Вы находитесь на странице: 1из 440

Victor Taki

Russia
on the Danube
empire, elites and
the politics of reform
in moldavia and wallachia

1812–1834

Central European University


Виктор Таки

Россия
на Дунае
империя, элиты
и политика реформ
в молдавии и валахии

1812–1834

Новое
Литературное
Обозрение

2021
УДК 327.8(47:[478+498.1/.2])(091)«1812–1834»
ББК 63.3(2)52 6
Т15

Редакционная коллегия серии


HISTORIA ROSSICA
Е. Анисимов, О. Будницкий, А. Зорин, А. Каменский,
Б. Колоницкий, А. Миллер, Е. Правилова, Ю. Слёзкин, Р. Уортман
Редактор серии И. Жданова

Таки, В.
Т15 Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молда-
вии и Валахии, 1812–1834 / Виктор Таки; пер. с английского ав-
тора. — М.: Новое литературное обозрение, 2021. — 440 с. (Серия
Historia Rossica)
ISBN 978-5-4448-1528-1
Дунайские княжества, Молдавия и  Валахия, представляли собой
главную арену борьбы между Российской и Османской империями
в XIX веке. Книга Виктора Таки посвящена взаимодействиям между
российскими дипломатами и военными с одной стороны и боярами
Молдавии и Валахии — с другой. Представители Российской империи
стремились превратить княжества в контролируемую буферную зону,
тогда как знать Дунайских княжеств заботилась о сохранении своей
традиционной автономии. На эти противоречивые интересы наклады-
валась нарастающая борьба между Россией и другими европейскими
державами за влияние в европейской части Османской империи и за-
рождение румынского национализма. Результатом стали реформы
1820–1830-х годов, которые значительно модернизировали политические
и административные институты Дунайских княжеств и заложили ос-
новы будущего Румынского национального государства. Виктор Таки
преподает в университете Конкордия (Эдмонтон, Канада).
УДК 327.8(47:[478+498.1/.2])(091)«1812–1834»
ББК 63.3(2)52 6
В оформлении обложки использован рисунок
по мотивам фрагмента герба Румынии.
Russia on the Danube
Empire, Elites, and Reform in Moldavia and Wallachia, 1812–1834
© В. Таки, текст, перевод с английского, 2021
© Д. Черногаев, дизайн обложки, 2021
© ООО «Новое литературное обозрение», 2021
Памяти моего отца,
Валентина Федоровича Таки (1942–2005)
ВВЕДЕНИЕ

14 апреля 1828 года Николай I объявил войну Османской импе-


рии, после чего русская армия перешла границу на реке Прут
и заняла подвластные Порте княжества — Молдавию и Валахию1.
Эта было пятое вступление российских войск в княжества с мо-
мента неудачного Прутского похода Петра I в 1711 году. Все глав-
ные сражения между россиянами и  Османами в  XVIII  столе-
тии происходили на территории Молдавии и Валахии. В мирное
время княжества играли ключевую роль в  позиционировании
России как защитницы православных единоверцев в  Осман-
ской империи. Вплоть до середины XIX  столетия российские
дипломаты и военные взаимодействовали с молдавскими и ва-
лашскими элитами гораздо теснее, чем с предводителями более
далеких южных славян. В результате Россия сыграла более зна-
чимую роль в политическом развитии княжеств, чем в истории
Греции, Сербии или Болгарии того же периода.
Частые контакты способствовали осознанию россиянами
культурных отличий молдаван и  валахов от окружавшего их
славянского населения2. Интересный пример открытия этой
инаковости представляют собой мемуары Феликса Фонтона,
служившего в  дипломатической канцелярии русской армии
во время войны 1828–1829  годов. Внешний вид местных жите-
лей напоминал Фонтону казаков или южных славян, а их язык
представлялся ломаной латынью с  примесью славянских слов,

1 См.: Манифест об объявлении войны Османской империи. 14 апреля 1828 //


Полное собрание законов Российской империи. Т. 3. Сер. 2. № 1947. С. 383–384.
Далее — ПСЗ. Здесь и далее все даты даются по старому стилю.
2 Более подробно эта тема разбирается в: Taki  V. Moldavia and Wallachia in
the Eyes of the Russian Observers // East-Central Europe / l’Europe du Centre-Est.
Eine Wissenschaftliche Zeitschrift. 2005. Vol.  32. Nos.  1–2. P.  199–224; Idem. Tsar
and Sultan: Russian Encounters with the Ottoman Empire. London: I. B.  Tauris,
2016. Р. 191–200.
Введение 7

особенно часто встречавшихся в  речи простолюдинов. Тем не


менее Фонтон отверг теорию славянского происхождения ру-
мын, высказывавшуюся некоторыми российскими авторами.
По  мнению Фонтона, славяне слишком крепко держались сво-
ей народности и  не могли быть ассимилированы римлянами
за полтора столетия их господства в  Дакии. «Народ этот име-
ет особенный отпечаток», — писал Фонтон, не скрывая досады,
что «эти восемь миллионов чуждого славянам племени посе-
лились здесь на прелестных склонах Карпатских гор, составляя
как будто клин между славянскими племенами и  препятствуя
их объединению»1. Молодой дипломат был уверен, что Восточ-
ный вопрос давно был  бы разрешен, «если  бы Петр Великий
во время своего похода вместо изменника Бранковано и  рав-
нодушного и к унижениям привыкшего народа нашел бы здесь
плотных и честных болгар или доблестных сербов»2:

Тогда точка тяжести нашей Русской политики перенеслась  бы на юг.


Тогда, может быть, не эксцентричный, гранитный и холодный Санкт-
Петербург, но великолепный Киев сделался бы вторым столичным го-
родом нашего государства. Тогда мы тоже не упустили бы, в последо-
вавших территориальных переменах, присоединить к России правый
берег реки Сан, населенный настоящим русским племенем3.

Однако молодой российский дипломат понимал бесплодность


истории в  сослагательном наклонении: «Руманы здесь! Их не
стереть с  лица земли!» Он даже находил в  их положении на
нижнем Дунае нечто позитивное, некий перст Провидения.
«Россия, — писал Фонтон, — имея здесь политические и  страте-
гические пределы, которые, не ослабляясь, переступить не мо-
жет, находится в  выгоднейшем положении, ибо может засту-
питься за порабощенных турками единоверных и единородных

1 Фонтон Ф. Воспоминания. Лейпциг: Вангер, 1862. Т. 1. С. 37.


2 Константин Брынковяну (п. 1688–1716) был господарем Валахии, не при-
шедшим на помощь Петру I вопреки тайной договоренности. Решение Брын-
ковяну остаться верным Османам объяснялось его враждой с  молдавским
господарем Дмитрием Кантемиром, вставшим на сторону Петра, медлитель-
ностью продвижения российских войск, а  также быстрой мобилизацией ос-
манских сил.
3 Там же. С. 38.
8 Введение

народов, не давая поводу к  подозрению в  ее намерениях. Же-


лательно, чтобы Европа поняла это и нам не препятствовала»1.
Рассуждения Фонтона отражали реальную политическую
и  стратегическую дилемму России в  отношении Дунайских
княжеств и  Балканского региона в  целом. Ранние войны с  ос-
манами велись ради безопасности южных пределов Российской
империи от набегов крымских татар, которые были вассалами
султана. Постепенное продвижение русских войск и  оборони-
тельных линий на юг привело к  двум турецким войнам Екате-
рины Великой в  1768–1774 и  1787–1791  годах, в  результате кото-
рых Россия установила контроль над Крымом и всем северным
побережьем Черного моря2. С  закрытием «степного фронтира
Европы» Российская империя достигла своего «естественного»
предела на юго-западе3. Дальнейшее продвижение на Балканы
неизбежно делало тыл российской армии уязвимым со сторо-
ны Австрии и  превращало российскую экспансию в  предмет
постоянной озабоченности со стороны других великих держав.
Осознавая это, Павел  I и  Александр  I отказались от агрессив-
ной политики по отношению к  Османской империи и  взамен
стали стремиться к преобладающему влиянию над ослабевшей
державой султанов4. Российский протекторат над Молдавией
и  Валахией являлся ключевым элементом этой политики «сла-
бого соседа», привлекая к России другие православные народы
Юго-Восточной Европы. Тем не менее Александру пришлось
снова воевать с Османами в 1806 году, когда Порта низложила
господарей Молдавии и Валахии без согласования с Россией.
Решение Николая  I объявить войну Османской империи
в 1828 году также обусловливалось необходимостью утвердить

1 Фонтон Ф. Воспоминания. Лейпциг: Вангер, 1862. Т. 1. С. 38.


2 Об этом см.: Davies B. Warfare State and Society on the Black Sea Steppe, 1500–
1700. London: Routledge, 2007; Idem. Empire and Military Revolution in Eastern
Europe: Russia’s Turkish Wars in the Eighteenth Century. London: Bloomsbury, 2011;
Idem. The Russo-Turkish War, 1768–1774: Catherine the Great and the Ottoman
Empire. London: Bloomsbury, 2016.
3 McNeill  W. Europe’s Steppe Frontier, 1500–1800: A Study of the Eastward Move-
ment in Europe. Chicago, IL: University of Chicago Press, 2011 [1964].
4 Об этой перемене в  восточной политике России см.: Станиславская  А. М.
Русско-английские отношения и  проблемы Средиземноморья, 1798–1807.
М.:  Академия наук СССР, 1962. С.  335–349; Достян  И. С. Россия и  балкан-
ский вопрос. М.: Наука, 1972. С. 43–45.
Введение 9

российский протекторат над Дунайскими княжествами. Одна-


ко на этот раз Россия не ограничилась подтверждением своих
прерогатив в  отношении Молдавии и  Валахии в  мирном до-
говоре. Временная российская администрация в  княжествах
осуществила ряд всеобъемлющих реформ, которые определи-
ли их развитие на протяжении последующей четверти века.
Под надзором российских властей представители местных
элит разработали и  приняли Органические регламенты, ко-
торые обозначили полномочия господарей и  боярских собра-
ний, определили отношения между крестьянами, помещиками
и государством, реорганизовали администрацию и способство-
вали общему благосостоянию княжеств. Реформы также пре-
вратили российских консулов в  Яссах и  Бухаресте в  фактиче-
ских арбитров в  отношениях между господарями и  боярской
оппозицией.
Способствуя расширению сферы российского влияния без
территориальных аннексий, реформы 1829–1834  годов сыграли
значительную роль в  политической эволюции Молдавии и  Ва-
лахии в  XIX  столетии. Во-первых, реформы представляют со-
бой важную стадию в конфликте разных группировок местных
элит, который наблюдался в  1820-х  годах. Во-вторых, институ-
ционные преобразования этого периода способствовали ста-
новлению современной румынской государственности. В куль-
турной сфере период временной российской администрации
в  княжествах сообщил важный импульс вестернизации мол-
давских и  валашских элит и  в  конечном счете способствовал
возникновению румынского национализма. Все эти аспекты де-
монстрируют значимость реформ 1829–1834  годов в  российско-
румынских отношениях.
Однако, несмотря на его масштаб и  значимость, взаимо-
действие Российской империи с  элитами Молдавии и  Вала-
хии остается в  тени российских связей с  другими балкански-
ми народами1. Освещение политики временной российской

1 См.: Jelavich B. Russia’s Balkan Entanglements, 1806–1914. New York: Cambridge


University Press, 1991. Российская политика в княжествах в конце 1820-х — на-
чале 1830-х гг. довольно бегло рассматривается в: Jelavich B. Russia and the For-
mation of the Romanian Nation-State, 1821–1878. Bloomington, IN: Indiana Univer-
sity Press, 1984. Значительно большее внимание в англоязычной историографии
10 Введение

администрации в  российской прессе конца 1820-х — начала


1830-х  годов было весьма скупым и  не может сравниться ни
с  предшествовавшим ей интересом российской публики к  Гре-
ческому восстанию, ни с  последующей озабоченностью рос-
сийского общественного мнения судьбами Сербии и Болгарии1.
В своих отношениях с южными славянами во второй половине
XIX века российское правительство и российское общество не
извлекли уроков из отношений с  молдавскими и  валашскими
элитами на предыдущем этапе. Примечательно также и то, что
данный пробел характеризует и  современную историографию
Российской империи, несмотря на разнообразие ее тематики
и несомненный интеллектуальный динамизм2.
Данная книга стремится восполнить это упущение. В ней по-
вествуется о взаимодействии континентальной империи с элита-
ми двух румынских княжеств, стратегически расположенных на
нижнем Дунае. Несмотря на превращение Молдавии и Валахии
в вассалов Османской империи к началу раннемодерного пери-
ода, княжества постоянно служили театром военных действий
между османскими, австрийскими и польскими войсками, а их
элиты испытывали на себе различные культурные и политиче-
ские влияния. Превращение России в важного игрока в Черно-
морском регионе к  началу XVIII  столетия повлекло за собой
целую серию Русско-турецких войн, в ходе которых российские

уделено российской политике в  Болгарии спустя полстолетия. См.: Black  С.


The Establishment of Constitutional Government in Bulgaria. Princeton, NJ: Prin-
ceton University Press, 1943; Durman  K. Lost Illusions: Russian Policies Towards
Bulgaria, 1877–1878. Uppsala: Uppsala Studies on the Soviet Union and Eastern
Europe, 1988; Vinkovetsky  I. Strategists and Ideologues: Russians and the Making
of Bulgaria’s Tarnovo Constitution, 1878–1879  // Journal of Modern History. 2018.
Vol. 90. No. 4. P. 751–791; Rekun M. How Russia Lost Bulgaria, 1878–1886. Empire
Unguided. Lanham: Lexington Books, 2019.
1 Prousis T. Russian Society and the Greek Revolution. DeKalb, IL: Northern Illinois
University Press, 1994; Milojkovic-Djuric  J. Panslavism and National Identity in
Russia and the Balkans, 1830–1880: Images of the Self and Others. Boulder, Colo.:
East European Monographs, 1994.
2 Kappeler  A. The Russian Empire: A Multiethnic History. Harlow, UK: Pearson
Education, 2001; Lieven D. Empire. The Russian Empire and Its Rivals. New Haven,
Conn.: Yale University Press, 2001; Kivelson V., Suny R. Russia’s Empires. New York:
Oxford University Press, 2017; Герасимов  И., Могильнер  М., Глебов  С., при уча-
стии Семенова А. Новая имперская история северной Евразии. М.: Новое ли-
тературное обозрение, 2017. Т. 1–2.
Введение 11

войска всякий раз занимали территорию Молдавии и Валахии.


Стремясь разрушить Османскую империю или превратить ее
в  удобного «слабого соседа», восточная политика России неиз-
менно требовала гегемонии в  княжествах, поддержание кото-
рой оказалось непростой задачей.
Несмотря на славу Молдавии и  Валахии как житниц Кон-
стантинополя, российские полководцы испытывали трудности
с  обеспечением своих войск продовольствием и  фуражом без
озлобления местных жителей. Разрушения, вызванные военными
действиями, порой способствовали эпидемиям, которые косили
российские полки и местное население, а также угрожали самой
Российской империи. Стремясь справиться с  этими вызовами,
российские военные в  конце концов были вынуждены вовле-
каться в вопросы внутреннего управления княжеств и, вместе
с  тем, в  конфликты различных группировок местных элит. Бу-
дучи умудренными столетиями выживания в пограничной зоне,
молдавские и  валашские бояре демонстрировали редкостную
способность манипулировать официальной российской рито-
рикой покровительства православным единоверцам.
Настоящее исследование освещает политику временной рос-
сийской администрации, сформулированную и осуществленную
в ответ на эти многочисленные вызовы и оставившую важное
политическое и  культурное наследие в  последующих россий-
ско-румынских отношениях. В  более широком плане данная
книга демонстрирует, что Молдавия и  Валахия были ключе-
вой площадкой формирования восточной политики России,
которая на протяжении XIX  века способствовала превраще-
нию европейской части Османской империи в  привычную со-
временному читателю Юго-Восточную Европу, состоящую из
малых национальных государств. Наконец, российско-румын-
ское взаимодействие первой половины XIX  столетия предвос-
хитило многие проблемы, от которых впоследствии страдали
как Российская империя, так и Советский Союз в отношениях
с малыми нациями, расположенными вдоль западных и южных
пределов страны.
На  протяжении последнего столетия историки проанализи-
ровали различные аспекты политического и  культурного раз-
вития Молдавии и Валахии и окружающего их региона в конце
12 Введение

XVIII — начале XIX  века1. Как западные, так и  восточноевро-


пейские историки исследовали социальные и этнические трения
внутри молдавского и валашского боярств, а также конфликты
между боярством и  господарями вокруг распределения власт-
ных полномочий и  контроля над крестьянством2. Румынские
историки также рассмотрели процесс культурной вестерниза-
ции господствующих классов Молдавии и Валахии, чей полити-
ческий дискурс в  этот период все чаще апеллировал к  истори-
ческой традиции, патриотизму и необходимости политических
реформ в соответствии с принципами Просвещения3.
Отношение румынских историков к  Органическим регла-
ментам всегда было двойственным. С одной стороны, они рас-
сматривали регламенты как инструмент российской гегемонии.
Вот почему даже заключавшийся в них прогрессивный принцип
разделения властей порой представлялся им способом посеять
раздоры внутри молдавских и  валашских элит, макиавеллиев-
ским «разделяй и властвуй», облеченным в оболочку либераль-
ного конституционализма в духе Монтескье4. С другой стороны,
даже столь строгие критики российской политики, как патриарх
румынской историографии А. Д.  Ксенопол, были вынуждены
признать, что Органические регламенты «впервые ввели в  ру-
мынскую политическую жизнь понятие общественного интере-
са» и  в  конечном счете «идею государства в  его современной
1 Lebel  G. La France et les Principautés Danubiennes (du XVIe siècle à la chute
de Napoléon 1er). Paris: Presses Universitaires de France, 1955; Heppner H. Austria
și Principatele Dunărene (1774–1812): O contribuție la politica Sud-Est Europeană
a Habsburgilor. Cluj-Napoca: Editura Universitară Clujeană, 1999; Гросул Г. С. Ду-
найские княжества в  политике России, 1774–1806. Кишинев: Штиинца, 1975;
Florescu R. The Struggle against Russia in the Romanian Principalities. A Problem
in Anglo-Turkish Diplomacy, 1821–1854. Iaşi: The Center for Romanian Studies,
The Foundation for Romanian Culture and Studies, 1997.
2 Filitti  I. Frământările politice în Principatele Române de la 1821 pînă la 1828.
Bucureşti: Cartea Româneasca, 1932; Platon A.-F., Platon G. Boierimea din Moldova
în secolul al XIX-lea. Context european, evoluţia socială şi politică. Date statistice
şi observaţii istorice. Bucureşti: Ed. Academiei, 1995.
3 Eliade P. Influența franceza asupra spiritului public în România. București: Huma-
nitas, 2000; Djuvara N. Între Orient şi Occident. Ţările române le începutul epocii
moderne. Bucureşti: Humanitas, 1995; Georgescu  V. Political Ideas and Enlighten-
ment in the Romanian Principalities, 1750–1830. Boulder, Colo.: Eastern European
Quarterly, 1971.
4 Drîganu  T. Începuturile şi dezvoltarea regimului parlmentar în Romînia pînă la
1916. Cluj: Dacia, 1991. P. 55.
Введение 13

форме»1. Еще более наглядной иллюстрацией проблемы, кото-


рую представляют регламенты для румынской историографии,
стал вопрос о  том, является ли этот продукт взаимодействия
временной российской администрации с представителями мол-
давской и валашской элит «румынским творением по своей при-
роде» или  же «деспотическим, аристократическим, авторитар-
ным, антилиберальным и  совершенно русским документом»2.
Стремясь преодолеть эту дилемму, некоторые румынские исто-
рики постарались отделить Органические регламенты от им-
перии, которая организовала их разработку и  введение. Такие
авторы готовы были признать выдающиеся качества главы вре-
менной российской администрации княжеств в 1829–1834 годах
П. Д. Киселева, однако рассматривали его как исключение в об-
щей истории российского угнетения3.
Противоречивые оценки Органических регламентов отра-
жали склонность румынских историков рассматривать их роль
с  точки зрения возникновения Румынского национального го-
сударства во второй половине XIX  столетия4. Действитель-
но, с этой точки зрения регламенты могут показаться «крайне
странным, непоследовательным и парадоксальным явлением, не
поддающимся строгому анализу»5. Однако подобные суждения
представляют анахронизм, поскольку и  регламенты, и  полити-
ка временных российских властей в  1828–1834  годах отражали
1 Xenopol  A. Istoria românilor din Dacia Traiană. Bucureşti: Cartea Românească,
1930. Vol. 11. P. 100.
2 См. соответственно: Platon  G. Moldova şi inceputurile revoluţiei din 1848.
Chișinău: Universitas, 1993. P. 65; Iordache A. Principatele Române în epocă modernă.
Bucureşti: Albatros, 1996. Vol. 1. P. 230.
3 Румынский историк Раду Флореску назвал Киселева «единственным рус-
ским, чей отъезд в  1834  г. вызвал искренное сожаление всех слоев населе-
ния». См.: Florescu  R. Essays in Romanian History. Iaşi-Oxford-Portland, 1999.
P. 207. Столь же критичный подход характеризует работу: Stan A. Protectoratul
Rusiei asupra Principatelor Române 1774–1856. Între dominatie absoluta si anexiune.
Bucharest: Saeculum, 1999, а также гротескно озаглавленную книгу: Arnăutu N.
Douăsprezece invazii ruseşti în România. Prefaţa de Apostol Stan. Bucharest:
Saeculum I. O. Vestala, 1996.
4 Сбалансированная оценка Органических регламентов в румынской историо-
графии содержится в работе: Filitti I. Les principautés roumaines sous l’ occupation
russe (1828–1834). București: Imprimerie de l’«Indépendence roumaine». 1904.
P.  262–267. См. также: Idem. Domniile române sub Regulamentul Organic, 1834–
1848. Bucharest: Librariile Socec și C. Sfetea, 1915.
5 Florescu. Essays in Romanian History. P. 159.
14 Введение

логику действий континентальной империи, которая принци-


пиально отличалась от логики действий национального госу-
дарства или людей, стремившихся создать таковое. Так же оши-
бочно представлять данную империю как совершенно чуждое
образование, воздействовавшее на Молдавию и Валахию «извне».
В свете последних исторических и социологических исследова-
ний континентальная империя предстает не только как круп-
ное авторитарное государство, созданное путем завоеваний, но
и как система взаимоотношений имперского центра с элитами
пограничных территорий1.
В  то время как румынская историография Органических
регламентов страдает примитивным пониманием того, что со-
бой представляет империя, современные историки дореволю-
ционной России обходят стороной саму тему вовлеченности
российских дипломатов и  военных в  политические реформы
в  княжествах2. Недостаток внимания к  истории Восточного
вопроса и  русско-балканским связям, возможно, объясняет-
ся склонностью молодых специалистов воспринимать данную
проблематику как удел старомодных историков международ-
ных отношений и  дипломатии3. В  последние 30  лет историки
имперской России отошли от этих сюжетов и  занялись иссле-
дованием влияния взаимоотношений чиновников, экспертов
и  представителей местных элит на общеимперский курс или
на политику на отдельных окраинах4. В  последние годы ряд

1 Об этих двух аспектах понятия империи см. соответственно: Lieven. Empire.


The Russian Empire and Its Rivals. P. xi–xii; Tilly Ch. How Empires End  // After
Empire. Multiethnic Societies and Nation-Bulilding. The Soviet Union and the
Russian, Ottoman and Habsburg Empires / Ed. K. Barkey, M. von Hagen. Boulder,
Colo.: Westview Press, 1997. P. 7.
2 Единственная русскоязычная монография о  российской политике в  Мол-
давии и  Валахии была опубликована более 50  лет назад. См.: Гросул  В. Я. Ре-
формы в Дунайских княжествах и Россия (20–30-е гг. XIX в.). M.: Наука, 1966.
Краткое, но более свежее рассмотрение этого предмета содержится у: Bitis A.
Russia and the Eastern Question: Army, Government, and Society, 1815–1833. Oxford:
Oxford University Press for the British Academy, 2006. P. 426–464.
3 Литература о  Восточном вопросе весьма объемна. В  качестве введения
см.: Anderson M. The Eastern Question, 1774–1923. London: MacMillan, 1991; Вос-
точный вопрос в  политике России, конец XVIII — начало XIX  вв.  / Под ред.
Н. С. Киняпиной. M.: Наука, 1978.
4 Наиболее значимыми исследованиями западных окраин Российской импе-
рии являются: Theodore W. Nation and State in Late Imperial Russia. Nationalism
Введение 15

специалистов поставил под вопрос саму правомерность разде-


ления имперской политики на внешнюю и  внутреннюю и  об-
ратился к рассмотрению трансграничных процессов, таких как
миграции, паломничества или циркуляции политических идей1.
Настоящее исследование также исходит из неправомерно-
сти разделения политики на внутреннюю и внешнюю примени-
тельно к континентальным империям. Тем самым, данная кни-
га продолжает серию недавних работ, посвященных восточной
политике России как результату взаимодействия дипломатов,
военных, духовенства и  российского общественного мнения
с  элитами Юго-Восточной Европы2. Здесь рассматривается пе-
реписка российских чиновников и представителей молдавского
и  валашского боярства, которая стала площадкой для опреде-
ления российской политики в отношении Османской империи
в целом и Дунайских княжеств в частности. Данная работа де-
монстрирует, что люди, определявшие внешнюю политику Рос-
сии, были также вовлечены и в вопросы внутреннего управле-
ния империей. В  свою очередь молдавские и  валашские бояре
поддерживали контакты с представителями всех основных рос-
сийских ведомств. В результате действия и проекты, которые до
сих пор рассматривались в контексте либо внутренней политики,
либо внешней, предстают как часть единого «сценария власти»,
складывавшегося вокруг фигуры царствующего монарха.

and Russification on the Western Frontier, 1863–1914. DeKalb: University of Illinois


Press, 1996; Миллер  А. И. Украинский вопрос в  политике властей и  русском
общественном мнении. СПб.: Алетейя, 2000; Западные окраины Российской
империи / Под ред. М. В. Долбилова, А. И. Миллера. М.: Новое литературное
обозрение, 2006; Долбилов  М. В. Русский край, чужая вера. Этноконфессио-
нальная политика в  Литве и  Белорусии при Александре  II. M.:  Новое лите-
ратурное обозрение, 2010.
1 Meyer J. Turks Across Empires: Marketing Muslim Identity in the Russian-Ottoman
Borderlands. London: Oxford University Press, 2014; Kane Е. Russian Hajj. Empire
and the Pilgrimage to Mecca. Ithaca: Cornell University Press, 2015; Robarts  A.
Migration and Disease in the Black Sea Region. Russian-Ottoman Relations in the
Late Eighteenth and Early Nineteenth Century. London: Bloomsbury, 2016.
2 Bitis A. Russia and the Eastern Question; Герд Л. А. Константинополь и Петербург:
Церковная политика России на православном Востоке, 1878–1898. M.: Индрик,
2006; Russian-Ottoman Borderlands: Eastern Question Reconsidered / Eds. L. Frary,
M. Kozelsky. Madison, WI: University of Wisconsin Press, 2014; Frary L. Russia and
the Making of Modern Greek Identity, 1821–1844. New York: Oxford University Press,
2015; Vovchenko D. Containing Balkan Nationalisms: Imperial Russia and Ottoman
Christians, 1856–1914. London: Oxford University Press, 2016.
16 Введение

Деконструкция разделения имперской политики на внутрен-


нюю и  внешнюю позволяет по-новому переосмыслить рефор-
мы как способ правления1. Историки дореволюционной России
до сих пор рассматривали реформы двояким образом. С одной
стороны, они видели в  них средство модернизации отсталой
страны, возможность подтянуть ее до уровня передовых стран
Западной Европы в  условиях все более жесткого великодер-
жавного соперничества. С  другой стороны, они усматривали
в  реформах попытку предотвращения внутренних революций,
которые поначалу происходили в  царских дворцах, однако со
временем все более грозили выплеснуться на площади и  ули-
цы. И  как мобилизационный ресурс, и  как способ предотвра-
щения революционных потрясений реформы рассматривались
преимущественно как явления внутренней политики, чья внеш-
неполитическая значимость исчислялась лишь тем, насколько
реформы способствовали увеличению (или ослаблению) воен-
ной мощи и  внутреннего единства России. Данное исследова-
ние выступает против столь ограниченного понимания реформ
и демонстрирует, что они представляли собой важный элемент
имперской политики, выходившей далеко за формальные гра-
ницы Российского государства.
Преобразования Петра Великого, несомненно, носили ха-
рактер внутренней мобилизации и потому сходны с усилиями
предшествовавших и  современных ему правителей Западной
и  Центральной Европы2. Сформулированная в  меркантилист-
ской и  камералистской литературе XVII и  XVIII  веков, такая
политика преследовала целью увеличение государственного

1 О  реформах в  России в  XIX  в. см.: Сафонов  М. Проблема реформ в  пра-


вительственной политике России на рубеже XVIII и XIX вв. Л.: Наука, 1988;
Мироненко  С. В. Самодержавие и  реформы. Политическая борьба в  России
в начале XIX в. M.: Наука, 1989; Lincoln W. B. In the Vanguard of Reform: Russia’s
Enlightened Bureaucrats. DeKalb, IL: Northern Illinois University Press, 1982; Idem.
The Great Reforms: Autocracy, Bureaucracy and the Politics of Change in Imperial
Russia. DeKalb, IL: Northern Illinois University Press, 1990; Russia’s Great Reforms,
1855–1881  / Eds. B.  Eklof, J.  Bushnell, L.  Zakharova. Bloomington, IN: Indiana
University Press, 1994; Russia in the Nineteenth Century: Autocracy, Reform, and
Social Change, 1814–1914  / Eds. A.  Polunov, L.  Zakharova, Th. Owen, Armonik,
NY: M. E. Sharpe, 2005.
2 Raeff M. The Well-Ordered Police State: Social and Institutional Change Through
Law in the Germanies and Russia, 1600–1800. New Haven: Yale University Press, 1983.
Введение 17

богатства (что неизбежно повышало государственные доходы)


посредством регулирования хозяйственной деятельности под-
данных и улучшения общего благосостояния1. Однако примене-
ние мер, первоначально практиковавшихся в  малых или сред-
них европейских государствах, к  огромной континентальной
империи неизбежно вызывало смещение акцентов. В частности,
российский вариант меркантилизма и  камерализма уделял по-
вышенное внимание колонизации как средству установления
контроля над открытыми и  нестабильными южными граница-
ми, которые на протяжении столетий были источником стра-
тегической уязвимости Российского государства2.
Особенно проблематичными были «комплексные погранич-
ные зоны», в которых России противостояли несколько других
империй в  борьбе за лояльность многоэтничного и  многокон-
фессионального населения3. Земли к  северу и  западу от Чер-
ного моря составляли одну из таких зон, в  которой Москов-
ское государство во второй половине XVII столетия вступило
в  соперничество с  Османской империей, Габсбургской монар-
хией и  Речью Посполитой4. На  протяжении последующих по-
лутораста лет борьба этих империй между собой изменила сам
характер данной территории. Исламский фронтир, населен-
ный полукочевыми татарами и  ногаями, уступил место фрон-
тиру сельскохозяйственной колонизации и,  в  конце концов,
системе модерных государственных границ5. В  то время как

1 Dorwart  R. Prussian Welfare State before 1740. Cambridge, Mass.: Harvard Uni-
versity Press, 1971.
2 Bartlett  R. Human Capital: The Settlement of Foreigners in Russia, 1762–1804.
Ithaca, NY: Cornell University Press, 1979; Sunderland W. Taming the Wild Field:
Colonization and Empire on the Russian Steppe. Ithaca: Cornell University Press,
2004. О  роли границ во внешней политике России см.: Rieber  А. Persistent
Factors in Russian Foreign Policy: An Interpretative Essay  // Imperial Russian
Foreign Policy  / Ed. H.  Ragsdale. New York: Woodraw Wilson Center Press and
Cambridge University Press, 1993. P. 329–335.
3 См.: Rieber  А. Complex Ecology of Eurasian Frontiers  // Imperial Rule  / Eds.
A. Miller, A. Rieber. Budapest: Central European University, 2004. P. 178.
4 О  нижнедунайской и  северочерноморской пограничной зоне: Rieber  A.
The Struggle for the Eurasian Borderlands. From the Rise of Early Modern Empires
to the End of the First World War. Cambridge, UK: Cambridge University Press,
2014. P. 314–372.
5 Об исламской границе в  контексте общей типологии границ см.: Rieber  A.
Frontiers in History  // International Encyclopedia of the Social and Behavioral
18 Введение

демаркация османо-габсбургской границы после Карловицко-


го мира 1699  года обычно представляется в  качестве поворот-
ного момента в  истории этого процесса1, политика временной
российской администрации в  Дунайских княжествах может
рассматриваться как его завершение. Реинтеграция османских
крепостей и  прилегавших к  ним территорий на левом бере-
гу Дуная в  состав Валахии и  создание дунайского карантина
в  1829–1830  годах означали окончательное закрытие османско-
го фронтира в  Европе и  его замену системой фиксированных
государственных границ.
Будучи ключевым элементом российской политической куль-
туры послепетровского периода, реформы также определяли
диалог правителей и  элит2. Важно отметить, что диалог этот
не был уникальным явлением и  резонировал с  подобными  же
взаимодействиями между правителями и  элитами в  других
странах. В  середине XVIII  столетия агенты Санкт-Петербурга
играли важную роль в  политических конфликтах в  Швеции
и  Польше, поддерживая там конституционные свободы. Эта
стратегия, несомненно, помогала самодержавной России препят-
ствовать политической централизации своих исторических про-
тивников3. В то же время аристократические вольности Швеции
и Польши были источником вдохновения для тех представите-
лей российского дворянства, которые мечтали наложить кон-
ституционные ограничения на самих российских самодержцев.

Sciences / Ed. N. Smelser, P. Bates. New York: Elsevier Science, 2001. Vol. 9. P. 5812–
5818. См. также: Agoston  G. A Flexible Empire: Authority and Its Limits on the
Ottoman Frontiers // International Journal of Turkish Studies. 2003. Vol. 9. Nos. 1–2.
P. 15–31.
1 См.: Abu el-Haj  R. The Formal Closure of the Ottoman Frontier in Europe,
1699–1703 // Journal of the American Oriental Society. 1969. Vol. 89. No. 3. P. 467–
475. О  военных, демографических и  экономических аспектах трансформа-
ции османо-габсбургской границы после Карловицкого мира см.: The Peace
of Passarowitz, 1718  / Eds. Ch. Ingrao, N.  Samardzic and J.  Pesalj. West Lafayette,
Ind.: Purdue University Press, 2011.
2 См.: Whittaker C. Russian Monarchy: Eighteenth-Century Rulers and Writers in
Political Dialogue. DeKalb, IL: Northern Illinois University Press, 2003.
3 О российской политике в Польше см.: Стегний П. В. Разделы Польши и ди-
пломатия Екатерины Второй. М.:  Международные отношения, 2002. О  рос-
сийской политике в Швеции см.: Metcalf M. Russia, England and Swedish Party
Politics 1762–1766: The Interplay between Great Power Diplomacy and Domestic
Politics during Sweden’s Age of Liberty. Totowa, N. J.: Rowman and Littlefield, 1977.
Введение 19

В  качестве примера можно привести конституционные проек-


ты Никиты Панина, сформулированные им в период правления
Екатерины Великой под впечатлением дипломатической служ-
бы в  Стокгольме в  конце 1740-х — 1750-х  годах. Польские влия-
ния на ранний российский конституционализм иллюстриру-
ются примером Адама Чарторыйского, который не только был
российским министром иностранных дел в 1803–1806 годах, но
и участвовал в работе Негласного комитета, рассматривавшего
проекты политической реформы в  России в  первые годы цар-
ствования Александра I1.
После Французской революции конституционные и  квази-
конституционные проекты стали важным элементом борьбы
России с  наполеоновской Францией за лояльность элит погра-
ничных территорий. Впоследствии возражения на англо-ав-
стрийский проект реставрации Бурбонов и поддержка француз-
ской Конституционной хартии, введение в  1815  году польской
Конституционной хартии, а  также поддержка подобных реше-
ний в  ряде малых германских и  итальянских государств пред-
ставляли собой антиреволюционную стратегию Александра  I,
альтернативную строгому легитимизму Меттерниха2. Данные
действия согласовывались с проектами политической реформы

1 О Панине см.: Ransel D. The Politics of Catherinian Russia: The Panin Party. New
Haven: Yale University Press, 1975. О Чарторыйском см.: Grimsted P. The Foreign
Ministers of Alexander I: Political Attitudes and the Conduct of Russian Diplomacy,
1801–1825. Berkley, CA: University of California Press, 1969. P. 104–150; Zawadzki H.
A Man of Honor: Adam Czartoryski as a Statesman of Russia and Poland, 1795–1831.
London: Oxford University Press, 1992. P. 43–60.
2 О  сопротивлении Александра  I реставрации Бурбонов во Франции см.:
Rey  M.-P. Alexander I, Talleyrand and France’s Future in 1814  // Russia and the
Napoleonic Wars  / Eds. J. M.  Hartley, P.  Keenan, D.  Lieven. London: Palgrave
MacMillan, 2015. P. 70–83. О российской поддержке конституционных реформ
в  Германии после 1815  г. см.: Додолев  М. А. Россия и  проблемы Германской
конфедерации в первые годы существования Священного союза (1815–1820) //
Россия и Германия / Под ред. Б. М. Туполева. М.: Наука, 1998. Т. 1. С. 124–147;
Гончарова О. В. Политика России в Германском союзе в 1816–1817 гг. // Вестник
Волжского университета им. В. Д. Татищева. 2012. № 4 (11). С. 107–118; О россий-
ской политике в итальянских государствах в этот же период см.: Reinerman A.
Metternich, Alexander I, and the Russian Challenge in Italy, 1815–1820 // Journal of
Modern History. 1974. Vol. 46. No. 2. P. 262–276. О монархическом конституцио-
нализме в  посленаполеоновской Европе вообще см.: Prutsch  M. Monarchical
Constitutionalism in Post-Napoleonic Europe  // Constitutionalism, Legitimacy
and Power  / Eds. K.  Greutke, M.  Prutsch. Oxford, UK: Oxford University Press,
2014. P. 69–83.
20 Введение

в самой России, наиболее значимым из которых стала Государ-


ственная уставная грамота Российской империи, разработанная
в  1818–1820  годах. Оба этих аспекта политики реформ в  после-
наполеоновский период преследовали целью предотвращение
распространения революционных идей среди элит Российской
империи и  европейских государств посредством предоставле-
ния этим элитам большей роли в управлении, не сокращая су-
щественным образом прерогативы монарха.
Российская политика в  Молдавии и  Валахии в  1812–1834  го-
дах позволяет проанализировать имперское правление посред-
ством реформ в  революционную эпоху, когда традиционные
устремления местных элит начали приобретать радикальную
окраску. Реформы, осуществленные под руководством царских
дипломатов и военных, поставили Россию в положение арбитра
в отношениях между господарями и боярством и могут рассма-
триваться как продолжение российской поддержки конститу-
ционных партий в  Польше и  Швеции. В  то  же время, предо-
ставляя молдавским и валашским элитам определенную степень
политического участия, реформы должны были остановить рас-
пространение «подрывных идей» в их среде. В конечном счете
российские дипломаты и  военные стали рассматривать преоб-
разованные княжества в качестве буфера, защищавшего Россию
от революционных влияний, исходивших от Западной Европы.
Исследование имперской политики не может обойти сторо-
ной дискурсивные аспекты взаимодействия имперского цен-
тра и  элит пограничных территорий. В  случае с  Дунайским
регионом это взаимодействие определялось образом России
как покровительницы православных христиан. Это качество
было, по сути, наиболее важным проявлением «мягкой силы»
дореволюционной России1. Ни  одна из великих европейских
держав поствестфальского периода не располагала подобным

1 О  «мягкой силе» как способности одного государства влиять на полити-


ку других государств ненасильственными методами см.: Nye  J., Soft Power:
The  Means to Success in World Politics. New York: Public Affairs, 2004. О  «мяг-
кой силе» в раннемодерный период см.: Early Modern Diplomacy, Theatre and
Soft Power: The Making of Peace  / Ed. N.  Rivere de Carles. London: Palgrave
Macmillan, 2016. Об использовании «мягкой силы» в XIX столетии см.: Royal
Heirs and the Use of Soft Power in Nineteenth-Century Europe  / Eds. F.  Muller,
H. Mehrkens. London: Palgrave Macmillan, 2016.
Введение 21

идеологическим ресурсом. Хотя у  всех католических и  проте-


стантских правителей раннемодерного периода имелись едино-
верцы, проживавшие за пределами их владений, их способность
использовать конфессиональную карту сильно ограничивалась
наличием конкуренции, которая противопоставляла, например,
Габсбургскую монархию — Франции или Англию — Голландии.
На  протяжении всего раннемодерного периода существовало
несколько католических и протестантских государств, каждое из
которых преследовало прежде всего свой государственный инте-
рес, а уж затем интересы своей конфессии1. В результате стрем-
ление сохранить баланс сил возобладало над религиозными
соображениями, и  середина и  вторая половина XVII  столетия
стали временем создания ряда трансконфессиональных коали-
ций, направленных на сдерживание гегемонистских устремле-
ний Габсбургов и Бурбонов.
В  этом контексте Россия отличалась своим конфессиональ-
ным одиночеством. Будучи единственной суверенной право-
славной державой, она не имела конкурентов во влиянии на
православных единоверцев, проживавших за ее пределами, и по-
тому естественным образом превратилась в  покровительницу
православных к концу XVII столетия. В сущности, данная роль
была предложена московским царям представителями право-
славного духовенства Речи Посполитой и Османской империи2.
Однако этот важный идеологический ресурс имел свою цену,
поскольку местные элиты вскоре продемонстрировали склон-
ность манипулировать риторикой российского покровительства

1 О  роли религии в  политике раннемодерных государств см.: Ideology and


Foreign Policy in Early Modern Europe, (1650–1750) / Eds. G. Rommelse, D. Onne-
kink. Farnhem: Ashgate, 2011; Nexton N. The Struggle for Power in Early Modern
Europe: Religious Conflict, Dynastic Empires and International Change. Princeton,
NJ: Princeton University Press, 2016.
2 Об отношениях России с православными единоверцами Польско-литовско-
го государства см.: Skinner  B. The Western Front of the Eastern Church: Uniate
and Orthodox Conflict in the Eighteenth-Century Poland, Ukraine, Belarus and
Russia. DeKalb, IL: Northern Illinois University Press, 2011. О  взаимоотношени-
ях Московского государства с  православным населением Османской импе-
рии см.: Каптерев Н. Ф. Характер отношений России к православному Восто-
ку в XVI и XVII столетиях. M.: Снегирев, 1885. См. также: Taki V. The Limits
of Protection: Russia and the Orthodox Co-Religionists in the Ottoman Empire.
The  Carl Beck Papers in Russian and East European Studies, no. 2401. Pittsburgh,
PA: Center for Russian and East European Studies, 2015.
22 Введение

православным в  своих целях. Наиболее ярким примером та-


кой манипуляции стала попытка тайного греческого общества
«Филики этерия» поднять антиосманское восстание в  Молда-
вии и Валахии в надежде на то, что Россия выступит в защиту
православных и объявит войну Порте. Как показано ниже, это
восстание и  его подавление Османами ввергли Нижнедунай-
ский регион в  состояние хаоса и  временно прервали россий-
ский протекторат над княжествами.
Предприятие «Этерии» также обострило трения между гре-
ческими и местными элементами молдавских и валашских элит
и свидетельствовало о начале эпохи этнического национализма
на Балканах1. В свете современных исследований национальные
движения Восточной и Юго-Восточной Европы представляются
романтическими реакциями на угнетение со стороны Габсбур-
гов, Османов и Романовых. Ставя акцент на этничности и язы-
ке наряду с  религией (а  иногда и  вопреки ей), национальные
дискурсы подрывали домодерные формы общественного со-
знания, сочетавшие привязанность к  местным корням с  чув-
ством принадлежности к вселенской религиозной общности. Эта
специфика национализма объясняет, почему, помимо пылкой
привязанности к  своим нациям, многие восточноевропейские
интеллектуалы XIX столетия испытывали отчуждение по отно-
шению к  окружавшим их политическим, социальным и  куль-
турным реалиям2. В результате нации данного региона зачастую
носят характер «изобретенных», «воображаемых» сообществ3.

1 Подход к  национализму, характеризующий настоящую работу, основыва-


ется на следующих классических исследованиях данного феномена. Gellner E.
Nations and Nationalism. Ithaca: Cornell University Press, 1983; Anderson  B. Ima-
gined Communities. Reflections on the Origins and Spread of Nationalism. London:
Verso, 1991; Hobsbawm E. Nations and Nationalism since 1780. Programme, Myth,
Reality. Cambridge: Cambridge University Press, 1992; Brubaker R. Ethnicity Without
Groups. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2004.
2 О данном отчуждении в румынском контексте см.: Antohi S. Civitas Imaginalis.
Istorie și utopie în cultura românească. Iași: Polirom, 1999.
3 Об «изобретенности» национальных традиций см.: The Invention of Tradi-
tion / Eds. E. Hobsbawm, T. Ranger. Cambridge, UK: Cambridge University Press,
1983. Об изобретении традиции в  румынском контексте см.: Boia  L. Jocul cu
trecutul: istoria între adevăr şi ficţiune. București: Humanitas, 1998; Idem. History
and Myth in Romanian Consciousness. Budapest: CEU Press, 2001. Другой харак-
терный пример конструирования национальной традиции в восточноевропей-
ском контексте проанализирован в: Himka J.-P. The Construction of Nationality
Введение 23

Настоящее исследование не отрицает роли интеллектуалов


в  конструировании модерной румынской национальной иден-
тичности посредством открытия латинского происхождения
молдаван и валахов1. Не отрицается здесь и роль реформ конца
1820-х — начала 1830-х  годов в  открытии Молдавии и  Валахии
западным и  особенно французским влияниям, которые сыгра-
ли существенную роль в становлении современного румынского
национализма с его антироссийской и антиславянской направ-
ленностью2. В  то  же время данная работа демонстрирует, что
изобретение национальной традиции происходило в  процессе
тесного взаимодействия молдавских и  валашских элит с  Рос-
сией, взаимодействия, которое осуществлялось в  домодерных
политических и  интеллектуальных рамках восточного право-
славия. Идея объединения Молдавии и  Валахии в  Румынское
национальное государство была, среди прочего, результатом
защиты боярами исторической автономии княжеств в  рамках
Османской империи. К  концу XVIII  века тема автономии со-
ставила конкретное наполнение более общей риторики право-
славного единства в  отношениях России с  молдавскими и  ва-
лашскими элитами.
В своем взаимодействии с боярами Российская империя вы-
ступала не только в качестве покровителя православных едино-
верцев, но и  более конкретно — как защитница прав и  свобод,

in Galician Rus’: Icarian Flights in Almost All Directions  // Intellectuals and the
Articulation of the Nation / Eds. R. Suny, M. Kennedy. Ann-Arbor: MI: University
of Michigan Press, 1999. P.  109–164. Сравнительное исследование нациостро-
ительства в  Восточной Европе содержится в: Snyder  T. The Reconstruction
of the Nations: Poland, Lithuania, Ukraine, Belarus, 1569–1999. New Haven, CT:
Yale University Press, 2003. О конструировании нации в Юго-Восточной Евро-
пе см.: Kitromilides  P. «Imagined Communities» and the Origins of the National
Question in the Balkans // European History Quaterly. 1989. Vol. 19. No. 2. P. 149–
192; We, the People: The Politics of National Peculiarity in South-Eastern Europe /
Ed. D. Mishkova. Budapest: CEU Press, 2009.
1 О  роли так называемой «трансильванской школы» в  этом процессе см.:
Hitchins  K. The Romanian National Movement in Transylvania, 1780–1849. Cam-
bridge, MA: Harvard University Press, 1969.
2 О  роли России в  открытии княжеств французским влияниям см.: Eliade  P.
La  Roumanie au XIX-e siècle, vol. 2, Les trois présidents plénipotentiaires (1828–
1834). Paris: Hachette, 1914. О  роли французских влияний в  становлении мо-
дерного румынского национализма см.: Campbell  J. French Influence and the
Rise of Roumanian Nationalism, 1830–1857. New York: Arno Press & The New
York Times, 1971 [1940].
24 Введение

которыми княжества изначально обладали в  составе Осман-


ской империи. Несмотря на то что Органические регламен-
ты оказали несомненное модернизационное воздействие на
Молдавию и  Валахию, бояре, участвовавшие в  их разработке,
представляли свои предложения как способ восстановления
традиционных прав и привилегий княжеств, предоставленных
османскими султанами и  впоследствии попранных господаря-
ми-фанариотами, управлявшими княжествами в XVIII и нача-
ле XIX века. Наконец, тема исторической автономии княжеств
присутствовала в программах молодого поколения молдавских
и  валашских бояр, которые бросили вызов российской геге-
монии в  княжествах в  конце 1830-х и  в  1840-х  годах. Отцы-
основатели современной Румынии также представляли свой
проект как восстановление изначального самоуправления, по-
жалованного княжествам в  момент их превращения в  данни-
ков османских султанов, которому ныне якобы угрожало рос-
сийское влияние.
Данный обзор дискурсивных рамок взаимодействия России
с элитами Молдавии и Валахии будет неполным, если не сказать
несколько слов по поводу места панславизма в  российско-ру-
мынских отношениях. Замечания Феликса Фонтона о румынах,
процитированные выше, свидетельствуют о  наличии пансла-
вистских симпатий среди российских дипломатов и  военных
уже в первые десятилетия XIX века1. Наиболее проницательные
российские наблюдатели понимали, что ввиду своего роман-
ского языка, дако-римского происхождения и географического
расположения между восточными и  южными славянами мол-
даване и  валахи действительно представляли потенциальную
проблему для проекта объединения славянских народов вокруг
России. С  другой стороны, возможность такого объединения,
пускай и  призрачная, подхлестывала националистические на-
строения среди молдавских и  валашских бояр и  способство-
вала все более антироссийской настроенности румынских элит
к концу XIX века.

1 О русском панславизме см.: Petrovich M. The Emergence of Russian Panslavism,


1856–1870. New York, NJ: Columbia University Press, 1956; Fadner F. Seventy Years
of Panlsavism in Russia. Karazin to Danilevskii, 1800–1870. Wahsington, DC:
Georgetown University Press, 1962.
Введение 25

В то же время было бы большой ошибкой полагать, что пан-


славизм определял восточную политику России в первой поло-
вине XIX века, т. е. в период, которому посвящено данное иссле-
дование. Роль панславизма в официальной российской политике
не стоит преувеличивать и в отношении второй половины сто-
летия, когда российское общество было весьма озабочено судь-
бой сербов и  болгар. После Крымской войны российское Ми-
нистерство иностранных дел и  Священный синод стремились
прежде всего сдержать балканских националистов, угрожавших
восточноправославному единству. Вот почему российскую по-
литику в  этот период следует скорее называть всеправослав-
ной, нежели панславистской1. Еще меньше места для панславиз-
ма было в  российской политике в  период, предшествовавший
Крымской войне, когда соображения монархической солидар-
ности в  духе Священного союза серьезно ограничивали даже
традиционное российское заступничество в отношении право-
славных. Вот почему панславизм играл минимальную роль во
взаимоотношениях российских дипломатов и военных с элита-
ми Молдавии и  Валахии. Скорее можно сказать, что сами эти
отношения, трения и взаимные разочарования, ими порожден-
ные, способствовали последующей популярности панславист-
ских идей в России и их непопулярности в Румынии.
Этот предварительный обзор политики реформ и ее дискур-
сивных аспектов может вызвать у читателя вопрос о соотноше-
нии «реалистических» и «идеалистических» элементов в полити-
ке Александра I и Николая I2. Были ли они макиавеллиевскими
манипуляторами, преследовавшими прагматические цели под
прикрытием благородных лозунгов, какими их порой представ-
ляли европейские русофобы XIX  столетия? Или  же они были
донкихотствующими идеалистами, растерявшими плоды по-
бед в погоне за идеологическими химерами, как то утверждали
многие русские националисты? В  данном исследовании демон-
стрируется, что внуки Екатерины Великой порой действительно

1 См.: Vovchenko. Containing Balkan Nationalisms; Герд. Церковная политика.


2 Реализм и  идеализм составляют две главные школы в  теории междуна-
родных отношений, каждая из которых породила огромную литературу.
См.:  Crawford  R. Idealism and Realism in International Relations: Beyond the
Discipline. New York: Routeldge, 2000.
26 Введение

поступались непосредственными интересами России на Востоке


ради солидарности с другими европейскими монархами ввиду
революционной угрозы. Однако при ближайшем рассмотрении
становится очевидным, что всякий раз принесенные в  жертву
«реальные» интересы были на самом деле также идеологически
обусловлены. Те российские дипломаты и военные, которые со-
жалели о приверженности обоих императоров принципам Свя-
щенного союза, сами были проникнуты глубоко идеологическим
символом России как защитницы православных. Таким обра-
зом, можно утверждать, что политика России в первой полови-
не XIX века определялась противоречивыми идеологическими
мотивами и была потому сугубо «идеалистической».
В то же время это качество российской политики на Балканах
не оправдывает обвинений в  недостатке «реализма» с  россий-
ских правителей или представителей российской элиты. Хотя
ни один из противостоявших друг другу идеалов в случае своей
реализации не обещал России каких-либо материальных при-
обретений или экономической выгоды, не надо забывать, что
ни одна континентальная империя не была успешным бизнес-
предприятием. Стоит только осознать бессмысленность сведения
политического «реализма» к его меркантильной составляющей,
и сразу становится ясно, что ничто не обладало большей реаль-
ностью для имперских правителей и элит, чем те самые идеалы,
в соответствии с которыми они стремились переустроить мир.
ГЛ А В А 1. РА Н Н И Е К О Н ТА К Т Ы

С  момента своего становления в  середине XIV столетия Вала-


хия и Молдавия составляли пограничное пространство, оспари-
вавшееся более сильными соседями — такими, как клонившиеся
к упадку Византия и Золотая Орда или восходящие Венгерское
и Польское королевства1. На протяжении первых 100 лет свое-
го существования княжества испытывали влияние увядающей
Византии и соседних славянских народов2. Несмотря на то что
этнические румыны, по-видимому, составляли большинство
подданных валашского и  молдавского господарей с  самого на-
чала, использование церковнославянского языка в господарских
канцеляриях вплоть до конца XVI столетия свидетельствует об
уровне славянских влияний на княжества в ранний период их
существования3. К  концу Средневековья Молдавия и  Валахия
вошли в орбиту Османской империи и оставались в ней вплоть
до XIX столетия.

1 Papacostea  Ș. Relaţiile internaţionale în răsăritul şi sudestul Europei în secolul


XIV–XV  // Papacostea  Ș. Geneza statului românesc în Evul Mediu. Bucureşti:
Corint, 1999. P. 254–277.
2 О византийских влияниях см.: Georgescu Val. Bizanţul şi instituţiile româneşti
pînă la mijlocul secolului al XVIII-lea. Bucharest: Editura Academiei Republicii
Socialiste România, 1980.
3 Замена церковнославянского румынским в  качестве языка богослужения
в  XVII  столетии была вызвана резким сокращением количества славянских
священников в православной церковной иерархии Османской империи ввиду
усиления греков. См.: Xenopol A. Istoria românilor din Dacia Traiană. București:
Cartea Românească, 1929. Vol. 7. P. 71–75. Господари-греки, правившие княжества-
ми в XVIII в., поддерживали богослужение на румынском ради дальнейшего
осабления славянского элемента. В этом им помогал приток трансильванских
румын в Молдавию и Валахию. С середины XVI столетия Трансильвания была
местом противостояния различных протестантских течений и католической
контрреформации, что способствовало развитию румынской письменности
и, в конечном итоге, модерного румынского национализма.
28 Глава 1. Ранние контакты

В  отличие от славянских государств к  югу от Дуная, где ос-


манское завоевание сопровождалось истреблением или обраще-
нием в ислам местных правящих элит и разрушением государ-
ственных структур, Молдавия и Валахия сохранили автономию.
Их господари стали вассалами османских султанов, обязуясь
выплачивать ежегодную дань, а также оказывать военную под-
держку Османам во время кампаний1. Со временем Порта уже-
сточила свой контроль над княжествами, лишив их эффектив-
ного войска и  независимости во внешних сношениях, а  также
установив контроль над внешней торговлей. Тем не менее Мол-
давия и Валахия сохранили свое институциональное своеобра-
зие в  системе османских владений и  остались православными
странами, в которых мусульманам в принципе запрещалось се-
литься. В рамках исламской правовой традиции статус княжеств
регулировался понятием «ахд», или соглашения, что свидетель-
ствовало об их промежуточном положении между Пределом
ислама и Пределом войны2.
Усиление османского контроля над княжествами способ-
ствовало ослаблению власти господарей, которые изначально
позиционировали себя как византийские автократоры, а  так-
же укрепляло позиции боярства, которое стремилось к  более
интенсивной эксплуатации крестьян. Упадок таких «эгалитар-
ных» институтов, как «Большое войско» и «Собрание страны»,

1 Guboglu  M. Le tribut payé par les principautés roumaines à la Porte jusqu’au


début du XVIe  siècle d’ après les sources turques  // Revue des études islamiques.
1969. No. 1. P. 49–80; Gemil T. Românii și otomanii în secolele XIV–XVI. București:
Editura Academiei Române, 1991.
2 Согласно Виорелу Панаите, в XIV и XV столетиях княжества рассматрива-
лись Османами как часть Предела войны. См.: Panaite V. Pace, război și comerț
în Islam. Țările române și dreptul otoman al popoarelor (secolele XV–XVII).
București: B. I. C. ALL, 1997. P. 280–283. В XVI в. Османы все чаще стали назы-
вать княжества «завоеванными мечом» и  «включенными в  Предел ислама»:
Ibid. P.  410–413. Эта тенденция продолжилась и  в  XVIII — начале XIX  столе-
тия, когда султаны называли княжества своей «собственностью», составляв-
шей их «наследие»: Ibid. P.  414–415. Согласно Панаите, юридический статус
княжеств выражался категориями dar al muvada’a (Предел перемирия) и  dar
al dhimma (Предел защиты и  дани), составлявшими в  рамках используемой
османами ханафитской правовой традиции наиболее близкие понятия к  ка-
тегории dar al ahd (Предел соглашения), которая использовалась шафиит-
ской школой: Ibid. P.  421. См. также: Maxim  M. Țările Române și Înalta Poarta
cadrul juridic al relațiilor româno-otomane în evul mediu. Prefața de Halil Inalcik.
Bucharest: Editura Enciclopedică, 1993.
Глава 1. Ранние контакты 29

а также постепенное истощение фонда господарских земельных


владений способствовали дальнейшему усилению бояр, кото-
рые превратились, наряду с  монастырями, в  крупнейших зем-
левладельцев. После установления османской торговой монопо-
лии в княжествах бояре стали поставщиками скота и зерна для
Константинополя. Цена экономического сотрудничества легла на
плечи крестьянства, которое вскоре оказалось закрепощенным.
Господство боярства в сельской местности сопровождалось их
экономическим и  социальным преобладанием в  городах, мно-
гие из которых находились в частном владении крупных бояр1.
Экономическое и  социальное господство бояр сопровожда-
лось усилением их политического влияния, что превратило
политическую систему княжеств в  разновидность олигархии2.
Это особенно характерно для XVII  столетия, когда несколько
боярских семейств (Мовилэ, Уреке, Костин) монополизировали
важные государственные должности и  контролировали избра-
ние господарей, навязывая им условия, подобные тем, которые
в этот же период польская шляхта сумела наложить на королев-
скую власть в Польско-Литовском государстве3. В то же время,
несмотря на многие приобретения, бояре не смогли трансфор-
мировать свое влияние в формальный конституционный режим.
Сословное единство боярского класса подрывалось борьбой раз-
личных группировок, а также проникновением в боярскую сре-
ду представителей других этнических групп (особенно греков)4.
Отсутствие института примогенитуры, низкая производитель-
ность боярских поместий, а  также постоянное измельчение
боярских владений в  процессе раздела наследства объясняют,
почему боярство не превратилось в настоящую земельную ари-
стократию и оставалось зависимым (особенно в Валахии) от го-
сударственной службы и приносимых ею доходов5. В результате

1 Sugar  P. South Eastern Europe under the Ottoman Rule 1354–1804. Seattle and
London: University of Washington Press, 1977. P. 127.
2 Hitchins K. The Romanians, 1774–1866. Oxford: Clarendon Press, 1996. P. 19.
3 Sugar. South Eastern Europe under the Ottoman Rule. P. 126.
4 Istoria Romîniei / Eds. P. Constantinescu-Iași et als. București: Editura Academiei
R. P. R., 1960–1964. Vol. 3. P. 201.
5 Djuvara  N. Le Grands Boïars ont-ils constitué dans les principautés roumaines
une véritable oligarchie institutionnelle et héréditaire? // Südost Forschungen. 1987.
Vol. 26. P. 1–56.
30 Глава 1. Ранние контакты

XVII  столетие охарактеризовалось борьбой различных бояр-


ских кланов за влияние на господарей, в  ходе которой бояр-
ству в  целом так и  не удалось установить «аристократическую
республику», подобную Речи Посполитой1.
Неполная консолидация боярского сословия компенсирова-
лась растущей зависимостью господарей от Порты. Последняя
контролировала процесс их избрания с  1462  года в  Валахии
и  с  1538  года в  Молдавии. Со временем османское вмешатель-
ство становилось все более частым и  произвольным. С  нача-
лом относительного упадка Османской империи султаны нашли
в  частой смене господарей способ гарантировать сохранение
контроля над княжествами и  повышения своих доходов. Уже
в  первой половине XVI  века претенденты на господарский
престол платили большие суммы османским чиновникам, для
того чтобы обеспечить подтверждение Портой своего избра-
ния. В  XVII  столетии средняя продолжительность правления
господарей составляла 4,5  года в  Валахии и  2,5  года в  Молда-
вии, а дань княжеств Порте постоянно росла2.
В то же время на протяжении всего периода османского го-
сподства княжества оспаривались другими великими держава-
ми, чье влияние было особенно ощутимым в период временных
ослаблений Османов. Так, первый период кризиса Османской
империи в  конце XVI — начале XVII  столетия сопровождался
попытками польских аристократов и предводителей украинских
казаков посадить своих ставленников на престолы Молдавии
и Валахии. После относительной стабилизации османской геге-
монии в  княжествах во второй четверти XVII  века Молдавия
и Валахия вновь превратились в предмет соперничества сосед-
них держав. Помимо украинских казаков Богдана Хмельницко-
го и победоносного польского воинства Яна Собеского, в этой
борьбе все чаще участвовала единственная на тот момент суве-
ренная православная держава — Московское царство.

