования.
Вместе с тем нетрудно заметить, что существенных, антагонистических
противоречий предложенные предшественниками схемы периодизации не
содержат. Речь идет лишь о более или менее глубокой и точной детализации и
содержательности основных этапов и периодов. В связи с этим автор считает
возможным предложить собственную концепцию периодизации правового
регулирования оперативно-розыскной деятельности в дореволюционной
России, характеризующую все направления розыска.
1 этап — земский, включает периоды раннефеодальной монархии и
феодальной раздробленности (X—XIV вв.). Розыск по общеуголовным
преступлениям урегулирован обычаем, закрепленным в писанных нормативно-
правовых актах, осуществляется потерпевшими и общиной. Регистрация
преступников - в общинной памяти. Прочие виды розыска в интересах
государственной безопасности осуществляются по личному поручению

1
См Жаров С Н Системно-структурный метод в юридической науке // Правовая защита частных и
публичных интересов Материалы международной межвузовской научно-практической конференции (19-20
января 2006 года) Сборник статей В З-ч частях Ч 3 Челябинск, 2006
2
См.: Жаров С Н Периодизация нормативного регулирования политического сыска в России // Актуальные
проблемы реформирования экономики и законодательства России и стран СНГ - 2001. Материалы
международной научно-практической конференции 12-13 апреля 2001 г В З ч Ч III. Челябинск, 2001 С 41-44

66
правителей и регулируются' устными> повелениями^ имеют характер разовых
поручений.
2 этап - Московский,, включает периоды Русского централизованного
государства: и сословно-представительной монархии (ХУ-ХУНвв:). Розыск
по общеуголовным преступлениям вменяется- в. обязанность общине под
контролем государственных органов - приказов. Возникает институт сыщиков
(обыщиков). Для регистрации- опасных преступников наряду с общинной
памятью применяется - клеймение. Органы, политического розыска, разведки и
контрразведки (опричнина, Приказ тайных дел и пр.) не имеют
преемственности, каждый монарх создает их заново.- Население широко и
гласно привлекается к сбору оперативной информации. Основной метод
розыска - пытка.
3 этап — раннеабсолютистский, включает период становления и
развития абсолютной монархии (XVIII в.). Создаются регулярные органы
уголовного и политического розыска, функции разведки и контрразведки
вменяются в обязанности статским и военным структурам. В правовых актах
появились единичные нормы, а затем разделы и целые правовые акты,
регулировавшие тайный, сыск и надзор: Кроме штатных тайных контролеров,
рекомендуется привлекать агентуру из населения- за плату. Основным
средством тайного розыска является донос.
4 этап - позднеабсолютистский, включает период разложения
крепостнического строя (первая половина XIX в.). Поиск наилучших схем
розыскных органов. G созданием Министерства- внутренних дел в его ведении
сосредоточены все виды розыска, однако эта попытка неудачна. В результате
создаются министерство полиции, политический розыск и контрразведка
переходят в ведение III отделения Собственной Его Императорского
Величества канцелярии, разведка и контрразведка в военное время
осуществляются Высшей военной полицией. Законодательным путем
оформляется лишь создание розыскных органов, а методы тайного розыска
регулируются секретными ведомственными инструкциями и наставлениями.
Первые попытки использования в розыске штатной внутренней агентуры.

67
Основными методами получения розыскной информации являются, донос и
перлюстрация:
5 этап — пореформенный, включает период утверждения
капитализма (вторая- половина; XIXв.). Создание оперативно-розыскных
органов осуществляется уже не только законодательным, но и ведомственным,
так называемым «инструкционным» порядком. Именно так были созданы
столичные сыскные полиции, большинство охранных отделений. Сыскные
отделения в некоторых городах вообще были созданы по инициативе
полицмейстеров сверх штата и без дополнительного финансирования. Создана
постоянная штатная военно-разведывательная структура в виде военных
агентов в крупных государствах Европы и военно-ученого комитета при ГШ.
Политический- розыск и контрразведка сосредоточены под руководством
Департамента полиции МВД. Широко развиваются внутренняя агентура и
перлюстрация, но основной метод ОРД - наружное наблюдение.
6 этап — предвоенный, включает период первой русской революции и
до начала Первой мировой войны, в~том числе и русско-японскую войну (с
начала XX в. до 1913 г.) Создание широкой сети охранных, сыскных и
контрразведывательных отделений, ведомственных нормативных актов,
обобщивших накопленный опыт тайного розыска. На первое место при
сохранении прежних методов выдвигается внутреннее наблюдение с помощью
секретных сотрудников. Впервые появляются нормы об ответственности за
отступления от предписанных методов t сбора информации. На вооружение
принимаются научные методы розыска.
7 этап - военный, включает период Первой мировой войны до
Февральской буржуазно-демократической революции (1913-1917 гг.).
Свертывание сети охранных отделений. Расширение контрразведывательных
органов в военное время. Дополнение перлюстрации военной почтовой
цензурой. Необходимость совершенствования нормативно-правовой базы
оперативно-розыскной деятельности, созыв многочисленных совещаний и
комиссий, выработка проектов нормативных актов.

68
Предлагаемая периодизация демонстрирует связь объективных процессов
развития Российского государства и органов его аппарата с внутренними,
подверженными субъективным личностным влияниям действиями власти по
созданию и развитию органов тайного розыска, упорядочению их деятельности,
урегулированию последней нормативными правовыми актами.

69
РАЗДЕЛ II
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
ОРГАНИЗАЦИИ РОЗЫСКА ПРЕСТУПНИКОВ
И ТАЙНЫХ ОПЕРАЦИЙ РАЗВЕДКИ

Глава 3. Формирование основных направлений розыска (X-XVIII вв.)

3.1. У истоков отечественного сыска


«История не всегда щедра на документальные источники, особенно в том
случае, когда речь идет о тайных делах. Конспирация и секретность - основа
разведывательной деятельности. Поэтому исследователи истории разведки
неминуемо сталкиваются с большими трудностями при попытке воссоздания
структуры, целей и задач разведывательных органов, а также выявления их
личного состава на том или ином конкретном историческом этапе. Как правило,
нам достаются очень скудные, отрывочные, весьма разрозненные
свидетельства, достоверность которых порой приходится ставить под
сомнение»1.
К этой исключительно точной характеристике В. И. Савельева из первого
тома «Очерков истории российской внешней разведки» хотелось бы добавить,
что трудности эти возрастают многократно, когда речь идет о первых шагах
отечественной разведки в период формирования государственности. И тем не
менее отрывочных летописных сведений достаточно, чтобы найти в них
указания не только на наличие вполне эффективно действовавших органов
разведки и контрразведки, но и на особенности проведения тайных операций.
Наши отдаленные предки достаточно квалифицированно занимались
разведкой и контрразведкой, свидетельством тому — дошедшие до нас сведения
об успешных походах. Одним из наиболее ранних свидетельств о великолепно
проведенной разведывательной операции является летописное сказание о
походе Руси на Константинополь в 860 году. Это был далеко не первый поход,
Русь самостоятельно либо в союзе с другими народами достаточно регулярно

1
Очерки истории российской внешней разведки. В 6-ти тт. Т. 1. М, 2006. С. 35.

70
посещала берега Черного моря, населенные подданными Византийской
империи, в том' числе пригороды Константинополя, поскольку здесь можно
было взять самую богатую добычу. Достоверно известно о таких походах
начиная с 626 г., когда аварско-персидско-славянское войско предприняло
совместный поход на столицу Восточной Римской империи1.
Но поход 860 г. имел существенные отличия от всех известных нам
подобных мероприятий. Это был не столько набег за добычей, сколько
наказание грекам за «неправильное поведение» в отношении русов:
«...незадолго до 860 г. греки нарушили соглашение «между Русью и Грекы» и
жестоко истязали русских «слов» и «гостей» (послов и купцов - С.Ж.) в
Константинополе или русских рыбаков и промысловиков где-нибудь у
Белобережья или на Березани. Ответом на нарушение Византией' договора о
дружеских взаимоотношениях с Русью и был поход русских 860 г., — поход,
ставящий задачей отмщение за нарушение греками международных
соглашений, возобновление старых договорных отношений. Это была война, а
не налет, война, преследующая своей целью восстановление попранных
интересов Руси, а не грабительский поход варваров, война, как продолжение
дипломатии, на которую было способно только государство»^".
Великолепно выбран был момент нападения: в Константинополе
практически не было войск, армия во главе с императором Михаилом
находилась в Малой Азии, отражая нападение арабов. Русские корабли «внутрь
Суду вшедше, много убийство крестьяномъ створиша, и въ двою сотъ корабль
Царьградъ оступиша»4. Не ограничившись разорением окрестностей
Константинополя, русский флот прорвался через Босфор и осуществил
десантные операции на Принцевых островах в Мраморном море . В конечном
итоге вернувшийся в столицу император был вынужден заключить с Русью

См. Боровский Я.Е.. Византийские, старославянские и старогрузинские источники о походе русов в VII в.
на Царьград//Древности славян и Руси. М., 1988. С.114-119.
2
Мавродин В.В. Начало мореходства на Руси. Л., 1949. С. 32.
3
Суд - внутренний рейд Константинопольского порта.
4
Повесть временных лет (по Лаврентьевской летописи 1377 г.) / Под ред. члена-корр. АН СССР
В.П.Адриановой-Перетц. Ч. 1: Текст и перевод. М.-Л.: Изд. АН СССР, 1950. С. 19.
Мавродин В.В. Указ. соч. С. 33-34.

71
договор «мира и любви», после чего осада- была снята и славянский флот '
удалился на родину.
Следует заметить, что; не подвергая сомнению содержание описания
похода и основные события его, мы не можем с той же уверенностью отнестись
к дате. Новгородская первая летопись датирует поход 6362 (854) годом.
Составитель Повести временных лет известие о походе перенес в статью 6374 (866) г. и
приписал предводительство похода Аскольду и Диру1. В. В. Мавродин принял, за
основу дату, указанную в двух беседах патриарха Фотия, где хотя и-тенденциозно, но
наиболее подробно описаны причины похода, основные его события и результаты.
Конечно, можно успех похода приписать стечению- случайностей, но
понимающий человек отметит величайшую отработанность, и согласованность
разведки, заблаговременно выяснившей детали и даты похода византийской
армии в Малую Азию и сумевшей быстро сообщить об этом своему
руководству, и не менее отличную работу контрразведки, обеспечившей
неведение константинопольских властей относительно подготовки и начала
похода.
Греки умели делать выводы из своих поражений, в том числе и
поражений своей разведки. Мы не знаем, сколько времени и средств
потребовалось им для обеспечения надежного оповещения. Но в 907 году
«поиде Олегъ на конях и на кораблех, и бе числомъ кораблей 2000. И прииде къ
Царюграду; и греци замкоша Судъ, а градъ затвориша»". Другими словами,
через 47 лет Русь предприняла- новый поход, и система оповещения сработала:
греки успели подготовиться к обороне. Правда, это им не особенно помогло,
поскольку Олег применил оригинальный тактический прием: воины вытащили
корабли на берег, поставили на колеса и при попутном ветре под парусами
пошли к городу, чем привели греков в ужас. Олег получил дани столько,
сколько пожелал. Но в договор, заключенный в 911 (по некоторым источникам,
912) году, мудрые византийские чиновники включили важный пункт
относительно пребывания русских в столице империи: «Приходяще Русь да

Аникин Д.В. Исследование языковой личности составителя «Повести временных лет» / Дисс...
канд.фил.наук Барнаул, 2004. С. 99-100.
2
Повесть временных лет... С. 24.

72
витают у святого Мамы, и послетъ царство наше, и да испишут имена их... И да
входят в град одними вороты с царевымъ мужемъ, без оружьа, мужь 50, и да
творят куплю, яко же имъ надобе, не платяче мыта ни в чем же» 1 . То есть
византийские власти обязали прибывающих русских зарегистрироваться и
приставили к опасным гостям чиновника.
Тем не менее, когда в 941 году пошел в поход за добычей Игорь,
«послаша болгаре весть ко царю, яко идуть Русь на Царьградъ, скедий
(кораблей — С.Ж.) 10 тысящь»". Полноценное разведывательное донесение:
указан противник, количество его сил, цель похода! Этот поход был неудачен,
добычи взяли мало, а потери оказались весьма чувствительными. Игорь, пылая
жаждой мести, начал собирать новое войско, на что потратил три года.
Наконец, к 944 году огромное войско, «вой многи, варяги, Русь, и поляны,
словени, и кривичи, и теверьце, и печенеги...» отправилось в поход. Летописец
сообщает: «Се слышавше корсунци, послаша к Раману, глаголюще: «Се идуть
Русь бещисла корабль, покрыли суть море корабли». Такоже и болгаре послаша
весть, глаголюще: «Идуть Русь, и наяли суть к собе печенеги». Император
Роман, получив эти дополняющие друг друга донесения и подсчитав
собственные силы, решил не сопротивляться, а откупиться, и полностью
удовлетворил все требования Игоря: «Не ходи, но возьми дань, юже ималъ
Олегъ, придамъ и еще к той дани».3
Обратим внимание на некоторые подробности. В 860 г. в
Константинополе нападения не ожидали. В 907 г. греки были предупреждены
(летописцу неизвестно, кем именно), поскольку успели затворить ворота и
замкнуть цепи, преграждавшие вход в порт. В сообщении о походе 941 г.
конкретно сказано, что о приближении войска и флота греков предупреждают
болгары, и приведено содержание донесения. А описывая события 944 г.,
летописец не только называет источники разведданных - корсунян и болгар, но
и цитирует тексты их сообщений! А такое возможно лишь в том случае, если
источник имел возможность если не скопировать, то хотя бы точно знать эти

1
Там же. С. 25.
2
Там же. С. 33.
3
Там же. С. 34.

73
тексты. Причем находился этот источник не на" периферии, а в самом
императорском дворце. Видимо, одного «царева мужа» - соглядатая за купцами
и послами русскими было недостаточно, а князья киевские хорошо понимали
важность агентурной разведки.
Не менее хорошо они- понимали и необходимость противодействия
вражеской разведке. Игорь в 944 г., возвращаясь с войском и бесценной
добычей, «повеле печенегомъ воевати Болъгарьску землю». А ведь печенеги
тоже получили от греков «паволоки и злато много». Естественно, добычи
слишком много не бывает, но представить себе отягощенных огромными
богатствами кочевников, идущих в набег, где с равным успехом можно добыть
еще, но можно и потерять уже добытое - достаточно сложно. Представляется,
что Игорь, зная.об источниках донесений в Константинополь, хотел объяснить
болгарам неконструктивность их поведения. Печенеги же просто не могли
отказать киевскому князю в повиновении: ведь их наняли сражаться, а в этот
раз греки уклонились от боя. Кроме того, у Игоря' были, печенежские
заложники.
Откуда болгары получали точные сведения о движении русского войска и
его составе - понятно: флот шел вдоль берега, а конное войско — через
территорию болгар. Но вот Корсунь находился вдали от маршрута флота,
откуда же корсуняне могли знать о нем? Ответ содержится в статьях договора
945 года, где содержится целый раздел: «О Корсуньстей стране. Елико же есть
городовъ на той части, да не имать волости, князь русский, да воюеть на тех
странахъ, и та страна не покаряется вамъ, и тогда, аще просить вой у насъ князь
русский да воюеть, да дамъ ему, елико ему будетъ требе...
Аще обрящуть в вустье Днепрсьскомъ Русь корсуняны рыбы ловяща, да
не творять имъ зла никако же.
Да не имеють власти Русь зимовати в вустьи Днепра, Белъбережи, ни у
святаго Ельферья; но егда придеть осень, да идуть въ домы своя в Русь.
А о сихъ, оже то, приходять черни болгаре и воюють въ стране
Корсуньстей, и велимъ князю русскому, да их не пущаетъ...» .

1
Повесть временных лет... С. 37.

74
Другими словами, русскому князю запрещено громить византийскую
резидентуру в Корсуне и наблюдательные посты в устье Днепра и на
ближайшем побережье; запрещено основывать свои наблюдательные посты;
предписано защищать Корсунскую резидентуру от других завоевателей; за это
империей обещана военная помощь в конфликтах с прочими противниками.
Святослав Игоревич, едва достигнув совершеннолетия и разрешив
неотложные проблемы (примучивание вятичей и разгром Хазарского каганата,
которому те платили дань), начал воевать болгар. Но, в отличие от
предшественников, он не совершал набегов за добычей, а собрался поселиться
в завоеванной стране, присоединив ее к своему государству. Причем эго не
конечная цель его завоеваний, а плацдарм для нападения и захвата
Константинополя. По всей видимости, князя-полководца не привлекала
разовая, хотя и большая, добыча: он хотел взять сразу все. Империя, проиграв в
открытой войне, переиграла Святослава в тайной — и череп князя-завоевателя
превратился в сосуд для напитков на пирах печенежского хана.
Владимир Святославич поступил иначе: захватив Корсунь, он вступил в
переговоры с Византией, угрожая поступить с главным городом империи так
же, как с захваченным. Летопись цитирует настоящий дипломатический торг,
из которого победителем вышел киевский князь. Императоры предпочли отдать
ему родственницу в жены, но не лишиться «глаз и ушей» на столь опасном
направлении славянской экспансии.
Однако уже в те далекие времена секретные операции включали в себя не
только тайное получение сведений о противнике, но и активные действия,
направленные к ослаблению его и достижению успеха. В эти активные
действия входила и дезинформация противника, призванная создать у него
неверное представление о противостоящих силах, либо вовсе не подозревать
враждебных намерений. Именно такой прием применил Олег в 882 г. По
прибытии в Киев он послал сообщение Аскольду и Диру: «Гость есмь
подугорскии, и иду в Греки от Олега князя и от Игоря княжича и ныне в
болезни есмь, и имам много великого и дорогого бисера и всякого узорчиа; еще
же имам и усты ко устам речи глаголети наша к вам, да без коснениа приидите

75
к нам» . И: Б. Линдер и С. А. Чуркин обращают внимание в этом послании на
три момента: купец везет много товаров и драгоценностей, намеревается
сообщить конфиденциальную информацию и не может прийти к братьям
лично, поскольку болеет . В результате Аскольд и Дир попали в умело
приготовленную ловушку и погибли.
Не менее изощренно применила дезинформацию и княгиня Ольга, мстя
древлянам за. убийство мужа. Не вдаваясь в подробности, отметим, что в
результате проведенной секретной операции древлянское племя* было
полностью обезглавлено, у него не осталось военных и политических вождей,
что и предопределило разгром его гораздо меньшей по численности киевской
дружиной3.
Обеспечение государственной безопасности также зарождалось в
собирании информации и ее использовании тайными агентами. Именно так
Владимир Святославич боролся за великокняжеский киевский престол,
оспаривая его у брата Ярополка. Понимая, что законных преимуществ* у него,
«робичича», перед законным сыном Святослава нет, и того уже признало своим
князем киевское вече, Владимир прибег к тайной операции, использовав
«агента влияния»' — киевского воеводу Блуда, пообещавшему: «Аще убью брата
своего, имети тя хочю во отца место, и многу честь возьмешь от мене». Блуд
немедленно отреагировал: «Азъ буду тобе в сердце и въ приязньство», и
приступил к работе. Лично убить Ярополка он опасался, но зато сумел убедить
его в желании киевлян переметнуться к Владимиру, преуспев в этом настолько,
что Ярополк даже отказался возглавить киевское войско в битве, а затем бежал
из города. В маленьком укреплении Родне, осажденном войском Владимира,
Блуд сумел уговорить Ярополка полностью прекратить сопротивление и
сдаться: «Пойди къ брату своему и речи ему: что ми ни вдаси, то язъ приму».
Приведя же Ярополка в засаду, где его ожидали убийцы-варяги, Блуд, сменив

Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью (ПСРЛ. Т. IX.). М., 2000. С. 15.
2
Линдер И.Б., Чуркин С.А. История специальных служб России X-XX веков. М., 2005. С 27.
3
Подробнее см.: Там же. С. 27-28.
Агент влияния -лицо, целенаправленно использующее по заданию спецслужбы имеющуюся у него
возможность непосредственного влияния на процесс функционирования объекта // Агентура в разведке и
контрразведке / Авт.-сост. В.М.Землянов, под общей ред. А.Е.Тараса. Мн., 2007. С. 409.

76
амплуа агента влияния на боевика, захлопнул двери и отсек охрану князя . Все
это стало возможным вследствие небрежного отношения Ярополка к своей, т.е.-
государственной безопасности.
Владимир почти полностью выполнил свои обещания: «во отца место»,
то есть дядькой-пестуном, Блуд стал его сыну Ярославу". Результаты
воспитания не замедлили сказаться: ни один князь-древнерусского периода не
имел столь разветвленной агентуры и не использовал так успешно полученную
информацию, как Ярослав, по праву названный Мудрым.
После смерти Владимира его сын Святополк, захватив власть в Киеве,
начал «зачистку», убивая братьев-конкурентов. Но немедленно в Новгород, где
в это- время княжил Ярослав, полетело агентурное донесение: «Отець ти
умерлъ, а Святополкъ седитъ ти Кыеве, убив Бориса, а на Глеба посла, а
блюдися его повелику»3. Этот агент - родная сестра Ярослава Владимировича,
Предслава. Ярослав собрал войско, 40000 новгородского ополчения и 1000
варягов собственной дружины. Правда, разведка Святополка тоже не
дремала:«Слышавъ же Святополкъ, идуща Ярослава, пристрой бе-щисла вой,
Руси и печенегъ, и изыде противу ему к Любичу»4. После 3-месячного стояния
по обе стороны Днепра наконец состоялась битва, принесшая победу Ярославу.
Но как выбран момент сражения? Составитель «Повести временных лет»
главную роль отводит новгородцам, разъяренным насмешками противника и
заявившим князю: «Заутра перевеземъся на ня; аще-кто не поидеть с нами, сами
потнемъ его». Однако автор Софийской первой летописи включил в описание
событий пропущенный коллегой фрагмент: «И бяше Ярославу мужъ въ приязнь
у Святополка, и посла к нему Ярославъ отрокъ свои нощию, рече к нему он си:
«Что ты тому велиши творити: меду мало варено, а дружины много». И отрече
ему муже тъ: «Рцы тако Ярославу: «Да аще дружины много, а меду мало, да к
вечеру дати». И разумевъ Ярославъ, яко в нощь велитъ сещися» . То есть
Ярослав послал связника к своему агенту во вражеском стане, и тот передал

Повесть временных лет. (по Лаврентьевской летописи 1377 г.). Ч. 1.М.-Л., 1950. С. 54-55.
2
Софийская первая летопись старшего извода (ПСРЛ. Т. VI. Вып. I). М., 2000. Ст. 130.
3
Там же. С. 95.
4
Там же. С. 96.
3
Софийская первая летопись старшего извода (ПСРЛ. Том шестой. Выпуск 1.) М., 2000. Ст. 129.

77
кодированное сообщение с рекомендацией напасть ночью. А Святополк именно
в эту ночь пировал со своей дружиной. Обратим внимание на- то, что
Владимиру пришлось вербовать Блуда непосредственно перед операцией,
Ярослав же' озаботился приобретением агента заранее, возможно даже, в.
окружении Святополка у него был не единственный «мужъ-въ приязнь».
Следует признать, что Святополк тоже вполне умело организовывал
тайные операции. Достаточно прочитать эпизод о подготовке и убийстве
Бориса и Глеба, где видны и вербовка, и обеспечение секретности. Неплохо-
работала и полевая разведка, вовремя донесшая о выдвижении Ярославова
войска'из Новгорода в 1015 г.
Однако Ярослав Владимирович понимал, что победой1 в битве, не
закончилась борьба за великокняжеский престол, она будет продолжаться до
тех пор, пока старший брат будет иметь силы и желание ее продолжать. И для
закрепления успеха князь применил свои умения, не воспетые летописцами и
песнотворцами. Ведь наилучшим образом ему удавалась не столько
организация агентурной и розыскной работы, хотя w в этом: он не был
превзойден своими современниками, сколько умелая реализация полученной
розыскными методами информации для-достижения своих политических целей.
Речь идет о таланте Ярослава к созданию негативного политического портрета
своего противника. Именно за ним следует признать заслугу объявления,
Святополка Окаянным. Исследователи «Сказания о Борисе и Глебе» предлагали
различные даты появления культа первых русских святых, но самой • ранней
датой появления при киевском дворе саги об убиении князей называли 1019
год, после победы над Святополком и его гибели1. При всем уважении к
маститым историкам, считаю возможным заметить, что при определении
времени возможного составления саги о Борисе и Глебе учитывались
различные факторы, кроме одного: цели ее создания. Между тем писатель XII
века Кирилл Туровский различал «два типа хранителей исторической памяти —
летописцев и песнотворцев, следовательно, творцов истории письменной и
творцов истории устной, но у обоих находит одну и ту же цель их деятельности

' См. Дмитриев Л.А. Сказание о Борисе и Глебе // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1987.
Вып. 1: (XI — первая половина XIV в.). С. 398^108.

78
как историков: прославление героев и по преимуществу их военных
подвигов»1. Ни тех, ни других деяние Святополка не могло вдохновить на
создание саги, поскольку подвигом его нельзя назвать, скорее наоборот. Также
под понятие военного подвига не подходило и поведение жертв. А вот создание
подобной саги по заказу князя Ярослава и ее широкое распространение
песнопевцами и сказителями, то есть средствами массовой информации,
стимулированное определенными суммами,' вполне возможно.
Ведь, в сущности, ничего особенного, из ряда вон выходящего,
Святополк не совершил: все правители того времени, заняв престол,
стремительно «зачищали» не только реальных, но и потенциальных
конкурентов. И предшественники Ярополк и Владимир убивали братьев, и
соседи в Европе: «...незадолго перед тем в соседних славянских странах -
Богемии и Польше, обнаружилось стремление старших князей отделываться от
родичей насильственными средствами. Первым делом Болеслава Храброго
польского по восшествии на престол было изгнание младших братьев,
ослепление других родичей; первым делом Болеслава Рыжего в Богемии было
оскопление одного брата, покушение на жизнь другого»". Дело в другом: из
содержания саги следует, что Борис и Глеб не претендовали на киевский
престол! Борис открыто отказался от предложений дружины и распустил ее, и
даже не сопротивлялся убийцам, а Глеб с поврежденной ногой плыл в Киев по
вызову старшего брата. Они были именно «невинно убиенные»! Ославив
Святополка «окаянным» братоубийцей, Ярослав лишил его политического
авторитета и, соответственно, возможности набирать войско. Из летописи мы
видим, что в 1015 г. Святополк выводит против Ярослава «бе-щисла вой, Руси и
печенегъ». Но вот потом, в 1017 и 1019 годах, у Святополка лишь войско тестя
Болеслава Храброго с немцами и венграми, да печенеги, привычные союзники,
которым моральный облик Святополка неинтересен, они шли за плату или
долю в добыче. Так что создание и обнародование саги «о богопротивном
убиении Бориса и Глеба» следует отнести к 1016-1017 гг. — после победы над

1
Лихачев Д.С. «Повесть временных лет» // Великое наследие: Классические произведения литературы
Древней Руси // http://avorhist.narod.ru/publish/great4_l.html (2007. 7 октября).
2
Соловьев СМ. История России с древнейших времен. Т.1. Гл. VII. //
http //avorhist.narod.ru/publish/solvOIp7.htm (2007. 29 сентября).

79
Святополком и его гибели она была уже не нужна. Более того, прозвище
Окаянный ассоциировалось не с именем Святополка, а с личностью, поскольку
еще при жизни Ярослава, в 1050 г., этим именем нарекают сына старшего
Ярославича, Изяслава.
Заказной политический характер саги подтверждается и еще одним
фактом'из ее содержания. Святополк ведь убил не только Бориса и Глеба, но и
брата Святослава. Однако Святослав, древлянский князь, в отличие от братьев,
не ожидал безропотно убийц: понимая, что сил для сопротивления у него мало,
он бежал в Венгрию, посланные Святополком убийцы догнали и убили его в
Карпатах. Таким образом, Святослав; самим фактом бегства оказавший'
сопротивление Святополку, не вписывался в понятие «невинно убиенного» — и
сага не упомянула о нем, и тем более о канонизации его не было и речи, а
летопись лишь скупо сообщила сам факт погони и убийства.
Изложенное с высокой степенью вероятности позволяет полагать, что
Ярослав Владимирович вовсе не был «лютым врагом Святополка», как об этом
пишет М. X. Алешковский1. Ему, как и многим другим политикам всех времен,
были чужды неистовые страсти в политических играх. И талантливо созданная
сага об убиении Бориса и Глеба, сыграв свою роль, осталась в репертуаре
песнопевцев и сказителей - древнерусских средств массовой информации.
Но ей нашлось новое применение, когда Ярославу необходимо было, по
мнению Д. С. Лихачева, «укрепить государственное единство^ Руси на основе
строгого выполнения феодальных обязательств младших князей по отношению
к старшим и старших по отношению к младшим»", и потребовались
собственные, русские святые. Как считает Л. А. Дмитриев, «Митрополиту
Иоанну, при котором произошло открытие мощей святых и установление
праздника 24 июня, Ярослав поручил составить рассказ о событиях, связанных
с Борисом и Глебом. Рассказ этот, называемый Мюллером первоначальной
легендой (Urlegende), был написан Иоанном по-гречески. Первоначальная

Алешковский М.Х. Повесть временных лет: Судьба литературного произведения в Древней Руси М., 1971.
C.6I.
2
Лихачев Д.С. Некоторые вопросы идеологии феодалов в литературе XI-ХШ вв. ТОДРЛ. 1954. Т. 10. С 89

80
легенда - мартирий святым. Фактический материал Иоанн почерпнул из саги,
устных преданшги рассказов князя Ярослава и его окружения»1.
Кстати, сам Ярослав отнюдь не питал благодушия в отношении своих
братьев, постоянно контролируя их поведение и отслеживая намерения,
ревниво оберегая свою власть: когда он получил информацию, позволившую
заподозрить • брата Судислава, княжившего в Пскове, то немедленно заключил
его в поруб (темницу — С.Ж.) пожизненно. Свободу Судислав получил лишь
после смерти старшего брата, от его сыновей, через 24 года, и лишь для того,
чтобы быть постриженным в монахи".
В связи с выше изложенным более понятной становится еще одна
странная' история, происшедшая в княжение Ярослава Владимировича. В'
1024 г. Мстислав, князь-богатырь, прославившийся на все славянские земли
благодаря победе в поединке с касожским князем Редедей, счел себя
достойным не провинциальной Тмуторокани, а более богатого и престижного
места, и отправился с дружиной, составленной из-хазар и касогов, завоевывать.
киевский престол. Киевляне не пустили его в город, и Мстислав пришел в
Чернигов, став его «первым исторически известным князем» . Н. М. Карамзин
полагал, что Чернигов, «менее укрепленный»4, не мог противостоять угрозе
захвата. Но летописи неоднократно указывают, как охотно* пригороды
оказывали поддержку князьям за возможность стать стольными городами. Это
косвенно доказывается и тем фактом, что Чернигов, богатейший город
Северской земли (хотя Л. Нидерле называет его в ряду других городов, ничем
не выделяя ), не только принял Мстислава, но и собрал ополчение в помощь
княжеской дружине для похода на Киев. Великолепный стратег и тактик,
Мстислав бросил это ополчение в ночном бою против варягов, призванных
Ярославом, а затем их, уставших, перебил, введя в бой свежий резерв —
собственную дружину. Ярослав бежал с остатками своего войска в Новгород.
Казалось бы: путь к киевскому престолу открыт. Не тут-то было! Мстислав

1
Дмитриев Л.А. Указ. соч. С. 401.
2
Повесть временных лет... С. 102, 109.
3
Рыбаков Б.А. Стольный город Чернигов и уездный город Вшиж // По следам древних культур: Древняя
Русь. М., 1953. С.92.
4
Карамзин Н.М. История государства Российского. В 4-х книгах. Книга первая. Ростов н/Д, 1997. С. 190.
5
Нидерле Л. Славянские древности. М., 2000. С. 174.

81
посылает к брату с отказом от претензий на Киев, признавая его старшинство, и
предложением разделить земли по Днепру. Эта странная ситуация получала'
разные объяснения. Н. М. Карамзин утверждал, что Мстислав «изъявил редкое
великодушие»1, В. В. Пузанов предположил, «что решающую роль здесь
сыграла позиция горожан (киевлян — С.Ж.), с которой вынужден был считаться
победитель» . Действительная причина, как представляется автору, несколько
иная.
Мстислав после разгрома Ярославова войска «о свете заутра, виде
лежаща отъ своихъ Северъ и Варягъ Ярославлихъ, и рече: «кто сему не радъ?
Се лежить Северянинъ, а се Варягь, а дружина- своя цела»3. Этой фразой,
мгновенно ставшей известной в Чернигове, Мстислав лишил себя возможности
пополнить войско, ведь, по мнению В. В. Пузанова, «основную боевую мощь в
Древней Руси составляли не княжеские дружины, а народное ополчение - вой,
без которых князья были не в состоянии вести сколько-нибудь значительные
военные кампании. Но ополчение подчинялось вечу, и не могло выступить в
поход без санкции последнего» . Сложилась патовая ситуация: Ярослав не в
силах противостоять брату и не только вернуть Чернигов под свою власть, но
даже защитить Киев, он в Новгороде спешно пытается собрать новое войско. А
Мстиславу не с кем-идти на Киев, поскольку с одной дружиной-.он уже пытался"
это сделать, а пополнения ожидать не приходится. Чернигову же и хотелосьбы
стать старшим городом на Руси, но после таких слов Мстислава вече вряд ли
решилось бы собрать новое ополчение: кому захочется идти на верную смерть?
Самое время проявить «братолюбство» и признать права «вящшего-брата», не
забыв и себя.

Возникает вопрос: откуда черниговцы дословно узнали о неприглядной


фразе Мстислава? Автор берет на себя смелость предположить, что здесь не
обошлось без тайных действий со стороны Ярослава. Ведь если даже Мстислав

1
Карамзин Н.М. Указ. соч. С. 191.
" Пузанов В.В. У истоков восточнославянской государственности // Сандулов Ю.А. История России: народ и
власть. СПб., 1997. С. 45.
3
Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью (ПСРЛ. Т. IX.) - М., 2000. -
С.78-79.
4
Пузанов В.В. Народ и власть в городах-государствах Древней Руси // Сандулов Ю.А. История России:
народ и власть. СПб., 1997. С. 68.

82
и высказал нечто подобное, то лишь в окружении'своих ближайших бояр,- своей
дружины, кровно заинтересованной в успехах князя. Ярослав же,
проигрывавший Мстиславу каю полководец, но гораздо более тонкий политик,
мог умело использовать агентурные сведения и материалы розыска. Можно
допустить, что и в окружении. Мстислава Ярослав имел своего агента, или даже
кто-либо из мстиславовых дружинников по собственной инициативе оповестил
Ярослава, о несдержанности своего князя, рассчитывая на вознаграждение, а
Ярослав распорядился полученной информацией в своих интересах. В любом
случае восторги Мстислава о характере потерь стали известны в Чернигове.
Косвенным подтверждением логичности этой версии может служить еще
одно обстоятельство. Заключается оно в том, что использование ополчения в
качестве большого полка в оборонительном или передового полка в
наступательном сражении было достаточно обычным элементом древнерусской
тактики. Сбить наступательный порыв атакующих или заставить расстроить
ряды обороняющихся и в любом случае измотать силы противника - в этом и
заключалась задача пешего полка, гибнущего первым, и это никого особо не
тревожило, в том числе и самих воев. Тот же Дмитрий Иванович Московский,
заслуживший почетное прозвище Донской, при построении своего войска на
Куликовом поле сформировал большой полк из пришедших к нему «охочих
людей», а часть собственной дружины, отряды серпуховского князя Владимира
Андреевича и испытанного волынского воеводы Дмитрия Боброка, то есть
наилучшим образом подготовленных и вооруженных конных воинов, поставил
в засадный» полк. «Нет никакого сомнения в том, что Дмитрий Иванович,
поставив свой, пеший в основном, Большой полк под главный удар татарской
конницы, хладнокровно и обдуманно обрек его на почти полное истребление.
Только если народная рать выстоит под кривыми саблями до смертного конца,
если она своим упорным сопротивлением истощит силу натиска конной массы,
притомит степных лошадей, притупит клинки всадников, только в этом случае
оставалась одна-единственная возможность победы, и только тогда ужасная
жертва приобретала высокий смысл» .

1
Нестеров Ф. Из книги «Связь времен» // Поля ратной славы. М., 1987. С. 55-56.

