Вы находитесь на странице: 1из 105

Теория и практика экзистенциального анализа

Альфрид  Лэнгле
Что движет человеком?
Экзистенциально-
аналитическая теория эмоций

«Интермедиатор»
2006
УДК 128+159.9
ББК 87.2+88.3

Лэнгле А.
Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория
эмоций  /  А. Лэнгле —  «Интермедиатор»,  2006 — (Теория и
практика экзистенциального анализа)

ISBN 978-5-98563-510-2

Книга выдающегося австрийского психотерапевта, создателя современного


экзистенциального анализа А. Лэнгле — это сборник статей, объединенных
общей темой: что движет человеком? Каковы законы человеческих эмоций
и мотивации? Существует ли знаменитая «логика сердца»? В содержании
шести представленных статей нашла свое отражение феноменологическая
теория эмоций — одно из наиболее интересных направлений в исследовании
эмоционального мира личности. Книга предназначена психотерапевтам и
психологам, а также тем, кто задумывается о глубинных истоках человеческих
страстей, размышляет о том, можно ли доверять собственным чувствам. 5-е
издание (электронное)

УДК 128+159.9
ББК 87.2+88.3

ISBN 978-5-98563-510-2 © Лэнгле А., 2006


© Интермедиатор, 2006
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

Содержание
Введение в теорию эмоций А. Лэнгле 6
Что движет человеком? 12
Эмоция и экзистенция 31
Понимание и терапия психодинамики в экзистенциальном анализе 44
Прикосновение к ценности 63
Агрессия: причины возникновения и формы агрессии с позиции 83
экзистенциального анализа
Могу ли я доверять собственным чувствам?[57] 95
Приложение 104

4
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

Альфрид Лэнгле
Что движет человеком?
Экзистенциально-
аналитическая теория эмоций
© Längle A., 2006
© Ларченко О., перевод, 2006
© Издательство «Генезис», 2006, 2013

5-е издание (электронное)


 
***
 
Альфрид Лэнгле
Доктор медицины и философии.
Президент Международного общества экзистенциального анализа и логотерапии (GLE-
lniernational), вице-президент Международной федерации психотерапии. В течение многих лет
работал психотерапевтом в психиатрической клинике, ведет частную практику. Профессор
университетов Вены и Инсбрука (Австрия), автор многочисленных публикаций.

Иногда требуется большое мужество, чтобы полагаться на свое чутье.


Однако именно тогда, когда нам удается следовать тому, что мы считаем правильным и
необходимым, именно тогда и только тогда мы живем нашу жизнь.
Можем ли мы быть верны себе, если живем вопреки нашему собственному чутью? Где
можно научиться полагаться на самого себя? Кто мне говорил об этом, когда я был ребенком,
кто поддерживал меня в том, чтобы я обращал внимание на свои чувства?..

5
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

 
Введение в теорию эмоций А. Лэнгле
 
Перед вами новая книга профессора Альфрида Лэнгле, выдающегося австрийского пси-
хотерапевта, создателя современного экзистенциального анализа. В сборник вошли работы
разных лет, которые сам автор объединил под названием: «Что движет человеком? Экзистенци-
ально-аналитическая теория эмоций». Альфрид Лэнгле – известный психотерапевт, он очень
хорошо знает тему, о которой пишет: его профессионализм требует глубокого понимания чело-
веческой эмоциональности. Но между терапевтическим чутьем и научной теорией среднего
уровня дистанция огромного размера. Хорошо известно, что инсайты и прекрасные метафоры,
принадлежащие многим знаменитым терапевтам, и даже теоретические модели, предложенные
создателями терапевтических подходов, так и не удовлетворили академическую психологию,
в том числе психологию эмоций, – она предпочитает собственный путь исследования.
И все же смею утверждать, что теория профессора А. Лэнгле представляет серьезный
интерес не только для экзистенциально-аналитической психотерапии, но и для современ-
ной психологии. Перед нами теория среднего уровня, которая является частью экзистенци-
ально-аналитической теории личности1. Ее философские основания коренятся в феномено-
логической аксиологии М. Шелера, экзистенциальной онтологии М. Хайдеггера, диалогике
М. Бубера. Психологическую методологическую основу теории составляет ранний экзистен-
циальный анализ Виктора Франкла. Теория возникла благодаря систематическому примене-
нию уважаемого в современной науке феноменологического метода, и, самое главное, она
лишена упрощенного взгляда на человеческую эмоциональность и позволяет объяснить широ-
кий спектр различных по своей природе эмоциональных феноменов.
 
Проблемы психологии эмоций2
 
Современная психология, в том числе отечественная, достигла больших успехов в иссле-
довании самых разных психических функций, и только перед одной из них она была и остается
бессильной. Это – эмоции. Очень может быть, что в этой теме заключен конфликт между ака-
демической психологией и психотерапией, ведь последней приходится иметь дело по большей
части именно со сложными и противоречивыми эмоциями человека, но она так и не получила
никаких научных опор в виде нередукционистской психологической теории эмоций.
Эмоции действительно трудно исследовать, ибо они противоречивы, преходящи и часто
мгновенно исчезают. Эмоции не являются деятельностью, потому что далеко не обо всех
эмоциональных феноменах можно сказать, что они интенциональны 3. Отсюда понятно, почему
эмоции – слабое звено культурно-исторических подходов в психологии: можно говорить об
усвоении скорее способов выражения чувств, но не самих чувств, которые, очевидно, лежат
глубже исторических и культурных образований личности. Чувства часто охватывают чело-
века внезапно («как удар грома») и так же внезапно могут исчезнуть – как же их изучать в раз-

1
 См. Лэнгле А. Person. Экзистенциально-аналитическая теория личности. М.: Генезис, 2005.
2
 О трудностях изучения эмоций см. подробнее Вилюнас В. Психология эмоций / Хрестоматия. СПб.: Питер, 2006.
3
 Так, например, в отечественной классической теории деятельности А. Н. Леонтьева подробно исследуются основания
мотивации деятельности, но при анализе мотива нет обращения к эмоциям. Предпосылкой деятельности является потреб-
ность. Потребность Леонтьев рассматривал как «фундаментальное биологическое понятие», называя ее «объективной нуж-
дой». Запускается деятельность, когда потребность встречает свой предмет – мотив деятельности. Эта встреча, конечно,
эмоционально насыщена, но об этом у Леонтьева нет ни слова, поэтому в рамках его теории нет разработанной концепции
эмоционального отражения мира, и поэтому, наверное, так трудно было ученику Леонтьева Ф. Е. Василюку искать методо-
логические основания для разработки темы переживания как деятельности. Эта тема за прошедшие двадцать лет так и не
получила развития в науке. См. Общая психология. Тексты. Том 2. Субъект деятельности / Под ред. В. В. Петухова. М.: УМК
«Психология», 2004.
6
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

витии, от простого к сложному? Перед ними бессильны генетические приемы исследования,


те самые приемы, которые современная наука почерпнула из диалектики Гегеля. А поскольку
научная психология XX века, марксистская или позитивистская, все равно оставалась наукой,
выстроенной на онтологии Гегеля, в ней все-таки продолжало прочно существовать положение
об абсолютном превосходстве рефлексии, разума, сознания над любыми страстями. Влияние
Ф. Ницше и З. Фрейда, обратившихся к опасно неуправляемому, темному – эмоциональному!
– аспекту личности, в ней практически не чувствуется. Эмоциональность в психологии XX
века уже не могла пониматься только как досадная помеха. Мы можем встретить понимание
эмоций как органа восприятия (Р. У. Липер, П. В. Симонов), как защитного механизма (Р.
С. Лазарус), как побуждающую силу или субъективный аспект мотивации (В. Вундт, С. Л.
Рубинштейн).
Двадцатый век изменил методологию науки. Хотя психология эмоций по большей части
развивалась в тот период в рамках позитивистской парадигмы научного знания, сегодня ситуа-
ция меняется. Важно отметить, что философские предпосылки сегодняшних шагов по направ-
лению к созданию методологии гуманитарного знания сложились еще в начале XX века в Гер-
мании. Именно с появлением феноменологии и экзистенциальной философии отношение к
человеческой эмоциональности изменилось.
 
Философские основания экзистенциально-аналитической теории эмоций
 
В экзистенциальном анализе человеческая эмоциональность выступает как движущая
сила личности, побуждающая составляющая его мотивации. Собственно мотивация – это
предмет или тема, которая занимает волнует, затрагивает (потому что имеет значение
для какого-то аспекта его экзистенции) человека на данном этапе жизни (в содержательном
аспекте) плюс побуждающие силы, которые представлены как переживание личной заинтере-
сованности в разных формах (от нужды, импульса, желания, стремления до личностной уста-
новки, ценности, долга). Экзистенциально-аналитическая теория эмоций восходит к фено-
менологической аксиологии 4 Макса Шелера. Подход к человеку как к animal rationale был
неприемлем для Шелера. Мир эмоций противостоит миру рассудочной деятельности, но это
не значит, что он ниже его по статусу. Скорее это просто другой мир, и его роль в восприятии
жизненно важных аспектов действительности не менее, если не более, важна, чем роль разума.
Шелер не только почувствовал то, что интуитивно знает каждый человек, но сумел гениально
обосновать эту интуицию. Для этого ему пришлось показать, что человеческое бытие в своей
подлинной сущности не сводится к разуму как к своему определяющему центру. Что оно зна-
чительно шире и богаче, и эмоции – не просто эмпирическая составляющая человеческого
существования, с которой приходится мириться в повседневной жизни и необходимо преодо-
левать в философской, – а онтологическая основа целостности его духа. «Я нахожусь в необъ-
ятном мире чувственных и духовных объектов, беспрестанно волнующих мою душу и страсти.
Я знаю, что от того, как разыгрывается это движение моей души, равно зависят и предметы
моего воспринимающего и мыслительного по знания, и все то, чего я хочу, что выбираю, делаю,
совершаю, исполняю. Отсюда следует, что всякого рода правильность или неправильность и
извращенность моей жизни и влечений будет определяться тем, имеется ли объективно пра-
вильный порядок этих движений моей любви и ненависти, склонности и от вращения, моего
многообразного интереса к вещам этого мира, и возможно ли мне запечатлеть в душе этот
„ordo amoris“» – так начинается работа Шелера «Ordo amoris» – «Порядки любви», написанная
им в 1912 году.

4
 Аксиология – наука о ценностях, как их переживает человек, и о том, какую роль они играют в человеческой жизни.
7
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

Шелер всю жизнь занимался ценностями, его интересовало, как человек обнаруживает
ценность, как происходит эта встреча с чем-то важным, благодаря чему человек становится
пристрастным существом. Он пытался феноменологически постичь то, что есть для человека
благо, чтобы через это понять и то, что есть зло. Шелер показал, что целостность личности,
ее ядро, собственно персональное или духовное измерение, есть не что иное, как ценностная
сфера.
На принципах антропологии и аксиологии Шелера основана и теория эмоций Лэнгле 5. К
Шелеру восходят: учение о двух типах ценностей (практических и внутренних); учение о двух
видах эмоций – контактных (собственно чувства) и дистантных (интуитивное чутье); учение об
опосредованном характере действия эмоций и витальности как фундаментальном отношении
к жизни, опосредующем любое чувство «нравится – не нравится». Все это полно отражено в
статьях данного сборника «Эмоция и экзистенция» и «Прикосновение к ценности».
Учение Лэнгле опирается по большей части не на предшествующие психологические тео-
рии, а на философию экзистенциализма (прежде всего и в основном – онтологию М. Хайдег-
гера) и феноменологическую аксиологию М. Шелера. В отношении понимания эмоций теория
Лэнгле – это теория восприятия, этим она близка теории Р. У. Липера, но последняя не отли-
чается специфической для экзистенциального анализа глубиной понимания оснований чело-
веческой мотивации. Разделяя эмоции на первичную и интегрированную, Лэнгле рассуждает
в той же логике, что Лазарус, не соглашаясь, однако, с базовым критерием переживания удо-
вольствия – неудовольствия (у Лазаруса это стресс) и углубляя основание в соответствии с
онтологией человеческого бытия.
Сегодня хорошо известно, что существуют разные феноменологии. Лэнгле работает хай-
деггеровским методом. Три вопроса задает человек, совершая духовную работу по постиже-
нию существа окружающего его мира, жизни, людей. Первый вопрос: что это? Второй: как это
(мне)? Третий: так ли это? Фрагменты опыта, восприятия, ощущения, фактичность становятся
на первом шаге объектом пристального, серьезного и сосредоточенного внимания. Этот про-
цесс может быть описан через характеристики и свойства ощущаемого. По прошествии необхо-
димого для сосредоточения времени возникает целостное впечатление, живой образ существа
того, что мы пытаемся познать. Впечатление трогает человека, поэтому в нем присутствуют
чувства. Их нужно подвергнуть проверке на третьем шаге феноменологического метода. Так
ли это? Мое чувство относится к объекту или к собственному душевному состоянию? Должен
ли я отодвинуть его, убрать за скобки или, напротив, рассмотреть как важнейшую сущност-
ную характеристику воспринятого? Три последовательных шага: конструкция, реконструкция
и деконструкция – составляют метод феноменологического видения Хайдеггера.
М. Хайдеггер использует его для анализа самой большой глубины человеческого Бытия-
в-мире. Будучи выдающимся феноменологом, он сумел увидеть субъективно проживаемую
структуру таких основополагающих аспектов бытия, как «Мочь-Быть-в мире» и «быть-самим-
собой». На основании сделанного Хайдеггером анализа и по его образцу Лэнгле достраивает
теорию человеческой экзистенции, создав концепцию четырех фундаментальных мотиваций.
В этой концепции аспекты, описанные Хайдеггером, занимают первую и отчасти третью сту-
пени мотивационной иерархии: это вопросы отношений с миром (Могу ли я быть здесь?) и
отношений с самим собой (Имею ли я право быть самим собой?). В духе Хайдеггера Лэн-
гле также описывает предпосылки духовной работы, благодаря которой человек переходит
из состояния раздавленности обстоятельствами в состояние «могу быть». Результат работы
автора по переработке и достраиванию хайдеггеровской онтологии представлен в первой ста-
тье нашего сборника «Что движет человеком?».

5
 А также и экзистенциально-аналитическая теория личности. См. Лэнгле А. Person. Экзистенциально-аналитическая тео-
рия личности. М.: Генезис, 2005.
8
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

Так создаются научные теории – последователи, оппоненты, ученики смотрятся в извест-


ную теорию как в зеркало, и каждый видит свое, понимает по-своему, что должно стать источ-
ником развития знания. Со временная экзистенциально-аналитическая терапия А. Лэнгле
создавалась в развитие логотерапии и экзистенциального анализа В. Франкла. Лэнгле оппони-
рует теории своего учителя, в которой духовное измерение было основным объектом исследо-
вания, ему приходится постоянно защищать психодинамику – психическое измерение челове-
ческого бытия. Без уважительного отношения к психодинамике, без ее точного понимания –
как теоретического, так и в психотерапевтической практике – невозможно претендовать на со
здание полноценного психотерапевтического метода.
В современной же академической психологии личности мы сегодня по большей части
сталкиваемся с обратной картиной – в защите нуждается духовное, персональное измерение,
поскольку оно игнорируется или только декларируется, не становясь полноценным предметом
научного исследования.
Возможно, по этой причине теоретические и полемические «заходы» А. Лэнгле в каждой
из его статей покажутся непонятными. Это неудивительно, так как мы подходим к теме эмоций
из разных психологических реальностей, из разных миров.
На теорию эмоций Лэнгле, – а она является частью экзистенциально-аналитической тео-
рии Person, – не могло не повлиять и учение М. Бубера о диалоге, о различии двух типов отно-
шений с миром: «Я-Ты» и «Я-Оно». Персональная открытость человека, которая проявляется
в особых отношениях с миром, отношениях «второго лица» предполагает открытость и в отно-
шении собственных чувств. «Я открыт миру, я позволяю себе чувствовать и всерьез отношусь
к чувствам, какими бы они ни были, я также уделяю внимание и время пониманию своей эмо-
циональности, так я пытаюсь понимать себя» – так может быть сформулирована позиция лич-
ностно зрелого человека. А человек аутентичный добавит: «Я не знаю, хорошо ли понимаю
свои чувства, но я доверяю своей интуиции. Доверяю настолько, что теперь уже могу себе поз-
волить сделать ее главным советчиком при принятии решений. Такие решения требуют муже-
ства, и они далеко не всегда объяснимы, они даже не всегда для меня понятны, но я следую
им, и, как правило, они обеспечивают мне хорошие отношения с собственной совестью». Не
это ли самое важное?
 
