Вы находитесь на странице: 1из 396

See

discussions, stats, and author profiles for this publication at: https://www.researchgate.net/publication/316966424

Tsetlin Y B_Ancient Ceramics_Theore and


Methods of Historical-and-Cultural
Approach_2012

Book · January 2012

CITATIONS READS

0 36

1 author:

Yuri Tsetlin
Institute of Archaeology of Russian Academy of Sciences
13 PUBLICATIONS 8 CITATIONS

SEE PROFILE

Some of the authors of this publication are also working on these related projects:

Ancient Ceramics: Concepts and Terms of Historical-and-Cultural Approach View project

All content following this page was uploaded by Yuri Tsetlin on 16 May 2017.

The user has requested enhancement of the downloaded file.


Российская академия наук
Институт археологии

Ю.Б. Цетлин

Древняя керамика.

Теория и методы
историко-культурного подхода

Москва – 2012
УДК 902/903
ББК 63.4
Ц….

Утверждено к печати Ученым советом ИА РАН

Ответственный редактор
член-корреспондент РАН Р.М. Мунчаев

Рецензенты:
кандидат исторических наук Е.В. Волкова
кандидат исторических наук В.Ю. Коваль

Ц …. Цетлин Ю.Б. Древняя керамика. Теория и методы историко-культурного подхода.


М.: ИА РАН, 2012. 430 с.: ил.
ISBN

Монография посвящена системному изложению теории и методов историко-


культурного подхода, разработанных А.А. Бобринским и его школой, к изучению древне-
го гончарства и его продукции как источников исторической информации. Автор подроб-
но рассматривает все аспекты исследования древней керамики и остатков гончарного
производства, включая историю развития этих исследований в археологии, технологию
изготовления, формы и орнаментацию сосудов, развитие орудий труда гончаров, а также
вопросы происхождение гончарства и орнамента на сосудах, роль научного эксперимента
и т.п. Особое внимание уделено возможностям использования всей этой информации для
исторических исследований.
Книга представит интерес для широкого круга историков, археологов, студентов
исторических факультетов и всех, интересующихся исследованием древних производств.

УДК 902/903
ББК63.4

The monograph is dedicated to systems description of theory and methods of Historical-


and-Cultural approach elaborated by A.A. Bobrinsky and his scientific school and directed to the
investigation of ancient pottery production and clay vessels as a source of historical information.
The author scrutinized various sides of ancient ceramics including development of these studies
in archaeology, pottery technology, shapes and decoration of vessels, development of potters’
tools and equipment, the origin of pottery production and pottery decoration, and role of scien-
tific experiments in ancient pottery studies. Besides, he gives a special attention to modern capa-
bilities of using this information for the reconstruction of ancient human history.
This book will be useful to the historians, archaeologists, students of historical depart-
ments, and to all persons who take an interest in study of ancient industries.

ISBN…..

© Федеральное государственное
бюджетное учреждение науки
Институт археологии РАН, 2012 г.
© Ю.Б. Цетлин, 2012 г.

~2~
Russian Academy of Sciences
Institute of Archaeology

Y. B. Tsetlin

Ancient Ceramics

Theory and Methods


of Historical-and-Cultural Approach

Moscow – 2012
~3~
Посвящается памяти
Василия Алексеевича Городцова,
Анны Ослер Шепард и
Александра Афанасьевича
Бобринского

To the memory of
Vasiliy Alexeevich Gorodtsov,
Anna Osler Shepard, and
Alexander Afanisievich
Bobrinsky

~4~
СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие……………………………………………………………..………7
Введение……………………………………………………………….………..11
Глава 1. Эволюция исследовательских подходов
к изучению керамики в археологии………………………….…16
Глава 2. Гончарство как функционирующая система
и источник исторической информации………………………37
Глава 3. Подготовительная стадия
технологического процесса……………………………………...49
Глава 4. Созидательная стадия
технологического процесса……………………………………...76
Глава 5. Закрепительная стадия
технологического процесса………………………………….…110
Глава 6. Источниковедческие возможности
гончарной технологии………………….……………………….…127
Глава 7. Формы сосудов и их изучение………………………………..142
Глава 8. Традиции декорирования сосудов
и их анализ…………………………………………………………...170
Глава 9. Орудия труда и технические
приспособления древних гончаров…………………………...211
Глава 10. Культурные контакты в древности….............................…234
Глава 11. Происхождение и развитие
гончарства……………………………………………………………252
Глава 12. Природа и содержание изображений
на глиняных сосудах……………………………………………….277
Глава 13. Происхождение и развитие декора
глиняных сосудов…………………………………………………...293
Глава 14. Эксперимент в изучении древнего
гончарства……………………………….............................…….328
Заключение……………………………………………………………...…….341
Литература…………………………………………………………………….351
Summary………………………………………………………………………...368

~5~
CONTENTS

Preface……………………………….………………………………………..…..7
Introduction. Pottery in human history…………………………………..….11
Chapter 1. Evolution of scientific approaches in the study
of ancient ceramics………………………………………..……...16
Chapter 2. Pottery Production as a functional system
and a source of historical information…………….………..….37
Chapter 3. Preparative stage of pottery technology………………..…49
Chapter 4. Constructive stage of pottery technology………………….76
Chapter 5. Fixative stage of pottery technology……………………….110
Chapter 6. The potential of pottery technology
as a source of historical information………………………….127
Chapter 7. Shape of vessel and its study…………………………………142
Chapter 8. Decorative traditions of clay vessels and
the system of the studies………………………………………..170
Chapter 9. Pottery tools and technical equipment……………………211
Chapter 10. Cultural contacts in antiquity……………………………….234
Chapter 11. Origin of and development
of pottery production…………………………………………..252
Chapter 12. The nature and the substance of images
on clay vessels……………………………………………….…..277
Chapter 13. Origin and development
of pottery decoration…………………………………….…….293
Chapter 14. Role of scientific experiment in investigating
ancient pottery production…………………………………...328
Conclusion………………………………………………………………..…….341
Literature…………………………………………….……………………..…...351
Summary…………………………………………………………………...……368

~6~
Предисловие

Становление историко–культурного подхода к изучению


древнего гончарства и керамики как особых источников истори-
ческой информации относится к концу 1950-х – 1970-м гг. и за-
вершилось в своих основных чертах к 1978 г. выходом в свет фун-
даментального исследования А.А. Бобринского «Гончарство Вос-
точной Европы. Источники и методы изучения». Суть нового подхо-
да состоит в том, что глиняный сосуд рассматривается не как не-
кий материальный предмет, который должен быть описан и изу-
чен всеми доступными средствами, а как закономерный резуль-
тат всей предшествующей деятельности гончара, приведшей к
его созданию. В связи с таким взглядом на объект исследования
пришлось отказаться от традиционных в археологии понятий «тип»
и «признак» и заменить их исторически более содержательными
понятиями «культурные традиции» и «навыки труда» гончаров.
Само понятие «историко–культурный подход» к изучению ке-
рамики оформилось не сразу, а только к 2000 г. После 1978 г. это
направление исследований продолжало развиваться, прежде
всего, усилиями А.А. Бобринского и его учеников. Важными эта-
пами этого процесса были выход в 1991 г. книги «Гончарные мас-
терские и горны Восточной Европы» и в 1999 г. большой обоб-
щающей статьи «Гончарная технология как объект историко-
культурного изучения». Помимо этих крупных исследований, им
был издан ряд программных методических статей по очень широ-
кому кругу вопросов истории гончарства и источниковедения ке-
рамики.
В силу некоторых особенностей своего характера
А.А. Бобринский был по преимуществу исследователем-
одиночкой и поэтому основные свои усилия он направлял на раз-
работку теоретических и методических вопросов изучения кера-
мики. Значительно меньше внимания уделялось им внедрению
своих разработок в археологическую практику. Получилось так,
что это в основном легло на плечи его старших учеников

~7~
(Н.П. Салугиной, И.Н. Васильевой, Е.В. Волковой и автора книги). В
частности, это было одной из задач регулярно работающей с
1990 г. Самарской экспериментальной экспедиции по изучению
древнего гончарства. Аналогичная экспериментальная работа
велась в течение последних 15 лет на базе сначала Плесской, а
затем Рыбинской археологических экспедиций. Там студентам и
молодым археологам не только читались лекции о современных
методах изучения керамики, но они принимали активное участие
в экспериментальных исследованиях различных аспектов древней
гончарной технологии. В результате этой деятельности историко–
культурный подход к изучению керамики постепенно внедрялся в
исследовательскую практику.
Предлагаемая вниманию читателей книга возникла, если
можно так сказать, естественным путем, в результате обработки
курса лекций, прочитанных автором для студентов исторического
факультета МГУ им. М.В. Ломоносова и молодых сотрудников
Института археологии РАН. Потребность в таком издании ощуща-
лась давно и была обусловлена целым рядом конкретных причин.
Во-первых, книга «Гончарство Восточной Европы» (объемом 14 п.л.
текста и 6 п.л. иллюстраций) представляла собой по сути дела
конспект значительно более объемного исследования, где только
текстовая часть составляла свыше 30 п.л. Такое сокращенное из-
ложение сделало ее в отдельных своих частях очень сложной для
восприятия. Во-вторых, большинство статей А.А. Бобринского было
опубликовано в местных малотиражных изданиях, недоступных
широкому кругу исследователей. В них многие логически связан-
ные между собой темы рассматривались в вынужденном отрыве
друг от друга. В-третьих, к настоящему времени в рамках истори-
ко-культурного подхода учениками и последователями
А.А. Бобринского были получены новые результаты в области, как
методики анализа керамики, так и приложения этих методов к
конкретным археологическим материалам.
Все эти обстоятельства стимулировали написание данной
работы. В ней я попытался в связной форме охарактеризовать, с
одной стороны, существо историко-культурного подхода и его от-
личие от других подходов к изучению керамики и гончарства в це-
лом, а с другой – изложить разработанные методы извлечения из
керамики и других остатков древнего гончарного производства
той исторической информации, которая необходима для рекон-
струкции многих явлений и процессов человеческой истории.
Хотя в работе сделана попытка рассмотреть по возможно-
сти все доступные сегодня для изучения стороны древнего гончар-
ства, многие вопросы обсуждаются в ней достаточно кратко. Это
связано как с необходимостью ограничить книгу разумным объе-

~8~
мом, так и с тем, что еще очень многое остается не до конца по-
нятным. Кроме того, основная задача книги состоит в том, чтобы
создать у читателя достаточно ясное и конкретное представление
о древней керамике как историческом источнике, а также о том,
что этот источник может дать для нужд археологии. Следует также
иметь в виду, что только чтение книги не может сделать начинаю-
щего исследователя специалистом по древней керамике, она
может только помочь ему выбрать направление приложения соб-
ственных усилий. А эти усилия должны состоять в практическом
освоении описанных в ней методов и приемов анализа путем
внимательного изучения керамических коллекций, эксперимен-
тального моделирования конкретных технологических приемов и
конечно в изучении дополнительной литературы, где многие во-
просы излагаются более обстоятельно.
Считаю также необходимым предостеречь людей, присту-
пающих к работе с древней керамикой, от необоснованных на-
дежд на быстрый успех. Освоение методики изучения древней
керамики с позиций историко-культурного подхода – это сложный
и длительный процесс. Из опыта работы нашей Лаборатории «Ис-
тория керамики» я могу сказать, что в прошлые годы подготовка
квалифицированного специалиста в этой области занимала от
одного до двух лет. Именно столько длился период стажировки, в
конце которой сдавался контрольный экзамен и только, если ста-
жер давал порядка 90–100% верных ответов, ему разрешалось на-
чать делать самостоятельные определения. К сожалению, сейчас
в силу объективных обстоятельств это правило во многом ушло в
прошлое.
В заключение мне хотелось бы выразить свою искреннюю
признательность всем, кто в той или иной форме помог в созда-
нии этой книги. Прежде всего, я должен назвать имя Александра
Афанасьевича Бобринского, с которым меня совершенно слу-
чайно свела судьба в 1967 г. и который в течение 43 лет был моим
непосредственным учителем.
Очень многим я обязан помощи и советам моих ближайших
друзей и коллег Е.В. Волковой, И.А. Гей, Н.П. Салугиной,
И.Н. Васильевой, О.А. Лопатиной, О.Л. Шаргановой и
Н.Ю. Петровой.
В течение многих лет я получал неизменную поддержку
П.Н. Травкина (начальника Плесской археологической экспеди-
ции), А.Н. и И.И. Рыкуновых (руководителей Рыбинской археологи-
ческой экспедиции). С глубокой благодарностью я вспоминаю
всех студентов и участников этих экспедиций, а также Самарской
экспедиции по изучению древнего гончарства, вместе с которыми
проводились многие важные экспериментальные исследования.

~9~
Я признателен также студентам исторического факультета
МГУ, аспирантам и сотрудникам Института археологии РАН, по-
сещавшим мои лекции и задававшим многочисленные вопросы,
в поисках ответа на которые многое мне самому становилось
более понятным.
Много полезных замечаний при чтении рукописи было также
сделано Р.М. Мунчаевым и В.Ю. Ковалем, которым я приношу ис-
креннюю благодарность.
Особую признательность мне хотелось бы выразить
Е.Б. Бариновой, во-первых, потому что именно она была главным
инициатором создания данной книги, во-вторых, за то, что она взя-
ла на себя нелегкий труд подготовить оригинал–макет издания.
В течение многих лет меня неизменно поддерживает моя
жена А.А. Загуменных, с грустью наблюдая по вечерам мою со-
гбенную спину перед экраном монитора.

Ю.Б. Цетлин,
февраль 2012 г.

~ 10 ~
ВВЕДЕНИЕ

Керамика и ее роль в истории общества

Само слово «гончарство» является по своему происхожде-


нию общеславянским и означает изготовление сосудов из глины с
последующим ее обжигом в специальных печах или горнах.
Обычно к этому ремеслу относят не только изготовление глиняной
посуды, но различных иных мелких поделок из глины: крышек, иг-
рушек, изразцов и т.п.
Как особый вид человеческой деятельности работа с глиной
зародилась в эпоху древнего каменного века (палеолита). Так, к
эпохе мустье (средний палеолит) относятся первые достоверные
попытки использования глины неандертальцем. Это, так называе-
мые, глиняные или лессовые «шары», диаметром до 7 см, кото-
рые без особых доказательств считаются моделями метательного
камня (Брей, Трамп, 1990, с. 284–285). К более позднему времени
– ориньякской поре верхнего палеолита, когда уже сформиро-
вался человек современного вида (Homo Sapiens), относятся пер-
вые успешные опыты по изготовлению разнообразных небольших
изделий из глины, которые, по мнению специалистов, были под-
вергнуты целенаправленному обжигу (Soffer, Vandiver, 1994,
p. 165). Таким образом, именно в это время древний человек
впервые осуществил в ходе своей деятельности создание нового
искусственного физического материала, который не имелся в
готовом виде в природе. Наиболее яркими свидетельствами этих
опытов являются многочисленные женские статуэтки и различные
поделки из глины, найденные в Центральной Европе, на террито-
рии Моравии, прежде всего, в двух памятниках – Дольни Вестони-
цы и Павлове (Рис. 1 а–в). Возраст этих находок примерно 26 тыс.
лет. Таковы первые два этапа знакомства древнего человека с
глиной.

~ 11 ~
а б

в
Рис. 1. Изделия из глины, найденные на верхнепалеолитическом
поселении Дольни Вестоницы в Моравии: а – головы носорога и двух львиц,
б – два мамонта, лошадь и медведь, в – женская фигура
(Елинек, 1983. С. 259, 260, 303, 304, 359, 359, 363, 379)

В последующую историческую эпоху – среднего каменного


века – опыты работы с глиной стали более частыми и регулярны-
ми. Это относится, правда, только к территории Ближнего и Сред-
него Востока, где были открыты такие поселения, как например,
Чатал-Гуюк, Хаджилар, Джармо и некоторые другие (Mellaart,
1975). Там были обнаружены немногочисленные сосуды и подел-
ки из глины, но наиболее широко и систематично жители этих по-
селений использовали глину в домостроительстве. Это время до-
пустимо рассматривать в качестве третьего этапа освоения чело-
веком свойств глины как особого природного материала.
Массовое распространение в человеческих коллективах
глиняных сосудов относится к еще более позднему времени – но-
вому каменному веку (неолиту) и произошло на разных террито-
риях VIII–V тыс. лет назад. Есть, правда, свидетельства о еще бо-
лее раннем появлении глиняной посуды – XIII–X тыс. лет назад на

~ 12 ~
Японских островах, в Китае и в некоторых районах Дальнего Вос-
тока. Таким образом, вероятно, в истории становления гончарства
можно говорить о четырех крупных исторических этапах:
I этап – эпоха мустье: первые спорадические попытки ис-
пользования глины человеком неандертальского вида (примерно
70–35 тыс. лет назад);
II этап – эпоха верхнего палеолита: изготовление мелких по-
делок из глины с последующим их обжигом (35–10 тыс. лет назад);
III этап – эпоха мезолита (докерамического неолита): пер-
вые редкие сосуды из глины на Ближнем Востоке, сырцовое
строительство (X–VIII тыс. лет назад); появление регулярного изго-
товления сосудов из глины на территории Японии, Китая, Дальнего
Востока (примерно XIII-XII тыс. лет назад);
IV этап – эпоха неолита: массовое распространение сосу-
дов из глины в различных природно–климатических зонах Земного
Шара (VIII–V тыс. лет назад).
I и II этапы фиксируют время несистематической работы с
глиной, которые, спустя какое-то короткое время, предавались в
силу различных причин забвению и только что приобретенные че-
ловеческие знания и навыки в области гончарства, утрачивались.
Эти разрозненные опыты, судя по всему, не были связаны между
собой нитью преемственности, они, как отдельные огоньки, вспы-
хивали и гасли в потоке человеческой истории.
Только начиная с III этапа можно с уверенностью говорить об
исторической преемственности приобретенных человечеством
знаний и навыков работы с глиной, по крайней мере, в некоторых
районах Земного шара. С этого времени и до сегодняшнего дня
установившаяся связь между разными поколениями гончаров не
прерывалась в историческом процессе развития человеческой
культуры на протяжении примерно 10 тысяч лет.
IV этап – это время буквально «взрывного» распространения
глиняной посуды практически во всех районах обитания человека.
Только некоторые районы Американского континента и Австралия
остались вне пределов распространения гончарных традиций. В
этот период глиняная посуда почти во всех сферах быта занимает
ведущее место, вытесняя постепенно применение сосудов из
других материалов (дерева, камня и т.п.).
С момента появления первых глиняных сосудов и до их прак-
тически повсеместного распространения менялась роль кера-
мики в истории общества.
Есть основания полагать, что самые первые сосуды имели
магическое значение и магические функции. На это указывает,
во-первых, то, что их было крайне мало для удовлетворения хозяй-
ственных нужд; во-вторых, такие сосуды подвергались очень ко-

~ 13 ~
роткому термическому воздействию (не более 3–5 минут), что
также может свидетельствовать об использовании огня для риту-
ального «очищения» нового изделия; в-третьих, после обжига такие
сосуды подвергались «обвариванию» в густом органическом рас-
творе (поселение Саби Абьяд в Сирии – середина VII тыс. до н.э. –
Бобринский, 1999, с. 98-99), что, как свидетельствуют этнографи-
ческие данные, также было связано с функцией «очищения» новых
сосудов перед началом их использования.
Вероятно, примерно в это же время сосуды начинают вы-
полнять функцию специальных хранилищ. Они могли быть как
обожженными, так и просто высушенными на солнце. На рубеже
VII–VI тыс. до н.э. на поселении Телль Сотто известны случаи со-
оружения хранилищ в виде вырытых в земле небольших ям, обма-
занных изнутри глиной и дополненных стенками, которые при-
мерно на 1/3 возвышались над уровнем ям (Бадер, 1989, с. 61).
Это были еще неподвижные сосуды-хранилища. В это же время
появляются крупные сосуды-хранилища, полностью изготовленные
из глины, специально обожженные и вкопанные в землю.
Вероятно, еще позднее или почти одновременно с сосуда-
ми-хранилищами, получают распространение среднего разме-
ра сосуды, предназначенные для коллективного приготовления
пищи. Они несут на себе следы не только целенаправленного
обжига, но и последующего использования их на огне (нагары и
прочее).
Позднее происходит выделение особой группы посуды,
предназначенной для индивидуального потребления пищи. Это,
как правило, сосуды небольшого размера (миски, кружки, кубки
и т.п.). Параллельно этому шел процесс функциональной диф-
ференциации сосудов для хранения и транспортировки продук-
тов и сосудов для приготовления пищи.
Таким образом, глиняная посуда постепенно расширяла
сферу своего использования, охватывая все более широкие об-
ласти как хозяйственной жизни, так и быта людей.
Но глиняная посуда – это только одно из направлений ис-
пользования человеком природной глины. Помимо этого, она ши-
роко использовалась в домостроительстве и особенно искусстве.
Сегодня самым выдающимся творением человека из глины явля-
ется так называемая китайская глиняная армия императора Цинь
Шихуанди, которая должна была сопровождать его при погребе-
нии. В настоящее время археологами расчищена примерно 1/3
площади гробницы, где было вскрыто около 1100 скульптур воинов
и 20 скульптур лошадей, изготовленных в натуральную величину.
По своим масштабам это творение из глины не уступает египет-
ским пирамидам и другим чудесам света (Рис. 2 а–в).

~ 14 ~
а б в

Рис. 2. Глиняная армия китайского императора Цинь Шихуанди:


а – часть общего вида раскопок гробницы (Погребенные царства Китая,
1998. С. 108), б, в – фигуры воинов (фото автора, ГИМ, Москва).

Однако нас с вами будет интересовать именно посуда из


глины и не просто сама посуда, а ее роль как источника истори-
ческой информации о прошлом.
Естественно, что не все проявления процесса развития древ-
него гончарства доступны пока для обсуждения с одинаковой
полнотой. Тому есть ряд причин и, прежде всего, то, что сегодня
мы еще знаем только малую часть этих проявлений. Но все-таки
некоторые основные вехи и закономерности процесса истори-
ческого развития гончарства уже могут считаться выясненными.
Именно о них, а также о способах и приемах их изучения прежде
всего пойдет речь в данной книге.

~ 15 ~
ГЛАВА 1

Эволюция исследовательских подходов


к изучению керамики в археологии

Развитие любой науки представляет собой объективный ес-


тественно-исторический процесс. Суть его состоит в последова-
тельной смене менее совершенных исследовательских подходов
более совершенными. Каждый исследовательский подход вклю-
чает определенные представления ученых, во-первых, об объектах
исследования, во-вторых, о задачах исследования, в-третьих, о
способах интерпретации получаемой информации.
История археологической науки насчитывает примерно пол-
тора–два столетия, и за этот период изучение древней керамики
прошло долгий путь – от появления первых признаков интереса
ученых к сосудам из глины до выработки сложной и разветвленной
системы анализа керамики как особого источника исторической
информации.
Нам предстоит рассмотреть историю формирования и раз-
вития подходов к изучению древней керамики за весь этот период,
а также попытаться установить основные закономерности этого
процесса. Исходя из общей структуры исследовательского под-
хода, для решения этой задачи необходимо проследить, как и в
результате каких причин менялись во времени представления
ученых об объекте и задачах исследования, а также о способах
интерпретации информации, получаемой в ходе изучения ар-
хеологической керамики.
Проблемам изучения керамики из раскопок древних памят-
ников посвящена огромная литература, изданная в разных стра-
нах и на разных языках. Проанализировать ее сколько-нибудь пол-
но не представляется возможным, да, в этом и нет необходимо-
сти. Важно сосредоточить внимание, с одной стороны, на тех «ба-
зовых» работах, которые определяли направление развития науки
на том или ином этапе, а с другой стороны, на «типических» ис-
~ 16 ~
следованиях, в которых наиболее ярко проявились характерные
особенности научных подходов, применявшихся исследователя-
ми в разное время. Такой взгляд позволит выявить и обосновать
главные тенденции в развитии научных подходов к изучению древ-
ней керамики.

История развития взглядов на древнюю керамику


как на объект научного анализа

Вероятно, впервые внимание ученых к керамике из раскопок


начинает проявляться в первой половине XIX в. В 1820-е гг. велись
широкие раскопки города Вульчи в Центральной Италии. Известно
описание этих раскопок, сделанное в мае 1829 г. сотрудником
Римского Института археологической корреспонденции Эдуар-
дом Герхардом. Он пишет: «Значительное число сосудов и чаш
были ежедневным результатом раскопок; много было находимо
цельных сосудов; …три палатки занимали центр, куда беспре-
станно доставлялись только что найденные… вазы и вазовые че-
репки. В шатре тотчас же производились попытки… составления
черепков; соединенные куски вручались нескольким реставрато-
рам… Работа их двигалась вперед днем и ночью» (Михаэлис,
1913, с. 67).
Спустя три года (в 1831 г.), этот же Э. Герхард, видно серьез-
но интересовавшийся керамикой, представил в Римский Институт
научный отчет, где разделил всю добытую при раскопках посуду
по ее декору на четыре хронологических группы: 1 – древнейшая
«ориентализирующая» посуда, 2 – посуда с силуэтным стилем и
черными фигурами по красному фону, 3 – посуда с красными
фигурами по черному фону и 4 – посуда с роскошным живо-
писным стилем (Михаэлис, 1913, с. 69–70). По мнению
А. Михаэлиса, этот Отчет «положил новое и прочное основание
науке об античных расписных вазах», «еще более чем форма,
содержание изображений, украшавших сосуды, представляло
богатый материал для научных исследований археологам всех
наций. Именно эта-то сторона, в силу всего тогдашнего направ-
ления науки, сильно выдвинулась на первых порах» (Михаэлис,
1913, с. 68).
Вплоть до 70–80-х гг. XIX в. внимание исследователей про-
должали привлекать всякие «экстраординарные» сосуды, к кото-
рым относились сосуды очень больших размеров (хумы, пифосы,
крупные амфоры и т.п.), сосуды необычной или изящной формы,
поступавшие, прежде всего, из памятников Восточного Среди-
земноморья, а также богато и красочно декорированные сосуды.

~ 17 ~
Только в последней трети этого столетия происходит устойчи-
вый рост интереса к так называемой «бытовой» (или рядовой) гли-
няной посуде. В это же время исследователи начинают также об-
ращать внимание на отдельные характерные детали орнамента-
ции сосудов, их формы и технологии изготовления. Так, напри-
мер, князь П.А. Путятин предпринимает попытку, вслед за некото-
рыми немецкими учеными, рассмотреть орнамент (в частности,
на глиняной посуде) как одну из форм древнейшего письма, ис-
пользовавшегося человеком (Путятин, 1886).
Приведу несколько типичных для этого времени примеров
описания глиняной посуды из раскопок. Один из ведущих украин-
ских археологов В.В. Хвойко писал, характеризуя посуду разных
этапов развития трипольской культуры: «изящество формы и сме-
лое художественное выполнение наружных украшений ее, на-
блюдаемое на сосудах культуры А, совершенно отсутствует в
культуре В, характер орнамента которой носит больше прими-
тивности» (Хвойко, 1901, с. 806). Несколько более определенно
описывает трипольскую посуду В.А. Городцов: «Выработка сосу-
дов производилась только от руки. Виды их очень разнообразны: в
среде их имеются большие грушевидной формы горшки с узким
отверстием, обыкновенные кухонные горшки, чашки, кувшины,
кубки и бездонные одиночные и двойные биноклевидные сосуды
загадочного назначения. …Обжигание всех поименованных изде-
лий является или средним или сильным (курсив мой – Ю.Ц.) и, по-
видимому, производилось в печах или закрытых горнах. Многие
обломки имеют характерные звенящие звуки»; «Особенный инте-
рес представляет орнамент. Отличительной чертой его является
смелость и свобода исполнения. Элементы орнамента относятся
к группам чеканных, резных, инкрустированных, лепных, распис-
ных, точеных…»; «Узоры состоят из спиралевидных и других гео-
метрических фигур, изображений человека, животных и расте-
ний. Симметрия в расположении фигур совершенно отсутствует»
(Городцов, 1910, с. 143–144).
В 1899 г. на XI археологическом съезде в Киеве впервые был
поставлен вопрос о назревшей в археологической науке необхо-
димости выработки специальной номенклатуры и системы опи-
сания древней глиняной посуды (Городцов, 1899, с. 118–119). А на
рубеже XIX и ХХ вв. было издано первое в истории археологиче-
ской науки систематическое руководство по ее изучению. Оно,
также как и упомянутый доклад, принадлежало перу выдающего-
ся русского археолога В.А. Городцова (Рис. 3). В своей, сразу
ставшей классической работе, «Русская доисторическая кера-
мика», изданной в 1901 г., он подвел итоги изучения керамики во

~ 18 ~
второй половине XIX в. и наметил программу работы в этом на-
правлении для исследователей ХХ столетия (Городцов, 1901).

Рис. 3. В.А. Городцов (1860–1945) и его книга


«Русская доисторическая керамика» (1901)

При описании форм сосудов В.А. Городцов предлагал ис-


пользовать образные названия частей сосуда, заимствованные из
традиционной народной лексики: тулово, плечики, устье, шея и
т.п. Для фиксации технологических особенностей посуды он соз-
дал достаточно разветвленную систему, также базировавшуюся
на традициях современного ему сельского гончарства, куда вхо-
дили наблюдения за особенностями глин, примесей, приемов
лепки и обжига. Наиболее детализированная система описания
была предложена им для характеристики орнаментов. Она вклю-
чала технологию нанесения орнамента, его облик и расположе-
ние на поверхности изделия. Общей чертой большинства этих ха-
рактеристик была образность и отсутствие строгих критериев для
тех или иных заключений по исследуемой керамике. Особенное
значение для истории В.А. Городцов придавал изучению орнамен-
тации посуды. Он писал, что у «первобытного человека орнамент
пользовался весьма большим значением, и поэтому изучение его
проливает много света на некоторые стороны давно минувшей
жизни и открывает в археологии новые широкие горизонты» (Го-
родцов, 1901, с. 40).
Таким образом, к началу ХХ в. в русской археологии сфор-
мировались вполне устойчивые представления о древней кера-
мике как особом объекте изучения.
Большой интерес представляют высказывания ученых того
времени о методах изучения керамики. Так, Х. Булле – автор из-
вестного руководства по классической археологии – писал, что
«самый надежный и наиболее пригодный… путь для истолкования

~ 19 ~
памятников заключается в том, чтобы любовно и неустанно "вжи-
ваться" в сущность, характер и мысли того народа, памятники ко-
торого желательно постигнуть» (Цит. по: Жебелев, 1923, с. 154). С
этим, так или иначе, соглашался и сам С.А. Жебелев. В его «Вве-
дении в археологию» 1923 г. читаем: «Первый акт, с которого мы
приступаем к изучению памятника, состоит в том, что мы смот-
рим на него…»; постепенно «…у рассматривающего их (памят-
ники прошлого – Ю.Ц.) развивается "острый глаз", который при ар-
хеологических занятиях, играет очень важную роль»; «…когда нель-
зя постигнуть памятник непосредственно из рассмотрения его
самого, оказывает существенную помощь сравнительный метод»,
который «в значительной степени способствует выяснению со-
держания и формы памятника и позволяет постигнуть его» (Жебе-
лев, 1923, с. 9).
Говоря современным языком, основными методами изуче-
ния древней керамики считались тогда «метод наблюдения» и
«сравнительный метод». Следует, однако, подчеркнуть, что
В.А. Городцов придавал также большое значение «методу научно-
го эксперимента», который был ориентирован на физическое
моделирование некоторых элементов гончарной технологии и на-
ходился в то время еще в начальной стадии разработки (Город-
цов, 1922).
В практической работе археологов всего мира изложенные
представления об изучении древней керамики были господ-
ствующими на протяжении всей первой половины ХХ в. Велика их
роль еще и в наши дни. В специальной литературе мы постоянно
встречаем, например, при описании декора сосудов такие вы-
ражения, как «кругло–ямочный», «ямочно–гребенчатый», «ромбо–
ямочный», «гусеничный», «веревочный», «спиральный», «краснофи-
гурный» орнамент, «геометрические мотивы», «полосы мелкого
рельефа» и т.п.; при описании формы – сосуд «баночный», «ре-
повидный», «колоколовидный», «приземистый», «бутылкообразный»,
«изящных очертаний (или пропорций)»; при характеристике тех-
нологии – «красно–, бело– или серо–глиняная посуда», «черноло-
щеная», «грубая», «тонкая» посуда, обжиг «слабый», «средний» или
«сильный», черепок «рыхлый» или «звонкий», примеси «раститель-
ные», в виде «остатков травы» или в виде «каменной крошки» и т.п.
Отличительной чертой такого изучения керамики было и явля-
ется то, что в качестве основного объекта исследования выступает
некое целостное культурное явление в области орнаментики,
форм сосудов или технологии их изготовления.
Наряду с таким взглядом на керамику, частью исследовате-
лей предпринимались попытки более строгого подхода к ее опи-
санию и анализу. Некоторые из них имели место еще в конце XIX

~ 20 ~
столетия, но наиболее интенсивно работы в этом направлении
велись, начиная с 1930-х гг.
Причиной этих попыток были, вероятно, с одной стороны, не-
удовлетворенность отдельных исследователей теми расплывча-
тыми характеристиками, которые использовались обычно при
изучении керамики, а с другой стороны, бурный рост естествен-
ных наук, пришедшийся как раз на конец XIX и первую половину
ХХ в., когда и физика, и химия, и биология (хотя последняя в мень-
шей степени) стали общаться внутри себя и друг с другом на язы-
ке математики. Этот общий процесс математизации научного
знания не оставил в стороне и гуманитарные науки – в первую
очередь, демографию, экономику, социологию, а затем уже –
историю и археологию.
Применительно к археологии основным препятствием про-
никновения в нее математики была неформализованность объ-
екта исследования. Именно с попыток решения этой задачи и
начали те исследователи, которые не были удовлетворены науч-
ными подходами к изучению керамики, господствовавшими в то
время.
Вероятно, первые еще робкие опыты формализации объек-
та исследования касались формы глиняных сосудов. Основная
идея, которая при этом клалась в основу, состояла в рассмотре-
нии формы сосуда как набора различных геометрических фи-
гур. Последовательное развитие геометрического подхода к изу-
чению форм прослеживается по работам Л. Гмелина (1885),
Э. Гроссе (1909), Дж. Хэмбриджа (1920), Р. Гарднера (1926),
А. Шепард (1956) и других исследователей.
Дж. Хэмбридж исследовал пропорций греческих ваз с пози-
ций так называемой «динамической симметрии» (Hambridge,
1920), поскольку исходил из предположения, что античные гончары
при изготовлении ваз соблюдали устойчивые численные соотно-
шения в размере разных частей сосуда. Сходного мнения при-
держивался и Р. Гарднер (Gardner, 1926). Уже в 70-е гг. прошлого
столетия близкий подход был применен И.Б. Брашинским при изу-
чении античной керамической тары (Брашинский, 1976).
В 1933 г. Г.Д. Биркхофф, изучая китайские вазы, предложил
учитывать на контуре сосуда четыре типа точек: концевые, локаль-
ного расширения или сужения сосуда, точки перегиба линии кон-
тура и угловые точки (Birkhoff, 1933). Следует подчеркнуть, что ни
Л. Гмелин, ни Э. Гроссе, ни Дж. Хэмбридж, ни Г.Д. Биркхофф не
были археологами. Все они были искусствоведы, далекие от спе-
цифических задач изучения форм археологической керамики.
Дальнейшее развитие методики Г.Д. Биркхоффа связано с
именем Анны Ослер Шепард и изложено ей в фундаментальной

~ 21 ~
монографии «Ceramics for the Archaeologist», опубликованной
впервые в 1956 г. Эта работа выдержала множество изданий (не
менее 14) и стала настольной книгой для нескольких поколений
западных археологов (Рис. 4).

Рис. 4. А.О. Шепард (1903-1973) и ее книга


«Ceramics for the Archaeologist» (1956)

Она предложила целостную систему изучения форм сосу-


дов, включающую выделение точек на контуре, разделение конту-
ра на части, анализ сходства форм по составу этих точек и час-
тей. Кроме того, А.О. Шепард предприняла общую систематику
форм сосудов, разделив их на классы и группы, и предложила
учитывать пропорции форм сосудов внутри каждого класса
(Shepard, 1995, pp. 224–255).
Важно еще раз подчеркнуть, что вся эта научная традиция
была ориентирована на изучение форм глиняной посуды не как
результатов труда древних гончаров, а как особых сложных гео-
метрических фигур.
Попытки формализованного подхода к изучению орнамента
на сосудах были связаны, с одной стороны, с выделением особых
«единиц» описания орнамента (элементов, мотивов, рядов, бор-
дюров, композиций и т.п.), а с другой стороны, с выяснением того,
как эти «единицы» орнамента организованы на поверхности со-
суда. Основное внимание было уделено поиску простейших, да-
лее неделимых, «единиц» орнамента (точка, линия и т.п.).
Вероятно, первые опыты формализованного описания ор-
намента на археологических сосудах относятся к 30–40-м гг.
прошлого столетия. Так, уже в 1942 г. выходит исследование
Г.У. Брейнерда «Симметрия в примитивных традиционных узорах»
(Brainerd, 1942), а в 1948 г. – специальная работа А.О. Шепард
«Симметрия абстрактных узоров применительно к керамическо-
~ 22 ~
му декору» (Shepard, 1948). Позднее она возвращается к этому
вопросу в каждом издании упомянутой монографии (Shepard,
1995, pp. 255–305). По мнению А.О. Шепард, толчком к изучению
орнаментов с точки зрения теории симметрии послужило откры-
тие этого явления в строении вещества и последующее приложе-
ние выработанных правил анализа к различным объектам нежи-
вой и живой природы. Вопросы симметрии в орнаментах на по-
суде рассматривались во многих археологических работах, из-
данных в разных странах в 1970–80-е гг. (Washburn, 1977; Hardin,
1984, pp. 589–591; Rice, 1987, pp. 260–266).
В отечественной науке толчком к применению этого подхода
для изучения керамического декора послужило издание в 1940 г.
фундаментального исследования А.В. Шубникова «Симметрия»
(Шубников, 1940). Позднее была опубликована книга известного
немецкого математика Г. Вейля «Симметрия» (1952, русское из-
дание 1968 г.) и совместное исследование А.В. Шубникова и
В.А. Копцик «Симметрия в науке и искусстве» (Шубников, Копцик,
1972).
В последние годы методическим вопросам изучения сим-
метрии древних орнаментов на керамике большое внимание
уделяла самарская исследовательница В.А. Скарбовенко (Скар-
бовенко, 1988, 1994, 1999). В одной из своих недавних работ она
так формулирует суть данного подхода к древним орнаментам:
«Мы не имеем возможности разбить совокупный орнамент сосу-
да на семантически обособленные фрагменты, как это сделали
бы его создатели, – у нас нет ключа к этой утраченной ныне се-
мантике. Нам наиболее доступен лишь формальный путь анали-
за, и метод геометрической интерпретации орнамента оказыва-
ется на этом пути не худшим. Наука геометрия, прежде всего,
элементарная, по сути, выразила в точной математической фор-
ме начальные представления о пространственных свойствах и от-
ношениях фигур... Эти же интуитивные представления..., но в иной
изобразительной форме, нашли отражение в орнаменте… Рас-
смотрение геометрии в таком именно аспекте... дает нам право
пользоваться комплексом ее представлений для изучения орна-
мента. К тому же геометрия обладает понятийно-
терминологическим аппаратом, который можно приспособить
для достаточно строгого и однозначного описания фигур орна-
мента» (Скарбовенко, 1999, с. 206–207).
Таким образом, и в изучении древних орнаментов на посуде
стремление исследователей к научной строгости и объективности
шло по пути «геометризации» объекта исследования.
В изучении гончарной технологии стремление повысить точ-
ность и объективность получаемых данных было связано почти ис-

~ 23 ~
ключительно с применением методов естественных наук к анали-
зу керамики. Первоочередную роль играли при этом химический
и петрографический методы. Так, химический анализ довольно
широко применялся при исследовании состава, цвета поверхно-
сти черепка и режимов обжига древней египетской керамики.
Сводка соответствующих данных за первую половину ХХ столетия
содержится в фундаментальном исследовании А. Лукаса, третье
издание которого, значительно дополненное и переработанное
автором, вышло в свет в Лондоне в 1948 г. (Лукас, 1958, с. 554–582,
704–705, 720).
Широкому применению петрографического метода в ар-
хеологии способствовали усилия, прежде всего, двух исследова-
телей. Одним из них была опять же Анна О. Шепард, которая по
своему первоначальному образованию была петрографом. С
помощью этого метода она предприняла специальное исследо-
вание древней керамики из бассейна р. Пекос, притока р. Рио-
Гранде (Shepard, 1936). Вторым крупнейшим исследователем,
стоявшим у истоков применения петрографического и иных ес-
тественных методов изучения древней керамики, был Фредерик
Р. Мэтсон (Matson, 1937). Дальнейшее применение широкого
спектра естественно-научных методов в середине и второй поло-
вине ХХ в. в зарубежной науке связано с именами М.Дж. Эйткина
(Эйткин, 1963), Д.П. Пикока (Peacock, 1970), М.С. Тайта (Tite, 1972),
У.Д. Кингери (Ancient technology.., 1985) и многих других исследо-
вателей (Цетлин, 1997). Обзор современных естественно–научных
методов изучения древней керамики был относительно недавно
опубликован М.С. Тайтом (Tite, 1999). В отечественной археологии
разработка и применение химического и петрографического
методов изучения древней керамики осуществлялась
О.А. Кульской, А.И. Августинником, О.Ю. Круг, Э.В. Сайко (обзор
см. в Цетлин, 1991а), а позднее И.Г. Глушковым,
И.С. Жущиховской, С.Ю. Внуковым и другими исследователями
(Глушков, 1996; Внуков, 1999; Глушков, Гребенщиков, Жущиховская,
1999).
Кроме методов, нацеленных на изучение состава черепка,
применялись, хотя и в меньшей степени, методы, которые, по
мысли исследователей, могли дать объективную информацию о
приемах конструирования древней глиняной посуды. К таковым
относили, например, метод рентгеноструктурного анализа (Сай-
ко, 1982, с. 63–64), метод компьютерной томографии (Vandiver,
1988) и некоторые другие.
Все эти исследования позволили ввести в научный оборот
многочисленные физико–технические и физико–химические ха-
рактеристики керамики, которые в дальнейшем подвергались

~ 24 ~
сравнительному изучению по материалам разных памятников и
археологических культур.
Мощным толчком к интенсивной разработке формализо-
ванных методов изучения разных сторон древней керамики по-
служили начавшиеся в середине 1950-х гг. исследования фран-
цузского ученого Жана-Клода Гардена, разработавшего один из
первых в истории археологии «кодов» для формализованного
описания керамики (Ковалевская, 1970; Гарден, 1983, с. 87).
Именно его работы вызвали бурное развитие такого подхода в
отечественной археологии. Это происходило в 60–70-е гг. и отчас-
ти позднее, и связано с именами таких исследователей, как
Б.И. Маршак, И.С. Каменецкий, Я.А. Шер, Д.В. Деопик и
А.М. Карапетьянц, В.Ф. Генинг, Н.В. Федорова и других (Маршак,
1970; Деопик, Карапетьянц, 1970; Генинг, 1973, 1992; Каменецкий,
Маршак, Шер, 1975; Федорова, 1977; Гошев, 1994). Это было в оте-
чественной археологии время всеобщего энтузиазма и подъема.
Казалось, что стоит только применить к археологическим объек-
там математику и все сразу станет ясным. Однако к концу 1970-
х гг. выяснилось, что, хотя «считали» много и упорно, но ясности в
исторических интерпретациях отнюдь не прибавилось, несмотря
на то, что исследования археологов обильно украшались форму-
лами, графами связей и прочими атрибутами объективности.
Следующий «всплеск» интереса к формализованному опи-
санию и изучению древней керамики приходится на последние
полтора десятилетия ХХ в. и связан с интенсивным внедрением в
археологическую практику современной компьютерной техники
(См., например, Софейков, 1989; Воронин, 1995).
Отличительной чертой такого взгляда на древнюю керамику
было то, что основной единицей ее описания и анализа стало по-
нятие «признак». Соответственно, объект в целом рассматривался
как «пучок признаков», некоторое множество сходных «пучков при-
знаков» обозначалось понятиями «тип» (применительно к орна-
менту, форме сосуда в целом или ее части, тем или иным техно-
логическим параметрам), «устойчивая разновидность формы»
(УРФ) и другими сходными понятиями.
В конце 1970-х гг. неудовлетворенность части исследовате-
лей таким формализованным изучением древней керамики при-
вела к появлению работ, где во главу угла были поставлены со-
всем иные ориентиры. По внешним признакам они оказались
очень близкими тем, которые ставили перед собой исследовате-
ли в начале столетия, но отличались совершенно другим внутрен-
ним содержанием.
Предпосылки появления нового взгляда на керамику как объ-
ект научного анализа вызревали в археологической науке уже

~ 25 ~
давно (Цетлин, 1997). Они были связаны с попытками взглянуть на
нее как на овеществленный результат определенных трудовых
действий человека. Еще А.О. Щепард активно пользовалась, на-
ряду с понятием «признак», понятием «культурная традиция», кото-
рая рассматривалась ею как устойчивая последовательность
действий по созданию сосуда (Shepard, 1995, p. 321). В 1974 г. гол-
ландские исследователи Хенк Франкен и Ян Калзбик, вероятно,
впервые использовали понятие «смешанной культурной традиции»
в технологии при изучении керамики неолитического Иерихона
(Franken, 1974, pp. 180–181).
Однако впервые изучение культурных традиций древнего
гончарства было поставлено в качестве особой исследователь-
ской задачи в фундаментальном исследовании А.А. Бобринского
(Рис. 5).

Рис. 5. А.А. Бобринский (1930–2010) и его книга


«Гончарство Восточной Европы. Источники и методы изучения» (1978)

Эта книга открыла новое направление в изучении древней


керамики. В дальнейшем изложенные в ней идеи были развиты в
его более поздней работе (Бобринский, 1999). В качестве основ-
ных элементов, из которых состоят культурные традиции гончаров,
А.А. Бобринский предложил рассматривать «навыки труда», кото-
рыми они пользовались при выполнении разных технологических
задач в процессе создания сосуда. Прежде всего,
А.А. Бобринским было сформулировано понятие о естественной
структуре технологического процесса. Она включает 11 обяза-
тельных и 2 необязательных технологических задачи. Каждая из них
может реализовываться путем применения одинаковых или раз-
ных навыков труда и, соответственно, одинаковых или разных куль-
турных традиций. Сравнительное изучение большого числа ар-
хеологических и этнографических данных о гончарных традициях
~ 26 ~
позволило А.А. Бобринскому впервые выявить основные законо-
мерности поведения этих традиций в разных культурно–
исторических ситуациях: в условиях относительно изолированного
существования коллективов, в условиях культурных смешений,
культурных контактов и т.п.
В изучении древних гончарных традиций большую роль игра-
ет их физическое моделирование в полевых и лабораторных ус-
ловиях, т.е. метод научного эксперимента. Многие исследователи
пытались воспроизводить экспериментально те гончарные тради-
ции, которые были известны по этнографическим данным. Эти
опыты касались приемов подготовки глины, приемов лепки сосу-
дов и их обжига. Однако первоначально исследователи стреми-
лись добиться, прежде всего, внешнего сходства эксперимен-
тального и древнего сосуда или экспериментального и этногра-
фического сосуда. После достижения этой цели считалось, что
выяснен именно тот прием работы, который использовали древ-
ние гончары. Это был еще так называемый квази–эксперимент.
Только позднее целью экспериментального изучения древней ке-
рамики стала реконструкция конкретных навыков работы гончара
по тем следам, которые сохраняются на поверхностях и в изло-
мах стенок сосудов в результате применения тех или иных техно-
логических приемов (Цетлин, 1995). В последние годы роль научно-
го эксперимента в реконструкции древних гончарных традиций
по керамике неуклонно возрастает (Экспериментальная архео-
логия, 1991, 1992; Глушков, 1996, 1999; Васильева, Салугина, 1991,
1999а, 1999б, 2008, 2010).
Позднее А.А. Бобринским была начата разработка методи-
ческих приемов изучения культурных традиций создания форм
глиняной посуды. Полученные результаты изложены в серии ста-
тей, изданных в 1986–1991 гг. (Бобринский, 1986, 1988а, 1988б,
1991а). Основная идея при этом заключалась в особом подходе к
изучению естественной структуры форм глиняных сосудов. Было
установлено, что полная естественная структура сосуда может
включать 7 разных функциональных частей, из которых три являют-
ся обязательными, а остальные 4 части могут, как присутствовать,
так и отсутствовать в конкретных сосудах. Принципиально иной
была и основа, на которой выделялись эти части в составе форм.
Появление каждой новой части в составе формы связано с изме-
нением так называемой системы акцентированных усилий, кото-
рые прилагает к глине мастер в процессе создания очертаний
формы конкретного сосуда. Эти акцентированные усилия могут
быть выражены в форме с различной степенью определенности,
то есть общая естественная структура ее имеет иерархический
характер, включающий, как минимум три уровня. Кроме того, вы-

~ 27 ~
яснилось, что во многих случаях места акцентрированных усилий
не совпадают с теми точками на контуре, которые выделялись ис-
следователями ранее при формализованном его анализе. Было
установлено, что процесс формирования частей в составе
формы обычно имеет постепенный эволюционный характер, и
поэтому разные функциональные части сосуда могут пребывать в
различном по степени сформированности состоянии: «несфор-
мированном», «частично-сформированном» и «полностью
сформированном». В зависимости от всех этих и некоторых дру-
гих особенностей могут быть выделены разные культурные тради-
ции в создании той или иной геометрии внешнего контура кон-
кретных глиняных сосудов.
В последнее время активно продолжается, начатая еще в
1930–1950-е гг. (Воеводский, 1936; Трубникова, 1952; Семенов,
1955; Коробков, Крижевская, 1958), разработка методов и прие-
мов изучения культурных традиций в сфере орнаментации древ-
ней глиняной посуды (Калинина, 1981; Калинина, Устинова, 1988,
1990; Калинина, Гаджиева (Устинова), 1993; Волкова, 1991, 1996,
с. 34–35, 63–74; Цетлин, 1991б, 1996а, 2000, 2002, 2008; Чернай, 1981,
1985, 1991; Глушков, Глушкова, 1992).
Общая структура культурной традиции в области декориро-
вания глиняной посуды включает три основных компонента: а) тех-
нику и технологию нанесения орнамента на сосуды, б) стилисти-
ку орнамента или его внешний облик и в) семантику орнамента
или его смысл. Последний компонент в настоящее время в абсо-
лютном большинстве случаев находится пока за пределами дока-
зательного изучения. Поэтому основное внимание сосредоточено
на разработке техники и технологии нанесения орнамента и на
орнаментальной стилистике. В самое последнее время предме-
том специального рассмотрения стали вопрос о критериях отде-
ления орнаментированной посуды от неорнаментированной
(Цетлин, 2000) и вопрос о происхождении некоторых видов орна-
мента на древней глиняной посуде (Цетлин, 2002).
В 1988 г. Е.В. Волкова, изучая сосуды фатьяновской культуры,
предложила метод выделения посуды, сделанной одним масте-
ром. Критерием для этого послужило близкое сходство в техноло-
гии конструирования и использование одного и того же инстру-
мента для нанесения орнамента (Волкова, 1998б; 1998в, с. 36-43).
В результате было установлено, что один и тот же мастер делал
сосуды разной формы и с разным (хотя и близким) орнаментом.
Таковы основные вехи процесса развития представлений
исследователей об археологической керамике как особом объ-
екте изучения.