1 О взаимоотношениях княжеств с Польским государством в раннемодерный


период см.: Ciobanu  V. Țările Române și Polonia, secolele XIV–XVI. București:
Editura Academiei Republicii Socialiste România, 1985; Idem. Politica și diplomația
în secolul al XVII-lea: Țările Române și relațiile polono-otomano-habsburgice.
București: Editura Academiei Române, 1994.
2 Hitchins. The Romanians. P. 11.
Российско-османский конфликт
«Свет приходит к  нам из Москвы», — говорил молдавский ми-
трополит Досифей (Дософтей) в  конце XVII  столетия. Круп-
ный православный писатель, Досифей занимает важное место
в  истории православной церкви благодаря своим переводам
литургических книг с  церковнославянского языка на старо-
румынский. Напечатанные с  помощью печатного станка, при-
сланного Алексеем Михайловичем, эти тексты сделали возмож-
ным перевести церковную службу на румынский язык в период,
когда усиление греческих элементов в  православной иерархии
Османской империи сделало проблематичным сохранение цер-
ковнославянской литургии в княжествах1. Досифей возглавлял
молдавскую церковь на протяжении 14 лет, в течение которых
он участвовал в  переговорах по приведению Молдавии «под
высокую руку» московского государя2. Разумеется, такая дея-
тельность не способствовала хорошему отношению к Досифею
со стороны Османов, так что в  конце концов он был вынуж-
ден покинуть Молдавию в  обозе армии Яна Собеского во вре-
мя ее отступления из Молдавии в  1686  году3. В  то время как
большинство историков полагают, что Досифей умер в Польше
в 1696 году, некоторые авторы утверждают, что Досифей поки-
нул в этом году польские пределы и переселился в Россию, был
благосклонно принят Петром Великим и  назначен митрополи-
том Азовским незадолго до своей кончины в 1701 году4.
Деятельность Досифея демонстрирует как изначальное
отношение молдавских и  валашских элит к  Московскому

1 См. просьбу Досифея о  присылке печатного пресса, адресованную москов-


скому патриарху Иоакиму, от 15  августа 1679  г.: Исторические связи народов
СССР и  Румынии  / Под ред. Я. С.  Гросула, А. А.  Новосельского, Л. В.  Череп-
нина. М.: Наука, 1970. Т. 3. С. 58.
2 См. обращения молдавских господарей и  царские ответы на них в  1674
и в 1684 гг.: ПСЗ. Сер. 1. № 1324. Т. 2. С. 965–971, 957–959 соответственно.
3 См. просьбу Досифея, обращенную к Ивану V и Петру I, от 23 ноября 1688 г.:
Исторические связи народов СССР и Румынии. Т. 3. С. 99–100.
4 О  Досифее см.: Чебан  С. Н. Досифей, митрополит Сочавский и  его книж-
ная деятельность. Киев: Отделение русской словесности Академии наук, 1915;
Грекул  И. Д. Дософтей, свет приходит из Москвы. Кишинев: Картя молдове-
няскэ, 1960; Стадницкий  А. Исследования по истории молдавской церкви.
СПб.: Вайсберг и Гершунин, 1904. С. 52–56.
32 Глава 1. Ранние контакты

государству, так и  посредническую роль православного ду-


ховенства в  ранних сношениях между княжествами и  един-
ственной суверенной православной державой1. Биография
молдавского митрополита также свидетельствует о  том, что
православные элиты Юго-Восточной Европы рано осознали
возможности, открывавшиеся в  результате усиления Москвы
и начала отступления Османов из Европы. Так, еще в 1649 году
иерусалимский патриарх Паисий обратился к  Алексею Михай-
ловичу с  идеей составить с  господарями Молдавии и  Валахии
союз с  целью освобождения Царьграда, поскольку «ныне тур-
скаго сила изнемогает»2. Молдавский митрополит Гедеон пе-
редал царю ту  же мысль господарей Василия Лупу (1634–1653)
и  Георгия Штефана (1653–1656), предлагавших соответствен-
но антиосманский союз и  принятие княжеством российско-
го подданства3. В  конце XVII  столетия греческое духовенство
также старалось привлечь Россию к  антиосманской борьбе.
В 1688 году архимандрит афонского монастыря Святого Павла
Исайя привез с  собой в  Москву послания бывшего патриарха
Константинопольского Дионисия и валашского господаря Щер-
бана Кантакузино, молдавского господаря Константина Канте-
мира и  сербского патриарха Арсения  III4. Все они призывали
молодых русских царей Ивана и  Петра подняться на священ-
ную борьбу за освобождение православной церкви, поскольку
«в нынешнее время все турское владетельство приняло от Бога

1 См. общий обзор ранних русско-румынских отношений: Bezviconi Gh. Con-


tribuții la istoria relațiilor romîno-ruse (din cele mai vechi timpuri pîna în 1854).
Bucharest: Academia Republicii Populare Romîne, Institutul de Studii Romîno-
Sovietic, 1962. P. 5–108.
2 Каптерев. Характер отношений. С. 262–263.
3 Dragomir  S. Contribuții privitoare la relațiile bisericii românești cu Rusia  //
Analele Academiei Române. Memoriile Secțiunii istorice. 1911–1912. Ser. 2. Vol. 34.
P.  1092–1098; Ionescu  D. Tratatul lui Gheorghe Stefan cu rușii  // Revista istorică
română. 1933. No. 3. P. 234–247; Очерки внешнеполитической истории молдав-
ского княжества (последняя треть XIV — начало XIX в.) / Под ред. Д. М. Драг-
нева и др. Кишинев: Штиинца, 1987. С. 218–219.
4 Там же. С. 234. Соправители Иван V и Петр I, а также царевна Софья бла-
госклонно откликнулись на стремление Кантакузино поступить «под высо-
кую руку их Царских Величеств» и предложили согласовать военные действия.
См.: ПСЗ. Сер.  1. Т.  2. С.  959–962. Однако неудача Крымского похода 1689  г.
положила фактический конец этому союзу.
Российско-османский конфликт 33

великое наказание, и  приходит то великое бусурманство к  ко-


нечной погибели»1.
Подобные призывы свидетельствуют о  том, что православ-
ные подданные султанов стали воспринимать московских царей
в  качестве своих заступников задолго до того, как последние
стали готовы играть подобную роль. Хотя Алексей Михайлович
первоначально согласился принять Молдавию в свое подданство
в 1656 году, он так и не послал в Яссы представителей, которые
должны были принять присягу господаря и бояр2. Спустя пять
лет царь приказал киевскому воеводе объявить молдавскому
господарю Константину Щербану, что между ним и  султаном
«старая дружба» и  поэтому он не может принять султанского
подданного под свою «высокую руку»3. Алексей Михайлович
явно не хотел провоцировать враждебность со стороны Осма-
нов, продолжая линию своего отца, Михаила Федоровича, ко-
торый в 1641 году вернул Османам Азов, захваченный четырьмя
годами ранее донскими казаками. В  результате почти три де-
сятилетия прошло между посланием патриарха Паисия и  пер-
вым серьезным русско-османским конфликтом 1677–1681 годов,
в царствование Федора Алексеевича.
В ходе Русско-турецких войн конца XVII — XVIII столетия
просьбы о покровительстве и уверения в преданности стали ру-
тинными в обращениях бояр и высшего духовенства к русским
царям. Петр Великий получил такие обращения от одного ва-
лашского и трех молдавских господарей, прежде чем заключил
Луцкий договор с  молдавским князем Дмитрием Кантемиром
в  апреле 1711  года, накануне злополучного Прутского похода4.

1 Каптерев  Н. Ф. Характер отношений. С.  271; См. также: Кочубинский  А. А.


Сношения России при Петре Первом с  южными славянами и  румынами.
M.: Университетская тип., 1872. С. 6–7.
2 Очерки внешнеполитической истории Молдавского княжества (послед-
няя треть XIV — начало XIX  в.)  / Ред. Д. М.  Драгнев. Кишинев: Штиинца,
1987. С. 219–220.
3 См. соответствующий рескрипт в: ПСЗ. Сер. 1. Т. 2. С. 964–965.
4 Речь идет о  валашском господаре Константине Брынковяну (1690, 1698)
и молдавских господарях Антиохе Кантемире (1699), Константине Дуке (1701)
и  Михае Раковицэ (1704). См.: Исторические связи народов СССР и  Румы-
нии. Т. 3. С. 114–118, 132–135, 166, 204–206 соответственно. О связях Петра с го-
сподарями до 1711  г. см.: Очерки внешнеполитической истории Молдавского
34 Глава 1. Ранние контакты

В  то  же время краткий обзор русско-молдавских соглашений


второй половины XVII — начала XVIII  века демонстрирует,
что с  самого начала молдавские и  валашские элиты были го-
товы пойти «под высокую руку» московских царей только на
определенных условиях. Так, договор 1656  года между Алексе-
ем Михайловичем и  Георгием Штефаном предусматривал, что
в последующем молдавские господари будут избираться только
среди уроженцев княжества, сохранят свои традиционные пре-
рогативы и восстановят свою юрисдикцию над так называемы-
ми райями — пограничными крепостями и прилегающими к ним
территориями, аннексированными Османами1. В 1674 году мол-
давские бояре были готовы принести присягу царю при условии
сохранения «обычаев земли» и «старых прав», в том числе права
избирать господаря и  главных светских и  духовных чиновни-
ков. Бояре также просили Алексея Михайловича восстановить
территориальную целостность своего княжества, которое они
вслед за польской шляхтой называли Речь Посполита2. Нако-
нец, «диплом и пункты», выданные Петром Великим Дмитрию
Кантемиру в апреле 1711 года, предусматривали наследственное
правление Кантемиров в  Молдавии и  утверждали полноту го-
сподарской власти над боярами и городским населением, а так-
же над райями, в соответствии с древним молдавским обычаем3.

княжества. С. 240–242; Ardeleanu G. Știri din corespondența lui Petru I // Studii


și cercetări de istorie medie. 1950. No.  1. P.  192–208. О  Луцком договоре см.:
Panaitescu  P. Tratatul de alianţă dintre Moldova şi Rusia din 1711. 250 de ani
de la încheierea lui  // Studii. Revista de Istorie. 1961. Vol.  14. No.  4. P.  897–914;
Focșeneanu I. Tratatul de la Luțk și campania Țarului Petru I în Moldova (1711) //
Studii privind relațiile romîno-ruse. București: Academia Republicii Populare
Romîne, 1963. P. 1–55.
1 См. «статьи», предоставленные молдавским митрополитом Гедеоном и  ло-
гофетом Некулом 12 мая 1656 г., согласно которым молдавский господарь дол-
жен был «быть в  том  же чину», что и  его предшественники до попадания
в зависимость от Османов, и которые гарантировали, что «честь и чин госу-
дарства нашего не порушился бы, как не была порушена и  от нечестивых».
Статьи были подтверждены Алексеем Михайловичем 20  мая 1656  г., после
чего молдавские представители принесли клятву верности царю. См.:  ПСЗ.
Сер. 1. Т. 2. С. 385–390.
2 См.: Статьи, присланные из Варшавы к царю Алексею Михайловичу от во-
лохских бояр Радула и Петрашки на каких условиях желают они быть в рос-
сийском подданстве // ПСЗ. Сер. 1. № 1324. Т. 2. С. 971–972.
3 Диплом, данный валашскому князю Дмитрию Кантемиру  // ПС З. Сер.  1.
№ 2347. Т. 4. С. 659–661.
Российско-османский конфликт 35

Неудача Прутского похода Петра Великого обнаружила, сре-


ди прочего, недостаток прочной поддержки этого предпри-
ятия со стороны молдавских и  валашских элит1. Последние
не столько рознились в  своем отношении к  России, сколько
были раздираемы внутренними конфликтами2. Наиболее оче-
видное проявление этих конфликтов заключалось во вражде
Кантемира с  валашским господарем Константином Брынковя-
ну: каждый из них стремился объединить оба княжества под
своей властью и  властью своих потомков. Кантемир был на-
значен Портой молдавским господарем в  1710  году в  противо-
вес Брынковяну, чьи тайные связи с  Петром Великим вывали
подозрения Османов. И  Порта, и  молдавские бояре не сомне-
вались в  преданности Кантемира султану. Князь провел моло-
дые годы в  качестве почетного заложника в  Константинополе
во время правления своего отца Константина Кантемира, го-
сподаря Молдавии в 1685–1693 годах, и посвятил это время изу-
чению османского языка и  культуры. Однако именно знание
Кантемиром внутреннего состояния Османской империи убе-
дило его в неизбежности поражения Османов в войне с Росси-
ей, что и  послужило мотивом для заключения с  Петром Вели-
ким соглашения в Луцке3. Когда же Брынковяну узнал о союзе

1 Окруженный османскими войсками на Пруте Петр отказался выдавать Кан-


темира и после заключения мира взял его с собой в Россию, где последний по-
святил остаток жизни научной деятельности. Свита Кантемира, некоторые из
бояр и часть войска, собранного господарем в поддержку Петра, всего около
4 тысяч человек, последовали за князем в Россию, хотя большинство из них
вскоре вернулось в Молдавию. См.: Cazacu М. Familles de la noblesse roumaine
au service de la Russie, XV–XIXe siecle  // Cahiers du monde russe et sovietique.
1993. Vol.  34. No.  1–2. P.  211–226. Эмиграция молдавской знати была частью
общего процесса переселения представителей всех слоев населения княжеств
в южные губернии России на протяжении XVIII в. См.: Vianu A. Cîteva date
privitoare la emigrarea romînilor în sudul Rusiei în secolul al XVIII-lea  // Studii
privind relațiile romîno-ruse. București: Academia Republicii Populare Române,
1963. P. 57–65.
2 О  пророссийских настроениях молдаван и  валахов этого периода см.:
Murgescu B. Anul 1711 și filorusismul romănesc în secolul XVIII-lea // Murgescu B.
Țările române între Imperiul Otoman și Europe creștină. Iași: Polirom, 2012.
P. 121–130.
3 Как и  другие представители молдавских и  валашских элит, Кантемир был
под сильным впечатлением от победы Петра над Карлом XII под Полтавой
в 1709 г. См.: Ciobanu V. Les Pays Roumains au seuil du 18e siècle (Charles XII et
les Roumaines). Bucharest: Editura Științifică și Enciclopedică, 1984. P. 168–169.
36 Глава 1. Ранние контакты

Кантемира с царем, он не только не помешал османской армии


переправиться через Дунай, но оказал поддержку Великому
визирю, противопоставляя свою очевидную лояльность Пор-
те «предательству» Кантемира. Эти действия не оправдывают
образ «изменника Брынковяну», который стал характеризовать
российское восприятие Прутского похода. Отличия в  поведе-
нии молдавского и  валашского господарей объясняются пре-
жде всего относительной удаленностью или близостью русской
и  османской армий.
Не менее важные трения, характеризовавшие отношения го-
сподарей с боярами, также сыграли свою роль в исходе кампа-
нии. Молдавские бояре были в целом благорасположены к идее
союза с  Россией, однако настороженно относились к  возмож-
ности установления наследственного правления Кантемиров,
которое этот союз мог за собой повлечь1. Вот почему боль-
шинство бояр предпочло скорее занять выжидательную по-
зицию, чем открыто выступить против Османов. Сходная си-
туация существовала и  в  Валахии, где многолетнее правление
Брынковяну неизбежно способствовало формированию силь-
ной боярской оппозиции. Лидером этой оппозиции был Фома
Кантакузино, родственники которого занимали валашский пре-
стол до Брынковяну (после того как Брынковяну окончатель-
но потерял доверие Порты и  был казнен в  Константинополе
в 1714 году, представитель семейства Кантакузино на короткий
момент вернется на валашский трон)2. В  переписке с  Петром
Великим Фома Кантакузино назвал Брынковяну предателем,
и валашскому господарю ничего не оставалось, кроме как дей-
ствительно стать таковым в  ситуации, когда два его главных

1 Конфликт интересов между Кантемиром и  боярами иллюстрируется аль-


тернативной версией Луцкого договора, включенной в  хронику Иона Некул-
че, крупного молдавского боярина того периода. В  этом варианте договор
включал две дополнительные статьи, согласно которым господарь не имел
права лишать бояр их титулов и  права на суд пэров: Subtelny  O. Domination
of Eastern Europe. Native Nobilities and Foreign Absolutism, 1500–1715. Gloucester,
UK: Sutton Publishing, 1986. P. 141.
2 Пророссийские устремления Фомы Кантакузино были дополнительным
фактором, мотивировавшим действия Брынковяну в 1711 г. О Фоме Кантаку-
зино см.: Ţvircun V. Viaţa şi activitatea contelui Toma Cantacuzino în Rusia (I) //
Revista istorică. 2010. Vol. 22. Nos. 5–6. P. 501–516.
Российско-османский конфликт 37

соперника открыто встали на сторону царя, а  армия Великого


визиря приближалась к  Дунаю1.
Успех Османов на Пруте не остановил процесса сокращения
османских владений в Европе. Более раннее поражение Велико-
го визиря Кара-Мустафы под стенами Вены не только привело
к  потере Османами Венгрии и  Трансильвании, но и  открыло
перспективу утраты контроля над Дунайскими княжествами.
Через три года после своего триумфа под Веной Ян Собеский за-
нял Яссы и, жестом полным политического символизма, прика-
зал сжечь османские капитуляции, которые определяли условия
принятия Молдавией положения вассалов султана. Несмотря
на то что полякам вскоре пришлось отступить, союз Дмитрия
Кантемира с  Петром Великим и  временная потеря Османами
Малой Валахии (Олтении) после Османо-габсбургской войны
1716–1718 годов делали Порту все более и более озабоченной тем,
как сохранить контроль над княжествами2.
Чтобы предотвратить «предательства» господарей в будущем,
Порта отдала княжества на откуп грекам-фанариотам3. Если ра-
нее султаны контролировали местных господарей посредством
боярской оппозиции, отныне сохранение османской гегемо-
нии в княжествах стало функцией уроженцев Фанара — района

1 Sumner  H. Peter the Great and the Ottoman Empire. Oxford: Basil Blackwell,
1949. P. 43–44.
2 Papacostea  Ș. Oltenia sub stăpînirea austriacă (1718–1739). Bucureşti: Editura
Academiei R. S. R., 1971.
3 Отношения румынских историков XIX в. к фанариотам было очень крити-
ческим. См.: Kogâlniceanu М. L’ Istoire de la Dacie, des Valaques Transdanubiennes
et de la Valachie. Berlin: Librairie B.  Behr, 1854. P.  372; Xenopol  А. D. Epoca Fana-
rioţilor pâna la 1812. Iași: Editura Librăriei şcoalelor Fraţii Saraga, 1896. Напро-
тив, историки XX  столетия расценивали их правление более благосклонно.
См.: Iorga  N. Le despotisme éclairé dans les pays roumains au XVIIIe siècle  //
Bulletin of the International Committee of Historical Sciences. 1937. Vol. 9. P. 101–
115; Constantiniu  F., Papacostea  Ș. Les réformes des premiers princes phanariotes
en Moldavie et en Valachie: Essai d’ interprétation  // Balkan Studies. 1972. Vol.  13.
No.  1. P.  89–118. Обзор историографии фанариотского режима представлен
в: Lemny  S. La critique du régime phanariote: clichés mentaux et perspectives
historiographiques  // Culture and Society  / Ed. A.  Zub. Iași: Editura Academiei
Republicii Socialiste România, 1985. P. 17–30; Papacostea-Danielopolu C. État actuel
des recherches sur l’ époque phanariote // Revue des études sud-est européens. 1986.
Vol. 24. No. 3. P. 227–234. Недавнее и в целом позитивное рассмотрение роли фа-
нариотов содержится у: Philliou Ch. Biography of an Empire: Governing Ottomans
in an Age of Revolution. Berkley, CA: University of California Press, 2011. P. 5–37.
38 Глава 1. Ранние контакты

Константинополя, непосредственно примыкавшего к  Патри-


архии, в  котором селились представители греческой аристо-
кратии. Установление фанариотского режима также позволяло
увеличить поступления из княжеств в османскую казну. Разру-
шения, вызванные непрерывными войнами конца XVII — нача-
ла XVIII века, вызвали массовое бегство крестьян, чему также
способствовало и  усиление помещичьей эксплуатации. К  кон-
цу 1730-х годов этот процесс открыл перспективу полной депо-
пуляции княжеств1. Фанариоты были должны переломить эту
тенденцию, чтобы быть в состоянии платить дань Порте и ком-
пенсировать те огромные затраты, которыми сопровождались
их назначения на господарские престолы.
Таковы, в частности, были цели одного из наиболее видных
фанариотов, Константина Маврокордата, который попеременно
правил Молдавией и  Валахией на протяжении 30  лет. Мавро-
кордат осознал невозможность сохранения крепостного права
в условиях непрекращающегося бегства крестьян и в то же вре-
мя был заинтересован в перераспределении феодальной ренты
в  пользу казны за счет бояр-землевладельцев. Вот почему он
объявил крестьян лично свободными и  законодательно закре-
пил размер урочных работ, которые крестьяне были обязаны
выполнять в пользу землевладельцев в обмен на право пользова-
ния своими наделами2. Эти меры напоминают политику защиты
крестьянства (Bauernschutz), практиковавшуюся в Габсбургской
монархии в тот же период. Одновременно Маврокордат поста-
рался преобразовать внутреннее управление, заменив систему
«кормлений» чиновников жалованьем из казны, а также назна-
чив по два исправника в  каждый уезд, по-видимому полагая,
что конкуренция заставит их доносить о совершаемых каждым
злоупотреблениях. Господарь также реформировал налоговую

1 Iscru  Gh. Fuga ţăranilor — forma principală de lupta împotriva exploatării în


veacul al XVIII-lea în Ţara Românească // Studii: Revistă de istorie. 1965. Vol. 18.
No. 1. P. 128.
2 Mihordea V. Maîtres du sol et paysans dans les Principautés romaines au XVIIIe
siècle. Bucureşti: Editura Academiei R. S. R., 1971. P. 257; Istoria Românilor. Vol. 6.
Românii între Europa clasică și Europa Luminilor / Eds. P. Cernovodeanu. Bucureşti:
Editura Enciclopedică, 2002. P. 504. В качестве компенсации за отмену крепост-
ного права бояре получили право на ограниченное количество лично зависи-
мых от них крестьян (scutelnici), которые не платили государственных податей.
Российско-османский конфликт 39

систему, введя новые фискальные единицы (названные людора-


ми в  Валахии и  числами в  Молдавии), состоявшие из несколь-
ких крестьянских семей1. Наконец, Маврокордат постарался
превратить государственную службу в  главный источник при-
вилегированного положения и  сделал боярские чины атрибу-
тами исполняемых индивидами государственных должностей2.
Консолидация государственного аппарата и  временное со-
кращение боярского влияния продолжились и  во второй по-
ловине XVIII  столетия, в  частности в  правление валашского
господаря Александра Ипсиланти (1774–1782). Однако общая
кратковременность пребывания каждого господаря на престо-
ле и  зависимость вводимых ими новых институтов от доброй
воли последующих князей объясняют печальную судьбу многих
их преобразований. Несмотря на то что правление фанариотов
ослабило боярскую олигархию, им так и не удалось превратить
боярство в  настоящий служилый класс, как это произошло
в  России. Предоставление боярских чинов родственникам го-
сподарей и  членам их многочисленной свиты способствовало
трениям между фанариотскими и  местными элементами элит
Молдавии и Валахии. С другой стороны, относительное сокра-
щение помещичьей эксплуатации крестьян подогревало жела-
ние бояр «отыграться»3. Это, в  свою очередь, предоставляло
соседним империям рычаг воздействия на правящий класс кня-
жеств, который, как будет показано далее, и  был использован
российскими дипломатами и  военными в  контексте реформ
конца 1820-х — начала 1830-х годов.
Социальное и  политическое развитие Молдавии и  Вала-
хии во многом определялось их географическим положением
в дунайско-черноморском пограничном пространстве. Измене-
ния в  соотношении сил между Османами, Габсбургами, Речью

1 Constantiniu, Papacostea. Les réformes des premiers princes phanariotes. P. 111.


2 Berindei  D., Gavrilă  I. Mutaţii în sânul clasei dominante din Ţara Românescă
în perioada de destrâmare a orînduiri feudale  // Revista de istorie. 1981. Vol.  34.
No.  11. P.  2029–2046. В  то  же время законодательство фанариотов ввело эле-
менты благородного статуса, избавив бояр и их детей от налогов даже тогда,
когда они переставали занимать государственную должность.
3 О боярской идеологии см.: Georgescu V. The Romanian Boyars in the Eighteenth
Century: Their Political Ideology  // East European Quarterly. 1973. Vol.  7. No.  1.
P. 31–40; Idem. Political Ideas and Enlightenment in the Romanian Principalities.
40 Глава 1. Ранние контакты

Посполитой и, позднее, Россией воздействовали на внутреннюю


ситуацию в княжествах. Эта взаимосвязь никогда не была про-
стой, и  порой один и  тот  же внешний фактор мог провоциро-
вать противоположные внутренние изменения. В  то  же время
сходные внутренние процессы могли быть результатом разных
внешнеполитических трансформаций. Расширение Османской
империи со второй половины XV столетия сначала способство-
вало укреплению господарской власти в рамках антиосманской
борьбы. Когда  же эта борьба была проиграна, дальнейшее рас-
ширение и  укрепление власти Османов сопровождалось, как
было уже отмечено выше, усилением боярской олигархии за
счет господарской власти. Еще позднее поражение Османской
империи в войне против Священной лиги и угроза со стороны
России повлекли установление фанариотского режима, который
вызвал относительное упрочение господарской власти за счет
боярства. В  результате XVIII  столетие стало периодом под-
спудной борьбы «греков» и «природных бояр»1. В то же время
консолидация османского контроля над Молдавией и Валахией
посредством фанариотов не превратила княжества в  пашалы-
ки и  не привела к  утрате ими их религиозного и  культурного
своеобразия в системе османских владений. Напротив, полити-
ка господарей-фанариотов помогла закрепить это своеобразие,
которое в  конце концов помогло княжествам обрести незави-
симость во второй половине XIX столетия.
Русско-турецкие войны, происходившие на территории Мол-
давии и  Валахии, не могли не сказаться на их внутриполи-
тической ситуации. В  условиях латентной борьбы между го-
сподарями и  боярством отношения с  Россией сохраняли свою
значимость, однако их характер изменился. На  протяжении
почти столетия после Прутского похода господари не смели

1 Об истоках этих трений см.: Cotovanu L. Chasing Away the Greeks: The Prince-
State and the Undesired Foreigners (Moldavia and Wallachia between the 16th and
the 18th  century)  // Across the Danube: Southeastern Europeans and Their Tra-
velling Identities (17th–19th C.)  / Eds. O. Katsiardi-Hering, M.  Stassinopoulou.
Leiden: Brill, 2017. P. 215–252; Iordachi C. From Imperial Entaglements to National
Disentanglement: The ‘Greek Question’ in Moldavia and Wallachia, 1611–1863  //
Entangled Histories of the Balkans. Vol.  1. National Ideologies and Language
Policies / Eds. Roumen Daskalov and Tchavdar Marinov. Leiden: Brill, 2013. P. 67–
148, особенно 104–117.
Российско-османский конфликт 41

заключать союзы с  российскими царями или поступать к  ним


в подданство1. Фанариоты слишком хорошо контролировались
Портой и, будучи иностранцами в княжествах, не могли обеспе-
чить прочной поддержки со стороны местного боярства. С дру-
гой стороны, молдавские и  валашские бояре, напротив, стано-
вились русофилами и видели в протекторате России или даже
в переходе княжеств под власть России способ восстановления
своих прежних политических позиций2.
Так, в послании Анне Иоанновне 1737 года валашские бояре
писали: «Рабско просим или через посредство мира, или через
императорское ваше оружие не оставить нас уже более в  по-
рабощении сих других народов пребыть, но всяким образом
освободить нас и привести в православное Вашего Величества
подданство»3. В  сентябре 1739  года молдавские бояре со «слез-
ной радостью» приняли российское подданство и  подписали
с  маршалом Минихом конвенцию, по которой Молдавия отка-
зывалась от права проведения независимой внешней политики
и  обязывалась содержать двадцатитысячную российскую ар-
мию в обмен на полную автономию4. В конце 1769 года делега-
ции молдавских и валашских бояр прибыли ко двору Екатери-
ны Великой с  предложением принять княжества в  российское
подданство. Императрица приняла бояр благосклонно, однако

1 Единственными исключениями были молдавский господарь Александру


Маврокордат-Фирарис (Беглец), бежавший в  Крым в  момент пребывания
там Екатерины  II в  1787  году, что спровоцировало Русско-турецкую войну
1787–1791  гг., и  валашский господарь Константин Ипсиланти, перешедший
на сторону России накануне Русско-турецкой войны 1806–1812  гг. в  надежде
установить наследственное правление в  обоих княжествах. См.: Jewsbury  G.
Russian Annexation of Bessarabia, 1774–1828: A Study of Imperial Expansion.
Boulder, Colo.: East European Monographs, 1975. P.  37–43; Mischevca  V., Periklis
Zavitsanos P. Principele Constantin Ypsilanti. Chişinău: Civitas, 1999.
2 Шульман  Е. Б. Прорусская партия в  Валахии и  ее связи с  Россией, 1736–
1737  // Русско-румынские и  румынско-русские отношения  / Ред. В. Я.  Гросул.
Кишинев: Штиинца, 1969. С. 7–41.
3 Цит. по: Семенова  Л. Е. Княжества Молдавия и  Валахия, конец XIV — на-
чало XIX вв. Очерки внешнеполитической истории. M.: Индрик, 2006. С. 316.
О миссии Драгунеску см.: Шульман Е. Б. Миссия валашского ворника Драгуне-
ску в Россию (1736–1737 гг.) // Вековая дружба. Кишинев: Штиинца, 1963. С. 211–
239; Очерки внешнеполитической истории Молдавии / Ред. Д. Драгнев. С. 262.
4 Масловский Д. Ф. Ставучанский поход. Документы 1739 г. СПб.: Военная тип.,
1892. С. 187–188; Очерки внешнеполитической истории Молдавии / Ред. Д. Драг-
нев. С. 271–273.
42 Глава 1. Ранние контакты

не согласилась на их предложения, дабы не провоцировать Габс-


бургов и другие европейские державы, которые уже озаботились
российскими победами над Османами1.
Эти попытки реализовать идею российского протектората
над княжествами дорого стоили молдавским господарям, боя-
рам и духовенству. В силу разных причин российско-молдавские
соглашения 1656, 1711 и 1739 годов остались мертвой буквой, по-
скольку цари либо не хотели давать им ходу, либо не могли это-
го сделать в силу обстоятельств. Подписанты этих соглашений
с молдавской стороны оказались перед выбором эмигрировать
или испытать на себе всю силу османского мщения. То  же са-
мое касалось и тех бояр и представителей духовенства, которые
сотрудничали с российскими войсками во время войн 1768–1774
и  1787–1791  годов. Даже сам факт переговоров с  Москвой или
Санкт-Петербургом имел свою цену, как о  том свидетельству-
ет пример митрополита Досифея2. Российские войска всякий
раз покидали княжества после нескольких лет оккупации, что
не могло не заставить пророссийски настроенных бояр начать
действовать более осторожно3.

Кючук-Кайнард жийский мир и  становление


российского протектората
При всех заключавшихся в  них опасностях отношения мол-
давских и  валашских бояр с  Россией давали им надежду по-
ложить конец правлению фанариотов. Вскоре после начала
Русско-турецкой войны 1768–1774  годов валашская депутация
к Екатерине Великой жаловалась на нарушение фанариотскими

1 Очерки внешнеполитической истории Молдавии. С. 298–299; Семенова Л. Е.


Княжества Молдавия и Валахия. С. 320–321.
2 Хотя все русско-турецкие договоры, начиная с  Кючук-Кайнарджийского
(1774), содержали условие об амнистии «всем тем подданным без всякого от-
личия, каким  бы то образом ни было, которые сделали какое-либо против
одной или другой стороны преступление», на практике не существовало ме-
ханизма, обеспечивавшего  бы исполнение данного положения, о  чем свиде-
тельствует значительная эмиграция молдаван и валахов в Россию после каж-
дой Русско-турецкой войны XVIII столетия. См.: Vianu. Cîteva date privitoare
la emigrarea romînilor.
3 Примечательно, что в ходе войны 1787–1791 гг. бояре не предпринимали по-
пыток перевести Молдавию и Валахию под российское подданство.
Кючук-Кайнарджийский мир и становление российского протектората 43

господарями древних обычаев княжества, которые были в силе


еще во время Прутского похода1. Боярские представители по-
ведали генерал-прокурору российского Сената князю А. А.  Вя-
земскому о  том, как греческие господари, начиная с  Николая
Маврокордата (отца упоминавшегося выше Константина Мав-
рокордата, правившего в  1716–1728  годах), произвольно увели-
чивали налоги и  изменяли способ их взимания, что вызвало
перераспределение доходов в  их пользу2. Боярские петиции
также свидетельствовали об опасениях бояр, что освобожде-
ние, принесенное российскими войсками, временно и  что за
ним может последовать дальнейшее ужесточение господства
Османов и  их греческих агентов.
Генерал-майор А. А. Прозоровский уловил это умонастроение,
судя по его сообщению из Ясс о том, что «здешние обыватели…
опасаются, что они при замирении отданы будут назад»3. В мар-
те 1770  года молдавская депутация Екатерине  II обнаружила
ту  же неуверенность в  будущем, когда говорила об освобож-
дении от «агарянского ига» «через преславных и непобедимых
оружий Вашего Императорского Величества» и как о свершив-
шемся факте, и  как о  главном своем желании4. В  то  же время
валашские представители просили российского главнокоман-
дующего П. А. Румянцева не выводить из княжества незадолго
перед тем вошедшие русские войска. Принимая во внимание
рвение, с которым бояре откликнулись на призыв Екатерины II
подняться на антиосманскую борьбу, им было очень важно «не
быть оставленными под турецким господством во время мира»5.
Во  время аудиенции у  Екатерины  II валашская депутация
просила императрицу не забыть их землю во время мирных

1 Intrebările ce a facut contele Panin deputatilor și răspunsurile acestora // Genea-


logia Cantacuzinelor de banul Mihai Cantacuzino / Ed. N. Iorga. București: Institutul
de Arte grafice și Editură Minerva, 1902. P. 461.
2 Răspunsurile ce am dat noi scris cneazului Vezemschi // Ibid. P. 481–484.
3 Цит. по: Дружинина  Е. И. Кючук-Кайнарджийский мир 1774  года. M.:  Ака-
демия наук СССР, 1955. С. 122.
4 Речь молдавских депутатов на аудиенции Екатерины  II. 28  марта 1770  г.  //
Бессарабия на перекрестке европейской дипломатии  / Ред. В. Н.  Виноградов.
М.: Индрик, 1996. С. 65.
5 См. список вопросов П. А.  Румянцева членам валашской делегации к  Ека-
терине Великой, а  также ответы на них валашских депутатов в: Genealogia
Cantacuzinelor / Ed. N. Iorga. P. 456–457.
44 Глава 1. Ранние контакты

переговоров, «чтобы не мог неприятель отняти нас от покро-


вительства Вашего Величества… и  ввергнути опять в  глуби-
ну тиранства»1. Со своей стороны Екатерина  II вскоре при-
шла к выводу о предпочтительности российского протектората
над княжествами их полной независимости, чему противились
Франция и Австрия, и их безусловному возвращению под осман-
ский контроль, что могло подорвать престиж России в  глазах
православных единоверцев. В результате уже к марту 1771 года
российский проект мирного договора предполагал возвращение
Порте Молдавии и  Валахии «на самых тех кондициях их соб-
ственных прав и  обычаев, с  которыми они прежде поддались
под турецкую державу»2.
Во  время российско-османских переговоров в  Фокшанах
и Бухаресте во второй половине 1772 и начале 1773 года валаш-
ские и молдавские бояре постарались определить упоминаемые
ими права и привилегии. Лидер валашских бояр Михай Канта-
кузино составил описание первоначальных условий, на которых
господари Мирча Старый (1388–1418) и  Лайота Басараб (1473–
1477) якобы приняли османское подданство3. Данное описание
представляло собой замечательный пример изобретения право-
вой традиции4. Согласно Кантакузино, в  обмен на  небольшую

1 См. грамоту, привезенную валашскими депутатами Екатерине  II, в: Улья-


ницкий  В. А. Дарданеллы, Босфор и  Черное море в  XVIII  в. M.:  A.  Гацули,
1883. С. ciii–civ. Высшее валашское духовенство обращалось к  Екатерине  II
уже в  1769  г. См.: Scrisoare archiereilor către augusta Impărăteasă  // Genealogia
Cantacuzinelor / Ed. N. Iorga. P. 439–441.
2 Екатерина  II — А. Г.  Орлову. 22  марта 1771  г.  // СИРИО. Т.  97. С.  252–253;
Н. И. Панин — А. Г. Орлову. 12 ноября 1771 г. // Русский архив. 1880. Кн. 3. С. 240.
3 Actele ce s-au dat contelui Orlof la Congresul din Focșani, August 30, 1772  //
Genealogia Cantacuzinelor / Ed. N. Iorga. P. 495–508.
4 Проблема османских «капитуляций», предоставленных якобы княжествам,
породила обширную литературу и продолжающуюся до сих пор историогра-
фическую дискуссию. Румынские историки XX  в. доказали, что тексты ка-
питуляций, публиковавшиеся их предшественниками в  предыдущем столе-
тии, были на самом деле позднейшими подделками (наиболее ранняя копия
датируется 1804  г.): Genealogia Cantacuzinelor  / Ed. N.  Iorga. P.  68; Giurescu  C.
Capitulațiile Moldovei cu Poarta Ottomană. București: Institutul de Arte Grafice
Carol Göbl, 1908. Passim; Mémoires et projets de réforme dans les Principautés
roumaines, 1769–1830  / Ed. V. Georgescu. Bucarest: Association d’ Etudes Sud-Est
Européens, 1970. P. 6–7. В настоящее время в румынской историографии преоб-
ладает мнение, что, хотя «капитуляции», публиковавшиеся румынскими исто-
риками в XIX в., и являлись подделками, им предшествовали оригинальные
Кючук-Кайнарджийский мир и становление российского протектората 45

дань Османы обязывались «не иметь никакой роли или вмеша-


тельства в  правление страной»1, которая могла свободно объ-
являть войну или заключать мир со своими соседями. Валахия
сохраняла за собой право служить убежищем, где насильно об-
ращенные в  ислам могли вернуться в  христианство. Кантаку-
зино также утверждал, что юрисдикция избиравшегося из при-
родных валахов господаря изначально распространялась даже
на тяжбы между христианами и  мусульманами. Последним за-
прещалось строить мечети в  княжестве или даже находиться
на его территории по какому-либо делу, кроме торгового2. Ва-
лашский представитель также утверждал, что привилегии кня-
жества были попраны решительным образом с установлением
власти фанариотов в  1716  году, вслед за чем валашская армия
была фактически упразднена, часть территорий была присвоена
мусульманскими землевладельцами, а само княжество подпало
под режим османской торговой монополии и  было обложено
непосильными налогами3.
Молдавские бояре также предоставили российским дипло-
матам описание изначальных условий, на которых господарь
Богдан III (1504–1517) «преклонил страну туркам». Согласно ав-
торам, султан признал Молдавию «свободной и непокоренной
землей», гарантировал свободу христианской религии, обещал
защищать страну от внешних врагов и  предоставил ей право
«управляться в соответствии со своими законами без малейшего
вмешательства со стороны Порты». Мусульмане не могли при-
обретать земли и  строить мечети в  княжестве. Находясь под
управлением природных молдавских господарей, избираемых
пожизненно, Молдавия имела право содержать двадцатитысяч-
ную армию и была представлена в Константинополе специаль-
ными поверенными. Покорение Порте выражалось только в обя-
занности господаря приходить со своим войском по призыву

османские ахд-наме и хатт-и шерифы, выданные султанами господарям в XV


и XVI вв., тексты которых впоследствии были потеряны. Однако тексты этих
хатт-и  шерифов и  ахд-наме все еще предстоит обнаружить в  османских ар-
хивах. Обзор историографии «капитуляций» можно найти в: Семенова  Л. Е.
Княжества Молдавия и Валахия. С. 21–31.
1 Genealogia Cantacuzinelor / Ed. N. Iorga. P. 496–497.
2 Ibid. P. 498–499.
3 Stricăciunea privilegiilor și ruinarea a Țerii Românești // Ibid. P. 500–505.
46 Глава 1. Ранние контакты

султана, а также в уплате «подарка» в размере 4 тысяч золотых


каждые два года1. Согласно боярскому меморандуму, после на-
рушения молдавских привилегий во второй половине XVI сто-
летия султан Мехмед IV (1647–1687) вернул им силу, однако его
хатт-и шериф был сожжен по приказу Яна Собеского во время
занятия Ясс польскими войсками в  1686  году, что повлекло за
собой новые нарушения привилегий княжества, кульминацией
которых стало установление власти фанариотов2.
Ничто не говорит о  том, что российский представитель на
Фокшанском конгрессе Г. Г.  Орлов поднимал вопрос о  княже-
ствах в  переговорах с  османскими представителями; главным
вопросом, его интересовавшим, был вопрос о  статусе Крым-
ского ханства. После того как конгресс был прерван в  конце
августа и  созван снова в  Бухаресте в  ноябре 1772  года, рос-
сийский представитель А. М.  Обресков также предпочел от-
ложить вопрос Молдавии и  Валахии из опасения, что новость
о намерении России возвратить княжества Порте, пускай и на
определенных условиях, могла ухудшить отношение местных
жителей к  российским войскам. Промедление Обрескова вы-
звало нервозность среди бояр и  заставило их снова обращать-
ся к российским властям с петициями. Опасаясь «возвращения
в руки первых их мучителей», бояре посредством молдавского
митрополита Гедеона молили российского главнокомандующего
«предстательствовать о неотчуждении нас от милости и заступ-
ления Ея Императорского Величества»3. Со своей стороны ва-
лашские бояре напомнили Обрескову о манифестах Екатерины
Великой, которые «провозглашали освобождение всем христи-
анским народам», а  также «обещания и  уверения, которые Ее
Императорское Величество изволило дать нам, как устно, так
1 Giurescu C. Capitulațiile Moldovei. P. 6–11.
2 Сомнительность истории о  «преклонении» Молдавии Богданом следует из
многочисленных фактологических неточностей, содержавшихся в записке и сви-
детельствующих о влиянии трудов Дмитрия Кантемира: Cantemir D. The History
of the Growth and Decay of the Othman Empire: 2 vols. / Trans. N. Tindal. London:
James, John, and Paul Knapton, 1734–1735. Переведена на французский и немецкий
в  1743 и  1744  гг. соответственно; его  же «Описание Молдавии» (первоначаль-
но издано на немецком в 1769 г.). См.: Giurescu. Capitulațiile Moldovei. P. 16–21.
3 Митрополит Гедеон — П. А.  Румянцеву. Без даты  // Петров  А. Война Рос-
сии с  Турцией и  польскими конфедератами, 1768–1774. СПб.: А.  Траншель,
1874. Т. 4. С. 138.
Кючук-Кайнарджийский мир и становление российского протектората 47

и  письменно» в  Санкт-Петербурге. Они обращали внимание


российского представителя на «бесчисленное множество семей,
которые в свое время открыто проявили рвение к мощной рос-
сийской державе и  ныне боятся совершенной своей погибели»
в  случае, если княжество будет опять ввергнуто «в  жестокое
и бесчеловечное рабство»1.
Обресков уверил молдавских и  валашских бояр, что поза-
ботится об их безопасности, как  бы ни складывались дальней-
шие переговоры с  Османами2. Под конец Бухарестского кон-
гресса он передал османскому представителю Абдур-Резаку
«некоторые условия», на которых Россия была готова вернуть
княжества Османской империи3. Порта должна была обязать-
ся «признавать и почитать духовенство с должным оному чину
отличием», а  также «не препятствовать, каким  бы то образом
ни было, исповеданию Христианского закона» или восстановле-
нию церквей в княжествах4. Порта также должна была воздер-
жаться от взимания каких-либо военных поборов с  княжеств.
Вместо этого османское правительство должно было отменить
все прошлые долги княжеств, а  также освободить их от упла-
ты дани на двухлетний срок. Молдавские и  валашские земли,
раннее отчужденные под контроль османских крепостей, долж-
ны были быть возвращены княжествам, которым причиталось
«пользоваться теми же самыми выгодами, коими пользовались
они во время царствования, достойной памяти, султана Мег-
меда Четвертого»5. Наконец, согласно условиям, переданным

1 См. их обращение к Обрескову от 3 января 1773 г.: Genealogia Cantacuzinelor /


Ed. N. Iorga. P. 508–512.
2 Как сообщал Обресков Панину 19  января 1773  г. Цит. по: Дружинина  Е. И.
Кючук-Кайнарджийский мир. С. 237.
3 Обресков — Абдур-Резаку. 4  февраля 1773  г.  // Ульяницкий. Дарданеллы,
Босфор. С. ccxli–ccxliii.
4 См. § 4 и 2 статьи 20 проекта мирного договора, переданного Обресковым
Абдур-Резаку и опубликованного в: Дружинина Е. И. Кючук-Кайнарджийский
мир. С.  345, превратившиеся в  § 4 и  2 статьи 16 Кючук-Кайнарджийского
договора: Договоры России с  Востоком  / Ред. Т. П.  Юзефович. СПб.:  Бакст,
1869. С. 32–33.
5 В  соответствии с  просьбами бояр Обресков требовал от Османов возвра-
щения монастырям и  частным землевладельцам княжеств земель, которые
были незаконно отчуждены в райи пашами крепостей Хотина, Бендер и Брэ-
илы. См. статью 20 проекта мирного договора: Дружинина  Е. И. Кючук-Кай-
нарджийский мир. С.  345–346. Обресков передал эти условия Абдур-Резаку
48 Глава 1. Ранние контакты

Обресковым Абдур-Резаку, представители России в Константи-


нополе получали право «говорить в пользу сих двух Княжеств»
и  Порта обязывалась «внимать оные с  сходственным к  друже-
ским и почтительным державам уважением»1.
Условия, сообщенные Обресковым, не соответствовали ва-
лашским ожиданиям. Через год после окончания переговоров
в Бухаресте бояре писали Екатерине Великой, что условия эти
ввергли их «в  пропасть печали и  отчаяния». Бояре снова на-
помнили императрице о  ее манифесте и  обещании освобо-
дить княжества, а  также упомянули о  своем вкладе в  победы
российского оружия. Бояре опасались, что, если Россия не за-
щитит свободу княжества, «тиран, обезумевший от произо-
шедшего, изменит форму нашего правления [и  превратит его]
в пашалык <…> и заставит народ поменять закон»2. Накануне
возобновления мирных переговоров, приведших к заключению
Кючук-Кайнарджийского мира летом 1774 года, валашские боя-
ре испросили разрешение у  Румянцева отправить Михая Кан-
такузино в Санкт-Петербург, чтобы просить императрицу и ее
министров о «спасении и избавлении от ига тирании»3. Валаш-
ские бояре также призвали российского главнокомандующего

в  последний день Бухарестского конгресса 8  марта 1773  г.: Ульяницкий. Дар-


данеллы, Босфор. С. cclvi–cclvii. Спустя 16  месяцев все эти положения во-
шли в  текст Кючук-Кайнарджийского мира: Договоры России с  Востоком  /
Ред. Т. П. Юзефович. С. 32–34.
1 См. §  11 статьи 20 проекта мирного договора: Дружинина  Е. И. Кючук-Кай-
нарджийский мир. С.  346, ставший §  10 статьи 16 Кючук-Кайнарджийского
мира: Договоры России с  Востоком  / Ред. Т. П.  Юзефович. С.  34. В  отличие
от итальянского текста договора, подписанного как российским, так и  ос-
манским представителем (Recueil des principaux traites d’ alliance  / Ed. G. von
Martens. Gottingen: Jean Chrétien Dietrich, 1791. Vol.  2. P.  304, 306), в  русском
тексте договора было пропущено слово «представления», что сделало его не-
сколько неправильным с  грамматической точки зрения. См.: Договоры Рос-
сии с Востоком / Ред. Т. П. Юзефович. С. 34.
2 См. их обращение к  Екатерине  II от 30  марта 1774  г.: Genealogia Canta-
cuzinelor / Ed. N. Iorga. P. 514–518. Одновременно в своем обращении к Румян-
цеву бояре нарисовали перед российским главнокомандующим перспективу
вхождения «знаменитой Дакии» в  Российскую империю. Они также предло-
жили Румянцеву почетный титул «Дакийский» еще до того, как Екатерина
Великая пожаловала ему титул «Задунайский»: Ibid. P. 519–521.
3 См. обращение бояр к  Екатерине Великой от июня 1774  г., а  также их
письма Н. И.  Панину, Г. А.  Потемкину, Г. Г.  Орлову и  З. Г.  Чернышеву: Ibid.
P. 524–525, 529–532.
Кючук-Кайнарджийский мир и становление российского протектората 49

печься об «укреплении свободы нашего народа» на предстоящих


переговорах с  Османами1. Они предложили поставить княже-
ства под коллективную гарантию России, Австрии и  Пруссии
в  случае, если не будет возможности остаться под «непосред-
ственным управлением Православия и  всемогущего самодер-
жавия России»2.
Действия валашских бояр в последние месяцы перед заклю-
чением Кючук-Кайнарджийского мира свидетельствуют об их
реакции на формулы замирения, последовательно предлагавши-
еся российской стороной. Так, в  июне 1774  года они выразили
согласие с уподоблением статуса Валахии Рагузской республике,
платившей дань Порте лишь раз в  три года и  представленной
в  османской столице консулом3. Эта формула впервые появи-
лась в  проекте мирного договора, переданного Обресковым
Абдур-Резаку при завершении переговоров в  Бухаресте в  мар-
те 1773  года4. Когда стало ясно, что их более смелые предложе-
ния о  переходе в  российское подданство или под коллектив-
ный протекторат России, Австрии и  Пруссии нереализуемы,
Рагузская модель стала для бояр способом добиться, «чтобы
не вмешивалось в нашу страну угнетение тирании»5. Когда они
узнали, что заключенный мирный договор не содержит упоми-
наний о Рагузской республике и лишь ссылается на «[выгоды],
коими пользовались [княжества] во время царствования, до-
стойной памяти, Султана Мегмеда Четвертого», они поспешили
предоставить Румянцеву детальное описание этих привилегий.

1 См. обращение бояр к Румянцеву от 10 июля 1774 г.: Ibid. P. 526. Хотя опубли-
ковавший это обращение валашских бояр к Румянцеву Николае Йорга указал
его дату как 10 июля 1774 года, по-видимому это описка и в действительности
обращение бояр к Румянцеву было составлено 10 июня 1774 г. В пользу тако-
го предположения говорит то обстоятельство, что 10  июля русско-турецкие
переговоры завершились подписанием Кючук-Кайнарджийского мира.
2 Валашские бояре — Румянцеву. 13 июня 1774 г. // Ibid. P. 533.
3 Ibid.
4 См. §  8 и  9 статьи 20 проекта мирного договора: Дружинина  Е. И. Кючук-
Кайнарджийский мир. С.  345. Бывший российский министр-резидент в  Кон-
стантинополе, по-видимому, полагал, что вассалитет позволит обеспечить
права и  привилегии Молдавии и  Валахии, гарантию которых Екатерина Ве-
ликая предоставила боярским делегациям в 1770 г.
5 Валашские бояре — Румянцеву. 13 июня 1774 г. // Genealogia Cantacuzinelor /
Ed. N. Iorga. P. 534.
50 Глава 1. Ранние контакты

Последние включали избрание господаря из местных жителей,


его высшую юрисдикцию в  уголовных делах и  гражданских
тяжбах между христианскими подданными и  мусульманами,
запрет османским войскам вступать на территорию княжества,
а также свободу торговли для валашских подданных1. Узнав об
обретенном Россией праве «говорить в пользу княжеств», бояре
поспешили определить эту прерогативу как право «защищать
права нашей страны в соответствии с договорами»2.
В  то  же время последовательное реагирование бояр на из-
менения условий возвращения княжеств под контроль Порты
в течение лета 1774 года не означает, что они не сыграли ника-
кой роли в определении этих условий. Вне зависимости от того,
предшествовал ли меморандум Михая Кантакузино условиям
замирения, переданным Обресковым османскому представите-
лю в  марте 1773  года3, оба этих документа отражают боярский
дискурс о  правах и  привилегиях княжеств. Только валашские
и  молдавские делегаты могли подсказать Екатерине Великой
и  ее вице-канцлеру Н. И.  Панину мысль о  возврате княжеств
Османам «на самых тех кондициях их собственных прав и обы-
чаев, с  которыми они прежде поддались под турецкую держа-
ву». То же самое касается и требования к Порте «дозволить им
пользоваться теми  же самыми выгодами, коими пользовались
они во время царствования, достойной памяти, Султана Мегмеда

1 Anaforaua Mitropolitului Țării și a celorlalți boieri pentru privileghii către contele


Romanțov după închierea păcii. 10 июля 1774 г. // Ibid. P. 537–540.
2 См.: Alte trei ponturi adaogite în anaforele către Măria Sa Impărătească și către
contele Panin date prin prințul Potemkin // Ibid. P. 540.
3 Л. Е.  Семенова обратила внимание на подозрительную датировку записки
Кантакузино, отсутствие экземпляров этой записки и  сопровождавших ее
документов в  российских архивах и  отсутствие упоминаний о  них в  корре-
спонденции российских дипломатов в период Фокшанского и Бухарестского
конгрессов, а также на различия между «правами и привилегиями» Валахии
в  изложении Кантакузино и  тем, как эти права и  привилегии были опреде-
лены в  тексте Кючук-Кайнарджийского мира. С  другой стороны, Семенова
заметила сходство между содержанием записки Кантакузино и описанием ва-
лашских привилегий, предоставленных боярами Румянцеву после того, как
они узнали о  заключении мирного договора и  о  упоминавшихся в  нем вы-
годах, которыми пользовались княжества во времена Мехмеда IV. Исходя из
этого, Семенова предположила, что Кантакузино изобрел валашские «капи-
туляции» после заключения мира, уже находясь в России, возможно с целью
преувеличения роли валашской делегации в  мирных переговорах: Семено-
ва Л. Е. Княжества Молдавия и Валахия. С. 40–41, 44–46, 52.
Кючук-Кайнарджийский мир и становление российского протектората 51

Четвертого». Хотя Михай Кантакузино и  не упоминает Мехме-


да  IV, этот султан фигурирует в  современном ему молдавском
меморандуме относительно первоначальных условий принятия
княжеством османского подданства. Опять  же, вне зависимо-
сти от датировки молдавского документа1, Обресков мог заим-
ствовать отсылку к  данному султану только у  его автора или
кого-либо, кто был столь  же заинтересован в  восстановлении
старых привилегий княжества.
Десятилетия, последовавшие за заключением Кючук-Кай-
нарджийского мира, стали временем становления российского
протектората над княжествами как совокупности международ-
но-правовых документов и  дипломатических практик. Статья
16 мирного договора 1774  года, служившая краеугольным кам-
нем российского протектората, получила дальнейшее разъясне-
ние в объяснительной Анайлы-Кавакской конвенции 1779 года,
а  также была подтверждена Ясским и  Бухарестским мирными
договорами (1792 и  1812  годы соответственно)2. По  окончании
каждой из последовавших русско-османских войн новоназначен-
ные господари получали скрепленные имперской печатью сул-
танские указы (хатт-и шерифы), в которых им предписывалось
исполнять постановления мирных договоров относительно кня-
жеств3. Нарушения господарями этих постановлений (порой по-
ощрявшиеся самой Портой) обычно вызывали «представления»

1 И  в  данном случае Семенова поставила под вопрос преобладавшую до


тех пор в  историографии точку зрения Константина Джуреску, который да-
тировал описание молдавских «капитуляций» временем Фокшанского кон-
гресса: Giurescu. Capitulațiile Moldovei. P. 21–33. Семенова также отметила, что
хатт-и шериф, якобы выданный Богдану, не упоминается в «Истории Молда-
вии», составленной для российских дипломатов, участвовавших в  перегово-
рах 1772–1773 гг. Согласно Семеновой, описание молдавских привилегий было
составлено по запросу чрезвычайного посланника Н. В.  Репнина, останавли-
вавшегося в  княжествах на пути в  Константинополь в  1775  г. и  обещавше-
го молдавским боярам заступиться за княжество: Семенова  Л. Е. Княжества
Молдавия и Валахия. С. 48.
2 См. статью 7 Анайлы-Кавакской конвенции: ПС З. Сер.  1. №  14851. Т.  20.
С.  804 (другое издание: Recueil d’ actes internationaux de l’Empire Ottoman  /
Ed.  G.  Nouradounghian. Paris: Librairie Cotillon, 1897. Vol.  1. P.  343). См. также
статьи 4 и 5 соответственно Ясского и Бухарестского мирного договоров: До-
говоры России с Востоком / Ред. Т. П. Юзефович. С. 43–44, 51–52.
3 См. хатт-и  шерифы 1775  г. молдавскому господарю Григоре Гике и  валаш-
скому господарю Александру Ипсиланти: ЧИОИДР. 1886. Кн. 1. Ч. 2. С. 52–61.
52 Глава 1. Ранние контакты

российских посланников. Важную роль в этом процессе играли


российские консулы в  Яссах и  Бухаресте, на назначение кото-
рых Порта неохотно согласилась в 1782 году1. Будучи первыми
европейскими дипломатами, аккредитованными в  княжествах,
российские представители существенно отличались от западно-
европейских консулов в  других областях Османской империи,
занимавшихся в основном коммерческими вопросами2. Помимо
торговых дел, первый российский консул в Бухаресте С. Л. Лаш-
карев должен был собирать информацию об османских военных
приготовлениях на нижнем Дунае и «примечать за поведением
обоих господарей»3. Его преемник И. И.  Северин быстро стал
поверенным лицом всех местных недовольных, перенаправляя
их жалобы в  российскую Коллегию иностранных дел4. Пись-
менные жалобы молдавских и  валашских бояр и  духовенства
относительно политики господарей предоставляли российским
посланникам в Константинополе доказательства невыполнения
Портой условий мирных договоров5.
Российские дипломатические демарши относительно кня-
жеств редко касались непосредственно религиозных вопросов.
Жалобы бояр, донесения российских консулов и «представления»

1 Об учреждении русских консульств в  Молдавии и  Валахии см.: Spirido-


nakis B. G. Le Consulat Russe dans les principautés Danubiennes // Balkan Studies.
1963. Vol.  4. P.  289–314; Dvoichenko-Markov  D. Russia and the First Accredited
Diplomat in the Danubian Principalities // Slavic and East European Studies. 1963.
Vol. 8. P. 200–229; Гросул. Дунайские княжества в политике России. С. 78–81.
2 Хотя вскоре в  Молдавии и  Валахии появились представители прочих ев-
ропейских правительств, российские консулы долгое время не имели себе
равных в  отношении их политического влияния в  княжествах, основанного
на русско-османских договорах.
3 См. инструкции Лашкареву, цитируемые в: Гирс  А. Из прошлого консуль-
ства в  Яссах  // Русская старина. 1897. Т.  89. №  2. С.  317. См. также инструк-
ции Коллегии иностранных дел и  российского поверенного в  делах в  Кон-
стантинополе А.  Хвостова И. И.  Северину от 15  апреля 1792  г. и  1  ноября
1792 гг. соответственно: Бессарабия на перекрестке европейской дипломатии /
Ред. В. Н. Виноградов. С. 81–84.
4 См. сообщения Северина от 24  февраля 1784  г., 10  апреля 1785  г., 9  ноября
1786 г., 5 мая 1787 г. и 12 сентября 1794 г.: Там же. С. 77–79, 86.
5 В  качестве примера подобных жалоб см.: Обращение молдавских бояр от
имени жителей всего княжества в российское консульство. 10 марта 1799 г. //
Там  же. С.  87–89. Румынский оригинал опубликован: Vianu  A. Manifestări
antifanariote în Moldova la sfîrșitul secolului al XVIII-lea  // Studii. Revista de
istorie. 1962. Vol. 15. No. 4. P. 923–924.
Кючук-Кайнарджийский мир и становление российского протектората 53

российских посланников практически всегда являлись результа-


том действия фанариотских господарей в Молдавии и Валахии,
которые не «наблюдали всякое человеколюбие и  великодушие
в  положении на них подати», предписанные Кючук-Кайнар-
джийским мирным договором, а порой и просто игнорировали
временные освобождения от налогов, которые предоставлялись
княжествам каждым последующим российско-османским мир-
ным соглашением1. Протесты против попрания прав православ-
ной церкви касались скорее церковной собственности, нежели
конкретных духовных лиц или вопросов богослужения. В част-
ности, молдавские и  валашские бояре жаловались на то, что
начальники османских крепостей не возвращали княжествам
земли, которые были в свое время противозаконно отчуждены
и превращены в райи2.
Договор 1774  года запрещал османским пашам и  губернато-
рам «притеснять [население княжеств] или требовать какого-
либо платежа или других налогов, под каким-либо названием»,
помимо тех, которые существовали во времена Мехмеда  IV3.
С ослаблением османской центральной власти в начале XIX сто-
летия это положение нарушалось особенно часто. В  1802  году
молдавские бояре жаловались Александру  I на то, что «все-
дневно из крепостей сюда приходят турки, насилием отнимая
имения, убивают поселян наших. Другие  же под предлогом
торга поселившись по двадцати и тридцати человек в торговых
местах наших, намерены со временем веру нашу и  промыслы
уничтожить»4. В том же году опустошающий набег непокорного

1 О временном освобождении княжеств от дани см. § 7 статьи 16 Кючук-Кай-


нарджийского мира, § 3 статьи 4 Ясского мира и статью 5 Бухарестского мира:
Договоры России с Востоком / Ред. Т. П. Юзефович. С. 33, 44, 52 соответственно.
2 Возвращение этих земель предписывалось Кючук-Кайнарджийским догово-
ром (§ 3 статьи 16) и Айналы-Кавакской конвенцией (§2 статьи 7): Договоры
России с Востоком / Ред. Т. П. Юзефович. С. 33; Recueil / Ed. G. Nouradounghian.
Vol. 1. P. 343 соответственно.
3 См. §  8 статьи 16 Кючук-Кайнарджийского договора в: Договоры России
с Востоком / Ред. Т. П. Юзефович. С. 33, подтвержденный § 4 статьи 7 Объясни-
тельной конвенции: ПСЗ. Сер. 1. № 14851. Т. 20. С. 804. См. также хатт-и шериф
1784 г. в: Recueil des principaux traites d’ alliance / Ed. G. Martens. Vol. 3. P. 281–292.
4 Обращение молдавских бояр и  духовных чинов к  Александру  I, не позд-
нее 24  января 1802  г.: Бессарабия на перекрестке европейской дипломатии  /
Ред. В. Н. Виноградов и др. С. 97.
54 Глава 1. Ранние контакты

Порте паши Видина Пасван-оглу послужил российскому по-


сланнику В. С.  Томаре предлогом для требования от османско-
го правительства хатт-и-шерифа, подтверждавшего права кня-
жеств и российский протекторат над ним1.
Хатт-и  шериф 1802  года стал первым продуктом непосред-
ственного вмешательства России во внутреннее управление
Молдавии и  Валахии. К  концу XVIII  столетия российские ди-
пломаты убедились, что частая смена господарей является глав-
ной причиной злоупотреблений. Чтобы изменить ситуацию,
хатт-и  шериф 1802  года увеличил срок правления господарей
с трех лет до семи. Их смещение до истечения этого срока долж-
но было быть согласовано Портой с Россией как державой-по-
кровительницей княжеств. Хатт-и  шериф также отменил все
налоги, введенные с  1783  года, и  предписал господарям и  боя-
рам «определить на этом основании размер ежегодных налогов
и  распределять их по справедливости»2. На  основании этого
хатт-и  шерифа валашский господарь Константин Ипсиланти
и молдавский господарь Александру Морузи издали в 1804 году
фискальные регламенты, которые станут отправной точкой для
последующих российских интервенций в вопросы налогообло-
жения в княжествах.

Российская оккупация Молд авии и  Валахии


в  1806–1812  год ах
Начиная с  Петра Великого российские главнокомандующие,
вступавшие в княжества, активно использовали представителей
молдавских и валашских элит для получения информации о ко-
личестве вражеских войск и о протурецки настроенных боярах,
а также сведения о размере вспомогательных отрядов и о коли-
честве провианта и  фуража, на которое они могли рассчиты-
вать3. В обмен на такого рода поддержку со стороны бояр они

1 См.: Гросул. Дунайские княжества. С. 154–65.


2 Recueil / Ed. G. Nouradunghian. Vol. 2. P. 63–64.
3 См. список вопросов Румянцева членам валашской делегации к  Екатери-
не Великой и  их ответы, которые российский главнокомандующий принял
во внимание в  своей политике в  период российской оккупации княжеств:
Genealogia Cantacuzinelor / Ed. N. Iorga. P. 448–460.
Российская оккупация Молдавии и Валахии в 1806–1812 годах 55

были готовы оставить вопросы внутреннего управления в веде-


нии боярских диванов. Так, в 1770 году П. А. Румянцев отмечал,
что «сих жителей больше мы привлечем верность и преданность
к  себе, ежели не утесним ни в  чем их свободы, и  станем отда-
вать правосудие, согласное с собственным их мнением»1. Хотя
Румянцев сожалел о  том, что «наглость, ложь, обман и  хище-
ние полным образом в сих землях княжит», он воздержался от
каких-либо нововведений и ограничился лишь назначением двух
представителей в  диваны Молдавии и  Валахии из числа рос-
сийских офицеров среднего звена для обеспечения связи между
ними и армией2. Такой же подход характеризовал и Г. А. Потем-
кина, командовавшего российскими войсками в 1787–1791 годах.
Однако использование российскими командующими бояр-
ских диванов и прочих местных чиновников не облегчало тягот
военной оккупации для местного населения. Российский вице-
канцлер А. А.  Безбородко, прибывший в  Яссы в  1791  году для
проведения мирных переговоров, не мог без сожаления смо-
треть на Молдавскую землю, которая в течение нескольких лет
содержала большую российскую армию. В  результате за годы
войны «веселость народа здешнего превратилася в уныние; нет
уже ни малейшей привязанности, которою можно сказать они
отличаются к России противу всех других единоверных народов,
и они желают, чтоб поскорее только мир сделался». Безбородко
писал, что российские представители в диванах С. Л. Лашкарев
и  И.  Селунский «правят деспотически» и  вводят поборы, что
контрастирует с освобождением от османской дани на два года,
которым Безбородко удалось обусловить возвращение Молда-
вии под власть Порты в  Ясском мирном договоре. По  утверж-
дению Безбородко, практически все молдавские бояре были

1 Архив военно-походной канцелярии графа П. А.  Румянцева-Задунайского.


