Вы находитесь на странице: 1из 304

ВИТАЛИЙ

МАЛЬЦЕВ

КАРЛ МАРКС

И БОЛЬШИЕ ДАННЫЕ

Москва
издательство
РОДИНА

2019
УДК 82-84
ББК 843
М 21

Мальцев В.А.
М 21 Карл Маркс и Большие Данные / В.А. Мальцев. - М.: Родина,
2019. - 288 с.

ISBN 978-5-907149-86-1

К концу второго десятилетия XXI века мир меняется как


никогда стремительно: ещё вчера человечество восхищалось
открывающимися перед ним возможностями цифровой эпохи -
но уже сегодня государства принимают законы о «суверенных
интернетах», социальные сети становятся площадками «новой
цензуры», а смартфоны превращаются в инструменты глобаль­
ной слежки. Как же так вышло, как к этому относиться и что нас
ждёт впереди? - Поискам ответов именно на эти предельно ак­
туальные вопросы посвящена данная книга.
Беря за основу диалектические методы классического марк­
сизма и отталкиваясь от обстоятельств сегодняшнего дня,
Виталий Мальцев выстраивает логическую картину будущего,
последовательно добавляя в её видение всё новые факты и ню­
ансы, а также представляет широкий спектр современных ис­
следований и представлений о возможных вариантах развития
событий с различных политических позиций.

УДК 82-84
ББК 843

© Мальцев В.А., 2019


ISBN 978-5-907149-86-1 © ООО «Издательство Родина»,
2019
СОДЕРЖАНИЕ

С.П. Обухов. Книга, которая заставит вас задуматься 7


Введение 18

Глава 1. Революция больших данных


Революция как процесс 25
Материальные предпосылки революции 31
Данные и информация 36
Как большие данные меняют мир 41
Человек и большие данные 50
Большие данные и управление обществом 55
На пороге революции 60

Глава 2. Капитализм и большие данные


Манипуляция общественным сознанием как фактор
развития экономики 64
Информация и данные в системе товарно-денежных
отношений................................................................... 69
Информационный капитал и его интересы 74
Информационный капитал и монополия на наук 83
Большие данные как ресурс четвертой
технологической революции..................................... 92
Концентрация капитала на примере Интернета вещей 94
Информационный капитал и его политическое
превосходство............................................................. 97
Глобализм и информационный капитал 101
Обмен информацией и большие данные 111
Государство и революция больших данных 121
Новый мир и его особенности 123
Большие данные и частная собственность 129
Критика развития информационного капитализма 133
5
Глава 3. Социализм и большие данные
Известные концепции противостояния революции
больших данных........................................................ 147
Личная информация и персональные данные в новую
историческую эпоху................................................. 163
Концепция открытого мира 168
Открытые данные как общественный институт 171
Конец частной собственности? 177
Плановая экономика открытого мира 182
Труд и открытый мир 190
О коммуникации в открытом мире 195
Коллективный разум и открытый мир 200
Открытый мир и проблемы искусственного разума 211
Технологии на пути к обобществлению данных 217
Электронная демократия и открытый мир 223
Утопизм и открытый мир 234
Открытый мир и его особенности 239
Критика концепции открытого мира 241

Глава 4. Большие данные и классовая борьба


Эволюционные возможности капитализма 251
В поисках класса 256
Об исторических условиях социальной революции 264
О партиях 268
Критерии прогресса 270
О социалистическом строительстве 274

Заключение 280

Примечания 284
Книга, которая заставит вас задуматься

Почитатели «Матрицы» и ценители антиутопий, на­


верное, будут пенять автору книги «Карл Маркс и боль­
шие данные» за излишний академизм. А серьезные спе­
циалисты, наоборот, будут указывать на научно-попу­
лярный характер изложения важнейших проблем. Но
как всегда, истина посредине. И вдумчивый читатель
найдет в представляемой книге то, что он ищет: и понят­
ное изложение непростых проблем и дискуссий вместе
с довольно содержательным и строго научным изложе­
нием материала.
Данная книга представляет собой неожиданно зло­
бодневное исследование, вытекающее из взаимозави­
симых обстоятельств состояния человеческого сооб­
щества, которое находится на пороге эпохи новейшей
технологической революции (которой уже по счету?). И
эта революция грозит (или пока ещё просто обещает? -
ответ - в книге!) уже совсем скоро изменить привычный
нам мир до неузнаваемости.
Да, современные технологии, пресловутая «цифро
визация» постепенно проникает всё глубже в обыден­
ную жизнь. Хотя мы в России справедливо возмущаемся
отставанием страны в этой сфере. И даже раздражаемся
от бесконечных обсуждений, например, планов созда­
ния федерального агентства по робототехнике и искус­
ственному интеллекту и соответствующей должности в
правительстве с полномочиями вице-премьера. Согла­
симся, что четыре промышленных робота на 10 тысяч за­водски
7
рабочих, что приходилось в России в 2017 году
- это хило. По плотности индустриальной робототехники
РФ занимает предпоследнее место среди 27 государств,
охваченных исследованием Международной федера­
ции робототехники (IFR). Когда наши власти рапортуют,
что за пять лет - с 2013 по 2017 годы - в России купили и
внедрили в общей сложности 2152 промышленных ро­
бота - это явно не повод для гордости. Как и четверть
миллиона рублей - цена костюма робота-гуманоида, в
который облачился аниматор для демонстрации по гос
телевидению «достижений» российской робототехники
на форуме профессиональной ориентации для школь­
ников «Проектория» в Ярославле, что ежегодно прово­
дится по распоряжению президента.
Спрос на аниматоров в костюмах роботов есть, а вот
российский спрос на робототехнику, по оценкам Нацио­
нальной ассоциации участников рынка робототехники, в
70 раз ниже, чем в среднем по миру. Понятно, что Россия
опять догоняющая сторона и в цифровизации, и в робо­
тотехнике, и в разработках искусственного интеллекта.
Но это не отменяет того факта, что глобальные переме­
ны в этих сферах затрагивают все сегменты и страты со­
временного общества. И порой почти незаметно, однако
безвозвратно преобразуют нашу повседневную жизнь.
Люди по старой привычке или даже в силу своей при­
роды предпочитают обращать внимание только на те из­
менения, что приносят им пользу или облегчают жизнь:
будь то оптимизация процессов или быстрые удоволь­
ствия в широком понимании. Но большинство обычных
граждан склонно закрывать глаза на отложенные или не
очевидные на первый взгляд последствия. А государст­
ва и корпорации изо всех сил стараются не отставать от
8
заданного Гордоном Муром экспоненциального темпа
роста производительности вычислительных устройств.
Хватит ли человеку знаний, чтобы «одомашить» Ис­
кусственный интеллект? Получится ли у него приручить
роботов - или придётся с ними конкурировать? Почему
информационные корпорации получают огромную при­
быль, предоставляя пользователям сервисы бесплатно?
Как обстоят дела по ту сторону «Великого китайского
файервола»? Реально ли обеспечить право на неприкос­
новенной частной жизни в условиях интернета вещей? А
главное - нужно ли это?
«Карл Маркс и большие данные», вопреки названию,
обращается не только к энтузиастам «левого» движения
и сторонникам неуёмного технического прогресса. Книга
Виталия Мальцева будет интересна максимально широ­
кой аудитории, размышляющей о возможных направле­
ниях развития современного мира. Благо, автор взял на
вооружение принцип, ставший популярным благодаря
Стивену Хокингу, и в своей работе избегает избыточных
обращений к сугубо профессиональной терминологии
и сухим академическим формулировкам. Вместо этого
автор предпочитает для иллюстрации идей прибегать к
явлениям современной культуры. И это весьма похваль­
но. Ведь если несколько утрировать, то «Карл Маркс...»
- это как бы аналоговое исследование. И потому заслу­
живает серьёзного подхода к заключённым в нем иде­
ям. Подобный приём делает текст увлекательным и пре­
дельно доступным для усвоения любым читателем.
За основу методологии исследования автором взяты
прошедшие проверку временем и практикой диалек­
тические методы классического марксизма. И потому
утверждения в работе предельно выверены, а рассу­ждения
9
симуляции и экстраполяции, приземлённые в
смысле своей укоренённости в объективных обстоя­
тельствах сегодняшнего дня, выстроены в форме после­
довательного разностороннего их рассмотрения. Ответ
на злободневные вопросы предлагается искать в облас­
ти взаимоотношений социальных классов, анализе со­
временного капитализма, а главное - существующих ему
альтернативах.
Конечно, Карл Маркс в некотором смысле использо­
вал «большие данные». И название книги - это не только
дань Марксу-ученому, чья теория помогает предвидеть
будущее и изменять настоящее. Причем, как показывает
автор, с этим у Маркса все в порядке не только в XIX и ХХ,
но и в XXI веке. Вопрос альтернативы капитализму, или
точнее тому, во что он превратился в XXI веке, остается
весьма злободневным.
Рассматривая с марксистских позиций всевозмож­
ные модные рассуждения о «посткапитализме», новых
технологических укладах, «цифровизации», автор как
бы надсмехается над всеми насмешками всевозможных
либеральных пропагандистов по поводу того, что мол,
классики марксизма несколько поспешили с вынесени­
ем смертного приговора капитализму...
Напомню, в «Капитале» у Маркса выведена одна из
ключевых закономерностей: в процессе капиталисти­
ческого накопления норма прибыли (и ссудный про­
цент как основная форма прибыли) будет неумолимо
понижаться. И это неизбежно приведет к «смерти» ка­
питализма.
И вот спустя 100 лет после ленинского «Империализ­
ма, как высшей стадии капитализма», наступило не про­
сто неумолимое понижение нормы прибыли - в банков­скую
10
ской сфере уже несколько лет фиксируются отрицатель­
ные ставки. Уже Яков Ротшильд, президент и основной
акционер инвестиционного фонда RIT Capital Partners,
предупреждает, что в ближайшие годы главной целью
бизнеса будет не приращение капитала, а его сохране­
ние. Но Ротшильду, видимо, недосуг перечитать «Капи­
тал», в котором классик формулирует закон - тенденцию
нормы прибыли к понижению.
Итак, капитализм стал планетарным явлением. На
Луну и Марс капитализм пока не перенесся. Поэтому
совокупный капитал уже увеличиваться не может, по­
скольку реальный рост ВВП закончился. Началось жес­
токое время «черного передела» остатков капитала. Уже
определены первые санкционные жертвы, на очереди
обладатели 13 трлн долларов вкладов в офшорах, «не­
правильные» капиталисты из России, арабского мира,
африканских стран и азиатских «тигров» и пр.
Итак, «самовозрастание» капитала закончилось.
«Цифра» и виртуализация финансов его не спасают. На­
чалось его «убывание». А ведь классики марксизма даже
не представляли себе, что ссудный процент может опус­
титься ниже нуля. Могут возразить: отрицательные ссуд­
ные ставки пока лишь в цитадели капиталократии - у
стран «золотого миллиарда», и странам периферии не
дают их опускать... Но это временно, пока идет переток
капиталов с периферии в центр.
Да, изворотливость капитализма, капиталократии - этих
хозяев печатного станка «фантиков» и всевозможных
электронных симулякров - не знает границ. Уничтожив
мировую систему социализма, Капитал приступает к
уничтожению самого себя. Вспомним фактическую отме­
ну «священного права частной собственности», проис­шедшу
11
в ходе кризисов последних лет. Она проявилась
и как экспроприация вкладов на Кипре у «неправиль­
ных» капиталистов, и как отказ банков от тайны вкладов
под угрозами санкций от Минфина и Госдепа США. Капи
талократия стремится сохранить власть над человече­
ством, теперь уже для руководства выстраиваемой ею
глобальной распределительной системой, где «цифра»,
виртуальные деньги - это не средство обмена, а основа
ценности всего - и материального, и духовного.
Ради своего выживания капиталократия, исчерпав
глобально-территориальные пределы экспансии после
краха мировой системы социализма, пытается сделать
рыночными вроде бы совсем не рыночные сферы, в том
числе духовное производство.
Основа капиталократии есть виртуализация финан­
сов, их отвязка как от золотого эквивалента, так и от
реального производства. Произвольно производимые
капиталократией или транснациональной международ­
ной олигархией виртуальные «цифровые» знаки навя­
зываются в качестве универсального эквивалента не
только стоимости, но и ценности вообще. Идет превра­
щение этих виртуальных знаков из механизма обслу­
живания обмена в механизм присвоения и управления.
Функционирование капиталократии как системы требу­
ет разрушения нерыночных ценностей, приватизации
(с опорой на неограниченность частного источника
финансов) функций государства, разрушения суверени­
тета национальных государств. Параллельно через ус­
тановление тотального финансового контроля над СМИ
идет монополизация информационного пространства и
формирования «нужного общественного мнения». Мы
видим, как происходит вытеснение политики политтех­нологи
12
и превращение политических теорий в утили­
тарные инструменты управления, в бренды, а политиче­
ских субъектов - в фирмы, «торгующие» этими полити­
ческими брендами.
Приватизация транснациональными монополиями
и олигархией государственных функций и «обществен­
ного мнения» помогает им установить контроль над
сферой общественного воспитания. Цель навязывания
новых систем образования не только формирование
«квалифицированного потребителя», как, например,
указывалось в программе Всемирного банка для России
по реформе образования, но и разрушение структур
личности, способности к самостоятельному мышлению,
построению картины мира, принятию самостоятельных
решений. Идет принуждение масс к бесконечному воз­
растанию потребления, навязывание моделей ненужно­
го, престижного и даже вредного для здоровья, воспро­
изводства человека потребления.
Особо не скрывается цель всех этих общественных
трансформаций: власть над людьми должна распро­
страняться на их сознание. И здесь роль пресловутой
«цифры» - колоссальна.
Да, современные «хозяева денег» осознают, что су­
ществовавшая в течение нескольких веков капиталисти­
ческая модель экономики и общества себя изжила. И в
«плановом порядке» готовят человечество к переходу к
другой модели, где они могли бы оставаться хозяевами,
но уже не денег, а всего мира как совокупности природ­
ных ресурсов, материальных производительных сил и
всех людей, их сознания. Уже открыто говорят о прише­
ствии нового рабовладения или нового феодализма, но
в «цифровой» упаковке.
13
Ради сохранения умершей капиталистической сис­
темы даже в условиях «убывания капитала», перехода
воспроизводства капитала в зону отрицательных зна­
чений система господства «производителей денег» го­
товит человечество к обрушению в «темные века». На­
растающая архаизация огромных мировых пространств,
уничтожение модернизационных режимов на Ближнем и
Среднем Востоке, всевозможные «цветные революции»,
попытки «откола» от «золотого миллиарда» ненадежных
стран Южной Европы, закачка миллионов беженцев в
Европу - вот зримые проявления в политическом про­
цессе этих тенденций. И все это на фоне призывов к все­
общей роботизации и цифровизации, внедрения искус­
ственного интеллекта.
Все это элементы гигантского проекта по трансфор­
мации обреченного капитализма. Противостоять этому
«новому рабству» или «новому феодализму» для боль­
шинства и почти бессмертным «царям горы», возвы­
шающимся над морем хаоса, можно лишь в том случае,
если понимаешь, в чем состоят планы нынешних «хозя­
ев денег». Причем эти планы обрушения значительной
части человечества в «темные века» ради сохранения
власти «хозяев денег», «печатных денежных станков»,
«цифры», капиталократии информационно обволаки­
ваются, например, культивированием интереса к худо­
жественной литературе по темам фэнтези - сплошь о
феодальных мирах с фантастическими способностями
людей и столь же фантастическими существами. Идет
стремительное наращивание технологий по уводу в
мир виртуальных грез...
В современном мире альтернативы нет: либо пе­
реход к социализму и коммунизму, либо выпадение в
14
глобальную распределительную систему в форме ново­
го средневековья и даже нового рабовладения. На эти
проекты указывают современные события в мире. Со­
циализм - спасение от этого страшного будущего, уго­
тованного человечеству хозяевами денег в условиях
фактической смерти капитализма - прекращения са
мовозрастания капитала.
Не стремясь навязывать читателю какую-либо точ­
ку зрения в качестве единственно верной, автор шаг за
шагом выстраивает логическую картину вероятного бу­
дущего, добавляя в её видение лишь те новые факты и
нюансы, что имеют под собой аргументирующий базис.
И в качестве этого базиса - широкий спектр как прове­
ренных временем, так и современных исследований.
Заслуживает похвалы и подход, когда для большей объ­
ективности перед читателем представляются взгляды и
оценки на те или иные варианты развития событий с раз­
ных, иногда вплоть до полярно противоположных идео­
логических, политических и, в том числе, философских
позиций.
Более того, автор не обходит стороной и спорные
вопросы с точки зрения привычных подходов маркси­
стской идеологии. Его попытка перевести дискуссию
из области проблематики начала прошлого века в поле
реалий современности, а затем и середины-конца теку­
щего столетия, хотя и вызовет дискуссии, но заставит за­
думаться.
Да, к концу второго десятилетия XXI века мир меня­
ется как никогда стремительно: ещё вчера человечество
восхищалось открывающимися перед ним возможностя­
ми цифровой эпохи - но уже сегодня государства при­
нимают законы о «суверенных интернетах», социальные
15
сети становятся площадками «новой цензуры», а смарт­
фоны превращаются в инструменты глобальной слежки.
Автор рассматривает эти и многие другие вопросы теку­
щей повестки дня с марксистских позиций, с удивитель­
ной проницательностью вытаскивая на поверхность глу­
бинные социальные противоречия.
Не потеряться в структуре переходов между зачас­
тую довольно неблизкими дисциплинами при движении
мысли от простого к сложному, охватывая внутренним
взором всю расширяющуюся картину комплексно, чи­
тателю позволяет постепенное развёртывание богатого
арсенала аргументов и статистических выкладок, в то же
время помогающее «поймать волну» логики автора.
В результате Мальцеву удаётся выставить перед
читателем ряд (иногда фундаментальных) аспектов не­
избежного преображения общества в грядущую эпоху
в новом свете - но в первую очередь читателю пред­
лагается задуматься над тем или иным тезисом и само­
стоятельно найти ему подтверждения или попытаться
опровергнуть. С той же целью автор порой «оставляет
за кадром» доказательства и обоснования отдельных
тезисов - таким образом он «заигрывает» со своим чита­
телем, как бы предлагая безмолвному слушателю стать
заочным собеседником, а сольную лекцию превратить в
увлекательный семинар.
Несмотря на в целом даже несколько спорный ха­
рактер отдельных выводов данной работы, вместе с тем
«Карл Маркс и большие данные», в силу избранной ме­
тодологии исследования, как бы между строк оказыва­
ется пронизан утопическими настроениями. Он полон
неизбывного духа гуманистического романтизма, столь
свойственного как в целом «левой» идеологии (всё-таки
16
не просто так имя автора «Капитала» вынесено в назва­
ние), так и методам футурологии.
Суммируя вышесказанное, «Карла Маркса и боль­
шие данные» за авторством Виталия Мальцева следует
признать качественной современной научно-популяр­
ной книгой, сочетающей в себе солидную исследова­
тельскую и аналитическую работу с интересной формой
подачи, имеющей основной целью увлечь читателя и
мотивировать его к дополнительным, уже самостоятель­
ным изысканиями по затронутым вопросам.