~ 28 ~
Закономерности эволюции представлений о керамике
как объекте изучения в археологии

Итак, за время существования археологической науки взгля-


ды исследователей на керамику (ее технологию, форму и орна-
мент) как особый объект научного исследования неоднократно
претерпевали существенные изменения. Как же шло в общем
виде развитие этих взглядов?
Сегодня можно говорить о существовании трех основных
методологически разных подходов к изучению древней керамики
как источника исторической информации. Эти подходы следую-
щие:
1 – эмоционально–описательный,
2 – формально–классификационный,
3 – историко–культурный.
Все они принципиально отличаются друг от друга а) по объ-
ектам исследования, б) по задачам исследования, в) по спосо-
бам интерпретации получаемой информации, г) по основным
позитивным и д) основным негативным своим чертам (Табл. 1).
Первым, еще на заре развития археологии, сформировался
так называемый эмоционально–описательный подход, который
сначала использовался при изучении высокохудожественных об-
разцов античной посуды, а позднее стал применяться к любым
глиняным сосудам.
Основными объектами исследования при таком подходе
выступают наиболее яркие внешние черты сосуда, проявившиеся
в особенностях его формы и орнамента, значительно реже –
также чисто внешние технологические детали, например, исполь-
зование гончарного круга («медленного» или «быстрого»), некото-
рые виды различимых на глаз примесей, «качество» обжига и т.п.

Таблица 1
Сравнительная характеристика разных исследовательских
подходов к изучению древней керамики

Подходы и их Эмоционально– Формально– Историко–


особенности описательный классификационный культурный
Объекты Морфологические Формальные мор- «Следы» приемов
исследования особенности со- фологические и изготовления и
суда (форма, физико-технические использования
орнамент, реже – признаки сосуда, сосуда, сохра-
технология) Сосуд среди которых будут нившиеся на его
понимается как выделены «рабо- поверхности и в
целостный куль- тающие» и «нерабо- изломах черепка
турный объект тающие» признаки
Задачи Визуальная систе- Классификация Реконструкция
исследования матика керамики керамики по фор- культурных тра-
~ 29 ~
по морфологиче- мальным призна- диций в сфере
ски однородным кам. Численное производства,
группам определение сте- распространения
пени сходства со- и использования
судов и выделенных глиняной посуды
групп керамики
Способы Интерпретация Интерпретация яв- Интерпретация
интерпретации носит субъектив- ляется «внешней» по данных о навыках
информации ный характер. Она отношению к объек- труда и культур-
базируется на ту изучения и заклю- ных традициях
данных общей чается в выборе базируется на их
этнографии, наиболее вероятно- системном ха-
здравом смысле и го варианта истори- рактере и стро-
опыте каждого ческого объяснения гом знании того,
исследователя полученной ин- какие историче-
формации ские явления и
как в них отра-
жаются
Основные Целостное вос- Стремление к высо- Системный ана-
позитивные приятие основного кой детализации лиз естественной
черты объекта изучения описаний керами- «внутренней»
ки, активное исполь- структуры объек-
зование методов тов. Анализ пове-
естественных наук. дения гончарных
Принципиальная традиций в раз-
проверяемость по- ных исторических
лучаемых выводов ситуациях
Основные Крайний субъекти- Формальный выбор Пока не выявлены
негативные визм описаний признаков и проце-
черты керамики и полу- дур сравнения.
чаемых выводов. Субъективный выбор
Отсутствие их до- варианта интерпре-
казательности. тации
Задачами исследования при этом являются визуальная сис-
тематика керамических сосудов и интуитивное распределение
их на основе внешнего сходства их орнамента и формы по
морфологически однородным группам или типам.
Способ интерпретации получаемой информации базиру-
ется в данном случае на самых общих этнографических сведе-
ниях о гончарстве или на фактах, взятых из современного сельско-
го быта, а также на здравом смысле и индивидуальном опыте ка-
ждого конкретного исследователя.
Основной позитивной чертой данного подхода является вос-
приятие изучаемого глиняного сосуда с его формой, орнамен-
том и технологией как целостного явления древней культуры.
Основной негативной чертой является здесь крайний субъек-
тивизм, проявляющийся при выделении, анализе и интерпретации
конкретной информации; отсутствие строгой доказательности
выводов и невозможность их объективной проверки в рамках дан-
ного подхода.

~ 30 ~
Стремление преодолеть эти негативные стороны существо-
вавшего исследовательского подхода проявилось очень рано у
наиболее выдающихся его представителей. Одним их них, как
уже отмечалось выше, был В.А. Городцов, который, стоя целиком
на позициях этого подхода, требовал от коллег всемерного упо-
рядочивания используемой для описания керамики терминологии
и повышения ее строгости с тем, чтобы избежать разночтений при
характеристике одного и того же керамического материала раз-
ными исследователями. Это было одной из причин поиска нового
подхода к изучению древней керамики как источника историче-
ской информации.
Общий бурный процесс развития естественных и естествен-
но-исторических наук, связанный, в том числе с их математизаци-
ей, стал другой причиной формирования нового исследователь-
ского подхода. Однако пока еще сама древняя керамика не бы-
ла пригодна к такому изучению. Для этого ее надо было предста-
вить в особом, формализованном виде. На это и были, прежде
всего, направлены усилия исследователей.
Формально–классификационный подход, зародившись в
недрах эмоционально–описательного, в первую очередь, как ре-
акция на его недостатки, начал активно развиваться примерно с
середины ХХ столетия. В наиболее общей форме это проявилось
в создании многочисленных «кодов» для описания разных катего-
рий археологического материала и, прежде всего, древней ке-
рамики. Одним из первых был код французского исследователя
Ж.К. Гардена. Этот и различные коды, разработанные позднее,
позволили описывать в формализованном виде керамические
коллекции разных памятников. Важной чертой большинства таких
кодов было то, что они не были универсальны и должны были каж-
дый раз «усовершенствоваться» при обращении к новым керами-
ческим коллекциям.
Другой стороной нового похода было широкое привлечение
методов естественных наук для выделения некоторых видов техно-
логической информации о древней керамике и столь же широ-
кое применение математических методов, особенно статистики
и теории вероятностей, для обработки всех этих новых данных. Как
уже отмечалось выше, особенно бурное развитие получил этот
подход в последние десятилетия в связи с интенсивным развитием
вычислительной и компьютерной техники.
При формально–классификационном подходе в качестве
основного объекта исследования выступают формальные мор-
фологические и физико–химико–технические характеристики
древней керамики. К первым относятся, например, схожесть
разных частей сосуда с определенными геометрическими фигу-

~ 31 ~
рами, соотношение высот и диаметров формы сосуда в ее вер-
тикальном сечении, цвет поверхности и излома сосуда, верти-
кальная или горизонтальная симметрия орнамента и многие дру-
гие аналогичные признаки. К характеристикам второго типа при-
надлежат результаты петрографического или химического анали-
за состава черепка, его пористости, микротвердости поверхно-
сти и т.п.
На практике число таких формальных морфологических или
естественно-научных характеристик керамики бывает весьма
значительным, т.к. каждый исследователь стремится описать ее с
максимальной детальностью. В дальнейшем с этими формаль-
ными характеристиками поступают обычно одним из двух спосо-
бов. Первый способ широко использовался в период становления
и начального развития этого подхода. Он состоял в том, что после
получения всего обширного перечня формальных характеристик
(или признаков) керамики исследователь разделял их по своему
усмотрению на две группы: «работающие» и «неработающие»
признаки. При этом молчаливо подразумевалось, что «работать»
они должны на подтверждение той историко-культурной схемы,
которой придерживался или которую стремился обосновать кон-
кретный исследователь. Соответственно, к «неработающим» от-
носились прочие признаки. Постепенно явная странность такого
отбора признаков стала для многих очевидной. Поэтому сейчас
многие исследователи прибегают к другому способу. Он состоит
в том, что используются все выделенные признаки, которые груп-
пируются методами многофакторного анализа в совокупности
разного иерархического уровня (См., например, Le Miere, Picon,
1987, 1991; Федоров-Давыдов, 1987). Соответственно, чем ниже
иерархический уровень группировки, тем выше само сходство
образцов изучаемой керамики. Такие «ветвящиеся» схемы груп-
пировки керамики присутствуют сейчас почти во всех публикуе-
мых исследованиях, выполненных с позиций формально–
классификационного подхода.
Таким образом, основной задачей исследования в данном
случае является классификация керамического материала по
формальным признакам, численное определение степени сход-
ства исследуемых керамических коллекций и выделившихся групп
керамики между собой.
Поскольку объективные причины сходства, приведшие имен-
но к такой, а не иной группировке керамического материала при
этом не изучаются, основным способом интерпретации получен-
ных данных является поиск («подбор») исследователем наиболее
правдоподобного исторического объяснения выделившихся групп
материала и исторических причин сходства их друг с другом. Как

~ 32 ~
правило, на основании этих данных исследователем делается
вывод либо о родственности, либо о контактах групп населения,
оставивших эти материалы. Таким образом, здесь историческая
интерпретация не вытекает непосредственно из анализа мате-
риала, а привносится исследователем извне в качестве одного из
возможных вариантов объяснения полученной картины.
Основной позитивной чертой данного подхода является
стремление исследователей к детализации и уточнению исход-
ной информации о древней керамике, постоянные их усилия,
направленные на применение новых методов получения этой
информации, а также формальная проверяемость результатов
классификации керамического материала.
Основной негативной чертой является чисто формальный
подбор анализируемых признаков и процедур сравнительного
анализа, а также субъективный выбор варианта исторической ин-
терпретации данных.
Параллельно с развитием этого подхода систематически
предпринимались попытки преодоления его наиболее очевидных
недостатков и, в первую очередь, глубокого формализма в опи-
сании и понимании источника. Исследователи интуитивно стара-
лись сохранить то положительное, что было в эмоционально-
описательном подходе к керамике (понимание ее как целостно-
го объекта) и в формально-классификационном подходе к ней
(стремление к однозначности исходных, строгости и проверяе-
мости выводов).
Новый взгляд на изучение древней керамики, получивший
позднее название историко–культурного исследовательского
подхода (Цетлин, 1991в), был разработан в отечественной архео-
логической науке и оформился к концу 1970-х гг., благодаря ис-
следованиям А.А. Бобринского. В основе его лежат три группы
данных: результаты изучения археологической керамики, данные
об этнографии гончарства и результаты научного эксперимента в
области гончарства.
Хотя археологическая керамика выступает как исходный
пункт и основной объект изучения, важнейшим источником фор-
мирования нового подхода были данные этнографии. Они позво-
лили выделить основные исследовательские «единицы», которые
важно фиксировать по керамике (навыки труда и культурные тра-
диции гончаров), и установить, что они неодинаково ведут себя в
различных культурно-исторических ситуациях.
Любая трудовая деятельность, в том числе, в гончарстве,
имеет системно организованный характер, ибо только в этом
случае она может быть успешной, т.е. обеспечивать существова-
ние человека и общества в окружающем мире. Коль скоро гли-

~ 33 ~
няные сосуды являются результатом системно организованной
деятельности гончара, они содержат в себе в некой специфиче-
ской форме информацию обо всех видах деятельности, связан-
ных с глиняной посудой. На решение этой задачи и был ориенти-
рован новый исследовательский подход.
Это позволило рассматривать древний глиняный сосуд не
просто как «целостный объект» исследования (что было характер-
но для эмоционально-описательного подхода) и не как «набор»
(или «пучок») признаков (что было свойственно формально-
классификационному подходу), а как результат действия опре-
деленных навыков труда, использованных мастером для изго-
товления сосуда и закрепленных в культурных традициях, пере-
дающихся от поколения к поколению в рамках определенного
человеческого коллектива. Культурные традиции в гончарстве
включают: традиции изготовления сосудов, традиции их распро-
странения от производителя к потребителю и традиции их исполь-
зования в быту.
Роль научного эксперимента при данном подходе высока и
нацелена в первую очередь на разработку доказательных мето-
дов и приемов извлечения из керамики необходимой системной
информации о навыках труда и культурных традициях гончаров.
Археологическая же керамика, помимо того, что она высту-
пает основным объектом изучения, служит, с одной стороны, кри-
терием проверки истинности теоретических и методических раз-
работок, а с другой – расширяет наши знания о составе культур-
ных традиций в древнем гончарстве.
В качестве основного объекта исследования при историко-
культурном подходе выступают, во-первых, особые технологиче-
ские «следы» на поверхностях и в изломах глиняных сосудов, об-
разовавшиеся в результате применения разных приемов труда на
всех ступенях их изготовления, во-вторых, «следы», возникшие во
время придания сосудам определенной формы и в ходе нане-
сения декора, в-третьих, «следы», появившиеся на сосудах в ре-
зультате использования их для определенных хозяйственных нужд.
Основной задачей исследования здесь является реконструк-
ция по особым «следам» на керамике конкретных навыков труда
и культурных традиций в гончарстве определенной группы насе-
ления в рамках отдельного памятника, локальной группы памятни-
ков или археологической культуры в целом.
Основной способ интерпретации данных о культурных тра-
дициях в гончарстве населения базируется на знании закономер-
ностей поведения навыков труда и культурных традиций в разных
культурно-исторических ситуациях, например, в условиях изоли-
рованного существования человеческих коллективов, в условиях их

~ 34 ~
смешения друг с другом, в условиях различных культурных контак-
тов между ними.
Основной позитивной чертой данного подхода является рас-
смотрение всех сторон древней керамики (включая технологию,
формы и орнамент сосудов) как естественно возникающих сис-
темных образований, что обеспечивается системностью самих
навыков труда, системностью культурных традиций и всей трудо-
вой деятельности в целом.
Что касается основной негативной черты историко-
культурного подхода, то следует сказать, что на сегодняшний день
она еще не выявилась. Вероятно, это связано с тем, что сам этот
подход сформировался относительно недавно и многие аспекты
его еще недостаточно разработаны.
Таковы три основных методологически различных исследова-
тельских подхода к изучению древней керамики, которые фор-
мировались, развивались и постепенно сменяли друг друга на
протяжении всей истории археологической науки. Эта последо-
вательность определяет общее направление и закономерности
эволюции взглядов на керамику как объект научного анализа и как
источник исторической информации. Однако и в настоящее
время в практике научных исследований керамики широко пред-
ставлены работы, выполненные с позиций эмоционально-
описательного и особенно формально-классификационного
подходов. Часто элементы разных подходов соединяются вместе в
рамках конкретного исследования.
Выявленные факты позволяют говорить об определенном на-
правлении эволюции взглядов исследователей на древнюю кера-
мику.
Это, во-первых, установленная хронологическая последова-
тельность формирования разных исследовательских подходов,
наиболее ранним из которых был эмоционально-описательный, а
наиболее поздним – историко-культурный.
Во-вторых, общие закономерности процесса познания объ-
ективного мира, которые проявляются в движении а) от познания
целого к познанию его частей, б) от интуитивного познания к дока-
зательному познанию, в) от формального (схематичного) позна-
ния к содержательному познанию.
Соответственно, три выделенных методологических подхода
к изучению древней керамики отражают три последовательные
ступени или этапа в развитии процесса познания вообще и науч-
ного познания в частности:
I ступень – синтетическое познание («целостно–интуитивно–
содержательное»);

~ 35 ~
II ступень – аналитическое познание («частно–доказательно–
формальное»);
III ступень – аналитическо–синтетическое познание («целост-
но-доказательно–содержательное»).
Таким образом, в истории эволюции научного знания эмо-
ционально-описательный подход характеризует несформиро-
ванное состояние наших знаний и древней керамике, формаль-
но-классификационный подход – частично-сформированное
состояние знаний о ней и, наконец, историко-культурный подход
характеризует полностью сформированное состояние знаний о
древней керамике как особом источнике исторической инфор-
мации. В данном случае речь, естественно, не идет о том, что мы
сегодня знаем все о древней керамике, а только о том, что мето-
дологически мы целиком подготовлены к целенаправленному по-
лучению достоверных знаний о ней.
Исчерпывается ли эволюция наших представлений тремя на-
званными подходами или со временем будет выработан некий
принципиально новый исследовательский взгляд на древнюю ке-
рамику как источник исторической информации? Этого мы пока
не знаем. Безусловно только, что этот новый подход должен будет
впитать в себя все то положительное, что дали формально-
классификационный и историко–культурный подходы. Может
быть, он будет связан с разработкой математических моделей
культурных традиций и их поведения в разных культурно-
исторических ситуациях, т.е. с разработкой математических мо-
делей основных историко-культурных процессов.
Однако сегодня утверждать что-либо определенное по это-
му поводу еще рано. Основной задачей в настоящее время явля-
ется дальнейшая разработка возможностей историко-культурного
подхода к изучению древней керамики как источника историче-
ской информации о прошлом человеческого общества.

~ 36 ~
ГЛАВА 2

Гончарство как функционирующая система


и источник исторической информации

Основным содержанием понятия «гончарство» является изго-


товление человеком глиняной посуды. Однако, как уже отмеча-
лось, любая целенаправленная человеческая деятельность носит
системный характер. Иной она просто быть не может, т.к. бес-
системная деятельность в принципе не способна привести чело-
века к желаемому конечному результату. В тех случаях, когда это
вроде бы имеет место, на самом деле системные связи являются
скрытыми, а не лежат на поверхности. Более того, системный ха-
рактер производственной деятельности подтверждается всей ты-
сячелетней практикой исторического развития человеческой куль-
туры.
Поэтому на всех этапах дальнейшего изложения будет
вскрываться и анализироваться системный характер деятельности
в гончарстве. Начнем с попытки представить само гончарство в
виде целостной системы.
Для этого рассмотрим основные компоненты гончарства
(Рис. 6), с одной стороны, как «функционирующей системы» (ле-
вая часть схемы) и, с другой стороны, как «источника историче-
ской информации» (правая часть схемы). Начнем с обзора
структуры гончарства как реальной функционирующей сферы
человеческой культуры.
Бытовое гончарство (как древнее, так и современное) вклю-
чает в себя три основных подсистемы. Первая – это гончарство как
особая сфера материального производства, вторая – гончарство
как сфера социальных отношений и третья – гончарство как
сфера духовной культуры человека.

~ 37 ~
~ 38 ~
Гончарство как сфера производства включает четыре ос-
новных структурных компонента.
1) Различные виды исходного сырья, которые используются
гончарами для изготовления посуды;
2) Технологию конструирования посуды, т.е. весь процесс
превращения исходного сырья в готовые изделия;
3) Различные технические средства и приспособления, ко-
торые используются гончарами в процессе производства посуды;
4) Готовые изделия, имеющие определенные очертания и
внешний облик и являющиеся закономерным результатом взаи-
модействия трех первых компонентов.
Следующая подсистема относится к сфере социальных от-
ношений, где выделяются три компонента.
5) Связи между непосредственными производителями глиня-
ной посуды, т.е. связи, действующие внутри самого гончарного
производства;
6) Связи между производителями и потребителями глиняной
посуды, которые отражают принципы и особенности распро-
странения готовой продукции в коллективе или за его пределами;
7) Связи между потребителями глиняной посуды, которые от-
ражают особенности культурного, этнокультурного и социального
состава того коллектива, в пределах которого функционирует
данное гончарное производство или распространяется его про-
дукция.
И последняя подсистема относится к сфере духовной куль-
туры, и включает два компонента.
8) Обычаи и верования в гончарстве,
9) Терминологическую лексику гончаров и потребителей по-
суды. Эти два компонента охватывают все предшествующие части
системы, хотя возможности их изучения сегодня еще очень огра-
ничены.
В связи с анализом структуры гончарного производства важ-
но подчеркнуть, что гончарство – это сложно организованная сис-
тема, состоящая из 9 обязательных взаимосвязанных компонентов
(только 8-ой компонент может быть частично утрачен в поздних
производствах).

Гончарное производство как объект изучения

Когда перед исследователем встает задача изучения древ-


него гончарства, каждый из 9 структурных компонентов системы
выступает в роли особого объекта изучения.
Первые четыре компонента, относящиеся к сфере матери-
ального производства, составляют историко-техническое направ-

~ 39 ~
ление изучения древнего гончарства. Оно охватывает, во-первых,
весь комплекс научных проблем, связанных с формированием и
развитием всех сторон самого гончарного производства как та-
кового в конкретных обществах, во-вторых, комплекс проблем,
касающихся процессов формирования и развития в этих обще-
ствах различных по очертаниям форм глиняной посуды.
Следующие пять компонентов, входящих в сферу социаль-
ной и духовной культуры, относятся к историко-культурному на-
правлению. Здесь предметом изучения становится уже не само
гончарное производство, а отношения между людьми в процессе
производства, распределения и использования готовой продук-
ции.
Все девять компонентов гончарного производства характери-
зуются не только существенными пространственными (географи-
ческими) различиями, которые фиксируются в рамках историко-
технического и историко–культурного направлений, но также зна-
чительными временными особенностями, которые в частности
находят отражение в существовании качественно разных истори-
ческих этапов в развитии каждого из этих компонентов. Весь ком-
плекс научных проблем, связанных с эволюцией разных компо-
нентов гончарства, составляет особое историко–эволюционное
направление в его изучении.
Оно включает, во-первых, технико–технологическую эволю-
цию гончарства, куда относятся эволюция взглядов на сырье, эво-
люция технологических приемов работы гончара, эволюция ос-
новных технических средств гончара, эволюция форм сосудов и
декора изделий. Во-вторых, в это направление входит изучение
социальной эволюции гончарства, т.е. эволюции отношений меж-
ду производителями посуды, производителями и потребителями и
между самими потребителями глиняной посуды. В-третьих, сюда
относится изучение эволюции духовной сферы в гончарстве, т.е.
развития обычаев и верований, касающихся производства и по-
требления глиняной посуды, а также лексики гончаров, включая
названия приемов труда, орудий, сосудов и т.п. Таким образом,
здесь речь идет о характере, механизмах и конкретном ходе из-
менений гончарства во времени, общих и частных закономерно-
стях этого процесса.
Таково общее содержание системы «гончарство» как осо-
бого источника исторической информации.
Подробный анализ содержания каждого из девяти названных
компонентов этой системы мы предпримем в дальнейшем. Сей-
час важно четко уяснить, что эти компоненты являются необходи-
мыми составными частями любого реального гончарного произ-
водства – как древнего, так и современного.

~ 40 ~
Таким образом, в результате предпринятого разбора мы по-
лучили представление о единой структуре гончарного производ-
ства, к какому бы району Земного шара и к какому бы времени
оно ни относилось.
Теперь на примере этой же схемы проследим общий ход
процесса изучения древнего гончарства как источника историче-
ской информации. В принципе допустимо говорить о трех основ-
ных источниках информации о древнем гончарстве. Наиболее
важным из них являются данные археологии, которые включают
целые экземпляры и обломки сосудов, а также различные остатки
орудий, инструментов и сооружений, связанных с гончарным
производством. Вторым источником знаний являются данные этно-
графии по гончарству, которые позволяют с большой полнотой
судить не только о самом производстве, но и о тех отношениях,
которые возникали между участниками этого производства и по-
требителями глиняной посуды. Третьим важнейшим источником
являются данные эксперимента, с помощью которых оказывается
возможным реконструировать конкретные приемы и навыки труда
древних гончаров по керамике из археологических раскопок. До-
полнительную информацию о древнем гончарстве могут дать
различные письменные, фольклорные и лингвистические источни-
ки.
Фундамент конкретных знаний закладывается в области изу-
чения самого гончарного производства и его продукции (т.е. пер-
вых четырех компонентов системы). Полученные здесь данные по-
зволяют реконструировать конкретные навыки труда и культурные
традиции древнего населения почти во всех сферах гончарного
производства. Это направление в целом характеризует эмпири-
ческий уровень научного исследования.
Далее в результате сравнительного изучения выявленных на-
выков труда и культурных традиций в их конкретно-историческом
контексте выявляется информация о тех историко-культурных про-
цессах, в которых принимали участие, как сами гончары, так и
потребителя их продукции. Сюда относятся связи между членами
коллектива в процессе производства и потребления посуды, про-
цессы смешения носителей гончарных традиций и населения в
целом, т.е. процессы этнокультурной истории, социальных отно-
шений и социальной структуры древних коллективов. Все эти про-
блемы также относятся к эмпирическому уровню. Однако здесь
объектом изучения становятся не только сами эти процессы, но
также механизмы и закономерности, которые лежат в их основе.
Поэтому в рамках историко–культурного направления происходит
переход с эмпирического на теоретический уровень исследова-
ния гончарства.

~ 41 ~
Весь комплекс данных, полученных в рамках первых двух на-
правлений, является фундаментом изучения историко-
эволюционных проблем гончарного производства, которые затра-
гивают как закономерности развития самого производства, так и
закономерности развития отношений между различными группа-
ми участников этого производства и потребителей его глиняной
посуды. Поэтому историко-эволюционное направление изучения
гончарства правомерно относить к собственно теоретическому
уровню исследования древнего гончарства.

* * *

В заключение еще раз подведем итоги предпринятого раз-


бора гончарства как особой функционирующей системы и как
источника исторической информации. Итак, бытовое гончарство
включает, прежде всего, производство, распределение и исполь-
зование глиняной посуды. Разные его аспекты проявляются в трех
сферах человеческой культуры: сфере материальной культуры,
сфере социальной культуры и в сфере духовной культуры. Гон-
чарство как система включает в себя девять обязательных компо-
нентов. Восемь из них неизменно присутствуют во всех гончарных
производствах, а один компонент (обычаи и верования в гончарст-
ве) может быть частично или даже полностью утрачен в условиях
современных гончарных производств. Первые четыре компонента
отражают собственно гончарное производство. Три последующих
– отношения между участниками производственного процесса и
потребителями глиняной посуды. Восьмой и девятый компоненты
характеризует духовную культуру гончаров и потребителей глиня-
ной посуды (обычаи, верования и термины, связанные с гончарст-
вом).
Когда производство рассматривается как особый предмет
или средство изучения прошлого, эти структурные компоненты
превращаются в объект научного анализа. Здесь выделяются «ис-
торико–техническое», «историко–культурное» и «историко–
эволюционное»направления изучения.
Таким образом, гончарство как источник исторической ин-
формации является отражением реального гончарного произ-
водства и в силу этого обладает всеми теми свойствами систем-
ной организации, что и реальное гончарство. Более подробно
системный характер гончарства как источника исторической ин-
формации будет разобран в последующих главах.
На этом можно завершить обсуждение вопроса об общей
структуре бытового гончарства как реальной функционирующей
системы и особого источника исторической информации. Те-

~ 42 ~
перь кратко рассмотрим современные возможности исследова-
ния древней керамики и некоторые полученные к настоящему
времени результаты.

Историко–техническое направление

Изучение сырья и гончарной технологии (компоненты 1 и 2).


Как уже отмечалось, весь технологический процесс разде-
ляется на 3 стадии (подготовительную, созидательную и закрепи-
тельную), включающие 11 обязательных и 2 дополнительных ступе-
ни. Каждая ступень характеризует особую узкую технологическую
задачу, которая всегда решается гончаром при изготовлении со-
суда. Конкретные варианты решения каждой из этих задач сейчас
исчисляются десятками и характеризуют разнообразные техноло-
гические традиции гончаров, которые можно реконструировать
по керамике.

Изучение гончарной техники (компонент 3).


На всех ступенях конструирования сосуда гончарами ис-
пользовались различные инструменты и технические устройства.
Они также реконструируются по следам на поверхности и в из-
ломах сосудов, которые сопоставляются с экспериментальными
данными. Сейчас доступны для изучения случаи заглаживания по-
верхности сосуда пальцами, тканью, кожей, деревянным и ме-
таллическим ножом и т.п., случаи выбивания ее различными коло-
тушками; использование специальных форм-моделей из разных
материалов; определение степени развитости функций гончар-
ного круга (от его использования в качестве поворотного столика
до вытягивания сосуда из одного комка глины), изучение остатков
устройств для обжига сосудов – специальных кострищ, очагов,
печей и горнов, а также реконструкция инструментов и изучение
материалов, использованных для декорирования посуды.

Изучение форм сосудов (компонент 4).


Разработка методов изучения форм сосудов велась А.А.
Бобринским по трем основным направлениям: изучение общей
пропорциональности сосудов, изучение их естественной структу-
ры и изучение криволинейных очертаний контура сосудов.
Выяснение общей пропорциональности сосудов позволило
выделить пять классов форм – три основных (высокие, средние и
низкие) и два промежуточных (средние/низкие и сред-
ние/высокие). Выяснилось, что первые три класса характеризуют
несмешанные традиции создания привычных форм, а вторые два

~ 43 ~
класса – смешанные традиции, связанные с изготовлением
форм-подражаний.
Изучение естественной структуры форм базируется на вы-
делении на контуре сосуда зон приложения акцентированных
усилий, действовавших в ходе создания профиля сосуда. Учет ин-
тенсивности этих физических усилий позволил выявить иерархиче-
ский характер естественной структуры форм сосудов.
Разработка методики изучения криволинейных «оболочек»
контура сосудов сделало возможным выделение в керамических
коллекциях целых форм посуды, сделанной молодыми, среднего
возраста и старыми гончарами.
Учет всех этих особенностей форм глиняной посуды на-
правлен на выделение разных культурных традиций в этой сфере
древнего гончарства.

Историко–культурное направление

В 1950–1970-е гг. А.А. Бобринским был собран огромный эт-


нографический материал примерно из 1000 очагов современно-
го гончарного производства Европейской России, Прибалтики,
Украины, Белоруссии, Молдавии, Кавказа и Средней Азии
(Рис. 7). Он послужил основой для разработки методов историко-
культурной интерпретации данных о древнем гончарстве.

Связи между производителями посуды (компонент 5).


Здесь предметом исследования были, прежде всего, два
вопроса: о характере передачи навыков между разными поколе-
ниями гончаров и о контактах между гончарами одного поколе-
ния.
Установлено, что основным способом передачи знаний и
навыков в гончарстве между поколениями было непосредствен-
ное обучение детей, начиная примерно с 7–8 и до 16–17-летнего
возраста. За это время они детально осваивали все этапы произ-
водственного процесса, строго подражая действиям гончара-
учителя. Даже во второй половине ХХ столетия эти знания и навыки
примерно в 70–80% случаев передавались по родственным кана-
лам, а в древности этот процент был еще выше. Именно поэтому
в рамках замкнутых коллективов гончарные традиции характери-
зуются высокой однородностью и устойчивостью.

~ 44 ~
Рис. 7. Карта пунктов сбора этнографической информации
по гончарству (Бобринский, 1978, с. 14, вклейка)

Однако и в этнографии, и в археологии были широко рас-


пространены как несмешанные, так и смешанные гончарные
традиции. Судя по многочисленным этнографическим данным,
существовало только две причины, которые могли приводить к по-
явлению смешанных традиций. С одной стороны, было установ-
лено, что смешанные технологические традиции в гончарстве от-
ражают процесс биологического смешения их носителей. По-
этому изучение путей формирования таких традиций позволяет
реконструировать процессы смешения между разными культур-
ными группами древних гончаров. С другой стороны, к возникно-
вению смешанных гончарных традиций вело широко распро-
страненное во разные периоды истории подражание инокультур-
ным, более престижным, образцам глиняной посуды.

~ 45 ~
Связи между производителями и потребителями посуды
(компонент 6).
Эти связи, прежде всего, отражают особенности распро-
странения глиняной посуды от гончаров к потребителям. Сейчас
выделяются несколько видов таких связей, которые характеризуют
разные экономические формы гончарства: домашнее производ-
ство, ремесленное производство на заказ, ремесленное произ-
водство с узким, средним и широким рынками сбыта.
А.А. Бобринский установил существование достаточно на-
дежной зависимости между этими формами гончарного произ-
водства и разными этапами развития функций гончарного круга
как средства конструирования посуды. В частности, для домашне-
го и ремесленного на заказ производств характерны нулевой, 1-
ый, 2-ой и 3-ий этапы развития функций круга. Для ремесленных
производств с узким рынком сбыта в основном характерен 3-ий
этап развития функций круга. Для производств со средним рын-
ком сбыта – 3-ий, 4-ый и 5-ый этапы. Для производств с широким
рынком сбыта – 5-ый, 6-ой и 7-ой этапы развития функций круга.
При домашнем и ремесленном на заказ производствах по-
суда распространяется, прежде всего, среди родственного гон-
чару населения. Поэтому при таком производстве смешение но-
сителей разных гончарных традиций отражает процесс смеше-
ния населения самих культурных групп в целом. Напротив, при
развитом ремесленном производстве посуда может распро-
страняться далеко за пределы родственного населения и поэтому
выводы об этнокультурных процессах должны быть в этом случае
более осторожными.

Связи между потребителями глиняной посуды (компонент 7).


Эти связи выражаются в степени культурной однородности
внешнего облика посуды, т.е. ее формы и орнамента. Наруше-
ние культурной однородности населения проявляется, во-первых, в
использовании инокультурной посуды и, во-вторых, в изготовлении
местными гончарами сосудов-подражаний, когда во внешнем
облике сосуда сочетаются и местные и инокультурные традиции.
Культурная и этнокультурная смешанность в данном случае про-
исходит в результате культурных контактов с другими группами и
включает (при полном цикле) четыре последовательных этапа: 1 –
культурное заимствование, 2 – культурную инфильтрацию, 3 –
культурную интеграцию и 4 – культурную ассимиляцию, которая
вновь завершается возникновением полной культурной однород-
ности населения (Цетлин, 1998а).

~ 46 ~
Обычаи и верования в гончарстве (компонент 8) пока почти
недоступны для исследования по археологическим материалам.
Здесь основной задачей исследователей является сбор и систе-
матизация соответствующих этнографических данных.

В настоящее время известен только один опыт специального


изучения терминологической лексики гончаров (компонент 9) в
сочетании с анализом тех приемов труда, которые эта лексика
обозначала (Бобринский, 1978, с. 256-265). В ходе изучения гон-
чарной лексики, связанной с лоскутным налепом, А.А. Бобрин-
ским было установлено, что терминологические реликты славян-
ских гончаров обозначают такие приемы труда, которые были
массово распространены в Центре Восточной Европы еще в эпо-
ху поздней бронзы. Соответственно, уже в это время правомерен
поиск предков славянских племен на данной территории.

Историко–эволюционное направление

В рамках этого направления пока получены достаточно


скромные результаты. В частности, А.А. Бобринским предложена
новая гипотеза происхождения гончарства, которая базируется на
постепенной эволюции взглядов гончаров на сырье, на искусст-
венные добавки в формовочную массу и на приемы придания
прочности посуде. В соответствии с изменениями этих парамет-
ров во времени история происхождения и развития гончарства
делится на догончарные, протогончарные, археогончарные и не-
огончарные производства керамики (Бобринский, 1993б, 1997,
1999).
Помимо этого, в 1990-е годы им же была выдвинута новая
теория происхождения гончарного круга. Он доказал, что зарож-
дение этих орудий не было результатом изобретения (как следует
из письменных источников), а произошло естественным путем в
результате постепенного изменения формы трущихся деталей
поворотных столиков, использовавшихся для конструирования со-
судов (Бобринский, 1993а, 1994б, 1996, 2007б).
В это же время А.А. Бобринский разрабатывает общую эво-
люцию гончарных горнов с вертикальным ходом горячих газов. Им
было выделено семь последовательных стадий в развитии таких
горнов, а анализ их конструктивных особенностей позволил выде-
лить внутри каждой стадии отдельные фазы и ступени историче-
ского развития (Бобринский, 1991б).
В 2002 г. была предложена гипотеза о происхождении раз-
ных видов графического орнамента на глиняной посуде (Цетлин,
2002), которое шло по двум направлениям: первое было связано с

~ 47 ~
созданием технологически-декорированной поверхности сосуда,
а второе – с целенаправленным созданием графического орна-
мента. Причем, одни виды орнамента возникали непосредствен-
но в рамках самого гончарного производства, а другие были
привнесены из иных сфер человеческой культуры.
Таким образом, хотя изучение древнего гончарства с пози-
ций историко-культурного подхода еще только начинается, сего-
дня достигнуты определенные результаты как в плане практическо-
го изучения гончарных традиций и истории населения некоторых
культурных групп эпохи неолита, бронзы, раннего и развитого же-
леза, так и в плане выяснения общих закономерностей развития
древнего гончарства.

~ 48 ~
ГЛАВА 3

Подготовительная стадия
технологического процесса

После того, как мы составили себе представление о гон-


чарстве в целом как особой системе, функционирующей в чело-
веческом обществе, и выяснили становление и развитие взглядов
исследователей на эту систему как объект и средство научного
познания, мы можем перейти к более подробному и основатель-
ному разбору отдельных структурных компонентов этой системы.
Начнем с первых двух компонентов: исходного сырья и тех-
нологии конструирования посуды. Эти два компонента целесо-
образно рассматривать совместно, т.к., по сути дела, отбор, до-
быча и обработка исходного сырья также принадлежат к области
гончарной технологии, а выделение их в качестве особого компо-
нента системы вызвано тем, что использование разных видов ис-
ходного сырья, скорее всего, связано с различными путями фор-
мирования гончарного производства в разных природно-
климатических условиях на раннем этапе его истории.
Фундаментальное отличие историко-культурного исследова-
тельского подхода состоит в системном взгляде на основной объ-
ект изучения – керамику из раскопок. Соответственно, чтобы ана-
лизировать керамику с системных позиций, нужно сначала вы-
явить системный характер самой деятельности по ее изготовле-
нию.
При таком взгляде на технологическую деятельность гончаров
выяснилось, что процесс изготовления любого сосуда в любую ис-
торическую эпоху складывается из обязательного и последова-
тельного решения гончаром ряда узких технологических задач,
представляющих собой последовательные ступени деятельности
по изготовлению сосуда, которые объединяются в три последова-
тельных стадии: подготовительную, созидательную и закрепитель-
ную. Всего выделено 13 таких ступеней. Причем, 11 из них обяза-
~ 49 ~
тельны для любого технологического процесса, а 2 степени явля-
ются дополнительными и их наличие зависит от культурных тради-
ций данного гончарного производства (Бобринский, 1978, с. 14;
1999, с. 9-11).

Обязательные ступени:

Стадия I – Подготовительная
Ступень 1 – отбор исходного сырья
Ступень 2 – добыча исходного сырья
Ступень 3 – обработка исходного сырья
Ступень 4 – составление формовочных масс

Стадия II – Созидательная
Ступень 1(5) – изготовление начина
Ступень 2(6) – изготовление полого тела
Ступень 3(7) – придание сосуду формы
Ступень 4(8) – механическая обработка поверхностей

Стадия III – Закрепительная


Ступень 1(9) – воздушное высушивание
Ступень 2(10) – придание сосуду прочности
Ступень 3(11) – придание водонепроницаемости

Дополнительные ступени:

Ступень 12 – конструирование служебных частей


Ступень 13 – декорирование сосуда

Последовательное решение гончаром этих узких технологи-


ческих задач ведет к превращению исходного сырья в готовый со-
суд. Забегая вперед, скажу, что только две из этих ступеней в на-
стоящее время почти недоступны для изучения по керамике из ар-
хеологических раскопок. Это Ступень 2, связанная со способами
добычи исходного сырья, и Ступень 9, на которой происходит
«воздушное высушивание» только что изготовленных сосудов. Все
прочие ступени технологического процесса, хотя и в разной сте-
пени, обеспечены сегодня конкретными методами изучения по
археологической керамике. Рассмотрим более подробно кон-
кретное содержание каждой ступени производства.

Ступень 1 – Отбор исходного сырья

~ 50 ~
Как правило, наши обыденные представления об исходном
сырье для гончарного производства опираются на данные о со-
временном сельском или городском ремесле. В качестве такого
сырья в них практически повсеместно используется чистая при-
родная глина. Однако если мы обратимся даже к недавнему эт-
нографическому прошлому, а тем более к данным археологии,
то картина сразу перестанет быть столь однообразной. В частно-
сти выяснится, что спектр видов исходного сырья, которое исполь-
зовали гончары, весьма широк. Чтобы в дальнейшем избежать
разночтений, прежде всего, необходимо условиться о том, что мы
будем понимать под «исходным сырьем» для гончарного произ-
водства. Для этого нужно дать определение данного понятия.
Итак, исходное сырье – это природные и искусственно при-
готовленные материалы, которые используются в гончарном про-
изводстве для составления формовочной массы будущего изде-
лия и его последующего декорирования. Таким образом, понятие
исходное сырье включает все те вещества и материалы, из кото-
рых готовится специальная формовочная масса, служащая не-
посредственным материалом для изготовления керамики. Кроме
того, в понятие исходное сырье включаются краски, глазури и про-
чие вещества, служащие для декорирования поверхности сосуда.
Эти последние виды сырья будут подробно рассмотрены далее в
главе о декорировании глиняной посуды.
Сейчас, прежде всего, познакомимся с общей системати-
кой разных видов исходного сырья, составленной по известным
сегодня этнографическим и археологическим данным, рас-
смотрим роль основных видов сырья в гончарной технологии, а
также некоторые условия их начального освоения древними мас-
терами.

Систематика видов исходного сырья

На самом общем уровне все виды сырья могут быть разде-


лены на два класса: минеральное и органическое сырье. На сле-
дующем уровне систематики минеральное сырье включает три
группы: глинистое, глиноподобное и неглинистое сырье. Органи-
ческое сырье разделяется на две группы: сырье животного проис-
хождения и сырье растительного происхождения. Далее группы
исходного сырья подразделяются на виды. В данной схеме всего
представлено 16 видов исходного сырья (Табл. 2).

Таблица 2. Общая систематика видов исходного сырья в гончарстве

~ 51 ~
Совершенно очевидно, что этот список не является полным. В
нем полностью отсутствуют все жидкие виды органического сырья,
которые могли использоваться либо для увлажнения формовоч-
ной массы и приведения ее в рабочее пластичное состояние, ли-
бо в каких-то иных целях. К этим видам относятся вода, кровь, жир,
молоко, сыворотка, выжимка из навоза животных и т.п., которые
хорошо известны по данным этнографии. Пока эти виды сырья
сознательно исключены из систематики, поскольку в настоящее
время мы располагаем еще очень ограниченными возможно-
стями для выяснения по археологической керамике случаев их
использования древними гончарами.
Большинство из этих 16 видов сырья имеют очень широкое
распространение в разных гончарных производствах (как древ-

~ 52 ~
них, так и относительно современных), а некоторые, напротив, по-
ка могут рассматриваться только как гипотетические. Виды – это
основной уровень систематики. Соответственно, подвидов и раз-
новидностей исходного сырья известно намного больше, но здесь
представлены только некоторые из них.
Итак, глинистое сырье разделяется на два основных вида:
глины (Вид 1) и суглинки (Вид 2), которые могут далее разделяться
на 3 подвида по степени пластичности (высокая, средняя и низкая
пластичность сырья) и 4 разновидности по степени ожелезненно-
сти (высокоожелезненное, среднеожелезненное, слабоожелез-
ненное и неожелезненное сырье).
В природе глинистое сырье может быть разного цвета – ко-
ричневое, черное, белое, розовое, серое, зеленое, синее и т.п.
А.О. Шепард приводит очень интересную таблицу, показываю-
щую, как меняются цвета природных глин после обжига (Табл. 3).
О степени ожелезненности сырья можно судить по его цвету по-
сле обжига при определенной температуре. Для ее оценки в Ла-
боратории «История керамики» ИА РАН была разработана спе-
циальная шкала эталонных образцов, обожженных при темпера-
туре 900ºС (Цетлин, 2006).

Таблица 3
Связь по цвету глины и обожженной керамики
(Shepard, 1995, p. 17)

Глина Керамика
Белая Белая
Нейтрально-серая
Черная
Кремовая Темно-желтая
Желтая
Нейтрально-серая
Черная
Серо-коричневая (редко)
Коричневая (редко)
Желтая Красная и коричневая
Красная
Коричневая
Сероватая
Черная
Все цвета Темно-серая и черная
Глиноподобное сырье – также делится на два вида: илы
(Вид 3) и лессы (Вид 4). Для илов, кроме того, выделяются два под-
вида. Первый подвид – это так называемые «равнинные» илы, ко-
торые содержат большое количество тонких растительных воло-
кон, округлые частицы глины и часто известняка, обломки или це-
~ 53 ~
лые раковины мелких моллюсков, обломки рыбьих костей и че-
шую, а также небольшое количество окатанного песка. Такие илы
обычно связаны с речными и озерными донными отложениями.
Второй подвид – это «горные» илы, которые также включают округ-
лые глинистые и реже известняковые частицы, но в отличие от рав-
нинных илов, в них присутствует большое количество разных по
размеру слабоокатанных или неокатанных частиц песка и они
практически лишены растительных остатков (Бобринский, Василь-
ева, 1998; Бобринский, 1999).
Группа неглинистого минерального сырья делится на три ос-
новных вида: песок (Вид 5), дресва (Вид 6) и шамот (Вид 7). Песок
относится к природным материалам и представляет собой про-
дукт в основном конечного разрушения горных пород, характери-
зующийся различной степенью окатанности частиц. Совершенно
иными по своей природе являются два других вида сырья этой
группы - дресва и шамот.
Здесь следует сделать небольшое отступление. Дело в том,
что понятия «дресва» и «шамот» употребляются не только при изу-
чении древнего гончарства, но и в других областях знания, где их
значение будет существенно отличным. В частности, понятие
«дресва» употребляется также в современной геологии, где оно
обозначает обломочные породы естественного происхождения
(Геологический словарь, 1955, т. 1, с. 234). Понятие «шамот» (по-
мимо гончарства) используется в сфере керамического ваяния и
современной керамической технологии и обозначает обожжен-
ную глиняную крошку, которая добавляется в керамическую мас-
су для придания ей определенных свойств (Августиник, 1957, с. 83;
Акунова, Крапивин, 1984, с. 46). Оба этих понятия в гончарстве
обозначают совершенно иные материалы. Прежде всего, следует
отметить, что в отличие от песка эти материалы имеют искусст-
венное происхождение. Они не встречаются в природе в готовом
виде, а целенаправленно создаются гончарами, когда в них воз-
никает потребность. В гончарстве «дресвой» называются, главным
образом, специально измельченные гранитно-гнейсовые породы
камня и реже некоторые другие материалы, а под «шамотом»
понимается особый материал, представляющий собой продукт
дробления черепков от вышедших из употребления старых глиня-
ных сосудов.
На уровне подвидов песок по степени окатанности частиц
делится на окатанный или оолитовый (обычно речной или мор-
ской) и остроугольный, связанный своим происхождением с гор-
ными и предгорными районами, а на уровне разновидностей он
делится по цвету на одноцветный (кварцевый или цветной) и мно-
гоцветный.

~ 54 ~
Дресва на уровне подвидов может быть кристаллической,
образованной путем дробления кристаллических горных пород,
песчаниковой, полученной в результате измельчения песчаниковых
пород, или рудной, делавшейся путем измельчения руды или
шлака.
Шамот на уровне подвидов различается по пластичности ис-
пользованной глины, а на уровне разновидностей – по степени ее
ожелезненности.
Теперь перейдем к рассмотрению основных видов органи-
ческого исходного сырья животного и растительного происхожде-
ния. Судя по известным сегодня данным, к сырью животного про-
исхождения (Группа 4) можно отнести использование раковин
(Вид 8) или моллюсков вместе с их раковинами (Вид 9), дробле-
ных костей (Вид 10), шерсти животных (Вид 11) и экскрементов
жвачных животных (Вид 12) и водоплавающих птиц (Вид 13). Виды 8
и 9 представлены каждый двумя подвидами: раковинами двух-
створок (подвид 1) и раковинами улиток (подвид 2). Вид 12 также
подразделяется на два подвида: навоз животных (подвид 1) и по-
мет птиц (подвид 2). При этом, навоз животных представлен тремя
разновидностями: 1 – навоз крупного рогатого скота, 2 – навоз
мелкого рогатого скота и 3 – навоз лошади.
Исходное сырье растительного происхождения (Группа 5)
включает мелкорубленую траву (Вид 13), солому – так называе-
мую «сечку» (Вид 14), полову (Вид 15), которая представляет собой
отходы, возникающие при молотьбе и веянии злаков, а также – из-
мельченную кору некоторых деревьев (Вид 16). Таким образом,
общий спектр видов исходного сырья, которые использовались в
бытовом гончарстве, оказывается достаточно широким. Кроме
того, как я уже подчеркивал, приведенный здесь перечень отнюдь
не является исчерпывающим.
В дальнейшем мы еще вернемся к рассмотрению особен-
ностей разных видов исходного сырья, а пока мне хотелось бы
обратить внимание, на то, что по своему общему функциональ-
ному назначению все виды исходного сырья делятся на основное
и вспомогательное. Особенностью основного сырья является то,
что его можно использовать для изготовления посуды как единст-
венное, без сочетания с какими-либо иными видами сырья. На-
против, вспомогательное сырье можно применять только в соче-
тании с одним из видов основного сырья. По этому признаку к
множеству основных видов сырья принадлежат в первую очередь
глинистое и глиноподобное сырье, т.е. глины, суглинки, илы и лес-
сы, а все прочие виды сырья относятся к множеству вспомогатель-
ных видов.

~ 55 ~
Правда, следует заметить, что по данным этнографии у гор-
ных таджиков Средней Азии зафиксированы факты изготовления
некоторых бытовых предметов (крышки, заслонки и т.п.) и крупных
сосудов для хранения сухих продуктов только из навоза животных
(Пещерева, 1959, с. 76).