Основные положения экзистенциально-аналитической теории эмоций
 
Если бы в энциклопедию психологических знаний нужно было написать статью «Экзи-
стенциально-аналитическая теория эмоций А. Лэнгле», она бы выглядела, наверное, так.
«Теория эмоций, созданная в рамках экзистенциально-аналитической психотерапевти-
ческой практики. Методологические основания: экзистенциальная онтология Хайдеггера и
аксиология Шелера, антропологическая трехмерная модель личности В. Франкла. Теория
основывается на феноменологическом методе и теории четырех фундаментальных мотиваций
А. Лэнгле.» Основные положения теории:
1. Эмоции (лат. e movere – то, что затрагивает человека и приводит его в движение) –
движущая сила человеческого бытия. Возникают в диалоге с миром и с самим собой в силу
изначально присущей человеку открытости Person.
2. Открытость – способность быть запрошенным – присутствует лишь в отношении
тех аспектов бытия, которые имеют воздействие на экзистенцию. Эти аспекты описаны в виде
четырех фундаментальных мотиваций или вопросов Бытия: «Могу ли я быть в мире? Нравится
ли мне жить? Имею ли я право быть самим собой? Что есть смысл в контексте будущего?» Эти
вопросы можно также соотнести с онтологическим, эстетическим, этическим и теологическим
аспектами человеческого бытия.
9
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

3. Чувства человека являются органом восприятия сущностно важного. То, что говорят
чувства, заслуживает доверия, так как они в любом случае несут экзистенциально значимую
информацию. Важность понимания собственной эмоциональности и открытость в отноше-
нии эмоционального аспекта своей жизни вытекают из важнейшей роли чувств в человече-
ской экзистенции. Пренебрежение чувствами при водит к психосоматическим расстройствам,
а также к тому, что человек становится подверженным эрзацам. Проблема в том, можем ли мы
понять, что сообщают нам чувства, не ошиблись ли мы в том, о чем идет речь.
4. Для того чтобы понять чувства, нужно обратиться к структуре феноменологического
восприятия. Благодаря феноменологии мы знаем, что можно обнаружить два типа чувств:
чувства-индикаторы, или эмоции в узком смысле (Fuhlen), и чутье (Schpuren), или интуи-
цию. Первый тип чувств отражает настроения, самочувствие, историю и биографию самого
человека. Они также ассоциативно сопровождают прежний травмирующий опыт. Второй тип
чувств не имеет отношения к состоянию воспринимающего человека, а относится к сущност-
ным характеристикам того, что воспринимается – к объекту познания. Проблема в том, чтобы
не перепутать эмоции с интуицией. Для этого при подготовке психотерапевта огромное зна-
чение уделяют самопознанию, опыту исследования собственных проблем и типичных чувств.
Открытость к себе, знание себя и принятие себя важны для любого человека.
5. Чувства позволяют воспринять экзистенциальную ситуацию в ее значимости для чело-
веческой жизни. Человек воспринимает ситуацию контактно, «ощупывает своей собственной
жизнью». При этом, возможно без осознавания, он получает точную информацию о том, что
данная ситуация значит для его витальности. Эту информацию дает первичное чувство (ожив-
ления, возбуждения, радости или холода, торможения) и первичный импульс (спонтанное дви-
жение к или от объекта восприятия). Первичное чувство и импульс образуют первичную
эмоцию, которая является показателем «нравится» или «не нравится». Первичная эмоция
появляется не сама по себе, а как функция фундаментального отношения.
6. Фундаментальное отношение к жизни обозначает глубинную, часто не осознаваемую
позицию человека в отношении факта собственной жизни и, по сути, является ответом на
вопрос: «Это хорошо, что я живу?» Подобный вопрос становится актуальным на фоне тяже-
лых жизненных испытаний, ухудшения качества жизни, когда теплая, радостная сторона жизни
не может более проживаться (в депрессии, в процессе страдания, переживания потерь). В
рамках фундаментального отношения выделяются три типа отношения к жизни: позитивное
(«Несмотря ни на что сказать жизни „да“»), негативное («Я не хочу проживать такую жизнь.
Лучше бы меня не было») и неопределенное («Я пока не знаю, стоит ли продолжать жить,
если жизнь такова»). Позитивное фундаментальное отношение приводит к тому, что здоровая
витальность, жизненность, определяет качество переживания: все то, что усиливает во мне
чувство «Я живой (я оживаю), молодой (помолодевший), подвижный, здоровый», восприни-
мается как благо – радостно, позитивно. Все то, что уменьшает этот тип переживаний, – не
нравится. Полюса этой системы меняются на 180 градусов при смене фундаментального отно-
шения с позитивного на негативное. Тогда первичные эмоции у здорового человека и паци-
ента-невротика будут противоположными. Например: веселая музыка, праздник, солнечный
день, детский смех и т. д. вызывают у невротика отрицательные чувства, а полумрак, разговоры
о болезнях и смерти, темная сторона жизни становятся привлекательными. Терапия депрессий
должна непременно выходить на работу с фундаментальным отношением.
7. Первичная эмоция – лишь первый этап эмоционального восприятия. В своем фено-
менологическом содержании первичная эмоция, стоящая на страже витальности, встречается
с самостью – ценностями личности. В тончайшем процессе интеграции первичной эмоции
с актуальным соотношением ценностей личности как бы расширяется контекст чувствова-
ния. Первое впечатление помещается на горизонт ценностей и смыслов личности. Эту работу
выполняет совесть – орган восприятия того, что в данной ситуации есть правильное (=то
10
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

есть то, что соответствует мне в моей сущности). Первичная эмоция относится к контактным,
сопровождающим чувствам, а возникающая в результате этой встречи интегрированная эмо-
ция – это интуитивное чутье, она отражает суть ситуации для меня.
8. Интегрированная эмоция обладает побудительной силой, создает предпосылки для
того, чтобы решение имело силу побудительного мотива, готовности действовать в соответ-
ствии с ним, то есть для поступка.
9. Переживание чувства экзистенциальной исполненности, дающего наиболее глубо-
кое ощущение связи с жизнью, переживание смысла на эмоциональном уровне отличается
от эмоций, сопровождающих простое удовлетворение потребности. Экзистенциальную испол-
ненность невозможно «сделать», она может быть пережита, если человеку удалось внести в
жизнь то, по отношению к чему он пережил внутреннее Да, внутреннее согласие. Оно также
возникает, когда человек просто переживает ценное или когда первичный импульс от ситуа-
ции получает интуитивное персональное Нет, тогда исполненность может возникнуть на дру-
гом основании – как следствие занятия позиции по отношению к первичной эмоции (эти три
формы экзистенциальной исполненности описаны Франклом как три дороги к смыслу: ценно-
сти созидания, переживания и позиции).
10. Психодинамика (= защитные механизмы личности) выполняет, в общем, дружествен-
ную организму функцию: предостерегает человека от непосильных для него задач (через
копинговые реакции или временную потерю внимания к персональному аспекту ситуации).
В персонально-экзистенциальном аспекте психодинамика вносит в поле работы совести (как
бы предлагая для анализа) такие факторы, как актуальное самочувствие, состояние здоровья,
сила, наличие или отсутствие мужества перед лицом стоящей задачи. Психодинамика предо-
стерегает от задач, до которых человек пока не дорос. По от ношению к ней, однако, Person
может занять позицию (сказать «Нет») и принять решение в пользу преодоления. Или же пере-
живание экзистенциальной важности ценности может превратить психодинамику в союзницу
духовного измерения, стать источником его силы.
11. Значение теории эмоций А. Лэнгле для психотерапии состоит в том, что открывает
содержательную тематическую структуру для понимания эмоциональности человека, причем
как здорового, так и больного. Клинический экзистенциальный анализ дает феноменологиче-
ское описание образцов переживаний больных с различной нозологией. Описания болезнен-
ных форм эмоциональности, так же как и описания общечеловеческих чувств – страх, тревога,
неуверенность, покой, доверие, мужество (1-я фундаментальная мотивация); печаль, радость
(2-я фундаментальная мотивация); обида, зависть и ревность, вина, раскаяние, оправ данность
(3-я фундаментальная мотивация); разочарование, цинизм (4-я фундаментальная мотивация),
даны на таком уровне глубины понимания человеческой экзистенции, который исключает пси-
хологическое исследовательское высокомерие, но оставляет хорошие шансы для истинного
персонального диалога с Другим.
Научный редактор кандидат психологических наук С. Кривцова
 
Благодарность
 
Эта и две предыдущие книги А. Лэнгле, изданные в России, не увидели бы свет, если
бы не высокопрофессиональная и осмысленная редакторская работа канд. психол. наук О. В.
Сафуановой.
Автор и научные редакторы выражают ей свою признательность за помощь.

11
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

 
Что движет человеком?
Экзистенциальная мотивация Person 6

 
Темой этой статьи является человеческая мотивация. В ней речь идет о том, что движет
нами в нашем Бытии людьми. При этом имеются в виду не базовые потребности и телесные вле-
чения. О них известно из самых разных учений о мотивациях. Многое влечет, прельщает, увле-
кает человека и приводит его в движение. Тело и душа, окружающие люди, общество настаи-
вают на своих правах. У нас есть потребности, мы чувствуем влечения, у нас возникают и боль,
и желания, и страхи, мы также осознаем свои обязанности перед обществом. Голод, жажда,
сон, сексуальность – тоже важные факторы, которые ежедневно подвигают нас на действия, и
в случае если мы не учитываем эти силы, они могут обрушиться на нас всей своей древней
инстинктивной мощью.
Однако если мы будем заботиться только об удовлетворении потребностей, то никогда
не переживем исполнения. Потребности регулируют предпосылки для витального выживания,
и все же не они являются тем, ради чего мы живем. Венский психиатр Виктор Франкл внес
существенный вклад в этот вопрос, разработав концепцию смысла и способствовав тому, что
бы она принесла свои плоды в психотерапии, а в особенности в консультировании и психоло-
гической профилактике.
На этом можно было бы статью и закончить, сделав лишь несколько ссылок на литера-
туру, если бы в наши дни не появилась серьезная причина для дальнейшей разработки темы
человеческой мотивации – все возрастающее число людей, у которых существует проблема:
они ничему не дают себя затронуть. Людей, которые не хотят больше принимать участия в
жизни: молодежь и люди пожилые, здоровые и больные, удачливые и не очень, состоятельные
и нищие.
К чему стремятся молодые люди, которые считают себя «крутыми» и при этом делают
безучастность своим стилем? Как нам обходиться с теми, для кого ни удовлетворение физио-
логических потребностей, ни поиск смысла не являются стимулами для каких-либо конструк-
тивных действий в отношении себя и окружающего мира? Мы вновь и вновь встречаем людей,
которые считают: «По большому счету эта жизнь меня не касается!» Иногда установка форму-
лируется не безразлично, а достаточно агрессивно: «Все люди действуют мне на нервы! Мне
на них глубоко наплевать. Мне никто не нужен, в том числе и мои близкие». Такая установка
ставит под вопрос все: витальное желание, духовный смысл, жизнь вообще.
* Для чего нужно выносить боль и страдания, бороться с трудностями, если все кон-
чено и меня больше ничего не ждет?
* Как можно говорить об удовольствиях, если жить так тяжело и мне все безразлично,
все в тягость?
* Как эта жизнь может иметь смысл, если меня тошнит от этого мира, от людей,
отвратительных в своей жестокости, жадности, властолюбии?
Опыт и терапевтическая работа с людьми, которые подобным образом относятся к миру,
к жизни и к себе самим, проливают свет на самые глубокие, экзистенциальные мотивационные
силы.
В бесчисленных случаях экзистенциального анализа я вновь и вновь сталкивался с
четырьмя фундаментальными мотивациями, являющимися основаниями для внутреннего

6
  Термину «Person» трудно найти аналог в русском языке, поэтому мы оставляем его без перевода. Согласно
антропологической модели, принятой в экзистенциальном анализе, человек рассматривается как единство трех измерений:
соматического (тело), психического (эмоции, аффекты, черты характера и т. п.) и духовного. Термин «Person» используется
для обозначения духовного измерения человека. – Примеч. науч. ред
12
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

согласия в отношении действия (независимо от того, о каких действиях идет речь и движимы
ли они инстинктами, чувствами или духовностью). Эти фундаментальные мотивации, фунда-
ментальные устремления объединены в четыре вопроса:
1. вопрос Бытия-в-мире,
2. вопрос ценности жизни,
3. вопрос оправдания Собственного,
4. и вопрос смысла экзистенции.
Отстаивание, во-первых, самой возможности Бытия-здесь (Да-зайн), во-вторых, ценност-
ной стороны жизни, и в-третьих, права воплощать в жизнь Собственное образуют три персо-
нальные предпосылки, которые в конечном итоге необходимы для обнаружения смысла. В этом
процессе поиска смысла, когда человек обнаруживает себя в более крупной системе взаимо-
связей и на этом горизонте осуществляет свою жизнь, человеческие стремления приходят к
завершению7.
 
Становление мотивационных сил человеческого бытия
 
Сначала обратимся к становлению этих мотивационных сил, отражающих присущую
человеку духовную открытость. Человек открыт трем вещам, он как бы смотрит на мир
через три окна. Через первое окно он открыт в мир. Отстоять или найти саму возможность
Бытия-в-мире (Бытия-здесь) – основополагающий вызов для человека, вопрос, который затра-
гивает саму возможность экзистенции и поэтому лежит в ее основании. Другое окно открыто
в жизнь, которая связана с человеческой способностью ощущать ценности. Средством для
этого является эмоциональная открытость человека, его готовность быть затронутым. И
наконец, третье окно, третья область открытости человека — это его Я. В этой персональной
открытости он сталкивается с задачей обнаружения в себе сущностного, того, что позволит ему
прожить его собственную уникальную жизнь и найти в этой жизни согласие с собой и другими.
Развитие мотивационных сил начинается в детстве. Одна моя коллега очень точно ска-
зала, оглядываясь на свою юность: «Время юности – это исключительно борьба за то, чтобы
быть услышанным, любимым и принятым всерьез». Эта фраза очень точно объединяет три
мотивации в контексте социальных отношений.
Когда я размышлял об этих трех аспектах человеческой способности быть затронутым,
то увидел три фундаментальные мотивации как три большие волны, обтекающие корабль чело-
веческой экзистенции от носовой части до кормы. Как будто волны зачатия, рождения и обре-
тения имени повторяются в дальнейшей жизни еще несколько раз.
Впервые о существовании человека узнает его будущая мать в самом начале беременно-
сти, когда она предполагает, чувствует, вероятно, боится и, наконец, после некоторых сомне-
ний ясно замечает: «Там кто-то есть!» У этого Некто, однако, мало шансов быть рожденным,
если его Бытие-в-мире – пусть неосознанно, всего лишь как смутная неопределенность – все-
таки не рассматривается женщиной как нечто настолько «хорошее», чтобы его сохранить. Уже
с давних времен люди в таком случае пытались избавиться от ребенка.
Родить ребенка – это, вероятно, самый глубокий, бессознательный акт утверждения
жизни.
Дать ему имя в конечном итоге означает признать этого человека таким, какой он есть, с
его полом, а также включить его в семью, традиции и культуру. Имя подтверждает то, что его
нельзя ни с кем перепутать, и то, что он конкретен. Экзистенциальные волны «зачатие-рож-
дение-имя» символизируют экзистенциальные фундаментальные мотивации, в которых речь

7
 На тему этой четвертой мотивации уже опубликовано много работ В. Франкла (в русском переводе Франкл В. Человек
в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990).
13
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

идет о Бытии-в-мире, Бытии-ценным и Бытии-собой. Вопрос смысла жизни в ходе возрастного


развития появляется гораздо позже, он приобретает большее значение лишь при выборе про-
фессии.
Экзистенциальные волны повторяются теперь уже в аспекте социального развития в дет-
стве, в юности и во взрослом возрасте. В детстве, в пространстве семьи происходит зачатие
человека социального. Мир ребенка – это семья. На развитие душевного здоровья наибольшее
влияние оказывает то, сколько пространства есть у ребенка для его естественных, спонтанных
проявлений, для его планов и целей, желаний и намерений, для его игр и воли, страхов и стра-
даний. Это самый глубокий опыт человека, когда он, будучи ребенком, чувствует, что может
быть здесь и что он принят. И нет более глубокой неуверенности и страха, чем те, которые
родились, когда ребенок был вынужден расти в отвергающей его семье, во враждебной семей-
ной атмосфере.
Подростковый возраст можно сравнить с социальным рождением. Подросток неуверен-
ными шагами идет в большой мир. Когда он взрослеет, у него появляется профессиональное
«имя» – призвание, его профессия «зовет» его, и он сам зовется в соответствии с ней – это
равносильно общественному присвоению имени. В этом возрасте речь идет главным образом о
том, чтобы, проявив свои способности, утвердиться в более крупном сообществе и добиться
уважения.
Фундаментальные мотивации подобны модулям, которые структурируют отрезки раз-
вития. Ситуативное развитие является полноценным, если в нем осуществлены все четыре
фундаментальные мотивации. То же самое касается и более крупных периодов развития. Так,
например, сначала ребенок занят безопасностью Бытия-здесь и тем, чтобы иметь простран-
ство. Потом для него в большей степени становится важной теплота семейных отношений. В
пубертате все вращается вокруг нахождения себя (при этом риску подвергаются даже отноше-
ния!), а в раннем взрослом возрасте речь идет о том, чтобы сформировать наполненную смыс-
лом жизнь.
Модули обнаруживаются на протяжении всей жизни в разные периоды развития. В тече-
ние первых 15–20 лет жизни речь идет преимущественно об обеспечении жизненного про-
странства, от 15 до 30 (35) – о работе над отношениями, от 30 до 45 (50) – об углубленном
нахождении себя и потом – о смысле жизни или о том, что еще осталось в ней не сделанным.
Обратимся к периоду юности, во время которого развитие человека и его экзистенциальных
устремлений проявляется наиболее отчетливо.
 