Доктор политических наук


Сергей Павлович Обухов
Введение

Каждая эпоха развития человеческой цивилизации


определяется существующими в обществе производст­
венными отношениями. Экономике различных истори­
ческих периодов, в свою очередь, свойственны индиви­
дуальные, обусловленные временем и технологическим
прогрессом, факторы развития. Наиболее прогрессив­
ные и интенсивные методы производства постепенно
начинают преобладать над старыми и в один момент
становятся фундаментом для коренной трансформации
самих производственных отношений, определяющих
всю эпоху и жизнь каждого человека.
Начиная с конца ХХ века (а ярко выраженно —
с 10-х годов XXI века), мы являемся свидетелями но­
вой революции — революции больших данных. Разви­
тие передовых способов производства, а за ними и всей
экономики начинает определяться владением инфор­
мацией и большими объемами данных, доступными для
обработки и анализа. Под революцией в данном случае
подразумевается не единичный акт, а постоянный про­
цесс зарождения, становления, роста и, в конечном сче­
те, победы новых типов производства над старыми, не­
избежно ведущий к радикальным переменам в бытии
каждого человека. Проницательный читатель сразу за­
метит, что информация во все исторические периоды
была связана с материальным производством, являлась
его неотъемлемой составляющей, более того, важные
этапы изменений способа производства часто сопровождались
18
и изменением методов передачи и обработки
информации. А начиная с середины ХХ века в процессе
научно-технической революции наука (и информация
как результат научной деятельности) уже стала ведущим
фактором развития экономики. Вместе с тем, прямо сей­
час на наших глазах объемы накопленной человечест­
вом информации преодолевают некий количественный
рубеж, кардинально изменяя свои качественные свойст­
ва. С большими данными мы сталкиваемся каждый день,
порой не замечая этого: когда ищем информацию в Ин­
тернете, лайкаем посты в социальных сетях, переводим
текст, вызываем такси, слушаем музыку, лечимся у врача,
учимся, работаем или даже когда не делаем ничего. Каж­
дый человек в цифровую эпоху плавает в океане данных
и ежесекундно создает новые.
Мы рассмотрим материальные предпосылки начав­
шейся революции, то, как сегодня на ее раннем этапе
информация, количество и вариативность данных на­
чинают играть ключевую роль в любом передовом про­
изводственном процессе и постепенно обретают веду­
щую роль в экономике.
Революции больших данных уже посвящено боль­
шое количество технических трудов, рассматриваю­
щих проблемы обработки и анализа больших данных,
популярных публикаций, описывающих потрясающие
примеры и возможности, которые она открывает чело­
вечеству. Вместе с тем ощущается недостаток осмысле­
ния происходящих изменений с общественно-истори­
ческой точки зрения в контексте сложившихся в мире
классов и социальных отношений. Также ничтожно ма­
лый объем работ посвящен опасности и общественным
проблемам, встающими перед человечеством в связи с
19
начавшейся на наших глазах революцией. Например,
стремительному росту глобального неравенства, мас­
совому вмешательству в личную жизнь, размыванию
старых общественных институтов. Но главное, многие
ученые, описывающие феномен больших данных, так
или иначе признают отсутствие у ведущей обществен­
но-научной парадигмы адекватных ответов на вызовы
времени. Ответов, уже предложенных с удивительной
проницательностью Карлом Марксом и многими его
последователями, которые мы опишем и дополним в
этой книге.
Сами по себе технологии, будь то паровой двига­
тель, современный компьютер или искусственный ин­
теллект, независимо от нашего отношения не являют­
ся плохими или хорошими. Подобные изобретения по­
зволяют человеку создавать все больше товаров и услуг,
тратя на это все меньше времени, а внедрение иннова­
ций в производство на длительное время становится ос­
новным фактором развития экономики. Вместе с тем, в
зависимости от того, как люди, государства и общест­
во будут использовать появляющиеся технологии, они
могут стать как инструментом освобождения человека,
улучшая наше материальное положение и даруя боль­
ше свободного от работы времени, так и инструментом
эксплуатации, вынуждающим нас работать еще больше
за меньшую заработную плату, страдать на ненавистной
работе, отдавая все излишки и достижения технологии
предприимчивому хозяину производства. Каждая техно­
логическая революция кардинально меняла жизнь че­
ловека — для кого-то в лучшую, а для кого-то в худшую
сторону. Участники массового движения луддитов в на­
чале XIX века ломали новые станки, лишающие их рабо­ты,
20
а современные таксисты блокируют офисы Uber, за­
ставляющего их работать за сущие копейки. Совсем ско­
ро начавшаяся революция коснется каждого из нас — и
безработного студента, и фермера, и простого учителя.
Изучить ее — значит быть готовым к переменам и иметь
возможность преодолеть вызванные ею негативные по­
следствия.
В чем же заключается сущность революции боль­
ших данных? Как будет меняться мир и жизнь общест­
ва в ходе этой революции, какие опасности и возмож­
ности таят в себе грядущие перемены? Почему проис­
ходящее является принципиально новой революцией
(а не, например, одним из этапов НТР)? Каким образом
большие данные способны определять развитие эко­
номики и, главное, влиять на эффективность произ­
водственных процессов? При чем здесь Карл Маркс?
На все эти вопросы мы постараемся ответить, но глав­
ный и основной вопрос книги состоит в том, как же до­
биться справедливости, обернуть революцию боль­
ших данных на пользу всему обществу.
Основным методом исследования происходящих
событий будет исторический анализ в рамках марксист­
ской диалектики, рассматривающей процесс изменения
общества в контексте противостояния различных соци­
альных классов. Но, не ограничиваясь одним лишь мар­
ксизмом, порой мы будем рассматривать исторический
процесс и с других точек зрения, в том числе традици­
онно оппозиционных историческому подходу. Любите­
лям фантастики будут интересны отсылки к современ­
ным и классическим, утопическим и антиутопическим
произведениям, которыми мы постарались наполнить
эту книгу.
21
В первой главе, получившей название «Революция
больших данных», мы разберемся с основными поня­
тиями, сущностью начавшейся революции и ее матери­
альными предпосылками. Рассмотрим примеры приме­
нения больших данных, а также некоторые аспекты на­
шей жизни, на которые революция уже оказала свое
влияние. Опишем, какие опасности для общества она
может в себе таить.
Для точного восприятия и адекватного анализа по­
следствий все происходящее нужно рассматривать в
конкретном историческом контексте. Вторая глава —
«Капитализм и большие данные» посвящена анализу
некоторых особенностей современного капитализма.
Продолжая раскрывать характер начавшейся револю­
ции, мы покажем, какое место занимают большие дан­
ные в системе товарно-денежных отношений, кто и как
будет пожинать плоды революции, опишем часть обще­
ственных противоречий грядущей эпохи. В конце мы да­
дим прогноз нашего будущего по завершении начав­
шейся революции больших данных на основе глобаль­
ного капитализма.
Третья глава, именуемая «Социализм и большие
данные», осветит читателю альтернативную основу на­
чавшейся революции, покажет незаметные на первый
взгляд свойства и невероятные возможности больших
данных, поможет выйти за рамки устоявшихся общест­
венных норм, взглянув на происходящее с вершины ис­
торического процесса.
В четвертой, последней и, возможно, наиболее пред­
взятой главе мы оценим возможности государств, обще­
ственных организаций, классов и индивидов самим вли­
ять на ход исторического процесса или, говоря словами
22
В.И. Ленина, стать сознательным историческим деяте­
лем в контексте происходящей на наших глазах револю­
ции, определять и корректировать ее итоги и, вместе с
ними, свое будущее в совершенно новом мире, который
наступит гораздо раньше, чем вы ожидаете. Обозна­
чив название главы как «Большие данные и классо­
вая борьба», мы рассмотрим широкие возможности ис­
торического творчества, открываемые революцией пе­
ред обществом, изменение его социальной структуры и
обострение классовых противоречий, конкретные зада­
чи и трудности, стоящие перед творцами истории в эпо­
ху больших данных.
Постараемся лишний раз не надоедать читателю на­
учными терминами и странными понятиями, а, наобо­
рот, насытить рассказ красочными литературными ил­
люстрациями, сделав его понятным для каждого. Ху­
дожественные описания и примеры призваны сделать
произведение любопытным и познавательным для чита­
теля, мало знакомого с творчеством марксистов или ис­
следованиями больших данных. Мы старались показать
варианты будущего с наименьшей долей абстракции, в
то же время не доводя их до уровня фантастики, но опи­
раясь на научные исследования и конкретные экономи­
ческие законы. Нашей целью было написать серьезную
книгу, при этом сделав ее интересной для самых разных
читателей.
В исключительных случаях автор, следуя великой
традиции русских философов, не будет утруждать себя
излишними доказательствами, оставляя это на долю
своих менее ленивых коллег и самой истории, надеясь
на дальнейшее разностороннее рассмотрение подня­
тых тем более подробно.
23
Многие приводимые умозаключения ввиду своей
радикальности или неоднозначности будут вызывать
больше вопросов, чем давать ответов, сразу же пробу­
див критическое отторжение подготовленного чита­
теля. В таком случае не стоит торопиться выбрасывать
книгу в мусорное ведро, а немножко потерпеть — в кон­
це каждой главы мы отдельно ответим на наиболее час­
тые критические вопросы, неминуемо возникающие у
читателей.
Глава 1. Революция больших данных

В этой вводной главе мы, прежде всего, определим­


ся с тем, что же такое революция больших данных, и ее
основными понятиями, рассмотрим примеры их при­
менения и возрастающее влияние на экономику. Те, кто
каким-то образом не слышал о больших данных, сможет
понять, в чем заключается их сущность, а более про­
двинутым читателям важно будет точно определиться
с ключевыми понятиями новой революции — «инфор­
мацией», «данными», «материальными предпосылками
революции».

Революция как процесс

О больших данных сегодня очень много пишут и го­


ворят в самых разных контекстах. В наши дни практиче­
ски любой человек ежедневно сталкивается с больши­
ми данными — они исправляют наши опечатки в поис­
ковой строке или текстовом редакторе, автоматически
переводят текст, предлагают оптимальных партнеров
на сайтах знакомств, с удивительной точностью пред­
сказывают погоду, показывают оптимальный маршрут
до дома, позволяют рационализировать производство,
предвидеть и предотвратить заболевания... Несмотря
на то, что сам термин «большие данные» в академиче­
ской среде использовался и раньше, широкое распро­стране
25
он стал получать начиная с 2008 года, а уже
в 2011 году большинство крупных производителей ин­
формационных технологий, таких как Microsoft, Oracle,
IBM, использовали это понятие в своих концепциях и ис­
следованиях'. Суть его сводится к тому, что современ­
ные технологии по сбору, обработке и хранению дан­
ных достигли небывалых высот, благодаря чему анализ
данных путем нахождения скрытых корреляций и зако­
номерностей позволяет открывать новые, неочевидные
на относительно малых объемах данных факты. Кроме
того, большие данные позволяют рассматривать иссле­
дуемые процессы более конкретно, на уровне тысяч или
даже миллионов мельчайших взаимодействий, подобно
тому, как при помощи микроскопа можно рассматри­
вать крохотные элементы веществ, невидимые невоору­
женным глазом.
Поясним, что под характеристикой «малые/боль-
шие» понимается не только физический объем самих
данных, но и их вариативность и многообразие, ско­
рость их прироста и возможности обработки.
При этом нельзя точно сказать, где заканчиваются
малые данные и в какой момент они становятся больши­
ми. Является ли миллион отдельных показателей малы­
ми данными, а два миллиона уже большими? Или, может
быть, большие данные — это только те, которые измеря­
ются терабайтами, для обработки которых требуются су­
перкомпьютеры и продвинутый искусственный интел­
лект, а простой структурный анализ уже невозможен?
Посмотрев на происходящую революцию, связан­
ную с резким увеличением данных, исторически, с вы­
соты сотен и тысяч лет, мудрый читатель заметит, что
люди испокон веков собирали и обрабатывали данные,
пытаясь познать и подчинить себе окружающий мир.
26
Древние люди держали все собранные знания в голо­
ве, передавая важнейшие из них через различные табу,
сказания и наскальные рисунки. В Месопотамии для
хранения данных использовали глиняные таблички, а в
Египте— папирус. Постепенное накопление данных и
совершенствование способов их сохранения оказывали
не последнее влияние на становление таких обществен­
ных институтов, как религия, государство, наука. С тече­
нием времени человечество собирало все больше дан­
ных и стремилось извлечь из них максимальную пользу.
От ранних веков до нового времени и наших дней раз­
нообразные разведки и статистические службы стара­
тельно занимались сбором всевозможных данных — на­
чиная с подсчета количества овса, потребного для ка­
валерии, и заканчивая перлюстрацией любой личной
переписки, до которой могли дотянуться. Данные нака­
пливались до того объема, чтобы называться «больши­
ми», и в докомпьютерную эпоху даже анализировались
без помощи искусственного интеллекта. Так, авторы
бестселлера «Большие данные. Революция, которая из­
менит то, как мы живем, работаем и мыслим» приводят в
пример Мори Мэтью Фонтейна, служившего руководи­
телем Картографического департамента ВМС США: ис­
следовав старые, десятилетиями пылившиеся на складе
корабельные книжки и дополнив их данными из формы,
заполняемой вновь прибывшими кораблями, он еще в
первой половине XIX века составил фундаментальную
карту морского пространства, позволяющую капитанам
судов экономить сотни часов и дней своих плаваний, ис­
пользуя наиболее оптимальные маршруты с учетом те­
чений и ветров2. В массовости данных также нет ниче­
го нового — еще в 1924 году у Евгенического учетного
бюро в Колд-Спринг-Харбор было более 750 000 запи­сей,
27
описывающих «врожденные физические, умствен­
ные и темпераментные свойства» американских семей3.
Или же другой пример — применение больших данных
в спорте. Много говорят о том, что победа профессио­
нальной спортивной команды сегодня — это во многом
победа стоящей за ее спиной команды математиков4.
Анализ игры, поведения соперников, многочисленных
разнообразных показателей позволяет спортсменам су­
щественно улучшить результат и добиться успеха. Впро­
чем, подобные методы в большом спорте применялись
в Советском Союзе как минимум с семидесятых годов
прошлого века5.
Можно привести еще много примеров того, как на­
копленное количество информации, ее разнообразие
и скорость обработки в один момент позволяли извле­
кать из нее новые качественные свойства. Периодиче­
ское перетекание количества в качество есть свойст­
во информации.
Невозможно сказать, когда точно заканчиваются
«малые» данные и начинаются «большие». В некоторых
отраслях, где ранее невозможно было без огромного
труда собрать и записать данные, теперь благодаря со­
временным технологиям такая возможность появилась,
а их даже относительно небольшой объем порой дает
потрясающий результат и описывается в публикациях
и статьях в качестве примера использования техноло­
гии «больших данных». В иных же сферах объем может
исчисляться терабайтами и миллиардами записей —
и также хранить в себе скрытые качества. Но даже это
не значит, что революция больших данных для них уже
пройдена: дальнейший рост объемов, вариативности и
возможностей по обработке данных рано или поздно
откроет их владельцам новые полезные факты, не оче­видные
28
при анализе данных меньшего количества. На­
пример, внедрение банком HSBC системы анализа хра­
нящихся у него больших данных (денежных транзакций,
геоданных, поведения клиентов и т.д.) за первые же две
недели выявил криминальные группы и мошеннические
схемы более чем на 10 миллионов долларов6.
Как уже говорилось, это является лишь этапом пе­
ретекания количества информации в качество — с уве­
личением объема данных (а также их количества, вариа­
тивности, точности, скорости обработки) из них можно
будет извлекать все больше новой информации. В ка­
кой-то момент «большие данные» могут стать «очень
большими данными», а потом «очень-очень большими»
и так далее — их «размер» ограничивают лишь возмож­
ности сбора и обработки, определенные рамками тех­
нологического прогресса той или иной исторической
эпохи.
В наше время созрели материальные предпосыл­
ки для целой революции больших данных. Кардиналь­
но сократилось историческое время, требуемое для пе­
рехода количества информации в качество. Революция
больших данных, начавшаяся на наших глазах, состоит
из множества качественных скачков перетекания «ма­
лых данных» в «большие» (а тех, что уже «большие», рано
или поздно в «очень большие» и так далее) и приобре­
тения ими новых полезных качеств. Говоря о трактов­
ке определения больших данных, современных людей
иногда сравнивают с индейцами племени пихара, живу­
щих в лесах Бразилии. Они используют всего три числи­
тельных: одно означает «один-два», другое — «несколь­
ко», а третье — «много» или «гораздо больше».
Прежде чем приступить к описанию материальных
предпосылок начавшейся революции, объясняющих
29
данный феномен, и приводить конкретные примеры ис­
пользования больших данных, отметим еще кое-что.
Революция больших данных в способах производ­
ства тесно связана с четвертой технологической рево­
люцией, о которой сейчас активно пишут многие эко­
номисты и на пороге которой, судя по всему, уже стоит
человечество. Первые три произошли в результате мас­
сового использования техники в производстве, изобре­
тения парового двигателя и машинных способов генера­
ции энергии, появления компьютеров. Обычно, говоря
о новой технологической революции, в первую оче­
редь подразумевают развитие искусственного интел­
лекта и роботизации экономики, способной в ближай­
шие годы заменить десятки традиционных профессий.
В свою очередь искусственный интеллект очень близок
с большими данными, поскольку он обучается, анализи­
руя и интерпретируя данные. Позже мы постараемся до­
казать, что именно данные и феномен информации яв­
ляются основной составляющей в процессе изменения
типа производства и именно их нужно рассматривать в
качестве главного элемента четвертой технологической
революции.
Более того, как мы увидим во второй и третьей главе,
начавшаяся революция в скором времени принесет че­
ловечеству новые возможности коммуникации подобно
тем, какие однажды подарили нам книгопечатание, те­
лефон или Интернет. Такие кардинальные изменения в
средствах передачи информации, каждый раз изменяв­
шие общество и ход истории до неузнаваемости, полу­
чили название информационных революций.
Таким образом, революция больших данных, заклю­
чающаяся в безостановочном перетекании количества
(вариативности, валидности, скорости получения и обработки)
30
данных в качество, при котором они приобре­
тают новые полезные свойства, несет в себе изменения
для общества, включающие в себя одновременно техно­
логическую и информационную революцию. А значит,
вероятно, приведет к изменению производственных от­
ношений и всей нашей жизни. Подобно тому, как в раз­
ные исторические периоды на смену аграрному произ­
водству приходила индустриализация, а позже научно­
техническая революция, сегодня владение большими
данными постепенно становится ведущим фактором
развития экономики. Разберемся с этим поподробнее.