83
И ужасающие потери* ополчения и вообще войска тоже мало кого
смущали в те суровые времена: когда Ярослав Владимирович потерпел
сокрушительное поражение от польского войска' во главе с Болеславом I
Храбрым в 1017 г., оставшись лишь с четырьмя соратниками, и хотел бежать за
море, новгородцы не только не отпустили его, но собрали деньги на наем
нового войска. Так что отказ Чернигова созвать новое ополчение выглядит,
мягко говоря, неадекватно общепринятой практике. Единственным логичным
объяснением этому отказу служит именно отношение Мстислава. Достойным
для князя считалось разделять судьбу всего войска, будь то собственная
дружина, ополченцы или союзники. Примерами тому могут служить
зафиксированные летописцами слова героя «Слова о полку Игореве»» Игоря
Святославича Новгород-Северского перед битвой с превосходящими силами
половцев в 1185 г.: «Оже побегнемь, утечемь сами, а черныя люди оставим, то
от Бога ны будеть грех сих выдавше поидемь; но или умрем, или живи будем на
едином месте»1. Мстислав же своей необдуманной фразой обесценил гибель
ополчения.
Как бы то ни было, Ярослав, проигравший битву при Листвене,
обнародованием сакраментальной фразы выиграл войну. Но окончательно
поверить в свою победу смог только через два года, когда «совокупи воя многи,
и прииде къ Киеву, и сотвори миръ съ братомъ своимъ Мстиславомъ у Городца.
И разделиста по Днепре Русскую землю: Ярославъ приатъ сю сторону, а
Мстиславъ ону; и начаста жить миромъ в братолюбстве, и преста усобица и
мятежъ, и бысть тишина велиа по земли»". И эту тишину некому было
потревожить: Мстислав через два года, неожиданно для всех, в полном
расцвете сил умер во время охоты.
Настоящий пример свидетельствует не столько о проведении оперативно-
розыскных мероприятий, доказательства которых строятся на предположениях
(хотя и вполне логичных), сколько о практике использования информации,
полученной в результате оперативно-розыскной деятельности, путем ее

1
Ипатьевская летопись (ПСРЛ. Т. II.). 2-е изд. М., 2001. Ст. 641.
2
Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью (ПСРЛ. Т. IX.) М., 2000. С. 79
84
обнародования, в правильно выбранном месте и в правильно выбранный
момент.
Следует вспомнить и о способностях Ярослава к устройству
матримониальных дел к вящему благу государства. Свою сестру Марию,
прозванную Доброгневой, он выдал замуж за польского короля Казимира,
дочери Елизавета, Анна и Анастасия стали соответственно норвежской,
французской и венгерской королевами1. Не говоря о добрых отношениях с
зятьями, но учитывая агентурную работу сестры Предславы, мы можем
представить себе, сколь надежное агентурное прикрытие своих юго-западных,
западных и северо-западных границ получил Ярослав в результате устройства
этих браков.
Летопись приводит посмертный панегирик Ярославу, подводя итоги его
правлению и той памяти, которую он по себе оставил в народе. Приведенные
выше факты и логические выкладки свидетельствуют, что эта общепринятая
характеристика несколько не полна. Следует добавить, что Ярослав был одним
из первых правителей Руси, который интенсивно создавал систему
государственной безопасности, грамотно использовал все возможности для
гласного и негласного получения информации обо всем, угрожающем его
власти, и умело реализовывал ее различными способами. Во время его
княжения Киевское государство имело постоянную разведывательную
структуру во главе с самим великим князем, исправно информировавшую его о
намерениях внешних и внутренних врагов и в случае необходимости успешно
исполнявшую боевые или пропагандистские акции.
Нельзя не упомянуть и о наследниках столь важных для государственного
деятеля умений. Вот что счел возможным написать М. X. Алешковский о
любимом сыне Ярослава, Всеволоде: «Во время княжения Всеволода
произошло несколько насильственных смертей его соперников, удивительно
выгодных этому князю. Смерти происходили при таинственных
обстоятельствах: одного князя убили в его же войске ударом копья в спину,
другого убили его собственные союзники половцы, третьего закололи, когда он

1
Карамзин Н.М. Указ. соч. С. 196-197.

85
ехал на телеге. И, однако, летописец* каждый раз находит слова для того, чтобы
показать непричастность Всеволода к этим убийствам, хотя, например,
половцы заключили мир с Всеволодом прежде, чем убить Романа, Ярополк
ссорился с Всеволодом, хотя его убийца, по словам, летописи «дьяволом
научен», а Всеволод устраивает своему сопернику пышные похороны...
Интерес Всеволода к летописанию вполне понятен: он был широко
образованным человеком, знал пять европейских языков. Он первым, видимо,
осознал значение летописи в острой политической борьбе и заранее
подготавливал передачу киевского стола своему сыну Владимиру Мономаху,
подчеркивая любовь Ярослава к себе, оправдывая свои не очень-то
христианские поступки по отношению к старшему брату Изяславу» .
Самозащита, или обеспечение внешней и внутренней безопасности - одна
из важнейших функций государства, пренебрежение ею или недостаточно
последовательное ее осуществление, как правило, приводило к замене лиц на
престолах, или даже изменению типа государственной власти. Поэтому
политический розыск в качестве важнейшего средства обеспечения
безопасности власти прослеживается уже в летописных известиях о первых
княжениях.
Одним из них является уже упомянутая история- убиения Святополком
братьев Бориса и Глеба, где подробнейшим образом описывается подготовка
Святополком убийства братьев: требование присяги от вышгородских бояр,
постановка боевой задачи и требование секретности как основного условия ее
выполнения, имена командира боевой группы Горясера и убийцы Глеба -
повара Торчина, упоминается и об опознании трупов на месте убийства
Бориса . Летописный текст добавляет сюда имена вышгородских бояр,
присягнувших Святополку: «суть же имена симъ законопреступником: Путьша,
и Талець, Еловить, Ляшко, отець же ихъ сотона»3. Откуда все это известно?
Главный руководитель всей операции - Святополк - в руки Ярослава не попал,

1
Алешковский М.Х. Повесть временных лет: Судьба литературного произведения в Древней Руси. М., 1971
С. 61.
" Сказание о Борисе и Глебе / Подготовка текста, перевод и комментарии Л.А.Дмитриева // Электронные
публикации Института русской литературы (Пушкинского Дома) РАН -
http://www.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4871 (2007. 29 сентября).
3
Повесть временных лет. (по Лаврентьевской летописи 1377 г.). Ч. 1. М.-Л., 1950. С. 92.

86
но зато, несомненно, в его руках оказались некоторые исполнители, а уж
предложить им рассказать все, что знали, было^ делом техники, каковой
техникой в те времена вполне владели. Другими словами - имел место
стандартный розыскной процесс, возможно с применением пыток, хорошо
известный нам по* описаниям XVII-XVTII вв. Кроме того, из текста летописи
известно, что отроку Георгию, любимцу Бориса, отрубили голову, поэтому его
не опознали среди трупов. То есть проводились осмотр места происшествия и
опознание. Случайно этого произойти не могло, поскольку тело Бориса, в
отличие от тела Глеба, было еще убийцами вывезено в Вышгород.
Было ли розыскное дело письменным, протоколировался ли его ход, или
велось устно, по памяти - мы не узнаем. Несомненно лишь, что оно, как это
практикуется до сих пор, было засекречено, но результаты и отдельные
материалы были обнародованы. Так они и попали в летопись.
Ярким примером политического розыска является и дело об убийстве
Андрея Боголюбского в 1175 г. Летописец подробно описывает причины и
замысел убийства, состав заговорщиков, дословно цитирует их разговоры, шаг
за шагом фиксирует слова и действия всех участников события - и князя, и его
слуги, и убийц. Откуда такая осведомленность? Ведь летописцы вносили в
текст летописи лишь достоверные, проверенные факты. Князья-наследники или
современники убитых не могли не быть заинтересованы в проведении
тщательного розыска о совершенных убийствах, и не столько с целью покарать
виновных, сколько для того, чтобы извлечь и использовать бесценный опыт для
обеспечения собственной безопасности. Полнота проведения розыска,
позволившая летописцу с абсолютной уверенностью указать на организатора и
заказчика убийства Бориса и Глеба - Святополка, через более чем полтораста
лет дала возможность другому летописцу характеризовать замысел убийства
Андрея Боголюбского «дияволим наущением»1, отметая участие кого-либо из
князей в его организации.
Далеко не всегда розыск по факту политического убийства бывал
успешен. Пример такого розыска - дело об убийстве князя владимиро-

1
Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью (ПСРЛ Т. IX ) М., 2000
С. 219.

87
волынского Ярополка Изяславича, которого в 1086 г. проткнул саблей
собственный дружинник. Нерадец, после чего сбежал в Перемышль к Рюрику
Ростиславичу. Летописец явно указывает на политический характер этого
заказного убийства: Нерадец «от диавола наученъ иотъ лукавыхъ человекъ»1.
Анализ этого летописного сюжета дает основание предположить, что в
ближнем окружении Ярополка имелась агентурная группа (внедренная* или
завербованная), которая имела задание отслеживать враждебные намерения
князя относительно Ростиславичей, а в случае реализации этих намерений -
воспрепятствовать этому. Группа вполне успешно выполнила свое задание.
Ведь почему произошло убийство? С. М. Соловьев: «Посидевши*мало времени
во Владимире, Ярополк отправился к Звенигороду; мы не знаем, зачем
предпринял он это путешествие? мы не знаем еще, кому принадлежал в это
время Звенигород? очень вероятно, что Ростиславичам; очень вероятно, что
выражение летописца: «Иде Звенигороду», означает поход воинский»^.
Естественно, что после убийства князя поход прекратился сам собою.
На основе анализа летописных описаний этих немногих прецедентов
можно выявить сравнительно развитую технику политического розыска.
Основным и наиболее эффективным средством получения информации и
проведения тайных операций уже в те времена была внутренняя агентура.
Приобретение ее сегодня именуется «вербовкой». Летопись представляет нам
два примера вербовки, в обоих случаях вербовщиками или инициаторами
вербовки выступали князья.
Святополк Владимирович, решив убить братьев, обратился к боярам: «и
рече имъ: «прияите ми всемъ сердцемъ». Рече же Путша с вышегородскыми
боярци: «можем главы своя сложити за тя» 3 . Обратим внимание на следующий
момент: Святополк это время уже занял великокняжеский престол, и бояре уже
были обязаны ему верностью. Но он требует особой присяги в верной службе в
тайном деле, и лишь после такой присяги выдает своим агентам задание на
убийство Бориса.

1
Летописный сборник, именуемый Патриаршей... С. 114.
2
Соловьев СМ. История России с древнейших времен. T.2 Гл.2. -
http//avorhist.narod.ru/publish/SOLV02P2.HTM
3
Новгородская первая летопись... С. 170

88
Гораздо тоньше и искуснее проведена Владимиром Святославичем
вербовка Блуда, воеводы Ярополка. «Володимеръ же посла къ Блуду, воеводе
Ярополчю, съ лестью глаголя: «Поприяй ми! Аще убью брата своего, имети тя
хочю во отца место, и многу честь возьмешь от мене: не язъ бо почалъ братью
бити, но онъ. Азъ же того убоявъся придох на нь» И рече Блудъ къ посломъ
Володимеримь: «Азъ буду тобе в сердце и въ приязньство»1. Здесь в
вербовочном предложении ясно выделяются несколько частей: цель тайных
действий (убийство Ярополка), убеждение в правоте и справедливости своего
дела (он первый начал братьев убивать) и обещание вознаграждения (сыновнее
уважение и многие почести). В ответ - та же присяга, хоть и- иначе
сформулированная. И еще одна тонкость вербовки: здесь она проведена не
лично князем, а через посредничество специальных послов-вербовщиков.
И Владимир, и сын его Святополк озаботились приобретением тайных
пособников лишь тогда, когда в их услугах возникала потребность. А вот
Ярослав Владимирович приобретал агентуру заранее, и к необходимому
моменту уже имел, к кому обратиться: после смерти отца и убийства Бориса
сестра Предслава сообщила ему не только о происшедшем, но и о намерениях
Святополка. А когда потребовалось определить точное время и место
нападения на Святополка, у Ярослава уже имелся в окружении брата «муж в
приязнь». Заблаговременно были подведены Ярославом агенты и к остальным
братьям, и как только были получены сведения, давшие основание усомниться
в благонадежности Святослава - он немедленно угодил в «поруб», где и
содержался 24 года, до самой смерти Ярослава. Правда, в этом случае летопись
не указывает на источник доноса, вполне возможно, он был составлен и
«инициативником».
Кроме завербованных агентов, в некоторых случаях летопись уверенно
показывает нам «инициативников», и первого среди них - Анастаса
Корсунянина, благодаря предательству которого Владимир смог сломить
сопротивление осажденного Корсуня.

1
Повесть временных лет... С. 54.

89
Социальный состав агентуры характеризуется близостью к престолу и,
соответственно, возможностью доступа к информации. Среди них мы видим
родственников князей (Предслава), воевод и дружинников. Специализация)
агентуры в то время еще не устоялась, и если Предслава- информаторв чистом
виде, а Горясер и его команда - такие же «чистые» боевики, то Блуд успешно
сочетал функции агента влияния и боевика. Об информации, поставляемой
Нерадцем, летопись не сообщает, но можно предположить, что без этого также
не обошлось, то есть и в этом случае сочетание функций осведомителя и
боевика.
Различны были и судьбы агентов. Воевода Блуд, послуживший
Владимиру Святославичу в борьбе с его братом Ярополком, получил почет и
уважение, был назначен дядькой (воспитателем) Ярослава Владимировича и
мог вполне наслаждаться жизнью. Но при встрече русского и польского войск
на Буге 22 июля 1017 г. именно он стал насмехаться над королем Болеславом
Храбрым и после разгрома Ярославова войска был убит1.
Судьба Предславы Владимировны также сложилась печально. Вскоре
после вышеописанных событий, когда Болеслав и его союзник Святополк
заняли Киев, она была изнасилована Болеславом, ранее сватавшимся к ней, но
получившим отказ. Брат Святополк не заступился за девушку, поскольку,
видимо, не оставался в неведении относительно ее агентурной деятельности в
пользу своего брата-конкурента. В качестве королевской наложницы она была
2
увезена в Польшу .
Напротив, Анастас Корсунянин не имел оснований жаловаться на судьбу.
После триумфального возвращения Владимира из ограбленного Корсуня и
строительства Десятинной церкви в 996 г. он был поставлен во главе ее и
получил в свое распоряжение десятую часть всех доходов великого князя,
пожалованную этой церкви: «Даю церкви сей святей Богородици от именья
моего и от градъ моихъ десятую часть». И положи написавъ клятву въ церкви
сей, рекъ: «Аще кто сего посудить, да будеть проклятъ». И вдасть десятину

1
Софийская первая летопись старшего извода (ПСРЛ. Т. VI. Вып. I.). М., 2000. Ст. 130.
Там же.

90
Настасу Корсунянину»1. Когда же в 1017 г. «Болеславъ же побеже ис Кыева,
възма именье и бояры Ярославле и сестре его», Анастас сумел подольститься к
польскому королю, и тот приставил его кладовщиком к награбленным
сокровищам.
Что же касается боевиков, особенно участников убийства Бориса и Глеба,
вышгородских бояр Путши, Тальца, Яловита и Ляшка, то летописец весьма
красноречиво заметил: «отець же ихъ сотона». В живых их, конечно, не
оставили.
Кто же возглавлял политический розыск в Киевской Руси? Сами князья.
Летописи предоставили нам достаточно много свидетельств того, как князья
занимались вербовкой, инструктировали агентов, ставили агентурные и боевые
задачи, получали отчеты об их выполнении, лично направляли связников и
получали от агентов информацию. И только лично принимали решения о
способах реализации полученной в ходе оперативно-розыскных мероприятий
информации.
Население Киевской Руси было вполне информировано о сущности и
содержании политического розыска, его отличиях от уголовного сыска,
подсудности. К примеру, устав Владимира Святославича отнес к церковной
юрисдикции чародейство, зелеиничество и изготовление талисманов , но
деятельность волхвов против христианской церкви или ритуальные убийства,
возглавляемые волхвами, относились к политическим убийствам и подсудны
были лично князьям: в 1024 г. «Слышав же Ярославъ волхвы, приде Суздалю;
изъимавъ волхвы, расточи, а другыя показни»3. И сами волхвы, захваченные
воеводой Яном Вышатичем за организацию массовых ритуальных убийств в
Белоозере в 1071 г., понимая, что подсудны лично князю как политические
преступники, заявили арестовавшему их боярину: «Нама стати пред
Святославомъ, а ты не можешь створити ничтоже»4. Правда, Ян, понимая
необходимость немедленного умиротворения взволнованного края и роль в нем
неотвратимости и наглядности наказания, лично расследовал дело и вынес

1
Повесть временных лет... С. 85.
" Российское законодательство X-XX веков. В девяти томах. Т. I. М., 1984. С. 145.
3
Повесть временных лет... С. 100.
4
Там же. С. 118.

91
приговор, который тут же и был исполнен, то есть взял на'себя функции, органа
политического розыска. Но поскольку никаких изменений в судьбе Вышатича
после этого не произошло, можно достаточно уверенно предположить, что
князь задним числом санкционировал эти действия Яна.
Д. С. Лихачев, анализируя текст «Повести временных лет», отметил, что
«широкое отражение получила в летописи и специальная терминология:
военная, феодальная, юридическая, охотничья (особенно в «Поучении
Мономаха») и т.д.»1. Не стала исключением и оперативно-розыскная
терминология: именно в этот период закладывались ее основы.
В XX веке взаимоотношения агентов и их кураторов из государственных
спецслужб именовались термином «сотрудничество», а сами агенты -
секретными сотрудниками. В Киевской Руси использовался термин
«приязньство». С. М. Соловьев переводит это слово по разному: «поприяи ми»
- «помоги мне», «прияите» - «привержены», «мужъ в приязнь» - «приятель».
Однако в украинском языке, сохранившем больше славянских корней, есть
глагол «сприяти» - способствовать. Отсюда «поприяи ми» - поспособствуй
мне, «мужъ в приязнь» - пособник, а «приязньство» - пособничество. Именно
этим термином называлось секретное сотрудничество у наших далеких
предков. В данном случае слово «пособник» используется в его
первоначальном значении -' «тот, кто пособляет, помогает, соучаствует» , а не в
специальном — «соучастник преступления».
Позднее появился и специальный термин для обозначения агентов
влияния - «норовники». Летописец, описывая события 1480 г. (стояние на
Угре), показывает нам великого князя Ивана Васильевича, «боящеся
Татарьского прохождения, а слушая злыхъ человекъ сребролюбцевъ богатых и
брюхатых, предателей христьаньскых, а норовников Бесерменскых, иже
съветуют государю на зло христьяньское, глаголюще: «Пойди прочь, не
можеши с ними стати на бой»3.

1
Лихачев Д.С. «Повесть временных лет» // Великое наследие: Классические произведения литературы
Древней Руси - http://avorhist.narod ru/publish/great4_l.htm! (2007. 7 октября).
2
Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4-х т. Т. 3. СПб.-М., 1882. С. 338.
3
Московский летописный свод конца XV века / ПСРЛ. Т. XXV. М.-Л., 1949. С. 328.

92
Для обозначения розыскных действий использовался термин
«испытание». Летописец, сообщая о событиях 1069 г., когда «пришед
Мьстиславъ, исече кияны, иже беша высекли Всеслава, числом 70 чади, а
другыя слепиша, другыя же без вины погуби, не испытав»1, укоряет Мстислава
Изяславича в том, что он казнил киевлян, не проведя тщательного розыска,
вследствие чего пострадали и невиновные. Так же назван розыск Яна
Вышатича о преступлениях волхвов в Белоозере в 1071 г.: «Янъ же, испытавъ,
чья еста смерда...»".
Но древнерусское «испытание» не подразумевало обязательного
применения пыток, этим словом назывался процесс получения какой-либо
информации, связанный с расспросами. Так, в 1380 г. Мамай «нача испытовати
отъ старыхъ историй, како царь Батый пленилъ Русскую землю и всеми князи
владелъ, якоже хотелъ; и извопрашавъ, и уведевъ отъ всехъ своихъ
подлинно...» 3 .
Получение же разведывательной информации, будь то агентурные
сведения, донесения полевой разведки или пограничной стражи, называлось
термином «слышать». В летописях подчеркивается немедленное реагирование
власти на такую информацию: «Се слышав царь посла к Игорю лучие
боляре...»; «Слышавъ же Святополкъ, идуща Ярослава, пристрой бе-щисла
вой» и т.п.
Таким образом, политический розыск в Киевской Руси не только
существовал на достаточно высоком уровне, вполне адекватном уровню
развития государства. Возглавляемый лично князьями, в некоторых случаях и
лично принимавшими участие в оперативно-розыскных мероприятиях, он
вполне обеспечивал потребности обеспечения безопасности власти и лиц,
обладавших ею. Не создав постоянных структур и не разделяя политический
розыск и разведку, древнерусские князья заложили надежную основу для
дальнейшего развития органов государственной безопасности.

1
Повесть временных лет... С. 116.
2
Там же. С. 118.
3
Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью (ПСРЛ. Т. XI- XII.) М., 1965.
С. 46.

93
Свидетельством высокого профессионального уровня разведывательных
операций может служить умелое сочетание контрразведки, агентурной и
полевой разведки в ходе подготовки к битве московского войска с ханом
Мамаем, что обеспечило возможность принятия великим князем Московским
Дмитрием Ивановичем верных решений о сборе и выдвижении войска, выборе
места и времени битвы. Контрразведывательные меры обеспечили скрытность
перемещения войск. Независимые свидетели донесли весть о победе другим
народам. Все проведенные мероприятия во многом способствовали победе
русского войска в Куликовском сражении и повышении международного
авторитета Москвы.
Если разведка и политический розыск организовывались, а в некоторых
случаях и проводились в Киевской Руси непосредственно князьями, то форма
участия верховных представителей власти в сыске уголовных преступников
была несколько иной.
Приемы и способы отыскания и разоблачения людей, нарушивших какие-
либо правила и установления общества, восходят к самым древним временам,
когда «в лексиконе наших пращуров не было и слова такого - сыск» . В первую
очередь требовалось выяснить, принадлежит ли нарушитель к своей общине,
или он - чужак. В первом случае необходимо было определить и личность
злоумышленника, поскольку «община не могла допустить собственного
ослабления из-за розни или взаимоуничтожения сородичей - обиженных и
обидчиков»*". И хотя в большинстве случаев родовая, а позднее
территориальная община, живущая открыто, тут же узнавала и о самом факте
нарушения обычая, и о том, кто именно его совершил, иногда приходилось
предпринимать меры, позднее названные дознанием, сыском, розыском,
следствием. Осуществлялись они, как правило, жрецом, реже вождем, в
присутствии всей общины, и основывались на достаточно глубоком понимании
психологии нарушителя. Не зря в фольклоре отложилась с давних пор
пословица о том, что «на воре и шапка горит».

1
Мулукаев Р.С, Полубинский В.И. Сказ о сыске // Советская милиция. 1990. №1. С. 92.
2
Полубинский В.И. Сыск на Руси //Журнал российского права. 1997. №11. С. 165.

94
Если преступником был чужак, то не было необходимости выяснять его
личность, достаточно было определить, к какой общине он принадлежал, и
именно она выступала ответчиком. В. И. Полубинский описал один из
языческих розыскных обычаев - «допрос мертвой жертвы»: «Языческие жрецы
- волхвы — в заклинаниях и молениях по убитому вызывали дух жертвы,
призывая его назвать имя убийцы, и тот, то есть «дух», в конце концов
«называл» жрецу виновника смерти соплеменника. Древние считали обращение
к самому убитому наиболее простым способом установления и розыска
убийцы»1.
До недавнего времени подобные методы могли вызвать лишь насмешку
современных материалистов над наивностью- предков. Однако уже сегодня,
благодаря экспериментам российских ученых С. Д. Кирлиан, К. Г. Короткова и
их сотрудников появилась возможность для выявления
психоэмоционального состояния человека в момент смерти по
характеристикам газоразрядного свечения кожного покрова трупа.
Современные методики предполагают применение с этой целью сложной
научной аппаратуры, которой, естественно, не могли располагать наши
далекие предки, но, возможно, они пользовались иными, недоступными нам
и утраченными ныне средствами 2 .
Однако, если «допрос мертвой жертвы» был по каким-либо причинам
невозможен (например, речь шла не об убийстве) или не давал результатов,
приходилось обращаться к материальным средствам сыска. Из множества таких
методов остановимся на двух, поскольку именно они впоследствии, несколько
видоизменившись в процессе княжеского правотворчества, стали основой всего
процесса розыска преступников. Это гонение следа и свод. Оба они
применялись, если злоумышленника не удавалось застать и схватить на месте
преступления.
Гонение следа позволяло проследить, куда скрылся преступник, по
оставленным им следам. Умелые следопыты-охотники, как правило, имелись в

1
Полубинский В.И. Указ. соч. С. 166.
Подробнее см.: Китаев Н.Н.. Возможность «инструментального опроса» трупа человека: фантазия или
реальность? // Оперативник (сыщик). 2005. N° 2. С. 15-16.

95
каждой общине. Однако-и преступник понимал, что-потерпевшие будут его
разыскивать по следам, и; здесь состязались, искусство прятать следы и
находить их. Если преступнику удавалось оборвать след в;, пустом* ,
ненаселенном месте или на большой дороге, розыск прекращался.: Если же след.
приводил на территорию другой общины, то именно она считалась виновной и
должна^ была возместить ущерб, либо отвести след от себя;; указав;.,что* он
уходит: дал ее.
Для: свода необходимо" было обнаружение украденной вещи.
Индивидуальный характер ремесленного производства снабжал каждую; вещь,
достаточным количеством индивидуальных признаков для; опознания; Для
обвинения также требовалось, чтобы человек, у которого обнаружили
украденную вещь, недвусмысленно заявил свои владельческие права! на нее:
пользовался: или хранил как собственную. Такая вещь именовалась-«лицем»,
или поличным. Свод заключался,' в обязанности .последнего владельца
украденной вещи доказать законность ее приобретения; то есть, свести
потерпевших с тем, у кого он ее приобрел. Тот из прежних владельцев, кто не
мог доказать добросовестности приобретения вещи, и-признавался: виновным в
краже со всеми вытекающими из этого последствиями.
Если же и материальные методы сыска не давали результатов, но имелись
обоснованные (или- казавшиеся таковыми) подозрения в- чей-либо конкретный
адрес, это давало основание для обвинения. Одной из важных особенностей
уголовного процесса у многих народов (славяне тут далеко; не: исключение)
была презумпция виновности; то есть бремя доказывания своей невиновности
возлагалось на того; кому предъявлено обвинение. Арбитром выступали
высшие силы.
Искренне верующие не сомневались в том, что если какой-либо
проступок можно скрыть от людей, он все равно будет известен высшим силам.
Л. Нидерле отметил, что «славяне поклоняются камням и горам, источникам,
озерам, кустам и деревьям, целым рощам, а также четвероногим зверям и
птицам и, наконец, огню, звездам, месяцу и солнцу. Все это, будь то деревья,
источники или горы, они чтили не потому, что это были предметы мертвой
природы, а потому, что одухотворяли их. Славяне вкладывали в них

96
представления о живых существах - духах, которых почитали и которых
поэтому в случае необходимости просили о помощи»1. Поэтому стоило лишь
правильно задать вопрос, и точный ответ будет обязательно получен. При этом,
если славяне-язычники вынуждены были адресовать свои вопросы к тем духам,
которые находились вблизи места преступления, то с принятием христианства
их заменил Бог, который по определению всемогущ, вездесущ и всеведущ.
Самым простым способом была обязанность принести присягу с
соблюдением всех тонкостей обряда, ведь клятвопреступление считалось
тяжким грехом. Более сложные обряды «допроса» высших сил в качестве
свидетелей получили название ордалий — испытаний огнем, водой или
железом".
Однако обнаружение виновного еще не исчерпывало конфликта. В
лучшем случае старейшины обеих общин договаривались решить дело миром,
община ответчика признавала претензии, и соглашалась возместить ущерб. В
худшем - отказывалась, и потерпевшим приходилось доказывать свое право
силой. Отсюда возникала кровная вражда, переходившая из поколения в
поколение, когда сам источник этой вражды уже был давно забыт.
Обычное право кровной мести возникало и как наказание за убийство
соплеменника, но не обязательно самому убийце, а всему его роду. Отсюда
возникло еще одно замечательное, по выражению Л. Нидерле, явление:
коллективная ответственность (круговая порука): «за уголовное действие
отвечал весь род, община, и даже еще более широкие союзы, например целые
группы поселений (русск. вервь, сербск. околина, польск. ополе...), и целый
такой союз обязан был преследовать преступника, а если он его не задерживал,
но следы его вели в какую-то из общин, вся община обязана была либо выдать
3
преступника, либо платить возмещение» .
Становление государственности вызвало передачу судебных функций
князю, что не могло не повлечь за собой изменения методов сыска. Князь,

1
Нидерле Л. Указ. соч. С. 299.
" См.: Чельцов-Бебутов М.А. Курс советского уголовно-процессуального права. Т. 1. М., 1957 С. 639.,
Черниловский З.М. Русская Правда в свете других славянских судебников // Древняя Русь: проблемы права и
правовой идеологии: Сб. науч. тр. М., 1984. С. 31.
3
Нидерле Л. Указ. соч. С. 338.

97
осуществляя правосудие, «был вправе принимать абсолютно любые решения,
но при этом должен был учитывать правовые нормы, содержавшиеся в «Законе
русском», договорах... и других-правовых актах, не забывая при этом древнее
обычное право»1. Но. сам он вершил суд только в столице или ином месте
своего пребывания, а «по областям судили «княжи мужи, являвшиеся
представителями великокняжеской администрации»", поэтому князь, как
олицетворение справедливости, обязан был в- первую очередь позаботиться о
единстве норм права на всей подвластной» ему территории. Это касалось и
обеспечения объективности результатов сыска, для чего следовало упорядочить
его методы и закрепить их в законе. Такое узаконение было совершено
Ярославом Мудрым и его наследниками в первом писаном своде русского
права, получившем название Русской Правды.
Князь, создавая нормативный акт, не мог дать населению нечто
совершенно новое, он вынужден был опираться на освященный' традицией
обычай, либо сохраняя его нормы в неприкосновенной целостности, либо внеся
некоторые изменения. В своем блестящем анализе норм древнерусского права
М. Б. Свердлов вывел логичную, непротиворечивую закономерность
использования законодателями Киевской Руси правового наследия родового
общества: «Сравнение норм Краткой и Пространной Правды разъясняет
принципы использования составителями норм предшествующего
законодательства: 1) сохранение текста, даже если предшествующая норма
отменена последующим законодательством, с указанием последующего
корректива; 2) изменение порядка последовательности юридических норм для
достижения целостности их композиции; 3) использование терминологических
поновлений, которые отражают социально-экономические и политические
изменения» . Эта закономерность применима и при анализе норм Русской
Правды, регулировавших сыск.

Краткая редакция Русской Правды регулирует свод в ст. 13-16. Статья 13


практически без изменений приводит обычную норму изъятия собственником

1
Петров И.В. Государство и право древней Руси. СПб., 2003. С. 290.
2
Там же. С. 291.
3
Свердлов М.Б. От Закона Русского к Русской Правде. М., 1988. С. 109.
98
украденной вещи у недобросовестного приобретателя, княжеским
правотворчеством добавлена лишь фиксированная штрафная санкция - 3
гривны за обиду . Следующая, 14 статья, уже ограждает добросовестного
владельца украденной вещи, требуя от собственника: не отнимай, не говори
ему: мое, но говори ему так: пойди на свод, где взял это. Князь, не вмешиваясь
в обычный порядок свода, требует бесконфликтного его проведения. В- 15-й
статье, не содержащей следов княжеского правотворческого вмешательства,
регламентируется возмещение ущерба виновным, у которого обнаружена лишь
одна вещь из многих украденных. 16-я статья, регулируя свод по частному
случаю возвращения челядина, ограничивает его, вопреки общему правилу,
третьим покупателем, который, передав челядина собственнику, может
самостоятельно продолжить свод при свидетеле".
Таким образом, все изменения, внесенные в обычные нормы
регламентации свода; преследовали лишь обеспечение бесконфликтности его
проведения и достижения большей объективности его результатов (с помощью
свидетеля). Той же цели подчинены и более подробные вставки в порядок свода
в Пространной редакции (ст. 32-39), главной из которых было введение заклича
- объявления о краже на торгу, предшествовавшего своду.
Некоторые исследователи считают заклич самостоятельным сыскным
приемом3, другие - лишь элементом свода4. Автор склонен согласиться с
последними, поскольку метод сыска — это система действий, направленных на
отыскание преступника, получение доказательств его вины или сведений о
наличии таких доказательств, а заклич, исходя из текста ст. 32, 34 Пространной
Правды - это всего лишь объявление на торгу о пропаже вещи, то есть элемент
свода. Это подтверждается и отсутствием упоминания заклича в Краткой
Правде, и необязательностью его для проведения свода. Заклич лишь
ограничивал свод тремя днями, по истечении которых любой

По подсчетам В.О Ключевского, гривна в XI и начале XII составляла полфунта серебра, так что штраф
размером более 600 граммов серебра — достаточно весомый. См.: В.О.Ключевский. Сочинения: В 9-ти т. T 1.
С. 248.
2
Российское законодательство Х-ХХ веков. Т 1 М., 1984. С 47-48, 56-57.
3
Погорецкий Н.А. Русская Правда о поиске преступников и доказывании их вины // История государства и
права. 2004. № 3. С. 31.
4
См. Мулукаев Р С, Полубинский В.И. Указ. соч. №1. С. 93.

99
недобросовестный приобретатель признавался похитителем со всеми
вытекающими отсюда последствиями.
Вместе с тем интересно наблюдение Н. А. Погорецкого о тонкой
юридической технике регулирования заклича: законодатель употребил в
отношении челядина термин «скрыеться», а в-отношении вещи - «погубить»,
не указывавших на характер утраты, поскольку на момент заклича могло быть
неизвестно, убежал ли челядин по собственному умыслу или чьим-то злым
наущением, а вещь потеряна или украдена1.
Регулирование княжеским законодательством гонения следа впервые
появляется в .Пространной редакции Русской Правды (ст. 77). Анализ позволяет
с уверенностью выделить две позднейшие вставки, отличающие норму
княжеского права от древнего обычая. Первая - это фиксированная санкция
(татба и продажа). Вторая настолько важна, что даже выделена в тексте статьи:
«а след гнати с чюжими людми а с послухи». Княжескому суду требовалось в
результате гонения следа получить не субъективное убеждение потерпевшего, а
достоверное, объективное доказательство, поэтому князь обязывает гнать след
в присутствии незаинтересованных свидетелей (чужих людей), отсутствие
которых позволяло признать результат гонения недействительным.
Что же касается поличного, то понятие это было настолько обыденным и
всем известным, что правовая регламентация его была осуществлена лишь в
1488 г., при распространении московских правовых норм на новые территории,
вошедшие в подчинение великого князя московского, статьей 11 Белозерской
уставной грамоты «А поличное то, что выимут из клети из-за замка; а найдут
что в дворе или в пустой хоромине, а не за замком, ино то не поличное».
Таким образом, князь как высший орган государственной власти не видел
в уголовной преступности общественной опасности, потому и розыск
преступников не вошел в сферу деятельности государственной власти,
оставаясь частным делом потерпевших и их семей. Общественную опасность
представляли конфликты общин по результатам розыска и возмещению
ущерба, и княжеское законодательство внесением некоторых изменений в

1
Погорецкий Н.А. Указ. соч.

100
обычные нормы снизило конфликтность, обеспечивая должный правопорядок и
стабильность в обществе.
Однако время от времени уровень преступности повышался настолько,
что начинал серьезно дестабилизировать древнерусское общество. В таких
случаях князья вынуждены были реагировать, применяя меры как
законодательного, так и репрессивного характера. Один из таких случаев
описан в летописи в восхваление Владимира Святославича, который, приняв
христианство и следуя советам епископов, установил для разбойников и убийц
смертную казнь, отменив прежнюю виру - денежный штраф.
В. И. Полубинский полагает, что «в подобных случаях розыск преступников не
мог проводиться без активного1 участия княжеских людей» . М. Б. Свердлов,
анализируя эту ситуацию, заметил: «... важно не то, от кого исходили советы
(епископы и старцы имеют для рассказа лишь композиционное значение), а то,
что реформа была учреждена в связи с ростом числа разбоев. Поэтому смысл ее
заключается не в том, что Владимир-христианин пытался ввести за разбой
ч
смертную казнь, возможно ссылаясь на византийское право,* а в попытке
казнями прекратить разбои или сократить их количество... однако судебные
штрафы и, в частности, виры играли еще заметную роль в пополнении
княжеской казны... Поэтому Владимир вернулся к прежней системе взимания
вир. Но то было не просто возвращение к прежней практике. Вместо
индивидуального наказания посредством казни устанавливалась коллективная
ответственность верви, которая должна была выплатить огромные суммы в 40
или 80 гривен, если она укрывала преступника или соглашалась платить за
него»".
Другими словами, ситуация обострилась настолько, что великий князь
киевский вынужден был, не считаясь с убытками от невнесенных в казну вир,
бросить свою дружину на искоренение наиболее опасных разбойничьих шаек, а
затем связать круговой порукой сельские общины, вынудив их либо
выплачивать разорительные виры, либо самим разыскивать, задерживать и
передавать властям разбойников.