Происхождение разных навыков отбора сырья

Более подробно функциональное назначение разных видов


сырья мы рассмотрим в разделе о составлении формовочных
масс глиняной посуды. Дело в том, что освоение древними гон-
чарами разных видов исходного сырья было составной частью
общего процесса познания человеком свойств окружающего его
природного мира. Правильный выбор сырья, хорошее знание его
физико-технических свойств являлось необходимым условием ус-
пешного функционирования всего процесса производства посу-
ды. Уже только по одной этой причине деятельность по выбору ис-
ходного сырья не могла зависеть от случайных обстоятельств или
от субъективного желания или нежелания мастера. Выбор кон-
кретного вида сырья всегда был результатом накопленных в тече-
ние нескольких поколений в данном коллективе эмпирических
(т.е. опытных) знаний и навыков и поэтому был закреплен быто-
вавшими в коллективе нормами и обычаями деятельности, иначе
говоря, был традиционен.
Все это приводит к одному важному выводу. Он состоит в
следующем. Первоначальное освоение различных видов исход-
ного сырья гончарами было обусловлено, прежде всего, природ-
но-географическими особенностями среды обитания древних
коллективов и характером их основной жизнеобеспечивающей
деятельности. Это связано с тем, что в первую очередь человек уз-
навал физико-технические свойства тех природных материалов,
которые его окружали в быту и с которыми ему постоянно прихо-
дилось иметь дело. Конечно, этот – один из первых этапов в исто-
рии гончарства удается реконструировать сегодня весьма непол-
но. Но, судя по тем реликтам, которые сохранились в более позд-
них материалах по гончарству, допустимо предполагать, что, на-
пример, широкое использование в качестве исходного сырья
илов, раковин с моллюсками и без них, экскрементов водопла-
вающих птиц было характерно для населения с присваивающими
формами хозяйства, обитавшего среди многочисленных не-
больших водных бассейнов; использование песка и дресвы – пер-
воначально для населения предгорных и горных районов; а при-
менение навоза жвачных животных, шерсти, половы и соломы –

~ 56 ~
для тех групп населения, где активно шел процесс освоения ос-
новных форм производящего хозяйства, т.е. земледелия и ското-
водства.
Заключая данную тему, хочу еще раз подчеркнуть глубоко
неслучайный характер выбора древним гончаром тех или иных
видов исходного сырья для производства посуды, т.е. этот выбор
осуществлялся им в соответствии со вполне определенными куль-
турными традициями, бытовавшими в том коллективе, членом ко-
торого он являлся.
Вслед за отбором перед гончаром встает задача по добыче
выбранного исходного сырья. Это, соответственно, составляет
вторую ступень технологического процесса. Рассмотрим ее бо-
лее подробно.

Ступень 2 – добыча исходного сырья

Решение этой узкой технологической задачи является обяза-


тельным в любых гончарных производствах. Однако очевидно, что в
зависимости от вида сырья и особенностей местных природных
условий она решалась не одинаково, а в соответствии с истори-
чески сложившимися культурными традициями. Что же это за тра-
диции, и каковы современные возможности их изучения? На вто-
рую часть этого вопроса сегодня трудно дать обнадеживающий
ответ. Дело в том, что судить об особенностях трудовых действий
на второй ступени оказалось возможным только либо по прямым
данным из этнографии гончарства, либо по косвенным данным,
касающимся особенностей распространения и залегания раз-
ных видов сырья в природе или в местах сосредоточения той или
иной хозяйственной деятельности человека. Изучение этих вопро-
сов по данным археологии сегодня остается малодоступным или
по крайней мере представляет большие сложности.
Рассмотрим все-таки, какой исходной информацией о ра-
ботах, выполняемых на второй ступени, мы располагаем, если
использовать, как я уже говорил, данные этнографии гончарства и
данные об особенностях распространения в природе разных ви-
дов исходного сырья. Обобщение некоторых имеющихся сведе-
ний по этому вопросу приведено в Табл. 4.

Таблица 4
Места и способы добычи исходного сырья

~ 57 ~
Для характеристики особенностей традиций добычи исход-
ного сырья я предлагаю воспользоваться четырьмя параметрами,
которые отражены в названиях четырех соответствующих столбцов
этой таблицы – обобщенной характеристикой вида сырья, места
добычи сырья, орудий, используемых для его добычи, и характе-
ристикой способов добычи сырья.
Виды исходного сырья сгруппированы по местам их залега-
ния и, соответственно, по местам их добычи. Орудия добычи сырья
– это прямое следствие, выводимое из первых двух параметров,
т.е. характер используемых орудий зависит от вида сырья и места
его залегания. Итоговый параметр – это, как уже отмечалось вы-
ше, обобщенная характеристика способов добычи разных видов
исходного сырья. (Здесь опущен еще один параметр, связанный
с характеристикой способов транспортировки сырья от мест до-
бычи к месту изготовления из него посуды.)
Рассмотрим содержание всех этих информационных ячеек
соответственно видам исходного сырья для гончарного производ-
ства.
1-ая группа видов исходного сырья включает глины, лессы,
каменистые породы и песок. Судя по данным этнографии, они в
абсолютном большинстве случаев добываются открытым спосо-
бом в ямах на небольшой глубине (1–2 м), расположенных обыч-
но вблизи поселения. Для выкапывания этих материалов исполь-
зуются лопаты, а для их собирания – корзины, мешки или иные ем-
кости (Рис. 8 а–в).

~ 58 ~
а

б в

Рис. 8 а–в. Добыча и доставка сырья


(Vossen, 1990, s. 77, abb. 8, 9; S. 262, abb. 5; s. 222, abb. 10)

2-ая группа видов сырья включает, во-первых, илы, моллюски


вместе с их раковинами и помет водоплавающих птиц. Эти виды
сырья, как правило, залегают в обрывистых берегах рек и озер, на
отмелях или на дне прибрежных (неглубоких) участков различных
водоемов – озер, прудов, болот, рек. Для добычи и сбора этого
обычно влажного сырья используются лопаты, специальные ковши,
корыта, корзины и мешки.
3-я группа – это использование в качестве сырья древесных
остатков (в частности, коры некоторых деревьев). Естественно, что
добыча такого сырья связана, прежде всего, с лесными про-
странствами. Для этого используются топоры, корзины и мешки.
Работа состоит в снятии коры со стволов деревьев и сборе ее в
специальные емкости, в которых она доставляется на поселение.
4-я группа сырья включает материалы для изготовления ша-
мота т.е. обломки старых вышедших из употребления сосудов,
навоз домашних копытных животных, шерсть и кости, отходы об-
работки травянистых растений и злаков, пустые раковины дву-
створок, моллюски из которых шли в пищу. Все эти виды мате-
~ 59 ~
риалов являются отходами хозяйственной деятельности человека и,
соответственно, концентрировались в тех местах на поселениях,
где эта деятельность протекала. Для добычи этих видов сырья ис-
пользовались лопаты, корыта, мешки и корзины, а сама работа
включала сбор необходимого сырья в специальные емкости, где
оно хранилось до того момента, пока не включалось в после-
дующие этапы производственного процесса.
Важной характеристикой этой ступени является такой пара-
метр, как расстояние до места добычи сырья. Судя по этногра-
фическим данным, гончары добывали сырье, как правило, вблизи
поселений, где они жили и работали (обычно на расстоянии не
более 3-10 км). Это, прежде всего, касается глин и других видов
основного сырья. Значительно дальше от поселения могли добы-
ваться такие виды сырья, как краски, ангобы и проч., которые ис-
пользовались для декорирования посуды. Обобщенные этногра-
фические данные об этом содержатся в таблице (Табл. 5). Из нее
становится понятным, что в этот интервал укладывается примерно
90% случаев добычи глин и 97% случаев добычи разного рода
примесей. Напротив, ангобы и краски, которые использовались
для декорирования посуды, только в 36% случаев привозились с
расстояния менее 10 км, а в 64% случаев источники такого сырья
располагались еще дальше от места работы гончаров.

Таблица 5
Расстояние от мест работы гончаров до источников сырья
(Arnold, 1985; Rice, 1987, р. 116)

Расстояние (км) Глина Примеси Ангобы и краски


<1 25 14 –
1–2 35 5 –
2–3 12 1 4
3–5 11 6 6
5–10 15 4 3
10–15 3 – 4
15–25 7 1 2
25–50 2 – 6
>50 – – 11
Итого 110 31 36
Таковы наиболее общие различия в навыках добычи разных
видов исходного сырья, составляющих вторую ступень гончарной
технологии. Легко заметить, что «следы» такого рода особенно-
стей могут только косвенно проявляться в готовых изделиях гонча-
ров, которые служат для нас основным источником информации.
Работа в этом направлении еще только начинается и, возможно, в
будущем она приведет к положительным результатам. А мы пока

~ 60 ~
перейдем к рассмотрению содержания культурных традиций на
третьей ступени процесса изготовления посуды.

Ступень 3 – обработка исходного сырья

Задача, которая решается гончарами на этой ступени тех-


нологического процесса, состоит в том, чтобы все виды исходного
сырья, которые используются в данном конкретном случае, при-
вести в надлежащее состояние с помощью определенных и по-
следовательных действий. При этом «надлежащим состоянием»
видов сырья считается такое, в каком они должны находиться для
составления специальной формовочной массы, из которой за-
тем будет лепиться сосуд.
По этнографическим и археологическим данным известны
различные подходы к обработке исходного сырья и способы вы-
полнения такой работы. Общая систематика тех и других пред-
ставлена на Таблице 6.

Таблица 6
Систематика способов обработки
разных видов исходного сырья

Здесь показаны, во-первых, разные общие подходы к реше-


нию задачи обработки сырья, во-вторых, разные приемы обработ-
ки в рамках каждого подхода и их последовательность, в-третьих,
«конечное» состояние полученного в результате этого сырья. В ис-
тории гончарства выделяются три основных подхода к обработке
исходного сырья.
Первый подход предполагает грубую обработку сырья во
влажном состоянии. Он касается, прежде всего, основных видов
~ 61 ~
исходного сырья (глины и глиноподобных материалов). После до-
бычи и перевозки глины к месту производства, она сваливается в
кучу в специально отведенном месте, при необходимости допол-
нительно увлажняется и подвергается вылеживанию в течение ка-
кого-то времени (обычно от нескольких дней до нескольких меся-
цев). Вариантом этого в северных районах является прием «вы-
мораживания» глины, что ведет к разрушению ее внутренней
слоистой структуры и повышению однородности. После вылежи-
вания часть глины вновь замачивается водой и затем переминает-
ся (сначала ногами или с помощью каких-либо технических при-
способлений, а затем руками) до однородного состояния (Рис. 9
а–в).
При этом из глины удаляются грубые естественные включе-
ния: ветки, корешки, грубые камешки и прочий мусор. Иногда для
такой очистки глины используется специальная проволочная или
иная нитка – «срезка», которой глина нарезается мелкими листа-
ми. После получения однородной массы глина сбивается в коло-
ду 50-60 кг весом, которая, как правило, соответствует по своему
объему одному циклу работы мастера и какому-то определен-
ному количеству сосудов нужного размера.
Второй подход предусматривает достаточно тонкую обра-
ботку исходного сырья в сухом состоянии. Это касается как ос-
новного сырья, так и многих видов вспомогательного сырья (дрес-
ва, шамот, кость, раковина, навоз и т.п.). Целью такой обработки
также является придание сырью более однородного характера по
размерности входящих в него частиц. В зависимости от того, како-
во природное состояние этих видов сырья (влажное или сухое),
обработка его может начинаться либо с высушивания сырья, либо
(если оно уже сухое) с его измельчения. Последнее осуществля-
ется в ступке или на плоском камне с небольшим углублением,
где материал разбивался или перетирался другим камнем не-
большого размера.
После измельчения некоторые виды сырья подвергаются ка-
либровке по размеру частиц. Это делается обычно путем про-

~ 62 ~
а б

в
Рис. 9 а–в. Подготовка глины путем переминания ее ногами и руками
(а – Gallay, Huysecom, Mayor, 1998. Planche 16: 77; б – Vossen, 1990. S. 116, Abb. 4;
в – Vossen, 1990. S. 242, Abb. 6)
сеивания через сита с ячейками определенного размера
(Рис. 13). При этой калибровке в зависимости от местных культур-
ных традиций в одном случае могут удаляться только слишком
крупные частицы (например, больше 3–5 мм), а в другом – и са-
мые крупные, и самые мелкие. Последнее в древней истории
гончарства встречается редко и в основном характерно уже для
более развитых гончарных производств.
Третий подход связан с тонкой влажной обработкой только
глинистого исходного сырья и состоит в его отмучивании. Обычно
считается, что отмучивание глины преследует цель придания ей
большей пластичности. Однако такой взгляд является сильно уп-
рощенным и не полностью соответствует действительности. Все
дело в конкретной процедуре отмучивания. В зависимости от ее
особенностей пластичность глины может, как увеличиваться, так и
уменьшаться, но независимо ни от чего во всех случаях отмучива-
ние ведет к значительному повышению однородности глиняной
массы. Для того чтобы сделать более понятными эти особенности
получаемого в итоге сырья, рассмотрим, в чем состоит сам про-

~ 63 ~
цесс отмучивания глины. Он начинается с замачивания порции
глины в большом количестве воды до полного ее размокания. По-
сле того как глина размокла она вновь перемешивается в емко-
сти и через определенное время верхняя часть жидкости вместе с
взвешенными в ней частицами глины сливается в другой резерву-
ар. В первом остаются всякий мусор, грубые минеральные вклю-
чения и неразмокшие кусочки глины. После этого раствор вновь
перемешивается и опять через определенное время сливается в
третий резервуар. При этом во втором остаются уже менее гру-
бые частицы, которые успели осесть на дно. Эта процедура по-
вторяется несколько раз до тех пор, пока в последней емкости не
останется такая глиняная масса, какую мастер считает пригод-
ной для изготовления посуды.

Рис. 10. Просеивание глины (Vossen, 1990, s. 222, abb. 9)

В зависимости от тщательности отмучивания получаемая


масса будет состоять из глинистых и минеральных частиц опре-
деленного размера. Когда отмучивание осуществляется не в «ла-
бораторных» условиях, а в условиях массового ремесленного
производства, требующего значительного количества сырья, в нем
сохраняются мелкие минеральные частицы размером примерно
от 0,01 до 0,1 мм. Но мы знаем, что именно такого размера при-
меси в наибольшей степени влияют на степень пластичности гли-
ны. Поэтому полученная глиняная масса не обязательно будет об-
ладать высокой пластичностью, но она в любом случае будет ха-
рактеризоваться значительной однородностью по размеру входя-
щих в нее неглинистых частиц. Таким образом, в результате отму-
чивания обычной природной глины, гончар получает более чистое
и очень однородное глинистое сырье, находящееся во влажном
конечном состоянии.
Сейчас наиболее доступным для изучения по древней ке-
рамике является второй подход к обработке исходного сырья. Это
~ 64 ~
связано с тем, что под микроскопом достаточно легко фиксиро-
вать следы его целенаправленного измельчения или дробления.
Использование третьего подхода характеризуется, с одной сто-
роны, отсутствием следов искусственного измельчения исходного
сырья, а с другой стороны, присутствием только очень мелких ми-
неральных примесей, которые трудно различимы с помощью
обычного бинокулярного микроскопа.
Состояние глин, близкое к отмученному, может быть харак-
терно и для природных глин высокой пластичности, но, как прави-
ло, эти глины, во-первых, редко использовались в гончарном про-
изводстве, т.к. изделия из них очень «капризно» ведут себя при
сушке и обжиге, во-вторых, они все таки содержат те или иные
естественные примеси или следы неоднородности своего соста-
ва, которые можно заметить под микроскопом. Применение
первого подхода к обработке исходного сырья фиксируется
обычно по ситуации «от противного» (как ее понимают в матема-
тике), т.е. не второй и не третий подходы. При этом в черепке час-
то присутствуют естественные минеральные примеси разного
размера, а само сырье не является полностью однородным по
своему глинистому составу.
Что же входит в содержание понятия «культурные традиции
обработки исходного сырья»? Прежде всего, это характеристика
«конечного состояния» исходного сырья (Табл. 7). Здесь выделяют-
ся два состояния: влажное и сухое. Далее внутри влажного со-
стояния основного сырья допустимо выделять также два варианта:
«влажное природное» (которое является результатом грубой его
обработки) и «влажное отмученное». В рамках сухого состояния
сырья фиксируются, во-первых, факты его целенаправленного
измельчения («дробления»), во-вторых, для минеральных компо-
нентов – степень и численные пределы их калиброванности, т.е.
размерность частиц материала. Выделяются три степени раз-
мерности искусственных материалов: наиболее мелкая – от 0,5
до 1 мм, средняя – от 1 до 2 мм и крупная – с частицами разме-
ром свыше 2 мм в поперечнике; иногда использовалось сырье,
состоящее из очень крупных частиц – диаметром 4–5 мм и более.
Легко заметить, что рассмотренные три подхода к обработ-
ке исходного сырья являются глубоко различными не только по со-
ставу применявшихся технологических приемов, но и по конечным
состояниям получавшегося в результате их применения сырья.
Поэтому фиксируемые особенности мы вправе рассматривать
как качественно разные культурные традиции в гончарстве на
данной ступени технологического процесса.

Таблица 7

~ 65 ~
Содержание понятия «культурные традиции
обработки исходного сырья»

Говорить определенно о конкретных условиях формирова-


ния этих подходов пока затруднительно. Однако, достаточно оче-
видно, что наиболее распространенным и типичным и, конечно,
наиболее ранним был первый подход, который наиболее прост и
требовал наименьших усилий со стороны гончара. Вероятно,
позднее и в более развитых производствах сложился второй из
этих подходов, т.к. он предполагает значительное предшествую-
щее знакомство с гончарным производством, т.е. вполне опреде-
ленную базу знаний и навыков, которые послужили основой для
его формирования. Наиболее близким к современности, безус-
ловно, является третий подход к обработке сырья. На этом можно
завершить рассмотрение этой ступени технологического про-
цесса в гончарном производстве.

Составление формовочных масс (Ступень 4)

Составление формовочных масс представляет собой одну


из наиболее важных узких технологических задач в рамках подго-
товительной стадии и относится к 4-ой ступени производственного
процесса. По особенностям состава все формовочные массы
разделяются на два больших класса: несмешанные и смешан-
ные, а внутри классов – группы, подгруппы и виды рецептов фор-
мовочных масс (Табл. 8 а, б).
Таблица 8
Общая систематика рецептов формовочных масс:
а – несмешанные рецепты

~ 66 ~
б – смешанные рецепты

В общем виде цель приготовления формовочной массы со-


стояла в получении материала, обладающего такими свойства-
ми, которые, по мнению мастера, необходимы для успешного
изготовления из него посуды. При этом следует иметь в виду, что
«представления мастера» часто не имели прямого соответствия
~ 67 ~
реальным физико-техническим свойствам получаемого мате-
риала, т.к. основным аргументом при его приготовлении была
убежденность гончара в необходимости действовать в соответст-
вии с определенными культурными традициями работы в этой
сфере («так работали мой отец и дед и иначе делать нельзя»).
Тем не менее, сегодня можно попытаться указать некоторые
объективные причины возникновения разных составов формовоч-
ных масс глиняной посуды.

Класс I. Несмешанные формовочные массы

Группа 1. Несмешанные однокомпонентные составы. Они


состоят из одного вида исходного сырья и характеризуются тем,
что имеют только те физико-технические свойства, какими обла-
дают сами эти природные материалы. Это четыре основных вида
исходного сырья: глины, суглинки, илы и лессы. Традиции создания
составов из первых четырех видов сырья сформировались, веро-
ятно, на достаточно обширных территориях, обладавших разными
природно–климатическими условиями и населенных неродствен-
ными в культурном отношении группами населения. Эти составы
можно квалифицировать как несмешанные и связанные, вероят-
но, с первыми шагами их освоения древними гончарами. Значи-
тельно позднее при высокоразвитом производстве по мере рас-
пространения приема вытягивания сосудов на гончарном круге
гончары вновь обращаются к использованию чистых природных
глин, но это происходило уже на качественно новом уровне раз-
вития гончарства.
Группа 2. Несмешанные двухкомпонентные составы. Такие
составы включают два вида исходного сырья и характеризуются
новыми физико-техническими свойствами, по сравнению с при-
родной глиной. Одним из этих видов являются глинистые или глино-
подобные материалы, а другим – минеральные (подгруппа 1) или
органические (подгруппа 2) компоненты.
Составы первой подгруппы включают, прежде всего, рецепты
«глина+песок», «глина+дресва» и «глина+шамот» (Рис. 11 а–в).
Приготовление таких составов (независимо от того осозна-
валось ли это конкретным мастером или нет) имело большой
физико-технический смысл. Дело в том, что введение в глину в
достаточном количестве таких минеральных компонентов, как пе-
сок, дресва, шамот и некоторых других, во-первых, понижает ли-
нейную и объемную усадку этой массы, что ведет к уменьшению
растрескивания изделий во время их сушки, во-вторых, увеличива-
ет «огнестойкость» сосудов во время обжига, т.е. их сопротив-
ляемость резким перепадам температуры, которые неизбежны

~ 68 ~
при костровом и очажном способах обжига (Бобринский, 1978,
с. 90).

а б в

Рис. 11 а–в. Минеральные примеси в концентрации 1:2


в формовочной массе: а – песок, б – дресва, в – шамот

Составы второй подгруппы также включают два компонента,


одним из которых является глинистые (глиноподобные) материалы,
а вторым - различные материалы органического происхождения.
Сюда относятся дробленые раковины с телом моллюсков или без
него, дробленая кость, шерсть, экскременты животных и птиц, со-
лома, трава и некоторые другие. В сочетании с глиной они, соот-
ветственно, образуют рецепты «глина+дробленая раковина», «гли-
на+помет птиц», «глина+навоз животных» и т.п. (Рис. 12 а–е).
Такие составы формовочных масс имеют неодинаковые
физико-технические свойства. Так, например, добавление в глину
дробленых раковин или раковин с телом моллюска увеличивает
«спекаемость» черепка сосуда во время обжига (Бобрин-
ский,1978, с. 90); введение в глину шерсти или пуха камыша (рого-
зы) увеличивает «связность» формовочной массы, чем значитель-
но облегчается конструирование посуды ручными способами,
кроме того, присутствие пуха облегчает сушку готовых сосудов
перед их обжигом; использование в составе формовочной мас-
сы рубленой соломы или травы также облегчает сушку изделий, а
кроме того, в результате обжига сосудов позволяет получить высо-
копористый черепок, что широко использовалось в жарких стра-
нах для длительного сохранения холодной воды.

~ 69 ~
а б

в г

д е

Рис. 12 а–е. Органические примеси животного происхождения в глине:


а – раковины улитки (а1) и раковины двухстворки (а2), б – шерсть овцы до
и после повторного обжига черепка, в – кальцинированная кость, г – навоз
лошади до и после повторного обжига черепка, д – птичий пух и скорлупа
птичьих яиц, е – рубленая трава

Особенно большое физико-техническое значение имело


использование гончарами навоза животных или помета птиц.
Формовочные массы с такими составами обладали способно-
стью «цементироваться» (т.е. приобретать камнеподобное со-
стояние) еще во время сушки. Степень цементации в ряде случа-
ев было столь значительной, что позволяла хранить в таких сосудах
жидкости или использовать их для приготовления жидкой горячей
пищи без предварительного специального обжига этих сосудов.
Более того, посуда с такими составами формовочной массы,
скорее всего, вообще не была предназначена для специального
~ 70 ~
высокотемпературного обжига (Бобринский, 1999, с. 86–87), по-
скольку за счет выгорания большого количества органики черепок
становился слишком пористым и хрупким. Однако очень вероят-
но, что этим совсем не исчерпывается перечень новых и полезных
физико–технических свойств, которые приобретают такие фор-
мовочные массы. Здесь имеется обширное поле для дальнейших
исследований. Так, остается не вполне ясным технологический
смысл введения в глину измельченной кости.
Что касается проблемы первоначального формирования
этих традиций составления формовочных масс, то введение в
глину как минеральных, так и органических материалов было свя-
зано, скорее всего, с подражанием гончарами сходным соста-
вам естественного происхождения (например, горным или рав-
нинным илам и т.п.). Более подробно эти вопросы будут рас-
смотрены в дальнейшем в главе о происхождении гончарства.

Класс II. Смешанные формовочные массы

Группы 1–3. Смешанные многокомпонентные составы (двух,


трех и четырехкомпонентные). Такие составы формовочных масс
наиболее многочисленны. Точное число возможных рецептов
подсчитать очень трудно, но оно измеряется несколькими тысяча-
ми вариантов. Здесь следует обратить внимание на один важный
момент. Он состоит в том, что, говоря о количестве смешанных
рецептов формовочных масс, я имею теоретически возможное
число вариантов этих составов. Но в истории гончарства, вероят-
нее всего, далеко не все это многообразие реализовывалось на
практике. Реально когда-либо бытовавших вариантов составов,
скорее всего, было меньше. Тем не менее, приведенные цифры
показывают, насколько детально мы можем сегодня фиксировать
информацию о составах формовочных масс по керамике из
археологических памятников.
Смешанные рецепты в абсолютном большинстве случаев
возникали в результате сращивания простых рецептов, что проис-
ходило в ходе культурного смешения носителей разных традиций
составления формовочных масс. В результате такого сращива-
ния, с одной стороны, складывались рецепты из компонентов,
придающих формовочной массе новые физико-технические
свойства (например, возникновение рецепта «глина + навоз жи-
вотных + шамот»), а с другой стороны, из компонентов, имеющих
одинаковые физико-технические свойства (например, рецепт
«глина + дресва + шамот»). Рассмотрим более конкретно, какие
же составы формовочных масс относятся к смешанным.

~ 71 ~
Группа 1. Смешанные двухкомпонентные составы, образо-
ванные сочетанием двух разных природных глин или глин и глино-
подобных материалов. Здесь выделяются две подгруппы, вклю-
чающие разные смешанные составы формовочных масс.
Подгруппа 1 образована путем совмещения двух природных
глин разных по степени пластичности (например, высоко и низко-
пластичной) или по степени ожелезненности (ожелезненной и
неожелезненной) и т.п. (Рис. 13).

Рис. 13. Экспериментальный образец формовочной массы, составленной из


смеси сухих неожелезненной (белой) и ожелезненной (красной) глин

Подгруппа 2 является «гипотетической» по двум причинам, во-


первых, такие рецепты очень сложно выделять по керамике, во-
вторых, они вероятнее всего достаточно редко встречаются. Речь
идет о составах, совмещающих в себе и глины, и глиноподобные
материалы (например, «глина + горный ил», «глина + равнинный
ил» и т.п.). Тем не менее, логика процесса освоения разных видов
глинистого исходного сырья склоняет к тому, чтобы предполагать
возможность бытования этих рецептов формовочной массы на
ранних этапах истории гончарства.
В целом смешанных двухкомпонентных составов можно
насчитать около 50 вариантов.
Группа 2. Смешанные трехкомпонентные составы включают
формовочные массы шести разных подгрупп.
Подгруппа 1. Сюда относятся формовочные массы, со-
стоящие из трех разных природных глин, которые могут различать-
ся по степени ожелезненности (4 состояния) и по степени пла-
стичности (3 состояния). Примером может служить рецепт «глина
высокой ожелезненности и пластичности + глина низкой ожелез-
ненности и пластичности + глина слабой ожелезненности и высо-

~ 72 ~
кой пластичности». Такие составы зафиксированы у гончаров вос-
точного Перу (Rice, 1987, р. 121).
Подгруппа 2 включает формовочные массы, состоящие из
двух разных глин и одного минерального неглинистого компонен-
та. Например, рецепт «глина ожелезненная + глина неожелезнен-
ная + шамот» широко применялся гончарами трипольской куль-
туры (Гей, 1986).
К Подгруппе 3 относятся формовочные массы из двух разных
глин и какого-то органического материала, который может быть
представлен органикой животного (Вид 1) или растительного
(Вид 2) происхождения. В качестве примеров могут быть приведе-
ны рецепты «глина ожелезненная + глина неожелезненная + навоз
животного» (Вид 1) и «глина ожелезненная + глина неожелезненная
+ солома (Вид 2). Такие рецепты встречаются у некоторых групп
древнего населения Юго-Восточной Европы и Ближнего Востока.
Подгруппа 4. Сюда включены смешанные рецепты, состоя-
щие из одной природной глины и двух видов неглинистого мине-
рального сырья. Например, рецепт «глина + дресва + шамот», ха-
рактерный для гончаров позднего этапа верхневолжской ранне-
неолитической культуры.
Подгруппа 5 включает формовочные массы, составленные
из одного глинистого сырья и двух разных видов органических ма-
териалов. Например, рецепт «глина + помет птиц + дробленая
раковина», который был хорошо известен гончарам поздненеоли-
тической волосовской культуры.
В подгруппу 6 входят формовочные массы, образованные из
глинистого сырья в сочетании неглинистыми компонентами орга-
нического и минерального происхождения. Примером такого
состава может служить рецепт «глина + помет птиц + дресва».
Этот рецепт был массовым у гончаров льяловской неолитической
культуры.
Учитывая широкий спектр вариантов рецептов, различаю-
щихся, во-первых, по видам органического и минерального не-
глинистого сырья, во-вторых, по состоянию входящих компонентов
(сухому или влажному), в-третьих, по размерности и, в-четвертых,
по концентрации разных видов сырья, ко второй группе, включаю-
щей 3-х компонентные смешанные формовочные массы, может
быть отнесено около 750 вариантов рецептов.
Группа 3. Смешанные четырехкомпонентные составы. Дан-
ная группа включает 5 подгрупп рецептов формовочных масс.
Рецепты подгруппы 1 предполагают использование гонча-
ром двух разных природных глин и двух разных неглинистых ком-
понентов минерального происхождения. Это составы типа «глина
ожелезненная + глина неожелезненная + дресва + шамот». Такой

~ 73 ~
рецепт иногда использовался гончарами уже упоминавшейся
трипольской культуры.
Подгруппа 2 также состоит из рецептов одного вида. В этом
случае гончар использовал для составления формовочной массы
смесь двух глин и двух материалов органического происхожде-
ния. В качестве примера приведу рецепт «глина ожелезненная +
глина неожелезненная + навоз животного + солома». Пока затруд-
нительно назвать группы населения делавшего формовочную
массу с таким составом. Скорее всего, они были достаточно
редким явлением в практике древних гончаров. Но не исключено,
что применение подобных рецептов можно ожидать у древних
гончаров Ближнего и Среднего Востока.
Подгруппа 3 включает два вида. К Виду 1 относятся составы из
двух глин и двух неглинистых веществ органического и минераль-
ного характера (например, «глина ожелезненная + глина неоже-
лезненная + навоз животных + шамот»). Такой рецепт известен
опять же у гончаров трипольской культуры. К Виду 2 принадлежат
аналогичные формовочные массы, но в них использовано орга-
ническое вещество не животного, а растительного происхожде-
ния (примером может служить рецепт «глина ожелезненная +
глина неожелезненная + солома + шамот»).
Подгруппа 4 также состоит из двух видов, которые отличаются
друг от друга, как и в предыдущем случае, происхождением ис-
пользованного органического вещества. Кроме органического
вещества, оба вида содержат одну природную глину и два разных
неглинистых минеральных компонента. К Виду 1 относятся рецеп-
ты типа «глина + навоз животных + дресва + шамот». Такой рецепт
достаточно часто использовался гончарами фатьяновской культу-
ры. Вид 2 включает рецепты типа «глина + солома + дресва + ша-
мот». Подобный рецепт был отмечен при изучении керамики
урукской культуры в Северной Месопотамии.
Подгруппа 5, скорее всего, состоит только из рецептов одно-
го вида, который включает составы из глины, двух разных органи-
ческих веществ животного происхождения и одного минерального
неглинистого компонента (например, «глина + помет птичий+
дробленая раковина + дресва»). Этот рецепт, хотя и достаточно
редко использовался гончарами волосовской культуры.
По приблизительным подсчетам в группе четырехкомпонент-
ных смешанных составов теоретически допустимо предполагать
существование порядка 3,5 тысяч различных вариантов.
* * *
Таким образом, систематика формовочных масс предпо-
лагает выделение двух обширных классов – несмешанных и
смешанных рецептов. Первые отражают однородность культур-

~ 74 ~
ных традиций на этой ступени, а вторые, напротив, их неоднород-
ность. Эта неоднородность может проявляться, как я старался по-
казать, на разных уровнях:
I уровень – смешанность разных видов исходного сырья, из
которых составлялись формовочные массы. Это касается в пер-
вую очередь такого сырья, как природные глины, и проявляется в
том случае, когда пришлые гончары адаптируются к местным гли-
нам в условиях существования местного гончарного производст-
ва. Смешанность такого рода отражает контакты между при-
шлыми и местными гончарами. Как правило, такая смешанность
традиций бывает недолговечной, даже если приток пришлого на-
селения не прерывается.
II уровень – смешанность разных видов неглинистых ком-
понентов, при использовании одного и того же исходного сырья.
Здесь важно различать присутствие в составе формовочной
массы неглинистых компонентов, имеющих разное функцио-
нальное назначение (например, помет птиц и шамот), и компо-
нентов с одинаковым функциональным назначением (к примеру,
дресвы и шамота). Еще раз хочу напомнить, что присутствие в
формовочной массе компонентов разного технологического на-
значения не говорит о стремлении гончаров осмысленно прида-
вать формовочной массе новые необходимые свойства.
III уровень смешанности касается только сухих глинистых
и неглинистых компонентов формовочных масс. Он проявляется
в присутствии в формовочной массе минеральных компонентов
разной размерности (мелких, средних, крупных и очень крупных).
Некоторые из этих компонентов присутствуют в природе в готовом
виде (например, песок). Другие требуют специальных действий
по их измельчению и просеиванию.
IV уровень смешанности проявляется в различной концен-
трации глинистых и неглинистых компонентов в формовочной
массе. В частности, минеральные глинистые и неглинистые ком-
поненты могут находиться в 7 различных соотношениях (от 1:1 до
1:7), а органические неглинистые компоненты – также в 7 соотно-
шениях (от 3:1 до 1:5).

~ 75 ~
ГЛАВА 4

Созидательная стадия
технологического процесса

В предыдущих главе мы рассмотрели четыре ступени техно-


логического процесса, которые входят в подготовительную ста-
дию. Теперь мы располагаем готовым специальным материалом
– формовочной массой, и можем приступить к непосредствен-
ному конструированию сосуда. Все действия по такому конст-
руированию составляют содержание следующей созидательной
стадии технологического процесса изготовления посуды. Напом-
ню, что она включает 4 последовательные ступени. Работа на этой
стиадии начинается с создания начина сосуда (Ступень 5), сле-
дующим этапом является создание так называемого полого тела
сосуда (Ступень 6), затем осуществляется придание сосуду оп-
ределенной формы или формообразование (Ступень 7) и, нако-
нец, последняя ступень, которой завершается конструирование
сосуда, состоит в обработке его поверхности (Ступень 8).
Такое разделение созидательной стадии на 4 последова-
тельные ступени предполагает полную дифференциацию техно-
логического процесса конструирования. Однако в реальной ис-
тории гончарства эти ступени могли быть не отделены строго друг
от друга, а находиться в так называемом слитном состоянии. На-
пример, при изготовлении полных начинов, параллельно с начи-
ном происходило создание и полого тела сосуда, а одновре-
менно с созданием полого тела сосуду могла придаваться и его
будущая форма. Подобные состояния – полной или частичной
диффренцированности узких технологических задач характери-
зуют степень развитости технологической структуры сосуда. Об
этом специально речь пойдет в дальнейшем, а пока рассмотрим
последовательно каждую из этих ступеней, входящих с созида-

~ 76 ~
тельную стадию процесса конструирования посуды.

Строительные материалы и
технологические приемы конструирования сосудов

Однако сначала мы должны рассмотреть, из каких по фор-


ме строительных материалов и с помощью каких технологических
приемов могло в принципе осуществляться конструирование со-
судов. Дело в том, что оно выполнялось мастером самыми раз-
ными способами и из разных по очертаниям и размерам порций
формовочной массы.
Судя по имеющимся данным, для изготовления сосудов мог-
ли использоваться следующие виды строительных материалов:
1. Комок – порция формовочной массы округлой (близкой к
сферической) формы (Рис. 14а).
2. Лоскут – материал в виде а) бесформенного уплощенно-
го с одного конца куска формовочной массы, б) округ-
лого уплощенного (в виде лепешки) куска этой массы
(Рис. 14б) или в) короткого цилиндрического, уплощенно-
го с одного конца, куска формовочной массы (Рис. 14в).
3. Жгут – материал в виде длинного цилиндрического куска
формовочной массы (Рис. 14г).
4. Лента – материал в виде длинного уплощенного по всей
длине куска формовочной массы (Рис. 14д).
Следует отметить, что в тех случаях, когда для изготовления
всего сосуда использовался только один вид строительных мате-
риалов, технология является несмешанной по этому признаку, а
когда при создании одного и того же сосуда гончар применял
разные строительные материалы, его технологию следует рас-
сматривать как смешанную по этому признаку.
Применявшиеся исходные строительные материалы могли
подвергаться различным воздействиям с помощью пальцев гонча-
ра или специальных инструментов, т.е. быть объектами приложе-
ния определенных технологических приемов. В настоящее время
известны следующие технологические приемы, которые исполь-
зовались при лепке сосудов:
1. Выдавливание (Рис. 15: а–г) – это технологический прием,
при котором весь сосуд или его часть выдавливались из одного
комка формовочной массы. Выдавливание как дополнительный
прием могло применяться ко всему сосуду или отдельным его
частям, выполненным из нескольких порций такой массы.

~ 77 ~
а б в

г д
Рис. 14 а–д. Строительные материалы: а - комок, б – лоскут в виде лепешки,
в – лоскут в виде короткого жгута, г – жгут, д – лента.

а б в
Рис. 15 а–в. Выдавливание из комка

2. Выбивание (Рис. 16: а–в) представляет собой технологиче-


ский прием, с помощью которого весь сосуд или его часть выби-
вался специальной колотушкой из одного комка формовочной
массы. Как дополнительный прием, выбивание могло применять-
ся ко всему сосуду или отдельным его частям, сделанным из не-
скольких порций массы.
3. Налепливание – это технологический прием, который со-
стоит в конструировании всего сосуда или определенных его час-
тей из отдельных порций формовочной массы. Он включает пять
видов: 1 – бессистемное обмазывание формы-модели (Рис. 17а),
2 – веерообразное налепливание (т.е. идущее параллельно ус-
ловной оси сосуда – Рис. 17б), 3 – спиралевидное налепливание
(ориентированное под большим углом к оси сосуда – Рис. 17в), 4
– кольцевое налепливание (Рис. 17г) и 5 – спиральное налеплива-

~ 78 ~
ние (Рис. 17д). Первые три вида налепливания характерны для
конструирования сосуда из лоскутов, а два последних вида – для
лепки сосуда из жгутов или лент. Причем, из лент могли конструи-
роваться только отдельные части сосуда, но не весь сосуд цели-
ком, поскольку донную часть сосуда невозможно сделать из таких
строительных материалов.

а б в
Рис. 16 а–в. Выбивание из комка

б в г д
Рис. 17 а–д. Виды налепочной технологии: а – бессистемное обмазывание
лоскутами формы-модели, б – веерообразное налепливание лоскутов,
в – спиралевидное налепливание лоскутов, г – кольцевое налепливание лент,
д – спиральное налепливание жгутов

4. Вытягивание формовочной массы (Рис. 18) – технологиче-


ский прием, связанный с горизонтальным и вертикальным движе-
нием этой массы под действием усилий гончара и центробежно-
го движения гончарного круга. Вытягивание могло использоваться
либо как дополнительный прием по отношению к «заготовке», из-
готовленной одним из налепочных способов, выдавливанием или

~ 79 ~
выбиванием, либо как основной прием, при котором весь сосуд
вытягивался из одного комка формовочной массы.

Рис. 18. Вытягивание глины (Kudirka, 1973. Рис. 34)

Как и в рассмотренном выше случае применения разных по


форме строительных материалов, так и здесь, когда гончар при-
менял какой либо один технологический прием, его традиции оп-
ределяются как несмешанные, а если он использовал при изго-
товлении одного и того же сосуда два или большее число разных
технологических приемов, его традиции в этой сфере являются
смешанными.
Теперь вернемся к рассмотрению конкретно каждой из уз-
ких технологических задач, решавшихся мастером при конструи-
ровании сосуда.

Ступень 5 (1) – Изготовление начина сосуда

По определению А.А. Бобринского, «Начин» – это первая


ступень непосредственного конструирования керамики, работа
на которой выполняется как один непрерывный технологический
акт создания той или иной части будущего сосуда» (Бобринский,
1978, с. 114).
В приведенном определении не случайно стоит в конце «той
или иной части будущего сосуда». Дело в том, что изготовление
сосуда далеко не всегда начиналось с его дна. Судя по имею-
щимся данным, в истории гончарства можно выделить 4 различ-
ных программы конструирования начинов. Эти программы как
раз определяют, с чего начиналось изготовление сосуда.
Первая программа – донная (Рис. 19 а, б), в соответствии с
которой изготовление сосуда начиналось с создания тем или
иным способом плоской лепешки, которая служила дном буду-
щего сосуда.
~ 80 ~
а б
Рис. 19 а–б. Донный начин: а – выдавленный пальцами из комка на плоскости,
б – изготовленный спиральным налепом из жгутов

Вторая программа – донно–емкостная (Рис. 20). Здесь на


первом этапе изготавливалось не только само дно, но и начало
стенок будущего сосуда на определенную высоту. В зависимости
от того, на какую высоту делались стенки сосуда, различаются
мелкочашевидный донно–емкостный начин (по высоте соответст-
вует нижней части тулова сосуда) и глубокочашевидный начин
(равный или больший по высоте, чем тулово сосуда).

Рис. 20. Донно-емкостный начин, изготовленный


спиральным налепом из жгутов

Третья программа – емкостная (Рис. 21). По ней изготовле-


ние сосуда начиналось с создание его стенок, к которым уже за-
тем прилепливалось дно.

~ 81 ~
Рис. 21. Емкостный начин, изготовленный
спиральным налепом из жгутов

И, наконец, четвертая программа – емкостно–донная (Рис.


22). В этом случае сначала конструировались стенки сосуда, но
этим дело не ограничивалось, а сразу же вместе со стенками
изготавливалось и его днище.

Рис. 22. Емкостно–донный начин, изготовленный


спиральным налепом из жгутов

Различия в программах конструирования начинов зафикси-


рованы и по этнографическим, и по археологическим данным
(Бобринский, 1978. С. 115–117).
Еще недавно в гончарстве народов Восточной Европы в каче-
стве реликтов сохранилась традиция изготовления донных начи-
нов. Они известны у русских, белорусских, мордовских и коми-
пермяцких гончаров.
Наиболее широко у народов Восточной Европы до послед-
него времени использовались донно-емкостные начины, которые
отмечены у русских, белорусских, украинских, молдаванских, чу-
вашских, марийских, мордовских, удмуртских и других гончаров.
~ 82 ~
Не менее широко такие начины были распространены у гончаров
Западной Европы, Северной Африки, Ближнего и Среднего Вос-
тока, островов Меланезии и Микронезии и других районов.
Емкостные начины по этнографическим данным отмечены
только в двух селах: в одном – на территории Витебской области
Белоруси, в другом – на территории Ровенской области Украины.
Использование емкостно–донных начинов еще недавно бы-
ло характерно для гончаров Грузии. Судя по археологическим ма-
териалам, традиция изготовления таких начинов была широко
распространена в античную эпоху практически во всем Среди-
земноморье.
Вопрос о первоначальном возникновении этих программ
еще нуждается в дополнительном изучении. Вероятно, в древней-
ший период исходными были только две из них, которые являются
прямо противоположными. Это донно–емкостная и емкостно–
донная программы. Две другие программы – донная и емкостная
сложились уже позднее в результате дифференциации задач по
изготовлению дна и стенок сосуда.
Пока трудно судить о том, в каких районах могла сформи-
роваться каждая из программ конструирования начинов. Для это-
го имеется слишком мало данных, особенно по керамике ран-
него неолита.
* * *
Выше мы уже обсудили то, из каких строительных элементов
конструировались сосуды, и с помощью каких технологических
приемов это осуществлялось. Теперь рассмотрим, какие из них
использовались древними гончарами при разных программах
конструирования начинов (Бобринский, 1978. С. 118–121). Общая
систематика приемов изготовления начинов показана на рисунке
(Рис. 23).
Донные начины могут изготавливаться из одного комка
формовочной массы (монолитные начины) или из нескольких
комков (составные начины). Монолитные начины либо выдавлива-
ются вручную из комка (Вид 1), либо выдавливаются и потом до-
полнительно выбиваются колотушкой на плоскости (Вид 2). Со-
ставные начины изготавливаются из жгутов спиральным налепом
(Вид 3) и могут после этого дополнительно выбиваться на плоско-
сти колотушкой с одной или обеих сторон (Вид 4).
Таким образом, по археологическим материалам выделены
4 разных приема создания донных начинов. Причем, виды 1 и 3 от-
носятся к несмешанным, т.к. при их изготовлении используется в
каждом случае один технологический прием, а виды 2 и 4 отно-
сятся к смешанным, поскольку при их создании гончар применял

~ 83 ~
два различных технологических приема (выдавливание и выбива-
ние или налепливание и выбивание).

Рис. 23. Общая систематика приемов изготовления начина сосуда


По археологическим материалам раннего железного века
установлено, что гончары зарубинецкой и днепро–двинской куль-
тур широко использовали донные начины, изготовленные из жгутов
с помощью спирального налепа и потом выбитые колотушкой
(Вид 4), т.е. смешанные технологические приемы. В то же время
гончары белорусской группы штрихованной керамики делали
донные начины из комка глины путем его выдавливания (Вид 1 –
~ 84 ~
несмешанный вариант технологии) или выдавливания с после-
дующим выбиванием колотушкой (Вид 2 – смешанный вариант
технологии).
Донно–емкостные начины, имеющие вид неглубокой или
глубокой чашечки, также могли создаваться из одного комка
формовочной массы (монолитные) или из нескольких ее порций
(составные). К группе монолитных начинов, сделанных из одного
комка формовочной массы, относятся выдавленные вручную
(Вид 1), выдавленные вручную и выбитые колотушкой (Вид 2) и вытя-
нутые на гончарном круге (Вид 3). Составные донно-емкостные
начины могут изготавливаться из различной формы лоскутов
(Вид 4), из жгутов, навитых по спиральной траектории (Вид 5), кото-
рые затем могли выбиваться колотушкой (Вид 6).
Таким образом, в рамках донно–емкостной программы
конструирования известны 6 видов начинов. Как и в предыдущем
случае, здесь имеются несмешанные начины (Виды 1, 3, 4 и 5) и
смешанные начины (Виды 2 и 6).
Донно–емкостные начины были очень характерны для гонча-
ров милоградской культуры раннего железного века, которые вы-
полняли его лоскутным налепом (Вид 4 – несмешанная техноло-
гия). Гончары юхновской культуры того же периода делали донно-
емкостные начины путем выдавливания из одного комка формо-
вочной массы (Вид 1 – несмешанная технология) или путем на-
ращивания жгутов по спиральной траектории с последующим
выбиванием (Вид 6 – смешанная технология).
Емкостные начины, представляющие собой только стенки
будущего сосуда без его донной части, изготавливались из одного
комка формовочной массы (монолитные) путем выдавливания
вручную (Вид 1) или путем вытягивания также из одного комка на
гончарном круге (Вид 2). Составные емкостные начины могли ле-
питься из лоскутов формовочной массы (Вид 3), из лент кольце-
вым (Вид 4) или спиральным (Вид 5) налепом или из жгутов также
кольцевым (Вид 6) или спиральным (Вид 7) налепом.
Хотя в рамках емкостной программы конструирования на-
чинов отмечены только семь видов, но допустимо предполагать,
что это не все виды начинов, которые могли использоваться в
древности. Важно отметить, что для этой программы пока зафик-
сированы только несмешанные начины.
Судя по изученным материалам, емкостные начины широко
представлены в материалах дьяковской культуры, где они выпол-
нялись лоскутным налепом (Вид 3), спиральным налепом из жгу-
тов (Вид 7), кольцевым налепом из жгутов (Вид 6) и кольцевым на-
лепом из лент (Вид 4). Не менее широко емкостные начины были
распространены у гончаров белорусской группы культуры штри-

~ 85 ~
хованной керамики. Там они делались с помощью кольцевого
налепа из лент (Вид 4).
Емкостно-донные начины, изготовление которых начиналось
со стенок будущего сосуда и заканчивалось его дном, также
могли делаться из одного комка формовочной массы (монолит-
ные) путем ручного выдавливания (Вид 1) или вытягивания на гон-
чарном круге (Вид 2) или из нескольких ее порций лоскутным на-
лепом (Вид 3), спиральным налепом из жгутов (Вид 4) или спи-
ральным налепом из жгутов с последующим частичным вытягива-
нием на гончарном круге (Вид 5).
Среди начинов этой группы только Вид 5 относится к сме-
шанным начинам, поскольку при его изготовлении используются
два технологических приема (налепливание жгутов по спирали и
вытягивание). Массовое распространение этой программы кон-
струирования начинов отмечено, например, для круговой посуды
по памятникам черняховской культуры. При этом использовались
два приема: спиральный налеп из жгутов (Вид 4) и спиральный
налеп из жгутов с последующим его вытягиванием его на гончар-
ном круге (Вид 5). Последний вид начина широко применяли так-
же античные гончары, работавшие в Ольвии, Херсонесе, Танаисе
и других античных городах Северного Причерноморья.
Изготовление начинов по донно-емкостной и емкостно-
донной программам может быть связано как с созданием всего
сосуда, так и с созданием какой-то его части, изготовление дон-
ных и емкостных начинов всегда характеризует создание только
части сосуда. Поэтому по признаку объема работы, выполняе-
мой на этой ступени, начины делятся на полные, когда начин, по
сути дела, представляет собой заготовку всего будущего сосуда,
и неполные начины, когда они являются только частью будущего
сосуда (Бобринский, 1978, с. 122–123).

