Вы находитесь на странице: 1из 439

УДК 372.8:7 ББК 85.103р30+74.268.5

В748

Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского педагогического государственного университета.

В748 Вопросы истории, теории и методики преподавания изобразительного искусства: Сборник статей. Выпуск 8: в 2 ч. – М.: Издательство «Прометей», 2012. – Ч. 1. – 440 с.

Юбилейный сборник посвящен 70-летию художественно- графического факультета Московского педагогического государственного университета, состоит из 2-х частей, в которых раскрываются вопросы истории, теории и методики обучения изобразительному искусству.

Часть I

Редколлегия:

В.К. Лебедко (ответственный за выпуск), В.М. Подгорнев, А.А. Ковалев

ISBN 978-5-7042-2276-7

Содержание

Преподавание как творческий процесс,

как особый вид искусства…………………………………………….6

1.

Н.Н. Ростовцев

В.С. Кузин

2.

личности ………….…………………………………………

Роль

учителя

в формировании

59

 

3. Е.В. Шорохов

О ритме в композиции

……………….64

4. С.П. Ломов

Методология

художественно-

образовательной деятельности как основа научной школы…… 77

5. В.К. Лебедко

основоположник и руководитель школы теории и методики

Николай Николаевич Ростовцев

обучения изобразительному искусству…………………………….91

6. А.А. Ковалев, В.К. Лебедко

факультет педагогических вузов России…………………… … 113

ХГФ МПГУ ведущий

7. А.А. Ковалев Национально-региональный компонент

как сруктурно-значимая дидактическая единица современной

образовательной политики Российской Федерации в области развития культуры и искусства……………………………………121

8.

исследования по теории и методики обучения ДПИ……………131

А.А. Ковалёв

Специфика

научно-педагогического

9. С.А. Гавриляченко Переструктурирование «Академической

школы» в постсоветский период (1990-е начало 2000-х гг.)….145

10.В.Д. Черный Николай Николаевич Соболев основатель кафедры истории искусств на художественно- графическом факультете………………………… ………………187

11.Ю.Ф. Катханова Научно-методическая работа кафедры начертательной геометрии, компьютерной графики и дизайна…………………………………………………………… 210

12.В.И. Козлов Организация и функции студенческого научного объединения на кафедре теории и методики преподавания изобразительного искусства…………………… 225

13.В.И. Козлов

Профессионально-деятельностная

технологизация процесса подготовки учителей к реализации

личностно-ориентированного обучения изобразительному искусству школьников………………………………………….….266

14.Р.Ч. Барциц

Преподавание графической композиции

в современных условиях………………………………………… 303

15.Б.А. Карев Воспитание студентов при обучении академическому рисунку в вузе как один из факторов их духовно- нравственного совершенствования 335

16.Н.К. Шабанов

Проблемы подготовки художника-

педагога в вузе на современном этапе.….…………………… 347

перспективы

художественно-педагогического образования в рамках магистерской подготовки…………………………………… … 355

17.О.П. Шабанова

Проблемы

и

18.Л.П. Лаптева

Научно-исследовательская деятельность

как путь саморазвития будущего педагога……………………….366

19.С.А. Аманжолов Проявления индивидуальных различий и ……… 376

их педагогическое значение

20.Т.В. Яблонская

П.К. Суздалев….………………………382

21.В.И. Козлов, В.К. Лебёдко Научно-исследовательская работа студентов как средство формирования творческой индивидуальности будущих учителей изобразительного искусства……………………………………………………… ….402

Н . Н . Ростовцев ПРЕПОДАВАНИЕ КАК ТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС , КАК

Н.Н. Ростовцев ПРЕПОДАВАНИЕ КАК ТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС, КАК ОСОБЫЙ ВИД ИСКУССТВА