1
В.И.Полубинский. Указ. соч. С. 168.
2
Свердлов М.Б. Указ. соч. С. 80-81.

101
Интересно, что княжеское законодательство не устанавливало срока
выплаты виры, но взамен, обязало общину содержать чиновника, принимавшего
ее (вирника) до полной выплаты. Подробная регламентация содержания -
«покон вирный» (ст. 42 Краткой редакции Русской Правды) такова, что община
практически вставала перед выбором: либо напрячь все материальные
возможности и быстро выплатить виру, либо разоряться на содержании
вирника, при этом виру все равно приходилось платить. И уж в такой общине
все ее члены впредь внимательнейшим образом следили, чтобы никто из них не
допускал и мысли о преступлениях - себе дороже!
Такая законодательная политика одного из первых великих князей нашла
благодарного последователя в одном из последних - Иване III. Статья 14
Белозерской уставной грамоты 1488 г. реанимировала институт круговой
поруки, искусственно создавая общины в городах и административных
единицах сельской местности и обязывая их членов разыскивать опасных
преступников под угрозой уплаты большого штрафа: «А учинится у них в
городе душегубьство, а не доищутся душегубьца, ино вины четыре рубли
заплатят горожаня; а учинится душегубьство в коем стану или в коей волости, а
не доищутся душегубца, и они вины четыре рубли заплатят в стану или в
волости, в коей душегубьство учинилося; а доищутся душегубца, и они> его
дадут наместником или их тиуном, а хрестьаном в том продажи нет»1.
В феодальных владениях (вотчинах) судебные и сыскные права
передавались владельцам. Но полнота их зависела от многих факторов, поэтому
в каждом отдельном случае оговаривалась жалованной грамотой. Известна
жалованная грамота Дмитрия Донского Троице-Сергиеву монастырю, в
которой говорилось: «А в разбое и в татьбе их бояре мои не судят; будет дело
ино, их велит Сергий кому судити». Удельный князь Василий Дмитровский
выдал в 1446 г. аналогичную грамоту чернице Анне Федоровой на вотчину в
Дмитровском уезде, где также право суда и сыска по уголовным преступлениям
возлагалось на владелицу «или кому она прикажет»".

1
Российское законодательство X-XX веков. Т. 2. М., 1985. С. 194.
2
См. Мулукаев Р.С., Полубинский В.И. Указ. соч //Советская милиция. 1990. № 2. С. 71.
102
Характерной? особенностью«этих иммунитетных прав: было то, что они'
.распространялись, как правило; на все- виды, преступлений; кроме убийства -
«душегубства». Возлагая на местных землевладельцев обязанность сыска
убийц; право их судить монархи оставляли за собой.
Подводя; итоги, исследованию оперативно-розыскной деятельности и ее
правового- регулирования в первом периоде, отметим; что существование в
зачаточном: состоянии^ органов разведки, контрразведки и- политического
розыска не подлежит сомнению: на это явно указывают как общие тенденции',
развития; государственности; так. и отдельные факты, об их деятельности,
сохраненные для- нас; летописцами. В? исторической! реальности это; были,
доверенные бояре и дружинники князей; облеченные полномочиями и,
снабженные ресурсами* для отдельных мероприятий по осуществлению
правоохранительной функции, государства; В ; ряде: случаев возглавляли
отдельные операции лично князья; опираясь на особо, доверенных лиц, которых
обязывали специальной присягой. Полученная в ходе оперативно-розыскных
мероприятий- информация* реализовывалась различными способами: выбор
места и времени нападения; дезинформация противников; физическое
уничтожение руководства вражеского войска;, дискредитация, превентивный
арест или убийство действительных или мнимых конкурентов в борьбе за
власть.
В ходе, столь специфического рода деятельности вырабатывались особые
приемы, использовались различные виды, агентуры: осведомители, агенты
влияния, исполнители- боевых акций, хотя прочной^ специализации агентуры
еще не существовало: Известны единичные случаи успешной реализации
сведений, поставлявшихся инициативниками. Появилась, и специальная
оперативно-розыскная терминология.
В ходе развития военного искусства вырабатывались формы и методы
полевой разведки и ее сочетания с разведкой агентурной, создавались отряды
специально подготовленных разведчиков. Повышению международного
авторитета государства и его войска способствовало привлечение для описания
славных побед авторитетных неангажированных свидетелей, которым
предоставлялась возможность непосредственного наблюдения сражений.

103
Правовое регулирование оперативно-розыскной деятельности
осуществлялось непосредственно' секретными указаниями князей-
законодателей в ходе руководства этой деятельностью. Устный и< тайный
характер такого регулирования способствовал обеспечению секретности, но
лишал потомков на княжеских престолах возможности изучения опыта,
наработанного их предками, следствием чего было отсутствие преемственности
в организации и деятельности органов государственной безопасности.
Иной характер приобрело правовое регулирование форм и методов
уголовного сыска. Учитывая традиционно низкий уровень уголовной
преступности, князья возложили обязанность розыска преступников на самих
потерпевших. Регулируя сыск опасных преступников, законодатели умело
использовали обычный институт круговой поруки. Участие населения в сыске
породило необходимость обнародования норм права, что проявилось во
включении этих норм в общерусские и региональные правовыеакты.
Обязанность населения разыскивать преступников не исключала
возможности участия в сыске представителей княжеской власти • при
обострении криминогенной обстановки, дестабилизировавшей древнерусское
общество.

3.2. Сыск в централизованном государстве

Немногие сохраненные летописцами свидетельства опыта великих князей


периодов раннефеодальной монархии и феодальной раздробленности по
обеспечению государственной безопасности, несомненно, внимательно
изучались их наследниками на престоле Русского централизованного
государства. А необходимость в надежных, эффективных органах безопасности
была все более ощутимой, все больше внимания великие князья и цари XVI—
XVII веков вынуждены были уделять собственным подданным, с чьей стороны
могла возникнуть угроза престолу. Причина этого лежала в настойчивом
стремлении нескольких поколений последних Рюриковичей построить
самодержавие и в отчаянном сопротивлении этому стремлению со стороны
старой московской знати, желавшей по-прежнему играть первые роли в

104
управлении государством. К этому желанию в периоды политических, или,
вернее, династических кризисовшримешивалось и стремление удельных князей
участвовать. в< престолонаследии. Поэтому сами удельные князья и их дворьь
были объектами бдительного секретного наблюдения, что, в свою очередь, не
могло быть осуществлено без создания специальной службы, постоянно
наблюдавшей за людьми из окружения противников монарха, и тайно
информировавших его о замыслах и деяниях поднадзорных. Наиболее
подробно эта деятельность может быть описана- благодаря сохранившейся
челобитной одного из секретных агентов Василия ПГ Ивана Яганова на имя
малолетнего великого князя Ивана Васильевича, написанной в 1534 г.1 Из
текста этого документа ясно, что в княжение Василия III в-государстве имелся
как минимум один сравнительно высокоорганизованный орган политического
розыска, возглавляемый тверским и волоцким дворецким, думным дворянином
Иваном Юрьевичем Шигоной Поджогиным. Информация к нему стекалась от
многочисленных секретных агентов, одним из которых и был упомянутый
выше Иван Яганов, наблюдавший за поведением и намерениями князя Юрия
Дмитровского и его окружения.
Служба секретных агентов была длительной и оплачиваемой. Яганов
«служил ... великому князю Василью: что слышев о лихе и о добре, и яз
государю сказывал, а которые* дети боарские княж. Юрьевы Ивановича
приказывали к отцу твоему со мною* великие, страшные, смертоносные дела, и
яз, государь, те все дела государю доносил. И отец твой меня за то ялся
жаловати своим жалованьем». Государственный характер службы
подтверждается и письменной присягой, которую агенты приносили государю:
«А в записи, государь, в твоей целовальной написано: слышев о лихе и о добре,
сказати тобе, государю, и твоим боаром». Эти присяги, вероятно, хранились в
каком-то секретном архиве, и об их дальнейшей судьбе можно лишь строить
предположения.
Секретные агенты должны были доносить своему руководству обо всем,
что стало им известно, при этом применялась перекрестная проверка

1
Кром М. Зарождение политического розыска в России (конец XV - первая половина XVI века) //
Жандармы России... - С. 24.

105
получаемых сведений из других источников. Подтвержденные сведения
использовались в дальнейшем розыске'и в качестве доказательств, ложные же
отбрасывались, однако агенты за предоставление неверных сведений не
преследовались; «Отец твой, какову речь кто ему скажет, будет сойдетца, и он
ее ставил в дело, а будет не сойдетца на дело, и он пущал мимо уши. А хто
скажет, тому пени не чинил и суда ему не давал в своем деле». Сурово
преследовались лишь агенты, по каким-либо причинам скрывшие либо не
донесшие до государя полученную информацию: «Не сказали жестоких речей
на Якова на Дмитреева отцу твоему Башмак Литомин да Губа Дедков, и отец
твой хотел их казнити». Эта же цитата показывает, что в системе
политического розыска* Василия- III секретные агенты знали не только друг
друга, но и поставленные перед другими агентами задачи, успехи и недостатки
их в работе.
Неизвестны пути комплектования штата секретной агентуры и способы
вербовки, однако же обрывок записи Ивана Яганова, сохранившийся вместе с
его челобитной, указывает на один из них: подбор новых кандидатов в агентуру
уже действующими агентами: «А наперед того тот Ивашко Черной' великому
князю сказан, какой он человек: у князя был, еще при князе хотел великому
князю служити и сказывал на князя»1.
За скупыми строками сохранившихся текстов можно разглядеть портрет
одного из первых известных нам тайных агентов- российского политического
розыска. Иван Яганов - сын боярский (за один стол садились, как правило,
равные; кроме того, Яганов - владелец «животишка» и холопов), возможно,
обрусевший потомок выходца из германских земель". На секретную службу он
пошел, привлеченный обещанной высокой оплатой: «отец твой меня за то ялся
жаловати своим жалованьем». Тем не менее Яганов декларирует свое
сознательное отношение к службе, считает ее своим патриотическим долгом:
«А не сказати было мне тех речей, жестоких речей, тобе, государю, и кто б те

1
Там же.
2
Одного из организаторов придворного театра в царствование Алексея Михайловича Иоганна Грегори не
только устно величали Яган, так писали и в официальных документах.

106
речи тобе, государю, мимо меня сказал... Ино, государь, тот ли-добр, которой
что слышев да не скажет?».
Содержание челобитной позволяет сделать вывод о сохранении в-этом
периоде одной, из самых характерных черт российского государственного'
управления вообще и политического розыска в частности, а именно* об>
отсутствии ^преемственности. Ведь самавтор челобитной и его сослуживцы по
агентурному наблюдению за князем Юрием Дмитровским попали в заключение
именно;за те действия, которые-вменялись им в обязанность и поощрялись.при-
прежнем правлении: «И ныне, государь, того* сына- боарского- Якова,
Мещеринова, и меня, и, моего-человека-велели поковати и в заточенье посадити
и муку учинили железную, как над лихими изменники'и над разбойники. Ести и
пити не велели нам давати и нашему человеку никакову сь ествою к, нам не
велели ходити. И, буду, государь, виноват про то, что тебе, государю, служу и
земле твоей добра хочу, и ты, государь, вели нас всех казнити, которые отцу
твоему служили, да и тобе служат». И этот факт вызывает наибольшее
недоумение у Ивана Яганова, и. сама .челобитная содержит просьбу
расследовать причину заключения верных слуг: «Государь князь великий!
Умилосердись, обыщи, о чем есмя, государь, загибли, служачи- тобе, государю.
Мы же, государь, тобе служили; мы ж ныне живот свой кончаем нужною
смертью».
Дальнейшая судьба секретного агента неизвестна. Неизвестно и о
существовании-спецслужбы политического розыска, подобной той, в которой
служил Яганов. Однако политический розыск продолжал существовать и в
междуцарствие, и в царствование-Ивана IV, причем вполне эффективно. На это
указывает не только обилие следственных дел политического характера, но и
достаточно большое количество бояр и служилых людей, задержанных при
попытке бегства в Литву. Отсутствие серьезной охраны западной границы
делало переход из одной державы в другую весьма несложным делом, и,, как
правило, схватить удавалось тех перебежчиков, кто так или иначе выдавал свой
замысел, и донос об этом успевал попасть в Москву или ближайшему воеводе.
Развитие репрессивного аппарата государства всегда стимулировалось
кризисными явлениями, когда само существование династии или даже формы

107
правления находилось под вопросом. Одним из таких кризисов был период 30-
40 гг. XVI столетия, когда обострение внешне- и внутриполитической ситуации
произошло вследствие малолетства и недееспособности Ивана IV. И хотя, по
мнению М. М. Крома, «проявления кризиса в различных сферах жизни страны
нуждаются в дальнейшем изучении, то, что мы знаем на сегодняшний день, не
позволяет согласиться с традиционными представлениями о «боярском
правлении» как о периоде анархии, ничем не сдерживаемого произвола и
беззакония» , огромную > роль в усилении репрессивного характера отношений
монарха и знати сыграли субъективные впечатления царя.
Деятельность службы политического розыска серьезно сдерживалась
несовершенством правовой базы: Судебники 1497 и 1550 гг. не содержали
специальных статей о защите государевой' чести, политические преступления
вообще не выделялись из общей массы тяжких преступлений. Только
осуждение Адашева и Сильвестра на соборе 1560 года позволило переломить
традицию, приступить к утверждению новых принципов политического
розыска и судопроизводства по политическим делам. А. Павлов так
охарактеризовал этот процесс: «Наметился решительный отход от
традиционных правовых представлений в этой области, и стало утверждаться
новое понятие политического преступления как преступления, направленного
прежде всего против самой личности государя и членов его семьи.
Освободившись от опеки со стороны прежних советников, разорвав с
традициями в области судопроизводства, царь получил свободу действий в
борьбе за утверждение своего политического идеала — установление
самодержавного образа правления»2.
Дальнейшим шагом первого русского царя в развитии политического
розыска стало установление опричнины. Вместо ограниченного количества
тайных агентов, с риском для жизни добывавших сведения о враждебных
намерениях противников монарха, Иван Грозный сделал ставку на массовый
террор, стремясь подавить боярскую оппозицию страхом. В. О. Ключевский

Кром М.М. Политический кризис 30 - 40-х годов XVI века (Постановка проблемы) // Отечественная
история. 1998. №5. С. 16.
Павлов А. Политический розыск на Руси во второй половине XVI века// Жандармы России... С. 32-33.

108
писал об этом: «Опричнина явилась учреждением, которое должно было
ограждать личную безопасность царя. Ей указана была политическая цель, для
которой не было особого учреждения в существовавшем московском
государственном устройстве. Цель эта состояла в том, чтобы истребить
крамолу, гнездившуюся в Русской земле, преимущественно в боярской среде.
Опричнина получила назначение высшей полиции по делам государственной
измены. Отряд в тысячу человек, зачисленный в опричнину и потом
увеличенный до 6 тысяч, становился корпусом дозорщиков внутренней
крамолы»1.
В чем же состояла «боярская крамола»? В' приверженности старине,
традиционным раннефеодальным порядкам, когда любой землевладелец на
своей земле был самовластным хозяином, государем, а государственных делах
- помощником и советником монарха. Близость к монарху, право занимать те
или иные должности определялись не личными заслугами и способностями, а
заслугами всех предков, правами рода. Неудовлетворенность монархом давала
право отъезда к другому властителю, сохранив за собой основу экономической
независимости: вотчину. Именно против этой «крамолы» выступил царь,
которому требовались преданные ему лично слуги, проводники его политики,
«государевы холопы», которые «из временных вольных наемников государя
превратились в его вечнообязанных подданных»2. И в борьбе с этой
«крамолой» для царя не имели значения несомненные заслуги, которыми
обладали перед ним князья и бояре. Неумение мыслить и жить по-новому,
желание сохранить традиционные отношения с царем как первым среди равных
привело на плаху замечательного дипломата, выдающихся полководцев и
администраторов.
Организация и методы тайного розыска опричнины нам неизвестны.
Отечественные исследователи подробно описали репрессивную сущность
нового органа, но, по их сведениям, розыск начинался по личному указанию
царя, подозреваемых арестовывали и затем пытками добивались признаний в

1
Ключевский В.О. Указ. соч. Т. 2. С. 169.
2
Ключевский В.О Указ соч Т 6 С 308.

109
инкриминируемых преступлениях . Доносы, в том числе t слуг и холопов,
рассматривались и «ставились в дело» постольку, поскольку подтверждали
личные подозрения монарха. И'. А. Исаев также упоминает особые
вооруженные подразделения, «составившие ударную силу и репрессивный
механизм опричнины»". Таким образом, признавая опричный корпус органом
политической репрессии, нельзя признать за ним функцию оперативно-
розыскного органа.
Откуда же черпалась информация, если не было специального органа для
ее добывания? Оказывается, орган такой был, но. организованный на
совершенно иных началах, чем до и после рассматриваемого периода.1. Умело
противопоставив аристократию низшим слоям населения, царь призвал весь
народ стать своими агентами-информаторами в борьбе с боярской оппозицией,
для чего в середине XVI столетия был создан специальный орган по приему от
населения и рассмотрения доносов и прошений - Челобитный (иначе
Челобитенный) приказ.
Первые упоминания о Челобитенной избе относятся, к ноябрю Г569г. но
есть версия о создании ее в первые годы царствования, т.е. в первой половине
1550-х годов, когда ее возглавил думный дворянин А. Ф. Адашев. И. Д. Беляев
полагал создание Челобитного приказа не ранее середины XVII века и включил
в судебное ведомство, вместе с Московским и Владимирским Судными
приказами3, а М. Ф. Владимирский-Буданов вообще вывел его из системы
4
органов центрального управления .
С. О. Шмидт связал учреждение Челобитенного приказа с деятельностью
«собора» 1549 г., когда молодой царь обвинил бояр в том, что «от них и от их
людей детем боярским и Христианом чинилися силы и продажи и обиды
великие в землех и в холопех и в ыных многих делех», и грозил опалой и
казнью тем, «кто вперед учинит силу или продажу или обиду». Бояре «каялись»
и просили: «а которые будут дети боярские и христиане на них и на их людей

1
См., например: Садиков П.Л. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950; Веселовский СБ. Исследования
по истории опричнины. М., 1963; Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964; Скрынников Р.Г.
Опричный террор // Ученые записки Ленингр. пед. ин-та им. А.И.Герцена. Л., 1969. Т. 374., и др.
2
Исаев И.А. История государства и права России. М., 1994. С. 40.
3
Беляев И М История русского законодательства. СПб., 1999. С. 526.
Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону, 1995. С. 201.

ПО
бити челом о каких делех ни буди и государь бы их пожаловал: давал им и их
людем с теми детми боярскими- и хрестьяне суд». И царь «бояр своих всех
пожаловал»: на следующий день изъял детей боярских из-под юрисдикции
наместников. Это положение закрепил судебник 1550 г., ст. 64 которого
лишила наместников судебных прав в отношении детей боярских, оставив
лишь очень узкий круг уголовных дел, связанных с убийством и разбоем. По
всем другим делам дети боярские получили право непосредственного царского
суда. С этим постановлением и связано, по мнению С. О. Шмидта, учреждение
Челобитенного приказа1.
Высокопоставленные лица обращались к царю непосредственно, как
смоленский воевода М. Я. Морозов, в марте 1563 г. донесший Ивану Грозному
об измене князя В. С. Фуникова-Белозерского и воеводы И. Ф. Шишкина. А
дьяк Савлук Иванов в том же году сумел воспользоваться этой возможностью
из тюрьмы, обличив «на княгиню- Ефросинию и на князя Володимера
Ондреевича (Старицкого) многие неизправления и неправды»".
В отечественной историографии широко распространена гипотеза о том,
будто опричнина, сыграв свою роль, в 1572 году была отменена. Однако
Д. Н. Альшиц, скрупулезно проанализировав все источники, на которые
ссылаются сторонники этой гипотезы, и приводимые ими доказательства ее
истинности, полностью ее отвергает: «Изучение едва ли не всех соображений
историков в пользу гипотезы об отмене опричнины, а также исследование
источников, освещающих организацию государственного управления после
1572 г., убеждает в том, что объективных данных, подтверждающих эту
гипотезу, нет. Источники сообщают множество фактов, указывающих на то,
что опричнина под названием «Двора» продолжала существовать» . Отмена
касалась лишь карательного органа — опричного корпуса с его характерными
знаками отличия: собачьей головой и метлой у стремени.
Правивший Россией из-за плеча Федора Иоанновича, а затем и
утвердившийся на московском престоле Борис Годунов вернулся к старой,

1
Шмидт СО. Челобитенный приказ в середине XVI столетия // Известия АН СССР. Серия истории и
философии. Т. VII. № 5 (1950). С. 447-448.
2
Фроянов И.Я. Грозная опричнина. М, 2009. С. 330-332.
3
Список опричников Ивана Грозного. СПб., 2003. С. 31.

111
испытанной системе тайного розыска. Поставив во главе сыскного ведомства
близкого родственника окольничьего Семена Годунова1, он мог быть уверен в
его преданности.. Во всяком' случае,- боярская оппозиция, в которой каждый
полагал себя обладателем не меньших прав на престол; чем Годунов (и которая
самим же Годуновым была усилена введением в Боярскую думу главных
конкурентов - Шуйских и Романовых) была успешно и быстро подавлена,
«Борису удалось потушить мгновенно вспыхнувший конфликт и
стабилизировать обстановку.. .»2.
Однако царю явно не хватало решительности при реализации розыскной
информации. Низложенные конкуренты подверглись суду, опале и были
отправлены в ссылку, чтобы с появлением самозванца воспрянуть и- силой
своего авторитета привлечь на его сторону массу населения. Той же решимости
не хватило Борису и в деле Лжедмитрия. Ведь при появлении в пределах Речи
Посполитой в 1602-1603 гг. самозванца розыск быстро установил, что им был
не чудесно спасшийся царевич Димитрий Иванович, а племянник московского
стрелецкого головы Смирного Отрепьева Юрий' (Юшка), бывший слуга
боярина Михаила Никитича Романова и беглый монах, получивший при
постриге имя Григорий3. Казалось бы, молниеносная боевая операция разом
решила бы проблему. Но Борис предпринимает пропагандистские шаги, рисуя
польскому и австрийскому дворам Отрепьева как совершенно не
заслуживающего доверия, чем достигает противоположного результата4. Снова
отсутствие преемственности, недостаток подготовленной агентуры привели к
тому, что царь не смог помешать самозванцу приобрести авторитет.
Та же система организации политического розыска наблюдается и при
первых Романовых. Михаил Федорович создавал временные комиссии для
расследования отдельных дел о государственных преступлениях, например, о
«порче» царской невесты Марьи Хлопониной. Лишь в царствование Алексея

1
Скрынников Р.Г. Россия в начале XVII века. «Смута». М., 1988. С. 32.
2
Там же. С. 37.
3
См. Скрынников Р.Г. Самозванцы в России в начале XVII века. Григорий Отрепьев. Новосибирск, 1990.
С. 20.
4
Там же. С. 21-24.

112
Михайловича был создан постоянный государственный орган, который, кроме
всего прочего, занимался и политическим розыском - Приказ тайных дел.
Название этого учреждения; видимо, оказалось весьма привлекательно
для тех историков и писателей, которые полагают, что тайным В' государстве
может быть только сыск. Отсюда и неоправданное преувеличение роли Приказа
тайных дел как специализированного органа политического розыска1. В
действительности же, по меткому выражению В. О. Ключевского, «название
этого приказа страшнее его ведомства» . Дела, которые вершились в приказе,
были «тайными» в отличие от гласных, выносимых на рассмотрение Боярской
думы. Г. Котошихин писал, что царь Алексей устроил этот приказ «для того,
чтобы его царская мысль и дела исполнялися и все по его хотению, а бояре б и
думные люди о том ни о чем не ведали» . Таким образом, Приказ тайных дел,
созданный в начале 1655 г., представлял из себя личную канцелярию царя,
который формально возглавлял ее. Фактически же приказом руководил тайный
дьяк, а позднее - коллегия; в которую, кроме него, вошли дьяки Челобитного и
Стрелецкого приказов. Основной функцией приказа был тайный и явный
контроль за деятельностью других приказов и их главных служащих. Кроме
того, здесь велась личная переписка царя, осуществлялось управление царским
хозяйством: имениями, промыслами, мануфактурами, казной, охотой. Здесь же
ведали разведкой рудных месторождений, раздачей церковных книг,
некоторыми монастырями, Аптекарским, Гранатным и Потешным дворами,
полками иноземного строя и пр. Иногда, личному распоряжению царя, Приказ
тайных дел расследовал дела о политических преступлениях, наиболее
важными из которых были дело патриарха Никона, дело Степана Разина. Но
специальным следственно-розыскным органом приказ никогда не был, и даже
не имел своего застенка . И снова отсутствие преемственности: после смерти
Алексея Михайловича указом от 18 февраля 1676 года приказ тайных дел был

1
См., например: Лурье Ф.М. Полицейские и провокаторы: политический сыск в России. 1649-1917. М.,
1998. С. 20-21; Симбирцев И. Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718-
1825. М., 2006. С. 43-46.
2
Ключевский В.О. Указ. соч. Т. 3. С. 145.
3
Там же. С. 146.
4
Государственность России (конецXV в.-февраль 1917 г.): Словарь-справочник. Кн. 3 (Л-П). М., 2001.
С. 407-408.

113
упразднен, а все дела, которыми он ведал, переданы в другие приказы по
принадлежности.
Механизм розыска и следствия- можно проследить по материалам
отдельных сыскных дел. Например, сыскное дело стрельца Андрюшки
Ларионова о попытке покушения на царя Алексея Михайловича по время
крещенского крестного хода на Москве-реке 6 января 1649 г. 4 января извет
поступил к князю Я. К. Черкасскому, который немедленно приказал схватить
всех подозреваемых и представил царю. Дело рассматривала боярская дума. В
течение суток следствия с применением допросов, очных ставок стрельцов и их
начальников выяснилось, что никакого заговора нет, примененная к Ларионову
пытка также подтвердила отсутствие заговора. Все фигуранты дела были
распущены по домам, кроме Ларионова, который после повторной пытки был
приговорен к урезанию языка и ссылке «в новое городище на черту на житье» .
Практика создания временных комиссий продолжала применяться и в
царствование «Тишайшего» царя. Одной из таких комиссий был созданный для
розыска восставших во время Медного бунта в Москве и селе Коломенском
посадских людей, стрельцов, холопов и крестьян Приказ сыскных дел. Именной*
указ от 8 августа 1662 г. включил в его состав бояр князей И. А. Хованского,
Ф. Ф. Волконского, дьяков А. И. Козлова и Т. И. Маркова, которым были
поручены сыск, разбор дел, арест и ссылка зачинщиков восстания. Учитывая
успешное завершение розыска по этому делу, царь передавал в приказ и другие,
менее громкие дела, в том числе и уголовного характера, и приказ
просуществовал до конца 1665 года".
Изменения в организации уголовного сыска в конце XV — начале XVI
столетий тесно связаны с изменением организации войска и появлением новой
сословной группировки - служилого дворянства, испомещенного на земли. До
тех пор, пока помещик находился в своем поместье, добротно вооруженный и
окруженный своими детьми боярскими и боевыми холопами, разбойники не
только были ему не страшны, но он и сам способен был извести шайку средних

Сыскное дело Андрюшки Ларионова // Городские восстания в Московском государстве XVII в.: Сб.
документов. М., 2003. С. 93-96
2
Государственность России (конец XV в - февраль 1917 г.): Словарь-справочник. Кн. 3 (Л-П). М., 2001. С.
406.

114
размеров. Но когда такой «дворянин-уходил на царскую службу «конно, людно и,
оружно», уводя с собой почти всех, способных с оружием в руках защищать его
собственность - поместье, таившее немало соблазнов для «лихих людей»,
оставалось практически беззащитным. Нередки были случаи, когда помещик,
вернувшись со службы или из похода, узнавал, что у него нет более дома.
Пока уголовная преступность, нанося подчас серьезный ущерб
потерпевшим, не затрагивала основ государственности, ее преследование
оставалось частным делом между преступником- и потерпевшим. Теперь же,
когда от благосостояния помещиков напрямую зависела боеготовность войска
и военная мощь государства, оно вынуждено было принять на себя функцию
борьбы с развившейся профессиональной преступностью, в первую очередь
разбоями и грабежами. Так в российском государственном механизме
медленно, с перерывами, стал возникать институт профессиональных борцов с
преступностью - сыщиков.
Отечественная историография не выработала до сегодняшнего дня
единого взгляда на этот институт. Соответственно, различные мнения
высказываются- и по поводу времени возникновения института сыщиков. Так,
И. Ф. Крылов и А. И. Бастрыкин аргументировано называют «первыми
сыщиками в России» обыщиков XV - начала XVI веков1, В. В. Гибов также
относит появление сыщиков к XV-XVI векам, но без ссылок на документы".
В. И. Елинский полагает, что институт сыщиков был учрежден в период
междуцарствия, но оговаривается, что обнаружить в архивах первичный
3
документ об учреждении сыщиков не удалось . Весьма авторитетное издание -
словарь-справочник «Государственность России» отводит деятельности
сыщиков весьма узкий период времени - с 1669 г. по начало XVIII века . А
Р. С. Мулукаев относит учреждение института сыщиков к началу XVIII века,
подразумевая при этом применение сыщиками начальных методов оперативно-

1
Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И.. Розыск, дознание, следствие. Л., 1984. С. 87.
Гибов В.В. Сыскная полиция в механизме Российского государства (теоретический и историко-правовой
аспект). Дисс... канд.юр.наук. СПб., 1998. С. 56.
3
Елинский В.И. История уголовного сыска в России (X - начало ХХв.). Учеб. пособие. М., 2004. С. 17.
4
Государственность России: словарь-справочник / ВНИИДАД. Кн. 5. В 2-х ч. Ч. 2. М., 2005. С. 368.

115
розыскной деятельности. При этом- обратим внимание, что сам термин
«сыщики» в законодательных актах появился в XVII столетии1.
Неделыцики и обыщики, то есть должностные лица, расследователи,
которых в» конце XV и первой половине XVI века центральная власть
направляла в уезды и волости для борьбы с организованной преступностью -
разбоями и грабежами2, были, на наш взгляд, не первыми сыщиками, а их,
предшественниками в России.
Неделыцик - должностное лицо, в обязанность которого входили вызов в.
суд сторон, арест и пытка1 обвиняемых, передача в суд дел о воровстве,
организация судебного поединка и исполнение решения суда. По определению.
С. Герберштейна, «неделыцик есть до известной степени общая должность для
тех, кто зовет людей на суд, хватает злодеев и держит их в тюрьмах;
неделыцики принадлежат к числу благородных». Наименование свое
неделыцики получили потому, что они сменялись по неделям3.
Судебник 1497 г. содержал немногочисленные нормы, регулировавшие
сыскную деятельность недельщиков. Статья 31 содержала запрет посылать
недельщиков в те города, где они проживают, и самим недельщикам в эти
города кого-либо с поручениями тоже посылать запрещалось. По всей
видимости, законодатель стремился оградить недельщиков от соблазна помощи
родственникам и знакомым в-ущерб объективности. В статье 34 содержалось
требование объективного ведения сыска, невзирая ни на личности, ни на
соблазнительные предложения схваченных преступников, н и не арестовывать
непричастных: «А пошлют которого неделщика по татей, и ему татей имати
бесхитростно, а-не норовити ему никому. А изымав ему татя, не отпустити, ни
посула не взяти; а опришних ему людей не имати»'.
Неделыцики же, вопреки запрету, далеко не всегда были образцами
добросовестного исполнения служебного долга, и законодатель в ст. 53

Мулукаев Р.С. В борьбе с профессиональной преступностью (из опыта российской полиции) //


Государство и право. 2004. № 9. С. 82. См. также: Мулукаев Р.С, Полубинский В.И. Сказ о сыске // Советская
милиция. 1990. № 5. С. 45.
См. Медынский губной наказ 1555 г.: «И мы к ним в тех розбоех посылали своих обыщиков и
недельщиков...» // Российское законодательство X-XX веков. Т. 2. М., 1985. С. 218.
3
Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 2. М., 1985. С. 66.
4
Там же. С. 58.

116
Судебника 1550 г., дословно повторив приведенную норму, добавляет к ней
санкцию: «А поноровит которой неделщик татю или розбойнику по посулом, а
его отпустит, и уличат его в том, и на том неделщике исцов иск доправити, а
его казнити торговою казнью да вкинути в тюрму, а в казни что государь
укажет»1.
Обязанности обыщиков были несколько иными. В отличие от
неделыциков, обыщики посылались только в провинцию, уезды и волости, где
складывалась наиболее тяжелая криминогенная обстановка, для борьбы с
разбойниками и грабителями. На территории Москвы и Московского уезда
полицейские и фискальные функции осуществлял Земский приказ. Документы,
содержащие обязанности обыщиков, не сохранились. Возможно, их и вовсе не
было, поскольку обыщики назначались центральной властью, не обременявшей
себя в те далекие времена документами, если имелась возможность устных
указаний. Но, поскольку полномочия обыщиков передавались с 1539 г. губным
старостам, мы можем восстановить их по губным грамотам. Они заключались в
проведении обысков - опросов населения для выявления известных
разбойников, розыске и поимке их, расследовании преступлений, вынесении
приговоров и приведении их в исполнение (казни), изъятии награбленного
имущества (воровской рухляди) и возвращения его пострадавшим". То есть, по
обычаям того времени, обыщики обладали как розыскными, так и судебными
полномочиями, причем розыскные явно занимали больше времени, чем
отправление правосудия. Видимо, поэтому дореволюционные историки
именовали их сыщиками3.
Обыщики, прибывая в назначенные им местности, снабжались всем
необходимым местной общиной. Но сами они во многих случаях более были
заинтересованы в получении «корма», чем в результативном розыске
разбойников (что, кроме всего, было и весьма опасным делом). К. Троцина
прямо указывал, что «сыщики и недельщики, посылаемые для поимки

'Там же. С. 106.


2
Там же. С. 214-215.
3
Ключевский В.О. Сочинения. В 9 т. Т. 2. М., 1987. С. 333.

117
разбойников, сами грабили и' притесняли народ» . В этом они мало чем
отличались от наместников, о которых позднее Иван Грозный писал
Курбскому: «И что от сего случишася в Руси, егда быша в коемждо граде
градоначальницы и местоблюстители, и какова разорения быша от сего, сам
своима беззаконныма очима видал еси»~.
Следует заметить, что если признанные классическими исследования
«боярского правления» практически единогласно живописуют беззакония,
творимые наместниками, то в исследованиях последних лет звучит несколько
иная нота. Мнение М. М. Крома: «Принято считать, что в годьг «боярского
правления» при отсутствии контроля со стороны центрального правительства
произвол кормленщиков.на местах достиг невиданных размеров. При этом чуть
ли не единственным доказательством данного тезиса служит статья Псковской
1-й летописи под 7049 годом о наместниках во Пскове, «свирепых, аки лвове»:
кн. А. М. Шуйском и.кн. В. И. Репнине Оболенском... Встречая в летописях и
сочинениях публицистов тех лет (Максима Грека, И. С. Пересветова)
эмоциональные оценки злоупотреблений местных властей, полезно задаться
вопросом: действительно ли наместники стали «хуже» или возросла
нетерпимость современников к порокам архаичной системы? Второй вариант
кажется более вероятным: если учесть, что уже с конца Г530-Х гг. начинается
реформирование местного управления и суда, то усиление критики в адрес
кормленщиков и* начавшиеся преобразования можно рассматривать как две
3
стороны одного и того же процесса» .
Тем не менее, недостаточно эффективные действия обыщиков,
стремление к обогащению за счет местного населения и невозможность со
стороны правительства контролировать их деятельность вызывали
неудовольствие и критику, которые вылились в обращенные к центральной
власти челобитные. Правительство, приняв во внимание, что «...от наших деи
обыщиков чинятся вам великие убытки. А вы деи с нашими обыщики лихих

1
Трещина К. История судебных учреждений в России. СПб., 1851. //
http://www.allpravo.ru/library/doc313p0/instrum3134/item3139.html (2007. 5 сентября).
2
Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. М., 1993. С. 24.
3
Кром М.М. Политический кризис... С. 16.

118
людей разбойников не имаете для того, что вам волокита велика...» , с 1539 г.
создает вместо обыщиков институт губных старост, сначала в отдельных уездах
и волостях, а с середины XVI века - повсеместно. Р. С. Мулукаев отмечает, что
с введением губных органов сыска посылка обыщиков прекратилась, но-
ненадолго, поскольку разбои вскоре достигли такого размаха, что
правительство вынуждено было посылать не только обыщиков, но и войска".
Это была не реанимация; старой системы обязывания населения
сыскивать разбойников; грабителей и убийц, а первый в истории нашего
государства опыт создания представительного органа по инициативе
правительства для осуществления одной из важнейших внутренних функций
государства - полицейской. Это одна из разновидностей государственной
службы избранников народа, обеспеченная верой, доверием и уже испытанной
со времен Киевской Руси круговой порукой.
Вера служила1 нравственным обеспечением добросовестной службы,
формальным выражением ее было «крестное целование», присяга, принесенная
правительству. Поэтому «верных голов» именовали еще «целовальниками».
Доверие к руководителю сыскного органа оформлялось с двух сторон.
Доверие народа выражено было в избрании: «И вы бы, меж собя свестясь все
7

заодин, учинили собе в тех своих волостях в головах детей боярских...» .