Материальные предпосылки революции

Рассмотрим, благодаря чему революция больших


данных началась и почему не прервется в ближайшие
десятилетия. В ее основе лежат три фактора.
Первый — это стремительная датификация, то есть
резкое изменение объемов получаемой и хранимой че­
ловечеством информации. Под датификацией в целом
понимается представление процессов жизнедеятель­
ности и окружающего нас мира в виде данных, будь то
исписанные глиняные таблички, книги, граммофонные
пластинки или современные цифровые носители. Ко­
нечно, резкий рост объемов датификации во второй по­
ловине двадцатого века связан с изобретением первых
компьютеров и цифрового способа хранения и обмена
информации. Уже в 2002 году объем цифровых данных,
накопленных в мире, превысил объем данных на анало­
говых носителях. При этом датификацию неправильно
отождествлять с цифровизацией, поскольку это более
широкий процесс описания окружающего мира языком
31
эмпирических данных. Например, алгоритмы современ­
ных нейронных сетей позволяют анализировать изо­
бражения и описывать их содержание, рассматривать
цифровые изображения как данные или анализировать
миллионы сообщений в социальных сетях, обобщая их
совокупность в виде данных, то есть как бы датифици
ровать уже существующую цифровую информацию, из­
влечь из нее новые показатели.
Многие еще помнят дискеты, распространенные в
конце двадцатого века и вмещающие до 3 мегабайт, а
бортовой компьютер современного автомобиля с авто­
пилотом обрабатывает до гигабайта данных в секунду7.
Широкое развитие Интернета, компьютеров и смарт­
фонов, ежедневно создающих и передающих огромные
массивы информации, не позволяет процессу датифика
ции замедлиться, а, наоборот, с каждым годом увеличи­
вает его темпы.
Наиболее датифицированной сферой обществен­
ной жизни сейчас является поведение человека в Ин­
тернете, где действия каждого пользователя сохраняют­
ся, соотносятся с другими данными и анализируются —
в первую очередь для предоставления релевантной
рекламы, уже невозможной в наши дни без больших
данных. Датификация распространяется и на осталь­
ной мир — перемещения, покупки, датчики в автомоби­
лях, умная бытовая техника и многое другое. Ежедневно
мы создаем и взаимодействуем с огромным количест­
вом данных. Это при том, что период активной датифи
кации только начался и пока что затрагивает далеко не
все аспекты нашей жизни. Процесс датификации все но­
вых сфер окружающего мира неумолимо продолжается.
Если в 2018 году весь объем хранимой человечеством
цифровой информации был равен чуть более 20 зетта­байтам
32
то уже к 2025 году он вырастет более чем в 8 раз
и достигнет 160 зеттабайт8. Датификация производства
или любой другой сферы жизнедеятельности позволяет
обрабатывать полученную информацию в системе боль­
ших данных — извлекать прибыль, упрощать некоторые
процессы, лечить людей, обманывать их... Все мы плава­
ем в море данных, и с каждым годом это море становит­
ся все больше. Именно датификация по-своему являет­
ся основным локомотивом революции больших данных,
каким в начале ХХ века была электрификация, позво­
ляющая существенно увеличить производительность
труда и облегчить жизнь человека. Кстати, второй по ве­
личине производитель программного обеспечения, кор­
порация Oracle, так и назвала большие данные: «Элек­
тричество двадцать первого века — новый вид энергии,
которая трансформирует все, к чему прикасается, в биз­
несе, правительстве и в личной жизни»9.

tudy, sponsored by Seagate, April 2017


Источник: IDC's Data Age 2025 s

Вторым фактором революционных изменений яв­


ляется рост вычислительной мощности компьютеров.
Давид Хаус из Intel, анализируя рост количества транзистор в
33
и увеличение тактовых частот процессоров,
сформулировал закон, в целом продолжающий рабо­
тать и сегодня, согласно которому производительность
процессоров удваивается каждые 18 месяцев.
Кроме того, уже в обозримом будущем прогнози­
руется внедрение полноценного квантового компью­
тера10, использующего явления квантовой суперпози­
ции и квантовой запутанности для обработки данных,
что позволит сделать резкий рывок в производитель­
ной мощности вычислительной техники. Так, корпора­
ция Google, выпустившая недавно 72-кубитный кванто­
вый процессор, уже заявила, что ее открытия позволяют
в самом ближайшем будущем достичь квантового пре­
восходства11.
Третий фактор представляет собой совокупность
открытий в области искусственного интеллекта и ма­
шинного обучения, сокращающих сложность обработ­
ки большого количества информации. Параллельно с
развитием мощностей вычислительной техники учены­
ми создаются все более совершенные модели обработ­
ки информации, которые упрощают работу с данными,
ускоряющими процесс и уменьшающими затраты на об­
работку больших объемов информации. Например, про­
изошедший в 2012 году перелом, связанный с переос­
мыслением подхода к свёрточным нейронным сетям,
позволил в разы увеличить скорость и улучшить качест­
во машинного распознавания изображений, видео- и ау­
диоинформации, текста и т.д. Подобные нейронные сети
сегодня находят применение в самых разных областях
и показывают крайне высокую эффективность, позволя­
ют по-новому рассмотреть, разобрать на составляющие
и обработать изображения, видеозаписи, текст и мно­
гое другое. К примеру, уже в 2016 году нейронные сети
34
научились распознавать изображения эффективнее че­
ловека12. Развитие искусственного интеллекта позво­
ляет заменить множество профессий13 и кардинально
изменить сложившиеся в обществе социальные отно­
шения. Искусственный интеллект позволяет быстро об­
рабатывать большие данные. А большие данные, в свою
очередь, почти всегда необходимы для работы искусст­
венного интеллекта. Классическим примером здесь яв­
ляется беспилотный автомобиль, получающий все боль­
шее распространение в развитых странах, чье обучение
обеспечено результатами анализа данных, полученных
с датчиков автомобилей навигационных систем и других
источников. Здесь же стоит упомянуть «наукастинг» —
технологию распознавания паттернов и анализа данных
в реальном времени. Анализ больших данных позволя­
ет предсказывать будущее с высокой долей вероятно­
сти. Сегодня наукастинг обычно ассоциируют со сверх­
точным прогнозом погоды, вроде системы погодного
анализа Deep Thunder, которая позволяет дать тщатель­
но локализованный анализ осадков в Нью-Йорке и Рио-
де-Жанейро на несколько дней вперед, прогнозируя не
только погоду, но и, например, где именно могут рухнуть
линии электропередачи в результате снегопада или ка­
кие этажи пострадают от грядущего наводнения14. Пого­
да — это лишь одна из областей «наукастинга», находя­
щаяся на самом виду. Опираясь на современный анализ
данных, в перспективе наукастинг позволит предвидеть
различные события практически в любой области, где
датификация достигла необходимых для этого объемов.
Несмотря на невероятные достижения, совершен­
ные нами в XXI веке, некоторые ученые со скепсисом от­
носятся к техническому прогрессу — экспоненциальное
развитие технологий не будет длиться вечно или следо­вать
35
четкому графику. События, происходящие в мире,
невероятная череда случайностей, каждый раз опреде­
ляющая жизнь поколений, могут на время притормозить
технологический прогресс. Однако такие изменения за­
тронут в основном скорость его развития, но не изменят
его вектор, направленный на усиление производитель­
ной мощности вычислительных машин, датификацию
всех сфер человеческой жизни, внедрение искусствен­
ного интеллекта. Различные общественные события или
технологические коллапсы могут лишь на непродолжи­
тельное время отсрочить и растянуть ход начавшейся
революции.
Революция больших данных протекает на наших гла­
зах и будет определять социальные отношения, полити­
ческое устройство, образ жизни всей эпохи. Сегодня мы
наблюдаем лишь первые лучики ее рассвета (о которых
речь пойдет дальше), но и они уже поражают общество
своей новизной, ученых — своей глубиной, а бизнес —
своей ценностью.

Данные и информация

Чтобы окончательно разобраться с пониманием ре­


волюции больших данных, нужно определиться с ее
ключевыми понятиями, какими являются данные и ин­
формация. Информация является одним из наиболее
дискуссионных феноменов последних пятидесяти лет,
ввиду чего имеет огромное множество определений в
зависимости от подхода, контекста, научной парадигмы
и прочих факторов. Поэтому, прежде всего, стоит огово­
риться, что описываемые определения информации и
данных не претендуют на роль строгого и универсаль­ного
36
понятия, а нужны нам для полноты и наглядности
описания революции больших данных и ее социальных
последствий.
Итак, данные сами по себе в общем смысле являют­
ся набором зафиксированных на бумаге, в человеческой
памяти, на цифровом носителе или еще каким-либо об­
разом фактов. При этом любой факт сам по себе имеет
смысл только в системе фактов.
Например, сам по себе факт того, что вес Проксимы
Центавра составляет 2,446Е29 килограмма, ничего не
скажет человеку, мало интересующемуся астрономией.
Если же мы включим описанный факт в систему фактов,
например, что вес этого красного карлика и ближайшей
к нашему Солнцу звезды составляет 0,123 солнечной
массы, эти данные обретут смысл и станут информаци­
ей. Теперь читатель может сделать вывод о том, что Про­
ксима Центавра примерно в девять раз меньше Солн­
ца и является не такой уж крупной звездой. При этом,
чтобы сделать подобный вывод, читатель также преж­
де включит новые сведения в собственную систему дан­
ных, базирующуюся на представлениях о размере Солн­
ца, школьных знаниях математики и астрономии, расска­
зах родителей, популярных фильмах и многом другом.
Информация, таким образом, есть данные, вклю­
ченные в систему фактов и потому обретшие смысл.
Иногда описанную нами схему также дополняют «знани­
ем» как результатом обработки и структурирования ин­
формации и глубинными знаниями (или мудростью) как
вершиной пирамиды информации. Подобный подход к
определению информации был сформулирован в конце
80-х годов прошлого века и называется моделью DIKW
(data, information, knowledge, wisdom). Впрочем, В.И. Ле­
нин еще в 1908 году писал, что «в теории познания, как и
37
во всех других областях науки, следует рассуждать диа­
лектически, т.е. не предполагать готовым и неизменным
наше познание, а разбирать, каким образом из незнания
является знание, каким образом неполное, неточное
знание становится более точным и более полным»15.
На протяжении всей своей жизни человек оцени­
вает происходящее и принимает решение, опираясь на
информацию, получаемую в результате включения но­
вых данных в систему «больших данных», собранных на­
шим мозгом за весь предшествующий период. Обобщая
информацию, человеческий мозг находит в ней корре­
ляции и зависимости, например, ребенок замечает, что
плачем он привлекает к себе внимание. Как мы уже го­
ворили, с развитием цивилизации появились средст­
ва накопления, обработки и обмена информации, люди
научились сохранять ее для потомков. Например, разви­
тие науки в широком смысле включает в себя сбор дан­
ных, включение их в релевантную систему информации
(научных знаний) и закрепление их в качестве новой ин­
формации в системе научных знаний.
Человеческий мозг обладает и рядом недостатков:
способен забывать и терять информацию, может оши­
баться в расчетах и найденных зависимостях, хранит
относительно небольшие массивы информации. В на­
шем веке на помощь ему приходят технологии и компь­
ютеры, имеющие возможность хранить огромные объе­
мы данных и обрабатывать их в миллионы раз быстрее
человека. Однако для использования компьютером ин­
формация обязательно должна быть записана в цифро­
вом формате, т.е. внешний мир должен быть сперва дати
фицирован и сохранен в виде набора цифровых данных.
В начале научно-технической революции середины
ХХ века компьютер помогал человеку в основном в узкоспециалзрованых
38
направлениях науки, люди со­
бирали необходимые данные и вводили их в компьютер.
С началом новой информационной эры количествен­
ный объем собираемых и накопленных данных и техно­
логические возможности их обработки вышли на новый
уровень, войдя в повседневную жизнь, став составляю­
щей жизни каждого человека.
Сущность технологии Big Data и перспектив ее
развития заключается в превращении практически
любых данных в информацию. Такое превращение
становится возможным благодаря накопленному ко­
личеству данных как общей системы, возможности их
автоматической обработки и получения новой инфор­
мации путем, например, нахождения корреляций, за­
висимостей и закономерностей.
Несмотря на то, что сегодня полноценно датифи
цирована лишь небольшая часть жизни среднего граж­
данина (его действия в Интернете и социальных сетях,
платежи и переводы, телефонные разговоры и переме­
щение, больничная карточка, выражение лица перед
камерой смартфона и т.д.), этого уже достаточно, что­
бы, включив данные сведения в общую систему фактов,
знать об индивиде намного больше, чем он знает о себе
сам. Точно так же, как один человек, обладающий боль­
шими знаниями, может, посмотрев на какую-нибудь ма­
тематическую формулу, узнать фундаментальные законы
мироздания, а для другого эти же данные окажутся все­
го лишь набором непонятных символов, так и для ком­
паний, владеющих и использующих большие данные, на
первый взгляд не имеющие смысл наборы данных по­
сле обработки в общей системе обретают конкретное
значение и становятся информацией. Например, изме­нение
39
средней скорости гражданки по пути на работу,
сегодня фиксируемой в хронологии гугл-карт каждого
владельца смартфона, не скажет ей самой ничего, кроме
того, что ей вдруг захотелось идти на работу чуть мед­
леннее. Однако анализ ее недавнего времяпрепровож­
дения, покупок, состояния погоды и нескольких тысяч
других факторов, а также данных и корреляций о пове­
дении миллионов других людей, оказавшихся в подоб­
ной ситуации, позволит точно установить, к примеру, ее
беременность, даже если она еще не сообщила никому
о столь важном событии, а то и вовсе сама о нем не зна­
ет. Подобное использование данных, кстати, не являет­
ся фантастикой, а реальным случаем, произошедшим в
США в 2012 году: отец беременной девушки узнал о ее
беременности позже маркетинговой компании. Этот
прецедент принято считать символическим началом
эпохи больших данных. Для раннего определения бере­
менности маркетинговой компании даже не потребова­
лась высокая вариативность данных, основой послужи­
ли лишь производимые девушкой покупки.
Многие данные, пока еще не нашедшие своего при­
менения, сегодня сохраняются и будут использоваться в
дальнейшем, рано или поздно создавая информацию в
соединении с новыми данными. Здесь можно заметить
еще одно фундаментальное и по-своему уникальное
свойство данных и информации. При сложении собран­
ных данных объем информации, который можно из
них извлечь, больше, чем можно извлечь из каждой
базы данных по отдельности. Пауло Коэльо говорил,
что радость идет против основ математики: она умножа­
ется, когда мы ею делимся. Так вот данные, оказывает­
ся, обладают примерно таким же свойством. Подробнее
40
об этом мы поговорим во второй главе. А сейчас при­
шло время рассмотреть несколько серьезных примеров
применения больших данных и оценить влияние, кото­
рое они уже оказывают на экономику и нашу жизнь.

Как большие данные меняют мир

Итак, автоматизированная обработка огромных мас­


сивов данных, даже в отдельно взятых отраслях, уже се­
годня дает невообразимые в недавнем прошлом резуль­
таты. Это направление активно развивают многие пере­
довые корпорации, государства и научные сообщества,
выделяя большие данные в качестве одного из ключе­
вых векторов своего развития. Нахождение значимых
корреляций и построение на основе алгоритмов при­
чинно-следственных связей позволяет решать самые
разные задачи, оптимизировать многие процессы.
Так, использование технологии больших данных
в здравоохранении16 массово реализуется в развитых
странах. К примеру, в США более 94% больниц уже при­
меняют электронные карты17, ведется массовая оциф­
ровка старых рукописных больничных карт и совме­
щение полученной информации в системе больших
данных. Датификация электронных карт пациента по­
зволяет по неявным корреляциям вычислять заболева­
ния на ранних стадиях: так, система обработки больших
данных, разработанная в 2013 году членами консорциу­
ма Kaiser Permanente, позволяет производить профилак­
тику возможного развития слабоумия у некоторых па­
циентов с сахарным диабетом18. Получение и обработка
данных с носимых устройств пациентов (пульсометры,
специальные часы и т.д.) в сочетании с электронны­ми
41
медицинскими карточками дает возможность зара­
нее предсказывать различные заболевания до проявле­
ния симптомов. Запись показателей человеческого ор­
ганизма в цифровом виде и анализ собранных больших
данных является одним из наиболее перспективных на­
правлений развития системы здравоохранения, способ­
ных защитить человечество от многих болезней, спасти
миллионы жизней. Скажем, исследования одних лишь
поисковых запросов позволили аналитикам компании
Microsoft в 15% случаев выявлять рак поджелудочной
железы на ранних стадиях19. По словам консалтинговой
компании McKinsey, если американское здравоохране­
ние по-настоящему эффективно научится использовать
данные, то сможет сэкономить около $300 млрд в год, а
колоссальные расходы страны в этой области снизятся
на 8%20. Качественный сбор данных позволит отслежи­
вать состояние и обслуживание пациентов, выявлять и
пресекать врачебные ошибки, сократит число эпидемий
и их опасность, поможет создавать новые лекарства. Оп­
тимизация существующей системы при помощи анализа
больших данных снизит затраты на работу больниц, уст­
ранит множество злоупотреблений и лишних расходов
в государственных системах здравоохранения.
Разумеется, большие данные используются и в от­
раслях, напрямую связанных с производством.
Так, в российском сельском хозяйстве21, по прогно­
зам Фонда развития интернет-инициатив и ряда госу­
дарственных структур, уже к 2020 году более трети аг­
рарных предприятий будут использовать в своей работе
большие данные, что позволит им сократить издерж­
ки производства до 40%. При принятии решений отно­
сительно организации производства предприниматель,
работающий в области сельского хозяйства, должен ру­ководс
42
огромным количеством факторов, та­
ких как погода, состояние посевов и почвы, история
болезней, эксплуатационные особенности техники и
многое другое. Большую часть из этих данных нужно со­
бирать и хранить годами, с объемом накопленных дан­
ных будет увеличиваться и эффективность информации,
полученной в результате их обработки. Датчики совре­
менной сельскохозяйственной техники, анализирующие
физические факторы, и компьютеры, совмещающие их с
показателями снимков со спутников, прогнозом погоды
и рядом других релевантных данных, сегодня не модная
причуда, а порой единственная возможность конкури­
ровать в сфере сельского хозяйства. Подобно тому, как
индустриальный трактор, заменив собой лошадь, в свое
время облегчил жизнь крестьян, многократно увеличив
производительность труда, новый «информационный
трактор», опирающийся на анализ больших данных (а
значит, знающий, что, где и сколько сеять, поливать и со­
бирать), выводит аграрное производство на новый уро­
вень и делает простые индустриальные тракторы не­
конкурентоспособными перед их усовершенствованны­
ми при помощи больших данных аналогами. Так же, как
пахотная скотина не смогла когда-то конкурировать с
трактором во времена индустриальной революции.
Большие данные используются или активно внедря­
ются практически на любом передовом промышленном
предприятии. Анализ собираемых десятилетиями пока­
зателей выявляет слабые стороны товаров, предотвра­
щает поломку продукции и средств производства. На­
пример, в автомобильной промышленности большие
данные как основу используют навигаторы и системы
автопилота, за внедрение которых идет конкурентная
43
борьба ведущих корпораций. Компании, не использую­
щие технологию больших данных, а главное, не соби­
рающие и не хранящие данные со своих автомобилей,
рискуют навсегда потерять конкурентоспособность и
производство.

Прогноз продаж
Источник: J'son &автономных автомобилем
Partners Consulting, 2017 в мире, млн ед. в год.