Я много думал о различиях в методах преподавания, о роли педагога, о том, что же представляет собой методика преподавания: науку или искусство? В наших педагогических институтах ее часто рассматривают только как науку. Когда я учился на художественно-графическом факультете МГПИ им. В.П. Потемкина (ныне МГПУ им. В.И. Ленина), мне также внушали, что методика преподавания - это наука, наука точная, рассчитывающая каждый шаг педагога. Следуя законам этой науки, учитель рисования должен был с математической точностью рассчитать по минутам все свои действия и слова. Однако практика показала, что здесь все не так просто и ясно, здесь надо различать практическую и теоретическую стороны дела. Теория методики преподавания, действительно, наука. Отдельные методические приемы и методы обучения могут быть научно обоснованы, а их эффективность - научно доказана. Само же преподавание, владение учебно-воспитательным процессом - искусство. У нас же в педагогических институтах и училищах не всегда делают это различие, и методика преподавания преподносится очень односторонне. Для педагога-методиста с односторонним взглядами на методику преподавания все ясно, все

заранее рассчитано и предусмотрено. Так, например, студентов пединститутов заставляют составлять планы-конспекты уроков по следующей схеме:

организационная часть - 2-3 минуты, сообщение нового материала - 10-15 минут, самостоятельная работа учащихся - 20-25 минут, подведение итогов работы и задание на дом - 5-8 минут. С такой структурой урока можно согласиться. Однако при расшифровке этой схемы урока студентам даются мелкие, случайные установки, уводящие их от общих закономерностей педагогики. В результате студенты пишут в своих конспектах следующее: "Организационная часть - 2 минуты. Вхожу в класс, говорю детям "Здравствуйте!". Отмечаю в журнале присутствующих и т.д.". Такие конспекты уроков можно найти в любом пединституте: как столичном, так и периферийном. С таким конспектом урока молодой учитель после окончания института приходит в школу. Он спокоен: в его конспекте все рассчитано и предусмотрено. Однако жизнь в такой конспект вносит свои коррективы. Учитель входит в класс и - о ужас! На полу, у его ног, шевелится клубок живых ребячьих тел. Двое на партах в позах мушкетеров фехтуют на карандашах. Одна из девиц тянет другую за косы. В классе визг, шум, как говорится, "дым коромыслом". О каком же "здравствуйте, дети" может идти речь? Здесь надо принимать срочные меры, нужно привести в порядок класс, успокоить ребят, подчинить их своей воле, незаметно включить их

в учебную работу, увлечь новым делом, двух минут, предусмотренных заранее, оказывается недостаточно. Методика преподавания строится не на математических расчетах, не по трафарету, не по шаблону. Педагог имеет дело с живыми людьми, и работать по трафарету или шаблону он не может.

Преподавание, точнее, методика преподавания - это искусство, а не наука. Она требует творческого подхода к делу, интуиции, вдохновения, а иногда и действий, противоречащих здравому смыслу, чего наука не допускает. Искусство преподавания требует очень многого: знания самого предмета, знания основных положений педагогики, психологии, физиологии и закономерностей методики учебно- воспитательного процесса, а также навыка творческого использования всех этих знаний в практике преподавания. Если данные требования свести к узким и мелким задачам преподавания, выработать из них шаблон, то преподавание станет далеким от творческих задач учебного процесса и педагогического искусства. Преподавание становится искусством тогда, когда педагог творчески подходит к делу, умеет вовремя перестроить (экспромтом) свой учебный процесс, в связи с неожиданно возникшей обстановкой, когда в учебном процессе участвует интуиция педагога, его находчивость, умение найти правильный выход из возникших затруднений. В этом смысле работу педагога