Фундаментальные мотивации в период юности
 
В юности происходит расширение горизонта. Многое из того, что в детском мире семьи
считалось привычным и хорошо освоенным, вне семьи не получается или происходит по-дру-
гому. Жесткие представления о том, по каким законам идет жизнь, исчезают. Молодой человек
стоит перед задачей вновь создать для себя пространство и утвердить свое Бытие-в-мире, кото-
рый для него является новым. Юность характеризуется напряженностью, которая возникает
в результате того, что приходится решать две противоположные задачи: приспосабливаться к
новым условиям и отграничиваться (говорить «нет», отказываться от чего-то), ища согласия
также и самим собой.
Эта напряженность характерна для бытия Person. Как Person человек свободен для
открытости и обмена, но одновременно он привязан к самому себе. Потому что, помимо кон-
такта с внешним, он также должен утверждать свое Бытие-здесь, проживать свое отношение
к себе самому и оставаться верным себе перед своей совестью. В этом он лучше всего может
упражняться в группе сверстников-единомышленников. Стремление интенсивно развивать
свою персональность (индивидуальность) заставляет молодежь искать компанию сверстников
14
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

как «общество, где можно упражняться». Поэтому для юношеского возраста типичны объеди-
ненные временными общими интересами группы, в которых обнаруживаются крайности, необ-
ходимые для развития. Внутри группы это конформистское поведение, приспособленчество,
зависимость от группы и некритичное отношение ко всему, что с ней связано, как форма пре-
данности. Вместе с тем по отношению к внешнему миру членство в группе позволяет демон-
стрировать отграничение: членов группы объединяет ритуал посвящения, мода на прически,
одежду, стиль жизни и определенные убеждения, которые часто выглядят провокационными.
Они должны сделать очевидным: «Мы не такие, как вы!»
Напряженность в отношениях со старшим поколением в соответствии с экзистенциаль-
ными фундаментальными мотивациями объясняется тем, что молодой человек стремится объ-
единить три своих важных устремления.
Во-первых, ему нужно пространство для новых сил, для отношений, чувств, идей и
действий. Это пространство никто не даст ему просто так в жестких рамках существующего
порядка, а он все же пока не настолько силен и влиятелен, чтобы создавать его для себя само-
стоятельно.
Во-вторых, он ищет расположения со стороны других, хочет, чтобы друзья ему сооб-
щили: «Хорошо, что ты есть. Мы охотно будем с тобой». Чем меньше молодой человек ощу-
щает такое отношение к себе в семье, тем интенсивнее он будет искать его у других людей.
Если же он получает его в семье, то захочет выяснить, будет ли это так же и во внешней среде,
где у него нет таких привилегий, как дома.
И в-третьих, молодой человек ищет подтверждения того, что он имеет право быть таким,
какой он есть, хочет чувствовать, что его суждения, чувства и поведение оправданы, хочет
получить безусловное признание своей ценности и уважение по отношению к себе.
Итак, подросток пытается развивать свое Бытие Person в более широком, чем семейные
рамки, поле деятельности, в новых условиях с новыми требованиями. И подростковая группа
– это такое социальное место, в котором он может попробовать персонально экзистенциальные
уровни мотивации в более масштабных по сравнению с семьей социальных контекстах. Эта
потребность объясняет, почему молодежь добровольно объединяется в банды (см. Tillmann,
1989, S. 197). Таким образом, подросток дорастает до своей социальной зрелости, чтобы в
конечном итоге свободно проживать свое собственное персональное Бытие с другими людьми,
которое находит исполнение в «Мочь-Быть-Вместе» при одновременном «Быть-Собой», ведь
именно к этому сводится персональное бытие: быть здесь в отношениях и одновременно – в
отграничении. Эти условия – предпосылки готовности Person к Встрече. В симбиотических
отношениях, где нет отграничения, она задыхается.
 
Аутентичная личность
 
В конце юношеского периода делается шаг к аутентичности. В аутентичности сходятся
автономность и внутренняя свобода при одновременной способности отвечать за себя и нести
нагрузку наполненной смыслом ответственности. Так как речь идет о развитии самостоятель-
ности, этот шаг больше не может зависеть от других людей – ни от родителей, ни от сверст-
ников. Каждый должен развивать аутентичность сам. Для этого человеку необходимо побыть
одному. В покое и тишине, в Бытии-с-собой он находит путь к своим истокам, прорывается
к собственной основе – Person. Зрелая личность настроена отстаивать Собственное в мире,
вступаться за него. Речь не идет больше о нахождении себя, как это было в юности, а о том,
чтобы Быть-собой – быть верным себе самому и Собственному, соотносясь с актутальной жиз-
ненной ситуацией и ее требованиями. Зрелый человек хочет иметь право быть таким, каков он
есть, проживать свою жизнь самому. Если в пубертате эта способность развивалась как оппо-
зиция к другим людям, как бы перед лицом других людей, то у зрелого человека она представ-
15
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

ляет собой разворачивание мотивации, идущей из самой глубины собственной сущности, из


внутреннего источника – осуществление и оценка собственного происходят перед лицом себя
самого. В отношении каждой из трех сфер мотивации – стремления к обретению жизненного
пространства, поиска жизненных ценностей, получения права жить именно так – теперь надо
договариваться только с самим собой.
 
Способность быть одному8
 
Зрелость аутентичной личности достигается вместе со способностью быть одному. Пред-
посылками для появления в опыте человека такой формы бытия являются освоенное внут-
реннее жизненное пространство, персональный жизненный путь (переживание ценности соб-
ственного жизненного пути), а также имеющееся в опыте чувство: я оправдан перед самим
собой. Человек, который не может быть один, страдает из-за отсутствия в его внутренней
жизни этих трех экзистенциальных сфер. Он чувствует, что живет не полностью. Ему не хва-
тает места в своем жизненном пространстве, он не чувствует себя принятым, особенно если
не полностью принял или не может принять себя сам. Ему не хватает обращения9, которое
является жизненной ценностью, прежде всего если он сам еще не дал или не может дать пол-
ного внутреннего согласия по отношению к своей жизни. Для хорошего соотнесения с собой
ему не хватает признания, уважения, того права, которое говорит ему: то, какой он есть, и то,
что он делает, – правильно, особенно в том случае, если он сам не дает себе такого признания,
ожидая его от других. До тех пор, пока это будет так, человек страдает от одиночества, даже
если он находится в отношениях с другими людьми. Велика опасность стать зависимым от
окружающих. Никакое принятие со стороны других, никакая любовь и признание не являются
правдоподобными, насыщающими, если их нет со стороны себя самого. Страдающий от оди-
ночества сам не осуществил того, чего он ждет от других. Экзистенциальные основания для
развития этой способности мы, как правило, получаем в подарок извне, от родителей и друзей.
Но те же самые экзистенциальные основания от самих себя нам нужно еще создавать, нам сле-
дует развить их из Собственного. Для этого нужно одиночество, спокойные часы во время про-
гулок, на отдыхе, вечерами, в воскресенье, для того чтобы могло произойти это «персональное
рождение». Рождение, которое, кроме нас, никто не осуществит. Второе рождение человека –
Person-Sein, то есть рождение Персоны, – нам надлежит осуществить самим.
 
Персональная зрелость
 
Зрелая личность знает и сама создает свою экзистенциальную основу. Она проживает
свое Бытие-в-мире, свое Бытие-ценным, свое Бытие-собой, а также свой смысл и может за это
отвечать. Ей не требуется постоянное одобрение извне, которое удерживало бы ее в зависимо-
сти и в конечном итоге делало бы несвободной. Зрелая личность соотносит с собой условия
ситуации; ориентируясь на себя, она приходит к определенной позиции в отношении фунда-
ментальных мотиваций и дает внутреннее согласие тому или иному решению. Зрелая личность
сама формирует свою жизнь, у каждой личности свой неповторимый, аутентичный почерк. Ее
жизнь подобна подписи, поставленной под Бытием-здесь, подписи, которая день за днем озна-
чает внутреннее согласие в отношении мира, жизни и самого себя. Проживаемое внутреннее

8
  Название параграфа в точном переводе с немецкого «Мочь-Быть-Одному» делает словосочетание термином,
характерным для экзистенциального анализа, чем усиливает его онтологический статус, превращая в одну из форм бытия.
– Примеч. науч. ред.
9
 Обращение – духовная открытость по отношению к ценностной стороне жизни, готовность быть затронутым жизнью,
эмоционально полно проживать радостное и трагическое. – Примеч. науч. ред.
16
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

согласие в отношении жизни дает нам возможность изо дня в день вновь обнаруживать под-
линный смысл нашей экзистенции среди тысячи имеющихся возможностей. Так мы сможем
придерживаться линии аутентичного Быть-самим-собой в течение всей жизни.
Таким образом, зрелость опирается на способность занимать позиции в отношении фун-
даментальных аспектов собственной экзистенции. В по следующий период жизни человек
живет, находя максимальную опору в себе. Таким образом, его Бытие наполняется смыслом
и включается в большее Бытие. Тому, кто достигает этого, не нужно делать свою жизнь зави-
симой от жизни других людей. Благодаря внутреннему согласию в отношении собственного
Бытия у человека появляется открытый взгляд на полноту Бытия. Тот, кто открывает такую
полноту Бытия в себе самом и одобряет ее, находит ее также и в другом человеке.
 
Происхождение одиночества
 
Встречаются люди, которых принимают и любят многие: отец и мать, братья и
сестры, друзья и подруги. И тем не менее этого им недостаточно до такой степени, что у
них преобладают страх и депрессия, истерия и зависимости, агрессия и изоляция. Конечно,
так случается, когда выясняется, что в их прежнем опыте не было настоящего обращения
со стороны других людей, то, что они получали, было, по сути, скорее отвержением, против
которого они, вероятно, привыкли бороться. Но достаточно ли такого объяснения? Может
быть, следует искать решение не в прежних отношениях, а в чем-то другом? Такой человек
имеет сегодня в своем окружении все, о чем можно мечтать: много доброжелательности,
добросердечности и даже готовности его баловать, но у него нет себя! Он сам по-настоящему
еще не решился воспользоваться всем этим богатством. Кажется, что у него легкая жизнь.
Его существование представляется настолько само собой разумеющимся, что как будто бы
ничего не стоит. Ему бесплатно подают множество того, что является ценным для жизни,
– но для него это нечто вроде ненужной благотворительности. Словно бы эта бережно упа-
кованная в вату, комфортная, устроенная жизнь ему по-настоящему не достается. Она не
становится для него вызовом. Он никогда не удивляется тому, что он вообще есть. Он мог
бы узнать о том, например, что можно жить с большим горем, что жизнь продолжается
вопреки периодически возникающему ощущению, что все должно рухнуть. Он мог бы видеть,
что жизнь все это выдерживает и открываются новые пространства. Но не видит и не
знает. Эта «упакованная в вату устроенная жизнь» душит витальные силы и перекрывает
доступ к трем персональным фундаментальным мотивациям: к восприятию (и удивлению),
к чувствованию (и эмоциональному отклику) и к чутью в отношении правильного. Если свою
жизнь рассматривать как само собой разумеющееся, то любое удивление утрачивается. То,
что является само собой разумеющимся, не стоит того, чтобы это эмоционально прожи-
вать. То, что является само собой разумеющимся, мы не ощущаем, потому что мы к этому
привыкли. Будучи подобным образом «экзистенциально кастрированным» и духовно притуп-
ленным, человек попадает в пустоту и одиночество «экзистенциального вакуума »10, в кото-
ром, надо надеяться, наконец возникнет беспокойство.
Чаще встречается противоположный опыт. Вместо бережной ватной заботливости в
отношениях между близкими людьми в определенной степени правит кнут. Есть немало людей,
которых никто не принимает, которые путаются под ногами и кажутся лишними. Они никому
не нравятся. Где бы они ни находились, они всегда мешают, они всегда мешали. Из-за них
мать должна была всем жертвовать, из-за них отец отказался от своей свободы и был вынуж-
ден жениться «на этой женщине», из-за них родители не развелись. Их жизнь с самого начала
не представляла собой ценности для других, она была обузой. Им незнакомо признание, они

10
 Термин В. Франкла. – Примеч. науч. ред.
17
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

знают только издевку. Везде они делали «все неправильно», нигде их не принимали всерьез.
Сегодня они не выносят похвалы, потому что не могут в нее поверить. Они как лишенные прав.
Родители лишили их права быть любимыми, потому что они не соответствуют ожиданиям. От
них ожидали чего-то другого. И такими, какими они были, их нельзя было любить. В школе они
были агрессивны, беспокойны и у них были плохие отметки. Они курили, проводили время в
запретном общении с девочками и мальчиками, а не за домашними заданиями. Их ужасные
манеры остались. Они находятся на краю экзистенции, побитые и отвергнутые. Они влачат
свое существование в арктическом холоде изоляции, вдали от человеческого тепла. Это соци-
альное существование на краю, которое можно найти во всех социальных слоях. Часто кажется
чудом то, что они еще живы, что они смогли выжить на такой скудной экзистенциальной почве.
В этом случае застывают витальные функции духовной Person: восприятие, эмоцио-
нальное чувствование и интуитивное чутье. «Нокаутированная жизнь» человека не дает ника-
кого повода удивляться тому, что он есть на свете. В его положении он не знает, хочет ли
вообще жить. Было бы слишком больно, если бы он действительно подпустил к себе такого
рода переживания – они могут разрушить его окончательно. Поэтому он больше себя не чув-
ствует, он стал сам себе чужим, словно «побитая собака», без достоинства, полный отчаяния.
Если жизнь такова, то интуитивное чутье замерзает: «Эта жизнь безнадежна! Разве можно
чего-то ожидать впереди? Еще немного подожду, но долго я так не выдержу». Здесь развилось
одиночество, которое пронизано опытом отвержения, лишения достоинства. Может случиться
так, что страх или депрессия, истерия или зависимость завладеют этим человеком. Конечно, в
процессе экзистенциального анализа будет установлено, что не весь опыт этого человека был
только отвержением, что в нем содержались также и обращение, и форма признания, которое
его, вероятно, удержало в жизни. Однако этого недостаточно. Этому человеку недостает чего-
то еще: ему недостает самого себя. Решится ли он на свою жизнь?
Ни пряник в первом случае, ни кнут во втором не дают человеку того, что могло бы питать
его персональное бытие. Такого рода голод вызывает сомнения и неуверенность в жизни, не
важно, баловали человека или били. Потому что жизнь требует решимости жить.
Решимость эта является таким же ее непреложным условием, как еда для жизни тела:
несмотря на все обстоятельства, мы должны прожить нашу жизнь вплоть до добровольной
или недобровольной смерти (см. Kühn, 1988). В этом вопросе жизнь не спрашивает нашего
мнения, она неумолима: «Ты есть здесь. Хочешь ты того или нет. Ты не можешь уйти от этого.
Ты должен дотронуться до жизни, принять ее. Если ты не хочешь ее принять, то выброси ее.
Но для этого ты все равно должен до нее дотронуться. Ты не можешь не жить, по крайней
мере до своей смерти, по крайней мере до самоубийства, хотя бы до него. Ты должен жить –
и именно поэтому ты должен решить: умереть или жить? Но жить ты должен, должен, пока не
умрешь. Итак, решайся!»
Жестокость переживания себя покинутым, так же как и жестокость подавления, застав-
ляет застыть персональные витальные функции. Person становится нечувствительной. Однако
ее страдания вырастают до уровня экзистенциальной беды только в том случае, если человек,
покинутый и преданный другими, к тому же и сам себя предает, оставляет в беде, побитый,
бьет себя сам. Это невероятно тяжело – быть покинутым и, несмотря на одиночество, стоять за
себя самого. В нас есть тенденция подражать тому, что делают с нами другие. Нам не нравится
больше быть к себе справедливыми, если другие несправедливы к нам. Таким образом, поки-
нутый человек часто является покинутым и самим собой. Покинутый – или еще ни разу себя
не посетивший, еще ни разу себя не встретивший у основы Бытия. Разве нам всем в какой-
то степени не знакома такая покинутость? Хоть мы и родились, хоть и «заброшены» в жизнь,
но не встречены ни другими, ни самими собой. Решающий, последний шаг к экзистенциаль-
ной жизни исходит от нас самих, а не от других. Снова следует повторить, что обращение со
стороны других не заменяет собственного обращения, открытость к моей персональности со
18
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

стороны близких не заменяет моей собственной открытости в отношении вопросов к миру,


жизни и себе самому. И первый из них – это вопрос Бытия-в-мире.
 
Первая фундаментальная мотивация: занимать жизнь как пространство
 
Самое важное событие – родиться на этот свет. Вообще быть здесь. Это – начало всего.
Поэтому Быть-здесь вначале означает совсем скромное: «Я есть!»… Давайте же на минуту
остановимся. Сколько всего с этим связано, какое это чудо! «Я есть! При любых жизненных
обстоятельствах – я есть!» Это – онтологическая основа нашей жизни, начало всей правды в
жизни. Ее следует познать, мы должны ее почувствовать. Это основа бытия – переживание,
что я рожден в мир, который идет мне навстречу, который мне противостоит и раскрывает для
меня свое пространство. Это переживание дает мне почву и основание. Без этого контакта с
«основой Бытия» жизнь пронизана страхом. Любое маленькое страдание, любое отклонение
от привычного становится угрозой, а радость – сомнительной и неправдоподобной.
Основа бытия раскрывается в опыте проживания граничащего с банальным факта: «Я
есть!» Этот опыт, к счастью, нам доступен, основа бытия всегда имеется. И маленькие дети
играют с этой базовой структурой Да-зайн, когда они прячутся и потом дают себя найти: неожи-
данно они «не здесь», а потом все-таки «снова здесь». Они приобретают бессознательный, но
глубокий опыт, что «небытие» не отменяет Бытие. Потому что Да-зайн, Бытие-здесь, является
настолько само собой разумеющимся, что часто на него просто не обращают внимания. Тогда
доступ к нему может быть утрачен. Для доступа, однако, важна не рефлексия, а проживае-
мый опыт. Хотя мышление и может раскрывать основу Бытия, но в экзистенциальном смысле
речь идет не о «cogito, ergo sum». Экзистенциальный подход к основе бытия происходит через
«sentio, ergo sum» – «чувствую, следовательно, существую» – «я чувствую, что я есть». Мыш-
ление может сделать этот опыт чрезвычайно интенсивным, например, если задавать вопрос:
«Как это возможно, что я есть?» Удивляясь, я стою перед этим фактом и знаю, что не могу
его осмыслить. И какими бы жестокими ни были условия моей жизни – все равно я есть! Мое
бытие выдерживает даже самое большое горе, я остаюсь, и мир остается тоже. Фриц Кюнкель
выразился однажды по этому поводу очень точно: «Ты не можешь выпасть из этого мира». Что
бы ни случилось – он держит, держит тебя. А Сент-Экзюпери сказал: «Даже самая большая
темнота не способна погасить огонь одной маленькой свечи».
 