Программа Министерства промышленности и инфор­


матизации Китая, одного из ведущих государств по при­
менению технологий больших данных, указывает на не­
обходимость скорейшего их внедрения в промышленное
производство: «Планируется, что к 2020 году продукты и
услуги, связанные с большими данными, принесут стране
1 трлн юаней, при этом совокупный прирост дохода бу­
дет в среднем увеличиваться на 30% в год... Между тем в
Министерстве отмечают, что технологии больших данных
еще недостаточно распространены на производстве. По
словам аналитиков, большие данные могут оптимизиро­
вать работу производственного конвейера и предупре­
дить неисправности, помочь менеджерам принимать мо­
тивированные управленческие решения и интеллектуа
лизировать хозяйственную деятельность»22. А по оценке
General Electric, оптимизация работы оборудования за
44
счет анализа данных на базе Big Data в перспективе 20
лет обеспечит экономию для населения до 30%23.
В гуманитарных областях науки так же, как и в тех­
нических, передовые исследования все реже обходятся
без больших данных. В науках, связанных с изучением
людей и общества, традиционные опросы нескольких
тысяч респондентов или узкие фокус-группы не дают и
десятой доли той информации, которой располагают, к
примеру, владельцы больших данных о миллионах поль­
зователей Интернета, на чем полностью строится совре­
менная таргетинговая интернет-реклама. Во многом это
обусловлено характером мировой экономики (о чем мы
поговорим в следующей главе), а также тем, что Интер­
нет является полностью датифицированной сферой, где
каждое действие пользователя оставляет свой след, за­
писывается и бережно хранится. Система интернет-рек
ламы, реализуемая в первую очередь информационны­
ми корпорациями Google и Facebook, и анализ больших
данных тысяч характеристик пользователей позволяет
рекламодателям предложить свою рекламу наиболее
релевантной аудитории. В июне 2018 года конгресс США
опубликовал письмо от корпорации Facebook, содержа­
щее ответы на вопросы, которые ее глава Марк Цукер­
берг не смог или не успел дать во время пристрастных
слушаний в Капитолии Вашингтона, вызванных сканда­
лом с использованием этой социальной сети как инстру­
мента для манипуляций мнением избирателей во время
президентских выборов. В письме перечисляются типы
данных, собираемых социальной сетью со своих поль­
зователей. К ним относятся время, частота и длитель­
ность действий в окне с вкладкой соцсети (в том чис­
ле открыто ли оно или находится в фоновом режиме);
45
покупки на сторонних сайтах; установленные в браузе­
ре пользователя плагины; движения мыши на устройст­
ве пользователя; использование камеры, встроенной в
приложение Facebook; метаданные фотографий (в том
числе время и место съемки); установленные на устрой­
стве пользователя приложения; имена и типы файлов
на устройстве пользователя; идентификаторы из игр,
приложений и других учетных записей; доступное ме­
сто на диске устройства пользователя; контакты из ад­
ресной книги пользователя; в случае с Android-устрой­
ствами — журнал звонков и история SMS; ближайшие к
пользователю точки доступа Wi-Fi и сотовой связи; ин­
формация мобильных и стационарных провайдеров че­
рез компьютеры, телефоны, сопряженные телевизоры и
другие устройства в сети; информация об уровне заря­
да устройства пользователя, настройках и разрешени­
ях; информация и фотографии других пользователей, а
также частота взаимодействия и общения с ними24. И это
не считая данных партнеров и другой информации, ко­
торую Facebook покупает в офлайне. Как видим, соци­
альная сеть обладает серьезными массивами данных о
каждом своем пользователе и благодаря этому имеет
возможность продавать качественную нацеленную рек­
ламу наравне с Google.
Революционное свойство больших данных состоит
в том, что даже абсолютное знание о предмете не дает
таких возможностей, как знание о предмете в системе
больших данных.
Американский социолог Сет Стивенс-Давидович,
длительное время проработавший в компании Google
на должности аналитика больших данных и выпустив­
ший известную, насыщенную яркими примерами книгу
46
«Все Лгут. Поисковики, Big Data и Интернет знают о вас
всё», посвященную возможностям больших данных в
изучении общества и его отдельных индивидов, выделя­
ет 4 могущественных особенности больших данных:
- способность предложить новые типы фактов;
- предоставление самых правдивых фактов;
- возможность проводить многочисленные причин­
но-следственные эксперименты;
- возможность рассматривать самые мелкие под­
множества людских сообществ.
Недостатком или, скорее, особенностью примене­
ния технологии анализа больших данных является то,
что, с одной стороны, она позволяет дать ответы на са­
мые трудные вопросы и показать скрытую информацию,
а с другой, часто существует сложность в объяснении
причин выявления той или иной полученной информа­
ции. Проще говоря, анализ больших данных в нынеш­
них условиях (с существующими компьютерами и ал­
горитмами) в основном отвечает на вопрос «что?», но
не «почему?». Это, кстати, стало одной из причин отка­
за китайских властей от массового использования сис­
темы борьбы с коррупцией Zero Trust: алгоритм крайне
эффективно находил коррупционеров, но не мог объ­
яснить или доказать их причастность к экономическим
преступлениям25.
Сегодня мы находимся лишь на заре новой револю­
ции. Многочисленные примеры эффективного исполь­
зования больших данных имеются еще как минимум с
начала ХХ века, но задача получения максимально быст­
рого и точного ответа на поставленные вопросы дикту­
ет мировой экономике и обществу необходимость мас­
сового внедрения современных технологий — в первую
47
очередь систем сбора и обработки данных, получения
максимально быстрого и точного ответа на поставлен­
ные вопросы.
Вместе с тем в наши дни обработка больших дан­
ных сопряжена с огромным количеством сложностей.
Для того чтобы в наши дни найти ответ на любой постав­
ленный вопрос, в подавляющем большинстве случаев
не хватает данных, представляющих различные аспек­
ты исследуемого предмета. Датификация по-прежнему
охватывает лишь определенную, не столь значительную
часть нашей жизни. Когда же набирается большой объем
данных, из них порой становится еще сложнее выделить
релевантные значения, отсеяв малозначимые сведения.
В итоге решение принимается на основе лишь малой то­
лики реально существующей информации. Ошибки дат­
чиков или других инструментов сбора данных могут ос­
таться незамеченными и испортить целые информаци­
онные системы. Наконец, существует проблема ложных
корреляций, когда найденные закономерности не все­
гда могут говорить о реальности взаимосвязей меж­
ду предметами (вроде корреляции между ежегодным
количеством фильмов с Томом Хэнксом и жертв транс­
портных происшествий), что ставит под угрозу целесо­
образность всех принятых на основе анализа больших
данных решений.
Строительство железных дорог в свое время так­
же проходило с большими трудностями: скептики мог­
ли считать, что пройдет год-другой и люди бросят про­
кладку дорогущих рельсов протяженностью тысячи ки­
лометров и вернутся к старым добрым лошадям. Однако
эффективность новых технологий, огромные прибыли и
само время неминуемо ломали старые каноны, изме­няя
48
привычный уклад жизни каждого человека до неуз­
наваемости. В области обработки больших данных про­
гресс мчится вперед с огромной скоростью, возможно,
опережая наше о нем представление. Всего десять лет
назад сам термин big data встречался в основном в узко­
специализированной литературе (и в другом значении),
тогда как сегодня подобный подход к получению инфор­
мации и связанные с ним возможности развития эконо­
мики и общества вызывают все больший интерес и ши­
роко обсуждаются. Совсем недавно обработка больших
данных казалась сложным процессом, доступным лишь
серьезным ученым и крупным компаниям, а в наши дни
уже создан широкий общедоступный инструментарий,
позволяющий любому человеку освоить азы работы с
большими данными, собирать данные, извлекать из них
информацию для продажи или личной пользы. Инфор­
мационные корпорации вроде Google создают обще­
доступные интерфейсы, предоставляющие пользова­
телям конечную информацию как результат обработки
больших данных (например Google Trends, Correl и т.д.).
Новорожденный ребенок, открывая глаза, получа­
ет огромное количество новой информации; для выра­
ботки системы ее обработки уходят дни, пока он не нау­
чится в полной мере пользоваться новым инструмента­
рием. Так же и человек, получивший доступ к большим
данным и компьютеру, еще не в полной мере может ра­
зобраться в них, однако с каждым годом их обработка и
анализ становятся возможны все более широкому кругу,
а инструментарий постоянно упрощается.
Мы можем представить, как в недалеком будущем с
развитием технологий и общедоступных инструментов
обработки данных человек сможет взглянуть на пред­мет
49
и сразу получить ответ на многие вопросы, сегодня
кажущиеся нам нерешаемыми.

Человек и большие данные

Как знание о бездушном предмете или процессе по­


зволяет угадывать его дальнейшие изменения и разви­
тие, так и простое знание индивида позволяет предуга­
дывать и управлять его поведением. «Алгоритмы знают
вас лучше, чем вы знаете сами себя», — говорит Кса­
вье Аматриэн, бывший специалист по сбору данных в
Netflix. Знание модели человеческого поведения, силь­
ных и слабых сторон индивида, о которых он сам, ве­
роятно, и не догадывается, дает возможность не толь­
ко высвободить его скрытый потенциал, рационализи­
ровать и улучшить его жизнь, но и открывает обратные
возможности — незаметно для него самого манипули­
ровать человеком, заставлять делать вещи, противоре­
чащие его интересам, зарабатывать меньше, тратя на
работу больше времени, провоцировать на покупку за­
частую не нужных ему товаров и так далее.
Большие данные позволяют предсказывать поведе­
ние людей лучше, чем когда-либо. Взрослый человек,
обладающий богатым жизненным опытом (и гораздо
большими, чем у детей, данными в голове), может легко
предугадывать поведение ребенка, направлять и учить
его, или же без труда обмануть, обидеть. В новую эпоху
мы, взрослые люди, не владеющие большими данными
о нас и о социуме, ежедневно получаемые агрегаторами
крупных корпораций и государств, по сути становимся
для них такими же управляемыми детьми.
50
Современные компьютерные игры, социальные
сети, мобильные приложения, контекстная реклама —
все это использует большие данные для извлечения из
человека максимальной прибыли, заставляя его уделять
больше времени их продукту. Владельцы больших дан­
ных и ресурсов для их обработки используют их воз­
можности самостоятельно, другие вынуждены покупать
результаты обработки у корпораций вроде Google или
Facebook и платить маркетинговым или информацион­
ным компаниям за их внедрение.
Часто приводимым примером ценовой дискрими­
нации является использование больших данных в круп­
ных казино. Изучая особенности своих клиентов на ос­
нове анализа больших данных, владельцы казино знают,
когда вовремя вывести игрока из игры (например, пред­
ложением бесплатного обеда), чтобы он не проиграл
слишком много своих денег и вернулся в казино опять, в
сумме принеся заведению еще большую прибыль, оста­
ваясь при этом его постоянным клиентом26. Вышедший
в 2014 году на Всемирном форуме, посвященном при­
ватности, доклад27 описывает то, как компании, собирая
большие данные о поведении американцев, в результа­
те их обработки формируют потребительские профили,
позволяющие понять, сколько каждый конкретный гра­
жданин готов заплатить за тот или иной товар, характе­
ристику его покупательной способности— извлекать
из каждого человека максимальную прибыль, исполь­
зуя созданные им же самим данные.
Другим примером применения больших данных в
погоне за прибылью является их использование при со­
ставлении расписания работников. Основанный на ста­
тистических моделях анализ данных, включающий мно­жество
51
факторов вроде исторических тенденций про­
даж, интересов клиентов, прогноза погоды, наличия
товаров, дает возможность компаниям в режиме реаль­
ного времени планировать деятельность своих сотруд­
ников вплоть до минуты. Рабочие смены разбиты на пят­
надцатиминутные блоки и пересматриваются каждый
день, чтобы гарантировать достаточное количество ра­
ботников для удовлетворения предполагаемого спроса.
Корпорации усиливают эксплуатацию труда, сокраща­
ют часы, одновременно увеличивая интенсивность ра­
боты, выполняемой их сотрудниками28,29. Как здесь не
вспомнить Маркса, в свое время описавшего машину
как «средство производства прибавочной стоимости»30.
Другими словами, в условиях капитализма достижение
прогресса никоим образом не нацелено на уменьшение
трудовых усилий рабочих, а напротив, ставит задачу оп­
тимизации их эксплуатации. Маркс описывает эту функ­
цию «системы машин» в тринадцатой главе «Капитала»,
где подразделил ее на три составляющих: присвоение
капиталом добавочных рабочих сил, удлинение рабоче­
го дня и интенсификация труда.
Нужно понимать, что глобальная датификация ха­
рактеристик и жизни индивида, ее моментальная об­
работка в системе больших данных позволяют допол­
нить картину, открыть те стороны человеческой жизни,
которые пока что нельзя записать в виде цифровых по­
казателей. Например, далеко не факт, что наука в обо­
зримом будущем сумеет датифицировать человеческие
мысли до такого уровня, чтобы их можно было прочи­
тать и сохранить. Однако фиксация и перевод в циф­
ру изображений с камеры в общественном месте или
на личном телефоне, анализ эмоций на лице человека,
52
ритм его сердцебиения, скорость движения его курсора
мышки в Интернете и другие факторы рано или поздно
позволят предугадывать поведение индивида не хуже,
чем прочтение его мыслей. Что уж тут говорить, если
даже сам Марк Цукерберг, опасаясь за неприкосновен­
ность своей частной жизни, заклеивает камеру и мик­
рофон на своем ноутбуке. Эта же особенность больших
данных уже поставила под сомнение возможность поль­
зовательской анонимности в перспективе, сделав ее ма­
тематически невозможной. Современные алгоритмы
позволяют даже по мельчайшим крохам данных воссоз­
дать недостающую информацию о человеке. Владель­
цы больших данных теперь могут узнать всё не только о
тех, кто предоставляет им свои данные, но и о тех, кто не
контактирует с ними или специально скрывает произво­
димую им информацию.
Профессор Массачусетского технического универ­
ситета и один из ведущих мировых специалистов в об­
ласти больших данных Алекс Пентленд, на чьи работы
мы еще не раз будем ссылаться, последние десятилетия
вместе со своими учениками опубликовал массу тру­
дов с экспериментами над людьми в области изучения
больших данных. Одним из распространенных типов
его исследований являются так называемые «живые ла­
боратории». Данный подход во многом сводится к опе­
режающей датификации исследуемой группы при помо­
щи специальных устройств вроде запрограммирован­
ных смартфонов, датчиков, социометрических бейджей.
«Представьте, что можно поместить целое сообщество
в комнату с камерами слежения, а затем описать и ото­
бразить все грани и ракурсы поведения, общения и со­
циального взаимодействия между участниками. Теперь
53
представьте, что этот эксперимент длится в течение не­
скольких лет, пока члены сообщества живут своей по­
вседневной жизнью. Это и есть живая лаборатория», —
пишет Пентленд31. В многочисленных живых лаборато­
риях проходили тестирования самых разных аспектов
индивидуальной и коллективной жизни, поведения ин­
дивидов, начиная от вопроса набора лишнего веса до
электоральных предпочтений. «Мы смогли использо­
вать связь между восприятием и поведением в прогно­
зировании результатов нескольких различных ситуаций
и даже проводить манипуляции с окружением, чтобы
вызвать поведенческие изменения» 32. Конечно, живые
лаборатории проводились в рамках законодательства,
а их участники были в курсе эксперимента и оказывае­
мого на них влияния. Однако вместе с датификацией на­
шей жизни, массовым использованием смартфонов, ин
тернет-сервисов, электронных платежей и многого дру­
гого все общество шаг за шагом, само того не замечая,
превращается в живую лабораторию. Во многих странах
мира строятся «умные города», чья инфраструктура рас­
считана на постоянный сбор и анализ больших данных
горожан, а также динамичные изменения в зависимости
от потребностей общества. Подобные города также по
сути представляют собой территорию опережающей да
тификации, их создатели собирают все возможные дан­
ные городской среды (от денежных переводов и комму­
никаций жителей до показателей сбора мусора), в боль­
шинстве случаев пока что не имея представления о том,
каким именно образом будут использовать их в даль­
нейшем.
Владельцы данных получают возможности изучать
и влиять на общественное поведение. «Уже по проше­ствии
54
нескольких лет мы, возможно, будем распола­
гать невероятно богатым набором данных о поведении
практически всего человечества— и причем постоян­
но», — замечает Алекс Пентленд. Сегодня многие уче­
ные и политики утверждают33, что возможности, откры­
ваемые революцией больших данных, создают для об­
щества опасность построения новой информационной
тоталитарной системы, контролирующей жизнь и пове­
дение каждого человека.

Большие данные и управление обществом

Рассматриваемая нами технология используется се­


годня в отдельных сферах и дает невиданные резуль­
таты. Вместе с тем государства и крупные корпорации
ведут борьбу за владение новой информацией и боль­
шими данными, работают над созданием глобальных
систем, объединяющих в единый механизм разрознен­
ные информационные клади, создавая общие системы
прогнозирования и управления общественным поведе­
нием на основе анализа больших данных. Приведем не­
сколько примеров.
Американская система, разработанная по заказу
спецслужб и Министерства обороны США компанией
«Палантир», стоимость которой оценивается уже более
чем в 20 миллиардов долларов, официально ставит сво­
ей основной задачей профилактику и борьбу с преступ­
ностью. Несмотря на предсказуемую закрытость сис­
темы, в СМИ и официальных отчетах часто фигурирует
достаточно подробная информация о ее работе. После
терактов 11 сентября правительство нацелилось на кар­диналь
55
усиление общественной безопасности. Ра­
боты по разбору, структурированию и анализу огром­
ных массивов данных, создаваемых и имеющихся на тот
момент в Соединенных Штатах (таких как записи десят­
ков тысяч камер наблюдения, полицейские протоколы,
финансовая деятельность и денежные переводы граж­
дан, сведения о геолокации, поведение в Интернете и
многое другое), выпала на долю «Палантира». Большую
часть информации компания берет из государственных
учреждений либо покупает у информационных корпо­
раций. За полтора десятка лет своего существования
«Палантир» выполнил задачу по анализу данных, пре­
доставив спецслужбам и полиции США готовую систему
общественного контроля на основе обработки больших
данных. Каждое действие внесенных в базу субъектов (а
внесены туда далеко не только преступники) цифруется
и обрабатывается, а в случае, если анализ больших дан­
ных или явные действия наблюдаемого указывают на со­
вершение им правонарушения, эта информация переда­
ется полиции или спецслужбам. К самым громким делам,
раскрытым с применением анализа больших данных, от­
носятся разоблачение группы азиатских хакеров34 и ли­
квидация Усамы бен Ладена (но это не точно). По каждо­
му занесенному в общую систему больших данных аме­
риканцу составляется и постоянно ведется сводная база
информации, содержащая большое количество самых
разных цифровых следов человека. Постоянная обра­
ботка базы специальными алгоритмами позволяет вы­
являть корреляции и информировать полицейских или
спецслужбы в случаях, когда поведение одного из на­
блюдаемых, описываемое вновь полученными данны­
ми, может указывать на совершение им преступления
56
или планирования такового. «Палантир» учитывает ус­
ловный «уровень доверия» к каждому гражданину, при­
сваивая «штрафные баллы» в случае, к примеру, его за­
держания полицией или иных событий, свидетельствую­
щих о его антиобщественной деятельности. Различные
системы больших данных, ставящие целью предупре­
ждение преступлений и помощь правоохранительным
органам, используются и многими другими странами,
например, индийская система NATGRID точно так же, как
и система «Палантира», собирает и совмещает данные
для защиты страны от террористических угроз.
Оценивать людей по балльной системе решили и в
Китае. Анализируя характеристики каждого гражданина,
единая система больших данных присваивает ему «рей­
тинг благонадежности», от которого во многом будет за­
висеть его дальнейшая судьба. Гражданам с низким рей­
тингом благонадежности могут не выдать кредит, не до­
пустить к учебе в хорошем заведении, не продать билет
в другую страну и т.д. К поступкам, изменяющим рейтинг
в глазах системы, относятся не только нарушения зако­
на, но практически любые действия гражданина: асоци­
альное поведение, попытки обмануть налогового ин­
спектора, нарушения правил планирования семьи и т.д.
Особый шик системе добавляет связанность с камерами
наблюдения, которых по всей стране уже установлено
более 170 миллионов, а к 2020 году это число перевалит
за 400 миллионов штук. Искусственный интеллект, ана­
лизируя большие данные, позволяет моментально най­
ти и задержать нарушителя. Так, журналист ВВС, участвуя
в эксперименте, сумел скрываться от китайского «Боль­
шого брата» всего 7 минут, после чего был задержан по­
лицией35. Или другой известный случай, когда китайские
57
камеры нашли обвиняемого в финансовых преступле­
ниях гражданина, выловив его лицо в пятидесятитысяч­
ной толпе зрителей концерта знаменитого китайского
певца Джеки Чуна36.
Приведенные примеры показывают, как массовая
датификация, обработка больших данных позволяют го­
сударству и владеющими данными структурам выйти на
новый уровень общественного контроля, эффективно
борясь с любыми формами преступности и тотально ре­
гулируя общественное поведение.
Конечно, на протяжении всей истории, а особен­
но с начала двадцатого века специальные службы всего
мира собирали данные на граждан с целью осуществле­
ния общественного контроля. Вместе с тем никакая Шта­
зи (считавшаяся наиболее продвинутой спецслужбой
двадцатого века в плане установления массовой слеж­
ки и датификации ее результатов) и на десятую долю не
владела данными, доступными корпорациям и государ­
ствам в начале двадцать первого века. Количество соб­
ранных ими данных раз за разом перерастает в качест­
во, начавшаяся революция больших данных позволяет
предугадывать преступления до их совершения, знать о
человеке гораздо больше, чем он все еще знает о себе
сам, а в перспективе— просчитывать вероятностные
модели судьбы каждого отдельного человека на годы
вперед и глобально регулировать общественное пове­
дение.
Но помимо естественного тяготения государств и
крупного бизнеса к контролю над обществом здесь при­
сутствует еще один немаловажный фактор, непрерывно
подталкивающий их к реализации модели «тоталитар­
ного информационного концлагеря» в эпоху больших
58
данных. Дело в том, что применять достижения науки
во вред человеку могут не только государства или кор­
порации, но и простые преступники, мошенники, тер­
рористы. Например, авторы доклада «Вредоносная ак­
тивность Искусственного интеллекта: Прогнозирование,
и смягчение последствий»37, подготовленного учеными
Оксфордского университета и рядом других крупных ис­
следовательских организаций, указывают на то, что ис­
кусственный интеллект в самом ближайшем будущем
сможет имитировать голос и манеру общения опреде­
ленного человека, сделав возможным принципиально
новый уровень обмана и мошенничества, а самоуправ­
ляемые дроны могут доставлять не только товары, но
и оружие, наркотики или даже взрывчатку на большие
расстояния без прямого участия человека, существенно
расширив возможности террористов. Поскольку приве­
денные примеры, а также множество других вариантов
противоправного использования технологий подрыва­
ют основы государственности, естественным ответом
государств видится развертывание репрессивного ап­
парата на основе больших данных — тотальная деано­
нимизация и надзор во имя установления стабильности
и безопасности всего общества.
Подвижки в этом направлении наблюдаются и в са­
мых разных странах, и внутри крупных корпораций, об
угрозах мирового терроризма в новую эпоху говорят всё
чаще. К примеру, сегодня мало кто помнит, что всего 5-7
лет назад для полноценного пользования крупнейшими
социальными сетями достаточно было иметь электрон­
ный ящик и вовсе не требовалось привязывать к стра­
нице номер мобильного телефона. Подобные подвиж­
ки постепенно снижают возможности анонимного пре­бывани
59
в Интернете, позволяют собирать все больше
данных, привязанных к конкретному человеку. Важной
проблемой здесь является и то, что используя пугало
«мирового терроризма» или «кибермошенников», пра­
вящий класс имеет возможность регулировать процесс
становления подконтрольного общества, постепенно
смещая окно Овертона. Может получиться так, что оче­
редной поджог Рейхстага или взрыв небоскребов в од­
ночасье легитимируют в общественном сознании саму
возможность установления тотального контроля.