можно сравнить с работой композитора-импровизатора. Как композитор во время звучания первых аккордов начинает создавать гармонию звуков и развивать свою мелодию, искать новое, наиболее красивое и выразительное звучание, так и педагог часто во время изложения учебного материала перестраивает свой учебный процесс, согласуя это с реакцией учеников; он начинает изыскивать новые, наиболее эффективные методы изложения учебного материала. То он повышает силу своего голоса, желая привлечь внимание своих слушателей, то понижает и, прибегая к помощи иллюстративного материала, наглядно поясняет свою мысль, то делает небольшую паузу, давая возможность своим ученикам отдохнуть и затем активнее воспринимать учебный материал. Многообразие подобных моментов заставляет педагога находиться в творческом напряжении, быть находчивым, не выпускать из поля зрения своих учеников, все время привлекая их внимание к основной теме урока. Очень хорошо раскрывает специфику творческой работы педагога А.П. Чехов в своей повести "Скучная история". Он пишет, что хороший педагог не рассчитывает свое время по минутам и не предусматривает заранее, в какой момент что надо сказать, с чего начать и чем закончить: "Я знаю, о чем буду читать, но не знаю, как буду читать, с чего начну и чем кончу. В голове нет ни одной готовой фразы". Для того чтобы успешно вести занятия, необходимы особый настрой и вдохновение. Нужно

почувствовать ту атмосферу, в которой находишься, освободиться

от неестественного напряжения, которое сковывает тебя в начале

урока, найти контакт с аудиторией, и тогда работа педагога пойдет

свободно и с большим вдохновением.

"К этому можно подойти очень просто, - пишет А.П.

Чехов,- но стоит мне только оглядеть аудиторию (она построена у

меня амфитеатром) и произнести стереотипное "в прошлой лекции

мы остановились на

", как фразы длинной вереницей вылетают

из моей души и - пошла писать губерния!" Но развитие

педагогического процесса проходит не само по себе им нужно

руководить, творчески использовать отведенное время, и, как это

Нужно, кроме

надо делать, А.П. Чехов хорошо разъясняет: "

таланта, иметь еще сноровку и опыт надо быть человеком себе

на уме

Одним словом, работы немало. В одно и то же время

приходится изображать из себя ученого, и педагога, и оратора; и

плохо дело, если оратор победит в вас педагога и ученого, и

наоборот" 1 .

Как же должен управлять этим процессом педагог? Как он

может перестроить свою работу, если заметил отрицательную

реакцию своих учеников? И здесь А.П. Чехов дает прекрасный

пример: "читаешь четверть, полчаса и вот замечаешь, что

студенты начинают поглядывать на потолок, на Петра Ивановича;

один полезет за платком, другой сядет поудобнее, третий

улыбнется своим мыслям

Это значит, что внимание утомлено.

,

Нужно принять меры. Пользуясь первым удобным случаем, говорю какой-нибудь каламбур. Все полтораста лиц широко улыбаются, глаза весело блестят, слышится ненадолго гул моря. Я тоже смеюсь. Внимание освежилось, и я могу продолжать". Заостряя внимание читателя на отдельных вопросах методики преподавания, я прежде всего хочу показать, что работа педагога требует к себе творческого подхода, и она не может быть так точно расписана по минутам, как это пытаются сделать многие.

Преподавательская работа по своей природе - деятельность творческая, живая. Она требует от педагога большого напряжения сил и воли, умения "делать сразу двадцать дел". Если педагог упускает что-нибудь или, еще хуже, сосредотачивает все свое внимание на одном из них, например на научном содержании своего предмета, он неминуемо потерпит поражение. Так, например, как говорят современники, наш замечательный художники литературного слова, Н.В. Гоголь, выступая в качестве преподавателя истории (он был профессором Петербургского университета), часто терпел поражение как лектор. В жизни мы часто бываем свидетелями, когда один профессор читает лекции так, что его и слушать не хочется, хотя все знают, что это крупный ученый, большой эрудиции специалист. И наоборот, не блещущий особыми регалиями преподаватель читает лекции с таким увлечением и вдохновением, что все приходят в восторг и в конце награждают его