Доверие правительства к этим избранникам выражалось в утверждении
избрания на должность, или, по обычаю того времени, назначения царской
властью избранного народного представителя: «И яз, царь и великий князь
Иван Васильевич всеа Руси, по их челобитью пожаловал есми. У них быти в
Медыни... у розбойных и у татиных дел в губных старостах Федору Васильеву
сыну Данилову да Федору Михайлову сыну Засецкого.. .»4.
Круговая порука возлагала ответственность за непринятие мер по борьбе
с преступностью не только на избранников - губных старост и целовальников,
но и на все население: «А не учнете меж собя розбойников обыскивати и имати,
и тех людей, х которым розбойники приезжают, или не учнете за розбойниками

1
Российское законодательство Х-ХХ веков. . Т. 2. С. 213-214.
2
См. Мулукаев Р С. Полиция в России (IX - нач. XX в.). Н.Новгород, 1993. С. 8.
3
Российское законодательство X-XX веков... Т. 2. С. 214.
4
Там же. С. 218,223.

119
ездити.и имати иказнити, или кто станет розбойников пущати, или кто-станет
розбойником норовити, и мне велети на вас на всех имати- иски тех людей,
которых в вашей волости розобыот, и без суда вдвое; а самим вам от меня быти'
в казне и в продаже»1.
Губные старосты, и их помощники обязаны были за свой счет разыскивать
разбойников и, грабителей, «пристанодержателей», которые предоставляли
разбойникам приют, и скупщиков «розбойной рухляди», арестовывать их и
расследовать их преступления, а при получении доказательств виновности
казнить. Имущество разбойников подлежало конфискации, из . него
возмещались убытки потерпевшим, а остальное учитывалось и> сообщалось в
Разбойный приказ - правительственный орган, созданный для контроля за
деятельностью местных розыскных органов.
Первым главой Разбойного приказа был назначен боярин Иван
Данилович Пенков. Приказ санкционировал приговоры губных органов и
являлся- второй инстанцией для рассмотрения разбойных и татиных дел на
территории всего государства (кроме Москвы и Московского уезда). Приказ
неоднократно переименовывался: с 1682 г. его стали называть Разбойным
сыскным приказом, с 1863 г. - Сыскным приказом, а уже в 1687 г. - Приказом
сыскных дел. Это означало, что приказ все больше занимался непосредственно
розыском по конкретным делам. В 1701 г. приказ был упразднен, все дела,
ранее подсудные ему, передавались в иные приказы, «которым подсудимые ему
лица были ведомы по другим делам»".
Расстройство системы охранения правопорядка в Смутное время,
массовая профессиональная преступность привели к усложнению института
губного управления, в котором появляются профессиональные сыщики -
помощники губных старост, специалисты розыска, упоминаемые в челобитных
в качестве официальных лиц: в 1618 г. жители Шуи жаловались, что сыщик
Беклемишев и губной староста Кроткий возводили напрасные обвинения на
посадских людей3. Вводимый повсеместно с начала XVII в. пост городового

'Там же. С. 215.


2
См. Мулукаев Р.С. Полиция в России... С. 9.
3
См. Соловьев СМ. История России с древнейших времен. Т. 9. Гл. 5. //
http://magister.msk.ru/library/history/solov/solv09p5.htm (2007. 5 сентября).

120
воеводы изъял из подсудности губных старост уголовные преступления,
сохранив за ними лишь государственные. На этой почве возник конфликт
между губными старостами и воеводами: расследование уголовных
преступлений было делом весьма доходным — многие значительные состояния
в это время приобретались на взятках! Е. П. Карнович- отмечал: «Лица,
поставленные на высокие государственные должности, не имевшие сами по
себе обеспечивающего их состояния и не получавшие от правительства
необходимой материальной поддержки, старались составить себе достаток
иными, незаконными способами... Примеры нечестной разживы, подаваемые
высшими лицами, не только заражали, но и оправдывали тех, кто стоял ниже их
в служебной иерархии и пользовался должностным положением для устройства
своих имущественных дел»1. При этом сыщики выступали, как правило,
сторонниками губных старост. Царь Михаил Федорович в 1627 г. указал
«впредь сыщиков для сыску татиных, разбойных w убийственных дел в города
не посылать»". Этот указ, по всей видимости, был исполнен не везде, либо же в
различных городах остались сыщики, посланные туда до указа, поскольку в
1635 г. шуяне снова просили, «чтоб губной староста и сыщик без воевод
татиных и разбойных дел не ведали»3.
Однако уже во второй половине XVII века сыщики вновь назначаются в
города, причем губные старосты не только переходят к ним в подчинение, но и
становятся им подсудны. Первым правовым актом, регламентировавшим
подробно службу обновленного института сыщиков, стали «Новоуказные
статьи о татебных, разбойных и убивственных делах», изданные 22 января
1669 г. В соответствии со статьями сыщики возглавили розыск преступников, а
воеводы были от этих дел отстранены: «А воеводам в городах таких дел ни в
чем не ведать; а ведать дела сии сыщиком и губным старостам по наказам из
Разбойного Приказа»4. Для поимки выявленных преступников сыщики
посылали губных старост, а для «великих дел» должны были ездить сами,
приняв под свою команду всех служилых по прибору, и «с теми людьми ходить

Карнович Е П. Замечательные богатства частных лиц в России. М., 1992 С. 18-19.


2
Елинский В.И. Указ. соч. С. 17.
3
Соловьев СМ. Указ. соч.
Цит. по: Беляев И.Д. История русского законодательства. СПб., 1999. С. 584

121
на разбойничьи станы тайным обычаем» . «Наказ сыщикам беглых крестьян и
холопов» от 2 марта 1683 г. дал правовую основу институту особых сыщиков,
который стал постоянно действующим, приблизил' Приказ сыскных дел к месту
действия. Сыщики прибывали на место со штатом канцелярских чиновников -
дьяков и подьячих, а вооруженную силу получали от воевод". Правда,
компетенция этих сыщиков распространялась не на все «татиные и разбойные
дела», а только совершенные беглыми крестьянами^.
Эта тенденция создания постоянных органов- уголовного сыска в
провинции была продолжена-в XVIII веке созданием различных «розыскных»
комиссий и сыщиков петровского времени.
До воцарения Ивана Грозного древнерусская схема организации
зарубежной разведки если и не вполне устраивала великих князей, то, во
всяком случае, с ней мирились. По-прежнему разведывательные функции
возлагались на послов, различные сведения приносили купцы, в некоторых
случаях создавалась агентурная сеть. Не было главного - системы, что дало
основание позже назвать подобную разведку «разведкой по оказии».
Расширяющиеся международные связи Русского централизованного
государства требовали специального государственного органа, молодой царь
нуждался в точной и постоянной информации о положении в сопредельных и
дальних странах. Осознание этих нужд привело к поискам надежного человека;
способного возглавить и явную, и тайную составляющую дипломатии. Такой
поиск увенчался передачей в 1549 году всех посольских дел «Ивану
Висковатому, а был еще в подьячих»4.
В отечественной историографии установилось мнение, что этой
передачей ознаменовалось создание Посольского приказа. Однако
А. И. Филюшкин, вслед за С. О. Шмидтом и Н. М. Рогожиным, полагает, что
процесс образования этого ведомства растянулся на длительное время и

1
Там же. С. 588.
2
Российское законодательство Х-ХХ веков... Т. 4. М., 1986. С. 80.
3
Там же. С. 89-90.
Цит. по: Филюшкин А.И. К вопросу о времени образования Посольского приказа (парадигмы
историографии и реалии источников) // Проблемы истории государственного управления: государственный
аппарат и реформы в России (к 200-летию министерской системы управления в России)... СПб., 2004. С. 36.

122
трудноуловим,,во всяком случае, момент его создания следует отнести к 1560-
1570-м годам1.
Опытный дипломат, неоднократно проявивший себя на этом поприще,
Висковатый зарекомендовал себя и достойным организатором
внешнеполитического ведомства. Особенно укрепило его репутацию
установление дипломатических отношений с Англией. Но не забывал
Висковатый и об агентурной разведке. Михалон Литвин писал во второй
половине XVI века о том, что. в Литве «большое количество московских
перебежчиков, которые, разузнав наши дела, средства и обычаи, свободно•
возвращаются к своим, пока они у нас, тайно передают своим наши планы...
был один священник, который- посылал князю своему с договоров, указов и
других бумаг, тайно добытых в королевской канцелярии, копии...»". В этой
деятельности Висковатого всемерно поддерживал сам царь, назначив награду
возвращавшимся из Литвы и Польши перебежчикам, вплоть до прощения вины
уголовным преступникам, лишь бы они приносили информацию о том, что
видели и слышали.
Имело Русское государство и штатных секретных агентов-лазутчиков,
добывавших важную информацию, сбор и передача которой осуществлялись
через платных агентов, именовавшихся «сходниками», поскольку они
«сходились» с послами или лазутчиками для передачи вестей. Первое
упоминание о таком «сходнике» относится к 1499 г.: московскому послу,
направленному в Вильно, было рекомендовано обращаться за важной
3
информацией к «попу Федке Шестакову» .
Венцом дипломатической карьеры и наиболее крупной победой Ивана
Михайловича как разведчика стали союзный договор с Данией и 20-летнее
перемирие со Швецией, заключенные в 1562 г. Абсолютное нежелание
датского короля к каким-либо союзам с Россией не остановило настойчивого
дьяка, он лишь сменил методы дипломатические на оперативные. Шубы,
соболя, деньги и неистовая сила убеждения оказались теми самыми средствами,

1
Там же. С. 36-37.
Цит. по: Очерки истории российской внешней разведки... С. 27.
См.: Таймасова Л.Ю. Зелье для государя. Английский шпионаж в России XVI столетия. М.( 2010. С. 30.

123
с помощью которых среди датских вельмож были приобретены «агенты
влияния», убедившие короля в необходимости такого союза.
25 июля 1570 г. Висковатый по обвинению в заговоре с целью сдать
Новгород полякам, турецкому султану Астрахань и Казань, в призывах
крымских татар опустошать русские земли был осужден царем и казнен в
Москве. Вместе с ним приняли смерть около 200 человек.1
Не вдаваясь в рассуждения о том, реальными или надуманными были
обвинения, отметим главное: любимое детище Висковатого, созданный им
Посольский приказ продолжал существовать. Действовали в разных странах
послы и резиденты, накапливалась информация, позволявшая уже не по
наитию, а сознательно, с учетом общих закономерностей и национальных
особенностей, строить международные отношения с сопредельными- и
дальними державами. Приказ действовал до XVIII века, во главе его побывали
разные деятели: и временщики, и недалекие люди, и подлинные дипломаты.
Расширялось поле деятельности приказа, налаживались новые и укреплялись
прежние связи, заключались и распадались союзы. Одним из последних
великих дипломатов периода сословно-представительной монархии, боярином
А. Л. Ординым-Нащокиным, были устроены «Куранты» - обзоры важнейших
зарубежных событий и поступающей информации, которые передавались царю,
его ближайшему окружению и приказным людям посольского приказа для их
информирования". Сегодня это было бы названо ведомственной прессой для
служебного пользования, но в то время вообще никакой прессы больше не
было, да и сами «Куранты» были рукописными.
Кроме системы получения информации по дипломатическим каналам, в
тот же период была создана еще одна разведывательная система. Она была
вызвана к жизни постоянной угрозой южным и восточным границам
государства со стороны татар и ногаев, ежегодно нападавших на приграничные
села и города с целью грабежа, и в этом видевших смысл своего
существования3.

1
Карамзин Н.М. Указ. соч. Т. 3. С. 364-365.
2
Исаев И.А., Золотухина Н.М. История политических и правовых учений России XI-XX вв. М., 1995.
С. 164.
3
Борисов Н С. Русские полководцы XIII-XVI веков. М., 1993. С. 154.

124
Традиционная система обороны от набегов, так называемая «береговая»,
заключалась в расположении войск вдоль берега Оки и далее по всей южной
границе с наступлением весны. Она требовала постоянного нахождения в поле,
практически в боевых порядках, большой массы войск, но при этом отнюдь не
гарантировала надежной охраны, поскольку татары все же находили-
неохраняемые броды или прорывались силой. Справедливости ради следует
отметить, что многое зависело и от командующего — первого воеводы большого
полка., В 1553-1562 гг., когда этот пост занимал князь Михаил Иванович
Воротынский, крымцы ни разу не смогли прорваться в центральные районы
страны.
Тем не менее постоянное отвлечение большого войска в условиях
непрекращавшихся войн на западной границе не могло удовлетворять
правительство Ивана Грозного. Требовалась коренная реформа пограничной
службы. Царь своим указом, обнародованным 1 января 1571 г., возложил ее
проведение на М. И. Воротынского. Князь вызвал в Москву ветеранов
пограничья, от воевод приграничных городов были затребованы необходимые
сведения, да и личный опыт знаменитого воеводы пригодился . В результате
уже 16 февраля был утвержден «Боярский приговор о станичной и сторожевой
службе»' - первый в нашей стране устав пограничной стражи.
Согласно этому документу по всей границе от реки Суры до Сейма и
далее на Ворсклу и Северный Донец создавались сторожевые посты- -
«сторожи». Службу на них несли наряжаемые воеводами станичники с 1 апреля
и по 1 декабря, а то и позже: «будет еще снеги не укинут, и станичников
посылати». Каждая станица несла службу 15 дней. «Сторожи» необходимо
было ставить не в лесах, а в таких местах, откуда был хороший обзор
окрестностей, и службу нести, «с коней не сседая». Каждый пост высылал в обе
стороны подвижные дозоры по два станичника, которые внимательно
осматривали все урочища и укромные места, выслеживая разведку и отряды
татар. При их обнаружении Приговор требовал послать весть, а сами
станичники обязаны были, пропустив татар, разведывать их численность и

1
См.: Там же. С. 158.
2
Акты Московского государства. Т. I. (1571-1634 гг.). СПб., 1890. С. 2-5.

125
точное направление и цель набега, и тогда передавать уточненные сведения.
Предупреждения станицы должны были посылать заблаговременно, чтобы до
подхода татар население успело укрыться, а гарнизоны - подготовиться к
обороне.
В. О. Ключевский, ссылаясь на свидетельство капитана Маржерета,
описывает систему быстрой передачи вестей станичниками: «Сторожа
становились обыкновенно у больших одиноких степных деревьев, один из них
наблюдал с вершины дерева, другие кормили оседланных лошадей. Заметив
пыль на* степной сакме, сторож садился на готового коня и скакал к другому
сторожевому дереву, сторож которого, едва завидев скачущего, скакал к
третьему, и т.д.»1. Станичникам запрещалось покидать места службы, даже
если их вовремя не сменяли.
Приговор не предусматривал каких-либо поощрений, зато не скупился на
наказания за упущения по службе. Если станица проглядела врага ион напал на
неготовые к обороне города и села, виновным грозила смертная казнь. За
обнаруженные проверяющими упущения в службе, хотя бы нападения и не
было, предусматривалось наказание кнутом. За опоздание на смену
станичников штрафовали в пользу тех, кого они сменяли, по полтине в день.
Заметим, что в Приговоре даже не упоминаются измена станичника или
отказ от службы. Видимо, авторам документа даже в голову не могла прийти
возможность подобных преступлений. Ведь станичники испомещались на
земли вдоль границ, и их села и хутора первыми принимали удар при прорыве
татарского набега.
В столь сложных условиях службы особые требования предъявлялись к
снаряжению станичников, особенно к их коням: «воеводам и головам над
сторожми того смотрити накрепко, чтоб у сторожей лошади были добры и
ездили бы на сторожи, на которых стеречи, о дву конь, на которых бы лошадях
мочно, видев людей, уехати, а на худых лошадях однолично на сторожи не
отпущати».

1
Ключевский В.О. Указ. соч. Т. 2. С. 201.

126
Такая станичная служба мало напоминала пограничную стражу, скорее
это было подобие войсковой разведки. Но разведки, осуществляемой не только
по служебному долгу, но и из кровной заинтересованности в защите
собственных семей и домов.
Подводя итоги развитию правового регулирования розыскной
деятельности в Московском периоде, следует выделить его наиболее
существенную черту: попытки создания постоянно действовавших органов
получения и реализации информации о преступниках и противниках. Это
постоянство длилось на протяжении каждого отдельного правления. Некоторые
органы - Посольский, Земский и Разбойный приказы - продолжили
существование на более длительный срок, другие действовали только до смены
монарха, либо, сохранив форму, изменяли принципы деятельности.
Попытка взять под контроль государства уголовный сыск привела к
созданию сложной, но эффективной системы осуществления сыска и судебного
преследования преступников населением в лице его избранников под
контролем центрального государственного органа - Разбойного приказа, а
впоследствии постепенным вытеснением избранных населением губных
старост государственными служащими - сыщиками.
В то же время одним из следствий развития государственности был рост
политического отчуждения власти и народа, приведший к самоустранению
населения от участия в осуществлении полицейской функции государства.
Власть отреагировала на это явление созданием выборных, а затем и
назначаемых органов борьбы с преступностью, одновременно стимулируя
население к участию в этой борьбе различными способами.
Характерной чертой розыска в этом периоде является то, что во многих
случаях трудно провести грань между оперативно-розыскными и
следственными (процессуальными) действиями, поскольку в большинстве
своем они осуществлялись одними и теми же уполномоченными лицами.

127
3.3. Созидание органов розыска абсолютной монархии
Классическое понимание сущности абсолютизма как последней формы
правления, присущей феодальному типу государства и характеризующейся
сосредоточением всей верховной власти в руках монарха, опирается на идеи
С. В. Юшкова и разделяется сегодня большинством специалистов".
Управление государством требует всеобъемлющего контроля за всеми
звеньями аппарата, а контроль невозможен без подробной информации о
деятельности этих звеньев. Охрана правопорядка также требовала все большего
количества информации. Поэтому становление абсолютизма не только не
предполагало отстранить население от контроля за деятельностью аппарата и
политической преступностью, а, наоборот, стремилось всячески поощрять
подобную деятельность. Д. О. Серов, анализируя статьи Соборного уложения
1649 г., пришел к выводу, что в них «впервые - и существенно - оказалось
ограничено право челобитья», и именно в этом увидел причину «разлада
старинного механизма обратной связи между населением и монархом» . Между
тем точное прочтение статей, на которые ссылается новосибирский
исследователь, не дает оснований для такого резкого вывода. Требуя в
обязательном порядке доносить, если «сведают, или услышат на царьское
величество в каких людех скоп и заговор, или иной какой злой умысел» (ст. 18
гл. И) и устанавливая суровую санкцию — смертную казнь - за недонесение
(ст. 19 той же главы), Уложение именно по этому роду дел сохраняло
возможность подачи челобитных в любую из инстанций, какая ближе и
удобнее, вплоть до царя. По своим частным делам люди могли обращаться
только через обязательную инстанцию - приказ, а непосредственное обращение
к монарху каралось телесным наказанием или кратковременным лишением
свободы (ст. 20 гл. X). Но даже разрешенные челобитья запрещались в церкви
во время службы под страхом лишения свободы (ст. 8-9 гл. I). Таким образом,
Уложение несколько изменило и упорядочило древнее право на подачу

Юшков С В. К вопросу о политических формах русского феодального государства до XIX века. Вопросы
истории. 1950. № 1.С. 71—93.
История отечественного государства и права... /под ред. Р.С.Мулукаева. М., 2009. С. 125.
3
Серов Д.О. Прокуратура Петра I (1722-1725 гг.): Историко-правовой очерк. Новосибирск, 2002. С. 9.

128
челобитных, причем тенденция к этому была заложена еще ст. 7 Судебника
1550 г.
Между тем разлад обратной связи между населением и царем
действительно существовал. Но причины его следует искать, не в правовом
регулировании порядка подачи челобитий, а в изменившемся характере
отношений между властью и населением. Стремление Ивана Грозного укрепить
государство- и свою власть в нем требовало безоговорочного подчинения
подданных, что повлекло репрессии даже к самым приближенным, но
позволявшим себе в деятельности руководствоваться не указаниями царя, а
собственным пониманием обстановки. Критики царской политики обвинили
царя в стремлении превратить своих подданных в «государевых холопов». Петр
I, достойный продолжатель дела своего предшественника, также видел в
подданных средство для решения государственных задач. Народ не замедлил
ответить безразличием к государственным делам. Царь же считал возможным
доверять лишь тем, кого сам назначил на различные посты, и то до
определенной степени.
После первых десяти лет Северной войны монарх начал осознавать,, что
проблема постоянного бюджетного голода серьезно обострена ужасающими
размерами казнокрадства, и даже демонстративно жестокие казни немногих
попавших в поле зрения лихоимцев не способны отвратить остальных от
регулярных опустошений казны.
22 февраля 1711 г. царь создал высшее государственное учреждение -
Правительствующий Сенат. Менее чем через две недели - указами от 2 и 5
марта - в его подчинении был создан институт информирования о нарушениях
законности, фискалитет.
Институт фискалов достаточно полно и подробно изучен в отечественной
1
историографии , и в рамках данного исследования нас интересует правовое
регулирование задач, стоявших перед фискалами, и методов их деятельности.
Это регулирование осуществлено было указом «О фискалах и о их должности и

1
Подробную историографию см.: Серов Д.О. Указ. соч. С. 155-157.

129
действии» от 17 марта 1714 г. и «Инструкцией или Наказом Земским Фискалам
в Губерниях и провинциях» от 31 декабря 1719 г.
Институт фискалов был организован как разветвленная вертикальная
система надзора с учетом территориального и ведомственного признаков,
подчиненная Сенату как особая отрасль управления. Во главе этой системы
стоял обер-фискал с непосредственно ему подчиненными четырьмя фискалами,
надзиравшими за основными отраслями управления. В губерниях no t четыре
человека во главе с провинциал-фискалом, во всех прочих городах — один или
два земских фискала.
Задачи фискального надзора постоянно расширялись. При создании
института предполагалось установить надзор за «всякие преступления указов и
кражу казны», но затем в ведение фискалов переданы были все «безгласные
дела», не имевшие частного истца: взятки и вообще все, что «во вред
государственному интересу быть может, какова б оное имяни ни было», а также
уголовные дела - «ежели какова приезжаго убьют», или гражданские — о
выморочном наследстве, и тому подобные. Весьма широко распространил
компетенцию фискалов Наказ 1719 г., наряду с уже упомянутыми делами он
вменил им в обязанность розыск криминализированных элементов населения:
«Земской же Фискал також должен прилежно разведывать, не обретаются ль и
не держатся ли в Губернии и в провинции какие беглые, гулящие,
подозрительные и другие подобные оным бездельные люди, которые уезду
больше ко вреду и к тягости, нежели к пользе и к приращению происходят:
понеже такие люди всякие злодейства татьбою, разбоем и воровством могут
учинить...». На фискалов приграничных провинций был также возложен
надзор в интересах контрразведки и таможенной службы: «В провинциях,
которые на границах Государства обретаются, имеет Земский Фискал накрепко
проведывать, не вкрадываются ли в Государство подозрительные люди,
шпионы; (лазутчики) чужестранные, злодеи и тем подобные и прочие; також не
ввозят ли заповедные товары, и не уходят ли из государства тайно какие
подозрительные, или не хотят ли другие оным подобные уйти без проезжих

1
Российское законодательство Х-ХХ веков.. Т. 4. М., 1986 С. 174-176
2
ПСЗ. Собр. I. Т. 5. № 3479.

130
писем, також, не прокрадываются ль какие беглые люди за рубеж без
надлежащих пропусков...». Обо всех-таких преступлениях фискалы< обязаны
были докладывать местным властям - воеводам и губернаторам. Но если
«губернатор или вице-губернатор розыск чинить будет неправой же, или сам
впадет в какое погрешение», то фискалы доносили об этом через обер-фискала
в Сенат.
Фискальная служба была открыта для всех лиц свободных состояний, «из
каких чинов достойно», особенно отмечают указы необходимость набора «из
купечества, которыя б могли купеческое состояние тайно ведать». Запрещен-
был набор из молодых дворян, учитывая интересы в первую очередь военной
службы, а в фискалы можно было принимать дворян не моложе 40 лет. Главное
требование было — выбирать «людей добрых и правдивых», а от тех, «кто
явится в самом деле неприлежен и нерадетелен», следовало избавляться.
Главной особенностью фискальной службы были закрепленные законом
оперативно-розыскные методы работы: «Во всех тех делах фискалом надлежит
только проведывать и доносить и в суде обличать», «проведывать тайно и
явно».
Жалования фискалам не полагалось, их доходы непосредственно
зависели от личных успехов в службе и опосредовано — от успехов всего
института. Доносы, которые не удавалось подкрепить доказательствами, в вину
фискалам не ставились, если не доказан был злой умысел со стороны самого
фискала, «ибо невозможно о всем оному акуратно ведать».
Таким образом, фискальная служба имела принципиально новый
характер, что выражалось в следующих особенностях:
• иерархическая организация территориальных подразделений, не
подчиненная местной администрации;
• всесословный принцип комплектования кадров (из свободных
представителей сословий, за членами которых требовался надзор);
• ограничение компетенции исключительно надзором и закрепленные
законом оперативно-розыскные методы деятельности.
Последняя особенность составляла и самый большой недостаток
фискальной службы, поскольку фискалы лишь собирали сведения о

131
преступных деяниях. Реализовывать же их, т.е. превратить в доказательства и
осудить преступников, призваны были другие органы, облеченные
следственными и судебными полномочиями. Традиционная волокита,
умноженная многократно тем, что во многих случаях сами судьи и попадали
под «недремлющее око» фискального надзора (в том числе и сенаторы!),
приводила в лучшем случае к затягиванию» дел, а в худшем и вообще к их
развалу. А получение заработанных доносами средств становилось возможным
только в случае обвинительного приговора. В итоге фискалы утрачивали
служебное рвение, потерпевшие отчаивались добиться справедливости, а
осведомители теряли интерес к сотрудничеству.
Преодоление этого недостатка было поручено гвардейским офицерам,
которых призвали возглавить реализацию добываемых фискалами сведений.
Установившаяся еще в царствование Михаила Федоровича традиция
создавать временные учреждения для розыска важных дел не была нарушена в
петровское царствование, и первым из таких учреждений стал Приказ
розыскных дел, созданный в 1689 г. для следствия по делу думного дворянина
Ф. Л. Шакловитого, боярина князя В. В. Голицына, иеромонаха Сильвестра
Медведева и прочих сторонников царевны Софьи. Возглавил приказ боярин
Тихон Никитич Стрешнев. Приказ изначально создавался как временный,
поэтому особого помещения и штата ему не выделяли. Стрешнев после победы
Петра над сестрой был пожалован чинами главы двух приказов: Разрядного,
ведавшего ратным делом, и Конюшенного, занимавшегося организацией
царских выездов и сбором пошлин с торговли лошадьми1, он и взял для ведения
розыска приказных людей и помещения Разрядного приказа. После окончания
следствия и завершения всех дел Приказ розыскных дел в 1694 г. прекратил
свое существование".
С 1697 г. политические преступления стали подсудны Преображенскому
приказу - органу, имевшему полномочия для осуществления как оперативно-
розыскных, так и судебно-следственных действий, поскольку в XVIII в. и ранее

1
Балязин В Н Московские градоначальники. М., 1997. С. 23.
2
Государственность России (конецXV в.-февраль 1917 г.) Словарь-справочник. Кн. 3 (Л-П). М., 2001.
С 399.

132
в законодательстве не было четких различий между оперативно-розыскными
органамии-процессуально-следственными. Создан этот орган был в 1686 г. под
названием-Преображенской потешной избы, которая-ведала военными делами
первых петровских полков, их снабжением, финансами и прочим. С начала
1695 г. сюда были переданы следствие и суд по важным делам и полицейская
служба в Москве, в том же году орган> был переименован в Преображенский
приказ. Состоял он из Главной канцелярии, ведавшей, кроме политического
розыска, судопроизводством по прочим делам по царскому указу, управлением
дворцовыми вотчинами, финансами и другими подразделениями приказа. К
ним относились Генеральный двор, управлявший гвардейскими полками, и
Потешный двор, ведавший охраной порядка в столице, охотничьим хозяйством
и зверинцем, (впоследствии переименованный в Преображенскую канцелярию),
выросший из органа управления потешными полками. Во главе приказа с
момента его создания стоял князь Федор Юрьевич Ромодановский, а после его
смерти в 1717 г. - его сын Иван Федорович.
Но этот приказ постоянно находился в Москве, а в новой столице
розыском по делам о государственных преступлениях занимались несколько
десятков (свыше 40) временных органов, так называемых «майорских
канцелярий» - в законодательстве и делопроизводстве 1720-х годов так
обозначались властные институты, возникшие вследствие определения Петром
9 декабря 1-717г. группы гвардейских штаб- и обер-офицеров к «розыскным
делам» . Следует заметить, что во главе далеко не всех канцелярий стояли
гвардейцы или просто военные, многие возглавлялись и статскими чинами.
Первый опыт деятельности следственно-розыскного органа подобного
рода был не совсем удачен. Майор лейб-гвардии Семеновского полка князь
М.И.Волконский, возглавив согласно именного указа от 25 июля 1713г.
канцелярию по расследованию «худых поступков» обер-комиссара при
экспорте казенных товаров через Архангельск Д. А. Соловьева и

1
Бабич М.В. Государственные учреждения XVIII века: Комиссии петровского времени. М.: РОССПЭН,
2003. С. 36.

133
разоблаченного фискалами комиссара С. М. Акишева1, за собственные
злоупотребления в ходе следствия был в 1717 г. осужден и расстрелян.
Анализируя устройство, компетенцию и деятельность канцелярии
Волконского, историк Д. О. Серов усматривает несомненное типологическое
сходство ее с «приказами сыскных дел» предыдущего столетия. Это сходство
проявлялось в следующем:
• формировавшееся при уполномоченном лице учреждение носило
временный характер, обусловленный конкретностью судебно-следственного
поручения;
• руководство этим учреждением со стороны уполномоченного лица
носило единоличный характер;
• уполномоченное лицо подчинялось исключительно «центру», было
абсолютно независимо от местной администрации;
• деятельность уполномоченного лица осуществлялась, в основном, в
пределах назначенной территории.
В то же время в компетенции и статусе этих учреждений имелись
существенные различия, а именно:
• М. И. Волконский, в отличие от сыщиков XVII- века, подчинялся
непосредственно царю;
• он не обладал судебными полномочиями, обязан был только провести
предварительное следствие, доставив по его завершении обвиняемых и
материалы дела в столицу".
Тем не менее практика привлечения гвардейцев к розыскной
деятельности была продолжена, и даже получила определенное правовое
регулирование. Петр I именным указом от 25 января 1715 г. определил
содержание государственных преступлений, которое сводилось к «умыслу
против государя» (п. 1), «измене и бунту» (п. 2), «похищению казны» (п. 3) .
Дела по первым двум пунктам вела Тайная канцелярия, учрежденная в феврале
1718 г. как «Канцелярия ведения П. А. Толстого» для следствия о заговоре

1
Серов Д.О. Указ. соч. С. 29.
2
Там же. С. 29-30.
3
ПСЗ. Собр. 1. Т. 5. №2877.

134
царевича Алексея. Сюда направлялись дела разного характера, от
действительно преступных покушений и приготовлений к ним до, например,
высказанного пьяным монахом «непристойного желания» жениться на царице
после смерти государя1. По делам, относящимся к третьему пункту указа,
создавались различные комиссии, начальники которых получали специальные
реестры подлежащих «следованию» дел. Чтобы гвардейские офицеры
возглавляли розыск сообразно не собственным представлениям о нем, а
согласно монаршей воле, 9 декабря. 1717г., в день казни М.И.Волконского,
были учреждены шесть канцелярий, каждый из руководителей которых
получил на руки подписанный царем реестр подлежавших рассмотрению дел и
особый наказ, определивший статус и компетенцию канцелярий и содержавший
некоторые процессуальные нормы.
Единственный сохранившийся до настоящего времени наказ, данный
лейб-гвардии капитану Г. И. Кошелеву, объявлял вверенную ему канцелярию
подчиненным непосредственно монарху временным учреждением, которому
поручено предварительное (досудебное) следствие, и только по указанным в
реестре делам. Если же в ходе следствия обнаруживались какие-либо сведения
«о великих неправдах и граблении народа», требовавшие выделения в особое
производство, их предписано было рассматривать в свободное от основных
расследований время. Канцелярия состояла из «презуса» - руководителя, при
котором состояли 2гЗ асессора. Результатом деятельности канцелярии должно
было стать готовое к судебному рассмотрению дело, обеспеченное
доказательствами вины. Имелись в наказе и санкции: за «правды лишенные
следственные действия всем чинам канцелярии — презусу и асессорам - грозило
отнятие «живота и чести, ибо пример видете бывшаго маеора Волхонского» .
Надо признать, что канцелярии в основном достаточно объективно
расследовали порученные дела, и в результате время от времени появлялись
оправдательные заключения. К примеру, канцелярии генерал-майора

1
См. Семевский М.И. Тайный сыск Петра I. Смоленск, 2000. С. 225-227.
2
Лейб-гвардии подполковник князь П.М.Голицын, майоры М.Я.Волков, С.А.Салтыков и И.И.Дмитриев-
Мамонов. К ним приравнены сенатским указом от 23 декабря 1717 г. лейб-гвардии майор князь Г.Д.Юсупов и
капитан Г.И.Кошелев, также получивший реестр 9 декабря (Бабич М.В. Указ соч. С. 28-29 )
3
См. Серов Д.О. Указ. соч. С. 32.

135
В. И. Геннинга, принимавшего весной 1722 г. под. свое начало горнозаводскую
промышленность Урала и Сибири, предписано было «розыскать... о всем деле»
своего предшественника, берг-советника и* капитана от артиллерии
В. Н. Татищева, поскольку тот был обвинен промышленником
Н. Д. Демидовым в различных злоупотреблениях. И хотя Татищев позже
жаловался императрице, что «Геннинг... розыскивал с намеренной
жестокостью», тот пришел к выводу о его непричастности к упущениям-
внутризаводского управления, а также по собственной инициативе расследовал
и опроверг слухи о его взяточничестве .
Справедливости ради следует заметить, что наименование «майорские»
не совсем точно отражает руководящий состав следственных канцелярий: из
более чем четырех десятков их только 16 в разное время возглавлялись
гвардейскими офицерами.
Эпоха «майорских канцелярий» была недолгой: многие канцелярии
несколькими именными указами с 9 мая 1723 г. по 22 января 1724 г. были,
упразднены и сдали свои архивы и дела в Сенат. Кроме того, Екатерина I в
1726г. упразднила Тайную канцелярию, а в 1729-м - и Преображенскую
канцелярию. С этого момента политический розыск осуществляли Верховный
тайный совет и Правительствующий сенат.
Многие исследователи, рассматривая деятельность Тайной канцелярии и
ей подобных учреждений, с негодованием рассказывают о сотнях и тысячах
невинно замученных, пытанных, битых российских подданных. Традиция эта
была заложена еще М. И. Семевским, из множества доступных ему дел
отобравших розыски о том, как «ссорятся пьяный муж с женой ...; бранится
«вельми шумны» подьячий ..., орет подгулявший старец, отче Антоний ...;
кричит «слово и дело!» солдатская женка Ирина ...; в тиши ночной, на нарах,
ведут зазорный разговор «школяры», представители тогдашней учащейся
молодежи ..., и проч., и проч., и проч. Остановимтесь, послушаем. Они пьяны,
говорят «вне ума»; но ведь недаром же сложилась на Руси пословица: «Что у
пьяного на языке, то у трезвого на уме»". Е. В. Анисимов вообще заявил,

'Там же. С. 105.


2
См.: Семевский М И Тайный сыск Петра I. Смоленск, 2000. С. 202.