На пороге революции

Практически любые общественные институты, соз­


даваемые цивилизацией (например, религия, народное
образование, частная собственность), из поколения в
поколение влияли на поведение индивидуумов, делая
его более похожим и предсказуемым. Объединенные
общими идеями, знаниями, верой, законами люди могли
объединяться в племена, нации, общности. В этом смыс­
ле все развитие классового общества представляло со­
бой движение от разрозненных групп индивидов ко все
более структурированной и управляемой модели, объе­
диняющей целые народы и всех жителей земного шара.
Начавшаяся революция больших данных в пла­
не управления обществом является не чем-то принци­
пиально новым, а логическим развитием этапа миро­
вой истории — с одной стороны требующего, а с дру­
гой предоставляющего технологические возможности к
созданию общественного института нового уровня, при­
званного кардинально изменить мир.
60
Объединение различных источников и получение
все большей информации о каждом отдельном челове­
ке, ее автоматическая обработка позволит излечивать и
сохранять жизни миллионов людей, предотвращать ка­
тастрофы и преступления, упростить жизнь каждого от­
дельного человека, невероятно увеличить производи­
тельность труда. Вместе с тем владельцы информации
получат огромную власть над обществом — власть не­
контролируемую и абсолютную, невиданную ранее ни
одним диктатором, возможность управлять мыслями и
судьбами миллионов людей, подавлять инакомыслие до
его фактического появления.
На пути построения такого общества все еще много
преград как технологических, так и социальных. К тех­
нологическим можно отнести недостаточность объе­
мов датификации жизни общества, отсутствие мощно­
стей для обработки данных и проверенных алгоритмов
машинного обучения. Однако, рассматривая измене­
ния, происходящие в последние десятилетия в этих об­
ластях, а также некоторые совершенно революционные
возможности, открывающиеся перед нашей цивилиза­
цией в самом ближайшем будущем, можно прогнозиро­
вать, что к концу века физические вопросы воплощения
нового общества, где поведение и особенности каждого
индивида полностью датифицированы, обрабатывают­
ся в онлайн-режиме и предугадывают на определенный
период времени, будут разрешены.
К социальным преградам на пути построения но­
вого общества в первую очередь относятся существую­
щие общественные институты, одним из главных и наи­
более общих (включающих в себя совокупность других)
являются современные государства. Антиконсюмеристский
61
журнал Adbusters недавно даже объявил о смерти
национальных государств, «разбитых глобальной маши­
ной финансов, вычислениями и всепроникающими ал­
горитмами больших данных»38. На наш взгляд, списывать
государства со счетов пока еще рано. Подробно взаимо­
отношение государства и общества мы и рассмотрим в
следующих главах. Тем не менее уже сегодня мы наблю­
даем их ломку и трансформацию в борьбе с зарождаю­
щимся новым миром. Этот процесс продолжится и при­
мет невообразимые формы в ближайшие десятилетия.
Глава 2. Капитализм и большие данные

Рассмотрев главные черты революции больших дан­


ных, мы продолжим изучение ее специфики в условиях
конкретных исторических обстоятельств. Как уже гово­
рилось, технологии не бывают плохими и хорошими. То,
каким образом будут использоваться достижения нау­
ки, станут ли они инструментом насилия и подавления
или же будут использованы для высвобождения потен­
циала каждого человека, зависит от господствующих об­
щественно-политических отношений. Нам с вами дове­
лось жить в эпоху капитализма, при котором производ­
ственные отношения регулируются условно свободным
рынком, главным мотивом участников которого являет­
ся безостановочное стремление к максимальной при­
были. В этой главе мы подробнее рассмотрим некото­
рые черты современного капитализма и их влияние на
то, в какой форме может быть реализована революция
больших данных, одновременно раскрывая новые ее
особенности и на первый взгляд скрытые возможности
больших данных.
В конце, обобщив материал, мы попробуем предста­
вить модель будущего: каким будет наш мир и жизнь его
обитателей по завершении революции больших данных
на основе нынешнего глобального капитализма. Как уже
говорилось, по мере прочтения главы у читателя могут
возникать самые разные вопросы, на самые частые из
которых мы постараемся дать ответы в конце.
63
Манипуляция общественным сознанием
КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИКИ

Поскольку все социальные последствия происходя­


щих изменений мы планируем рассматривать в истори­
ческом контексте, для дальнейшего анализа нужно от­
метить манипуляцию индивидуальным и общественным
сознанием как фактор развития, свойственный совре­
менной мировой экономике. На первый взгляд может
показаться, что это имеет мало общего с описываемыми
процессами. Однако согласно исторической логике, что­
бы понять, как именно изменится общество и экономи­
ка при появлении новых технологий, необходимо под­
робно рассмотреть его текущее состояние, внутренние
противоречия и векторы развития. Итак, давайте разбе­
ремся.
За последние две сотни лет капитализм как эконо­
мическая система претерпел немало изменений. Одним
из наиболее значимых изменений, к которому он шел
(и продолжает идти),— это постоянное увеличение от­
носительного значения манипулятивного фактора при
формировании спроса над значением условной естест­
венной потребности получателей благ. Если классиче­
скому капитализму в большей степени соответствовала
формула «спрос рождает предложение», то сегодня, ис­
пользуя неоднократно описанные и изученные с различ­
ных сторон технологии (такими учеными, как А. Грамши,
Р. Чалдини, Д. Ариэли, С. Кара-Мурза и многими психо­
логами-бихевиористами), капитализм в погоне за при­
былью уже сам способен создавать у потребителя мани­
пулятивный спрос на товары лишь для того, чтобы само­
му же и удовлетворять его. Никого давно не удивляет,
64
что стоимость рекламы и продвижения товара может во
много раз превышать затраты на его непосредственное
производство, а сам товар при его подробном рассмот­
рении оказывается нужным лишь на короткое время от­
чужденному сознанию покупателя39. Однако дело дале­
ко не только в рекламных бюджетах. Свободный рынок
и неконтролируемая конкуренция приводят к тому, что в
погоне за прибылью производителю в один момент ста­
новится легче обмануть потребителя, чем создать по-на­
стоящему конкурентный товар. Под обманом в данном
случае мы имеем в виду не мошенничество и прямое на­
рушение законодательства, а манипулятивное воздейст­
вие на индивидов с целью вплести его в созданную про­
изводителем систему потребления.
Большую работу в описании манипулятивного фак­
тора в мировой экономической системе представляет
вышедшая в 2015 году книга двух нобелевских лауреа­
тов по экономике 2001 и 2013 года, Джорджа Акерлофа
и Роберта Шиллера, под названием «Охота на простака.
Экономика манипуляций и обмана». Будучи сторонни­
ками капитализма и приверженцами свободного рын­
ка, авторы констатируют манипуляцию как одну из не­
избежных составляющих современной экономики и са­
мого свободного рынка как такового. «Вслед за Адамом
Смитом мы могли бы признать, что рыночное равнове­
сие носит оптимальный характер. Но тогда его не сле­
дует понимать как устанавливающееся в зависимости от
истинных желаний покупателей и продавцов... Господ­
ствующая экономическая теория игнорирует это разли­
чие, поскольку большинство экономистов считают, что
зачастую люди знают, чего на самом деле хотят»40. Обоб­
щая известные исследования, авторы классифициру­
ют типы манипуляционного воздействия на потребителя,
65
приводят примеры того, как манипуляция спросом
стала одним из важнейших элементов практически лю­
бой отрасли современной рыночной экономики. Зна­
чительная часть работы нобелевских лауреатов посвя­
щена описанию последних крупных финансовых кризи­
сов, причиной каждого из которых становился раздутый
финансово-манипулятивный пузырь, всякий раз прини­
мающий новые формы, но всегда заключающий в себе
манипулятивную основу. «Мы написали эту книгу, чтобы
опровергнуть то, что мы считаем ошибочным убеждени­
ем. Под последним мы понимаем концепцию свободно­
го рынка, в правильность которой свято верит большин­
ство населения США и которая достаточно популярна за
рубежом. Эта концепция — результат примитивной ин­
терпретации традиционной экономической теории. Она
основывается на том, что свободная рыночная экономи­
ка, где действуют предостережения относительно рас­
пределения доходов и внешних эффектов, воплощает в
себе все лучшее в этом мире»41.
Таким образом, даже сторонники рыночной модели
говорят о том, что в наши дни влияние манипуляции (они
называют это фишингом) на экономику имеет глобаль­
ную тенденцию к росту. За небольшим исключением ка­
питал стремится не удовлетворять потребности или соз­
давать инновационные продукты, а создавать манипу­
лятивный спрос для его скорейшего удовлетворения и
получения выгоды: «...рыночная экономика рождает всё
усложняющиеся манипуляции и обман». Нужно конста­
тировать факт, что усилиями постоянно доводимых до
совершенства технологий рекламы и маркетинга капи­
тализм на современном этапе уже сделал манипуля­
цию одним из факторов развития современной эконо­мики,
66
которая «по сути, не может справиться с обма­
ном и мошенничеством»42.
Впрочем, марксисты давно указывали на данную
особенность рыночной экономики. Маркс в первых же
строчках «Капитала» писал: «Природа этих [удовлетво­
ряемых товарным капиталистическим производством]
потребностей, — порождаются ли они, например, же­
лудком или фантазией, — ничего не изменяет в деле».
В дальнейшем неоднократно акцентируя внимание чи­
тателей на том, что стремление капитала к прибыли в
рыночных реалиях довлеет над сдерживающими сво­
бодный рынок общественными институтами, посколь­
ку «...при 300%-й прибыли нет такого преступления, на
которое капитал не рискнул бы, хотя бы под страхом
виселицы».
Из области экономики манипуляция и свойственные
ей технологии проецируются на все остальные сферы
общественной жизни. Данные процессы и влияние, ока­
зываемое манипулятивным капитализмом на общест­
во, довольно полно описаны современными учеными (и
не только марксистами), раскрывающими сущность со­
временного общества потребления как общества колос­
сального отчуждения, а современную мировую эконо­
мику как рынок симулякров — брендов, имеющих цен­
ность только для отчужденного сознания потребителя.
В результате даже известные сторонники свободно­
го рынка в наши дни указывают на необходимость уси­
ления роли государства в регулировании экономики,
обуздания манипуляции и обмана, которые являются
неизбежными составляющими рыночной конкуренции.
Зададимся вопросом о роли развития технологий
в процессе построения современной манипулятивной
экономики. Плоды информационных революций в виде
67
радио, телевидения, Интернета каждый раз как бы при­
ближали капитал к потребителю, отчуждая все больше
нашего личного пространства и предоставляя капиталу
все более широкие возможности для манипулятивного
воздействия. Революция больших данных открывает но­
вые возможности для увеличения доли манипулятивно­
го спроса даже на существующем этапе. Это одна из при­
чин того, почему ее плоды наиболее заметны в сферах
маркетинга и рекламы, а по факту используется практи­
чески в любом взаимодействии корпораций с потреби­
телями. Вместе с цифровой эпохой капиталистическая
манипуляция вошла в жизнь сотен миллионов человек:
социальные сети ежегодно проводят многочисленные
А/В-тестирования на основе тысяч поведенческих за­
писей, заставляя нас судорожно обновлять страничку
вместо общения с сидящим рядом живым человеком,
компьютерные игры увлекают не хуже наркотиков, а
интернет-зависимость уже признана психическим забо­
леванием. Множество исследовательских работ описы­
вают, как капитализм, вооруженный большими данными
и современными технологиями, создает человека ново­
го типа, эксплуатируя все более глубокие психические
свойства личности, слабости и зависимости, превозно­
сит эгоизм и индивидуализм, предлагая иллюзию непре­
рывного общения, делает людей одинокими. Отработан­
ная и показавшая свою эффективность технология пере­
ходит в сферы политики, организации жизни общества и
государства, работы средств массовой информации.
Продолжение революции больших данных на осно­
ве манипулятивного капитализма катализирует роль ма­
нипуляции в экономике. Мы уже описали, что исполь­
зование больших данных в разных областях дает весо­
мый эффект, однако в общественной сфере, связанной
68
со взаимодействием людей, управлением обществом,
представляется наиболее прибыльной. Начавшаяся ре­
волюция делает любые воздействия на человека и об­
щество квантитативными, а саму численную фиксацию
воздействий на индивида практически беззатратной,
что создает возможность возвести манипуляцию, уже
ставшую одним из основных элементов современной
экономики, на принципиально новый уровень. Капита­
листы всех мастей все чаще в поиске новых прибылей
направляют свой взор на большие данные.