аплодисментами. В связи с затронутым вопросом, вспоминаю лекции по истории музыки Л.В. Гороховой, преподавателя музыкального училища им. Ипполитова-Иванова, с одной стороны, и лекции по истории музыки профессора Московской консерватории Р.И. Грубера - с другой. Лекции Л.В. Гороховой производили сильное впечатление не только на меня, но и на всех учащихся. Вспоминая годы учения в училище им. Ипполитова-Иванова, мы с Г. Талаляном особо отмечаем исключительное дарование Л.В. Гороховой как лектора, ее умение захватить слушателей. В дальнейшем Л.В. Горохова стала известным лектором, много выступала в музыкальных лекториях, по радио и телевидению. Тогда же она была скромным педагогом, любящим свое дело, и относилась к своим обязанностям с большой ответственностью. Научно- теоретического материала она давала не много, но раскрывала его во всей глубине и широте. Прежде всего она старалась помочь своим слушателям понять красоту, выразительность, духовное благородство музыкального языка. Для того чтобы каждый слушатель испытал силу воздействия музыки на себе, она использовала грамзаписи либо сама садилась за рояль и начинала проигрывать необходимые места. И это было не просто прослушивание музыки, а серьезный разбор и анализ музыкального произведения. Здесь присутствовали и сравнения, и сопоставления, и гармонический

анализ. Л.В. Горохова стремилась к тому, чтобы ее слушатели испытывали те же чувства и переживания, что и она, чтобы они полюбили данного композитора так, как он этого заслуживает. И надо отдать должное Людмиле Владимировне Гороховой, она добивалась своего, и добивалась, прежде всего, своей изощренной методикой общения с учениками. Так, например, очень часто, исполняя отрывок из какого-либо произведения композитора, она вдруг останавливалась и обращалась к аудитории: "Нет, вы только послушайте, какая глубина чувств, какой накал страстей и человеческих эмоций сконцентрирован в этих звуках; сколько здесь возвышенной красоты звучания!" И Людмила Владимировна снова проигрывала те же места, а затем играла в третий раз, приговаривая: "Послушайте еще раз, постарайтесь воспринять это всей душой, сердцем!" Был у Гороховой и такой методический прием: анализируя музыкальное произведение и обращая особое внимание на заключительную часть, она восклицала: "Какое совершенство! Какое благородство! Постарайтесь вникнуть в это!" И тут же помогала слушателям "вникнуть в это". Горохова объясняла, что, согласно законам гармонии, здесь могло быть несколько решений, и тут же все это демонстрировала. Композитор мог остановится и на таком варианте (тут же следовал пример), и на таком, но он выбрал самое удачное решение. И все мы, слушающие данные примеры, вынуждены были согласиться с нашим педагогом в том, что композитор действительно выбрал самое удачное, самое

благородное, самое совершенное решение. Этот пример показывает, что искусство преподавания требует от педагога определенного актерского мастерства, умения захватить внимание слушателей, заставить их чувствовать и переживать вместе с педагогом. Многие недооценивают подобный психологический настрой, а он имеет огромную силу, он в стократ усиливает впечатление, организует внимание не только отдельных учеников, но и всей аудитории. Видимо, здесь начинают действовать какие-то биотоки, излучаемые педагогом, они начинают сплачивать аудиторию, превращая ее в единое целое, и педагог вместе со студентами начинает дышать в едином ритме", испытывать с ними одни и те же чувства, как хороший актер в театре вместе со зрителями. Опытный педагог, раскрывая свое педагогическое мастерство, свое искусство преподавания, как бы начинает вовлекать всю аудиторию в сотворчество; он все время находится в психологическом контакте с каждым слушателем, чутко ощущает реакцию со стороны на каждую свою фразу, паузу, изменение голоса, мгновенно отзывается на малейшее колебание аудитории. Убеждая своих учеников, такой педагог учитывает выражение лица и глаз каждого отразившиеся в них заинтересованность или равнодушие, понимание или сомнения; и, в зависимости от этих молчаливых реплик, он инстинктивно или сознательно начинает регулировать и перестраивать свою методику. Там, где это необходимо, он сделает повторение,