Опыт
 
Я сам не раз переживал такое чувство, в последний раз, когда умер мой отец. Я работал,
когда мне позвонили и сказали, чтобы я как можно скорее ехал в больницу, где моего отца
десять дней назад прооперировали. Сказали, что ему плохо.
Когда я пришел, он только что умер. Это произошло неожиданно и быстро. Я был в пол-
ной растерянности, и меня охватила сильнейшая боль. Было такое чувство, что жизнь в сле-
дующее мгновение замрет и мир исчезнет. Через некоторое время я вышел из здания. Мне
казалось, что сейчас светлый день померкнет и наступит ночь. Но солнце, к моему удивлению,
продолжало светить. Мне это было непонятно. Я помню, как во мне зародилось сомнение: а не
должен ли я негодовать? Этот свет весеннего солнца было нелегко вынести. «В небе продол-
жает светить солнце, а мой отец мертв!» – пронеслось в моей голове. И я увидел, как ветер
колышет тополя, услышал, как поют птицы, и все было так, словно бы ничего не произошло.
И постепенно, очень постепенно окружающий мир начал разговаривать со мной, и я услышал:
«Несмотря ни на что, ты живешь, ты есть. Ты должен жить дальше. Ты есть, и есть опора, есть
то, что тебя составляет, есть вечность». Внутри моей боли возникло удивление. Этого я не
ожидал! Это был невероятный опыт: сколько же горя я могу вынести и не сломаться?
19
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

Иногда я спрашиваю пациента, удивлялся ли он уже когда-либо тому, что он есть. И тут
я слышу фразы типа: «Это же само собой разумеется… Нет, собственно, еще ни разу… Это
нормально, что я есть, может быть, другие должны этому удивляться?..»
 
Вопросы к себе самому
 
Движущую силу этой фундаментальной мотивации мы можем интроспективно почув-
ствовать в себе самих. Я задам в этой связи несколько вопросов, осторожных вопросов, кото-
рые вы, вероятно, уже задавали себе сами.
* Я живу, я есть здесь – но ощущаю ли я это? Чувствую ли я: я есть? Чувствую ли я
это своим телом? В этом мире? Чувствую ли я в нем опору?
* Действительно ли я полностью здесь? Есть ли я здесь, в своей семье, с моим другом, с
детьми, проживаю ли эти мгновения, действительно ли я здесь, или же чувствами и мыслями
я на самом деле больше отсутствую?
* Удивлялся ли я уже когда-либо по поводу того, что я есть? Именно я – здесь, в этом
мире? И в это время, не в прошлом веке и не в будущем! Удивлялся ли я, потому что замечал:
я не могу понять, как же это вышло, что я есть, ведь меня могло бы не быть?
* Я есть здесь, у меня есть пространство на улице, дома, в профессии – но заполняю
ли я его? Можно ли обо мне сказать, что я хорошо осваиваю пространство, чтобы быть
здесь? Есть ли у меня собственное пространство в профессиональной области, в отношениях
с коллегами, на отдыхе и дома? Могу ли я активно занять пространство для себя самого?
Освобождаю ли я пространство для того, что является для меня важным? Или же я вновь и
вновь заполняю его тем, что делаю по привычке, а самое важное всегда приходит в последнюю
очередь, так что ему не остается места? Даю ли я пространство своим чувствам? Защищаю
ли я пространство своего мнения, своей правды, своей любви? Дышу ли я тем пространством,
которое во мне есть? Чувствую ли я наполненность своим «внутренним пространством»?
* Где мне дают пространство, где мне дают быть? Где я защищен? Защищен ли я
внутри себя, могу ли я хорошо быть у себя? Могу ли я сам дать быть себе, своим чувствам,
страхам, радостям, влечениям? Или же я должен с собой бороться, прятать от себя что-
то, обесценивать, отвергать? Где я могу хорошо быть? Где я принят? Где моя родина?

Несмотря на свою простоту, эти вопросы, скорее, непривычны. Не всегда легко дать на
них ответ. Они все же ведут в одну из самых глубоких сфер человеческой мотивации туда,
где человек коренится онтологически. Но может быть, вам стоит обратить внимание на то,
какой резонанс эти вопросы вызывают в вас: сопротивление, удивление, потрясение, насмешку,
удушье, освобождение? Это возникающее в ответ настроение достойно того, чтобы принять
его всерьез. Также и оно может проложить путь к основе бытия.
 
Принятие условий
 
Первое, что движет человеком, – это желание мочь-быть-здесь, в-этом-мире. Если это не
обеспечивается, то все остальное – тоже. Для Бытия требуется жизненное пространство. Это
первое, связанное с миром, телесное задание для духовной Person: «Создай свое пространство,
займи его, заполни его, будь полностью здесь, решись на то, чтобы быть полностью здесь, не дай
вытеснить себя. Заполни то место, которое ты получил в мире на время, не живи в полсердца.
Поселись там, где ты есть, пускай корни. Где бы ты ни был, будь там. Там твой мир, там ты
можешь быть дома. Временно. Но раз ты есть – тогда будь здесь!»
Бытие-здесь привязано к условиям этого мира. Действительно быть здесь означает при-
нять данности существования с их ограничениями. Возраст, пол, национальность, состояние
20
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

здоровья, социальный статус в данный момент – то, что есть, и то, что мы не выбирали. Только
приняв эти данности существования, мы можем пережить твердое основание: пространство,
опору и защиту этого мира. Тот, кто все-таки не хочет признавать свои жизненные обстоятель-
ства, кто только отвергает и жалуется, у того нет почвы и дома. В этой бездомности, когда
потеряна основа жизни, постепенно исчезают и основания, чтобы жить.
Чрезвычайно важной предпосылкой развития способности занимать собственное жиз-
ненное пространство, является чувство, что у нас есть пространство рядом с другими людьми,
что они нас принимают. Конечно, легче «заселить территорию» собственной экзистенции, если
есть кто-то, кто тебя к этому приглашает. Но если ты сам не занимаешь свою территорию, то
тем самым выбираешь себе участь квартиранта в своей жизни и рискуешь так никогда и не
стать собственником. В этом не было бы ничего плохого, если бы это не делало зависимым –
зависимым от принятия со стороны других.
Тот, кто сам не может принять свои сильные и слабые стороны, кто отвергает свои жиз-
ненные условия, тот все сильнее будет стремиться к тому, чтобы быть принятым другими. Они
должны сделать для него то, чего не может он сам: принять его. Однако для окружающих это
чрезмерное требование – и подобных людей так и воспринимают, как предъявляющих к дру-
гим чрезмерные требования, которые в принципе не выполнимы.
С другой стороны, мы по большому счету все-таки вряд ли сможем себя принять, если
нас не принимают другие. И то и другое должно быть в наличии. Если другие нас не прини-
мают, если близкие нам люди отказывают нам в пространстве, отклоняют наши идеи, мнения,
потребности и желания, то нам нужно бороться. К счастью, мы не являемся только жертвами
и не во всем и не всегда находимся в зависимости от других. Мы можем также сами занять
пространство для себя, если другой его не предлагает. Это, конечно, ведет к агрессии и ссорам,
или же пространство занимается тайно. Потому что оно нам нужно для жизни. Некоторые при-
нятые в обществе «правила человеческого общежития» созданы без учета естественных нужд
отдельного человека – они оставляют ему слишком мало пространства для жизни. Жизнь, у
которой нет пространства для развития, чахнет и постепенно угасает. Может быть, уж лучше
перешагнуть через некоторые нормы поведения и попытаться жить в соответствии с другими
нормами? Ведь жизнь по своей сути не есть то, что непременно должно быть выстрадано, ско-
рее – выстроено!
Быть принятым означает «Мочь-Быть». Если я где-то могу быть, это означает, что мне
также дают быть. Это касается и меня самого: я сам даю себе быть! Чаще труднее дать быть
себе самому, чем дать пространство другим. Тяжелее всего давать себе пространство, когда
мы имеем дело со страданием, страхом, депрессией. Мы не хотим, чтобы они были в нашей
жизни. Любыми средствами мы пытаемся от них избавиться, прячемся, прибегая к алкоголю
или к медикаментам, пытаемся побороть, устраивая ссоры и проявляя агрессию, – со своей
депрессией, со своим страданием, со своим страхом я не могу жить. Вопрос для меня стоит
так: или симптом – или я. Ибо они не оставляют пространства мне.
Но действительно ли это так? Или же мы сами отнимаем у себя пространство, потому что
не принимаем жизнь, а ориентируемся лишь на представление о ней, то есть о том, какой она
должна была бы быть, чтобы это была хорошая жизнь. Однако то, что мы не хотим принять,
мы все-таки должны сначала принять, чтобы впоследствии иметь возможность это изменить:
«Нужно принять это, потому что это есть в моей жизни. То, что есть, не может исчезнуть.
Конечно, это не должно оставаться таковым. Но пока это так. Этот страх – мой страх. Моя
печаль. Мое одиночество. До тех пор, пока я не хочу всего этого видеть, это лишает меня
основы экзистенции. Если я на это посмотрю, приму, возьму в руки, вероятно, я смогу это
изменить». Когда человек не может помочь себе сам и у него появляется чувство, что здесь
для него нет пространства, нет места, тогда он беззащитен и им овладевает страх. Страх – это
чувство, что при данных условиях ты не можешь здесь быть.
21
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

Я хотел показать, что для мотивации человека сначала, в первую очередь речь всегда
идет о том, чтобы мочь быть здесь. Он хочет иметь пространство для этого, он ищет крышу
над головой, место для жизни. Если у человека будет хотя бы кусочек пространства, он может
дать быть себе и другим. В таком опыте коренятся две огромные духовные способности людей:
любовь к правде и миролюбие. Тот, кто говорит правду, говорит, что произошло. Тем самым он
дает пространство тому, что есть, дает быть фактам. Люди, которые не говорят правду, имеют
дефицит пространства в своей жизни. Для того чтобы удерживать для себя пространство, они
ищут выход во лжи. Или в мире мечтаний и фантазий. Вероятно, имеет смысл поразмышлять
об этой закономерности. Когда в школе мы сталкиваемся с детьми, которые лгут и фантази-
руют, зададимся вопросом: достаточно ли им пространства для их планов, идей, желаний в
реальной жизни?
Где пространства достаточно, там царит мир. И наоборот, если мы отбираем у человека
пространство, он начинает защищаться. Причина агрессии коренится в сужении жизненного
пространства – агрессивен тот, кто чувствует себя загнанным в угол.
 
Вторая фундаментальная мотивация: стремление к ценности жизни
 
Давайте перейдем ко второй экзистенциальной мотивации. Первая мотивация создала
нам возможность для существования – защищенное жизненное пространство. Но пока в нем
отсутствуют пульс, тепло, все то, что делает жизнь живой и уютной. Просто «мочь-быть»
похоже на жизнь в казарме: выжить можно, но хорошей жизнью это не назовешь.
Таким образом, мы хотим большего, чем просто существовать! Мы хотим, чтобы наша
жизнь была хорошей. Мы ищем то, что сделает ее достойной того, что бы ее проживать. Чело-
век лишь тогда приобретает экзистенциальный дом, когда он чувствует, что его жизнь имеет
ценность. Он хочет, чтобы в этом доме были люди и вещи, которые он может любить. Иначе в
его доме будет холодно и пусто. И он хочет, чтобы были люди, которые любили бы его. Мы не
только хотим испытывать чувство удивления перед тем, что мы есть. Мы хотим чувствовать:
это хорошо – что я есть, что я жив. И это то, что очень глубоко нас волнует.
 
Развитие фундаментальной ценности
 
Чтобы это почувствовать, человеку для начала нужны другие люди, которые хотели,
чтобы он был, и все еще хотят этого. Это является фундаментальным для экзистенции – узнать
от других: «Хорошо, что ты есть!» Это греет в течение всей жизни, если человек смог по чув-
ствовать, что есть мать, которая хотела, чтобы он жил. Что есть отец, для которого важно, что
он есть. Это обращение со стороны других подобно иск ре, из которой может возгореться соб-
ственная любовь к жизни.
Если вы спросите меня, можно ли полюбить свою собственную жизнь, если тебя до этого
не любили другие, то я не смогу уверенно ответить «да». Я не могу себе представить ничего
иного, ведь искра любви к жизни подобна зачатию самой жизни – это должны сделать другие.
«Ты старше, чем Я», – сказал Ницше. Мы были зачаты в отношениях, выросли в отношениях,
в теле матери, и мы переживаем себя как Я по отношению к своей жизни намного раньше,
чем можем это выразить. Отношения являются таким же основополагающим фактором жизни,
как и защищенное жизненное пространство. Поэтому человек всегда живет в пространстве
отношений, которое и есть культура, – в пространстве передаваемых из поколения в поколение
и вновь приобретенных ценностей. Рядом с ценностью жизнь как бы воспламеняется, и этот
огонь жизни мы несем в себе. Вопрос о том, способны ли мы сами зажечь его, или зависим в
этом от других, в принципе является бессмысленным. Потому что никто не может жить,
находясь вне отношений, даже если он сам зажег ценность собственной жизни.
22
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

Мы мотивированы переживать свою жизнь как ценность и хотим, чтобы это чувствовали
и другие. Мы хотим услышать: «Как хорошо, что ты есть!» Как редко мы говорим друг другу:
«Хорошо, что ты есть! Я радуюсь тебе. Ты мне нравишься». Не стесняемся ли мы в нашем
социуме выражать чувства подобным образом? Сегодня приходит в упадок культура близости
с окружающими людьми, поэтому в наших дворцах из стекла и металла становится холодно.
Обращенное к нам извне теплое чувство важно и согревает нашу жизнь. Однако его недо-
статочно для того, чтобы развить собственную любовь по отношению к жизни. «Да-жизни» мы
должны произнести сами. Это остается задачей Person: дойти до глубины жизни и измерить ее
ценность. Несомненно, это часто происходит спонтанно, бессознательно. Но мы можем и сами
запросить «Да – жизни»: «Я есть. Ладно. Но как это для меня – то, что я есть? Это хорошо? Это
груз для меня – жить, или я пока не определился?» – Могу ли я для себя и перед собой сказать:
«Конечно, что-то могло бы быть в моей жизни и лучше, но все равно хорошо, что я есть на
свете. Я с этим согласен – я хочу жить!» А если я не могу это сказать, если я этого не чувствую:
«Чего мне не хватает? Что мне мешает? Что бы я мог сделать для того, чтобы стало лучше?»
Этот вопрос: «Хорошо ли, что я есть?» – относится к фундаментальной ценности жизни.
Если я люблю жизнь, могу сказать жизни «Да», тогда и опыт, и даже страдания станут цен-
ными. Если же для меня это «Да-жизни» пока не звучит, то какую ценность могут иметь заход
солнца, концерт, любовь? Если переживание фундаментальной ценности отсутствует, человек
склонен к внутреннему отступлению и страдает от пустоты и холода голого Бытия. Отсутствие
внутреннего согласия по отношению к жизни, «Нет-жизни» характеризует депрессивный мир
переживаний. Человек страдает от отсутствия ценности своего Бытия, если не может почув-
ствовать в себе согласия по от ношению к тому факту, что его жизнь продолжается (именно
почувствовать, а не обязательно осознать). Я хочу рассказать историю молодой женщины. Из
нее становится понятным, насколько жизнеутверждающим может быть поиск ценности жизни,
если не было пережито теплого отношения со стороны значимых людей. Когда мы так глубоко
всматриваемся в жизнь другого человека, то можем осознать, что нам самим это тоже знакомо.
Различаются лишь оценка и масштабы.
 
Борьба Килли за любовь
 
Килли 28 лет. Она молодая современная женщина. Изучала
фармакологию и теперь работает в аптеке. Она очень симпатичная, и ее все
любят. Быть любимой – с юных лет она придает этому большое значение.
Она посвящает этому много времени. Она часами сидит с коллегами,
друзьями и клиентами, если чувствует, что им это нужно, даже тогда,
когда ей самой давно хотелось бы пойти домой. Однако она остается,
слушает, смеется вместе с ними и за это в качестве награды получает их
любовь и новые приглашения. Потом она задает себе вопросы: «Что мне это,
собственно, дает? Для чего я это делаю?» Нередко она, полная раздражения,
ложится спать далеко за полночь.
Килли хочет быть любимой. Она боится, что может не быть
достаточно ценной для других людей и из-за этого утратит их внимание
и дружбу. С одной стороны, этот страх парализует многие ее действия,
когда она остается одна, однако, с другой стороны, он побуждает ее к тому,
чтобы жить ради других и быть незаменимой. Благодаря этому она получает
их внимание и теплоту. Вместе с тем из-за страха она легко становится
ревнивой: другие могут отнять у нее желанное внимание. Эти привычные

23
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

переживания забирают все ее силы: «Я должна очень напрягаться, чтобы


никто не мог сказать: она не такая хорошая, как другие». Как это произошло?
Килли хорошо помнит, когда она сменила свой естественный и
непосредственный темперамент на робкое и приспособленческое поведение.
Когда-то учитель в школе сказал ей: «Такой, как ты, не место в гимназии.
Вот увидишь, ученики засмеют тебя, как только ты откроешь рот, а
учителя будут строго наказывать за твои шалости». Эта педагогическая
мера пробрала Килли до мозга костей. Она поверила учителю. Еще сегодня при
воспоминании об этой фразе она испытывает удушье. Последствием было
то, что, начиная с первого дня учебы в гимназии, она тихо и послушно сидела
в классе и потом тоже вела себя безукоризненно. Ее учитель наверняка мог
бы гордиться ее поведением. Инстинктивно или случайно, но он нашел слабое
место Килли и затронул ее нарушенную фундаментальную мотивацию. А
может быть, уже тогда по ней можно было заметить: эта маленькая
девочка ведет постоянную борьба за то, чтобы быть любимой?
В наших терапевтических беседах с Килли речь все больше и больше
шла о травмирующем переживании того, что от нее отвернулись, и это
она стремилась компенсировать, выпрашивая внимание. Все чаще Килли
вспоминает своего отца. В связи с ним она впервые пережила, что она
нежеланна. Обращаясь к своим воспоминаниям, размышляя над ними, она
обнаружила, что он никогда с ней не разговаривал, никогда до нее не
дотрагивался, не обменивался с ней нежностями. «Мы, дети, были для
него даже не пустым местом – только грузом». Когда в воскресные дни
они решали головоломки, она была лучшей среди своих братьев и сестер.
«Однажды отец сказал: „Ты сообразительный ребенок“. Это было самое
замечательное чувство в моей жизни! Я хорошо это помню и иногда говорю
так себе и сейчас. Это как бальзам. Это было подобно объяснению в любви».
Немного позже она говорит: «Кажется, что мне необходимо вновь и вновь
воспроизводить это чувство». Ее глубокая тайна – это страх, что она
неполноценная. Чувство страха ясно говорит ей: «Я та, которая не нравилась
даже собственному отцу. Поэтому я должна все делать очень хорошо и
очень стараться, чтобы понравиться кому-нибудь». После наших бесед у
Килли начался период интенсивных снов об отце, которые имели агрессивное,
сексуальное, ярко выраженное эротическое содержание. Она вспоминает, как,
начиная с 13-летнего возраста, делала все возможное, чтобы влюбить в
себя отца, как при этом чувствовала себя виноватой. Килли обнаружила,
что она еще и сегодня пытается пробудить в мужчинах любовь, а потом в
растерянности не знает, что делать с эротикой, которую получает в ответ.
Потому что эротика ей, собственно говоря, не нужна. Она ищет только
теплоты, но не сексуальности. Килли живет, подчиняя свою жизнь одному
вопросу: «Имею ли я хоть какую-то ценность?» Для ее отца ее жизнь была не
в счет. Несмотря на все стремления и все старания, она не получила от него
признания собственной ценности. Наши разговоры на эту тему наполнили
Килли печалью. Помолчав, она вдруг призналась в том, что приносит ей
самую большую боль, которую она в течение всей своей жизни отчетливо и
сознательно носила в себе. Она сказала: «Я вам еще кое в чем не призналась.
Я до сих пор просто не могла сказать. Когда мне было 9 лет, мой отец
разозлился на меня и сказал, что он вообще хотел, чтобы моя мать сделала
аборт». Килли на мгновение замерла и сквозь слезы добавила: «Наверное,
24
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