Информация и данные
в системе товарно-денежных отношений

Прежде чем рассматривать наступающие вместе с


эпохой больших данных структурные изменения совре­
менного капитализма, нам придется рассмотреть ин­
формацию в целом и большие данные в частности в сис­
теме товарно-денежных отношений.
Маркс отмечал, что «товарное обращение есть ис­
ходный пункт капитала. Историческими предпосылками
возникновения капитала являются товарное производ­
ство и развитое товарное обращение, торговля. Миро­
вая торговля и мировой рынок открывают в XVI столе­
тии новую историю капитала»43. Описывая всеобщую
формулу капитала «деньги-товар-деньги» (Д-Т-Д), он рас­
крывал его сущность постоянного стремления к прибы­
ли: «Купить, чтобы продать, или, точнее, купить, чтобы
продать дороже, Д— Т—Д', представляет на первый
взгляд форму, свойственную лишь одному виду капита­
ла — купеческому капиталу. Но и промышленный капи­
тал есть деньги, которые превращаются в товар и потом
69
путем продажи товара обратно превращаются в боль­
шее количество денег. Акты, которые совершаются вне
сферы обращения в промежутке между куплей и прода­
жей, нисколько не изменяют этой формы движения. На­
конец, в капитале, приносящем проценты, обращение
Д— Т—Д' представлено в сокращенном виде, в своем
результате без посредствующего звена, в своем, так ска­
зать, лапидарном стиле, какД—Д', как деньги, которые
равны большему количеству денег, как стоимость, кото­
рая больше самой себя. Таким образом, Д — Т—Д' есть
действительно всеобщая формула капитала, как он не­
посредственно проявляется в сфере обращения»44.
Пришло время определиться с тем, какое место в
системе товарно-денежных отношений занимают ин­
формация и данные, из которых она может быть извле­
чена. Информация вообще и данные в частности всегда
были неотрывно связаны с любым производством това­
ров или услуг. Чтобы создать палку-копалку, нашим пер­
вобытным предкам сперва нужно было представить ее
в своей голове, проанализировать данные, применять
полученную информацию. Вместе с технологическим
прогрессом росло значение информации— древне­
му человеку не нужно было изучать особенности мате­
риалов для создания первых орудий, точно так же Ген­
ри Форду для создания передового для своего време­
ни автомобиля не нужны были сотни гигабайт данных со
всякого рода датчиков и миллионы часов датифициро
ванного поведения людей. Долгое время информация
в системе товарно-денежных отношений не отделялась
как-либо от непосредственного производства, потому
как на рынке практически не существовало отдельных
субъектов, занимающихся исключительно интеллекту­
альной деятельностью, созданием информации для ее
70
дальнейшей продажи непосредственным производите­
лям товаров. Институциональное выделение информа­
ции в системе экономических взаимоотношений проис­
ходит в начале XVIII века, вместе с появлением первых
законов об авторском праве и патентах, вроде принято­
го в 1710 году Статута королевы Анны.
В качестве же отдельной составляющей производст­
венного процесса ученые начинают массово выделять
информацию лишь с конца XIX — начала ХХ века. «Раз­
витие основного капитала показывает, до какой степени
всеобщее общественное знание превратилось в непо­
средственную производительную силу, и до какой сте­
пени условия самого социального жизненного процес­
са оказались помещены под контроль всеобщего интел­
лекта и преобразованы в соответствии с ним», — писал
Маркс45. Знание, владение информацией, достижения­
ми науки позволяют создавать все более совершенные
и конкурентоспособные товары. Ав середине ХХ века
происходит научно-техническая революция, в резуль­
тате которой наука (производство знаний, информации)
становится основным фактором развития экономики.
Революция больших данных является следующих
шагом, когда для производства качественной информа­
ции необходимы большие данные. Рассматривая приме­
ры множества современных предприятий, занимающих­
ся исключительно сбором данных для их дальнейшей
продажи, и зарождение целого ряда новых профессий
(вроде копателя данных), мы видим, что сегодня сами по
себе данные отрываются от информации и трансформи­
руются в самостоятельный элемент экономической сис­
темы.
Данные становятся неотъемлемой и крайне важ­
ной частью информационной составляющей в наиболее
71
лее прогрессивных производствах. Рассмотрим их воз­
растающую роль на каждом этапе товарно-денежного
цикла:
- говоря о непосредственном производстве това­
ров, мы уже приводили в первой главе достаточно при­
меров использования больших данных в промышленно­
сти, сельском хозяйстве и других сферах материального
производства. Информация является ключевым и наи­
более востребованным элементом современного про­
изводства, а большие данные, в свою очередь, стано­
вятся их важнейшей частью и неотъемлемой составляю­
щей — тем, из чего «куется» информация;
- информация об обществе и особенно персональ­
ные данные позволяют регулировать потребность лю­
дей в тех или иных товарах, создавать манипулятивный
спрос. Лучше всего это заметно в наиболее датифициро
ванной среде общественной жизни — Интернете. Ска­
жем, две крупнейшие информационные корпорации
Google и Facebook контролируют 85% рынка интернет-
рекламы46. Невозможность продажи эффективной ин
тернет-рекламы без больших данных показывает, что
они заняли ключевое и неотъемлемое место в одной из
ниш, связанных с регулированием спроса;
- информация и большие данные могут сами являть­
ся товаром. Собираемые данные имеют стоимость, зави­
сящую, в первую очередь, от необходимых затрат на их
получение. А вот стоимость информации, которую мож­
но из них извлечь, во многом зависит от уже имеющего­
ся у экономического субъекта объема больших данных,
ведь объем получаемой информации находится в экс­
поненциальной зависимости от него. К примеру, дан­
ные телефонов в телефонных книжках большого чис­ла
72
пользователей смартфонов не имеют практической
пользы и могут приносить прибыль лишь в сочетании с
другими большими данными той или иной информаци­
онной корпорации, в совокупности позволяющими про­
давать качественную рекламу. Несмотря на это, данны­
ми в наши дни торгуют далеко не только лишь все круп­
ные информационные корпорации. Пока большая часть
общественной жизни еще не до конца датифицирована,
малый бизнес и информационные стартапы часто нахо­
дят неиспользуемые источники больших данных и ус­
пешно их коммерциализируют. Так, компания «Макси
мателеком» — оператор бесплатного Wi-Fi в Москве и
Санкт-Петербурге — самостоятельно монетизирует со­
бираемые пользовательские данные. В своей презента­
ции компания рассказывает, как реклама, основанная
на анализе имеющихся у них данных о передвижениях
и предпочтениях людей, позволила привлечь новых по­
стоянных клиентов в кафе «Капучинка»47. А сеть кофеен
Shiru в обмен на кофе берет не деньги, а персональные
данные своих клиентов48;
- большие данные активно используются в сфере
банковской и биржевой деятельности, в том числе свя­
занной со спекуляцией денежными массами и товара­
ми. Их анализ является неотъемлемой частью работы
различных хедж-фондов, строящих финансовые прогно­
зы. В целом владение информацией качественно ново­
го уровня открывает широкие возможности для прове­
дения рыночно-финансовых манипуляций, что является
фундаментом существования целого кластера финансо­
вого капитала;
- большие данные начинают играть ключевую роль
и в развитии науки, определяя ее современные рамки,
а также вектор всей информационной составляющей товарног
73
производства, что мы подробно разберем чуть
позже.
Обобщая все вышесказанное, можно сделать вывод,
что постепенно выходящие на рынок большие данные
присутствуют на всех этапах товарно-денежных отноше­
ний, каждый из которых неизбежно связан с производ­
ством информации и возможностями ее обмена. Рево­
люция больших данных в данном случае катализирует
указанные процессы.
Кроме того, происходит «отделение» данных от ин­
формации. Большие данные в новую эпоху могут рас­
сматриваться как отдельный от информации элемент
экономических отношений, так же как информация в
свое время стала рассматриваться в качестве отдель­
ного элемента материального товарного производст­
ва и оказании услуг.
С ростом объема и вариативности (а также развити­
ем технологий по их обработке) большие данные могут
постепенно занять ключевое место на каждом этапе то­
варно-денежных отношений, а значит, и в мировой эко­
номике в целом.

Информационный капитал и его интересы

Для понимания происходящих исторических изме­


нений в глобальном капиталистическом мире мы будем
рассматривать его в контексте конфликтов между ус­
ловными группами крупного мирового капитала. Маркс
описывал межотраслевую конкуренцию как конкурен­
цию между производителями разных отраслей за наи­
большую прибыль и максимально выгодные возмож­
ности вложения капитала, а основным средством такой
74
конкуренции выступало перетекание капитала между
отраслями. Когда в определенной отрасли норма при­
были оказывается выше, чем в других, то в эту отрасль
начинается постепенный перелив денежных и иных
средств.
При подобном анализе традиционно выделяются
промышленный, сырьевой, финансовый и другие реля­
тивные типы капитала. У каждого из них (и представляю­
щих его элит) имеются свои классовые интересы. Напри­
мер, сырьевому капиталу важно ограничение внедрения
альтернативных видов топлива и выгодны некоторые
военные конфликты, повышающие стоимость прода­
ваемого сырья. Финансовый капитал заинтересован в
сохранении глобальной банковской системы, дающей
широкие спекулятивные возможности— и так далее.
Важно отметить, что подобное деление капитала на от­
раслевые группы всегда весьма условно, ведь крупные
корпорации, как правило, совмещают в себе различные
типы производств. Но в целом данный подход дает воз­
можность производить общий анализ происходящих в
мире событий и порой весьма точно объясняет и пред­
сказывает глобальные конфликты и их сущность.
Кроме того, нужно пояснить, что хоть капитал в лице
крупных корпораций и различается между собой, име­
ет внутренние противоречия, может принимать более
прогрессивные или реакционные формы, он все рав­
но остается капиталом. Его целью, как и во все времена,
является извлечение максимальной прибыли при ми­
нимальных издержках. Разный тип капитала может ис­
пользовать для этого различные инструменты, будь то
увеличение рабочего дня и сокращение льгот для сво­
их рабочих, искусственный дефицит на сырье или мани­
пулятивная эксплуатация путем продажи потребителям
75
ненужных товаров. Некоторые формы капитала могут
показаться простому человеку более прогрессивными
и приемлемыми. И, конечно, для нас есть существенная
разница, благодаря чему достигается рост прибыли —
например, благодаря внедрению интенсивных техноло­
гий или же новой кровопролитной войне. Вместе с тем
нельзя забывать, что рассматривать процессы мы будем
с марксистских позиций, доказывающих, что целью ка­
питала любого типа является эксплуатация, отчуждение
человека от результатов труда, помещение его в рам­
ки независящих от него обстоятельств, лишение инди­
видов и целых социальных групп возможностей свобод­
ного существования и прогрессивного исторического
творчества.
Итак, в последнее десятилетие на наших глазах
появился и встал на ноги капитал нового типа — ин­
формационный капитал. Элиты, относящиеся к этому
типу капитала, осознали, что основной ценностью ново­
го времени является не нефть, заводы или банки, а боль­
шие данные и информация. Конечно, корпорации зани­
мающиеся наукой (производством информации), суще­
ствовали и раньше, получив наибольшее развитие в
процессе НТР. Однако начавшаяся революция перевер­
нула с ног на голову информационную составляющую
производства, сделав именно большие данные отдель­
ной сферой, в ближайшей перспективе гарантирующей
наибольшую норму прибыли. Корпорации, обладаю­
щие доступом к этой «новой нефти», уже стали лидера­
ми мирового капитала. Некоторые из них, вроде соцсети
Facebook или третьей по объему капитализации компа­
нии в мире Google, изначально занимались не научной,
а скорее коммуникативной деятельностью, организуя
эффективную передачу данных между людьми.
76
Вместе с появлением капитала нового типа наблю­
дается трансформация и классических форм капита­
ла: осознавая перспективы и неизбежность господства
больших данных, традиционные капиталисты тоже на­
чинают меняться, активно вкладываться в информаци­
онные проекты, стараясь также завладеть столь пер­
спективными большими данными и связанными с ними
типами производства, войти, таким образом, в плеяду
мировой или хотя бы локальной информационной эли­
ты. В результате мы можем наглядно наблюдать перете­
кание капитала.
Ведь уже сегодня владение данными приносит не­
виданные доходы, а в ближайшей перспективе и в те­
чение всего периода революции больших данных они
будут расти галопирующими темпами. Например, мес­
сенджер WhatsApp в 2014 году был продан ее создате­
лем корпорации Facebook за 19 миллиардов долларов.
Для сравнения, капитализация эталона российской тя­
желой промышленности Камского автомобильного за­
вода (включающего в себя не только сам завод, но и на­
учные исследовательские институты, сеть производств
и прочее) с более чем 35 тысячами постоянных сотруд­
ников на 2018 год оценивалась в 36 миллиардов рублей
или чуть больше 0,5 миллиарда долларов49. Вот что уже
является реальной ценностью! Приложение, программ­
ный код которого за месяц мог бы написать талантли­
вый студент, стоит почти в 40 раз больше создаваемого
десятилетиями промышленного гиганта. Как же так вы­
шло? Дело в том, что подобное популярное мобильное
приложение — это доступ к данным сотен миллионов
пользователей (даже если рассматривать только инфор­
мацию, законно и добровольно передаваемую пользо­
вателями), которые пока что можно хранить и использовать
77
в ограниченных направлениях, а со временем мож­
но будет обработать и использовать по полной, включив
данные в общую собранную корпорацией систему боль­
ших данных, в результате получая огромные прибы­
ли и возможности влияния на общество. Кстати, спустя
два года Facebook в одностороннем порядке расшири­
ла перечень собираемых и передаваемых из приложе­
ния WhatsApp данных и включила туда, например, теле­
фоны друзей пользователя из записной книги и пересы­
лаемые фотографии.
Кроме непосредственно прибыли, информация при­
носит власть. Одним из ярких примеров является рабо­
та компании Cambridge Analytic, внесшей вклад в побе­
ду Дональда Трампа на выборах президента США. Со­
брав данные 87 миллионов пользователей Facebook,
компания смоделировала поведение миллионов аме­
риканцев, чтобы показывать им релевантную полити­
ческую рекламу и мотивировать голосовать за нужного
кандидата. Можно только догадываться, какой властью
уже обладает сама социальная сеть, имеющая прямой и
моментальный доступ ко всем своим пользователям и
их данным. Впрочем, и избирательная кампания Бара­
ка Обамы не обходилась без больших данных. Его штаб
создал специальную базу, присвоив каждому из более
чем 100 миллионов избирателей персональный номер
и приписывая к нему всю возможную информацию, по
крупицам собираемую более чем из 1000 различных
источников. Это позволило провести нацеленную аги­
тацию как в Интернете, так и вживую. Ходя от двери к
двери, агитаторы Обамы приглашали на выборы только
сторонников будущего президента, пропуская дома его
потенциальных противников50,51.
Как мы уже знаем, современная капиталистическая
экономика в глобальном масштабе носит манипулятив­ный
78
характер. Информационный капитал, являясь не­
отъемлемым посредником и монополистом, владею­
щим персональными данными, получает колоссальные
сверхприбыли. Выручка той же Facebook только от пря­
мой легальной рекламы за 2017 год выросла на 49% по
сравнению с 2016 и составила почти 40 миллиардов дол­
ларов52. Несмотря на то, что сегодня политические пер­
спективы применения больших данных наглядно иллю­
стрируют в основном отдельные электоральные победы
и маркетинговые успехи, власть и влияние владеющих
информацией капиталистов с каждым годом будет, без­
условно, возрастать. И, как мы увидим дальше, в конеч­
ном счете станет близка к абсолютной. Информацион­
ный капитал последовательно идет к этому и преодоле­
вает технологические и социальные трудности на пути к
своему всевластию.
Некоторые исследователи полемизируют53, указы­
вая, что революционная особенность больших данных
не в том, чтобы собирать все данные подряд, а в том,
чтобы собирать только нужные, т.к. только из них мож­
но извлечь ценную информацию. Однако, по мере раз­
вития революции, все больше данных, ранее неисполь­
зуемых, становятся релевантными новым исследовани­
ям, потому хранение всех еще неиспользуемых данных
информационными корпорациями является одной из их
ключевых задач.
В связи с этим информационные корпорации стре­
мятся наращивать новые источники получения цифро­
вой информации и больших данных, несмотря на то, что
порой еще не обладают технической возможностью бы­
стро обрабатывать такие объемы слабоструктуриро­
ванной информации. К примеру, корпорации вклады­
вают значительные ресурсы в обеспечение Интернетом
стран третьего мира и развитие различных программ,
79
позволяющих им получить данные все большего числа
обитателей земного шара. Проект internet.org компании
Facebook и партнеров ставит целью доставить Интернет
каждому из 5 миллиардов жителей Земли, до сих пор не
имеющих его54. Google запускает воздушные шары, ос­
нащенные специальным оборудованием, раздающим
Интернет, и дроны с охватом крыльев свыше 50 метров,
способные в течение более двух лет оставаться в воз­
духе без перезарядки и обеспечивать «бесплатный» ин­
тернет-доступ в удаленных и труднодоступных регионах
Земли. А Илон Маск обещает при помощи дешевых ра­
кет покрыть планету спутниками с тем же «бесплатным»
Интернетом. Заняв роль мирового бесплатного провай­
дера, корпорации надеются получить и весь колоссаль­
ный проходящий через них объем данных.
За последние 25 лет в мире вдвое сократилось чис­
ло людей, живущих за чертой бедности. Одной из при­
чин (особенно в последние пять лет) стал, на наш взгляд,
интерес информационного капитала к новым «мозгам»
и новым источникам данных, что в меньшей мере мо­
жет быть предоставлено нищим человеком. Лучшие умы
планеты при помощи глобальных обучающих интернет-
программ идут работать на информационный капитал,
создавая все более успешные алгоритмы и более мощ­
ные компьютеры, а позволить себе купить смартфон и
производить данные для мировых гигантов в наши дни
могут уже даже те, кто едва сводит концы с концами.
Вместе с технологическими преградами информаци­
онный капитал преодолевает и общественные. Государ­
ственные институты, представляющие помеху на пути
развития информационного капитализма, или подвер­
гаются идеологическому давлению, или уже девальви­
рованы. Краеугольный камень нового общества и старо­
го мира — вопросы о том, кто может владеть данными,
80
кто должен иметь к ним доступ, как они могут обраба­
тываться. Для того чтобы оценить происходящий кон­
фликт, достаточно обратиться к массовой культуре, че­
рез которую капитализм традиционно доносит до об­
щества нужные ему идеи. Чуть ли не в каждом втором
голливудском фильме последних лет обыгрывается тема
больших данных и вопросов их владения (последние
части «Джеймса Бонда», «Людей Икс», «Форсажа», мно­
гочисленные сериалы и самостоятельные картины —
наверняка читатель и сам сможет вспомнить несколько
подобных голливудских работ). При этом «старые госу­
дарственные институты», как правило, иллюстрированы
негативными персонажами, которым противостоят мо­
лодые энергичные стартаперы-филантропы из инфор­
мационных корпораций.
Итак, революция больших данных, включающая раз­
витие датификации и искусственного интеллекта, ката­
лизирует значение данных и информации, вклинивает­
ся во все этапы экономической деятельности, способ­
на кардинально увеличить производительность труда
и прибыльность предприятий практически всех типов
производств. Впрочем, исключением тут может являться
сырьевой капитал — ведь, как правило, прибыль сырь­
евого капиталиста исходит из его права собственности
на земные ресурсы, а эффективность средств производ­
ства (добычи) играет второстепенную роль. Проще гово­
ря, нельзя добыть нефти больше, чем ее есть в земной
коре. Этот фактор, на наш взгляд, является одной из ос­
новных причин, почему информационный капитал име­
ет наибольшее количество противоречий с сырьевым,
что часто находит свое отражение в политике. В стра­
нах, где правящий класс представлен преимущественно
сырьевым капиталом (Россия, ОАЭ55),
81
ведется наиболее враждебная политика по отно­
шению к датификации и интересам информационных
корпораций — в части регламентирования Интернета,
государственного контроля трафика и контроля переда­
чи данных. В то же время информационный капитал ак­
тивно вкладывается в поддержку и популяризацию во­
зобновляемых источников энергии56, постепенно уводя
мир от зависимости от сырьевых корпораций и присво­
енных ими земных ресурсов. К примеру, Google являет­
ся крупнейшим заказчиком возобновляемой энергии57.
Facebook, Apple, Amazon и другие также стараются не
отставать от информационного флагмана, активно раз­
рабатывая альтернативные источники энергии.
Интересным феноменом данного противостояния
является неочевидное сходство сырьевого и информа­
ционного капитала — ведь прибыль информационного
капитала исходит из его права собственности на созда­
ваемые людьми данные (о чем мы подробно поговорим
позже), являющиеся самым ценным «сырьем» XXI века.
Конечно, не только сырьевой, а все традиционные
типы капитала и его старые государственные институ­
ты, ощущая возможную потерю мирового господства,
организуют сопротивление на законодательном уров­
не: обязуют корпорации хранить персональные данные
пользователей на подконтрольных государству серве­
рах, ограничивают и запрещают сбор информации, рег­
ламентируют работу с данными, блокируют Интернет
вовсе и так далее. Все эти решения в целом запоздали и
не представляют реальной опасности информационно­
му капиталу ввиду технической невозможности их вы­
полнения или абсурдности требований, а порой даже
играют ему на руку. В третьей главе мы подробно разбе­
рем некоторые законы, которыми традиционный капи­тал
82
пытается ограничить растущую власть информаци­
онных корпораций, и поясним, почему это не сработает.
Идеологическая война, развязанная информаци­
онным капиталом против старых общественных инсти­
тутов, впечатляет. В ближайшие годы стоит ожидать их
слом и изменения общественной жизни и самой сущно­
сти государств в его пользу. Резюмируя, можно сделать
вывод, что корпорации стремятся заменить собой на­
циональные государства.