136
подводя итог своей монографии: «Если бы... в России не* фиксировались
преступления по «оскорблению чести государя», то никакого политического сыска
и не было - предмет его работы состоял почти исключительно в расследовании дел
о ложных доносчиках и произнесенных кем-то «непристойных словах». Но тогда бы
не было и самодержавия. А так как оно существовало, то преступления;
составляющие суть работы политического сыска, сохранялись и в XVIII, и в XIX
вв. и<даже перешли в XX век...» 1 . А Ф. М. Лурье красочно живописал страдания
одного из руководителей политического- розыска И. Ф. Ромодановского,
который «терял силы, ночами к нему стекались нескончаемые вереницы теней
замученных им жертв»". Этим авторам просто невдомек, что жертвы не были
невинными: они подрывали авторитет нового, абсолютистского государства, в
котором не было места не только осуждению, но даже обсуждению правителя.
Их вина была не меньшей, чем вина изменников вроде Курбского во времена
Ивана Грозного.
Анна Иоанновна уже через год после воцарения на российском престоле
создала Канцелярию тайных розыскных дел, в которой сконцентрировала
производство политического сыска в империи. Этот орган, удовлетворяя
насущным нуждам монархов по охране престола, благополучно
просуществовал и при следующих двух царствованиях, и лишь Петр III своим
манифестом от 21 февраля 1762 года сообщил о его ликвидации:
«Объявляем всем Нашим верным подданным. Всем известно, что к
учреждению Тайных розыскных Канцелярий, сколько разных имен им не было,
побудили Вселюбезнейшего Нашего Деда, Государя Императора Петра
Великого, вечной славы достойные памяти, Монарха великодушного и
человеколюбивого, тогдашних времен обстоятельства, и неисправленные еще
нравы. ...отныне Тайных розыскных дел Канцелярии быть не иметь, и оная
совсем уничтожается, а дела, есть либо иногда такия случались, кои до сей
Канцелярии принадлежали б смотря по важности, рассмотрены и решены будут
в Сенате»3. Однако двумя неделями ранее при Сенате была создана Тайная

Аннсимов Е.В. Дыба и кнут: политический сыск и русское общество в XVIII веке. М., 1999. С. 686-687.
2
Лурье Ф.М. Полицейские и провокаторы: политический сыск в России. 1649-1917. М., 1998. С. 28.
3
Цит. по: Лурье Ф.М. Указ. соч. - С. 31.

137
экспедиция! И' указ об этом, в отличие от вышеуказанного манифеста - не
оглашался...1
12 октября L711 г. Правительствующий Сенат издал указ «О
беспрепятственном розыске сыщиками воров, разбойников и их
сообщников», в котором предписывалось «за теми ворами и разбойниками в
погоню гонять ... и таких разбойников и воров ловить». Одновременно
губернаторам предписывалось оказывать сыщикам всемерное содействие, «дабы
во всех местах такими... сысками и розысками всемерно воровство
искоренялось» . «Инструкция полевых и гарнизонных команд офицерам,
отправляемым для сыску беглых драгун, солдат, матросов и рекрут и для
искоренения воров, разбойников и пристанодержателей их» от 24 декабря
1719 г. возложила обязанности сыщиков на офицеров армии . Следует
отметить, что инструкция требовала от названных офицеров «сыскивать
таких людей, через которых можно б их изымать, и посылать для проведения о
их воровских пристанищах, сыскав из тамошних жителей, угодных людей,
которым за то обещать и давать вознаграждения»4. Инструкция, таким-образом,
стала первым нормативным актом, требовавшим от государственных органов
сыска вербовать из-местных жителей секретных агентов, за плату собиравших
сведения о преступниках и местах, где они укрываются: Правда, как отмечал
Р. С. Мулукаев, «сыщики редко пользовались негласными методами раскрытия
преступлений. Они вели дознание путем опроса свидетелей, использования
слухов («язычные молки»), вещественных доказательств («воровской рухляди») .
В столичных городах, где профессиональные преступники- могли
рассчитывать на особенно крупную добычу и им легче было скрываться- среди
множества жителей, создавались различные розыскные органы со штатными
сыщиками. По предложению Сената императрица Анна Иоанновна 22 июля
1730 г. учредила в Москве Сыскной приказ для розыска преступников.
Однако и Московская губернская канцелярия также продолжала заниматься

1
Самойло В. Возникновение Тайной экспедиции при Сенате // Вопросы истории 1948. № 6. С.80.
2
ПСЗСобр. I. Т. 4. №2439
3
ПСЗСобр I. Т. 5. №3477
4
Там же.
5
Мулукаев Р.С. Полиция в России (1Хв. - нач. ХХв.) Н Новгород, 1993 С. 20.

138
уголовным сыском, не желая выпустить из рук такое доходное занятие .
Именно в московском Сыскном приказе получил службу штатного сыщика и
организовал преступную группировку знаменитый Иван Осипов - Ванька
Каин . В Санкт-Петербурге «в 1724 году для производства сенатских
розыскных дел особенной важности была учреждена в виде особенной палаты
Контора розыскных дел; но она не имела определенного штату, а при
случавшейся надобности заимствовать служителей от Сената» ; 1 мая* 1746 г.
при столичной полиции учреждается Особая экспедиция для розысков по делам
воров и разбойников. В указе об ее создании говорилось: «...воров и
разбойников, которые не только в Санкт-Петербурге и в слободах, но где бы
оные в здешней губернии пойманы не были, и с оговорными людьми розыски
производить и экзекуцию чинить при полиции...» .
К середине XVIII века криминальная обстановка в стране обострилась.
Уже не отдельные разбойники, а многочисленные разбойничьи вооруженные
банды орудовали в районах Нижнего Новгорода, Казани, Шацка и появлялись
даже вблизи Москвы, захватывали небольшие города и волости, разбивали
посылаемые для их уничтожения воинские подразделения. Правительство для
борьбы с разбоями издало в 1743 г. специальный указ о сыщиках5, а позднее
учредило главных сыщиков и подчинило им местных сыщиков и крупные
военные команды. Согласно «Инструкции определенному для сыску и
искоренения воров и разбойников главному сыщику» от 19 ноября 1756 г.,
главный сыщик являлся постоянно действующим в порученном ему регионе
розыскным, следственным и судебным органом, со своей канцелярией, базой,
вооруженной командой, четкими полномочиями, установленными
взаимоотношениями с местной администрацией и подчинением
непосредственно Правительствующему Сенату 6 .

1
Есипов Г. Ванька Каин // Осмнадцатый век- Исторический сборник. / Изд. П.Бартенева. Кн. III. М., 1869. С.
284-285.
2
Там же. С. 302.
3
Троцина К. Указ. соч. // http://www.allpravo.ru/library/doc313p0/instrum3134/print3198.html#_ftn31 (2007. 5
сентября).
4
П С 3 1.Т. 12. №9284.
5
См. Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Указ. соч. С. 91.
6
ПСЗ I Т. 14. № 10650; ЦГИА СПб. Ф. 1. Оп. 1. Д. 196. Л. 95-105.

139
После воцарения Екатерины II в 1762 г. институт сыщиков был
упразднен, их обязанности передавались в ведомство губернских
провинциальных и воеводских канцелярий. Однако-термин «сыщик» оказался
настолько удачным, что его применяли в обыденной речи ко всем
должностным лицам, в чьи служебные обязанности входил сыск уголовных
преступников. А в следующем, 1763 году, как считают некоторые авторы, в
столице было создано первое в нашей стране специальное уголовно-
розыскное учреждение: Розыскная экспедиция, которой поручались дела
«татинныя, разбойныя и убивственныя». Но уже в 1782 г. ее функции были
переданы в Палату уголовных дел и Управу благочиния по следственному
отделению1.
В XVIII веке в России, как и ранее, для проведения разведывательных и
контрразведывательных мероприятий не создавалось специальных органов.
Наряду с общегосударственными органами политического розыска ею
занимались и военные власти: в 1738 г. контора военной коллегии провела ряд
операций по розыску и поимке шпионов". На местах контрразведывательная^
деятельность в мирное время осуществлялась отдельными чиновниками по
особым поручениям правительства, но и местная администрация также
стремилась принимать посильное участие в этом важном деле. В частности, при*
розыске шпиона в Архангельске в том же 1738 г. при допросах присутствовали
губернатор М. Ю. Щербатов и прокурор Дурново . Планы операций
разрабатывались под руководством, а в особо важных случаях и при личном
участии монарха, как, например, в операции по розыску и возвращению в
пределы России резидента при австрийском дворе А. П. Веселовского' или
царевича Алексея. В целом же разведка и контрразведка еще не выделились как
особые виды деятельности и осуществлялись во всех государственных
структурах, так или иначе контактировавших с иностранцами. В. Минаев
отмечал: «Редкий русский представитель, посылавшийся Петром I за границу,
не имел от него специальных указаний по сбору сведений о положении и

1
См. Крылов И.Ф., Бастрыкин Л И Указ. соч. С. 91-92.
2
РГВИА Ф. 20 Оп. 1. Д. 72. Лл. 5-8.
3
Там же. Лл. 11 об-12.
4
Серов Д.О. Прокуратура Петра I (1722-1725гг.) Новосибирск: Сибвузиздат, 2002 С 84-87.

140
достижениях военного и военно-морского искусства в странах Запада.
Занимался этим и сам Петр во время своего пребывания под именем Петра
Михайлова в составе так называемого «Великого посольства»1.
Иная ситуация сложилась в армии, особенно во время войны. С
введением Устава Воинского 30 марта 1916г. разведывательные мероприятия-
возлагались на генерал-квартирмейстерскую службу. В главе XX «О Генерал-
Квартирмейстере» были зафиксированы разведывательные функции этой
службы: «... А особливо надлежит ему генерально оную землю знать, в которой
свое и неприятельское войско обретается, такожде какие реки, проходы,
дефилеи, горы, леса и болота находятся... Когда определится, чтоб войску
маршировать, и в ином каком месте стать, которое место ему не весьма
знакомо, или от неприятеля опасное, тогда осматривает он за день с добрым
эскортом кавалерии такое место, какое положение имеет, и какими надежными
путями войско туда маршировать может; еже все оной-чрез своих подчиненных
офицеров ландкартою нарисовать и изобразить должен...»"
Однако об органах военной контрразведки в отечественной
историографии сложилось, на мой* взгляд, несколько неверное мнение.
Например, Л. С. Яковлев утверждает, что на генерал-квартирмейстерскую
«службу наряду с другими обязанностями была возложена и борьба со
шпионажем в армии и местах ее расквартирования»3, ссылаясь при этом на
мнение В. Минаева. Но такая ссылка явно некорректна, поскольку Минаев в
своей статье совершенно не затрагивает вопросов, связанных с контрразведкой.
Внимательное изучение Устава Воинского позволяет автору утверждать, что
контрразведка не только не возлагалась на Генерал-Квартирмейстера, но
напротив, вместе с полевым охранением и борьбой с преступностью входила в
обязанности Генерал-Гевалдигера (начальника военной полиции): «смотреть,
дабы как солдаты, так и прочие обретающиеся при войске и багаже, противно
приказу вышних командиров ничего не чинили... А когда войско марширует,
тогда ему несколько командированные от кавалерии придаются, с которыми он

1
Минаев В. Из прошлого русской разведки // Военная мысль. 1944. №8-9. С. 89.
2
ПСЗ. Собр. I. Т. 5. № 3006.
3
Яковлев Л.С. 100 лет российской контрразведке // Исторические чтения на Лубянке. 2002 год. М., 2003. С.
87.

141
напереди и по сторонам и позади войска марширует, и указ свой накрепко
исполняет, дабы или пойманных злодеев за арест взять, или по состоянию дел,
ежели что под смертною казнью заказано, оных повесить велит»'. Несомненно,
в число упомянутых «злодеев», кроме мародеров и дезертиров, входили и
шпионы.

А Л А

Осуществление функций разведки, контрразведки и политического


розыска с первых дней становления государства Киевской Руси не подлежит
сомнению: на это явно указывают как общие тенденции развития
государственности, так и отдельные факты об их деятельности, сохраненные
для нас летописцами. Возглавляли эту деятельность особо доверенные бояре, а
в ряде случаев и лично князья, опираясь на доверенных лиц, которых
обязывали специальной присягой. Полученная в ходе оперативно-розыскных
мероприятий информация реализовывалась различными способами: выбор
места и времени нападения; дезинформация противников; физическое
уничтожение руководства вражеского войска; дискредитация, превентивный
арест или убийство действительных или мнимых конкурентов в борьбе за
власть.
В ходе столь специфического рода деятельности вырабатывались особые
приемы, использовались различные виды агентуры: осведомители, агенты
влияния, исполнители боевых акций, хотя прочной специализации агентуры
еще не существовало. Известны единичные случаи успешной реализации
сведений, поставлявшихся инициативниками. Появилась и специальная
оперативно-розыскная терминология.
В ходе развития военного искусства вырабатывались формы и методы
полевой разведки и ее сочетания с разведкой агентурной, создавались отряды
специально подготовленных разведчиков. Повышению международного
авторитета государства и его войска способствовало привлечение для описания

1
ПСЗ. Собр. I. Т. 5. №3006.

142
славных побед авторитетных неангажированных свидетелей, которым
предоставлялась возможность непосредственного наблюдения сражений.
Правовое регулирование оперативно-розыскной деятельности
осуществлялось непосредственно секретными указаниями князей-
законодателей в ходе руководства этой деятельностью. Устный и тайный
характер такого регулирования способствовал обеспечению' секретности, но
лишал потомков на княжеских престолах возможности изучения опыта,
наработанного их предками, следствием чего было отсутствие преемственности
в организации и деятельности органов государственной безопасности.
Иной характер приобрело правовое регулирование форм и методов
уголовного сыска. Учитывая отсутствие публично-правового характера
(общественной опасности) общеуголовной преступности, в условиях ее
традиционно низкого уровня князья возложили обязанность сыска
преступников на самих потерпевших. Регулируя- сыск опасных преступников,
законодатели умело использовали обычный институт круговой поруки. Участие
общин в сыске повлекло- за собой закономерный этап развития права:
обнародование его норм, что проявилось во включении их в общерусские и
региональные правовые акты.
Обязанность общин разыскивать преступников не исключала
возможности участия в сыске представителей княжеской власти при
обострении криминогенной обстановки, дестабилизировавшей древнерусское
общество.
Во втором этапе следует отметить изменение отношения государства к
общеуголовной преступности. Она приобрела значение общественно-опасного
деяния, а это повлекло изменение характера сыска: попытки создания
постоянно действовавших органов получения и реализации информации о
преступниках и противниках. Это постоянство длилось на протяжении каждого
отдельного правления. Некоторые органы — Посольский, Земский и Разбойный
приказы - продолжили существование на более длительный срок, другие
действовали только до смены монарха, либо, сохранив форму, изменяли
принципы деятельности.

143
Попытка взять под контроль государства уголовный сыск привела к
созданию сложной, но эффективной системы осуществления сыска и судебного
преследования преступников феодалами и свободными сословиями в лице их
избранников под контролем центрального государственного органа -
Разбойного приказа, а впоследствии постепенным вытеснением избранных
населением губных старост государственными служащими - сыщиками.
Следствием этого было изменение характера сотрудничества населения с
властью в охране правопорядка. В первом этапе сыском преступников
занимаются все свободные члены общин, во втором - феодалы и свободные
собственники вынуждаются к этому под угрозой наказания.
Становление абсолютистской государственности (3-й этап) повлекло за
собой дальнейшее отчуждение населения от участия в делах государства, в том
числе и в поддержании правопорядка. Между тем потребность власти в
надежной информации о подготавливаемых и совершенных преступлениях,
прежде всего политических, значительно выросла. Абсолютизм решал эту
проблему, материально.заинтересовывая доносчиков, вводя суровые уголовные
санкции за недонесение. Наряду с этим все более широкое распространение и
правовое регулирование получили оперативно-розыскные методы получения
информации путем создания государственных розыскных органов, как
временных, так и постоянно действовавших.
Изменился и характер политического, розыска. Если ранее
преследовались измены государству (реальные или мнимые), то теперь наряду
с этим политический розыск преследовал и словесное осуждение действий
власти, и даже простое обсуждение их, тем самым усиливая политическое
отчуждение, в том числе и феодальных сословий.

144
Глава 4. Оперативно-розыскные органы Российской империи
(XIX - начало XX в.)

4.1. Органы политического розыска


Тайная экспедиция Сената, одно из подразделений которой занималось
перлюстрацией корреспонденции, была демонстративно упразднена
Александром I сразу после его восшествия на престол в 1801 г. Однако-уже 8
1
сентября 1802 г. создается Министерство внутренних дел , и Тайная
полицейская экспедиция при Санкт-Петербургском военном губернаторе,
учрежденная- императором Павлом I 6 ноября 1800 г., не только была
сохранена, но после реорганизации была подчинена МВД". Кроме того, с
началом военных действий против наполеоновской Франции и частым
отсутствием императора в столице был создан 5 сентября 1805 г. временный
Комитет «всеобщего спокойствия и тишины» в составе министров «военных
сухопутных сил, Юстиции и Внутренних дел», к функциям которого
относились, кроме прочего, политический надзор за подозрительными
иностранцами и собственными подданными; за распространением «опасных и
тревогу наводящих» слухах и известиях; за подозрительными скопищами и
собраниями; через почтовые органы — за подозрительными переписками .
Ф. Л. Севастьянов именует этот орган «Комитетом высшей полиции», вслед за
ним то же наименование употребляют и другие авторы4.
Комитет «всеобщего спокойствия и тишины» заменить упраздненную
Тайную экспедицию не смог, в первую очередь в силу своего временного
характера, а также и потому, что его деятельность осуществлялась лишь на
территории столицы, а не всей империи. На смену ему пришел постоянно
действующий орган - созданный 13 января 1807 г. «Комитет для рассмотрения
дел по преступлениям, клонящимся к нарушению общего спокойствия» (в
дальнейшем в делопроизводстве получивший название Комитета 13 января

Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 6. Законодательство первой половины XIX века. М.: Юрид
лит., 1988. С 49-50.
" Севастьянов Ф.Л. «Высшая полиция» в России в первой четверти XIX в.: структуры, кадры, основные
направления деятельности. Дисс... канд. ист. наук СПб., 1999. С. 32-33.
3
РГИА. Ф. 1286. Оп. 54. Д. 30. Л. 3-5об.
4
См. Севастьянов Ф.Л. Указ. соч. С. 43.; Лурье Ф.М. Указ соч. С. 37.

145
1807 г., а в исследовательской литературе - Комитета охранения*общественной
безопасности). По сравнению с предшественником это был шаг вперед, ибо>
кроме политического надзора, вновь созданный комитет занимался и розыском
по политическим делам, имея в своем составе судебно-следственный орган —
Особенную канцелярию1. Комитет формально просуществовал до 19 января-
1829 г., хотя* практически прекратил активную деятельность уже после
окончания Отечественной войны". Причиной тому было создание в 1811г.
Министерства полиции, которое «ведает все учреждения, к охранению
внутренней безопасности относящиеся»3. Особенная канцелярия этого'
министерства как раз и занималась политическим розыском на всей территории
империи. Возглавил ее Я. И. де Санглен. Но и этого оказалось недостаточно:
общая полиция мало внимания обращала на военных, почему и проглядела
восстание в- гвардейском Семеновском полку. Командир отдельного
гвардейского корпуса И: В. Васильчиков в декабре 1820 г информировал
императора о том, что «учреждение хорошо организованной тайной полиции
при гвардейском корпусе есть, по моему мнению, вещь необходимая». 4 января
1821 г. Александр I утвердил проект И. В. Васильчикова о создании секретной-
военной полиции и назначении ее директором библиотекаря гвардии
генерального штаба М. К. Грибовского4.
Все эти органы политического розыска, находившиеся в руках видных
вельмож, позволяли им собирать информацию в своих личных интересах.
Ф. Л. Севастьянов отмечает: «Возможно, что сановников, содержавших своих
личных тайных агентов и пытавшихся с их помощью отслеживать настроения в
обществе или шпионить за своими высокопоставленными соперниками было
еще больше.
Деятельность создаваемых ими агентурных служб протекала в обстановке
острой борьбы. Часто силы тратились не на то, чтобы обнаружить
действительных тайных врагов государства, а чтобы шпионить друг за другом.

1
Рыбаков И.Ф. Тайная полиция в "Семеновские дни" // Былое. 1925. № 2 (30). С. 69-86.
2
Севастьянов Ф.Л. Указ. соч. С. 59.
3
Общее учреждение министерств 25 июня 1811г., гл.П, §14 // Российское законодательство X-XX веков. Т.
6. Законодательство первой половины XIX века. М.: Юрид. лит., 1988. С. 94.
Порох В.И. Документы о тайной полиции М.И.Семевского в журнале «Русская старина» //
http://old.sgu.rU/users/project/pdf/dvizhenie/l 8_dvizhenie_poroh.rtf (2006. 18 мая).

146
И Александру I следовало благословлять судьбу за то, что среди его вельмож
все же нашлись те, агенты и провокаторы которых сумели «взять след»
декабристских тайных обществ»1.
Такая ситуация совершенно не устраивала Николая I, который в декабре
1825 г. лично убедился в некомпетентности высшей полиции. Однако в его
распоряжении имелись предложения о создании новых полицейских органов,
позволявших точно отслеживать настроения в обществе и таким образом
предупреждать возможные выступления против власти в самом зародыше.
Один из таких проектов, представленный графом А. А. Бенкендорфом, и был
реализован. Высочайшим указом от 3 июля 1826 г. политический розыск в
империи был возложен на вновь созданное III отделение Собственной его
императорского величества канцелярии, задачами которой стали:
1. Все распоряжения и известия по всем вообще случаям высшей
полиции.
2. Сведения о числе существующих в государстве различных сект и
расколов.
3. Известия об открытиях по фальшивым ассигнациям, монетам,
штемпелям, документам и проч., коих розыскания и дальнейшее производство
остаются в зависимости министерств финансов и внутренних дел.
4. Сведения подробные о всех людях, под надзором полиции состоящих,
равно и все по сему предмету распоряжения.
5. Высылка и размещение людей поднадзорных и вредных.
6. Заведывание наблюдательное и хозяйственное всех мест заточения, в
кои заключаются государственные преступники.
7. Все постановления и распоряжения об иностранцах, в России
проживающих, в пределы государства прибывающих и из оного выезжающих.
8. Ведомости о всех без исключения происшествиях.
9. Статистические сведения, до полиции относящиеся".

1
Общее учреждение министерств... С. 63.
2
Цит. по: Чукарев А.Г. Тайная полиция России: 1825-1855гг. М.; Жуковский: Кучково поле, 2005. С. 124-
125.

147
Исполнительным органом ИГ Отделения стал Отдельный корпус
жандармов, разделенный на 7 округов, в состав которых, согласно § 4
Высочайше утвержденного 1 июля 1836 г. Положения о корпусе жандармов,
входили: а) губернские жандармские штаб-офицеры, в каждой губернии
находящиеся; б) два жандармских дивизиона: Санкт-Петербургский и
Московский; в) жандармские команды губернских, портовых и других
городов1.
Подразделения и части корпуса непосредственно розыском не
занимались. Эта функция выполнялась в центре чиновниками III Отделения, а
на местах - жандармскими штаб-офицерами. Разработанная Бенкендорфом
Инструкция чиновнику III Отделения поставила перед его подчиненными цель
- «предупреждение и отстранение всякого зла», для чего следовало:
«1е. Обратить особое ваше внимание на могущие произойти без изъятия
во всех частях управления- и во всех состояниях и местах злоупотребления,
беспорядки и закону противные поступки.
2е. Наблюдать, чтоб спокойствие и права граждан не могли быть
нарушены чьей-либо властью или преобразованием сильных лиц, или
пагубным направлением людей злоумышленных»".
Как именно следовало «обращать внимание» и «наблюдать», инструкция
не уточняла, скорее всего, полагаясь на устные указания начальства и
инициативу исполнителей. Исполнители же тщательно скрывали формы и
методы получения информации. Один из них, жандармский штаб-офицер в
Симбирской губернии Э. И. Стогов, писал в своих воспоминаниях, что вскоре
после назначения своего «узнал много тайн семейных. А как? Позвольте
умолчать!»3
Реформы 60-70 годов XIX века не могли не затронуть и систему
политического розыска. Назначенный в 1866 г. шефом жандармов граф
П. А. Шувалов предпринял реорганизацию Корпуса жандармов. Согласно
Положению о Корпусе жандармов от 16 сентября 1867 г. жандармские округа

1
Высочайше утвержденное Положение о Корпусе Жандармов. СПб.: Тип. Штаба КЖ, 1836. С. 5.
2
Цит. по: Стогов Э.И. Записки жандармского офицера эпохи Николая I. М., 2003. С.200.
3
Там же. С. ПО.

148
упразднялись, вместо них в каждой губернии создавались губернские
жандармские управления (ГЖУ), в состав которых входили и жандармские
наблюдательные пункты1. Органами политического розыска, таким образом,
становились начальники ГЖУ, их помощники в уездах и- начальники
наблюдательных пунктов. Такая система, вполне соответствовавшая ситуации
70-90-х годов, стала давать сбои в начале XX века, а в столицах и крупных
городах - еще раньше.
Покушения народовольцев на жизнь императора привели к созданию
Отделения по охранению общественного порядка и спокойствия' в Санкт-
Петербурге (1866 г.) и Отделения по охранению общественной безопасности и
порядка при Московском градоначальнике (1881 г.), эти органы, в отличие от
ГЖУ, занимались только тайным розыском и были освобождены от
следственной деятельности.
В связи с реальной опасностью для императора и членов его фамилии 12
февраля 1880 г. была учреждена высшая полицейская инстанция - Верховная
Распорядительная Комиссия с неограниченными диктаторскими
полномочиями. Просуществовала она сравнительно недолго, до 6 апреля, и
упразднила III Отделение, создав на его основе Департамент полиции
Министерства внутренних дел, возглавивший политический розыск в империи".
Департамент был не только руководящим, но и самостоятельным розыскным
органом и имел собственную секретную агентуру, затраты на содержание
3
которой в 1913 г. составили 74918 рублей .
В целом реформа полиции 1880 г. призвана была сосредоточить все
полицейские силы под единым руководством. В результате ее проведения
министр внутренних дел стал одновременно шефом отдельного корпуса
жандармов, а его товарищ - командиром этого корпуса и заведующим
полиции. Д. И. Раскин уточнил, что с 6 августа 1880 г. второй товарищ
министра являлся шефом Отдельного корпуса жандармов, с 25 июня 1882 г.

1
ПСЗ. Собр. II. Т. 42. № 44956.
2
См. Янгол Н.Г. Чрезвычайное законодательство и исключительные правовые режимы: история и
современность: Монография. СПб., 2000. С. 88.
3
Джунковский В.Ф. Воспоминания. В 2-х т./ Под об. ред. А. Л. Паниной. М.: Изд-во им. Сабашниковых,
1997.T.2. С.231.
4
Янгол. Н.Г. Указ. соч. С. 89.

149
этот товарищ министра, стал командиром Корпуса жандармов, а 12 февраля
1883 г. этот товарищ министра внутренних дел получил звание заведующего
полицией1.
Но с начала XX столетия оперативно-розыскные учреждения' создаются
не только в столицах, но- и других крупных городах. Американский
исследователь Дж. Дэйли отметил, что» это был ответ правительства на
повышение революционной активности рабочих; студенчества- №
интеллигенции:-.
Всплеск революционной активности в годы первой русской революции
повлек за собой расширение органов политического розыска. С 1905 года
Департамент полиции, принимая во внимание активнейшее участие
железнодорожных рабочих и служащих в революции, издает ряд циркуляров,
настойчиво привлекающих начальников жандармско-полицейских управлений
(НЖПУ) железных дорог к секретной розыскной деятельности?. Подробно
регламентирует эти новые для НЖПУ обязанности приказ штаба Отдельного
корпуса жандармов №'145 за 1906 г.: «Общее наблюдение за лицами в полосе
отчуждения возлагается на Начальников Отделений Жандармско-полицейских
Управлений железных дорог... под надзором и руководством Начальников
Губернских Жандармских Управлений... Каждый начальник, безусловно,
обязан иметь в своем распоряжении секретных сотрудников или
вспомогательных агентов... При этом выражаю твердую уверенность, что
Начальники Жандармских железнодорожных Отделений с полным усердием
выполнят вновь возлагаемые на них обязанности»4.
С 1907 года в системе политического розыска происходит еще одна
реорганизация, в результате которой увеличилось число охранных отделений и
были созданы совершенно новые учреждения - районные охранные отделения.

Раскин Д.И. Институт товарищей министров в системе министерского управления Российской империи //
Правоведение. 2005. № 2. С. 140
2
См. Jonathan W. Daly. Autocracy under Siege Security Police and Opposition in Russia. 1866-1905. Northen
Illinois University Press, 1998. P. 131.
Тютюнник Л.И. Департамент полиции в борьбе с революцией 1905-1907гг. // Самодержавие и крупный
капитал в России в конце XIX - начале XX в. М.( 1982. С. 98-112.
Сборник Циркуляров Департамента Полиции и Штаба Отдельного корпуса Жандармов, относящихся к
обязанностям чинов Корпуса по производству дознаний. / Сост. колл. секр. С. В. Савицкий. СПб.: Тип. Штаба
ОКЖ,1908. С. 15-16.

150
Вначале их было создано восемь. Каждое из них объединяло в своем районе от
2 до 13 губерний и создавались они по районам-действия партийных окружных
комитетов. Это децентрализовало политический розыск, но делало более
гибкой и оперативной работу на местах.1
После подавления революции правительство, экономя средства, резко
сокращает количество охранных отделений, передавая, их функции
жандармским управлениям. Но наиболее разрушительной для охранки была
деятельность генерала свиты Его Величества В. Ф. Джунковского,
назначенного 23 января 1913 г. на должность товарища министра внутренних
дел, заведующего полицией и одновременно командира Отдельного корпуса
жандармов. Своим циркуляром от 22 февраля 1914г. он упразднил 12
районных охранных отделений, а осенью того же года - еще три, при этом
местные охранные отделения, как правило, не восстанавливались. К октябрю
1916г. в империи существовали всего 2 районных охранных отделения —
Восточно-Сибирское и Туркестанское, отделения по охранению общественной
безопасности и государственного порядка в городах Петрограде и Москве,
Владивостокское охранное отделение, розыскные пункты в городах Ростове-на-
Дону, Николаеве, Асхабаде, Верном, жандармские офицерские пункты в
городах Благовещенске, Хабаровске и Никольске-Уссурийском. На остальной
территории страны политический розыск, наряду с другими обязанностями,
был возложен на начальников губернских жандармских управлений и их
помощников в уездах, а также на начальников жандармско-полицейских
управлений железных дорог".
Еще одна оперативно-розыскная структура в системе политического
розыска - это Заграничная агентура. Созданная как орган общественной
организации - Святой Дружины в апреле 1881 г. в Париже для наблюдения за
деятельностью революционной эмиграции, после роспуска Святой Дружины
Заграничная агентура была введена в структуру Департамента полиции в мае
1883 г. и просуществовала вплоть до Февральской революции. Первым ее

Перегудова З.И. Департамент полиции и секретная агентура (1902-1917 годы) // Исторические чтения на
Лубянке 1998 год. // http://www.fsb.ru/history/reaaVl 998/peregud html (2004. 14 января).
2
ГА РФ. Ф.102. Оп. 314.Д49.ЛЛ. 15-18.

151
начальником' был; П. В. Корвин-Круковский. Наблюдение осуществлялось
только наружное шестью завербованными французскими полицейскими
чиновниками во главе с Барле1.
Но уже П. И. Рачковский, с мая 1884 г. возглавивший Заграничную
агентуру, сумел внедрить в среду политических эмигрантов секретных
сотрудников, результатом чего стали разгром крупной народовольческой
типографии в Швейцарии (1886 г.) и так называемое «дело бомбистов»
(1890 г.), которых французский суд приговорил к трем годам тюрьмы". Под
руководством Рачковского Заграничная агентура превратилась из маленького
розыскного органа в учреждение, игравшее в европейской политике роль
проводника русских национальных интересов в Европе. По его инициативе
были открыты самостоятельные агентуры в Австрии (руководитель
М. И. Гурович) и в Берлине во главе с М. А. Гартингом . Впоследствии
отдельные центры были открыты и в других крупных городах и столицах
Европы.
Наружное наблюдение осуществляли французские и итальянские филеры
(38 человек) во главе с опытным полицейским агентом Биттар-Моненом, но
после измен нескольких филеров и последовавших разоблачений В. Л. Бурцева
в 1913 г. руководителю Заграничной агентуры (тогда эти обязанности выполнял
А. А. Красильников) пришлось организовать наружное наблюдение на новых
основаниях. На деньги Департамента полиции было создано и официально
зарегистрировано частное детективное агентство «Бинт и Самбен» во главе с
заслуженными и доверенными сыщиками из числа старых агентов агентуры
Г. Бинтом и А. Самбеном. К 1917 году агентство насчитывало в Париже 12
агентов, по одному в Берлине, Лозанне, Цюрихе и Берне, по 4 человека в
Италии и Англии. Кроме того, еще три агента (Биттар-Монен с двумя
помощниками) предназначались для охраны высокопоставленных русских
особ4.

1
Брачев B.C. Заграничная агентура Департамента Полиции (1883-1917). СПб., 2001. С. 6-7
2
Там же. С. 23-24.
3
Там же. С. 32-33.
4
Там же С. 107-108.

152
4.2. Сыскная полиция
В начале XIX века в штатах столичных полиций появилась
специфическая должность - следственный пристав. В Москве полагалось
четыре таких пристава, один из них «управлял канцелярией обер-
полицмейстера, а на трех остальных возлагалось производство значительных
следствий». Канцелярии при них не полагалось, как и подчиненных чинов
полиции, поэтому сыскные приставы вынуждены были за свой счет нанимать
письмоводителей и писцов. Подведомственная им территория была весьма
обширна, поэтому для успеха сыска пристава привлекали агентуру из «всех
низших сословий... эти ищейки состояли из людей самых безнравственных»1. В
Санкт-Петербурге 25 февраля 1843 года была принята Инструкция
следственной комиссии, утвержденная для разбора пойманных особыми
средствами воров и мошенников. Это явилось самостоятельным направлением
в борьбе с одним из самых распространенных в России преступлений. Розыск и
задержание бродяг, мошенников, воров, а также беглых каторжников
осуществлялись с помощью узко специализированной деятельности нижних
чинов полиции, которые маскировались под соответствующие категории
преступников и вели розыскную работу в местах их возможного появления".
Но в пореформенный период государственная власть столкнулась с таким
феноменом, как резкий рост уголовной преступности. Если за три десятилетия
до реформы количество преступлений поддерживалось приблизительно на
одном уровне, то в 1861-1870 гг. оно составило 187%, в 1883-1889 гг. - 258%, а
в 1889-1900 гг. - 462% от дореформенного уровня3. Это был один из
непредвиденных результатов отмены крепостного права: бывшие крепостные и
дворовые, надеясь найти средства к существованию в городах и обманувшись в
своих надеждах, вынужденно (а в некоторых случаях и умышленно) встали на
преступный путь. Особенно высок был рост преступности в столицах, как
наиболее крупных городах.

1
Халютин Л. Московский сыщик Яковлев. Калуга, 1858. С.81-82.
2
См. Лядов А.О. Уголовный сыск в дореволюционной России (историко-правовой аспект). Дисс... канд.
юрид. наук. СПб., 1997. С. 39.
3
См.: Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII-начало XX в.): В 2 т. 3-е изд.,
испр., доп. СПб., 2003. Т. 2. С. 85.

153
Рост уголовной преступности в столице и в целом по стране не мог не
беспокоить правительство. Но дело не только* в количественном росте
преступлений и преступников. В первую очередь следует обратить внимание на
качественное изменение характера преступности в пореформенный период.
Б. Н. Миронов в своем классическом исследовании «Социальная история
России», проведя анализ структуры преступности по объекту противоправных
деяний, выявил следующие закономерности: «... до эмансипации
преобладающее число преступлений (69%) было направлено против
государственной собственности, против законов, ограничивающих личную
инициативу, вследствие чего они носили как бы антигосударственный характер
и официально назывались преступлениями против порядка управления. За
редчайшими исключениями, правонарушители не имели в виду свержение
существовавшего государственного строя и изменение общественного порядка;
по-видимому, они просто тяготились многочисленными ограничениями
частной инициативы. Сразу после отмены крепостного права доля таких
преступлений резко упала и в 1874-1883 гг. составила всего 14%, в 1909—
1913 г. - 12%... На долю преступлений, направленных против частных лиц,
приходилось до эмансипации всего 31% всех преступлений, а после - от 81 до
92%. Особенно быстро росло число преступлений против собственности
частных лиц: в 1909-1013 гг. на их долю приходилось 55% всех преступлений.
Бурное развитие капиталистической частной собственности сделало ее
привлекательной для преступников в качестве объекта покушения. Таким
образом, после реформ 1860-х гг. объект» преступлений изменился - место
общественного и государственного порядка заняли частные лица, прежде
всего их собственность (выделено автором) .