выдвинет на первый план самое важное или, наоборот, что-то смягчит или совсем опустит. Такое творческое владение учебно- воспитательным процессом, умение расшевелить аудиторию, убедить, а то и переубедить, покорить и повести за собой и составляет сущность искусства преподавания, неповторимую прелесть, неотразимую силу методики. Но чтобы полнее раскрыть сложность и содержание искусства преподавания, вернемся к разговору о Л.В. Гороховой. Положительным качеством Л.В. Гороховой как педагога была исключительная влюбленность в свой предмет - в музыку. Своей необыкновенной любовью к музыке она заражала и других, умела тонко затронуть душевные струны своих учеников и незаметно вводила их в мир волшебных звуков. Когда Л.В. Горохова рассказывала о музыке, она забывала обо всем, а вместе с ней и мы, ее ученики. Мы вместе с ней переносились мысленно из одной эпохи в другую, У нас рождался образ того композитора и того окружения, о котором шла речь. Если Горохова о Люлли говорила в одном ключе, то о Бахе и Генделе - совсем в другом настрое. В дальнейшем, уже в Консерватории, мне пришлось слушать лекции по истории музыки у профессора Р.И. Грубера, но его методика полностью игнорировала эмоциональную сторону. Лекции он читал однообразно, вяло. Каждый композитор у него получал почти одну и ту же характеристику и оценку. Научно-теоретического материала Грубер давал очень много, но никогда его не раскрывал и не пояснял. Музыкальной

иллюстрацией он почему-то не пользовался. Один раз Грубер объявил студентам, что в консерватории имеется специальный кабинет, где хранятся уникальные записи, и желающие могут там прослушать музыку, о которой он только что рассказывал. Но желающих, сколько я помню, не было. Увлечь студентов, приобщить их к высокому искусству музыки он не умел. Профессор Грубер принадлежал к той категории ученых, которые никогда серьезно не задумывались над проблемами педагогики и, в частности, над вопросами методики преподавания. Для них этих проблем не существует, они видят свою задачу только в изложении научно-теоретического материала. Как воспринимается лекционный материал, таких педагогов не интересует, для них важно его прочитать, а поэтому такие лекторы постоянно пользуются конспектами-шпаргалками, они постоянно в них заглядывают, чтобы ничего не забыть, чтобы в отведенное время изложить намеченный материал. Искусство преподавания в том и состоит, чтобы суметь донести свою науку до каждого ученика, заинтересовать ею каждого. А.И. Герцен писал: "Трудных наук нет, есть только трудные изложения, т.е. непереваримые". 2 Есть и еще одна особенность методики преподавания, которая сближает ее с искусством, - это возможность различной интерпретации одного и того же учебного материала. Здесь много общего с работой актера, музыканта-исполнителя. Два музыканта,

исполняя одну и ту же вещь, стараются точно прочитать и передать нотную запись, однако исполняют эту вещь по-разному, и степень музыкальной выразительности зависит от их исполнительского мастерства, от их искусства. Актеры одну и ту же роль исполняют также по-разному, и, хотя текст они строго соблюдают, выразительность у каждого различная. Один актер исполняет роль потрясающе, а другой посредственно, маловыразительно. Все зависит от мастерства. Указывая на богатство актерского языка, на многообразие его оттенков, Бернард Шоу говорил: "Есть пятьдесят способов сказать слова "Да" и пятьсот способов слова "Нет", а для того чтобы написать эти слова, есть только один способ". Работа педагога, когда она не преследует корыстных целей, интересна и захватывающа, приносит человеку огромное наслаждение. Здесь бывают радости и огорчения, вдохновение и взлет творческой фантазии. Многим кажется, что обучение и воспитание, в особенности детей, является крайне нудной и изнурительной работой. Действительно, она требует огромной затраты сил, терпения, нервного напряжения и методической настойчивости, но она же приносит много счастья и наслаждения. Обычно говорят: "Ну что же может быть интересного в педагогической профессии? О, каком творческом вдохновении может идти речь в педагогической работе? Только необходимость заставляет педагога заниматься этим делом". Однако на деле это не так. И преподавательская деятельность может быть интересной