Информационный капитал и монополия на науку

Определившись с тем, что представляет из себя ин­


формационный капитал, давайте рассмотрим возмож­
ности, открываемые ему революцией больших данных.
Почему же описываемая информационная революция
не является просто этапом научно-технической револю­
ции, начавшейся в середине ХХ века, в результате кото­
рой наука стала неотрывно связана с передовым произ­
водством и превратилась в основной фактор развития
экономики? Ведь в широком смысле научная деятель­
ность является процессом сбора данных и преобразо­
вания их в информацию, а значит, все вышеописанные
революционные открытия и подходы являются лишь оп­
ределенными шагами развития науки.
Сегодня большие данные являются частью информа­
ционной (научной) составляющей экономической дея­
тельности. Однако в будущем не развитие науки, а да
тификация, сбор и анализ больших данных может стать
основным фактором развития экономики, обойдя (под­
чинив) науку. Разберемся в этом по порядку.
83
Информационный капитал сформировался уже по­
сле научно-технической революции. Элита, владеющая
и представляющая его интересы, однозначно осознаёт
ведущую и возрастающую роль науки в процессе про­
изводства, многие владельцы современных информаци­
онных корпораций сколотили свои состояния, создавая
принципиально новые высокотехнологичные продукты
в IТ и близких к ней сферах.
Неудивительно, что информационный капитал вкла­
дывает все возможные ресурсы в развитие науки и при­
влечение новых специалистов. Масштабная «утечка
мозгов» из развивающихся стран и стран третьего мира
в Европу и Соединенные Штаты во многом обеспечена
укреплением позиций глобального капитала в развитых
странах. Корпорации выстраивают эффективные систе­
мы поиска и вербовки талантливых ученых и специали­
стов по всему миру. Само по себе такое поведение не яв­
ляется уникальной чертой информационного капитала,
подобный курс (хоть и в меньших масштабах) проводят и
проводили многие годы, например, промышленные кор­
порации, а политика «высасывания мозгов» давно взята
на вооружение империалистическими государствами и
является одной из неотъемлемых частей капиталистиче­
ской глобализации в ее текущем виде. Например, были
разработаны и реализованы законодательные механиз­
мы защиты интеллектуальной собственности, направлен­
ные не на стимулирование ученых изобретать и совер­
шать открытия, а на защиту интересов крупного капита­
ла, его вложений в глобальную систему переманивания
специалистов. Доля затрат на научно-исследовательские
и опытно-конструкторские работы (НИОКР) корпораций
в общем объеме национальных НИОКР для большинства
развитых стран в наши дни приближается к 70%58, и мож­но
84
прогнозировать, что в самом ближайшем будущем
именно информационные корпорации займут главенст­
вующую роль в развитии науки. Так, если в 2006 году в
десятку мировых корпораций с наибольшими расхода­
ми на НИОКР входили только две корпорации, специа­
лизирующиеся на информационно-коммуникационных
технологиях — Microsoft и Intel59,60, — то в 2017 году пер­
вые две строчки рейтинга занимают уже информацион­
ные корпорации, вырвавшиеся вперед во многом благо­
даря революции больших данных — Amazon и Alphabet
(холдинг, владеющий Google Inc). Кроме того, шестое ме­
сто занимает Microsoft, а девятое — компания Apple.

Лидеры по общему апиа расходов на НИОКР


*
2006 **
2017

Место Объем, Место Объем,


в рей­ Компания млрд в рей­ Компания млрд
тинге долл. тинге долл.

1 Toyota Motor 7.9 1 Amazon.com, Inc. 16.1


2 Pfizer, Inc. 7.6 2 Alphabet Inc. 13.9
3 Ford Motor 7.2 3 Intel Corporation 12.7
4 Microsoft 6.9 4 Samsung 12.7
5 GlaxoSmithKline 6.5 5 Volkswagen 12.1
6 Microsoft
General Motors 6.5 6 12
Corporation
7 Siemens AG 6.4 7 Roche Holding AG 11.4
8 Volkswagen 6.1 8 Merck & Co., Inc. 10.1
9 Intel Corp. 5.9 9 Apple Inc. 10
10 Sanofi-Aventis 5.9 10 Novartis AG 9.6

* Источник: R&D Magazine, Battelle. September, 2007. P.G16.


** Источник: 2017 Strategy& Global Innovation 1000.
85
В вопросе монополизации науки, в отличие от тра­
диционных форм, информационный капитал имеет
большое преимущество, а именно находящиеся в его
единоличном распоряжении большие данные и ис­
точники их пополнения.
Нужно отметить, что концентрация науки (как произ­
водительной силы) в руках крупных корпораций, проис­
ходившая и до революции больших данных, была связа­
на с общей тенденцией капиталистического производст­
ва к концентрации капитала, впервые описанной самим
Марксом. Если раньше ученый получал эмпирическую
информацию путем простых наблюдений за явлениями
природы или поведением людей и умозаключений на их
счет, в эпоху НТР для проведения экспериментов строи­
лись специальные лаборатории и научные институты,
что в значительной мере способствовало концентрации
науки в руках крупных корпораций и государств. В на­
ши дни начавшаяся революция больших данных меняет
форму концентрации средств производства.
Информация по-прежнему является основой но­
вых технологий и интенсификации производства, но
теперь кардинально увеличилось количество данных,
из которых можно извлечь конкурентоспособную ин­
формацию, необходимых для дальнейших научных
открытий, и постепенно оно переступает определен­
ный качественный рубеж, демонстрируя свойства
больших данных. В то же время задача получения са­
мых точных эмпирических показателей вместе с прояв­
лением большими объемами собранных данных новых
качеств становится все сложнее, в связи с чем наиболее
прорывные открытия все чаще совершаются именно в
области применения больших данных. Поэтому инфор­
мационный капитал, ввиду своей деятельности обла­дающи
86
собственными огромными закрытыми масси­
вами информации и эксклюзивными источниками боль­
ших данных, получает фундаментальное преимущество.
Постепенная фокусировка информационного капи­
тала на практически всех областях научной деятельно­
сти наблюдается уже сегодня. И если, например, в сфере
теоретической физики традиционные государственные
или частные научные институты еще могут проводить
закрытые контролируемые эксперименты и считаться
передовиками научной мысли, то в гуманитарных нау­
ках, особенно связанных с изучением поведения людей,
они уже фундаментально отстали от представителей ин­
формационного капитала. Традиционные массовые оп­
росы, интервью или различные глубинные исследова­
ния уже не отвечают вызовам современной науки и не
дают и толики той информации, которую дает анализ
больших данных. Может ли сегодня Институт социоло­
гии РАН или ВЦИОМ знать о российском обществе боль­
ше, чем корпорация Mail.Ru Group или Yandex? Как мо­
жет короткий опрос нескольких тысяч человек срав­
ниться с десятками миллионов страниц в социальных
сетях, содержащих подробную информацию об интере­
сах и запросах пользователей, данными об их передви­
жениях, покупках, мировоззрении, активных контактах
и многому другому?
Проще говоря, большие данные являются важней­
шим, по-своему революционным эмпирическим мате­
риалом для практически любого рода исследований и
важнейшим компонентом новейших изобретений, вклю­
чающих в себя, например, технологию развитого искусст­
венного интеллекта. В тех отраслях, куда пока не добра­
лась тотальная датификация, это ощущается в меньшей
степени, но со временем и в них передовые исследова­ния
87
потребуют применения больших данных: «Инфор­
мации стало настолько много, что на любой вопрос мож­
но получить статистически обоснованный ответ. Удиви­
тельно, но это делает научный метод в том виде, в каком
мы его привыкли применять, неработоспособным, пото­
му что существенным становится все подряд! Многове­
ковые традиционные исследовательские методологии,
построенные на лабораторном анализе, отныне нельзя
считать адекватными... Научный метод, что сейчас прак­
тикуется в сфере общественных наук, неэффективен
и недостаточно силен, чтобы выжить в эпоху больших
данных», — пишет Алекс Пентленд61.
Технология применения больших данных не ис­
ключает использования результатов исследований
прошлых лет. Но происходящие революционные из­
менения ставят науку в зависимое положение от
объема, вариативности и качества имеющихся у ис­
следователя больших данных. Сельское хозяйство в
процессе промышленной революции подчинилось ин­
дустриальному производству с его тракторами и заво­
дами — вопрос эффективности и конкурентоспособно ­
сти сельского хозяйства стал во многом определяться
качеством и количеством техники. Индустриальное про­
изводство, в свою очередь, в процессе научно-техниче­
ской революции стало определяться уровнем развития
науки, а борьба за конкурентоспособность техники бла­
годаря ускоряющемуся технологическому прогрессу пе­
реместилась из заводских цехов в научные институты и
лаборатории. Главным игроком здесь становятся инфор­
мационные корпорации.
Нужно сказать, что некоторые из них, понимая по­
тенциал исследования имеющихся у них данных, пре­достав
88
их в обобщенном виде всем желающим по­
средством, например, api или таких сервисов, как Google
Trends. Данные других зачастую могут быть «запарсены»
и обработаны специалистами самостоятельно — но и в
этих случаях речь идет лишь о крохах общей информа­
ции, которую представитель информационного капита­
ла по каким-то причинам решает не оставлять в едино­
личном пользовании.
Конечно, всегда остаются определенные области
науки, не нуждающиеся в эмпирических данных, а у тра­
диционных научных институтов, простых ученых-одино­
чек или небольших стартапов всегда есть возможность
самостоятельно собирать эмпирическую информацию,
используя современные технические средства, приду­
мывать свои ноу-хау и совершать научные открытия.
Тем не менее информационный капитал по своей сущ­
ности, по качеству данных, по их объему и прочим пара­
метрам будет оставаться далеко впереди, тогда как не­
большие частные исследовательские проекты лишь в
редких случаях будут преуспевать (и, вероятнее всего,
выкупаться информационным капиталом), гораздо чаще
проваливаясь или маргинализируясь и претендуя мак­
симум на роль поставщика — но в любом случае нахо­
дясь в зависимости от информационного капитала, вла­
дельца больших данных. В последние годы на глобаль­
ном рынке появилась целая уже упоминавшаяся нами
профессия data miner (копателя данных): специалисты
в этой области ищут источники больших объемов дан­
ных и сферы применения результатов их обработки для
Дальнейшей продажи или использования.
Приведенные тезисы позволяют выделить рево­
люцию больших данных как принципиально новую
89
ступень глобальной модели экономического разви­
тия, а не части очередного этапа научно-технической
революции. Ведь развитие передовых областей нау­
ки (в особенности связанных с материальным произ­
водством и общественными дисциплинами) становит­
ся сильно затруднено (зачастую невозможно) без дос­
тупа к большим данным и информации как результату
их обработки. Определение направлений научной дея­
тельности оказывается в зависимости от больших дан­
ных как ведущего фактора производства. Сам по себе
процесс неуклонной миграции передовых центров нау­
ки из университетов в крупные корпорации происхо­
дит в течение достаточно продолжительного периода.
Революция больших данных лишь способствует ускоре­
нию монополизации науки в руках корпораций, перехо­
да этого процесса на новый уровень.
Сет Стивенс-Давидовиц в упомянутой выше рабо­
те62 приводит пример помешанного на лошадиных скач­
ках ученого, стремящегося посредством больших дан­
ных предсказать эффективность того или иного скакуна.
В процессе своих многолетних поисков он датифициру
ет всё новые и новые аспекты лошадиных гонок, пока с
помощью самодельного лошадиного УЗИ-аппарата не
находит рабочую причинно-следственную связь между
размером конкретных внутренних органов лошади и ее
успехами в скачках, что в конце концов позволяет ему
точно предсказать триумф Американского Фараона, вы­
игравшего тройную корону. Этот пример еще раз демон­
стрирует, что вариативность данных имеет не меньшую
роль, чем их количество. То есть в процессе дальней­
ших исследований данные информационных корпора­
ций, которые могут на первый взгляд не иметь никако­
го отношения к исследуемому вопросу, рано или поздно
90
будут находить свое применение и становиться важной
частью научного исследования.
В наши дни использование больших данных произ­
водителем зачастую ограничивается лишь сугубо реле­
вантными источниками информации, но в ходе рево­
люции больших данных требования к передовым кон­
курентоспособным товарам будут возрастать и скоро
поставят его в зависимость от данных, имеющихся у ин­
формационных корпораций. Технологическая рента,
которая получит определяющее значение, будет по­
степенно возникать и взиматься не на уровне базо­
вых технологий, а на уровне сбора и обработки боль­
ших данных.
До тех пор, пока в мире не все оцифровано, а ин­
формация уже может быть дороже любого ресурса и
доступна на каждом шагу в изобилии, только руку про­
тяни, идея о грядущей монополии информационного
капитала на научные исследования с большими данны­
ми, несмотря на все приведенные нами аргументы, все-
таки может показаться спорной критически мысляще­
му читателю. Нужно помнить, что мы пока находимся в
самом начале революции, но корпорации уже много­
кратно превосходят остальной мир в объемах собран­
ных данных и темпах датификации. Мы считаем, что дан­
ная тенденция будет продолжаться и ускорится, распро­
страняясь на одну за другой все новые и новые области
экономики. Научная гонка меняет характер с «соревно­
вания мозгов» на соревнование объемов накопленной
информации. При таком развитии событий передовые
научные знания и прорывные открытия будут в будущем
принадлежать не всему человечеству или государству, а
конкретной группе информационной элиты.
91
Большие данные как ресурс
четвертой технологической революции

«Большие данные — топливо для новой цифровой


экономики» — такое определение дано в программе Ев­
рокомиссии «Горизонт 2020»63. Описав зависимость на­
учной деятельности от данных, можно обсудить извест­
ную аналогию: данные— это ресурсы, «нефть» эпохи
четвертой технологической революции.
Ее начало связывают с развитием в первую очередь
технологии искусственного интеллекта и роботизацией.
Если индустриальная революция в свое время обо­
гатила нефтедобытчиков, сделав «черное золото» на
долгое время, вплоть до наших дней, неотъемлемой ча­
стью производственного процесса, то происходящая ре­
волюция делает уже сами данные неотъемлемой частью
практически любой экономической деятельности —
вечность уже не пахнет нефтью. Нефть и другие физиче­
ские материалы являлись топливом индустриальной ре­
волюции, позволяющей эффективно работать заводам,
фабрикам, машинам — в наши дни своеобразным топ­
ливом становятся данные. На нем начинают работать ис­
следовательские институты и лаборатории, занятые пе­
редовыми научными разработками, искусственный ин­
теллект и цифровое распределенное производство, мир
Интернета вещей и, в конечном счете, практически все,
что нас окружает.
Описанное не означает, что, скажем, научной дея­
тельностью в том виде, в каком мы привыкли ее видеть,
скоро совсем нельзя будет заниматься без больших дан­
ных. В конце концов, и машины на дровах еще сущест­
вуют, да и поле до сих пор можно вспахать при помощи
92
плуга и лошади. Это означает лишь то, что традиционная
наука будет сильно зависеть от больших данных, а зна­
чит, и информационного капитала.
Однако за подобной наглядной аллегорией можно
упустить еще одну важную особенность данных. Боль­
шие данные выполняют не только функцию «топлива»,
но одновременно служат важной составной частью тех­
нологии искусственного интеллекта, а также звеном чет­
вертой технологической революции. Понятно, что для
создания автоматизированного цифрового производст­
ва нужно сперва датифицировать традиционные произ­
водственные процессы. Автомобиль можно собрать, не
имея бензина, чтобы позже поехать в путешествие, за­
правившись на бензоколонке, но искусственный интел­
лект в своей основе нуждается в больших данных — и
на стадии его создания (обучения), и в процессе даль­
нейшей работы.
В совокупности описанные свойства данных явля­
ются причиной, почему большие данные нужно счи­
тать ключевым фактором новой технологической ре­
волюции. Например, чтобы создать машину, не усту­
пающую человеку в способности к творчеству, логично
предположить, что потребуются как минимум все дан­
ные, с которыми соприкасается человек на протяже­
нии всей его жизни, т.е. необходима абсолютная дати
фикация, в которой почти не будет лишних в плане ва­
риативности данных.
В обозримой перспективе данные могут занять бо­
лее существенное положение в экономике, чем угле­
водороды. На наш взгляд, революция больших данных
является определяющей основой четвертой промыш­
ленной революции. Ведь прогнозируемые изменения
в производстве, о чем активно говорят критики64 новой
93
технологической революции, не подразумевают массо­
вого внедрения принципиально новых материалов, но­
вой транспортной платформы, революционных сдвигов
в области энергоэффективности производства, появле­
ния новой энергетической базы. Революционным явля­
ется достигнутый современными средствами датифи
кации и обработки информации постоянный переход
количества данных в новое качество, способствующий
увеличению их значимости и, в конечном счете, обеспе­
чивающий большим данным ведущую роль в новой эко­
номике.

Концентрация капитала на примере Интернета вещей

Чтобы ключевая проблема данной главы, заключаю­


щаяся в концентрации капитала в руках информацион­
ных корпораций, была более понятна, рассмотрим ее
на примере набирающего популярность феномена «Ин­
тернета вещей». Данное понятие определяется как кон­
цепция вычислительной сети физических предметов
(«вещей»), оснащенных встроенными технологиями для
взаимодействия друг с другом или с внешней средой, рас­
сматривающая организацию таких сетей как явление,
способное перестроить экономические и общественные
процессы, исключающее из части действий и операций
необходимость участия человека65. В настоящее время
явление затрагивает не только кибернетические сети с
предметами домашнего пользования, но и, например,
промышленные производственные объекты. Развитие
Интернета вещей называют66 одним из сопутствующих
четвертой технологической революции процессов.
94
Попробуем описать концентрацию капитала и мо­
нополизацию экономики в период революции боль­
ших данных. Для примера возьмем простую интернет-
вещь — кофеварку. Кофеварка мира Интернета вещей в
наши дни может представлять из себя кофейную машину,
которая, с помощью браслета дистанционно анализируя
характеристики физической активности своего хозяи­
на, приготовит ему кофе с оптимальной температурой и
содержанием кофеина. Подобной вещью сегодня мало
кого удивишь — такие устройства в наши дни собирают
у себя дома даже более-менее продвинутые школьники:
они работают на простых алгоритмах и, как правило, не
используют большие данные. Описанный пример пред­
ставляет собой интернет-вещь первого поколения. Ко­
нечно, их вариативность и качество обработки данных
может сильно различаться — так, холодильник для по­
худания может не выдавать своей хозяйке еды, опира­
ясь не только на динамику ее веса, но и на пройденное
за день расстояние, интенсивность тренировки и так да­
лее. Главная определяющая особенность интернет-ве-
щей первого поколения в том, что они используют отно­
сительно небольшой объем данных.
Кофеварки следующего поколения уже не так про­
сты. Теперь наша машина, принимая решение об опти­
мальном выборе кофе, опирается на большие данные, в
общем виде предоставляемые информационной корпо­
рацией. Зная настроение, характер, болезни своего хо­
зяина, а также анализируя закономерности, динамику,
реакцию на употребление кофе у миллионов похожих
потребителей, наша кофеварка делает оптимальный на­
питок, который с наибольшей вероятностью понравит­
ся и будет полезен ее хозяину в конкретной жизненной
ситуации. Такая кофеварка, а главное производимый ею
95
кофе, придется по душе хозяину гораздо больше, чем
кофе его старой машины. На втором поколении предме­
тов Интернета вещей мы уже наблюдаем, что для созда­
ния наиболее качественных товаров их производители
нуждаются в больших данных. Информационные корпо­
рации смогут предоставлять их подобно тому, как сего­
дня предоставляют рекламодателям обобщенные дан­
ные для таргетинговой интернет-рекламы, и получать
свой процент с каждой произведенной интернет-вещи.
Таким образом начинается процесс явной концентра­
ции капитала в руках владеющих данными корпораций.
Мы можем предположить, что интернет-вещи сле­
дующего поколения, пока еще в основном находящие­
ся на стадии разработки, также будут опираться на бо­
лее масштабную систему больших данных, нежели их
предшественники. Принимая решения о том, чтобы по­
дать вам эспрессо утром, такая машина наверняка обра­
тит внимание на тот факт, что вы опаздываете на работу,
ваш начальник сегодня в плохом настроении, на свето­
форе пробка, — а также на множество других факторов,
связанных не только с вами, но и окружающим миром.
И, конечно, у такой кофеварки не будет никаких кнопок,
ведь она будет в состоянии самостоятельно просчитать
момент, когда нужно подать оптимальный кофе. Качест­
во интернет-вещей третьего поколения, как мы видим,
полностью определяется большими данными, скоро­
стью их сбора, качеством обработки.
Производительность и конкурентоспособность ин­
тернет-вещей, к которым рано или поздно будут отно­
ситься многие окружающие человека товары, напрямую
зависит от размера данных и возможностей их использо­
вания. Развитие Интернета вещей в условиях нынешнего
капитализма неизбежно приведет к концентрации капи­тала
96
в руках владельцев данных, без которого создавать
вещи третьего поколения уже никак невозможно.
Обратим внимание, что в данном описании мы не
затронули другой немаловажный аспект концентрации
капитала, а именно монополизацию программных про­
дуктов. Для создания наиболее качественных и понят­
ных пользователю программ зачастую также необходи­
мы большие данные, которые можно получить, только
уже владея подобными продуктами и пользовательски­
ми данными, что постепенно делает информационный
капитал монополистом в производстве передового про­
граммного обеспечения. Кроме того, для хранения боль­
ших данных все более эффективными и выгодными ста­
новятся крупные облачные сервера, а это тоже может и
будет способствовать ускорению концентрации капита­
ла. В результате революция больших данных ведет к не­
минуемой концентрации капитала в руках информаци­
онных корпораций.