1700–1774 гг. // Ч ИОИДР. 1865. № 1. С. 243–244. О Румянцеве см.: Клейман Ю. Г.
Фельдмаршал в  период русско-турецкой войны 1767–1774  гг. M.:  Академия
наук СССР, 1951.
2 Румянцев — Н. И.  Панину. 21  февраля 1771  г.  // П. А.  Румянцев. Документы,
1768–1775 / Ред. П. К. Фортунатов. M.: Воениздат СССР, 1953. Т. 2. С. 227. О вре-
менной российской администрации в  княжествах о  время этой войны см.:
Ткач  В. Организация центральных органов русско-молдавской администра-
ции в период русско-турецкой войны 1768–1774 // Социально-экономическая
и политическая история Молдавии периода феодализма / Ред. П. В. Советов.
Кишинев: Штиинца, 1988. С. 127–134.
56 Глава 1. Ранние контакты

вынуждены уступить свои дома российским офицерам и  ди-


пломатам, а  общее опустошение и  беспорядки превосходили
всякое воображение1.
Трения между российской армией и местным населением ста-
ли особенно заметны во время Русско-турецкой войны 1806–
1812 годов, разразившейся после того, как Порта сместила госпо-
дарей Константина Ипсиланти и Александра Морузи в августе
1806 года, задолго до истечения семигодичного срока, оговорен-
ного в хатт-и шерифе 1802 года. Порта приняла это решение ме-
нее чем через год после заключения русско-османского догово-
ра о союзе в сентябре 1805 года под давлением наполеоновской
Франции, чье влияние резко возросло после победы над россий-
скими и  австрийскими войсками под Аустерлицем. Чтобы за-
ставить Порту пересмотреть свое решение, Александр I послал
в ноябре 1806 года тридцатитысячную армию под командовани-
ем И. И. Михельсона занять Молдавию и Валахию. Поощряемая
французским послом Себастьяни, Порта ответила на это объ-
явлением войны России в  декабре 1806  года2. Первый период
военных действий завершился в  августе 1807  года подписани-
ем Слободзейского перемирия, последовавшим за заключением
франко-русского мира в  Тильзите в  июле 1807  года. Несмотря
на то что перемирие, подписанное Михельсоном, предполагало
оставление княжеств российскими войсками, Александр  I от-
казался выполнять это условие и,  напротив, постарался заста-
вить Порту уступить княжества России. Для этого император
установил отношения с  сербами, восставшими под руковод-
ством Карагеоргия Петровича против османского господства
еще в 1804 году.
Несмотря на глубокий кризис, охвативший Османскую им-
перию, с  момента государственного переворота, осуществлен-
ного янычарами в  мае 1807  года и  приведшего к  замене Сели-
ма  III его младшим братом Мустафой  IV, Порта не уступила
российскому давлению, что привело к возобновлению военных
действий в  марте 1809  года. Под командованием престарелого

1 Безбородко — Д. П.  Трощинскому (?). 17  ноября 1791  // Архив князя Ворон-
цова / Ред. П. И. Бартенев. M.: Лебедев, 1879. Т. 13. С. 224–225.
2 О  Русско-турецкой войне 1806–1812  гг. см.: Петров  А. Война России с  Тур-
цией, 1806–1812: В 3 т. СПб.: Военная тип., 1885–1887.
Российская оккупация Молдавии и Валахии в 1806–1812 годах 57

фельдмаршала А. А. Прозоровского российские войска перешли


Дунай и заняли несколько второстепенных османских крепостей.
Однако их попытки взять приступом Брэилу и Силистрию были
безуспешны. Несмотря на то что более энергичный преемник
Прозоровского П. И.  Багратион разбил османский корпус под
Россеватом, ему в конце концов пришлось отступить на левый
берег Дуная. Преемник Багратиона Н. Ф. Каменский во главе су-
щественно возросших сил захватил Силистрию и Рущук, разбил
османскую армию в  сражении под Батином и  послал отряд на
помощь сербским повстанцам. Однако не увенчавшаяся успе-
хом попытка Каменского захватить Шумлу и  британские суб-
сидии позволили Порте продолжать сопротивление вплоть до
осени 1811 года, когда вновь уменьшившаяся российская армия
под командованием М. И. Кутузова благодаря хитрому маневру
сумела нанести решающее поражение османским войскам под
руководством османского визиря Ахмета-паши.
На  протяжении всего этого времени присутствие россий-
ских войск в Молдавии и Валахии накладывало тяжелое бремя
на местное население, еще более усугублявшееся злоупотреб-
лениями российских военных властей и местных чиновников1.
Попытки наладить снабжение армии из местных ресурсов вы-
явили серьезные противоречия в элитах княжеств. Российские
главнокомандующие порой вынуждены были занимать сторо-
ну одной из враждующих боярских группировок. Поддержка,

1 О российской оккупации Молдавии и Валахии см.: Накко А. К. Очерк граж-


данского управления Бессарабии, Молдавии и Валахии во время 1806–1812 гг. //
Записки одесского общества истории и  древностей российских. 1879. Т.  11.
С.  269–310; Rosetti  R. Arhiva senatorilor din Chişinău și ocupaţia rusească de la
1806–1812  // Analele Academiei Române. Memorile secțiunii istorice. 1909. Ser.  2.
Vol. 31. P. 356–328, 581–724. Советская историография в целом избегала обсуж-
дения негативных сторон российской оккупации для населения Молдавии
и Валахии и концентрировалась на прогрессивном влиянии России в истории
княжеств. См.: Россия и  освободительная борьба молдавского народа про-
тив османского ига  / Ред. М. П.  Мунтян, И. В.  Семенов. Кишинев: Штиинца,
1984. Постсоветская молдавская историография впала в  другую крайность,
обвиняя Россию во всех бедах местного населения: Agachi A. Moldova și Țara
Românească sub ocupația militară rusă, 1806–1812. Teza de doctorat. Chișinău:
Academia de Științe a Republicii Moldova, Institutul de Istorie, 2003. Более или ме-
нее объективное освещение этого периода можно найти у: Jewsbury G. Russian
Annexation of Bessarabia. P. 39–66. См. также: Dvoichenko-Markov D. The Impact
of Russia in the Danubian Principalities, 1806–1812 // South East European Monitor.
1994. Vol. 1. Nos. 3–4. P. 24–50.
58 Глава 1. Ранние контакты

которую они оказывали одним боярам, неизбежно отчуждала


других, не упускавших при этом возможности наладить отно-
шения с соперничавшими с Россией великими державами. В ус-
ловиях продолжавшейся войны с  Османской империей и  под-
спудного конфликта с наполеоновской Францией такие маневры
бояр представляли большую опасность, чем может показаться
на первый взгляд1. Наконец, ситуация осложнилась и  тем, что
российские военные и  гражданские чиновники также порой
конфликтовали друг с другом, выступая в поддержку противо-
борствующих боярских партий.
В  начале войны Александр  I попробовал управлять княже-
ствами посредством пророссийски настроенного господаря Кон-
стантина Ипсиланти2. Однако, несмотря на свое русофильство,
Ипсиланти не сумел обеспечить российскую армию продоволь-
ствием. Его стремление превратить оба княжества в  наслед-
ственные владения своей семьи вызвало отчуждение со сторо-
ны многих бояр, некоторые из которых попытались установить
контакты с Наполеоном3. С другой стороны, противники Ипси-
ланти и, в частности, влиятельный валашский боярин Констан-

1 О  попытках молдавских бояр установить контакты с  Наполеоном в  1802  г.


см.: Vîrtosu E. Napoleon Bonaparte și proiectul unei republici aristo-democraticeşti //
Viața Românească. 1946. Nos. 6–7. P. 32–39.
2 Jewsbury G. Russian Annexation of Bessarabia. P. 37–43.
3 Ипсиланти проводил политику в духе эллинистического возрождения, что
способствовало еще большему недовольству автохтонного боярства. См.:
Vîrtosu  E. Despre corpul de voluntari eleni creat la București în 1807  // Studii și
materiale de istoria medie. 1962. Vol.  5. P.  529–582. Собственно, проектов анти-
российской направленности, составленных боярами в период российской ок-
купации 1806–1812 гг., до нас не дошло. Есть только свидетельство румынского
историка Раду Росетти о том, что его родственник Иордаке Катарджи, с кото-
рым мы неоднократно встретимся в дальнейшем на страницах этого исследо-
вания, якобы составил такой проект в 1810 г., однако текст его не сохранился:
Rosetti R. Familia Rosetti. București: Imprimeria Națională, 1938. Vol. 1. P. 24. В свое
время Емил Выртозу ввел в историографический оборот проект объединения
Молдавии и Валахии в единое государство с названием «Дакия» или «Большая
Валахия» под гарантией великих держав. Адресованный Наполеону в октябре
1807 г. этот проект был сформулирован в подчеркнуто антироссийских терми-
нах. Автор утверждал, что «все зло происходит от [российского] орла», полагал
Россию неспособной ввести «доброе, справедливое и прочное» правление кня-
жествам, поскольку она не смогла обеспечить благоденствие своих собствен-
ных подданных. Однако, как отмечал сам Выртозу, проект был составлен пред-
ставителем молдавского католического меньшинства, а не кем-то из крупных
или мелких молдавских бояр. См.: Vîrtosu  E. Napoleon Bonaparte și dorințele
moldovenilor la 1807 // Studii. Revista de istorie. 1965. Vol. 18. No. 2. P. 403–420.
Российская оккупация Молдавии и Валахии в 1806–1812 годах 59

тин Филипеску заручились поддержкой популярного в Валахии


генерал-лейтенанта М. А. Милорадовича, чьи решительные дей-
ствия в мае 1807 года спасли Бухарест от разорения османскими
войсками. В результате часть российского командного состава
стала проявлять враждебность по отношению к пророссийскому
господарю и действовала при этом заодно с боярами-франкофи-
лами в условиях войны, которую Россия вела против традици-
онного союзника Франции. Вот почему по прошествии некото-
рого времени Ипсиланти и  сам попытался наладить контакты
с французами в отчаянной попытке сохранить престол1.
Смещение Ипсиланти не решило проблему продовольствия
армии. Не  получая достаточного провианта и  фуража, рос-
сийские войска начали грабить местное население, что, в свою
очередь, не позволяло жителям удовлетворять официальные
требования армии. Ситуация была особенно острой в  уездах,
прилегавших к  Дунаю, где была сконцентрирована основная
масса войск2. Проблема усугублялась и распространением бан-
дитизма на больших дорогах. Не вполне оправившиеся еще от
набега Пасван-оглу 1802 года крестьяне все чаще бежали в леса
и горы, стремясь избавиться от двойного бремени российской
оккупации и  традиционных злоупотреблений местных чинов-
ников3. Исправники уездов пользовались этим положением для
самообогащения. В  частности, они просто не сообщали в  сто-
лицы о тех крестьянах, которых им удавалось вернуть на места
проживания, продолжая взимать с них налоги4.
Реквизиции провианта и фуража, производимые российски-
ми солдатами и  офицерами без санкции командования, были
разорительны как для местного населения, так и для российской
казны. Согласно свидетельству генерал-лейтенанта А. Ф. Ланже-
рона, его сослуживцы Б. Ф. фон Мейендорф, А. П. Засс, Н. З. Хит-
рово и  другие отбирали у  местных жителей продовольствие,
сообщая при этом главнокомандующему, что они приобрели
1 Jewsbury G. Russian Annexation of Bessarabia. P. 42.
2 Халиппа  И. Н. Описание архива гг. сенаторов, председательствовавших
в  Диванах княжеств Молдавии и  Валахии с  1808 по 1812  год  // Труды Бесса-
рабской губернской ученой архивной комиссии. Кишинев: Шлиомович, 1900–
1907. Т. 3. C. 468–469.
3 Там же. C. 467.
4 Там же. C. 476–477.
60 Глава 1. Ранние контакты

его за деньги. Провиантский чиновник утверждал такие «рас-


ходы» за долю прибыли. В результате дивизионные и полковые
командиры получали огромные деньги посредством вообра-
жаемых закупок1. Не чурались они и других способов личного
обогащения, малосовместимых с  расхожими представлениями
о  современной войне. Так, начальник казацкого отряда, заняв-
шего Малую Валахию, генерал-майор И. И.  Исаев обогащался
посредством взимания пошлины с  торговли, продолжавшей
осуществляться между Османской и  Австрийской империя-
ми через контролируемую им территорию. Сменивший Исаева
А. П. Засс продолжил делать то же самое.
Злоупотребления российских офицеров и  местных чинов-
ников были особенно прискорбны ввиду того, что Александр I
в  тот момент стремился включить княжества в  состав Россий-
ской империи. Чтобы восстановить престиж России в  глазах
местного населения, а также содержать возросшую российскую
армию на Дунае за счет местных ресурсов, царь решил сосре-
доточить всю гражданскую власть в княжествах в руках одного
высокопоставленного российского чиновника, располагавшего
большой канцелярией и некоторым количеством ревизоров для
контроля ситуации в уездах. В апреле 1808 года Александр I на-
значил сенатора С. С.  Кушникова председательствующим в  ди-
ванах Молдавии и Валахии с тем, чтобы «при продовольствии
войск моих, в  том крае находящихся, жители не несли излиш-
них тягостей, и чтобы вообще благоденствие их охранено было
строгим по всем частям соблюдением правосудия со стороны
земского правительства»2.

1 Rosetti  R. Arhiva senatorilor. P.  644–645; Langeron  A. Journal des campagnes


faites aux services de la Russie  // Documente privitoare la istoria Românilor  /
Ed. Al.  Odobescu. București: Ministerul Cultelor și Instrucțiunii Publice, 1889.
Supplement 1. Vol. 3. P. 118–120.
2 Цит. по: Накко  А. К. Очерк гражданского управления. C. 285. Кушников
начал свою службу в  армии и  был ветераном Русско-турецкой войны 1768–
1774  гг., дослужившись до звания генерал-майора. Затем Кушников перешел
на гражданскую службу и  стал сенатором прежде, чем был назначен пред-
седательствующим Молдавского и  Валашского диванов. Его пример свиде-
тельствует, что гражданская бюрократия как социальная и профессиональная
группа только начинала формироваться в  царствование Александра  I. Прак-
тика назначения бывших военных на посты в  гражданской администрации,
характерная для XVIII столетия, сохранялась какое-то время и после 1800 г.
Российская оккупация Молдавии и Валахии в 1806–1812 годах 61

В своих инструкциях Кушникову российский главнокоманду-


ющий фельдмаршал Прозоровский объяснял трудности со снаб-
жением армии бегством населения, причиной которого, в свою
очередь, было «неправосудное и  можно сказать угнетительное
для народа правительство», состоявшее из людей, стремившихся
исключительно к личному обогащению1. Фельдмаршал призна-
вал, что «нет ничего труднее, как исправлять нравы обывате-
лей, особливо там, где развращение, страсть к  интригам, а  бо-
лее всего корыстолюбие так давно вкоренились». Тем не менее
Кушников должен был «тем большие употреблять усилия, дабы
мало по малу истреблять сие зло и переменять их нравы, сколь-
ко строгостию, столько и кротостию, и всеми способами, какие
вам лучшими представиться могут»2. В  своих действиях Куш-
ников должен был руководствоваться «обычаями края сего; но
между тем стараться, сколько возможность позволит, прибли-
жать обычаи сии к российским, а паче коренным узаконениям»3.
Одной из первых мер Кушникова стало предписание еди-
нообразия в  ведении фискальной отчетности и  в  судебном де-
лопроизводстве4. Чтобы сократить расходы на центральную
администрацию и повысить ее эффективность, сенатор упразд-
нил должности чиновников, находившихся в  личном услуже-
нии господаря и  ставших бесполезными после низложения
Ипсиланти5. На  местном уровне Кушников постарался сокра-
тить произвол исправников посредством введения стандартной
процедуры проведения судебных расследований. Он также по-
пытался ограничить судебные функции исправников стадией

Как наиболее эффективный институт, порожденный реформами Петра Вели-


кого, армия поглощала наиболее способных представителей российского дво-
рянства, особенно на провинциальном и уездном уровнях. Попытки компен-
сировать недостаток гражданских администраторов посредством отставных
военных имели смешанные результаты.
1 См. инструкции Прозоровского Кушникову, цитируемые в: Егунов А. Н. Ма-
териалы для новейшей истории Бессарабии  // Записки Бессарабского Стати-
стического комитета. Кишинев: Тип. Бессарабского статистического комите-
та, 1868. Т. 3. С. 143.
2 Там же. С. 145.
3 Там же.
4 Накко А. К. Очерк гражданского управления. C. 293, 304.
5 Халиппа  И. Н. Описание архива  // Труды Бессарабской губернской ученой
архивной комиссии. Т. 2. C. 352–353.
62 Глава 1. Ранние контакты

судебного расследования. Эти меры Кушникова свидетельству-


ют об искреннем желании умерить чиновничий произвол, од-
нако трудно судить об их эффективности1.
Возможности Кушникова были особенно ограничены на
уровне уездной администрации, где у него не было постоянных
представителей. Периодические ревизии, подобные той, которая
была осуществлена агентом Кушникова Савицким в  1808  году,
помогали скорее составить картину злоупотреблений, чем иско-
ренить их. В своем докладе сенатору Савицкий создал поисти-
не трагикомический образ использования местными чиновни-
ками патриотической риторики для покрытия своих хищений:
«Крокодил нашедший жертву свою прежде растерзания и погло-
щения, поливает ее слезами и  в  то самое время снедает оную;
таковаго рода животным многие здесь уподобляются, которые,
сострадая участи разоренного своего отечества обливаются сле-
зами, жалуются, а между тем сами виновники онаго, наполнив
мешки свои златом и серебром»2.
Согласно Савицкому, главной причиной страданий местного
населения были не реквизиции в пользу армии, а «господа мол-
давские [которые] самым тягчайшим способом угнетают свое
отечество». Наиболее распространенной формой злоупотребле-
ний была неконтролируемая раздача исправниками налоговых
льгот, в  результате которой некоторые крестьянские семьи по-
ступали в исключительное услужение боярам-землевладельцам,
в  то время как их доля государственных налогов возлагалась
на других крестьян. Члены Молдавского дивана использовали
своих родственников среди исправников для того, чтобы ис-
ключить свои владения и проживавших в них крестьян от фу-
ражной и подводной повинностей в пользу российской армии.
Другой причиной разорительных диспропорций в раскладке на-
логов было систематическое недонесение исправниками истин-
ного числа податного населения в  их уездах. Согласно оценке
Савицкого, реальное число податного молдавского населения
вдвое превышало официальные цифры3.

1 Халиппа И. Н. Описание архива. Т. 3. С. 505.


2 Там же. Т. 1. С. 341.
3 Савицкий — Кушникову. Август 1808  г. Яссы  // ANRM. Ф.  1. Оп.  40. Д.  590.
Л. 3–4.
Российская оккупация Молдавии и Валахии в 1806–1812 годах 63

Трудности, испытываемые российскими чиновниками в Мол-


давии, хотя бы частично компенсировались присутствием самого
Кушникова в Яссах, а также особенностями молдавского бояр-
ства. По словам французского консула Шарля Леду, молдавская
знать была «бесконечно богаче и менее алчна [чем валашская];
между боярами больше согласия и они больше любят свою Ро-
дину… Если война продолжится, [Молдавия] продержится еще
какое-то время»1. Ситуация в Валахии была куда более сложной.
Местную элиту раздирали внутренние конфликты с самого на-
чала российской оккупации. Способность Кушникова контро-
лировать ситуацию сильно ограничивалась неэффективностью
его заместителя в Валашском диване, а также вмешательством
российского военного командования в дела гражданской адми-
нистрации. К 1810 году военные действия на Дунае внесли в хаос
в  экономику и  внутреннее управление Валахии, чье население
было вынуждено содержать большее количество российских
войск, чем население соседней Молдавии. «Если нынешнее по-
ложение вещей продолжится еще год, — писал Леду, — Валахия
превратится в  разоренную страну без ресурсов, которую при-
дется заселять снова, потому что бесчисленное число селян,
проживавших вблизи Дуная, от отчаянья бежали и  продолжа-
ют бежать в  Болгарию, в  сторону Систова и  Никополя, где их
хорошо принимают»2.
Кушникову не требовалось испытывать особую симпатию
к  молдавским и  валашским крестьянам для того, чтобы осо-
знать, что коррупция в  местной администрации представля-
ла собой серьезную политическую проблему. По мере того как
официальные налоги и  противозаконные поборы становились
непосильными для местного населения, сенатор-председатель
был вынужден использовать российские войска для сбора на-
логов. Сама по себе такая практика не была чем-то из ряда вон
выходящим в России XVIII столетия, особенно в период, пред-
шествовавший губернской реформе 1775 года. Однако в контек-
сте российской оккупации княжеств применение войск в  фи-
скальных целях ставило армию в крайне неприятное положение.
1 Леду — Шампаньи. 1810  г.  // Documente privitoare la istoria românilor  / Ed.
N. Hodoș. București: 1912. Vol. 16. P. 849.
2 Ibid.
64 Глава 1. Ранние контакты

Тем самым, российский главнокомандующий и российский сол-


дат оказывались соответственно на самом верху и в самом низу
местной административной иерархии. В результате они по край-
ней мере частично несли моральную ответственность за зло-
употребления, совершаемые местными чиновниками, состав-
лявшими средний слой этой иерархии.
Осознание этой политической проблемы мотивировало по-
пытки преемника Прозоровского на посту главнокомандующего
генерал-лейтенанта П. И. Багратиона улучшить отношения меж-
ду армией и населением посредством преобразования местных
институтов. Багратион находил возмутительным, что россий-
ские войска начинали восприниматься как источник бед мест-
ного населения1. Он утверждал, что до войны Валахия постав-
ляла в Константинополь продовольствие, достаточное для того,
чтобы прокормить все полумиллионное население османской
столицы. Следовательно, неспособность княжества обеспечить
пятидесятитысячную российскую армию могли объяснить «либо
недостаток доброй воли, либо порочное управление»2. Россий-
ский главнокомандующий отверг первую из возможных причин;
как и большинство образованных россиян своего времени, он
был уверен в  принципиальной преданности молдавских и  ва-
лашских крестьян православному царю. Согласно Багратиону,
«сами чиновники, к управлению определенные, суть причиною
доведения народа до нищеты и до отчаяния». Вместо определен-
ного армией количества продовольствия и фуража чиновники
облагали крестьян денежным налогом, а затем использовали эти
деньги для закупки того самого продовольствия и  фуража по
искусственно заниженным ценам. В  результате истинный раз-
мер экстраординарных поборов с  населения вдвое или втрое
превышал то, что требовала армия3.
Багратион полагал недостаточным просто заменить проворо-
вавшихся исправников, но стремился изменить и саму практику

1 Из предложения П. И. Багратиона сословию первоклассных бояр княжества


Валахии по вопросу управления княжеством. 24  января 1810  г.  // Багратион
в  Дунайских княжествах  / Ред. Н. В.  Березняков, В. А.  Богданова. Кишинев:
Госиздат Молдавии, 1949. С. 78.
2 Там же. С. 76.
3 Там же. С. 77.
Российская оккупация Молдавии и Валахии в 1806–1812 годах 65

местного управления. Хотя исправники продолжали ведать все-


ми его аспектами, российский главнокомандующий настаивал
на их избрании посредством баллотировки на неопределенный
срок, а не на год, как то определял местный обычай1. Тем самым
Багратион пытался искоренить основной источник злоупотреб-
лений, а  именно торговлю административными должностями.
Российский главнокомандующий также прекратил назначение
двух исправников в  каждый уезд, как это было заведено Кон-
стантином Маврокордатом в середине XVIII столетия, посколь-
ку на практике расчет на то, что доносы исправников друг на
друга помогут сократить злоупотребления, не оправдался.
Чтобы повысить компетентность и создать преемственность
на уровне местной администрации, каждому исправнику было
определено по два заместителя из числа бояр второго класса,
которые должны были приводить указания исправника в испол-
нение. Багратион предполагал, что таким образом заместители
со временем ознакомятся с местными условиями и будут гото-
вы в свою очередь занять должность исправника2. Российский
главнокомандующий также ввел некую разновидность проку-
рорской службы, состоящей из российских офицеров, которые
должны были наблюдать за действиями исправников и сообщать
о возможных злоупотреблениях сенатору-председателю диванов
в  Яссах и  его заместителю в  Бухаресте. Особый чиновник ди-
вана в  сопровождении российского офицера должен был осу-
ществлять ревизии в  уездах каждые четыре месяца и  рапорто-
вать о результатах в столицы3.
В  своих инструкциях Валашскому дивану Багратион прибе-
гал к  риторике просвещенной заботы об общественном благо-
состоянии. Согласно ему, «[каждый] благомыслящий и  опыт-
ный чиновник, к  управлению земли потребный, без сомнения

1 Та  же процедура была введена и  в  отношении постов в  центральной ад-


министрации: Там же. С. 79.
2 Там  же. С.  82. Однако данная мера не достигла желаемого результата, по-
скольку помощники исправников быстро попали в  полную зависимость от
последних: Agachi  A. Moldova și Țara Românească sub occupația militară rusă,
1806–1812. P. 64.
3 Из предложения П. И. Багратиона сословию первоклассных бояр княжества
Валахии по вопросу управления княжеством. 24  января 1810  г.  // Багратион
в Дунайских княжествах. С. 83.
66 Глава 1. Ранние контакты

знает, что благоразумная экономия составляет одну из важней-


ших статей, способствующих благосостоянию края и  обнару-
живающих хорошее правительство»1. Для достижения такого
результата российский главнокомандующий приказал дивану
равномерно распределять налоги и запретить исправникам и их
заместителям вносить какие-либо изменения в квоты отдельных
крестьянских семей. Точное определение размера налогов, взи-
маемых с каждого налогоплательщика, было, по мнению Багра-
тиона, условием «безопасности собственности», которая «есть,
после сохранения жизни и  чести, первейшее право каждого
гражданина под защитой благорасположенного правительства
живущего»2. Наконец, чтобы «народ убогий и претерпевший все
исторжения получил то удовлетворение, которое ему по всей
справедливости следует», российский главнокомандующий сфор-
мировал особую комиссию по расследованию злоупотреблений
валашских бояр3. Возглавляемая двумя российскими генералами
комиссия состояла из двух представителей дивана, двух реви-
зоров, присланных Кушниковым, и двух других бояр, которые
должны были расследовать жалобы на вымогательство со сто-
роны нынешних или прошлых чиновников и назначать денеж-
ные штрафы и прочие наказания провинившимся4.
Создание комиссии и  попытка преобразования валашской
администрации были предприняты в контексте самого крупного
политического скандала за всю историю российской оккупации.
Будучи продуктом междоусобной борьбы валашских бояр, этот
скандал омрачил репутацию важных представителей россий-
ского командного состава и  гражданских чиновников и  проде-
монстрировал пределы российского контроля над княжества-
ми в условиях продолжавшейся войны с Османской империей
и ухудшавшихся российско-французских отношений. С самого
начала российской оккупации часть профранцузски настроен-
ных бояр во главе с  Константином Филипеску бросила вызов
1 Предложение П. И.  Багратиона дивану. 28  января 1810  г.  // ANRM. Ф.  1.
Оп. 40. Д. 1418. Л. 27–27 об.
2 Там же. Л. 23–23 об.
3 Письмо П. И.  Багратиона генерал-майору Бахметьеву и  генерал-майору
Назимову о  порядке работ комиссии по злоупотреблениям валашских бояр.
12 февраля 1810 г. // Багратион в Дунайских княжествах. С. 86.
4 Там же. С. 87–89.
Российская оккупация Молдавии и Валахии в 1806–1812 годах 67

господарю Константину Ипсиланти и  его сторонникам, таким


как Константин Варлаам, Манолаке и  Константин Крецулеску,
Константин Гика и  Щербан Вэкэреску. Варлаам занимал пост
Великого вистиерника (казначея) на протяжении года после
смещения Ипсиланти в  августе 1807  года, продолжая отсылать
бывшему господарю, сосланному в  Киев, часть валашских до-
ходов. Однако перебои с  поставками продовольствия и  фура-
жа для войск, а  также открывшиеся налоговые злоупотребле-
ния подопечных Варлаама привели к  потере последним своей
должности в конце 1808 года.
Константин Филипеску умело воспользовался антикорруп-
ционной риторикой российских оккупационных властей для
того, чтобы добиться отставки своего политического противни-
ка и занять его должность. Несмотря на то что слухи о связях
Филипеску с французами и Османами появились еще в 1807 году,
этот боярин пользовался поддержкой командующего россий-
ским корпусом в  Валахии Милорадовича и,  в  конце концов,
самого сенатора Кушникова. Милорадович имел славу спаси-
теля Бухареста от османского рейда в мае 1807 года и сильные
связи при российском дворе, будучи фаворитом вдовствующей
императрицы Марии Федоровны. Филипеску использовал лю-
бовную связь своей дочери Анкуцы с Милорадовичем для того,
чтобы нейтрализовать интриги партии Варлаама, а  также тре-
вожные донесения агента Кушникова в  Бухаресте Савицкого1.
Смерть фельдмаршала Прозоровского в  августе 1809  года поз-
волила Филипеску сохранить свое положение. На  его сторону
стал и сам Кушников2. Когда Варлаам и его сторонники подали

1 Савицкий с  опасением указывал на валашское «предательство» Петра  I во


время несчастного Прутского похода, которое оставило российскую армию
без продовольствия и  фуража. Савицкий боялся, что Филипеску воспользу-
ется своим фактическим контролем над Валашским диваном для достижения
своих целей: Савицкий — Кушникову. 15 января 1809 г. // ANRM. Ф. 1. Оп. 40.
Д. 590. Л. 63–64 об. В свою очередь Милорадович уверял Кушникова, что от-
ставка Варлаама продемонстрировала «пример строгости и  справедливости
взыскания, который, к  крайнему сожалению, необходимо нужен в  здешнем
краю». Милорадович сообщал, что «отдаление Варлаама здесь ощутительно»
и что «все интригующие бояре спокойны»: Милорадович — Кушникову. 30 ян-
варя 1809 г. // Там же. Л. 79–79 об.
2 Дубровин  Н. Ф. Князь П. И.  Багратион  // Военный сборник. 1865. Т.  41. №  2.
С. 210, 245.
68 Глава 1. Ранние контакты

сенатору донос на Филипеску, сенатор нашел их обращение «[ис-


полненным] нелепых суждений», посчитал желательным «опро-
вергнуть направленность мыслей, обнаруживающих на каждом
шагу невежество, предубеждение и дерзость» и не дал им хода1.
В  конце концов связи Филипеску с  Османами были подтверж-
дены российским тайным агентом Манук-беем, что позволило
Багратиону добиться от Александра  I санкции на ссылку Фи-
липеску в Россию2.
Дело Филипеску сильно расстроило временную российскую
администрацию в княжествах и подмочило репутацию Кушнико-
ва. Начали ходить слухи о том, что сенатор сам вовлечен в про-
дажу государственных должностей3. Хотя подтвердить подоб-
ные обвинения не представляется возможным, настойчивость,
с  которой Кушников защищал Филипеску, может свидетель-
ствовать о его личной заинтересованности в оставлении этого
боярина на своем посту. Неудивительно, что в  этой ситуации
сенатор вступил в конфликт с главнокомандующим и в декабре
1809 года подал в отставку4. Милорадович был смещен с поста
корпусного командира и  назначен военным губернатором Ки-
ева, однако его связи при дворе привели к  практически одно-
временной замене Багратиона Н. Ф. Каменским на посту коман-
дующего российской армией на Дунае5.
Преемник Кушникова сенатор В. И.  Красно-Милошевич со-
общал Александру I об угнетенном состоянии местных жителей,

1 См. петицию бояр Кушникову, датированную 19  декабря 1808  г., и  ответ
Кушникова Валашскому дивану от 28  января 1809  г.: ANRM. Ф.  1. Оп.  40.
Д. 590. Л. 5–10, 14 соответственно.
2 См. также донесение российского агента Фонтона о  Филипеску в: Дубро-
вин. Князь П. И.  Багратион. С.  245–248; Багратион — Кушникову. 18  февраля
1810 г. // ANRM. Ф. 1. Оп. 40. Д. 1456. Л. 1–1 об.
3 Langeron. Journal. P. 151.
4 Дубровин Н. Ф. Князь П. И. Багратион. С. 213.
5 Дело Филипеску создало нездоровую атмосферу в русской ставке, что было
хорошо передано А. Ф.  Ланжероном в  своих мемуарах. Временно исполняв-
ший обязанности главнокомандующего после заболевания Н. Ф. Каменского
в марте 1811 г. Ланжерон писал: «Окруженный изменниками, принужден я был
весьма остерегаться, и  собственноручно, или рукою верного мне адъютан-
та, писал все мои повеления генералам и  все мои донесения генералу Багра-
тиону. Я  их никогда не велел в  моем журнале заносить, месячных рапортов
не отправлял опасаясь, чтобы писарь моей канцелярии не был подкуплен».
Цит. по: Петров А. Война России с Турцией. Т. 2. С. 343–344.
Церковная политика во время российской оккупации княжеств 69

обремененных поставками и подводной повинностью в пользу


армии. Не обладая реформаторскими замашками Багратиона, се-
натор полагал, что «совершенно прекращение злоупотреблений…
зависит более от времени и перемены образа правления». Тем не
менее Красно-Милошевич попытался сбалансировать валашский
бюджет посредством обложения чрезвычайными налогами тех
категорий населения (нямуры, мазилы, бреслаши, постельниче-
лы), которые до сих пор пользовались определенными налого-
выми льготами. Сенатор также создал комиссию для проведения
фискальной переписи, которая должна была установить реаль-
ное количество налогоплательщиков и причины их сокращения
в последнее время с 40 до 14 тысяч семей1. В остальном период
председательства Красно-Милошевича в Молдавском и Валаш-
ском диванах характеризовался восстановлением тех практик,
которые Багратион и  Кушников находили порочными. В  част-
ности, он вновь ввел ежегодную смену всех главных чиновни-
ков и начал снова назначать по два исправника в каждый уезд2.

Церковная политика во время российской


оккупации княжеств
К  концу Русско-турецкой войны 1806–1812  годов наиболее су-
щественный реформаторский импульс исходил уже не от рос-
сийского председателя диванов или главнокомандующего, а от
экзарха Гавриила Бэнулеску-Бодони, временно возглавившего
церковную иерархию княжеств в  1808–1812  годах. Краткое рас-
смотрение биографии Гавриила необходимо как ввиду его су-
щественного вклада в российскую политику в отношении кня-
жеств, так и потому, что его пример иллюстрирует воздействие
российско-османского противостояния на положение в церков-
ной сфере3. Деятельность Гавриила демонстрирует как суще-
ствование православного единства, так и  наличие серьезных
1 Всеподданнейший рапорт В. И.  Красно-Милошевича от 15  июня 1810  г.  //
Сборник исторических материалов, извлеченных из архива Собственной
Е. И. В. канцелярии  / Ред. Н. Ф.  Дубровин. СПб.: Государственная тип., 1890.
Т. 3. С. 232–235.
2 Rosetti R. Arhiva senatorilor. P. 654–655.
3 О  Гаврииле см.: Стадницкий  А. Митрополит Гавриил Бэнулеску-Бодони.
Кишинев: Шлиомович, 1894.
70 Глава 1. Ранние контакты

трений, его подрывавших1. С  одной стороны, международная


карьера Гавриила стала возможной благодаря наличию церков-
ных и образовательных связей между православными центрами
Восточной и Юго-Восточной Европы. С другой стороны, Гаври-
ил мог на личном опыте убедиться в опасности многократного
пересечения границ враждующих империй.
Гавриил Бэнулеску-Бодони родился в  Трансильвании и  по-
лучил образование в  Киеве, Греции и  Константинополе. В  те-
чение нескольких лет он преподавал в  господарской академии
в Яссах, прежде чем эмигрировать в Россию, где стал ректором
Полтавской и Екатеринославской духовных семинарий2. Гаври-
ил вернулся в Молдавию в 1788 году по приглашению архиепи-
скопа Екатеринославского Амвросия (Серебренникова), кото-
рый находился при ставке российского главнокомандующего
Г. А. Потемкина в Яссах. Последний задумал поставить во главе
молдавской церкви русского кандидата после смерти митропо-
лита Леона в  1788  году. Будучи этническим румыном, Гавриил
быстро завоевал популярность среди молдавского духовенства
и  был им избран в  качестве нового митрополита, однако По-
темкин предпочел видеть во главе молдавской церкви его стар-
шего коллегу — архиепископа Амвросия. В  результате россий-
ский Святейший синод в декабре 1789 года назначил Амвросия
молдавским экзархом. Гавриил состоял при Амвросии на про-
тяжении двух последующих лет вплоть до заключения Ясского
мира, по которому Молдавия возвращалась Османской империи.
В  феврале 1792-го, незадолго до вывода российских войск,
Екатерина Великая утвердила Гавриила в качестве молдавского
митрополита. Императрица рассчитывала, что ее подданный на
этом посту позволит ей сохранить контроль над молдавской цер-
ковью после того, как княжество вернется в орбиту Османской
империи. Разумеется, константинопольский патриарх, в  чьей

1 О православном сообществе в Средние века см.: Obolensky D. The Byzantine


Commonwealth: Eastern Europe, 500–1453. New York: Preager Publishers, 1971.
О послевизантийском периоде см.: Iorga N. Bizanț după Bizanț. București: Editura
enciclopedică română, 1972 [1935]; о  роли России в  православном сообществе
см.: Каптерев Н. Ф. Характер отношений.
2 Об эмиграции православного греческого духовенства из Османской импе-
рии в Россию см.: Batalden S. Catherine II’s Greek Prelate: Eugenios Voulgaris in
Russia, 1771–1806. Boulder, Colo.: East European Monographs, 1982.
Церковная политика во время российской оккупации княжеств 71

формальной юрисдикции находилась Молдавская митрополия,


воспротивился этому, предал Гавриила анафеме и  указал мол-
давским иерархам избрать другого митрополита. Гавриил был
арестован, препровожден в  Константинополь и  на несколько
месяцев заключен в Едикуле, вплоть до вмешательства россий-
ского посланника В. П. Кочубея. Вернувшись в Россию, Гавриил
стал преемником усопшего Амвросия в качестве архиепископа
Екатеринославского, а  в  1799  году был назначен главой Киев-
ской епархии. Его назначение в 1808 году молдовлахийским эк-
зархом произошло вслед за отставкой молдавского митрополи-
та Вениамина Костаке1.
На  первый взгляд назначение экзархов в  1789–1792 и  1808–
1812  годах может показаться довольно бесцеремонным втор-
жением российского Святейшего синода в  юрисдикцию кон-
стантинопольского патриарха. Подобная практика, безусловно,
контрастирует с позднейшими усилиями России сохранить един-
ство Константинопольского патриархата в условиях греко-бол-
гарской церковной распри 1870  года2. Данный контраст объяс-
няется, однако, особым положением молдавской и  валашской
церквей в  Османской империи. В  отличие от православных
иерархов к югу от Дуная, напрямую назначавшихся Константи-
нополем, митрополиты Молдавии и Валахии всегда избирались
местными епископами и  лишь благословлялись патриархом3.
Эта процедура составляла аналог избрания господарей бояра-
ми и  утверждения этого избрания султаном, практиковавше-
гося в  первые столетия османского господства в  княжествах.

1 Стадницкий  А. Митрополит Гавриил Бэнулеску-Бодони. С.  47–91. Кон-


стантин Ербичану объяснял уход в отставку Вениамина интригами «русской
партии» в  Яссах, состоявшей якобы из фанариотских элементов, враждебно
настроенных по отношению к  патриотичному Вениамину. См.: Constantin
Erbiceanu. Istoria Mitropoliei Moldaviei și Sucevei. Iași: Tipografia cărților
bisericești, 1888. P. LXVII. Документы, приводимые Ербичану, действитель-
но говорят о  том, что некоторые бояре нападали на Вениамина, в  то время
как другие защищали его: Ibid. P.  45–47, 49–50. Однако эти документы со-
всем не свидетельствуют о  том, что российские власти желали смещения
Вениамина, который был известен своими пророссийскими настроениями.
Напротив, решение Вениамина покинуть Яссы удивило российского главно-
командующего Прозоровского. См.: Прозоровский — Вениамину. 28 февраля
1808  г.  // Ibid. P.  85–86.
2 Vovchenko D. Containing Balkan Nationalisms.
3 Стадницкий А. Исследования по истории молдавской церкви. С. 36–39.
72 Глава 1. Ранние контакты

В то время как господари с начала XVIII столетия стали напря-


мую назначаться Портой, молдавские и валашские митрополиты
продолжали избираться местными епископами (и в Молдавии
практически все они были местными уроженцами).
Автокефальный характер молдавской и  валашской церквей
также проявлялся и  в  политических функциях митрополитов
и епископов1. Церковные иерархи предстательствовали в диванах,
а также участвовали во внешних сношениях княжеств, причем
зачастую не согласовывая свои действия с Константинопольским
патриархатом. В  то время как Вселенские патриархи исправно
предавали Россию анафеме в  начале каждой Русско-турецкой
войны и благословляли султанское воинство на борьбу с невер-
ными, митрополиты Молдавии и  Валахии подписывали бояр-
ские адресы к царям, содержавшие просьбы о покровительстве
и принятии в подданство. В этом контексте назначение экзархов
в княжествах Санкт-Петербургским синодом в 1789–1792 и 1808–
1812 годах не было столь шокирующим решением, каковым эта
мера могла  бы показаться, если  бы российское правительство
решило ее применить во время последующих Русско-турецких
войн на территориях к югу от Дуная, более тесно интегрирован-
ных в состав Константинопольского патриархата. В назначении
экзархов была также определенная правовая логика. В то время
как российские сенаторы заняли место господарей в светской ад-
министрации Молдавии и Валахии, российские экзархи возгла-
вили церковную иерархию княжеств. И те и другие были пред-
ставителями России как державы, временно осуществлявшей
верховную власть в княжествах на правах военной оккупации2.
В  то  же время не стоит недооценивать новизну назначения
Гавриила в 1808 году, в том числе и потому, что он впервые со-
средоточил в своих руках верховную духовную власть в обоих
княжествах3. Так  же как и  сосредоточие верховной светской

1 Хотя молдавская и валашская церкви были фактически автономными с мо-


мента их основания, формальная автокефалия была предоставлена в  1885  г.,
после обретения Румынией независимости.
2 Помимо исполнения должности молдовлахийского экзарха, Гавриил был так-
же членом Святейшего синода: Стадницкий А. Митрополит Гавриил Бэнулеску-
Бодони. С. 114.
3 В 1788–1792 гг. Амвросий был экзархом только в Молдавии, поскольку Валахия
не была формально занята российскими войсками во время войны 1787–1791 гг.
Церковная политика во время российской оккупации княжеств 73

власти в руках сенатора, председательствующего в диванах, вре-


менная интеграция их церковной иерархии способствовала даль-
нейшему институциональному сближению Молдавии и Валахии,
которое в  конце концов сделало возможным их объединение
в  1859  году. Нововведения последовали сразу  же после первой
инспекционной поездки экзарха, выявившей многочисленные
беспорядки в церковном устройстве. Прежде всего, экзарх Гав-
риил создал консисторию — коллегиальный орган, составленный
из лучших представителей местного духовенства, который дол-
жен был исполнять функции церковного суда и вести протоко-
лы своих заседаний и решений. Гавриил также назначил особых
церковных надзирателей в  каждую епархию, которые должны
были наблюдать за поддержанием чистоты в  церквях и  благо-
пристойным поведением священников и  их паствы, действуя
при этом на основании существовавших в  России положений,
специально переведенных на румынский язык1.
Усилия Гавриила привнести порядок в церковную сферу име-
ли отношение и  к  реформе светской администрации, необхо-
димость которой все более осознавали российские военные
и чиновники. В частности, Гавриил велел священникам завести
приходские книги и отмечать в них всех родившихся, умерших
и  вступивших в  брак. Введение приходских книг стало пер-
вым шагом к  осуществлению полномасштабной переписи на-
селения княжеств, являющейся неотъемлемым инструментом
модерного государства2. Другой важной мерой стало сокраще-
ние количества священников. Желание избежать все увеличи-
вавшегося налогового бремени объясняло стремление многих
жителей стать священниками и  пользоваться полагавшимися
клиру налоговыми льготами. Реализовать такое стремление поз-
воляла политика господарей-фанариотов, быстро осознавших

1 Стадницкий А. Митрополит Гавриил Бэнулеску-Бодони. С. 120–121.


2 Там же. С. 122; Накко А. К. Очерк гражданского управления. С. 293. Усилия
экзарха в этом направлении позволили более или менее точно определить ко-
личество духовенства в княжествах, а также посчитать живших на монастыр-
ских землях крестьян и  других податных людей. См.: Tomescu  C. Cartografia
numerică din Moldova, Valahia și Basarabia din 1810 // Revistă Societății Istorico-
Arhiologice Bisericești din Chișinău. 1928. Vol. 18. P. 52–63. См. также: Popescu N.
Cartografia eparhiei Ungrovlahia din 1810  // Biserica Ortodoxa Română. 1914.
Vol. 38. No. 8. P. 494–504.
74 Глава 1. Ранние контакты

возможности личного обогащения, открываемые церковной си-


монией. В результате к началу XIX столетия в княжествах было
большое количество «сверхштатных» священников, у  которых
не было приходов, но которые пользовались налоговыми льго-
тами за счет остального податного населения. Несмотря на то
что ужесточение Гавриилом правил посвящения в сан оказалось
недолговечным и прекратилось с возвращением княжеств под
контроль Порты и господарей-фанариотов в 1812 году, предпри-
нятые им меры предвосхитили политику временной россий-
ской администрации в 1818–1834 годах, направленную на более
равномерное распределение налогов, посредством упразднения
налоговых льгот в отношении многих полупривилегированных
групп населения1.
Разумеется, реформаторские усилия Гавриила вскоре встре-
тили сопротивление. Как и  сенаторы, председательствовавшие
в диванах, экзарх находился в Яссах и испытывал гораздо боль-
ше трудностей в  Валахии, чем в  Молдавии. Валашский ми-
трополит Досифей отказался следовать указаниям Гавриила,
в частности в вопросе о чрезмерном умножении количества свя-
щенников2. Досифей, вероятно, был связан с Филипеску и явно
враждебен России: при нем валашские священники даже не упо-
минали русского царя во время Божественной литургии. В  ре-
зультате Гавриил стал настаивать на замене Досифея, и в конце
1809 года Святейший синод удовлетворил этот запрос, назначив
на место Досифея бывшего митрополита Арты Игнатия3. Связи
последнего с  Россией относились еще ко времени существова-
ния Республики Семи Островов, созданной под протекторатом
России в 1800 году и прекратившей свое существование после
Тильзитского мира4. Вскоре после этого Игнатий прибыл в Пе-
тербург, был принят Александром I и вручил ему записку о со-
стоянии православной церкви в Османской империи.

1 Стадницкий А. Митрополит Гавриил Бэнулеску-Бодони. С. 123–136.


2 Как сообщал Савицкий Кушникову. 1 февраля 1809 г. // ANRM. Ф. 1. Оп. 40.
Д. 590. Л. 80–81 об.
3 Стадницкий А. Митрополит Гавриил Бэнулеску-Бодони. С. 172–178.
4 О  российской политике на Ионических островах см.: Станиславская  А. М.
Россия и Греция в конце XVIII — начале XIX века. Политика России в Иони-
ческой республике 1798–1807. M.: Наука, 1976.
Церковная политика во время российской оккупации княжеств 75

Несмотря на то что Игнатий первоначально представлялся


Гавриилу как «человек ученый и  всероссийскому Высочайше-
му двору с наилучшей стороны известный», новый митрополит
вскоре занялся все тем же возведением в священнический сан
за деньги, которое практиковал Досифей. К  тому  же Игнатий
демонстрировал явное предпочтение своим греческим едино-
племенникам, что вызвало сильное недовольство со стороны
природных валахов среди диванных бояр1. Последние написа-
ли жалобу в Священный синод и, когда она не дошла до адреса,
обвинили Гавриила в препятствовании их коммуникации с рос-
сийскими властями2. В  ходе расследования, инициированного
по указанию обер-прокурора А. Н.  Голицына, представители
автохтонного боярства Барбу Вэкэреску, Щербан Грэдиштяну
и  Константин Варлаам обвинили митрополита Игнатия, пред-
седательствовавшего по валашскому обычаю на заседаниях ди-
вана, в  попытках маргинализировать природных валахов, ко-
торые пожертвовали своим имуществом «для продовольствия
императорских войск», а также в продвижении греков, грабящих
страну. Варлаам особенно подчеркнул, что митрополит тем са-
мым нарушал исконные обычаи Валахии, не позволявшие гре-
кам занимать государственные должности3. Подтвержденные
епископом Арджешским Иосифом злоупотребления Ингатия за-
ставили Гавриила просить его смещения спустя два года после
того, как экзарх приветствовал его назначение вместо враждеб-
но настроенного Досифея4.
В  Молдавии Гавриил также встретил сопротивление в  ходе
попыток искоренить злоупотребления в  управлении так назы-
ваемыми «преклоненными» монастырями5. Словно в компенса-
цию за практическую автокефальность молдавской и валашской

1 Bulat Т. Știri despre conspirație boierească contră mitropolitul Ignatie Grecul al


Ungrovlahiei // Arhivele Basarabiei. 1936. Nos. 2–3. Р. 7–11.
2 См. их обращение к Гавриилу 25 марта 1811 г., цитируемое в: Стадницкий А.
Митрополит Гавриил Бэнулеску-Бодони. С. 188–189.
3 См. ответ бояр на вопросы Гавриила: Там же. С. 190–192.
4 Там же. С. 193.
5 Batalden S. Metropolitan Gavriil Banulesco-Bodoni and the Conflict Over Dedi-
cated Monastic Estates (1787–1812)  // Church History. 1983. Vol.  52. No.  4. P.  468–
478. См. также: Iordachi C. From Imperial Entanglements to National Disentangle-
ment. P. 131–137.
76 Глава 1. Ранние контакты

церквей восточные патриархи установили контроль над мно-


гими монастырями в  княжествах и  их обширными земельны-
ми владениями. Такие монастыри были «посвящены» церквям
и монастырям в Константинополе, на Афоне и в Святых местах
и управлялись греческими игуменами, которые ежегодно пере-
сылали большие суммы своим патриархам. В своих усилиях упо-
рядочить монашескую жизнь Гавриил обнаружил значительные
нарушения в хозяйственной отчетности «преклоненных» мона-
стырей и призвал игуменов к ответу1. Последние в свою очередь
обратились с жалобами на экзарха в Молдавский диван и Свя-
тейший синод, протестуя против того, что они полагали нару-
шением монастырских уставов и прав восточных патриархов2.
В  ответ на эти обвинения Гавриил напомнил жалобщикам,
что со вступлением российских войск в Молдавию российский
Святейший синод, чьим членом он являлся, заменил восточных
патриархов в  качестве высшей духовной власти в  княжествах.
Экзарх также обращал внимание на то, что, согласно уставам
«преклоненных» монастырей, последние были обязаны посылать
восточным патриархам только те деньги, которые оставались
после покрытия всех их собственных расходов. После того как
и  Молдавский диван, и  российский Синод поддержали Гаври-
ила, непокорные игумены обратились к французскому консулу
Леду. Поскольку некоторые из игуменов были французскими
подданными, Леду опротестовал ущемление их материальных
интересов. В ответ Гавриил указал консулу, что частные интере-
сы игуменов не имели ничего общего с  управлением монасты-
рями, являвшимися церковной собственностью. Одновремен-
но Гавриил рекомендовал российскому главнокомандующему
и  Святейшему синоду арестовать предводителей непокорных
игуменов и  предотвратить любые сообщения между «прекло-
ненными» монастырями и восточными патриархами вплоть до
окончания войны, а также постепенно заменить игуменов-греков
местными уроженцами3. Синод снова поддержал все предложе-
ния экзарха, и,  несмотря на то что принятые меры оказались

1 Стадницкий А. Митрополит Гавриил Бэнулеску-Бодони. С. 194–206.


2 Накко  А. К. Очерк гражданского управления. С.  304; Стадницкий  А. Ми-
трополит Гавриил Бэнулеску-Бодони. С. 207–214.
3 Там же. С. 215–241.
Церковная политика во время российской оккупации княжеств 77

недолговечны, они, тем не менее, предвосхитили политику вре-


менной российской администрации в  отношении «преклонен-
ных» монастырей в 1828–1834 годах.
Все эти эпизоды, а также общее участие Гавриила в управле-
нии княжествами подвигли его на то, чтобы представить рос-
сийскому правительству свои предложения по преодолению
трудностей, с  которыми столкнулась временная российская
администрация. В начале 1812 года, когда военные действия на
Дунае перемежались мирными переговорами, Гавриил прибыл
в  Петербург и  вручил государственному секретарю Алексан-
дра I и крупнейшему российскому реформатору М. М. Сперан-
скому записку о  злоупотреблениях, имевших место в  Валахии
со времени смещения Ипсиланти в  1807  году. В  ней экзарх от-
мечал, что сенаторы, председательствовавшие в  диванах, и  их
заместители в  Бухаресте не были способны ограничить произ-
вол местных чиновников, поскольку не были знакомы с  мол-
давскими и  валашскими обычаями. Недостаток контроля над
членами диванов в ходе продолжавшейся войны открыл послед-
ним широкие возможности для вымогательств и мошенничества,
вызвавшие разорение населения. Вмешательство российских
главнокомандующих в  вопросы управления только усугубило
ситуацию, поскольку военные также не были знакомы с  мест-
ными обычаями. Назначение константинопольских греков в ка-
честве казначеев (vestiernici) и судей составило дополнительный
источник злоупотреблений1.
Для исправления ситуации Гавриил рекомендовал создать
Молдовлахийскую комиссию, подобную той, что нескольки-
ми годами ранее была создана для контроля над новоприобре-
тенной Финляндией. Комиссия должна была разработать план
управления Молдавией и Валахией до окончания войны. После
заключения мира комиссия должна была предоставить главе
российской администрации в  княжествах детальную инструк-
цию и наблюдать за ее исполнением, рассматривать обращения
местных жителей и контролировать снабжение армии. Комиссия
также должна была определить размер всех налогов и  способ

1 Записка митрополита и экзарха Гавриила, поданная М. Сперанскому. 8 фев-


раля 1812  г.  // Сборник исторических материалов  / Ред. Н. Ф.  Дубровин. Т.  3.
С. 235–238.
78 Глава 1. Ранние контакты

их сбора, а  также осуществить подробную ревизию всех сче-


тов. Наконец, Гавриил выступал за четкое разделение военной
и  гражданской властей и  рекомендовал сосредоточить послед-
нюю в руках генерал-губернатора, ответственного только перед
царем и Молдовлахийской комиссией1.
После того как Александр  I согласился на предложение Гав-
риила создать комиссию, экзарх прислал Сперанскому еще одну
записку, в  которой отмечал необходимость так организовать
внутреннее управление княжеств, чтобы оно, «сохраняя елико
возможно местные права, преимущества и  обыкновения жи-
телей, мало по малу стесняло (бы) более их связь с  Россией».
Такая формула «обнаруживала  бы соседним христианским на-
родам, под скипетром великого султана остающимся, благо-
творные действия мудрых предписаний Государя Императора»2.
Конкретные предложения Гавриила включали назначение в уезд-
ную администрацию российских чиновников наряду с местны-
ми представителями для предотвращения злоупотреблений со
стороны последних. Та же формула предлагалась в отношении
судов, которые должны были включать равное количество мест-
ных и российских чиновников, с тем, однако, чтобы решающее
слово в случае разделения мнений принадлежало российскому
генерал-губернатору. Молдовлахийской комиссии необходимо
было также определить твердые и  неизмененные правила для
сбора налогов и ведения учета государственных доходов и рас-
ходов. Комиссия должна была также принять меры, способству-
ющие росту населения, развитию ремесел и улучшению общего
благосостояния3. Всей этой политике следовало бы исходить на-
прямую от российского императора «для произведения большего
впечатления и вящего успеха в народе, совершенно азиатском»4.
В своих предложениях Гавриил исходил из того, что Молда-
вия и  Валахия станут частью Российской империи по заклю-
чении мира. Уступка княжеств России действительно была од-
ним из требований, с которым российские главнокомандующие

1 Записка митрополита и экзарха Гавриила, поданная М. Сперанскому. С. 238–239.


2 См. записку, приложенную к письму Гавриила Сперанскому от 6 марта 1812 г.:
Там же. С. 240.
3 Там же. С. 246.
4 Там же. С. 245.
Церковная политика во время российской оккупации княжеств 79

Каменский и  Кутузов начинали мирные переговоры с  Османа-


ми в 1811 году. Однако упорство Порты и надвигающаяся война
с  Наполеоном заставили Кутузова постепенно сократить рос-
сийские требования и  согласиться в  конце концов на установ-
ление новой границы по Пруту и  Дунаю, что оставляло Вала-
хию и  большую часть Молдавии под османским контролем1.
После того как российские войска оставили княжества летом
1812 года, Гавриил перебрался в Бессарабию, где активно содей-
ствовал российским властям в  организации управления на но-
воприобретенной территории. Записки, которые он представил
Сперанскому, таким образом, не имели практических послед-
ствий. Значимость этих записок определяется содержавшимся
в  них более или менее систематическим планом преобразова-
ний молдавских и валашских институтов, которые в последую-
щий период будут все более заботить российских дипломатов.
Председательство российских сенаторов в диванах Молдавии
и  Валахии представляло собой парадоксальную смесь реформ
и коррупции, чье негативное воздействие на местное население
было хорошо передано российским дипломатом Антоном Ан-
тоновичем Фонтоном. С  одной стороны, писал Фонтон, «боль-
шинство бояр желают возвратиться под османское управле-
ние. Этому не следует удивляться, ибо им известно, что под
российскою державою им нельзя уже будет обогащаться хищ-
ничеством». С  другой стороны, невиданное угнетение, которо-
му были подвергнуты местные жители, сильно подорвало их
симпатии к  России и  их желание оставаться под российским
управлением. Согласно Фонтону, народ не только желал ухода
российских войск, но «даже и возвращения прежнего порядка
вещей, потому что никогда во время господарей не обременен
он был такими налогами как ныне»2.
Несмотря на преимущественно негативные результаты, рос-
сийская оккупация княжеств в  1806–1812  годах стала важной
1 О мирных переговорах см.: Кассо Л. А. Россия на Дунае и образование Бес-
сарабской области. СПб.: Тип. Министерства просвещения, 1913. С.  89–145;
Jarkuțchi I., Mischevca V. Pacea de la Bucureşti (Din istoria diplomatică a închererii
tratatului de pace ruso-turc de la 16 (28) mai 1812). Chişinău: Editura știinţifică,
1992; Goşu A. Rusia la Dunăre de jos. Pacea de la Bucureşti (Mai 1812) // Studii şi
materiale de istorie modernă. 1996. Vol. 10. C. 19–96.
2 Цит. по: Дубровин. Князь П. И. Багратион. С. 246–247.
80 Глава 1. Ранние контакты

вехой в отношениях России с молдавскими и валашскими элита-


ми. С одной стороны, российские военные, гражданские и цер-
ковные деятели начали осознавать необходимость институцио-
нальных реформ в  княжествах и  даже предприняли первые
попытки сформулировать план этих преобразований. Главы
временной российской администрации впервые попытались
рационализировать местные институты. Тем самым они от-
крыли новый период в  истории российской политики в  отно-
шении Молдавии и  Валахии, во время которого реформы ста-
ли способом расширения российского протектората над ними,
а  также своеобразным ответом на возникающие здесь перед
Россией вызовы. Другими словами, реформы стали способом
осуществления имперского влияния. Как будет показано далее,
отдельные представители боярства отозвались на реформатор-
скую риторику, увидев в  ней способ отграничения власти го-
сподарей и консолидирования своих социальных преимуществ.
Несмотря на то что политический дискурс боярства строился
вокруг восстановления исторических привилегий Молдавии
и  Валахии, попранных фанариотами, растущее число полити-
чески сознательных бояр видело в  реформах средство дости-
жения своих целей.
В  результате реформы превратились в  важное измерение
политического диалога между Российской империей и элитами
княжеств наряду с  единоверием, что оказало противоречивое
воздействие на российские позиции в  княжествах. Как держа-
ва-покровительница Россия продолжила оставаться главным
адресатом боярских петиций и  проектов на протяжении пер-
вых десятилетий XIX  века. В  то  же время начало возрастать
количество обращений молдавских и  валашских бояр к  дру-
гим великим державам1. В  отличие от православной ритори-
ки, составлявшей эксклюзивную форму коммуникации между

1 Согласно подсчетам Влада Джорджеску, бояре адресовали России 24  пети-


ции в 1769–1800 гг. и 18 петиций в 1800–1820 гг. Количество петиций, адресо-
ванных ими Франции в тот же период, возросло с 0 до 5. Количество боярских
петиций, адресованных Австрии, возросло с  4 до 5 и  осталось неизменным
для Османской империи: в  последние три десятилетия XVIII  в. бояре адре-
совали Порте 4  петиции и  такое  же количество в  первые два десятилетия
XIX столетия. См.: Georgescu V. Istoria ideilor politice românești. Munchen: Jon
Dumitru Verlag, 1987. P. viii.
Церковная политика во время российской оккупации княжеств 81

Россией и  княжествами, реформаторский дискурс был более


универсальным и  потенциально открытым для участия в  нем
не только России, но и других соседних и далеких империй. Тем
не менее на протяжении двух десятилетий, последовавших за
Бухарестским миром, российские дипломаты и военные сохра-
няли преобладающие позиции в  дискурсивном пространстве
реформ в Молдавии и Валахии.
ГЛ А В А 2 . Т Р УД Н О С Т И
ИМПЕРИОСТРОИТЕЛЬСТВА
В  РЕВ ОЛЮЦИОННУЮ ЭПОХУ

В начале XIX столетия российская политика в отношении Мол-


давии и  Валахии во многом определялась отношениями Рос-
сии с  греческими элитами Османской империи. В  своей экс-
пансионистской стратегии под знаменем защиты единоверцев
Екатерина Великая стремилась заручиться поддержкой греков,
занимавших ключевые экономические, политические и  куль-
турные позиции среди православных подданных султана1. Так,
во время Русско-османской войны 1768–1774  годов российская
эскадра в  Средиземном море под командованием А. Г.  Орлова
высадила десант в Морее для поддержки антиосманского восста-
ния, которое, тем не менее, было жестоко подавлено Османами2.
В процессе колонизации Новороссии после заключения Кючук-
Кайнарджийского мира российское правительство привлекало
греческих поселенцев и оказывало покровительство греческой
торговле в  Средиземном море. Греческие купцы Одессы и  зем-
левладельцы южных российских губерний были заинтересованы
в развитии зернового экспорта через черноморские проливы3.

1 О  политике Екатерины Великой в  отношении греков см.: Арш  Г. Л. Россия


и борьба Греции за освобождение. От Екатерины II до Николая I. M.: Индрик,
2013. C. 11–34; Смилянская Е. Б., Смилянская И. М., Велижев М. Б. Россия в Сре-
диземноморье. Архипелагская экспедиция Екатерины II. M.: Индрик, 2011.
2 Принимая во внимание соотношение сил, высадка российских войск в Мо-
рее и последовавшее за этим восстание были примером авантюризма, за ко-
торый греки заплатили высокую цену после эвакуации российских войск. Вот
почему российская пропаганда в  Морее во время следующей Русско-турец-
кой войны 1787–1791 гг. была менее действенна: Camariano-Cioran A. La Guerre
Russo-turque de 1768–1774 et le Grecs  // Revue des Etudes Est-Européenes. 1965.
Vol. 3. Nos. 3–4. P. 513–547.
3 Арш Г. Л. Россия и борьба Греции за освобождение. C. 97–130.
Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху 83

Коммерческие связи генерировали политические проекты.


Освобождение земель классической древности стало важным
элементом в легитимизации российской экспансии на юге, что
отразилось в  Греческом проекте Екатерины Великой. В  союзе
с  австрийским императором Иосифом  II она намеревалась за-
воевать Константинополь и  восстановить Греческую империю
на берегах Босфора под скипетром своего младшего внука Кон-
стантина1. Наконец, растущее влияние России в Молдавии и Ва-
лахии (особенно после создания там российских консульств
в  1782  году) способствовало установлению контактов с  фана-
риотами. Несмотря на негативное отношение к  последним, ха-
рактеризовавшее литературу эпохи Просвещения, Россия не
поддержала требование валашских бояр положить конец фа-
нариотскому режиму во время мирных переговоров, завершив-
шихся подписанием Кючук-Кайнарджийского договора. Вместо
этого российское правительство стремилось разделить с Портой
контроль над назначением и смещением господарей и даже на-
шло общий язык с некоторыми князями-фанариотами.
В  то  же время гетерогенность греческих элит составляла
проблему для восточной политики России. Наряду с  фанарио-
тами, занимавшими важные посты в  Константинополе и  кня-
жествах, существовали также греческие землевладельцы Мореи
и  Архипелага (кодзабасы), а  также все более многочисленные
греческие купцы Новороссии, вовлеченные в  средиземномор-
скую торговлю и  все более заметные в  княжествах. Разнород-
ность греческих элит проявлялась в  различии их культурных
практик и политических ориентаций. В то время как фанарио-
ты были продолжателями византийской политической культу-
ры и,  за несколькими важными исключениями, ориентирова-
лись на Османскую империю2, новая греческая буржуазия все

1 Литература по истории Греческого вопроса весьма обширна. Среди недав-


них работ см.: Russian-Ottoman Borderlands: Eastern Question Reconsidered / Eds.
L. Frary, M. Kozelsky. Madison, WI: University of Wisconsin Press, 2014; Арш Г. Л.
Россия и борьба Греции за освобождение. C. 35–52.
2 Один из наиболее пророссийски настроенных господарей второй полови-
ны XVIII  столетия Александр Ипсиланти, возможно знакомый с  русско-ав-
стрийскими планами раздела Османской империи, адресовал австрийскому
правительству записку, в которой рекомендовал восстановить Греческую им-
перию под властью русского царевича: Botzaris N. Visions balkaniques dans la
préparation de la révolution Grecque. Paris: Minard, 1962. P. 19, сноска 4.
84 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

сильнее воспринимала неоэллинистическую идентичность и ис-


пытывала влияние Французской революции1.
В  то  же время границы между этими группами оставались
размытыми и, зачастую, проекты политического освобождения
греков, сформулированные в этот период, представляли собой
любопытную смесь неовизантийских имперских и французских
республиканских тенденций. Особенно примечательным в этом
смысле был «Революционный манифест, или Новый политиче-
ский строй для народов Румелии, Малой Азии, островов Среди-
земного моря, Валахии и Молдовы» Ригаса Фереоса, составлен-
ный в Вене в 1796 году. Родившийся в Фессалии Ригас получил
образование в Патриаршей академии в Константинополе, этой
«Великой школе нации», и  в  1780  году стал секретарем валаш-
ского господаря Александра Ипсиланти, а  затем был в  услу-
жении у  нескольких крупных валашских бояр. Под  влиянием
Французской революции Ригас сформулировал идею Греческой
республики, которая бы включала все европейские провинции
Османской империи (за возможным исключением Боснии и Ал-
бании), а также острова Архипелага и побережье Малой Азии
и которая основывалась бы на принципе религиозного и этни-
ческого равноправия, с  тем, однако, чтобы государственным
языком в ней был неогреческий2.
Сколь бы утопическими ни казались подобные проекты, они
иллюстрируют поиск внутри греческого общества формулы
и  способов освобождения и  свидетельствуют о  неопределен-
ности политической ориентации греческих элит в  контексте
борьбы между великими державами. Привлекательность рево-
люционной и  наполеоновской Франции для радикальных эле-
ментов среди греков и других балканских народов, безусловно,
подрывала влияние России на православных единоверцев. Вну-
триэлитные конфликты, в  которые оказалась вскоре вовлече-
на Россия, также обозначили пределы ее «мягкой силы». Про-
екты будущего политического переустройства Юго-Восточной

1 Обзор греческой общественной мысли конца XVIII — начала XIX  века со-
держится в: Петрунина О. Е. Греческая нация и греческое государство в XVIII–
XX вв. M.: КДУ, 2010. C. 131–146.
2 Арш  Г. Л. Этеристское движение в  России. М.:  Наука, 1970. C. 100–102;
Botzaris. Visions balkaniques. P. 25–33.
«Греческий проект» Иоанна Каподистрии 85

Европы, сформулированные представителями греческих элит,


так  же как и  их реальное экономическое, политическое и  цер-
ковное преобладание под османским господством, неизбежно
вызывали недовольство других православных подданных сул-
тана. Трения между господарями-фанариотами и автохтонными
боярами Молдавии и Валахии в XVIII столетии представляют
частный случай этого более общего явления.
Способность Российской империи использовать идеологиче-
ские ресурсы также ограничивалась довольно жесткой иерар-
хией приоритетов, определявших политику Санкт-Петербурга.
При всей симпатии, которую русские цари могли испытывать
по отношению к грекам, их готовность поддерживать претензии
последних на господствующую роль в  Юго-Восточной Европе
никогда не перекрывала избранной ими политики в отношении
других европейских держав. Другими словами, правители Рос-
сии подчиняли свои действия в  княжествах принципам своей
восточной политики и  соображали последнюю со своей евро-
пейской стратегией. Эта иерархия приоритетов хорошо иллю-
стрируется карьерой Иоанна Каподистрии. Его политическая
деятельность демонстрирует взаимосвязь политических про-
цессов на общеевропейском, региональном и  местном уров-
нях, а  также способность локальных игроков сопротивляться
имперским приоритетам и оказывать существенное влияние на
результаты имперской политики.