это было бы лучше». Быть в такой степени нелюбимой и переживать то,


что твою жизнь считают совершенно ненужной, внутреннее согласиться
с этим – означает выносить боль, которая близка к границе выносимого.
«Это как смерть. Я боюсь этого чувства. Поэтому я делаю все, что от
меня требуют, чтобы снова не воз никло чувство, что я никому не нужна. Я
ужасно боюсь, что кто-то снова что-то такое скажет, пусть даже в другой
форме. Я боюсь быть неблагодарной». Отец никогда не повторял больше, что
он желал аборта. Но Килли постоянно получала иные подтверждения того
же самого: «Прежде всего через постоянные упреки, что я неблагодарная,
если я не делала того, что он хотел». Отношения с отцом до сих пор
вызывали в ней это ужасное чувство: «Лучше бы меня вообще не было».
Это чувство запечатлелось в ее теле и в ее поведении. Ей не нравится
ее тело, ее фигура, ее лицо, волосы, грудь. Ей даже не приходит в голову
сделать самой себе что-то хорошее. «Мне ничего не нужно: картины, цветы,
изысканные вещи, красивая одежда. Этого я не стою». Она живет без
доброжелательности по отношению к себе самой. Хотя ее выживание
обеспечено. Но она холодна и трезва. Ее существование носит прагматический
характер. Если она покупает себе новое платье, то это для дела – чтобы
прилично выглядеть и соответствовать положению. А иногда она говорит
себе: «Я заслужила этот подарок, покупку платья, потому что я добилась
того или иного». Но чаще Кили покупает красивую одежду как средство
для достижения цели. Она говорит: «Я не могу не купить платье, которое
мне действительно идет, делает меня привлекательней. Тогда я должна
его иметь, и я покупаю, потому что в нем меня будут больше любить». В
таких вопросах Килли находит замену отсутствующей фундаментальной
ценности. Она действительно не может сказать себе: «Хорошо, что я есть».
Ее пугает, когда она обнаруживает ненависть к себе самой: «Оказывается,
я не безразлично отношусь к себе, я себя ненавижу. Сейчас, когда я начинаю
это осознавать, это меня пугает. (…) И я вижу, как прочно сидит во мне эта
негативная установка. Если я кому-то нравлюсь, я обычно говорю себе: „Из
этого ничего не может получиться“. Я несу в себе чувство, что не могу кому-
то понравиться». Поэтому для Килли хорошее отношение других никогда не
будет достаточным. Как будто любовь других людей не может достичь ее
души. Если бы Килли знала только чувство обесценивания со стороны отца и
не имела противоположного опыта, в особенности в отношениях с матерью,
вероятно, она стала бы очень депрессивной. Однако Килли страдала только
от отдельных депрессивных периодов. Ее всегда воодушевляла собственная
сильная воля к жизни. «Вероятно, я по натуре борец, – говорит она. – Я особо
не расстраиваюсь по поводу того, что я себя ненавижу. Потому что говорю
себе: я не согласна с тем, что ненавижу себя!» Разве это не удивительно? Она
просто с этим не согласна!
Почему она смогла не согласиться? Мы видели, что для Килли всегда
было недостаточно обращения со стороны других, поскольку она не могла
сама себе дать обращения. Но дальнейший анализ выявил очень важный
факт: в самой глубине у Килли сохранилось согласие в отношении жизни, ее
отец лишь притушил его, но не разрушил. Килли сама была очень удивлена,
когда она в конце сеансов заметила, что в отношении своей жизни уже с
детства заняла бессознательную позицию, которая проявила себя позднее
как «бойцовская натура». Не зная об этом, она проживала экзистенциальную
25
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

установку: «Несмотря ни на что, я стою того, чтобы вступаться за свою


жизнь и бороться за ее ценность». В этом самом глубоком, спрятанном и
никогда не высказанном «Да» в отношении собственной жизни коренилась
сила ее воли, ее желание жить. Она сохранила интуитивное чувство в
отношении жизни: в принципе и несмотря ни на что, это все же хорошо
– жить. Ее опыт отношений с отцом как бы замутил ее собственную
ясность в этом вопросе. Под его влиянием она утратила контакт со
своей фундаментальной ценностью. Она напряженно всматривалась в других
людей, ожидая, что они ее спасут. И вновь обнаружила, что она несет в себе
это «Да-жизни». Поэтому теперь ей больше не требовалось ожидать его от
других, а она могла сохранять его живым в обращении к себе самой. Вероятно,
это было для нее столь же важным событием, как для меня увидеть, как
она, продираясь сквозь привычную невротическую неуклюжесть, старалась
сделать свою жизнь полезной и целостной и при этом боролась за то, что
так важно для всех нас: за то, чтобы получить любовь.
Обращение происходит благодаря тому, что я могу этому уделить время. Любовь прекра-
щается, если у людей нет времени друг для друга. Уделить самому себе время означает иметь
покой (не отключаться, а пребывать в собственном ритме, подобно раскачивающимся качелям
или маятнику), это означает позволять себе то, что нравится, и потому доставляет радость
(наслаждаться, смаковать, не потреблять), это означает отдых, праздность, ничего-неделанье.
На этом уровне мотивации закладывается фундамент способности к переживанию цен-
ности того, что было достигнуто и создано (творческие ценности), а также хорошего и люби-
мого, настоящего и прекрасного (ценности переживания), честного и истинного (ценности
позиции). Насколько же это важно – ухаживать за переживанием ценности! Потому что в каж-
дой задушевной беседе, в каждой хорошей книге, на каждом покрытом только что выпавшим
снегом лугу вновь загорается искра, которая делает возможным почувствовать жизнь как цен-
ность, как чудо.
По большому счету это предназначение каждой культуры – выдвинуть то, что является
ценным для жизни этого времени и для его людей, и побудить к тому, чтобы за этим ухаживали.
Культура будет жива до тех пор, пока она будет представлять собой уход за ценным для жизни.
Когда в рамках какой-то культуры для ценного (в большом и малом) нет времени или же путь к
нему закрыт неврозом либо особенностями цивилизации, тогда возникает эрзац. Тогда внут-
ренняя личная жизнь человека подвергается нашествию внеш них воздействий. Определяю-
щими становятся авторитеты, и они приобретают тоталитарную власть. Люди самозабвенно
пытаются отвечать требованиям других людей или соответствовать нормам. Жизнь превраща-
ется в выполнение списка предписаний. То, что человек думает сам, воспринимает, чувствует,
больше не является хорошим само по себе. Постоянное напряжение, связанное с желанием
всегда и везде отвечать требованиям, становится стрессом. Тот, кто всегда должен быть хоро-
шим, быстро истощается. И в конечном итоге только депрессия защищает измученного чело-
века от полного истощения.
 
Третья фундаментальная мотивация:
иметь право на свою собственную жизнь
 
Возвращаясь к последовательности трех мотиваций, можно сказать: тот, у кого есть
жизненное пространство и жизненная ценность, уже может выжить. То, что он имеет,
– это уже немало, это хорошо и прочно. Но еще отсутствует особая личностная нотка.
Если мы снова вернемся к образу дома, то это будет дом, в ко то ром уже все установлено,

26
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

подведены вода, отопление, стоит необходимая мебель, но пока еще отсутствует индиви-
дуальный стиль и вкус хозяина не проявлен. Для полной жизни недостаточно того, что в
комнате стоит какая-то кровать, какой-то шкаф, висит какая-то картина… Подходят ли
предметы друг другу? Нравятся ли они? Должен ли у меня быть именно этот шкаф, именно
эта кровать?
В переносе на собственную жизнь это означает: недостаточно сказать: «Хорошо, что я
есть». Когда это условие обеспечено, можно обратиться к следующей теме. Жизнь вновь бро-
сает нам вызов и требует, чтобы мы не просто были, но также были самими собой. Нас призы-
вают теперь к оценке самих себя: «Это правильно то, какой я есть? Готов ли я ответить за себя
и за свои поступки? Имею ли я право быть собой, быть таким, какой я есть?»
На этом третьем уровне мотивации речь идет о признании важности очень специфиче-
ских переживаний, размышлений, интуиций и действий. Мы глубоко нуждаемся в том, чтобы
уважать себя как Person. Каждый человек как Person имеет достоинство, и в этом он непри-
косновенен. Это относится к сущности человека – желание быть увиденным другим как Person.
У каждого человека в этом смысле есть лицо, и он хочет его сохранить. Нас глубоко задевает,
если нас осуждают, презирают или высмеивают. Нам нужно признание нашего собственного
способа, которым мы индивидуально и персонально формируем нашу жизнь. Чего-то подоб-
ного «коллективной защите вида» нам недостаточно; нам нужно индивидуальное, персональ-
ное признание.
Поэтому Бытие в качестве Person прежде всего требует отграничения собственного от
другого, не моего, благодаря чему и принимается во внимание неповторимость и единствен-
ность Person. Человек хочет быть самим собой, для этого он должен уметь отстаивать себя в
том, какой он есть и что он делает. Поэтому он хочет правильно жить и оправданно действо-
вать и таким образом иметь способность выдерживать оценивающий взгляд других, как это
описывает Эммануэль Левинас в своем основном труде по Этике 11.
Эта третья мотивационная сила Person прорывается на уровень ответственности и стрем-
ления чувствовать себя оправданным перед лицом себя и других. Что позволено и что я могу
себе позволить? Где границы и где мои границы? На основании отграничения собственного от
чужого человек развивает способность к толерантности; способность к признанию инаковости
и достоинства других, не отказываясь от Бытия самим собой. Наши чувства справедливости
и этики являются выражением именно этого мотивационного стремления: стремления к при-
знанию и уважению Person.
 
Влияние других
 
Подобно тому как мы поступали в рассуждениях о предыдущих мотивациях, мы могли
бы теперь рассмотреть, как развивается индивидуальная история признания собственной
Person и ее способностей. Здесь мы вновь обнаруживаем, что тому, кто в жизни получал недо-
статочно признания, тяжело уважать свои переживания, интуицию и волю.
Если мы попробуем проанализировать семьи, в которых детей не уважали, где их бытие
собой игнорировалось, то зачастую обнаружим родителей, которые любят своих детей только
при том условии, что они послушны. С точки зрения терапевта, вряд ли есть что-то более
ужасное, чем послушные дети. Будучи пациентами, бывшие послушные дети говорят: «Мои
родители меня любили и все мне давали. Но только тогда, когда я был таким, как им хотелось,

11
 Э. Левинас (1906–1995) – философ и педагог. Основой философии считал этику, ее центральные понятия «Другой» и
«Встреча с Другим». В этом вопросе полемизировал с М. Хайдеггером. Основной труд «Время и Другой. Гуманизм другого
человека» вышел вскоре после войны (В русскоязычном издании: пер. Парибка А. В. СПб.: Высш. Религ. Школа, 1999). –
Примеч. науч. ред.
27
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

и если я делал то, что они требовали». Можно было бы сказать, что любовь на поводке условий
делает ребенка собакой. Находясь под прессом того, что его могут лишить любви, он учится
приспосабливаться, вместо того чтобы учиться мужеству и самостоятельности. Он начинает
не доверять своим собственным чувствам, когда слышит, что родители всегда правы и всегда
знают, что для него является правильным. Упрекая его в том, что он пока не зарабатывает себе
на хлеб, они связывают его отсутствием каких-либо прав. «Пока ты ешь мой хлеб, я определяю,
что происходит в этом доме!» – рядом с такой важной персоной отца даже у матери нет шансов
быть уважаемой, не говоря уж о том, что ребенок может продемонстрировать свою волю или
проявить свои чувства. «Я всегда должна была только функционировать, и если я это делала,
то был мир. Так же вела себя и мать. Всю свою любовь ко мне она вкладывала в мою одежду,
все время хотела меня красиво нарядить. Я должна была всегда мило выглядеть, всегда носить
юбочки и блузочки. Мне это никогда не нравилось. Позднее я хотела носить джинсы, как вся
молодежь. Постоянно были ссоры. Я никогда не чувствовала, что меня понимают в семье, я
никогда не имела права быть такой, какой была. (…) Они также не принимали моих друзей. В
конце концов, мать выгнала меня из дома, потому что я больше не соответствовала ее образу.
„Такая ты мне больше не нужна“, – сказала она напоследок».
Эти фразы произносила женщина, которая знала, о чем говорит. Она была неописуемо
одинока, внутренне одинока в течение всех детских и юношеских лет. Так как все в ее жизни
было нацелено на достижения и на то, чтобы хорошо функционировать, то сначала у нее разви-
лось несгибаемое честолюбие, которое сделало ее отличной спортсменкой. Потом прорвался ее
истерический невроз. Она настолько тяжело душевно заболела, что в конечном итоге не могла
даже самостоятельно ходить – одна только мысль о том, что нужно что-то делать, «совершать
новые достижения», парализовывала ее волю.
 
Достижения
 
Несколько слов о достижениях. Стремление к достижениям происходит из этого уровня
мотивации – так проявляется желание иметь право на свою собственную жизнь: ведь того, кто
достигает большего, больше уважают. Достижения приносят уважение. Символы статуса – это
показ достижений. Тот, кто выходит из «мерседеса», авансом получает больше уважения, чем
тот, кто приезжает на велосипеде. «Если ты что-то имеешь, то ты что-то собой представляешь».
Почести оказываются за достижения. Иначе мы бы все были лауреатами Нобелевской премии.
Уважать достижения и почитать людей, которые их имеют, – важно и нужно. Для этого
есть веская причина. Потому что то, что человек осуществляет и создает, действительно пока-
зывает многое из его персональной сущности и его собственных интересов. Почему же нам их
не уважать? Критичной для общества мысль о достижениях становится тогда, когда ценность
и достоинство человека ставятся в зависимость от его полезности (пожилые люди, хрони-
ческие больные, инвалиды перестают восприниматься как имеющие ценность и заслуживаю-
щие уважения).
Критичным для отношений это становится тогда, когда присутствует чувство, что право
на существование нужно купить через достижения, потому что в противном случае человек не
будет пользоваться уважением: мать – у семьи, муж – у жены или на работе, ученик – в классе…
Критичным для человека это становится, если он работает, ориентируясь только на то,
чтобы всегда быть нужным, хорошо функционировать, хорошо вписываться в систему и быть
для нее максимально полезным, и если всем этим он защищается от вопроса: «Подходит ли
мне то, каким я становлюсь при этом?» Пока это подходит другим, это должно подходить и
мне тоже… Однако при этом человек может скоро почувствовать себя примерно так, как это
описала одна женщина. Она заметила, что не может позволить себе, например, просто отдаться
прекрасному переживанию, не может принимать подарки, не чувствуя угрызений. «Я, веро-
28
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

ятно, чувствую, что это хорошо, то, что я переживаю. Но я не могу от этого получить удо-
вольствия, потому что у меня всегда присутствует такое чувство, что я, собственно, не имею
на это права, ведь я этого не заработала. Я расстраиваюсь из-за того, что не нахожу ничего,
что дало бы мне право быть здесь. Только беседовать с вами, не добиваясь выдающихся пси-
хотерапевтических достижений, мне тяжело». Она не хочет зависеть от благосклонности дру-
гих. Она покупает ежедневный входной билет в жизнь через достижения, она научилась этому,
еще будучи ребенком. «Только если я буду вести себя правильно – а это означало у нас: „буду
послушной“, – то у меня будет счастье по праву. Тогда я получу похвалу, признание. Родители
будут гордиться мной и похвалят меня перед другими, и в качестве вознаграждения я даже
смогу иногда поехать куда-нибудь с отцом».
 
Защита права быть самим собой
 
Мы можем обнаружить след третьей мотивации в нас самих. Несколько вопросов в
этой связи.
* Бывает ли так, что я чувствую себя человеком, лишь если могу предъявить какое-то
достижение? Или если я показываю, что могу? Или если я делаю что-то особенное, или если
на мне очень модное платье?
* Недоволен ли я собой, таким, какой я есть? Недоволен ли я тем, что я могу? Чувствую
ли я, что имею право быть таким, какой я есть? Имею ли я право также иметь слабости?
Выношу ли я то, что я не такой, как другие? Нравится ли мне быть таким? Или же я тогда
чувствую себя одиноким? Заставляет ли это меня приспосабливаться?