Другой объективной характеристикой борьбы с преступностью служила


архаичность методов розыска и следствия, не выдерживающая соревнования ни
с массовостью, ни с возросшей квалификацией преступного мира.
Б.Н.Миронов отмечает, что «полиция до 1860-х гг. имела склонность и
широкие права арестовывать мало-мальски подозрительных в совершении

1
Миронов Б.Н. Социальная история России... Т. 2. С. 91

154
преступления лиц, действуя по принципу - лучше задержать невиновного, чем
упустить виновного. Правило освобождения через короткое время, если ему не
предъявлялось обвинения, не действовало». Это подтверждает статистика: в
1841—1850 гг. было возбуждено 128 тыс. уголовных дел, по которым арестовано
и привлечено к суду 193 тыс. человек, а осуждено только 73 тыс., то есть 39%.
В следующем десятилетии подсудимых было уже 221 тыс., а осуждено 76 тыс.,
то есть 34%. Места содержания под стражей, и так постоянно переполненные,
просто не выдерживали подобной нагрузки. Но уже в 1883-1889 гг. из 560 тыс.
подсудимых осуждено 397 тыс. человек, то есть репрессивность судов
составила 71%\ Несомненно, это сказалось введение института
профессиональных судебных следователей, отвечавших своей репутацией за
добросовестность следствия и сбор улик по делу. Дальнейшим, естественным
шагом было совершенствование системы уголовного сыска путем создания
специализированных оперативно-розыскных подразделений полиции.
Сотрудники музея петербургской милиции в своей Исторической справке
называют дату создания столичной Сыскной полиции 25 февраля 1843 года,
имея в виду представленный в этот день на утверждение МВД проект
Временного комитета, рассматривавшего предложения «о мерах к
предупреждению воровства в Санкт-Петербурге»". Однако этот проект не был
осуществлен из-за вскрытых злоупотреблений руководства столичной полиции
и последовавших за этим должностных перемещений .
Утвержденный 20 ноября 1864 г. Устав уголовного судопроизводства
возлагал производство предварительного следствия на судебных следователей,
определив, что полиция производит дознание в случаях: когда ни судебного
следователя, ни прокурора или его товарища нет на месте (ст. 252); и когда
признаки преступления или проступка сомнительны или когда о происшествии,
имеющем такие признаки, полиция известится по слуху (народной молве) или
вообще из источника не вполне достоверного (ст. 253). Ст. 254 в достаточно
общей формулировке определила методы ведения дознания: «При производстве

' Там же. С. 85, 87.


2
См. Гибов В.В. Указ. соч. С. 64.
3
Сизиков М.И., Борисов А.В., Скрипелев А.Е. История полиции России (1718-1917гг.) Вып. 2 М.: А.П.О.,
1992. С 24.

155
дознания полиция все нужные ей сведения собирает .посредством розысков,
словесными расспросами и негласным наблюдением, не производя ни обысков,
ни выемок в домах»1. Такие оперативно-розыскные мероприятия должны были
проводиться специалистами, профессионалами сыска.
Несколько подробнее розыскные действия чинов полиции формулирует
§ 9 «Временных правил об устройстве полиции в' городах и уездах губерний по
общему учреждению управляемых», утвержденных 25 декабря 1862 г.: «Они
собирают необходимые сведения негласно, пользуясь близким знанием
жителей своего участка и местности, . стараясь не возбудить никакого
подозрения или- недоверия»". Изданная в развитие этого документа
«Инструкция околодочным надзирателям» 1867 г. поручила этим чинам
внутренний надзор за народонаселением и вменила в обязанности:
1)Ознакомиться ближайшим образом с населением своего околодка не-
только вообще, но с особенностями населения каждого дома в отдельности.
2)3нать в своем околодке всех хозяев и управляющих домами, дворников,
швейцаров, содержателей- гостиниц, меблированных квартир и постоялых
дворов, их поверенных и конторщиков, равно как извощичьих старост и
содержателей артелей рабочих.
3)Иметь строжайший надзор за тем, чтобы в гостиницах,
меблированных квартирах, равно вообще в домах никто не останавливался и
не проживал без паспортов или без прописи оных в Участковом
Управлении. Для сего сколь можно чаще обходить дома и поверять
население оных по домовым книгам...
6) Собирать негласным образом самые подробные сведения об образе
жизни и поведении проживающих в околодке лиц, состоящих под надзором
Полиции...
8) Оказывать полное содействие чиновникам Сыскной Полиции,
которой околодочные надзиратели должны служить местными и самыми
надежными пособниками при производстве розысков лиц, подозреваемых в

1
Российское законодательство X-XX веков. Т. 8. Судебная реформа. М.: Юрид. лит., 1991. С. 145.
2
ПСЗ. Собр. II. Т. 37. № 39087.

156
совершении преступлений, открытии краденых вещей, задержании
разыскиваемых по приказу лиц и т.п.1
Практически теми же выражениями, хотя и конкретнее, формулирует
требования к полицейскому дознанию Инструкция чинам- полиции по
обнаружению и исследованию преступлений от 1 января 1910 г. Повторив
дословно текст почти полувековой давности о методах дознания - розысках,
словесных расспросах и негласном наблюдении, § 21 этой инструкции впервые
уточнил, что «при собирании сведений отнюдь не должно разглашать повод и
цель его и собранные сведения не должны сообщаться кому-либо, кроме
должностных лиц, участвующих в исследовании преступления... Будучи
исключительно личным расследованием, дознание не требует подписи
допрошенных лиц, а представляет собою, за единоличной подписью лица,
производившего дознание, изложение предпринятых им действий и добытых
сведений»".
Но в целом это был период, когда опыт оперативно-розыскной
деятельности в уголовном сыске только накапливался чинами полиции, и
законодатель отлично осознавал это. Поэтому правовые нормы, требуя
применения уже известных и эффективных методов розыска, ни в коей мере не
сковывали инициативу сыска, главным мерилом его результативности полагая
конечный результат. Ст. 728 Общего учреждения губерний в редакции 1892 г.
требовала от чинов полиции «узнать с достоверностью, где скрываются или
имеют пристань появившиеся разбойники или воры, употребляя для сего как
разведывание чрез служителей уездной полиции и достойных доверия
обывателей, так и допросы, хотя не формальные, людей подозрительных, или
неприметное за ними наблюдение, и вообще все те средства, кои по
обстоятельствам будут признаны действительнейшими и удобнейшими...» .
В 1866 г. Санкт-Петербургский Обер-полицмейстер генерал-лейтенант
Ф. Ф. Трепов направил императору Александру II Всеподданнейший отчет по

Цит. по: Елинский В.И. История уголовного сыска в России (X - начало ХХв.): Учеб. пособие М :
ИНФРА-М, 2004. С.64-65.
2
Развитие организационно-правовых основ управления полицией России в XVIII - начале ХХв.: Учебное
пособие / Под ред. проф Р.С.Мулукаева. М.: Академия управления МВД, 2002. С. 166.
3
Свод Законов Российской Империи. Т.2. Ч 1. СПб., 1892 г.

157
управлению С.-Петербургским градоначальством и столичною полицией с 1866
по 1867 гг., в котором говорилось: «Существенный пробел в учреждении
столичной полиции составляло отсутствие особой части со специальной целью
производства исследований для раскрытия преступлений, изыскания общих
мер к предупреждению и пресечению преступлений. Обязанности эти лежали
на чинах наружной полиции, которая, неся на себе всю тяжесть полицейской
службы, не , имела ни средств, ни возможности действовать с успехом в
указанном отношении. Для устранения этого недостатка и предложено
учредить Сыскную полицию»1.
31 декабря 1866 г. Министр внутренних дел издал приказ о создании
сыскной полиции при полицейском управлении Санкт-Петербурга «для
производства розысков по важным преступлениям и изыскания общих мер
предупреждения и пресечения преступлений»2. Первоначально штат столичной
сыскной полиции был утвержден царем 27 июня 1867 г., в составе 21
сотрудника (начальник, 4 чиновника для поручений, 12 полицейских
надзирателей, 1 делопроизводитель и 2 его помощника. 1 журналист, который
вел журнал (он же архивариус) . В силу своей малочисленности' сыскная
полиция не справлялась с поставленными перед нею задачами, «большая часть
преступлений оставалась нераскрытой»4. Даже при расследовании таких
громких преступлений, как, например, кража бриллиантов с оклада иконы
Тихвинской Божией Матери 20 апреля 1878 г., сыскная полиция вынуждена
была признать, что «украшения, за всеми принятыми мерами, ...не найдены, а
равно не представилось возможности обнаружить и похитителя» . Как отметил
Д. С. Рыжов, «потребовалось двадцать лет с момента учреждения, чтобы
добиться увеличения штатов, а когда штаты были увеличены в 4 раза, они
оказались уже недостаточными»6.

Высоцкий И.П. Санкт-Петербургская столичная полиция и градоначальство. СПб., 1903. С. 286.


2
Там же. С. 182.
3
Матиенко Т.Л. Сыскная полиция России во второй половине XIX - начале ХХвв. Дисс... канд.юрид.наук
М., 1999. С. 55.
Мулукаев Р.С. Общеуголовная полиция... С. 13.
5
ЦГИА СПб. Ф. 487. Оп.1. Д. 1940. Л. 52.
6
Рыжов Д.С. Борьба полиции России с профессиональной преступностью. Дисс... канд юрид.наук. М., 2000.
С. 100.

158
В 1881 г. сыскная• часть была сформирована и в Москве. Опыт Санкт-
Петербурга был учтен при ее создании, но основная проблема - малый штат - и
здесь не была решена. С той же проблемой столкнулись губернаторы,
градоначальники и полицмейстеры, по чьей инициативе уже в начале XX века
создавались сыскные отделения в крупных городах империи: Варшаве, Киеве,
Риге, Одессе, Баку, Ростове-на-Дону, Тифлисе, Севастополе, Лодзи. Из-за
отсутствия средств сыскные отделения формировались путем
откомандирования в, них чинов наружной полиции. Уфимский полицмейстер
Г. Г. Бухартовский, создавая сыскное отделение при полном отсутствии
центрального финансирования на это, привлек средства, губернатора, закупил
оборудование для антропометрического и фотографического бюро, перевел из
общей полиции одного пристава, одного помощника пристава и от каждого
городского участка по одному городовому. С этими ничтожными силами ему
удалось в короткое время не только повысить раскрываемость преступлений в
городе, но и организовывать преследование преступников за его пределами .
Инициатива снизу не могла оставаться единственным источником
формирования розыскных органов, и правительство вынуждено было создать
их в большинстве крупных городов империи. Утвержденный 6 июля 1908 г.
Закон «Об организации сыскной части»2 потребовал организовать в 89 городах
империи'сыскные отделения I, И, III и IV разрядов. Правительство выделило на
эти цели 71847 рублей единовременно и 951010 рублей ежегодно, в том числе
286900 рублей на розыск вне мест нахождения сыскных отделений.
Несколько позже, на основании Закона 3 июня 1911 г., были учреждены
еще несколько сыскные отделений: II разряда в городе Ташкенте, Ш разряда —
в городе Коканде, и IV разряда— в городах Верном, Самарканде и Асхабаде .
«Инструкция чинам сыскных отделений» от 9 августа 1910 г. определила
форму деятельности этих органов: «негласное расследование и производство
дознаний в видах предупреждения, устранения, разоблачения и преследования
преступных деяний обще-уголовного характера» (§ 1), для чего требовалось

1
См. Маленький юбилей. // Вестник полиции. 1908. № 24. С. 8.
2
ПСЗ Собр. III. Т. 28. № 30672.
3
См. Свод законов Российской Империи / Под ред. И.Д.Мордухай-Болтовского. СПб., 1912. Т. П. С. 190.

159
установить «систематический надзор за преступными и порочными элементами
путем негласной агентуры и наружного наблюдения» (§ 2). В §'58 Инструкции
указывалось, что непосредственной задачей деятельности сыскной полиции при
расследовании преступления является «собирание сведений исключительно
негласным наблюдением, расспросами, справками, без допросов в
официальном тоне, и дописыванием необходимых сведений не на виду у
посторонних»1. Всемерно ограничивая компетенцию сыскной полиции
исключительно негласным розыском, Министерство внутренних дел
руководствовалось прежде всего соображениями, о том, что «сыскная полиция
поставлена в такие условия деятельности, что чем меньше она будет выступать
официально, тем лучше для дела»2 Таким образом, сыскные отделения стали
единственными органами, осуществлявшими оперативно-розыскную
деятельность против уголовной преступности в городах империи.
Для координации деятельности сыскных отделений, разрешения
вопросов, связанных с их организацией и повседневной работой, приказом по
Департаменту полиции от 12 марта 1908 г. № 187 было создано «центральное
сыскное учреждение» - 8-е Делопроизводство, и к предметам ведения его были
отнесены:
• организация сыскных отделений;
• наблюдение за деятельностью этих отделений и объединение
таковой в видах успешности розысков;
• составление инструкций, правил и т.п. по сыскной части;
• сношения с заграничными полициями;
• заведование школой инструкторов и фотографией Департамента;
• исполнение поручений Директора по сыскной части .
В городах, где не предусматривалось создание сыскных отделений, вся
тяжесть работы по уголовному сыску по-прежнему лежала на чинах общей
полиции. Качество борьбы с уголовной преступностью находилось в полной

1
Инструкция чипам сыскных отделений. СПб.: Тип. МВД, 1910. С. 1.
2
Инструкция чинам сыскных отделений // Вестник полиции. 1914. № 49. С. 884.
3
Справка о положении уголовного сыска в империи и мерах его развития: К Особому Совещанию под
председательством Г.Управляющего Министерством Внутренних Дел Камергера Н.А.Маклакова, 8-го февраля
1913 года. СПб, 1913. С. 16.

160
зависимости от их сыскных талантов-и способностей. К примеру, челябинский
пристав И'. П. Лепихин своими неустанными трудами сумел добиться того, что
на фоне общей тенденции к росту уголовной преступности в-г.Челябинске в
1909-1911 гг. она-стала снижаться, серьезно уменьшилось.и количество дел, по
которым полиция не сумела разыскать виновных. Такие высокие результаты
чиновника не остались незамеченными: в 1912 году Лепихин возглавил
Оренбургское сыскное отделение1.'
В-сельской местности органами уголовного сыска стали урядники. § 9
Инструкции полицейским урядникам 1878 г., ссылаясь в качестве правовой
основы на статьи 252-254 Устава уголовного судопроизводства,
регламентировал их деятельность при проведении дознаний и-розысков: «Они
собирают необходимые сведения негласно, пользуясь близким знанием
жителей своего участка и местности, стараясь не возбудить никакого
подозрения или недоверия»". Здесь также значительную инициативу в создании
розыскных органов проявили местные власти, опираясь на средства земств.
Например; в Таврической губернии мелитопольским уездным земством в
1905 г. было отпущено в распоряжение исправника «на усиление средств сыска
в уезде 2.032 руб. 10 коп.». В Екатеринославле 20 декабря Л 907 г. чрезвычайное
губернское земское собрание постановило: «в целях успешной борьбы с
преступным элементом по губернии ассигновать 80 тыс. рублей на
воспособление полиции по расходам, сопряженным с раскрытием
преступлений; преследованием и поимкой воров, грабителей и прочих
преступников». На эти средства в уездах были организованы особые сыскные
команды во главе с сыскными приставами, подчиненными уездным
исправникам . Рижский уездный начальник Жилинский в 1908 г. создал в уезде
картотеку судимых и политически неблагонадежных, приобрел фото- и
дактилоскопическое оборудование, прикомандировал одного урядника,
«который хорошо знает уезд, любит полицейское дело и обладает талантом к
сыску», для организации оперативно-розыскных мероприятий . Однако это

1
Сичинский Е.П. Полиция Южного Урала в период кризиса самодержавия. М., 2005. С. 230-232.
2
Сборник циркуляров и инструкций МВД за 1878 год. СПб., 1880. № 148.
3
См. Матиенко Т.Л. Указ. соч. С. 80-81.
4
Сыскное отделение за 75 рублей! // Вестник полиции. 1908. № 31. С. 11.

161
были именно местные попытки, не приведшие к реформе- в. рамках всей
империи.
В 1916 году Совет Министров принял постановление «Об усилении
полиции в 50 губерниях империи и об улучшении служебного и материального
положения чинов полиции». Оно предусматривало дальнейшее расширение
штатов сыскных отделений, увеличение окладов их сотрудникам, некоторые
структурные новации. Однако в условиях обостряющегося кризиса всех сфер
общественно-политической жизни Российской империи мероприятия эти так до
1
конца и не были реализованы .

4.3. Органы внешней и армейской разведки


Словарь Брокгауза и Ефрона дает следующее определение: «Военные
агенты содержатся за границей великими и некоторыми другими державами и
имеют назначением доносить своему правительству о всех переменах в армии
той державы, при которой они находятся. Иногда при В. агентах состоят
помощники. В. агенты могут претендовать на одинаковые с дипломатическими
агентами права, если они входят в состав посольства или аккредитованы при
иностранных дворах в качестве личных представителей своих государей.
Россия имеет В. агентов в Берлине, Париже, Лондоне, Вене, Риме и
Константинополе; все сведения, от них получаемые, сосредоточиваются^ в
военно-ученом комитете главного штаба. В военное время при действующих
армиях воюющих сторон состоят также В. агенты; они посылаются
нейтральными державами с военно-научными целями или с политическими
поручениями и служат официальными представителями своих правительств. В
этом качестве они пользуются неприкосновенностью, но ни словом, ни делом
не должны вмешиваться в военные операции»".
Однако такое положение сложилось не сразу, институт российских
военных агентов прошел достаточно длинный путь в своем развитии.

Полубинский В.И. Сыскная полиция царской России //Журнал российского права. 2000. № 5-6. С. 208
"Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Петербург, 1890—1907.//
http://gatchina3000.ru/brockhaus-and-efi-on-encyclopedic-dictionary/022/22323 htm (2008. 6 июля)

162
После назначения на пост военного министра генерал от инфантерии
М. Б. Барклай де Толли приступил к проведению широкой реформы управления
войсками. Одним из направлений^ этой реформы было совершенствование
внешней разведки. Министр обратился- к императору Александру I с
предложением об организации внешней разведки путем посылки агентуры в
основные европейские столицы. Получив согласие, он создал Экспедицию
секретных дел при военном министерстве (некоторые авторы именуют ее
«Особенной канцелярией», по аналогии» с Особенной канцелярией
Министерства полиции) - первый постоянно действующий орган российской
зарубежной военной разведки. В ее задачи входило собирать сведения «о числе
войск, об устройстве, вооружении и духе их, о состоянии крепостей и запасов,
способностях и достоинствах лучших генералов, а также о благосостоянии,
характере и духе народа, о местоположении и произведениях земли, о
внутренних источниках держав- или средствах к продолжению войны и о
разных выводах, предоставляемых к оборонительным и наступательным
действиям»1.
Штат нового разведывательного органа был небольшим: директор,
подчинявшийся лично военному министру (до марта 1812 г. этот пост занимал
флигель-адъютант А. В. Воейков), три экспедитора и один переводчик.
Непосредственно за границей разведывательные операции возглавляли так
называемые «военные агенты» - специально отобранные офицеры,
находившиеся при дипломатических миссиях под видом чиновников и
служащих Министерства иностранных дел. Первых агентов было всего семь:
полковник А. И. Чернышев в Париже, поручик Г. Ф. Орлов, полковники
Ф. В. Тейль фон Сераскеркен и Р. Е. Ренни в Вене и Берлине, поручик
П. И. Брозин в Мадриде, поручик П. X. Граббе в Мюнхене и майор
2
В. А. Прендель в Дрездене .
Наибольших успехов в освещении будущего противника добился
Александр Иванович Чернышев, органично вошедший в парижский «высший

Цит. по: Очерки истории российской внешней разведки... Т. 1. С. 111.


~ Военная разведка в России до 1917 г. //httpV/www.agentura.ru/dossier/russia/gru/imperia/do 1917/(2008. 2
июля).

163
.свет», близко познакомившийся1 с императором Наполеоном-и-некоторыми
членами его семьи. Наряду с блистанием на балах и охотах он быстро
развернул агентурную сеть и снабжал военного министра достоверной и
полной информацией по всем- поставленным перед ним- вопросам. Столь
успешная и интенсивная деятельность не могла продолжаться долго,
последовало разоблачение и провал.
После Отечественной войньг главная задача, поставленная перед военной
разведкой, заключалась в добывании новинок вооружения и военной-'техники,
чтобы преодолеть отставание России в этой области от европейских стран.
Возглавил эту работу Военно-ученый комитет, учрежденный при Военном
министерстве 27 января 1812 года на основе Артиллерийского ученого
комитета. С учреждением Главного Штаба Военно-ученый комитет перешел в
его подчинение. Вся разведывательная и техническая информация, добытая
«военными агентами» за рубежом, изучалась и оценивалась в трех отделениях
комитета - квартирмейстерском, инженерном и артиллерийском .
Идея использовать квалифицированных офицеров в качестве шпионов
(хоть и под названием «военных агентов и корреспондентов») превалировала в
течение всей первой половины XIX века, вплоть до окончания Крымской
войны. На смену ей пришла другая тенденция, уже применявшаяся в
европейских государствах: направлять своих военных представителей, не
скрывая их принадлежности к армии и поставленных перед ними задач, и
официально предоставлять им дипломатический статус. 10 июня 1856 года в
российской внешней разведке был создан новый институт военных агентов: в
этот день императором Александром II были назначены военные агенты в
Париж, Лондон, Вену и Константинополь и утверждена первая инструкция для
них.
Таким образом, в отличие от многих других институтов, в чьи
обязанности вменялось проведение оперативно-розыскных мероприятий,
институт военных агентов сразу же получил правовое регулирование своей
деятельности, в том числе и оперативно-розыскной. Естественно, это

1
Государственность России (конец XV в. - февраль 1917 г.): Словарь-справочник. Кн. 1. (Л-П). М.: Наука,
1996 С. 87-87.

164
регулирование было самым общим: пункт 15 инструкции гласил, что «все
означенные сведения собирать с самою > строгою осторожностью и
осмотрительностью и тщательно избегать всего, что бы могло навлечь на агента
малейшее подозрения местного правительства»1.
Позднее, в 1880 г., военным министром графом Д. А. Милютиным была
утверждена новая инструкция военным агентам, в которой' наряду с
повторением прежнего требования об осторожности включены были
рекомендации о вербовке агентуры, особенно на случай разрыва
дипломатических отношений: «...военные агенты, находящиеся в сих странах
(пограничных с Россией — С.Ж.), ...обязываются тщательно собирать и
обновлять все военно-статистические сведения о пограничных с Россией
областях, изучать подготовку их как театров военных действий... Столь же
существенною обязанностью их должно быть и заблаговременное приискание
надежных лиц, чрез посредство коих можно было бы поддерживать связи со
страной в случае разрыва, и получать верные сведения даже тогда, когда
официальное наше представительство ее оставит»".
В начале XX столетия в деятельности военных агентов был введен
основополагающий принцип, позволявший избежать претензий со стороны
правительства страны пребывания — не совершать в отношении этой страны
никаких шпионских действий. Е. Ю. Сергеев, анализируя деятельность военных
агентов в Германии в конце XIX - начале XX вв., отмечал: «именно в Германии
русскими военными атташе была создана наиболее широкая нелегальная
агентурная сеть, провалы которой приводили к периодической высылке из
империи ее фактических руководителей - «дипломатов в погонах». Это
обстоятельство может служить объяснением довольно частой смены лиц,
занимавших пост военного агента в Берлине» . Поэтому уже к 1903 году
ситуация была кардинально изменена. В докладе Главного штаба о постановке
разведывательной работы в мирное время, подготовленном в начале 1904 г.,
указано: «... в главном иностранном военном центре, Берлине, деятельность

1
Военная разведка в России до 1917 г...
2
РГВИА. Ф. 2000 Оп. 1. Д. 8086. Л. 3-4.
Сергеев Е.Ю. Военные агенты Российской Империи в Германии // Международный исторический журнал
//http://history.machaon.ru/all/number_04/analiti4/agent/index.html (2008. 8 июля)

165
военного агента только в одном представительстве и заключается, и наш агент
имеет конфиденциальное, но официальное разрешение тайной разведочной
деятельностью совершенно не заниматься. И для дела разведки надо считать,
что у нас военной агентуры в Германии совсем нет...» 1 . Учитывая этот опыт,
при редактировании милютинской инструкции в 1905 г. в нее была введена
следующая норма: «Обязанности, указываемые агентам в соседних странах,
должны, впрочем, заботить одинаково всех наших военных агентов, где бы они-
не находились. Опыт убеждает, что-вог многих случаях собирание секретных и
важнейших сведений достается легче и удобнее вдали от того государства, до
которого они относятся» . Некоторые военные агенты, заботясь о престиже
государства и собственной карьере, возвели этот принцип в непререкаемую
догму. Например, А. А. Игнатьев, вспоминая о своей деятельности военного
агента в скандинавских странах, писал: «Я не отказывался использовать свое
пребывание за границей для1 наиболее полного осведомления своей армии, но
перед отправлением к своему посту поставил условием работать негласным
путем только в отношении тех стран, где я,официально не аккредитован»-.
Но и в других странах агенты не были гарантированы если не от ареста,
то от провалов, поскольку контрразведчики Германии и Австро-Венгрии тоже
не дремали: «...уже в 1907 году австрийские и немецкие спецслужбы в
сотрудничестве со швейцарцами провели расследования, обеспокоенные
усилением координации французской и русской' разведок в Швейцарии,
направленной против Центральных держав. Началось изучение шпионских
сетей в Швейцарии, и оно принесло успех. Всеобъемлющее наблюдение и
контроль при поддержке контрразведки швейцарского Генштаба позволили
немцам и австрийцам детально понять систему курьеров и связи противника.
Им удалось сделать это незаметно. Потому адреса и имена, используемые в
качестве прикрытия, конспиративные квартиры и< «почтовые ящики», агенты и
курьеры продолжали использоваться»4.

1
РГВИА. Ф. 400. Оп 4. Д. 681. Л. 3.
2
РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Д. 8086. Л. 3-4.
3
Игнатьев А.А. Пятьдесят лет в строю. М., 1989. Т. 1. С. 422.
4
Петё А. «Полковник Редль» // http://www.agentura.ru/library/redl/ (2008. 3 августа)

166
Условия.работы военных агентов были достаточно тяжелы. Особенно это-
проявлялось в небольших государствах. К примеру, в Японии в начале XX века
военный агент подполковник Б. П. Ванновский не имел средств для
развертывания агентурной сети. Как пишет И. Деревянко, «из-за отсутствия'
сети тайной агентуры военным агентам в дальневосточных странах
приходилось довольствоваться в основном данными официальной статистики
или случайными сведениями из непроверенных источников. В 1902 году
командование Приамурского военного округа подняло вопрос о создании в
Японии, Корее и Китае широкой сети тайной агентуры из числа местных
жителей и иностранцев, однако Главный штаб, опасаясь дополнительных
расходов, ходатайство отклонил»1.
Еще хуже было положение военного агента в Корее подполковника И. И.
Стрельбицкого, получавшего на секретную работу всего 1,2 тысячи рублей в
год (военные агенты в Японии- и Китае получали на эти же цели в 2,5 раза
больше). Кроме того, огромный объем работы вынуждал военных агентов
просить одного-двух офицеров в качестве помощников, но и этого они не могли
добиться".
В целом, отметил В. Б. Каширин, «Военные агенты Российской империи
выступали одновременно и как непосредственные организаторы агентурной
разведки, и как военные аналитики, обрабатывавшие полученные сведения о
военной и политической жизни страны их пребывания и сопредельных
государств, и как дипломаты-политики, лично участвовавшие в переговорах по
разным вопросам с местным военным и гражданским руководством, и, наконец,
как участники стратегического планирования, предлагавшие Генштабу и
Ставке свои соображения и предложения по поводу тех или иных операций.
Все это делало влияние военных агентов — опытных профессионалов в деле
военной разведки - необычайно большим, но при этом неизбежно резко
возрастала их ответственность, а также опасность ошибок. Отсутствие
подготовленных помощников и невысокое денежное содержание военных

Деревянко И. Жестокий урок: Документальная повесть из истории военной разведки Российской империи
// http://www.litportaI.rU/genre23/author6232/reaaVpage/l/book30822.httnl (2008. 9 июля)
" Добычина Е.В. Военная разведка России на Дальнем Востоке 1895-1904 гг. Дисс... канд. ист. наук. М.,
2003. С. 85.

167
агентов..., а также недостаточная<выделенность военно-агентской службы из
общего порядка прохождения службы офицеров Генштаба оказывали
сковывающее влияние на ход и результаты их работы»1.
< Тем не менее, несмотря на все недостатки и проблемы, институт военных
агентов в мирное время сравнительно неплохо справлялся с основной' своей
задачей - обеспечением Генерального штаба разведывательной информацией.
С началом Первой мировой войны ситуация существенно изменилась.
«Несмотря на ряд достижений в сфере сбора информации, в том числе
агентурным путем,' русская разведка с огромным трудом пыталась
приспособиться к обстановке военного времени, к которой она была мало
подготовлена»".
В условиях, когда специальная подготовка военных агентов к
разведывательной деятельности практически отсутствовала, и это часто
дополнялось отсутствием преемственности в работе, то есть невозможностью
воспользоваться опытом предшественника, а иногда и его агентурой;, серьезным
подспорьем в их работе могли бы оказаться подробные нормативные
документы. Однако созданные в Российской империи инструкции для военных
агентов, достаточно полно регулируя их обязанности, практически не
содержали норм о формах и методах разведывательной деятельности, что
открывало военным агентам полный простор для самодеятельности в этой
важнейшей области. И если в мирное время многие агенты благодаря личным
качествам и средствам в целом справлялись со своими обязанностями, то
русско-японская война доказала несостоятельность российской внешней
разведки. Однако кардинальных выводов из этого жестокого урока сделано не
было, и с началом Первой мировой войны военные агенты оказались
неспособны выполнить свою важнейшую обязанность: снабжать Верховное
командование Российской армии достоверной информацией о противнике.

Не отставали от своих военных коллег и статские дипломаты. В


Положении об учреждении Министерства иностранных дел, утвержденном

'Каширин В.Б. Русская военная разведка на Балканах накануне и в годы Первой мировой войны (1913-
1915 гг) Автореферат дис... канд. ист. наук. М., 2006. С. 18
*" Там же.

168
Александром I в 1803 г. и подтвержденном Николаем II в 1837 г., перед ними
была поставлена конкретная задача сбора и анализа разведывательной
информации: «Всестороннее наблюдение за явлениями политической и
общественной жизни в иностранных государствах, поскольку таковые
затрагивают внешние политические и иные интересы России»1.
К началу XX структура Министерства иностранных дел включала две
основные части: заграничные установления, образовавшие Департамент
внешних сношений, и центральный аппарат, состоявший из Канцелярии,
Департамента внутренних сношений, Азиатского департамента и Департамента
личного состава и хозяйственных дел. Иерархия заграничных установлений
была достаточно сложной: посольства в великих державах (Англия, Франция, '
Германия, Австрия,- Испания), миссии во второстепенных государствах,
генеральные консульства, консульства, вице-консульства и консульские
агентства в прочих странах. К 1907 году насчитывалось 169' заграничных
установлений2.
Сущность разведывательной деятельности российских дипломатов к
концу XIX - началу XX столетий значительно дифференцировалась. Если ранее
в большинстве своем они руководствовались принципами поучения главы
екатерининского внешнеполитического ведомства графа Н. И. Панина:
«Сотрудник Иностранной коллегии должен уметь вербовать открытых
сторонников и тайных осведомителей, осуществлять подкуп официальных лиц и
второстепенных чиновников, писать лаконично и четко свои шифрованные и
открытые донесения на Родину не по заранее установленной форме, а исходя из
соображений целесообразности»3, то теперь методы и формы добывания
секретной информации в значительной мере зависели от страны пребывания.
Так, в ряде ведущих государств Западной Европы руководители
дипломатических представительств, не прибегая к агентурным методам работы,
стремились занять привилегированное положение при главе государства с тем,

1
Свод Законов Российской империи. СПб., 1898. Т. 1. С. 538.
2
Лебедев В.А. О разведывательной деятельности МИД России в начале XX века// Исторические чтения на
Лубянке. 1998 год. М.; Великий Новгород, 1999. С. 22
3
Кирпиченко В.А. Основные этапы развития российской разведки // Исторические чтения на Лубянке. 1997
год... С 21.

169
чтобы с максимальной отдачей выполнять свой профессиональный долг. Главы
посольств и миссий активно работали с руководителями внешнеполитического
и других ведомств страны пребывания с целью налаживания устойчивых
доверительных отношений, помощью которых можно было оперативно решать
поставленные перед ними задачи. В других странах основной поток
информации добывался' через подкупленных служащих среднего и, низшего
звена. Лица этой категории располагали не менее ценной информацией, чем
высокопоставленные сотрудники госаппарата, а устанавливать и поддерживать
с ними конспиративные отношения было значительно проще. Так, посол
России в Турции И. А. Зиновьев писал министру иностранных дел
А.П.Извольскому в апреле 1908 года: «Получение сколько-нибудь точных
сведений возможно лишь секретным путем при помощи лиц, пользующихся
скромным положением и имеющих вследствие этого возможность,
поддерживать негласные сношения с мелкими турецкими чиновниками... Этим
же путем мне удалось с 1904 года почти постоянно получать с
константинопольской телеграфной станции копии с турецких секретных
телеграмм»1.
Особенную сложность представляла разведка в небольших азиатских
государствах, о которых вообще мало что было известно, кроме их
существования. Естественно, в этих странах не было дипломатических
представительств России, и дипломаты, аккредитованные в соседних
государствах, вынуждены были вербовать местных жителей и собирать любые
сведения об этих странах, включая имена правителей и высокопоставленных
лиц, способ правления, социальную стратификацию населения, экономику,
финансы, транспорт и пр. При этом дипломаты вынуждены были заниматься
нормотворчеством, разрабатывая самостоятельно инструкции и наставления
для своих лазутчиков. Наиболее показательны в этом отношении «Наставление
и программа вопросов для туземных разведчиков посылаемых в малоизвестные
страны Средней Азии», составленные генеральным консулом России в Кашгаре
Н. Ф. Петровским. Важнейшим критерием здесь была подлинность

1
Лебедев В.А. Указ. соч. С. 27.

170
информации, поскольку организовать перекрестную проверку поставляемых
сведений было весьма затруднительно. Петровский постарался особо
акцентировать внимание своих разведчиков на этом аспекте: «Вы будете
собирать, по этим вопросам, сведения от разных лиц, больших и малых,
богатых и бедных, умных и несмышленых... Не будет, поэтому, вашей вины,
если на некоторые вопросы ответы будут разные. Передайте их только так, как
вы их сами слышали, не прибавляя ничего от себя. Если на какие-либо вопросы
нельзя будет ответить, то лучше не отвечать, сказав, что ответа нет, чем
выдумывать неправду. За это на вас сердиться не будут...»1.
Созданная военным министром М. Б. Барклаем де Толли «высшая
военная полиция» существенно отличалась от предшествующих органов
разведки и контрразведки прежде всего тем, что ей даны были высочайше
утвержденные инструкции и наставления о порядке и методах деятельности.
Основными из этих правовых актов были Образование вышшей воинской
полиции при армии, Инструкция Директору вышшей воинской полиции и
Инструкция Начальнику Главного Штаба по управлению вышшей воинской
полиции. Впервые законодательно были закреплены организация
разведывательных органов при действующей армии, использование лазутчиков
и тайных агентов, способы и особенности вербовки, связи и конспирации".
«Высшая военная полиция» армии находилась в прямом подчинении
начальника главного штаба. Вся территория, расположенная перед войском,
разделялась на три части, по центру и флангам, и каждая такая часть составляла
округ высшей полиции, ответственным за разведку в нем (начальником округа)
назначался квалифицированный чиновник. Общее руководство разведкой
осуществлял директор.
На деле получилось несколько иначе. Военный министр озаботился
своевременно назначить наиболее опытных разведчиков в каждую из трех
армий: в 1-ю армию был назначен бывший директор Особенной канцелярии
Министерства полиции Я. И. де Санглен, во 2-ю - организатор всей

'РГВИА. Ф. 401. Оп 4. Д 29. 4.2. Л. ШОоб.


2
См.: Документы русской военной контрразведки в 1812 г. Публ. В.М. Безотосного // Российский архив.
1992 Т. II-III. С. 50-68.

171
предвоенной разведки в приграничье, французский эмигрант подполковник М.-
Л. де Лезер, в 3-ю — отлично-зарекомендовавший себя на разведывательной
работе' в русско-турецкой войне 1806-1812 гг. действительный' статский
советник И. С. Бароцци1.
Но Бароцци, сославшись на- особое поручение от командования
Молдавской армии к императору, убыл в столицу и более не возвращался. А
вот 2-я армия лишилась руководителя разведки из-за- интриг между Барклаем и
князем- П. И. Багратионом: «Багратион выслал из своей армии, подозревая в*
шпионстве, состоявшего при ней подполковника Лезера. Собственно, из очень
неясного, как обыкновенно у Багратиона, не весьма литературно написанного*
сопроводительного письма к Ростопчину можно понять следующее: Барклай
поместил этого Лезера к Багратиону, чтобы тот доносил ему о Багратионе, а
Багратион полагает, что этот Лезер исполняет также шпионские обязанности в
пользу французов: «Сей подноситель подполковник Лезер находился при
вверенной мне армии по отношению министра военного для употребления
должности полицейской... Наконец выходит, что господин сей Лезер более нам
вреден, нежели полезен»". Другими словами, командующий армией предпочел
остаться без разведки, но удалить подальше ее начальника, лично преданного
его врагу Барклаю. Лишь после смерти Багратиона де Лезер был
реабилитирован и возвращен в армию.
Таким образом, лишь в 1-й армии оказалась полностью укомплектованная-
1
по штату чиновниками и разведчиками «военная полиция», а ее руководитель
де Санглен с 17 апреля стал директором высшей военной полиции при военном
министре, то есть возглавил всю военную разведку и контрразведку.
Все чиновники военной полиции, часть которых была взята из
Министерства полиции, другие остались не у дел из-за оккупации французами
их мест проживания, а некоторые были возвращены на службу из отставки,
должны были принять письменную присягу, текст которой также был
разработан и придавался к инструкциям: «Я обещаюсь и клянусь пред

'Там же. С. 50-51.