«Греческий проект» Иоанна Каподистрии


Иоанн Каподистрия был представителем знатной греческой се-
мьи с острова Корфу, являвшегося владением Венецианской рес-
публики1. Расположенный недалеко от балканского побережья,
контролируемого Османской империей, Корфу был на протя-
жении всего раннемодерного периода пограничным островом,
который может рассматриваться как часть более обширной

1 О Каподистрии см.: Grimsted. The Foreign Ministers of Alexander I. P. 226–258;


Арш Г. Л. И. Каподистрия и греческое национально-освободительное движение,
1809–1822. М.: Наука, 1976; автобиографическую записку самого Каподистрии:
Aperçu de ma carière publique // Сборник императорского русского историче-
ского общества. 1868. Т. 3. С. 163–296. Далее — СИРИО.
86 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

пограничной зоны, включавшей также далматинское побере-


жье и  так называемую «тройную границу» между Османской
империей, Габсбургской монархией и  владениями Венеции1.
Установление Наполеоном французской гегемонии в Северной
Италии, положившее конец существованию Венецианской рес-
публики в  1797  году, не изменило в  одночасье характера этой
пограничной зоны, сложившегося в  результате столетий при-
брежной войны и торговли между конфессионально и культур-
но отличными группами населения. Наследие этой комплексной
пограничной зоны проявилось в  последующей борьбе между
Османской империей, Россией, Францией и  Великобританией,
каждая из которых стремилась заполнить вакуум, образовав-
шийся в результате исчезновения Венеции как самостоятельной
политической силы. Конфигурация «тройной границы» была
в прямом смысле восстановлена с образованием Иллирийских
провинций Французской империи в  1809–1813  годах, включив-
ших в себя все бывшие владения Венеции в Восточной Адриа-
тике2, в  то время как Корфу был последовательно занят фран-
цузами, русскими и англичанами.
Изменения в  этой пограничной зоне в  конце XVIII — нача-
ле XIX  столетия только усугубили традиционную лояльность
местных элит по отношению ко всем сторонам, что иллюстри-
руется политической карьерой Иоанна Каподистрии. Его двой-
ная приверженность России и  делу греческого освобождения
была источником оригинальности его политического видения
и, в конечном счете, причиной постигшего его поражения. Со-
вершеннолетие Каподистрии совпало с  концом Венецианской
республики и  французской оккупацией Корфу. Получив меди-
цинское, правовое и  философское образование в  Падуанском
университете, он вернулся на родину и некоторое время работал
врачом. После занятия Корфу русскими войсками в  1799  году

1 О  тройной границе см.: Rieber. The Struggle for the Eurasian Borderlands.
P.  301–314; Bracewell  W. The Historiography of the Triplex Confinium. Conflict
and Community on a Triple Frontier, 16th–18th Centuries  // Frontiers and the
Writing of History, 1500–1850  / Eds. S.  Ellis, R.  Esser. Hanover-Laatzen: Wehrahn
Verlag, 2006. P. 211–227.
2 Об Иллирийских провинциях Французской империи см.: Bundy F. The Admi-
nistration of the Illyrian Provinces of the French Empire, 1809–1813. New York:
Garland Publishing, 1987.
«Греческий проект» Иоанна Каподистрии 87

молодой грек поступил на службу в  русский военный госпи-


таль. Его способности и образование вскоре позволили ему пе-
рейти на государственную службу и  стать секретарем Законо-
дательного совета Республики Семи Островов, созданной под
совместным российско-османским протекторатом в  1800  году.
С  1803 по 1807  год Каподистрия фактически был министром
иностранных дел нового государства1. Его пророссийская ори-
ентация основывалась на убежденности в  том, что освобож-
дение Греции могло произойти лишь благодаря помощи Рос-
сии. Поэтому Каподистрия отказался от предложения перейти
на французскую службу после заключения Тильзитского мира
в  1807  году, положившего конец краткому существованию Рес-
публики Семи Островов. В 1808 году Каподистрия принял пред-
ложение российского канцлера Н. П. Румянцева и поступил на
русскую дипломатическую службу в чине статского советника.
Ко времени Венского конгресса Каподистрия стал российским
статс-секретарем, ответственным за восточную политику России.
Политические взгляды Каподистрии сформировались под
влиянием философии Просвещения и отражали сложный про-
цесс формирования модерной греческой идентичности. От-
вергнув крайности Французской революции, он предпочел
добиваться греческого освобождения и  более либерального
миропорядка посредством постепенных реформ и развития об-
разовательных учреждений. Его видение политического устрой-
ства постнаполеоновской Европы предполагало создание на-
циональных государств и введение конституционных режимов,
однако он оставался человеком Просвещения, поскольку полагал
возможным осуществить эти преобразования лишь «сверху»,
т. е.  с  помощью государственной политики реформ2. Несмотря
на свою приверженность делу греческого освобождения, Капо-
дистрия не был демократом и стремился осуществить задуман-
ное не посредством восстаний и революционной борьбы, а при
поддержке легитимных монархов. Примечательно, что своего
наибольшего успеха он добивался тогда, когда ему удавалось

1 Станиславская. Россия и Греция в конце XVIII — начале XIX века. С. 106–111.


2 Grimsted P. Kapodistrias and the New Order for Restoration Europe: The Liberal
Ideas of a Russian Foreign Minister, 1814–1822 // Journal of Modern History. 1968.
Vol. 40. No. 2. P. 166–192.
88 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

повлиять на Александра I. Таким образом, Каподистрия оставал-


ся в рамках парадигмы просвещенного абсолютизма, несмотря
на то что объективно его проекты способствовали возникно-
вению нового политического порядка.
Каподистрия начал формулировать свое видение восточной
политики России еще до того, как фактически стал министром
иностранных дел Александра  I. В  конце первого десятилетия
XIX века он жил в Петербурге и служил в Коллегии иностран-
ных дел, составляя время от времени записки для российско-
го канцлера Н. П.  Румянцева и  проводя свободное время в  уз-
ком кругу эмигрантов из Османской империи, в  особенности
в  семье молдавского боярина Скарлата Стурдзы1. В  записке,
составленной в  1810  году, Каподистрия предложил свои сооб-
ражения о  том, как поскорее покончить затянувшуюся войну
с  Османской империей в  условиях надвигавшегося конфликта
с наполеоновской Францией. Каподистрия утверждал, что спо-
собность Порты оказывать сопротивление России определяется
во многом поддержкой фанариотов. Лишенные отечества, по-
следние нашли убежище в Османской империи и потому были
заинтересованы в ее сохранении. В то же время фанариоты как
наследники Византии считали Молдавию и  Валахию принад-
лежавшими им по праву вотчины и  были готовы настаивать
на их удержании в  османской орбите до тех пор, пока Россия
не предложит альтернативы2.
Каподистрия понимал, что Россия не может предложить фа-
нариотам чего-либо подобного тем позициям, которые они зани-
мают в османской политической системе. Поэтому он рекомендо-
вал попытаться переманить их на сторону России перспективой
консолидации их политического и культурного господства в кня-
жествах, отделенных от Османской империи и поставленных под
российский протекторат. Одновременно Каподистрия набросал
программу реформ для Молдавии и Валахии, которая включала
«признание государственной собственности, классификацию соб-
ственников, разделение различных рангов гражданства, создание

1 Арш Г. Л. Каподистрия. С. 18.


2 Каподистрия. Mémoire sur les moyens qui peuvent concourir à terminer la
guerre actuelle entre la Russie et la Porte. 31  января 1810  г.  // АВПРИ. Ф.  133.
Оп. 468. Д. 13377. Л. 237–240 об.
«Греческий проект» Иоанна Каподистрии 89

магистратов для их признания и  классификации, создание со-


браний для кодификации национальных законов и  составле-
ния необходимых к ним дополнений»1. Реформы также должны
были ввести «первые элементы системы образования, создать
экономические, сельскохозяйственные и  литературные обще-
ства и заложить основы больших коммерческих учреждений»2.
Конечной целью всех этих преобразований было утверждение
права частной собственности в  Молдавии и  Валахии, которое
поощрило  бы фанариотов скупать земли в  княжествах и  тем
самым обращать свои денежные капиталы в  недвижимость.
По мнению Каподистрии, перспектива превращения в крупных
земельных собственников способствовала  бы переселению фа-
нариотов в княжества и создала бы «колонию очень активных,
предприимчивых и богатых людей». Молодой дипломат полагал,
что «коммерция Крыма, Бессарабии, Молдавии и  Валахии мо-
жет быть оживлена посредством этой меры»3. Для реализации
данного плана Каподистрия советовал поручить переговоры
с  фанариотами состоятельному человеку знатного происхож-
дения, отличившемуся на русской службе4.
Сколь утопическими ни казались  бы предложения Капо-
дистрии, они позволяют понять его видение места княжеств
в  восточной политике России к  тому времени, когда он воз-
главил эту политику в  качестве одного из двух государствен-
ных секретарей Александра  I. Его план в  отношении Молда-
вии и  Валахии в  каком-то смысле продолжал линию Ригаса
Фереоса, который определял Грецию в  качестве большого нео-
эллинского культурного и  политического пространства, а  не
как территорию компактного проживания этнических греков.
Реализация этого плана означала  бы усиление политического
и  культурного господства фанариотов в  княжествах. Консоли-
дация фанариотского режима наверняка повлекла бы усиление
греческой эмиграции в  Молдавию и  Валахию в  еще большем
масштабе, чем то случилось в  действительности спустя два де-
сятилетия, когда реформы, проведенные временной российской
1 Там же. Л. 242 об.
2 Там же. Л. 243.
3 Там же. Л. 243 об., примеч.
4 Там же. Л. 244 об.
90 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

администрацией, открыли наконец возможности для инвести-


рования в экономику княжеств. С другой стороны, сохранение
и  усиление политического господства фанариотов способство-
вало бы продолжению трений между ними и автохтонным бо-
ярством княжеств. В  результате греки остались  бы главными
врагами зарождающегося национального движения, что дало бы
России возможность играть роль арбитра в межэтнических от-
ношениях, подобную той, которую играли Габсбурги в Австро-
Венгрии после 1867 года.
Победа М. И. Кутузова под Рущуком в июне 1811 года и капи-
туляция османской армии под Слободзеей в ноябре того же года
позволили ускорить российско-османские переговоры о  мире
в период, когда русско-французские отношения находились на
грани разрыва. В  этих условиях Каподистрия сформулировал
проект военной диверсии против Иллирийских провинций Ос-
манской империи с  целью отвлечения части французских сил
с главного театра предстоящего русско-французского противо-
стояния и подрыва французского влияния в европейской части
Османской империи. Каподистрия исходил из того, что проект
вселенской монархии, к реализации которого стремился Наполе-
он, угрожал существованию Османской империи не меньше, чем
России, и превращал султана в потенциального российского со-
юзника. Чтобы обеспечить содействие со стороны Порты, Капо-
дистрия предлагал вернуть ей Молдавию и Валахию, как только
османская сторона подтвердит российский протекторат в отно-
шении княжеств и согласится распространить его и на Сербию1.
Как только будет заключен российско-османский договор,
Каподистрия предлагал отправить часть дунайской армии в Ил-
лирию через земли, населенные славянами, «чей язык и  ре-
лигия располагают их к  России»2. Тем временем другая часть
армии должна была быть послана в  Адриатику морем и,  при
содействии британского флота, захватить Корфу, Бокку Котор-
скую и Рагузу. Даже если предполагаемая диверсия не заставит
Австрию отказаться от поддержки Наполеона, Каподистрия

1 Каподистрия. Mémoire sur une diversion à opérer dans le Midi de l’ Europe


en cas de guerre entre la Russie et la France. 1811  г.  // АВПРИ. Ф.  133. Оп.  468.
Д. 11607. Л. 301.
2 Там же. Л. 302.
«Греческий проект» Иоанна Каподистрии 91

предполагал привлечь на сторону России венгров, обещав вос-


становить их древние привилегии. Наконец, диверсия в  отно-
шении Иллирийских провинций должна была положительно
повлиять на тирольцев и швейцарцев, а также приободрить ис-
панское сопротивление наполеоновской оккупации1. В  случае
если Порта откажется заключать наступательный союз с  Рос-
сией и останется на стороне Франции, Каподистрия предлагал
создать корпус из болгарских и  других славянских доброволь-
цев и  отправить Черноморский и  Балтийский флоты к  проли-
вам, а также поднять восстание в Европейской Турции. Присут-
ствие великого князя Константина в Дунайской армии должно
было усилить действие более меркантильных средств влияния
на православных подданных Порты, например денежных по-
дарков славянским предводителям или переговоров с мятежны-
ми пашами. Одновременно российское правительство должно
было распространять слухи обо всех этих приготовлениях по-
средством фанариотов, греков и  армян, дабы вызвать панику
среди мусульманского населения Константинополя и  тем са-
мым вынудить Порту подписать необходимый России договор
о наступательном союзе2.
Этот план обратил на себя внимание Александра  I благода-
ря посредничеству адмирала П. В. Чичагова, бывшего, как и Ка-
подистрия, другом семьи Скарлата Стурдзы и приходившегося
последнему соседом по поместью. Сын екатерининского коман-
дующего Балтийским флотом Павел Васильевич Чичагов после-
довал по стопам отца и  стал морским министром в  1802  году.
Конфликты с другими министрами заставили Чичагова подать
в отставку в 1811 году, однако он сохранил доступ к императору
в качестве генерал-адъютанта. В апреле 1812 года Александр I на-
значил Чичагова новым главнокомандующим Дунайской армией

1 Там же. Л. 303–304.
2 Там  же. Л.  305  об. — 308  об. Несмотря на панславистские коннотации его
плана, сам Каподистрия совсем не был панславистом. Он сомневался в  воз-
можности формирования корпуса из 50 или 60 тысяч южных славян, как это
предлагали сделать некоторые российские военные и дипломаты. В целом Ка-
подистрия советовал не идеализировать южных славян или степень влияния
православной церкви на них. Как высокообразованный грек, Каподистрия
рассматривал славян как «вооруженных полуварваров», которые могут быть
полезны России, только если их хорошо вооружить и хорошо им заплатить:
Там же. С. 302–302 об.
92 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

и генерал-губернатором Молдавии и Валахии. Император велел


Чичагову искоренить злоупотребления в  местном управлении
княжеств, заключить союз с  Османской империей и  мобили-
зовать балканских славян против Франции и  Австрии (ввиду
того, что последняя выступила на стороне Наполеона)1. С этой
целью Чичагов был уполномочен обещать славянам независи-
мость и  создание славянского царства, а  также раздавать на-
грады, военные чины и денежные подарки славянским вождям2.
Однако этим смелым замыслам не суждено было исполнить-
ся по причине Бухарестского мира, спешно заключенного в се-
редине мая 1812  года предшественником Чичагова Кутузовым.
Согласно условиям мирного договора, Валахия и большая часть
Молдавии возвращались Османской империи, чья верховная
власть также признавалась и в отношении Сербии (с условием
предоставления последней автономии). Последнее обстоятель-
ство сильно расстроило вождя сербских повстанцев Карагеор-
гия Петровича и сделало практически невозможной мобилиза-
цию балканских славян. Договор также не содержал упоминания
о русско-османском наступательном союзе, и британский посол
в  Константинополе не проявил ни малейшего интереса к  про-
екту совместных действий против Иллирийских провинций
Французской империи. Вскоре Александр I приказал Чичагову
оставить княжества и  идти на соединение с  главными силами
Российской армии, отступавшими под натиском Великой ар-
мии Наполеона.

Бессарабский эксперимент Александра  I


Во  время прохождения российских войск через Бессарабию
Чичагов и  Каподистрия, назначенный незадолго перед тем на-
чальником его дипломатической канцелярии, не упустили воз-
можности определить форму управления новоприобретенной
1 Антиавстрийское измерение данного проекта развилось в качестве реакции
на сообщения о  заключении франко-австрийского союза. См.: Крылова  Н. Б.
Проект адриатической экспедиции адмирала П. В. Чичагова, в 1812 г. // Изве-
стия ВГПУ. Исторические науки. 2015. № 97. С. 186–190.
2 Mémoires inédits de l’ Admiral Tchitchagoff. Berlin: F.  Schneider, 1855. P.  6–9.
См.: Из записок адмирала Чичагова. Дела Турции в 1812 году // Русский архив.
1870. № 9. С. 1522–1551. См. также: Кассо. Россия на Дунае. С. 146–164.
Бессарабский эксперимент Александра I 93

территории1. Их предложения свидетельствовали о  желании


компенсировать недостатки Бухарестского договора, оставив-
шего неопределенным будущее российских единоверцев в  Ос-
манской империи. Чичагов и Каподистрия стремились превра-
тить Бессарабию в  убежище для тех, кто скомпрометировал
себя в  глазах Порты сотрудничеством с  Россией во время по-
следней войны. В  то  же время новая область мыслилась ими
как нечто большее, чем просто способ обеспечить будущее от-
дельных сторонников России. Как и  Иллирийские провинции
Османской империи на противоположной оконечности Балкан,
новоприобретенная область должна была помогать проециро-
вать российское влияние на этот регион. Для того чтобы вы-
полнить эту функцию, Бессарабия должна была стать образцом
просвещенного российского правления.
В  своих докладах Александру  I Чичагов отмечал, что «Бес-
сарабия — прекрасная страна», которая сулит многие преиму-
щества, если ей «дать несколько времени отдохнуть». Наряду
с освобождением от налогов на три года и нераспространением
на нее рекрутской повинности Чичагов, под очевидным влия-
нием Каподистрии, рекомендовал императору «ничего не делать,
ничего устраивать, чего не требуют местные нужды»2. В резуль-
тате «Правила для управления Бессарабией», написанные летом
1812  года Каподистрией и  его другом и  будущим сотрудником
Александром Скарлатовичем Стурдзой (сыном молдавского бо-
ярина-эмигранта Скарлата Стурдзы), не преследовали цель за-
менить местные институты российскими. Наоборот, «Правила»
предписывали областной администрации руководствоваться
местными законами и сохраняли молдавский (румынский) язык
в  судопроизводстве3. Одновременно написанная Каподистри-
ей инструкция Чичагова первому бессарабскому губернатору

1 О  российской политике в  Бессарабии в  1810-х  гг. см.: Jewsbury. The Russian


Annexation of Bessarabia. P. 55–118; Кушко А., Таки В., при участии Гром О. Бес-
сарабия в  составе Российской империи, 1812–1917. М.:  Новое литературное
обозрение, 2012. C. 108–127.
2 Чичагов — Александру I. 6 августа 1812 г. // СИРИО. 1871. Т. 6. С. 28–29.
3 Правила для временного управления Бессарабии // Записки Бессарабского
статистического комитета. Т. 3. С. 109–110. О роли А. С. Стурдзы в разработке
«Правил» см.: Ghervas  S. Réinventer la tradition. Alexandre Stourdza et l’Europe
de la Saint-Alliance. Paris: Champion, 2008. P. 62–63.
94 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

(и  по  совместительству его другу и  соседу по поместью) Скар-


лату Стурдзе предписывала «искусным образом обратить на сию
область внимание пограничных народов». «Последняя война за-
нимала умы и надежды молдаван, валахов, греков, болгар, сер-
бов и всех народов, привязанных к России», — отмечалось в ин-
струкции. Однако с  отступлением российской армии на север
для борьбы с наполеоновским вторжением «дух сих народов мо-
жет впасть в порабощение, и неприятели наши овладеют ими».
Вот почему было принципиально важно «сохранить привязан-
ность сих народов и охранить их от влияния наших врагов»1.
Даже сам факт того, что Александр  I уделил внимание Бес-
сарабии и утвердил «Правила» накануне решающего сражения
с  Наполеоном, свидетельствует о  значении, которое он прида-
вал этой области как российскому противовесу Иллирийским
провинциям Французской империи. Бессарабский эксперимент,
начавшийся по инициативе Чичагова и  Каподистрии, продол-
жился в  последующие годы, несмотря на то что европейские
кампании 1813–1814  годов и  последовавший за ними Венский
конгресс целиком поглотили внимание российского императо-
ра. В  то время как неудачные действия Чичагова на Березине
в ноябре 1812 года привели к его отставке, карьера Каподистрии,
напротив, пошла вверх, и  в  начале 1814  года он был назначен
российским статс-секретарем по иностранным делам, куриро-
вавшим прежде всего восточную политику России. Это дало
ему возможность поддержать политику Бессарабской автономии
в начале 1816 года, когда император наконец обратился к вопро-
сам управления империей, давно требовавшим его внимания.
К  этому времени беспорядки в  областной администрации
и  злоупотребления чиновников поставили смелые замыслы
1812 года на грань краха2. Каподистрия склонен был объяснять
такое развитие событий «присущими краю пороками» и тем, что
«страна получила только молдавское, т. е. турецкое воспитание»3.

1 Правила для временного управления Бессарабии. C. 111.


2 См. более подробное рассмотрение этого периода в: Кушко А., Таки В. Бес-
сарабия в составе Российской империи. C. 154–159.
3 Каподистрия — Бессарабскому наместнику А. Н.  Бахметьеву. 4  июня
1816  г.  // История Молдавии. Документы и  материалы  / Ред. К. П.  Кржанов-
ская, Е. М. Руссев. Кишинев: Госиздат, 1957. Т. 2. С. 206.
Бессарабский эксперимент Александра I 95

Чтобы исправить ситуацию, Александр I назначил военного гу-


бернатора Подолии генерал-лейтенанта А. Н. Бахметьева своим
полномочным наместником в  Бессарабии с  целью «указать ей
гражданское управление, соответственное с ее нравами, обыча-
ями и  законами». Наместник имел право личного доклада им-
ператору по всем вопросам, касавшимся управления области1.
Бахметьев получил указание составить областное правление
из местных жителей, чье знание местных обычаев способство-
вало  бы окончательному определению формулы бессарабской
автономии. «Можно ли надеяться, — вопрошал автор инструк-
ции Бахметьеву, — чтобы щастие какого  бы то ни было наро-
да устроилось через принуждение, чтобы он переменил свой-
ство свое и  подчинил его образу правления, совсем для него
чуждого?»2 Главной задачей наместника стала разработка Бес-
сарабского устава, который должен был заменить «Правила»
1812  года. Проект устава должен был определить права и  обя-
занности всех социальных групп, предписать способ избрания
членов в областные и уездные органы, обеспечить осуществле-
ние судопроизводства на молдавском языке и  в  соответствии
с местными законами, а также заложить основы областной по-
лиции и пограничной стражи3.
Назначение подольского военного губернатора бессарабским
наместником весной 1812 года весьма символично. Присоединен-
ная к Российской империи в результате второго раздела Польши
Подолия была территорией, в которой социально доминирова-
ла польская знать. В  первые два десятилетия, последовавшие
за российской аннексией, отношения между империей и  поль-
ской элитой оставались неопределенными, особенно в  услови-
ях противостояния России революционной и  наполеоновской
Франции. В ответ на создание Наполеоном Великого герцогства
Варшавского в 1807 году Александр I дал сигнал полякам о своей

1 См.: Высочайшее повеление, объявленное Комитету министров графом


Аракчеевым. О назначении в Бессарабской области полномочного наместни-
ка. 26 мая 1816 г. // ПСЗ. Сер. 1. № 26289. Т. 33. С. 866–868.
2 См.: Записка, приложенная к  Высочайшему рескрипту Его Императорско-
го Величества и  служащая полномочному Наместнику руководством к  об-
разованию правления Бессарабской области. 21  мая 1816  г.  // РГИА. Ф.  1286.
Оп. 2. Д. 70. Л. 26.
3 Там же. Л. 30–33.
96 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

готовности предоставить им широкую автономию в составе Рос-


сийской империи1. Несмотря на массовое участие поляков в на-
полеоновской кампании 1812 года, российский император создал
в  1815  году королевство Польское со своей конституцией, свя-
занное с Россией лишь посредством личной унии2. Александр I
даже рассматривал возможность включения в  его состав «зе-
мель от Польши возвращенных» в результате второго и третье-
го разделов3. В 1816 году политика сотрудничества с польскими
элитами на западных окраинах шла полным ходом, и решение
назначить подольского губернатора бессарабским наместником
может свидетельствовать лишь о том, что император рассматри-
вал Бессарабию в качестве одной из западных окраин России.
В  инструкциях Бахметьеву отмечалось, что политика в  от-
ношении Бессарабии «находится в полном соответствии с тою,
которую Его Императорскому Величеству было угодно принять
в отношении других территорий приобретенных в правление Его
Императорского Величества»4. Отсылка к  Великому княжеству
Финляндскому и Царству Польскому здесь очевидна, как и ожида-
ние, что бессарабское дворянство сыграет ту же роль в областном
управлении, которую играли польские и финские элиты в своих
регионах. Назначение подольского губернатора бессарабским на-
местником свидетельствовало о намерении императора уважать
привилегии бессарабской знати; свидетельствовало об этом и его
указание разработать новый устав на основании местных законов

1 О политике Наполеона в Польше см.: Blackburn Ch. Napoleon and the Szlachta.
Boulder, Colorado: East European Monographs, 1998. О  российской политике
в  «польских» губерниях см.: Долбилов, Миллер. Западные окраины Россий-
ской империи. С.  75–78. См. также сравнительное исследование российской,
австрийской и прусской политики на территориях бывшей Речи Посполитой:
Wadycz P. The Lands of Partitioned Poland, 1795–1918. Seattle: University of Washing-
ton, 1993. О намерении Александра I предоставить полякам автономию нака-
нуне вторжения Наполеона см.: Zawadzki. A Man of Honor. P. 194–195, 200–204.
2 О создании Царства Польского и его существовании в составе Российской
империи см.: Долбилов, Миллер. Западные окраины Российской империи. С. 83–
94; Thackeray  F. Antecedents of Revolution: Alexander I and the Polish Kingdom,
1815–1825. Boulder, Colorado: East European Monographs, 1980.
3 Это намерение вызвало большое недовольство среди русского дворянства
и  стало одним из источников заговора декабристов: Долбилов, Миллер. За-
падные окраины Российской империи. С. 90–91.
4 Записка, приложенная к  Высочайшему рескрипту  // РГИА. Ф.  1286. Оп.  2.
Д. 70. Л. 25–26.
Бессарабский эксперимент Александра I 97

и  обычаев. Таким образом, политика бессарабской автономии


была связана с политикой Александра I в отношении польских
элит, которая, в  свою очередь, определялась противостоянием
с Наполеоном. Речь идет не просто о типологическом сходстве,
но о прямой взаимосвязи: Бахметьев привез с собой в Бессара-
бию свою польскую канцелярию, начальник которой, Н. А. Кри-
ницкий, и стал главным автором Бессарабского устава 1818 года1.
По  прибытии в  Кишинев наместник сконцентрировался на
разработке Устава. Результатом его усилий стал «Проект главных
оснований к  образованию внутреннего гражданского управле-
ния в Бессарабской области», который составил основу Устава
1818  года2. Он предполагал создание в  области Верховного со-
вета, состоящего из наместника, гражданского губернатора, ви-
це-губернатора, председателей уголовного и гражданского судов
и четырех депутатов бессарабского дворянства, избираемых на
три года. Совет представлял собой высший исполнительный ор-
ган и суд последней инстанции. Те решения Верховного совета,
которые ни в чем не противоречили российскому законодатель-
ству, вступали в силу незамедлительно, хотя и могли быть впо-
следствии оспорены в  Государственном совете или Министер-
стве юстиции. Большая часть членов уголовного и гражданского
судов избиралась бессарабским дворянством, как и  члены ис-
правничеств и уездных судов3.
Проект Устава развивал принципы «Правил» 1812 года и пред-
полагал создание бессарабской автономии, основанной на мест-
ных особенностях. После предварительного утверждения в Пе-
тербурге в  1817  году Устав образования Бессарабской области
был утвержден Александром I после встречи с представителями
бессарабского дворянства в  Кишиневе в  апреле 1818  года. Тем
самым, Устав стал своего рода соглашением между императором
и представителями местной элиты. Бессарабское дворянство по-
лучило широкие возможности участия в  местном управлении,

1 Вигель  Ф. Ф. Замечания на нынешнее состояние Бессарабской области  //


Вигель  Ф. Ф. Записки Филиппа Филипповича Вигеля. M.:  Университетская
тип., 1892. Т. 6. С. 4 (отдельная пагинация).
2 Материалы для новейшей истории Бессарабии  // Записки Бессарабского
статистического комитета. Т. 3. С. 147.
3 Там же. С. 150, 152.
98 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

основанном на местной правовой традиции и обычаях. Взамен


император требовал, чтобы они не рассматривали «народный
характер» области и «особый образ управления» в качестве уз-
косословной привилегии. В  своем рескрипте Бахметьеву Алек-
сандр  I подчеркивал, что его «намерение не клонится к  тому,
чтобы сие безмерное благо и все от него проистекающее были
исключительным уделом одного сословия жителей; все должны
иметь участие к тому в справедливой мере»1.
Риторика правления, сообразного с  местными особенно-
стями, сопровождавшая разработку и  введение Бессарабского
устава 1818  года, помогала заполнить пробелы имперской ле-
гитимности. К началу XIX столетия (а в ряде случаев и ранее)
продолжающаяся территориальная экспансия привела к исчер-
панию потенциала российской имперской мифологии. Никакое
риторическое изощрение не позволяло оправдать присоедине-
ние Финляндии, Польши или Бессарабии в рамках «собирания
русских земель» или вступления в  наследство Золотой Орды2.
Чтобы легитимизировать вхождение этих территорий в состав
России, самодержавию потребовалось инкорпорировать в свой
дискурс элементы местных политических традиций, а  также
придать последнему более систематическую форму.
Для достижения этих, несколько противоречивых, целей
Александр  I избрал риторику современного ему конституцио-
нализма, однако придал ему своеобразное звучание3. Консти-
туционные режимы, принятые в 1809 и 1815 годах в Финляндии
и  Польше, обеспечивали взаимодействие с  местными элитами
и в то же время представляли собой модели организации местно-
го управления для других регионов империи. Речь Александра I

1 Рескрипт Александра  I — А. Н.  Бахметьеву. 29  апреля 1818  г.  // ПСЗ. Сер.  1.
№ 27357. Т. 35. С. 222.
2 Каппелер А. Формирование Российской империи в XV — начале XVIII века:
Наследство Византии, Руси и  Орды  // Российская империя в  сравнительной
перспективе / Ред. А. И. Миллер. M.: Новое изд-во, 2004. С. 94–116.
3 Существует обширная литература о проектах реформ в царствование Алек-
сандра I. См.: Предтеченский А. В. Очерки общественно-политической истории
России в первой четверти XIX века. M.; Л.: Академия наук СССР, 1957; Мина-
ева Н. В. Правительственный конституционализм и передовое общественное
мнение в России в начале XIX в. Саратов: Саратовский университет, 1982; Ми-
роненко. Самодержавие и реформы; LeDonne J. Administrative Regionalization in
the Russian Empire, 1802–1826 // Cahiers du Monde Russe. 2002. Vol. 43. P. 5–34.
Бессарабский эксперимент Александра I 99

на открытии первой сессии Польского сейма в 1818 году, напи-


санная самим императором при участии Каподистрии, иллю-
стрирует исходные посылки такого конституционализма:

Образование, существовавшее в  вашем крае, дозволяло мне ввести


немедленно то, которое я  вам даровал, руководствуясь правилами
законно-свободных учреждений, бывших непрестанно предметом
моих помышлений, и  которых спасительное влияние надеюсь я, при
помощи Божией, распространить и  на все страны, Провидением по-
печению моему вверенные. Таким образом, вы мне подали средство
явить моему Отечеству то, что я  уже с  давних лет ему приготовляю,
и чем оно воспользуется, когда начала столь важного дела, достигнут
надлежащей зрелости1.

Из этого пассажа очевидно, что: 1) император находил возмож-


ным предоставить Польше конституцию ввиду предшествовав-
шего политического развития этой страны; 2)  что он находил
Польшу более цивилизованной, чем остальные части Россий-
ской империи; 3)  что император рассматривал как саму поль-
скую конституцию, так и  сходные установления, которые он
собирался ввести в  других частях империи, в  качестве благо-
склонного дара со своей стороны, а  не как уступку каким-ли-
бо требованиям или как необходимое признание каких-либо
исторических привилегий.
Несмотря на заключавшиеся в  ней обещания, варшавская
речь Александра  I вызвала недовольство со стороны русско-
го дворянства и  чиновничества, напоминающее реакцию ве-
ликорусского дворянства на привилегии балтийских немцев
и украинской казачьей старшины, проявившуюся во время ра-
боты Уложенной комиссии в 1767–1769 годах2. В обоих случаях

1 См. речь Александра  I на открытии Польского сейма, 15  марта 1818  г.: Ве-
личайшие речи русской истории. От Петра Великого до Владимира Путина /
Ред. А. Клименко. М.: Алгоритм, 2014. С. 36.
2 Мадарьяга И. Россия в эпоху Екатерины Великой. M.: НЛО, 2002. C. 283. Об
административной ассимиляции этоих территорий и  вызванных ею трени-
ях см.: Thaden E., Thaden M. Russia’s Western Borderlands, 1710–1870. Princeton,
NJ: Princeton University Press, 1984. P.  5–31, 96–120, 169–200; Kohut  Z. Russian
Centralism and Ukrainian Autonomy: Imperial Absorbtion of the Hetmanate,
1760s–1830s. Cambridge, MA: Harvard Ukrainian Research Institute, 1988.
100 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

представители русского дворянства выразили свое недовольство


таким видением имперского пространства, в котором западные
окраины России представлялись российским правителям более
просвещенными, чем внутренние ее территории, и  являлись
примером для последних1. В  1818  году участие Каподистрии
в формулировке такого подхода вызвало характерную реакцию
со стороны Василия Каразина: «Ах ты проклятая грецкая душа,
господин Д’Истрия! Каким ты языком заставляешь говорить на-
шего Александра с жалкого трона Варшавы! Чорт, тебя возьми,
каналью! Вот какими сахарями окружил себя Государь — вместо
Паниных, Зубовых и проч., и проч., которые у него без всякого
дела лежат в  берлоге и  сосут лапу. Неужели он не терпит ни-
чего русскаго?»2
Словно в ответ на подспудное недовольство русского дворян-
ства привилегиями, пожалованными элитам западных окраин,
Александр I указал своему представителю в Царстве Польском,
Н. Н. Новосильцеву, начать работу над Государственной уставной
грамотой, предполагавшей введение представительных учрежде-
ний во всех частях Российской империи3. Разработанный в 1818–
1820 годах в канцелярии Новосильцева, этот конституционный
документ предполагал деление империи на наместничества, каж-
дое из которых должно было состоять из нескольких губерний
«по мере народонаселения, расстояния, обширности и  смотря
на нравы, обычаи и особые местные законы, жителей между со-
бой сближающие»4. Помимо общеимперских институтов, каж-
дое наместничество должно было иметь свои исполнительные
законодательные и судебные органы. Законодательные собрания

1 О реакции русского дворянства на речь Александра I перед Польским сей-


мом см.: Мироненко. Самодержавие и реформы. C. 159–161.
2 Цит. по: Сироткин  В. Г. Борьба в  лагере консервативного русского дворян-
ства по вопросам внешней политики после войны 1812  года и  отставка Ка-
подистрии  // Сироткин  В. Г. Проблемы международных отношений и  осво-
бодительных движений. М.: Государственный педагогический институт, 1975.
С. 41. Об отношении российской элиты к Каподистрии см.: Арш Г. Л. Россия
и борьба Греции за освобождение. С. 227–238.
3 О  Государственной уставной грамоте см.: Вернадский  Г. В. Государственная
уставная грамота Российской империи. Прага: Б. и., 1925; Мироненко. Само-
державие и реформы. C. 163–177.
4 Государственная уставная грамота Российской империи  / Ред. Т.  Шиманн.
Берлин: Готгеймер, 1903. С. 11.
Бессарабский эксперимент Александра I 101

наместничеств, называемые сеймами, должны были участвовать


в разработке местных законов, окончательное утверждение ко-
торых оставалось, однако, за императором1.
Наместнический принцип организации политического про-
странства империи представлял собой прямую противополож-
ность институциональным реформам первой половины Алек-
сандрова царствования2. В то время как создание министерств
и Государственного совета в 1802–1811 годах были шагом к цен-
трализации и бюрократизации, проекты разделения России на
наместничества, разрабатывавшиеся после 1815 года, можно рас-
сматривать как попытку возврата к «дворянской монархии» Ека-
терины Великой. В некотором смысле Государственная уставная
грамота Александра I была сходна с губернской реформой, осу-
ществленной Екатериной II в 1775 году. Эта реформа предоста-
вила дворянству широкие возможности для участия в местном
управлении и в то же время способствовала административной
ассимиляции окраин. Государственная уставная грамота также
сочетала принципы децентрализации и  униформизации ад-
министративных практик и  правовых режимов. Хотя местные
особенности служили основой разделения на наместничества,
Грамота также предполагала отмену Конституционной хартии
Царства Польского, ввиду нецелесообразности существования
двух конституций в  одной империи3. Само Царство Польское
должно было превратиться в  одно из наместничеств. Таким
образом, Государственная уставная грамота как  бы тривиали-
зировала привилегированное положение Польши, Финляндии
и Бессарабии посредством распространения на остальную часть
империи политико-административных форм, первоначально
опробованных на этих окраинах.
Будучи наиболее амбициозным проектом реформ Алексан-
дра  I, Государственная уставная грамота Российской империи

1 Там же. С. 25.
2 В  каком-то смысле Государственная уставная грамота развивала Проект
учреждения наместничеств, разработанный в 1816 г. в канцелярии Новосиль-
цева или в  Министерстве полиции А. Д.  Балашева. См.: Институт генерал-
губернаторства и наместничества в Российской империи / Ред. И. Д. Луковская,
Д. И. Раскин. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского университета, 2001. C. 72.
3 Проект соответствующего указа опубликован в: Вернадский. Государствен-
ная уставная грамота Российской империи. С. 42–43.
102 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

была готова уже в 1820 году, однако она так и не была введена
в действие. Более того, в последующее десятилетие произошло
значительное сокращение автономии западных окраин, включая
Бессарабию1. Чтобы объяснить эту смену подхода, необходимо
обратиться к европейской и восточной политике России после
1815  года. Как фактический министр иностранных дел Каподи-
стрия снова сыграл здесь важную роль. Основанная на ориги-
нальном видении посленаполеоновского порядка в Европе, его
политика оказала существенное влияние на положение Мол-
давии и  Валахии. В  то  же время княжества стали тем местом,
в котором фактически решилась политическая судьба этого за-
мечательного деятеля.

Восточная политика России и  миссия


Г. А.  Строганова
Первые три или четыре года после заключения Бухарестского
мира были неактивным временем в восточной политике России.
Внимание Александра I, его дипломатов и военных было погло-
щено борьбой с Наполеоном, а затем участием в послевоенном
мирном урегулировании. Порта воспользовалась этим затишьем,
чтобы подавить Сербское восстание в 1813 году и восстановить
свои позиции на Дунае. Новоназначенные господари Молда-
вии и Валахии Скарлат Каллимахи (1812–1819) и Иоан Караджа
(1812–1818) стремились прежде всего удовлетворить требования
Порты относительно провизии, строительных материалов и ра-
бочей силы и зачастую игнорировали положения Бухарестского
мира, по которому княжества освобождались от османской дани
на двухгодичный срок. Со своей стороны, российский послан-
ник в Константинополе А. Я. Италинский и генеральный консул
в Молдавии А. А. Пини, не будучи способны подкрепить свои про-
тесты военными угрозами, были вынуждены ограничиться пере-
числением нарушений мирного договора со стороны Османов.
1 Более детальное рассмотрение взаимосвязи между бессарабской автономи-
ей, Государственной уставной грамотой и другими проектами реформ данно-
го периода можно найти в: Taki V. Construction of Center and Periphery in the
Reign of Alexander I. The Case of Bessarabia, 1812–1828 // The Enigmatic Tsar and
His Empire. Russia Under Alexander I, 1801–1825 / Eds. A. Kaplunovsky, I. Kusber,
B. Conrad. Berlin: Peter Lang, 2019. P. 317–338.
Восточная политика России и миссия Г. А. Строганова 103

Подобная ситуация не могла удовлетворить тех представи-


телей балканских элит, которые выступили на стороне России
в предыдущей войне и теперь были вынуждены томиться в из-
гнании вдали от родины. С окончанием войн в Европе и нача-
лом Венского конгресса некоторые из них попытались интерна-
ционализировать Греческий вопрос и вновь привлечь внимание
Александра  I к  балканским делам. Другие воспользовались на-
значением Г. А.  Строганова новым российским посланником
в  Константинополе для того, чтобы повлиять на направление
его деятельности. Составленные и одними, и другими записки
содержали в  себе критику российской политики до 1812  года
и предлагали альтернативный курс в отношении княжеств, ос-
нованный на более общем видении российского преобладания
на Балканах.
Первая из этих записок была написана бывшим митропо-
литом Валахии Игнатием. Несмотря на его смещение в  марте
1812  года и  приказ Александра  I переселиться в  Крым, Игна-
тий остался на своем посту еще на несколько месяцев с  поз-
воления российского главнокомандующего Кутузова. Однако
враждебность со стороны валашских бояр заставила Игнатия
опасаться за свое будущее после вывода российских войск из
княжеств1. Осенью 1812  года Игнатий покинул Валахию и  обо-
сновался в  Италии, не оставляя надежды вернуться на митро-
поличий пост в случае активизации восточной политики России.
Осенью 1814  года Игнатий прибыл в  Вену к  открытию Венско-
го конгресса для того, чтобы поднять Греческий вопрос вместе
с Каподистрией, с которым он поддерживал отношения еще со
времени существования Республики Семи Островов2.
В своей записке Ингатий указывал на то, что распростране-
ние просвещения среди балканских христиан способствовало
развитию среди них патриотических чувств наряду с  привер-
женностью к  православию, которое на протяжении столетий

1 См.: АВПРИ. Ф. 321. Оп. 530/3. Д. 105. Об опасении валахского митрополита


Игнатия оставаться в Валахии после выступления войск из этого края, 1812.
2 О деятельности Игнатия в Италии после 1814 г. см.: Kitromilides P. The Ortho-
dox Church and the Enlightenment: Testimonies from the Correspondence of
Ignatius of Ungrowallachia with G. P.  Vieusseux  // Religion and Politics in the
Orthodox World: The Ecumenical Patriarchate in the Modern Age. London: Rout-
ledge, 2019. P. 12–24.
104 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

обеспечивало их национальное существование1. Чтобы препят-


ствовать усилению влияния неправославных держав в регионе,
Россия должна была избегать в будущем ошибок, допущенных
оккупационными властями в  княжествах во время последней
войны. Вместо того чтобы «угрожать молдаванам и валахам су-
ровостями военного управления», российская политика должна
была основываться на местном законодательстве, восходящем
к  римскому праву, а  также на древних обычаях и  султанских
фирманах и  господарских хрисовах2. Чтобы помешать Порте
«сделать Россию ненавистной в княжествах», необходимо было
обеспечить исполнение Бухарестского мирного договора, по-
ложить конец вторжениям османских начальников дунайских
крепостей на территорию княжеств, обеспечить сбор налогов
в  соответствии с  финансовыми регламентами Александра Ип-
силанти и  Константина Морузи, введенными после Кючук-
Кайнарджийского мира, а  также создать дунайский карантин
под надзором российского и  австрийского консулов3. Обеспе-
чивая безопасность южных областей России, эти меры могли
сочетаться с усилиями, направленными на укрепление привер-
женности к  ней со стороны других единоверных народов, пре-
жде всего греков. Игнатий рекомендовал привлекать молодых
греков в  российские учебные заведения и  делать пожертвова-
ния греческим филантропическим обществам, поддерживав-
шим греческих студентов в западных университетах. Местные
власти в Крыму и новоприобретенной Бессарабии должны были
основать греческие школы и  типографии, а  также способство-
вать развитию греческой торговли. Греция, утверждал Игнатий,
должна была «услышать язык… взывающий к ее уму и сердцу»4.
Еще более амбициозное, хотя и  менее детализированное
видение восточной политики России содержалось в  записке
бывшего валашского господаря Константина Ипсиланти, про-
живавшего в  Киеве с  момента своего смещения в  1807  году.
1 Митрополит Игнатий. Mémoire sur l’ état actuel de l’Empire Ottoman et
sur les moyens d’ y établir l’ influence russe. 27 октября 1814 г. // АВПРИ. Ф. 133.
Оп. 468. Д. 2309. Д. 105 об.
2 Митрополит Игнатий. Précis historique de la dernière guerre entre la Russie
et la Porte // Там же. Л. 117–125 об.
3 Митрополит Игнатий. Mémoire sur l’ état actuel de l’Empire Ottoman. Л. 107 об.
4 Там же. Л. 110–110 об.
Восточная политика России и миссия Г. А. Строганова 105

Не  оставлявший надежду вернуться на валашский трон Ипси-


ланти в  двух записках, составленных в  апреле и  мае 1816  года,
советовал Александру I избрать более активную стратегию в вос-
точной политике1. Бывший господарь полагал падение Осман-
ской империи неминуемым и  утверждал, что ни ее раздел, ни
ее сохранение в  качестве «слабого соседа» не выгодны России.
Вместо этого Ипсиланти напомнил императору о  Греческом
проекте Екатерины Великой и советовал объявить новую войну
Порте, занять ее европейские провинции и восстановить Грече-
скую империю под скипетром одного из своих младших братьев.
Вне зависимости от того, действительно ли Ипсиланти ве-
рил в  реализуемость Греческого проекта или нет, его личный
интерес заключался в том, чтобы снова стать господарем Вала-
хии или Молдавии (а по возможности обоих княжеств). С этой
целью он вернулся к  идеям Адама Чарторыйского, который
еще в бытность свою российским министром иностранных дел
в  1804–1806  годах предлагал создать «пояс малых государств,
почти полностью независимых и  с  вооруженными силами, на
которые Россия могла бы положиться в случае войны»2. После
того как будущее Молдавии, Валахии и  Сербии будет обеспе-
чено таким образом, Россия может потребовать автономии для
Болгарии, которая тем самым превратится в  «новую Сербию».
Для того чтобы усыпить бдительность Османов и  продемон-
стрировать другим великим державам бескорыстие России, Ип-
силанти советовал вернуть Бессарабию в  состав Молдавского
княжества. Эта рекомендация, безусловно, была сделана с при-
целом на возможное возвращение Ипсиланти на молдавский
трон (в  1799–1802, еще до назначения валашским господарем,
Константин Ипсиланти успел побывать господарем Молдавии).
Еще одна записка была написана близким сотрудником Ип-
силанти Мануком Мирзаяном (Манук-беем). Первоначаль-
но Манук-бей был клиентом знаменитого рущукского аяна
Мустафы-паши Байрактара, под покровительством которого
1 Константин Ипсиланти. Aperçu sur l’ état actuel de l’Empire Ottoman. 2 апре-
ля 1816 г. // АВПРИ. Ф. 133. Оп. 468. Д. 2309. Л. 132–144 об.; Он же. Des relations
de la Russie avec l’Empire Ottoman // Там же. Л. 173–184.
2 О  ранних проектах Чарторыйского по созданию Славянского союза, кото-
рый включал бы польские земли и Балканы под эгидой России, см.: Zawadzki.
A Man of Honor. P. 74–77.
106 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

он превратился в  одного из крупнейших османских банкиров


(саррафов). Во время Русско-османской войны 1806–1812 годов
Манук-бей держал в своих руках всю торговлю между Рущуком
и Бухарестом и был важным связующим звеном между противо-
стоящими державами. После гибели Мустафы-паши в 1808 году
он перешел на российскую службу по рекомендации Ипсиланти
и стал владимирским кавалером в качестве вознаграждения за
секретную информацию, которой он снабжал российское ко-
мандование. После заключения Бухарестского мира Манук-бей
перебрался в Трансильванию и, как и Игнатий, прибыл в Вену
к  открытию конгресса. Там он получил разрешение Алексан-
дра I основать армянский город в Бессарабии и был произведен
в  чин действительного статского советника. Хотя задуманный
город так и  не был основан, Манук-бей продолжал снабжать
российское правительство секретной информацией, получаемой
у  армянских купцов дунайских городов, у  которых он пользо-
вался большим уважением вплоть до своей смерти в  1817  году
в результате падения с лошади1.
Как и  митрополит Игнатий, Манук-бей критически отно-
сился к  российской политике в  отношении Молдавии и  Вала-
хии. В своей записке он продемонстрировал неэффективность
российского протектората, перечислив многочисленные нару-
шения положений Бухарестского мира касательно княжеств.
Манук-бей сообщал, что каймакамы (представители) Иоана
Караджи и  Скарлата Каллимахи, назначенные после заключе-
ния мира, сразу  же начали собирать налоги, предназначавши-
еся для уплаты дани Порте, вопреки оговоренному в  мирном
договоре освобождению княжеств от таковой на двухлетний
срок2. Чтобы заставить Порту вернуть княжествам незакон-
но собранную с них дань, Манук-бей предлагал сосредоточить
на границе российские войска и  потребовать уступки молдав-
ской территории вплоть до реки Сирет, что составляло одно
из промежуточных требований российской стороны во время
мирных переговоров 1811–1812  годов, закончившихся уступкой

1 Миллер  А. Ф. Мустафа Паша Байрактар. Османская империя в  начале


XIX века. М.: Наука, 1947. C. 200–201, 422–423, сноска 69.
2 L’ annexe a la notice additionnelle ou mémoire pour servir d’ instruction au Baron
Stroganoff // АВПРИ. Ф. 133. Оп. 468. Д. 2309. Л. 229 об.
Восточная политика России и миссия Г. А. Строганова 107

Бессарабии1. В качестве альтернативной стратегии российский


посланник в Константинополе мог требовать смещения Караджи
и  Каллимахи и  их замены господарями, избранными боярами,
при условии, что избранники обязуются исполнять положения
Бухарестского договора по части налогообложения2.
Записки Игнатия, Ипсиланти и  Манук-бея попали в  руки
Каподистрии, курировавшего восточную политику России на-
чиная с Венского конгресса. Как и все эти авторы, фактический
министр иностранных дел выступал за избрание Россией более
активной и настойчивой позиции в отношении Османской им-
перии. Уже во время работы конгресса Каподистрия постарался
убедить Александра  I поднять Восточный вопрос и,  в  частно-
сти, требовать от Порты исполнения положений Бухарестско-
го мира, которые среди прочего предполагали предоставление
сербам автономии3. Каподистрия и  А. С.  Стурдза, ставший его
секретарем и конфидентом в данный период, полагали, что по-
добная поддержка Россией освободительных стремлений бал-
канских народов не противоречила ее борьбе с  революцией
в  Европе. Поскольку балканские народы были скорее данни-
ками, нежели подданными султанов, поддержка их требований
рассматривалась Каподистрией и  Стурдзой как вполне совме-
стимая с  политикой Священного союза, созданного для обес-
печения лояльности европейских подданных своим государям4.
В процессе разработки инструкций для нового российского
посланника в  Константинополе Г. А.  Строганова Каподистрия
еще раз изложил Александру I свое видение восточной политики
России. Он предлагал использовать многочисленные нарушения
Бухарестского договора Османами для того, чтобы вовсе отме-
нить это наспех заключенное и  во многом неудовлетворитель-
ное соглашение. Вместо этого он советовал царю потребовать

1 Там  же. Л.  232–232  об. В  качестве прецедента Манук-бей указывал на ав-
стрийскую аннексию Буковины в 1774 г.
2 Там же. Л. 233–233 об.
3 Каподистрия. Соображения по поводу ноты относительно Сербии, Про-
ект циркулярной ноты А. К.  Разумовского участникам Венского конгресса  //
Внешняя политика России XIX и в начале XX века / Ред. A. O. Нарочницкий.
M.: Политиздат, 1972. Сер. 1. Т. 8. С. 193–195, 197–199. Далее — ВПР.
4 Достян И. С. Передовая общественная мысль и балканские народы. М.: На-
ука, 1981. C. 162, 165.
108 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

от Порты заключения нового соглашения и подкрепить это тре-


бование, в случае необходимости, демонстрацией силы. Чтобы
«избавить навсегда молдаван, валахов и сербов от произвольно-
го и притеснительного правления», Каподистрия предлагал пре-
вратить Молдавию, Валахию и Сербию в союзные государства
и посадить на их престолы немецких принцев, что позволило бы
«согласить все выгоды и уничтожить всякий предлог к подозре-
ниям». В качестве компенсации Порта могла бы получить право
закупки провизии в княжествах по умеренной цене. Одновремен-
но можно было бы «даровать княжествам европейское существо-
вание», поставив их «под защиту ручательства не только России
и Австрии, но даже, если нужно, Великобритании и Франции»1.
Приглашая другие европейские державы присоединиться к  ре-
жиму протектората над княжествами, Россия могла преодолеть
подозрения и  зависть с  их стороны и  продемонстрировать им
пример политики, которой будет придерживаться, «когда до-
ведется отдать Эллинам наследство их предков». Тем временем
экономическое развитие Молдавии, Валахии и Сербии застави-
ло бы других христианских подданных султана «возлагать свои
упования… на справедливость и щедрость России»2.
Александр I нашел программу действий, предложенную Капо-
дистрией, «хорошо продуманной», но неприемлемой, поскольку
она требовала «выстрелить из пушки» и  тем самым поставить
под вопрос хрупкий мир, только что установившийся в Европе.
«Деятели революции ничего бы так не желали, как разрыва между
мной и турками», — отметил царь, демонстрируя свое нежелание
рисковать сотрудничеством с другими европейскими монархами
в  деле подавления революции3. Ответ Александра  I свидетель-
ствует о том, что «возвышенный мистицизм» Священного союза
был чем-то большим, чем просто хитрым прикрытием, под кото-
рым, по утверждению некоторых авторов, русский царь якобы
преследовал реальные геополитические интересы4. Восточная

1 См. пересказ разговора Каподистрии с  Александром  I в: Каподистрия.


Aperçu de ma carrière publique // СИРИО. 1868. Т. 3. С. 210–211.
2 Там же. С. 211–212.
3 Там же. С. 212.
4 Kissinger  H. A World Restored: Metternich, Castlereagh, and the Problems of
Peace, 1812–22. Boston: Houghton Mifflin, 1973. P. 159.
Восточная политика России и миссия Г. А. Строганова 109

политика Александра I по факту соответствовала консерватив-


ным принципам международного порядка, установившегося при
непосредственном участии России в постнаполеоновской Евро-
пе. Хотя османский султан не входил в Священный союз, царь
отказался ставить под сомнение существование Османской им-
перии на Венском конгрессе или в последующие годы1.
Каподистрия был вынужден отказаться от своего плана «с тя-
желым сердцем»2. Хотя он и передал Строганову записки Игна-
тия, Ипсиланти и Манук-бея, инструкции, составленные им для
нового посланника, существенно отличались от предложений
этих авторов и его собственных предпочтений. Строганов дол-
жен был убедить Порту в  дружественном расположении рос-
сийского императора и в его желании упрочить мир и согласие
в отношениях между султаном и его христианскими подданны-
ми посредством исполнения существующих русско-османских
договоров3. Инструкции, полученные Строгановым, исключали
возможность новой войны с Османской империей и запрещали
ему использовать угрозу войны в качестве средства давления на
османское правительство4. Сознательный отказ Александра I от
использования своих преимуществ негативно повлиял на ход пе-
реговоров Строганова с Портой, которые вскоре зашли в тупик.
Посланник должен был добиться удовлетворения российских
коммерческих интересов и прекращения притеснений, чинимых
российским подданным в  османских владениях, положить ко-
нец османским нарушениям общей границы в  Азии и  способ-
ствовать признанию Портой сербской автономии. В отношении

1 См.: Bourquin  М. Histoire de la Sainte-Alliance. Geneve: Georg, 1954; Ley  F.


Alexandre Ier et sa Sainte-Alliance. Paris: Fischbacher, 1975.
2 Каподистрия. Aperçu de ma carrière publique // СИРИО. 1868. Т. 3. С. 212.
3 В  своем рескрипте Строганову от 30  июня 1816  г. Александр писал, что ис-
полнение Бухарестского договора принесет Порте многие преимущества: «На-
ступит мир с ее подданными — христианами, которые получат удовлетворение;
ее благодетельная власть распространится на бунтующие провинции, ставя-
щие ее перед тягостным выбором: оказаться свидетельницей раздела своих
владений или способствовать установлению в  империи иностранного влия-
ния. Она, наконец, избавится от этого влияния. Восстановив по-настоящему
свою роль независимой державы, Порта будет использовать сама и  для соб-
ственного блага находящиеся в  ее распоряжении огромные ресурсы»: ВПР.
Сер. 2. Т. 1. С. 211.
4 См. инструкции Строганову: Там же. С. 173–175.
110 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

княжеств Строганов требовал компенсации местным жителям


за незаконные поборы и  трудовые повинности, которые им
пришлось нести в  первые годы после заключения мира, а  так-
же двухлетнего освобождения княжеств от дани в соответствии
с Бухарестским мирным договором. Строганов настаивал и на
признании Портой неприкосновенности представителей госпо-
дарей в Константинополе. Наконец, он потребовал возвращения
княжествам земель, отчужденных в  свое время в  райи дунай-
ских крепостей, что так и не было сделано Османами, несмотря
на то что это положение было включено еще в Кючук-Кайнар-
джийский договор и  недавно подтверждено Бухарестским ми-
ром. Однако Порта отказалась обсуждать все эти вопросы до
тех пор, пока Россия не вернет ей Азиатское побережье Черно-
го моря, и  отвергла предложение Строганова рассмотреть вза-
имные претензии1.
Общий тон восточной политики России после 1815  года не
только не позволял Строганову добиться исправления прошлых
нарушений российско-османских соглашений, но и существенно
ограничивал его возможности препятствовать новым наруше-
ниям. Характерным в этом смысле был обмен между Строгано-
вым, Портой и  российским Министерством иностранных дел
относительно нарушений финансовых положений хатт-и  ше-
рифа 1802  года, подтвержденных Бухарестским миром. Хотя
хатт-и  шериф отменял все новые налоги, введенные в  кня-
жествах после 1783  года, молдавский господарь Скарлат Кал-
лимахи попытался повысить косвенные налоги (так называ-
емые русуматы) на миллион пиастров, что было немедленно
опротестовано российским консулом А. Н.  Пизани в  ноябре
1817  года2. Месяц спустя российский генеральный консул в  Бу-
харесте А. А. Пини опротестовал подобную же меру со стороны
1 См. резюме переговоров Строганова в  циркуляре российского МИДа, ра-
зосланном в  конце 1819  г.: Des relations de la Russie avec la Porte Ottomane et
la Perse. 23 декабря 1819 г. // ПСЗ. Сер. 2. Т. 3. С. 212–213; Exposé sommaire des
relations entre la Russie et la Porte depuis l’ année 1812 et énoncé de l’ opinion de
l’ empereur sur l’ état actuel de négociation. 27  декабря 1819  г.  // Там  же. С.  285–
289, представленное Строгановым Порте во время конференции 19  февра-
ля 1820  г.
2 Пизани — Каллимахи. 17  ноября 1817  г.  // ВПР. M.:  Политиздат, 1977. Сер.  2.
Т. 2. С. 66–68; Строганов — Нессельроде. 2 января 1818 г. // Documente privitoare
la istoria românilor / Ed. N. Hodoș. Bucharest, 1916. Vol. 18. P. 374–375.
Восточная политика России и миссия Г. А. Строганова 111

валашского господаря Иоана Караджи1. Сообщения консулов


послужили основой для двух нот, адресованных Строгановым
Порте в  феврале и  апреле 1818  года, в  которых посланник по-
требовал, чтобы господари «всегда уважали представления рос-
сийского министра и консулов» в налоговых вопросах2. В своем
докладе Министерству иностранных дел Строганов предлагал
оказать давление на господарей, чей семилетний срок правления
(установленный хатт-и шерифом 1802 года) истекал в 1819 году.
Посланник рассматривал возможность раннего смещения осо-
бенно непокорного Каллимахи и даже предлагал министерству
несколько кандидатур вместо него3.
Однако жесткая позиция, занятая Строгановым, не была под-
держана в Петербурге. Уже в начале 1818 года Нессельроде писал
ему, что смещение господарей, представлявшееся логическим на-
казанием за злоупотребления, противоречит интересам России,
поскольку произошло  бы до истечения семилетнего срока, на
соблюдении которого настаивала сама Россия с  1802  года4. На-
стойчивость Строганова, вероятно, обеспокоила Александра  I,
который стремился продемонстрировать свои миролюбивые на-
мерения в преддверии Ахенского конгресса Священного союза,
назначенного на осень 1818 года. В результате Каподистрия, со-
провождавший императора в его поездке по Бессарабии и Ново-
россии в апреле и мае 1818 года, написал Строганову из Одессы,
что его агрессивность подрывает миролюбивый образ России
в  глазах европейских держав. Каподистрия напомнил послан-
нику о  недопустимости войны с  Османами и  порекомендовал
ему избрать «дружелюбную и пассивную позицию» в перегово-
рах с ними. Такая политика должна была убедить европейские
кабинеты, что Россия стремится лишь обеспечить исполнение
1 См.: Пини — Карадже. 20  декабря 1817  г.; Пини — Строганову. 25  декабря
1817  г.  // ВПР. Сер.  2. Т.  2. С.  121–122, 130–135 соответственно. И  Каллимахи,
и  Караджа увеличивали размер русуматов, т. е. налогов на вино, мед и  овец,
доходы от которых пополняли личную казну господаря, в отличие от прямо-
го налога (бира), который шел на выплату дани Порте.
2 Как это предписывал хатт-и шериф 1802 г., см.: Recueil / Ed. G. Nouradunghian.
Vol. 2. C. 64. Две ноты Строганова Порте опубликованы в: Documente privitoare
la istoria românilor / Ed. N. Hodoș. Vol. 18. P. 375–376; ВПР. Сер. 2. Т. 2. С. 318.
3 Строганов — Нессельроде. 16 февраля 1818 г. // Там же. С. 238.
4 Нессельроде — Строганову. 5 января 1818 г. // Documente privitoare la istoria
românilor / Ed. N. Hodoș. Vol. 18. P. 377.
112 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

условий Бухарестского мира и  что российское правительство


будет соблюдать статус-кво, даже если Порта откажется от даль-
нейших переговоров1. Строганову ничего не оставалось, кро-
ме как посетовать на то, что Россия «жертвует своими права-
ми и интересами в Леванте ради сохранения мира в Европе»2.
Порта, по-видимому, осознала, что демарши Строганова не
будут подкрепляться реальной силой, и  воспользовалась воз-
можностью подорвать российское влияние на своих православ-
ных подданных. Хотя османское правительство официально
и  не оспаривало принцип российского протектората над Мол-
давией и  Валахией, его действия ставили под вопрос реаль-
ность этого протектората. Так, в  ноябре 1817  года молдавский
господарь Скарлат Каллимахи отказался принимать ноту рос-
сийского консула Пизани, который опротестовал нарушение
финансовых положений хатт-и  шерифа 1802  года, и  Порта не
сразу отреагировала на протесты самого Строганова по поводу
того, что он находил оскорбительным для достоинства России3.
Османское правительство быстро отменило налог, незаконно
введенный Каллимахи, но продолжало оправдывать его реше-
ние не принимать ноту Пизани. Порта настаивала на том, что
право «представления» есть только у российских посланников
в Константинополе, но не у российских консулов в княжествах4.

Российские дипломаты и  вопросы


внутреннего управления Молд авии и  Валахии
Трения внутри молдавских и валашских элит составляли другую
проблему восточной политики России после 1815  года. Издан-
ный под нажимом Петербурга хатт-и шериф 1802 года хорошо

1 Каподистрия — Строганову. 6 мая 1818 г. // ВПР. Сер. 2. Т. 2. С. 362–363.