Желание защитить право Быть собой становится мотивационной силой, имеющей раз-
ные проявления. Типичными являются непрошеное стремление оправдаться, когда человеку
кажется, что он не соответствует чьим-то ожиданиям. Оправдания – это усилия сохранить
чужое признание собственной Person. Сюда также от носится любезность, когда человек слиш-
ком легко при знает других правыми. За этим тоже стоит страх, что в противном случае он
сам не будет этими другими принят всерьез и станет для них никем. Там, где эта мотивацион-
ная сила встречает препятствия, возникают давление и нетерпение, которые могут перерасти в
авторитарное подавление. Болезненное развитие в направлении сильного и постоянно меняю-
щегося приспосабливания, которое возникает на основании чувства внутренней покинутости
и одиночества, приводит к истерическому неврозу и к целому ряду личностных расстройств.
Но только за счет приспособления жить нельзя. Это было известно еще в народной психоло-
гии: «На всех не угодишь!»
Однако, если я раз за разом чувствую внутреннее согласие в отношении того, что я делаю,
и если я могу отказаться от того, что я не нахожу правильным, тогда мое стремление иметь
право быть таким, какой я есть, в конце концов находит исполнение. Уважение конкретного
собственного образа жизни требует персонального оправдания собственных действий перед
самим собой. Заданность со стороны других может облегчать или затруднять эту собственную,
внутреннюю оценку, но ни одна норма не может ее заменить. Также и здесь нам надлежит
самим дать развиться ростку самоуважения и самоценности. К этому измерению самоценности
относится и то, что я могу испытывать уважение к самому себе за то, как я это делаю. Уваже-
ние к моей тщательности, моей самоотдаче и моему усердию. Это также должно мне нравиться
– то, как я действую (эстетическое измерение). Везде, где человек недоволен собой, он пыта-
ется приспособиться к другим – и там он вновь утрачивает самоценнность и самоуважение. В
конечном итоге это зависит от меня и представляет собой очень персональное достижение, –
сказать «Да-себе» как Person и оставаться верным себе. Тогда жизнь становится аутентичной.

29
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

 
Заключение
 
В этой статье собран опыт десятилетних исследований мотивации, проводимых в рам-
ках психотерапии. Изначально это была ориентированная на смысл логотерапия, однако со
временем работа все больше и больше концентрировалась на экзистенциальном подходе к Per
son. Исследования показали, что за страданием, болезненным опытом и за любой потерей
смысла стояло нарушение одной или нескольких описанных выше фундаментальных мотива-
ций. Нарушения на одном или нескольких мотивационных уровнях приводили к различным
попыткам компенсации. Дефицит неисполненной мотивации может быть компенсирован через
другие мотивации или через делегирование ее функций другим людям, от которых в этом слу-
чае требуется то, чего сам человек добиться не в состоянии. В соответствии с этими наблю-
дениями кажется, что зрелость и душевное здоровье человека зависят от того, насколько он
может проживать исполнение фундаментальных мотиваций в отношениях с самим собой и с
миром. Исполнение первой, второй и третьей фундаментальной мотиваций позволяет чело-
веку достичь зрелости своего возраста. Мочь-быть-здесь, иметь ценность и иметь право быть
самим собой, – эти уровни Бытия делают человека готовым и открытым для четвертой фунда-
ментальной мотивации — он может расслышать зов мира в отношении смысла. Имея в осно-
вании своего бытия три первые фундаментальные мотивации, человек имеет прочный фунда-
мент, чтобы развиваться для будущего, которое является его будущим, – для становления в
диалогическом обмене, содержащем неизменную возможность открывать смысл.
 
Литература
 
Eisenstadt S. N. (1966): Von Generation zu Generation. Altersgruppen und Sozialstruktur.
München.
Flammer A. (1988): Entwicklungstheorien. Psychologische Theorien der menschlichen
Entwicklung. Bern: Huber.
Frankl V. (1984): Der leidende Mensch. Anthropologische Grundlagen der Psychotherapie.
Bern: Huber.
Kühn R. (1988): Leben und Freiheit als Zwang. In: Längle A. (Hrsg.) Existenz zwischen
Zwang und Freiheit. Tagungsbericht der GLE. Wien: GLE-Verlag.
Tillmann K.-J. (1989): Sozialisationstheorien. Eine Einführung in den Zusammenhang von
Gesellschaft, Institution und Subjektwerdung. Reinbeck: Rowohlt Taschenbuch Verlag.

30
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

 
Эмоция и экзистенция
 
В экзистенциальном анализе основной характеристикой исполненной экзистенции счи-
тается диалогическая открытость Person самой себе и миру. Эта открытость ведет к экзистен-
циальному исполнению, поэтому она является не только целью экзистенциально-аналитиче-
ской беседы, но одновременно и важным мотивационным фактором.
Чтобы в рамках диалогического подхода в психотерапии работать над патологическими
нарушениями открытости, необходимо пробиться к уровню процесса переработки, осуществ-
ляемого Person, и здесь центральным является субъективное переживание. Оно потому так
хорошо подходит в качестве исходного пункта психотерапевтического процесса, что представ-
ляет собой восприятие, связанное с аффективным резонансом и, таким образом, с субъективно
ощущаемой значимостью жизни. Поэтому переживание образует точку пересечения внутрен-
него и внешнего миров. Непонятные или ранящие чувства могут заблокировать доступ к пере-
живанию или вызвать отчуждение при соприкосновении с ним и таким образом стать сильной
помехой для экзистенции.
В этой статье показано, как событие становится переживанием. Сначала это происхо-
дит через возникновение аффективности, которая затем запечатлевается в эмоциональном
встречном движении и в конечном итоге переходит в волевую динамику. Поэтому пережива-
ние никогда не является переживанием только события, но также переживанием и себя самого
в связи с событием. В виде модели этот процесс отражен в персональном экзистенциальном
анализе (ПЭА)12.
Экзистенциальный анализ является диалогическим психотерапевтическим подходом,
поэтому высокую значимость приобретает в нем эмоция, которая в этой статье осмысливается
заново в ее антропологическом значении. Такое переосмысление позволяет нам дать новое
определение экзистенциального анализа и построить мостик к четырем фундаментальным
мотивациям.
 
1. Основа экзистенциальной психотерапии
 
Экзистенциальный анализ призван развивать открытость человека по отношению к
самому себе и способствовать его диалогическому обмену с миром – эту открытость нужно
либо восстанавливать, либо укреплять (см. Längle, 1999b, 2001, 2002). Эта установка была
задана Франклом (см., например, 1982а, S. 226 ff) в качестве цели для экзистенциального ана-
лиза и логотерапии: в его формулировке это звучало как «…вести человека к осознанию им
своего бытия как ответственного».
Поэтому в экзистенциально-аналитических беседах происходит развитие или совершен-
ствование способности к внутреннему диалогу, чтобы человек мог говорить с собой. Вместе с
этим внутренним разговором появляется диалогический обмен с другим человеком. Без соот-
несения с «инаковостью» другого человек никогда не становится «полностью» самим собой,
он не находит ни себя, ни своего исполнения (Frankl, 1982a, S.160 ff). В самом нашем пони-
мании человеческой природы существенной является соотнесенность с Ты (Buber, 1973, S. 15,
32; Frankl, 1982a, S.13). Это происходит в отношениях и в непосредственной встрече, но также
и тогда, когда человек встречается с проявлениями Ты: устной речью, текстом, произведением
искусства, какой-либо теорией и даже техникой (на это в научных кругах чаще всего обращают

12
 Персональный экзистенциальный анализ (ПЭА) (нем. – Personale Existenzanalyse) – это не чей-то личный, индивидуаль-
ный анализ, а анализ процесса переработки воздействия, которую осуществляет Person, анализ процесса духовной работы,
как она понимается А. Лэнгле. – Примеч. науч. ред.
31
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

мало внимания). Встреча с природой, миром животных, растений и вещей также позволяет
иметь форму диалогического обмена, представляющего собой основу для исполненного бытия.
Открытость внутрь и вовне или же внутренний разговор и внешний диалог тесно пере-
плетены друг с другом. Они подобны двум сторонам одной медали, потому что ни один субъ-
ект не существует независимо от объектов. Каждый человек рождается с исходной способ-
ностью переживать полученные от мира впечатления и как-то воздействовать на мир, он, по
определению, находится «уже-непосредственно-в-мире» 13. Между человеком и миром суще-
ствует неустранимая связанность и постоянное взаимодействие. Однако если человек взаимо-
действует с миром только в форме реакций, он остается на полюсе себя самого. Тогда он лишь
защищается, а не открывается, не устанавливает связей. Возникает реактивная связанность,
но не единство между субъектом и объектом.
Если же, напротив, происходит духовный обмен, то субъект соотносится с «объектом»,
открывается ему, «вбирает» его в себя и отдает свое. Разделение между субъектом и объектом
на это время и в духовном плане устраняется. Можно сказать, что субъекту необходим объект,
Другой, чтобы развить свое воздействие – он, собственно, знакомится с собой, узнает себя в
своем воздействии на Другого, и так субъект может стать самим собой: ему нужен объект даже
для того, чтобы пережить и найти себя.
Конечно же, и объект, Другой, тоже действует на субъекта, субъект узнает его воздей-
ствие .
14

Эта глубокая структурная связанность человека с миром используется в психотерапевти-


ческой беседе, по возможности в самой наилучшей, понимающей, теплой, встречающей форме
беседы в защищенных рамках терапевтических отношений. В ней субъект может выразить и
узнать себя рядом с Другим (психотерапевтом), и в то же время этот Другой – психотерапевт –
оказывает воздействие на субъекта и его внутреннюю беседу. Терапевтический диалог оказы-
вает лечащее воздействие благодаря тому, что в нем пациенту дается возможность быть самим
собой около другого человека. Он представляет собой образец опыта и рамку для диалогиче-
ской открытости вовне и одновременно является примером того, как человек может вступать
в диалог с самим собой. Экзистенциально-аналитическая беседа приобретает психотерапевти-
ческое воздействие, если человек, приходя на эти встречи, учится переносить образцы таких
внешних бесед внутрь.
«Внутренняя и внешняя способность к диалогу» – не только цель психотерапевтиче-
ской работы, но и главный действенный фактор экзистенциально-аналитической психотерапии
(см. также Längle, 1988). Потому что через диалогический обмен с миром человек получает
необходимое «духовное питание» для развития своей внутренней сущности. Обмен делает
Person более видимой, способствует развитию Я-структур, включает субъекта в более крупную
систему взаимосвязей, в которой он может обрести смысл. В непрерывном внутреннем диалоге
пережитое воздействие перерабатывается, и к этому осмыслению человек может подключить
собственную креативность. Способность к диалогу делает для человека возможным осуществ-
лять непрерывную переработку впечатлений и событий. Он может также и задним числом про-
делать эту работу в отношении дефицитов, травм, конфликтов – всего, что вызывает страдание
и является поводом для визита к психотерапевту. Внешняя и внутренняя открытость потому

13
 Экзистенциально-аналитическая теория А. Лэнгле опирается на онтологию М. Хайдеггера, использует его терминоло-
гию. – Примеч. науч. ред.
14
 При этом мы можем исходить из того, что восприятие субъекта не имеет воздействия на неодушевленный объект. На это
указывал Эрвин Штраус (1978, с. 82 и далее) для обоснования того, что связь между «событием и переживанием» не подвер-
жена естественнонаучным детерминистским законам и также не является материальным процессом, а относится к сфере духов-
ной. Событие становится «переживанием» благодаря «смысловому содержанию, которое черпается из него. Именно поэтому
и отсутствует „reactio“, которая есть во взаимосвязи причины и следствия. Если автомобиль врезается в дерево, то при столк-
новении повреждается не только дерево, но и сам автомобиль. Но переживанием такое событие не становится» (там же).
32
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

и обладает целительной силой, что в итоге дает переживание полноты жизни и экзистенциаль-
ного исполнения.
 
2. Значение субъективного переживания в
экзистенциально-аналитической психотерапии
 
В аспекте развития личности экзистенциальный анализ исходит из того, что у каждого
человека от рождения есть предрасположенность к открытости и диалогу. С точки зрения
антропологии открытость считается характеристикой духовного измерения человека ( Frankl,
1982b, S. 220 ff; 1957, S. 666 ff) или бытия Person (Buber, 1973, S. 53). Для ее дальнейшего
развития и формирования необходим опыт диалога с другими людьми и миром. Если в этой
области имеются какие-либо дефициты, диалогическая способность Person может угаснуть или
развиться не полностью – например, в результате психических травм или обид. Блокады и фик-
сации в психологических защитах могут привести к тому, что способность Person к открытому
взаимообмену больше не будет осуществляться – в обоих случаях для преодоления дефицитов
и травм человеку может потребоваться помощь извне.
В отличие от других терапевтических подходов (например, упражняюще-обучающих,
психодинамических, креативно-терапевтических и др.) экзистенциальный анализ как подход
диалогический для обработки психических и духовных проблем задается вопросом: что явля-
ется центром диалога, «субстратом» на котором ведется собственно терапевтическая работа,
осуществляется оптимальное терапевтическое воздействие? Ведь разговор можно построить
по-разному. Он может быть в большей степени сфокусирован на содержании, как это бывает,
например, в дискуссии, или на спонтанной креативности и своеобразии личных ассоциаций
обоих собеседников, как это происходит во время рассказа или дружеской беседы. Разго-
вор может служить цели выражения себя: например, когда кто-то хочет произвести впечатле-
ние, оправдаться или рассказать о себе. Он также может быть направлен на отстаивание пози-
ции, как это происходит в дебатах (ср. возможные информационные уровни коммуникации,
а также представления Schulz von Thun, 1981).
Все эти формы беседы терапевтически малоэффективны. Они поверхностны и односто-
ронни, содержат большое количество новой информации и поэтому просто не могут подвести
человека к проработке того, что его нагружает, и нахождению себя. Дискуссии, дебаты, само-
презентации и т. п. в процессе переработки не соотносятся с персональным в человеке, они
остаются на других уровнях: фокусируются на уровне внешнего предмета или на цели, которую
преследуют. Таким образом, эти формы беседы не способны сделать для человека видимым
травматически блокированный процесс переработки опыта и не дают возможности постепенно
устранить структурный дефицит. Каждый психотерапевт знает, что воздействие терапевтиче-
ской беседы исчезает, если начинается дискуссия или же, того хуже, защита позиций.
Чтобы выйти на уровень процесса, осуществляемого Person, или структурный уровень
Я, в терапевтической беседе необходимо иметь как можно больше информации о том, какие
способы обхождения с опытом есть у человека. В психотерапии нас интересует, как инфор-
мация «приходит» к субъекту, как он ее понимает, как он с ней «обходится», что он из нее
«делает». Именно эта информация о процессе наиболее полно представлена в субъективном
переживании. В нем содержится больше всего информации для эффективных психотерапев-
тических бесед: в переживании информация, поступающая из ситуации, в текущем процессе
восприятия и переработки соединяется в единое целое со всеми важнейшими внутренними
силами, а также с уже имеющейся у человека информацией.

33
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

Это не означает, что переживание является единственным источником познания, как


считают представители эмпиризма15. Скорее речь идет о психологически центральном поло-
жении переживания. Переживание представляет собой «точку пересечения» внешнего и внут-
реннего миров. Оно является основой, опираясь на которую человек только и может преодо-
левать обстоятельства и формировать жизнь в конкретном мире условий, возможностей и
требований. Поэтому свободный доступ к переживанию – это предпосылка для экзистенции –
диалогически открытой жизни во внешнем и внутреннем мирах.
Выше мы задали вопрос: что должно стать центром диалога, чтобы он мог оказать тера-
певтическое воздействие, и назвали переживание в качестве такого центра. Эти первые раз-
мышления проливают свет на то, каким образом можно добиться открытости. Отсутствие
доступа к переживанию в значительной степени определяется заблокированной или неосу-
ществленной переработкой пережитого. Тогда пережитое может остаться либо непонятным,
либо ранящим. В большей или меньшей степени осознанная эмоциональная реакция отрица-
ния или вытеснения пережитого, а также, как следствие, всего, что его напоминает, приводит
к потере открытости Person и закрывает доступ к формированию исполненной экзистенции.
Здесь впервые мы подходим к существованию тесной и необходимой взаимосвязи между эмо-
цией и экзистенцией.
 
3. Что такое переживание?
 
Так как переживание имеет для экзистенциальных терапевтических направлений и диа-
логических форм беседы центральное значение (см. также Ofman, 1988, S. 257), далее следует
подробнее рассмотреть, что такое «переживание» и из чего оно состоит.
Понятие «пере-живание» (немецкий термин – Erleben) уже по значению корня связано с
жизнью, со способом проживать ситуацию 16. Слово «пере-живать» можно расшифровать как
«вступать в контакт, устанавливая соотнесение с жизнью»; «вбирать в себя ситуацию в аспекте
согласования ее с собственной жизнью» 17.
С практической точки зрения это означает, что переживание содержит чувства. Пережи-
вание – это восприятие с аффективным резонансом. Без такового оно осталось бы простым
принятием к сведению информации, чем-то вроде мысли или ассоциации. Чувства представ-
ляют собой основу переживания. Они также и есть та форма, через которую мы соотносимся
с жизнью (см. теорию второй фундаментальной мотивации – Längle, 1993a, 1994, 2003). Так
как для возникновения чувств нужно время, то и для достижения интенсивности пережива-
ния в качестве предпосылки также необходимо время, конечно, если речь не идет об особо
сильных впечатлениях. Недостаток времени, как правило, приводит к уменьшению плотности
переживания, тогда мы говорим о наличии «стресса». Путешествие, музыка, беседа становятся
«внутренним событием» – переживанием – только тогда, когда можно отдаться содержанию,
когда не нужно постоянно смотреть на часы.
Строго говоря, любые процессы: размышление, воспоминание, деятельность, даже если
они автоматизированы, – сопровождаются чувством, и таким образом изначально все они

15
 Эмпиризм – направление в теории познания (Бэкон, Гоббс, Локк, Кондильяк, Беркли, Юм), признающее только чув-
ственный опыт источником знания и считающее, что содержание знания может быть либо представлено как описание этого
опыта, либо сведено к нему. – Примеч. науч. ред.
16
 Может представлять интерес то обстоятельство, что в английском языке отсутствует слово для обозначения «пережива-
ния» (англ. слово «experience» в большей степени означает опыт, его используют для обозначения переживания). В испанском
языке понятие «vivenciar» образуется подобно тому, как это происходит в немецком языке.
17
 У нас нет намерения подробно останавливаться на традициях использования понятия, следуя В. Дильтею и духовно-
научной психологии, хотя именно это понятие в немецкоговорящих странах имеет богатую историю в психологии и филосо-
фии.
34
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

представляют собой переживание. Однако если сопровождающие чувства в меньшей степени


соотносятся с содержанием, которым человек занят, а больше связаны, к примеру, с привне-
сенными настроениями или воспоминаниями, которые возникают ассоциативным путем, то
речь не идет о переживании в нашем понимании. Потому что в этом случае жизнь не открыта
для ситуации. Переживание подразумевает эмоциональный резонанс с актуальной ситуацией
или же с тем, чем человек занят именно сейчас. Можно было бы назвать переживание отраже-
нием открытой «диалогики конкретной ситуации».
 