* Отечественная война 1812 года. От Смоленска до Бородина // http://www.vrorld-
history.ru/events_about/2147.html (2008. 27 июля).

172
Всемогущим Богом и Святым Его Евангелием, что все поручения и повеления,
которые я получу от своего начальства, буду исполнять верно и честно по
лучшему разумению моему и совести, что за всеми явными и тайными врагами
государства, кои учинятся виновными в речах или поступках, или окажутся
подозрительными, будут тщательно наблюдать, объявлять об оных и доносить,
как и где бы я ни нашел их; равномерно не буду внимать внушениям личной
ненависти, не буду никого обвинять или клеветать по вражде, или по-другому
какому-либо противозаконному поводу, и все что на меня возложится, или что
я узнаю, буду хранить в тайне и не открою или не обнаружу ничего ни пред
кем, уже бы это был ближайший мой родственник, благодетель или друг. Все
сие выполнить обязуюсь и клянусь столь истинно, как желал я. Да поможет мне
Господь Бог, в сей равно и будущей жизни. Если же окажусь преступником
против сей клятвы, да подвергнусь без суда и добровольно строжайшему
наказанию, яко клятвопреступник. Во уверение чего и подписуюсь»1.
Непосредственно разведывательные операции выполнялись
разведчиками, постоянно проживавшими в тылу противника или засылаемыми
туда с отдельными поручениями. Правовые акты упоминали четыре вида
разведчиков. В1 первую очередь, это «партии испытанных и расторопных
лазутчиков», засылаемых во вражеское расположение, то есть группы
подготовленных при армии разведчиков. В отличие от традиционной разведки
конными разъездами, здесь речь шла о пешей замаскированной разведке, не
входившей в состав воинских частей и не носившей военных мундиров.
Подготовка их осуществлялась при Главном штабе под непосредственным
контролем его начальника, он же распределял их по окружным управлениям. В
обязанности этих разведчиков входило совершение поисков для добывания
нужных сведений, вербовка лазутчиков второго рода и разносчиков переписки.
Они находились «на постоянном жалованье».
Лазутчики «второго рода» - это жители нейтральных и неприятельских
областей, «разных степеней, состояний и полов», а также «партии низших
лазутчиков из крестьян», которые могли быть завербованы в качестве

1
Документы русской военной контрразведки в 1812 г... С. 54-55.

173
осведомителей. Рекомендовалось в первую очередь вербовать таких лазутчиков
среди «факторов, евреев и слуг», поскольку основными способами добывания
сведений для них были подглядывание и подслушивание. Среди вербовочных
стимулов упоминалась материальная заинтересованность, обещание наград,
допускалась и насильственная вербовка с помощью угроз. Оплата трудов таких
лазутчиков была разовая, за каждое выполненное поручение или доставленную
информацию, при этом размер ее дифференцировался в зависимости от
важности разведданных. Эти лазутчики также могли подбирать себе
помощников и обзаводиться знакомствами, ценными для получения
информации о противнике.
Третья разновидность - это разносчики тайной переписки, в обязанности
которых входило только собирать добытые другими агентами сведения и
доставлять их в окружные управления. Они «должны необходимо быть жители
тех самых земель, в коих вышшая воинская полиция действует, дабы, имея
знакомство и родственников, могли они иметь достаточные предлоги к частым
отлучкам и переходам».
И наконец, четвертая разновидность разведчиков — это собственно
агенты, добывавшие нужные сведения путем прямого общения с
секретообладателями, либо сами имевшие допуск к таким секретам. Правовые
акты указывают на три рода агентов, в зависимости от страны, в которой они
действуют: агенты в стране союзной, нейтральной или неприятельской.
Следует отметить, что впервые в официальном документе, хоть и высшей
секретности, была признана необходимость организовать шпионаж против
союзного государства, не довольствуясь сведениями, получаемыми по
официальным каналам. Таких агентов рекомендовалось вербовать из среды
статских и военных чиновников. Агенты в стране нейтральной вербовались из
мелкого чиновничества - бургомистры, инспекторы таможен и пр., - либо
привлекались иностранцы с хорошими, надежными знакомствами в чиновной
среде этого государства. И лишь в неприятельской стране наряду с
завербованными мелкими чиновниками к среде агентов причислялись
лазутчики, внедренные под надежными легендами для постоянного
проживания, а также лазутчики, имевшие поводы к свободному перемещению и

174
общению с военнослужащими: «монахи, продавцы, публичные девки, лекари и
писцы». От завербованных чиновников рекомендовалось получать донесения
письменно и хранить каждый такой текст, «который бы, будучи ясным
доказательством измены со стороны агента, служил залогом его верности».
Хотя документы и рекомендовали использовать лазутчиков разного пола,
известно лишь о двух разведчиках-женщинах. Это жительница Риги Таубе
Адельсон, выполнявшая разведывательные задания с 1806 г., и разносчица
тайных переписок Федора Миронова, крепостная помещика Гласнова,
неоднократно доставлявшая разведданные из оккупированного французами
Полоцка1.
Нормы инструкций подробно регулировали применение различных
тайных способов связи и передачи разведданных: переносить письма в свече
или трости, в стволе охотничьего ружья, переправлять в герметичной таре по
течению реки или на веревках под водой или льдом, защищать средства связи
условными знаками и сигналами. Предусматривалось применение различных
шифров и средств опознавания: паролей, масонских знаков и жестов,
разрезанных карт и пр. В этом деле исполнителям рекомендовалось и
приветствовалось проявлять разумную инициативу: «В прочем изложенными в
сей статье способами, не отвергается употребление и других, кои могут быть
изобретены, и найдутся удобнее и вернее».
Финансирование разведывательных органов осуществлялось по
потребности. Размер необходимых сумм определял начальник главного штаба,
он же истребовал дополнительные средства, при этом полностью был
освобожден' от какой-либо отчетности за израсходование их. Единственный
критерий целевого расходования - полное, достоверное и своевременное
обеспечение Главнокомандующего всеми необходимыми сведениями о
противнике.
Интересны нормы о выплате жалования агентам и лазутчикам.
Инструкция рекомендовала платить им достаточно много, чтобы у них не
возникло желания перейти на службу к противнику, но все же не так много,

1
Документы русской военной контрразведки в 1812 г... С. 66.

175
чтобы они перестали желать большего, каковое желание в них нужно было
всемерно поддерживать. Тем не менее за важные сведения предлагалось
платить щедро. Особенно сложным был вопрос оплаты агентов благородных
сословий, которые, «находясь в иностранной службе или в таком положении,
которое препятствует принимать деньги, или жалованье, доставляют известия
по какому либо духу партий, по личной преданности или дружбе». Таким
агентам «должно давать подарки, и. доставлять выгоды под разными-
предлогами, дабы не могли они подумать, что почитают их шпионами,
служащими из корысти». К примеру, немецкие офицеры, сотрудничавшие с
русской разведкой, соглашались брать только деньги на покрытие путевых
издержек при выполнении заданий, категорически отказываясь от
вознаграждений за доставленные сведения1.
Следует отметить все более широкое применение агентурных методов и
войсковой разведкой: Если ранее она осуществлялась наблюдением
высылаемыми из основного расположения конными разъездами (согласно
«Общим правилам для рекогносцировок», утвержденным адмиралом
П. В. Чичаговым 8 сентября 1812 г., такой разъезд состоял из роты егерей и 50
казаков, улан или гусар), то нормы инструкции требовали включения в состав
разъезда «расторопного лазутчика, который бы знал местное положение» и
послужил проводником. По прибытии на место лазутчик отправлялся в
расположение противника собирать сведения, а отряд, затаившись, занимался
наблюдением, изучая «местоположение, силы неприятеля и распорядок их», в
то же время обеспечивая лазутчику защиту в случае провала. По возможности
рекомендовалось и проведение диверсионных мероприятий, уничтожение
обозов и транспортов. Инициативные командиры не ограничивались и этими
нормами. Генерал Н. А. Епанчин в одном из своих военно-исторических трудов
описывал, как 8 сентября 1812 г. командир кавалерийского корпуса в авангарде
3-й армии генерал-майор К. О. Ламберт применил для внезапного нападения и
захвата пленных 15 переодетых в австрийские плащи и каски «охотников»
Татарского уланского полка, знавших немецкий язык".

1
Там же. С. 67.
2
Там же.

176
Разработанные и проверенные боевой практикой нормы об агентурном
сопровождении полевой разведки лазутчиками применялись в русской армии
вплоть до крушения империи. В 1863 г. во время подавления польского мятежа
унтер-офицер Буланцов добровольно поступил в Плоцкий военный отдел и
постоянно сопровождал свой отряд, добывая ценные сведения о мятежниках.
Автор предисловия к книге воспоминаний Буланцова отметил, что этот
талантливый разведчик «оказал необыкновенную смелость, самоотвержение и
сметливость. Зная отлично польский* язык и местность края, он отправлялся
переодетым, нередко один, в самые опасные места, открывал банды, давая
возможность истреблять их до последнего человека, содействовал поимке
важных преступников, большею частью жандармов-вешателей, отыскивал
скрытые мятежниками военные и съестные припасы, одежду и оружие и
сообщал весьма полезные сведения»1. Книга долгое время находилась в
библиотеке лейб-гвардии Литовского полка и использовалась для обучения
личного состава, а затем была передана в Военно-историческую библиотеку
ГШ, где находится до сих пор.
С 1886 г. особые команды охотников (разведчиков) стали создавать и в
пехоте, от 2 до 4 человек на роту, кроме частей пехоты Закаспийской области,
где количество разведчиков в каждой роте допускалось 6-10 человек. Однако
опыт русско-японской войны заставил командиров частей и соединений
объединять разведчиков в команды не ниже уровня полка". Автор учебного-
пособия А. И. Деникин включил в программу обучения и простейшие
агентурные навыки: в приграничных округах с нерусским населением -
местные и заграничные языки в необходимом минимуме, а на занятиях по
разведке местности с враждебным населением - принуждение к сообщению
сведений с применением заложников3.
Рассматривая становление агентурной разведки на театре военных
действий, следует упомянуть имя человека, много сделавшего для
совершенствования разведывательной и оперативно-розыскной деятельности -

См.: Записки лазутчика, во время усмирения мятежа в Польше, в 1863 году. СПб., 1868.
Деникин А.И. Команда разведчиков: Пособие для ведения замятий в пехоте. СПб., 1909. С. 5, 7.
3
Там же. С. 12.

177
кавалера многих орденов; генерал-майора, Ивана Петровича Липранди,
поскольку вклад его в развитие оперативно-розыскной деятельности в
политическом розыске, военной разведке и контрразведке всячески
замалчивается.
Получив вполне приличное домашнее образование, в июле 1807 г.
Липранди поступил на военную- службу колонновожатым в свиту его
императорского величества по квартирмейстерской части. В* 1808-1809 гг.
участвовал в войне со Швецией, а с 1812 года - в Отечественной войне, и затем
до 1818 г. служил во Франции в русском оккупационном корпусе
М. С. Воронцова. По вступлении русских войск в Париж получил назначение
начальника военной полиции, помогал префекту парижской полиции Видоку в
борьбе с заговорщиками. Как и многие разведчики, выслужившие немалые
чины, Иван Петрович не командовал подразделениями и частями, в служебные
обязанности его входили разведка, контрразведка и борьба с диверсантами. Об
этом свидетельствует весьма подробная осведомленность о командирах
шведских и финских партизан, осуществлявших диверсии в тылах русских
войск: майорах Мальме и Дункере, и особенно поручике Тигештедте,
разгромившем и уничтожившем партию Его Высочества Уланского полка
поручика Лопатинского1.
И во Франции Иван Петрович свободно ориентировался не столько в
красотах и достопримечательностях французской столицы, сколько в действиях
французских партизан-диверсантов, которые «находились под начальством
полковника Вернота, подполковника Лекока, эскадронного командира
Дювержье и капитана Ришебрака (с которыми я имел личные сношения...)»".
По возвращении в Россию Липранди 11 ноября 1822 г. вышел в отставку
в чине полковника и поступил на статскую службу чиновником особых
поручений к своему прежнему покровителю графу М. С. Воронцову,
новороссийскому наместнику. Здесь, в Одессе и Кишиневе, у него возникли
приятельские отношения с А. С. Пушкиным, декабристами М. Ф. Орловым,

Липранди И.П. Некоторые замечания по поводу двух сочинений, вышедших под названием «Малая
война». СПб., 1851. С. 44.
2
Там же. С. 49-50.

178
В. Ф. Раевским, К. А. Охотниковым и другими, что и привело его к аресту и
привлечению к следствию в январе 1826 г. Правда, уже через месяц Липранди
был освобожден и даже получил годовое жалование и прогоны для
возвращения к месту службы1.
Некоторые авторы упоминают об освобождении Ивана Петровича «за
недоказанностью обвинений»2. Это не совсем верно. Освобожденные «за
недоказанностью» либо оставлялись в подозрении с исключением из службы,
либо направлялись в горячие точки. Липранди же был освобожден по
высочайшему повелению с оправдательным аттестатом. «Аттестат, как
известно, немногие получили. Это ведь не просто признание недоказанности
вины, это гораздо больше - признание ареста ошибкой, официальное
удостоверение полной «благонадежности» бывшего арестанта» .
Еще во время службы в Бесарабии под началом генерал-майора Орлова
по его поручению Липранди собирал разведывательную информацию о
движениях турок в Придунайских княжествах и в Болгарии. Подобной же
деятельностью занимался он и при службе у графа Воронцова. 3-го- апреля
1828 г., менее чем за месяц до начала войны, им был составлен для
представления императору полный свод разведданных о Турции (которые
впоследствии подтвердились даже в мелочах). Составленная по поручению
графа Киселева записка «о средствах учреждения высшей тайной заграничной
полиции» имела следствием высочайшее повеление на имя Липранди:
«Государь Император высочайше повелеть соизволил учредить ныне же
тайную заграничную полицию и начальство над оною поручить вам...» . Эта
полиция, или, по современной терминологии, войсковая агентурная разведка на
театре военных действий, была организована на несколько иных основаниях,
чем разведка времен Отечественной войны. Липранди писал в своей записке:
«Для собрания всех сведений относительно военных действий со стороны
Турок, их приготовления и проч. необходимо поручить одному

1
И.П.Липранди//ЬПр7/МЬ.пп.ш/с1ос/175548lp5.html (2008. 7 января).
2
См., напр.: Корнеев Л. «Таинственность окружала его» // Культура. 2008. № 3 (24-30 января). С. 14.
3
ТЕРМИН «ДЕКАБРИСТЫ» В РУССКОЙ КУЛЬТУРЕ //
http7/www.dekabristy.ru/ist_ros/gos__ob/ob_org/decab/termin/t_dec.htm (2008. 19 января).
4
Липранди И.П. Взгляд на настоящий театр военных действий на Дунае и на содействие, которое мы можем
встретить в Болгарии. М., 1878. С. 55-56.

179
благонадежному и способному чиновнику, который бы собирая^ от агентов
своих, находящихся в разных пунктах Молдавии, Валахии и Булгарии,
составлял два> раза в неделю общую записку с разделением на две части: в-
первой будут заключаться происшествия и достоверные сведения; в другой
слухи; и заключал бы сию последнюю часть своим мнением, принимая в
рассуждение обстоятельства, и все сие бы доставлял к г. Начальнику Главного
Штаба 2-й армии.
Мера сия необходима для избежания разных противоречий, которые
встречаются от рассылаемых Агентов, которые доставляя сведения часто ими*
самими выдуманные, спутывают и обременяют Начальство. Тогда как в.
предлагаемом способе будут иметь сущность истинных происшествий с
применением обстоятельств, что гораздо удобнее сделать, будучи на месте сих
происшествий...»1. Другими словами, Липранди создал резидентуру, при
которой резидент лично собирал от внедренной в тылу противника, агентуры
сведения, по возможности проверял и перепроверял на их истинность на
местах, затем сводил воедино все полученные данные и* затем передавал
командованию армией не ворох отдельных сведений, а готовый анализ
разведанной обстановки. Естественно, для такой деятельности нужен был не
просто «благонадежный и способный чиновник», а высококвалифицированный
разведчик, годами создававший агентурную сеть, и при этом способный не
только перемещаться по территории противника без провалов, но и обладавший
серьезными аналитическими способностями. Таким уникальным человеком и
был сам Иван Петрович.
За свою деятельность по созданию и руководству военной агентурной
разведкой в русско-турецкой войне 1828-1829 гг. Иван Петрович был
награжден чином генерал-майора при выходе в отставку в 1832 г. Георгиевским
кавалером же он стал уже во время службы в МВД, и награжден был не за
конкретный подвиг, а за выслугу 25 лет в офицерских чинах.
Впоследствии, уже пребывая в отставке, ветеран разведывательной
службы стремился принести пользу отечеству своими знаниями и опытом. С

1
РГВИА. Ф 35. Оп. 5. Д 2552 Л. 2.

180
началом Крымской войны он опубликовал несколько; аналитических статей* о
состоянии; турецкой;'.армии;, экономики,, национальном вопросе,, некоторые из-
них, ввиду их большой- ценности;. Военная типография перепечатала как.
отдельные издания для распространения в войсках. В*преддверии новой войны,
с турками, в; 1877 г. он опубликовал большую- лекцию, прочитанную в
Императорском- обществе истории и древностей российских, членом которого;
состоял с. 1866 г.: «Взгляд на настоящий театр военных действийша-..Дунае и н а
содействие, которое мы можем встретить в Болгарии», где: изложил не только
свои воспоминания с прошедшей войны 1828-1829 тг:, но и предложил*
развернутый план организации разведывательной и. контрразведывательной'
службы в Иридунайских княжествах. Этот план: и особенно характеристика
личных и профессиональных качеств руководителя спецслужбы, методов его
деятельности даже сегодня звучат актуально, поэтому полагаем возможным
процитировать,его возможно более полно.
«Для успешного действия:.. по предмету развития-высшей-заграничноШи
внутренней, в. Княжествах, полиции; можно не иначе достигнуть, как
официальным • назначением: Генерал-Полицмейстера При-Дунайских Княжеств,
лица непременно военного, чрезвычайно деятельного, не старого* и крепкого
сложения, ибо> обязанности его будут требовать усиленных трудов и частых
разъездов. Он предварительно должен знать вполне край и его особенности,
потому что, не зная совершенно ни- оного,, ни Турок, и всего до них
относящегося, он не может направлять и агентов; ему необходимо иметь точное
знание о всех связях;: проницательный человек из этого может извлечь
неисчислимую пользу для- своих занятий; иметь за собой заслуги, известность
отваги, потому что могут представляться такие случаи, где эта последняя
увенчает предприятие, а при том он должен будет иметь дело часто с такими
людьми, ... которых одна лишь известность его отваги подчинит ему
безусловно, как бы они не были-буйны, ибо в понятии этих людей она одна
составляет право власти. Он должен быть характера энергического, а вместе с
тем и кроткого, свойств вкрадчивых и общительных, ибо нигде более, при
подобной должности, это не представляется до такой степени необходимым...
Образ жизни его не должен быть роскошный, но неотменно открытый каждый

181
вечер, где бы он не случился во время переездов своих. Он должен собирать
вокруг себя разнородные кружки, чтобы вести с ними веселые и откровенные
беседы. В этих беседах и в особенности при неодолимой страсти Бояр к
карточной игре )в которой он не должен участвовать в известной степени)
каждый обнаружит свой характер более чем в других случаях. Для. зоркого
наблюдателя иногда одно слово им уловленное поведет к важным' открытиям,
если он будет уметь ловко схватить нить.
Официальная обязанность Генерал-Полицмейстера должна заключаться в
обыкновенных действиях полиции, то есть он будет надзирать как инспектор
всех местных полиций' городских и земских. Это даст ему возможность скоро
вникнуть во многие предметы, ознакомиться со многими лицами,
необходимыми для тайной цели его назначения...
В качестве... Генерал-Полицмейстера, каждый его приезд, куда бы то ни
было, не обратит никакого особенного внимания, не возбудит дальнейших
подозрений, ибо везде есть или городские или земские полиции, везде
следовательно приезд его может иметь естественное простое объяснение. Он
везде будет подавать от себя руку помощи, когда представится к тому повод, и
он будет прямой начальник, и ему не нужно будет прибегать к открытым
листам, которые, как я знаю по опыту, часто более вредят, чем оказывают
пользу. Обязанность эта доставит ему возможность оказывать иногда
покровительство притесняемым..., а чрез то уменьшится число недовольных и
приобретутся люди готовые, в знак признательности, содействовать ему в делах
более важных. Разъезжая везде, он будет оком главного Начальника края...
Таким образом эта официальная обязанность совершенно покроет
главное занятие Генерал-Полицмейстера, по высшей тайной полиции как
внутренней, так и внешней. Ему представится совершенное удобство видеться
и принимать у себя лиц, которые, являясь к Главному Начальнику
обыкновенной полиции, не навлекут на себя подозрения, что они агенты
секретной. Ему удобно быть во всякое время на берегах Дуная, чтобы собирать
сведения в важных обстоятельствах от переплывающих чрез Дунай тайно его
агентов, в условное время и в известном месте, и переправлять таковых туда.
Он должен спрашивать всех пленных и выходцев, ибо при его познаниях, лично

182
он может проникнуть во многое. Разумеется, что независимо приличного
содержания и экстраординарной суммы, в части которой он обязан отдавать
отчет, Генерал-Полицмейстер должен избрать себе помощников и составить
свой штат сам, ибо все должно лежать на его личной ответственности. Словом,
если часть будет так образована, тогда от главы ее можно всего требовать и
всего ожидать»1.
Эти строки и сегодня могут быть использованы как практическое
наставление при обучении оперативно-розыскных работников, особенно же
руководителей спецслужб.
Одной из распространенных практик европейских разведок в конце XIX -
начале XX вв. стало создание разведывательных центров на территории
дружественных государств вблизи границ вероятного противника. В частности,
Германия в годы Первой мировой войны имела на территории Испании такой
центр в Сан-Себастьяне, недалеко от французской границы, а также крупный
центр в Мадриде". Многие государства во время войны.создали свои центры в
столице нейтральной Швеции Стокгольме. Не осталась в стороне от новых
веяний и Россия.
Незадолго до Первой мировой войны Главное управление Генерального
штаба- создало на юге Франции разведцентр для ведения агентурной разведки
против Германии. Это была, как считает Б. А. Старков, первая и единственная
секретная организация военной разведки за рубежом. Нацеленность на
Германию объяснялась тем, что, как указывалось выше, «... в главном
иностранном военном центре, Берлине, деятельность военного агента только в
одном представительстве и заключается, и наш агент имеет конфиденциальное,
но официальное разрешение тайной разведочной деятельностью совершенно не
заниматься. И для дела разведки надо считать, что у нас военной агентуры в
Германии совсем нет...» 3 . По всей видимости, негласная агентура военных
агентов соседних с Германией стран также не обеспечивала потребности
ГУ ГШ в разведданных.

Липранди И.П. Взгляд на настоящий театр военных действий на Дунае... С. 77-80


2
См.: Шпионаж во время войны. М., 2007. С. 243, 283-361.
3
РГВИА. Ф. 400. Оп. 4. Д. 681. Л. 3.

183
Созданный центр получил название «организация №30». Руководил ею
ветеран российской- спецслужбы полковник В. Н. Лавров, бывший первый
начальник «Разведочного отделения» ГУ ГШ. В августе 1910г. он сдал дела
своему преемнику, полковнику Отдельного корпуса Жандармов
В. А. Ерандакову и вышел в отставку по состоянию здоровья. В качестве
частного лица он проживал во Франции, но возглавляемая им агентурная сеть
имела сотрудников в Дрездене, Лейпциге, Мюнхене и других городах
Германии. Связь с ГУ ГШ Лавров поддерживал через военных агентов во
Франции генерал-майора Г. А. Ностица и полковника А. А. Игнатьева, но
подчинялся непосредственно заведующему особым делопроизводством ГУ ГШ
полковнику Н. А. Монкевицу1.
Позднее, уже в ходе Первой мировой войны, в Париже был создан
разведывательный центр под руководством младшего брата парижского
военного агента - подполковника П. А. Игнатьева".
Однако и в предвоенные годы, и особенно в ходе Первой мировой войны
усилия военных разведчиков были каплей в море потребной информации! Даже
имевшаяся агентурная сеть использовалась бессистемно, и винить агентуру в
этом нельзя. Как признают многие исследователи, не только в России, но и в
генеральных штабах ее союзников до самого конца войны «не было четко
сформулировано само понятие «стратегическая разведка, не был определен
комплекс военных, политических и экономических проблем, подлежащих
изучению» .
Поэтому военные разведчики, особенно в начале войны, пошли
проторенным путем — используя возможности системы политического розыска.
Ведь Заграничная агентура Департамента полиции сравнительно успешно
действовала в годы русско-японской войны против японских шпионов во главе
с полковником М. Акаси, сделавших ставку на дезорганизацию тыла
противника путем активизации революционных сил. Дня наблюдения за Акаси

1
Старков Б.А. Охотники на шпионов. Контрразведка Российской империи 1903-1914. СПб., 2006. С. 150-
151.
2
Подробнее см.: Авдеев В.А., Карпов В.II. Секретная миссия в Париже. Граф Игнатьев против немецкой
разведки в 1915-1917 гг. М., 2009.
3
Очерки истории российской внешней разведки... С 224.

184
Департаментом полиции специально был командирован опытнейший агент -
И. Ф. Манасевич-Мануйлов,'. а освещение контактов Акаси с финскими и
грузинскими революционерами для руководителя Заграничной агентуры
Л. А. Ратаева осуществлял член партии эсеров Е. Азеф.
И с первых дней Первой мировой руководство ГУ ГШ сумело настоять на
использовании сил и средств Заграничной агентуры в интересах военной
разведки. По указанию Департамента полиции ее деятельность спешно
приводилась в соответствие с новыми требованиями. Активно включилось в
добывание разведданных и сыскное бюро Бинта, его агенты завербовали
несколько швейцарских граждан, которые собирали информацию на
территории Австрии и Германии. Именно агенты Бинта добыли информацию о
боевой подготовке в лагере близ Гамбурга группы из 800 финнов, которых
германское командование намеревалось переправить в Финляндию, чтобы
поднять там вооруженное восстание против русских .
Но, несмотря на отдельные успехи, роль Заграничной агентуры как
разведывательного органа была невелика. Слишком уж разные это сферы
деятельности: политический розыск и военная разведка. Сотрудники агентуры,
имевшие большой опыт работы с революционерами и сами, как правило,
завербованные из этой же среды, просто не находили общего языка с новой
«клиентурой». Их призвание на новое поприще было не чем иным, как жестом
отчаяния со стороны военных разведчиков. Они, в свою очередь, почти в
течение всей войны занимались реорганизацией: почти до самого выхода
России из войны разведка оставалась преимущественно в ведении Ставки и
штабов фронтов, лишь к лету 1917 г. было принято решение передать всю
заграничную сеть источников в ведение отдела генерал-квартирмейстера
ГУГШ.

4.4. Контрразведывательные отделения


К началу XIX века контрразведкой по-прежнему занимались органы
политического розыска и полиция. Однако был еще один специфический орган

1
Брачев B.C. Указ. соч. С. 113.

185
в столице, который осуществлял наблюдение за иностранцами и вообще
приезжими - Сообщество лон-лакеев, в начале XIX века находившееся в
подчинении Санкт-Петербургской городской полиции. Министр полиции А.Д.
Балашов писал о нем: «Учреждение сие без сомнения должно почитать
вспомогательным орудием в руках полиции по наблюдению за наезжающими в
столицу иностранными посетителями»1.
Военное противостояние Российской империи с наполеоновской
Францией в начале XIX века привело к широчайшему шпионажу с обеих
сторон. При этом для французов ситуация облегчалась тем; что русские тылы
располагались на территории бывшей Польши, и польская аристократия, еще
помнившая свою* независимость и страстно желавшая ее, охотно шпионила в
пользу Франции. Не имея в провинции и приграничье постоянных
контрразведывательных органов, правительство посылало доверенных
чиновников для проведения оперативно-розыскных мероприятий по
обнаружению шпионов и следственных действий по пресечению их
деятельности. Если чиновник не обладал необходимым опытом, ему давалась
подробная инструкция; подтверждающая в случае необходимости его
полномочия. Обнаружение таких инструкций в архивах дает возможность
подробно исследовать правовое регулирование розыска шпионов.
В октябре 1805 г. по сведениям, полученным от австрийского
правительства, императору Александру I стало известно, что графы Потоцкий и
Шоазель-Гуфье, а также помещик Володкевич под именем генерала Гарри со
своим адъютантом Ларошем по поручению французского правительства
готовят восстание в бывших польских провинциях (Подольская и Литовская
губернии) в тылах Российской армии. По высочайшему повелению Министр
внутренних дел граф В. П. Кочубей организовал контрразведывательную
операцию по выявлению и прекращению шпионской деятельности указанных
лиц. Проведение операции непосредственно на месте было поручено
коллежскому советнику Михаилу Магницкому, чиновнику для особых
поручений 1 -го Департамента МВД.

Севастьянов Ф.Л. «Высшая полиция» в России в первой четверти XIX в.: структуры, кадры, основные
направления деятельности. Дисс. ..канд. ист. наук. СПб., 1999. С. 38.

186
Михаил Леонтьевич Магницкий, потомственный дворянин, родился в
1778 г. и тогда же, с рождения, был зачислен, по сложившейся еще в первой
половине XVIII столетия традиции, на службу в лейб-гвардии Преображенский
полк. Получил отличное домашнее образование, что дало ему возможность
поступить в Московский университет и успешно окончить его.
Непродолжительная служба в полку после университета завершилась
переходом на статскую службу в Министерство внутренних дел , где
Магницкий великолепно зарекомендовал себя, не раз проявляя
«осмотрительность и благоразумие», как аттестовал его Министр внутренних
дел. Однако контрразведывательных операций осуществлять до сих пор
Магницкому не доводилось, в связи с чем Министр лично составил для него
инструкцию, копия которой была вручена ему для руководства и предъявления
должностным лицам в доказательство его особых полномочий.
Магницкий должен был прибыть в Вильно с фальшивой подорожной,
согласно которой он якобы направлялся за границу в армию генерала
Михельсона, и остановиться в трактире. Основным контактом в Вильно для
него должен был стать гражданский губернатор И. С. Рикман, в чьей
благонадежности и преданности Министр был уверен абсолютно, поскольку
тот доказал ее еще в 1794 году во время литовского восстания". Явившись к
Рикману, Магницкому надлежало открыть ему свое поручение и предъявить все
документы, впоследствии опираясь на его помощь. Организовав розыск
Володкевича-Гарри и Лароша, произвести арест таким образом, чтобы они не
смогли уничтожить имевшиеся у них документы, и отправить под надежным
конвоем в Санкт-Петербург, в* распоряжение Министра, для дальнейшего
следствия. Предварительно следовало изучить захваченные документы па
предмет наличия в них следов преступной деятельности графов Октавия
Потоцкого и Шоазель-Гуфье, которых в этом случае также подвергнуть аресту.
Если же нет, необходимо было установить за ними тщательное наблюдение. С
этой целью Магницкому были сообщены агентурные сведения о личности

1
http://www.rulex.ru/011300I0.htm
См. Восстание и война 1794 года в литовской провинции. Минск, 2001. Док. №19.

187
графа Шоазель и его ближайших родственниках, и* о взаимоотношениях в этой*
семье.
Текст инструкции свидетельствует о тщательном и постоянном^
служебном и агентурном наблюдении не только за высшими
аристократическими семействами Империи, но и за чиновниками всех рангов.
Во* всяком случае, В. П. Кочубей, информированный о недостаточной
благонадежности бывшего городничего Вильно надворного советника Оста и
подчиненных ему чиновников, распространил подозрение и на!Чинов городской
полиции во главе с полицмейстером. Поэтому в таком деликатном деле, прежде
чем привлечь к выполнению секретных поручений, местных полицейских,
Магницкому надлежало убедиться, с помощью губернатора, не завербованы ли
они французами. Если бы таковое подозрение хоть в малейшей степени
подтвердилось, следовало прибегнуть к помощи воинских частей,
дислоцированных в городе и его окрестностях. Учитывая традиционную
неприязнь военнослужащих.к выполнению поручений гражданских чиновников
вообще и презрительное отношение к различным тайным операциям в
частности, министр тонко рекомендует Магницкому ссылаться на Высочайшее
повеление.
В дополнительном письме В. П. Кочубей информировал Магницкого о
контрразведывательной деятельности австрийского чиновника советника
Баума, направленного в Вильно, рекомендуя самое тесное сотрудничество с
представителем союзного правительства и предоставление ему всей
информации, полученной в ходе операции. В момент написания этого письма
ни министр, ни его подчиненный еще не знали, что Австрия уже подписала
договор с наполеоновской Францией, выйдя таким образом из союза с Россией.
Естественно, что в течение всего времени работы в Вильно коллежский
советник так и не обнаружил ни самого Баума, ни каких-либо следов его
пребывания.
Инструкция не раскрывает форм и методов розыска, рекомендованных
Магницкому при проведении этой операции. Однако в отчетах своих
коллежский советник упоминает не только письменные, но и устные указания,
полученные от министра. По этим отчетам, весьма подробным и

188
последовательным, автору удалось восстановить методы, применявшиеся в
отечественной контрразведке начала XIX века.
Проверка благонадежности местной полиции была проведена Магницким
по отчетам губернатора и лично, беседуя с полицейскими и сопоставляя их
отзывы друг о друге. В результате этого Магницкий полностью убедился в
абсолютной благонадежности вильненских полицейских и отсутствии какой
либо связи их с французскими шпионами. Кроме прочего, он выяснил, что один
из исправников находится в тесной дружбе с поверенным в делах старого графа
Шоазель-Гуфье, отца подозреваемого. Открыв исправнику свое поручение и
таким образом завербовав, Магницкий послал его в имение Шоазелей,
расположенное в 4-х верстах от Вильно. Понимая, что появление постороннего
человека в имении вызовет подозрение, контрразведчик применил остроумный
ход: исправник сопровождал в имение забракованных рекрут, а по прибытии
туда симулировал болезнь, не позволившую ему немедленно покинуть имение;
но она давала возможность общаться и со своим другом-поверенным, и с
прислугой и дворовыми людьми графа. Таким образом, в лице исправника
Магницкий получил секретного агента, внедренного на объект наблюдения под
надежной легендой, перед которым были поставлены следующие задачи:
• узнать подробно образ всегдашней жизни графа, и не изменился ли
этот образ жизни в последние недели;
• узнать, с кем постоянно видится граф, и не изменился ли его круг
общения в последние недели;
• узнать о переписке графа, от кого, откуда и каким образом они
получаются, кому, куда и каким образом отправляются;
• узнать о денежных средствах графа, от кого и кому доставляются и
каким образом.
Всю полученную информацию исправнику рекомендовано было
записывать в особый журнал и при малейшей возможности отсылать с
надежными посыльными в Вильно Магницкому. Более того, исправник сумел
даже прочитать некоторые письма графа, пользуясь дружескими отношениями
с поверенным.

189
За строками письменных указаний Министра внутренних дел,
являвшихся не чем иным, как ведомственными нормами, отчетами Магницкого
мы видим проведение секретной контрразведывательной операции с
применением основных методов: внутреннего наблюдения с помощью
секретной агентуры, наружного наблюдения* и перлюстрации корреспонденции.
Особенности применения этих методов в данной конкретной операции
состояли в следующем:
•< территория, на которой проводилась операция, не была охвачена
надежной агентурой, а находившиеся там должностные лица, за небольшим
исключением, вызывали сомнение в их благонадежности. Поэтому прежде, чем
привлекать их к конкретным мероприятиям, руководителю операции
необходимо было провести скорую, но надежнукк проверку этих лиц, а затем
подобрать для вербовки и последующей работы наиболее пригодных.
• наружное наблюдение за подозреваемым осложнялось проживанием
его в уединенном месте в окружении преданных ему людей, и для внедрения
наблюдательного агента потребовалась тщательно разработанная легенда.
• перлюстрация обычным путем оказалась невозможной. Поскольку
подозреваемый не пользовался почтовой , связью, а отправлял свою
корреспонденцию с доверенными людьми, проверка ее стала возможной лишь в
месте отправления или получения агентурным путем. Кроме того, тщательному
исследованию необходимо было подвергнуть все документы и переписку,
1
захваченные при арестах .
Поскольку подобные операции были сравнительно редкими, не было
необходимости ни создавать специальную службу контрразведки, ни постоянно
действующие правовые или ведомственные акты, регулирующие подобного
рода секретную деятельность государственного органа. В каждом отдельном
случае правительство либо полагалось на опыт непосредственного
руководителя операции и исполнителей, либо, если этому руководителю
подобное поручение давалось впервые, ограничивалось созданием конкретной

1
РГИА. Ф. 1286. Оп. 54. Д. 32. Лл. 6-22; Общественная мысль России XVIII - начала XX века:
Энциклопедия. М.: РОССПЭН, 2005. С. 266. Подробнее см.: Жаров С.Н. Нормативное регулирование
контрразведывательной операции в начале XIX века (малоизвестная страница жизни М.Л.Магницкого) //
Южно-Уральский историко-правовой вестник. Вып. 2. Челябинск, 2007. С. 67-71.