Ступень 6 (2) – Изготовление полого тела сосуда

Изготовление полого тела представляет собой вторую сту-


пень технологического процесса в рамках решения задач по не-
посредственному конструированию сосуда. Под полым телом
понимается фигура, возникающая после завершения изготовле-
ния дна и стенок будущего сосуда (Бобринский, 1978, с. 154). В
случае применения гончарами донно–емкостных, емкостных и
емкостно–донных начинов создание полого тела начинается еще
на ступени изготовления начина. Это указывает на то, что в этих
случаях данные две ступени частично находятся в слитном (т.е. не-
дифференцированном) состоянии.
В истории развития приемов создания полого тела сосудов

~ 86 ~
выделяются три основных направления:
1) путем выдавливания формовочной массы,
2) посредством налепливания друг на друга отдельных пор-
ций такой массы и
3) с помощью вытягивания на гончарном круге.
Как и в случае изготовления начинов, для выяснения традиций
создания полого тела необходимо вести наблюдения за тем, ка-
кие по форме строительные материалы использует гончар для
его конструирования, и с помощью каких технологических прие-
мов само это конструирование осуществляется. Общая систе-
матика приемов создания полых тел сосудов приведена на ри-
сунке (Рис. 24).
По своим наиболее общим особенностям приемы конст-
руирования полого тела разделяются ручные, при которых работа
производится навыками скульптурной лепки, машинно-ручные,
когда используются и навыки скульптурной лепки и вращательное
движение гончарного круга, и машинные, при которых полое тело
сосуда вытягивается только на гончарном круге.
Внутри каждой из этих групп технологических приемов тра-
диции создания полого тела различаются по числу использован-
ных строительных материалов (монолитные или составные) и по
форме этих материалов (комки, лоскуты, жгуты или ленты).
В рамках класса ручных выделяются приемы создания поло-
го тела, во-первых, выполненные выдавливанием из одного комка
формовочной массы (Вид 1), во-вторых, изготовленные лоскутным
комковатым (Вид 2), спиралевидным (Вид 3) или спирально-
зональным (Вид 4) способами наращивания, в-третьих, путем
кольцевого налепа (Вид 5), «навода» (спирального налепа с очень
малым углом наклона жгутов – Вид 6), спирально-зонального (Вид
7) или спирального (Вид 8) налепа из жгутов, в-четвертых, из лент
формовочной массы, наращиваемых по кольцевой (Вид 9) или
спиральной (Вид 10) траектории.
Машинно-ручные приемы конструирования полого тела
включают, во-первых, создание его путем выдавливания из одного
(Вид 1) комка формовочной массы с последующим частичным

~ 87 ~
Рис. 24. Общая систематика приемов изготовления полого тела

вытягиванием полученной вручную заготовки на гончарном круге,


во-вторых, конструирование полого тела лоскутным комковатым
(Вид 2), спиралевидным (Вид 3) или спирально-зональным (Вид 4)
налепом, в-третьих, изготовление полого тела из жгутов, наращи-
~ 88 ~
ваемых по спиральной (Вид 5) или кольцевой (Вид 6) траектории,
или из нескольких плоских лент, накладываемых по кольцу (Вид 7)
или по спирали (Вид 8), также с частичным вытягиванием получив-
шейся формы на гончарном круге.
По сравнению с предыдущими машинные приемы созда-
ния полого тела значительно менее разнообразны – это, во-
первых, создание полого тела из нескольких частей, каждая из ко-
торых вытягивается на круге из одного комка формовочной мас-
сы, а затем все эти части соединяются между собой (Вид 1), во-
вторых, вытягивание на круге всего полого тела сосуда из одного
комка (Вид 2).
Допустимо предполагать, что этот список разных приемов
конструирования полого тела сосуда не является исчерпываю-
щим. Тем не менее, на основании приведенных данных можно
сделать несколько общих выводов.
Прежде всего, следует еще раз отметить, что наименьшим
разнообразием характеризуются машинные (т.е. с помощью
гончарного круга) приемы создания полого тела сосудов (два ви-
да). Несколько более разнообразны машинно-ручные приемы –
сейчас известно 8 их видов. И наиболее многочисленны ручные
приемы изготовления полого тела – среди них выделено 10 разных
видов. Следовательно, наиболее богатую информацию о куль-
турных традициях можно получить, анализируя ручные приемы,
более скромную информацию дают машинно-ручные и наибо-
лее скромную – машинные приемы создания полого тела.
Далее важно подчеркнуть, что среди машинных приемов вы-
полнения этой работы у гончаров, скорее всего, отсутствуют
смешанные навыки труда. К таковым по формальному признаку
можно предположительно отнести только Вид 1 (вытягивание не-
скольких частей полого тела на гончарном круге с последующим
их соединением). Среди ручных приемов создания полого тела
выделено 8 относительно несмешанных (Виды 1, 2, 3, 5, 6, 8, 9 и 10)
и 2 смешанных (Виды 4 и 7), а все машинно-ручные приемы (Виды
1 – 8) уже по самому своему определению являются смешанны-
ми.
Кроме того, сравнительный анализ несмешанных и сме-
шанных приемов конструирования полого тела позволяет наме-
тить их эволюцию, т.е. выяснить, как смешанные приемы возника-
ли на основе несмешанных. В частности, совершенно очевидно,
что формирование всех машинно–ручных приемов конструиро-
вания происходило в результате постепенного распространения
гончарного круга и, как правило, самих гончаров, которые умели
на нем работать, в среде населения, делавшего посуду исключи-
тельно ручными приемами. Это очень наглядно видно на примере

~ 89 ~
распространения греческих и римских гончарных традиций у на-
селения периферии античного мира.
Помимо этого, в рамках самих ручных приемов под влияни-
ем кольцевого налепа из глиняных лент шло, с одной стороны,
формирование спирально-зонального видов налепа из лоскутов
(Вид 4) и жгутов (Вид 7) формовочной массы, а с другой стороны
– кольцевого налепа из жгутов.
Судя по известным сегодня материалам, различные приемы
изготовления полого тела сосудов из лоскутов широко использо-
вали гончары неолитических культур в разных районах (Среднее
Поволжье, Прикаспий, бассейн Амура), черняховской, милоград-
ской и днепро-двинской культур раннего железного века. Кольце-
вой налеп из жгутов или лент был распространен у гончаров куль-
туры штрихованной керамики этого же времени. Позднее этот
прием встречается уже реже, но он доживает в некоторых местах
(например, в гончарстве Белоруссии) до этнографической со-
временности. Создания полого тела из жгутов по спирали массо-
во применялся гончарами зарубинецкой культуры, а в отдельных
пунктах лесостепной зоны Восточной Европы он дожил до поздне-
го средневековья.
Как уже отмечалось, широкое применение приемов вытяги-
вания формовочной массы с помощью гончарного круга, наряду
с сохранением навыков скульптурной лепки, в Восточной Европе
связано с античным гончарством. В дальнейшем частичное вытяги-
вание формовочной массы при создании полого тела осваива-
ется гончарами черняховской культуры, а повсеместное распро-
странение этот прием получил уже в эпоху позднего средневеко-
вья.

Ступень 7 (3). Придание сосудам формы

Придание сосудам определенной формы (или иначе


формообразование) относится к третьей ступени в рамках сози-
дательной стадии их непосредственного конструирования. После
того, как изготовлены начин и полое тело вчерне завершено соз-
дание емкости будущего сосуда. Теперь этой емкости следует
придать определенную форму, именно ту, которую, по задумке
мастера, должен иметь будущий сосуд.
Это часто может осуществляться еще на этапе создания на-
чина и полого тела, т.е. задача по приданию сосуду определен-
ной формы частично решается в этом случае еще на предшест-
вующих ступенях конструирования. Здесь задача формообразо-
вания сосуда пока еще остается слитной с задачами создания
начина и полого тела. Когда же на этапах изготовления начина и

~ 90 ~
полого тела создается заготовка близкая к цилиндру, которому
уже потом придается необходимая для будущего сосуда форма,
эта задача полностью отделяется от двух предшествующих и пре-
вращается в самостоятельную.
В истории гончарства выделены три направления развития
приемов придания сосуду определенной формы. Первое на-
правление базируется на использовании гончарами специальных
форм-моделей, очертания которых в большой степени опреде-
ляют форму будущего сосуда. При этом применялись приемы
конструирования сосудов как из одного комка формовочной
массы (выдавливанием или выбиванием), так и с помощью нале-
почной технологии из большого числа разных по форме строи-
тельных материалов (лоскутов, жгутов, лент). Второе направление
основано на свободном конструировании сосуда на плоскости с
помощью различных приемов налепочной технологии, когда
форма сосуда создается путем определенного расположения
тех или иных порций формовочной массы при конструировании
дна и стенок и в ходе дальнейшего их профилирования. Третье
направление предполагает придание сосуду определенной
формы в ходе частичного или полного вытягивания на гончарном
круге.
Конкретные приемы выполнения работы в рамках каждого
направления достаточно разнообразны. Краткий вариант общей
систематики таких приемов приведен на Рис. 25.
В рамках первого направления, связанного с приданием
сосудам необходимой формы с помощью специальных форм–
моделей, могут использоваться формы–основы (Вид 1) или фор-
мы–емкости (Вид 2). На формы–основы формовочная масса на-
лепливалась с внешней стороны (Рис. 26), а на формы–емкости –
с внутренней (Рис. 27).
Те и другие формы–модели могут быть как полными, т.е.
предназначенными для изготовления всего сосуда, так и непол-
ными, служившими для создания какой-то его части.
Формы–основы и формы–емкости преимущественно изго-
тавливались из различных твердых материалов (глина, дерево,
камень и т.п.). При этом они обычно покрывались специальными
прокладками для того, чтобы влажная формовочная масса к ним
не прилипала. По археологическим данным для форм-основ в
качестве таких прокладок зафиксировано использование волося-
ных и тканевых материалов, а для форм-емкостей – тканевых и
кожаных материалов. Кожаные прокладки делались либо из шку-
ры животного, либо из рубцовой части его желудка. Некоторые

~ 91 ~
Рис. 25. Общая систематика приемов придания сосуду формы

Рис. 26. Придание сосуду формы с использованием формы–основы


(лоскутный налеп + выбивание)

~ 92 ~
Рис. 27. Придание сосуду формы с использованием формы–емкости
(лоскутный налеп с последующим простым заглаживанием)

Рис. 28. Использование старого сосуда в качестве формы–основы


(Vossen, 1990, s. 65, abb. 2)

гончары не использовали прокладки, а посыпали влажную фор-


му–модель специальными пылевидными материалами, напри-
мер, сухим измельченным и просеянным навозом животных или
золой, которые не позволяли формовочной массе прилипать к
модели. Судя по данным этнографии, часто в качестве форм-
основ использовались донные части старых сосудов (Рис. 28).
По археологическим материалам зафиксированы также
случаи применения мягких форм-моделей. Формы–основы в
этом случае, вероятно, заполнялись какими-либо сыпучими мате-
риалами, например, песком. Формы-емкости могли использо-
ваться и без твердой опоры, роль которой выполняла ладонь гон-
чара, но в этом случае в них, как правило, изготавливались полые
тела сосудов простой формы. Сверху и снизу такие формы–
емкости часто имели веревочные тесемки, которые, будучи слег-
ка стянутыми, придавали сосуду биконическую форму. Следы
таких тесемок иногда сохраняются на поверхности готовых сосу-
~ 93 ~
дов (Рис. 29).

а б

в
Рис. 29. Следы формы-модели на керамике: а – экспериментальный сосуд,
б, в – сосуды из раскопок городища Демидовка (Бобринский, 1978, с. 198)

Полные формы-модели обычно служили для лепки сосудов


простых очертаний (близких к коническим и цилиндрическим), а
неполные формы–модели могли применяться для лепки разных
по сложности сосудов.
Перейдем к рассмотрению второго направления – прида-
ние сосудам формы с помощью приемов свободной скульптур-
ной лепки на плоскости. Здесь использовались приемы выбивания
стенок сосуда специальными колотушками (Вид 1), выдавливания
их пальцами (Вид 2) или приемы налепливания определенных
порций формовочной массы (Вид 3). Выбивание могло осущест-
вляться через особую прокладку, которой обертывалась гладкая
колотушка, или непосредственно поверхности изделия гладкой
(Рис. 30 а, б) или рельефной колотушкой, а выдавливание произ-
водилось непосредственно пальцами гончара (Рис. 31).

~ 94 ~
а б

Рис. 30 а, б. Придание сосуду формы путем выбивания: а – сосуд, выбитый с


внешней стороны гладкой колотушкой; б – сосуд, выбитый с внешней стороны
рельефной колотушкой и сами колотушки, сделанные из моржового клыка (фото
автора с разрешения авторов раскопок поселения Эквен)

Рис. 31. Придание сосуду формы путем выдавливания из комка

Налепливание порций формовочной массы (лоскутов, жгу-


тов или лент) шло в определенном порядке, чтобы придать сосуду
требуемые очертания (Рис. 32).

Рис. 32. Придание сосуду формы путем


попеременного налепливания лент по кольцу
Здесь следует обратить внимание на два момента. Первый –

~ 95 ~
конструирование сосуда налепочными приемами характерно и
для изготовления их с помощью форм-моделей, и для свободной
скульптурной лепки на плоскости. Но в первом случае примене-
ние этих приемов не связано с решением задачи придания сосу-
дам определенной формы, ее обеспечивают формы–модели.
Второй момент касается того, что и при использовании форм–
моделей, и при свободной скульптурной лепке часто происходит
выбивание поверхности сосуда специальными колотушками, но
только в последнем случае это выбивание выступает как прием
придания сосуду требуемой формы.
При создании определенных очертаний формы с использо-
ванием способов выдавливания и налепливания формовочной
массы эта задача решается одновременно с задачами создания
полого тела или начина и полого тела одновременно, т.е. в пер-
вом случае две, а во втором – три узких технологических задачи
находятся еще в слитном состоянии.
Приемы третьего направления предполагают придание со-
суду необходимой формы за счет использования вращательного
движения гончарного круга. Здесь можно выделить два основных
технологических приема – профилирование (Вид 1) и вытягивание
(Вид 2).
Профилирование отражает случай, когда начин и полое те-
ло делались с помощью налепочной технологии, в результате чего
получалась заготовка, близкая к конической или цилиндрической,
которой уже потом путем обработки на круге придавалась та или
иная форма, т.е. определенный профиль. Это достигалось путем
перераспределения формовочной массы гончарным ножом при
быстром вращении круга (Рис. 33).
Напротив, вытягивание предполагает параллельное реше-
ние двух (конструирование полого тела и формообразование)
или трех (создание начина, полого тела и придание сосуду фор-
мы) технологических задач.
Здесь нужно сделать важное отступление и пояснить, какую
функцию выполняет гончарный круг при профилировании и вытя-
гивании сосуда. Подробно этот сюжет будет рассмотрен в даль-
нейшем, когда речь пойдет об орудиях, использовавшихся в гон-
чарном производстве. Сейчас же я остановлюсь только на неко-
торых основных моментах. Одним из открытий А.А. Бобринского
было выяснение того, что гончарный круг при выполнении разных
технологических задач решает разные функции. Более того, по
мере развития гончарной технологии спектр этих функций рас-
ширяется, подчиняясь строго определенным закономерностям.

~ 96 ~
Рис. 33. Придание сосуду формы путем профилирования на круге
(Сахута, 1987. Рис. 8)

Поэтому «начальным» и «конечным» состояниями развития функ-


ций круга (далее этот показатель обозначается как «РФК – с опре-
деленным порядковым номером») будут, с одной стороны, ис-
пользование его в качестве поворотного столика, только облег-
чающего конструирование сосуда приемами скульптурной леп-
ки (РФК–1), а с другой – полное вытягивание сосуда из одного
комка формовочной массы (РФК–7). Вся многотысячелетняя ис-
тория развития функций круга помещается между этими двумя
крайними состояниями.
В ходе придания сосуду необходимой формы путем его
профилирования и вытягивания гончарный круг также выполняет
свои строго специфические функции. Так, при профилировании
только венчика сосуда гончарный круг выполняет функцию РФК–3,
а при профилировании венчика, плеча и тулова (т.е. стенок сосу-
да целиком) – функцию РФК–4. Когда же сосуду придается опре-
деленная форма путем вытягивания на круге, то при вытягивании
части сосуда выше тулова (т.е. плеча и венчика) круг выполняет
функцию РФК–5, при вытягивании целиком емкости – функцию
~ 97 ~
РФК–6, а при вытягивании целиком всего сосуда – РФК–7.
Навыки формообразования с помощью форм-моделей
были широко распространены на территории Восточной Европы у
гончаров фатьяновской культуры, у срубно–абашевского населе-
ния Среднего Поволжья, у гончаров куро–аракской культуры Кав-
каза и у некоторых других групп населения. Еще недавно формы-
модели использовались некоторыми молдавскими гончарами.
Придание сосудам формы с помощью налепочной техно-
логии было массовым у гончаров верхневолжской ранненеолити-
ческой культуры, культуры с ямочно-гребенчатой керамикой, у
части гончаров волосовской культуры.
Использование для формообразования посуды вращатель-
ного движения гончарного круга на юге Восточной Европы начина-
ется, вероятно, с античного времени. В лесной зоне эти приемы
были распространены у гончаров черняховской культуры, салтово-
маяцкой культуры, позднее такие приемы получают распростра-
нение в эпоху средневековья и доживают на всей территории Вос-
точной Европы до исторической современности.

Ступень 8 (4) – Обработка поверхности сосудов

Приданием сосудам определенной формы завершаются


ступени их непосредственного конструирования. Следующая сту-
пень (4-я по счету в рамках созидательной стадии) относится к
решению задачи по обработке поверхностей уже сконструиро-
ванных сосудов.
В истории гончарства сегодня известны три основных на-
правления развития способов обработки поверхности сосудов
(Бобринский, 1978, с. 213). При разборе этих направлений следу-
ет иметь в виду, что многие приемы обработки поверхностей в то
же самое время были приемами декорирования этих поверхно-
стей. Поэтому в данном разделе мы рассмотрим только часть из
них – те, которые относятся именно к обработке поверхностей, а
другие приемы, которые более тесно связаны с декорированием
сосудов, будут здесь охарактеризованы лишь кратко. Их подроб-
ное рассмотрение будет предпринято в дальнейшем при обсуж-
дении разных способов орнаментации посуды.
Первое направление безгрунтовочное связано с приемами
механической обработки поверхностей различными инструмен-
тами.
Второе направление – грунтовочное включает покрытие по-
верхностей сосудов дополнительным слоем глины или слоем
специально приготовленной массы более сложного состава.

~ 98 ~
Третье направление – химико–термическое предполагает
воздействие на поверхность сосуда различными химико-
термическими методами.

Безгрунтовочное направление обработки поверхности

В рамках этого направления выделяются следующие приемы


обработки поверхностей (Рис. 34) и многие из них, помимо этой
задачи, могут выступать в той или иной степени в качестве прие-
мов создания особого декора на сосудах.
Простое заглаживание поверхности сосуда наиболее часто
производилось пальцами (Вид 1), кожей (Вид 2), тканью (Вид 3) или
деревянным ножом (Вид 4) – (Рис. 35 а–г). Во всех случаях такое
заглаживание могло осуществляться без использования гончарно-
го круга (ручное), с частичным его использованием (машинно-
ручное) или с применением только вращательного движения гон-
чарного круга (машинное).
В отличие от простого бороздчатое заглаживание создает на
значительной части поверхности сосуда определенный рельеф-
ный рисунок, придавая поверхности новый облик, т.е. одновре-
менно и декорирует ее. Такая обработка поверхности может
осуществляться различными частями рубцовой кожи желудка жи-
вотного (Вид 5), пучком различных растений (Вид 6), гребенчатым
штампом (Вид 7) или грубой щепкой (Рис. 36 а–в). Заглаживание
Видов 5 и 6 производится вручную, а заглаживание Вида 7 может
быть как ручным, так и машинно-ручным или машинным.
Достаточно часто гончарами использовался такой прием
как обстругивание, которое заключается в грубом срезании с по-
верхности влажных сосудов излишков глины, что делалось вручную
деревянным ножом (Вид 8) – (Рис. 37).
Для выравнивания поверхности сосудов путем срезания тон-
кого слоя глины гончары обрабатывали их на гончарном круге по-
средством обтачивания деревянным или металлическим ножом
(Вид 9) – (Рис. 38).
Для создания гладкой блестящей поверхности глиняные со-
суды подвергались лощению, которое могло осуществляться по
сухой (Рис. 39 а) или подсушенной до так называемого «кожет-
вердого» состояния поверхности (Рис. 39 б).
Лощение производилось твердым и очень гладким инстру-
ментом (Вид 10) из камня или кости (рога). Оно могло быть как
сплошным, покрывая всю или часть поверхности сосуда, так и
узорчатым, направленным на создание определенного рисунка.

~ 99 ~
Рис. 34. Систематика приемов безгрунтовочной обработки поверхности сосуда

~ 100 ~
а б

в г
Рис. 35 а–г. Простое заглаживание поверхности сосуда разными материалами:
а – пальцами, б – кожей, в – тканью, г – деревянным ножом

а б в
Рис. 36 а–в. Бороздчатое заглаживание поверхности сосуда разными ма-
териалами: а – рубцовой кожей желудка, б – травой и соломой, в – грубой щепкой

~ 101 ~
Рис. 37. Обстругивание поверхности сосудов деревянным ножом

Рис. 38. Обтачивание поверхности сосудов деревянным ножом

б
Рис. 39 а–б. Лощение сосуда: а – по сухой поверхности, б – по подсушенной
(«кожетвердой») поверхности

~ 102 ~
Таким образом, лощение правомерно рассматривать не
только как технический прием обработки поверхности сосуда, но
и как особый прием ее декорирования. Лощение, как и простое
заглаживание, могло производиться без использования гончарного
круга (ручное), с помощью частичного его применения (машин-
но–ручное) или с использованием только гончарного круга (ма-
шинное).
Еще одним приемом обработки поверхности сосудов было
прокатывание широким рельефным штампом (Вид 11). В данном
случае одновременно решалась задача и по декорированию
сосуда, т.е. созданию на нем определенного рисунка (Рис. 40).
Это могло делаться как резным штампом, так и гладким, оберну-
тым каким-либо рельефным материалом (веревкой, грубой тка-
нью, рубцовой кожей желудка животного и т.п.). Такой прием об-
работки поверхности производился только вручную, без использо-
вания гончарного круга. Он широко использовался гончарами го-
родецкой и дьяковской культур раннего железного века. Как упо-
миналось выше, рельефный рисунок на поверхности сосуда мог
возникать еще на ступени придания сосуду формы в результате
выбивания его поверхности рельефной колотушкой.

Рис. 45. Прокатывание поверхности сосуда широким рельефным штампом

Судя по имеющимся на сегодняшний день данным, приемы


безгрунтовочной обработки поверхностей были наиболее широ-
ко распространены в истории гончарства, начиная с эпохи неоли-
та. Так, разные варианты ручного заглаживания фиксируются на
керамике волго-окской и верхневолжской культур, культуры с
ямочно–гребенчатой керамикой, волосовской и многих других. В
~ 103 ~
некоторых случаях неолитические и более поздние гончары ис-
пользовали бороздчатое заглаживания для обработки внутренней
поверхности глиняных сосудов. Фатьяновские гончары использо-
вали прием лощения посуды как по сухой, так и по подсушенной
основе, хотя последний был распространен существенно скром-
нее (Волкова, 1996, с. 57). Позднее лощение широко практикуется
у гончаров зарубинецкой и черняховской культур.
Бороздчатое заглаживание, выполненное пучком травы или
кусочками рубцовой кожи желудка животного, получает широкое
распространение в эпоху раннего железа на территории Бело-
руси и Литвы, что и дало название культуре «штрихованной» кера-
мики. Примерно к середине 1 тыс. н.э. бороздчатое заглажива-
ние исчезает, сменяясь простым заглаживанием. Прокатывание
поверхности сосудов резным штампом как массовое явление
отмечено у гончаров городецкой культуры.

Грунтовочное направление обработки поверхности

Грунтовочное направление предполагает покрытие поверх-


ности сосуда слоем специальной обмазки, которая потом могла
уже заглаживаться, выбиваться колотушкой или обрабатываться
какими-то иными приемами. Следует подчеркнуть, что обмазка
во всех случаях наносилась на влажную поверхность сосуда, и
при ее обработке не использовался гончарный круг. Общая сис-
тематика приемов этого направления приведена на рисунке
(Рис. 41).

Рис. 41. Систематика приемов грунтовочного направления


обработки поверхности сосуда

~ 104 ~
Достаточно грубая обмазка поверхности сосуда могла гото-
виться из измельченной сухой глины, составленной либо только из
мелких, либо из некалиброванных частиц (Рис. 42).

Рис. 42. Обмазка поверхности сосуда измельченной сухой глиной

Как правило, в этих случаях она затем подвергалась склад-


чатому выбиванию колотушкой (Рис. 43). В других случаях обмазка
приготовлялась из глиняного раствора с искусственными мине-
ральными примесями, такими как песок или шамот, с после-
дующим заглаживанием по слою обмазки.

а б

в
Рис. 43 а–в. Выбивание поверхности по слою обмазки:
а – через рубцовую кожу желудка животного, б – через книжку желудка животного,
в – через оборотную сторону рубца

Такие способы обработки поверхности мало известны на


территории Восточной Европы. Изготовление так называемой
ошершавленной керамики относительно широко практиковалось
~ 105 ~
гончарами поморской культуры и литовской группы культуры
штрихованной керамики раннего железного века. Единично эти
приемы встречаются у гончаров зарубинецкой и черняховской
культур, а значительно позднее – у средневековых гончаров Ук-
раины.

Химико–термическое направление обработки поверхности

По археологическим и этнографическим материалам вы-


делено 4 приема такой обработки: каление, смоление, обвари-
вание и чернение (Рис. 44).
Три последних выполняют двойную задачу – обработки по-
верхности сосуда и декорирования (Ступень 12). Несмотря на то,
что эти химико-термические приемы обработки поверхности
рассматриваются в данном разделе, все они относятся по своей
функции к Ступеням 10 и/или 11 технологического процесса.

Рис. 44. Систематика приемов химико-термического направления


обработки поверхности сосуда

Каление (Вид 1) – это специальный технологический прием,


используемый гончарами для придания сосудам большей проч-
ности (Ступень 10). Оно осуществляется следующим образом.
После того, как сосуды во время обжига раскалились до красно-
го цвета, а сам обжиг считается законченным, гончар извлекает их
из печи или горна палкой или специальными щипцами и окунает
в сосуд с холодной водой. Подержав его там около минуты, он
достает его и оставляет остывать на воздухе. В результате такой
процедуры поверхности сосуда слегка темнеют. Так, например,
если их первоначальный цвет был ярко красным, то после каления
они становятся коричневыми (Рис. 45). Частично такое изменение
цвета наблюдается и в изломах сосудов около поверхности.

~ 106 ~
Рис. 45. Сосуд после закалки в воде

Смоление (Вид 2) – это прием, который применяется, во-


первых, для уменьшения пористости изделия (Ступень 11), во-
вторых, для придания ему темного цвета (Ступень 12). Суть спосо-
ба состоит в следующем. Раскаленные сосуды извлекают из печи
короткой палкой и, не давая им остынуть, обмазывают растоплен-
ной смолой хвойных деревьев. Для этого используют вторую палку,
обмотанную тряпками. В результате частичного сгорания смолы
поверхности сосудов становятся темно-коричневыми, а в тех мес-
тах, где слой смолы был более толстым, даже черными с харак-
терным матовым блеском (Рис. 46).

Рис. 46. Сосуд со смоленой поверхностью (рисунок отсутствует)

Обваривание (Вид 3) – это технологический прием, который


гончары используют с различными целями. Одни гончары полага-
ют, что обваривание придает изделиям большую прочность и
уменьшает их пористость (Ступени 10 и 11). Другие – рассматри-
вают его как прием декорирования изделий (Ступень 12). Третьи
считают, что обваривание посуды магическим путем положитель-
~ 107 ~
но влияет на те продукты, которые будут в ней находиться. Напри-
мер, часто и гончары и потребители посуды уверены, что в обвар-
ном кувшине образуется больше сметаны, чем в простом.
Процедура обваривания состоит в следующем. После того,
как сосуды раскалились до красного цвета, им дают немножко
остыть на воздухе (буквально 2–3 минуты), а затем сосуд «купают»
в специально приготовленном теплом мучнистом растворе. Ино-
гда его окунают в раствор не один, а несколько раз, но никогда не
держат там подолгу. Частицы мучнистого раствора сгорают на
горячей поверхности сосуда, образуя угольную корку, которая
частично заполняет и близкие к поверхности поры черепка. При
таком способе обвара покрывает всю поверхность изделия и по-
этому такое обваривание является полным или сплошным (Рис. 47
а). Однако некоторые гончары поступают по-другому: они не ку-
пают изделие в растворе, а обрызгивают его обварой с помощью
веника. В этом случае обвара покрывает случайные участки по-
верхности и такое обваривание называется «пятнистым» (Рис. 47
б). Прием обваривания сосудов часто сочетается с их после-
дующим томлением (Ступень 11). Это не самостоятельный прием
обработки поверхности. Он состоит в том, что обваренные сосу-
ды ставятся на 10-14 часов в натомленную печь, а угли сгребаются
в сторону, чтобы уменьшить жар, иначе обвара на поверхности
сосуда может выгореть.

а б
Рис. 52 а–б. Сосуды с обваренной поверхностью:
а – сплошное обваривание, б – пятнистое обваривание

Чернение (или синение) посуды (Вид 4) представляет собой


способ придания сосудам черного или синего цвета (Ступень 12).
Для осуществления чернения сосуды не вынимают из горна, а ос-
тавляют внутри. После завершения обжига в горн подбрасывают
большое количество каких-либо горючих материалов (сосновых
веток и т.п.), а затем все отверстия в горне «замуровывают» глиной

~ 108 ~
и засыпают землей, чтобы топливо не горело, а только тлело в гор-
не. В результате в нем создается восстановительная среда, кото-
рая характеризуется отсутствием или только слабым поступлени-
ем воздуха. В восстановительной среде поверхности изделий на-
углероживаются и приобретают черный или синий цвет (Рис. 48).
При этом излом сосуда окрашивается в холодные серые тона.
Глубина такого окрашивания зависит от толщины стенок сосуда и
длительности его пребывания в восстановительной среде.

Рис. 48. Сосуд лощеный с черненой поверхностью

Археологические данные показывают, что обваривание из-


делий было распространено еще в раннем неолите на Ближнем
Востоке (Бобринский, 1999, с. 98-99). Оно известно у зарубинецких
и черняховских гончаров, а позднее эти приемы массово исполь-
зовались в эпоху средневековья и были хорошо известны еще в
конце XIX – начале ХХ в.
Подробное описание признаков разных направлений и
приемов обработки поверхности глиняных сосудов дано в книге
А.А. Бобринского (Бобринский, 1978, с. 213–241)
Итак, мы рассмотрели все четыре ступени технологического
процесса, относящиеся к созидательной стадии изготовления
глиняной посуды – это ступени создания начина, полого тела, при-
дания сосудам определенной формы и обработки поверхно-
стей. Теперь нам предстоит обратиться к тем технологическим
задачам, которые гончар решает на заключительной – закрепи-
тельной – стадии изготовления таких сосудов.

~ 109 ~
ГЛАВА 5

Закрепительная стадия
технологического процесса

Данная стадия технологического процесса изготовления со-


судов включает три ступени: Ступень 9 – воздушное высушивание
изделий, Ступень 10 – придание изделиям необходимой для ис-
пользования в быту прочности и Ступень 11 – придание им относи-
тельной или полной влагонепроницаемости.

Сушка сосудов (Ступень 9)

После того, как сосуды изготовлены, но перед тем, как они


будут подвергнуты термической обработке, их необходимо высу-
шить. Поэтому следующая задача, которую приходится решать
гончару, состоит в высушивании сосудов на воздухе. Эта задача с
момента возникновения гончарства как особой сферы человече-
ской культуры решалась практически во всех гончарных произ-
водствах. Дело в том, что на всех этапах изготовления керамики и
отчасти на этапе ее декорирования формовочная масса нахо-
дилась в пластичном состоянии за счет наличия в ней достаточно-
го количества воды или органических растворов. Для того чтобы
посудой можно было пользоваться в быту, ей нужно было придать
необходимую прочность, и первым этапом придания такой проч-
ности было именно воздушное высушивание изделий. Однако по-
сле сушки сосуды в большинстве случаев могли применяться
только для хранения сухих продуктов. Я подчеркиваю слова «в
большинстве случаев», но не во всех. Напомню, что когда формо-
вочная масса делалась из смеси глины и помета птиц или навоза
животных в концентрации не менее 1:1 – 1:2, сосуды могли ис-
пользоваться для приготовления жидкой горячей пищи сразу после
их сушки за счет способности таких примесей цементировать
частицы формовочной массы, из которой был сделан сосуд. Об
~ 110 ~
этом у нас уже шла речь при обсуждении свойств разных видов
исходного сырья. Во всех же остальных случаях для придания со-
судам достаточной прочности необходимы были дополнительные
процедуры, основной среди которых была термическая обработ-
ка готовых изделий.
В чем же состоит процесс сушки глиняной посуды. Прежде
всего, следует отметить, что причиной высыхания изделия является
разность влажности формовочной массы и окружающего возду-
ха. В начале сушки влажность этой массы значительно выше, чем
влажность окружающего воздуха. Поэтому вода из нее испаряет-
ся до того момента, когда тот и другой показатели влажности
придут в равновесное состояние. Данная величина зависит от
свойств глины, температуры и влажности окружающего воздуха,
т.е. в конечном счете от климата того места, где действует произ-
водство посуды.
При выпаривании воды происходит усадка изделия, которая
длится до того момента, когда отдельные частицы глины, первона-
чально разделенные пленками воды, не придут в плотное сопри-
косновение друг с другом. В этот момент воздушная усадка изде-
лий прекращается. После этого в разных по свойствам глинах со-
храняется от 10% до 30% влаги. Эта влага носит название «вода
пор» (Августиник, 1975, с. 178). У большинства природных глин ве-
личина объемной усадки колеблется в интервале от 5% до 15%. У
высокопластичных глин степень усадки больше, у низкопластичных
глин – меньше. В зависимости от характера примесей, специ-
ально введенных в глину мастером, степень усадки формовочной
массы может быть искусственно понижена. Некоторые виды до-
бавок не только регулируют степень усадки, но и облегчают сам
процесс сушки (например, навоз, трава, солома, которые увели-
чивают пористость черепка).
Обычно сушка сосудов происходит в помещении или в тени
для того, чтобы выпаривание влаги не было слишком интенсивным,
поскольку это ведет к возникновению в теле сосудов сил напря-
жения и может быть причиной их растрескивания.
На практике сушка проводится гончарами в два этапа. Пер-
вый этап – это воздушное высушивание сосудов – обычно длится в
течение нескольких дней (Рис. 49 а, б).
Второй этап – термическое высушивание, которое занима-
ет, как правило, для сосудов среднего размера 1,5 – 2 часа
(Рис. 50 а–г).
Термическое высушивание проводится непосредственно
перед обжигом либо рядом с пламенем костра, либо в очаге,
печи или горне путем очень постепенного поднятия температуры.
Если после термического высушивания изделия сразу не подвер-

~ 111 ~
гаются обжигу, они постепенно вновь набирают влагу из окру-
жающего воздуха. Более крупные и более толстостенные изделия
требуют более длительной сушки, чем более мелкие или изделия
с тонкими стенками.

а б
Рис. 49 а–б. Производство и воздушное высушивание сосудов в помещении:
а – изображение на гравюре XVIII в., Германия (Rieth, 1978. S. 60: 97),
б – в гончарном цехе Бобруйского промкомбината – 1978 г.
(Милюченков, 1984. С. 181. Рис. 62).

а б

в г
Рис. 50 а–г. Термическое высушивание сосудов:
а – около кострища, б–г – около очага для обжига сосудов

К сожалению, изучение этой ступени технологического про-


цесса практически недоступно для конкретного исследования по
археологической керамике, поскольку сам процесс сушки не
~ 112 ~
оставляет в изделиях таких «следов», которые можно было бы за-
фиксировать.

Придание изделиям прочности (Ступень 10)

На данной ступени технологии гончары решают задачу, свя-


занную не только с приданием сосудам механической прочно-
сти, достаточной для их успешного использования в быту, но и с
тем, чтобы сделать эту прочность необратимой, т.е. чтобы она не
снижалась вскоре после завершения того комплекса технологи-
ческих операций, которые гончар использовал для ее достижения.
В истории гончарной технологии выделяются три группы спо-
собов придания сосудам прочности: холодные, горячие и сме-
шанные (Бобринский, 1999, с. 85). Наиболее ранними среди них
являются холодные приемы придания прочности, позднее проис-
ходит формирование смешанных приемов придания изделиям
прочности и наиболее поздними по происхождению были горячие
способы решения этой задачи. В этом условно хронологическом
порядке мы их и рассмотрим.

Холодные приемы придания сосудам прочности

Такие приемы базируются на уже упоминавшихся мною


свойствах некоторых органических материалов животного проис-
хождения придавать сосудам камнеподобное или близкое к не-
му состояние и попутно уменьшать из влагопроницаемость. В на-
стоящее время изучение этих приемов еще только начинается, и
поэтому мы знаем о них не так уж много.
На мысль о существовании таких приемов в древности на-
вели следующие наблюдения.
Во-первых, изучение неолитической керамики разных рай-
онов выявило случаи, когда помет птиц и навоз животных вводились
в формовочную массу в очень высокой концентрации, порядка
1:2, 1:1 и даже 2:1 и 3:1. Такая керамика на территории Восточной
Европы выявлена в материалах волосовской культуры, а на терри-
тории Ближнего Востока – в материалах древнейшей в этом ре-
гионе культуры Сотто и хассунской культуры. В первом случае гон-
чары изготавливали формовочную массу из смеси глины и поме-
та водоплавающих птиц, а во втором случае – из смеси глины и
навоза мелкого или крупного рогатого скота.
Во-вторых, обратил на себя внимание тот факт, что такая по-
суда, будучи обожженной при высокой температуре (около
850ºС) в муфельной печи, становится очень пористой, хрупкой и
легко разрушается. На этом основании было сделано предполо-

~ 113 ~
жение о том, что сосуды с такими составами либо вообще не
были предназначены для обжига, либо обжигались при значитель-
но более низких температурах. Отсюда возник вопрос о том, с
какой целью в формовочную массу вводилось такое количество
помета или навоза, которое позволяет говорить о том, что данную
посуду в принципе сложно рассматривать как глиняную.
Все эти обстоятельства заставили обратиться к специальным
экспериментам. Первая серия экспериментов состояла в сле-
дующем. В специальной пресс-форме путем выдавливания были
изготовлены небольшие сосуды одинакового размера и очерта-
ний. Они различались только особенностью состава формовоч-
ной массы, которая состояла из смеси глины и птичьего помета
(одна серия сосудов) и из смеси глина и навоза животных (вторая
серия). Соотношение глины и органического материала было
также различным: от 3:1 (т.е. 3 объемных части органики и 1 часть
глины), 2:1, 1:1, 1:2 и далее 1:3, 1:4 и 1:5. Для сравнения была изго-
товлена также контрольная серия сосудов из чистой глины. Во всех
случаях органический материал использовался во влажном со-
стоянии. После того, как изделия были высушены на воздухе, они
подверглись так называемой термической сушке в муфельной
печи при температуре 100–150ºС. В результате такой процедуры
все они приобрели камнеподобное состояние, а поверхность тех
сосудов, которые содержали значительную долю органики (не
меньше половины общего объема) даже не царапалась ногтем.
Затем часть высушенных сосудов была помещена в глубо-
кую фотографическую кювету, и они были аккуратно залиты во-
дой так, чтобы она покрыла их целиком. Что же после этого про-
изошло? А произошло следующее. Практически моментально
стали разрушаться в воде сосуды, изготовленные из чистой глины.
Затем, спустя несколько минут начали распадаться сосуды с ма-
лым содержанием органики. Примерно, в течение 1 часа разру-
шились все сосуды, где концентрация органического материала
была меньше половины, т.е. 1:5, 1:4, 1:3 и 1:2. Причем, сосуды раз-
рушались в воде в строго определенной последовательности:
чем больше было в них органического материала, тем дольше
они сохраняли свою форму. Оставшиеся сосуды с более высо-
кой концентрацией органического материала в составе формо-
вочной массы пробыли в воде более 2-х недель. Все они сохра-
нили свою форму, но только сильно пропитались влагой. После
извлечения из воды и высыхания при комнатной температуре эти
сосуды вновь приобрели камнеподобное состояние.
Отсюда был сделан первый важный вывод о том, что такие
органические материалы обладают свойством цементировать
частицы глины и поэтому сосуды, изготовленные с большой их

~ 114 ~
концентрацией, могут использоваться в быту, в частности, для при-
готовления жидкой горячей пищи, без специального обжига.
Вторая серия экспериментов была нацелена на изучение
прочности этих же сосудов. В результате выяснилось, что сосуды,
изготовленные из формовочной массы с содержанием органики
1:5 и 1:4 выдержали вес около 0,5 кг, с концентрацией органики
1:3 и 1:2 – около 2 кг, а сосуды, где ее концентрация составляла
1:1, 2:1 и 3:1 выдержали вес 5 кг, 6,5 кг и 7 кг, соответственно
(Рис. 51).

Рис. 51. Результаты испытания на прочность образцов с различными концентра-


циями навоза в формовочных массах (Бобринский, 1999, с. 88).
Таким образом, второй важный вывод состоял в том, что со-
суды, изготовленные из смеси глины и помета или навоза в боль-
шой концентрации приобретали такую прочность, которая позво-
ляла использовать их для бытовых нужд также без специального
обжига.

~ 115 ~
Третья серия экспериментов была нацелена на то, чтобы
проверить, как эти сосуды реагируют на целенаправленный об-
жиг. Об этом я уже упоминал. Оказалось, что сосуды с концен-
трацией органики ниже 1:2, т.е. 1 часть органики на 2 части глины,
хорошо выдерживали полный обжиг при температуре 850ºС. Они
только стали более легкими, но внешне производили полное впе-
чатление, как будто они были изготовлены из глины. Сосуды с кон-
центрацией органики 1:1 и выше стали очень пористыми, мало-
прочными и совершенно не держали внутри себя воду. В еще
большей степени это касалось сосудов, где органики было еще
больше – 2:1 и 3:1.
Отсюда был сделан третий важный вывод. Он состоял в том,
что сосуды с такой высокой концентрацией органического мате-
риала в принципе не были предназначены для специального и
целеправленного обжига, т.е. их использование относилось к той
эпохе, когда обжиг как особая технологическая процедура еще
не был известен древним гончарам. Они выдерживали только
очень кратковременное термическое воздействие в течение не-
скольких минут, когда обжигу подвергался только очень тонкий по-
верхностный слой стенок, а внутренняя часть черепка оставалась
практически не обожженной.
Вероятно, в древности состав использовавшихся органиче-
ских материалов, которые по своим свойствам аналогичны наво-
зу животных и помету птиц, был значительно шире. Может быть, по-
хожее воздействие на глину оказывали дробленые вместе с телом
моллюска раковины, но это еще нуждается в экспериментальной
проверке. Очень вероятно, что аналогичное действие оказывали
на формовочную массу и некоторые виды органических раство-
ров, однако их изучение также еще только начинается.
Допустимо предполагать, что холодные приемы придания
сосудам прочности возникли очень рано и, вероятно, еще за
пределами самого гончарного производства. Об этом говорит то,
что в рамках гончарства наблюдается постепенное изживание
таких традиций, которое наглядно проявляется в уменьшении кон-
центрации органических примесей в более поздней керамике,
вплоть до полного прекращения их использования.

Смешанные приемы придания сосудам прочности

Они базируются на сочетании холодных и горячих технологи-


ческих приемов решения этой задачи.
Холодные смешанные приемы придания сосудам прочно-
сти проявляются во введении в формовочную массу специальных
органических добавок (помета или навоза, или органических

~ 116 ~
растворов) в концентрации 1:3 – 1:4, т.е. их значительно меньше,
чем в тех случаях, когда такие приемы были единственными. При
этом органические примеси могли вводиться в формовочную
массу в различных состояниях. Здесь по археологическим и этно-
графическим материалам выделяются несколько видов:
Вид 1. Использование органики во влажном природном со-
стоянии (это относится к навозу крупного рогатого скота, навозу
лошади и т.п.)
Вид 2. Использование органики в сухом измельченном со-
стоянии (применялся помет птиц, навоз крупного и мелкого рога-
того скота, лошади и т.п.)
Вид 3. Использование в сухом измельченном и просеянном
состоянии – только мелкая фракция (для этого также служил по-
мет птиц, навоз крупного и мелкого рогатого скота, лошади и т.п.).
Как показали специальные эксперименты, наиболее эф-
фективным, с точки зрения своих физико-химических свойств, ве-
роятно, был влажный материал, на втором месте – мелкая фрак-
ция измельченного и просеянного сухого материала и на третьем
– органический материал в сухом измельченном, но не просеян-
ном состоянии. Дело в том, что во влажной органике в наиболь-
шей степени сохраняются все составляющие ее компоненты. В
сухом измельченном и просеянном материале отсутствуют гру-
бые не переваренные органические остатки, а это способствует
повышению плотности черепка и уменьшению его пористости.
Напротив, в сухом измельченном, но не просеянном материале
сохраняются и крупные и мелкие не переваренные остатки, что
ведет к повышенной пористости черепка, и полностью отсутствуют
влажные компоненты исходного материала, которые также спо-
собствуют эффекту цементации формовочной массы.
Горячие смешанные приемы придания сосудам прочности
отражают постепенное освоение гончарами высоких температур
обжига и прежде всего температур каления глины.
Температурами каления глины называются такие темпера-
туры, с которых начинается красное свечение черепка при его
нагревании. В полной темноте красное свечение можно наблю-
дать при температуре, начиная с 500–550ºС – это нижний порог
температур каления, а на открытом воздухе – начиная с 650-700ºС.
Важно отметить, что именно при этих температурах в глине про-
исходят необратимые изменения, после которых она полностью
утрачивает свойство пластичности. Более высокие температуры
находятся в интервале температур каления, вплоть до следующего
температурного рубежа, за которым начинается остеклование
или спекание глиняной массы. Изделия, обожженные при темпе-

~ 117 ~
ратурах спекания формовочной массы, становятся очень проч-
ными и полностью влагонепроницаемыми.
По степени эффективности, с точки зрения придания сосу-
дам прочности, в истории гончарства выделяются разные направ-
ления и виды термического воздействия.
Фаза 1. Низкотемпературный обжиг происходит при темпе-
ратурах ниже 650–700ºС. Такой обжиг отражает существование у
гончаров несформированных представлений о нем, как особой
технологической процедуре. Эта фаза включает три вида.
Вид 1 характеризуется очень низкими температурами – ниже
450–470ºС. При таком воздействии глина, попадая во влажную
среду, еще сохраняет свои пластичные свойства.
Вид 2 характеризуется низкими температурами – в интерва-
ле от 450–470ºС до 550–650ºС. Такой обжиг предполагает быстрый
подъем температуры, короткую выдержку при конечной темпера-
туре и быстрое остывание изделия. В этом случае остаточная пла-
стичность глины сохраняется главным образом в средней части
черепка.
Вид 3 также характеризуется низкими температурами (от 450
до 650ºС), но сопровождается длительной выдержкой изделия при
конечной температуре. При таком термическом воздействии
полностью утрачивается остаточная пластичность глины.
Фаза 2. Неполный обжиг при температурах каления глины
(т.е. выше 650–700ºС). Это направление отражает частично-
сформированные представления гончаров об обжиге как особой
технологической процедуре. Здесь выделяются два вида.
Вид 1 предполагает быстрое нагревание сосудов, поме-
щенных в уже горящее пламя, до температур каления (выше 650–
700ºС), очень короткую выдержку при этих температурах (до 5
минут) и быстрое остывание сосудов путем извлечения их из огня.
При такой обработке с внешней и внутренней поверхностей со-
суда образуется очень тонкий осветленный слой (Рис. 52, а), цен-
тральная же часть черепка остается темной и сохраняет свойства
остаточной пластичности. Между поверхностными и центральным
слоем черепка наблюдается четкая цветовая граница.
Вид 2 характеризуется как быстрым, так и постепенным на-
греванием сосудов в пламени обжигательного устройства до
температур каления (выше 650–700ºС), но всегда сопровождается
короткой выдержкой при этих температурах (не более 5–10 ми-
нут) и быстрым последующим остыванием сосудов путем извле-
чения их из огня. При такой обработке возникает трехслойная
структура черепка в изломе с четкой границей между слоями
(Рис. 52, б), центральный слой приобретает темно-серую окраску
и уже не обнаруживает свойств остаточной пластичности.

~ 118 ~
Фаза 3. Горячие приемы придания сосудам прочности. К
ним относится термическое воздействие только при температу-
рах каления глины. Важно подчеркнуть, что их формирование на-
чалось еще в рамках бытования смешанных приемов придания
прочности посуде. Все эти приемы характеризуются медленным
остыванием сосудов после завершения их обжига при темпера-
туре каления. Они отражают уже полностью сформированное
состояние представлений гончаров об обжиге как особой техно-
логической задаче. Здесь также выделяются два вида.

б
Рис. 52 а–б. Экспериментальные образцы керамики, характеризующие
частично-сформированные (Фаза 2) представления гончаров об обжиге:
а – структура излома черепка, относящегося к Виду 1 – тонкое поверхностное ос-
ветление и резкая граница между слоями; б – структура излома черепка, относя-
щегося к Виду 2 – трехслойность с резкой границей между слоями

Вид 1 характеризуется постепенным нагреванием сосудов


до температур каления (выше 650–700ºС), достаточно длительным
нахождением сосудов при этой температуре (не менее 20 ми-
нут) и постепенным их остыванием в обжигательном устройстве,
после прекращения подкладывания топлива. В этом случае по-
верхностные осветленные слои имеют более значительную глуби-
~ 119 ~
ну (иногда там, где толщина стенок невелика, наблюдается даже
полная прокаленность черепка), центральный слой приобретает
дымчато-серый или светло-серый цвет, и фиксируется постепен-
ный цветовой переход от поверхностных слоев к центральному, а
четкая цветовая граница между ними отсутствует (Рис. 53 а).

а б
Рис. 53 а–б. Экспериментальный образец керамики, характеризующий полно-
стью сформированные (Фаза 3) представления гончаров об обжиге (Вид 1, Фа-
за 3): а – трехслойность с размытой границей; б – полная прокаленность черепка

Вид 2 предполагает постепенное нагревание сосудов до


температур каления (выше 650–700ºС), длительное нахождение
при этой температуре (от одного до нескольких часов) и посте-
пенное остывание сосудов в обжигательном устройстве, после
прекращения обжига. В этом случае наблюдается, как правило,
полная прокаленность черепка (Рис. 53 б) и его практическая од-
ноцветность в том случае, если после обжига он не подвергался
дополнительной химико-термической обработке.