2 Строганов — Нессельроде. 1 июня 1818 г. // Там же. С. 389.
3 Как сообщал Строганов Нессельроде 16  февраля 1818  г.: Там  же. С.  234.
См.  также ноту Строганова Порте от 12  апреля 1818  г.: Там  же. С.  310–314.
В  своем письме Каподистрии от 1  февраля 1818  г. Каллимахи оправдывал
свое решение ввести новый налог обесцениванием османской монеты, а так-
же ростом цен на облагаемые налогом продукты: Там же. С. 773, сноска 115.
4 Позиция османского правительства была изложена в  ноте от 7  мая 1818  г.:
Там  же. С.  791, сноска 147. См. также: Строганов — Нессельроде. 15  апреля
1818 г. // Documente privitoare la istoria românilor / Ed. N. Hodoș. Vol. 18. P. 380–381.
Российские дипломаты и вопросы внутреннего управления Молдавии и Валахии 113

иллюстрирует неоднозначную роль России в  борьбе «авто-


хтонного» и  «греческого» элементов среди боярства княжеств.
Хатт-и шериф предписывал господарям «предоставить местным
уроженцам государственные должности», однако в то же время
позволял им назначать на государственные должности «честных
греков, образованных и достойных этих постов»1. В своем отчете
Александру I российский посланник в Константинополе В. С. То-
мара, способствовавший принятию хатт-и  шерифа, признавал,
что в плане отстранения греков от государственных должностей
в княжествах, чего требовали природные молдавские и валаш-
ские бояре, «можно было сделать более, но не должно терять из
виду службы здешних греков полезных министрам вашего в-ва»2.
После 1812 года имевшие место ранее трения между господа-
рями-фанариотами и их греческими клиентами, с одной сторо-
ны, и природным боярством, с другой, возобновились с новой
силой. Сразу же после вступления на валашский трон Иоан Ка-
раджа сослал лидеров автохтонных бояр Григоре Гику, Констан-
тина Бэлэчяну и Константина Филипеску. В 1817 году после не-
удачного заговора против господаря Филипеску был выслан из
страны и вскоре умер при загадочных обстоятельствах3. Сходные
трения существовали и в Молдавии, где видные природные бо-
яре, отстраненные от государственных постов господарем Кал-
лимахи, составили партию, которая начала активно доносить
российским властям о господарских злоупотреблениях. Эти до-
несения заключали в себе различные предложения реформ, ко-
торые вскоре составили повестку дня российских дипломатов.
В декабре 1816 года молдавские ворники Константин Гика и Лу-
пул Бальш пожаловались на злоупотребления Каллимахи быв-
шему молдовлахийскому экзарху Гавриилу, ставшему тем време-
нем митрополитом Кишиневским и Хотинским4. Бояре указали
на то, что господарь проигнорировал двухлетнее освобождение

1 См. текст хатт-и шерифа 1802 г. в: Recueil / Ed. G. Noradoughian. Т. 2. С. 65.


2 Томара — Александру  I. 16  сентября 1802  г.  // ВПР. M.:  Политиздат, 1960.
Сер. 1. Т. 1. С. 302.
3 Международные отношения на Балканах, 1815–1830  / Ред. В. Н.  Виноградов.
M.: Наука, 1983. С. 84.
4 Гика и  Бальш — Гавриилу. 15  декабря 1816  г.  // Сборник исторических мате-
риалов, извлеченных из архива Собственной Е. И. В. канцелярии. Т. 7. С. 348.
114 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

от дани, предписанное Бухарестским миром, что лишило княже-


ство столь необходимого ему отдыха после пяти с половиной лет
войны и оккупации. Согласно Гике и Бальшу, «князь со своими
греками» взимали с населения в десятикратном размере продо-
вольствие и  строительный материал для дунайских крепостей
и Константинополя и обогащались от продажи избытка1. Госпо-
дарь также монополизировал экспорт кукурузы и скота в Венгрию,
что разоряло молдавских купцов и грозило голодом жителям.
Для пущего увеличения своих доходов Каллимахи прибег
к продаже боярских титулов не только боярским слугам (чоко-
ям), писцам и волостным старостам (околашам), но и «лавочни-
кам, пирожникам, мясникам и дубильщикам кож», что унижало
достоинство истинных бояр2. По  утверждению Гики и  Бальша,
злоупотребления господаря в  судебной сфере позволили ему
нажить миллион пиастров и  вызвали разорение целых семей.
Каллимахи не чурался вымогать деньги даже у захваченных им
бандитов, отпуская их затем на волю для продолжения разбоя3.
С помощью нескольких епископов и митрополита господарь же-
стоко подавлял все проявления сопротивления. Один из пред-
ставителей боярской оппозиции, попытавшийся донести Порте
о  злоупотреблениях, был схвачен в  Константинополе по при-
казу Каллимахи и исчез. Отчаявшиеся бояре просили Гавриила
привлечь внимание бессарабского наместника Бахметьева и са-
мого Александра I к своим страданиям. Они признавали благие
намерения, стоявшие за решением императора увеличить срок
правления господарей до семи лет, однако настаивали на том,
что это решение «было и  есть для нас причиной совершенной
нашей погибели, ибо ненасытное сребролюбие князя с года на
год возрастает»4.
К  концу 1810-х  годов предводителем «коренных» молдав-
ских бояр стал Иордаке Росетти-Розновану, сам происходив-
ший из греко-фанариотской семьи, давно осевшей в княжествах

1 Записка приложенная к письму митрополиту Гавриилу. 15 декабря 1816 г. //


Сборник исторических материалов, извлеченных из архива Собственной
Е. И. В. канцелярии. Т. 7. С. 350.
2 Там же. С. 351.
3 Там же. С. 352.
4 Там же. С. 353–354.
Российские дипломаты и вопросы внутреннего управления Молдавии и Валахии 115

и успевшей ассимилироваться. Розновану был великим казначе-


ем (вистиерником) Молдавии в период российской оккупации
1806–1812  годов, однако утратил эту позицию после назначе-
ния Скарлата Каллимахи молдавским господарем1. В результате
Розновану превратился в главного критика политики фанарио-
тов и  защитника исторических привилегий княжества в  соот-
ветствии с  древними османскими капитуляциями. В  1817  году
Розновану сообщил Каподистрии и  Строганову об османских
поборах и  вымогательствах Каллимахи и  посоветовал новона-
значенному российскому консулу в Молдавии А. Н. Пизани за-
нять жесткую позицию по поводу взимания господарем чрез-
вычайного налога в  размере миллиона пиастров2. Во  время
посещения Александром  I Бессарабии в  апреле 1818  года эмис-
сары Розновану прибыли в Кишинев для того, чтобы заручить-
ся российской поддержкой против Каллимахи3.
В  этот момент Розновану адресовал Строганову несколько
записок относительно реформы налоговой системы и  более
широкого политического преобразования княжества4. Он об-
ращал внимание посланника на то, что практика назначения
господарями-фанариотами исправников-греков в уезды сильно
ограничивает способность великих казначеев контролировать
сбор налогов и является главным источником злоупотреблений.
Для их устранения необходимо отстранить греков от всех адми-
нистративных постов и оставить им лишь те должности, кото-
рые обслуживают непосредственно господаря. Розновану также
указывал на необходимость ограничения османской торговой
монополии. Поставки скота и строевого леса в Константинополь
и  османские крепости на Дунае должны оплачиваться Портой

1 О Иордаке Росетти-Розновану см.: Costache S. At the End of Empire: Imperial


Governance, Inter-Imperial Rivalry and «Autonomy» in Moldavia and Wallachia
(1780s–1850s). Doctoral Thesis, University of Illinois, 2013. P. 30–41.
2 Rosetti-Roznovanu I. Exposé des tributs de toute nature et des pertes supportées
par la Moldavie. После мая 1817 г. // Mémoires et projets de réformes / Ed. Geor-
gescu. P. 47–69.
3 См. доклад Каподистрии о  его беседе с  секретарями Караджи и  Каллима-
хи от 28 апреля 1818 г.: Documente privitoare la istoria românilor / Ed. N. Hodoș.
Vol.  18. P.  389–390. Агент молдавского господаря жаловался Каподистрии на
интриги Розновану и Пизани.
4 Rosetti-Roznovanu I. Mémoire sur la Moldavie fait en 1818 // Mémoires et projets
de réformes / Ed. Georgescu. P. 71–80.
116 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

по рыночным ценам, существовавшим в  Молдавии. В  то  же


время Розновану настаивал на исторически сложившейся сво-
боде экспорта скота в Германию, составлявшего единственный
источник валютных поступлений княжества1.
Предводитель молдавских бояр не ограничивался вопро-
сами налогообложения и  торговли и  предложил Строганову
свои соображения относительно реформы судов, которые так-
же страдали от произвола господарей. По  формуле Розновану,
господари должны были выносить окончательные судебные ре-
шения совместно с боярским собранием «с объединением голо-
сов самых достойных» и на основании «законов земли» (pravilele
pămîntului)2. В  отдельной записке Розновану также предложил
реформу дивана, чтобы сделать его более независимым от го-
сподаря. В  соответствии с  принципом разделения властей бо-
ярин предложил разделить диван на судебную и  администра-
тивную палаты и  указывал на важность сбора статистических
данных о  численности населения, состоянии сельского хозяй-
ства и  торговли. Наконец, Розновану отмечал необходимость
строгого контроля над пожалованием скутельников и  надзора
за деятельностью исправников, общественных касс (фондов)
и благотворительных заведений3.
Розновану также наставал на полном самоуправлении Мол-
давии на основании собственных законов и  полагал, что от-
ношения княжества с Османской империей должны сводиться
к уплате небольшой дани, оговоренной в первой османской ка-
питуляции 1512 года4. Чтобы добиться невмешательства Порты
во внутренние дела княжества, боярин предлагал восстановить
правление природных молдавских господарей и  предоставить

1 Rosetti-Roznovanu  I. În scurt luare aminte pentru oareșcări îndreptări care


o milostivire ar pute face în administrația fiscală a Moldovei. До 16 ноября 1818 г. //
Documente privind istoria Romîniei. Răscoala din 1821 / Ed. A. Oțetea. București:
Editura Academiei Republicii Populare Romîne, 1959. Vol. 1. P. 121–124.
2 Ibid. P. 123.
3 Rosetti-Roznovanu I. Mémoire adressé à Stroganoff au sujet de la réorganisation
administrative et judiciaire de la Moldavie  // Mémoires et projets de réformes  /
Ed. Georgescu. P. 80–83.
4 Согласно Розновану, юрисдикция господарей распространялась на всех
иностранных подданных, проживавших в  княжестве и  ныне пользовавших-
ся статусом экстерриториальности «ввиду того, что Молдавия якобы состав-
ляет часть Турции». См.: Rosetti-Roznovanu I. État de la Moldavie // Ibid. P. 69.
Российские дипломаты и вопросы внутреннего управления Молдавии и Валахии 117

России право выбирать их. Хотя избрание господаря Собранием


страны было частью изначальной автономии княжества в  сис-
теме османских владений, Розновану находил, что возвращение
к такой практике после столетий «порочного правления» могло
только породить беспорядки. По  той  же причине российское
правительство, а не Собрание страны должно было определять
цивильный лист господаря, утверждать налоги, которые госпо-
дарь предлагал совместно с  собранием первейших бояр, а  так-
же санкционировать все прочие законы. Можно заметить, что
в  своем желании минимизировать зависимость Молдавии от
Османской империи бывший великий казначей был готов по-
ставить княжество под фактический контроль России1.
В  то  же время не только представители автохтонного бояр-
ства использовали риторику реформ для продвижения своих
интересов. Чтобы консолидировать свою власть, и  Караджа,
и  Каллимахи ввели новые кодексы законов, продолжавшие за-
конотворчество господарей-фанариотов XVIII  столетия, ко-
торое сочетало византийскую правовую традицию и  влияния
современной европейской правовой мысли2. Несмотря на тре-
ния с российской миссией, возникшие вокруг вопросов налого-
обложения, оба господаря стремились заручиться поддержкой
Александра  I и  Каподистрии. Как и  оппозиционные им бояре,
господари воспользовались проездом императора через Бес-
сарабию в  апреле 1818  года для того, чтобы расположить его
к  себе. Во  время встреч с  Каподистрией дипломатические се-
кретари (postelnici) Караджи и  Каллимахи прозондировали от-
ношение российского правительства к возможности продления
их правления по истечении семилетнего срока, оговоренного
хатт-и шерифом 1802 года.
Способы, с  помощью которых господари стремились до-
стичь своей цели, свидетельствуют о  странной смеси интриги
и  наивности, характеризовавшей фанариотов. Чтобы оправ-
дать свой замысел перед российскими властями, агенты Карад-
жи и  Каллимахи указали на многочисленные вымогательства

1 Ibid. P. 70–71.
2 См.: Georgescu Val. Trăsăturile generale ale izvoarelor codului Callimachi. Con-
tribuțiile lui Vasilie Conta la studiul izvoarelor acestui cod  // Studii. Revista de
istorie. 1960. Vol. 13. No. 1. P. 74–106.
118 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

и  злоупотребления, которыми обычно сопровождалось назна-


чение новых господарей. Они не ожидали от России, что ее
представители напрямую потребуют от Порты продлить сро-
ки их правления. Вместо этого агенты господарей предложили
Каподистрии потребовать прекращения фанариотского правле-
ния в княжествах и восстановления древних прав молдавских
и валашских бояр, которые включали и избрание господарей из
числа уроженцев княжеств. Расчет Караджи и Каллимахи стро-
ился на том, что столь провокационное предложение со стороны
России заставит Порту действовать прямо противоположным
образом из желания навредить России и  либо приведет к  ут-
верждению Караджи и  Каллимахи на господарских престолах
пожизненно, либо вызовет бесконечные переговоры, во время
которых господари продолжат свое правление. Агенты господа-
рей признались Каподистрии, что эта идея была им предложена
австрийскими и  британскими дипломатами, которые стреми-
лись таким образом саботировать российско-османские приго-
воры и ограничить российское влияние в Османской империи1.
Помимо этого гротескного предложения, которое Каподи-
стрия, разумеется, отверг, секретарь Караджи передал ему более
серьезный проект российско-османской конвенции и  особого
регламента для Валахии и  Молдавии, который должен был до-
полнить хатт-и шериф 1802 года. Проект конвенции подтверждал
протекторат России над княжествами и предусматривал созда-
ние совместной российско-османской комиссии по расследова-
нию злоупотреблений и  незаконных поборов, имевших место
с момента заключения Бухарестского мира2. Проект регламента
подтверждал исторические привилегии княжеств и  предусмат-
ривал возвращение земель, ранее превращенных в  райи вдоль
Дуная, их законным владельцам, а также определение цены про-
вианта и  строительного материала, поставляемых княжества-
ми османским властям, специальными боярскими комиссиями
под председательством российского консула. Проект регламен-
та также предусматривал фиксацию размера подушной подати

1 См. резюме беседы Каподистрии с секретарями Караджи и Каллимахи от 28


и  29  апреля 1818  г.: Documente privitoare la istoria românilor  / Ed. N.  Hodoș.
Vol. 18. P. 388–393.
2 Отрывок проекта конвенции опубликован: Ibid. P. 383.
Российские дипломаты и вопросы внутреннего управления Молдавии и Валахии 119

и налогов натурой, сбор этих налогов только чиновниками каз-


начейства (запчиями), отмену послушников, ограничение числа
скутельников, новую разбивку людоров, концентрацию всех на-
логовых функций в  руках казначеев и  комиссии из пяти мест-
ных бояр (чтобы сделать казначейство более независимым от
господаря). Наконец, проект регламента предполагал фиксацию
цивильных листов господарей и ограничивал их правление се-
милетним сроком1.
Проект валашского господаря содержал многие идеи, вы-
сказывавшиеся Розновану в  Молдавии. Самим фактом своего
существования он, как кажется на первый взгляд, ставил под
сомнение неоднократно выше упоминавшееся жесткое противо-
поставление фанариотских господарей местному боярству кня-
жеств. Как будет показано в  следующей главе, граница между
фанариотскими элементами и  местным боярством в  действи-
тельности была несколько размыта. В то же время данный про-
ект надо рассматривать скорее как отражение специфической
ситуации, в  которой оказался Караджа, нежели как политиче-
скую программу фанариотов в целом. Враждебность со стороны
могущественного фаворита Махмуда II Халет Эффенди застави-
ла Караджу опасаться за свою жизнь и готовить пути к бегству
за границу. Чтобы получить российский паспорт, как только
он окажется в  Трансильвании, Караджа предложил свои услу-
ги российскому Министерству иностранных дел. В  частности,
господарь раскрыл Каподистрии содержание своей переписки
с  секретарем Меттерниха Фридрихом Генцем, благодаря чему
российские дипломаты узнали о  попытках Австрии и  Велико-
британии саботировать российско-османские переговоры2.
В своих комментариях на полях проекта Караджи Строганов
отмечал, что ограничение поставок продовольствия и строитель-
ного материала из княжеств, реформа казначейства и упорядо-
чивание назначений на государственные должности, сколь  бы
полезными они ни были, вряд ли получат согласие Порты, по-
скольку на то не было оснований в  предыдущих российско-
османских соглашениях. Вместо этого посланник предлагал
1 Проект опубликован: Там же. С. 383–385.
2 См. резюме письма Караджи Каподистрии от 17  июня 1817  г.: ВПР. Сер.  2.
Т. 2. С. 751–752, примеч. 48.
120 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

сконцентрироваться на возвращении земель, отчужденных


в  райи, ограничении числа скутельников и  фиксации цивиль-
ного листа господарей, а  также подтверждении семилетнего
срока их правления1. В  целом Строганов не мог не найти про-
ект Караджи во многом совпадающим со своими собственны-
ми представлениями хотя  бы потому, что этот проект вклю-
чал ряд мер, принятия которых российский посланник уже
пытался добиться от Порты. Речь идет прежде всего об идее
назначения только коренных молдаван и  валахов на государ-
ственные должности. Уже в  мае 1817  года Строганов велел ге-
неральному консулу Пини настоятельно советовать господарям
назначать местных уроженцев на наиболее важные судебные
и  административные посты, как то предполагалось хатт-и  ше-
рифом 1802  года2. Однако, как известно, тот  же хатт-и  шериф
позволял господарям назначать наиболее достойных греков на
те  же должности. Пини предложил преодолеть это противо-
речие посредством ограничения доступа греков только к  тем
должностям, которые обсуживали непосредственно господаря,
и эта формула была воспроизведена спустя несколько месяцев
в проекте Караджи3.
Как и ранее, российская миссия маневрировала между фана-
риотами и представителями автохтонного боярства. Однако ее
усилия по преодолению трений между греческими и местными
элементами в элитах двух княжеств не могли не выглядеть дву-
смысленными хотя бы потому, что сам российский генеральный
консул был константинопольским греком. Неудивительно, что
местное боярство смотрело на Пини скорее как на врага, чем
как на защитника. В  уже цитировавшемся выше письме ми-
трополиту Гавриилу Константин Гика и Лупул Бальш отмечали,
что генеральный консул стал кумом господаря Каллимахи и его
фактическим шпионом. По  свидетельству этих бояр, Пини со-
общал господарю об их жалобах и  обращениях к  российским
властям, а  агент Пини, также грек, ходил по боярским домам
и докладывал Каллимахи об услышанных там разговорах. Гика

1 См. комментарии на проект конвенции, май 1818 г.: Documente privitoare la


istoria românilor / Ed. N. Hodoș. Vol. 18. P. 386–387.
2 Строганов — Пини. 1 мая 1817 г. // ВПР. Сер. 2. Т. 1. С. 531–532.
3 Пини — Строганову. 25 декабря 1817 г. // Там же. Сер. 2. Т. 2. С. 132–133.
Российские дипломаты и вопросы внутреннего управления Молдавии и Валахии 121

и  Бальш утверждали, что Пини помогал Каллимахи грабить


страну. Утратив надежду достучаться до российской миссии
через официальные каналы, бояре были вынуждены обратить-
ся к бывшему молдовлахийскому экзарху1.
Связи Пини и  Каллимахи, возможно, стояли за решением
российского Министерства иностранных дел перевести гене-
рального консула из Ясс в Бухарест. Новый российский консул
в  Молдавии А. Н.  Пизани (также уроженец Константинополя,
однако итальянского происхождения) вскоре столкнулся с  го-
сподарем по поводу чрезвычайного налога в  размере миллио-
на пиастров2. Тем не менее и  после 1817  года восточная поли-
тика России предполагала сохранение правления фанариотов
в  Молдавии и  Валахии, что не могло радовать местное бояр-
ство. Характерной в  этом смысле была реакция российского
Министерства иностранных дел на решение Порты в 1819 году
ограничить число претендентов на молдавский и  валашский
престолы представителями четырех фанариотских семей (Кал-
лимахи, Суцу, Ханжерли и Морузи). Российский МИД предпо-
чел промолчать по этому поводу и инструктировал Строганова,
чтобы тот уверил Скарлата Каллимахи (ставшего Великим дра-
гоманом Порты после завершения своего семилетнего правле-
ния в Молдавии в 1819 году), что Россия исключает возможность
войны с  Османской империей и  не стремится к  каким-либо
территориальным приобретениям, которые положили бы конец
правлению фанариотов в  княжествах3. Эти заверения должны
были поощрить фанариотов к  разрешению спорных вопросов
в российско-османских отношениях, накопившихся с 1812 года.
1 Записка приложенная к письму митрополиту Гавриилу. 15 декабря 1816 г. //
Сборник исторических материалов, извлеченных из архива Собственной
Е. И. В. канцелярии. Т. 7. С. 349. Трудно сказать, были ли обоснованы эти об-
винения или  же они являлись продуктом местных интриг, однако в  любом
случае они свидетельствуют о  существенных трениях, которые не учитыва-
лись ни Греческим проектом Каподистрии, ни политикой Священного союза,
проводимой Александром I.
2 О Пизани см.: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. 1898. Т. 23а.
С. 578–579.
3 См. отрывок министерской записки, адресованной Строганову 17  марта
1820  г.: Documente privitoare la istoria românilor  / Ed. N.  Hodoș. Vol.  18. P.  427.
Вероятный автор записки Каподистрия отмечал, что боязнь фанариотов по-
терять престолы Молдавии и Валахии была основной причиной упорного от-
каза Порты уступить княжества России в 1810 и 1811 гг.
122 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

Вовлеченность российских дипломатов в  вопросы налого-


вой политики в  княжествах также свидетельствовала об их
маневрировании между фанариотами и  местным боярством.
Как было показано выше, Строганов поначалу противостоял
попыткам Караджи и Каллимахи увеличить косвенные налоги
в  нарушение хатт-и  шерифа 1802  года и  финансовых положе-
ний Константина Ипсиланти и  Александра Морузи, изданных
в  1804  году на его основе. Энергичные протесты российского
посланника вынудили Порту отменить чрезвычайный налог
Каллимахи в размере миллиона пиастров. Строганов также вос-
пользовался потребностью Караджи в  российской поддержке
накануне планируемого им бегства для того, чтобы заставить
господаря издать фискальный статут, который возвращал на-
логообложение к  уровню 1804  года. Однако стремление Алек-
сандра I продемонстрировать миролюбивый настрой и попытка
Каподистрии заручиться поддержкой фанариотов для достиже-
ния прогресса в  переговорах с  Портой заставили Строганова
сменить подход. Уже в  июне 1818  года российский посланник
написал Каллимахи о возможности увеличения его цивильного
листа, что позволило господарю извлечь из княжества допол-
нительные 800 тысяч пиастров в последний год его правления1.
Та  же политика уступок по вопросам налогообложения про-
должилась и  в  отношении преемников Караджи и  Каллимахи
Александру и Михая Суцу. Оба господаря утверждали, что ин-
фляция, имевшая место с  1804  года, делала необходимым уве-
личение налогов в денежном эквиваленте2. Каподистрия нашел
этот аргумент достойным внимания и предложил Александру I
прозондировать мнение бояр по этому поводу неформальным
образом через российских консулов3. В результате Александр I
дал свое согласие на увеличение Александру Суцу косвенных
налогов (русуматов) в Валахии в три раза4.

1 Строганов — Каллимахи. 1 июня 1818 г. // ВПР. Сер. 2. Т. 2. С. 395.


2 См.: Михай Суцу — Строганову. После июня 1819 г. Mémoire sur l’ état actuel
des finances de la Principauté de Moldavie  // Mémoires et projets de réformes  /
Ed. Georgescu. P. 83–90. Суцу, в частности, предложил увеличить налог на ино-
странных подданных и на соль, а также повысить ввозные пошлины.
3 См. его отчет Александру I от 15 июня 1820 г.: Documente privitoare la istoria
românilor / Ed. N. Hodoș. Vol. 18. P. 430–433.
4 Нессельроде — Строганову. 24 октября 1820 г. // Там же. С. 448.
Российские дипломаты и вопросы внутреннего управления Молдавии и Валахии 123

Политика ублажения фанариотов в  конце концов достиг-


ла своей цели в  1820  году, когда Порта согласилась возобно-
вить переговоры по поводу нарушений условий Бухарестского
мира. В ходе нескольких нелегких конференций с реисом-эфен-
ди Строганов представил османскому правительству список
незаконных поборов в  княжествах, имевших место с  1812  года,
а  также перечень других нарушений хатт-и  шерифа 1802  года1.
Помимо получения удовлетворения по частым вопросам, таким
как возвращение земель, отчужденных в райи, их законным вла-
дельцам, Строганов стремился консолидировать правовую осно-
ву российского протектората. Для этого российский посланник
пытался добиться от Порты признания за Россией права вето
на новые налоги в  княжествах и  занесения этого признания
в протоколы конференции. Переговоры тем самым способство-
вали превращению общего права России делать «представления»
Порте по поводу Молдавии и  Валахии в  ее непосредственный
контроль над определенными аспектами внутреннего управле-
ния княжеств. Конечной целью российского посланника было
заключение пояснительной конвенции к  Бухарестскому миру,
подобной той, что была заключена в Айналы-Каваке в 1779 году
вслед за Кючук-Кайнарджийским миром2.
Практическим результатом первых трех конференций Строга-
нова с османским реис-эфенди было соглашение о необходимости
новых финансовых регламентов для княжеств, которые были бы
разработаны господарями совместно с диванами и утверждены
Портой и Россией как державой-покровительницей3. На четвер-
той конференции в марте 1821 года Порта согласилась зафикси-
ровать правовым образом цивильные листы господарей, призна-
ла противозаконность поборов, которым подверглись Молдавия
и Валахия в первые годы после заключения Бухарестского мира,
и  выразила готовность выплатить компенсацию княжествам
посредством освобождения их от дани на три года. Османское

1 См. резюме этих пунктов и протокол конференции Строганова с османски-


ми представителями от 29  ноября 1820  г., на которой они были обсуждены:
Там же. С. 459–460, 449–459 соответственно.
2 Строганов — Нессельроде. 14 декабря 1820 г. // Там же. С. 462–464.
3 Строганов — Нессельроде. 19 февраля 1821 г. // Там же. С. 481–485. См. также
протоколы конференции от 23 декабря и 24 января 1820 г.: Там же. С. 464–481.
124 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

правительство также согласилось на ограничение своей торговой


монополии в Молдавии и Валахии посредством предоставления
российским консулам права контролировать закупочные цены
на продовольствие и строительные материалы, поставлявшиеся
княжествами в  Константинополь и  османские крепости на Ду-
нае. Наконец, османский представитель согласился на создание
дунайского карантина (предлагавшегося, как было указано выше,
еще митрополитом Игнатием в его записке 1814 года)1.
Как отмечал сам Строганов, легкость, с которой Порта при-
няла все эти российские требования после нескольких лет отка-
за даже обсуждать их, отражала не внезапную смену убеждений
османскими чиновниками, а  резко изменившиеся обстоятель-
ства2. 22  февраля 1821  года отряд из 500  членов тайной грече-
ской организации «Филики этерия» перешел границу на Пру-
те между российской Бессарабией и  Молдавским княжеством
и занял Яссы. Предводителем этого отряда был Александр Ип-
силанти, сын пророссийского господаря Валахии Константина
Ипсиланти и  бывший адъютант Александра  I3. В  молдавской
столице Александр Ипсиланти издал несколько революцион-
ных прокламаций, призывавших османских греков подняться
против султана, обращавшихся к  местным жителям с  прось-
бой о  помощи в  этой борьбе, а  также намекавших на скорую
поддержку России4. В своем письме к Александру I, отправлен-
ном в  тот  же день, Ипсиланти утверждал, что греки восстали
по воле Божией и что Провидение избрало царя помочь этому
предприятию5. Тем временем последователи Ипсиланти начали
свою борьбу с  османским владычеством с  истребления осман-
ских купцов и  их охраны (бешлиев) в  Яссах и  Галаце, что за-
пустило цепную реакцию этнического насилия в  Европейской
Турции на последующее десятилетие.

1 См. протокол конференции Строганова с  османскими представителями


от 22 марта 1821 г.: Строганов — Нессельроде. 19 февраля 1821 г. С. 485–493.
2 Строганов — Нессельроде. 22 марта 1821 // Там же. С. 493–494.
3 Об отношениях Александра Ипсиланти с  российскими властями см.:
Арш Г. Л. Россия и Борьба Греции за освобождение. С. 131–160.
4 См.: Proclamation aux Grecs des Principautés, Proclamation aux Grecs. 24 фев-
раля 1821 г. // Botzaris. Visions balkaniques. P. 226–228.
5 Формулировка Ипсиланти свидетельствовала о его желании затронуть ми-
стические настроения Александра I: Ibid. P. 228–230.
Каподистрия, Александр I и Греческое восстание 125

Хотя Александр I и Каподистрия поспешили осудить восста-


ние, Порта, очевидно, опасалась, что дальнейшее упорствование
в  переговорах может заставить царя изменить свое решение.
В  результате османское правительство быстро согласилось на
все требования, принятия которых Строганов безуспешно доби-
вался на протяжении предыдущих пяти лет. Однако временная
дипломатическая капитуляция Порты не имела практических
последствий для положения Молдавии и  Валахии в  кратко-
срочной перспективе. Российско-османские отношения стреми-
тельно портились, несмотря на уступки Порты, в результате ее
репрессивных мер в  отношении греков и  вызванных ими про-
тестов Строганова. Последствия восстания «Этерии» и  после-
довавшего за ним разрыва в российско-османских отношениях
будут рассмотрены в  следующей главе, в  которой также будет
показано значение переговоров Строганова для формирования
российской повестки реформ в Молдавии и Валахии. Здесь не-
обходимо лишь объяснить скорое и недвусмысленное осуждение
Александром  I восстания, начатого от его имени и  под знаме-
нием православия и  столь часто ассоциируемого с  восточной
политикой России. Для этого необходимо еще раз взглянуть на
общую стратегию, избранную российским императором и  его
министром иностранных дел в  отношениях с  региональными
элитами в революционную эпоху.

Каподистрия, Александр  I
и  Греческое  восстание
В первые годы существования Священного союза видение Алек-
сандром I монархического единства существенно отличалось от
легитимизма австрийского канцлера Меттерниха. В  то время
как легитимизм служил прежде всего интересам Австрийской
империи, обеспечивая восстановление ее традиционной гегемо-
нии в  Италии и  Германии, Александр  I рассматривал возмож-
ность оставления Иоакима Мюрата на неаполитанском троне
и  активно лоббировал поглощение Пруссией части Саксонии
в  качестве компенсации за российский контроль над большей
частью бывшего Великого герцогства Варшавского. Российская
альтернатива легитимизму Меттерниха включала в себя также
126 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

поддержку умеренных конституционных режимов, таких как


французская Конституционная хартия 1814  года, сопровож-
давшая реставрацию власти Бурбонов, конституция Баварии
и Великого герцогства Баденского, а также поощрение (правда,
безуспешное) конституционного разрешения конфликта между
Испанией и восставшими против нее колониями в Новом Свете1.
Эта политика монархического конституционализма использо-
вала растущее осознание европейскими монархами невозможно-
сти править дореволюционными методами и представляла собой
попытку заручиться поддержкой умеренной оппозиции, а также
изолировать радикалов. Как уже отмечалось выше, Александр I
никогда не рассматривал конституцию в качестве взаимообязы-
вающего контракта между ним и  представителями региональ-
ной элиты. В его представлении конституция была милостивым
даром монарха представителям элиты, который должен был
обезоружить оппозицию. С  этой точки зрения создание кон-
ституционного Царства Польского, столь озадачившее и  при-
ближенных Александра I, и его противников, являлось вполне
разумным решением. С другой стороны, принципы монархиче-
ского конституционализма помогали российскому императору
использовать недовольство политикой меттерниховского леги-
тимизма в Италии и Германии2.
Каподистрия активно поддерживал Александра I в этом под-
ходе и  даже шел дальше в  своей попытке систематизировать
антиреволюционную стратегию, альтернативную легитимизму.
Весьма характерно в  этом смысле письмо, адресованное им
французскому министру иностранных дел и бывшему одесско-
му губернатору герцогу Ришелье в  августе 1820  года, после на-
чала революции в  Испании и  Италии. Каподистрия указывал
своему французскому коллеге на возможность связей испанских
и  итальянских революционеров с  Парижским клубом, состоя-
щим из людей, «воспитанных в  школе народного деспотизма

1 См.: Rey. Alexander I’s, Talleyrand and France’s Future in 1814. P.  70–83; Додо-
лев. Россия и  проблема Германской конфедерации в  первые годы существо-
вания Священного союза (1815–1820). С. 124–147; Гончарова. Политика России
в Германском союзе в 1816–1817 гг. С. 107–118.
2 Reinerman  A. Metternich, Alexander I, and the Russian Challenge in Italy, 1815–
1820 // Journal of Modern History. 1974. Vol. 46. No. 2. P. 262–276.
Каподистрия, Александр I и Греческое восстание 127

во время Французской революции». Признавая революцию «бо-


лезнью столетия», российский министр иностранных дел отме-
чал, что социальное здание обрушилось именно в  тех странах,
где правительство «оказалось в  изоляции в  результате абсурд-
ного и  произвольного правления». Напротив, революционеры
терпели неудачи везде, где «мудрые установления противопо-
ставили их соблазнам неодолимую силу законов, которые обес-
печивают наряду с  сильной и  необходимой властью законные
права и  интересы народов». Для пущей убедительности Капо-
дистрия противопоставил пример Германии и  Пруссии ситуа-
ции в Испании и Неаполе. В то время как правительства первых
приняли или собирались принять конституции, вторые не су-
мели или не захотели заручиться поддержкой своих подданных1.
Каподистрия писал Ришелье из Варшавы, куда он прибыл
вместе с  Александром  I к  открытию второй сессии Польско-
го сейма. Созванный накануне конгресса Священного союза
в  Троппау, посвященного революциям в  Испании и  Италии,
Польский сейм должен был продемонстрировать преимуще-
ства монархического конституционализма перед жестким леги-
тимизмом Меттерниха. Об этом свидетельствует, в  частности,
письмо, отправленное Каподистрией из Варшавы российскому
послу в  Берлине барону Алопеусу. «В  эпоху когда столь много
событий кажутся подрывающими всякую уверенность, — писал
Каподистрия, — утешительно видеть хотя бы одну европейскую
страну, в  которой общественный порядок основывается на до-
бросовестности и управляется в соответствии с принципами ис-
тинной либеральности»2. Однако оптимизм Каподистрии вско-
ре не оправдался, поскольку Александр I столкнулся во время
работы сейма с сильной оппозицией3.
После того как ключевой элемент альтернативной контррево-
люционной стратегии российского императора не сработал, Мет-
терних повел решительную атаку на всю политику монархиче-
ского конституционализма в ходе своих встреч с Александром I
в Троппау. Чтобы доказать опасность «либеральной» политики

1 Каподистрия — Ришелье. 22 августа 1820 г. // СИРИО. 1886. Т. 54. С. 548.


2 Каподистрия — Алопеусу. 22  августа 1820  г.  // РГИА. Ф.  1101. Оп.  1. Д.  359.
Л. 16 об.
3 Thackeray. Antecedents of Revolution. P. 70–78.
128 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

российского императора, австрийский канцлер представил ре-


волюции в  Испании и  Неаполе, польскую оппозицию и  даже
так называемую «семеновскую историю» как звенья единого
революционного заговора, направляемого тайным Парижским
комитетом. В  то  же время Меттерних указывал на предложен-
ный самим Александром I Священный союз как единственное
средство противостояния революционной угрозе1. В  то время
как польская оппозиция требовала от российского императора
стать по-настоящему конституционным монархом, австрийский
канцлер призывал его быть истинным легитимистом. Искусное
использование Меттернихом страха Александра I перед тайны-
ми обществами принесло свои плоды, и российский император
оставил свои попытки противостоять австрийскому доминиро-
ванию в  Германии и  Италии, а  также свои проекты конститу-
ционной реформы в самой России.
Неудача монархического конституционализма как альтер-
нативной формулы политического устройства для послена-
полеоновской Европы объяснялась прежде всего отсутствием
оригинального политического языка у  его сторонников. Алек-
сандр  I и  его министр иностранных дел были вынуждены
использовать элементы риторики конституционализма и  мо-
нархического единства, интерпретируя и  то и  другое весьма
своеобразно. Будучи хрупким соединением взаимно противо-
речивых идей, монархический конституционализм пал жертвой
более очевидных смыслов конституционализма и  монархиче-
ского единства, используемых его политическими противни-
ками. Вынужденный стать или защитником легитимизма, или
настоящим конституционным монархом, Александр  I избрал
первое. В  условиях новой волны революций в  Европе он вряд
ли мог поступить иначе.
Конец политической карьеры Каподистрии в  России также
был результатом его неспособности контролировать идеоло-
гическое значение своей политики в  условиях непримиримой
вражды революционеров и легитимистов и, в частности, смысл
своей политики по отношению к  османским грекам. Каподи-
стрия не был доктринером. Встретив препятствия в реализации

1 Grimsted. The Foreign Ministers of Alexander I. P. 248–254.


Каподистрия, Александр I и Греческое восстание 129

своего Греческого проекта после 1815 года, он проявил гибкость,


что позволило ему сохранить свое влияние на политику России
на протяжении довольно длительного времени. При всех своих
симпатиях делу греческого освобождения он оставался сторон-
ником умеренности и компромисса. Он понимал, что примири-
тельный тон политики Александра  I после Венского конгресса
делал маловероятной новую российско-османскую войну, на
которую рассчитывали более радикальные греческие лидеры.
Вот почему Каподистрия сконцентрировал свои усилия на фор-
мировании новой греческой элиты посредством образователь-
ных инициатив и подготовки почвы для достижения греческой
независимости, как только ситуация в  Европе и  восточная по-
литика России сделают это возможным. С  этой целью Каподи-
стрия стал одним из активных членов Общества любителей муз
(«Филомузос этэрия»), основанного в Вене во время конгресса1.
Очень скоро, однако, его имя стало использоваться после-
дователями «Филики этерия», основанного в Одессе в 1814 году
тремя греческими купцами, стремившимися к более радикаль-
ному решению греческой проблемы2. Введенные в заблуждение
традиционным образом русского царя как покровителя право-
славия этеристы рассматривали его министра иностранных
дел в  качестве естественного предводителя греческого рево-
люционного движения и  даже предложили ему стать во главе
их тайного общества. Несмотря на то что Каподистрия отверг
это предложение с  возмущением3, этеристы продолжали ис-
пользовать его имя для привлечения сторонников среди своих

1 Общество было основано в  1813  г. под почетным председательством Фре-


дерика Норта, известного британского эллинофила. К  моменту открытия
конгресса общество было перенесено в  Вену. В  1815–1818  гг. штаб-квартира
находилась в  Мюнхене, и  общество пользовалось поддержкой короля Бава-
рии Максимилиана и его наследника принца Людвига. Затем общество было
перенесено в  Санкт-Петербург и  возглавлено Каподистрией и  Александром
Стурдзой. Целью общества был сбор средств на создание греческих академий
в Афинах и на г. Пилоне, а также поддержка молодых греков в европейских
университетах. О «Филомузос этерии» см.: Botzaris. Visions balkaniques. P. 69;
Ghervas. Réinventer la tradition. P. 353–364.
2 О создании «Филики этерия» в России см.: Арш Г. Л. Этеристское движение
в  России. M.:  Наука, 1970; Йовва  И. Ф. Бессарабия и  греческое национально-
освободительное движение. Кишинев: Штиинца, 1974. С. 24–73.
3 Арш Г. Л. Каподистрия. С. 202–205.
130 Глава 2. Трудности империостроительства в революционную эпоху

соотечественников как в  России, так и  в  Османской империи,


что поставило российского министра иностранных дел в край-
не деликатное положение. В  своих письмах к  греческим лиде-
рам Каподистрия снова и  снова настаивал, что он никогда не
поддерживал идею революционного восстания. Хотя его ис-
тинным намерением было развитие греческого образования,
«некоторые интриганы намеренно… приписывают „Обществу
любителей муз“ другие мотивы и преследование гораздо более
далеко идущих целей», — писал Каподистрия ректору Высшей
коммерческой школы в Одессе Вардолахосу1. Однако на практи-
ке статс-секретарь Александра I мало что мог сделать для того,
чтобы остановить этеристов, будучи раздираем между симпати-
ей к своим единоплеменникам, с одной стороны, и лояльностью
к императору и своими политическими убеждениями — с другой.
Расчет греческих революционеров не был совершенно уто-
пическим. Российские власти в Одессе и Кишиневе достаточно
свыклись с ролью России как покровительницы православных
единоверцев и  потому закрывали глаза на военные приготов-
ления этеристов, даже без приказа на то со стороны императо-
ра2. Уже после того, как Ипсиланти пересек Прут, он написал
генерал-губернатору Новороссии А. Ф. Ланжерону, дабы убедить
того, что император в  курсе происходящего и  что он, Ланже-
рон, ничем не рискует, пропуская сформированные в  Одессе
греческие отряды на соединение с  повстанцами в  Молдавии3.
Тот  же блеф использовался этеристами для вербовки сторон-
ников в  княжествах, не только среди местных греков (вклю-
чая самого молдавского господаря Михая Суцу), но и  среди
молдавских и  валашских бояр4. Весь план этеристов держался
фактически на уверенности в неизбежности российской интер-
венции на стороне восставших греков, после того как бывший

1 Арш Г. Л. Каподистрия. С. 292–294. Каподистрия адресовал подобные письма


бывшему валашскому митрополиту Игнатию, российскому консулу в Апулии
и Архипелаге Л. П. Бенаки и правителю Мани Петро-бею Мавромихалису.
2 Арш Г. Л. Этеристское движение в России. С. 262–263; Jewsbury G. The Greek
Question: The View from Odessa, 1815–1822  // Cahiers du Monde Russe. 1999.
Vol. 40. No. 4. P. 751–762.
3 Цит. по: Арш Г. Л. Этеристское движение в России. С. 309.
4 Oţetea  A. Tudor Vladimirescu, şi revoluitia din anul 1821. Bucureşti: Editura
Ştiinţifică, 1972. P. 181.
Каподистрия, Александр I и Греческое восстание 131

адъютант Александра I призовет греков к восстанию от его име-


ни. Российская военная интервенция, однако, не последовала,
поскольку к  марту 1821  года Александр  I уже отстаивал прин-
ципы меттерниховского легитимизма.
Уже в  Троппау в  сентябре 1820  года император был вынуж-
ден признать, что его «либеральная» политика была ошибкой,
и заявил о готовности послать войска для подавления револю-
ции в Италии. Спустя пять месяцев Греческое восстание в кня-
жествах грозило вовлечь его в  борьбу против законного, хотя
и  нехристианского государя. Меттерних не преминул восполь-
зоваться щекотливым положением российского императора во
время Лайбахского конгресса, чтобы расправиться со своим по-
литическим противником Каподистрией. Подобно греческим
заговорщикам, австрийский канцлер предпочел проигнориро-
вать различие между «Филомузос этерия» и  «Филики этерия»
и представил Каподистрию как тайного зачинщика восстания1.
Хотя Александр  I не сразу уступил давлению Меттерниха, он
немедленно дезавуировал своего бывшего адъютанта и осудил
все попытки использования его имени для поддержки восста-
ния, в  котором император усмотрел результат всеевропейско-
го революционного заговора, руководимого мистическим Па-
рижским комитетом2. В последующие месяцы царь отказывался
рассматривать османские расправы над греческим населением
как повод для объявления войны Порте. Все попытки Каподи-
стрии побудить Александра  I занять более агрессивную пози-
цию в  Восточном вопросе оказались безрезультатными и  сви-
детельствовали о  стремительной утрате им своего влияния на
царя. В мае 1822 года Каподистрия получил бессрочный отпуск
и навсегда покинул Россию.

1 Grimsted. The Foreign Ministers of Alexander I. P. 254–255.


2 См. письмо Александра  I обер-прокурору Святейшего синода А. Н.  Голи-
цыну, цитируемое в: Романов  Н. М. Император Александр  I. Опыт историче-
ского исследования. СПб.: Экспедиция заготовления государственных бумаг,
1912. Т.  1. С.  558. Осуждение царем предприятия Ипсиланти было сообщено
последнему Каподистрией в частном письме 26 марта 1821 г.: Botzaris. Visions
balkaniques. P. 230–232.
ГЛ А В А 3 . В О С С ТА Н И Я 18 21   Г О Д А
И  И Х  П О С Л Е ДСТ ВИ Я

За пять недель до того, как Ипсиланти и  его сторонники пе-


ресекли Прут и  заняли столицу Молдавии, соседняя Валахия
оказалась охвачена восстанием под предводительством Тудора
Владимиреску1. Во  время Русско-турецкой войны 1806–1812  го-
дов Тудор командовал отрядом пандуров и был награжден ор-
деном Святого Владимира за свои заслуги. После 1812  года он
был второразрядным боярином, занимавшим мелкую админи-
стративную должность в  своей родной Олтении (Малой Вала-
хии), и  поддерживал связи со своим бывшим товарищем по
оружию Иордаке Олимпиотом и начальником господарских ар-
наутов Яннисом Фармакисом, являвшимися членами «Филике
этерия». По договоренности с ними Тудор должен был поднять
восстание в Олтении для того, чтобы создать затруднения для
Порты и тем самым помочь Ипсиланти и его сторонникам пере-
браться через Дунай. Смерть валашского господаря Александру
Суцу, последовавшая 18 января 1821 года (вероятно, в результа-
те отравления лекарем, являвшимся членом «Филики этерия»),
предоставила возможность осуществить данный план.
Поскольку русско-османские договоренности запрещали ос-
манским войскам вступать на территорию княжеств в  мирное
время, временное боярское правительство (каймакамия) пору-
чило задачу подавления движения Тудора начальникам госпо-
дарских арнаутов Иордаке Олимпиоту и  Яннису Фармакису,

1 Традиционно рассматривающиеся в  качестве отправной точки румынской


истории Нового времени события 1821  г. стали предметом многочисленных
исследований. Данное описание основывается на: Oţetea. Tudor Vladimirescu;
Berindei  D. L’ Année révolutionnaire 1821 dans les Pays Roumains. Bucarest:
L’ Academie de la Republique Socialiste de Roumaine, 1973.
Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия 133

которые, разумеется, ничего не предприняли. Первоначально


движение Владимиреску было ограничено территорией Олтении
и включало только местных пандуров, недовольных политикой
господаря Суцу, однако вскоре его характер и масштаб измени-
лись. Достигнув первоначальных успехов, Тудор обратился ко
всему валашскому населению с призывом составить «собрание
для блага и пользы страны», а также захватывать «для общего
блага» «имущества бояр-тиранов»1. Это обращение позволи-
ло Тудору увеличить число своих сторонников и  обеспокоило
крупных бояр, несмотря на то что предводитель восставших
приказал им не трогать земли и собственность тех из крупных
бояр, которые состояли с ним в заговоре.
Возможно, в ответ на эту озабоченность в своей следующей
прокламации Тудор перенес акцент с социальных вопросов на
национальные. Он требовал запретить господарям-фанариотам
приводить многочисленную греческую свиту с собой в страну,
а также национализировать все «преклоненные» монастыри, от-
менить новые налоги, введенные господарем Суцу, восстановить
финансовое уложение Иоана Караджи, отменить внутренние та-
можни, торговлю государственными должностями и боярскими
титулами, отменить послушников, сократить число скутельников,
создать четырехтысячную армию из пандуров, сократить коли-
чество судей и  судебные расходы, а  также отменить кодекс за-
конов, составленный Караджой, и вернуться к уложению Алек-
сандра Ипсиланти 1780 года2. С этими требованиями Тудор и его
сторонники пересекли реку Олт, являвшуюся границей Малой
и Большой Валахии, и 21 марта 1821 года заняли Бухарест, за не-
сколько дней до того, как к нему подошли отряды Ипсиланти.
По мере приближения Тудора к столице представители (кай-
макамы) новоназначенного господаря Скарлата Каллимахи уда-
лились в  османскую крепость Джурджу3. Некоторые из вели-
ких бояр, включая членов временного боярского правительства,

1 Cea dintîi proclamație revoluționară a lui Tudor Vladimirescu. 23 января 1821 г. //


Documente privind istoria Romîniei / Ed. Oțetea. Vol. 1. P. 207–208.
2 Cererile norodului românesc. До 16 февраля 1821 г. // Ibid. P. 272–274.
3 Константин Негри и Стефан Вогороиди прусскому консулу Барону фон Кре-
чули. 13 марта 1821 г. // Documente privitoare la istoria românilor / Ed. N. Iorga.
București: n. p., 1897. Vol. 10. P. 119–120.
134 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

бежали в  Трансильванию. Из Брашова (Кронштадта) они об-


ратились к  австрийскому императору Францу  I, Александру  I
и к Порте с осуждением фанариотского правления и восстаний
Тудора и Ипсиланти1. Те из великих бояр, что остались в Буха-
ресте, составили новое временное правительство и  также об-
ратились к царю. В своем обращении они жаловались на тира-
нию последних двух господарей, в результате которой «многие
несчастные налогоплательщики малой Румынии (т. е. Малой
Валахии или Олтении. — В. Т.) были вынуждены восстать». Бо-
яре молили Александра I направить русскую армию на защиту
их страны от османских войск, которые при содействии фана-
риотов уже готовились к вторжению с южного берега Дуная2.
После вступления Тудора в  Бухарест высшее духовенство
и остатки крупного боярства поклялись «никогда не замышлять
ничего против его жизни и чести», а также действовать союзно
с  ним во всех устремлениях, «которые не будут вредить благу,
безмятежности и честному образу жизни валашского народа»3.
Со своей стороны Тудор поклялся «никогда не замышлять про-
тив жизни и  чести соотечественников или похищать их соб-
ственность» и признал временное боярское правительство. Он
также обещал принять меры для того, чтобы остановить «ущерб
и зло», совершаемые его сторонниками, а также убедить жите-
лей всех 16 уездов Валахии «подчиниться правительству»4.
В  этот момент пришла весть об осуждении Александром  I
восстаний Ипсиланти и  Владимиреску5. Первой реакцией на
нее бояр, остававшихся в Бухаресте, было обращение к султану,

1 Обращение бояр к Францу I от 25 марта 1821 г. опубликовано в: Documente


privind istoria Romîniei  / Ed. Oțetea. Vol.  1. P.  400–402. Обращение к  Алек-
сандру  I и  петиция к  Порте упоминаются в  письме Григория Брынковяну
и  Григория Гики к  австрийскому агенту Флейшхакелю от 26  марта 1821  г.:
Ibid. P. 407–408.
2 Валашские бояре — Александру I. 18 марта 1821 г. // Ibid. Р. 380–381. Молдав-
ские бояре обратились к царю тремя неделями ранее, 24 февраля 1821 г., про-
ся прислать войска и обещая всю необходимую поддержку. См.: Mémoires et
projets de réformes / Ed. Georgescu. P. 101–102.
3 Cartea de adeverire ce s-au dat slujerului Theodor. 23 марта 1821 г. // Documente
privind istoria Romîniei / Ed. Oțetea. Vol. 1. P. 395–396.
4 Juramîntul lui Theodor. 23 марта 1821 г. // Ibid. P. 396–397.
5 Пини сообщил об осуждении царем предприятия Ипсиланти валашско-
му митрополиту Дионисию Лупу уже 17  марта, однако митрополит не пре-
давал это гласности еще неделю, как следует из письма агента российского
Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия 135

царю и  австрийскому императору, в  котором они попытались


доказать, что движение Тудора не имело подрывного характе-
ра и  лишь стремилось к  восстановлению привилегий страны,
попранных предыдущими господарями1. В  письме к  Строгано-
ву бояре утверждали, что народ «не был движим духом возму-
щения», однако «был приведен в последнюю степень отчаяния
грабительством последних господарей». Бояре просили россий-
ского посланника заступиться за них перед османским прави-
тельством для того, чтобы предотвратить османскую оккупацию,
а также сделать возможным их обращение к Порте с просьбой
о восстановлении «прав и привилегий этой страны»2. По полу-
чении новости о  переходе османскими войсками Дуная те  же
бояре адресовали еще одно отчаянное обращение командующе-
му 2-й российской армией в Подолии П. Х. Витгенштейну, после
чего бежали из Бухареста3. Молдавские бояре покинули свою
столицу еще ранее, вскоре после того, как силы этеристов пере-
шли из Молдавии в  Валахию и  когда стало известно об осуж-
дении Александром I предприятия Ипсиланти4.
Надвигавшееся занятие княжеств османскими войсками вы-
звало бегство не только бояр, скомпрометировавших себя со-
трудничеством с  повстанцами, но и  простых жителей, у  кото-
рых было основание опасаться неразборчивого гнева Османов5.

консульства Котова митрополиту Дионисию от 23  марта 1821  г.: Documente


privitoare la istoria românilor / Ed. N. Iorga. Vol. 10. P. 563–564.
1 См. обращения бухарестских бояр к Порте, царю и австрийскому канцлеру
Меттерниху от 27 марта 1821 г.: Documente privind istoria Romîniei / Ed. Oțetea.
Vol. 1. P. 409–414.
2 Бухарестские бояре — Строганову. 29  марта 1821  г.  // Documente privitoare
la istoria românilor / Ed. N. Iorga. Vol. 10. P. 565.
3 См. их обращение к Витгенштейну от 30 марта 1821 г.: Ibid. P. 566–567.
4 См. обращение молдавских бояр-эмигрантов в  Бессарабии к  Каподистрии.
20  марта 1821  г.: Documente privitoare la istoria românilor  / Eds. D. A.  Sturdza,
D. C. Sturdza, O. Lugoșianu. București: Ministerul Cultelor și Instrucțiunei pubice,
1891. Supliment 1. Vol. 4. P. 1–2. Русский консул Пизани сообщил об осуждении
царем восстания господарю Суцу 19 марта 1821 г.
5 Бояре-эмигранты составили лишь малую толику 40  тысяч жителей княже-
ства «разных званий и  наций», которые в  период с  марта до сентября 1821  г.
бежали в  Бессарабию. Бессарабскому наместнику И. Н.  Инзову пришлось
создать специальную комиссию по обустройству беженцев. См.: Инзов — Го-
лицыну. 23 февраля 1823 г. // ВПР. Сер. 2. Т. 5. С. 50. В то же время не менее
17  тысяч валахов бежали в  Трансильванию. См.: Vîrtosu  E. 1821. Date și fapte
noi. București: Cartea Românească, 1932. P. v–vi.
136 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

Тем временем отношения между Тудором и  «Этерией» начали


портиться. В  январе предводитель пандуров обещал помочь
греческим повстанцам пересечь Дунай, однако Ипсиланти даже
не попытался этого сделать, не получив гарантий помощи со
стороны сербского вождя Милоша Обреновича. В  то  же вре-
мя Тудор отказался объединять свои силы с  отрядами Ипси-
ланти и  препятствовал занятию последними Бухареста. Два
движения различались по своему социальному и  этническому
составу и,  в  конечном счете, по своим целям. Взывание Тудо-
ра к  принципам социальной справедливости и  осуждение им
злоупотреблений господарей и  бояр сочеталось с  тактической
декларацией лояльности султану, что противоречило ярко вы-
раженной антиосманской борьбе, начатой Ипсиланти.
Уже в  конце января Тудор обратился к  паше Видина, что-
бы тот направил в  Валахию представителя, который мог  бы
удостовериться в  жалком состоянии княжества, ограбляемо-
го господарями и  боярами1. В  середине апреля он обратил-
ся к  паше Джурджи с  просьбой также направить в  Бухарест
представителя, который услышал  бы жалобы валахов2. При-
зывы Тудора не были услышаны, и  неминуемое вступление
османских войск в  княжество заставило его покинуть валаш-
скую столицу и  отойти в  свою родную Олтению в  надежде
продержаться там до тех пор, пока вмешательство великих
держав убедит Порту принять требования «румынского на-
рода из Валахии». Однако пандуры проявляли все большее
недовольство жестким стилем правления Тудора и  сообщи-
ли Ипсиланти о  его контактах с  османскими властями. Пред-
водитель греческих повстанцев приказал арестовать Тудора,
который был подвергнут пытке, а  затем умерщвлен 28  мая
1821  года. Вскоре после этого силы этеристов были разбиты
Османами вблизи австрийской границы, а  сам Ипсиланти бе-
жал в  Трансильванию, где был арестован австрийскими вла-
стями и  заключен в  тюрьму.

1 Arzul adresat Înaltei Porți de către Tudor Vladimirescu din partea norodului
românesc. 23  января 1821  г.  // Documente privind istoria Romîniei  / Ed. Oțetea.
Vol. 1. P. 208–210.
2 Arz către pașa de Giurgiu pentru trimitera unui representant turc care să asculte
plângerile norodului. 12 апреля 1821 г. // Ibid. Annex 2. Vol. 2. P. 60–61.
1821  год и  антигреческие настроения
в  Молд авии и  Валахии
Сложные отношения Ипсиланти и Владимиреску навели совре-
менников на мысль о  том, что неудача этеристов объяснялась
прежде всего неспособностью их лидера заручиться поддерж-
кой негреческого христианского населения Османской империи1.
Более внимательные наблюдатели не ограничились замечаниями
по поводу личных недостатков Ипсиланти и усмотрели причину
поражения восстания в глубоко укоренившейся враждебности
молдаван, валахов, сербов и болгар по отношению к грекам, вы-
званной веками политического и культурного господства греков
над своими единоверцами2. Столетнее правление фанариотов
в  Молдавии и  Валахии было наиболее заметным проявлением
этого господства, которое стало объектом критики со стороны
националистически настроенных румынских историков вви-
ду того, что оно подавляло национальный характер княжеств.
1821 год представляется переломным моментом с точки зрения
накопившихся трений между местными и греческими элитами
двух княжеств. В условиях очевидной нелояльности греков сул-
тану молдавские и  валашские бояре не преминули воспользо-
ваться возможностью убедить Порту восстановить правление
местных господарей. Это, в свою очередь, послужило толчком
для румынского национального «возрождения», завершивше-
гося возникновением румынского национального государства
во второй половине XIX столетия.
В  то  же время антигреческие настроения молдавских и  ва-
лашских бояр были как следствием неудачи этеристского восста-
ния, так и ее причиной. Хотя антифанариотский настрой у бояр
наблюдался задолго до 1821 года, их культурная и лингвистиче-
ская эллинизация делала границу между ними и фанариотами

1 Характерный пример подобной интерпретации предоставил советник рос-


сийской миссии в Константинополе С. И. Тургенев. См.: Barratt G. Notices sur
l’ insurrection des Grecs contre l’Empire Ottoman. A Russian View of the Greek
War of Independence // Balkan Studies. 1973. Vol. 14. P. 47–115.
2 Обсуждение откликов российского общества на Греческое восстание можно
найти у: Йовва. Бессарабия и  греческое национально-освободительное дви-
жение. С.  166–192; Достян. Русская общественная мысль. С.  160–170; Prousis.
Russian Society and the Greek Revolution. P. 26–54.
138 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

весьма размытой1. Слишком многие молдавские и  валашские


бояре имели связи с  «Этерией», чтобы принимать за чистую
монету их последующие усилия представить это движение как
исключительно греческое. Антигреческая риторика бояр в  пе-
риод, последовавший за подавлением восстания, позволила им
дистанцироваться от потерпевшего неудачу предприятия и  ре-
ализовать свои политические задачи.
Как уже отмечалось, трения между господарями-фанариотами
и боярством имели место еще до Русско-турецкой войны 1768–
1774 годов. В то же время важно не принимать антифанариотские
настроения, проявлявшиеся в боярских обращениях к Екатери-
не Великой, за свидетельство существования полномасштабной
эллинофобии, которая якобы объясняет неудачу предприятия
этеристов в Дунайских княжествах. Такая эллинофобия просто
не могла развиться ввиду значительной эллинизации высшего
класса Молдавии и Валахии на протяжении XVIII столетия. Бо-
яре, жаловавшиеся на фанариотов, зачастую делали это на грече-
ском языке и во многих отношениях были носителями греческой
культуры2. Свое образование крупные бояре чаще всего получали
в княжеских академиях Ясс и Бухареста, в числе преподавателей
и  выпускников которых находились крупнейшие представите-
ли греческого Просвещения и  национально-освободительного
движения, такие как Никифор Феотоки, Ризас Фереос, Иосиф
Мисиодакс, Вениамин Лесбосский и Неофит Дукас, некоторые
из которых стали членами «Филики этерия»3.
Несмотря на свою приверженность «обычаям земли», пред-
ставители автохтонного боярства Молдавии и Валахии не были

1 Об изменчивости разделительной черты между греками и негреками и мно-


жественности значений, которые современники вкладывали в понятие «грек»,
см.: Cotovanu L. Chasing Away the Greeks // Across the Danube / Eds. O. Katsiardi-
Hering, M. Stassinopoulou. Leiden: Brill, 2017. P. 215–252.
2 Во время восстания этеристов валашские бояре продолжали переписываться
на греческом языке. См., например, письмо Григоре Брынковяну, адресованное
Александру Филипеску, от 2 марта 1821: Vîrtosu. 1821. Date și fapte noi. P. 59–60.
3 Господарские академии в Яссах и Бухаресте были важными греческими об-
разовательными центрами наряду с «великой школой нации» — Патриаршей
академией в  Константинополе. Хотя академии были основаны до оформле-
ния фанариотского режима, они были полностью эллинизированы на про-
тяжении XVIII  столетия. См.: Camariano-Cioran  A. Academiile domnești din
București și Iași. București: Editura Academiei Republicii Socialiste România, 1971.
1821 год и антигреческие настроения в Молдавии и Валахии 139

модерными националистами. Современная румынская идентич-


ность с  акцентом на латинские корни румынского языка и  не-
прерывность проживания романизированного населения в Кар-
пато-Дунайском регионе с момента римского завоевания Дакии
была сформулирована представителями униатского духовенства
Трансильвании в конце XVIII — начале XIX века1. До 1821 года
идеи представителей так называемой «трансильванской школы»
распространялись в Валахии благодаря деятельности Георгия Ла-
заря, который сыграл важную роль в становлении образования
на румынском языке как альтернативы господствовавшему на
тот момент греческому. Однако Лазарь начал преподавать лишь
за три года до этеристского восстания и повлиял прежде всего
на молодое поколение бояр, которое взойдет на политическую
сцену после 1821 года2.
Родственные связи между боярами и  господарями также
сглаживали антифанариотские настроения накануне восста-
ния. Характерным примером в  этом смысле является бояр-
ская семья Стурдза, два представителя которой стали первы-
ми природными молдавскими господарями после прекращения
фанариотского режима в  1822  году3. Великий ворник Думитру
Стурдза женился на дочери фанариотского господаря Григоре II
Гики, правившего и в Молдавии, и в Валахии в первой полови-
не XVIII  столетия. Сын Думитру Скарлат последовал по сто-
пам отца и женился на дочери Константина Морузи, господаря

1 См.: Hitchins. The Romanian National Movement in Transylvania.