4. Ступени переживания в связи с моделью ПЭА
(персонального экзистенциального анализа)
 
Давайте более подробно остановимся на том, как событие становится переживанием.
Какая форма чувств приходит в движение в переживании? Является ли переживание собы-
тием, носящим характер процесса, или же это феномен, который возникает неожиданно и сразу
как нечто завершенное и более уже не изменяется и не углубляется?
Как мы приходим к переживанию? Прогулка по парку, заход солнца, поездка на машине,
встреча, фильм: что делает событие переживанием, а когда мы не можем говорить о пережива-
нии? Переживание возникает, если у человека, занимающегося чем-либо, рождаются чувства
в отношении содержания этого занятия или в отношении актуальной ситуации. То есть тогда,
когда именно то, на что он направляет свое внимание, приводит к развитию чувств. Пояс-
ним это на примере. Представим себе весеннюю прогулку. Мы находимся на природе. Солнце,
цветы, теплый ветер по-своему «говорят» с нами. Если мы открыты для всех этих впечатлений,
если мы можем дать природе «затронуть» себя, тогда возникает сопровождающая внешние
ощущения «музыка чувств», и она имеет значительную степень интенсивности. Эти чувствен-
ные впечатления как бы проецируют то, что мы воспринимаем извне, на нас, но уже изнутри,
создавая «аффективную репрезентацию». В подобном случае речь идет о переживании.
О переживании мы также можем говорить и при столкновении человека с неприятным
для него событием. Например, возникающая опасность неожиданно вызывает напряжение, и в
связи с этим человек подвергается наплыву чувств. Если во время поездки на машине, мирно
беседуя со спутником, мы чувствуем, что машину вдруг начинает заносить, то наше внимание
мгновенно обращается в сторону опасности. И позже, после того как испуг с его оцепенением
и, вероятно, совершенно трезвым, без эмоций, восприятием минует, накатывает волна чувств,
которая может быть настолько сильной и глубокой, что все произошедшее становится «внут-
ренним событием».
Каждое переживание начинается с подобных описанных выше эмоций, называемых в
экистенциальной литературе непосредственной аффицированностью 18. В теории ПЭА (см.
Längle, 1993b, 2000) этот феномен назван первичной эмоцией 19. Первичная эмоция содержит
те самые силу и витальность, которые характерны для любого переживания, – благодаря им
мы так стремимся к переживаниям. В них мы чувствуем жизнь, ее вкус и силу. Наше бытие
черпает большое количество основных содержаний из переживания, и наши воспоминания
наполнены именно ими, прожитыми переживаниями. Как и в случае со всем, что доставляет
нам удовольствие, тут также возникает вероятность опасной зависимости от таких пережива-
ний. Однако эта зависимость в большей степени угрожает тогда, когда жизнь «не схвачена»
также и изнутри, а подчиняется только влиянию внешних стимулов.

18
 Аффицированность (лат. affcio – причиняю, влияю, действую) – понятие теории познания, означающее воздействие
внешнего объекта на душу, обладающую способностью чувствовать. Присутствует у Декарта, Спинозы, Канта, Фихте, неокан-
тианцев и в экзистенциальной философии. – Примеч. науч. ред.
19
 О первичной эмоции см. подробнее в статье «Прикосновение к ценности». – Примеч. науч. ред.
35
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

Непосредственная аффицированность является основой любого переживания. Однако в


покое или через упражнение переживание может получить углубление, если начнется процесс
дальнейшего осмысления содержания ситуации. В непосредственной затронутости – в пер-
вичной эмоции – человек занят собой и своими чувствами. Но уже здесь начинается импли-
цитное осмысление существенного, того, о чем идет речь в этой ситуации и что имеет зна-
чение для субъекта20. Эти содержания могут быть намного глубже и обширнее, чем можно
предположить в связи с повседневным или вовсе банальным характером конкретной ситуа-
ции. Глубина ситуации иногда не может открыться на когнитивном уровне, и поэтому полнее
и лучше передается в чувственном восприятии. В приведенных выше примерах Person могла
быть захвачена, например, многообразием природы, богатством ее форм и цветов. Или же в
качестве существенного содержания она могла «ухватить» скоротечность и быстрый бег вре-
мени, свойственные экзистенции. Благодаря обнаружению содержания первичной аффициро-
ванности раскрывается глубинное измерение, которое дает переживанию нечто существенное.
 
5. Углубление переживания и его запечатление
 
Непосредственная аффицированность в первичной эмоции может перейти в еще один
процесс, вызывающий ответ из самой глубины Person. Это происходит с человеком естествен-
ным образом, если отсутствует какая-либо блокада. Однако процесс не всегда является осо-
знанным или же ему не всегда уделяется внимание. В этом ответе из своей глубины «берет
слово» Person, и это самая глубокая форма ее проявления (см. Längle, 1999): под впечатле-
нием непосредственного переживания она начинает находить свое интуитивное, соответству-
ющее самой себе чувствование ситуации и противопоставлять его воспринятому в не посред-
ственном впечатлении. Person таким образом освобождается от власти впечатления. Она вновь
обретает свободу в возврате к собственной «изначальности», своему собственному источ-
нику, и становится созидающей (о модели Person см. Längle, 2002а) 21. Если мы вернемся к
нашим примерам, то переживание природы на этой ступени выражается не только в захва-
ченности, а побуждает к собственному, внутреннему говорению. Возникают воспоминания,
возможно, начинает звучать мелодия, текут мысли, может быть, складываются поэтические
строки. Непроизвольно человек начинает внутренне разговаривать с собой о том, как пре-
красно, необычно или тяжело то, что он сейчас переживает. Он может еще больше углубить
свое переживание, если сообщит кому-то о своей взволнованности, разделит свое пережива-
ние с другим человеком, узнает о его ощущениях и услышит его ответ.
Переживание может нас не только «захватывать», оно может полностью «овладевать»
нами. Что при этом подразумевается? Впечатление бывает настолько сильным и вызывает
такие интенсивные спонтанные чувства, что Person может оказаться пассивной: неспособ-
ной принимать решения и, вероятно, даже думать. Например, когда чувствуешь себя совсем
маленьким рядом с величественностью гор или находишься под таким впечатлением от силы
природы, что «лишаешься дара речи». Конечно, имеется в виду внешняя речь, но также умол-
кает и та внутренняя речь, о которой мы говорили выше. Или же в случае неожиданной опасно-
сти, когда, например, внезапно заносит машину, поднимающийся страх подавляет способность
Person к ответственному, адекватному ситуации поведению; тогда человек просто реагирует.

20
 Эрвин Штраус (1978, 14 и далее) также описывает этот глубокий феноменологический взгляд, когда говорит, что травма-
тическое событие поворачивается к общему значению воспринятого, которое сообщает нам реальность, а не остается привя-
занным к особым обстоятельствам, таким как время, место, отдельные детали. Оно восходит к «дальнейшим ступеням общего
значения», в то время как не травматическое переживание двигается в противоположном направлении и уходит от общего
значения к «особенностям случая, на которые детально должно ориентироваться действие».
21
 В русском переводе – Лэнгле А. Person. Экзистенциально-аналитическая теория личности. М.: Генезис, 2005. – Примеч.
науч. ред.
36
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

То есть переживание иногда делает нас несвободными и в такой степени овладевает нами,
что мы утрачиваем креативность и способность вести внутренний диалог. Конечно, чаще всего
это происходит при душевном перенапряжении и обидах. Именно тогда наша самая большая
глубина замолкает, источник автономного креативного содействия пассивен и переживание
остается во власти впечатления и сильных спонтанных чувств.
Итак, переживание получает дальнейшее углубление, находя внутренний резонанс и
соединяясь с собственной креативностью Person 22. Важным шагом процесса по переработке
переживания, таким образом, становится «схватывание» того, что начинает «звучать» в чело-
веке, заявляет о себе в ответ на воспринятое во впечатлении. Без этого шага Person не может
вновь найти или сохранить свою автономию. В противном случае мы останемся «захвачен-
ными» впечатлением – чем-то чужим и внешним для нас, будем находиться в его власти, и оно
нас одолеет. Нас унесет боль, или же наслаждение, сверхъестественность 23, или невыносимая
тяжесть, да мало ли есть того, что приобретает над нами власть!.. Но этот шаг, в котором про-
исходит запечатление через частичное отделение от впечатления, сохраняет для нас не только
личную свободу по отношению к новому, но также помогает закрепить пережитое. Именно
за счет нахождения собственного, происходящего из самой глубины содержания и обознача-
ющего персональную позицию по отношению к впечатлению, возникает внутренняя почва,
попадая на которую исходное впечатление уже не может так легко пропасть и поблекнуть. Вме-
сто этого оно становится «соразмерным» Person и доступным для нее. Чужое соединяется с
«собственным» и благодаря подключению персональной креативности лучше закрепляется в
жизни человека.
Этот вид переработки в равной степени происходит как при приятных, так и при трав-
мирующих, приносящих страдание, внушающих неуверенность событиях. В этом последнем
случае нечто начинает говорить в субъекте примерно таким образом: «Этого я не хочу; это
же ужасно. Если это так, то мне все равно…» Невроз с экзистенциально-аналитической точки
зрения, среди прочего, характеризуется тем, что образует такого рода фиксированную уста-
новку по отношению к пережитому (см. также Längle, 2002b)24.
В психопатогенезе невроза мы можем обнаружить в целом такой же, как при углубле-
нии переживания, этап процесса обработки – обнаружение «собственного». Как следствие
этого шага, здесь также возникает закрепление пережитого. В неврозе негативное пережива-
ние страха, истерии, депрессии и обхождение с этим переживанием фиксируются в виде пато-
логии и постоянно запускают свою динамику, следствием которой являются фиксированные
копинговые реакции25. С фиксациями, возникающими вследствие такой позиции, можно очень
хорошо работать в рамках терапевтического диалога: пациентов можно запросить в их позиции
и помочь им узнать, что возможны также и другие позиции в отношении аналогичных чувств.

22
 На то, что событие не жестко детерминирует переживание, а лишь задает ему рамки, в которых создается субъективная
действительность, обладающая некоторой свободой относительно восприятия, указывал и Штраус (1978, с. 84 и далее) Стимул
действует не как таковой, «… не как единственный, а только относительно предыдущих стимулов» (там же, с. 89).
23
 Мистика может пониматься как упражнение в углублении переживания.
24
 При наличии тяжелых нарушений, таких как личностные расстройства или психозы, внутреннее говорение замолкает
в значительной степени или полностью отсутствует. Внутренний диалог нарушен или парализован. Фиксация нарушения здесь
происходит через структурные изменения функций Я. Поэтому для терапии этих нарушений требуется больше чем просто
беседа, например, упражнение, способствующее научению, многолетний опыт несущего диалога и т. д., для того, чтобы можно
было обработать структурный уровень.
25
 Копинговые реакции – защитные, неперсональные психодинамические реакции, цель которых – обеспечить выживание
(например, уход, агрессия). Когда они становятся фиксированными, то блокируют возможность найти персональное обхожде-
ние с угрожающей ситуацией. Лэнгле выделяет реакции ухода, активизмы, разные формы агрессии и реакции мнимой смерти,
имеющие разные содержательные проявления в зависимости от того, какой аспект экзистенции (в соответствии с уровнями
фундаментальных мотиваций) подвергается угрозе в ситуации. См. статью «Понимание психодинамики…» в этом издании.
– Примеч. науч. ред.
37
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

Из модели ПЭА также можно кое-что привлечь для объяснения этого аспекта пережи-
вания26. Здесь речь идет о «внутреннем переживании», или эмоциональности, о том, что про-
тивостоит стимулируемому извне аффекту. Под эмоциональностью мы понимаем самые глу-
бокие внутренние чувства, которые прорываются из сердцевины Person и отчасти, подобно
предвидениям, выходят за пределы непосредственной ситуации. Эмоциональность – это в
большей степени интуитивное чутье на правильное осмысление содержания ситуации как чув-
ствование значения пережитого для собственной жизни. В отличие от первичной эмоциональ-
ности эта глубокая эмоциональность также содержит по существу «голос» совести Person с ее
видением того, что в данной ситуации, в общем, является хорошим и правильным. При этом
данный этап переживания, очевидно, содержит также и когнитивный аспект, а именно – пони-
мание и занятие позиции.
 
6. Переживание себя в переживании
 
В конечном итоге процесс переживания идет дальше и переходит в стадию, которую
можно было бы назвать «переживанием себя» в переживании чего-то другого. Давайте зададим
себе вопрос, что происходит с переживанием дальше, после того как внутренний ответ был
найден и впечатление было соотнесено с собственной изначальностью? Мы говорили, что на
этой ступени процесс переживания углубляется и закрепляется, и Person снова освобождается.
На персональном уровне в переработку впечатления вложены силы, которые сначала осуще-
ствили запрос человека в отношении его витальности, жизненной силы (аффект), затем из впе-
чатления было вычерпано существенное для человека экзистенциальное содержание, наконец,
найдена собственная установка по отношению к нему. Все эти процессы запускают динамику,
когда хочется соединить пережитое с практическим образом жизни. Здесь человек оказыва-
ется перед вопросом: «Что я теперь сделаю с тем, что пережил и переработал?»
Person в своей сущности является слишком динамичной, чтобы оставить подобное впе-
чатление только в себе, не привнося его в перспективу. Было бы слишком большой экзистенци-
альной потерей, если бы процессы переработки происходили без их последующего включения
в дальнейшую жизнь. Это было бы не только неэкономично, но и противоречило бы принципу
роста как интеграции другого, нового: переживание – «пища» для роста на психическом и
духовном уровнях, аналогичная пище, необходимой росту телесному 27.
Здесь Person интуитивно стоит перед вопросом, как она может интегрировать вновь при-
обретенное и интернализованное 28 в свой жизненный проект, что она может «из этого сде-
лать». Развитие этого этапа чаще всего осуществляется не осознанно, а интуитивно из дина-
мики эмоциональности. В этой фазе процесса переживания все более ощутимой становится
сила, побуждающая к действию.
В приведенных выше примерах это иллюстрируется так: дать прекрасному переживанию
природы воздействовать на себя, отдаться ему во время прогулки и продолжить ее. Или же
после события на дороге, которым человек был напуган, поговорить об этом, высказаться. Что-

26
 По этой причине персональный экзистенциальный анализ может служить моделью для процессов в переживании, потому
что в нем, в принципе, речь идет о том, чтобы привнести произошедшее в переживание и таким образом устранить застой
или блокаду в переработке.
27
 Это может быть аналогией или даже продолжением концепции «организмического мышления» Карла Роджерса (см.
Kriz, 2000; Rogers, 1987), у которого идея роста и самоактуализации всего живого имеет соответствие «Бытию-Person» в экзи-
стенциальном анализе.
28
 Интернализация (в русских текстах – чаще интериоризация) – процесс усвоения чего-то извне внутрь, из мира внешнего
во внутренний мир личности. Понятие пришло в психологию из французской социологической школы (Дюргейм), где стало
синонимом социализации личности. – Примеч. науч. ред.
38
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

то должно быть сделано. Наслаждаться, достигать, создавая что-то, или страдать – этот выбор
предлагает Франкл в соответствии с тремя категориями ценностей (см. Frankl, 1982а, S. 60 ff).
Внутренняя сила, которая раскрывается вследствие интегрированного впечатления,
является зародышем воли. В ней содержится то, что Person хочет принести в мир как свое
«собственное». Этим она вступает в диалогическое взаимодействие с миром и выражает себя.
В возникновении этого внутреннего движения Person на основании пережитого узнает саму
себя и чувствует свою созидательную силу.
В персональном экзистенциальном анализе этот этап представляет собой завершение
интернализованной фазы переработки и создает мостик к конкретному действию. На этом
шаге Person выходит из своей глубины и покидает пространство пережитого. Теперь она готова
снова идти навстречу миру.
 