* * *

Обобщенные результаты систематики эволюционных этапов


развития представлений гончаров о приемах придания сосудам
прочности и признаках этих приемов приведены на рисунке
(Рис. 54).
Заключая рассмотрение вопроса о приемах придания из-
делиям прочности, которые относятся к Ступени 10 закрепитель-
ной стадии технологического процесса изготовления керамики,
следует подчеркнуть ряд моментов:
Во-первых, в истории гончарства выделяются две основных
линии развития приемов придания сосудам прочности: одна – не-
термическая, другая – термическая. Очень вероятно предпола-
гать, что нетермическая линия, которая характеризуется
~ 120 ~
использованием холодных приемов придания прочности издели-
ям, сформировалась еще за пределами сферы собственно из-
готовления сосудов (возможно, в сфере строительства глинобит-

~ 121 ~
ных и сырцовых жилищ в условиях достаточно жаркого и периоди-
чески очень дождливого климата) и была привнесена в гончарство
уже в готовом виде. В то время как термическая линия развития
этих приемов, скорее всего, сложилась уже в сфере самого гон-
чарного производства.
Во-вторых, в истории термической линии выделяются 3 фазы
эволюционного развития приемов такой обработки изделий:
Фаза 1 – использование разных режимов низкотемператур-
ного термического воздействия,
Фаза 2 – использование воздействия температур каления
при коротких выдержках и быстром остывании сосудов,
Фаза 3 – связана с применением также температур каления
в сочетании с длительными выдержками при этих температурах и
медленным остыванием изделий после завершения обжига.
В-третьих, следует иметь в виду, что Фаза 2 и особенно Фаза
1 развития приемов термического воздействия на сосуды содер-
жат смешанные приемы придания прочности глиняной посуде,
т.е. такие, которые сочетали в себе и холодные, и горячие приемы
воздействия. В отличие от них Фаза 3 включает только горячие
приемы решения этой задачи.

Придание сосудам влагонепроницаемости (Ступень 11)

Под влагонепроницаемостью понимается способность че-


репка ограниченно впитывать или вообще не впитывать, содер-
жащуюся в сосуде влагу, в его стенки и днище.
Развитие приемов решения этой задачи шло по двум на-
правлениям: первое связано со слитным решением задач по
приданию сосудам прочности и влагонепроницаемости, а вто-
рое – с применением самостоятельных способов решения зада-
чи придания сосудам влагонепроницаемости (Рис. 55).
I направление – слитное решение задач по приданию сосу-
ду прочности и влагонепроницаемости.
Наиболее ранняя группа приемов уменьшения влагопрони-
цаемости сосудов сложилась еще на этапе использования хо-
лодных способов придания им прочности. Она была связана с
введением в формовочную массу различных органических мате-
риалов в достаточно значительной концентрации. Такие приемы
отражают несформированные представления гончаров о реше-
нии этой задачи. Из применявшихся для этого материалов нам
сейчас хорошо известно только использование помета птиц и на-
воза животных, которые вели к естественной цементации частиц
глины. Однако этот список, скорее всего, был значительно более
обширным.

~ 122 ~
~ 123 ~
Введение в формовочную массу таких органических ма-
териалов уменьшало влагопроницаемость стенок сосудов как не
подвергавшихся термической обработке, так и подвергавшихся
ей. В последнем случае температура должна была быть такой,
при которой происходит только обугливание влажной органики,
но не полное ее выгорание (т.е. до 300–350ºС). При этом в стенках
сосудов не образуются поры от выгоревшей органики, а между
частицами глины возникают своеобразные защитные пленки от
обугленной органики, которые существенно уменьшают влаго-
проницаемость стенок сосуда. По мере увеличения температуры
и особенно длительности обжига органика выгорает полностью и
такие пленки исчезают, что ведет вновь к повышению влагопрони-
цаемости.
Приемы, сочетавшие использование названных органиче-
ских материалов с термической обработкой изделий, отражают
частично-сформированные представления гончаров о придании
изделиям влагонепроницаемости.
Помимо этого, на влагопроницаемость термически обра-
ботанных изделий влияет еще и характер глинистого и глинопо-
добного сырья. Так, сосуды, изготовленные из формовочной мас-
сы высокой пластичности, даже при полном отсутствии в ней ор-
ганических добавок и обжиге при температурах каления глины
обладают меньшей влагопроницаемостью, чем сосуды, сделан-
ные из массы средней и особенно низкой пластичности.
Следует также заметить, что в некоторых случаях, при изго-
товлении сосудов, имевших специальное функциональное на-
значение (в частности, для хранения воды), гончары не стремились
придать им слишком большую влагонепроницаемость. Напротив,
такие сосуды должны были иметь пористый черепок, чтобы вода
достаточно легко просачивалась через их стенки и выпаривалась
на внешней поверхности, оставляя воду в самом сосуде холод-
ной.
Полностью сформированное состояние представлений о
приемах решения задачи устранения влагопроницаемости сосу-
дов связаны с использованием только термической обработки
изделий. Но и при этом сосуды, обожженные при температурах
каления глины, приобретали это качество лишь частично. Полной
же влагонепроницаемостью обладали только сосуды, обожжен-
ные при очень высокой температуре. Для разных видов легкоплав-
ких глин она составляет 1000ºС или несколько более, поскольку
при такой температуре происходил расплав глиняной массы,
она приобретала полужидкое стекловидное состояние, в резуль-
тате чего большинство пор в черепке заклеивалось этой жидкой
массой, и он становился влагонепроницаемым.

~ 124 ~
II направление – самостоятельное решение задачи по при-
данию сосудам влагонепроницаемости. Эта задача обычно ре-
шалась двумя группами приемов. Одна из них предполагала
пропитку внутренней или внешней, а иногда и той и другой, по-
верхности сосуда специальными органическими растворами
(несформированное состояние), а вторая – в покрытии поверх-
ности сосуда особыми составами, которые образовывали на ней
влагонепроницаемую пленку (полностью сформированное со-
стояние).
Начнем с приемов первой группы, с использования органи-
ческих растворов. По данным этнографии известно, что русские
гончары после того, как сосуд был обожжен, наливали в него мо-
локо и ставили в нагретую печь, где молоко нагревалось при не-
большой температуре в течение часа и более. Постепенно жир и
другие составляющие молока проникали в поры сосуда и за-
клеивали их, делая сосуд влагонепроницаемым. Помимо моло-
ка, для этой цели применялись сыворотка, жир, различные смолы
и прочее. При этом воздействие шло исключительно на внутрен-
нюю поверхность сосуда.
Другим приемом, относящимся к этой группе было обвари-
вание сосудов. Об этом приеме обработки поверхности уже шла
речь выше. Он состоял в том, что после окончания обжига раска-
ленные сосуды извлекались из горна и купались в специальном
органическом растворе – «мусенке», составленном из муки или
других органических материалов. Попадая на поверхность сосу-
да, они сгорали и при тщательном ведении процесса покрывали
его сплошным слоем обвары. Некоторые гончары считали, что
такая обработка также уменьшала влагопроницаемость стенок
глиняных сосудов.
Не исключено, что влагопроницаемость стенок глиняных со-
судов устранялась постепенно и без всякой дополнительной об-
работки, а естественным путем в ходе многократного приготов-
ления в них горячей пищи. Естественно, что этот способ касался
только так называемой кухонной посуды.
В литературе можно встретить утверждения, что влагопрони-
цаемость стенок глиняной посуды уменьшалась в результате
сплошного лощения их поверхности. Однако проведенные экс-
перименты показали, что это не соответствует действительности.
Вторая группа приемов связана с покрытием глиняной посу-
ды специальной поливой (глазурью). Это процесс состоит в том,
что сосуды покрывались специальными минеральными состава-
ми (сухими в виде порошка или в виде жидкой суспензии). Это
могло делаться как до их обжига, так и после него. Во втором слу-
чае сосуды подвергались повторному обжигу. Попадая в зону вы-

~ 125 ~
соких температур эти составы, расплавлялись и покрывали внут-
реннюю или внутреннюю и внешнюю поверхность сосуда влаго-
непроницаемой стекловидной коркой.

* * *

На этом мы завершаем рассмотрение всех стадий и сту-


пеней технологического процесса гончарного производства. Та-
ким образом, изготовление глиняной посуды представляет собой
сложный процесс, где гончаром последовательно решаются 11
технологических задач, объединенных в три стадии. Для нас как
историков важно, что приемы решения каждой из этих задач ис-
ключительно разнообразны и отражают конкретные культурные
традиции изготовления посуды, бытовавшие в разное время в раз-
ных человеческих коллективах.
Теперь настало время более подробно рассмотреть воз-
можности технологической информации, полученной при анали-
зе древней керамики, служить источником для изучения различных
исторических проблем.

~ 126 ~
ГЛАВА 6

Источниковедческие возможности
гончарной технологии

В ходе предшествующего изложения я стремился показать,


что изготовление сосудов представляет собой очень сложный и
многообразный технологический процесс, где все звенья, из кото-
рых он состоит, внутренне взаимосвязаны и взаимообусловлены.
Должен заметить, что это касается не только гончарного произ-
водства. Напомню, что любая человеческая деятельность, будь то
охота, собирательство, земледелие, скотоводство, строительство
и все прочее должна подчиняться определенным правилам и ба-
зироваться на определенных знаниях о том, как это нужно делать,
а как это делать не следует. Это означает, что любая целенаправ-
ленная человеческая деятельность для того, чтобы быть успеш-
ной, т.е. приводить к желаемому результату, должна иметь сис-
темно организованный характер.
Как же складывалась у гончаров эта система целенаправ-
ленных действий? Отвечая на этот вопрос, прежде всего, следует
указать на то, что все гончарные знания и навыки труда выросли на
сугубо эмпирической основе. Они накапливались постепенно, в
результате многочисленных проб и ошибок, в ходе которых закре-
плялись знания и навыки, приведшие к положительным результа-
там и «отбраковывались» те, которые к таким результатам не вели.
Это было характерно, прежде всего, для эпохи становления гон-
чарства как особого вида человеческой деятельности. Приобре-
тенные гончарами положительные знания и навыки постепенно
закреплялись, превращаясь в устойчивые технологические тра-
диции, которые охватывали все ступени производственного
процесса. Именно их устойчивость и неизменность обусловлива-
ла саму возможность и успешность производственной деятельно-
сти гончара.
Однако такие технологические традиции не могли сформи-
~ 127 ~
роваться в рамках жизни одного поколения гончаров. Для этого
требовался больший промежуток времени, включающий не-
сколько связанных преемственностью поколений мастеров.
Здесь мы подходим к очень важному вопросу. А как же
осуществлялась это преемственность гончарных навыков между
поколениями? Уже сама сложность технологического процесса,
о которой шла речь, указывает на то, что гончарные навыки невоз-
можно было усвоить путем простого наблюдения за работой гон-
чара. Это можно было сделать только практически, в ходе непо-
средственного участия в самой этой деятельности.
Судя по этнографическим данным, в семьях потомственных
гончаров обучение навыкам труда начинается еще в детстве. В
возрасте 5-7 лет дети гончара выполняют несложные работы: лепят
игрушки, помогают орнаментировать посуду, участвуют в заготов-
ке топлива для обжига и т.п. Постепенно спектр их деятельности
расширяется, включая участие в добыче и подготовке сырья, про-
бы в лепке сосудов, наблюдением за обжигом и прочее. Заканчи-
вается обучение обычно к 16–17 годам, а иногда и позднее. Таким
образом, процесс обучения гончарному ремеслу занимает по-
рядка 10–12 лет. При этом молодежь осваивает гончарные навыки,
строго копируя все действия своего учителя. Когда во время рабо-
ты в этнографических экспедициях гончарам задавался вопрос:
почему они делают посуду именно так, а не иначе, они во всех
случаях отвечают примерно одинаково: так делал посуду мой
отец и дед, и отец деда и т.д. И следование этим правилам явля-
ется по их глубокому убеждению основным залогом успешности
самого производства.
В истории гончарства известны две линии наследования про-
изводственных навыков – по мужской и по женской линиям. В пер-
вом случае учениками становятся сыновья гончара или его родст-
венники мужского пола, а во втором случае, когда гончарством
занимаются женщины, им наследуют дочери или близкие родст-
венницы по женской линии. Судя по тем же этнографическим
данным, исключительно редко, девочки учились гончарству у муж-
чин, а юноши у женщин–гончариц.
В 1950–1970 гг. А.А. Бобринким была получена информация
о порядке наследования гончарных навыков в семьях 425 гончаров
(Бобринский, 1999, с. 50). В результате выяснилось, что более чем в
60% случаев они научились делать посуду у кровных родственни-
ков, в 2% случаев – у родителей жены или мужа, в 29% случаев – у
соседей по деревне, с которыми они имели непрямые родствен-
ные связи, т.е. связи через жену или мужа и только 8% гончаров
научились своему ремеслу у посторонних людей (чаще всего у
соседей), с которыми у них не было никаких родственных связей.

~ 128 ~
Если обобщить эти данные, то получится, что более чем в 90% слу-
чаев производственные навыки в гончарстве передаются по тем
или иным родственным каналам. Напомню, что эти сведения от-
носятся ко второй половине ХХ в., а в древности этот процент дол-
жен был быть значительно выше.
В связи с обсуждаемым вопросом очень интересны данные,
полученные от мордовских гончаров. Известно, что когда в дом
женщины-гончара приходила по браку девушка из другой мор-
довской семьи, ее далеко не сразу посвящали в секреты изготов-
ления посуды. Строго соблюдался обычай, по которому она сна-
чала должна была родить ребенка и вырастить его до 3-5 летнего
возраста, и только после этого ее можно было приобщать к гон-
чарному производству. Всякий человек, нарушивший этот обычай,
должен был преждевременно умереть (Бобринский, 1999, с. 51).
Теперь обобщим выводы, к которым мы пришли. Во-первых,
гончарство со всеми своими внутренними компонентами пред-
ставляет собой особым образом организованную систему навы-
ков и только при соблюдении этой системы оно может успешно
функционировать. Во-вторых, эта система выражена в конкретных
навыках труда и культурных традициях, специфических для разных
групп населения. В-третьих, устойчивость культурных традиций в
гончарстве обусловлена передачей навыков труда по родствен-
ным каналам и системой ритуальных запретов, касающихся пе-
редачи навыков посторонним лицам.
Однако гончарство не всегда находится в таком устойчивом
состоянии. Нарушения устойчивости могут быть вызваны действи-
ем следующих трех факторов: 1) распространением в местной
среде инокультурных образцов посуды, 2) переселением гонча-
ров на новое место жительства, где отсутствует собственное гон-
чарное производство, и 3) контактами с гончарами – носителями
других производственных традиций.
Действие первого фактора начинает проявляться тогда, ко-
гда изменяются связи данного общества с его соседями. Дело в
том, что у новых соседей могут бытовать другие формы сосудов и
другие традиции их декорирования. При возникновении таких кон-
тактов импортная посуда попадает в местную среду потребите-
лей. Особенно быстро она начинает в ней распространяться в
том случае, если ее производители находится на более высоком
уровне развития гончарного производства. Например, местные
гончары делали посуду без гончарного круга, а их новые соседи –
уже на гончарном круге или просто их посуда была более со-
вершенной по внешнему облику. В этом случае часто складыва-
ется ситуация, когда такая посуда начинает считаться «престиж-
ной» в местной среде. Сначала она распространяется в виде го-

~ 129 ~
товых изделий и доступна только верхушке местного общества. По
мере того как она входит в моду, уже местные гончары начинают
пытаться подражать этим импортным сосудам, используя при
этом весь комплекс местных традиционных навыков труда. В этом
случае у местного населения частично меняется внешний облик
посуды (ее форма и орнаментация), но вся технология ее изго-
товления остается прежней. Это ведет к появлению так называе-
мых «гибридных» по внешнему виду форм посуды. При этом, ес-
тественно, сохраняется и производство традиционной местной
посуды. Примером такого нарушения стабильности местного
гончарного производства может служить распространение гре-
ческой или римской посуды в обществах варварской периферии
античного мира, например, на памятниках черняховской культу-
ры.
Таким образом, в данном случае происходит частичное на-
рушение прежней устойчивости местного гончарного производ-
ства в его внешних проявлениях за счет попадания в местную сре-
ду импортной престижной посуды и появления подражаний этой
посуде, выполненных местными гончарами.
Второй фактор, который может вести к нарушению устойчи-
вости гончарного производства, состоит в переселении гончаров
на новое место обитания, где отсутствует собственное гончарное
производство.
В этом случае перед пришлым гончаром в первую очередь
вставала задача найти новый источник сырья, т.е. месторождение
местной глины, которую он мог бы использовать для изготовления
посуды. Он начинал искать, прежде всего, глину, похожую по сво-
им внешним признакам на ту, с которой он привык работать на
прежнем месте, т.е. глину, похожую по цвету, пластичности и на-
личию знакомых ему естественных примесей. Когда он находил
подобную глину, он пытался сделать из нее несколько сосудов и
провести пробный обжиг. Если этот эксперимент оказывался ус-
пешным, гончар приступал к производству посуды из местного
сырья, но при этом все его остальные технологические навыки ос-
тавались прежними. В этом случае у нас, как правило, нет воз-
можности зафиксировать его присутствие и работу на новом
месте.
Однако часто возникала иная ситуация. Местная глина, буду-
чи внешне похожей на его привычное сырье, оказывалась иной по
своим физико–техническим свойствам и посуда, которую он из
нее делал, не выдерживала сушки или обжига и лопалась. Обра-
зовывалось очень большое количество брака. Если после не-
скольких неудачных опытов гончару так и не удавалось найти при-
годную глину, он часто был вынужден вообще прекратить произ-

~ 130 ~
водство посуды и переключиться на иной вид деятельности. Такие
примеры хорошо известны по данным восточноевропейской эт-
нографии. Правда, иногда при благоприятных обстоятельствах
возникали случаи, когда он пытался привозить глину из старых ис-
точников сырья. Но из-за их удаленности этот процесс был очень
трудоемким, а из-за неблагоприятной окружающей обстановки
часто становился просто невозможным.
Третий фактор, который также вел к нарушению устойчиво-
сти гончарного производства, действовал в тех случаях, когда в том
месте, где селился пришлый гончар, имелось собственное про-
изводство и работали местные гончары. Здесь пришлый гончар
также начинал свою деятельность с поиска местной глины, похо-
жей на ту, с которой он привык работать раньше. И если эти по-
пытки не приводили к положительному результату, то он был выну-
жден обратить внимание на то, с какой глиной работали местные
гончары.
Однако, как было показано выше, постороннему человеку,
особенно гончару, было не так легко познакомиться с секретами
производства местных мастеров. Для этого ему нужно было всту-
пить с ними в определенные родственные отношения, и только по-
том он мог рассчитывать на их помощь и поддержку. Вступив в
такие отношения, пришлый гончар начинал использовать местную
глину, но поскольку она не только по своим физико-техническим
качествам, но и по внешнему виду отличалась от привычной, он
готовил смесь из двух природных глин. Одна из них была та, с ко-
торой работали местные гончары, а другая глина была похожа ну
ту, с которой он привык работать раньше. Часто использование
такой смеси давало положительный результат, и он мог возобно-
вить свою производственную деятельность.
Поэтому, когда мы по археологической керамике фикси-
руем случаи использования для изготовления одного сосуда сме-
си, состоящей из двух разных глин, мы можем квалифицировать
этот случай как самый начальный этап культурного смешения но-
сителей разных гончарных традиций. Все остальные детали гон-
чарной технологии при этом оставались у пришлого мастера и
местных гончаров разными.
Однако не всегда решение задачи было столь простым. Во
многих случаях и использование смеси двух разных глин не вело к
положительному результату. Сосуды все равно трескались при
сушке и особенно при обжиге. Но поскольку пришлый гончар уже
стал в той или иной форме членом нового коллектива, он мог ви-
деть, что местные гончары не только использовали другую глину,
но и добавляли к ней совсем не те примеси, которые он привык
добавлять раньше. Чтобы добиться лучшего результата он начина-

~ 131 ~
ет вводить в формовочную массу те примеси, которые применя-
ли местные гончары. Однако ему очень трудно было отказаться от
тех традиций, которых придерживался он сам и его предки. По-
этому он начинает использовать два вида примесей: одну, кото-
рую он прежде применял сам, а вторую, которую использовали
местные гончары. Если, например, он привык использовать в ка-
честве искусственной примеси «птичий помет», а местные гонча-
ры использовали «шамот» (т.е. дробленую керамику), он вводит в
формовочную массу оба этих материала.
Подобные ситуации хорошо известны по данным как этно-
графии, так и особенно археологии. Так называемые смешан-
ные рецепты формовочных масс были широко распространены,
начиная с эпохи неолита, и продолжали встречаться вплоть до
позднего средневековья. Теперь становится понятным, что, фикси-
руя по археологической керамике использование смешанных
рецептов, мы по сути дела фиксируем данные о следующем
этапе культурного смешения носителей разных гончарных тради-
ций. Таким образом, очень быстро смешанными оказываются не
только навыки отбора исходного сырья, но и навыки обработки и
составления формовочных масс.
Однако пришлый гончар, попав в новую культурную среду
потребителей, не может обычно продолжать делать посуду при-
вычного для него внешнего облика, поскольку, с одной стороны,
она будет непривычной для его новых потребителей, а с другой, он
уже находится «под контролем» местных гончаров, с которыми
вступил в определенные родственные отношения. Поэтому для
того, чтобы успешно работать и чтобы его посуда пользовалась
спросом, он вынужден вносить изменения и в ее внешний облик.
Так, например, если он раньше делал посуду с простой загла-
женной поверхностью, а местные гончары – с лощеной поверх-
ностью, он вынужден начать следовать их традициям. Это часто
находит выражение в неполном или менее систематичном ло-
щении поверхности сосудов. Гончар опять поступает также как и
раньше: частично усваивает новые навыки обработки поверхно-
сти сосудов, а частично сохраняет свои старые. Теперь уже его
посуда не только по навыкам отбора сырья, обработки и состав-
ления формовочных масс, но и по внешнему облику имеет гиб-
ридные черты и именно это последнее делает ее использование
приемлемым для местных потребителей. Однако все прочие де-
тали гончарной технологии он продолжает сохранять традицион-
ными и неизменными.
Как показало обобщение большого этнографического ма-
териала, возникновение смешанных традиций в области подгото-
вительной стадии гончарной технологии и смешанных традиций

~ 132 ~
обработки поверхности глиняных сосудов завершается в течение
очень короткого времени. Этот период занимает, как правило, от
нескольких лет до времени жизни одного поколения гончаров. Это
позволило отнести гончарные традиции этих ступеней технологии
(т.е. ступеней отбора исходного сырья, его обработки, составле-
ния формовочных масс и обработки поверхности сосудов) к
группе приспособительных, которые являются наименее устойчи-
выми в ходе культурного смешения и поэтому отражают началь-
ные этапы этого процесса.

* * *

А как же ведут себя в условиях смешения носителей разных


гончарных навыков традиции, относящиеся к остальным ступеням
гончарной технологии?
Выяснение этого вопроса начнем с рассмотрения навыков
придания сосудам определенной формы. Они по степени устой-
чивости в условиях процессов культурного смешения занимают
следующее место. Это объясняется тем, что посуда местных гон-
чаров часто отличалась от посуды переселенцев не только тем,
как выглядела ее поверхность, но и тем, какую форму имели са-
ми эти сосуды.
Подражание новым (местным или инокультурным) формам
сосудов очень распространенное явление в истории гончарства.
Крайне редко приходится сталкиваться с такой ситуацией, когда
пришлый гончар делал практически такие же сосуды по своей
форме, как и местные гончары. Но иногда это имело место. Ес-
тественно, что в этом случае ему не приходилось ломать свои
привычные навыки, чтобы приспособиться к местным традициям, и
поэтому мы здесь не сможем зафиксировать каких-либо «гиб-
ридных» по своим очертаниям сосудов. Однако и в этом случае
они, обычно делая похожую по форме посуду, пользовались дру-
гими технологическими приемами. Например, пришлые гончары
выдавливали свою посуду из комка глины, а местные делали ее
лоскутным налепом на форме-основе с последующим выбива-
нием.
Что происходит в этом случае с навыками труда пришлых
гончаров?
Во-первых, следует напомнить, что с момента их проникно-
вения в новую среду уже прошел определенный период времени,
в течение которого у них сложились смешанные приспособи-
тельные навыки труда (отбора и подготовки исходного сырья, со-
ставления формовочных масс и обработки поверхности), о чем
шла речь выше. Во-вторых, за это время они уже стали в той или

~ 133 ~
иной форме, обычно в результате браков, членами семейств ме-
стных гончаров и, соответственно, им уже стали доступны для
применения местные приемы труда и более того, поскольку они
были пришельцами, они испытывали определенный «прессинг»
со стороны местных гончаров и их традиций.
Все это вело к тому, что пришлые гончары начинали исполь-
зовать смешанные навыки на ступени формообразования посу-
ды. Напомню, что первоначально пришельцы придавали сосуду
форму путем выдавливания из комка, а местные гончары – путем
изготовления ее лоскутным налепом на форме-основе и выбива-
ния. Теперь же местные гончары продолжают сохранять свои тра-
диционные навыки формообразования неизменными, а пришлые
могут сначала выдавливать свою форму из комка глины, как они
делали раньше, а затем выбивать ее колотушкой (на форме ос-
нове или без нее) для того, чтобы придать ей окончательные очер-
тания. В таком сочетании новых и старых приемов формообразо-
вания и проявляется смешанное состояние этих традиций у при-
шлых гончаров. Но иногда изменения в навыках труда могли про-
исходить не у пришлых, а у местных гончаров. Обычно это имело
место в тех случаях, когда пришлые гончары использовали более
развитые приемы труда, чем местные. Например, пришлые гон-
чары делали посуду спиральным налепом из жгутов, а местные –
веерообразным лоскутным налепом. В этом случае у местных
гончаров под влиянием новых традиций постепенно начинал
формироваться спиралевидный лоскутный налеп.
Значительно чаще и распространеннее в истории гончарст-
ва были ситуации, когда формы местных и пришлых гончаров
различались и по своим очертаниям и по своему устройству.
В этом случае пришлым гончарам для того, чтобы их посуда
была востребована местными жителями, также приходилось из-
менять свои привычные навыки придания сосудам формы. В ходе
специальных исследований было установлено, что процесс под-
ражания новым формам посуды представляет для профессио-
нальных гончаров очень сложную задачу и такие попытки ведут к
созданию многочисленных «гибридных» форм сосудов, хорошо
известных по археологическим данным.
Подводя итог разбору поведения навыков формообразова-
ния в условиях смешения носителей разных гончарных традиций,
следует отметить, что эти навыки в зависимости от конкретной ис-
торической ситуации могут меняться с различной скоростью, но,
как правило, возникновение смешанных традиций формообра-
зования (и в приемах работы, и в очертаниях сосуда) происхо-
дит примерно в течение жизни одного или двух поколений гонча-
ров.

~ 134 ~
* * *

Теперь перейдем к рассмотрению источниковедческих воз-


можностей приемов конструирования полого тела и начина гли-
няных сосудов, которые относятся к группе субстратных, т.е. наи-
более устойчивых в ходе процессов смешения носителей разных
гончарных традиций.
Здесь уместно будет сделать небольшое отступление. Дело
в том, что все технологические традиции в гончарстве можно раз-
делить на две группы: традиции внутренней культуры и традиции
внешней культуры.
К традициям внутренней культуры относятся те из них, кото-
рые касаются только непосредственного изготовителя глиняной
посуды, т.е. гончара. К ним относятся традиции отбора и подго-
товки исходного сырья, составления формовочных масс, тради-
ции конструирования начина и полого тела, традиции формооб-
разования в той их части, которая касается технологических
приемов выполнения этой работы, традиции придания сосудам
прочности и влагонепроницаемости. Эти традиции входят во внут-
реннюю культуру гончарства потому, что непосредственным по-
требителям совершенно неважно, как и с помощью каких прие-
мов и орудий они выполняются.
К традициям внешней культуры принадлежат те традиции,
которые важны не столько для производителя, сколько главным
образом для потребителя глиняных сосудов. К ним следует отно-
сить традиции обработки поверхностей сосудов, частично тради-
ции формообразования, касающиеся строго определенных
очертаний сосудов, традиции создания служебных частей сосу-
дов (ручек, носиков, сливов и т.п.) и традиции декорирования гли-
няной посуды. Эти традиции, напротив, нацелены на создание
знакомого потребителям внешнего облика посуды, и именно они
делают ее привычной или непривычной для местного населения.
Так вот, навыки конструирования полого тела и начина сосу-
дов относятся к сфере внутренней культуры и поэтому их измене-
ния в условиях смешения происходят исключительно в среде гон-
чаров и уже по одному этому они меняются крайне медленно.
Возникновение смешанных традиций на этих ступенях говорит о
том, что процесс смешения гончаров с разными навыками труда
зашел уже очень глубоко, все внешние признаки посуды у них уже
стали общими, а эти традиции еще остаются разными или при-
обретают смешанный облик.
По этнографическим данным установлено, что полное пе-
рерождение традиций изготовления полого тела и начина (т.е.
возникновение смешанных приемов конструирования и в даль-

~ 135 ~
нейшем победа одного из них) может произойти в течение жизни
примерно 5–6 поколений гончаров (т.е. примерно через 150–180
лет после начала самого процесса смешения) и то лишь при ус-
ловии, если каждое новое поколение гончаров будет регулярно
вступать в контакт с носителями новых технологических традиций
исполнения этих двух узких технологических задач. Если же такой
контакт был по каким-либо причинам прерван, то смешанные на-
выки конструирования могут консервироваться и в таком виде со-
храняться неопределенно долгое время.

* * *

Подводя итоги обсуждения возможностей технологической


информации служить источником для изучения процессов сме-
шения древнего населения, следует особо обратить внимание на
то, что выявленные факты позволяют сегодня археологам фикси-
ровать по керамике из раскопок не только сам процесс смеше-
ния носителей разных гончарных традиций, но и выяснять ход это-
го процесса, выделяя основные этапы его развития.

Этапы процесса смешения


носителей разных гончарных традиций

Самый начальный этап смешения фиксируется в тех случа-


ях, когда в условиях так называемого «закрытого комплекса» мы
фиксируем керамику, различающуюся как по внешнему облику,
так и по всем ступеням гончарной технологии. На этом этапе в
рамках одного поселения совмещается либо только местная и
инокультурная посуда, попавшая сюда в результате обмена или
торговли, либо продукция местных и пришлых гончаров, между
которыми еще не возникли какие-либо более глубокие связи,
кроме соседских. Это как бы этап «механической» смешанности
материала.
Первый этап смешения, который проявляется непосредст-
венно в гончарной технологии, фиксируется по смешанным тра-
дициям в отборе исходного сырья. Он отражает процесс привы-
кание пришлых гончаров к местным глинам и длится от одного до
нескольких лет. Все остальные детали гончарной технологии ос-
таются пока различными.
Второй этап смешения начинается с возникновения сме-
шанных традиций подготовки и составления формовочных масс
керамики. Здесь возникают смешанные рецепты таких масс.
Этот этап также охватывает несколько первых лет после начала
процесса смешения.

~ 136 ~
Третий этап смешения отражает изменения в навыках об-
работки поверхности глиняных сосудов. К концу этого этапа в той
или иной степени формируется внешнее сходство посуды при-
шлых и местных гончаров, и она становится слабо различимой.
Обычно это происходит в рамках жизни одного поколения гонча-
ров.
Четвертый этап смешения проявляется в возникновении
смешанных традиций непосредственного конструирования по-
суды при решении задачи формообразования и длится в течение
одного-двух поколений гончаров.
Пятый этап смешения фиксируется по изменениям в навы-
ках конструирования полого тела сосудов. Он завершается выра-
боткой единых традиций на всех ступенях гончарной технологии,
кроме изготовления начина.
И, наконец, шестой этап смешения носителей разных тра-
диций отражается в формировании смешанных навыков конст-
руирования начина сосудов, а завершение этого этапа фикси-
руется по возникновению единых приемов решения этой задачи.
Как я уже отмечал, это может произойти за время жизни пример-
но 5–6 поколений гончаров, т.е. через 150–180 лет после начала
процесса смешения. В результате складывается однородная на
всех ступенях система гончарной технологии.
Однако в действительности такая идеальная картина редко
имеет место. Она осложняется и в тоже время существенно обо-
гащается благодаря еще одной очень важной закономерности
развития процессов смешения носителей разных гончарных тра-
диций, к рассмотрению которой мы и переходим.

О доминантных и рецессивных гончарных традициях

Дело в том, что в ходе процесса смешения разные носители


гончарных навыков всегда находятся не в одинаково благоприят-
ном положении. Это проявляется в том, что одни из них являются
доминирующими (т.е. господствующими), а другие рецессивны-
ми (или подчиненными). В одних случаях доминирующими высту-
пают более многочисленные гончары, а рецессивными – менее
многочисленные. В других доминирующими становятся гончары с
более развитыми гончарными традициями, а рецессивными –
гончары с менее развитыми традициями. И в том, и в другом слу-
чае по мере развития процессов смешения доминирующие гон-
чары будут постепенно естественным путем подавлять традиции
рецессивной группы, что в конечном счете приведет к победе
традиций доминантов и возникновению однородности культурных
традиций у данного (в прошлом смешанного) населения.

~ 137 ~
Рассмотрим некоторые случаи проявления доминантных и
рецессивных гончарных традиций на примере навыков отбора
исходного сырья и составления формовочных масс керамики.
Отбор исходного сырья. Как уже отмечалось, смешанные
навыки отбора сырья характеризуются использованием гончаром
для изготовления сосудов формовочной массы из смеси разных
глин (или так называемых глиняных «конгломератов»). Они извест-
ны и по этнографическим и по археологическим материалам.
Одним из примеров может служить трипольское гончарство, где
формовочная масса часто составлялась из смеси красножгу-
щейся (ожелезненной) и беложгущейся (неожелезненной) при-
родных глин. Здесь различия доминантных и рецессивных тради-
ций проявлялось в различном числе сосудов, изготовленных из
ожелезненной и неожелезненной глин, и в фактах поглощения
первой традицией второй традиции. В большинстве случаев в ка-
честве доминирующих выступали носители традиций использова-
ния ожелезненной глины (Гей, 1986).
Составление формовочных масс. Обилие смешанных ре-
цептов составления формовочных масс керамики предоставляет
исследователям широчайшие возможности для изучения отноше-
ний доминантности и рецессивности носителей гончарных тра-
диций, участвовавших в процессах смешения. Так, например, по
керамике верхневолжской ранненеолитической культуры Центра
Русской равнины в качестве массовой известна традиция исполь-
зования примеси шамота (дробленой керамики). Но иногда
встречаются сосуды, где, кроме примеси шамота, имеется еще
и примесь дресвы (дробленых кристаллических пород камня). Во
всех известных случаях обе примеси присутствуют с различной
концентрации: шамота примерно 1:2-1:3, а дресвы – 1:5-1:6. Сле-
довательно, в этом случае доминирующей была традиция введе-
ния в формовочную массу шамота, поскольку она представлена
более мощно, а рецессивной – традиция дресвы, т.к. она выра-
жена в составе рецептов более скромно.
Таким образом, анализируя смешанные рецепты формо-
вочных масс, мы можем не только выяснять, носители каких тра-
диций принимали участие в смешении, но и какие из них высту-
пали в роли доминантов, а какие – в роли рецессивов. Это значи-
тельно расширяет наши возможности в понимании хода и пер-
спектив дальнейшего развития процессов смешения. В частности,
есть основания считать, что рецессивная традиция, если она не
получает постоянной «подпитки» от новых ее носителей, будет по-
степенно изживаться, а ее место будет занимать доминантная
гончарная традиция.

~ 138 ~
Следует подчеркнуть, что отношения доминантности и ре-
цессивности возникают не только на подготовительной стадии тех-
нологического процесса, но вообще во всех случаях, когда име-
ют место культурные контакты между носителями разных гончар-
ных традиций в технологии, формах и орнаментации глиняной
посуды.
Таким образом, знание источниковедческих особенностей
гончарных традиций позволяет, во-первых, изучать сами факты
возникновения процессов смешения, во-вторых, реконструиро-
вать этапы и примерную длительность этих процессов на основа-
нии сравнительного анализа разных по степени устойчивости гон-
чарных традиций, в-третьих, выяснять, какие культурные группы бы-
ли доминирующими, а какие подавляемыми (рецессивными) в
ходе конкретных процессов смешения.

Экономические формы гончарного производства

До сих пор, говоря о процессах смешения, мы вели речь


только о гончарах и их семьях, как участниках таких процессов.
Однако, на практике, особенно в более ранние эпохи отдельные
семьи гончаров редко переселялись в инокультурную среду.
Обычно в качестве участников процессов смешения выступали
более или менее многочисленные группы населения, в которые в
том числе входили и гончары, и в зависимости от степени разви-
тости самого гончарного производства эти процессы смешения
неодинаково отражались в их культурных традициях.
В истории выделяются три основных экономических формы
гончарного производства: домашнее производство, ремесленное
производство на заказ и ремесленное производство с рыноч-
ным сбытом продукции. Рассмотрим особенности каждого из
них.
Домашнее производство – это производство глиняной посу-
ды для удовлетворения потребностей своего домохозяйства. Оно
характеризуется существованием наиболее тесных родственных
связей между производителями и потребителями глиняной посу-
ды. Керамика таких производств используется по преимуществу в
пределах одной или нескольких семей, которые находятся между
собой в кровно–родственных отношениях. За пределы этих хозяй-
ственных единиц посуда выходит редко, но и в этих случаях она
«оседает» в рамках одной и той же этнической группы внутри по-
селка.
Судя по данным этнографии, в большинстве случаев таким
производством были заняты женщины. Допустимо предполагать,
что в древности практически все женщины умели делать глиняную

~ 139 ~
посуду, но одни делали ее лучше, другие хуже. Первые с самого
начала сосредоточили в своих руках этот вид деятельности. Веро-
ятно, такого рода специализация возникла в рамках родовых
групп и поселков еще с очень раннего времени. В другие семей-
ства такая посуда попадала путем «дарения», что опять же хоро-
шо известно по данным этнографии. Здесь допустимо провести
аналогию с современной кулинарией. И сегодня практически все
женщины умеют печь пироги, но у одних это получается лучше и
доставляет им удовольствие, другие, напротив, не любят и плохо
умеют это делать. Часто такие искусницы и сегодня, отправляясь в
гости, берут с собой свои изделия в качестве подарка.
Ремесленное производство на заказ. При таком виде произ-
водства посуда обычно распространяется внутри того же посел-
ка, где она изготавливается. Между гончарами и потребителями
существуют в этом случае как кровно–родственные, так и более
дальние родственные связи или связи по этническому признаку.
Здесь посуда обычно обменивается на другие изделия или про-
дукты. В роли гончаров при таком производстве могут выступать
как женщины, так и мужчины.
Ремесленное производство с рыночным сбытом продук-
ции. Здесь целесообразно ввести градации по широте распро-
странения глиняной посуды. В частности, выделяются:
1) ремесленные производства с узким радиусом сбыта на
местный рынок характеризуется распространением посуды на
расстояние примерно в 10 км от места, где она производится.
Обычно такой район охватывает несколько соседних поселков.
2) ремесленные производства со средним радиусом сбыта
или путем развоза посуды по деревням на расстояние около од-
ного дня пути от места производства, т.е. в радиусе 20–30 км.
3) ремесленные производства с широким рынком сбыта в
городах или на ярмарках на расстояние более 1 дня пути от мес-
та производства. Нередко керамика этого вида производства
распространяется на десятки и даже сотни километров от места,
где она делалась. В роли основных потребителей посуды могут
выступать как родственные в этническом смысле, так и неродст-
венные по этому признаку группы населения. В последнем случае
это чаще происходит, когда у этих групп отсутствует собственное
производство или оно находится на значительно менее развитом
уровне.
В связи с этим встает вопрос: можно ли по керамике разли-
чать глиняную посуду, которая предназначалась к сбыту внутри
семейства, среди соседей по деревне или через рынок?
Ответить на него опять-таки помогают этнографические дан-
ные. Обобщение их позволило А.А.Бобринскому сделать вывод,

~ 140 ~
что для домашнего и ремесленного на заказ производств в пер-
вую очередь характерна посуда, изготовленная либо вообще без
использования гончарного круга (РФК-0), либо когда он использо-
вался в качестве поворотного столика (РФК-1) или средства для
заглаживания (РФК-2) и частичного профилирования (РФК-3) верх-
ней части сосуда. А для разных видов ремесленного производст-
ва по преимуществу свойственна посуда, где гончарный круг ис-
пользовался для профилирования всего сосуда и его частичного
или полного вытягивания из одного комка глины. В частности, для
ремесленного производства с узким рынком сбыта характерна
главным образом посуда с признаками не выше РФК-3, со сред-
ним рынком сбыта – посуда с признаками РФК-3 – РФК-5, редко
РФК-6, а для производств с широким рынком сбыта – посуда с
признаками РФК-5 – РФК-7 (Бобринский, 1978, с. 33).
Приведенные данные позволяют сделать важный вывод. По-
скольку при доремесленных формах гончарного производства
посуда распространялась в основном среди родственного на-
селения, то факты фиксации смешанных гончарных традиций
можно интерпретировать не только как результат смешения са-
мих носителей этих традиций, т.е. отдельных гончаров, а как
факт смешения различных в культурном отношении групп древ-
него населения. Использовать для этого продукцию ремесленных
производств керамики допустимо, хотя делать это надо более ос-
торожно. Наибольшей надежностью здесь могут обладать выводы,
полученные по ремесленной посуде, рассчитанной на узкий ры-
нок сбыта. В меньшей степени для таких заключений пригодна
ремесленная посуда, предназначенная для сбыта на средний по
величине рынок. И в наименьшей степени для этого можно ис-
пользовать ремесленную посуду, рассчитанную на широкий ры-
нок сбыта.
Таким образом, глиняная посуда открывает перед исследо-
вателем широчайшие возможности для изучения истории самого
гончарного производства, а также важнейших проблем этниче-
ской и экономической истории человеческого общества.
На этом, пожалуй, можно пока завершить обзор основных
источниковедческих возможностей древней керамики служить для
археологов источником исторической информации о прошлом.

~ 141 ~
ГЛАВА 7

Формы глиняной посуды и их изучение

История изучения форм сосудов

Еще в ранний период становления археологии как науки ис-


следователи обратили внимание на формы сосудов как важный
объект анализа, который содержит обширную историческую ин-
формацию.
В развитии знаний о формах посуды последовательно про-
явились три общих исследовательских подхода: эмоционально–
описательный, формально–классификацион-ный и историко–
культурный.
Эмоционально–описательный подход ставил перед иссле-
дователем задачу не столько анализа самой формы, сколько
образного ее описания. Как уже отмечалось в Главе 1, это нагляд-
но проявилось в терминологии, которую исследователи применя-
ли для описания того огромного разнообразия, которое имелеет
место в очертаниях глиняной посуды: «колоколовидная», «тюльпа-
новидная», «изящных очертаний» и т.п. Традиционно продолжают
широко использоваться названия сосудов, пришедшие из грече-
ского языка. В некоторых случаях название сосуда отражает спе-
цифические внешние особенности его формы или ее деталей:
амфора (сосуд с двумя ручками), аскос (мех, бурдюк для вина),
килик (круглый сосуд), канфар (сосуд с двумя высоко поднятыми
ручками, в профиль напоминающий жука); особенности функ-
ционального назначения: гидрия (большой сосуд для воды), кра-
тер (сосуд для смешивания вина с водой), ойнохоя (сосуд для
разливания вина) и т.п.
Следующим шагом вперед было использование названий
современной и этнографической посуды для обозначения древ-
них сосудов. Вероятно, впервые в систематическом виде такой
подход предложил использовать В.А. Городцов в работе «Русская
~ 142 ~
доисторическая керамика» (Городцов, 1901). В ней Раздел III, на-
званный «Виды керамических изделий», посвящен изучению форм
сосудов и созданию их номенклатуры. Исследователь выделяет 8
основных видов керамической посуды – «корчаги», «горшки», «ча-
ши», «тарелки», «кувшины», «ковши», «кружки» и «сосуды загадочно-
го назначения» (Рис. 56).

Рис. 56. Виды керамической посуды (Городцов, 1901): 1 – корчаги, 2, 3 – горшки,


4, 5 – чаши, 6 – тарелки, 7 – кувшины, 8 – ковши, 9, 10 – кружки

Как видим, в основе здесь также лежит представление о


сфере использования сосудов, т.е. об их функции. Однако
В.А. Городцов не ограничивается только присвоением древним
сосудам тех или иных «названий–ярлыков». Он советует обращать
внимание на описание отдельных частей сосудов (край, обрез
края, шея, горло, плечи, боковые стенки, днище) и описание осо-
бенностей формы каждой части. Особо он рекомендует изучать
верхнюю часть сосуда (венчик), т.к. это, по его словам, «обещает
дать интересный материал для сравнений и выводов» (Городцов,
1901, с. 26). Здесь важно отметить, что В.А. Городцов первый пред-
ложил разделять сосуд на определенные части и анализировать
каждую из них отдельно. Как уже можно было заметить, для обо-
значения разных частей сосуда в русской археологии широко
использовались названия, аналогичные названиям частей челове-
ческого тела и заимствованные из этнографии славянских наро-
дов (например, шея – узкая верхняя часть сосуда, плечо – расши-
рение ниже шеи, тулово – тело, основная часть сосуда) и т.д.
Кроме того, В.А. Городцов рекомендовал фиксировать раз-
личные налепные детали на сосудах (ушки, ручки, носики и т.п.) и
~ 143 ~
разнообразные отверстия в изделиях, что может дать информа-
цию об их функциональном назначении. Не менее важен для это-
го, по его мнению, и учет размерных особенностей сосудов (об-
щей высоты, ширины горла и дна, толщины стенок).
Таким образом, в рамках эмоционально-описательного
подхода наблюдается переход от описания формы сосуда как
некоего целого к характеристике отдельных его частей. Это было
начало процесса постепенной детализации представлений о
форме сосуда как особом объекте изучения, который получило
наиболее мощное развитие в рамках следующего «формально-
классификационного» исследовательского подхода. Следует за-
метить, что эта закономерность характерна не только для рус-
ской, но и мировой археологической науки.
Формально-классификационный подход. Любопытно отме-
тить, что в изучении форм сосудов идеи этого подхода впервые
проявились еще во второй половине XIX в., но сделано это было
не археологами, а искусствоведами. Так, в 1885 г. в Мюнхене вы-
шла в свет работа Л. Гмелина «Элементы формы сосудов в связи
с изучением керамики». Для описания сосудов он использовал
идеи геометрии, мысленно соотнося формы сосудов с форма-
ми разных геометрических тел (Рис. 57). Л. Гмелин предлагал вы-
делять два рода таких тел: «генетические», к которым относил
шар, цилиндр и гиперболоид вращения, и производные от генети-
ческих – «локальные тела», с которыми сопоставлялась форма
тулова сосудов (Gmelin, 1885). Несмотря на условность и фор-
мальный характер такой систематики, она позволяла в какой-то
мере разделять реальные сосуды на группы по самым общим
особенностям очертаний их контура.

Рис. 57. Систематизация сосудов по сходству


с геометрическими телами (по Л. Гмелину)

~ 144 ~
Дальнейшим развитием идей Л. Гмелина была работа
Э. Гроссе «Форма и орнамент сосудов», вышедшая в 1909 г.
(Grasset, 1909). Она также была предназначена не для археологов,
а для художников-керамистов. Э. Гроссе предложил измерять три
диаметра сосудов – самый верхний, самый нижний и располо-
женный в средней части сосуда. Соединив эти точки на контуре
сосуда прямыми линиями, он получал одну или две геометриче-
ские фигуры, которые характеризовали строение формы сосу-
да. Получившиеся в результате такого разбиения форм сосудов
фигуры он соотносил с простейшими геометрическими телами –
цилиндром, усеченным конусом (с верхним или нижним широ-
ким основанием) и различными сочетаниями этих фигур. На ос-
нове такого подхода Э. Гроссе разделил все сосуды на 13 клас-
сов (Рис. 58). Не трудно заметить, что каждый из выделенных им
классов включал очень разные формы сосудов.

Рис. 58. Классификация форм сосудов (по Э. Гроссе)

Позднее, в 1930 г., русский художник-керамист А.В. Филиппов


предпринял попытку несколько усовершенствовать классифика-
цию Э. Гроссе в своей, к сожалению, неопубликованной работе
«Оформление керамических изделий» (Бобринский, 1986, с. 141).
Он разделил все классы форм, выделенные Э. Гроссе, на три
группы («иотовые», «ипсилонные» и «лямбдовые») и ввел для них
специальные обозначения (Рис. 59). Группа I включала формы, у
которых верхний и нижний диаметры равны, Группа II – формы, у
которых верхний диаметр больше нижнего, и Группа III – формы,
где, напротив, верхний диаметр меньше нижнего. Внутри этих
групп формы сосудов делились на основании отношения сред-
него диаметра к верхнему. Опираясь на эти параметры А.В. Фи-
липпов, разделил все формы сосудов также на 13 подгрупп.

~ 145 ~
Рис. 59. Основания для классификации форм сосудов:
В – верхний диаметр, С – средний диаметр и
Н – нижний диаметр формы (по А.В. Филиппову)

Следует обратить внимание на то, что все эти разработки не


были ориентированы на классификацию сосудов из раскопок.
Поэтому они практически не использовались археологами в сво-
ей практической работе.
Очень важные идеи анализа форм сосудов, уже с учетом
задач археологов, были сформулированы в 1933 г. английским
исследователем Г.Д. Биркхоффом, который, по сути дела, мето-
дически обобщил в своей работе опыт практического изучения
форм сосудов, накопленный к тому времени археологами
(Birkhoff, 1933). Он предложил выделять на контуре сосуда 4 вида
так называемых «характерных точек» (Рис. 60). К виду 1 отнесены
точки, обозначающие начало и конец линии контура на верхнем
крае сосуда и на днище (точки а), к виду 2 – точки, в которых фик-
сируется максимальное расширения и максимальное сужение
контура сосуда (точки b), к виду 3 – точки перегиба линии контура,
где выпуклая линия переходит в вогнутую или наоборот (точки c), и
к виду 4 – угловые точки, в которых резко меняется направление
линии контура (точки d). Это был значительный шаг вперед, по-
скольку он характеризовался переходом от обобщенного анали-
за геометрических фигур, из которых состоял сосуд, к специаль-
ному анализу геометрии профиля сосудов.