2 При всем интересе, который могли проявлять бояре старшего поколения,
занимавшие основные государственные должности в  1821  г., к  образователь-
ным идеям Георге Лазаря, их собственное образование было совершенно
греческим. В  качестве характерного примера можно привести Константина
(Динику) Голеску, валашского боярина, ставшего автором первого описания
путешествия в Западную Европу на румынском языке, и его сыновей Штефана,
Николае и  Александру, которые сыграли важную роль в  Валашской револю-
ции 1848 г., а впоследствии стали премьер-министрами Румынии в 1860-х гг.
В то время как Динику Голеску был выпускником господарской академии Бу-
хареста и, как следствие, писал на румынском с большим трудом, его сыновья
получили образование на румынском языке в  Академии святого Саввы, ос-
нованной Георге Лазарем на месте альма-матер их отца, упраздненной Осма-
нами после подавления этеристского восстания. См.: Iordache A. Golești: Locul
și rolul lor în istoria României. București: Editura Științifică și Enciclopedică, 1979.
3 См.: Popișteanu  C., Matei  D. Sturdzeștii. Din cronica unei familii istorice. Bucu-
rești: Fundația Culturală Magazin Istoric, 1995.
140 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

Молдавии в 1777–1782 годах. В то время как сын Скарлата Алек-


сандр играл важную роль среди греческих выходцев в  России,
его племянник Михай Стурдза в  1820-х  годах был одним из
лидеров крупного молдавского боярства, а  затем стал вторым
природным господарем Молдавии. При этом пылкий патрио-
тизм не помешал Михаю Стурдзе жениться на дочери Стефана
Вогориди, главного фанариота после 1821 года. Эллинизирован-
ный болгарин Вогориди был выпускником княжеской акаде-
мии Бухареста и служил временным правителем (каймакамом)
Молдавии в 1821–1822 годах, а впоследствии превратился в наи-
более могущественного христианского чиновника в османской
политической системе1.
Даже поверхностный обзор этнического происхождения кня-
зей-фанариотов и  лидеров природных бояр демонстрирует от-
сутствие четкой границы между ними. Наряду с  этническими
греками среди фанариотов встречались и  семьи албанского
(Гика) и  румынского происхождения (Раковицэ, Каллимахи)2.
Предводителями природных бояр, в  свою очередь, были люди
с  очень нерумынскими фамилиями. В  то время как лидером
автохтонных бояр Валахии в  период Русско-турецкой войны
1768–1774  годов был Михай Кантакузино, в  начале XIX  столе-
тия в этой роли выступал Думитру Гика. И тот и другой были
потомками иностранных господарей, правивших в княжествах
с  1670-х по 1770-е  годы XVIII  века3. Лишь с  небольшой натяж-
кой можно сказать, что автохтонные бояре Валахии имели в ка-
честве своих предводителей бывших фанариотов.
Для лучшего понимания отношения бояр к  «Филики эте-
рия» стоит отметить, что последняя также в  некотором смыс-
ле представляла собой организацию бывших фанариотов. Мно-
гие из заговорщиков находились в услужении у фанариотских

1 О  Вогориди см.: Filitti  I. Notice sur les Vogoridi  // Contribuții la istoria dip-
lomatică a României în secolul XIX-lea. București: n. p., 1935. P.  12–17; Philliou.
Biography of an Empire.
2 Критический разбор термина «фанариот» можно найти у: Pippidi A. Phanar,
Phanariotes, phanariotisme  // Pippidi  A.  Hommes et idées du Sud-Est Européen
à l’ aube de l’ âge moderne. București: Editura Academiei, 1980. P. 339–350.
3 Среди предков Думитру Гики насчитывалось пять господарей-фанарио-
тов, последний из которых, Григоре  III Гика, правил в  Валахии и  Молдавии
в 1760-х и 1770-х гг.
1821 год и антигреческие настроения в Молдавии и Валахии 141

господарей, начиная с основателя первой революционной «Эте-


рии» в  1797  году Ригаса Фереоса, который служил секретарем
валашского господаря Александра Ипсиланти, а  затем стал се-
кретарем Николая Маврогени, занимавшего валашский трон
в  1786–1789  годах. Первые собрания «Филики этерия» прохо-
дили в  московском доме Александра Маврокордата Фирариса,
господаря Молдавии в  1785–1786  годах, чье последующее бег-
ство в Россию стало одним из поводов к Русско-турецкой войне
1787–1791  годов1. Лидер «Филики этерия» Александр Ипсилан-
ти был сыном другого фанариотского господаря, Константина
Ипсиланти, перешедшего на сторону России в  1806  году. Глав-
ным отличием этих бывших фанариотов было то, что они стре-
мились к  разрушению Османской империи и  тем самым дей-
ствовали противно тем из своих соотечественников, которые
продолжали служить султану и  делали ставку на сохранение
его державы. Среди «действующих» фанариотов, занимавших
важные посты в  начале 1821  года, только господарь Молдавии
Михай Суцу был членом и  горячим сторонником «Этерии».
Напротив, валашский господарь Александру Суцу был врагом
тайного общества, как и назначенный на валашский трон после
его смерти Скарлат Каллимахи2.
Надо признать, что немногие бояре были непосредственны-
ми членами «Этерии». В сущности, свидетельство такого член-
ства имеется лишь в  отношении Иордаке Росетти-Розновану
в  Молдавии и  Григоре Брынковяну в  Валахии3. Однако не сто-
ит игнорировать гораздо более широкий круг бояр, которые
знали о  заговоре и  сотрудничали с  заговорщиками накануне
и  во время восстания. Как уже упоминалось, Тудор заключил
секретное соглашение с главарями «Филики этерия» в Валахии
Иордаке Олимпиотом и Яннисом Фармакисом, по условиям ко-
торого каждая из сторон была «вправе организовывать беспо-
рядки и создавать внутренние и внешние затруднения, а также

1 Палаузов  С. Н. Румынские господарства Молдавия и  Валахия в  историко-


политическом отношении. СПб.: Глазунов, 1859. С. 166.
2 О  кандидатуре Николае Суцу на валашский престол в  1821  г. и  об оппози-
ции по отношению к ней со стороны Брынковяну см.: Pippidi. Nicolas Soutzo
(1798–1871) et la fin du régime Phanariote dans les Principautés roumaines // Ibid.
Hommes et idées du Sud-Est Européen. P. 323.
3 Berindei. L’ Année révolutionnaire. P. 94.
142 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

использовать всякую хитрость для достижения общей цели»1.


15  января 1821  года Григоре Брынковяну, Григоре Гика и  Барбу
Вэкэреску — члены временного боярского правления, созданно-
го по случаю ожидавшейся с минуты на минуту смерти госпо-
даря Александра Суцу, — уполномочили Тудора «поднять народ
с оружием в руках <…> для общего блага христианства и нашей
родины»2. На следующий день боярское правление указало дру-
гому члену «Этерии», командиру пандуров Димитрие Македон-
ски отправиться на помощь Тудору, поскольку «настало желан-
ное и ожидаемое время и есть возможность с Божьей помощью
освободиться <…> от ига чужеземного народа»3.
Можно, конечно, утверждать, что, несмотря на антифана-
риотские настроения этеристов и  природных бояр, последние
никак не могли поддерживать проект Великой Греции, который
являлся целью первых. Действительно, лидеры греческого на-
ционально-освободительного движения зачастую предполагали
сохранение политической и  культурной гегемонии греков над
всем православным населением Юго-Восточной Европы. Так,
в своем «Революционном манифесте, или Новом политическом
строе для народов Румелии, Малой Азии, островов Средизем-
ного моря, Валахии и  Молдовы» Ригас назвал жителей этих
территорий «потомками эллинов». Он признавал этническое
и  религиозное многообразие этих территорий, однако настаи-
вал на сохранении их политического единства в рамках новой
республики. Хотя Ригас оперировал гражданским определе-
нием нации, его проект, предполагавший всеобщее начальное
образование на греческом языке, наверняка способствовал бы,
в  случае своей реализации, сохранению греческой культурной
гегемонии как в  Дунайских княжествах, так и  в  других частях
«Великой Греции»4.
В то же время риторика прокламаций Ипсиланти существен-
но отличается от проекта Ригаса и  демонстрирует большую
чувствительность предводителя повстанцев к  политическим

1 Documente privind istoria Romîniei / Ed. Oțetea. Vol. 1. Р. 193.


2 Ibid. P. 196.
3 Ibid. P. 197.
4 Georgopoulos  C. La Constitution de Rigas  // La Révolution Française: Revue
d’ histoire contemporaine. 1935. No. 2. P. 165.
1821 год и антигреческие настроения в Молдавии и Валахии 143

интересам молдаван и  валахов. Сразу  же после занятия Ясс


Ипсиланти обратился к  жителям Молдавии с  прокламацией,
в  которой утверждал, что их правление и  законы останутся
неизменными, пока его силы будут готовиться к  освобожде-
нию Греции от османской тирании1. В  начале марта в  своем
обращении к  валахам Ипсиланти говорил о  «чудовищном де-
спотизме [Османов]» и  «тирании князей», которые «затемни-
ли их духовные силы и оклеветали их народные достоинства».
Он представил начало греческой борьбы за независимость как
наилучшую возможность для валахов «обрести святые ваши
права, попранные на протяжении столетий»2. Наконец, в  про-
екте будущего политического устройства Валахии, который
Ипсиланти отправил валашским боярам в  апреле 1821  года,
он писал, что «верховная политическая власть должна всегда
быть в  руках уроженца страны и  никогда не предоставляться
иноземцу»3.
Предложения Ипсиланти не остались без отклика со сто-
роны бояр. Хотя к  этому моменту многие из них уже бежали
в  Трансильванию, те бояре, что еще оставались в  Бухаресте
после вступления в  него войска Тудора, ответили на пригла-
шение греческого лидера рассмотреть будущее политическое
устройство княжества. Представителем этих бояр был спэтар
Григоре Бэляну, составивший обращение к Александру I4. В нем
Бэляну писал, что, хотя бояре первоначально испугались Тудо-
ра и  его сторонников, они затем увидели в  действиях послед-
них «стремление избавиться от тирании и пользоваться старин-
ными их правами», в  результате чего бояре «присоединились
к этому патриотическому порыву и устремлению». Валашский
боярин далее жаловался на нарушения прав и  обычаев земли
греческими господарями и просил царя восстановить древние
свободы и самоуправление княжества5.

1 Proclamation aux Moldaves. 23 февраля 1821 г. // Botzaris. Visions balkaniques.


P. 225.
2 Proclamation aux Valaques. Март 1821 г. // Ibid. P. 232–233.
3 Proclamation aux boyards refugiées a Brasov. 10 апреля 1821 г. // Ibid. P. 233–235.
4 Бэляну — Ипсиланти. 20 апреля 1821 г. // Vîrtosu. 1821. Date și fapte noi. P. 91–92.
5 Бэляну — Александру I. 10 апреля 1821 г. // Documente privind istoria Romîniei /
Ed. Oțetea. Vol. 2. P. 54.
144 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

Бэляну утверждал, что этой цели нельзя достичь посред-


ством русско-османских договоров, поскольку «фанариоты
своими происками легко их извращают». Поэтому необходи-
мо «выхватить дакийскую землю в  ее естественных границах
и с населением в ней проживающим из-под османского господ-
ства». Автор полагал разумным, справедливым и естественным
требовать, «чтобы народ наш отныне был народом свободным,
суверенным, автономным и  связанным единственно протек-
торатом вашего величества, православного, человеколюбивого
и  праведного монарха всероссийского». «Мы просим, — писал
Бэляну, — возможности управлять сами собою на основании
наших законов и  обычаев на всем протяжении дакийской зем-
ли, разделяющейся на Олтению и  Мунтению, имея над нами
господаря одного с  нами происхождения, который  бы подчи-
нялся законам земли и  избирался  бы народом, а  также зем-
ское войско». Бэляну также требовал восстановления «есте-
ственных границ от Карпат до середины Дуная», разрушения
османских крепостей и  включения отчужденных в  их пользу
территорий обратно в состав княжества, что превратит Дунай
в  «непроницаемую границу всей Дакии и  непреодолимую пре-
граду для османской власти»1. Бэляну препроводил Ипсиланти
текст этого обращения к  царю с  просьбой сделать все измене-
ния, которые тот сочтет нужным, а  также просил указать ему,
что делать дальше2.
Таким образом, революционное предприятие «Этерии» по-
лучило отклик со стороны боярства, которое усмотрело в нем
возможность восстановления власти природных господарей.
Последующие антиэтеристские и  антигреческие выпады бояр
были реакцией на бесчинства греческих повстанцев в  княже-
ствах, а также на осуждение всего предприятия Александром I.
Отказ России от военного вмешательства на стороне повстанцев
сделал неизбежным занятие княжеств османскими войсками, что
заставило бояр бежать за границу. Укрывшись в  Кронштадте
(Брашове), Черновцах и Кишиневе, они стали составлять обра-
щения и петиции к российскому императору и султану, жалуясь
1 Бэляну — Александру I. 10 апреля 1821 г. // Documente privind istoria Romîniei /
Ed. Oțetea. Vol. 2. P. 54–55.
2 Бэляну — Ипсиланти. 20 апреля 1821 г. // Vîrtosu. 1821. Date și fapte noi. P. 91–92.
1821 год и антигреческие настроения в Молдавии и Валахии 145

на постигшие их несчастья и подчеркивая свою непричастность


к  предприятию Тудора и  «Этерии»1. В  обращениях к  своему
сюзерену и  своему покровителю бояре наводили адресатов на
мысль о том, что их преданность заслуживает вознаграждения
в виде восстановления природного правления в княжествах.
Уже в  конце марта 1821  года молдавские бояре составили
петицию Порте с  просьбой назначить природного господаря
«в соответствии с древними милостями всемогущей державы»,
чтобы был он избран боярским собранием и  правил на осно-
вании законов и  обычаев земли, будучи представлен в  Кон-
стантинополе представителем (капукехайей) также из числа
местных бояр2. Быстрота, с  которой молдавские бояре сфор-
мулировали это требование, несомненно, отражала специфи-
ческие условия княжества, чей последний господарь-фанари-
от — Михай Суцу — скомпрометировал себя в  глазах Порты
участием в «Этерии»3. Молдавские бояре-эмигранты повторили
эту просьбу спустя полгода в  своем обращении к  османскому
правительству из Черновиц. На  этот раз они также настаива-
ли на составлении кодекса молдавских законов «на основании
древних обычаев земли»4. Часть бояр пошла дальше простых
обращений и,  вернувшись в  княжество по призыву османско-
го каймакама Вогориди, весной 1822 года составила депутацию
в Константинополь. Возглавляемая логофетом Иоаном Стурдзой,
эта депутация снова попросила Порту вернуть их под власть
природного господаря5.

1 Первые из подобных записок молдавских бояр, адресованных Алексан-


дру  I, были составлены в  апреле 1821  г.: Documente privind istoria Romîniei  /
Ed. Oțetea. Vol.  2. P.  29–31, 119–120. См. также их письмо Нессельроде от мая
1821 г.: Ibid. P. 187–189. Первая записка валашских бояр Александру I (от 1 июня
1821  г.) осудила восстания Владимиреску и  этеристов: Ibid. P.  191–192. Подоб-
ные же послания были адресованы молдавскими и валашскими боярами Пор-
те 5 апреля и 9 мая соответственно: Ibid. P. 42–45, 154–157.
2 Jalba boierilor moldoveni către Înaltă Poata. 31  марта 1821  г.  // Documente
privind istoria Romîniei / Ed. Oțetea. Vol. 1. P. 441–442.
3 Как подчеркивали бояре-эмигранты из Черновцов в  своем обращении
к Порте от 4 апреля 1821 г.: Ibid. Vol. 2. P. 42–45.
4 Обращение датировалось 20 сентября 1821 г.: Ibid. Р. 347–349.
5 Suplica (arz-maghiarul) boierilor moldoveni emigrați cerând de la Poata guvern
pămîntean. 1822 // Documente privitoare la istoria Românilor / Eds. D. A. Sturdza,
C. Colescu-Vartic. București: Socecu, 1894. Supplement 1. Vol. 5. P. 4.
146 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

Среди валашских бояр, нашедших убежище в  Трансильва-


нии, требование восстановления власти природных господарей,
назначенных пожизненно (однако обязанных править, совету-
ясь «с наиболее знатными и старейшими и возрастом и мудро-
стью среди бояр-уроженцев»), было впервые сформулировано
в  меморандуме от августа 1821  года1. Адресованный австрий-
скому императору Францу I данный меморандум так и не был
отправлен ввиду разногласий между теми боярами, которые
стремились к достижению этой цели посредством переговоров
с Портой при посредничестве Австрии, и теми, кто избрал про-
российскую ориентацию под влиянием российского генераль-
ного консула Пини, также удалившегося в Кронштадт2. Тем не
менее меморандум этот содержал политическую программу,
преследуя которую Григоре Гика и  Барбу Вэкэреску — два из
трех членов временного боярского правления, организованного
в январе 1821 года и заключившего секретное соглашение с Ту-
дором и  членом «Этерии» Димитрие Македонски, — возглави-
ли валашскую депутацию в Константинополь весной 1822 года,
которая обратились к  Порте с  просьбой восстановить правле-
ние природных господарей3.
В  петициях депутаций в  Константинополь традиционная
антифанариотская риторика автохтонного боярства преврати-
лась в полномасштабную эллинофобию. Молдавские депутаты
жаловались на «беззакония греков», которые «в нарушение тра-
диций страны… умножили всякие поборы и тиранию, угнетая
безжалостно бедных жителей и уничтожая их права и привиле-
гии бояр»4. «Извратив таким образом истинный ход всех дел»,

1 Эта записка валашских бояр-эмигрантов, датированная 31  августом 1821  г.,


опубликована в: Documente privind istoria Romîniei / Ed. Oțetea. Vol. 2. P. 324–326.
2 О боярской оппозиции Пини среди валашских бояр-эмигрантов см. аноним-
ное письмо от августа 1821 г.: Ibid. P. 330–332, а также памфлет: Dacia nenorocită
către locuitorii globului pămîntesc  // Documente privitoare la istoria românilor  /
Eds. D. A. Sturdza et als. Supliment 1. Vol. 4. P. 3.
3 Наряду с  Гикой и  Вэкэреску, имевшими наивысший валашский чин бана,
делегация включала ворника Николае Голеску, спэтара Скарлата Михэеску,
ключаря Михаила Филипеску, ключаря Филипа Ленша и  каминара Иоанна
Кокораша. См.: Dîrzeanu I. Revoluțiunea de la 1821 // Documente privind istoria
Romîniei / Ed. Oțetea. Vol. 5. P. 124.
4 Suplica (arz-maghiarul) boierilor moldoveni emigrați. 1822 г. // Documente privi-
toare la istoria Românilor / Eds. Sturdza, Colescu-Vartic. Supplement 1. Vol. 5. P. 1.
1821 год и антигреческие настроения в Молдавии и Валахии 147

греки, по утверждению авторов петиции, прибегли к  клеве-


те, дабы «очернить репутацию безусловной верности, которой
Молдаване пользовались до сих пор» и обвинить их в преступ-
ных заговорах против Порты, которые сами они организовали.
Жалуясь на «жестокую извращенность греков», заставившую их
временно покинуть свое отечество, молдавские бояре молили
Порту восстановить «природное правление», существовавшее
в княжестве в первые столетия османского господства1.
Бояре не ограничились антигреческими выпадами и  пре-
доставили Порте целую программу деэллинизации княжеств.
В  своем первом обращении к  османскому правительству, со-
ставленном сразу по получении вести об осуждении Алексан-
дром I восстания, молдавские бояре требовали «искоренить из
этой земли… греков и  арнаутов», а  также передать под конт-
роль молдавских уроженцев преклоненные монастыри, до сих
пор управлявшиеся греческими игуменами2. Со своей сторо-
ны валашские депутаты также требовали изгнать греков из
страны, включая и тех, кто был женат на природных валашках
и  пожалован боярским титулом. То  же касалось и  греческого
клира. Что же до тех греков, которые являлись иностранными
подданными и  потому имели право проживать на территории
княжеств в  силу капитуляций, предоставленных Портой ве-
ликим европейским державам, то они не должны были поль-
зоваться какими-либо привилегиями природных валахов и  не
могли быть назначаемы на государственные должности. Нако-
нец, школьные учителя не должны были принимать греческие
книги в качестве пожертвований3.
Хотя антифанариотская и антигреческая риторика особенно
удачно использовалась теми боярами, которые предпочли об-
ращаться к Порте, она встречается и в записках тех, кто избрал
строго пророссийскую ориентацию. Так, в записке, отправленной

1 Ibid. P.  2–3. Другая версия обращения молдавских бояр к  Порте целиком
воспроизведена у Dîrzeanu: Revoluțiunea de la 1821 // Documente privind istoria
Romîniei / Ed. Oțetea. Vol. 5. P. 129–134.
2 Jalba boierilor moldoveni către Înaltă Poata. 31 марта 1821 г. // Ibid. Vol. 1. P. 442.
Они снова озвучили свои требования в петиции к Порте, отправленной в сен-
тябре 1821 г. // Ibid. Vol. 2. P. 347–349.
3 Cererile boerilor munteni duşi la Tsarigrad  // Vîrtosu. 1821. Date și fapte noi.
P. 155–158.
148 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

в  конце 1821  года Александру  I, бояре-эмигранты из Брашова


не только жаловались на попрание господарями-фанариота-
ми древних привилегий, но и  приписывали грекам желание
«изжить со свету (să surpe din ființa) всех местных уроженцев
и  стать полными хозяевами земли, переименовав ее в  Новую
Грецию»1. «Беспокойный, подстрекающий и  вредный народ»
греки, по утверждению бояр, «вели войну против христовой
церкви», «обольщая духовную паству» многими ересями, и даже
были причиной раскола церквей в 1054 году2.

Трения между боярами и  их проекты реформ


Восстания «Филики этерия» и Тудора Владимиреску, а также по-
литический хаос, за ними последовавший, выявили два важных
конфликта, заключавшиеся в социальной организации княжеств.
С  одной стороны, имел место традиционный конфликт между
крестьянством и  боярами-землевладельцами. Отмена крепост-
ного права Константином Маврокордатом и  законодательное
фиксирование отработочных дней, которые крестьяне обязаны
были выполнять в  пользу землевладельцев в  обмен на право
пользования их землей, вызвали так называемую помещичью
реакцию в  конце XVIII — начале XIX  столетия. В  этот период
реальный объем крестьянского труда в пользу землевладельцев
возрос, в то время как доступ крестьян к разного рода сельско-
хозяйственным угодьям сокращался3. Тем не менее восстание
Тудора Владимиреску показало, что отсутствие эффективного
репрессивного аппарата не позволяло землевладельцам консоли-
дировать выгоды, полученные ими в ходе помещичьей реакции.
С  другой стороны, Греческое восстание обострило латент-
ный конфликт внутри правящего класса. Бегство крупных бояр,
скомпрометировавших себя связями с  «Этерией», дало мно-
гочисленным боярам второго и  третьего класса, оставшимся

1 Memoriul boierilor din Brașov pentru reoganizarea Țării Românești. 1821  //


Vîrtosu. 1821. Date și fapte noi. P. 121.
2 Ibid. P. 118–119.
3 Уже в  конце 1770-х  гг. у  крестьян уходило не менее 27–28  дней на то, что-
бы выполнить весь объем работы, ограниченной 12  официальными днями:
Oțetea. Tudor Vladimirescu. P. 47.
Трения между боярами и их проекты реформ 149

в  княжествах, возможность продемонстрировать свою лояль-


ность Порте и  упрочить свои политические позиции. С  этой
целью они использовали риторику восстановления изначаль-
ных прав и  привилегий, жалованных османскими хатт-и  ше-
рифами, а  затем нарушенных фанариотами. В  этих условиях
крупным боярам-эмигрантам ничего не оставалось, кроме как
обратиться к России с надеждой на восстановление своего бы-
лого преимущества.
Эта надежда отражалась в записке, адресованной вице-канц-
леру Нессельроде лидером молдавских бояр в  Кишиневе Иор-
даке Росетти-Розновану. Автор описал несчастья, постигшие
Молдавскую землю, — разорение церквей, монастырей и  бояр-
ских поместий османскими войсками, а также бегство населения.
Розновану также обрушился с критикой на второклассных бояр,
которые воспользовались этой анархией и  отправили депута-
цию в Константинополь, чтобы в одночасье добиться влияния,
которого первоклассные бояре достигали после долгой служ-
бы1. Призыв Розновану восстановить российский протекторат
над княжеством был поддержан другими боярами-эмигрантами
в Кишиневе в их адресе к Александру I2.
Пророссийски настроенные первоклассные бояре Валахии,
нашедшие убежище в  Трансильвании, разделяли консерватив-
ный настрой своих молдавских коллег. В  своей петиции царю,
составленной в  июле 1821  года, они отмежевались от любой
связи с  Владимиреску и  Ипсиланти, сетовали на разрушения,
осуществляемые османскими войсками, и  просили о  защите3.
Спустя три месяца валашский митрополит Дионисий Лупу по-
жаловался Святейшему синоду на османские бесчинства, по-
рицая тех бояр, которые вернулись в  княжество «с  мыслию

1 Иордаке Росетти-Розновану — Нессельроде. 24  июля 1821  г.  // Mémoires et


projets de réformes / Ed. Georgescu. P. 102–103.
2 Mémoire adressé à Alexandre Ier par les boyards émigrés concernant les événe-
ments en Moldavie, Kishinev. 1821 г. // Ibid. P. 106–107.
3 Copie de la requête adressée à Sa Majesté l’Empereur par le Clergé et les boyards
Valaques de Cronstadt. 12  июля 1821  г.  // Documente privind istoria Romîniei  /
Ed. Oțetea. Vol. 2. P. 227–229. В одном из обращений к Александру I крупные
валашские бояре-эмигранты просили царя «включить нас в  число народов
счастливых проживать в широких пределах империи Вашего Императорского
Величества»: Documente privitoare la istoria românilor / Ed. Iorga. Vol. 10. P. 577.
150 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

о  славе и  стяжательстве» и  «объединились с  незаконными ту-


рецкими властителями», чтобы захватить и ограбить владения
бояр, остававшихся в  эмиграции1. Все еще надеясь на россий-
скую интервенцию, валашские бояре снова обратились к коман-
дующему 2-й российской армией П. Х. Витгенштейну с запиской,
в которой доказывали необходимость «более мягкого местного
правления, составленного из бояр — местных уроженцев, хорошо
известных, сознательных, честных, богобоязненных и опытных
в политических делах»2. Наконец, в ноябре 1821 года валашские
бояре пожаловались Александру  I на османских военачальни-
ков в княжествах, узурпировавших традиционные прерогативы
господарей и назначивших проосмански настроенных чиновни-
ков на высшие государственные должности3.
За этими петициями и  обращениями последовала гораздо
более подробная записка, составленная агой Александру Вил-
ларой и  подписанная высшим духовенством и  четырьмя де-
сятками первоклассных бояр-эмигрантов4. Политическая про-
грамма, содержавшаяся в  этой записке, выражала интересы
крупных валашских бояр и,  одновременно, должна была пока-
зать их беспокойство по поводу общего блага. С  одной сторо-
ны, бояре настаивали на освобождении от непрямых налогов
(русуматов), доходы от которых шли в  личную казну господа-
ря, а также утверждали свое право на скутельников. Подписан-
ты также требовали увеличения числа отработочных дней для
крестьян с  12 до 24, «как то имело место в  стародавние дни»5.
С  другой стороны, записка призывала восстановить границы
по Дунаю, что означало включение территорий, отчужденных
в  пользу османских крепостей Брэила, Джурджу и  Турну, об-
ратно в состав княжества, отменить османскую торговую моно-
полию, подчинить иностранных подданных местным законам
и  отменить фиктивные налоговые единицы (людоры)6. Бояре

1 Дионисий Лупу — Святейшему Синоду. 1 октября 1821 г. // Documente privind


istoria Romîniei / Ed. Oțetea. Vol. 2. P. 362.
2 Ibid. P. 383–386.
3 Ibid. P. 399.
4 Memoiriu Boerilor din Braşov  // Vîrtosu. 1821. Date și fapte noi. P.  117–140. От-
носительно авторства Виллары см. сноску на с. 140.
5 Ibid. P. 126–129.
6 Ibid. P. 125–126, 128–130.
Трения между боярами и их проекты реформ 151

также предлагали реорганизовать диван и  казначейство, что-


бы сократить возможности для злоупотреблений со стороны
господарей1. Наконец, в  записке предлагалось заменить наем-
ников-албанцев народной милицией2.
Надежды первоклассных бояр на скорое возвращение к  по-
литическому статус-кво были разрушены отказом Александра I
объявить войну Османской империи после официального разры-
ва отношений в июле 1821 года. Россия обусловила возвращение
своего посланника в Константинополь выводом османских войск
из княжеств и  подтверждением прежде заключенных россий-
ско-османских договоров. Со своей стороны Порта требовала от
России выдачи тех этеристов, что нашли убежище на российской
территории. Ситуация быстро зашла в  тупик, поскольку Рос-
сия отказалась выдавать участников восстания, среди которых
находился и сам господарь Молдавии Михай Суцу, в то время
как Австрия и Великобритания, формально действуя от имени
России, оказывали лишь номинальное давление на османское
правительство в вопросе вывода османских войск из княжеств3.
В целом Порта проявила большую гибкость: временные осман-
ские губернаторы (каймакамы) Валахии и  Молдавии Констан-
тин Негри и  Стефан Вогориди заигрывали с  представителями
мелкого боярства и  в  то  же время призывали первоклассных
бояр-эмигрантов вернуться в  княжества4. Как уже упомина-
лось, некоторые крупные бояре отозвались на это приглашение
в надежде быть назначенными новыми господарями после того,
как Порта приняла решение об отмене фанариотского режима.
Решение османского правительства отражало не только не-
обходимость найти замену скомпроментировавшим себя фана-
риотам, но также и  желание упрочить свой контроль над кня-
жествами. Хотя восстановление власти природных господарей

1 Ibid. P. 131–136.
2 Ibid. P. 135–139.
3 Georgescu V. Din Corespondenţa diplomatică a Ţării Româneşti. Bucureşti: Editura
Academiei R. S. R., 1962. P.  13. Об отказе России выдать Порте этеристов см.:
Нессельроде — Строганову. 1 мая 1821 г. // ВПР. Сер. 2. Т. 4. С. 149.
4 См. обращение Негри к  боярам-эмигрантам в  Брашове от 31  мая 1821  г.:
Urechia V. A. Istoria Românilor. Iași: Thoma Basilescu, 1901. Vol. 13. P. 137–138; Во-
гориди — молдавским боярам-эмигрантам. 1 июля 1821 г. // Erbiceanu С. Istoria
Mitropoliei Moldaviei și Sucevei. Iași Tipografia cărților bisericești, 1888. P. 385–386.
152 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

выглядело как восстановление изначальной широкой автоно-


мии Молдавии и  Валахии, господство Порты над княжества-
ми на самом деле временно упрочилось ввиду присутствия
в них османских войск. В отсутствие местных вооруженных сил
и  после изгнания греческих, албанских и  сербских наемников
княжества остались без средств поддержания внутреннего по-
рядка и защиты от возможных будущих вторжений этеристов.
Эти обстоятельства послужили Порте оправданием продолже-
ния оккупации Молдавии и Валахии вопреки русско-османским
договорам и «капитуляциям», пожалованным княжествам пер-
выми султанами1.
В условиях сокращения налоговой базы и повышения аппе-
тита Порты новоназначенные господари Григоре Гика в Валахии
и  Иоан Александру Стурдза в  Молдавии проводили политику,
которая противоречила интересам крупного боярства. В то вре-
мя как обложение налогом «преклоненных» монастырей соот-
ветствовало общему антигреческому настрою бояр, попытка
Стурдзы ввести налог на их собственные земельные владения
была принята боярами в штыки. Чтобы заручиться поддержкой
бояр второго класса, Стурдза щедро раздавал им первоклассные
боярские чины. Это неизбежно вызывало недовольство круп-
ных бояр-эмигрантов, большинство из которых отвергло пред-
ложение господаря вернуться в княжество2.
При общей схожести положений Молдавии и Валахии меж-
ду ними существовали и некоторые различия. Несмотря на то
что восстания и последовавшая за ними османская оккупация
оказали разрушительное воздействие на оба княжества, боль-
шие размеры Валахии предоставляли ее господарю большие
возможности и  пространство для маневра, чем имелись у  его
молдавского соседа, особенно после того как Бухарестский до-
говор урезал молдавскую территорию, отделив от княжества

1 Молдавские бояре-эмигранты пожаловались Александру  I и  Францу  I на


эти нарушения со стороны Османов, а также на разорения, чинимые осман-
скими восками, вызвавшие, среди прочего, большой пожар в  Яссах в  июле
1822  г. См.: Documente privitoare la istoria românilor  / Eds. D. A.  Sturdza et. al.
Supliment 1. Vol. 4. P. 79–84. Хотя редакторы данного издания датировали эти
документы 1825  г., в  действительности они были написаны в  1822  г., как сле-
дует из их содержания.
2 Ibid. P. 79, 84.
Трения между боярами и их проекты реформ 153

Бессарабию и  передав ее России. После 1812  года у  многочис-


ленных второклассных и третьеклассных молдавских бояр было
меньше возможностей для обогащения и  повышения своего
статуса, чем у их сравнительно малочисленных валашских кол-
лег. Это обстоятельство оказало непосредственное влияние на
характер боярского радикализма после 1821  года. В  то время
как радикализация в  Валахии затронула прежде всего небояр-
ские элементы, в  Молдавии этот процесс происходил внутри
боярского сословия и  выражался в  активизации второкласс-
ных и  третьеклассных бояр, недовольных засильем крупного
боярства1.
Политика, проводимая Григоре Гикой и Иоаном Александру
Стурдзой, усугубила различия между двумя княжествами. Ва-
лашский господарь заботился прежде всего об интересах сво-
ей семьи и своих родственников Вэкэреску, действуя при этом
против Константина Бэлэчяну и  связанных с  ним бояр. Это
обстоятельство придало политическому конфликту в  Валахии
в 1820-х годах характер традиционной борьбы боярских кланов.
В остальном Гика разделял консервативные взгляды советника
Меттерниха Фридриха Генца, в  переписке с  котором он состо-
ял2. Будучи противником социальных изменений, Гика не столь
щедро раздавал боярские чины, как его молдавский коллега3.
С  ноября 1822  года по февраль 1828-го  Стурдза возвел в  бо-
ярское достоинство 354  человека и  тем самым способствовал
удвоению количества бояр по сравнению с  1810  годом (с  460
до 902)4. В  свою очередь, крупные молдавские бояре, как вер-
нувшиеся в  княжество, так и  те, которые предпочли оставать-
ся в  эмиграции, составили гораздо более сильную оппозицию
политике господаря, что в  сочетании с  радикализмом мелко-
го молдавского боярства способствовало обострению внутри-
элитного конфликта.

1 Iordache  A. Originile conservatismului romănesc, 1821–1882. Bucureşti: Editura


politică, 1987. P. 54.
2 Dépêches inédites du chevalier de Gentz aux hospodars de Valachie  / Ed.
A. Prokesch-Osten. Paris: Plon, 1877. Vol. 2, 3.
3 Iordache. Principatele Române în epocă modernă. Vol. 1. P. 176–177.
4 Platon G., Platon A.-F. Boierimea din Moldova în secolul al XIX-lea. București:
Editura Academiei Române, 1995. P. 92–93.
154 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

Сравнение реакции валашских и молдавских бояр на назна-


чение первых природных господарей иллюстрирует как сходства,
так и  различия политической борьбы в  Молдавии и  Валахии.
Валашские эмигранты в  Кронштадте были прежде всего недо-
вольны оппортунизмом Гики и Вэкэреску (быстро вернувшихся
в княжество по приглашению османских властей) и осудили их
депутацию в Константинополь в мае 1822 года как нерепрезен-
тативную по отношению ко всему первоклассному боярству1.
Спустя два месяца в  своей петиции Александру  I эмигранты
осудили назначение Гики господарем без консультации с ними,
что являлось очередным нарушением первоначальных условий,
на которых Валахия стала данницей османского султана2. До-
полненная программа реформ, составленная в декабре 1822 года
баном Григоре Брынковяну, содержала требование назначать го-
сподарей «по избранию нации, т. е. клира и  боярства, как это
было издревле»3.
В остальном крупные валашские бояре-эмигранты были оза-
бочены непокорностью крестьянства более, чем политически-
ми устремлениями второклассных или третьеклассных бояр4.
Для восстановления страны Брынковяну предлагал не взимать
прямой налог (бир) в  течение пяти лет (что означало времен-
ное прекращение выплаты дани Порте). Вместо этого крестьяне
должны были отрабатывать в пользу землевладельцев 36 работ-
ных дней, что составляло троекратное их увеличение в сравне-
нии с  номинальным количеством таковых, зафиксированным
на тот момент. С возобновлением взимания бира по истечении
пятилетнего срока количество работных дней должно было

1 См. письмо валашских бояр Пини от 1  июня 1822  г.: Documente privind
istoria Romîniei / Ed. Oțetea. Vol. 3. P. 104–107.
2 Memoriul mitropolitului, episcopilor și boierilor din Țara Românească către țar
împotrivă numirii domunului Grigore Ghica. 14 августа 1822 г. // Ibid. P. 129–132.
3 Memoriul despre cauzele care au provocat în Țara Românească ‘războiul săracilor
împotrivă bogaților’ și despre măsurile ce trebuie luate pentru organizarea țării.
Декабрь 1822  г.  // Ibid. P.  234. Как и  записка Виллары годом ранее, меморан-
дум Брынковяну был вручен валашскими боярами-эмигрантами генераль-
ному консулу Пини.
4 В  свою очередь, валашские бояре второго и  третьего класса были настро-
ены гораздо более примирительно, чем молдавские радикалы. См.: Înscrisul
propus de boerii mici pentru unirea țării. 1822  // Vîrtosu. 1821. Date și fapte noi.
P. 205–210.
Трения между боярами и их проекты реформ 155

сократиться до 14, а  не 12, как было ранее1. Как и  в  предыду-


щей программной записке валашских бояр, адресованной рос-
сийским властям в  декабре 1821  года, требования, отражавшие
классовые интересы крупного боярства, сочетались с предложе-
ниями по поводу всеобщего блага. На этот раз бояре-эмигранты
предлагали отменить систему «кормлений» чиновников и  сде-
лать денежное жалованье единственной формой их вознаграж-
дения. Они также повторили требование вернуть отчужденные
в пользу османских крепостей земли, отменить османскую ком-
мерческую монополию и создать земское войско2.
В своей петиции к Александру I в августе 1822 года молдавские
бояре-эмигранты, проживавшие в Черновцах, также жаловались
на нарушение Османами изначальных «капитуляций», предостав-
ленных султанами княжеству. Как и их валашские коллеги, круп-
ные молдавские бояре стремились представить свои классовые
интересы как радение об общем благе. Они, в частности, утверж-
дали, что ввиду разорения этеристами и османскими войсками
Молдавия нуждается во временном освобождении от османской
дани и в отмене османской торговой монополии. Они также на-
стаивали на необходимости четкого определения прерогатив го-
сподарей посредством «постоянных установлений», что позво-
лило бы сократить злоупотребления с их стороны. Молдавские
бояре-эмигранты стремились отменить чины, пожалованные за
деньги последним фанариотским господарем Михаем Суцу, а так-
же османским каймакамом Стефаном Вогориди «бесчестным
людям», стремившимся «заложить основы разрушительной сис-
темы», которая навредила бы общему благосостоянию княжества
и «подорвала бы состояние и само существование людей, кото-
рым на протяжении долгих лет из поколения в  поколение вве-
рялось управление и которые были достойны любви народной»3.

1 Memoriul despre cauzele care au provocat în Țara Românească ‘războiul săracilor îm-
potrivă bogaților // Documente privind istoria Romîniei / Ed. Oțetea. Vol. 3. P. 232–233.
2 Ibid. P. 230–232.
3 См. петицию молдавских бояр Александру I от 25 августа 1822 г.: Ibid. Р. 146–
150. Французский текст петиции, ошибочно датированный 1825 г., опубликован
в: Documente privitoare la istoria românilor / Eds. D. A. Sturdza et als. Suplement 1.
Vol. 4. P. 86–89. Список молдавских бояр, находившихся в Буковине, опубли-
кован: Bălan  T. Refugiații moldoveni în Bucovina: 1821 și 1848. București: Cartea
românească, 1929. P. 78–88.
Молд авские радикалы и  консерваторы
После 1821  года ряд мелких молдавских бояр составили ради-
кальную партию, окрещенную их противниками «обществом
карбонариев» (societatea cărvunarilor). Лидером этой группы,
включавшей юриста Андронаки Дойнича и  племянников го-
сподаря Иоана Александру Стурдзы Петраке Стурдзу и  Георге
Стурдзу, был Ионикэ Тэуту, молодой второклассный боярин (ко-
мис), ставший советником господаря и  главным автором наи-
более провокационного молдавского политического документа
1820-х  годов. Написанная в  апреле 1822  года и  представленная
господарю в  сентябре того  же года Конституция карбонариев
наиболее последовательным образом выражала политические
чаяния мелкого боярства1.
Конституция карбонариев утверждала примат молдавских за-
конов как основу личных свобод, права собственности и автоно-
мии княжества под османским сюзеренитетом2. Проект предус-
матривал избрание господаря Собранием страны, т. е. высшими
церковными иерархами «и  всем боярским сообществом от ве-
ликого логофета до великого шатраря»3. Господарь должен был
управлять совместно с  Общественным советом, законодатель-
ным органом, которому в  конечном счете должны были быть
подконтрольны все ветви власти. Совет должен был состоять
из высших церковных иерархов, членов дивана и департаментов,
а  также представителей каждого уезда, избранных местными
боярами4. Политическое преобладание средних и  мелких бояр
обеспечивалось их большинством в Совете, а также главенством
последнего в случае конфликта с господарем5.
Помимо строго законодательных функций Совет также должен
был контролировать назначение на государственные должности:
предполагалось, что господарь будет выбирать чиновников из
числа кандидатов, представленных ему Советом «на основании

1 Xenopol A. D. Primul proiect de constituţiune a Moldovei, cel din 1822 // Analele


Academiei Române. Memorile Secțiunii Istorice. 1898. Vol. 20. P. 116–135.
2 Ibid. Р. 116–117.
3 Ibid. Р. 132–133.
4 Ibid. Р. 119–120.
5 Ibid. Р. 120–121 и сноска.
Молдавские радикалы и консерваторы 157

достоинств, добрых дел и  усердия каждого к  службе»1. Совет


также должен был контролировать возведение лиц в благород-
ное достоинство, которое отныне должно было даваться лишь
в качестве вознаграждения за усердную службу. Будучи однажды
пожалован, благородный статус не нуждался в подтверждении
каждым последующим господарем и предоставлял индивиду все
права и привилегии великих бояр, включая и право иметь ску-
тельников2. Для облегчения положения крестьянства Консти-
туция предполагала составление земельного кадастра и  более
точное определение налогов, которые должны были собираться
уездными комиссиями, составленными из двух местных бояр
и  одного представителя центральной администрации3. Нако-
нец, Конституция карбонариев продолжала антифанариотскую
линию других проектов автохтонного боярства этого периода
и  требовала замены греков молдаванами в  церковной иерар-
хии, прекращения контроля греков над «преклоненными» мо-
настырями, а также предусматривала развитие образования на
румынском языке4.
Хотя Конституция карбонариев так никогда и  не была одо-
брена господарем Иоаном Александру Стурдзой, она представ-
ляла собой наиболее замечательный проект, составленный после
1821 года, влияние которого на политическую ситуацию в Молда-
вии и последующую румынскую историографию этого периода не
подлежит сомнению. Румынские историки, начиная с А. Д. Ксе-
нопола, введшего Конституцию карбонариев в научный оборот,
приветствовали этот проект как воплощение прогрессивных и ли-
беральных идей, связанных с Французской революцией5. В то же
время, как заметил один из историков данного периода, «демо-
кратические» черты Конституции ограничивались требованием

1 Ibid. Р.  125–126. Конституция карбонариев также предполагала фиксацию


жалованья государственных чиновников и  ограничивала срок их службы
одним годом, в  соответствии с  давно установившейся практикой. Это обес-
печивало быструю ротацию должностных лиц, что делало государственные
должности и  связанные с  ними доходы потенциально доступными широ-
кому кругу бояр.
2 Ibid. Р. 127, 129.
3 Ibid. Р. 127–128.
4 Ibid. Р. 130–131.
5 Ibid. Р. 150–160.
158 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

равенства внутри боярского класса и сопровождались попыткой


закрепить привилегированное положение крупных и мелких бояр
по отношению к  остальному населению1. Эта олигархическая
тенденция стала еще более заметной в последующих попытках
радикальной партии реализовать свои политические интересы.
В  1824  году Великий визирь Мехмед Саид Галип-паша по-
требовал от молдавского правительства гарантии безопасности
османских купцов как условия сокращения числа османских
оккупационных войск, занимавших Молдавию c мая 1821 года2.
Ионикэ Тэуту или другой представитель молдавских радикалов
воспользовался этой возможностью, чтобы вновь представить
их политическую программу на рассмотрение господарю Стурд-
зе3. Автор утверждал, что только политическая стабильность
в  княжестве позволит господарю предоставить Порте требуе-
мую ею гарантию. Для достижения такой стабильности необ-
ходимо было создать национальное войско, которое было  бы
достаточно многочисленным для того, чтобы не допустить по-
вторных вторжений этеристов в  будущем. Было также необхо-
димо удержать иностранных подданных, проживавших в  кня-
жестве, от антиосманских выступлений, для чего требовалось
подчинить их юрисдикции молдавских судов и распространить
на них действие молдавских законов и полиции. Политическая
стабильность была также невозможна без единства боярского
сословия, которого можно было достичь посредством созда-
ния сената, члены которого назначались  бы в  него пожизнен-
но и принимали бы решения простым большинством голосов4.

1 Campbell. French Influence. Р. 32.


2 Traduction de l’ ordre envoyé de la part du Visier à l’Hospodar de Moldavie.
Май 1824  г.  // Documente privitoare la istoria românilor  / Eds. D. A.  Sturdza et
als. Suplement 1. Vol. 4. P. 40–41.
3 Mémoire concernant le problème de la présence des troupes ottomanes dans le
pays et les garanties demandées par la Porte pour leur retrait: considération sur la
réorganisation de l’ administration, du pouvoir législatif, du pouvoir judiciaire et de
l’ armée. 6 июня 1824 г. Яссы // Mémoires et projets de réformes / Ed. Georgescu.
P.  126–131. Румынский вариант записки опубликован в: Documente privitoare
la istoria românilor / Ed. N. Iorga. Vol. 10. P. 591–596.
4 Автор также рекомендовал сделать власть господаря наследственной, что-
бы обезопасить последнего от преследований со стороны Османов, страх пе-
ред которыми заставил некоторых господарей бежать из страны: Mémoires et
projets de réformes / Ed. Georgescu. P. 130.
Молдавские радикалы и консерваторы 159

Количественное преобладание второклассных бояр в  та-


ком сенате со временем способствовало  бы стиранию разли-
чий между боярами разных классов. В  то  же время наслед-
ственный принцип расширил  бы пропасть между боярами
и  остальным населением. Предлагаемая формула могла про-
извести лишь олигархию, пускай даже и  несколько более ши-
рокую, чем аристократический режим, к которому стремились
крупные бояре. Вот почему трудно рассматривать Конститу-
цию карбонариев и другие проекты молдавских радикалов как
реализацию либерально-демократических идеалов Француз-
ской революции1. Как и многие «прогрессисты» конца XVIII —
начала XIX  столетия, Тэуту был весьма элитарен: он боялся
«анархии толпы» и  порицал французских революционеров-
республиканцев2.
Более убедительная интерпретация Конституции карбонари-
ев была предложена И. К.  Филитти, который писал о  влиянии
польских революционных эмигрантов на молдавских радикалов.
Согласно Филитти, и мелкие молдавские бояре, и революционно
настроенная польская шляхта заигрывали с лозунгами Француз-
ской революции, преследуя при этом весьма традиционалист-
ские цели3. С  этой точки зрения Конституция карбонариев не
была программой политической модернизации и представляла
собой попытку вернуться в прошлое. Филитти также указал на
Устав образования Бессарабской области 1818 года как на один
из источников вдохновения молдавских радикалов4. В качестве
подтверждения своей гипотезы румынский историк ссылался
на письмо ворника Щербана Негела своему брату, молдавскому
митрополиту Вениамину Костаке, в котором первый описывал
стремление мелких молдавских бояр избирать чиновников и уча-
ствовать в государственных делах наравне с крупным боярством,

1 Eliade P. Histoire de l’ esprit publique en Roumaine au dix-neuvième siècle. Paris:


Société nouvelle de librairie et d’édition, 1905. P. 66.
2 Georgescu. Ideile politice. P.  115. О  боязни демократии в  целом, характеризо-
вавшей главных интеллектуалов и политических деятелей этого периода, см.:
Dupuis-Déri F. Démocratie. Histoire politique d’un mot aux États-Unis et en France.
Montreal: Lux Éditeur, 2013.
3 Filitti I. Frământările politice în Principatele Române de la 1821 la 1828. București:
Cartea Româneasca, 1932. P. 103.
4 Ibid. Р. 104.
160 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

как в Бессарабии1. Идея российского влияния на Конституцию


карбонариев высказывалась уже во второй половине XIX столе-
тия одним из лидеров румынских консерваторов П. П. Карпом,
чей отец был одним из предводителей мелкого боярства2. Как
будет показано ниже, в  своих петициях российским властям
второклассные молдавские бояре действительно ссылались на
пример бессарабской автономии в  попытке отстоять свои по-
литические права, отрицаемые крупным боярством.
Разумеется, различия между консервативно-легитимистской
идеологией Александра  I в  последние годы его царствования
и патриотической риторикой молдавских радикалов были слиш-
ком сильны, чтобы допустить возможность прямого россий-
ского влияния на последних. В  то  же время различия в  поли-
тической риторике не могут скрыть принципиальную схожесть
стремления мелких молдавских бояр к  равноправию внутри
боярского сословия с идеалом дворянской империи Екатерины
Великой, воплотить который попытался ее внук во второй по-
ловине своего царствования. Либеральная политика российских
властей 1810-х  годов в  вопросе признания за переселившими-
ся в  Бессарабию второклассными и  третьеклассными боярами
дворянского статуса отражала принципы Жалованной грамо-
ты российскому дворянству 1785  года, в  которой утверждался
принцип равноправия всех дворян. Широкое участие бессараб-
ского дворянства в областном управлении на основании Устава
1818  года отражало принципы екатерининской губернской ре-
формы 1775 года. Оба этих аспекта российской политики в Бес-
сарабии после 1812 года в целом соответствовали требованиям
молдавских «карбонариев»3.

1 Filitti  I. Frământările politice în Principatele Române de la 1821 la 1828. Р.  96.


Данное письмо опубликовано в: Erbiceanu. Istoria Mitropoliei Moldaviei și
Sucevei. Р. 225.
2 Iordache. Principatele Române în epocă modernă. P. 118, цитируя: Eliade. Histoire
de l’ esprit publique. P. 71–75.
3 Российские дипломаты были прекрасно осведомлены о  Конституции кар-
бонариев и  ее положениях. См. доклад Пизани управляющему делами рос-
сийской миссии в  Константинополе Д. В.  Дашкову о  получении и  переводе
текста проекта молдавских радикалов от 10  января 1823  г., опубликованный
в: Xenopol. Primul proiect de constituţiune a Moldovei. P.  167. Сам Ксенопол об-
наружил текст Конституции карбонариев в архиве российского консульства
в Яссах при содействии российского консула А. А. Гирса.
Молдавские радикалы и консерваторы 161

Со своей стороны, крупные бояре-эмигранты в  Кишиневе


и Черновцах пользовались любой возможностью для того, что-
бы представить проекты бояр-радикалов и политику господаря
Стурдзы подрывающими основы социального порядка. В  авгу-
сте 1823  года лидер кишиневских эмигрантов Иордаке Росет-
ти-Розновану обратился к  новоназначенному бессарабскому
наместнику М. С. Воронцову с запиской, в которой снова обру-
шился с критикой на выскочек, занявших главные посты после
1821 года. Согласно Розновану, падение влияния крупных бояр
совпало с  беспрецедентным вмешательством Порты во внут-
ренние дела княжества, ставшим возможным благодаря окку-
пации. Политические перемены, произошедшие после 1821 года,
не только подорвали традиционную молдавскую социальную
иерархию, но и  временно приостановили российский протек-
торат, который ранее позволял ограничивать османское вмеша-
тельство. Сопоставляя эти две тенденции, Розновану стремился
продемонстрировать российскому наместнику, что поддержка
требований крупного боярства представляла собой наилучший
способ восстановления российских позиций на Дунае1.
Спустя год Розновану составил подробное опровержение ме-
морандума, представленного молдавскими радикалами госпо-
дарю Стурдзе в июне 1824 года, после того как Великий визирь
потребовал от последнего гарантий безопасности османских
купцов по эвакуации османских войск из княжества. Рознова-
ну утверждал, что в условиях сохранения османского сюзерени-
тета над Молдавией предложенное радикалами войско в 4 или
5 тысяч солдат могло служить лишь средством внутреннего уг-
нетения и  обогащения тех самых парвеню, которые ныне на-
ходились у  власти. До тех пор пока княжества оставались ча-
стью Османской империи, распространение на иностранных
подданных, проживавших на территории княжества, молдав-
ской юрисдикции означало бы, по мнению лидера кишиневских
эмигрантов, ущемление их интересов без компенсации, которую
могло предоставить только правительство независимой страны.

1 В  качестве практических мер он предлагал отменить османскую торговую


монополию, а также признать недействительными все возведения в боярские
чины, имевшие место после 1821 г.: Rosetti-Roznovanu I. Réflexions sur la Moldavie.
Сентябрь 1823 г. // Mémoires et projets de réformes / Ed. Georgescu. P. 115–120.
162 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

Предложение радикалов создать сенат, членство в  котором


было бы наследственным, отражало, с точки зрения Розновану,
желание второклассных бояр сохранить свое нынешнее преоб-
ладание. Иммунитет членов сената в сочетании с их прерогати-
вой распоряжаться общественными доходами предоставил  бы
безродным выскочкам эксклюзивные возможности для личного
обогащения. Предводитель крупных молдавских бояр также вы-
ступал против наследственной власти господаря, что свело бы
на нет все преимущества российского протектората после его
восстановления и  способствовало  бы усилению влияния Пор-
ты. В совокупности меры, предложенные молдавскими радика-
лами, означали  бы совершенное уничтожение первоклассных
бояр, наиболее заинтересованных, по утверждению Розновану,
в поддержании общественного строя и в процветании страны.
Вместо этого автор предлагал восстановить положение, суще-
ствовавшее до 1821 года, и, в частности, вернуться к положени-
ям Бухарестского мира в области налогообложения1.
Еще более систематическая критика проектов молдавских
«карбонариев» была составлена молодым лидером черновицких
эмигрантов Михаем Стурдзой в  ответ на попытку нового рос-
сийского генерального консула М. Я. Минчаки убедить крупных
бояр вернуться в  княжество2. В  отличие от Розновану Михай
Стурдза облек свою критику в  подчеркнуто легитимистскую

1 Rosetti-Roznovanu I. Réfutation; memoire contentant la critique de la «constitution


des carbonari». Кишинев. 1823  г.  // Ibid. Р.  120–124. Джорджеску неправильно
назвал и  неправильно датировал данную записку. Слова автора об «опусто-
шительном режиме, под которым стонет наша страна на протяжении двух
лет» относятся к правлению господаря Иоана Стурдзы (назначенного летом
1822 г.), что означает, что записка была составлена в 1824 г., а не в 1823 г. Это
подтверждается и  содержанием записки. Непосредственным объектом кри-
тики автора является не сама Конституция карбонариев, а  записка, состав-
ленная молдавскими радикалами в  1824  г. в  ответ на требование Великого
визиря предоставить гарантию безопасности османских купцов после выво-
да османских войск из княжеств (см. выше).
2 См. «предварительные инструкции» Нессельроде М. Я.  Минчаки в  момент
назначения последнего новым генеральным консулом в княжествах 8 декабря
1822 г.: ВПР. Сер. 2. Т. 5. С. 692, сноска 69. Поскольку к тому времени большая
часть османских войск была выведена из княжеств, Нессельроде указал но-
вому консулу, направлявшемуся в  Кронштадт (Брашов), где на протяжении
двух лет пребывал Пини в  компании валашских бояр-эмигрантов, нефор-
мально пригласить бояр вернуться в княжество, не делая при этом никаких
официальных заявлений.
Молдавские радикалы и консерваторы 163

риторику и тем самым явил собой интересный пример того, как


представители местной элиты манипулировали современным
российским политическим дискурсом для достижения своих
целей. Уловив настрой Александра I в последние годы его цар-
ствования, Михай Стурдза указывал на то, что нововведения,
предлагаемые молдавскими «карбонариями», «подрывали ин-
ституты, освященные легитимностью» и  противоречили ман-
дату, полученному господарем Иоаном Александру Стурдзой
от Порты на правление в  соответствии с  местными обычаями
и традициями. Понимая опасения, которые у российских властей
вызывает само слово «конституция», Михай Стурдза называл
Конституцию карбонариев «актом, подрывающим власть». На-
мекая на затруднения, которые сам царь встретил в  своих от-
ношениях с  Польским сеймом, автор красочно обрисовал кар-
тину беспорядков, вызываемых стремлением низших классов
к  равенству в  собраниях, подобных тому, что предлагали соз-
дать молдавские «карбонарии». Михай Стурдза объяснял неже-
лание бояр-эмигрантов последовать совету царя и вернуться на
родину их опасением оказаться вовлеченными в  пертурбации,
вызванные новаторами. По мнению Михая Стурдзы, только от-
мена всех недавно присвоенных боярских чинов и назначений
могла искоренить причину нынешних беспорядков1.
Политика господаря Стурдзы также неоднократно станови-
лась объектом критики со стороны крупных бояр. Чтобы вы-
плачивать регулярную дань Порте и обеспечивать содержание
османских войск в княжестве, господарь направил в свою казну
значительную часть доходов монастырей, госпиталей и  благо-
творительных учреждений, а также ввел чрезвычайные налоги
в отношении тех категорий населения, которые до сих пор поль-
зовались налоговыми льготами. Боярские земли также оказались
обложены налогами, в особенности владения бояр-эмигрантов.
Последние не жалели усилий, чтобы очернить господаря в гла-
зах российских властей2. Те бояре, что вернулись в  княжество

1 Михай Стурдза — Минчаки. 1 февраля 1823 г. // Documente privitoare la istoria


românilor / Eds. D. A. Sturdza et als. Suplement 1. Vol. 4. P. 7–8.
2 Михай Стурдза — Минчаки. 1823 г. // Ibid. P. 27–28. См. также записку, адре-
сованную молдавскими боярами-эмигрантами Нессельроде по случаю восста-
новления дипломатических отношений между Россией и Османской империей
164 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

вместе с митрополитом Вениамином Костаке в апреле 1823 года,


вскоре составили внутреннюю оппозицию и направили делега-
цию в  Константинополь с  жалобами на него1. В  свою очередь
господарь Стурдза обратился к османскому правительству с пе-
тицией, в которой обвинил крупных бояр в подрывной деятель-
ности. Порта нашла аргументы Стурдзы более убедительными,
арестовала боярских делегатов и  разрешила господарю аресто-
вать оппозиционных бояр в самой Молдавии2.
Конфликт между оппозиционными боярами и  господарем
подвиг ворника Костаке Конаки составить один из наиболее
серьезных проектов реформ середины 1820-х  годов. Как и  ли-
деры крупных бояр-эмигрантов, Конаки осудил торговлю бояр-
скими чинами, которой занимались господари с 1812 года и ко-
торая привела к  умножению скутельников, бреслашей и  слуг,
что вызывало разорение остального населения3. Он также по-
рицал искажения исторической системы правления Молдавии,
вызванные стремлением господарей ограничить роль боярско-
го собрания. Согласно Конаки, господари и боярское собрание
представляли собой соответственно исполнительную и законо-
дательную власти. Собрание издавна служило судом последней
инстанции, ревизовало счета казначейства и  утверждало все
важные решения господаря. Конаки отмечал, что первоначаль-
но собрание включало великих и малых бояр, однако ни его со-
став, ни частота его заседаний не были определены формальны-
ми правовыми актами. В  результате в  последнее время только
великие бояре и  высшее духовенство получали от  господарей
и  назначения А. И.  Рибопьера новым российским посланником в  Констан-
тинополь в  августе 1824  г.: Ibid. P.  84–86, а  также: Projet de la supplique qu’on
se propose d’ adresser à Sa Majesté l’Empereur. Кишинев, Черновцы. 1824  г.  //
Mémoires et projets de réformes / Ed. Georgescu. P. 131–132.
1 См.: Traduction de la protestation signée au nom de toute noblesse Moldave
par Mr le Logothete et présentée à l’Hospodar par Son Eminence le Métropolitain;
Supplica adresata sultanului. 1824 г. // Documente privitoare la istoria românilor /
Eds. D. A.  Sturdza et als. Suplement  1. Vol.  4. P.  57, 59–61. Как и  другие бояре-
эмигранты, митрополит Вениамин обратился к обер-прокурору Святейшего
синода А. Н.  Голицыну за советом относительно того, надлежит ли ему воз-
вращаться в Молдову после назначения нового господаря. Уклончивый ответ
Нессельроде объясняет, почему митрополит не решался вернуться вплоть до
апреля 1823 г. См.: ВПР. Сер. 2. Т. 5. С. 696, сноска 70.
2 Iordache. Originile conservatismului romănesc. P. 66–69.
3 Conachi. Observations sur la Moldavie // РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 173. Л. 2 об. — 5.
Молдавские радикалы и консерваторы 165

приглашения участвовать в заседаниях собрания, которые ста-


новились все более редкими1.
Конаки видел разрешение многочисленных бед Молдавии
в восстановлении исторических прерогатив боярского собрания.
Наиболее важной из них было избрание господарей из числа
местных бояр. В  интересах крупного боярства Конаки предла-
гал ограничить число потенциальных кандидатов только теми
первоклассными боярами, чьи семьи считались благородными
как минимум 50 лет. В то же время, в отличие от Михая Стурд-
зы, Конаки рекомендовал включить в состав собрания и второ-
классных бояр. Все важные решения должны были быть прини-
маемы господарем совместно с собранием посредством простого
большинства голосов. Среди задач будущего собрания Конаки
перечислил ревизию налогов, регуляризацию положения ску-
тельников и других категорий населения, частично освобожден-
ных от налогов, составление земельного кадастра, определение
количества работ, входивших в  те отработочные дни, которые
крестьяне должны были выполнять в  пользу землевладельцев,
а также ревизию кодекса законов, составленного при господаре
Каллимахи в 1816 году, чтобы превратить его в действительную
основу действий административных и судебных органов. Нако-
нец, Конаки указал на необходимость отмены османской торго-
вой монополии и создание молдавской милиции, что сделало бы
присутствие османской стражи (nefer) излишней2.
В  ходе политической борьбы различные боярские фракции
широко использовали патриотическую риторику для того, чтобы
представить себя истинными радетелями общего блага, а своих
противников — предателями отечества. Тэуту и другие боярские
радикалы, поддерживавшие господаря, клеймили великобояр-
скую оппозицию за непатриотичность, и  это обвинение было
подхвачено некоторыми позднейшими румынскими историка-
ми3. Тэуту утверждал, что боярские земли были обложены на-
логами в  интересах отечества, а  недовольство их владельцев
лишь свидетельствовало об их озабоченности исключительно

1 Там же. Л. 5 об. — 6 об.


2 Там же. Л. 9 об. — 12 об.
3 Например: Vîrtosu. 1821. Date și fapte noi. P. xxiv — характеризует позицию
крупного валашского боярства как «все для России, ничего для родины».
166 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

своими частными интересами1. В  свою очередь, крупное бояр-


ство демонстрировало не менее совершенное владение языком
патриотизма и приверженность к общественному благу. В сво-
их «Рассуждениях о  Молдавии и  Валахии в  начале 1825  года»,
адресованных Александру  I, Михай Стурдза исходил из того,
что «каждый человек в  цивилизованном обществе связан по-
средством общественного договора с этим обществом, которым
является прежде всего его отечество». Озабоченный своей «по-
крытой ранами и нетвердой» Родиной лидер черновицких эми-
грантов просил царя о  милостивом заступничестве. Стурдза
сокрушался по поводу урона, понесенного крупным боярством
в  результате возведения в  боярские чины за деньги, практи-
ковавшегося князьями-фанариотами и  нынешним господарем,
и ратовал за установление крепкой монархической власти под
протекторатом России, что соответствовало бы историческому
развитию княжеств, их нынешнему состоянию и их вероятному
будущему2. То  же требование отмены недавних господарских
указов и  установления пожизненного правления господарей
содержалось и  в  петиции, направленной царю черновицкими
эмигрантами в  1825  году, после восстановления российско-ос-
манских отношений и  назначения А. И.  Рибопьера новым рос-
сийским посланником в  Константинополь. Подписанты также
повторили ранее высказывавшиеся ими требования предостав-
ления Молдавии свободы торговли и освобождения ее от дани
сроком на три года для того, чтобы позволить княжеству вос-
становиться после разорений и  разрушений, которые оно по-
терпело с 1821 года3.

1 Iordache. Principatele Române în epocă modernă. P. 131–132.


2 Sturdza. Considérations sur la Moldavie et la Valachie au commencement de
1825  // Documente privitoare la istoria românilor  / Eds. D. A.  Sturdza et als. Sup-
lement 1. Vol. 4. P. 63–69.
3 Ibid. P.  89–91. Другой представитель крупного боярства Георге Кантакузи-
но в начале 1826 г. предложил не только отменить все незаконные возведения
в  боярский чин, но и  на будущее вообще запретить предоставление чинов
простолюдинам. Стремясь утвердить привилегированный статус боярства,
Кантакузино настаивал на том, чтобы боярам было предоставлено право суда
пэров. Он также выступал за подтверждение хатт-и шерифа 1802 г. и предла-
гал запретить господарям вводить новые налоги и заменить косвенные нало-
ги (русуматы) пропорциональным увеличением прямого налога (бира). На-
конец, Кантакузино предлагал отменить поставки скота в  Константинополь
Молдавские радикалы и консерваторы 167

В  то  же время политический конфликт этого периода был


столкновением отдельных личностей в  не меньшей степени,
чем борьбой различных групп молдавского боярства. Несколь-
ко первоклассных молдавских бояр рано откликнулось на при-
глашения господаря вернуться из эмиграции, что размывало
границу между крупным и  мелким боярством1. С  другой сто-
роны, даже родственники могли оказываться по разные сторо-
ны конфликта. Враждебность лидера черновицких эмигрантов
Михая Стурдзы к  господарю Иоану Александру Стурдзе неу-
дивительна: они происходили из двух разных ветвей фамилии
Стурдза, разделившихся еще в  начале XVIII  века и  зачастую
враждовавших друг с  другом, причем господарь принадлежал
к  менее знатной ветви2. Гораздо более удивительно то, что го-
сподарь приходился зятем (мужем сестры) другому своему
важному критику — лидеру кишиневских эмигрантов Иордаке
Росетти-Розновану.
Даже члены одной семьи могли придерживаться совершен-
но разных взглядов в имевшем место политическом конфликте.
Так, сын Иордаке Росетти-Розновану Николае в  своей записке
к  российским властям, составленной в  июне 1826  года, попы-
тался оправдать «уравнительные» идеи молдавских радикалов3.
Розновану-младший соглашался со своим отцом в  негативной
оценке последствий раздачи боярских чинов последним господа-
рем, однако утверждал, что теперь уже поздно что-либо менять.
После того как «пять лет освятили [новые назначения], в глазах
общественного мнения было бы опасно пытаться сократить со-
став [боярских] классов, — утверждал Николае. — Подобная мера
вызвала  бы реакцию, которая оказалась  бы неблагоприятной
для влияния державы-покровительницы и гибельной для самой
страны». Он также отмечал, что «лица, недавно возведенные

и ограничить поставки строительного леса для османских крепостей на Дунае,


а также предоставить княжествам освобождение от дани сроком на три или
четыре года, дабы позволить им восстановиться после недавних опустоше-
ний. См. резюме записки Кантакузино в: РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 174. Л. 1–7.
1 Это относилось к Тудору Бальшу, Иордаке Катарджи и Костаке Конаки. По-
следние двое сыграют важную роль в разработке Органических регламентов.
2 См.: Popișteanu C., Matei D. Sturdzeștii.
3 Iordache. Originile conservatismului romănesc. P.  55. О  Николае Росетти-Роз-
новану см.: Costache. At the End of Empire. P. 116–156.
168 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

в  боярское достоинство, в  силу своего предыдущего состоя-


ния более предрасположены понимать нужды народа и  управ-
лять им»1.
Однако к  1826  году записки Розновану-старшего и  Михая
Стурдзы укрепили российское Министерство иностранных дел
в  его в  целом негативном отношении к  устремлениям мел-
ких бояр. С  самого начала кризиса 1820-х  годов вице-канцлер
Нессельроде выступал защитником статус-кво. Эта позиция
соответствовала приверженности Александра  I принципам
легитимизма в последние годы его жизни, а также отражала за-
интересованность России в  исполнении российско-османских
договоров. Еще в мае 1822 года Нессельроде сигнализировал со-
гласие России на замену фанариотов природными господарями
в случае, если Порта проявит искреннее стремление к примире-
нию «при согласовании мер по преобразованию системы управ-
ления в Молдавии и Валахии в соответствии с существующими
договорами»2. Однако это составляло единственное отклонение
от позиции защиты статус-кво, на которой стояла российская
сторона вплоть до российско-османских переговоров в  Аккер-
мане летом и осенью 1826 года.
Консервативный настрой Нессельроде проявился в  его ука-
зании генеральному консулу Минчаки отличать те пожелания
бояр, что «являются отражением действительных прав и нужд»,
от тех, что могут «являться лишь плодом чрезмерной фанта-
зии или коварных наущений». Вице-канцлер осуждал стрем-
ление бояр «к  введению самых пагубных изменений, к  изме-
нению сущности принципов всех наших сношений с  Портою
и к созданию в двух шагах от наших границ очага беспорядков,
который секта европейских революционеров всячески поста-
рается расширить. Кажется, именно эти заговорщики раздули
в  нем огонь, а  малые бояре со своими планами и  интригами,
по-видимому, служат лишь многочисленным и  действенным
орудием в их руках»3.