и увлекательной. Все зависит от настроя, от целей и задач, которые ставит перед собой педагог. Ради достижения высокой цели, а не ради денег и корысти, любая работа, в том числе и преподавательская, может стать для человека желанной и необходимой; она иногда превращается в страсть, она поглощает его целиком и полностью, он ей живет. Часто таким горением бывает охвачен художник, поэт, композитор, писатель; это относится ко всякой творческой деятельности человека, будет ли она связана с инженерно- техническим изобретательством, научным исследованием, архитектурным проектированием или преподаванием. Труд педагога может оказаться очень интересным и увлекательным тогда, когда творческая мысль преподавателя начнет стремительно развиваться в поисках наиболее эффективных и целесообразных методов преподавания, когда он вдруг обнаружит, что педагогический процесс превратился в творческий, в своеобразное искусство. В этот момент педагог перестает думать о том, что он "обязан", "должен", что эта работа выполняется им ради куска хлеба, что он от кого-то зависим. Этот момент он находится в состоянии творческого горения, начинает познавать прелесть искусства преподавания, его неисчерпаемые возможности. Педагог начинает испытывать наслаждение от появившейся возможности управлять педагогическим процессом. Он начинает искренне радоваться за каждый малейший успех ученика, за его

способность воспринимать и познавать. В это момент педагогу не нужна никакая благодарность за свои труд для него дороже труд ученика. В этот момент его уже начинает волновать новый поиск - как продвинуть дальше и вперед своего воспитанника. Эта мысль не покидает его ни в часы работы, ни в часы отдыха, и он уже не может остановиться на достигнутом. Такое состояние приходит к педагогу не сразу, оно возникает в самый неожиданный момент, и когда оно приходит, то уже навсегда. Здесь, в первую очередь, необходимо отметить Николая Владимировича Назарова - педагога-подвижника, исключительного дарования учителя и воспитателя, для которого педагогический труд всегда был наслаждением. Назаров Николай Владимирович, заслуженный артист Республики, орденоносец, профессор Московской консерватории, одновременно вел класс гобоя в музыкальном училище им. Ипполитова-Иванова. Был он невысокого роста, полный, чем-то напоминающий мистера Пиквика (и внешностью, и характером):

широк в костях, с румяными щеками, жидкие мягкие волосы рыжеватого оттенка сохранились только на затылке, глаза - бесцветные, водянистые, нос курносый, губы пухлые. Одевался он всегда очень скромно, но, чаще всего, предпочитал дешевый вельветовый пиджак, в то время как его коллега и сослуживец по Консерватории и Большому театру, тоже гобоист, профессор Солодуев, одевался изысканно: обязательно в белой сорочке с

накрахмаленным воротничком и черной бабочкой, причем так он принимал своих учеников и дома. Н.В. Назаров был человеком необыкновенной доброты и душевного благородства. Правда, в первый момент он казался очень простоватым. Но в дальнейшем, встречаясь изо дня в день, из месяца в месяц, вы начинали обнаруживать глубокий ум, прекрасное знание истории и теории музыки, большие данные художника-музыканта. Каждый день он поражал вас все новыми и новыми выражениями чувств и эстетических переживаний. И чем больше вы его узнавали, тем больше он вас очаровывал и покорял. Говоря о методах преподавания, мы не можем обойти молчанием такие вопросы, как умение держать себя с учениками, манеру говорить, жестикулировать, управлять дикцией и тембром своего голоса. Все эти вопросы имеют огромное значение в овладении методикой преподавания. Однако этому у нас в педагогических учебных заведениях не учат, и, может быть, потому многие учителя не знают, как нужно держать себя в классе. Есть педагоги, наделенные какими-то необъяснимыми, внутренними качествами, от них веет благородством, их великодушное сердце сеет добро вокруг не ради того, чтобы пожинать благодарность и славу, а просто потому, что они иначе не мыслят себе жизни. Таким и был Н.В. Назаров, человек кристально чистой души, великодушного сердца и необыкновенной скромности. Он никогда не кичился своими регалиями и званиями, никогда не говорил своим ученикам, что он