190
инструкции для него. Так и произошло в рассмотренном эпизоде тайной войны.
Однако все документы подобных операций.тщательно сохранялись в секретных
архивах, что способствовало накоплению опыта и совершенствованию
контрразведывательной деятельности правительства.
Французское правительство в предвидении войны с Россией организовало
широчайший сбор всевозможной информации. Особенно подробно изучалась
Москва. По воспоминаниям офицера французской армии Домберга, «Москва,
несмотря на громадное протяжение и обезлюдение, царствовавшее в ней, не
представляла для французов никакого затруднения относительно
распознавания местности, что обыкновенно случается в незнакомом городе.
Самые положительные сведения, мельчайшие топографические подробности
доставлены были еще до начала войны нашим консулом Дорфланом. Он
находился тут же при армии, так что указания его переходили ко всем, начиная
от офицеров и до последнего солдата»1. Осуществлена была также массовая
засылка наполеоновским правительством шпионов в 1810-18111 гг. (только в
Москву в 1810 г. въехало 113 иностранцев, в том числе 22 французских
подданных", некоторые их них, как капитан Ф. Галан, даже не скрывали
принадлежности к французской армии3).
Необходимость противостоять столь широкому шпионажу потребовала
новых организационных форм контрразведывательной деятельности. С 1810 г.
по приказу военного министра М. Б. Барклая-де-Толли командиры русских
корпусов, расквартированных вблизи границы, военные коменданты
приграничных городов и специальные резиденты за* рубежом развернули
4
борьбу со шпионажем .
Образованная весной 1812 г. высшая военная полиция - первый
специализированный орган военной разведки и контрразведки в России,
подчиненный начальнику главного штаба армии. Вся местная полиция на
театре военных действий также была подчинена высшей военной полиции.
Органы контрразведки создавались при армиях и отдельных корпусах, до

1
Энциклопедия секретных служб России. М., 2004. С. 27.
2
ЦИАМ. Ф.105. Оп. 7. T.2.
3
Там же. Д. 5165. Лл. 1-3.
4
Безотосный В.М. Разведка и планы сторон в 1812 году. М.: РОССПЭН, 2005. С. 55.

191
войны они занимались выявлением, французской агентуры, а с началом'
военных действий добывали оперативные сведения о движении войск
противника. Поскольку для командующих и начальников штабов
конттразведывательная деятельность была делом малознакомым, в канцелярии
военного министра были разработаны подробные инструкции, которые и были
утверждены Александром I 27 января1.
Впервые в нормативных актах, утвержденных императором,
регламентировался не только сам метод добывания секретных сведений с
помощью тайных агентов, но и подробно дана классификация этих агентов- и
лазутчиков, способы их вербовки, среда, в которой следовало их вербовать,
взаимоотношения с ними, способы связи и конспирации. Особое внимание
было уделено борьбе с вражеским шпионажем. Инструкция Начальнику
Главного Штаба» по управлению вышшей воинской полиции" давала
рекомендации о выявлении неприятельских шпионов среди пленных и
беглецов, методику их допросов (§ 26-29). § 23 требовал не просто смертной
казни для пойманных шпионов неприятеля, но и в обязательном порядке
казнить их «публично пред войском и со всевозможною огласкою», дабы
продемонстрировать всему составу армии принцип неотвратимости наказания
за шпионаж. Исключение делалось лишь для тех шпионов, которые могли дать
важные сведения и быть использованы для дезинформации противника, то есть
перевербованы.
Инструкция Директору вышшей воинской полиции3 гораздо подробнее
регламентирует контрразведывательные мероприятия. Здесь помещены нормы
о контроле за достоверностью сведений, поставляемых лазутчиками, о слежке
за ними, о технике использования двойного шпионажа, некоторые
конспиративные требования, призванные сохранить от разоблачения своих
агентов.

Документы русской военной контрразведки в 1812 г Публ. В.М.Безотосного // Российский архив. 1992. T
П-Ш. С. 55-65.
См. Жаров С.Н. История правового регулирования оперативно-розыскной деятельности в России (XI -
начало XX вв.). Документы и материалы: учебное пособие. Челябинск, 2007. С. 228-234.
3
Там же. С. 225-227.

192
Столь подробные нормы потребовались по той причине, что в русской
армии впервые создавалась такая массовая организация1 разведки и
контрразведки, в нее было привлечено значительное количество военных и
статских чинов, не имевших- большого опыта в подобных операциях. Нормы
инструкций призваны были распространить среди новых сотрудников опыт,
наработанный предшественниками, обучить их правильным, действиям и
предотвратить, насколько возможно, неизбежные ошибки, ведущие к провалам
агентуры.
Просуществовала высшая военная полиция при армии до 1815 г.1 Однако
и в дальнейшем в военное время в действующей армии создавались органы
военной полиции. Автору удалось отыскать упоминание о внутренней
армейской полиции, осуществлявшей как контрразведывательные мероприятия,
так и - главным образом - надзор за собственными военнослужащими, в
донесении Главнокомандующего 2-й армией генерал-фельдмаршала
П. X. Витгенштейна начальнику Главного. Штаба генералу от инфантерии
И. И. Дибичу от 18 февраля 1828 г.2
В мирное время • контрразведкой занимались все существовавшие в то
время органы политического розыска. С созданием III Отделения Собственной
Его Императорского Величества канцелярии контрразведывательные функции
перешли к нему. Наблюдение за иностранцами, было возложено на- третью
экспедицию Отделения, • которую возглавил титулярный советник барон
3
П. И. Дольет . На местах эту работу вели губернские жандармские штаб-
офицеры, с 1867 г. - губернские жандармские управления, а с созданием
охранных отделений эта задача возлагалась и на них. В большинстве случаев
борьба со шпионажем велась этими органами формально и уж в любом случае
недостаточно. Н. С. Батюшин указывал, что для органов политического розыска
контрразведка являлась «подсобным делом. Этим и объясняется то
обстоятельство, что борьба с неприятельскими шпионами велась бессистемно,
4
шпионские процессы являлись редкостью» .

1
Безотосный В.М. Разведка и планы сторон... С. 60-64.
2
РГВИА. Ф. 35. Оп. 5. Д. 2552. Л. 1.
3
Чукарев А.Г. Тайная полиция России: 1825-1855гг. М.; Жуковский: Кучково поле, 2005. С. 128.
4
Батюшин Н.С. Тайная военная разведка и борьба с ней. М.: Изд. «Икс-хистори», 2002. С. 105-106.

193
Организация контрразведки в действующей армии органами военной-
полиции, создаваемыми только на период боевых действий, сохранялась почти
столетие. С началом русско-японской войны в апреле 1904'г. был сформирован
и направлен в Манчжурскую армию Особый' отряд Отдельного корпуса
жандармов - полевой жандармский полуэскадрон под командованием
подполковника Шершова, который'прибыл на театр военных действий только к
концу 1904 г.1 Перед полуэскадроном были поставлены следующие задачи: 1)
наблюдение за иностранцами в районе расположения главных квартир; 2)
организация просмотра корреспонденции журналистов по особому указанию'
руководства и наблюдение за самими журналистами, имевшими доступ в
главную квартиру; 3) контроль за содержанием публикаций и выходом их в
соответствующей редакции; определяемой штабом армии; 4) наблюдение, по
указанию штаба, за различными лицами; 5) охрана высшего командного
состава армии; 6) содействие в доставке сведений не только о противнике, но и
обо всех значительных событиях в занятых им районах; 7) вербовка шпионов,
готовых сотрудничать с русским командованием; 8) охрана штабов соединений
от проникновения агентов противника; 9) нейтрализация вражеского
шпионажа. Этот далеко не полный перечень задач поручался подразделению,
состоявшему из 5 офицеров, 49 строевых и 12 нестроевых нижних чинов, при
котором была еще образована специальная команда в составе 25 жандармских
чинов во главе с О. Орловым, для контроля и наблюдения за работой
железнодорожных станций в прифронтовой полосе". К концу войны прибыли
еще три жандармских полуэскадрона. Неудивительно, что такие
малочисленные подразделения оказались физически неспособны, при всех
своих успехах, надежно прикрыть в контрразведывательном отношении
действующую армию, что и было отмечено в Отчете № 1 деятельности
Разведывательного отделения Штаба Манчжурской армии (с начала войны по
26 октября 1904 г.) и Штаба Главнокомандующего (с 26 октября 1904 г. по 25
февраля 1905 г.) . Сами же офицеры Разведывательного отделения с присущим

1
РГВИА. Ф. 846 (ВУА). Оп. 16. Д. 29090. Л. 34.
2
Подробнее см. Кравцев И.Н. Тайные службы империи / Под общ. ред. д.и.н. В.А.Попова. М.: Изд. РАГС,
1999. С. 99-123.
3
РГВИА. Ф. 846 (ВУА). Оп. 16. Д. 29090. Л. 9.

194
им гонором отнюдь не горели желанием исполнять «чуждые их деятельности
обязанности военно-полицейского характера», и даже единственная «робкая
попытка установить негласный контроль за неприятельскими шпионами»,
предпринятая в мае 1904 г., не увенчалась успехом1. Тем не менее борьба со
шпионажем была возложена на созданные в ходе войны разведывательные
отделения штабов армий, корпусов и отдельных отрядов, множество японских
шпионов были разоблачены, арестованы; осуждены или расстреляны без суда.
По окончании войны все органы военной контрразведки были ликвидированы с
переходом армии на мирное положение2.
Такая традиция совершенно1 не соответствовала обстановке'тотального
шпионажа, который развернули против России* многие страны: и бывший враг
Япония, и вероятные противники в будущей войне - Германия и Австро-
Венгрия, и союзники - Англия и Франция. Даже Швеция предпринимала
отдельные шпионские поползновения3. Еще в 1891 г. руководство Варшавского
военного округа докладывало: «... замечено, что агенты Западно-Европейских
государств тщательно собирают сведения о мобилизации нашей армии, не щадя
никаких средств за доставление сведений...» 4 . Наконец, в январе 1903 г.
Николай II по настоянию военного министра А. Н. Куропаткина разрешил
создать Разведочное (VII-е) отделение Главного Штаба, которое к концу года
состояло из 9 штатных и 13 секретных сотрудников5. В «Докладе о постановке
разведывательной работы в мирное время» (начало 1904 г.) указывалось, что
контрразведывательные функции осуществляли также военные агенты при
посольствах, отчетные отделения штабов военных округов и Искусственное
6
отделение Главного инженерного управления .
К 1908 г стало окончательно ясно, что далее сохранять сложившееся
положение в контрразведке просто невозможно. Органы политического сыска,
занятые борьбой с революционерами, к противодействию шпионажу
относились по остаточному принципу, а во многих местных управлениях эта

1
Там же.
2
Никитинский И. Из истории русской контрразведки: Сборник документов. М.- ГАУ МВД СССР, 1946. С. 8.
3
РГВИЛ. Ф. 401. Оп. 5. Д. 158. Лл. 61 -62.
J
Там же. Ф. 400. Оп. 24. Д. 1772. Л. 3.
5
Никитинский И. Указ. соч. С. 7.
6
РГВИА. Ф. 400. Оп. 4. Д. 681. Л. 1 об.

195
работа вообще не велась: начальник Владивостокского охранного отделения
доносил в Департамент полиции 29 декабря 1908 г., что вверенное ему
отделение «не занималось контрразведкой, как. по неимению средств к тому,
так и за отсутствием указаний, какое отношение должно занять отделение в
отношении этого вопроса»1.
В декабре 1908 г. по согласованию между МВД и военным'ведомством
начала работу междуведомственная комиссия под председательством
директора- Департамента полиции С. С. Трусевича, в которую вошли
руководители контрразведки армии- и флота, чины, Департамента полиции и
Штаба Отдельного корпуса жандармов. Комиссия выработала схему
контрразведывательной деятельности: выявить лиц и учреждения за границей,
занимающиеся шпионством; с помощью внутреннего и наружного наблюдения
определить, как они поддерживают связи между собой и с лицами на русской
территории; все высшие учреждения армии, и флота освещать внутренней
агентурой; приобрести секретных сотрудников и среди лиц; занимающихся
иностранной разведкой2. В следующем, 1909 г., комиссия продолжила работу
уже под председательством товарища Министра внутренних дел П. Г. Курлова.
Параллельно с июля 1908 г. ежегодно проводились заседания старших
адъютантов разведывательных отделений штабов Санкт-Петербургского,
Виленского, Варшавского, Киевского и Одесского военных округов по
вопросам совершенствования разведки и контрразведки в приграничной полосе
этих округов, которые издали и направили в Главное управление Генерального
Штаба протоколы и проекты инструкций. И. Никитинский отметил, что все эти
3
«многочисленные высказывания и проекты остались на-бумаге» .
Создалась странная ситуация: все осознают необходимость борьбы с
иностранным шпионажем, все жаждут создания действенных
контрразведывательных органов, все признают необходимость применения
оперативно-розыскных мероприятий в их работе - и дело не двигается с места!
Причин тому было множество, в том числе «полное отсутствие денежного

1
Цит. по: Никитинский И. Указ. соч. С. 9.
2
РГВИА. Ф. 2000. Оп.1. Т. 5. Д. 6772. Л. 1об.
3
Никитинский И. Указ. соч. С. 9.

196
отпуска на этот предмет, недостаток знаний и опыта у случайно стоящих и
постоянно меняющихся руководителей контрразведки, неимение каких-либо
инструкций и правил, наконец отсутствие пригодных агентов всех степеней —
все это не соответствовало успеху контрразведки»1. Однако, по мнению автора,
главной причиной столь странного положения был офицерский менталитет,
выработанные многими поколениями представления об офицерской чести и
достоинстве, не допускавшие носителей этой чести «опуститься» до так
называемого «шпионства».
С первых лет существования в России корпуса жандармов он
комплектовался армейскими и флотскими офицерами. Но эти офицеры для
всего остального офицерского корпуса становились изгоями, недостойными
внимания. В. Г. Морихин, исследовав нравы офицерской среды, пришел к
выводу, что «по сложившейся традиции, офицеру, уходившему в жандармский
корпус, товарищеских проводов часть не устраивала, с ним вообще переставали
общаться»". Капитан-лейтенант Э. И. Стогов, перешедший в корпус жандармов
в 1833 г., вспоминал, что начальник морского штаба контр-адмирал
А. С. Меншиков даже отказался выдать ему патент на офицерский чин . С
другой стороны, осужденным в каторжные работы декабристам сибирские
чиновники, присягавшие на верность императору, устроили весьма привольное
житье: государственные преступники не только не были направлены в
Нерчинские рудники, но, помещенные на винокуренный завод, «упражнялись в
гуляниях по заводу, ...не один раз уезжали на... остров с песенниками из
рабочих... не были употребляемы ни в какую работу»'. Безусловно
авторитетный для всего офицерского корпуса в вопросах доблести и чести
генерал М. Д. Скобелев «о тех, кто менял свой мундир на полицейский, потом и
слышать не мог», а просьбу одного из жандармов об обратном переводе в
5
армию воспринял как оскорбление для своих офицеров . Неприязнь к
доносителям в русском офицерстве вообще приобретала странные формы.

1
РГВИА. Ф.2000. On.I.T. 5. Д. 6772.Л. 1об.
2
Морихин В.Г. Традиции офицерского корпуса русской армии XIX - начала XX веков: Исторический
анализ. Дисс... канд.ист.наук. М., 2003. С. 114.
3
Стогов Э.И. Записки жандармского штаб-офицера эпохи Николая I. М.: Индрик, 2003. С. 107.
4
Гордин Я. Мятеж реформаторов: 14 декабря 1825 года; После мятежа: Хроника. М.: TEPPA, 1997. С. 328.
5
Немирович-Данченко В.И. Скобелев. М.: Воениздат, 1993. С. 241.

197
Весной 1911 г. управляющий. Китайской Восточной железной дорогой генерал-
майор Хорват, передал китайцам (вероятному противнику!!! — С.Ж.) чертежи и
всю техническую документацию 43 мостов. Начальник Заамурского округа
пограничной стражи генерал-лейтенант Е. В. Мартынов, получив информацию
об этом, рапортом доложил по команде и в прокуратуру, которая предприняла
расследование этого факта государственной измены. В результате Мартынов
получил «неприятности», прокурор Миллер переведен на должность с втрое
меньшим окладом, а генерал-майор Хорват — произведен в генерал-
1
лейтенанты!
К этому добавлялась и внутренняя корпоративность офицерского
корпуса. Как отмечал Н. С. Кирмель, «Внешне сплоченный офицерский корпус
империи, который принято уподоблять касте, в действительности, не был
однородным. Например, в среде армейского офицерства закрепилась стойкая>
неприязнь к гвардии. Старшие офицеры делили себя на тех, кто окончил
Николаевскую академию Генштаба, и тех, кто там не обучался; Принцип
товарищеской взаимопомощи, действовавший внутри каждой из групп, не
распространялся на «чужаков». В основе этого бесконечного деления на слои,
группы и т.д. лежало чувство неприязни большинства к «выскочкам», к тем, кто
сумел выделиться из основной массы офицерства»2.
Воспитанные в таком духе офицеры армии и флота, принявшие участие в
работе междуведомственной комиссии, вынуждены были согласиться с
опытными охранниками в том, что наиболее эффективным методом
контрразведки «является организация правильно и широко поставленной
секретной агентурной службы»3. К тем же выводам пришли и руководители
разведки в военных округах. Но в созданных ими проектах военные возлагали
на себя «главное руководство борьбы со шпионством», а конкретные
оперативно-розыскные мероприятия должны были выполнять «чины Корпуса
Жандармов, наружной и охранной полиции, а в пограничной полосе таюке и
чины Отдельного Корпуса Пограничной стражи, Таможенного ведомства и

1
Мартынов Е.И. Манджурские порядки. Вып. II. М.: Тип. В.М.Саблина, 1913. С. 3-5
Кирмель И.С Военная контрразведка - падчерица Российской империи // httpV/www chekist ru/article/757
(2008. 28 июля)
3
РГВИА. Ф. 2000. Оп.1. Т. 5. Д. 6772. Л. 9об

198
Корчемной стражи», при этом «поручения, даваемые Штабами^ округов
перечисленным органам..., должны выполняться, как прямые служебные
обязанности»1. В другом документе военные разведчики вообще всю
разведывательную деятельность возложили на жандармов: «При помощи чинов
Корпуса Жандармов (охранные отделения и их заграничные агенты...)
Окружные Штабы производят вербовку негласных агентов, устанавливают
связь с другими органами разведки и наконец получают непосредственно от
чинов этого Корпуса сведения разведывательного характера»". Но при этом
армейские офицеры^ продолжали пренебрежительно относиться' к жандармам.
Старший адъютант разведывательного отделения Киевского военного округа
А. Самойло, принимавший участие в работе всех перечисленных комиссий и
совещаний, писал в своих воспоминаниях: «...нам в штабах округов
приходилось прибегать к помощи пограничных жандармских офицеров, в свою
очередь вербовавших мелких агентов из местного населения и плативших им
попустительством за разные проделки на границе. Ясно, как ничтожна была
ценность получаемых таким путем- сведений»3. Вполне понятно, что
жандармские офицеры также не проявляли рвения в контрразведывательной
деятельности, возглавляемой военными.
Аналогичная ситуация складывалась и в отношениях армии с Отдельным
корпусом пограничной стражи. Попытки привлечь офицеров-пограничников к
выполнению поручений разведывательного и контрразведывательного
характера в интересах армии имели место еще с 1893 г. и встретили в целом
сочувственное отношение руководства ОКПС. Однако вместо некоторой
помощи военные попытались взвалить всю разведывательную работу на
пограничников, и в 1901 г. Командующий войсками Варшавского военного
округа в донесении Военному министру жаловался, что «отлучки офицеров
Пограничной Стражи из вверенных им отрядов обставлены весьма
стеснительными формальностями, тогда как служба тайной разведки часто
может экстренно потребовать офицера как заграницу, так и в различные пункты

1
Там же. Д. 6770. Л. 46.
2
Там же. Л. 39об.
3
Самойло А. Две жизни. М.: Воениздат, 1958. С. 88.

199
вне его участка». Кроме того, пограничные начальники, «находя, что
разведывательная деятельность подчиненных им офицеров уклоняет их от
исполнения прямых обязанностей, относятся недостаточно сочувственно к
этому делу и не только не оказывают офицерам должной поддержки, но
нередко даже затрудняют им исполнение разведок»1. Военный министр
А. Л. Куропаткин обратился за содействием к шефу Пограничной стражи
С.Ю.Витте, который в декабре 1903г. ответил, что Командир ОКПС
циркуляром от 7 марта 1900 г. № 56 «подтвердил оказывать содействие чинам и
учреждениям военного ведомства в тайной военной разведке в мирное
время...», но при этом отметил, что «обязать офицеров Пограничной стражи
заниматься разведкой наравне с прочими обязанностями не представляется
возможным»*".
Проблема благотворного сотрудничества офицеров различных ведомств
была блестяще разрешена дипломатичным подходом товарища министра
внутренних дел П. Г. Курлова, при обсуждении проекта о создании
контрразведывательных отделений 29 июля 1910г. высказавшего мнение о том,
что «Департамент полиции не обладает специальными знаниями военной
организации русской и иностранной армий» и не может руководить военной
контрразведкой, а окажет лишь содействие и помощь, при условии, что
военный министр не будет возражать против увеличения числа
прикомандированных к корпусу жандармов офицеров3. В. М. Мерзляков
заметил, что Курлов, отказавшись от идеи создания спецподразделения тайной
полиции по шпионажу, в то же время в письме к Сухомлинову так определял
круг обязанностей и полномочий командируемых «знающих дело розыска»
жандармских офицеров: «... для технической работы и производства
необходимых следственных действий». Таким образом, даже передавая
контрразведывательную функцию военным, руководство тайной полиции

1
РГВИА. Ф. 401. Оп. 5. Д. 158 Л. 185-185об
2
Там же Л. 200-200об
3
Никитинский И. Указ. соч. С 79.

200
понимало, что. разрывать оперативно-розыскную деятельность и следствие в
интересах дела не целесообразно1.
В результате военным министром В.А.Сухомлиновым 8 июня 1911 г.
был наконец утвержден пакет документов: Положение о
контрразведывательных отделениях, Инструкция начальникам
контрразведывательных отделений2, Правила регистрации лиц
контрразведывательными отделениями и Инструкция начальникам
контрразведывательных отделений по расходованию ассигнуемых им сумм и
ведению отчетности по ним. Кроме того, в развитие и уточнение норм этих
документов генерал-квартирмейстер Генерального штаба генерал-майор
Ю. Н. Данилов подписал Ведомость районов деятельности и Штат
контрразведывательных отделений.
На основании этих актов 10 новых отделений были созданы в столице и
при штабах военных округов; начальники этих отделений избирались
начальником Генерального штаба из штаб- или обер-офицеров Отдельного
корпуса жандармов, имевших соответствующую розыскную подготовку, а их
помощники - из строевых офицеров армии.
Созданное ранее столичное КРО вошло в общую систему контрразведки,
но осталось в ней на особом положении. Его начальник (после отставки
В. Н. Лаврова, совпавшей по времени с созданием системы КРО, эту должность
занял полковник В. А. Ерандаков) подчинялся непосредственно генерал-
квартирмейстеру ГУ ГШ или одному из его ближайших помощников. В связи с
высокой сложностью и ответственностью работы отделение пользовалось
преимуществами при наборе агентов и финансированием, имело телефонные
аппараты и фотографический павильон, свои транспортные средства: 10
велосипедов и автомобиль .

1
Мерзляков В.М. Где быть контрразведке: столкновение подходов и позиций //
http://www.chekist.ru/article/2144 (2008. 28 июля).
2
Никитинский И. Указ. соч. Док. № 21, 22.
3
См.: Старков Б.А. Охотники на шпионов. Контрразведка Российской империи 1903-1914. СПб., 2006.
С. 182.

201
Для организации взаимодействия между всеми КРО, централизованного
учета добываемой информации, было создано Центральное регистрационное
бюро под руководством жандармского подполковника В. М. Якубова.
Постоянная* совместная работа армейских и жандармских офицеров
против общего врага — иностранных шпионов способствовала не только
приобретению армейцами опыта. Изменилось отношение к жандармам,
военные контрразведчики стали относиться к своим коллегам с постоянно
возраставшим уважением. Н.< С. Батюшин, бывший в предвоенные годы
начальником разведывательного отделения Варшавского военного округа,
отзывался в своих воспоминаниях о жандармских офицерах и их помощи с куда
большей теплотой, чем его коллега А. А. Самойло, не успевший поработать с
жандармами в непосредственном контакте: «Благодаря привлечению к этому
нелегкому делу опытных в политическом сыске жандармских офицеров
контрразведка значительно скорее встала на ноги, чем не имевшая у себя
поначалу опытных руководителей тайная разведка. К началу Великой войны
мы имели кадры опытных контрразведчиков, которыми и поделились с
формировавшимися с объявлением мобилизации штабами армий. Ряд
блестящих дел по контрразведке вплоть до осуждения нескольких офицеров
армий наших противников включительно, признание последними заслуг нашей
контрразведки - все это говорит о блестящем состоянии ее в мирное время» .
Таким образом, после долгого пути проб и попыток в Российской
империи были созданы постоянно действующие оперативно-розыскные
контрразведывательные органы.
Но как бы успешно ни работали контрразведчики, успешная борьба со
шпионажем предполагала судебный процесс с обвинительным приговором.
Между тем создание уголовных норм об ответственности за шпионаж прошло
длительный путь и далеко не всегда позволяло надежно оградить важнейшие
тайны от любознательных иностранцев. Более того, шпионажу долгое время
отказывали в существовании из этических соображений. Военачальники,
дипломаты, государственные деятели в своих мемуарах, как правило, не любят

1
Батюшин Н.С. Указ. соч. С 111

202
упоминать о том, что своими успехами они в значительной-мере обязаны были
тайным операциям по добыванию- информации, проведенным секретными
агентами. Особенно это касается военного шпионажа - рода> деятельности,
появившегося тогда же, когда люди начали воевать. Пожалуй, ни одна- служба
не оплачивалась так хорошо и не оценивалась настолько двойственно, как эта: с
одной стороны, подлый шпион, с другой - доблестный разведчик. Как отмечал
известный юрист начала XX века С. С. Абрамович-Барановский,
«благоприятной почвой для шпиона служит... то обстоятельство, что
правительства признают шпионство безнравственным и заслуживающим
порицания только относительно: выдача своих военных тайн признается делом
в высшей степени безнравственным и заслуживающим самого тяжкого
наказания; доставление же чужих военных тайн признается делом похвальным,
заслуживающим поощрениями вознаграждения»1.
В 1874 году на Брюссельской, конференции была принята «Декларация о
правилах ведения сухопутных войн», которая кроме прочих норм содержала,
наконец, и дефиницию шпионства. В ней указывалось, что «шпионом...
называется лицо, которое тайно или ложным предлогом занимается сбором
информации-другой стороне»". Таким образом, шпионаж как понятие получил
международно-правовой статус и признавался дозволенной формой ведения
военных действий. Более того, декларация понятийно отделила шпиона от
разведчика, определив его как лазутчика, не скрывающего своей
принадлежности к военной службе в армии противника.
Однако, как отмечает Н. В. Столяров, «на практике оба понятия
постоянно переходят друг в друга и в смысловом отношении являются почти
синонимами. Несмотря на то, что с позиций международного права шпионаж
допустим, он все же остается крайне рискованным занятием. Шпион,
арестованный во время войны и уличенный в совершенном преступлении,
вероятнее всего, будет казнен: воюющее государство вправе защищаться от

Абрамович-Барановский С.С. Шпионство в мирное вре.мя по современным законодательствам // Право.


1902. №16. С.828
Цит. по: Столяров H.B. История и становление организации защиты государственной тайны в России:
Государственная измена и шпионаж. // http://www.sec4all.net/gostaina-russ2.html (2007 20 апреля)

203
противников с помощью наиболее эффективных в данный момент мер» .
Подобное мнение основано на эмоциях и противоречит законодательству
большинства европейских государств.
XIX век создал много новелл в национальных законодательствах
европейских государств. Огромный шаг вперед сделало гражданское право,
основанное на рецепции! римского права. Не меньшими темпами развивалось и
право уголовное, в том числе и нормы, преследующие такое опасное
покушение на безопасность государств, как шпионаж. Тем не менее во второй
половине века стало ясно, что эти нормы нуждаются в совершенствовании,
поскольку ранее преследовался в основном шпионаж в военное время.
Например, французский уголовный кодекс 1810 г. (art. 80, 81) определял
шпионаж как выдачу должностным лицом агенту иностранной державы
подлежащих тайне переговоров или предприятий, а также сообщение
иностранной державе кем бы то ни было точно перечисленных документов
(планы укреплений, арсеналов, портов или рейдов). Все прочие лица подлежали
ответственности за указанные выше деяния лишь в том случае, если
завладевали содержащими государственную или военную тайну документами
путем подкупа, обмана или насилия (art. 82). При таких условиях, заметил
помощник прокурора Варшавского военно-окружного суда С. А. Резанов,
«немцы могли почти беспрепятственно вести свою разведку во Франции и,
действительно, незадолго до Франко-Прусской войны они организовали там
систематический шпионаж»".
Закон от 18 апреля 1886 г. устранил ограничение выдачи
государственных тайн по субъекту, сохранив служебное положение как
квалифицирующий признак. Расширен был и объект преступления, поскольку
наказуемым признавалось сообщение планов, рукописей или секретных
документов, имеющих значение для защиты территории или внешней
безопасности государства. Самостоятельным составом преступления стало
собирание этих секретных сведений, проникновение при помощи обмана в

1
Там же.
2
Резанов С. Немецкое шпионство. 3-е изд. Пг., 1915. С. 3.

204
укрепления, на' корабли, в военные или морские учреждения, а также
пособничество к этим деяниям1.
Нормы Германского уголовного уложения 1870 г. также не
способствовали всемерному сохранению государственных тайн. П. 1 § 92 этого
уложения определял наказуемым «сообщение другому правительству или
опубликование во всеобщее сведение государственных тайн, планов крепостей
или таких документов, актов или сведений, относительно которых виновный-
знал (курсив автора), что сохранение их в тайне от других правительств
необходимо для блага германской империи или одного из государств союза»".
Закон от 3 июля* 1893 г. существенно расширил рамки уголовно
наказуемого шпионажа. Исключено было требование сообщения секретных
сведений иностранному правительству, теперь наказуема стала передача их
любому лицу. Устранен признак заведомой секретности сведений. Объектом
виновной передачи или сообщения признан всякий документ, рисунок или-
предмет, содержание которого в тайне диктуется интересами обороны
государства. Наконец, преступным признан сам процесс добывания*
упомянутых документов или предметов, а равно и составление для этих целей
преступного сообщества .
Германские законодатели, вводя эту норму, значительно облегчили
власти преследование за шпионаж. Ведь если секретные сведения уже
сообщены, как можно узнать, какие это были сведения? А до тех пор,- пока они
не сообщены иностранному правительству - по уложению 1870 г. не было и
состава преступления. Теперь же преследование самого процесса сбора
сведений давало реальную возможность бороться со шпионажем.
Аналогичные нормы о наказуемости «выведывания» сведений
определенного рода содержали австрийское уголовное уложение и новый
проект 1909 г., при этом намерение передать добытые секреты другому
правительству выступает в виде квалифицирующего признака. Итальянское
уголовное уложение 1890 г., кроме собственно шпионажа, т.е. открытия

' Трегубов С.Н. Шпионство и соприкасающиеся с ним преступные деяния по закону 5 июля 1912 года//
Журнал Министерства Юстиции. 1913. №2. С.38-39.
2
Резанов С. Указ. соч С. 4.
3
Трегубов С.Н. Указ. соч. С. 39

205
государственных или военных тайн, сообщения кому-либо или опубликования'
их, отдельным» составом ввело облегчение каким бы то ни было образом
ознакомления с ними. Квалифицирующим признаком служило открытие тайн
иностранному государству или его агенту.
Высока была репрессивность сербского закона о наказаниях 1910 г. здесь
также различались стремление («старание») к добыванию тайн, собственно
добывание, сообщение их иностранному агенту, и разглашение. Наказания за
эти преступления колебались от 10 лет каторги до смертной казни.
Особенный интерес в подходе к борьбе со шпионажем представляют
законы стран традиционной демократии - Англии и США, или Северо-
Американских Соединенных Штатов, как в те годы называлось это
государство. Северо-американский закон под названием акта «для
предотвращения выдачи секретов государственной обороны» признавал
наказуемым собирание без надлежащего разрешения сведений, составлявших
государственную тайну, знание которых не входит в обязанности; получение,
при тех же условиях, либо копирование документов; попытки к получению
таких сведений или документов; вступление с этой целью с кем-либо в
соглашение; проникновение с той же целью на судно, в форт, и другие морские
и военные учреждения и вообще во всякое место, имеющее отношение к
государственной обороне1.
Но наиболее широко преследовался шпионаж по английскому закону
1911 г. о государственной тайне. Текст закона включал 13 статей. Из них
только четыре были посвящены материальному праву, остальные -
процессуальному. В ст.1 преступлением признавалось «совершенное с
противными безопасности или интересам государства намерением
проникновение в запрещенные места или хотя бы приближение к ним и
нахождение в соседстве с ними...Также отнесено к тяжким преступлениям, при
наличии упомянутого... намерения, составление, добывание или сообщение
кому-либо кроков, планов, моделей или заметок, могущих прямо или косвенно
2
оказаться полезными для неприятеля, или с целью принести ему пользу» .

'Там же С 40.
2
Там же. С 40-41.

206
Более того, §2 ст.1 этого закона существенно-расширил власть судьщ введя при
рассмотрении уголовных дел по» этим составам презумпцию виновности,
отступив тем самым- от основополагающих принципов уголовного права!
Видный русский юрист В. Новиков по этому поводу заметил, что «английский,
законодатель склонен забывать принципы правового государства, когда, дело
идет о борьбе против- шпионства. Значение таких отступлений в Англии- не
может быть велико, ибо полиция там стоит на достаточной- высоте, но сам по
себе закон допускает несомненно- возможность произвола»1. По всей
видимости, английский' парламент, принимая этот закон, сознавал, какое
сильное оружие передает он исполнительной, и судебной власти для борьбы со
шпионажем. Поэтому в нем содержалась норма о том, что преследование за
шпионаж возможно только с согласия генерального прокурора, а без такового -
только меры по предварительному задержанию.
Отечественное законодательство до 90-х годов XIX века вообще не знало-
шпионажа как отдельного состава, преступления: И-хотя сам1 термин-«шпион»
упоминается- в толковании к арт. 124 Артикула воинского: 1715 г., наказание
устанавливалось за любые тайные контакты, с неприятелем . Подобным же
образом не различала разновидности, государственной, измены в военное время
и ст. 275 Уложенияо наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Впервые
термин «шпионство» вводит в российском законодательстве закон» от 20 апреля
1892 г., изменивший редакцию вышеупомянутой статьи (в издании 1885 г.
ст. 256)* и дополнивший ее статьями 2561 и 256". Однако эти нормы, образцом
для которых послужили германский и французский уголовные кодексы, по
мнению С.Н.Трегубова, были явно недостаточны: «Практика скоро показала,
что и в таком объеме уголовный запрет выдачи военных тайн не соответствует
потребностям жизни и не достаточен для борьбы с чрезвычайно развившимся и
разнообразным по своим формам шпионством»4. Ситуация не изменилась даже
с введением в законную силу главы четвертой Уголовного уложения 1903 г. о

1
Новиков В. Новые законы о шпионстве//Право. 1912. №35. С. 1859.
2
Российское законодательство... Т. 4. С. 350.
3
Там же. Т. 6. С. 237-238.
4
Трегубов С.Н. Указ. соч. С. 43-44.

207
государственной измене, статьи- 111, 112 и ИЗ которой почти дословно
цитировали прежние.
Следующим этапом борьбы со шпионажем стал Закон «Об изменении
действующих законов о государственной измене путем шпионства» .
Инициторы законопроекта - помощник военного прокурора Варшавского
военно-окружного суда А. С. Резано