1 Rosetti-Roznovanu N. Mémoire adressé à la Russie. 19 июня 1826 г. Санкт-Петер-


бург // Mémoires et projets de réformes / Ed. Georgescu. P. 133–135.
2 Нессельроде — российскому посланнику в Вене Д. П. Татищеву. 16 мая 1822 г. //
ВПР. Сер. 2. Т. 4. С. 513.
3 Нессельроде — Минчаки. 8 декабря 1822 г. // Там же. Сер. 2. Т. 5. С. 692–695.
Аккерманская конвенция
С начала восстания этеристов в Дунайских княжествах Велико-
британия и Австрия стремились предотвратить одностороннюю
интервенцию России в  конфликт между султаном и  его грече-
скими подданными. Предложения Петербурга о  коллективном
вмешательстве, поддержанные Берлином и  Парижем, также
встретили открытую оппозицию Лондона и  негласную со сто-
роны Вены1. Раздосадованный неспособностью или нежеланием
своих европейских партнеров обеспечить более примиритель-
ный настрой со стороны Порты Александр I незадолго до своей
смерти объявил, что теперь, после многих лет бесполезных пе-
реговоров, он будет действовать в восточных делах «сообразно
с правами и интересами» России2. Переход к более агрессивному
курсу в отношении Османской империи завершился с приходом
к власти Николая I, который после восстания декабристов при-
слушался к совету бывшего посланника, Строганова, проводить
«истинно национальную и  религиозную политику»3. В  этот  же
период Николай I получил от Каподистрии описание своей дея-
тельности на российской государственной службе, в  котором
бывший управляющий российским Министерством иностран-
ных дел изложил свое предложение Александру I по созданию
Дунайской конфедерации из Молдавии, Валахии и Сербии под
управлением немецких князей и с коллективной гарантией Рос-
сии и других европейских держав4.
Активизация российской политики внесла разлад в  скоор-
динированные до сих пор действия Меттерниха и  его британ-
ских коллег. В  то время как австрийский канцлер продолжал
настаивать на невмешательстве и сохранении статус-кво, глава
британской внешней политики Джордж Каннинг решил сдер-
жать экспансионистские, по его мнению, устремления России

1 См.: Протокол конференции представителей России, Австрии, Пруссии


и Франции. 1 марта 1825 г. // Там же. Сер. 2. Т. 6. С. 82.
2 См.: Циркуляр Нессельроде российским представителям за границей от 6 ав-
густа 1825 г. // Там же. Сер. 2. Т. 6. С. 233–234.
3 Строганов — Николаю  I. 18  января 1826  г.  // Там  же. С.  350. О  внешней по-
литике Николая I в первые годы царствования см.: Bitis. Russia and the Eastern
Question. P. 167–176.
4 Kapodistrias. Aperçu de ma carrière publique. P. 210–211.
170 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

посредством коллективного вмешательства великих держав


в конфликт султана с его греческими подданными. Чтобы свя-
зать руки Николаю  I, Каннинг направил в  Петербург герцо-
га Веллингтона с  целью заключения письменного соглашения,
которое исключало  бы одностороннее военное вмешательство
России на стороне греков1. Во  время переговоров царь избрал
стратегию разделения Восточного вопроса на составляющие,
отделяя при этом греческую проблему от других спорных во-
просов. Царь согласился не предпринимать ничего без согласо-
вания с  Лондоном в  вопросе о  Греции, но сохранил при этом
свободу действий по другим проблемам, прежде всего по во-
просу о княжествах. Одновременно с переговорами с Веллингто-
ном Николай I потребовал от Османов исполнения положений
русско-османских договоров в отношении княжеств и Сербии.
23 марта 1826 года Веллингтон и Нессельроде подписали Санкт-
Петербургский протокол, по которому Великобритания и  Рос-
сия обязались действовать как совместно, так и по отдельности
для обеспечения автономного статуса Греции в составе Осман-
ской империи, отказываясь при этом от каких-либо территори-
альных приобретений. Неделю спустя Порта получила царский
ультиматум, требовавший эвакуации османских войск из Мол-
давии и Валахии и отправки османских представителей на гра-
ницу для переговоров относительно княжеств и  Сербии. Кан-
нинг сразу понял, что царь одурачил Веллингтона, но было уже
поздно2. Чтобы поощрить несговорчивость Порты, британская
дипломатия спровоцировала персидского шаха Фетх-Али объ-
явить войну России. Миссия А. С. Меншикова в Тегеран с целью
предотвращения конфликта оказалась неудачной3. Шах объявил
войну России и  вторгся в  Азербайджан4. В  результате россий-
ско-османские переговоры, открывшиеся в Аккермане 1 августа
1826  года, грозили затянуться, и  только вести о  решительных

1 Фадеев. Россия и  Восточный кризис. С.  137; Виноградов  В. Н. Герцог Вел-


лингтон в  Петербурге  // Балканские народы и  европейские правительства  /
Ред. Г. Л. Арш. М.: Наука, 1982. С. 118–134.
2 Anderson. The Eastern Question. P. 65.
3 Фадеев. Россия и Восточный кризис. С. 141–144.
4 О  Русско-персидской войне 1826–1828  гг. см.: Bitis. Russia and the Eastern
Question. P. 189–273.
Аккерманская конвенция 171

российских победах в Закавказье заставили Османов подписать


25 сентября 1826 года требуемую Россией конвенцию1.
Положения заключенной конвенции в отношении княжеств
были в  значительной степени предложены статским советни-
ком Д. В.  Дашковым, который был исполнительным директо-
ром константинопольской миссии в  1822–1823  годах. Важная
роль, сыгранная Дашковым в  формировании российской по-
литики в отношении княжеств в 1820-х годах, делает необходи-
мым кратко рассмотреть его послужной список. Став одним из
учредителей российского литературного общества «Арзамас»2,
Дашков начал свою карьеру в  российском Министерстве ино-
странных дел и  служил секретарем российской миссии в  Кон-
стантинополе в 1817–1820 годах. В 1820–1821 годах он предпринял
по указанию Каподистрии инспекционную поездку по россий-
ским консулатам в Леванте. Дашков покинул османскую столи-
цу вместе с посланником Строгановым в июле 1821 года, однако
продолжал ведать делами миссии вплоть до 1823 года, когда его
назначили в Комиссию по составлению свода российских зако-
нов под руководством Сперанского3. С началом нового царство-
вания карьера Дашкова стремительно пошла вверх. В 1826 году
он стал статс-секретарем (т. е. чиновником с  правом личного
доклада государю) и  служил сначала как товарищ министра
внутренних дел, а  затем был назначен управляющим Мини-
стерством юстиции4. Благодаря сочетанию дипломатического

1 Краткие описания Аккерманской конвенции можно найти в: Татищев С. С.


Внешняя политика императора Николая Первого. СПб.: Скороходов, 1887.
С.  150–153; Фадеев. Россия и  Восточный кризис. С.  165–166; Гросул. Реформы
в  Дунайских княжествах. С.  143–144; Достян. Россия и  Балканский вопрос.
С.  242–245; Шеремет  В. И. Турция и  Адрианопольский мир 1829  г. M.:  Вос-
точная литература, 1975. С.  15–16. Однако ни один из этих авторов не рас-
сматривает сколько-нибудь подробно разработку положений этой конвенции,
в частности тех, что касались Молдавии и Валахии. Как ни странно, и Битис
тоже: Bitis. Russia and the Eastern Question. P. 429.
2 См.: Майофис  М. Воззвание к  Европе. Литературное общество «Арзамас»
и российский модернизаторский проект 1815–1818 годов. M.: НЛО, 2009.
3 О  дипломатической службе Дашкова см.: Prousis Th. Russian-Ottoman Rela-
tions in the Levant: The Dashkov Archive. Minneapolis, Minn.: Minnesota Medi-
terranean and East European Monographs, 2002.
4 Иванов  П. И. Опыт биографий генерал-прокуроров и  министров юстиции.
СПб.: Правительственный Сенат, 1863. С. 152–164; Обозрение службы Д. В. Даш-
кова // Русский архив. 1891. № 2. С. 331–333.
172 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

опыта и осведомленности в области права Дашков сыграл важ-


ную роль в  формировании стратегии России в  Восточном во-
просе в целом и в политике в отношении Дунайских княжеств
в частности.
К началу июня 1826 года Дашков составил длинную записку
относительно характера российского влияния в Молдавии и Ва-
лахии и  изменений, которые оно могло претерпеть. Нессель-
роде приложил эту записку к  своим инструкциям посланнику
Рибопьеру и новороссийскому генерал-губернатору Воронцову
перед открытием переговоров в Аккермане1. Автор записки на-
чал с  обзора положений российско-османских договоров в  от-
ношении княжеств, которые утверждали автономию княжеств
в  составе Османской империи и  российский протекторат над
ними. Дашков затем отмечал, что необходимость протестовать
против многочисленных нарушений положения российско-ос-
манских договоров в отношении Молдавии и Валахии застави-
ла посланника Строганова «сожалеть об отсутствии… нацио-
нального правительства, сильного своим собственным весом
и достаточно независимого от Порты, чтобы в осуществлении
своих функций оказывать сопротивление тираническому влия-
нию. Такое правительство, заинтересованное в сохранении по-
рядка, единственно могло избавить нас от трудностей посто-
янного надзора, источника компромиссов, ссор и  порой даже
коррупции наших служащих»2.

1 Mémoire sur la nature de l’ influence exercée par la Russie dans les principautés de
la Moldavie et la Valachie et sur les modifications dont elle est susceptible. 1826 г. //
РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 183. Русский перевод записки опубликован в: ВПР. Сер. 2.
Т. 6. С. 833–842. Хотя копия записки, находящаяся в личном фонде Дашкова
в РГИА, не подписана, трудно представить, кто еще мог быть ее автором. Запи-
ска свидетельствует о знакомстве автора как с документами, касавшимися пе-
реговоров Строганова с османскими представителями относительно княжеств,
так и с боярскими записками и проектами реформ, адресованными российско-
му правительству. В качестве управляющего директора константинопольской
миссии в 1821–1825 гг. Дашков был единственным крупным российским дипло-
матом, имевшим доступ к обеим категориям документов. Об авторстве Даш-
кова также свидетельствует наличие в его личном фонде черновиков проекта
русско-османской конвенции относительно княжеств и проекта Молдавского
регламента, основанных на принципах, сформулированных в записке. Оба этих
документа будут проанализированы ниже. Инструкции Нессельроде Рибопье-
ру и Воронцову опубликованы в: ВПР. Сер. 2. Т. 6. С. 500–512.
2 Mémoire // РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 183. Л. 5 об. — 6.
Аккерманская конвенция 173

Дашков признавал полезность решения Порты положить ко-


нец правлению фанариотов и назначить господарей из местных
бояр, однако настаивал на необходимости определить правиль-
ный способ их избрания. В  то время как Григоре Гика и  Иоан
Александру Стурдза были избраны узким кругом бояр, соста-
вивших делегации в Константинополь весной 1822 года, Дашков
предлагал сделать избрание господарей функцией экстраорди-
нарных диванов или боярских собраний, включавших членов
диванов. Он также предлагал отменить семилетний срок прав-
ления господарей, установленный хатт-и  шерифом 1802  года,
и сделать правление господарей пожизненным. По мнению Даш-
кова, семилетний срок имел смысл до тех пор, пока княжества
управлялись фанариотами, возвращавшимися после оконча-
ния своего правления в  Константинополь. С  переходом кня-
жеств под власть природных господарей сохранение семилет-
него срока могло в  конце концов привести к  ситуации, когда
в  княжестве находилось  бы несколько бывших господарей на-
ряду с  ныне правящим, что вряд ли могло способствовать его
политической стабильности. Наконец, пожизненное избрание
соответствовало историческому устройству Молдавии и  Вала-
хии, было подтверждено османскими капитуляциями и  сохра-
нялось до середины XVII столетия1.
Для уравновешивания влияния господарей, которое неизбеж-
но возросло бы в случае перехода к пожизненному правлению,
Дашков предлагал реформировать диваны и  увеличить их не-
зависимость. Практика ежегодной смены высших судебных чи-
новников (логофетов и ворников) должна была быть прекращена
в пользу принципа несменяемости судей. Чтобы сделать систему
правления «менее олигархической и  обеспечить эффективное
содействие со стороны главных собственников», Дашков хотел
оставить законодательные прерогативы и функцию распределе-
ния налогов экстраординарному дивану или общему собранию2.
Наряду с членами ординарных диванов, которые должны были
входить в  состав этого собрания по должности, Дашков пред-
лагал включить в  него по два представителя от  каждого уезда,

1 Там же. Л. 8–10.
2 Там же. Л. 13–13 об.
174 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

избранных господарем из числа местных бояр. Такое собра-


ние имело  бы право избирать господаря (в  случае смерти или
смещения предыдущего), принимать новые законы, назначать
налоги, ревизировать счета казначейства, а  также обращаться
с петициями к Порте или господарю.
Предложения относительно уравновешивания власти госпо-
дарей собранием, по-видимому, были сформулированы Дашко-
вым под влиянием вышерассмотренной записки молдавского
ворника Костаке Конаки, написанной в 1826 году и находящей-
ся среди материалов личного архива Дашкова в РГИА. Дашков
подчеркивал, что «речь не идет о том, чтобы ввести в Молдавии
и Валахии чисто представительскую систему», поскольку народ-
ное избрание членов собрания плохо сочетается с сохранением
османского сюзеренитета и может лишь способствовать беспо-
рядкам в малоцивилизованной стране1. Дашков подчеркивал, что
предлагаемое собрание не представляет собой никакого новше-
ства. Он указывал, что и сам термин «общественное собрание»
(Adunarea Obștească), и  институт уже существуют и  необходи-
мо лишь прописать способ назначения его членов господарем,
а  также определить периодичность созыва собрания. Состав-
ленное правильным образом собрание «способствовало бы ле-
гитимной власти господаря и  национальному процветанию».
Предлагаемая формула также «консолидировала  бы принцип
нашего вмешательства и  одновременно сделала  бы эти вмеша-
тельства более редкими, менее мелочными и не столь сказыва-
ющимися на наших дружественных отношениях с турками»2.
Дашков полагал, что первой задачей будущего собрания ста-
нет ревизия всех государственных доходов. Новая фискальная
перепись населения должна являться основой более справед-
ливого распределения налоговых единиц (людоров). Дашков
также рекомендовал отменить скутельников, как было сделано
в  Бессарабии для того, чтобы раз и  навсегда положить конец
связанным с ними злоупотреблениям. Разработанный под непо-
средственным наблюдением российской миссии и консулов но-
вый финансовый устав княжеств должен был быть подтвержден

1 Mémoire // РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 183. Л. 13 об.


2 Там же. Л. 14 об. — 15.
Аккерманская конвенция 175

Портой1. Согласно Дашкову, процветание Молдавии и Валахии


было недостижимо без отмены османской торговой монопо-
лии и восстановления свободы торговли. В качестве компенса-
ции Порте автор предлагал удвоить ежегодную дань2. Наконец,
для прекращения злоупотреблений, связанных с присутствием
в  княжествах османских войск, Дашков предлагал создать на-
циональную милицию численностью от 8 до 10 тысяч человек3.
Дашков не предлагал требовать от Порты никаких нововве-
дений, кроме пожизненного избрания господарей, отмены ос-
манской торговой монополии и  формирования земского вой-
ска. Все остальные требования касались исполнения условий
Бухарестского мира. В  их число входили возвращение земель,
отчужденных в  пользу дунайских крепостей, распространение
международно-правового режима на представителей Молдавии
и Валахии в Константинополе, а также отмена дани на два года.
Дашков предвидел, что Порта постарается саботировать все
эти положения, и советовал действовать решительно и твердо4.
В  случае если османское правительство и  вовсе отвергнет тре-
бования России, новая война должна была предоставить вре-
менной российской администрации в княжествах возможность
осуществить все предлагаемые меры и по завершении военных
действий поставить Порту перед необходимостью утвердить го-
товые финансовый, административный и военный регламенты.
Война и российская оккупация также позволили бы объединить
Молдавию и  Валахию в  одно государство под властью одного
господаря, что Дашков находил «необходимым для их счастья»5.
Это также способствовало  бы упразднению османских крепо-
стей на левом берегу Дуная и  тем самым фактически отдели-
ло бы княжества от Османской империи, что, по мнению Даш-
кова, было «условием, без выполнения которого трудно, если
не невозможно, обеспечить процветание подвластных Порте
христианских народов»6.

1 Там же. Л. 15 об.
2 Там же. Л. 16 об. — 17 об.
3 Там же. Л. 18–18v.
4 Там же. Л. 22 об. — 23.
5 Там же. Л. 26 об.
6 Там же. Л. 27.
176 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

Личный фонд Дашкова в РГИА содержит черновик проекта


российско-османской конвенции, который, судя по всему, был
составлен одновременно с  вышерассмотренной запиской нака-
нуне переговоров в Аккермане. В краткой вступительной части
Дашков отверг идею издания Портой еще одного хатт-и  шери-
фа, который она легко могла в  любой момент нарушить. Вме-
сто этого Россия должна была добиться введения «стабильного,
постоянного и  законного способа управления» в  княжествах,
который обеспечил  бы мир местному населению и  одновре-
менно положил  бы конец постоянным препирательствам, ха-
рактеризовавшим до сих пор российско-османские отношения1.
Чтобы доказать, что предлагаемое изменение не противоречит
принципу сохранения статус-кво, лежащего в  основе восточ-
ной политики России, Дашков ссылался, вслед за боярами, на
османские капитуляции, которые якобы утвердили привилегии
княжеств в  момент их добровольного перехода под сюзерени-
тет Порты. Не  вводя «опасных и  неуместных нововведений»,
возможно, по мнению Дашкова, «изыскать в  прежнем образе
управления [Молдавии и  Валахии] и  в  акте присяги первого
молдавского господаря, провозгласившего себя вассалом Порты,
а  также в  распоряжениях прежних султанов, подтверждавших
привилегии, свободы и  иммунитеты двух провинций, основы
и  принципы реорганизации, которая обеспечила  бы жителям
этих земель гражданское, независимое и  счастливое существо-
вание». Реформа, основанная на этих принципах, была  бы не
чем иным, как «приведением в действие вышеупомянутых при-
вилегий и забытых обычаев наряду с некоторыми необходимы-
ми улучшениями». Чтобы придать этой реформе необходимую
прочность и  солидность, Дашков предлагал заключить с  Пор-
той особую конвенцию2.
Набросанный Дашковым проект конвенции утверждал
«гражданскую независимость» княжеств, которые обязаны были
платить определенную сумму Порте в  качестве признания ос-
манского сюзеренитета, но взамен должны были пользоваться
полной свободой торговли и  вероисповедания. Отчужденные

1 Mémoire // РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 113. Л. 3–3 об.


2 Там же. Л. 3–4.
Аккерманская конвенция 177

в  пользу османских крепостей земли должны были быть воз-


вращены их изначальным владельцам, как и  было предусмо-
трено Кючук-Кайнарджийским договором. Проект конвенции
также предполагал неприкосновенность представителей госпо-
дарей в  Константинополе. Наконец, Порта должна была санк-
ционировать разработку внутреннего регламента в  каждом из
княжеств1. За проектом русско-османской конвенции следовал
набросок Молдавского административного регламента, кото-
рый прописывал пожизненное избрание господарей, однако
позволял им назначать на государственные должности только
тех бояр, которые отличились прежней службой, и  запрещал
их смещать до истечения трехлетнего срока. Проект регламен-
та также предполагал формирование Чрезвычайного дивана из
32  бояр-землевладельцев, которые должны были заседать в  те-
чение пяти лет без страха быть смещенными господарем. Все
новые законы и  налоги, предлагаемые господарем, подлежали
рассмотрению и утверждению Чрезвычайного дивана, который
должен собираться дважды в год. Проект регламента также пре-
дусматривал создание земского войска численностью 7  тысяч
человек для обороны страны. Наконец, проект Дашкова пред-
полагал отмену скутельников и бреслашей с целью искоренения
злоупотреблений в области налогообложения, однако подтверж-
дал другие привилегии бояр2.
Министерский проект конвенции, приложенный Нессельро-
де к инструкциям Рибопьеру и Воронцову, не поддержал идею
Дашкова сделать правление господарей пожизненным. Вместо
этого официальный проект конвенции предполагал избрание
господарей из природных бояр Молдавии и  Валахии сроком
на семь лет, после чего они могли быть избраны на повторный
семилетний срок при отсутствии серьезных жалоб на их прав-
ление3. Вместо предлагаемого Дашковым земского войска ми-
нистерский проект конвенции и  прилагаемого к  ней Особого
акта относительно Молдавии и Валахии подразумевал сокраще-
ние числа османских войск (бешлиев) в  княжествах до  уровня

1 Projet de Convention entre la cour impériale et la Porte // Там же. Л. 4 об. — 6.


2 Projet de Règlement pour l’ administration de la Moldavie // Там же. Л. 6 об. — 9.
3 Министерский проект конвенции опубликован в: ВПР. Сер.  2. Т.  6. С.  817–
820, сноска 233.
178 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

1821  года1. Поставки скота и  строительных материалов осман-


скому правительству должны были оплачиваться по рыночным
ценам2. Это являлось еще одним отклонением от проекта Даш-
кова, который предполагал полную отмену таких поставок вза-
мен удвоения основной суммы дани Порте.
В  остальном министерский проект конвенции и  Особого
акта относительно Молдавии и Валахии следовал предложениям
Дашкова. В  нем провозглашались принцип свободы торговли
и  отмена дани на два года в  качестве компенсации за чрезвы-
чайные поборы, введенные в  свое время османскими оккупа-
ционными властями, а  затем и  господарями в  первой полови-
не 1820-х годов. В области налогообложения господари должны
были следовать положениям хатт-и  шерифа 1802  года, а  также
принимать во внимание мнение российского посланника в Кон-
стантинополе и российских консулов в княжествах. Тем самым
де-юре восстанавливался принцип российского протектората над
княжествами. Боярам-эмигрантам проект Особого акта относи-
тельно Молдавии и Валахии гарантировал личную безопасность
в  случае их возвращения, а  также сохранность их собственно-
сти. Наконец, проект предполагал создание особого комитета
для разработки общего регламента для каждого из княжеств3.
В  то  же время ни российский проект Особого акта, ни его
окончательный текст (мало отличавшийся от первого) не со-
держали конкретных предписаний относительно содержания
предполагаемых регламентов4. Российское Министерство ино-
странных дел предпочло до поры оставить открытыми боль-
шинство вопросов, вокруг которых шла политическая борьба
в  княжествах с  1821  года. Например, проблему признания или
непризнания боярских чинов, присужденных за деньги послед-
ними господарями, вопрос о роли второклассных и третьекласс-
ных бояр в политической системе княжеств, а также проблемы
боярских прав на скутельников. Практически все записки, по-
лученные российскими властями на протяжении предыдущих

1 ВПР. Сер. 2. Т. 6. С. 819–820.


2 Там же. С. 820.
3 Там же.
4 Русский текст Аккерманской конвенции, включая Особый акт, опублико-
ван в: Договоры России с Востоком / Ред. Юзефович. С. 58–70.
Аккерманская конвенция 179

пяти лет, были составлены первоклассными боярами, что не-


избежно влияло на российское восприятие устремлений мел-
кого боярства. В  то  же время было  бы ошибкой полагать, что
победа крупного боярства над мелким была тем самым обес-
печена. Российское понятие дворянства, а  также российские
административные практики в  Бессарабии и  других областях
не предполагали разделения благородного сословия на классы,
к  чему стремились крупные молдавские бояре. Вот почему ре-
шение российского Министерства иностранных дел повременить
с вопросом о недавно пожалованных боярских чинах заставило
крупных бояр, по свидетельству французского консула в Яссах
Лагана, «опасаться последствий последней конвенции» и моти-
вировало возобновить свои лоббистские усилия1.

***
Последние две главы ясно продемонстрировали нарастающий
кризис восточной политики России, определившейся после Рус-
ско-турецкой войны 1768–1774 годов. «Представления», которые
делали российские посланники на основании Кючук-Кайнар-
джийского, Ясского и Бухарестского договоров, в конце концов
сделали привычной роль России как протектора княжеств в гла-
зах османского правительства и  европейских держав. В  то  же
время эти «представления» становились все более неэффектив-
ными в  качестве средства защиты молдаван и  валахов от зло-
употреблений и  вымогательств господарей, а  сама их частота
неизбежно сказывалась на российско-османских отношениях.
Право делать «представления» не обеспечивало России полного
контроля над ситуацией в  Молдавии и  Валахии, что было на-
глядно продемонстрировано в 1821 году. В целом риторика защи-
ты единоверцев не только давала России неоспоримое влияние
на православных подданных Порты, но и позволяла православ-
ным элитам Юго-Восточной Европы манипулировать полити-
кой России или по крайней мере пытаться это делать, порой
с катастрофическими последствиями.

1 Лаган — Дамасу. 7 апреля 1827 г. // Documente privitoare la istoria Românilor /


Ed. Hodoș. Vol. 17. P. 47–48.
180 Глава 3. Восстания 1821 года и их последствия

Восстания Ипсиланти и  Владимиреску, как и  бесконечные


переговоры Строганова с  Портой по поводу нарушений Буха-
рестского мира, свидетельствовали о  неэффективности вос-
точной политики России в  целом и  российского протектората
над Молдавией и Валахией в частности. Кризис 1821 года и его
последствия продемонстрировали недостаточность традицион-
ных дипломатических демаршей и заставили авторов восточной
политики России осознать необходимость политической реор-
ганизации княжеств для того, чтобы сделать их более стабиль-
ными, менее подвластными Порте и  в  то  же время более под-
контрольными России. К  счастью, российское Министерство
иностранных дел получило в это время множество обращений
и  записок, посредством которых различные группы молдав-
ских и  валашских бояр стремились изменить неопределенную
политическую ситуацию в  свою пользу. Помимо конкретной
информации о  различных аспектах внутренней организации
княжеств, эти записки позволяли российским властям соста-
вить представление о  соотношении сил между различными
группировками бояр и определить возможные опции. Первым
продуктом усилий царских дипломатов поставить российский
протекторат над княжествами на более прочную основу стала
Аккерманская конвенция, подписанная в  сентябре 1826  года.
Предписывая разработку административных регламентов для
княжеств, конвенция сигнализировала наступление периода
реформ, которые преобразуют местные институты и определят
отношения между Российской империей и  элитами Молдавии
и Валахии на два десятилетия.
ГЛ А В А 4 . О Т А К К Е Р М А Н А ( 18 2 6 )
Д О   А Д Р И А Н О П О Л Я ( 18 2 9 )

Аккерманская конвенция была подписана с  российской сторо-


ны посланником А. И.  Рибопьером и  Михаилом Семеновичем
Воронцовым, новороссийским генерал-губернатором и третьим
бессарабским наместником, сыгравшим заметную роль в отно-
шениях России с  элитами Молдавии и  Валахии. Сын русского
посланника в Лондоне и одного из наиболее заметных россий-
ских англофилов С. Р.  Воронцова, Воронцов-младший был вос-
питан в  духе уважения аристократических свобод. Во  время
Наполеоновских войн он высказал желание служить в  Подо-
лии или на Волыни и  в  конце концов, как и  первый бессараб-
ский наместник Бахметьев, женился на польской аристократке
Е. К. Браницкой. То же уважение аристократических свобод ха-
рактеризовало проводившуюся М. С. Воронцовым политику со-
трудничества с грузинскими элитами в период его наместниче-
ства на Кавказе во второй половине 1840-х — начале 1850-х годов.
И тем не менее, несмотря на свою склонность к сотрудничеству
с местными элитами, именно Воронцов сыграл основную роль
в ограничении бессарабской автономии в конце 1820-х годов1.
Чтобы объяснить этот видимый парадокс, необходимо при-
нять во внимание различие между первым и последним бессараб-
скими наместниками. Бахметьев был изначально военным губер-
натором Подолии, в которой традиционно преобладала польская
знать, сильная своими историческими привилегиями и особой
правовой традицией. Напротив, Воронцов сочетал бессарабское

1 Rhinelander A. Prince Michael Vorontsov: Vice-Roy to the Tsar. Montreal: McGill


University Press, 1990. P. 67–93. См. также: Jewsbury. The Russian Annexation of
Bessarabia. P.  142–154; Кушко, Таки. Бессарабия в  составе Российской импе-
рии. C. 127–138.
182 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

наместничество с генерал-губернаторством Новороссии — регио-


на, в котором на протяжении предыдущего полувека проводилась
политика колонизации. В то время как классификация Бессара-
бии в одном ряду с Царством Польским, Финляндией и други-
ми западными окраинами Российской империи в  1810-х  годах
гармонично сосуществовала с политикой широкой местной ав-
тономии, ее отнесение к Новороссии в 1820-х годах превратило
эту недавно приобретенную область в объект «цивилизаторской
миссии», что плохо сочеталось с дворянским самоуправлением,
основанным на местных правах и обычаях1.
Вскоре после назначения Воронцова бессарабским наместни-
ком в мае 1823 года его подчиненные начали ставить под сомне-
ние разумность политики широкой автономии, которую Алек-
сандр I избрал под влиянием Каподистрии. В своих «Замечаниях
на нынешнее состояние Бессарабской области» работавший
под руководством Воронцова чиновник по особым поручениям
Ф. Ф. Вигель утверждал, что бессарабская знать просто не заслу-
живает все те свободы, которые ей предоставляет Устав 1818 года.
По  мнению Вигеля, за исключением нескольких семей, основ-
ная масса бессарабского дворянства состояла из бывших слуг
первоклассных молдавских бояр, которые после Бухарестского
мира переселились через Прут и  воспользовались хаосом пер-
вых послевоенных лет для того, чтобы заполучить дворянское
звание и монополизировать выборные должности в областном
и уездном управлении. Вигель находил невозможным ожидать
«чувств благородных, знания законов и  усердного исполнения
обязанностей от людей, стоявших недавно на последней ступе-
ни… рабской иерархии», в которой они были «слугами у Мол-
даван (т. е. бояр Молдавского княжества. — В. Т.), подданных
Греков, которые в свою очередь были рабами Турок»2.

1 Подобным же образом Кимитака Мацузато находит возможным делить ге-


нерал-губернаторов второй половины XIX столетия на «этнобонапартистов»
и  «хозяйственников». В  то время как задачей первых было прежде всего
обеспечение лояльности местных элит, усилия последних были направлены
на колонизацию вверенных им регионов. См.: Мацузато  К. Генерал-губер-
наторства Российской империи  // Новая имперская история постсоветского
пространства  / Ред. И.  Герасимов и  др. Казань: Центр исследования нацио-
нализма и империи, 2004. С. 427–458.
2 Вигель. Замечания на нынешнее состояние Бессарабской области. С. 10.
Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829) 183

Вигель был также невысокого мнения о  местной правовой


традиции. Он отверг представление о  том, что римско-визан-
тийское право, упоминавшееся в Уставе 1818 года, действитель-
но являлось одним из компонентов бессарабского гражданского
права, поскольку на практике в  кодекс Юстиниана «никто не
заглядывает». С другой стороны, «обычай земли» был не более
чем инструментом господарского произвола и  представлял со-
бой лишь «собрание нелепостей и  несправедливостей»1. Нако-
нец, Вигель скептически относился к  работе протеже Каподи-
стрии Петра Манеги и  барона Ф. И.  Бруннова по составлению
бессарабского кодекса законов2. По  мнению Вигеля, это пред-
приятие вряд ли соответствовало интересам российских вла-
стей, поскольку введение особого кодекса законов ослабило бы
связи Бессарабии с остальными частями империи.
Такой же подход характеризовал и товарища министра внут-
ренних дел Д. М. Блудова. Под влиянием сообщений Воронцова
последний утвердился во мнении, что невиданные злоупотреб-
ления в областном управлении были не следствием пороков от-
дельных лиц, но результатом «прекрасных обычаев, благородных
обыкновений этой дорогой страны» и что было большой ошиб-
кой превращать последние в «основополагающие законы»3. Как
министерский чиновник Блудов особенно невзлюбил Верхов-
ный совет, который, «будучи сосредоточением всех властей, всех
отраслей управления, является способом остановить течение

1 Там  же. С.  22. О  влиянии римско-византийской правовой традиции см.:


Кассо  Л. А. Византийское право в  Бессарабии. M.:  Тип. Московского универ-
ситета, 1907.
2 См.: Кассо  Л. А. Петр Манега, забытый реформатор Бессарабского права.
СПб.: Сенатская тип., 1914. Манега был первым уроженцем Бессарабии, из-
учавшим право в Париже. После своего возвращения на Родину в 1820 г. Ма-
нега занялся кодификацией Бессарабского права по поручению Каподистрии.
После 1823 г. Манега не нашел общего языка с Воронцовым, однако продолжил
работу над составлением кодекса бессарабских законов из чистого энтузиазма.
В 1825 г. первая часть этого кодекса, написанного на французском языке и де-
монстрирующая явное влияние кодекса Наполеона, была отправлена в Мини-
стерство внутренних дел. Перевод на русский язык занял пять лет. К тому вре-
мени сокращение автономии Бессарабии сделало работу Манеги неактуальной.
Проект кодекса бессарабских законов был, тем не менее, опубликован столетие
спустя. См.: Projet de Code Civile pour la Bessarabie 1824–1825. St. Petersburg, 1913.
3 Воронцов — Блудову. 4  декабря 1823  г.; Блудов — Воронцову. 29  декабря
1823  г.  // Архив кн. Воронцова  / Ред. П. И.  Бартенева. M.:  Университетская
тип., 1892. Т. 38. С. 291, 295.
184 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

всех дел»1. Как и  Вигель, Блудов скептически отнесся к  проек-


ту кодификации бессарабских законов, инициированному Ка-
подистрией. К  счастью, предварительный характер утвержде-
ния бессарабского устава Александром  I в  1818  году позволял
«приблизиться к  институтам, существующим внутри империи,
для того, чтобы несколько сгладить различия между провин-
циями и  постараться достичь этого единства в  системе зако-
нов и управления, которое в конце концов приведет к единству
нравов и  интересов желательному везде, и  особенно в  России,
именно ввиду ее необъятного протяжения»2.
Заручившись поддержкой Блудова, Воронцов начал сокра-
щать бессарабскую автономию. Для начала он заменил всех по-
лицейских чиновников и инициировал расследование их злоупо-
треблений3. Затем наместник добился отмены выборов уездных
исправников и председателей уездных судов, в результате чего
они стали назначаться от короны4. Бессарабский гражданский
и уголовный суды были подчинены Второму департаменту Се-
ната, который тем самым превратился в суд высшей инстанции
для населения области5. Наконец Воронцов предпринял меры
по дальнейшей колонизации южной части области сербами, ка-
заками и государственными крестьянами6.
Одновременно наместник составил комитет по разработке
нового устава. Первый проект его был получен и  утвержден

1 Блудов — Воронцову. 8  октября 1823  г., 29  декабря 1823  г.  // Архив кн. Во-
ронцова. Т. 38. С. 288.
2 Там же. С. 289.
3 Н. М.  Лонгинов — С. Р.  Воронцову. 4  сентября 1823  г.  // Русский архив. 1912.
№ 7. С. 409.
4 Об определении в  Бессарабской области земских исправников и  заседа-
телей от Короны. 2 сентября 1824 г. // ПСЗ. Сер. 1. № 30048. Т. 39. С. 510–512.
5 О взносе всех приговоров о дворянах и чиновниках Бессарабской области
по уголовным делам на рассмотрение в Правительствующий Сенат. 15 апреля
1825 г. // Там же. Сер. 1. № 30048. Т. 39. С. 256–258. См. также: О переносе дел на
апелляцию из Бессарабского провинциального гражданского суда во Второй де-
партамент Сената и о решении оных по местным узаконениям и обычаям Бес-
сарабской области. 3 августа 1825 г. // Там же. Сер. 1. № 30439. Т. 40. С. 409–410.
6 О водворении в Бессарабии сербов. 9 февраля 1826 г. // Там же. Сер. 2. № 132.
Т.  1. С.  194–196; О  водворении Запорожских казаков и  других заграничных
выходцев в Бессарабской области. 19 февраля 1827 г. // Там же. Сер. 2. № 913.
Т. 2. С. 190–192; О переселении крестьян из внутренних губерний в Бессараб-
скую область. 21 сентября 1826 г. // Там же. Сер. 2. № 592. Т. 1. С. 998–1000.
Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829) 185

Комитетом министров в ноябре 1824 года, а в 1826 году новый


устав был представлен на рассмотрение Государственного со-
вета. Во  время своего продолжительного пребывания в  Пе-
тербурге в  1826–1828  годах Воронцов не упустил возможности
убедить Николая  I и  членов Совета в  преимуществах нового
документа, который и был утвержден в феврале 1828 года1. Но-
вое «Учреждение для управления Бессарабской области» заме-
нило Бессарабский Верховный совет Областным советом, все
члены которого, за исключением областного предводителя дво-
рянства, назначались Сенатом Российской империи по пред-
ставлению наместника. В  сравнении с  Уставом 1818  года новое
уложение сократило более чем на половину число избираемых
чиновников в  областном управлении. Избираемые должности
распределялись таким образом, чтобы ни один сегмент област-
ной администрации не выпадал из-под контроля наместника.
За  исключением областного и  уездных предводителей дворян-
ства, все избираемые должности были в  областном и  уездных
судах. Напротив, все административные должности заполня-
лись по назначению2. Особый раздел нового уложения опреде-
лял отношения между различными частями областной адми-
нистрации, а также их общее подчинение российскому Сенату,
министерствам и наместнику в административном, фискальном
и  судебном отношении3. Наконец, спустя пять лет румынский
язык был заменен русским в делопроизводстве.
Политика Воронцова отражала иное определение роли про-
винциального дворянства в местном управлении. После 1825 года
прекращаются попытки возродить «дворянскую империю» Ека-
терины Великой, предпринимавшиеся последние 10 лет царство-
вания Александра I. Государственная уставная грамота Россий-
ской империи, разработанная в 1818–1820 годах для того, чтобы
распространить политический режим, введенный ранее в Цар-
стве Польском, на всю империю, так и  не была введена в  дей-
ствие после того, как новая революционная война охватила

1 Rhinelander. Prince Michael Vorontsov. P. 70.


2 Высочайше утвержденное учреждение для управления Бессарабской об-
ласти. 29 февраля 1828 г. // ПСЗ. Сер. 2. № 1834. Т. 3. С. 197–204.
3 Высочайше утвержденное мнение Государственного совета. 11 марта 1828 г. //
Там же. Сер. 2. № 1864. Т. 3. С. 236.
186 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

Южную Европу, а сам Александр I столкнулся с сильной оппо-


зицией в Польском сейме. Особый комитет, созванный Никола-
ем I в декабре 1826 года для рассмотрения проектов его покой-
ного брата, выступил с критикой разделения всей империи на
наместничества и  высказал предпочтение в  пользу министер-
ского типа правления во внутренних губерниях1. Последующие
централизация и  бюрократизация, которые логическим обра-
зом проистекали из такого предпочтения, затронули не только
внутренние губернии, но и  окраины, оставшиеся под управле-
нием генерал-губернаторов или наместников. В результате име-
ло место общее сокращение роли провинциального дворянства
в местном управлении по всей империи. В этом отношении уре-
зывание бессарабской автономии было частью общей институ-
циональной эволюции Российской империи в 1820–1830-х годах.
Сокращение бессарабской автономии и  общая тенденция
к  уменьшению роли провинциального дворянства в  местном
управлении имели значительные последствия для российской
политики в  княжествах. Неудача бессарабского эксперимента
сделала отношение царских чиновников к молдавским и валаш-
ским боярам более скептическим. К концу 1820-х годов многие
из них уже сожалели о  щедром признании дворянского досто-
инства за молдавскими боярами, переселившимися из-за Пру-
та. Российские власти осознали, что продажа боярских чинов
за деньги, практиковавшаяся последними господарями, в итоге
позволила людям низкого происхождения занять важные пози-
ции в бессарабской администрации наряду с представителями
древних боярских семей. Это неизбежно располагало царских
чиновников в пользу крупных молдавских бояр и заставляло их
с подозрением смотреть на молдавских радикалов.

Российская империя и  элиты Молд авии


и  Валахии в  1826–1828  год ах
Подписание Аккерманской конвенции существенно подорвало
позиции тех представителей молдавских и валашских элит, ко-
торые после 1821  года заняли открыто проосманские позиции.
1 См. протокол заседания Комитета от 4  мая 1827  г.: СИРИО. 1891. Т.  74.
С. 144–147.
Российская империя и элиты Молдавии и Валахии в 1826–1828 годах 187

В Молдове господарь Иоан Александру Стурдза был вынужден


принять Анафору о молдавских привилегиях, представленную
ему высшим духовенством и  66  крупными боярами в  апреле
1827 года. Этот акт отменял налоги, которыми были обложены
боярские земли в начале 1820-х годов, и официально провозгла-
сил бояр, их поместья и  их недвижимость в  городах не подле-
жащими государственному налогообложению1. Исправники не
имели права вмешиваться в судебные тяжбы между боярами, ко-
торые должны были рассматриваться только Судебным диваном
«в соответствии с обычаем»2. Анафора сделала доступными все
государственные должности только местным уроженцам «в со-
ответствии с  древним законодательством страны» и  определи-
ла, что диван должен состоять из «наиболее достойных и  ис-
пытанных представителей из первых семей»3. Анафора также
подтвердила право бояр иметь бреслашей, слуг и  послушников
в своих поместьях, а также провозгласила их право на скутель-
ников4. Данный акт также запрещал крестьянам покидать зем-
ли бояр и монастырей без разрешения владельца, что означало
фактическое восстановление крепостного права5. В то же время
Анафора вводила принципы хабеас корпуса в отношении бояр
и провозглашала свободу торговли6. Представленная крупными
боярами как способ защиты «древних обычаев земли» и  изна-
чальной автономии, на условиях которой княжество перешло
под сюзеренитет султана, Анафора была подтверждена госпо-
дарем Стурдзой 12 апреля 1827 года7.
Одержав важную победу над господарем и  крестьянством,
крупные молдавские бояре занялись привычной междоусоб-
ной борьбой за господарский престол ввиду приближающего-
ся окончания семилетнего срока правления господарей Стурд-
зы и  Гики. В  Молдавии политическая борьба вновь оказалась
более острой, чем в соседней Валахии, где бан Барбу Вэкэреску
1 Anafora pentru pronomiile Moldovei. 9 апреля 1827 г. // Uricarul / Ed. Th. Cod-
rescu. 2nd ed. Iași: Buciumul român, 1889. Vol. 2. P. 202–205.
2 Ibid. P. 206.
3 Ibid. P. 207.
4 Ibid. P. 208.
5 Ibid. P. 209.
6 Ibid. P. 209–210.
7 Ibid. P. 211–215.
188 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

пытался (правда, безуспешно) заменить своего бывшего союз-


ника на валашском престоле1. Главными соперниками стали Ни-
колае Росетти-Розновану и Михай Стурдза, каждый из которых
стремился сменить Иоана Александру Стурдзу на господарском
престоле и  использовал для этого разные стратегии. Рознова-
ну-младший стремился заручиться поддержкой мелкого бояр-
ства на случай выбора нового господаря боярским собранием
(Adunarea obștească). Напротив, Михай Стурдза исходил из того,
что новые господари будут назначены Россией. Памятуя об
антиреволюционном настрое, продемонстрированном россий-
ским правительством после начала Греческого восстания, Ми-
хай Стурдза продолжил завоевывать его симпатии посредством
записок, ставивших во главу угла консервативные принципы.
Вскоре после заключения Аккерманской конвенции Николае
Росетти-Розновану обратился к российским властям с запиской,
в которой выступал за избрание господаря всеобщим собрани-
ем всех бояр. Он утверждал, что включение только крупнейших
бояр в  состав дивана в  последнее время отражало желание го-
сподарей нейтрализовать оппозицию и  являлось нарушением
исторического обычая, согласно которому все решения, касав-
шиеся общего блага страны, должны были приниматься с согла-
сия как крупных, так и мелких бояр. Розновану-младший писал,
что только широкое собрание, включающее и мелких бояр, про-
живающих в  уездах, может выражать волю страны. Напротив,
собрание, составленное лишь из крупных бояр, долго живших
в  эмиграции и  попавших под иностранные влияния, неизбеж-
но окажется во власти враждебных фракций. Необходимость
нейтрализации великобоярских интриг требовала, по мнению
Розновану-младшего, участия всех бояр в работе собрания2.
В  свою очередь Михай Стурдза обратился к  российскому
посланнику в  Константинополе Рибопьеру и  вице-канцлеру
Нессельроде с  разбором неудобств избрания господаря ши-
роким собранием. Стурдза утверждал, что число лиц, недавно
купивших боярские чины, значительно превышает количество

1 Минчаки — Нессельроде. 24 декабря 1827 г. // АВПРИ. Ф. 133. Оп. 469. Д. 859.


Л. 2–2 об.
2 Rosetti-Roznovanu  N. Réflexion sur le droit d’ élection. 14  октября 1826  г. Одес-
са // Mémoires et projets de réformes / Ed. Georgescu. P. 135–139.
Российская империя и элиты Молдавии и Валахии в 1826–1828 годах 189

истинно благородных. Избирательное собрание, составленное


из таких лиц, по мнению лидера молдавских консерваторов,
явило бы собой «скандальную сцену и превратилось бы в при-
мер охлократии и  разнузданности», демонстрируя неспособ-
ность молдаван к  цивилизации, к  которой Россия стремилась
их привести. Как и  Розновану-младший, Михай Стурдза апел-
лировал к  исторической традиции, однако настаивал на том,
что избрание господаря широким собранием не соответствует
молдавскому обычаю. Согласно Стурдзе, господари ранее изби-
рались лишь крупными боярами, занимавшими на тот момент
важные государственные должности1.
Весной 1827  года Порта издала хатт-и  шериф, в  котором со-
общала господарям и жителям княжеств положения Аккерман-
ской конвенции. Несмотря на усилия Михая Стурдзы ограни-
чить право избрания господаря лишь первоклассными боярами,
в  хатт-и  шерифе говорилось об избрании «с  общего согласия
жителей». Российское консульство также заняло гибкую пози-
цию по вопросу об избирательных собраниях и  предложило
формулу, по которой бояре первого, второго и  третьего клас-
са должны были быть представлены в  собраниях одинаковым
количеством представителей2. Консульство также предложило
включить в  состав собраний двух представителей от каждо-
го уезда (что составило  бы 34  депутата в  Валахии и  22 в  Мол-
давии). Кроме того, собрания должны были включать по три
представителя от городских корпораций. По  мнению россий-
ского консульства, избирательные собрания, составленные по
этой формуле, «включили  бы все элементы, в  прошлом учав-
ствовавшие в  избрании господарей, которые ныне составляют
наиболее состоятельную и  просвещенную часть нации, и,  как
следствие, наиболее заинтересованную в  сохранении доброго

1 Михай Стурдза — Рибопьеру. 1827 // Documente privitoare la istoria românilor /


Eds. D. A. Sturdza et als. Suplement 1. Vol. 4. P. 97; Iordache. Principatele Române
în epocă modernă. P. 190.
2 Проект, подготовленный консульством, предполагал включение в  избира-
тельное собрание Валахии трех высших церковных иерархов, 60 первокласс-
ных бояр и  60  бояр второго и  третьего класса, определенных посредством
баллотировки. В  Молдавии избирательное собрание должно было включать
40  первоклассных бояр и  40  бояр второго и  третьего класса: Sur l’ élection  //
РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 245. Л. 9–10 об.
190 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

порядка»1. Члены собраний, «назначенные народом», состав-


ляли  бы в  таком случае одну пятую общего числа выборщи-
ков, что, по мнению консулата, удовлетворяло бы предписанию
хатт-и  шерифа относительно избрания господарей «с  общего
согласия жителей»2. В сущности, представители «от народа» за-
менили  бы войско, которое в  прошлом «приветствовало» го-
сподарей, избранных высшим духовенством и  боярами. Такое
народное представительство могло бы вносить нюансы в резуль-
таты голосования, не обладая при этом фактическим правом
вето и не будучи в состоянии навязывать свою волю собранию3.
Ввиду крайне консервативного курса, проводившегося рос-
сийским Министерством иностранных дел с  начала 1820-х  го-
дов, составление российским консульством проекта избрания
господарей достаточно широким собранием требует некоторого
объяснения. Французский консул в Яссах Лаган относил симпа-
тию своего российского коллеги К. Ф.  Лелли к  участию второ-
классных и третьеклассных бояр в выборах к влиянию Иордаке
Катарджи4. Последний представлял собой характерный при-
мер оппортунизма, который был продемонстрирован многими
первоклассными боярами, преследовавшими свои личные по-
литические интересы. Во  время Русско-турецкой войны 1806–
1812  годов Катарджи занял профранцузскую позицию и  тайно
направил Наполеону записку, в  которой от имени всех молда-
ван просил французского императора способствовать выво-
ду российских войск из княжеств5. Российские власти узнали
об интригах Катарджи и  «по сильному подозрению в  преда-
тельстве» сослали его в  Южную Россию, откуда он, впрочем,
вскоре вернулся после заключения Бухарестского мира6. После

1 Sur l’ élection // РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 245. Л. 11 об.


2 Там же. Л. 12.
3 Там же. Л. 12 об.
4 Лаган — французскому министру иностранных дел Максансу де Дамасу.
8 апреля 1827 г. // Documente privitoare la istoria Românilor / Ed. Hodoș. Vol. 17.
P. 48.
5 Rosetti R. Familia Rosetti. București: Imprimeria Națională, 1938. Vol. 2. P. 24.
6 Сведения о  достоинствах и  способностях некоторых первоклассных бояр
княжества Молдавии  // Миркович  А. Ф., Миркович  М. Ф. Федор Яковлевич
Миркович. Его жизнеописание, составленное по оставленным его запискам,
воспоминаниям близких людей, и  подлинным документам. СПб.: Военная
тип., 1889. Т. 2. С. 201–202.
Российская империя и элиты Молдавии и Валахии в 1826–1828 годах 191

этеристского восстания Катарджи стал одним из первых круп-


ных бояр, вернувшихся в  княжество по приглашению госпо-
даря Иоана Александру Стурдзы, и,  по-видимому, участвовал
в составлении Конституции карбонариев1. После краткого пре-
бывания на посту Великого казначея (вистиерника) Катарджи
впал в  немилость у  Стурдзы и  сам стал стремиться занять го-
сподарский трон. Как и  Николае Росетти-Розновану и  другие
крупные бояре, имевшие господарские амбиции, Катарджи за-
игрывал с  мелким боярством для того, чтобы заручиться их
поддержкой на предстоящих выборах. В то же время прошлые
связи Катарджи с французами и Османами не помешали ему за-
воевать доверие неопытного российского консула. Поддержка,
оказанная последним идее участия мелкого боярства в выборах
господаря, могла быть следствием влияния Катарджи.
В  соответствии с  Аккерманской конвенцией хатт-и  шериф
1827  года предписал разработку общего регламента для каж-
дого из княжеств. Особые комитеты, созданные с  этой целью
в  Бухаресте и  Яссах под председательством Минчаки и  Лелли
в мае 1827 года, должны были рассмотреть возможность отмены
скутельников, реформу цивильного листа господарей, создание
земельного кадастра и  общей переписи населения для упоря-
дочивания налогообложения. Комитеты также должны были
предложить основы административной реформы, увеличить
жалованье чиновникам и одновременно отменить их право на
«кормления» (havaeturi) за счет населения. Комитеты должны
были также заняться реформой полиции, отменить внутренние
таможни и создать таковые по периметру границ, дабы осуще-
ствить на деле отмену османской торговой монополии в  соот-
ветствии с  положениями Аккерманской конвенции. Наконец,
комитеты должны были заняться реформой благотворительных
учреждений, способствовать основанию новых школ и  реорга-
низовать почтовую службу2. Все эти изменения и улучшения во
внутреннем управлении княжеств должны были быть приняты

1 Florescu. The Struggle Against Russia in the Romanian Principalities. P. 133, сноска 18.
2 Гросул. Реформы в  Дунайских княжествах. С.  145–147; Ciubotaru Iu. Lucrări
şi proiecte în vederea elaborării regulamentului obştesc al Moldovei din anul 1827 //
Regulamentul Organic al Moldovei / Eds. D. Vitcu, G. Bădărău. Iaşi: Junimea, 2004.
P. 77–78.
192 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

господарями и диванами после апробации российским консуль-


ством, что неизбежно способствовало  бы консолидации рос-
сийской гегемонии в княжествах1.
Реализация данной программы реформ во многом зависела
от личности российского генерального консула М. Я. Минчаки,
председательствовавшего в  боярских комитетах. Родившийся
в Италии Минчаки поступил на российскую дипломатическую
службу в 1800 году в качестве генерального консула Республики
Семи Островов. Затем последовали назначения в Морею (1802–
1804, 1812–1816) и  на Крит (1804–1806), а  также служба в  каче-
стве главы коммерческой канцелярии российской миссии в Кон-
стантинополе в 1816–1820 годах. После краткого пребывания на
посту российского генерального консула в  Ливорно Минчаки
в  1822  году сменил А. А.  Пини в  качестве российского консула
в  Молдавии и  Валахии и  оставался на этой должности вплоть
до ухода в отставку в 1835 году. В 1823–1827 годах Минчаки также
представлял коммерческие интересы России в Османской импе-
рии и  в  этом качестве способствовал восстановлению россий-
ско-османских отношений, прерванных в 1821 году2.
Французский консул в  Яссах Виолье охарактеризовал сво-
его российского коллегу в  Бухаресте как «исполненного бла-
гих намерений, но крайне посредственного»3. Действительно,
Минчаки никогда не составлял программных записок, подоб-
ных тем, что писал Дашков. В  то  же время российский гене-
ральный консул не был бездушным автоматом, приводившим
в исполнение указания Нессельроде. Как председатель боярских
Комитетов реформ в 1827 и 1829–1830 годах, Минчаки не только
лучше других российских чиновников знал настроения бояр, но
и частично определял сам состав боярских комитетов, причем

1 Ciubotaru Iu. Lucrări şi proiecte în vederea elaborării regulamentului obştesc al


Moldovei din anul 1827. P. 75.
2 О службе Минчаки в качестве генерального консула в Морее в 1802–1804 гг.
см.: Станиславская. Россия и Греция в конце XVIII — начале XIX века. С. 301–
304. О последующих назначениях Минчаки см.: Месяцеслов или общий штат
Российской империи. СПб.: Императорская академия наук, 1805. Ч. 1. С.  114;
1807. Ч. 1. С. 170; 1813. Ч. 1. С. 189; 1821. Ч. 1. С. 361; 1823. Ч. 1. С. 296.
3 Виолье — французскому министру иностранных дел Жозефу-Мари Порта-
лису. 31  июля 1829  г.  // Documente privitoare la istoria Românilor  / Ed. Hodoș.
Vol. 17. P. 298–299.
Российская империя и элиты Молдавии и Валахии в 1826–1828 годах 193

выбор кандидатов отражал его личные взгляды. Хотя все клас-


сы молдавского и  валашского боярства были склонны делать
из этеристов и  фанариотов козлов отпущения, после 1821  года
антигреческие настроения боярских радикалов были особенно
сильны. Эти настроения проявились в  конкретных антигрече-
ских мерах Молдавского дивана, в  котором преобладали ради-
калы в  начале и  середине 1820-х  годов. Наряду с  общим кон-
сервативным курсом российской политики после 1821  года это
обстоятельство, по-видимому, заставило Минчаки последовать
совету Михая Стурдзы и  исключить второклассных и  третье-
классных бояр из участия в работе комитетов.
Хотя российское консульство отказалось признавать право
избрания господарей лишь за первоклассными боярами, лишь
один из привлеченных к работе комитетов — Георге Асаки — из-
начально не был первоклассным боярином. Все остальные были
крупными боярами, которые в  конце концов сыграли важную
роль в разработке Органических регламентов два года спустя1.
Такой подбор членов комитетов неизбежно вызвал недовольство
второклассных и  третьеклассных бояр2. Недовольные обрати-
лись с жалобой к российскому посланнику в Константинополе
Рибопьеру, однако их протест не дал результатов3.
Создание комитетов повлекло новую серию боярских запи-
сок, содержавших предложения по различным аспектам реформ.
Одна из таких записок была представлена Манолаке Драгичем,
сыном второклассного боярина, которого господарь Иоан Алек-
сандру Стурдза назначил великим хатманом (начальником зем-
ской стражи) в 1824 году. Драгич предлагал реорганизовать на-
логовую систему, разделить исполнительную и судебную власти
как на уровне центральных органов, так и  на местах, поручая
административные и  судебные функции разным исправникам.
Драгич также рекомендовал осуществить перепись всех кате-
горий населения, проверить действительность боярских чинов,

1 Валашская секция комитета включала Александру и  Иордаке Филипеску,


Штефана Бэлэчяну и Александру Виллару. Молдавская секция комитета вклю-
чала Иордаке Катарджи, Михая Стурдзу и Георге Асаки. См.: Гросул. Реформы
в Дунайских княжествах. С. 145.
2 Ciubotaru. Lucrări şi proecte. P. 77.
3 Filitti. Frământările politice în Principatele Române. Р. 166.
194 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

пожалованных после 1814  года, сократить число скутельников,


находившихся в  услужении бояр, и  ограничить их общее чис-
ло по всему княжеству1.
В  Валахии наиболее заметный проект был составлен Барбу
Штирбеем, который вскоре стал одним из наиболее активных
сотрудников российских властей. В 1817–1820 годах Штирбей изу-
чал право в Париже и вернулся на родину накануне восстания
Владимиреску и  Ипсиланти, которое заставило его, как и  дру-
гих крупных валашских бояр, бежать в  Брашов (Кронштадт).
По возвращении из эмиграции в 1825 году Штирбей занимал ряд
позиций в администрации господаря Гики и был исправником
одного из уездов, что раскрыло перед ним масштабы злоупо-
треблений на местах. Для обеспечения безопасности частных
лиц и  надежности частной собственности Штирбей рекомен-
довал реформировать полицию и  реорганизовать уездную ад-
министрацию. Он также советовал отменить практику «корм-
лений» и увеличить жалованье чиновникам. Эти меры должны
были сопровождаться переведением всех натуральных налогов
в денежную форму и отменой людоров, что должно было огра-
ничить злоупотребления со стороны исправников2.
Формирование комитетов по разработке регламентов дало бо-
ярам возможность поднять вопрос о статусе крестьян. Иордаке
Росетти-Розновану и  Иордаке Катарджи предлагали отменить
право крестьян переходить от одного землевладельца к  друго-
му, что фактически означало восстановление крепостного пра-
ва3. С  другой стороны, Николае Росетти-Розновану мог быть
автором записки, предлагавшей ввести круговую поруку кре-
стьян при уплате налогов, и  законодательным образом зафик-
сировать количество земли, которую землевладельцы обязаны

1 Drăghici  M. Projet d’ améliorer l’ administration de Moldavie. Не  ранее мая


1827 г. // Mémoires et projets de réformes / Ed. Georgescu. P. 139–150.
2 Știrbei  B. Aperçu rapide sur la mode d’ administration du Valachie. Декабрь
1827 г. // Ibid. Р. 153–161. Анонимная записка о прерогативах Господарского ди-
вана рекомендовала разделить судебные и исполнительные функции на уровне
центральных органов. Автор также предлагал ввести принцип ответственности
главных господарских чиновников перед собранием и превратить последнее
в  постоянный институт с  ежегодными сессиями в  феврале: Observations sur
les attributions des Divans et d l’Assemblée Générale // Ibid. P. 164–168.
3 Ciubotaru. Lucrări şi proecte. P. 80.
Российская империя и элиты Молдавии и Валахии в 1826–1828 годах 195

были предоставлять каждой крестьянской семье. Автор записки


также рекомендовал поставить крестьян под юрисдикцию зем-
левладельцев и  создать трехуровневую систему судов, таким
образом, чтобы решения судов низшей инстанции могли быть
обжалованы в судах следующих инстанций1.
Усилия Минчаки по разработке регламентов были, однако,
вскоре саботированы медлительностью бояр — членов коми-
тетов и  враждебностью со стороны господарей. Гика предста-
вил в самом негативном свете намерения Минчаки османскому
правительству, а Стурдза вопреки всем представлениям россий-
ского консула продолжал торговлю боярскими чинами2. На от-
ношении бояр и господарей к комитетам сказывалось и новое
ухудшение российско-османских отношений во второй полови-
не 1827 года. После разгрома османо-египетского флота под На-
варином объединенными эскадрами Великобритании, Франции
и России в начале октября 1827 года султанский фирман и вовсе
уполномочил господаря Гику распустить боярский комитет на
том основании, что его члены стремились превратить княже-
ство «в европейскую провинцию», а также запретил российско-
му консулу вмешиваться в разработку регламента3.
Таким образом, работа боярских комитетов реформ под пред-
седательством Минчаки в 1827 году оказалась кратковременной
и  не принесла желаемого результата. Тем не менее она помог-
ла российским чиновникам быстро сформулировать повестку
реформ после того, как новая война с  Османской империей
и занятие княжеств российскими войсками открыли реальную
возможность полномасштабной реорганизации местных по-
литических и  административных институтов. Опыт председа-
тельства в  боярских комитетах позволил Минчаки предоста-
вить российскому Министерству иностранных дел «Подробное
обозрение княжеств Молдавии и Валахии», которое содержало
полную номенклатуру молдавских и валашских государственных
должностей и соответствующих им функций, а также называло
наиболее очевидные злоупотребления и предлагало способы их

1 Ibid. P. 89–90.
2 Лелли — Минчаки. 31 января 1828 // АВПРИ. Ф. 133. Оп. 469. Д. 859. Л. 65.
3 Гросул. Реформы в Дунайских княжествах. С. 148–149.
196 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

преодоления. Минчаки уделил особенное внимание финансам


двух княжеств и предложил отменить систему людоров как ос-
новной источник налоговых злоупотреблений. Он также реко-
мендовал отменить внутренние таможни, из которых попол-
нялась личная казна господарей и  карманы отдельных бояр,
и  предлагал назначить господарям цивильный лист из госу-
дарственных доходов1. Предложения Минчаки, а  также идеи,
высказанные в боярских записках, представленных комитетам,
в дальнейшем были приняты во внимание в процессе разработ-
ки Органических регламентов Молдавии и  Валахии, который
будет рассмотрен в следующей главе.
Сообщения российских консулов также помогали россий-
скому правительству подготовиться к новой войне с Османской
империей. Так, «Подробное обозрение княжеств», составленное
Минчаки, содержало рекомендации относительно того, какие
именно бояре могли быть задействованы временной российской
администрацией в Молдавии и Валахии. Генеральный консул со-
ветовал включить в состав Валашского дивана Григоре Брынко-
вяну и Барбу Вэкэреску, которые были членами временного бо-
ярского правления, тайно уполномочившего в январе 1821 года
Тудора Владимиреску поднять пандуров Олтении, в преддверии
вступления этеристов в княжества. Минчаки также отметил бу-
дущего валашского господаря Александру Гику (младшего бра-
та правившего на тот момент Григоре Гики), Александру Фили-
песку, Эмануила Бэляну, Михая Корнеску, Штефана Бэлэчяну
и Константина Голеску. Минчаки советовал назначить Григория
Бэляну и  Иордаке Филипеску соответственно Великим спэта-
ром (начальником войска) и Великим вистиерником (казначеем),
ввиду их способностей и  приверженности России. Для особо
важных поручений российский консул рекомендовал Алексан-
дру Виллару, «который ежедневно предоставляет консулату до-
казательства своей преданности России». Среди молодых бояр
Минчаки отмечал Барбу Штирбея и  Георге Бибеску (оба они
в  будущем станут господарями), а  также Константина Канта-
кузино, Александра Беллу и Константина Филипеску2.
1 Подробное обозрение княжеств Молдавии и  Валахии в  начале 1828  г.  //
РГВИА. Ф. 438. Оп. 1. Д. 111. Л. 8–9.
2 Там же. Л. 39–40 об.
Российская империя и элиты Молдавии и Валахии в 1826–1828 годах 197

Российские консулы также отвечали на запросы министер-


ства относительно существования проавстрийской партии сре-
ди бояр, которая якобы была готова перевести княжества под
австрийский протекторат, как только российские войска перей-
дут Прут. В  то время как Минчаки стремился развеять такие
опасения1, его коллега в Яссах Лелли свидетельствовал, что опа-
сения министерства не вполне беспочвенны. Лелли сообщал,
что австрийский консул Липпа постарался убедить наиболее
активных молодых бояр Михая Стурдзу и  Николае Росетти-
Розновану, что Австрия не потерпит никаких изменений в  су-
ществовавшем положении вещей и  вышлет в  Молдавию и  Ва-
лахию свой оккупационный корпус в  случае, если российские
войска войдут в княжества. Прежде всего австрийский консул
стремился заверить бояр, что австрийское посредничество пре-
дотвратит новую русско-османскую войну2.
Военная разведка дополняла сообщения российских консу-
лов. В  1827  году полковник И. П.  Липранди убедил начальника
штаба 2-й армии П. Д.  Киселева в  необходимости тщательной
разведывательной операции для обеспечения успеха будущей
кампании3. Получив одобрение Киселева, Липранди создал сеть
агентов из различных социальных слоев населения княжеств
и  получал от них информацию о  состоянии османских крепо-
стей на Дунае, количестве австрийских войск в  соседней Тран-
сильвании и  о  настроениях бояр4. Липранди составил списки
молдавских и  валашских бояр, разделив их на группы в  соот-
ветствии с  внешнеполитическими пристрастиями (проосман-
скими, проавстрийскими или пророссийскими)5. Разведыва-
тельная деятельность Липранди вызвала враждебное к  нему

1 Минчаки — Нессельроде. 24 декабря 1827 г. // АВПРИ. Ф. 133. Оп. 469. Д. 859.