~ 146 ~
Рис. 60. «Характерные точки» на профиле сосудов:
a – точки начала и конца линии контура, b – точки, выделяемые вертикальной
касательной к линии контура, c – точки перегиба линии контура,
d – угловые точки (по Г.Д. Биркхоффу)

Следующий важный шаг в разработке методов изучения


форм сосудов был сделан в 1959 г. в уже неоднократно упоми-
навшейся мною классической работе А.О. Шепард (Shepard,
1995, р. 228–255). Предложенная ею методика широко вошла в
исследовательскую практику нескольких поколений западных ис-
следователей. Она базировалась на анализе симметрии и струк-
туры формы, типа контура, соотнесении формы в целом и ее
частей с определенными геометрическими телами и на оценке
пропорциональности формы.
Симметричность формы предполагала полное совпадение
точек контура при вращении его вокруг воображаемой оси со-
суда. Несовпадение точек указывало на асимметричность сосу-
да. Автор обращал внимание еще и на степень асимметрично-
сти формы сосуда.
Система, предложенная А.О. Шепард, включала три этапа
анализа форм сосудов. Первый этап состоял в разделении всех
форм сосудов на три структурных класса – «закрытые» сосуды,
«открытые» сосуды и сосуды «с шеей». Предполагалось, что эти
классы сосудов имеют разное исходное функциональное назна-
чение, хотя в реальной человеческой практике сфера их исполь-
зования не всегда ему соответствовала. Второй этап заключался в
выделении на контуре сосуда «характерных точек» (по Биркхоф-

~ 147 ~
фу) и разделении каждого класса сосудов на группы (простых,
составных, эсовидных и сложных) форм по особенностям струк-
туры и сложности их контура (Рис. 61). Третий этап включал сопос-
тавление отдельных частей форм (прежде всего, тулова как ос-
новной части сосуда) с различными геометрическими фигурами:
сферой, элипсоидом, овалоидом, цилиндром, гиперболоидом и
конусом (Shepard, 1995, р. 231).

Рис. 61. Общая система классификации форм сосудов (по А.О. Шепард)

~ 148 ~
Еще одним направлением изучения форм сосудов, разра-
батывавшимся А.О. Шепард, было изучение их пропорциональ-
ности для оценки степени стабильности (устойчивости) сосудов
(Shepard, 1995, pp. 236–238). Устойчивость сосудов определяется
их формой, положением центра тяжести и шириной днища. При-
чем, основным параметром, характеризующим степень устойчи-
вости сосудов, является, по ее мнению, отношение высоты сосуда
к диаметру его днища.
Позднее разные исследователи предлагали различные спо-
собы для оценки пропорциональности сосудов. Так,
М.П. Мальмер в 1962 г. предложил оценивать ее посредством вы-
числения отношения максимального диаметра к общей высоте
сосуда, этот показатель был им назван «индексом сосуда»
(Malmer, 1962). Несколько иной показатель пропорциональности
форм сосудов использовал шведский археолог Х.А. Нордстрём.
Он состоял в расчете отношения половины максимального диа-
метра к высоте от дна сосуда, на которой этот диаметр распо-
ложен (Nordström, 1972, р. 72–73).
В.Ф. Генинг предложил в 1973 г. краткий, а спустя много лет –
в 1992 г. – значительно более полный вариант программы для опи-
сания форм сосудов (Генинг, 1973, 1992, с. 45–82). В качестве
примера им была выбрана категория горшков, как наиболее
распространенная. В горшке он выделяет 5 частей: венчик, шейку,
основание шейки, плечико, придонную часть . Они описываются с
помощью 8 размерных параметров, которые затем многочис-
ленными способами комбинируются друг с другом. Эти пара-
метры следующие: 1) диаметр по венчику, 2) диаметр у основа-
ния шейки, 3) диаметр в месте наибольшего расширения корпу-
са, 4) диаметр дна, 5) общая высота сосуда, 6) высота шейки, 7)
высота плечика, 8) высота придонной части (Рис. 62).

~ 149 ~
Рис. 62. Названия частей и параметры формы горшка (Генинг, 1992,
с. 47, рис. 1): диаметры: 1 – по венчику, 2 – по основанию шейки,
3 – наибольший по корпусу, 4 – по днищу; высоты: 5 – общий сосуда,
6 – шейки, 7 – плечика, 8 – придонной части
Дальнейшее развитие этих походов к изучению форм было
связано со стремлением к возможно более детальному их опи-
санию путем фиксации на контуре сосуда все большего и
большего числа размерных параметров, которые потом подвер-
гались статистической обработке и сравнительному анализу с
помощью различных количественных методов. Наибольшего раз-
вития такой поход получил в античной археологии при изучении и
классификации амфорного материала. Здесь число замеров
на контуре сосуде иногда приближалось к нескольким десяткам,
а иногда и сотням. Однако такой рост числа фиксируемых осо-
бенностей глиняных сосудов не менял сути дела.
Наиболее ярко в отечественной археологии такой подход
проявился в трудах И.С. Каменецкого. В 1994 г. им была издана
большая статья «Правила описания сосудов» (Гошев, 1994). Для
фиксации разных особенностей форм он предложил использо-
вать 25 общих понятий, 13 точек на контуре (Рис. 63) и 78 позиций
для описания различных особенностей сосудов.

Рис. 63. Расположение важных «точек» на контуре античной амфоры


(Гошев (Каменецкий), 1994, с. 30, рис. 2)

Среди всех этих параметров выделяются «качественные», ко-


торые оцениваются на глаз и «мерные», характеризуемые коли-
чественно. При этом изложенная программа не содержит прак-

~ 150 ~
тически никакого обоснования введенных параметров, а только их
констатацию. Вызывают недоумение и буквенные обозначения
разных параметров. Так, например, в списке из 25 общих понятий
буквой «А» обозначается и «налепной валик» и «примесь в глине»,
а буквой «С» – и «расширение или сужение горла», и «пропорции
и композиции орнамента». Из списка точек: точка «k» характери-
зует «переход горла в плечико на внутренней поверхности» сосу-
да, а следующая точка «l» – «переход от внешней поверхности дна
к кольцевому поддону».
Отличительной особенностью, не только последнего, но всех
изложенных выше способов разбиения форм сосудов на части и
способов оценки пропорциональности форм является их сугубо
формальный характер (в наименьшей степени проявившийся,
как это ни парадоксально, в старых разработках Г.Д. Биркхоффа
и А.О. Шепард), который состоит в том, что исследователи не
приводят практически никаких обоснований того, почему приме-
няются именно эти, а не какие-либо иные приемы выделения раз-
делительных точек на контуре, почему используются именно дан-
ные, а не иные размерные соотношения для характеристики про-
порциональности сосудов и т.д. и. т.п.
В этом наиболее ярко проявились характерные черты фор-
мально-классификационного подхода к изучению форм глиня-
ных сосудов.

Историко–культурный подход к изучению форм сосудов

В рамках историко–культурного подхода формы глиняных


сосудов рассматриваются как овеществленный в конкретных
предметах результат труда гончаров. Но поскольку гончары были
членами определенных человеческих коллективов, в формах со-
судов нашли отражение не только их собственные технологиче-
ские традиции, связанные с приданием сосудам той или иной
формы, но и традиции потребителей, которые привыкли пользо-
ваться в быту посудой определенных очертаний и внешнего обли-
ка. В условиях относительно обособленного бытования коллекти-
вов традиции гончаров и традиции потребителей посуды характе-
ризуются значительной устойчивостью, т.е. гончары изготавливают,
а потребители используют, сосуды «привычной» традиционной
формы. Ситуация меняется, когда в результате различных куль-
турных контактов в среду местных гончаров попадают мастера с
традициями создания иных по очертаниям сосудов или когда в
местный коллектив извне попадает инокультурные сосуды, осо-
бенно более совершенные. В последнем случае местные гонча-
ры для удовлетворения запросов своих потребителей часто пыта-

~ 151 ~
ются освоить изготовление этих новых форм, что ведет к появле-
нию так называемых «форм-подражаний», которые сочетают в
себе черты и местной и импортной посуды. Поэтому важнейши-
ми задачами при изучении форм сосудов становятся, с одной
стороны, выделение конкретных культурных традиций их создания,
а с другой – исследование механизмов поведения этих традиций
в различных культурно-исторических ситуациях.
Любой глиняный сосуд характеризуется: во-первых, опреде-
ленной естественной структурой, т.е. конкретным числом и со-
ставом частей, из которых он состоит, во-вторых, общей пропор-
циональностью его формы, которая позволяет отнести сосуд к
категории «высоких», «средних» или «низких», в-третьих, опреде-
ленным функциональным назначением, в соответствии с которым
он мог использоваться в быту.

Выделение естественной структуры форм сосудов

Как мы уже видели, попытки выделения структуры форм, т.е.


тех частей, из которых состоят конкретные формы сосудов, пред-
принимались еще в рамках «эмоционально-описательного»
(В.А. Городцов) и особенно в рамках «формально-
классификационного» (Л. Гмелин, Э. Гроссе, В.Ф. Генинг,
И.С. Каменецкий и др.) исследовательских подходов. Однако в
первом случае выделение этих частей производилось на чисто
интуитивном уровне, без применения какой либо специальной
методики, а во втором случае – это делалось по формальным
геометрическим признакам или/и с опорой на целый ряд коли-
чественных характеристик контура.
Общим для того и другого подходов было отсутствие глубоко-
го содержательного основания, на котором бы базировалось изу-
чение внутренней структуры форм сосудов.
Историко-культурный подход поставил в качестве централь-
ной задачи именно поиск оснований для выделения естественной
структуры форм глиняных сосудов.
Что же было использовано в качестве такого основания?
Как уже отмечалось ранее, процесс создания формы лю-
бого сосуда связан с реализацией мастером определенной
системы физических усилий, связанных с выполнением вполне
конкретных задач. Во-первых, это задача по перемещению фор-
мовочной массы в вертикальном направлении (снизу вверх или
сверху вниз) и, во-вторых, задача по ее перемещению в горизон-
тальном направлении (для расширения или сужения сосуда).
Кроме того, при изготовлении сосуда мастер использует два вида
физических усилий: точечные, в результате которых происходит

~ 152 ~
переход от одной части формы к другой, и пространственные, с
помощью которых создается определенный объем каждой части
сосуда. Очевидно, что эти задачи и эти физические усилия, харак-
терны для любых гончаров, независимо от места, где они работа-
ли, от времени, когда они работали, и от технологии, которую они
применяли при изготовлении сосудов. Словом, эти параметры
являются универсальными для любых мастеров и любых форм
сосудов. Именно закономерный переход мастера от решения
одних задач к другим и от одних видов физических усилий к дру-
гим ведет к созданию всего многообразия существующих форм
глиняных сосудов.
Однако здесь следует сделать одну оговорку. Дело в том, что
данный подход полностью применим к сосудам, изготовленным
путем свободного моделирования в руках или на плоскости. Если
же какая-то часть сосуда изготавливалась по форме–модели, то
пространственные и отчасти точечные физические усилия гончара
в большой мере определялись именно ее формой, а не навы-
ками свободной лепки, что необходимо учитывать при выделении
точек на контуре сосуда.
Такое понимание процесса изготовления сосудов позволило
подойти к формам сосудов как к объектам системного анализа.
Поэтому оправданным было предположить, что именно те точки
(или точнее небольшой ширины зоны) на контуре, где происходит
изменение характера физических усилий, могут служить основа-
нием для выделения естественных границ между разными частя-
ми в структуре формы сосуда и, соответственно, для реконст-
рукции естественной структуры конкретных форм.
Данная система представлений послужила основой для вы-
работки специальной методики изучения естественной структуры
форм глиняных сосудов.
Начнем с решения задачи разбиения формы сосуда на
части, которые образуют ее естественную структуру. Очевидно,
что для этого нужно найти на контуре сосуда места приложения
«точечных» усилий. Поскольку линия контура представляет собой
сложную кривую, составленную из N-ного числа дуг разного диа-
метра, для того чтобы найти точку приложения точечных усилий
достаточно найти участок, где кривая заметно меняет свое на-
правление. Для этого удобно использовать специальный трафа-
рет, представляющий собой лист прозрачной пленки с нанесен-
ными на нем кругами разного диаметра. (Сегодня это доступно
делать с помощью специальных программ на компьютере) Прак-
тика показала, что круги диаметром от 1 до 8 см достаточно рас-
полагать с шагом радиуса через 0,5 см, а после 8 см с шагом
радиуса в 1 см. Для того, чтобы не пользоваться кругами слишком

~ 153 ~
большого диаметра для анализа контура крупных сосудов, необ-
ходимо плоское изображение контура изучаемого сосуда при-
вести к единому масштабу по высоте. В качестве такового был
выбран масштаб в 20 см. В соответствии с этим все анализируе-
мые формы сосудов сначала изображаются на плоскости рав-
ными по высоте 20 см. При таком масштабе для большинства
форм вполне достаточно использовать шаблон с максимальным
диаметром 25 см (Рис. 64).

Рис. 64. Пластиковый трафарет для выделения точек НЛК


на контуре сосуда

При работе с шаблоном нужно соблюдать следующие пра-


вила:
1) для поиска точек, отделяющих разные части сосуда друг
от друга, следует использовать шаблон наименьшего диаметра,
который опирается на контур двумя точками на окружности;
2) максимальная величина зазора между линией контура и
используемым шаблоном не должна при малых шаблонах (до 8
см диаметром) превышать 1 мм, а для крупных шаблонов она
должна быть не более 2 мм;
3) в этом случае место приложения точечных усилий гончара
будет, как правило, располагаться посередине между теми точ-
~ 154 ~
ками, где линия выбранной нами наименьшей окружности каса-
ется линии контура сосуда.
Естественно, что величина шаблона, который применяется
для поиска места приложения точечных усилий, будет зависеть от
величины самих этих усилий. Чем меньше диаметр шаблона, ко-
торый позволяет выделить эту точку на контуре, тем выше величина
точечных усилий гончара при переходе от изготовления одной час-
ти формы к другой, а чем больше диаметр использованного
шаблона, тем, соответственно, меньше величина точечных физи-
ческих усилий, приложенных в этом месте мастером (Рис. 65).

Рис. 65. Пример выделения точек НЛК на контуре сосуда


(Бобринский, 1986, с. 155, рис. 5а)

Точки, выделяемые с помощью таких шаблонов и фикси-


рующие изменение кривизны линии контура на определенном
участке, называются точками наибольшей локальной кривизны
или сокращенно – точками НЛК.
Использование данного способа для разделения форм по-
зволяет выделить почти все части, составляющие естественную
структуру форм на первом (наиболее общем) уровне анализа.
Важно отметить, что в связи с асимметрией практически всех гли-
няных сосудов, такой способ позволяет выяснять особенности ес-

~ 155 ~
тественной структуры формы на разных сторонах (правой и ле-
вой) контура сосуда (Рис. 66).

Рис. 66. Естественная структура асимметричных форм сосудов,


выделенная по точкам НЛК: а – слабо асимметричная форма,
б – сильно асимметричная форма (Бобринский, 1987, с. 155, рис. 6)

Однако места приложения точечных усилий на контуре про-


являются не только на участках наибольшей локальной кривизны
(точки НЛК), но и в местах, где контур принципиально меняет на-
правление своей кривизны, т.е. там, где выпуклая кривая линия пе-
реходит в вогнутую или наоборот (первым на эти точки обратил
внимание еще Г.Д. Биркхофф). Традиционно такие участки обо-
значаются как «S-видный профиль» контура. Разделяющие их точки
располагаются на контуре между точками наибольшей локаль-
ной кривизны.
Для выделения точек, где кривая линия контура принципиаль-
но меняет свое направление, применяется следующий способ
(Рис. 67). Из двух точек НЛК, которые ограничивают эсовидный уча-
сток, проводятся навстречу друг другу касательные к линии конту-
ра. Точка, где линия контура меняет свое направление, распола-
гается посередине между этими двумя точками касания. Данная
точка получила название точки перегиба линии контура (сокра-
щенно – точка ПЛК).
Использование для разделения формы на части этих двух
видов точек (т.е. точек НЛК и ПЛК) позволяет выделить полную есте-
ственную элементарную структуры формы. «Естественный», а не
искусственный, ее характер обосновывается тем, что разные час-
ти формы выделены по местам приложения точечных акцентри-
рованных усилий гончара, которыми он воздействует на глину в
процессе изготовления определенной геометрии контура сосу-
да. «Элементарной» данная структура является потому, что она не
допускает дальнейшего деления частей формы на более дроб-
~ 156 ~
ные составляющие. Основным признаком «элементарности» час-
тей является то, что контур сосуда в рамках каждой части образо-
ван одновершинными выпуклыми или вогнутыми кривыми линия-
ми.

Рис. 67. Выделение точек ПЛК на эсовидном участке контура


(Бобринский, 1987, с. 156, рис. 7)

Таким образом, мы получили возможность объективными


средствами делить любые формы на элементарные части. Есте-
ственно, что количество этих элементарных частей может быть в
форме очень разным в зависимости от степени ее сложности.

* * *

Теперь разумно будет задаться вопросом: а для чего мастер


создавал в форме различное и иногда весьма значительное чис-
ло таких элементарных частей?
Допустимо предполагать в самом общем виде, что в основе
этого лежали разные культурные традиции создания форм глиня-
ной посуды. Но такое заключение, как я уже говорил, является
слишком общим. Попробуем его детализировать.
Первая причина. Мы уже знаем, что разные сосуды в зави-
симости от своих очертаний имели разные функции. Так, сосуды
для принятия пищи обычно имели низкую высоту и широкое туло-
во, сосуды для переноски воды, напротив, были более высокими и
имели достаточно высокую шею и т.д. Получается, что функция
сосудов зависит от состава и формы тех частей, из которых сосуд
состоит. Отсюда следует, что каждая часть сосуда имела свою
определенную функцию, совокупность которых потенциально оп-
ределяла функциональное назначение сосуда в целом.

~ 157 ~
Вторая причина состоит в том, что глина представляет собой
мягкий пластичный материал и поэтому переход от одной части к
другой, как правило, не может быть очень резким (кроме тех слу-
чаев, когда он создавался специально путем дополнительной об-
работки этого участка поверхности сосуда), что, например, ха-
рактерно для металлических сосудов. Такая плавность перехода
хорошо проявляется в наличии на контуре формы S-видных участ-
ков. Поэтому точки приложение физических усилий на этих участ-
ках могут быть связаны не созданием новой функциональной час-
ти, а со способом перехода к ней.
И, наконец, третья причина, которая может вести к увеличе-
нию числа элементарных частей, состоит в происхождении кон-
кретных форм сосудов в данном человеческом коллективе. Мы
уже обсуждали раньше, что появление новых форм часто было
вызвано изготовлением гончаром «форм-подражаний», которые
имитируют образцы инокультурной посуды. При этом происходит
не только изменение состава традиционных, но и появление но-
вых элементарных частей в структуре форм глиняных сосудов.
Совокупностью этих причин и определяется разное и, как
уже было сказано выше, иногда большое число элементарных
частей в составе конкретных форм сосудов.
В отличие от элементарных частей, число функциональных
частей в сосуде ограничено. Уже отсюда следует, что разные
функциональные части могут состоять из одной или нескольких
элементарных частей, т.е. иметь сложную структуру. Всего в со-
ставе любых форм глиняной посуды может быть не более 7
функциональных частей – это губа, щека, шея, плечо, предпле-
чье, тулово и основание тулова или дно (Рис. 68). Причем, следу-
ет особо подчеркнуть, что эти функциональные части присутству-
ют только в составе непосредственно самого наполнителя сосу-
да, т.е. его емкости и не относятся к различным дополнительным
деталям формы – ручкам, ножкам, носикам и т.п.
Какие же основные функции выполняют в составе формы
эти функциональные части? Рассмотрим их по порядку:
Губа – выполняет функцию «верхнего окончания емкости»
(обозначается буквой «Г»),
Щека – выполняет функцию «сливного устройства» (Щ),
Шея – выполняет функцию «дозирования слива» (Ш),
Плечо – выполняет функцию «ограничителя емкости» (П),
Предплечье – выполняет функцию «дополнительной емкости»
(ПП),
Тулово – выполняет функцию «основной емкости» (Т),
Основание тулова (или дно) – выполняет функцию «оконча-
ния емкости» (От или Д).

~ 158 ~
Рис. 68. Сосуд с полным набором функциональных частей

Строго определять каждую функциональную часть в структу-


ре формы сосуда позволяет учет ее свойств и соотношения с
другими функциональными частями. Среди всех функциональ-
ных частей выделяются субстратные части и дополнительные.
Основное свойство субстратных частей состоит в том, что они
всегда присутствуют в любых формах, а дополнительные функ-
циональные части могут либо присутствовать, либо отсутствовать в
форме.
Три субстратные части располагаются в форме следую-
щим образом: губа – ограничивает форму сверху, основание
тулова или дно – ограничивает форму снизу, а тулово – всегда
опирается на дно или свое основание.
Среди дополнительных функциональных частей, предплечье
всегда опирается на тулово, плечо может опираться на тулово или
предплечье, шея может опираться на плечо или предплечье, щека
может опираться на тулово, предплечье, плечо или шею, но свер-
ху она всегда находится в контакте с губой, а сама губа может
опираться на тулово, предплечье, плечо, шею или щеку. Эти свой-
ства позволяют создать общий список всех возможных вариантов

~ 159 ~
естественной структуры форм сосудов по составу функцио-
нальных частей (Рис. 69):
Группа 1 – трехчастная структура
Вид 1 – Г + Т + Д – субстратная структура,
Группа 2 – четырехчастные структуры (производные)
Вид 2 – Г + Щ + Т + Д
Вид 3 – Г + П + Т + Д
Вид 4 – Г + ПП + Т + Д
Группа 3 – пятичастные структуры (производные)
Вид 5 – Г + Щ + П + Т + Д
Вид 6 – Г + Ш + П + Т + Д
Вид 7 – Г + Ш + ПП + Т + Д
Вид 8 – Г + П + ПП + Т + Д
Группа 4 – шестичастные структуры (производные)
Вид 9 – Г + Щ + Ш + П + Т + Д
Вид 10 – Г + Щ + П + ПП + Т + Д
Вид 11 – Г + Ш + П + ПП + Т + Д
Группа 5 – семичастная структура (полная)
Вид 12 – Г + Щ + Ш + П + ПП + Т + Д.

Таким образом, по особенностям состава функциональных


частей все формы делятся на 5 групп и 12 видов.
Если соединить последовательно все точки на контуре, кото-
рые фиксируют нижнюю и верхнюю границы каждой функцио-
нальных части, то естественная структура сосуда будет представ-
лена набором трапеций с расширением кверху или книзу, на-
бором прямоугольников и одним треугольником в том случае, ко-
гда сосуд имеет округлое или острое дно. Получившиеся в ре-
зультате этого фигуры названы костяками форм сосудов.
Все функциональные части могут по степени своей сфор-
мированности находиться в трех состояниях: несформированном,
частично-сформированном и полностью сформированном.
Несформированным является такое состояние, когда функ-
циональная часть, обладая собственной формой, выполняет не
свойственную ей функцию.
Частично-сформированным названо состояние, когда часть,
выполняя присущую ей функцию, имеет несвойственную для нее
форму.
Полностью сформированным считается такое состояние
функциональной части, когда она имеет присущую ей форму и
выполняет свойственную ей функцию.
Подробный разбор всех этих состояний каждой функцио-
нальной части можно найти в специальной статье (Бобринский,
1988б).

~ 160 ~
~ 161 ~
Однако анализом только костяков формы дело не может
ограничиваться. Боковые стороны каждой функциональной части
образованы в большинстве случаев не прямыми, а кривыми ли-
ниями, которые в отличие от костяка создают так называемую
оболочку форм. И именно они выступают в роли объектов наше-
го дальнейшего изучения.
Прежде всего, следует отметить, что кривые линии, ограничи-
вающие функциональные части сосуда, могут быть выпуклыми,
т.е. находиться по внешнюю сторону костяка, или вогнутыми, рас-
полагающимися по внутреннюю сторону костяка. По особенно-
стям формы кривых те и другие линии подразделяются на сим-
метричные и асимметричные, а по признакам высоты дуги – на
несформированные, частично-сформированные и полностью
сформированные.
Теоретически боковые границы функциональной части могут
быть образованы не только криволинейными, но и прямыми ли-
ниями. Однако при ручных навыках труда (даже, если изготовле-
ние сосуда осуществлялось на гончарном круге) воспроизвести в
глине прямую линию практически невозможно, она, пусть немно-
го, все равно будет отклоняться от прямой в ту или иную сторону.
Экспериментально были установлены следующие границы коле-
баний выпуклых и вогнутых линий оболочек по степени их сфор-
мированности:
1. Практически прямые линии – высота дуги не превышает 3%
от длины хорды;
2. Несформированные кривые линии – высота дуги 3-5%;
3. Частично–сформированные кривые линии – высота дуги 6-
8%;
4. Полностью сформированные кривые линии – высота дуги
9–14%.
Этот верхний предел не является формальным или искусст-
венным. Дело в том, что при высоте дуги свыше 14% точка НЛК ме-
няет свое положение на контуре, фиксируя этим изменение дан-
ной естественной структуры формы сосуда.
Сегодня изучение особенностей оболочек форм сосудов с
позиций историко–культурного подхода еще только начинается.
Поэтому пока трудно сформулировать сколько-нибудь полно тот
комплекс исследовательских задач, которые могут решаться на
основе этого источника. Пока можно назвать только две из них.
Это, во-первых, выделение разных культурных традиций придания
формам сосудов определенной геометрии и, во-вторых, выясне-
ние принадлежности гончаров, делавших сосуды, к младшему,
среднему или старшему поколению производителей (Бобрин-
ский, 1991а).

~ 162 ~
Подводя итоги изучения естественной структуры форм глиня-
ных сосудов с позиций историко-культурного подхода, напомню,
что одной из основных задач в данном случае является задача вы-
деления разных культурных традиций создания форм сосудов
древними гончарами. Этому служат, во-первых, методика изуче-
ния состава элементарных и функциональных частей в форме и
выяснения степени их сформированности; во-вторых, методика
анализа криволинейных очертаний контура и оценки степени
сформированности оболочек функциональных частей, а также
учет некоторых других деталей форм сосудов.
Легко заметить, что в зависимости от сохранности изучаемых
форм, степени достоверности их фиксации и стоящих перед ар-
хеологом исследовательских задач системный анализ форм гли-
няных сосудов может быть направлен на изучение различных их
особенностей и вестись с разной степенью детальности.

Изучение общей пропорциональности форм сосудов.


Выделение «привычных» форм и «форм–подражаний»

Другим направлением изучения форм посуды является вы-


деление так называемых привычных форм и форм-подражаний в
исследуемой совокупности сосудов определенного памятника
или культуры.
Раньше уже неоднократно возникал разговор о том, что че-
ловеческие коллективы и в древности и в недавнем прошлом
очень редко существовали изолированно от каких-либо внешних
влияний. Как правило, они имели связи с другими человеческими
коллективами, где бытовали иные традиции изготовления посуды, в
том числе, иные традиции придания сосудам определенного
внешнего облика.
И вот, когда в ходе культурных контактов в местную среду по-
падали другие по форме изделия, мог начаться постепенный
процесс их встраивания в данную культурную среду.
В ходе экспериментального исследования этого явления,
проведенного А.А. Бобринским с сотрудниками Лаборатории
«История керамики» в целом ряде современных сельских гончар-
ных центров Европейской части России, Украины и Белоруси, бы-
ли выявлены ряд важных закономерностей этого процесса.
Прежде чем говорить о самих этих закономерностях, следу-
ет описать содержание данного эксперимента. А состоял он в
следующем.
Профессиональному гончару давалось задание воспроиз-
вести форму, которую он никогда раньше не делал. Причем, это
была не какая-то особо сложная форма, а достаточно простая –

~ 163 ~
обычная черняховская миска. При этом возникала крайне любо-
пытная ситуация. Все без исключения гончары сначала были уве-
рены, что для них эта задача не представляет никаких затрудне-
ний. Однако когда они начинали делать новую форму, у них часто
ничего не получалось. Некоторые «в сердцах» ругались и ломали
свои изделия. А в тех случаях, когда они все-таки доводили дело до
конца, выяснялось, что форма, которая они сделали, не имела
ничего общего или очень мало была похожа на предложенный
им образец. Повторяю, что это явление было зафиксировано не в
одном и не в двух случаях, а у нескольких десятков гончаров. При
обобщении всех полученных данных выяснилось следующее.
Во-первых, была выявлена общая закономерность, которая
состояла в том, что процесс подражания новым формам посуды
представляет для профессиональных гончаров очень сложную
задачу и результат получается весьма далеким от оригинала.
Во-вторых, в тех случаях, когда местные гончары никогда
раньше не делали мисковидных форм, а только горшки и кувши-
ны, а им предлагалось сделать миску, то у них получался «гибрид
горшка и миски», т.е. горшок более низких пропорций. Если гон-
чар традиционно делал миски, а ему предлагали сделать гор-
шок, то он практически всегда делал высокую миску. Наиболее
приспособленными к подражанию оказались гончары, которые
традиционно делали горшковидные формы. Если им предлага-
лось сделать кувшин, они делали высокий горшок, а если им да-
вали миску, то у них, получался тоже горшок, но более низких
пропорций. Это же касалось и остальных категорий посуды.
В-третьих, если гончар традиционно делал миски, и ему
предлагалось изготовить черняховскую миску, то формально но-
вая форма у него получалась, но очертания ее контура соответ-
ствовали не предложенному образцу, а его традиционным мис-
кам, и только отдельные детали, которые он специально старался
изобразить, указывали на отдаленное сходство с оригиналом.
Как выяснилось в ходе эксперимента, данное явление отра-
жает важный факт в истории развития гончарных навыков труда. А
именно то, что у каждого профессионального гончара в ходе ра-
боты складывается, хотя и динамический, но очень жесткий сте-
реотип воспроизведения именно той формы сосуда, которую он
привык традиционно делать. Причем, этот стереотип присутствует
не только в голове мастера, но и в его руках, потому что они тоже
приучены к строго определенной и последовательной системе
движений в процессе изготовления сосуда. Когда гончар делает
привычные формы, он, по сути дела, работает на полубессозна-
тельном уровне, его руки действуют автоматически. А когда ему
приходится делать новую форму, сразу же включается сознание,

~ 164 ~
которое совершенно разбалансирует привычные действия рук
гончара, т.е. он стремится сделать новую форму, а его руки
упорно продолжают делать старую. Все это ведет к тому, что
«ломка» привычного стереотипа происходит у него очень болез-
ненно, медленно и постепенно, и даже спустя многие годы, когда
новая форма сосуда уже стала для мастера глубоко привычной,
в ней еще продолжают сохраняться черты той традиционной
формы, которую он привык делать в прошлом.
Таким образом, когда у гончара возникает задача изготовить
новую форму сосуда, он сталкивается с необходимостью внесе-
ния определенных «частных» изменений в свою традиционную
систему распределения физических усилий. Эти «частные» изме-
нения проявляются в изготавливаемой форме на двух уровнях.
Первый уровень связан с внесением изменений в навыки
воспроизведения общей пропорциональности форм сосудов, а
второй уровень – с изменением навыков создания очертаний
формы.
Под общей пропорциональностью сосуда понимается за-
кономерное соотношение между площадью плоского изобра-
жения сосуда и его объемом, вычисленным по его внешнему кон-
туру, а под очертаниями формы – геометрия внешнего контура
исследуемого сосуда (о чем уже шла речь выше).
По общей пропорциональности все сосуды делятся пять ка-
тегорий – высокие, высокие–средние, средние, средние–низкие и
низкие формы.
Обобщение данных по всем гончарам, участвовавшим в
эксперименте, позволило выделить на специальном графике
общей пропорциональности три зоны, соответствующие «привыч-
ным» формам высоких, средних и низких пропорций, и две зоны,
куда попадают «формы–подражания» высоких-средних пропор-
ций и средних–низких пропорций (Рис. 70).
Что касается, воспроизведения в формах-подражаниях де-
талей очертаний новой формы, то они также проявляются перво-
начально очень нечетко и только постепенно с течением времени
становятся более определенными. Выражается это в нарушении
(изменении) естественной структуры форм сосудов и степени
сформированности функциональных частей, из которых они со-
стоят. Тем не менее, даже спустя годы в этих формах улавлива-
ются и свои традиционные черты и черты новых прототипов, кото-
рые мастер научился копировать.

~ 165 ~
Рис. 70. График общей пропорциональности «привычных форм» и
«форм-подражаний» (по А.А. Бобринскому)

В настоящее время при фиксации формы сосудов в боль-


шинстве случаев опираются на графические рисунки профиля,
выполненные самим археологом или художником. Для проверки
точности таких рисунков был проведен их сравнительный анализ с
фотографиями профиля одних и тех же глиняных сосудов из чер-
няховских могильников. Предпринятая проверка показала во мно-
гих случаях полную неудовлетворительность рисованных изобра-
жений, которые имели очень мало общего с действительным
профилем сосуда, запечатленным в результате его фотографи-
рования. Это обусловлено тем обстоятельством, что каждый ху-
дожник при рисовании формы вольно или невольно вкладывает в
рисунок свое видение предмета и свое представление о необхо-
димой степени точности изображения конкретного предмета. Не-
сколько в меньшей степени, но также недостаточная точность
изображения профиля сосудов сохраняется и при использовании
специальных игольчатых трафаретов (или шаблонов) для рисова-
ния, которые начали широко применяться в последние годы. По-
этому, для того чтобы сделать результаты анализа действительно
надежными необходимо использовать строго фронтальные фо-

~ 166 ~
тографии контуров форм сосудов, которые были бы сделаны без
искажений, что особенно заметно при фотографировании
сложных по своим очертаниям изделий (Рис. 71).

Рис. 71. Вид правильно сфотографированного сосуда

Сосуды, сфотографированные с тем или иным ракурсом,


т.е. под углом к их вертикальной оси, также имеют искажения и
поэтому мало пригодны для специального углубленного анализа.

Изучение функционального назначения сосудов

Основная задача глиняной посуды состояла в удовлетворе-


нии тех или иных потребностей ее пользователей. Круг этих по-
требностей мог быть достаточно широким (приготовление и по-
требления пищи, ее хранение, ритуальная сфера и т.п.) и, соот-
ветственно, изготавливаемые гончарами сосуды были предназна-
чены для выполнения этих функций.
В неразвитом обществе за сосудами той или иной формы
не всегда были строго закреплены определенные функции, в со-
ответствии с которыми они должны были использоваться в быту.
Это говорит о том, что между «формой» и «функцией» сосуда
еще не было выработано достаточно устойчивой связи. В более
развитых обществах постепенно выделялись разные виды сосудов
для выполнения различных хозяйственных функций. Естественно,
что в реальной жизни эту связь неправильно было бы абсолютизи-
ровать. Однако каждый мастер, изготавливая ту или иную тради-
ционную форму сосуда, всегда подсознательно имел в виду, для
чего она предназначалась в его коллективе. В данном случае речь
идет о так называемом «исходном» функциональном назначении
сосуда определенной формы. Реальная сфера использования
сосудов в действительности далеко не всегда совпадала с той их
исходной функцией, для исполнения которой они были предна-
значены.
~ 167 ~
Для выяснения исходной и реальной функций сосудов су-
ществует несколько путей. Однако далеко не все они сегодня
обеспечены надежными методическими средствами, поскольку
они еще находятся в стадии разработки.
Одним из путей выяснения реальной функции сосудов явля-
ются следы их использования, которые возникают на поверхностях
и в изломах сосудов. Эта задача может решаться с помощью ар-
хеологической трасологии и научного эксперимента. В настоя-
щее время наиболее общие различия в сфере конкретного ис-
пользования сосудов фиксируются по наличию или отсутствию
следов приготовления в них горячей пищи. Такие следы могут вы-
ражаться в первую очередь в наличии так называемого «нагара»
на внутренней или внешней поверхности и в разной «степени
прокаленности» стенок сосуда с внешней и внутренней стороны.
Соответственно, сосуды, которые не имеют таких следов, исполь-
зовались в быту без воздействия огня. Такое разделение традици-
онно проводится археологами при выделении двух видов посуды –
«кухонной» и «столовой».
Помимо таких следов конкретного использования на реаль-
ную функцию сосуда может дать указание археологический кон-
текст, в котором сосуды были обнаружены при раскопках.
Другим путем, служащим уже для выяснения исходного
функционального назначения сосудов служит изучение их разме-
ров. Судя по данным этнографии (Бобринский, Цетлин, Гей, 2011),
посуду емкостью до 10 л правомерно рассматривать как пред-
назначенную для повседневного индивидуального и коллективного
использования, посуда емкостью от 10 до 30 л, как правило, при-
менялась в хозяйстве для воды и иных продуктов повседневного
спроса, а сосуды объемом свыше 30 л предназначались пре-
имущественно для длительного хранения или транспортировки
различных запасов. Последние могут иметь на внутренней по-
верхности следы какого-то осадка, по которому с помощью хи-
мических анализов можно примерно определить, что за продукты
в них находились. Примером последних служат античные амфо-
ры, т.е. крупные сосуды иногда со следами винного или иного
осадка на внутренней поверхности.
Третий путь, который позволяет приближенно судить об ис-
ходном функциональном назначении сосудов – это особенности
их формы. Из данных этнографии хорошо известно, что сосуды
низких пропорций (миски, тарелки, блюда), как правило, исполь-
зовались в зависимости от их размера для индивидуального или
коллективного приема пищи. Сосуды среднего размера и высо-
ких пропорций с высокой и достаточно узкой шеей и с ручкой или
без нее обычно применялись для переноски или хранения раз-

~ 168 ~
личных жидких продуктов. Горшковидные сосуды средних разме-
ров и средних пропорций очень часто имели так называемую
«размытую» функцию, т.е. они могли использоваться для различ-
ных целей.
И, наконец, четвертый путь определения исходной функции
сосудов связан с наличием у них каких-то не типичных индивиду-
альных особенностей. Например, окрашенности внешней или
внутренней поверхности охрой в красный цвет, наличие у них
специфических скульптурных деталей (ручек, носиков, сливов,
схематических или реалистических скульптурных изображений на
поверхности и проч.), наличие необычно богатой орнаментации
по сравнению с другой посудой и т.п.
Здесь важно обратить внимание на то, что все эти пути ис-
следования, кроме может быть первого, дают достаточно обоб-
щенную информацию, как об исходном функциональном на-
значении сосуда, так и о реальной сфере его использования.
Однако корреляция данных, полученных разными способами,
помогает сузить круг возможных вариантов заключения. Тем не
менее, все равно вывод, к которому мы приходим, в большинстве
случаев следует рассматривать как некоторое приближение к
реальности.
Как я уже отмечал выше, это связано не только недостаточ-
ной разработкой методики выяснения функций сосудов, но также
и с тем, что в реальной жизни сфера использования редко со-
блюдалась очень уж строго. И в этом смысле, говоря о функции
сосуда, следует четко различать, с одной стороны, функцию, для
которой он был предназначен изначально (т.е. по своей форме и
размеру), а с другой стороны, функцию, связанную с реальной
сферой его применения в быту.
Таким образом, изучение форм глиняных сосудов включает
широкий комплекс методических процедур, применение кото-
рых определяется теми исследовательскими задачами, которые
стоят перед археологом.

~ 169 ~
ГЛАВА 8

Традиции декорирования сосудов


и их анализ

О видах «изображений» на поверхности


глиняных сосудов

Изучение с позиций историко-культурного подхода


различных изображений на предметах материальной культуры, в
том числе на глиняной посуде направлено, как и в других случаях,
на реконструкцию культурных традиций древнего населения и
выявление закономерностей поведения этих традиций в разных
культурно-исторических ситуациях.
Характер внешнего облика поверхности глиняных сосудов
определялся существующими представлениями самих гончаров
и потребителей посуды о том, как эта поверхность должна выгля-
деть, т.е. внешний облик сосудов зависел от культурных традиций,
бытовавших в конкретных человеческих коллективах. В одних слу-
чаях эти традиции требовали, чтобы поверхность сосудов остава-
лась гладкой и никак специально не обрабатывалась. И такие
сосуды без какого-либо орнамента хорошо известны по археоло-
гическим материалам разного времени. В других случаях декор
покрывал какую-то небольшую часть поверхности, в-третьих – он
наносился на всю поверхность сосудов и был очень разнообра-
зен. В любом случае это соответствовало представлениям людей
о том, как должны выглядеть сосуды, т.е. опять же конкретным куль-
турным традициям.
Изображения, встречающиеся на глиняных сосудах, отлича-
ются чрезвычайным разнообразием. Для того, чтобы в нем разо-
браться, необходимо, подвергнуть это историко-культурное явле-
ние строгой систематизации. С этого мы и начнем.
Прежде всего, следует напомнить, что любой глиняный сосуд
в первую очередь представляет собой некую «емкость», предна-
~ 170 ~
значенную для содержания или хранения в нем чего-либо. В этом
своем качестве он может успешно использоваться независимо от
того, имеются на нем какие-либо изображения или нет. Поэтому
возникновение большинства «изображений» на поверхности со-
суда связано с определенными действиями гончара по целена-
правленному изменению внешнего облика его поверхности по-
сле завершения изготовления самого сосуда как особой емко-
сти. Однако некоторые виды «изображений» могут возникать на
сосуде еще на этапе его конструирования (например, при
формообразовании – Ступень 7, в процессе обработки поверх-
ности сосуда – Ступень 8 или придания ему прочности и влаго-
непротницаемости – Ступени 9 и 10).
Все «изображения» на поверхности глиняных сосудов, свя-
занные как с технологией его изготовления, так и с последующей
целенаправленной деятельностью гончара могут быть разделены
на четыре основных класса в зависимости от характера самих
этих изображений.
Изображения 1-го класса характеризуются тем, что создают
новый однородный облик всей или значительной части поверхно-
сти сосуда. Это может осуществляться путем создания выражен-
ного однородного рельефа поверхности, ее окрашивания, ло-
щения, ангобирования, глазурования, чернения и т.п. Такие изо-
бражения, с одной стороны, относятся к области гончарной тех-
нологии, а с другой стороны, когда они не уничтожаются в ходе
дальнейшей обработки, они придают поверхности сосуда спе-
цифический «облик», который является традиционным для членов
конкретного человеческого коллектива и позволяет им отличать
«свою» посуду от «чужой». Эти изображения на поверхности сосу-
дов характеризуются признаками «непрерывности», «однородно-
сти» (бесструктурности), «нелокализованности» или «частичной
локализованности». За изображениями этого класса предлагает-
ся закрепить термин – «облик» поверхности сосуда.
Изображения 2-го класса представляют собой одиночные
знаки на сосуде. К ним могут быть отнесены одиночные «псевдо-
утилитарные» или «неутилитарные» налепы и вдавления, клейма,
тамгообразные знаки и т.п. Они чаще всего характеризуются «аб-
страктностью», «единичностью» (нерегулярностью), «полной лока-
лизованностью» и «бесструктурностью» или «слабо развитой
структурностью» (т.е. состоят из ограниченного числа элементов).
Такого рода изображения я называю «знаками» на поверхности
сосуда.
Изображения 3-го класса, по сути дела, представляют со-
бой «усложненные знаки». Поэтому между ними и изображения-
ми 2-го класса сложно провести строгую границу. Они также ха-

~ 171 ~
рактеризуются «единичностью», «полной или частичной локализо-
ванностью», но, в отличие от знаков, имеют «развитую структур-
ность», вплоть до «сюжетности» изображения, и самое главное –
они выполнены в «стилизованной» или «реалистичной», а не абст-
рактной манере. К ним относятся узнаваемые изображения чело-
века, животных, растений, зданий, надписи на сосудах, изобра-
жения мифологических и иных сюжетов (в частности, античная
сюжетная вазопись) и т.п. Изображения этого класса предлагает-
ся называть «символическими» изображениями или попросту
«символами» на поверхности сосуда.
Сравнивая изображения 2-го и 3-го классов, следует под-
черкнуть, что «символ есть не что иное, как развернутый знак», а
поэтому «различие между знаком и символом определяется сте-
пенью значимости обозначаемого и символизируемого предме-
та» (Лосев, 1995, с. 106–109).
Изображения 4-го класса, в отличие от всех предыдущих,
характеризуются, прежде всего, многократной «повторяемостью»,
«структурностью» и «ритмичностью», а также «частичной локализо-
ванностью» или «нелокализованностью» на поверхности сосуда.
Именно за такого рода изображениями на поверхности сосудов я
предлагаю сохранить название «орнамент». Это вполне согласу-
ется с наиболее широко распространенным сейчас взглядом на
орнамент как «узор из повторяющихся элементов» (Лопатин, Ло-
патина, 2007, с. 446).
В реальной действительности разные классы изображений
могут, во-первых, одновременно присутствовать на поверхности
сосуда, во-вторых, мотивы орнамента на сосуде могут состоять из
многократно повторяющихся изображений 2-го и 3-го классов.
Итак, изображения 1-класса характеризуют общий «облик»
поверхности сосуда, изображения 2-го класса представляют со-
бой различные «знаки», изображения 3-го класса – различные
«символы» (или «усложненные знаки»), а изображения 4-го класса
– собственно «орнамент» (т.е. «систему повторяющихся элемен-
тов») на поверхности сосуда. Для общего обозначения всех этих
видов изображений на поверхности глиняной посуды предлагает-
ся использовать термин «декор», а для приемов их создания –
термин «декорирование» поверхности.
Теперь мы получили возможность дать определение понятия
культурная традиция декорирования глиняной посуды – это на-
учное понятие, используемое исследователем для обозначения
сложившейся в обществе естественным путем устойчивой сис-
темы представлений, во-первых, о приемах деятельности чело-
века по декорированию посуды и, во-вторых, о виде получаемых
при этом результатов. Это понятие включает:

~ 172 ~
1) технику и технологию создания декора (т.е. необходимые
орудия и материалы, а также – используемые при этом навыки
труда);
2) стилистику декора и его связь с формой сосуда (т.е. эс-
тетическую функцию);
3) семантику декора (т.е. хозяйственно-бытовую, этническую,
социальную и мировоззренческую функции, которую определен-
ный декор на сосуде исполнял в конкретном человеческом об-
ществе).

Основные направления развития декора


и приемы его создания

Общая систематика направлений, приемов декорирования


и классов изображений на поверхности глиняной посуды выглядит
следующим образом.

Направление I. Создание рельефного декора на сосуде


Группа 1. Графические приемы создания декора
Вид 1. Резьба (изображения 2, 3 и 4 классов)
Вид 2. Штамповка (изображения 1, 2, 3 и 4 классов)
Вид 3. Выбивание (изображения 1 класса)
Группа 2. Скульптурные приемы создания декора
Вид 1. Налепливание отдельных порций глины (изо-
бражения 2, 3 и 4 классов)
Вид 2. Налепливание сплошного слоя глины (изобра-
жения 1 класса)
Вид 3. Моделирование из глины самого сосуда (изо-
бражения 1, 2 и 3 классов)
Направление II. Создание плоскостного декора на сосуде
Группа 3. Расписные приемы создания декора
Вид 1. Окрашивание или роспись (изображения 1, 2, 3
и 4 классов)
Вид 2. Ангобирование (изображения 1, 2, 3 и 4 клас-
сов)
Вид 3. Глазурование (изображения 1, 2, 3 и 4 классов)
Вид 4. Инкрустация (или аппликация) неглинистыми
твердыми материалами (изображения 2, 3 и 4
классов)
Группа 4. «Механические» приемы создания декора
Вид 1. Лощение (изображения 1 и 4 классов)
Вид 2. Полирование (изображения 1 класса)
Группа 5. «Химико–термические» приемы создания де-
кора

~ 173 ~
Вид 1. Чернение (изображения 1 класса)
Вид 2. Обваривание (изображения 1 и 4 классов)
Вид 3. «Зеленение» (изображения 1 класса)

Технико-технологическая характеристика
разных приемов создания декора

Направление I. Создание рельефного декора на сосудах


Группа 1. Графический декор

Вид 1. Резной декор


Декорирование поверхности сосуда с помощью резьбы
предполагает нанесение на нее динамических следов с помо-
щью специальных постоянных или временных инструментов есте-
ственного или искусственного происхождения. Применение этого
приема идентифицируется по следам смещения глинистых час-
тиц вдоль линии движения инструмента. К ним относятся, во-
первых, следы протаскивания частиц глины и зерен минеральной
примеси на поверхности сосуда, во-вторых, возникновение «бор-
тиков» и заусенцев на той стороне следа, где происходил прижим
инструмента, в-третьих, возникновение параллельных следов внут-
ри углубленной линии от продольного движения инструмента. С
помощью резьбы на сосуды могут наноситься как различные зна-
ки и символы, так и собственно орнамент (классы 2, 3 и 4).
Резное декорирование поверхности сосудов было широко
распространено, начиная с эпохи неолита. В качестве примера
можно привести сосуды днепро-донецкой культуры Украины (Рис.
72а), энеолитические сосуды юго-восточной Европы (Рис. 72б),
сосуды трипольской (Рис. 72в) и кобанской культур (Рис. 72г).

а б

~ 174 ~
в г

Рис. 72. Сосуды с резным декором: а – днепро-донецкая культура


(Этнокультурные общности.., 1973, табл. 41:1); б – энеолит юго-восточной Европы
(Николов, 1974, рис. 76); в – трипольская культура (Мастера бронзового века, 2005,
с. 18); г – кобанская культура (Мастера бронзового века, 2005, с. 70).

Вид 2. Штампованный декор


Для нанесения штампованного декора на сосуды использу-
ются временные или постоянные инструменты с гладкой или фи-
гурной (резной) рабочей частью. Основным признаком использо-
вания этого приема является статичность отпечатков, т.е. отсутст-
вия следов движения инструмента и продольного смешения глины
на поверхности сосуда. С помощью штампов на сосудах созда-
вались знаки, символы и орнаментальные композиции (классы 2,
3 и 4). В тех случаях, когда штампованный декор наносился прока-
тыванием широкого резного штампа (городецкая культура) или
плоской лопаткой, плотно обернутой шнуром (дьяковская культу-
ра) поверхности сосуда придавался новый облик (класс 1).
На территории центральной части Восточной Европы такой
орнамент повсеместно распространен, начиная с раннего не-
олита. Он является основным в материалах днепро-донецкой
культуры (Рис. 73 а), культуры с ямочно–гребенчатой керамикой
(Рис. 73 б), катакомбной культуры (Рис. 73 в) и др.