орденоносец, Заслуженный артист Республики, профессор, как это любят делать многие. Он не старался сразу понравиться, произвести эффект, чем-то подкупить своих учеников; каждый узнавал его в процессе общения и, чем больше он общался с этим человеком, тем больше привязывался к нему и влюблялся в него. У Николая Владимировича была исключительная сила обаяния. Однажды узнав его, человек уже не мог его забыть до конца жизни. Некоторые профессора умеют произвести блистательный эффект с первой же встречи, затем этот эффект начинает блекнуть и гаснуть, а потом и вовсе пропадает; занятия его становятся однообразными и скучными: остроты и шутки начинают надоедать, хоть в начале они и производили известный эффект. Н.В. Назаров был человеком другого склада. Вначале все очень просто и обыденно, никакой оригинальности; он даже ничем не давал понять, что перед вами профессор. С учениками говорил просто, как равный с равным, никаких вычурных блистательных фраз, никакого намека на высокую культуру. Отличаясь в своей педагогической работе особой внутренней зоркостью, он умел найти ключ к сердцу каждого ученика, он проникал в душу, в самые глубокие тайники и чаяния своего воспитанника. Жизнь и педагогический опыт научили Назарова видеть в каждом ученике скрытые дарования и умело их развивать. Ему была свойственна также исключительная наблюдательность. Как бы ни хитрил, как бы ни пытался ученик, не выучивший урока, обмануть

профессора, скрыть от него вину, этот добрый и простоватый с виду педагог умел сразу разоблачить виновного и вывести его на "чистую воду". Он болел и переживал за каждого ученика, как за своего собственного сына. Если у ученика все шло хорошо, он искренне радовался, если плохо, - он расстраивался и огорчался. Такой педагог был примером для других. Лично я своей любовью к педагогике целиком и полностью обязан Н.В. Назарову. Он никогда не ставил себе целью подготовить из меня педагога, у нас даже разговоров о педагогической деятельности не было. Он готовил из меня артиста. Но меня всегда поражало и восхищало то, как он готовил артистов, как он занимался со своими учениками. Его методика организации учебных занятий, его методика работы с учениками превращалась в искусство, в искусство прекрасное и небывалое. Эстетическое воздействие его занятий на меня было настолько сильным, что я всегда мечтал быть похожим на него; мне хотелось во всем подражать ему и когда-нибудь тоже стать педагогом. Бывали периоды, когда я просто бредил проблемами педагогики, даже ночами я пытался решать методические задачи - настолько сильным было влияние методического мастерства этого неповторимого педагога. Есть много хороших, трудолюбивых и талантливых педагогов, которые умудряются учить, несмотря на отсутствие условий, несмотря на трудности. Эти блестящие, одаренные учителя мало кому известны, никто не пытается изучить их опыт