Л. 2–2 об.
2 Лелли — Минчаки. 18, 24  февраля 1828  г.  // Там  же. Л.  96–101, 131–134  об.
Стурдза и  Розновану-младший сами сообщили Лелли о  содержании их бе-
седы с Липпой.
3 В это время он также составил описание российской оккупации княжеств
в 1806–1812 гг.: Липранди. Краткое обозрение княжеств Молдавии и Валахии
в военное время. 1807–1812 гг. // ОР РГБ. Картон / III 16/2. Л. 1–8.
4 Липранди. Записка о  состоянии умов в  Молдавии адресованная П. Д.  Ки-
селеву. 1828 г. // РГИА. Ф. 673. Оп. 1. Д. 231.
5 Липранди. Список валахских бояр с  показанием каким государствам пре-
даны // РГИА. Ф. 673. Оп. 1. Д. 329.
198 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

отношение не только со стороны иностранных дипломатов


и  господаря Стурдзы1, но и  самого российского генерального
консула, который писал в  Петербург о  возможности удаления
его из княжеств ввиду того, что его деятельность вызывает не-
желательные слухи2. Липранди платил Минчаки той  же моне-
той и ставил под сомнение лояльность России консулов-греков,
а  также объяснял их нерадением рост австрийского влияния
среди бояр3. Однако, несмотря на все эти склоки, Российская
империя вступила в  новую войну с  Османской империей, бу-
дучи лучше информирована о  положении в  княжествах, чем
когда-либо прежде.
В  условиях надвигающейся российско-османской войны го-
сподарь Иоан Александру Стурдза ускорил продажу боярских
чинов, используя последние возможности для самообогащения.
Несмотря на протесты Лелли, господарь пожаловал 130 боярских
чинов только в  январе 1828  года, из которых 27 были пожало-
ваны в  один день4. По  свидетельству Лелли, люди стремились
приобрести чины, опасаясь, что новая война «может принести
изменения в образе правления». По свидетельству Лелли, «про-
дажность, коррупция, вероломство, отсутствие всякой спра-
ведливости, безнаказанность за ошибки и преступления стали
обычным делом»5. В качестве протеста против действий госпо-
даря первоклассные бояре устранились от службы, чтобы не
оказаться скомпрометированными связями с ним6.
Со своей стороны, Минчаки критически отнесся к  публи-
кации в  апреле 1828  года, накануне объявления войны, «Ана-
форы о  молдавских привилегиях». По  мнению российского

1 Липранди утверждал, что за время его пребывания в  княжествах на его


жизнь было совершено три покушения. См.: Липранди И. П. Важность иметь
положительные сведения о  происходящем на правом береге Дуная и  о  тай-
ных кознях в княжествах // ЧИОИДР. 1877. № 3. С. 53, сноска.
2 Минчаки — Нессельроде. 24 декабря 1827 г. // АВПРИ. Ф. 133. Оп. 469. Д. 859.
Л. 17–17v.
3 Липранди  И. П. Краткое обозрение княжеств Молдавии и  Валахии в  поли-
тическом отношении от образования оных до половины 1831-го  года  // ЧИ-
ОИДР. 1861. № 4. C. 135, 150–151.
4 Лелли — Минчаки. 31  января 1828  г.  // АВПРИ. Ф.  133. Оп.  469. Д.  859.
Л. 65–65v.
5 Там же. Л. 69 об.
6 Там же. Л. 71.
Война 1828–1829 годов и занятие княжеств российскими войсками 199

генерального консула, эта публикация должна была составить


«хартию утверждающую права» молдавской знати и тем самым
защитить ее от тех политических перемен, которые становились
неизбежными ввиду надвигавшейся русско-османской войны
и российской оккупации княжеств. Минчаки охарактеризовал
анафору как «акт составленный кучкой интриганов», который
не мог «остановить действие нашего правительства направлен-
ного на благотворные реформы и [не мог] продлить злоупотреб-
ления в  пользу класса бессовестных людей, которые смотрят
на крестьян как на скот, предназначенный для обеспечения их
роскоши и развращения»1.

Война 1828–1829  годов и  занятие княжеств


российскими войсками
Наваринское морское сражение спровоцировало новое столкно-
вение между Россией и Османской империей. 8 декабря 1827 года
Султан Махмуд II издал обращение к своим подданным, в кото-
ром обвинил Россию в нынешних затруднениях, объявил о пре-
кращении действия Аккерманской конвенции и  всех предыду-
щих российско-османских договоров и призвал всех мусульман
готовиться к  войне за веру2. Хотя обращение не содержало
прямого объявления войны России, оно предоставило Нико-
лаю I, не желавшему воевать за греческих повстанцев, удобный
предлог для войны3. Понимая неизбежность войны, Лондон,
тем не менее, постарался заручиться формальным обещанием
царя отказаться от каких-либо территориальных приобрете-
ний4. Для  успокоения британского и  других европейских пра-
вительств российское Министерство иностранных дел сопрово-
дило царский манифест об объявлении войны объяснительной
запиской, в которой заявлялось, что Россия, «вопреки разглаше-
ниям Порты, не имеет ненависти к сей державе и не умышляет

1 Минчаки — Нессельроде. 7 апреля 1828 г. // Там же. Л. 271 об. — 272.


2 Русский перевод султанского манифеста опубликован в: Епанчин Н. А. Очерк
похода 1829  г. в  европейской Турции. СПб.: Главное управление уделов, 1905.
Т. 1. Приложение. С. 7–11.
3 Фадеев. Россия и Восточный кризис. С. 175.
4 Там же. С. 173.
200 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

ея разрушения», а  лишь стремится добиться исполнения рос-


сийско-османских договоренностей1.
В  то  же время российское внешнеполитическое ведомство
взвешивало возможные варианты послевоенного мирного урегу-
лирования. С этой целью Нессельроде пригласил Каподистрию,
недавно ставшего правителем Греции, предоставить свои со-
ображения относительно политического устройства Европей-
ской Турции на случай падения Османской империи в  резуль-
тате войны2. Спустя два месяца Каподистрия ответил на этот
запрос запиской, содержавшей обновленную версию его идеи
Балканской конфедерации, с которой он обращался к Алексан-
дру  I в  1816  году. Каподистрия предполагал создание пяти мо-
нархических государств второго ранга: Сербии (которая так-
же включала  бы Боснию и  Болгарию), Греческого королевства
(в  составе континентальной Греции, Пелопоннеса, Архипелага
и  Ионических островов), Македонии (которая также включа-
ла  бы Фракию и  некоторые острова Эгейского моря), Эпира
(который  бы также включал  бы Верхнюю и  Нижнюю Алба-
нию) и, наконец, герцогства или королевства Дакия (в составе
Молдавии и  Валахии). Объединенные сеймом в  Константино-
поле (который должен был быть демилитаризован и  обращен
в  вольный город), федерация из пяти балканских государств
стала  бы «столпом мира и  порядка» в  Европе, пораженной ре-
волюционной болезнью. Для обеспечения интеграции Иониче-
ских островов (находившихся под Британским протекторатом)
в состав Греческого королевства Каподистрия предлагал, чтобы
Россия отказалась от своего эксклюзивного протектората над
Дунайскими княжествами и Сербией. В результате британское
влияние в  Греции уменьшилось бы, в  то время как Россия со-
хранила  бы преобладающее влияние в  Дакии и  Сербии даже
и без формального протектората3.
Каподистрия был не единственным бывшим дипломатом,
который предоставил Министерству иностранных дел свои со-
ображения по поводу возможного политического устройства

1 Декларация о причинах войны с Портой и обстоятельствах ей предшество-


вавших. 14 апреля 1828 г. // ПСЗ. Сер. 2. № 1948. Т. 3. С. 389.
2 Достян. Россия и Балканский вопрос. С. 269–271.
3 Там же. С. 297–299.
Война 1828–1829 годов и занятие княжеств российскими войсками 201

Юго-Восточной Европы после окончания войны. В марте 1828 года


министерство получило проект будущего мирного договора, со-
ставленного бывшим секретарем Каподистрии А. С.  Стурдзой.
Как и Дашков, Стурдза сочетал дипломатическую службу с рабо-
той во внутреннем управлении империей. В качестве секретаря
Каподистрии он приложил руку к разработке «Правил времен-
ного управления Бессарабией» в  1812  году, а  затем участвовал
в  работе Венского, Ахенского и  Лайбахского конгрессов, пре-
вратившись в одного из главных идеологов Священного союза.
Одновременно Стурдза служил в российском Министерстве на-
родного просвещения и  стал одним из инициаторов консерва-
тивной политики в отношении российских университетов в на-
чале 1820-х годов. Как и Каподистрия, Стурдза был разочарован
нежеланием Александра I занять более воинственную позицию
по отношению к  Османской империи после начала Греческой
войны за независимость в 1821 году и ушел в продолжительный
отпуск в октябре того же года. Поселившись в Одессе, Стурдза
помогал греческому делу своим пером и денежными пожертво-
ваниями до начала 1828 года, когда он вновь на короткий срок
вернулся на дипломатическую службу1.
В  отличие от Каподистрии, замышлявшего грандиозное по-
литическое переустройство всей Европейской Турции, Стурд-
за избрал более прагматический подход и  сконцентрировался
на проблеме княжеств и их отношений с державой-сюзереном
и державой-покровительницей. Многие из предложений Стурд-
зы высказывались двумя годами ранее Дашковым в его наброске
российско-османской конвенции и  проекте молдавского адми-
нистративного регламента, составленных накануне переговоров
в Аккермане. Сюда относятся пожизненное избрание господарей,
возвращение земель, отторгнутых в пользу османских крепостей,
отмена османской торговой монополии взамен увеличения еже-
годной дани и  создание земского войска. Как держава-покро-
вительница княжеств Россия должна была зарезервировать за
собой право вмешиваться в  избрание господарей и  даже нала-
гать вето на их результаты в случае нарушений, запрещать все
новые налоги и контролировать дунайский карантин, который

1 Об Александре Стурдзе см.: Ghervas. Réinventer la tradition.


202 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

Стурдза предложил создать вслед за митрополитом Игнати-


ем в 1814 году и валашскими боярами-эмигрантами в 1821 году.
Проект будущего мирного договора, представленный Стурдзой,
также содержал идею федеративного пакта между Молдавией
и  Валахией, который должен был ввести режим двойного под-
данства для жителей обоих княжеств1.
Однако, прежде чем эти планы могли быть реализованы,
русская армия под командованием П. Х. Витгенштейна должна
была нанести поражение османским войскам, что, как и двумя
десятилетиями ранее, оказалось непростой задачей2. Шестой
корпус Л. О.  Рота занял Молдавию и  Валахию в  конце апреля
1828 года, не встретив никакого сопротивления. Неделю спустя
Седьмой корпус А. Л. Войнова осадил Брэилу, а еще спустя ме-
сяц Третий корпус А. Я.  Рудзевича успешно переправился че-
рез Дунай возле Сатуново. После сдачи Брэилы в начале июня
объединенные силы Третьего и  Седьмого корпусов заняли До-
бруджу и  продвинулись к  Варне и  Шумле. Однако захват этих
крепостей (а также Силистрии, которую осадили войска Рота)
оказался не по силам относительно немногочисленным и  раз-
розненным силам русской армии, чьим коммуникациям нача-
ли угрожать мусульманские партизаны в Дели-Орманском лесу.
Только прибытие Гвардейского корпуса и Черноморского флота
под командованием А. С.  Меншикова изменило ситуацию под
Варной, которая сдалась в  конце сентября. Варна, однако, ока-
залась единственным крупным приобретением к  югу от Ду-
ная в 1828 году. По результатам первой кампании исход войны
оставался весьма неясным, и  только решительные действия
И. И.  Дибича, который сменил Витгенштейна на посту главно-
командующего, позволили победно завершить войну в 1829 году.
В  отличие от войны 1806–1812  годов, в  начале которой Ос-
маны на мгновение даже заняли Бухарест, быстрая переправа
русских войск через Дунай в мае 1828 года избавила Молдавию
1 См.: Canevas du traité du paix russe. Март 1828  г.  // РГИА. Ф.  1630. Оп.  1.
Д. 211. Л. 2 об. — 5. Очень сходный текст содержится в личном фонде Алексан-
дра Стурдзы в ИРЛИ: Canevas d’ un mémoire sur les éléments d’ une pacification
avec la Turquie à la suite d’ une guerre // ИРЛИ. Ф. 288. Оп. 2. Д. 3. Л. 86–87 об.
2 О  Русско-турецкой войне 1828–1829  гг. см.: Епанчин. Очерк похода 1829  г.;
Curtiss J. The Russian Army Under Nicholas I. Durham, N. C. Duke University Press,
1965. P. 53–73; Bitis. Russia and the Eastern Question. P. 274–324.
Война 1828–1829 годов и занятие княжеств российскими войсками 203

и  Валахию от разрушений, связанных с  боевыми действиями1.


Полномочный председатель диванов сменил низложенных го-
сподарей Гику и  Стурдзу, чья политика вызвала «крайнее не-
удовольствие» Николая  I2. Избрав местом своего пребывания
Бухарест, глава временной российской администрации опирался
на вице-председателя Молдавского дивана в  Яссах, а  также на
гражданскую и военную канцелярии, состоящие из российских
чиновников. Первая из них включала четыре отделения, ведав-
шие соответственно снабжением армии, внутренней полицией,
гражданскими и уголовными делами и внешними сношениями.
Военная канцелярия состояла из трех отделений, ведавших на-
значением и  увольнением на военные должности, военной по-
лицией и  квартированием войск3. Главной задачей временной
администрации было снабжение армии фуражом и обеспечение
ее транспортных потребностей, для чего предполагалось «упо-
требить с пользою удобства, предоставляемые землею, имея, од-
нако в полном уважении, чтобы не отягощать оную безмерно»4.
Хотя Николай  I предписал главнокомандующему Витген-
штейну воздержаться от каких-либо изменений в  местном
управлении, пока идет война, Нессельроде инструктировал
первого полномочного председателя диванов, тайного советника
Ф. П. Палена принять меры для стабилизации и улучшения ад-
министрации в случае, если война затянется. С этой целью ин-
струкции Нессельроде предполагали создание Всеобщего собра-
ния из уездных представителей, избранных боярами и прочими
землевладельцами. Собрание должно было заняться вопросом
о скутельниках, реорганизовать налоговую систему и обеспечить
адекватное жалованье чиновникам с  целью предотвращения
взяточничества5. Ни  Пален, ни его преемник П. Ф.  Желтухин

1 См. французский перевод прокламации Витгенштейна к населению Молда-


вии и Валахии в: Documente privotoare la istoria românilor / Ed. Hodoș. Vol. 17.
P. 57–58.
2 Николай  I — Витгенштейну  // Заблоцкий-Десятовский  А. П. Граф П. Д.  Ки-
селев и его время. СПб.: Стасюлевич, 1882. Т. 4. C. 56–57.
3 Гросул. Реформы в Дунайских княжествах. С. 204–205.
4 Николай  I — Витгенштейну  // Заблоцкий-Десятовский  А. П. Граф П. Д.  Ки-
селев и его время. Т. 4. С. 56.
5 Нессельроде — Палену. 3  апреля 1828  г. Цит. по: Гросул. Реформы в  Дунай-
ских княжествах. С. 155–156.
204 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

(который сменил Палена в  феврале 1829  года) не дошли до со-


зыва собрания, однако они все же внесли некоторые изменения
в структуру диванов, в соответствии с принципом разделения
властей. Господарские диваны обоих княжеств были разделены
на Судебный диван и  Административный совет, который был,
в  свою очередь, разделен на три отделения, ведавшие финан-
сами, снабжением армии и  промышленностью и  благосостоя-
нием соответственно1.
Первые два полномочных председателя диванов подтвердили
контрпродуктивность назначения непрофессионалов на админи-
стративные должности. В то время как Пален был дипломатом
и не обладал твердостью, необходимой для управления княже-
ствами в  военное время, его преемник Желтухин представлял
собой другую противоположность и  был слишком груб. Жел-
тухин был ветераном Войны 1812 года и Европейских кампаний
1813–1814 годов, после чего служил военным губернатором Киева.
Заняв пост полномочного председателя в  1829  году, Желтухин
обеспечил армию продовольствием и  фуражом с  неумолимой
эффективностью, но его отношения с  молдавскими и  валаш-
скими боярами были катастрофой. Когда Молдавский диван
отказался исполнять приказ Желтухина об обложении бояр-
землевладельцев косвенными налогами (на вино, овец и  сви-
ней), полномочный председатель созвал диван снова, окружил
здание войсками и  приказал им выпускать бояр только после
того, как они подпишут его приказ2. Неудивительно, что бояре
ненавидели Желтухина, а  французский консул назвал его «на-
стоящим скифом времен варварских»3.
Помимо личных недостатков первых двух полномочных пред-
седателей, война и  военная оккупация стали настоящим испы-
танием для княжеств. Вскоре после того, как российские войска
перешли Прут, оказалось, что Молдавия и  Валахия не смогут
обеспечить ожидаемого количества фуража. Российская аннек-
сия Бессарабии, а также разорения 1821 года и последующих лет

1 Гросул. Реформы в Дунайских княжествах. С. 165–166.


2 Виолье — Порталису. 28  августа 1829  г.  // Documente privotoare la istoria
românilor / Ed. Hodoș. Vol. 17. P. 209.
3 Виолье — французскому министру иностранных дел Огюсту де Полиньяку.
2 ноября 1829 г. // Ibid. Р. 225.
Война 1828–1829 годов и занятие княжеств российскими войсками 205

сократили местные ресурсы. В  1828–1829  годах уже не встреча-


ются эпические примеры коррупции, характеризовавшие систе-
му снабжения армии в 1806–1812 годах. Тем не менее квитанции,
посредством которых российские войска оплачивали поставки
провианта и фуража в 1828–1829 годах, сильно расстроили мест-
ных жителей, чему также способствовало и  запрещение Пале-
ном традиционного экспорта скота.
Эти и  другие меры первого полномочного председателя
стали объектами критики со стороны статского советника
А. С.  Стурдзы и  статс-секретаря Д. В.  Дашкова, прибывших
в княжества вместе с русской армией и ставших соответствен-
но начальником походной канцелярии Министерства иностран-
ных дел и  специальным представителем Николая  I. Из  Буха-
реста Стурдза информировал Дашкова, сопровождавшего царя
во время его пребывания в  действующей армии за Дунаем,
о  критическом состоянии местного населения, обремененного
постоем войск и  транспортной повинностью. Ситуация была
особенно сложной в  Молдавии. Меньшая по размерам и  бо-
лее бедная, чем соседняя Валахия, Молдавия в  большей сте-
пени пострадала от порочной администрации в  1820-х  годах
и  в  то  же время была вне непосредственного контроля со сто-
роны полномочного председателя, постоянно находившегося
в  Бухаресте1. Основываясь на сообщениях Стурдзы, Дашков
информировал Нессельроде о  негативных последствиях по-
литики Палена, угрожавших лишить страну валютных посту-
плений (из-за прекращения экспорта) и  вызвать бегство кре-
стьян2. В  качестве решения этих проблем Дашков предлагал
предоставить княжествам заем из российской казны, дабы им
не приходилось занимать деньги за рубежом, как это намере-
вался сделать Валашский диван3.
В своих последующих докладах Дашкову Стурдза критиковал
слепое следование Паленом указанию министерских инструк-
ций о  сохранении статус-кво. Полномочный председатель не
заменил чиновников, назначенных предыдущими господарями,

1 Стурдза — Дашкову. 8 июня 1828 г. // РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 222. Л. 1–2 об.


2 Дашков — Нессельроде. 8  июня 1828  г.  // РГИА. Ф.  1630. Оп.  1. Д.  218.
Л.  3–3  об.
3 Там же. Л. 4–5.
206 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

пророссийски настроенными боярами1. Он также не попытался


искоренить разорительную практику налоговых откупов2. Чтобы
исправить ситуацию, Стурдза составил проект дополнительных
инструкций для полномочного председателя и просил Дашкова
переслать их Палену от имени царя3. Проект инструкций стре-
мился перенаправить внимание Палена с  узкой задачи обеспе-
чения армии на более масштабную цель — создание «лучшего
порядка вещей», который в конце концов должен был быть за-
креплен в мирном договоре4.
Согласно Стурдзе, военная оккупация временно предостав-
ляла России как державе-покровительнице права державы-сю-
зерена, что позволяло ей вносить некоторые изменения в мест-
ные институты, необходимые для общественного блага. После
низложения господарей полномочный председатель совместно
с диванами унаследовал их гражданскую власть. Стурдза совето-
вал назначать в диваны только бояр-землевладельцев. Каждый
год полномочный председатель должен был назначать чиновни-
ков на все должности из списков кандидатов, представленных
диванами. Каждые полгода он также определял представителей
бояр-землевладельцев каждого уезда, которые должны были
участвовать наряду с  постоянными членами диванов во Все-
общем собрании. Последнее должно было заниматься ревизией
счетов казначейства, а  также предлагать способы обеспечения
армии, которые были  бы наименее тягостными для местного
населения5. Разумеется, Министерство иностранных дел никак
не отреагировало на эту попытку Стурдзы составить инструк-
ции для вышестоящего чиновника6. Тем не менее некоторые из
идей, высказанных Стурдзой в  проекте инструкций, впослед-
ствии перекочевали в  проекты Молдавского и  Валашского ре-
гламентов, составленных им по предложению Дашкова.

1 Стурдза — Дашкову. 13 июня 1828 г. // РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 222. Л. 3 об.


2 Стурдза — Дашкову. 13 июня 1828 г. // РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 222. Л. 4 об. — 5.
3 Там же. Л. 5 об.
4 Стурдза. Canevas d’ instruction a préparer pour l’Administrateur général des
Principautés // ИРЛИ. Ф. 288. Д. 21b. Л. 51 об.
5 Там же. Л. 53–56.
6 В тот момент Стурдза являлся статским советником (пятый ранг в Табели
о  рангах), в  то время как Пален был тайным советником (третий ранг в  Та-
бели о рангах).
Война 1828–1829 годов и занятие княжеств российскими войсками 207

Все вышеперечисленные недостатки подхода временной рос-


сийской администрации во время войны составляли только
верхушку айсберга, чья подводная часть состояла из злоупо-
треблений местной администрации. Как и  в  1806–1812  годах,
российские чиновники постарались искоренить эти злоупо-
требления и  в  то  же время расследовать жалобы на действия
российских войск, грозивших отдалить молдавское и  валаш-
ское население от России. Так, в  июне 1828  года полномочный
председатель Пален приказал своему чиновнику по особым по-
ручениям полковнику Ф. Я.  Мирковичу совершить инспекци-
онную поездку по княжествам для расследования конфликтов
между местными властями и  российскими этапными началь-
никами, назначенными в  населенные пункты, находившиеся
вдоль главных дорог, для обеспечения быстрого продвижения
войск, продовольствия и  фуража. Миркович также должен
был оценить на месте отношения между российскими вой-
сками и местными жителями, к которым они были определены
на постой. Наконец, Миркович должен был уверить жителей,
что квитанции, посредством которых войска расплачивались
с  ними за продовольствие и  фураж, будут своевременно об-
менены на деньги1.
По сообщениям Мирковича, конфликты между исправника-
ми и  сельскими старостами, с  одной стороны, и  российскими
комиссарами (представителями русской армии), с  другой, про-
исходили из-за нежелания первых предоставлять последним
служиторов, которые традиционно выполняли функции сель-
ской полиции2. Миркович также сообщал, что население охот-
но принимало квитанции от полковых командиров в обмен на
поставки провианта и  фуража, но при этом было недоволь-
но исправниками, которые насильно собирали эти квитанции
у крестьян, не оставляя ничего взамен3. Некоторые молдавские
исправники отказывались выполнять указания временных рос-
сийских властей относительно сбора квитанций и их отправки
в столицу или же проявляли нерадивость в создании военных

1 Пален — Мирковичу. 3  июля 1828  г.  // Миркович  А. Ф., Миркович  М. Ф. Фе-


дор Яковлевич Миркович. Т. 2. С. 7–9.
2 Миркович — Палену. 5 июля 1828 г. // Там же. С. 10–11.
3 Миркович — Палену. 17 июля 1828 г. // Там же. С. 14.
208 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

магазинов1. Чтобы заставить исправников выполнять приказы,


Мирковичу приходилось «употребить сильные угрозы», кото-
рые, однако, «мало действовали» в ряде случаев2.
В  качестве главы молдавской комиссии по снабжению ар-
мии Миркович выявил множество случаев злоупотреблений со
стороны исправников, взимавших с населения продовольствие
и фураж для российских войск. Как и в 1806–1812 годах, исправ-
ники брали взятки за то, чтобы избавить от этой повинности от-
дельные села или боярские поместья, что приводило к чрезмер-
ному обременению других сел3. В начале сентября 1828 года все
исправники сообщили о потере одной трети сена, которое они
должны были заготовить для русской армии ввиду исключитель-
ного сухого и жаркого лета. Сходство их сообщений заставило
Мирковича заподозрить скоординированный саботаж. Мирко-
вич жаловался на то, что мнения, им представленные, «остают-
ся без уважения» со стороны боярской комиссии, в то время как
«предписания мои, клонящиеся к  установлению порядка, неви-
димой рукою удерживаются от исполнения»4. В октябре 1828 года
Миркович попросился уволить его от занимаемой должности
ввиду языкового барьера и наглости исправников, нашедших за-
щитника в лице Иордаке Катарджи, одного из членов комиссии5.
Помимо усилий по снабжению войск и  искоренению зло-
употреблений, временная российская администрация столкну-
лась и с рядом специфически местных вызовов. Одним из них
был разбой на дорогах, с  которым российские власти попыта-
лись справиться посредством увеличения местных войск под
начальством Великого спэтара в Валахии и Великого хатмана
в  Молдавии. Исправникам было поручено регулярно инспек-
тировать свои уезды во главе отрядов из служиторов. Россий-
ской администрации также пришлось иметь дело с эпидемиями
(о  чем более подробно будет рассказано в  главе 6), налетами

1 Миркович — вице-председателю молдавского дивана М. Я. Минчаки. 19 июля


1828 г.; Миркович — Палену. 20 июля 1828 г. // Миркович А. Ф., Миркович М. Ф.
Федор Яковлевич Миркович. Т. 2. С. 15–18.
2 Миркович — Палену. 20 июля 1828 г. // Там же. С. 19–20.
3 Миркович — Минчаки. 21 августа 1828 г. // Там же. С. 22–23.
4 Миркович — Минчаки. 8 сентября 1828 г. // Там же. С. 20–21.
5 Миркович — Минчаки. 4 октября 1828 г. // Там же. С. 24.
Составление программы реформ 209

саранчи в  долинах Прута и  Дуная, падежом скота, вызванным


транспортной повинностью, суровой зимой 1828/29 года, а так-
же эпизоотией, затронувшей все пространство от Болгарии до
южных губерний России1.

Составление программы реформ


Российские чиновники также должны были принимать во вни-
мание настроения и ожидания бояр. Последние были обеспоко-
ены будущим Молдавии и  Валахии и  их собственным местом
в политической системе, которую Россия намеревалась создать
в  княжествах. Это беспокойство проскальзывает в  обраще-
нии Валашского дивана к  Николаю  I в  конце апреля 1828  года,
в  котором бояре выражают надежду на то, что царь «обеспе-
чит нам преимущества законного и  стабильного существова-
ния, гарантирует законы и  обычаи наших предков, а  также
обеспечит нашу собственность и  самое святое из прав — нашу
веру». Ответ Николая  I, данный вице-канцлером Нессельроде,
уверял членов дивана, что «ваши судьбы защищены от всяких
завоевательных планов» и  что целью российского императора
является «законный порядок», «преимущества упорядоченной
и  стабильной администрации», а  также «неприкосновенность
ваших привилегий»2.
Со своей стороны, различные группы молдавских бояр про-
должали попытки добиться наиболее благоприятного для себя
политического переустройства. Лидер молдавских радикалов
1820-х  годов Ионикэ Тэуту полагал, что интерес молдаван за-
ключается в том, чтобы оставаться подданными султана, управ-
ляющимися в соответствии со своими собственными законами
и  обычаями взамен определенной дани Порте. Он предосте-
регал своих соотечественников от антиосманских настроений,

1 Обозрение действий российского правления в  княжестве Молдавия со


времени учреждения оного в апреле месяце 1828 г. по конец 1832 г. // Там же.
С. 40–41.
2 См.: Adresse du Divan de Valachie à l’ empereur de la Russie. 4  мая 1828  г.; от-
вет на него Нессельроде в: Annuaire historique universel. Paris: Fantin, 1829. P. 89.
Сходную озабоченность проявляли молдавские бояре, как сообщал Лаган Ла-
ферроне 19  мая 1828  г.: Documente privitoare la istoria românilor  / Ed.  Hodoș.
Vol. 17. P. 66.
210 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

свойственных столь многим господарям, начиная с  Петра Ра-


реша (1527–1538, 1541–1546) и  до Дмитрия Кантемира, которые
стоили княжеству потери широкой автономии, первоначально
предоставленной ему Сулейманом Великолепным1. Посколь-
ку обращения к  Порте были невозможны в  условиях россий-
ской оккупации и  вероятного поражения Османской империи
в войне, предводитель молдавских «карбонариев» сменил свою
стратегию и обратился к британскому послу в Константинопо-
ле Стрэтфорду Каннингу.
В  своей записке, поданной Каннингу, Тэуту охарактеризо-
вал Молдавию и  Валахию как страны, чьи плодородные по-
чвы и  богатые природные ресурсы составляют немаловажный
потенциальный интерес для британской Ионической кампа-
нии. По  мнению Тэуту, княжества были достойными объекта-
ми «справедливой бдительности, которую Британский кабинет
проявлял к  поддержанию баланса между державами»2. Созна-
вая заинтересованность Великобритании в сохранении Осман-
ской империи, Тэуту обрушился с критикой на тех европейских
авторов, которые объясняли нищету и  деградацию молдаван
и валахов османским господством, и ссылался на широкую ав-
тономию, которая была первоначальным условием признания
княжествами суверенитета Порты. Согласно Тэуту, последующие
вмешательства венгров и казаков в избрание господарей выну-
дили османское правительство перейти к практике их назначе-
ния, а Прутский поход и предательство Кантемиром интересов
султана заставили последнего заменить природных господарей
греками-фанариотами3. Усилия Тэуту по привлечению британ-
ского внимания к  княжествам не возымели практических по-
следствий, однако его записка весьма примечательна, поскольку
в ней проосманская ориентация боярских радикалов 1820-х го-
дов впервые сочетается с англофильством, который будет харак-
теризовать все большую часть румынских элит на протяжении
XIX и первой половины XX столетия.

1 См. отрывок записки Тэуту в: Mémoires et projets de réformes  / Ed. Geor-


gescu. P. 172–173.
2 Отрывок записки Тэуту, обращенной к  Стрэтфорду Каннингу, опублико-
ван: Ibid. P. 170.
3 Ibid. P. 171–172.
Составление программы реформ 211

Со своей стороны, консервативные бояре продолжали до-


биваться выгодного для них политического устройства по-
средством обращений к  российским властям. Так, в  феврале
1829  года Михай Стурдза составил записку, в  которой настаи-
вал на создании земского войска, свободной торговле и пожиз-
ненном избрании господаря с последующим превращением его
власти в  наследственную. Все эти меры, согласно Стурдзе, со-
ответствовали изначальным капитуляциям, предоставленным
Молдавии и  Валахии султанами Баязидом  II, Сулейманом  I
и Мехмедом IV. Стурдза также выступал за создание дунайского
карантина и  реинтеграцию османских крепостей на левом бе-
регу Дуная и земель вокруг них в состав княжеств. В качестве
компенсации он предлагал утроить размер дани по сравнению
с той, что была зафиксирована в хатт-и шерифе 1802 года. Как
и  прежде, Михай Стурдза выступал против включения второ-
классных и третьеклассных бояр в состав Всеобщих собраний,
которые должны были избрать господарей и  принять новые
регламенты в  каждом из княжеств. Он рекомендовал ограни-
чить членство в  собрании боярами первого класса, чей годо-
вой доход составлял не менее 30  тысяч пиастров в  Молдавии
и 20 тысяч в Валахии, что неизбежно закрепило бы гегемонию
крупнейших бояр1.
Стурдза также рекомендовал объединить все прямые и  не-
прямые налоги в единый налог, который единообразно взимал-
ся  бы со всех налогоплательщиков. Это означало отмену част-
ной казны господарей (которая наполнялась посредством так
называемых русуматов, или косвенных налогов, на вино, овец
и мед). Он также предлагал отменить скутельников и бреслашей,
т. е. крестьян и городских жителей, которые освобождались от
транспортной и  строительной повинностей и  состояли в  услу-
жении у  бояр. Стурдза настаивал и  на отмене господарского
права присуждать почетные боярские титулы и советовал огра-
ничить боярское звание лишь теми лицами, которые действи-
тельно исполняли административные и  судебные должности2.

1 Notions historiques concernant les deux principautés de Valachie et Moldavie.


28  февраля 1829  г.  // Documente privitoare la istoria românilor  / Eds. Sturdza,
Colescu-Vartic. Supplement 1. Vol. 5. P. 23–27.
2 Ibid. P. 28–29.
212 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

В  отдельной записке Стурдза демонстрировал, что умножение


количества бояр при последних господарях увеличило число
скутельников, им причитавшихся, до 60  тысяч семей. Это со-
кращало доходы казны и  увеличивало налоговый гнет в  отно-
шении остальной части населения. Стурдза утверждал, что без
отмены боярских чинов, присужденных со времени господар-
ства Скарлата Каллимахи, и соответственного сокращения числа
скутельников «невозможно, особенно в военное время, обеспе-
чить транспортные потребности [армии] и различные реквизи-
ции, необходимые в таких обстоятельствах»1.
Записка Михая Стурдзы была использована его двоюрод-
ным братом А. С. Стурдзой и Д. В. Дашковым в разработке про-
граммы политических реформ в  Молдавии и  Валахии. В  июле
1828 года Александр Стурдза откликнулся на предложение Даш-
кова поучаствовать в  этом процессе и  высказал предпочтение
в пользу формулы, которую Каподистрия предлагал применить
в отношении Греции в 1827 году. Стурдза указывал на недостат-
ки избрания господарей из числа местных бояр и выступал за
объединение княжеств под властью представителя одной из ев-
ропейских королевских фамилий. Согласно Стурдзе, даже самое
совершенное политическое устройство не могло обеспечить про-
цветание княжествам в  случае, если российская оккупация не
продлится на какое-то время после окончания войны2. В итоге
российские войска и администрация действительно оставались
в  Молдавии и  Валахии на протяжении четырех с  половиной
лет после заключения мира. В  то  же время политика в  отно-
шении княжеств, избранная российским Министерством ино-
странных дел, исключила применение к  ним «греческой фор-
мулы» (см. главу 7).
Нежелание российского министерства применять в  отно-
шении княжеств «греческую формулу» отразилось уже в  про-
екте работы над будущей Конституцией Молдавии и  Вала-
хии, составленном Александром Стурдзой в сентябре 1828 года.
Первые две секции проекта касались отношений княжеств

1 Memoriul lui Mihai Sturdza despre abuzul cu scutelnicii și despre starea țăranilor
din Moldova. 1829 г. // Ibid. P. 30–31.
2 Александр Стурдза — Дашкову. 27  июля 1828  г.  // РГИА. Ф.  1630. Оп.  1.
Д. 222. Л. 8 об. — 9.
Составление программы реформ 213

с  державой-сюзереном и  державой-покровительницей. Чтобы


минимизировать османское вмешательство во внутренние дела
княжеств, Стурдза предлагал инкорпорировать в состав Валахии
левобережные дунайские крепости Брэилу, Джурджу и  Турну,
а  также отменить османскую торговую монополию. Дань кня-
жеств Порте должна была доставляться агентами господарей,
а  не собираться османскими чиновниками в  княжествах. Со-
гласно проекту Стурдзы, Порта сохраняла право инвеститу-
ры господарей, которых она должна была назначать совмест-
но с  Россией из списка трех кандидатов, избранных боярами
каждого из княжеств. Примечательно и то, что Стурдза полагал
необходимым ограничить право российских консулов предо-
ставлять российское подданство местным жителям, что нано-
сило урон молдавской и валашской казне. По проекту Стурдзы
российские консулы могли опротестовывать только те решения
Всеобщего собрания, которые противоречили букве русско-
османских договоров1.
Последние две части проекта Стурдзы касались реформы
внутренней администрации княжеств и  их взаимоотношений.
Для обеспечения разделения исполнительной, судебной и зако-
нодательной властей Стурдза определил господарей как главных
исполнителей законов и рекомендовал ограничить их судебные
функции. Он также предлагал сделать согласие собраний необ-
ходимым условием введения новых налогов. Последние долж-
ны были состоять из митрополита и двух епископов, чиновни-
ков пяти высших рангов боярской администрации и депутатов
от уездов, избранных местными боярами-землевладельцами.
Для улучшения судопроизводства Стурдза предлагал разделить
все суды на три инстанции и  обязать судей создавать архивы
и вести протоколы судебных заседаний. Как и его двоюродный
брат Михай, Александр Стурдза рекомендовал запретить госпо-
дарям предоставлять боярские чины лицам, не исполнявшим
соответствующих государственных функций. Наконец, Стурдза

1 Стурдза  А. Projet du travail sur la constitution future des principautés de


Moldavie et la Valachie  // ИРЛИ. Ф.  288. Оп.  2. Д.  21b. Л.  15–18. Другой экзем-
пляр проекта Стурдзы в  сопровождении письма Стурдзы Нессельроде от
сентября 1828  г. находится в  личном фонде Дашкова: РГИА. Ф.  1630. Оп.  1.
Д. 228. Л. 1–11 об.
214 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

советовал отменить таможенный барьер между двумя княже-


ствами и  ввести принцип двойного подданства, что позволи-
ло бы молдаванам владеть землей и занимать государственные
должности в Валахии и наоборот1.
Спустя восемь месяцев Стурдза составил Проект основного
регламента для Молдавии и Валахии. Пересланный Нессельро-
де, этот проект не содержал слова «конституция», несомненно,
дабы пощадить консервативные чувства вице-канцлера. Новый
проект также не ограничивал каким  бы то ни было образом
права России выступать против тех или иных решений собра-
ний. На  этот раз Стурдза также ничего не написал про право
российских консулов предоставлять российское подданство
жителям княжеств2. Другие изменения относительно предыду-
щего проекта касались избрания господарей боярскими ассамб-
леями напрямую вместо их назначения двумя державами из
числа трех кандидатов, избранных собраниями. Всеобщие со-
брания должны были собираться раз в три, а не раз в два года
(как предлагалось изначально Стурдзой), в  то время как суды
должны были быть разделены на две, а  не на три инстанции.
Наконец, Проект основного регламента вводил принцип раз-
деления административных функций, что способствовало  бы
превращению Великого ворника (или Великого бана в Валахии)
и  Великого вистиерника в  министров внутренних дел и  фи-
нансов соответственно. Первый должен был контролировать
уездных исправников, а  последний — всех сборщиков налогов
и  таможенных чиновников.
В  своей фундаментальной биографии Александра Стурдзы
Стелла Гервас утверждала, что его проекты были главным ис-
точником инструкций Министерства иностранных дел, кото-
рые послужили основой разработки Органических регламен-
тов Молдавии и  Валахии3. Это, безусловно, преувеличение4.
На  самом деле многие, если не большинство предложений
1 Projet du travail. Л. 18–20.
2 Projet du règlement fondamental pour la Moldavie et la Valachie // ИРЛИ. Ф. 288.
Оп. 2. Д. 21b. Л. 36–49 об.; см. также: РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. 92. Л. 127–150.
3 Ghervas. Réinventer la tradition. P. 230.
4 Дашков начал свою работу над инструкциями в  июле 1828  г. в  лагере рус-
ской армии под Шумлой, т. е. задолго до того, как Стурдза составил свои про-
екты. См.: Фонтон. Воспоминания. Т. 1. С. 113–114.
Составление программы реформ 215

Александра Стурдзы содержались уже в  проектах российско-


османской конвенции и  Проекте административного регла-
мента для Молдавии, составленных Дашковым накануне пере-
говоров в  Аккермане в  середине 1826  года (см. главу  4). Сюда
относятся пожизненное избрание господарей и  ограничение
их власти постоянными боярскими собраниями, контролиру-
ющими налогообложение. То  же касается предложения уста-
новить трехгодичный срок службы для государственных чи-
новников и  запретить господарям смещать их до истечения
этого срока. Уже в 1826 году Дашков также предлагал отменить
скутельников и  османскую торговую монополию, а  также уве-
личить размер дани Порте в  качестве компенсации. Тогда  же
Дашков рекомендовал реинтегрировать земли вокруг осман-
ских дунайских крепостей и  создать земское войско1. Даже
идея объединения Молдавии и  Валахии, высказанная Стурд-
зой в  переписке с  Дашковым летом 1828  года, прежде появи-
лась в «Записке о характере российского влияния в Молдавии
и Валахии», которая, по всей видимости, была составлена Даш-
ковым (см. главу  4)2.
Проект основного регламента для княжеств, составлен-
ный Стурдзой, был более обстоятелен, чем набросок Дашкова
1826 года. Однако те детали проекта Стурдзы, что не встречают-
ся у Дашкова, не были изобретениями первого. Так, идея созда-
ния дунайского карантина была высказана митрополитом Иг-
натием в его записке российскому Министерству иностранных
дел еще в 1814 году, приложенной Каподистрией к инструкциям
Строганову в момент назначения того российским посланником
в Константинополь (см. главу 2). В феврале 1829 года двоюрод-
ный брат Александра Стурдзы Михай высказывал эту же идею
в своих «Исторических заметках о Молдавии и Валахии», кото-
рые также попали в архив Дашкова3. Замена косвенных налогов

1 См.: РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 113. Л. 4 об. — 9.


2 Однако, в отличие от Стурдзы, предлагавшего объединить Молдавию и Ва-
лахию под властью представителя одной из европейских княжеских фамилий,
Дашков в  своей записке 1826  г. упоминал возможность объединения княже-
ства под властью одного господаря.
3 См.: РГИА. Ф.  1630. Оп.  1. Д.  249. Л.  1–11. Об идее карантина в  проекте
Александра Стурдзы см.: Projet de travail sur la constitution  // ИРЛИ. Ф.  288.
Оп. 2. Д. 21b. Л. 16 об.
216 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

увеличенным прямым налогом была предложена еще в 1826 году


Георге Кантакузино в  другой записке, которая была знакома
Дашкову1. Идея отмены людоров впервые появилась у Алексан-
дру Виллары в  записке, предоставленной российским властям
в  конце 1821  года (см. главу 3), и  была поддержана Минчаки
в своем обзоре состояния княжеств накануне войны. Наконец,
идея разделения судебной и  административной властей, а  так-
же разделения последней по функциям также неоригинальна
и  высказывалась в  записке Костаке Конаки 1826  года, а  также
в записках Манолаке Драгича и Барбу Штирбея, предоставлен-
ных российскому консульству в 1827 году2.
Все эти, а  также и  другие боярские записки были извест-
ны Дашкову как управляющему константинопольской мис-
сией в  1822–1825  годах или как специальному представителю
Министерства иностранных дел, сопровождавшему Николая  I
во время пребывания того в  действующей армии в  1828  году3.
По сути, единственным оригинальным предложением Алексан-
дра Стурдзы, попавшим в министерские инструкции по разра-
ботке регламентов, составленные Дашковым, была идея отменить
таможенные барьеры и  тарифы между Молдавией и  Валахией,
а  также ввести принцип двойного подданства (co-bourgeoisie).
С  другой стороны, министерские инструкции, составленные
Дашковым, не ограничивались «конституционными» вопро-
сами международного статуса княжеств или их отношений

1 См.: РГИА. Ф.  1630. Оп.  1. Д.  174. Спустя три года Михай Стурдза также
выступил сторонником этой меры в своих «Notions historiques concernant les
deux principautés de Valachie et Moldavie».
2 Все эти записки, проанализированные выше, также были знакомы Дашко-
ву. См.: РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 174, 112, 205 соответственно.
3 Сходство идей Дашкова и  Александра Стурдзы объясняется общностью
материалов, которые они использовали. В  сопроводительном письме к  сво-
ему Проекту основополагающего регламента Александр Стурдза упомянул
записку Григоре Брынковяну, а  также «Исторические заметки о  Молдавии
и Валахии» февраля 1829 г. См.: А. С. Стурдза — Нессельроде. 10 мая 1829 г. //
ИРЛИ. Ф. 288. Оп. 2. Д. 3. Л. 85–85 об. Как управляющий константинопольской
миссией в 1822–1825 гг. Дашков имел доступ ко всем запискам и проектам ре-
форм, которые бояре адресовывали России в конце 1810-х — начале 1820-х гг.
Личный фонд Дашкова содержит экземпляры «Исторических заметок» Михая
Стурдзы, «Наблюдений о Молдавии» Костаке Конаки 1826 г., а также записок
Барбу Штирбея и  Манолаке Драгича об административном переустройстве
княжеств, адресованных российскому консульству в 1827 г.
Министерские инструкции и создание Комитета реформ 217

с  державой-сюзереном и  державой-покровителем, которые на-


ходились в  центре внимания Стурдзы1. Как показано ниже,
министерские инструкции уделяли немало внимания способу
избрания господарей и  порядку разработки и  принятия регла-
ментов, а  также вопросам налогообложения и  боярским при-
вилегиям, которых Стурдза касался вскользь. Все эти обстоя-
тельства позволяют заключить, что роль Дашкова в разработке
программы политического преобразования княжеств была не
менее важной, чем роль Александра Стурдзы.

Министерские инструкции и  созд ание


Комитета реформ
Инструкции, составленные Дашковым в конце весны 1829 года,
предполагали создание Комитета реформ, состоящего из валаш-
ской и молдавской секций под председательством российского
генерального консула в  княжествах М. Я.  Минчаки2. Каждой
из секций комитета следовало включать от четырех до шести
бояр, половина которых должна была назначаться полномочным
председателем Желтухиным по рекомендации самого генераль-
ного консула. Диванам Молдавии и  Валахии предписывалось
избрать остальных членов комитета. В  инструкциях подчерки-
валась необходимость назначить способных и  достойных кан-
дидатов и  назывались некоторые пророссийски настроенные
бояре (Александру Виллара, Иордаке Росетти-Розновану, Ми-
хай Стурдза), зарекомендовавшие себя обращениями к россий-
ским властям в  1810–1820-х  годах. В  своей работе комитет дол-
жен был принимать во внимание различные проекты реформ,
составленные в  княжествах после заключения Аккерманской
конвенции. Проекты регламентов, составленные комитетом,

1 Это отличие не ускользнуло от внимания неизвестного чиновника россий-


ского Министерства иностранных дел, который составил резюме Проекта ос-
новополагающего регламента Александра Стурдзы и сравнил его с проектом
Дашкова. См.: Sommaire du Mémoire du M.  Stourdza  // Mémoires et projets de
réformes / Ed. Georgescu. P. 277–278.
2 См.: Copie des instructions adressés par le vice-chancelier au conseiller d’ état
actuel Minciaky. 6  июня 1829  г.  // РГИА. Ф.  940. Оп.  1. Д.  143. Л.  11 и  далее.
См.  проект инструкций Минчаки, составленных Дашковым, от 8  мая 1829  г.
в: РГИА. Ф. 1630. Оп. 1. Д. 251.
218 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

должны были быть представлены Чрезвычайному всеобщему


собранию по ревизии регламентов в  каждом из княжеств, со-
ставленному из бояр первого класса и депутатов от уездов, из-
бранных местными нотаблями. Согласно инструкциям, подоб-
ный состав собраний представлял собой наилучший способ
«определить достоверно желания нации (le voeux national) для
принятия регламентов». В то же время полномочный председа-
тель должен был санкционировать выборы в  собрание только
в том случае, если был уверен, что таким образом будут избра-
ны только «благонамеренные депутаты, стремящиеся помочь
щедрой политике российского правителя». Инструкции реко-
мендовали исключить из состава собраний тех, кто получил
боярские чины при последних двух господарях. Полномочный
председатель и  российский генеральный консул должны были
утвердить все те изменения, предложенные Всеобщими собра-
ниями, которые не будут противоречить принципам, излагав-
шимся в инструкциях.
Вводная часть инструкций, содержавшая описание принци-
пов формирования Комитета реформ и Чрезвычайных собраний
по ревизии регламентов, предназначалась только для Минчаки
и полномочного председателя. За ней следовал набросок самих
будущих регламентов, разделенный на восемь глав, который
адресовался и  членам Комитета реформ1. Регламенты должны
были определить способ избрания господарей, принципы фор-
мирования Всеобщих собраний, их отношения с  господарями,
а также реорганизовать финансовую систему для искоренения
злоупотреблений. Помимо этих конституционных вопросов,
регламенты должны были содержать положения относительно
торговли, карантинов, вооруженных сил и судов2.
В отличие от проекта Александра Стурдзы, предполагавшего
избрание господарей Ординарными собраниями, состоявшими
из высшего духовенства и бояр, Дашков находил невозможным

1 Эта часть инструкций была опубликована: Instructions que le Comité formé


à Bucarest pour le règlement des deux Principautés a reçues de la part du ministère
impériale de Russie en 1829  // Analele Parlamentare ale României. 1890. Vol.  1.
Part 2. P. 18–45. Далее — Instructions.
2 Положения инструкций относительно торговли, карантинов, земского вой-
ска и  судебной системы будут рассмотрены в  главе 6, в  которой будет идти
речь о реформах, проведенных российскими властями во всех этих областях.
Министерские инструкции и создание Комитета реформ 219

оставлять прерогативу избрания Всеобщему собранию диванов,


чей состав, по его мнению, был слишком узок для того, чтобы
выражать «волю нации»1. Вместо этого Дашков предлагал со-
звать Чрезвычайное всеобщее избирательное собрание общей
численностью 180–200 членов в Валахии и 120–150 в Молдавии,
которое состояло бы из первоклассных бояр, определенного ко-
личества бояр второго класса, представителей уездных земле-
владельцев (по два от каждого уезда), а  также представителей
городов и ремесленных и купеческих корпораций. Инструкции
предоставляли Комитету реформ определить пропорцию пред-
ставителей различных групп населения в составе собрания. Од-
нако в целом представители уездных землевладельцев, городов
и корпораций должны были составлять не менее одной четвер-
той от общего числа членов собрания. Комитет также должен
был решить вопрос относительно прямого или непрямого го-
лосования на выборах господаря2.
Для ограничения власти господарей инструкции предполага-
ли создание Всеобщего ординарного собрания в каждом из кня-
жеств. Поскольку собрания существующих диванов были слиш-
ком узкими и  представляли собой «послушные инструменты
в  руках господарей и  Порты», Дашков предложил включить
в них не только высшее духовенство и всех первоклассных бояр,
но также и  представителей уездов, избранных местными зем-
левладельцами3. Собрания должны были созываться ежегодно
для вотирования бюджета и  ревизии всех аспектов внутрен-
него управления. Господарь мог отвергнуть решения собрания
и  даже распустить его, однако он не мог издавать новые ука-
зы, не предоставив их предварительно на рассмотрение собра-
ния. Весь процесс принятия решений, тем самым, должен был
стать более совещательным, несмотря на то что собрание не
имело окончательного права вето в  отношении господарских
решений. Собрание должно было рассматривать и утверждать

1 Ibid. P.  19. См. комментарии Дашкова на проект Александра Стурдзы в:


РГИА. Ф.  1630. Оп.  1. Д.  114. Л.  1–1  об., в  которых Дашков высказывается
в  пользу формулы избирательного собрания, предложенной в  проекте, со-
ставленном российским консульством в 1827 г. (см. выше).
2 Instructions. P. 20.
3 Ibid. P. 21–22. Дашков оставил на усмотрение Комитетов по реформе вопрос
о конкретном соотношении различных категорий членов Всеобщего собрания.
220 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

сдачу налогов на откуп, проекты развития сельского хозяйства


и  промышленности, жалованье и  пенсии чиновников, а  также
правила внутренней и  внешней торговли. В  его компетенцию
также входили вопросы, касавшиеся общественной безопас-
ности, благотворительных организаций, карантинов, церковной
собственности и вооруженных сил1. Ни господарь, ни собрание
не имели права вносить какие-либо изменения в систему нало-
гообложения, не предоставив их предварительно на рассмотре-
ние державы-сюзерена и державы-покровительницы2. Наконец,
инструкции проводили в  жизнь принцип разделения властей
посредством отнятия у ординарного Всеобщего собрания судеб-
ных функций, которыми обладало Собрание страны в  средне-
вековый и раннемодерный периоды3.
В финансовой сфере министерские инструкции настаивали
на отмене непрямых налогов (русуматов), доходы от которых
до сих пор формировали личную казну господаря. Вместо этого
господарям должен был быть определен цивильный лист из го-
сударственного бюджета4. Чтобы искоренить злоупотребления,
до сих пор сопровождавшие распределение и сбор налогов, ин-
струкции предписывали провести новую перепись налогопла-
тельщиков и,  в  то  же время, более точно определить привиле-
гии бояр и других привилегированных групп населения, таких
как мазилы, рупташи и стреины5. Инструкции отменили право
господарей предоставлять государственным служащим людей
в  личное услужение (скутельников, послушников, бреслашей),
поскольку это составляло «нарушение священного права част-
ной собственности». В  качестве компенсации боярам Дашков
предложил увеличить им жалованье пропорционально числу
скутельников, на которых они имели право до сих пор. В каче-
стве альтернативного способа компенсации Комитет реформ мог
увеличить количество отработочных дней для крестьян с 12 до
24 и  предоставить пенсии тем боярам, которые получили ску-
тельников за реальную государственную службу, а не благодаря

1 Instructions. P. 24–25.
2 Ibid. P. 23–24.
3 Ibid. P. 25.
4 Ibid. P. 27.
5 Ibid. P. 28–30.
Министерские инструкции и создание Комитета реформ 221

произвольному решению господаря1. Чтобы уравновесить эти


уступки боярам, Дашков предлагал распространить на них кос-
венные и поземельный налоги2.
Общий подход в налоговой политике, рекомендуемый коми-
тету, заключался в замене множества непрямых налогов немно-
гими прямыми. Для искоренения злоупотреблений в  местной
администрации инструкции рекомендовали отменить фиктив-
ные налоговые единицы (людоры в Валахии и числа в Молдавии),
из-за которых равные суммы налогов выплачивались неравным
количеством семей3. Наконец, общественные работы (такие, как
подводная повинность) и  трудовые повинности должны были
выполняться податным населением в соответствии с официаль-
но опубликованными квотами4. В целом характер инструкции,
несомненно, не был радикальным, особенно в том, что касалось
отношений между крестьянами и землевладельцами. Позволяя
Комитету реформ увеличить количество дней, которые кре-
стьяне обязаны были работать для землевладельцев, инструк-
ции в  то  же время требовали, чтобы объем работ, входивших
в  один такой день, и  обязанности землевладельцев перед кре-
стьянами «были определены более справедливо, чем это имело
место до сих пор»5.
Та  же умеренность характеризовала и  предписания мини-
стерских инструкций в  вопросе о  боярских чинах. Хотя пред-
водители крупного боярства настаивали на отмене всех чинов,
присужденных господарями за деньги начиная с  1814  года, ин-
струкции оставляли этот вопрос на рассмотрение Всеобщих со-
браний, причем решение последних должно было быть предвари-
тельно утверждено Портой6. Принимая во внимание поддержку,

1 Ibid. P. 31.
2 Ibid. P. 29.
3 Ibid. P. 32.
4 Ibid. P. 33–34.
5 Ibid. P. 31.
6 Ibid. P. 46–47. В этом Дашков разошелся с Александром Стурдзой, который
под влиянием своего кузена и  лидера консервативного крупного боярства
Михая Стурдзы рекомендовал отменить все возведения в  боярский чин, со-
вершенные последними господарями, в  тех случаях, когда бенефициары по-
добных решений не исполняли соответствующих государственных должно-
стей: Projet de règlement fondamental pour la Moldavie et la Valachie  // ИРЛИ.
Ф. 288. Оп. 2. Д. 21b. Л. 44 об.
222 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

которую османское правительство оказывало среднему и мелко-


му боярству в борьбе с крупным в 1820-х годах, такое предписа-
ние свидетельствовало о  нежелании российских властей отме-
нять господарские пожалования, несмотря на очевидный вред,
ими нанесенный. Поскольку господари имели право назначать
и  смещать чиновников по своему усмотрению, чины и  права,
которые ассоциировались с  такими назначениями, не должны
были быть наследственными. Господари могли возводить в дво-
рянское достоинство только тех, кто действительно исполнял го-
сударственную службу, и делать это посредством специальных
патентов, которые должны были подтверждаться Всеобщим со-
бранием1. Таким образом, составляя инструкции, Дашков пред-
почел остаться нейтральным в вопросе боярских чинов и, в то же
время, стремился увеличить общий контроль государственного
аппарата над распределением социальных привилегий.
Будучи уполномоченным определять половину состава Ко-
митета реформ, Минчаки постарался включить в  него наибо-
лее способных представителей боярства, даже если не все они
имели репутацию русофилов. Среди членов валашской секции
комитета был хатман Александру Виллара, автор ряда важных
боярских проектов после 1821 года, который, по словам Минча-
ки, «ежедневно предоставляет консулату доказательства своей
преданности России»2. В  то  же время генеральный консул не
включил в состав комитета Иордаке Росетти-Розновану, демон-
стрировавшего до тех пор пророссийскую ориентацию. Вместо
этого Розновану-старший был сослан в  свое поместье в  Бесса-
рабии после того, как назначенный вице-председателем Мол-
давского дивана Ф. Я. Миркович сообщил Желтухину, что этот
боярин имеет слишком большое влияние в Молдавии3. Вместо

1 Instructions. P. 47–48.
2 Подробное обозрение княжеств Валахия и  Молдавия в  начале 1828  г.  //
РГВИА. Ф. 438. Оп. 1. Д. 111. Л. 40–40 об.
3 Миркович — Желтухину. 11 апреля 1829 г. // Миркович А. Ф., Миркович М. Ф.
Федор Яковлевич Миркович. Т. 2. С. 189. Позднее Миркович выразил сомнения
относительно лояльности Розновану-старшего России и его административных
способностей, а также писал о его «пронырствах, происках и коварстве». См.:
Сведения о  достоинствах некоторых первоклассных бояр княжества Молда-
вии, приложенное к  письму Мирковича П. Д.  Киселеву от  6  января 1830  г.  //
Там же. С. 200–201.
Министерские инструкции и создание Комитета реформ 223

Розновану выбор Минчаки пал на Михая Стурдзу, зарекомен-


довавшего себя целой серией записок, обращенных к  россий-
ским властям на протяжении 1820-х  годов. Стурдза, однако,
был лоялен по отношению ко многим1. Минчаки также вклю-
чил в состав Молдавского комитета Константина Кантакузино-
Пашкану, в отношении которого Миркович несколько позднее
писал, что он «одарен некоторыми способностями и не без об-
разования», однако «привержен австрийскому правительству»
и  «на службе требует неусыпного над собою надзора по чув-
ствам алчности»2.
Примечательно, что все члены комитетов, а также секретарь
Валашского комитета были первоклассными боярами3. Толь-
ко секретарь Молдавского комитета Георге Асаки изначально
не принадлежал к  их числу. Он выдвинулся благодаря своим
способностям и  образованию, став представителем господаря
Иоана Александру Стурдзы в Вене. В то же время Асаки был не
единственным из членов Молдавского комитета, кто был ассо-
циирован с молдавскими радикалами4. Другим членом комитета
был уже упоминавшийся ворник Иордаке Катарджи, который,
возможно, участвовал в  написании Конституции карбонариев
в  1822  году. Еще одним членом молдавской секции комитета
был Костаке Конаки, который в  своих «Замечаниях о  Молда-
вии», адресованных российским властям накануне переговоров
в Аккермане, признавал основательность претензий второкласс-
ных бояр на участие в собрании.
Французский консул Виолье сообщал своему министер-
ству, что бояре восприняли назначение в  комитеты с  «явным

1 Спустя несколько месяцев после безуспешной попытки стать российским


подданным в  1824  г. Михай Стурдза предложил свои услуги австрийско-
му консулу. См. письмо Михая Стурдзы своему кузену Александру Стурдзе
от ноября 1824 г. и его письмо австрийскому консулу Липпе от апреля 1825 г.:
Documente privitoare la istoria românilor / Eds. D. A. Sturdza et als. Suplement 1.
Vol. 4. P. 50–51, 71–72 соответственно.
2 Сведения о  достоинствах некоторых первоклассных бояр княжества Мол-
давии  // Миркович  А. Ф., Миркович  М. Ф. Федор Яковлевич Миркович. Т.  2.
С. 202.
3 Валашский комитет включал Эмануила Бэляну, Штефана Бэлэчяну, Алек-
сандру Виллару, Иордаке Филипеску и Барбу Штирбея в качестве секретаря:
Гросул. Реформы в Дунайских княжествах. С. 193.
4 Florescu. The Struggle Against Russia in the Romanian Principalities. P. 133, сноска 18.
224 Глава 4. От Аккермана (1826) до Адрианополя (1829)

отвращением»1. Обескураженные грубостью Желтухина, они,


по-видимому, осознавали, что участие в  разработке регламен-
тов могло сделать их непопулярными в глазах боярского класса
в целом и тем самым уменьшить их шансы на будущих выборах
господаря (в случае, если таковые будут иметь место). В резуль-
тате созыв комитетов не обошелся без эксцессов. Узнав о своем
назначении, Михай Стурдза попытался симулировать болезнь,
однако был вынужден подчиниться приказу Желтухина, после
того как последний прислал за ним жандарма и  почтовую по-
возку. Впоследствии румынские историки упоминали этот эпи-
зод, сообщенный Виолье, как иллюстрацию брутальности Жел-
тухина, однако сам французский консул не испытывал большой
симпатии к жертвам желтухинской грубости. «Ни один из этих
бояр, — писал он, — не имеет ни правильных взглядов, ни бла-
гонамеренности и не сможет завоевать общественного доверия,
которого он не достоин»2.
Второклассные молдавские бояре не были в восторге от фор-
мирования Комитета реформ и  обратились к  Мирковичу с  пе-
тицией. Они протестовали против избрания двух членов Мол-
давского комитета Собранием молдавских диванов, которые,
в нарушение древнего обычая, состояли лишь из малого числа
крупных бояр. Авторы петиции утверждали, что Собрание ди-
ванов традиционно включало в себя всех бояр с чинами от Вели-
кого логофета до Великого шатраря (т. е. не только первокласс-
ных, но и второклассных и третьеклассных бояр, как следует из
приложения А) и  ссылались на хрисов господаря Константина
Маврокордата в подтверждение своих слов. Второклассные бояре
также ссылались на Аккерманскую конвенцию, которая предпи-
сывала составить Собрание диванов «в соответствии со старин-
ным обычаем этой земли». Жалобщики опасались, что немногие
бояре, избранные в Комитет реформ, «задумали навредить всем
жителям земли», и  требовали, чтобы Собрание диванов вклю-
чало представителей «всего боярского сословия»3. Миркович

1 Виолье — Порталису. 31  июля 1829  г.  // Documente privitoare la istoria româ-
nilor/ Ed. Hodoș. Vol. 17. P. 198.
2 Ibid. P. 198–199.
3 Tălmăcire dupe jalbe ce au dat 41 de boieri Excelenței Sale Viț-Prezident.
1 июля 1829 г. // Analele parlamentare ale României. Vol. 1. Part 2. P. 11–12. Также
Адрианопольский мир 225

в свою очередь обратился к членам молдавской секции комитета


за разъяснениями относительно утверждений авторов петиции
по поводу исторического состава собрания, однако его запрос,
по-видимому, остался без ответа1.

Адрианопольский мир
Особый комитет реформ для Молдавии и Валахии начал свою
работу 19  июня 1829  года в  Бухаресте. За три недели до это-
го русская армия добилась решающей победы над османски-
ми силами в битве при Кулевче и вскоре после этого заставила
сдаться Силистрию. В  первой половине июля русские войска
под командованием Дибича пересекли Балканы и  8  августа за-
няли Адрианополь, что заставило Османов сесть за стол пере-
говоров2. Как и в случае с войнами 1768–1774 и 1806–1812 годов,
Порта сначала попыталась затянуть процесс в надежде на кол-
лективное вмешательство европейских держав. Чтобы сделать
османское правительство бо