а б
~ 175 ~
в

Рис. 73. Сосуды со штампованным декором: а – днепро-донецкая культура


(Этнокультурные общности.., 1973, табл. 41:3); б – культура с ямочно-гребенчатой
керамикой (ГИМ, фото автора), в – катакомбная культура
(Мастера бронзового века, 2005, с. 43).

Вид 3. Декор, созданный выбиванием поверхности рельефной


колотушкой
Отличительной его особенностью является то, что он возникал
не в результате движения инструмента вдоль поверхности сосуда
и не в результате статических отпечатков инструмента, а в резуль-
тате систематических ударных воздействий на поверхность сосу-
да специальной резной колотушкой или колотушкой, обернутой
каким-либо рельефным материалов (шнуром, кожей, тканью и
т.п.). Именно этот рисунок, отпечатываясь на поверхности сосуда,
создавал определенный декор. Как массовое явление он извес-
тен на территории Восточной Европы по материалам дьяковской
(Рис. 74 а, б, в) и некоторых других культур (Бобринский, 1978,
с. 190–191). В относительно недавнем прошлом такие колотушки
из кости и обработанные ими сосуды использовались абориге-
нами Чукотки (Рис. 74 г) и были обнаружены в ходе раскопок их
поселений (Бронштейн, Днепровский, Отке, Широков, 1997). С
помощью этого приема поверхности сосудов придавался спе-
цифический внешний облик (класс 1).

а б

~ 176 ~
в г
Рис. 74. Сосуды, декорированные выбиванием рельефной колотушкой:
а, б, в – дьяковская культура (а – Бобринский, 1978, с. 206, рис. 86: 4; б,
в – фото автора); г – поселение Эквен, Чукотка (фото автора).

Группа 2. Скульптурный декор

Вид 1. Декор из дополнительных отдельных порций глины


Как явствует из названия, этот декор создается путем целе-
направленного расположения и примазывания к поверхности со-
суда отдельных небольших порций глины. С его помощью на со-
суд могли наноситься изображения 2, 3 и 4 классов. Они известны
в разных культурах, также начиная с раннего неолита, но как
массовое явление они встречаются достаточно редко. Простей-
ший скульптурный декор этого вида в форме сосковидных и
продолговатых налепов известен на древнейшей керамике Ближ-
него Востока – культуры Сотто (Рис. 75 а, б) и хассунской. Разные
виды скульптурных налепов использовались гончарами неолити-
ческой культуры Кёрёш в Юго-Восточной Европе (Рис. 75 в), позд-
него бронзового века Кипра (Рис. 75 г), гончарами волосовской
культуры в лесной зоне Восточной Европы (Рис. 75 д). По этногра-
фическим данным такой декор часто встречается у индейцев,
живших по берегам р. Миссисипи (Рис. 75 е).

а б

~ 177 ~
в г

д е
Рис. 75. Сосуды с налепными из отдельных порций глины скульптурными
элементами на поверхности: а, б – культура Сотто (Бадер, 1989, с. 178,
табл. 64: 1,6), в – культура кёреш (Археология Венгрии, 1980, с. 105, рис. 52),
г – поздний бронзовый век Кипра (Мастера бронзового века, 2005, с. 140);
д – волосовская культура (Усанов, 2009, с. 64); е – этнография, индейцы
бассейна р. Миссисиппи (Holmes, 1883б, с. 385, рис. 377).

Вид 2. Сплошной налепной декор


Этот прием декорирования сосудов заключается в нанесе-
нии на их поверхность дополнительного достаточно толстого слоя
глины или специальной формовочной массы (примерно 2-4 мм)
с целью ее искусственного огрубления. Он может покрывать всю
или часть поверхности сосуда. Такой ее облик относится к изо-
бражениям класса 1. Подобная посуда, получившая название
«хроповатой» или «ошершавленной» (Рис. 76 а), известна в ран-
нем неолите Болгарии (Рис. 76 б), в эпоху бронзы на Северном
Кавказе (Рис. 76 в), в Восточной и Западной Европе в культурах
раннего железного века и т.д. Сегодня декоративная посуда с та-
кой поверхностью изготавливается, например, некоторыми гонча-
рами в Сирии (Рис. 76 г).

~ 178 ~
а б

в г
Рис. 76. Сосуды с искусственно «ошершавленной» поверхностью:
а – экспериментальный сосуд; б – ранний неолит Болгарии (Николов,
1974, рис. 5); в – Сев. Кавказ, эпоха бронзы (Эпоха бронзы Кавказа..,
1994, с. 324, табл. 103: 3), г – этнография, Сирия (фото Ю.Б. Цетлина).

Вид 3. Моделирование скульптурного декора из глины самого со-


суда
По внешним признакам такой декор может не отличаться от
декора первого вида данной группы, но технологически он прин-
ципиально иной. Это достаточно легко фиксируется под микро-
скопом по следам перемещения довольно значительной части
глины вдоль поверхности сосуда. Кроме того, такой орнамент в
изломе не отделяется спаем от тела самого сосуда, а представ-
ляет с ним единое целое. Подобный декор, например, в виде вы-
ступающих горизонтальных валиков легко моделируется в ходе
изготовления посуды на гончарном круге. С помощью этого
приема на поверхности сосуда могут создаваться изображения
1, 2 и 3 классов.
В степной зоне Евразии в эпоху бронзы была широко
распространена так называемая культура многоваликовой
керамики (Археология Украинской ССР, 1985, с. 451–458). Так вот,
эти валики могли создаваться на сосудах как путем налепливания
отдельных порций глины, так и путем выдавливания валика за счет
перемещения порций глины с соседних участков поверхности.
~ 179 ~
Сосуды с таким декором известны в энеолите Болгарии
(Рис. 77 а), микенской культуре эпохи бронзы (Рис. 77 б, в).
Наиболее развитой формой такого декора являются сосуды-
скульптуры, которые были особенно широко распространены в
Центральной Америке в доколумбову эпоху (Рис. 77 г), а уже в
этнографическое время в Африке (Рис. 77 д), на Ближнем
Востоке (Рис. 77 е) и некоторых других районах Земного шара.

а б

в г

д е

Рис. 77. Сосуды со скульптурными элементами, выполненными из глины


самого сосуда: а – энеолит Болгарии (Николов, 1974, рис. 67), б, в – микенская
культура (Мастера бронзового века, 2005, с. 125, 144), г – культура мочика, Перу
(Boglár, Kovács, 1983. Lám. 174); д – этнография, Гвинея-Биссау, Африка (Barley,
1995, р. 27); е – этнография, Йемен (Posey, 1994, plate 3, cat. 36)

~ 180 ~
Направление II. Создание плоскостного декора

Группа 3. Расписной декор

Вид 1. Окрашивание или роспись сосуда


Расписной декор мог наноситься на поверхность различны-
ми красками, наиболее распространенной из которых была ми-
неральная красная краска (охра). В зависимости от температуры
обжига она меняет свой цвет от желтого до черного. Часто рос-
пись сосудов осуществлялась разведенной до жидкого (или по-
лужидкого) состояния глиной другого цвета. Вероятно, широко ис-
пользовались и другие минеральные и органические красители.
Приемы росписи глиняных сосудов применялись для создания
изображений всех четырех классов.
Декорирование сосудов с помощью различных красящих
веществ в форме либо полного или частичного окрашивания по-
верхности, либо создания того или иного рисунка известно с пер-
вых шагов развития гончарства. Одни из древнейших образцов та-
кой посуды происходят с Ближнего Востока (Бадер, 1989, с. 134–
141, 152–157). В эпоху неолита посуда с расписным орнаментом
широко известна в Китае – культура яншао (Рис. 78 а), на том же
Ближнем Востоке окрашивание и роспись сосудов широко ис-
пользовались гончарами хассунской и особенно халафской
культур, в Юго-Восточной Европе, например, в культуре Караново
I. Позднее, в эпоху энеолита культуры с расписной керамикой
распространяются широкой полосой от Испании до Китая. В Вос-
точной Европе наиболее яркой культурой этого круга является три-
польская, а в Средней Азии – культуры Намазга I – III и Анау I – II.

а б

~ 181 ~
в г

д е

Рис. 78. Сосуды с окрашенной и расписной поверхностью:


а – культура яншао (Сентенс, 2005, с. 204), б – культура наска, Перу
(Boglár, Kovács, 1983, lám. 188), в – Япония, начало 1 тыс. н.э. (Clay Objects of
Ancient Japan, 2001, p. 164, fig. 282), г – этнография, культура берберов, Северная
Африка (Сентенс, 2005, с. 162), д, е – этнография, Мали (Gallay, Huysecom,
Mayor, Ceuninck, 1996, p. 97, fig. 27, 28).

В более позднее время, скажем, в античную эпоху, наибо-


лее ярким примером такого декора является чернолаковая и
краснолаковая посуда, а в эпоху средневековья – Восточная
(Иранская) расписная посуда, где роспись красками, правда,
сочеталась с широким использованием прозрачной и цветной
глазури. Помимо этого, расписные сосуды часто встречаются в
культурах Южной Америки (Рис. 78 б) и Японии (Рис. 78 в), у гон-
чаров племен Северной Африки (Рис. 78 г, д, е).

Вид 2. Ангобирование посуды


Ангобами называются специальные составы, изготовленные
из смеси глины и различных минеральных добавок (шамота, пес-
ка, дресвы и т.п.) или из чистой глины или смеси разных глин. Они
готовились в полужидком (сметанообразном) состоянии и нано-
~ 182 ~
сились на поверхность готового изделия перед обжигом слоем
толщиной 0,1–0,3 мм с целью, во-первых, придания сосуду иного
более нарядного цвета и сокрытия различных технологических
дефектов поверхности, во-вторых, нанесения на поверхность раз-
личных знаков, символов или орнамента. В последнем случае
прием ангобирования очень близок к приему росписи поверхно-
сти сосуда глинами другого цвета. Основной технологической
сложностью при нанесении ангоба было устранение влияния не-
равномерной усадки глины сосуда и глины ангоба. Их объемный
коэффициент усадки должен был быть близким или совпадать,
т.к. только в этом случае при сушке и обжиге изделия не будет
происходить «отшелушивание» слоя ангоба от поверхности сосу-
да. Частичными ангобными покрытиями на сосудах могли созда-
ваться изображения 2, 3 и 4 классов, а сплошными ангобами по-
верхности сосуда придавался новый цветовой облик (класс 1).
Сосуды с полностью или частично ангобированной поверх-
ностью широко известны в неолите Юго-Восточной Европы
(Рис. 79 а, б), в эпоху энеолита и особенно бронзового века на
Кавказе в майкопской культуре, в Средней Азии, а позднее в Аф-
рике (Рис. 79 в) и некоторых других районах.

а б

в
Рис. 79. Сосуды с частично ангобированной поверхностью:
а – ранний неолит Болгарии, Карановское селище (Радунчева, б/г, рис. 10),
б – ранний неолит Болгарии, селище у с. Мулдава (Радунчева, б/г, рис. 15),
в – этнография, республика Бенин (Barley, 1995, р. 55)
~ 183 ~
Вид 3. Глазурование посуды
Цель использования глазури двоякого рода: декоративная –
для украшения поверхности и закрепления подглазурной роспи-
си, если таковая имела место, и функциональная – для уменьше-
ния пористости черепка, т.е. для уменьшения его влагопроницае-
мости. Процесс глазурования состоит в покрытии поверхности
сосуда перед обжигом или после первого этапа обжига порош-
ковидной или полужидкой минеральной массой, которые, попа-
дая в зону высокой температуры, образуют расплав, покрываю-
щий поверхность сосуда блестящей глянцевой коркой, толщиной,
как правило, до 1–2 мм. Проникая в поры сосуда, этот расплав
прочно соединяется с поверхностью черепка. Обычно глазури
представляют собой соли легкоплавких металлов – свинца, мышь-
яка, олова и т.п. Иногда используется мелкий кварцевый песок в
соединении с так называемыми «флюсами», которые понижают
температуру его расплава. Глазурованием могли создаваться на
сосудах изображения всех четырех классов.
Техника глазурования посуды, вероятно, впервые появилась в
Египте в 4 тыс. до н.э. (Rice, 1987, р. 12) начиная со 2 тыс. до н.э.
она получила распространение в Китае (Рис. 80 а, б), а в эпоху
средневековья в Средней Азии (Сайко, 1963, 1969), на арабском
Востоке (Миллер, 1972), в частности в Иране (Рис. 80 в) и Север-
ной Африке (Рис. 80 г, д, е).

а б в

~ 184 ~
г д е
Рис. 80. Сосуды со слоем глазури и глазурованным декором:
а – династия Танг, VII–VIII вв., Китай (World Ceramics, 1981, p. 44, fig. 110),
б – династия Сунг, XII в., Китай (World Ceramics, 1981, p. 49, fig. 129),
в – Иран (Сентенс, 2005. С. 47), г, д, е – этнография, Марокко
(Сентенс, 2005, с. 53, 114; Barley, 1995, p. 79).

Вид 4. Инкрустация (или аппликация) поверхности сосуда твер-


дыми неглинистыми материалами
Сюда относятся приемы декорирования поверхности сосу-
да путем вмазывания в нее различных каменных, стеклянных (Кро-
поткин, 1970, с. 20) или металлических вставок, которые не высту-
пают над уровнем поверхности самого сосуда (инкрустация).
Помимо этого на поверхности сосудов иногда делались аппли-
кации из металлических или иных материалов. Такие приемы
применялись достаточно редко и вероятно использовались для
создания изображений 2, 3 и реже 4 классов на какой-то посуде
специального (возможно, ритуального) назначения. Они известны
на Кавказе (Грузия), в Западной Европе (Рис. 81 а, б). Кроме того,
сосуды с металлическими аппликациями в этнографическое
время изготовлялись гончарами некоторых районов Африканско-
го континента (Рис. 81 в).

а б в

Рис. 81. Сосуды, инкрутированные неглинистыми материалами:


а, б – со стеклянными вставками, Западная Европа (Архив Лаборатории
«История керамики» ИА РАН), в – с медными аппликациями, этнография,
Марокко (Barley, 1995, р. 75).
~ 185 ~
Группа 4. «Механические» приемы создания декора

Вид 1. Лощение посуды


Наряду с другими приемами, лощение является одним из
древнейших приемов декорирования поверхности глиняных
сосудов. Некоторые гончары и исследователи керамики, как уже
упоминалось выше, полагают, что сплошное лощение ведет к
уменьшению влагопроницаемости стенок сосуда. Напротив,
частичное (или узорчатое) лощение с полным основанием может
рассматриваться как прием декорирования поверхности сосудов
(класс 4). Функция сплошного лощения всей видимой
поверхности сосуда состоит в придании ей нарядного блеска
(класс 1), которого она первоначально не имела. Лощение
наносилось до обжига, причем, выделяются два его варианта: а)
лощение по подсушенной основе без предварительного
смачивания поверхности изделия (Рис. 82 а) лощение по сухой
основе с предварительным небольшим увлажнением этой
поверхности. Особенности достигаемого при этом эффекта
описаны в литературе достаточно подробно (Бобринский,1978, с.
223).
Лощение поверхностей глиняных сосудов было широко
распространено уже в эпоху раннего неолита в некоторых
районах Ближнего Востока (на западе Турции, в Сирии и Ираке).
На территории Восточной Европы оно становится массовой
традицией в эпоху энеолита – трипольская культура и бронзового
века – фатьяновская и балановская культуры. В эпоху железного
века лощение широко применялось гончарами черняховской
культуры, а в период развитого средневековья и этнографическое
время – гончарами южных регионов Восточной Европы (Рис. 82 б,
в). В качестве еще одного примера очень качественного
узорчатого лощения можно привести сосуды из Южной Африки
(Рис. 82 г).

а б
~ 186 ~
в г

Рис. 82. Сосуды со сплошным и узорчатым лощением: а – следы лощения


по слегка подсушенной глине, этнография (фото автора), б – этнография,
Белорусь (Милюченков, 1984, с. 155. Рис. 6), в – этнография, Украина
(Архив Лаборатории «История керамики» ИА РАН), г – этнография,
народ венда, Южная Африка (Barley, 1995, р. 78).

Вид 2. Полирование посуды


Прием полирования поверхности глиняных сосудов мне не
известен как массовое явление в каких-либо древних культурах.
Он иногда использовался носителями разных культур для отделки
поверхности столовой посуды, но это всегда касалось только не-
большой части посуды. Полированию часто предшествовала об-
работка видимой поверхности высушенного сосуда специаль-
ным образивом, в качестве которого использовался мелкозерни-
стый камень с ровной поверхностью. Само полирование произ-
водилось уже после обжига сосуда и состояло в обработке (на-
тирании) поверхности сосуда грубой тканью или кожей. В резуль-
тате этого поверхностный слой глины дополнительно стачивался,
фактически утрачивая какой-либо микрорельеф, и приобретал
ровный матовый блеск. Для придания дополнительного (зеркаль-
ного) блеска полированные поверхности сосуда затем натира-
лись различными органическими веществами (типа сала или жи-
ра). Поверхность сосудов, обработанная этим приемом, имела
нарядный облик (класс 1). Однако, такая посуда практически все-
гда была «холодной», т.е. не использовавшейся для приготовления
горячей пищи, поскольку приобретаемый ею декоративный блеск
сразу утрачивался под действием температуры.
Примером изделий с полированной поверхностью могут
служить этнографические сосуды из Мексики и США (Рис. 83 а,
б).

~ 187 ~
а б
Рис. 83. Сосуды с полированной поверхностью: а – этнография,
Мексика (Сентенс, 2005, с. 82); б – этнография, штат Юта, США
(Сентенс, 2005, с. 83).

Группа 5. Химико-термические приемы создания


декора

Вид 1. Чернение посуды


Декоративный прием чернения поверхностей глиняных
сосудов заключается в придании посуде черного цвета (Рис. 84 а,
б). Очевидно, что, помимо декоративной, этот прием имел и
определенную магическую, вероятно, охранную, функцию
(изображения класса 1).

а б
Рис. 84. Сосуды с черненой поверхностью: а, б – этнография,
Ярославская область, Россия (фото автора)

Чернение, как уже отмечалось выше, состоит в том, что по-


сле завершения обычного окислительного обжига, когда сосуды
немного остынут (до температуры 600–700ºС), мастер подбрасы-
вал в топку смолистые дрова или другие обильно дымящие орга-

~ 188 ~
нические материалы, ждал какое-то время, пока пойдет дым, а
затем быстро замазывал глиной все отверстия в горне. После это-
го горн засыпали землей и накрывали дерном. В результате огра-
ничения доступа кислорода из воздуха в горне создается восста-
новительная газовая среда, происходит интенсивное выделение
углерода и восстановление окиси железа, содержащейся в глине
изделий, в закись железа, которая окрашивает сосуды в черный с
синеватым оттенком цвет. Судя по данным этнографии, сосуды
остаются при этом в горне обычно в течение 12–24 часов (Милю-
ченков, 1984, с. 95).
Известны и более изощренные приемы, когда часть сосуда,
которая должна была остаться светлой вкапывалась в песок или
землю или заполнялась аналогичным материалов внутри, а откры-
тые части сосуда подвергались чернению (Лукас, 1958, с. 573–
574).

Вид 2. Обваривание посуды


Этот прием обработки поверхности посуды также нацелен
на изменение первоначального цвета сосуда (классы 1 и 4). По
мнению некоторых современных славянских гончаров, обварива-
ние имеет двойную функцию: оно уменьшает влагопроницае-
мость стенок сосуда и магически положительно влияет на со-
держащиеся в нем продукты. Как и чернению, обвариванию мог-
ла подвергаться как вся поверхность сосуда, так и какая-то ее
часть. Кроме того, сосуды могли подвергаться как сплошному
(Рис. 85 а), так и «пятнистому» (Рис. 85 б, г) или «узорчатому»
(Рис. 85 в) обвариванию. Различается обваривание «без томления»
и обваривание «с томлением». В последнем случае обваренные
сосуды вновь ставились на некоторое время (около 1 часа) в жар-
ко вытопленную печь, где под действием относительно невысокой
температуры (200–300ºС) происходило дополнительное закрепле-
ние слоя обвары на поверхности сосуда (Бобринский, 1978, с.
236–239).

а б
~ 189 ~
в г
Рис. 85. Сосуды со сплошной и пятнистой обваренной поверхностью:
а – этнография, Ярославская область, Россия (фото автора),
б – следы обвары на поверхности (фото автора), в – этнография,
Заир, Африка (Barley, 1995, р. 42), г – этнография, Беларусь
(Милюченков, 1984, с. 155, рис. 5)

Вид 3. «Зеленение» посуды


С этим приемом мне пришлось столкнуться впервые во
время работы в экспедиции в северной Сирии в 1990–2006 гг. Как
массовое явление он использовался при изготовлении части
убейдской и раннединастической керамики. В результате обжига
поверхность этих сосудов приобретала ровный светло-зеленый,
точнее – салатовый цвет. Причем, важно отметить, что такой цвет
давали сосуды, изготовленные из ожелезненной глины с естест-
венной примесью известняка. В ходе экспериментов выяснилось,
что они обжигались при температуре свыше 1000ºС, что приводи-
ло к своеобразному окрашиванию не только поверхности, но и
всего излома черепка. Такая высокая температура достигалась в
результате обжига в горне с использованием легкого топлива –
камыша или соломы (Цетлин, 2004б). Применение данного
приема вело к приданию поверхности сосуда необычного цвета,
который, вероятно, создавался гончарами сознательно, исходя из
местных традиций потребителей посуды.
На этом можно завершить характеристику основных осо-
бенностей разных приемов декорирования глиняной посуды и
классов изображений, получавшихся в результате их применения.

О границе между «декором» и «не декором»


на глиняной посуде

В начале этой главы была предложена общая систематика


изображений, которые встречаются на поверхности глиняных со-
судов. Однако при изучении таких изображений, созданных раз-

~ 190 ~
ными технологическими приемами, неизбежно возникает один из
фундаментальных вопросов, на который пока нет определенного
ответа. Речь идет о том, где проходит граница, отделяющая «де-
кор» от «не декора», т.е. как отделить случаи сознательного и
целенаправленного декорирования сосуда от чисто технологи-
ческой обработки его поверхности.
Естественно, что основным здесь является вопрос о критери-
ях отделения одного от другого. Каковы же могут быть самые об-
щие отличия декорированной поверхности сосуда от не декори-
рованной?
В качестве такого общего критерия я предлагаю использо-
вать представление о том, был или не был целенаправленно из-
менен облик поверхности сосуда после того, как было заверше-
но его конструирование.
Глиняная посуда обладает двумя основными функциями: а)
утилитарной полезностью и б) духовной значимостью. Поэтому
изготовление сосуда может формально считаться завершенным,
если он в таком виде может в принципе выполнять свои утилитар-
ные функции, т.е. «служить емкостью», а это, естественно, не за-
висит от наличия или отсутствия на нем какого-либо декора.
Соответственно, поверхность глиняного сосуда будет счи-
таться декорированной, если ее первоначальный (технологиче-
ский) облик был сознательно изменен мастером, и не декориро-
ванной, если этого не произошло. Однако часто еще в процессе
изготовления сосуда его поверхность не просто заглаживалась до
ровного (без выраженного рельефа) состояния, а ей придавался
некий специфический внешний облик, созданием которого часто
дело и ограничивалось.
Поэтому мне представляется необходимым говорить не о
двух «полярных» (не декорированная и декорированная), а о трех
качественно разных состояниях поверхности глиняных сосудов:
технологическом, технологически-декорированном и собствен-
но декорированном состояниях.
Вопрос о критериях отделения каждого из этих состояний
друг от друга должен решаться не абстрактно, а с учетом рас-
смотренных выше классов изображений и конкретных приемов
создания декора на посуде.
В данном случае основная исследовательская задача со-
стоит в том, чтобы в отношении каждого из этих классов и прие-
мов, во-первых, выяснить, где проходит граница, отделяющая тех-
нологическую поверхность сосуда от технологически-
декорированной поверхности, а эту последнюю – от безусловно
декорированной поверхности сосуда, во-вторых, предложить кри-
терии для отделения этих качественно разных состояний поверх-

~ 191 ~
ности друг от друга. Для обоснованного вывода об этих разных
состояниях поверхности важно учитывать, идет ли речь об открытых
или закрытых формах, об обработке видимой или скрытой от гла-
за поверхности сосуда и о том, какая из поверхностей – внутрен-
няя или внешняя – подвергались соответствующей обработке.
(Первый опыт исследования этого вопроса см. Цетлин, 2000).
Сравнительный анализ этнографических и археологических
данных позволил выяснить, какие способы обработки поверхности
глиняных сосудов ведут к формированию разных ее состояний.
Технологическое состояние поверхности сосуда характе-
ризуется, во-первых, использованием таких приемов обработки,
которые не создают на ней заметного рельефа, во-вторых, при-
менением чисто технологических приемов создания рельефной
поверхности и созданием на ней скульптурных элементов сугубо
утилитарного назначения.
К приемам нерельефной технологической обработки отно-
сятся:
1) различные виды заглаживания поверхности сосуда паль-
цами, тканью, ровным деревянным или металлическим инстру-
ментом,
2) использование нерельефной формы-модели для конст-
руирования сосуда,
3) выбивание поверхности сосуда гладкой колотушкой для
придания ему определенной формы,
4) каление всего сосуда,
5) лощение всей внутренней поверхности закрытых сосудов,
6) глазурование всей внутренней поверхности закрытых со-
судов,
7) обваривание всего сосуда (изображение 1 класса),
8) «зеленение» всего сосуда (изображение 1 класса).
К приемам рельефной технологической обработки принад-
лежат:
9) бороздчатое заглаживание всей видимой поверхности
сосуда (изображение 1 класса);
10) создание на сосуде скульптурных элементов чисто ути-
литарного характера (ручек, носиков, сливов, ножек и т.п.).
Во всех этих случаях нет оснований говорить о наличии на
глиняной посуде какого-либо декора.
Технологически-декорированное состояние поверхности
сосуда может соответствовать изображениям первого и редко
третьего классов, создаваемых следующими приемами.
Графические изображения создаются путем:

~ 192 ~
1) сохранения отпечатков рельефной формы–модели на
всей или части видимой поверхности сосуда (изображения 1
класса),
2) бороздчатого заглаживания части видимой поверхности
сосуда (изображения 1 класса),
3) выбивания рельефной колотушкой всей или части види-
мой поверхности сосуда (изображения 1 класса).
Скульптурные изображения возникают в результате:
4) создания налепов псевдоутилитарного (подражательного)
характера (изображения 2 и 3 классов)
5) изготовления полных (вся форма) или частичных (какая-то
часть формы) сосудов-скульптур из глины самого сосуда (изо-
бражения 1 и 3 классов).
Расписные изображения создаются путем:
6) сплошного ангобирования всей видимой поверхности со-
суда (изображения 1 класса),
7) глазурования всей внутренней поверхности открытых со-
судов, всей внешней поверхности закрытых сосудов или всего
сосуда целиком (изображения 1 класса).
Изображения как следствие механических приемов обра-
ботки создаются:
8) лощением всей видимой поверхности сосуда (изображе-
ния 1 класса),
Изображения в результате применения химико–
термических приемов создаются путем:
9) сплошного обваривания всей или части видимой поверх-
ности сосуда (изображения 1 класса),
10) чернения всего сосуда (изображения 1 класса),
11) «зеленения» всей видимой поверхности сосуда (изобра-
жения 1 класса).
Все эти приемы создания изображений реализуются, с од-
ной стороны, в ходе непосредственного изготовления сосуда, а с
другой – придают изделиям некие положительные физико-
технические свойства, в частности, улучшают соединение друг с
другом строительных элементов, из которых лепился сосуд, а так-
же полностью или частично уменьшают их влагопроницаемость.
Собственно декорированное состояние поверхности со-
судов также ведет к созданию различных классов изображений с
помощью определенных технологических приемов.
Графические изображения создаются путем:
1) нанесения одиночных резных узоров на любой поверхно-
сти сосуда (изображения 2, 3 и 4 классов),
2) нанесение одиночных штампованных узоров на любой
поверхности сосуда (изображения 2, 3 и 4 классов),

~ 193 ~
3) прокатывания широким рельефным штампом всей или
части видимой поверхности сосуда (изображения 1 класса);
Скульптурные изображения возникают в результате:
4) создания неутилитарных символических скульптурных на-
лепов на любой поверхности сосуда (изображения 2 и 3 классов),
5) скульптурного оформления только одной из поверхностей
за счет глины самого сосуда (изображения 3 класса),
6) ошершавливания всей или части поверхности сосуда
(изображения 1 класса).
Расписные изображения создаются путем:
7) окрашивания или росписи всей или части видимой по-
верхности сосуда (изображения всех классов),
8) сплошного ангобирования части видимой поверхности
сосуда или росписи ангобом (изображения всех классов),
9) глазурования части видимой поверхности сосудов (изо-
бражения всех классов),
10) инкрустации (аппликация) твердыми неглинистыми ма-
териалами части поверхности сосуда (изображения 2, 3 и 4 клас-
сов),
Изображения путем использования механических приемов
создаются:
11) лощением части видимой поверхности сосуда или узор-
чатым лощением (изображения всех классов),
12) полированием всей или части видимой поверхности со-
суда (изображения 1 класса).
Изображения в результате применения химико–
термических приемов создаются путем:
13) чернения всей или части видимой поверхности сосуда
(изображения 1 класса),
14) пятнистого обваривания всей или части видимой поверх-
ности сосуда (изображения 1 класса).
Отличительной особенностью собственно декорированного
состояния поверхности сосуда является то, что все способы ее
обработки имеют исключительно «духовный» (культовый, мировоз-
зренческий, обрядовый и т.п.), а позднее «эстетический» характер.
Они никак не связаны со стремлением мастера придать изготав-
ливаемой им посуде новые физико-технические или иные утили-
тарные свойства.

~ 194 ~
Системный анализа декора сосудов

Задачи, решаемые гончаром при создании декора

Для того, чтобы сделать декор на сосудах объектом научного


анализа необходимо выработать единую систему его изучения. В
археологической литературе можно найти разные способы
решения этой задачи. Однако с позиций историко-культурного
подхода это должна быть не просто система изучения декора, а
система, которая позволит представить разные классы декора в
виде комплекса культурных традиций, существовавших в этой
области древнего гончарства у конкретных групп населения. А для
этого необходимо выявить и обосновать структуру декора как с
точки зрения процесса его создания, так и получаемого в итоге
результата.
Напомню, что традиции декорирования в гончарстве
включают, во-первых, учет техники и технологии создания
изображений, во-вторых, стилистику изображения или его
внешний облик и связь с формой сосуда, в-третьих, семантику
изображения или его смысл.
Процесс создания любого декора состоит в обязательном
решении мастером 8 задач, которые (как и задачи по
конструированию сосуда) объединяются в три последовательные
стадии: подготовительную, созидательную и закрепительную. Вот
их общий список:
Подготовительные задачи:
1. Выбор семантики декорирования
2. Выбор общего подхода к декорированию
3. Выбор основного приема декорирования
4. Выбор материала или/и инструмента для нанесения де-
кора
Созидательные задачи:
5. Выбор и подготовка мастером определенного участка по-
верхности сосуда для декорирования
6. Непосредственное создание декора, что включает нане-
сение на поверхности сосуда определенных классов изображе-
ний, которые могут быть выражены в элементах, узорах, мотивах,
образах и композиции декора

Закрепительные задачи:
7. Воздушное закрепление декора
8. Термическое закрепление декора.
В чем же состоит конкретное содержание каждой из обо-
значенных задач?

~ 195 ~
Выбор семантики декорирования. В настоящее время пока
еще отсутствует доказательная методика реконструкции семан-
тики декора на древней керамике. Поэтому всякого рода выводы
о ней в абсолютном большинстве случаев отражают не действи-
тельные представления древних людей, а мнения конкретных ис-
следователей о том, какими они могли бы быть. Определенное
исключение составляют только те случаи, где речь идет об интер-
претации семантики декора поздних сосудов, когда еще частич-
но сохраняется связь декора на посуде с семантическими пред-
ставлениями этнографически современных народов и эту связь
можно не только выявить, но и обосновать. Однако при этом нуж-
но учитывать тот факт, что облик декора сохраняется значительно
дольше, чем знания человека о его семантическом смысле. Гон-
чары могут воспроизводить определенные виды изображений
просто в силу традиционных представлений о необходимости их
нанесения на сосуды, не понимая того их смысла и содержания,
которое вкладывалось в конкретное изображение их предками.
Об этом наглядно свидетельствует общая тенденция перехода
восприятия декора людьми от «семантического» к «эстетическо-
му», т.е. формирование взгляда на декор как средство простого
украшения поверхности сосудов.
В настоящее время при первичном описании семантики
изображений целесообразно использовать общую их системати-
ку на четырех иерархических уровнях: класс, подкласс, группа и
вид (Рис. 86). При возможности точного определения содержания
изображений их конкретизация может осуществляться на более
детальных уровнях – подвидов и разновидностей. При этом нужно
помнить, что разные иерархические уровни изображений могут
сочетаться на одном сосуде.
Выбор общего подхода к декорированию. Решение этой
задачи связано с представлениями гончаров и потребителей по-
суды о необходимости создания на сосудах графического,
скульптурного, расписного, механического или химико-
термического декора. Однако далеко не всегда эти направления
создания изображений присутствуют на сосудах как единствен-
ные. Очень часто разные группы декора сочетаются друг с другом
на одном сосуде. Например, графический и расписной
(Рис. 87), механический и расписной (Рис. 88 а–в), скульптурный и
расписной (Рис. 89 а, б), графический, скульптурный и распис-
ной декор и т.д. (Цетлин, 1996).
Выбор основного приема декорирования. Эта задача вклю-
чает использование древним гончаром для декорирования сосу-
да одного из описанных выше приемов создания изображений
(резьбы, штамповки, выбивания, окрашивания, росписи, лощения

~ 196 ~
и т.п.) или сочетания двух или нескольких из этих приемов. По-
следнее также очень часто встречается на конкретных сосудах.

Рис. 86 Обобщенная систематика семантики изображений на сосудах

Рис. 87. Сосуд с графическим и расписным декором –


этнография Уганды, Африка (Barley, 1995, p. 87)

~ 197 ~
а б

Рис. 88. Сосуды с расписным декором и лощеной поверхностью:


а – культура Кукутени А-В (Dumitrescu, 1974, p. 140, fig. 147), б, в – культура
Кукутени В (Dumitrescu, 1974, p. 151, fig. 161; p. 152, fig. 162)

а б

Рис. 89. Сосуды со скульптурным и расписным декором: а – средний период


эпохи бронзы, Кипр (Ancient Cypriote Art. 2005, p. 61); б – архаический I период,
эпоха железа, Кипр (Ancient Cypriote Art. 2005, p. 103)

~ 198 ~
В связи с этим следует отметить, что причины сочетания на од-
ном сосуде разных направлений, групп и конкретных приемов
создания декора могут быть различны. Сегодня представляется
возможным выделить две причины этого явления. Одна относится к
древнейшей эпохи становления гончарства и связана с прямым
переносом на глиняные сосуды тех сочетаний приемов декори-
рования, которые использовались в предшествующее время для
украшения различных неглиняных (каменных, деревянных, бере-
стяных) емкостей. Эти традиции, раз возникнув, могли сохраняться
в течение долгого времени. Вторая причина состоит с культурном
смешении носителей разных традиций, в результате чего при де-
корировании сосуда начинают использоваться смешанные
приемы создания декора, которые первоначально были харак-
терны для разных групп древнего населения (Цетлин, 1996, c. 46–
48).
Выбор материала или/и инструмента для создания декора.
После того, как мастер определился с тем, как он будет решать
первые три задачи, он выбирает, с помощью каких средств будет
создаваться декор на сосуде. Это могут быть либо специальные
орудия (орнаментиры) с определенным видом рабочей части
(Рис. 90 а–г), либо определенные краски для нанесения росписи
или рисунка, либо иные средства в зависимости от того, каким
приемом будет создаваться орнамент.

а б

в г
Рис. 90. Штампы для нанесения декора на сосуды: а, б – стоянка Федоровское
(Этнокультурные общности.., 1973, табл. 25: 27, 28), в – стоянка Фрумуштика 1
(Молодин, 1990, с. 78, рис. 2:1), г – стоянка Кёрос (Молодин, 1990, с. 79, рис. 3:2)

~ 199 ~
Естественно, гончар не решает каждый раз все эти подгото-
вительные задачи заново. Действие происходит подсознательно в
соответствии с теми культурными традициями, которых он при-
держивается как член конкретного человеческого коллектива. Не-
обходимость сознательного решения этих задач возникает только
том случае, если он пытается воспроизводить на сосуде какие-то
непривычные для него орнаменты, подражая инокультурным об-
разцам посуды.
Выбор и подготовка мастером определенного участка по-
верхности сосуда для декорирования. Перед тем, как обратиться
непосредственно к нанесению декора на сосуд, гончар решает
задачу о том, как этот декор будет располагаться на форме. Час-
то имеют место случаи, когда разные виды декора устойчиво свя-
заны со строго определенными функциональными частями со-
суда. В других случаях декор может помещаться на места со-
единения разных частей, специально маркируя их, или занимать
несколько функциональных частей сосуда. При изучении кон-
кретных видов декора (особенно орнаментов, класс 4) на сосуде
иногда фиксируются случаи предварительной разметки поверх-
ности сосуда для более точного расположения декора на нем.
Пока мы не знаем определенно, с чем это связано. Можно пред-
полагать, по крайней мере, три причины, вызывавшие необходи-
мость такой разметки – это, во-первых, создание на сосуде очень
сложных композиций, во-вторых, подражание инокультурных (не-
привычным, нетрадиционным для мастера) видам декора, в-
третьих, нанесение его молодым гончаром, у которого еще не
выработался устойчивый трудовой стереотип правильного распо-
ложения декора на объемном предмете. В связи с последним
следует отметить, что из этнографии известны факты, когда сосу-
ды изготовлялись взрослыми гончарами, а орнаменты на них на-
носились детьми или подростками из семьи гончара.
Непосредственное создание декора на сосуде включает
нанесение на его поверхность разных классов изображений, ко-
торые (кроме разве что 1-го класса) могут быть выражены в эле-
ментах, узорах, мотивах, образах и композициях декора в целом.
Все эти компоненты составляют разные уровни стилистики деко-
ра, располагающиеся от наиболее частных к наиболее общим.
Подробно особенности и соподчиненность разных уровней друг с
другом будут рассмотрены ниже.
Воздушное закрепление декора на сосуде. Многие виды де-
кора требуют какого-то периода времени, чтобы он закрепился
на поверхности сосуда. Это относится, например, почти ко всем
видам графического декора, когда его закрепление связано с
постепенным высыханием сосуда, к расписным или глазурован-

~ 200 ~
ным изображениям, если они наносились на уже сухой сосуд, и
нужно было выждать, пока подсохнет краска или глазурь перед
обжигом изделия. В некоторых случаях, если, например, краска
на сосуд наносилась уже после его обжига, дело ограничива-
лось только решением данной задачи.
Термическое закрепление декора на сосуде. Окончатель-
ное закрепление декора на сосуде связано с его термической
обработкой. По сути дела, это касается всех видов декора, кро-
ме полирования и иногда росписи поверхности, производившихся
уже после обжига сосуда. В результате применения химико-
термических приемов декорирования создаваемый облик по-
верхности сосуда закреплялся либо непосредственно в ходе
термической обработки, либо сразу же после ее окончания.
Итак, мы разобрали некоторые особенности решения гон-
чаром каждой из 8 задач, возникающих перед ним в процессе
декорирования сосуда. В идеале описание декора на сосудах
должно выявить информацию о тех конкретных приемах решения
каждой из этих задач, которые применяли производители глиняной
посуды для удовлетворения запросов своих потребителей. Однако
полное описание всех четырех классов изображений в соответст-
вии с перечисленными задачами пока затруднительно, во-первых,
из-за недостаточной разработанности методики выявления этой
информации и, во-вторых, из-за неполноты данных о приемах
создания и самом декоре, сохранившихся на конкретном сосу-
де.
В настоящее время наиболее подробно разработаны
приемы изучения изображений 4 класса, т.е. орнамента на сосу-
дах, и прежде всего графического орнамента. Кроме того, он
относится к числу наиболее широко распространенных в исто-
рии гончарства. Поэтому именно на нем мы и сосредоточим в
дальнейшем свое внимание.

Изучение графического декора


на глиняной посуде

Выше уже шла речь о том, что сегодня мы пока не распола-


гаем доказательной методикой изучения семантики декора. Это
относится и к графическому орнаменту на сосудах. Поэтому
предметом специального рассмотрения здесь будут только два
направления его изучения – технико-технологическое и стилисти-
ческое.

Технико-технологический анализ

~ 201 ~
Начнем с разбора приемов изучения орудий труда, которы-
ми наносился графический орнамент и приемов работы этими
орудиями. Поскольку вариантов инструментов, какими пользова-
лись древние гончары при нанесении такого орнамента, великое
множество, мы будем вынуждены ограничиться, во-первых, их са-
мой общей систематизацией, во-вторых, формулированием ос-
новных принципов их изучения.
Инструменты для нанесения графического орнамента на
сосуды относятся к категории технических средств и делятся на
орудия естественного происхождения с готовой рабочей частью и
орудия с искусственно созданной рабочей частью. К первым от-
носятся, например, белемниты, у которых использовался как за-
остренный, так и противоположный конец; кости птиц с частью
сустава; зубы грызунов; перья птиц и т.п. Орудия с искусственно
созданной рабочей частью делятся на простые – это различного
рода резные, в том числе, гребенчатые штампы, сделанные на
плоских гальках, костях или из дерева, острия и проч., и состав-
ные, изготовленные из разных материалов (например, из шнура,
намотанного на цилиндрический стержень или плоскую лопатку).
При изучении инструментов для нанесения орнамента очень важ-
но фиксировать форму их рабочей части. Это удобно делать пу-
тем снятия слепков с орнамента с помощью пластилина или
специальной слепочной пасты.
Орнаментиры изготавливались как из твердых материалов
(камня, кости, пера, дерева, раковины, позднее – из металла), так
и из мягких (растительных и животных волокон, ткани, различных
видов кожи). Судить о характере материала можно только в тех
случаях, когда в углубленных частях графического орнамента со-
хранились следы структуры этого материала. Наиболее часто та-
кие следы сохраняются от тех материалов, которые имеют доста-
точно грубую собственную структуру. Часто, однако, при опреде-
лении материала орнаментира приходится ограничиваться более
общим определением его принадлежности к твердым или мяг-
ким материалам.
Другим важной темой в рамках технико–технологического
изучения декора является изучение способов работы орнаменти-
ром (т.е. собственно технологии его нанесения на поверхность
сосуда). При анализе динамических (резных) изображений важно
фиксировать направление движения инструмента и его наклон.
Первое определяется по особенностям сдвигания формовочной
массы и направлениям заусенцев, образующихся при нанесе-
нии декора. Второе – удобно делать по асимметрии самого сле-
да или слепка с этого следа. Особенности нанесения штампо-
ванных орнаментов проявляются прежде всего в степени наклона

~ 202 ~
инструмента в момент нанесения отпечатка. Анализ отпечатков,
нанесенных ударным воздействием (выбивание) рельефной ко-
лотушкой, включает, во-первых, выявление на поверхности сосуда
слегка уплощенных «ударных площадок», во-вторых, фиксацию
случаев наложения рельефных отпечатков друг на друга, когда
последующие отпечатки частично деформируют предыдущие.
Наличие ударных площадок, позволяет отделить случаи выбивания
рельефной колотушкой от случаев, когда она или широкий рез-
ной штамп использовались для прокатывания поверхности сосу-
да.
Во всех случаях для изучения техники и технологии создания
графического орнамента очень полезно использовать экспери-
мент, проверяя с его помощью выводы, сделанные при изучении
особенностей декора под микроскопом.

Анализ стилистики орнамента

Судя по многочисленным этнографическим данным, стили-


стические традиции декорирования являются важной характери-
стикой культурных традиций гончаров и потребителей глиняной
посуды. Именно «стилистика декора» на сосуде (особенно в
раннюю эпоху) определяла зрительно воспринимаемый внешний
облик изделия, позволяя членам конкретных человеческих коллек-
тивов отличать «свою» посуду от «чужой» (Цетлин, 2004а).
Излагаемый ниже подход к изучению стилистики декора в
определенной мере может применяться для описания и анализа
не только графического, но и других групп орнамента на глиняных
сосудах.
Вопрос о структуре орнамента на сосуде является одним из
наиболее важных и в тоже время сложных для разработки. Мне
представляется целесообразным выделять в структуре стилистики
орнамента пять иерархических уровней. Это уровни элемента,
узора, мотива, образа и композиции. При характеристике каждо-
го иерархического уровня важно указать объективные критерии
строгого отделения этих уровней друг от друга. Исходя из этой за-
дачи, предлагаются следующие определения для разных струк-
турных уровней орнамента.

Элементы орнамента

Первым (исходным) уровнем стилистики декора являются


элементы орнамента, т.е. «отпечатки» или «динамические следы»
на поверхности сосуда, создававшиеся мастером за один тру-
довой акт (Рис. 91).

~ 203 ~
Рис. 91. Виды элементов графического орнамента

Особенности элементов орнамента могут анализироваться


по их ориентации на поверхности сосуда, по общей форме сле-
да, его размеру и структуре, по ориентации внутренних компо-
нентов. Форма, структура и размер стилистического элемента
зависят, во-первых, от формы, структуры и размера рабочей час-
ти орнаментира и, во-вторых, от технологии нанесения этого эле-
мента. Важно подчеркнуть, что элементы орнамента, относясь, с
одной стороны, к технике и технологии, а с другой стороны, к сти-
листике орнамента, представляют собой тот «мостик», который
связывает между собой эти две стороны орнаментальных тради-
ций. Важнейшей составляющей этого уровня являются не только
~ 204 ~
реальные элементы орнамента в виде следов или отпечатков, но
и локальные участки «без орнамента» на поверхности сосуда.

Узоры орнамента

Элементы орнамента могут быть организованы в «узоры».


Узор – это локализованное изображение на поверхности сосуда,
состоящее из одинаковых или разных элементов орнамента и вы-
полненное за несколько трудовых актов (Рис. 92).

Рис. 92. Виды узоров графического орнамента

~ 205 ~
По особенностям своей структуры узор сходен со сложным
элементом орнамента, который состоит из нескольких компо-
нентов. Отсюда следует, что сложные по структуре элементы ор-
намента занимают как бы промежуточное положение между
простыми элементами и узорами. В этом, в частности, проявляет-
ся естественная и органичная связь двух разных структурных уров-
ней стилистики – уровней элементов и узоров орнамента. Осо-
бенности узоров характеризуются различиями в общей форме,
составе элементов, из которых состоит узор, его структуре и ори-
ентации на поверхности сосуда.

Мотивы орнамента

Элементы и узоры орнамента могут быть организованы в


«мотивы». Мотив – это определенный способ тиражирования (т.е.
повторения) элементов и узоров на поверхности сосуда
(Рис. 93 а, б).

а
~ 206 ~
б
Рис. 93 а, б. Виды мотивов графического орнамента

Важно подчеркнуть, что мотив может состоять как из одина-


ковых элементов или узоров (простые мотивы), так и из разных
(сложные мотивы), и включать один или несколько рядов. Мотив из
одного ряда компонентов имеет «линейную» организацию, а мо-
тив из двух или большего числа рядов может иметь «шахматную»,
«парную» или «нестабильную» организацию компонентов. Мотив
может состоять не только из реальных элементов или узоров, но и
включать определенный участок «без орнамента», разделяющий
элементы или узоры, или представлять собой на поверхности со-
суда некую зону «без орнамента».

Образы орнамента

Следующим уровнем орнаментальной стилистики является


орнаментальный «образ». Образ орнамента включает сочетание

~ 207 ~
двух (двойные образы) или трех (тройные образы) соседних моти-
вов орнамента (Рис. 94).

Рис. 94. Виды образов графического орнамента

С одной стороны, это очень важная характеристика орна-


ментальных традиций, поскольку воспроизведение рядом опре-
деленных мотивов на поверхности сосуда никогда не было слу-
чайным, а отражало устойчивые представления мастера и потре-
бителя о структуре конкретной части композиции. С другой сто-
роны, этот уровень стилистики отчасти имеет служебный харак-
тер, приобретая особое значение при работе с фрагментиро-
ванным керамическим материалом, когда определение полной
композиции орнамента часто бывает невозможным.
Мотивы, входящие в орнаментальный образ могут либо объ-
единяться друг с другом (т.е. располагаться один около другого),
либо частично или полностью пересекаться друг с другом (когда
один мотив наносится поверх другого).
~ 208 ~
При анализе орнаментальных образов важно иметь в виду,
что они могут состоять не только из реальных мотивов, но и вклю-
чать в себя зоны «без орнамента».

Композиция орнамента

Система орнаментальных мотивов и образов создает «ком-


позицию» орнамента на поверхности сосуда, которая характери-
зуется определенной структурой, т.е. конкретным составом и
числом входящих в нее компонентов орнамента.

* * *

Несколько по-другому, но в рамках того же историко-


культурного подхода, выделяет уровни орнаментальной стилисти-
ки Е.В. Волкова (1991, 1996, 1998в, 2010а). Она выделяет в структуре
орнамента не пять, а четыре иерархических уровня: элемент, об-
раз, мотив и композиция. Содержание понятий элемент и мотив
орнамента практически не отличаются от приведенных выше оп-
ределений. Под образом орнамента Е.В. Волкова понимает «со-
вокупность элементов, воспринимаемая как целое на уровне мо-
тива» (Волкова, 2010б, с. 88), т.е. он в основном соответствует узо-
ру в выше приведенной систематике. Как и узор, образ здесь в
ряде случаев может совпадать с элементом орнамента. В сис-
теме Е.В. Волковой мотив характеризует способ тиражирования
образов орнамента. В композиции мотив может выполнять раз-
личные функции – «основного мотива», мотива «ограничителя ор-
наментальных зон» или мотива «разделителя орнаментальных
зон». Под композицией орнамента автор понимает «систему ор-
ганизации мотивов на сосуде» и учет числа «орнаментальных
зон».
Кроме того, Е.В. Волковой установлено, что разные компо-
ненты орнаментальных традиций характеризуются различной сте-
пень устойчивости в условиях смешения разных культурных групп
древнего населения. Так, если расположить их по степени
уменьшения устойчивости, то на первом месте будет находиться
«вид орнаментира», на втором – «орнаментальный образ», на
третьем – «мотив орнамента» (Волкова, 2010б).
В целом системы анализа орнаментальных традиций на
глиняной посуде, предложенные Е.В. Волковой и авторомданной
работы, несмотря на различия в отдельных деталях, очень близки и
базируются на одних и тех же методических принципах.