работы. А они подчас просто творят чудеса. Они искренне любят свое дело, любят учеников и видят смысл своей жизни в преподавании. Таким был Николай Владимирович Назаров. Н.В. Назаров не мог преподавать так, как это обычно делают рядовые учителя, - он наслаждался, он упивался своей работой и в этот момент забывал все на свете. Преподавание было для Николая Владимировича не работой, а высшей формой наслаждения. Когда он входил в класс, то моментально преображался, на него находило какое-то особое вдохновение, перед ним как бы открывался никому не видимый мир, где можно испытать высшее наслаждение. Особую радость испытывал Николай Владимирович, когда у ученика все хорошо получалось. Он подходил к нему сзади и густым приятным баритоном начинал подпевать в такт музыке. В этот момент на Назарова было особенно приятно смотреть. Он радовался успеху ученика, как своему собственному. Так мог вести себя только человек, любящий искусство по-настоящему, человек большой души, понимающий тонкость в человеческом отношении сильного к слабому. Была у него искренняя и настоящая радость за успех молодого музыканта. Это был на редкость внимательный и чуткий человек, прекрасный педагог и музыкант. Ученики обожали его, обращались к нему, как к родному отцу. Но, если ученик был плохо готов к уроку, Назаров приходил в бешенство, начинал стучать ногами, хлопать крышкой рояля. Каждый неудавшийся пассаж Николай Владимирович

заставлял повторять тысячи раз, пока не добивался цели. Когда же ученик играл хорошо, он перевоплощался, закрывал глаза, вдохновлялся мелодией и, дирижируя, начинал с чувством подпевать в унисон. Затем, по мере развития музыкальной темы, Назаров вставал с кресла, в котором сидел до этого, и начинал, как вдохновенный художник, обучать ученика: "Шире! Шире звук! Инструмент должен петь! Звук должен развиваться, расти! Крещендо! Крещендо! Вкладывай в музыку душу!" - и, если все шло так, как полагается, он был несказанно рад за своего ученика. Радовались и все присутствующие 3 , улыбался и аккомпаниатор. Профессор же тихонько выходил из класса, бежал за своими коллегами, на цыпочках вводил их в класс и шепотом говорил:

"Нет, вы посмотрите, вы послушайте! Ведь это же артист - талант!" И говорил он это с такой искренностью, с такой глубокой любовью к ученику, с таким выражением лица, что все невольно преклонялись перед ним как учителем и, вместо того чтобы хвалить ученика, хвалили его - этого талантливого гениального педагога. Так однажды произошло и со мной. Я добросовестно выучил урок. Играл без ошибок, ни в одном месте "не споткнулся". Николай Владимирович аккомпанировал мне на рояле. Все было хорошо, я уже воспрял духом и надеялся, что наконец-то заслужу похвалу. И вдруг Николай Владимирович с

3 У Н.В. Назарова было правило: все ученики обязаны приходить вместе с ним и с ним уходить с занятий.

яростью стал бить ладонями по клавиатуре, сбил ноты на пол и с грохотом закрыл крышку рояля. Я подумал, что старик взбесился и ему сейчас будет плохо. А мне надо будет бежать за водой. Но не тут-то было - он прекрасно владел собой и весь огонь гнева обрушил на меня: "Что ты играешь! Тебе что, слон на ухо наступил?" Я стал заплетающимся языком оправдываться, что играл правильно и нигде не сделал ошибки. "Ошибки! Да тут одни ошибки, ни одного живого места. И моя ошибка, что позволил готовить такую сложную вещь. Вам, дорогуша, еще рано играть концерты; детские пьески - вот Ваша программа!" Я начал злиться от несправедливости. Присутствовавшие здесь же ученики стали меня защищать: "Николай Владимирович! Ростовцев действительно играл без ошибок". "Посмотрите, пожалуйста, у него даже нашлись защитники. И это - мои ученики! Чему же я их учил? Таперы!!! Ни одного музыканта! Да поймите вы, наконец, что так можно только гвозди забивать! Ты же музыкант! Где твоя душа? Где переживания художника?" - и злость моя стала улетучиваться. Я не берусь судить, насколько его методику преподавания можно признать эффективной с научной точки зрения, но с художественно-практической она давала замечательные результаты. За время моего пребывания во власти Николая Владимировича я не только полюбил музыку, но и проникся глубочайшим уважением к своему учителю. Он не только заставил

меня уважать профессию учителя, но и возбудил во мне стремление стать педагогом. Муштровал меня Николай Владимирович самым жестоким образом: он не давал мне спуску ни в чем,