7. Эмоция и экзистенциальный анализ
 
Помимо эмоциональности, экзистенциальный анализ, конечно же, прорабатывает с паци-
ентом и другие темы, такие как мотивация, установки и ответственность, решения, интуитив-
ное чувствование и совесть, картина себя, экзистенциальный и онтологический смыслы. Он
работает с восприятием, познанием, воспоминаниями о прошлом и проектированием буду-
щего на основе упражнений, действий, на основе самодистанцирования и самотрансценден-
ции. Однако в экзистенциально-аналитической практике именно эмоциональность играет роль
фундамента, на котором строится терапия, это особенно ярко проявляется в методе ПЭА и
концепции фундаментальных мотиваций.
Однако заговорить об эмоциях во время терапии, освободить аффекты, мобилизовать
чувства – всего этого самого по себе недостаточно, чтобы считаться психотерапией. Если этот
процесс происходит без разбора и осуществляется не на основании показаний «картографии
душевного ландшафта», а понимается лишь абстрактно, то он может оказать скорее даже вред-
ное воздействие, чем терапевтическое. Такие эффекты в действительности не раз имели место
на семинарах в условиях психологического бума. Эмоции и аффекты необходимо знать, нужно
уметь оценивать их интенсивность, они должны быть дозированы и запрошены в нужный
момент времени, соответствующим образом пойманы и удержаны. Так, например, при работе
с личностными нарушениями и психозами психотерапевту следует упражняться как раз в том,
чтобы удерживаться от запрашивания эмоций. В терапии неврозов, наоборот, нужно привести
в движение эмоции – это как раз центральный поворотный момент процесса выздоровления.
Искусство терапии неврозов, в общих чертах, и заключается в том, чтобы пациент научился
обнаруживать и выдерживать эмоции вместо того, чтобы вновь и вновь умело их избегать, и
таким образом хотя и спасать свою жизнь, но в экзистенциальном аспекте «топтаться на месте».
В антропологии Франкла эмоциональность еще находилась в тени более видимых и в
философском плане более рефлексивных тем, таких как смысл, совесть и ответственность.
Несмотря на то что Шелер придавал эмоциональности большое значение (см., например,
Wicki, 1991, S. 61 ff), в антропологии Франкла она имела лишь маргинальное значение. Под-
ход Франкла к этим главным экзистенциальным темам был в большей степени рационалисти-
ческим. Для него речь шла о познании «долга», «должного в связи с ситуацией» как смысла
ситуации. Это познание становится для человека очевидным благодаря тому, что, по Франклу,
«воля к смыслу» является важнейшей антропологической характеристикой человека, следо-
вательно, чтобы достичь переживания очевидности в терапии, следует всего лишь привести
пациенту «аргументы»29 и примеры. Тогда смысл «зажигается» и сам приходит к пациенту
(Frankl, 1982a, S. 76).

29
 Одному из своих докладов, который был напечатан позднее (Frankl, 1990, S. 79–100), Франкл дал название «Аргументы
39
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

В будущем экзистенциальный анализ, вероятно, в еще большей степени, чем это было до
сих пор, будет направлять свои усилия на то, чтобы показать значимость и значение эмоций
для исполнения жизни. Начало этому положил доклад на конференции «Прикосновение к цен-
ности» (1993), следующий шаг сделан благодаря «Практике персонального экзистенциального
анализа» (2002). Если переживание как связующее звено между Person и миром представляет
собой центральную точку экзистенциально-аналитической терапии, то среди прочего следует
заново переосмыслить значимость аффективности (аффицированности) и эмоциональности в
антропологии, чтобы привести в более полное соответствие теорию и практику. Терапевтиче-
ский процесс должен совпадать с антропологией и антропологической значимостью отдельных
элементов.
В практике персонального экзистенциального анализа в качестве основы для занятия
персональной позиции привлекается переживание ценностей. Через соотнесение эмоции и
ценности процесс переживания приобретает интегративную значимость для экзистенции и не
изымается из духовного процесса. А вместе с ним не изымается и не противопоставляется
духовному психика и тело. Экзистенциальный процесс ставится на единую антропологическую
основу в соответствии с изменившимся девизом: формировать жизнь не только «несмотря» на
тело и мир влечений, а в гораздо большей степени в интеграции «с» телом и миром влечений
(Франкл теоретически в одном месте подчеркнул это в своих работах – 1957, S. 666). Хотеть
существовать, не минуя тело и чувство, а с помощью тела и чувства насквозь прорываться к
смыслу и ценности, совести и ответственности, свободе и решению и, вероятно, в религиозном
смысле, в конечном итоге к спасению (Teilhard de Chardin, 1965)30.
Эмоциональность человека как проявление его внутренней и внешней затронутости в
рамках метода ПЭА выступает в качестве исходного процесса для дальнейшего углубления
духовной работы, собственно персональной переработки впечатления. Если для Фрейда сон
был via regia – королевской дорогой – в бессознательное, то для нас именно в эмоции может
быть увиден королевский путь на глубину человеческого экзистирования, к лежащей в ее
основе бессознательной духовности (Frankl, 1979, S. 23 ff). Через эмоциональность пережитое
и познанное может быть соединено не только с глубинным потоком существования индивиду-
альности, но и вообще с человеческим бытием.
Благодаря этому процессу для человека становится доступной и постижимой также и
экзистенциальная структура смысла. Несмотря на то что нахождение смысла в современном
экзистенциальном анализе больше не играет ведущей роли, следует еще раз подчеркнуть, что в
нашем сегодняшнем понимании эмоциональность имеет большое значение также и для нахож-
дения смысла. Лишь тогда, когда она вплетена в обнаружение смысла, можно прийти к испол-
нению жизни. Вероятно, это станет более понятным, когда мы представим себе, о чем, соб-
ственно говоря, идет речь в экзистенциальном анализе.
 
8. Новое понимание экзистенциального анализа
 
Сегодня понимание экзистенциально-аналитической работы изменилось, в частности,
благодаря значимости, которую приобрели в ней переживание и связанное с этим антрополо-
гическое значение чувств. При этом самым важным мне кажется понимание себя, которое в

в пользу печального оптимизма».


30
 Нас удивляет и остается до сих пор невыясненным, почему в антропологии Шелера Франкл ссылался только на филосо-
фию ценностей и оставил без внимания чувства и аффекты. Это тем более удивительно, что, с одной стороны, учение Шелера
представляет собой основу антропологии Франкла и, с другой стороны, может рассматриваться именно как методология не
только философии ценностей, но также, последовательным образом, и философии чувств и аффектов в тогдашней феномено-
логии (Scheler, 1980, S. 246–369; Wicki, 1991). – Примеч. авт. В русскоязычном издании – Шелер М. Избранные произведения.
М.: Гнозис, 1994. – Примеч. науч. ред.
40
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

большей степени начинается с эмоционального процесса и в меньшей степени со статичного


описания того, как вообще устроена личность, характерного для созерцательной антрополо-
гии. Тому, чем мы занимаемся в экзистенциальном анализе, по моему мнению, может быть
дано следующее определение: работа над внутренним согласием по отношению к собствен-
ным действиям – по отношению к миру и себе самому.
В экзистенциальном анализе первично речь не идет о том, чтобы сделать бессознательное
осознанным, потому что экзистирование изначально не является вопросом уровня сознания 31.
Также его первоочередной целью не является расширение поведенческого репертуара и кон-
троля за поведением, он не занимается исследованием семейных структур, отношений власти
или систем. Доведение чувств до уровня осознавания также не обязательно становится темой.
Все это имеет свое значение и может быть важным на отдельных этапах экзистенциального ана-
лиза. И все же эти темы остаются лишь ступенями в экзистенциально-аналитическом процессе.
Экзистенциальный анализ стремится к другому, а именно – к освобождению «Да» по отно-
шению к жизни, как выражению наполненного отношениями и ответственностью существо-
вания. В этом находит свое осуществление свободная и ответственная духовность человека
(«Экзистенциалии» Франкла, см. Frankl, 1959, S. 672). Говоря другими словами и более упро-
щенно: в экзистенциально-аналитическом смысле «экзистировать» 32 означает «жить с внут-
ренним согласием по отношению к жизни или же бороться за него».
Там, где внутреннее согласие невозможно, «существовать» означает делать все возмож-
ное для изменения реальности, чтобы внутреннее согласие стало возможным в будущем, или
по крайней мере чтобы можно было принять ситуацию как данность, то есть как такую, с
которой «я знаю, что нужно делать». Внутреннее согласие важно для всех трех форм бытия
активным: для переживания, действия и понимания смысла ситуации, причем как внешней
ситуации, так и внутренней. Говоря другими словами: экзистенциальный человек ощущает
внутреннее «Да» по отношению к тому,
– что он переживает;
– как он формирует свою жизнь и свой мир;
– на что он ориентируется, ради чего он живет.
Эти основные формы активности соответствуют трем категориям ценностей, которые
(Frankl, 1982а, S. 59) лежат в основе языка логотерапии, являющегося в большей степени фило-
софским. Если мы перенесем эти три категории ценностей в данный процессуальный контекст,
тогда обнаружение смысла означает не просто реализацию ценностей. Если взглянуть в аспекте
динамики, то смысл возникает именно благодаря тому, что человек может через переживание,
формирование и установки «утверждать» свою жизнь, говорить ей «Да».
 
9. Чувство и ценность
 
Жизнь с ее несущей экзистенциальной силой требует от человека полного внутреннего
согласия, включающего такие его аспекты, как телесный, душевный, духовный и социальный.
Ничего не может быть пропущено. Полное внутреннее согласие есть тогда, когда оно и в эмоци-
ональном плане происходит из «захваченности». Лишь тогда это является жизнью, а не логиче-
ской рефлексией жизни, не мысленной абстракцией (трехмерной антропологической) целост-
ности. Эмоциональность – это качественная репрезентация содержания переживания, и таким
образом она устанавливает связь с предметностью (через которую последняя становится для

31
 Этим экзистенциальный анализ, как, впрочем, и другие персонально-ориентированные подходы к личности, отличается
от психоаналитических. – Примеч. науч. ред.
32
 Экзистенция переводится на русский язык как «существование», но по смыслу означает нечто противоположное просто
существованию, а именно – хорошую, полноценную, настоящую жизнь. «Экзистировать» – жить таким образом. – Примеч.
науч. ред.
41
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

человека живой). Это качество возникает благодаря соотнесению темы переживания («что»)
с собственной жизнью и, в конце концов, с фундаментальной ценностью (см. Längle, 1993а, S.
27), благодаря этому «что» приобретает качество переживания («как»).
Внутреннее согласие как идущее из глубины, свободное и полностью ощущаемое «Да»
по отношению к чему-либо, имеет в качестве предпосылки эту эмоциональность, постигаю-
щую это «что» в его «как», то есть в его значении для собственной жизни. Лишь на основа-
нии этого предмету или действию может быть отдано предпочтение 33. Другими словами: чтобы
прийти к внутреннему согласию, сначала следует открыть и пережить вещи, цели, действия
в качестве ценностей. Предпосылкой внутреннего согласия является обнаружение ценности
на уровне переживания. Это помогает понять, почему переживание имеет сегодня такое боль-
шое значение в экзистенциальном анализе. А так как поиск ценности в логотерапии считается
предпосылкой обнаружения смысла (Frankl, 1984, S. 202), то и здесь выстраивается мостик к
исходной теории В. Франкла, развитием которой может считаться эта концепция.
Каждое чувство рассматривается, в нашем понимании, как воздействие воспринятой
ценности, которую субъект – сознательно или бессознательно – пережил (Längle, 1993а, S. 24).
Подобно тому как с помощью мысли происходит восприятие содержания (что это), с помо-
щью каждого чувства происходит восприятие качества (как это для меня), откуда бы оно ни
пришло: из внешнего или внутреннего мира. С таким пониманием эмоциональности работает
ПЭА, метод, который пытается обнаружить содержащуюся в чувстве ценность и сделать ее
понимаемой и проживаемой в ее экзистенциальной значимости.
В философском плане у логотерапии есть принципиальный интерес к ценностям. Экзи-
стенциально значимыми, а потому представляющими собой основу для психотерапевтиче-
ского процесса являются те ценности, которые Person «схватывает» также и эмоционально34.
В других дисциплинах значение имеют и другие, «объективные» ценности, которые не обяза-
тельно должны проживаться, но все же могут быть определяющими, как, например, в этике,
морали, судебной практике, философии ценностей. Для психотерапии важно, что каждый
человек имеет обширное, изначальное переживание ценностей, которое представлено в виде
эмоции. Поэтому она занимается вопросом: в какой степени человек свободен распоряжаться
этим потенциалом, или же насколько он «заморожен», утратил этот потенциал? Вследствие
того, что первичные эмоции носят еще не полностью личностный характер, и зарождающееся
или врывающееся впечатление может быть неструктурированным, эти переживания вполне
могут быть размытыми, обойденными или вытесненными. Тогда персональный потенциал цен-
ностей становится труднодоступным под грудой концепций и надстроек внутренних схем,
используемых для их переработки. В результате у сознательного переживания, решения и
поведения утрачивается основание, а жизнь теряет свое свойство быть выражением неповто-
римой Person. Тогда человек становится сам себе чужим и может в конечном итоге заболеть
как душевно, так и физически. Противодействовать этому – главная задача экзистенциального
анализа. Без доступа к собственной изначальной затронутости не может возникнуть та «пра-
вильная деятельность души», которая ведет к «правильному предпочтению», как это описывал

33
 Это самое общее и самое прагматичное определение «ценностей». Ценность – это основание для предпочтения какой-
либо вещи, действия.
34
 Задача следующего фундаментального исследования могла бы заключаться в попытке понять, при каких предпосыл-
ках происходящее способно мобилизовывать чувства. Не каждое событие, даже если оно воспринимается, трогает человека.
Динамика чувств является слишком энергетически интенсивной и значимой для жизни, чтобы чувства могли охватывать
человека произвольно. Можно предположить, что существует экономия чувств, так же как и в других нервно-гуморальных
системах. Остается вопрос, с чем должно «заговорить» событие в человеке или что оно должно «затронуть», чтобы вызывать
реакцию чувств.В соответствии с нашим тезисом только те события вызывают чувства, которые соотносятся с четырьмя фун-
даментальными мотивациями (см. Längle, 1999а, b, 2002). Поэтому то, что приводит в движение чувства человека, «затраги-
вает» его связано:1. с опорой в мире;2. с жизнью и ее ценностью;3. с нахождением «собственного»;4. со смыслом в жизни.Это
означает, что событие само по себе не может ранить, оно лишь тогда становится травмирующим, когда касается одной
или нескольких из этих экзистенциальных тем, когда оно воспринимается и ощущается таковым .
42
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

Брентано35 (1921, § 31). Если душа не может дышать, то в соответствии с «logique du couer»36
(Б. Паскаль) она задыхается. Чутье и понимание в отношении экзистенциально значимого для
собственной жизни теряется, если доступ к переживанию закрыт. Интенсивность переживания
и исполнение жизни человека решительно зависят от его способности встречать собственную
изначальную (первичную) затронутость и в дальнейшем ее перерабатывать. А то, что ты таким
образом встречаешь, – это не что иное, как ты сам – твоя самость. Иначе говоря, благодаря
своей способности чувствовать человек может совершенно неожиданно встретить в ситуации
себя самого.

35
 Ф. Брентано (1838–1917) – немецкий философ, предшественник феноменологии, автор идеи интенциональности пси-
хических процессов и законов внутреннего опыта человека. – Примеч. науч. ред.
36
 «Логика сердца» (фр.) – Примеч. науч. ред.
43
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

 
Понимание и терапия психодинамики
в экзистенциальном анализе
 
 
Антропологический фон
 
Виктор Франкл создал экзистенциально-аналитическую антропологию, согласно которой
бытие человека представляет собой единство трех измерений («видов бытия») – соматиче-
ского, психического и ноэтического (Frankl, 1959, S. 666 ff)37. Измерения отличаются друг от
друга по своей сути и задачам 38. Психическому измерению в данной модели отводится функ-
ция вместе с соматическим выступать в качестве антагонистической игры сил по отношению
к третьему, духовному измерению. Иными словами, через психическое, которое, по Франклу,
в аспекте чувств является представителем соматического (согласно принципу психофизиче-
ского параллелизма), бытие человеком приобретает вектор, противостоящий духовному, и это
может вызывать в человеке поле напряжения. Такая картина человека относится к западной
традиции, приверженцем которой является, в частности, Людвиг Клагес, очень точно опреде-
ливший дух человека как «противника души».
Антропология Франкла основывается непосредственно на антропологии Макса Шелера
и пронизана его пониманием природы человека (Wicki, 1991, S. 39 ff, 123 ff). В антропологии
Шелера (а значит, и Франкла) особенно выделяется одно обстоятельство – а именно то, что
человеку внутренне присуща способность к оппозиции по отношению к самому себе. Франкл
отразил эту точку зрения на человека в концепции «психоноэтического антагонизма» (Frankl,
1975, S. 219–221, 227). В соответствии с ней ноэтическое и психическое в человеке нельзя
разделить достаточно строго (Frankl, 1988, S. 18). В двух местах (см. ниже) Франкл говорит о
том, что в некоторых случаях антагонизм ноэтического по отношению к психическому может
перестать нести основную функцию, оставаясь лишь вспомогательным. Это происходит, когда
духовное и психическое взаимно подкрепляют друг друга, не приводя к возникновению каких-
либо проблем. В остальных случаях, по Франклу, психофизическим синергизмом 39 можно
легко пренебречь. В том числе и при психопатологии – он не является клинически релевант-
ным.
Мы придерживаемся иной точки зрения: напротив, обнаружение синергизма является,
как мы увидим, чрезвычайно важным и для лечения душевных болезней, и для антропологи-
ческого определения человека. Для начала приведем две цитаты из Франкла: «Психоноэти-
ческий антагонизм в отличие от обязательного психофизического параллелизма является не
обязательным. В соответствии с этим сила сопротивления духа есть лишь возможность, но не
необходимость. Сопротивляться можно всегда, но человеку это не всегда нужно. Человек все-
гда может сопротивляться, но он не всегда должен это делать. Человек ни в коем случае не
должен всегда пользоваться силой сопротивления духа. Ему не нужно всегда прилагать уси-
лия. Он не должен всегда сопротивляться своим влечениям, всему тому, что он унаследовал,
а также своему окружению, хотя бы потому, что все это ему нужно. По крайней мере так же
часто, как человек действует вопреки своим влечениям, вопреки тому, что он унаследовал и

37
 В русскоязычном издании: Франкл В. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1991. – Примеч. науч. ред.
38
 «Person – это то, что говорит „НЕТ“», – писал Франкл вслед за Шелером. См. подробнее: Лэнгле А. Person. Экзистен-
циально-аналитическая теория личности. М.: Генезис, 2005. – Примеч. науч. ред.
39
 Синергизм – антоним понятия антагонизм. – Примеч. науч. ред.
44
А.  Лэнгле.  «Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций»

вопреки своему окружению, он также и утверждает себя посредством своих влечений, с помо-
щью того, что он унаследовал и получил через свое окружение» (Frankl, 1959, S. 663).
«…потребности существуют для того, чтобы направить и сориен