* * *

~ 209 ~
Таковы современные взгляды, выработанные в рамках исто-
рико-культурного подхода, на общий подход к исследованию
графического декора на глиняных сосудах. Результаты его изуче-
ния на разных иерархических уровнях анализа позволяют рекон-
струировать конкретные культурные традиции древних гончаров и
потребителей глиняной посуды в этой сфере гончарного произ-
водства.

~ 210 ~
ГЛАВА 9

Орудия труда и технические приспособления


древних гончаров

Под гончарной техникой понимается весь комплекс техни-


ческих средств, которые использовались в древнем гончарном
производстве. Сюда относятся приспособления для непосредст-
венного изготовления сосудов (формы-модели, неподвижные го-
ризонтальные рабочие поверхности, гончарные круги), устройства
для термической обработки готовых изделий (кострища, очаги,
печи и горны), разнообразный мелкий инструментарий гончаров
(орудия для добычи глины и ее обработки, для подготовки формо-
вочной массы, орудия для придания сосудам формы и обработ-
ки поверхности, орудия для нанесения орнамента на сосуды) и
т.п.

Формы–модели

При изготовлении сосудов применялись различные техниче-


ские средства. Одним из них являются специальные формы–
модели.
Древнейшая история этих приспособлений пока еще не
достаточно изучена. Судя по предварительным данным, они ис-
пользовались уже первыми гончарами Сибири и Дальнего Восто-
ка (осиповская культура, 13-11тыс. лет назад). В эпоху неолита и
позднее формы–модели применялись гончарами Среднего и
Нижнего Поволжья (Васильева, 1999; Салугина, 2000). В лесной зо-
не Восточной Европы они стали широко практиковаться в эпоху
бронзы у племен фатьяновской культуры (Волкова, 1996) и сруб-
но–абашевского населения в бассейне Средней Волги. На Кав-
казе и в Закавказье формы–модели применялись гончарами ку-
ро–аракской культуры III тыс. до н.э. (Бобринский, Цетлин, Гей,
2011), гончарами южных районов Средней Азии (Мургабский оа-
~ 211 ~
зис, Туркмения, II тыс. до н.э.) и некоторыми другими. В конце II и
I тыс. до н.э. формы–модели получили широкое распростране-
ние в лесной и лесостепной зонах Восточной Европы. Наиболее
массовое их распространение в лесной зоне отмечено у гонча-
ров милоградской, юхновской, днепро–двинской и дьяковской
культур, а в лесостепной – у гончаров подгорцевской и бондари-
хинской культур (Бобринский, 1978, с. 187–188, 190). Помимо этого,
различные формы–модели хорошо известны по этнографиче-
ским данным в разных районах Земного шара (Vossen, 1990;
Papousek, 1984).
Следует отметить, что сами формы–модели в раскопках не
встречаются, либо мы не умеем их выделять среди находок. По-
этому о специфических чертах моделей приходится судить по
особенностям тех следов, которые они оставляют на поверхности
глиняных сосудов (См. Рис. 29, 30 б в Главе 4).
Как уже отмечалось выше, по своим самым общим осо-
бенностям формы–модели разделяются на две группы: формы–
основы и формы–емкости. Те и другие бывают как «полные», так и
«неполные». Полные модели служили для создания всей формы
целиком, а неполные – только для какой-то части формы.
На формы-основы глина налепливалась с внешней стороны
(Рис. 95 а, б), а на формы–емкости – с внутренней (Рис. 96). Ме-
жду формой–моделью и глиной, как правило, помещалась спе-
циальная тканевая или кожаная прокладка, а иногда поверхность
модели просто посыпалась каким-то измельченным материа-
лом, например, навозом, чтобы глина не прилипала к ее поверх-
ности. А.А. Бобринский в свое время высказывал предположение
об использовании гончарами мягких форм-моделей, выделяя во-
лосяные и тканевые формы-основы и тканевые и кожаные фор-
мы-емкости (Бобринский, 1978, с. 193-207).

а–б
Рис. 95 а, б. Изготовление сосудов на формах–основах у гончаров:
а – Марокко (Vossen, 1990, s. 201, Abb. 12) и б – Мали (Gallay, Huysecom,
Mayor, 1998. Planche 12: 59)

~ 212 ~
Рис. 96. Изготовление сосуда в форме–емкости у гончаров Мали
(Gallay, Huysecom, Mayor, 1998. Planche 7: 35)

Несмотря на ограниченность имеющихся сегодня данных,


можно заключить, что формы-основы и формы-емкости имели
разные районы бытования и, вероятно, происхождения. Так, фор-
мы–основы использовались преимущественно за пределами
Восточной Европы – в памятниках Кавказа, Средней Азии, Север-
ной Африки, Западной Сибири, а формы–емкости – в разное
время применялись на территории Восточной Европы. Это указы-
вает на различные пути сложения таких традиций придания сосу-
дам формы.

Неподвижные рабочие площадки и гончарный круг

Судя по данным археологии и этнографии, неподвижные


горизонтальные рабочие площадки, на которых производилось
конструирование так называемых «лепных» сосудов широко и
практически повсеместно использовались древними гончарами.
Об этом свидетельствуют, с одной стороны, многочисленные
плоскодонные сосуды, по которым не фиксируется изготовление
их с помощью форм–моделей или гончарного круга. Из-за не-
долговечности материала, из которого такие площадки были изго-
товлены (например, в Средней Азии их делали из глины, смешан-
ной с навозом), их невозможно фиксировать среди археологиче-
ских находок. Однако они хорошо известны по этнографическим
материалам (Пещерева, 1959, с. 30, рис. 5).
Начать разговор о гончарном круге, который является одним
из основных орудий гончара, мне хотелось бы с изложения суще-
ствующих точек зрения на происхождение этого орудия.
Историческая традиция сохранила свидетельства о том, что
гончарный круг был изобретен несколькими выдающимися лично-
стями древности. Вплоть до позднего средневековья разные наро-

~ 213 ~
ды приписывали изобретение этого орудия китайскому импера-
тору Хуанди, скифскому мудрецу Анахарсису, племяннику ле-
гендарного греческого героя Дедала – Талосу и некоторым дру-
гим (Бобринский, 1993а).
Одним из первых, кто попытался определить действительное
время появления гончарного круга, был известный английский ар-
хеолог Гордон Чайлд. В своей работе «Прогресс и археология» он
обобщил данные о времени появления круговой керамики, так
как сами остатки гончарных кругов встречаются в раскопках
крайне редко. По его мнению, начало истории гончарного круга
совпало с изобретением тележного транспорта и относится к
концу 4 тыс. до н.э. Он считал, что первые гончарные круги появи-
лись в Шумере (Чайлд, 1956, с. 358). Позднее они распространи-
лись на средиземноморском побережье Сирии и Палестины (ок.
3000 г. до н.э.), затем в Египте, на азиатских берегах Эгейского
моря, еще позднее на Крите (ок. 1800 г. до н.э.), в материковой
Греции (1600 г. до н.э.), в Китае (1400 г. до н.э.), в западной части
Средиземноморья (ок. 800 г. до н.э.), к северу от Альп (ок. 250 г до
н.э.), в Южной Англии (ок. 50 г. до н.э.), в Шотландии (ок. 400 г. н.э.),
а на территории Северной и Южной Америки только в середине
2 тыс. н.э. в связи с приходом испанцев и португальцев. Отсюда
был сделан вывод о том, что это орудие было изобретено в одном
месте Земного шара, а именно на Ближнем Востоке, откуда по-
том оно постепенно распространилось на широкой территории
(Чайлд, 1949, с. 74–75). Таковы были свидетельства археологии о
древнейших находках круговой глиняной посуды. Позднее иссле-
дователи отнесли появление ручного гончарного круга к середине
IV тыс. до н.э. (Loebert, 1984, P. 211). Таковы были свидетельства
археологии о древнейших находках круговой глиняной посуды.
Если обратиться к археологической литературе, то в ней
наиболее часто можно найти упоминание о двух типах гончарных
кругов: круг медленного вращения и круг быстрого вращения.
Первый выполняет роль так называемого поворотного столика при
изготовлении сосуда, а второй – «средства для вытягивания сосуда
из одного комка глины». Такое деление ставит во главу угла при-
знак функционального назначения этого орудия. Однако при
ближайшем рассмотрении такое определение орудия даже с
точки зрения его «функции» оказывается крайне обобщенным и
неточным, поскольку, во-первых, оно фиксирует только начало и
завершение процесса развития этого орудия, во-вторых, на раз-
ных этапах изготовления сосуда гончар вращает круг с различной
скоростью, то очень медленно, то, напротив, очень быстро.
Другой подход ориентируется на особенности конструкции
данного орудия. С этой точки зрения, выделяются уже упоминав-

~ 214 ~
шийся мной поворотный столик (Рис. 97), который допускал цен-
трированное вращение, но использовался только для поворота
сосуда той стороной к мастеру, которая в данный момент обра-
батывалась.

Рис. 97. Работа марокканской гончарицы на поворотном столике


(Vossen, 1990, s. 165, аbb. 15)

Более совершенной считается конструкция ручного гончар-


ного круга (Рис. 98 а, б, в), который позволял, хотя и в ограниченной
степени, использовать центрированное вращение этого орудия.

а б

в
Рис. 98. Ручные гончарные круги (этнография):
а – грибовидные; б, в – со спицами

И наиболее совершенным принято считать ножной гончар-


ный круг (Рис. 99), который допускает длительное центрированное
вращение рабочей плоскости и делает обе руки мастера сво-
бодными почти на всем протяжении процесса изготовления сосу-
да.
~ 215 ~
Судя по данным этнографии и сохранившимся изображе-
ниям, и поворотные столики, и тем более ручные и ножные гон-
чарные круги у разных народов и в разное время были очень раз-
нообразны по своей конструкции.

Рис. 99. Ножные гончарные круги, в том числе,


с разными вариантами наклона спиц (этнография)

Прежде всего, следует отметить, что они могли иметь как


подвижную, так и неподвижную ось вращения. В первом случае
верхний диск, на котором происходила формовка сосуда, на-
мертво соединялся с осью, которая вращалась в специально
сделанном для этого гнезде. Во втором случае ось, напротив, бы-
ла плотно закреплена в специальной подставке или в полу и на
нее надевался гончарный круг, который на ней и вращался.
Как же возникли такого рода разнообразные орудия? Благо-
даря относительно недавним исследованиям А.А. Бобринского
мы получили ответ на этот вопрос (Бобринский, 1993а, 1994б, 1996,
2007б). Рассмотрим этот процесс с точки зрения функционально-
го и конструктивного путей развития гончарных кругов. Начнем с
выяснения того, как круги развивались по своим функциям.
Основная функция гончарного круга состоит в том, чтобы
использовать при формовке сосуда «центрированное враща-
тельное движение глины в одной плоскости». Отсюда развитие
функций гончарного круга состоит в том, что постепенно такое
движение начинает использоваться во все более полной мере. С
этой точки зрения, выявлены 7 последовательных этапов развития
функций гончарного круга (или РФК) (Рис. 100).
Поскольку в раскопках сами гончарные круги встречаются
крайне редко, все эти особенности развития функций данных
орудий приходится выяснять по особым следам, которые сохра-
нились в изломах и на поверхностях самих глиняных сосудов
(Бобринский, 1978, С. 37-66).
Если подойти с этой точки зрения к вопросу о времени воз-
никновения гончарного круга, то его следует отнести не к середи-
не IV тыс., как считалось раньше, а как минимум к середине или
концу V тыс. до н.э.

~ 216 ~
Рис. 100. Этапы развития функций гончарного круга (РФК) и
виды работ, выполняемых на каждом этапе

Теперь рассмотрим, как возникли разные по конструкции


гончарные круги. Дело в том, что при изучении разных конструкций
гончарных кругов выяснилось, что все они состоят из деталей, вы-
полняющих три основные функции: динамическую, статическую
и центровочную (или смешанную). Рассмотрим эти детали на
примере ножного гончарного круга (Рис. 101). К динамическим
относятся те детали круга, которые сами вращаются, но при этом
не испытывают трения с другими деталями (это «рабочая площад-
ка» и т.н. «вращатель рабочей площадки»). К статическим дета-
лям, соответственно относятся те, которые при работе круга ос-
таются неподвижными (это «опора всего механизма» и «рабочее
место гончара»). К деталям, выполняющим центровочную функ-
цию, относятся «подшипники» и «центровочная ось» орудия, осо-
бенность этих деталей состоит в том, что между ними, с одной

~ 217 ~
стороны, и динамическими и статическими деталями, с другой,
во время работы возникают силы трения. Эти силы очень важны,
т.к. они постепенно приводят к износу трущихся деталей и в ходе
этого износа к изменению их первоначальной формы.

Рис. 101. Функциональное назначение различных деталей конструкции


гончарного круга

Для изучения влияния сил трения при работе гончарного кру-


га проводились специальные эксперименты. Были изготовлены
два диска одинакового размера из мягкого дерева, один из кото-
рых (нижний) был закреплен неподвижно, а другой (верхний)
вращался относительно нижнего с помощью механической дре-
ли с достаточно большой скоростью. Через какое-то время выяс-
нилось, что в полном соответствии с законами физики трущиеся
поверхности верхнего и нижнего дисков начали менять свою
форму. Нижняя поверхность верхнего диска стала выпуклой, а
верхняя поверхность нижнего диска, напротив, вогнутой.
Судя по данным африканской этнографии, собранным
немецким исследователем Дитрихом Дростом (Drost, 1967), ме-
стные гончары использовали похожие поворотные столики, только
верхний диск был снабжен небольшой ножкой с плоским или
овальным основанием, а нижний имел небольшое углубление.
Экспериментальная имитация этого случая показала, что при дли-
тельном вращении верхнего диска такая выпуклая ножка посте-
пенно заостряется, приобретая сложную коническую формы, а в
нижнем диске образуется такой же формы коническое углубле-
ние (Рис. 102). В силу того, что длительное вращение вело к свое-
образной притертости трущихся деталей и, соответственно, улуч-
шению хода вращения рабочей площадки, гончары при изготов-

~ 218 ~
лении новых орудий копировали форму старых образцов. Воз-
никшие в результате естественного процесса трения конусовид-
ные выпуклости и углубления на верхнем и нижнем дисках теперь
копировались гончарами искусственно и весь процесс продол-
жался дальше, приводя к образованию все более четко выражен-
ной центровочной оси у верхнего круга и углубленного опорного
подшипника в центре нижнего диска.

Рис. 102. Экспериментальное моделирование последовательных этапов


формирования центровочного устройства гончарного круга под действием
сил трения (Бобринский, 1993а, с. 48, рис. 3)

Это показывает как под действием трения и последующего


копирования гончарами его результатов нецентрированные ра-
бочие площадки постепенно превращаются в центрированные
поворотные столики с подвижной центровочной осью вращения.
А как же возникали орудия с неподвижной центровочной
осью, которая не менее широко распространена у развитых гон-
чарных кругов? Пока данное предположение подтверждается
только косвенными данными, но его вероятность достаточно вели-
ка.
В ходе изучения материалов археологии и этнографии А.А.
Бобринским (Бобринский, 1993а) была сформулирована гипоте-
за о зарождении гончарных кругов со статической осью на осно-

~ 219 ~
ве орудий, имевших динамические центровочные шипы (оси). Это
случилось благодаря свойству взаимозаменяемости деталей, со-
ставляющих динамические и статические части таких орудий. По-
скольку верхний и нижний диски были одинаковы по своим раз-
мерам и внешнему облику, в качестве рабочей площадки могли
с одинаковым успехом использоваться как верхняя поверхность
диска с центровочной осью, так и нижняя поверхность опорного
диска. Для этого необходимо было только поменять диски места-
ми – верхний диск сделать нижним, а нижний, наоборот, верхним.
Такое «перевертывание» кругов с динамической центровоч-
ной осью могло происходить в ходе культурных импортов, когда
орудие заимствовалось в готовом виде, но как его ориентировать
по вертикали гончарам, которые заимствовали новое для них ору-
дие, известно не было. Поэтому опорный диск они использовали в
качестве вращающейся рабочей поверхности, а динамический
верхний диск, напротив, в качестве неподвижной опоры. Это под-
тверждается находками дисков гончарных кругов на Крите, где
нижний и верхний диск имели одинаковый размер и различались
только наличием у одного из дисков центровочного шипа (оси), а
у другого углубления, в котором этот шип помещался.
Таким образом, стало понятным, что зарождение конструк-
ций гончарных кругов не было плодом интеллектуальных усилий
отдельных выдающихся личностей прошлого. Оно произошло в
ходе естественных физических причин, а именно в результате из-
менения функций и формы трущихся деталей кругов по мере их
износа. Возникшие при этом начальные системы центрированно-
го вращения у поворотных столиков оказались закрепленными
при создании новых орудий по образцам старых. В итоге возник-
шие естественным путем центровочные детали стали создаваться
искусственно, что и положило начало истории развития гончарных
кругов.
Опираясь на эти данные, процесс возникновения этих ору-
дий представляется в следующем виде (Рис. 103). В левом ниж-
нем углу показаны схематические изображения нецентрирован-
ных подставок с сегментовидными или плоскими окончаниями
трущихся частей, широко известные по данным этнографии у
гончаров Южной Америки и Африки южнее Сахары.
Во втором и третьем рядах показаны поворотные подставки
с сегментовидной и плоской трущейся поверхностью нижнего
диска, сформировавшиеся на основе мисковидных подставок.
Такие центрированные орудия также известны по материалам
как этнографии (Перу, Конго, Нигерия), так и археологии (Крит,
Северное Причерноморье).

~ 220 ~
В четвертом ряду показаны изображения поворотных столи-
ков, на основе которых непосредственно возникли орудия с чет-
ким центрированным вращением. Они имели грибовидный ра-
бочий диск с короткой ножкой и опорный подшипник в центре не-
подвижной основы.
В пятом и шестом рядах приведены схемы орудий со стати-
ческими центровочными осями, которые возникли при заимство-
вании орудий с динамической центровочной осью в ходе их бес-
сознательного копирования.

Рис. 103. Начальные этапы эволюции конструкции гончарного круга


(Бобринский, 1993, с. 56, рис. 11)

Таковой на сегодняшний день представляется предыстория


возникновения гончарных кругов. Их дальнейшее развитие было
связано, с одной стороны, с удлинением центровочной оси, кото-
рое в меньшей степени проявилось у ручных и в большей степени
у ножных гончарных кругов, а с другой стороны, с увеличением
вращательного (инерционного) движения круга, чтобы сделать его
работу более длительной и равномерной. Это осуществлялось

~ 221 ~
путем увеличения размера и массы верхнего диска у ручных гон-
чарных кругов и нижнего диска у ножных гончарных кругов.

Обжигательные устройства и их эволюция

Специализированные устройства для обжига керамики от-


личаются исключительным разнообразием и прошли в своем раз-
витии несколько основных стадий или этапов. Основная тенденция
развития обжигательных устройств состоит в постепенном «улуч-
шении и облегчении работы гончара по контролю за процессом
обжига», т.е. по контролю за временем, температурой и газовой
средой, при которых обжигались сосуды.
В истории гончарства выделены четыре вида основных уст-
ройств для обжига керамики – это кострища, очаги, печи и горны
(Бобринский, 1987, 1991б, 2007а; Бобринский, Волкова, Гей, 1993).
Каждый из видов этих устройств представлен в истории гончарства
многочисленными вариантами по размеру, конструкции и про-
чим характеристикам.
В археологической и этнографической литературе часто
можно встретить одни и те же термины для обозначения разных
обжигательных конструкций или, наоборот, разные термины для
одной и той же конструкции. Поэтому здесь разумно будет дать
строгие определения для каждого вида технических устройств,
применявшихся гончарами для обжига сосудов.
Кострища – простейшие приспособления для обжига без
каких-либо стенок по периметру, чаще всего представляют собой
ровные площадки. Такие площадки могли сооружаться либо не-
посредственно на земле, либо на специальной платформе из
камней, глины или дерева (Рис. 104 а, б, в, г). Кострища сильно
различаются по своим размерам: от полуметра (для обжига од-
ного сосуда) до 5–6 метров в диаметре (для обжига нескольких
сотен сосудов). В кострищах и сосуды, и топливо располагаются
вместе, либо вперемешку, либо сначала укладываются сосуды, а
потом они со всех сторон обкладываются топливом.
Очаги – это следующие по сложности приспособления для
обжига керамики (Рис. 105 а, б, в, г). Они состоят также из ровной
площадки, которая сооружается либо на поверхности земли, ли-
бо на платформе из камня, глины или дерева, либо делается уг-
лубленной в землю. Основное отличие очагов от кострищ состоит
в том, что пространство, где ведется обжиг изделий, в очагах огра-
ничено по периметру специальной стенкой. Наиболее простой
вариант такого ограничения – это земляные стенки, когда сама
площадка для обжига углублена в грунт. Если площадка для обжи-
га сооружена на поверхности земли, то стенки делаются из

~ 222 ~
а б

в г
Рис. 104. Традиционные кострища для обжига керамики у гончаров Мали:
а – догоны, б – бозо-сомоно, в – бамбара, г – бобо
(Gallay, Huysecom, Mayor, 1998. Planches 1: 2, 3, 5; 2: 7)

камней, глины или кирпичей. Высота стенок зависит от размера


очага, но обычно она колеблется от 30–40 см до 1 метра. Очаг
представляет собой однокамерное сооружение, в котором топ-
ливо (как и в кострище) размещается вместе с обжигаемыми
изделиями. Часто очаги снабжаются специальными поддувалами
для поджога топлива, притока воздуха и поддержания его горения,
которые сооружаются на уровне земли и не имеют каких-либо
устройств для целенаправленного нагнетания воздуха в очаг.
Печи – это еще более сложное устройство для обжига со-
судов. Они также как и очаги представляют собой однокамерные
устройства, однако, помимо стенок, имеют еще сверху специ-
альное перекрытие с небольшим отверстием (Рис. 106 а, б, в, г,
д). Таким образом, все пространство печи, где проходит обжиг,
оказывается практически со всех сторон ограниченным. Здесь
также и топливо, и сосуды располагаются в одной камере. Печи,
как и очаги, могут быть снабжены поддувалами. Кроме этого, они
имеют особое загрузочное отверстие для сосудов и топлива, а

~ 223 ~
также специальные отверстия в верхней части для выхода дыма и
улучшения тяги. Размеры печей могут сильно различаться.

а б

в г
Рис. 105. Очаги для обжига керамики: экспериментальные – а – на поверхности
земли со стенками из кирпичей и глины, б – углубленный в землю, в – сосуды после
обжига в углубленном очаге; г – традиционный очаг гончаров в Мали
(Gallay, Huysecom, Mayor, 1998. Planche 1: а)

а б

~ 224 ~
в г д

Рис. 106. Печи для обжига сосудов: а – экспериментальная печь из кирпичей,


б, в, г д – традиционные печи с заслонками устья у гончаров Марокко
(Vossen, 1990, s. 96–97, Abb. IX; S. 191, Abb. 11, 12, 13)

Горны – это наиболее совершенные теплотехнические со-


оружения для обжига керамики. От всех предшествующих конст-
рукций они отличаются тем, что имеют, как минимум, две камеры.
В одной происходит процесс горения топлива, а в другой распо-
лагаются обжигаемые сосуды. В развитом гончарстве имелись не
только двухкамерные, но многокамерные горны (Китай). Помимо
двух камер, любой гончарный горн имеет разделительную стенку,
снабженную специальными отверстиями для прохода горячих га-
зов из топочной камеры в обжигательную. По характеру располо-
жения этой стенки гончарные горны делятся на два основных вида:
горны с вертикальным и горизонтальным (или наклонным) ходом
горячих газов. В первом случае топочная камера располагается
либо прямо под камерой для обжига, либо немного в стороне от
нее, но в любом случае ниже ее по уровню, а разделительная
стенка между этими камерами устроена горизонтально
(Рис. 107 а, б, в, г).
Во втором случае топочная камера находится рядом с ка-
мерой для обжига сосудов, на одном с ней уровне, а раздели-
тельная стенка имеет вертикальное положение (Рис. 108).
Промежуточное положение занимают горны с вертикально-
горизонтальным ходом горячих газов. Они отличаются от первых
двух тем, что топочная камера располагается немного ниже по
уровню, чем камера для обжига, но разделительная стенка имеет
вертикальное положение.
Судя по современным данным, гончарные горны с верти-
кальным ходом горячих газов сформировались на основе очагов
путем надстраивания над ними дополнительной камеры. После
этого нижняя камера стала выполнять роль топочной, а верхняя
камера – обжиговой для сосудов. Напротив, гончарные горны с

~ 225 ~
горизонтальным ходом горячих газов возникли, вероятнее всего, на
основе печей для обжига в результате разделения специальной
вертикальной стенкой внутреннего пространства печи на два от-
деления или камеры. В первом отделении, более близком к устью,
происходило сжигание топлива, а во втором (более удаленном)
располагались обжигаемые сосуды.

а б

г
Рис. 107. Горны с вертикальным ходом горячих газов:
а – схема конструкции горна (Rice, 1987, p. 160, fig. 5.22),
б – экспериментальный горн из кирпича, в – огромный гончарный горн
в Перу (Rice, 1987, p. 159, fig. 5.20), г – горн с посудой, приготовленной
к обжигу – Марокко (Barley, 1995. p. 40)

~ 226 ~
Рис. 108. Схема устройства китайского многокамерного гончарного горна
с горизонтальным ходом горячих газов (Rice, 1987, p. 161, fig. 5.24с)

Наиболее ранние горны с вертикальным ходом горячих газов


известны сегодня на Ближнем Востоке и относятся к началу VI тыс.
до н.э. Они были зафиксированы раскопками Советской экспе-
диции в Ираке на поселении Ярым-тепе I. Эти горны имели очень
небольшие размеры (около 80 см в диаметре) и предназнача-
лись для обжига всего нескольких сосудов (Цетлин, 2004б). В бо-
лее позднее время в Месопотамии получили распространение
горны сходной конструкции, но значительно большего размера
(Рис. 109 а, б, в). Пзднее с территории Ближнего Востока горны с
вертикальным ходом горячих газов распространились в Восточ-
ной, Центральной и Западной Европе.
Горны с горизонтальным ходом горячих газов связаны своим
происхождением, скорее всего, с Центральной и Юго-Восточной
Азией. Они известны, начиная с конца 4 – начала 3 тыс. в Туркме-
нии и, по-видимому, в Китае. В Европе такие горны начинают ис-
пользоваться только с эпохи раннего средневековья. Вероятно, к
еще более позднему времени относится появление горнов с вер-
тикально-горизонтальным ходом горячих газов.
Теперь, познакомившись с характером устройства всех ви-
дов специализированных приспособлений для обжига керамики,
можно более наглядно представить себе роль той основной тен-
денции их развития, о которой шла речь в начале. Я имею в виду
стремление гончаров к повышению возможностей своего контро-
ля за температурой, временем и режимом обжига сосудов.
Вполне очевидно, что наименьшие возможности для этого име-
лись при костровом обжиге. Так, в ходе исследований, проводив-
шихся у африканских гончаров, было установлено, что при обжи-
ге в кострище колебания температур в разных частях кострища
достигают иногда 500ºС, а разница температур в разных частях
одного сосуда – 200ºС (Gosselain, 1992).

~ 227 ~
а

б в
Рис. 109. Месопотамские гончарные горны: а – горн, открытый на поселении
Ярым-тепе I в Ираке (Мунчаев, Мерперт. 1981, с. 181–182, Рис. 54:2),
б, в – горн, открытый на поселении Телль Хазна I в Сирии, и его
графическая реконструкция (Цетлин, 2004б, с. 421, рис. 5)

Несколько большие возможности для контроля за режимами


обжига дают очажные устройства в силу частичной замкнутости
того пространства, где обжигались сосуды. Еще большие воз-
можности предоставляют в этом плане печные устройства, у ко-
торых пространство для обжига было почти полностью замкнутым.
И наконец, максимальные возможности для контроля за обжигом
складываются в горнах, где горящее топливо полностью отделено
от обжигаемых сосудов, а сам обжиг совершается не за счет
контакта сосудов с горючим материалом, а исключительно за
счет прямого воздействия на сосуды горячих газов.

Мелкий инструментарий гончара

Помимо тех орудий труда и приспособлений, которые мы


уже рассмотрели, гончары пользовались многочисленными мел-
кими инструментами для добычи глины, подготовки ее к работе,

~ 228 ~
создания формовочной массы, обработки поверхности сосудов,
нанесения на них орнамента и т.п. Рассмотрим кратко перечень
этих инструментов и возможности их реконструкции по следам
на керамике.
Инструменты для добычи глины и ее обработки. Для добычи
глины использовались лопаты, мотыги и другие схожие орудия, ре-
конструировать которые по следам на сосудах сейчас не пред-
ставляется возможным. Пока можно только предполагать, каким
способом производилась добыча илов, залегающих на уровне
контакта воды и суши или непосредственно в воде на небольшой
глубине.
После добычи пластичное сырье должно было подвергаться
последующей обработке, чтобы сделать его пригодным для лепки
сосудов. Обычно после добычи глину складывали кучей прямо на
землю, в специальную яму или на деревянный помост, часто ого-
роженный жердями или досками. Такие хранилища глины, хотя и
крайне редко, можно фиксировать при раскопках гончарных
мастерских (Бобринский, 1991б). Потом глину заливали водой и
оставляли для вылеживания или перемораживания в зависимости
от климата. Это делалось с целью придания глине большей одно-
родности по своей структуре.
Дальнейшая обработка глины связана с ее разминанием
ногами и разбиванием специальными колотушками (Рис. 110 а)
или использованием того и другого для того, чтобы получить более
однородную массу. Правда, в некоторых случаях глину не зама-
чивали, а, напротив, сушили и подвергали последующему дроб-
лению в специальных ступах, на больших плоских камнях, а в бо-
лее позднее время ее размельчали, применяя особые металли-
ческие вальки.
После того как глина замачивалась водой и переминалась
ногами и руками ее часто строгали специальными стругами
(Рис. 110 б), выбирая при этом камешки и другой мусор. Иногда
для получения более однородной массы глину настругивали че-
рез специальную терку.
Инструменты для подготовки формовочной массы. Для при-
дания глине определенных свойств в нее вводились разные при-
меси. В одних случаях это были естественные примеси. Наиболее
распространенной среди них был «песок», который после его
сбора часто просеивался через специальные сита. Это можно
установить по керамике в том случае, если она содержит в каче-
стве примеси так называемый калиброванный песок, т.е. песок,
частицы которого ограничены определенным размером. Чаще
всего такая примесь имеет только верхний предел (скажем, ме-
нее 1, 2, редко 3 мм). Калибровке могли подвергаться и другие

~ 229 ~
минеральные примеси, например, дресва и шамот. Однако от
песка они отличаются тем, что их нужно было специально готовить,
так как они не встречаются в природе в готовом виде. Напомню,
что дресва – это дробленый камень, а шамот – дробленая кера-
мика.

а б
Рис. 110. Инструменты гончара для подготовки глины, этнография:
а – колотушки для разбивания комьев глины, б – металлические дуговидные
ножи для строгания глины и удаления мелких камней

Для подготовки дресвы ее сначала нужно было пережечь в


огне, а потом полить водой. Тогда камень растрескивается и его
можно дробить в специальной ступе или растирать на камне.
Шамот также измельчался путем его дробления в ступах.
Сходным способом готовились и некоторые органические
примеси. Например, сухой навоз, скорее всего, перетирался на
камне (Рис. 111) и потом просеивался через сито. Раковины, ко-
торые часто использовались в формовочной массе в качестве
искусственной добавки, также подвергались предварительному
нагреванию и дроблению.

Рис. 111. Растирание сухого навоза на камне (эксперимент)

Инструменты для формовки и обработки поверхности сосу-


дов. Распространенным в древности инструментом были разно-

~ 230 ~
образные колотушки, которые, как правило, использовались в со-
четании с формами-моделями, но иногда и без них. Различаются
«плоские» и «клювовидные» колотушки (Рис. 112).

Рис. 112. Плоские и клювовидные колотушки для выбивания внутренней


и внешней поверхности сосудов (эксперимент)

Обычно они делались из дерева, реже из кости. Такие коло-


тушки могли иметь как гладкую поверхность, так и покрытую спе-
циальной резьбой, которая оставляла соответствующие отпечатки
на поверхности сосудов (См. Рис. 30 б в Главе 4). Часто гладкие
колотушки обертывались тканью или кожей. В этом случае на
стенках сосудов возникали отпечатки, характеризующие фактуру
использованного для покрытия колотушки материала.
Для вытягивания и обработки поверхности сосудов также
применялись различные инструменты. Для заглаживания исполь-
зовались либо мягкие инструменты (тряпка или кожа), либо твер-
дые - разные виды гончарных ножей, которые могли иметь кинжа-
ловидную, прямоугольную или сегментовидную форму (Рис. 113).

Рис. 113. Деревянные гончарные ножи (этнография)

~ 231 ~
Некоторые твердые инструменты имели гребенчатый рабо-
чий край, в результате чего на поверхности возникали разного ви-
да «расчеты». Похожие «расчесы» мог оставлять также «пучок тра-
вы». Для снятия сосуда с гончарного круга гончары использовали
«срезку» – тонкий шнур (или проволоку) с двумя ручками
(Рис. 114).

Рис. 114. Проволочная «срезка» для срезания готового сосуда


с гончарного круга

Инструменты для декорирования посуды. Нанесение декора


на сосуды могло производиться, прежде всего, различными
штампами (коническими, гребенчатыми, фигурными – Рис. 115 а,
б), рабочую часть которых можно реконструировать по тем отпе-
чаткам, которые они оставляли на поверхности. Для этого могли
использоваться как естественные (белемниты, суставные кости
птиц, раковины и проч.), так и искусственно созданные инстру-
менты. Кроме того, широко использовались разного рода «ост-
рия» для нанесения резного орнамента.

а б
Рис. 115. Инструменты для нанесения орнамента на глиняные сосуды: а – двух-
сторонний гребенчатый штамп, деревянные валики, обмотанные шнуром, острие,
каменное лощило (эксперимент); б – резные штампы для нанесения сложных
узоров, северо-западное Марокко (Vossen, 1990, s. 193, Abb. 15)

~ 232 ~
Лощение поверхности производилось специальными лощи-
лами из камня или рога (Рис. 115 а). Иногда для этой цели, веро-
ятно, использовались обломки ребер животных.
Для раскрашивания сосудов и нанесения расписного ор-
намента применялись в основном минеральные краски и чаще
всего разведенный порошок охры или глины другого цвета, кото-
рый наносился на поверхность сосудов специальными кисточка-
ми. В ряде случаев на поверхности сосудов обнаруживаются сле-
ды прилипших к краске волосков.
Полирование поверхности сосудов осуществлялось после
обжига мягкой кожей или грубой тканью с использованием жира.
Таковы основные виды инструментов и приспособлений, ис-
пользовавшиеся древними гончарами в своей работе.

~ 233 ~
ГЛАВА 10

Культурные контакты в древности

В данной главе предстоит обсудить два вопроса: во-первых,


что такое культурные контакты, какими они бывают и какова их ос-
новная роль в истории населения; во-вторых, как информация о
культурных контактах между разными группами населения отра-
жается в таком вещественном источнике, каким является древняя
керамика и остатки древнего гончарного производства.
Начнем с первого вопроса. Слово «контакт» происходит от
латинского «соntactus», что значит «соприкосновение». По своему
основному современному смыслу оно означает взаимодействие
предметов или явлений в результате их сближения (или соедине-
ния, соприкосновения) друг с другом (Советский энциклопедиче-
ский.., 1985, с. 621; Ожегов, 1973, с. 267). Поэтому содержание по-
нятия «культурные контакты в древности» может быть опреде-
лено как взаимодействие близких по времени и территории бы-
тования носителей разных культур или этносов. В этом смысле
оно будет употребляться в ходе дальнейшего изложения.
На протяжении многотысячелетней истории человечества
культурные контакты были очень разнообразны как по форме, так
и по содержанию. Поэтому прежде чем приступить к их изучению,
следует попытаться дать хотя бы самую общую их систематику,
опираясь на известные сегодня исторические, этнографические
и археологические данные.

Систематика культурных контактов

Общая систематика культурных контактов проводится здесь


по следующим параметрам: 1) по степени социально-
экономического развития непосредственных участников этих кон-
тактов, а также по особенностям 2) носителя культурной инфор-
мации, 3) формы культурных контактов, и 4) по интенсивности и
результатам этих контактов.
~ 234 ~
Рассмотрим эти параметры более пристально. Что касает-
ся первого параметра, то есть степени социально-
экономического развития, то контактирующие общества могут
быть либо на примерно одинаковом уровне, либо на разных
уровнях, когда одно из них более, а другое менее развито. Судя
по имеющимся историко–этнографическим данным, степень
социально–экономического развития контактирующих обществ
существенно влияет на особенности культурных контактов между
ними (Первобытная периферия.., 1978).
Второй параметр касается учета того, кто является непо-
средственным носителем культурной информации. В этом каче-
стве могут выступать как материализованные результаты челове-
ческого труда, т.е. конкретные вещи, так и прямые участники про-
цесса труда, т.е. конкретные люди с определенными культурными
традициями в гончарстве. Вещи, которые не умеют делать мест-
ные мастера, могут попадать в другой коллектив в результате а)
дарения, б) обмена, в) торговли или г) захвата. Такие импортные
изделия в ряде случаев могут выступать в качестве «прототипов»
для подражания. Это имело место, например, с античной глиня-
ной и стеклянной посудой, которой подражали гончары черняхов-
ской культуры (Бобринский, 1984, рукопись). В наиболее развитом
виде такого рода культурные контакты характерны для случаев,
когда импортируются изделия, являющиеся продукцией тех или
иных форм ремесленного производства. Более типичными и
массовыми (особенно для ранних эпох) были контакты между
самими носителями культурных традиций, которые выступали в
роли как потребителей, так и непосредственных производителей
глиняной посуды. Примеры такого рода во множестве предостав-
ляет археологический материал разных эпох (см. например, Цет-
лин, 1991).
Третий параметр характеризует форму культурных контак-
тов, которые могут осуществляться в виде культурного заимствова-
ния (когда новое явление переносится в другую культурную среду
и используется там практически в готовом виде) или в виде куль-
турного смешения (когда новое явление претерпевает в другой
культурной среде различные изменения).
Важно подчеркнуть, что культурные заимствования в гончар-
стве могут иметь место, как при наличии, так и при отсутствии у
заимствующей группы собственного производства посуды, а куль-
турное смешение в гончарстве возможно только в том случае,
если это производство имеется у обеих групп населения.
Четвертый параметр отражает интенсивность и конечный
результат культурных контактов, которые по этим признакам раз-

~ 235 ~
деляются на три варианта: 1 – культурная инфильтрация, 2 – куль-
турная интеграция и 3 – культурная ассимиляция.
В первом случае имеет место проникновение единичных
инокультурных явлений и, как правило, быстрое их растворение в
местной культурной среде. Во втором случае внедрение более
или менее массовых инокультурных явлений и возникновение на
этой основе устойчивой культурной неоднородности населения. В
третьем случае распространение настолько значительной массы
таких явлений, что они ведут к быстрому разрушению местной
культурной специфики.
Итак, в результате любых культурных контактов происходит то
или иное изменение степени культурной однородности контакти-
рующих человеческих коллективов. Эту степень можно попытаться
определить опираясь на данные этнографии. Как показывают
статистические данные, современные этносы в среднем на 85–
90% эндогамны (Бромлей, 1973, с. 115), т.е. такое число браков
заключается внутри данного этноса и лишь 10–15% браков – с
представителями иных (главным образом, соседних) этносов. При
этом значительно большее количество межэтничных браков слу-
чается на периферии этноса и неизмеримо меньшее в его цен-
тральной части. Тем не менее, такое количество межэтничных
браков никак не сказывается на этническом облике населения и
не ведет к нарушению его этнической целостности и специфики.
Допустимо считать, что в древности доля межэтничных бра-
ков была существенно ниже, чем в недавнем прошлом, т.е. древ-
ние этносы представляли собой еще более устойчивые в этниче-
ском плане формирования. Поэтому для древности, вероятно без
особых погрешностей, можно ориентироваться на цифру около
10% межэтничных браков. Однако различные культурные контакты
происходили не только между разными этносами, но и между
разными культурными группами одного и того же этноса, т.е. на-
ряду с межэтничными имели место и внуриэтничные культурные
контакты. Последние предлагается обозначать термином «меж-
культурные» контакты.
Опираясь на эти данные можно построить специальную
шкалу для оценки степени относительной этнической и культур-
ной однородности древнего населения.
Если доля браков внутри конкретного этноса составляет от
90% до 100%, то это население допустимо рассматривать как «эт-
нически однородное». Отсюда следует, что состояние «межэтни-
ческой инфильтрации» может определяться наличием до 10%
межкультурных браков. Данное состояние характеризует как бы
другую сторону состояния «этнической и культурной однородно-
сти» населения. Состояние «межэтнической и межкультурной ин-

~ 236 ~
теграции» характеризуется наличием от 10% до 50% межкультур-
ных браков, а состояние «межэтнической и межкультурной асси-
миляции» – наличием от 50% до 90% таких браков. Нижние чис-
ленные границы этих состояний фиксируют начало соответст-
вующих процессов смешения, а верхние границы – их заверше-
ние и переход в качественно иное состояние.
Эти градации, важные сами по себе, приобретают особое
значение при изучении культурных контактов между различными
группами древнего населения. Дело в том, что в результате ме-
жэтничных и межкультурных браков всегда осуществляется приток
в этнос новой информации, что в свою очередь ведет к повыше-
нию культурного разнообразия в рамках конкретного этноса
(Цетлин, 1991, с. 115) и, соответственно, к размыванию его куль-
турной специфики. Поэтому, опираясь на данные о степени эт-
нической однородности современного населения, можно с вы-
сокой долей вероятности делать заключения о степени культурной
и этнокультурной однородности древнего населения, возникаю-
щей в результате разных видов культурных контактов. Поэтому чис-
ленная шкала качественно разных состояний культурной и этно-
культурной однородности древнего населения будет иметь сле-
дующий вид:
Культурная инфильтрация характеризуется наличием в куль-
туре общества до 10% инокультурных элементов;
Культурная интеграция соответствует наличию в культуре
общества от 10 до 50% инокультурных элементов;
Культурная ассимиляция проявляется в наличии в культуре
общества от 50 до 90% инокультурных элементов;
Культурная однородность (тождественна состоянию куль-
турной инфильтрации) определяется по наличию в обществе от 90
до 100% местных культурных элементов.
Теперь остановлюсь на характеристике общего процесса
развития культурных контактов (Рис. 116). Как уже стало понятным
из предшествующего изложения, в основу его положен один
единственный критерий, а именно «степень развитости» этих кон-
тактов.
Очевидно, что во все исторические эпохи перемещение в
географическом пространстве «вещей» было более легким, чем
перемещение «людей» – носителей культурных традиций, которые
всегда привязаны к традиционной среде обитания. Это хорошо
видно по многочисленным находкам импортных изделий далеко
от тех центров, где они были изготовлены. Отсюда следует, что, как
правило, культурные контакты сначала осуществляются путем пе-
ремещения «вещей», а уж затем в них включаются «люди».

~ 237 ~
~ 238 ~
Столь же очевидно, что наиболее простой формой контак-
тов является простое «заимствование», поскольку оно сводится к
переносу того или иного культурного явления из одного общества
в другое в готовом виде. Такое заимствование ведет к конгломе-
ратному бытованию инокультурного явления среди аналогичных
местных явлений.
Дальнейшее развитие культурных контактов проявляется в
форме смешения разных культурных традиций. Это смешение,
как уже отмечалось последовательно проходит три этапа – ин-
фильтрацию, интеграцию и ассимиляцию. С каждым последую-
щим этапом степень развитости культурных контактов увеличива-
ется и в конечном счете завершается формированием нового
единого культурного или этнокультурного явления. Однако следует
иметь в виду, что в конкретной истории данная последователь-
ность необязательно реалиуется полностью. В силу различных кон-
кретно-исторических причин развитие культурных контактов может
быть, как начато, так и прервано на любом этапе.
Главным результатом любых культурных контактов является
передача культурной информации между разными человече-
скими коллективами, что ведет к их взаимному или односторон-
нему культурному обогащению и развитию. В этом и состоит ос-
новная роль таких контактов в истории населения.
Общее число культурных контактов, которые могли иметь
место в истории человеческого общества, включает 14 вариантов:
I. Контакты в форме заимствования «вещей» между общест-
вами с одинаковым и разным уровнем социально-
экономического развития:
II. Последовательные этапы распространения инокультурных
«вещей» в результате контактов между коллективами, находящи-
мися примерно на одном уровне социально-экономического
развития:
а) Инфильтрация «вещей».
б) Интеграция «вещей».
в) Ассимиляция посредством «вещей».
III. Последовательные этапы распространения инокультурных
«вещей» в результате контактов между коллективами, находящи-
мися на разном уровне социально-экономического развития:
а) Инфильтрация «вещей».
б) Интеграция «вещей».
в) Ассимиляция посредством «вещей».
IV. Последовательные этапы развития процессов культурного
смешения между обществами примерно одного уровня соци-
ально-экономического развития:
а) Инфильтрация носителей культурных традиций.

~ 239 ~
б) Интеграций носителей культурных традиций.
в) Ассимиляция носителей культурных традиций.
V. Заимствование культурных традиций в ходе контакта меж-
ду обществами с разным уровнем социально-экономического
развития.
VI. Последовательные этапы развития процессов культурного
смешения между обществами, находящимися на разном уровне
социально-экономического развития:
а) Инфильтрация носителей культурных традиций.
б) Интеграция носителей культурных традиций.
в) Ассимиляция носителями культурных традиций.
Таковы общие итоги систематизации древних культурных
контактов.

Отражение культурных контактов


в традициях древних гончаров

Следующий вопрос касается выяснения того, как культурные


контакты отражаются в основных традициях древнего гончарного
производства и его продукции. Рассмотрим это последовательно
для всех 16 разновидностей таких контактов.
I. Контакты в форме заимствования «вещей».
Сначала рассмотрим ситуацию, когда в одном из коллекти-
вов отсутствует собственное гончарное производство. В этом слу-
чае носителями культурной информации может выступать только
продукция гончаров, которая попадает в данный коллектив из того,
где она была изготовлена.
Когда оба коллектива находятся примерно на одном уровне
социально-экономического развития, как правило, массово за-
имствуется одна или несколько функционально различных кате-
горий бытовой посуды, и редко – весь ее набор. Случаи этниче-
ской или этнокультурной специализации человеческих коллекти-
вов и целых племен, когда посуда делается ими не только для се-
бя, но и для соседей из другого племени, хорошо известны по
данным этнографии (Кауэлл, 1964, с. 70–71, 131–132).
Если же подобная ситуация возникает при контакте обществ,
находящихся на разном уровне развития, то заимствованная гон-
чарная продукция может заменять использовавшиеся местными
жителями ранее неглиняные емкости. Это имело место в ряде
случаев при распространении у северо-американских индейцев
металлической и фарфоровой посуды, привезенной белыми пе-
реселенцами и торговцами (Аверкиева, 1974, с. 51–52; Цзениске-
вич, 1987, с. 123–124).

~ 240 ~
В обоих этих случаях вся заимствованная посуда характери-
зуется, во-первых, своими собственными культурными традициями
в технологии, формах и декоре, во-вторых, сходством с посудой
или отдельными ее категориями у одной из соседних групп насе-
ления, в-третьих, достаточным количеством, чтобы удовлетворять
потребности коллектива в такого рода емкостях.
Совершенно по-иному проявляется данная форма культур-
ных контактов, когда в обоих коллективах имеется собственное
гончарное производство.
Если в контакт вступают коллективы примерно одного уровня
развития, то заимствуются обычно единичные образцы различной
по функциональному назначению посуды (не более 10%). Заим-
ствование осуществляется, как правило, в форме обмена или
дарения и бывает обычно двусторонним.
В этом случае она также характеризуется собственными
культурными традициями, но, будучи единичной, сосуществует с
массовой местной посудой, изготовленной по другим традициям.
Когда же между собой контактируют общества, находящие-
ся на разном уровне социально-экономического развития заим-
ствование может касаться как готовой продукции (сосудов), так и
различных технических приспособлений гончаров (прежде всего,
гончарных кругов и обжигательных устройств). В абсолютном
большинстве случаев заимствование происходит от более разви-
того общества к менее развитому. Первое в этом случае высту-
пает в роли доминантного участника культурных контактов.
Такие заимствования всегда начинаются с получения новых
«вещей» (сосудов или технических средств) в готовом виде. Сосу-
ды, которые становятся объектом заимствования, как правило, от-
носятся к «престижным» изделиям. Например, попадание антич-
ной греко-римской посуды на территорию так называемой «вар-
варской периферии» (Кропоткин, 1967, с. 67–72). В области техни-
ки заимствование касается более совершенных орудий труда
гончара, например гончарного круга, обжигательных устройств и
некоторых иных приспособлений (Бобринский, 1991, 1993). При
этом новые технические средства часто используются в инокуль-
турной среде не по своему прямому назначению, которое не
всегда было известно и главное доступно носителям местных гон-
чарных традиций, а более примитивным образом. Например,
ножной гончарный круг может использоваться не для вытягивания
сосуда, а в роли поворотного столика.
Количество заимствованной посуды в этих случаях не пре-
вышает 10%, но, как правило, оно существенно ниже.
Такие случаи заимствования посуды и технических средств
могут стать первым этапом развития более глубоких культурных

~ 241 ~
контактов, которые проявятся в формировании смешанных гон-
чарных традиций в формах, технологии и орнаментике.

II. Последовательные этапы распространения инокультур-


ных «вещей» в результате контактов между коллективами, нахо-
дящимися примерно на одном уровне социально-
экономического развития.
а) Инфильтрация «вещей».
Это, как правило, происходит в ходе двусторонних культур-
ных контактов и представляет собой обычное явление на границе
двух этнических или культурных групп населения.
Поскольку оба коллектива находятся примерно на одном
уровне развития инфильтрация может проявляться в распростра-
нении либо каких-то культурно специфичных форм посуды, либо
сосудов, имевших ритуальный характер. Обычно такой обмен
посудой связан с закр