Информационный капитал
и его политическое превосходство

Как было описано выше, итоговая стадия начавшей­


ся революции на основе глобального капитализма от­
крывает широкие, если не абсолютные возможности к
управлению обществом со стороны основных монопо­
листов данных— информационных корпораций. Мы
уже говорили, что анализ данных в общей единой сис­
теме информации позволяет знать об обществе и каж­
дом индивиде больше, чем он сам знает о себе, предуга­
дывать его действия, контролировать информационную
среду, а значит, и его воззрения, эмоции, действия и, по
97
сути, всю его жизнь. Однако заключительному этапу ре­
волюции больших данных и его воплощению в виде, хо­
рошо описанном в современных антиутопиях, долж­
ны предшествовать как минимум два не менее важных
шага общественно-политических завоеваний предста­
вителей информационного капитала. Во-первых, это це­
лостное достижение политической власти, контроль и
превосходство над иными формами капитала и государ­
ственными институтами. Во-вторых, это монополизация
данных и возможность одной информационной корпо­
рации владеть большей частью имеющихся и создавае­
мых обществом данных на определенной территории
(или на всей Земле сразу).
Для получения экономического доминирования ин­
формационного капитала уже созданы предпосылки,
ведь информация является ключевым фактором разви­
тия экономики, а по мере развития революции больших
данных все крупные компании из самых разных отрас­
лей производства будут вынуждены сотрудничать с ин­
формационным капиталом или становиться его частью.
Не случайно уже сегодня из шести самых дорогих кор­
пораций мира (согласно рейтингу рыночной капитали­
зации67) пять представляют информационный капитал.
Конечно, в наши дни для создания глобальной сис­
темы доминирования информационных корпораций с
фантастической всесторонней системой контроля обще­
ства пока нет и еще какое-то время не будет материаль­
ных и общественных предпосылок. Однако возможности
и инструменты для осуществления индивидуального ин­
формационного террора с целью получения и удержа­
ния определенной политической власти уже есть. Лю­
бой политик или локальный общественный активист
активно пользуется Интернетом и другими средства­ми
98
информационного обмена, оставляя за собой огром­
ный шлейф данных, бережно сохраняемый и сортируе­
мый информационным капиталом и государственными
институтами. Значимая часть данных, создаваемых и пе­
редаваемых пользователями (например, личные пере­
писки в мессенджере Телеграм), защищены различными
протоколами шифрования, расшифровать которые сего­
дняшними технологическими средствами невозможно.
В то же время слабо защищенные данные (вроде пере­
писок в социальных сетях, некоторых популярных мес­
сенджерах и посредством СМС) информационному капи­
талу доступны.
Нужно сказать, что совершенствование технологий
через несколько лет сделает возможным, судя по все­
му, и быструю расшифровку защищенных данных. Го­
сударственные органы и корпорации ведущих стран
мира активно работают над внедрением квантовых
компьютеров и получением за счет них технологиче­
ского превосходства 68. Особенностью квантовых про­
цессоров является возможность расшифровки данных
на много порядков эффективнее любых современных
компьютеров.
Кроме того, возможность сокрытия данных сущест­
венно затрудняет их вариативность: так, если и не уда­
стся расшифровать сообщение в мессенджере, то с дос­
тупом к операционной системе устройства (или даже
изображению экрана), с которого писалось сообще­
ние, можно прочитать его, не утруждаясь расшифров­
кой. Полную безопасность и анонимность при переда­
че данных в наши дни могут гарантировать себе лишь
немногие продвинутые пользователи, а по ходу револю­
ции больших данных скрывать информацию будет ста­
новиться все сложнее, если вообще возможно.
99
Конечно, со временем будут появляться новые спо­
собы шифрования — согласно закону Шнайера, любой
человек может создать алгоритм, который он сам не
сможет расшифровать. В то же время в процессе совер­
шенствования технологий старые зашифрованные дан­
ные будут раскрываться и обрабатываться, хотя и с оп­
ределенным отставанием. Неугодный политик или ак­
тивист будет легко снят с политической сцены, если это
потребуется информационному капиталу для достиже­
ния политической власти. И если глобальное господство
корпораций, основанное на полном анализе больших
данных, сегодня кому-то может казаться несбыточной
антиутопией, то «индивидуальный информационный
террор» — это реальность ближайших десятилетий, ма­
териальные предпосылки которого в виде сохраненных
данных уже сформированы. Многие государства и пред­
ставляющие их группы капитала, понимая заложенную
в собираемых данных власть, применяют законодатель­
ные меры в собственных интересах. Так, «пакет зако­
нов Яровой» и специальные технические средства вро­
де СОРМ-3, используемые в России, открывают возмож­
ность индивидуальных политических репрессий к любой
оппозиции со стороны российской власти (преимущест­
венно представленной группами сырьевого и финан­
сового капитала, которые прекрасно осознают полити­
ческую важность происходящих изменений). Сегодня
некоторые оппозиционеры как справа, так и слева кри­
тикуют вводимые правительствами средства контроля,
приводя одним из аргументов техническую невозмож­
ность прочтения многих зашифрованных данных. Не ис­
ключено, что спустя всего несколько лет они или их по­
следователи станут жертвами точечного информацион­
ного террора.
100
Разберемся со вторым необходимым шагом инфор­
мационного капитала на пути к власти — решением за­
дачи монополизации данных.

Глобализм и информационный капитал

Выделяя главные тенденции развития капиталисти­


ческого производства— концентрацию средств с вы­
теснением мелких производителей и централизацию,
т.е. слияние предприятий в монополистические объеди­
нения, — Карл Маркс видел в них устремленность к уси­
лению общественного характера производства и загни­
вания капитализма. В дальнейшем В.И. Ленин развивал
данное видение в своих работах69, предлагая альтерна­
тиву капиталистическому пути, и, в частности, писал, что
«социализм есть не что иное, как государственно-капи­
талистическая монополия, обращенная на пользу всего
народа и постольку переставшая быть капиталистиче­
ской монополией. Объективный ход развития таков, что
от монополий вперед идти нельзя, не идя к социализ­
му»70. По сей день концентрация и централизация про­
изводства продолжаются, достаточно вспомнить совре­
менные транснациональные корпорации, вобравшие в
себя целые циклы самых разных производств во всех
частях света.
Вместе с тем события ХХ века и череда невероят­
ных изменений в технологиях производства и общест­
венном мироустройстве обозначили нелинейность вы­
веденных Марксом тенденций развития капитализма.
Он описывал процесс концентрации средств производ­
ства, зачастую рассматривая индустриальную промыш­
ленность девятнадцатого века с его огромными паровы­ми
101
машинами и массой рабочих. Сама сущность такого
производства и стремительно возрастающая прибыль­
ность при объединении отдельных заводов в индуст­
риальные гиганты способствовали ускорению концен­
трации капитала. Начиная со второй половины ХХ ве­
ка, когда интеллектуальный труд постепенно становится
основной производственной силой, появляются пред­
посылки для снижения скорости концентрации капита­
ла. В нашем веке главным средством производства ра­
ботника интеллектуального труда стал доступный прак­
тически каждому человеку персональный компьютер и
Интернет в качестве средства получения необходимой
информации. Капитализму пришлось серьезно потру­
диться, выстраивая системы авторского права и защиты
интеллектуальной собственности для сохранения мас­
сивов закрытой информации и отчуждения человека от
результатов его труда уже на уровне владения инфор­
мацией, а не материальными средствами производст­
ва. Кроме того, во многом благодаря влиянию финансо­
вого капитала научно-техническая революция не стала
серьезным препятствием для дальнейшей монополиза­
ции мировых рынков71. Процесс концентрации капита­
ла продолжился с новой силой. О том, что монополиза­
ция экономики является реальной угрозой обществу, го­
ворят не только традиционные противники свободного
рынка. Масштабное исследование ученых трех мировых
университетов, вышедшее в конце 2018 года, описывает
динамику изменения наценок американских фирм. Из­
менение маржинальности компаний с 21% в 1980 году
до 61% в наши дни главным образом объясняется рос­
том верхней части распределительной разметки: верх­
ние процентили резко увеличились, в то время как ме­
диана осталась неизменна72.
102
Изменение наценки американских фирм с 1955 года. Из
исследования: The Rise of Market Powerand the Macroeconomic
Implications. November 22, 2018 Jan De Loecker KU Leuven NBER and
CEPR, Jan Eeckhout UPF Barcelona (ICREA, GSE) and UCL Gabriel Unger

Капитализм уцелел во многом благодаря тому, что


сумел несколько ограничить монополии и сохранить
конкуренцию. В большинстве развитых стран были при­
няты жесткие антимонополистические законы, запре­
щающие монополию вплоть до принудительного дроб­
ления компаний со стороны регулирующих государст­
венных органов. Под их влиянием и ввиду изменения
технологий монополии к концу века эволюционирова­
ли в транснациональные корпорации — началось раз­
витие олигополий (доминирование малого числа конку­
рирующих фирм), а процесс монополизации серьезно
замедлился. Дальнейшее развитие и отделение финан­
сового капитала от производства привели к установле­
нию системы глобализма как новой формы империализ­
ма со своими законами и правилами, углубляться в кото­
рые в рамках данной работы мы не планируем.
ЮЗ
Несмотря на то, что относительно нынешних харак­
теристик глобализма среди марксистов нет единого
мнения, можно обозначить важный для нас вывод, что
процессы концентрации капитала и монополизации ка­
питалистического производства проходят нелинейно.
Их скорость зависит от изменений технологического ха­
рактера производства, а также от регулирующих мер,
предпринимаемых государствами и самим капиталом с
целью сохранения конкуренции и своего господствую­
щего положения. Рассмотрим, каким предположительно
образом будет меняться глобальный капитализм в ходе
революции больших данных.
В первую очередь следует напомнить, что в сущ­
ности технологии обработки больших данных лежит
компьютерный анализ различных массивов на первый
взгляд не связанных наборов данных с целью формиро­
вания заключенной в них информации. При этом объем
и эффективность (а значит, и ценность) данных находят­
ся в экспоненциальной зависимости. Это по-своему уни­
кальный феномен нового времени, весь в предшествую­
щие периоды развития цивилизации слияние вместе,
скажем, двух сельскохозяйственных полей или несколь­
ких индустриальных заводов не давало такого эффекта,
как сложение нескольких баз данных в эпоху револю­
ции больших данных.
Концентрация капитала на протяжении всей исто­
рии капитализма шла не линейно, во многом завися от
исторических факторов развития экономики и харак­
тера ведущих средств производства. А значит, исходя
из описанной экономической особенности формиро­
вания информации из данных, в дальнейшем концен­
трация информации и капитала, а вместе с тем и дви­
жение к экономической монополизации будут происходить
104
ранее невиданными в истории темпами.
Кроме того, большие данные являются уже не просто
информацией в классическом понимании, вроде на­
учной статьи или компьютерной программы, которую
можно обобществить, просто выложив в Интернет. Они
включают в себя алгоритмы обработки, огромные, по­
рой не связанные между собой массивы различных по­
казателей, инструменты по их постоянному сбору — их
проще сохранить в тайне в единоличных руках инфор­
мационных корпораций.
Многие современные компании достаточно разви­
ты, чтобы начать пожинать плоды начавшейся револю­
ции, стремиться к объединению собранных баз данных
с целью увеличения их эффективности и конкуренто­
способности. Например, восемь из десяти крупнейших
читательских домов Германии объединили усилия для
ведения общей базы своих читателей. Ведущие миро­
вые медиа-компании— крупнейшие конкуренты на
рынке (The Guardian, CNN, Financial Times, Reuters и The
Economist) объединили свои базы данных о пользовате­
лях в рамках проекта Pangaea Alliance73. Таким образом
крупные компании пытаются составить конкуренцию
информационным корпорациям Google и Facebook, кон­
тролирующим 85% рынка74. Благодаря начавшейся ре­
волюции больших данных и максимальной датификаци
и действий пользователей в мировой паутине уже
произошла монополизация рынка интернет-рекламы
в руках двух информационных корпораций. Руководи­
тель проекта Pangaea Alliance Тим Джентери, описывая
сложившуюся ситуацию, отмечает, что данные имеют ре­
шающее значение. Объединяя первичную информацию
о пользователях, полученную каждой из компаний аль­
янса (например, поведенческая информация о пользо­вателе
105
в одной компании и данные о его подписках в
другой), медиа-компании создают наиболее качествен­
ные сегменты аудитории, способные составить хоть ка­
кую-то конкуренцию мировым информационным гиган­
там.
Тренд к объединению данных захватывает не толь­
ко рекламные агентства, но и компании, занимающие­
ся прямыми продажами, вроде проекта Audiences by
Skimlinks75, объединяющего более 75 000 издателей и
сайтов компаний-ритейлеров. К объединению данных
приходят компании из сферы обслуживания, например,
сервисы Uber и Yandex Taxi, а также каршеринговые сети
главных компаний-конкурентов Daimler и BMW: сохра­
няя собственные бренды, они договариваются76 о техно­
логическом объединении и обмене данными, которые
крайне важны для создания передовых произведений
автопрома.
Лауреат Нобелевской премии по экономике Джо­
зеф Стиглиц в интервью The Gua rdian высказал озабо­
ченность77, 78, что развитие искусственного интеллекта
как инструмента обработки данных в сложившихся ус­
ловиях глобального капитализма может привести к еще
большему расслоению общества, усилению эксплуата­
ции и концентрации капитала в руках информационных
корпораций. Рано или поздно держатель капитала заду­
мывается: «Как проще заработать денег: найти способ
эксплуатировать человека или сделать продукт более
высокого качества?» По мнению экономиста, вооружен­
ные данными и развитым искусственным интеллектом
корпорации отдают предпочтение первому варианту.
Кроме того, Стиглиц считает, что в условиях концентра­
ции данных и технологий искусственного интеллекта в
руках таких корпораций, как Apple и Amazon, суммар­ная
106
капитализация которых уже достигла двух триллио­
нов долларов, роботизация экономики лишит работы
тысячи низкоквалифицированных (и не только) специа­
листов, а также может привести к монополизации эко­
номики, ужесточению без того огромного неравенства
и эксплуатации, а в конце концов — подрыву самой за­
падной демократии79.

Поставка промышленных роботов в мире 2009 - 2017 и


прогноз на 2018 - 2021 года

Наиболее наглядным примером того, как роботиза­


ция на заре революции больших данных может способ­
ствовать обострению неравенства и концентрации ка­
питала, является ситуация с такси-индустрией. Несколь­
ко лет назад запущенные крупными информационными
корпорациями сервисы вроде Uber навсегда изменили
представления о желтых машинах с шашечками. С од­
ной стороны, пользование услугами такси для потреби­
теля стало проще и дешевле, с другой, часть прибыли от
перевозок стали получать информационные компании-
монополисты (в первую очередь, Alphabet), а работа
таксистов стала оплачиваться в существенно меньшем
объеме80. Рано или поздно, учитывая уже существующие
107
рабочие прототипы самоуправляемых машин, сами так­
систы перестанут быть нужными. Их место займет искус­
ственный интеллект, опирающийся на большие данные
информационных корпораций. Помимо того, что мно­
го людей окажутся без работы (это, на самом деле, явля­
ется лишь временной проблемой), все доходы сосредо­
точатся в руках информационных корпораций, находя­
щихся преимущественно в США (и там выплачивающих
налоги), что станет подспорьем для укрепления глобаль­
ного неравенства. Проще говоря, люди со всего мира,
пользуясь такси, будут отдавать деньги в пользу корпо­
рации и чужого государства с его гражданами, обедняя
собственную страну. Маркс писал: «Если машина явля­
ется наиболее могущественным средством увеличения
производительности труда, <...> то как носительница ка­
питала она становится, прежде всего в непосредствен­
но захваченных ею отраслях промышленности, наибо­
лее могущественным средством удлинения рабочего
дня дальше всех естественных пределов»81. Как мы ви­
дим, логичным естественным пределом развития машин
в самом ближайшем будущем станет полное исключе­
ние человека из производственного процесса.
Развивая пример такси-индустрии, нужно понимать,
что следующим шагом информационный капитал прямо
или косвенно подчинит себе и непосредственное про­
изводство самих автомобилей, став абсолютным моно­
полистом всей отрасли. Во времена индустриальной ре­
волюции для создания машины требовались ресурсы,
технологии, станки да рабочие, которых при желании
можно было, например, перекупить (подобно тому, как
это делалось во времена советской догоняющей инду­
стриализации) — ив скором времени самому научиться
производить конкурентоспособную продукцию. Позже,
108
в период научно-технической революции, больший вес
приобрели знания и уникальные научные идеи, каки­
ми, например, обладал Билл Гейтс, основывая Microsoft.
В эпоху больших данных и этого уже недостаточно, ведь
любые передовые производства, например автомобили
или новое программное обеспечение, включают в себя
массивы больших данных, полученные из самых разных
источников.
И речь здесь, конечно же, не только о показани­
ях датчиков на прежних моделях автомобилей, к кото­
рым владельцы производства имеют доступ, но и о дан­
ных с различных навигаторов, характере перемещений
пешеходов и многом другом — ведь данные, имеющие­
ся лишь у владельцев производства, дают существенно
меньший и по размеру, и по качеству объем информа­
ции, чем эти же данные в сочетании с огромной систе­
мой больших данных, уже накопленных информацион­
ными корпорациями.
Монополизация производств и концентрация капи­
тала будет сопровождать нас везде, где искусственный
интеллект приходит на смену человеку: в сфере пере­
возок, доставки, банковской сфере, сельском хозяйст­
ве, промышленном производстве, строительстве. В об­
щем, практически в любой экономической деятельно­
сти. Концентрация средств производства никогда ранее
не проходила настолько глобально и не приводила к по­
добной концентрации капитала, как в грядущую эпоху.
Вместе с тем нужно отметить, что описанное свойст­
во данных и извлекаемой из них информации, приводя­
щее к ее концентрации, одновременно заключает в себе
и диалектическую противоположность — стремление
информации к обобществлению, ведь наиболее эффек­
тивны данные и информация, доступные всему обще­ству
109
без исключения, а значит, по умолчанию совме­
щающиеся с наибольшим числом данных. Но об этом
мы подробно поговорим чуть позже.
Вторым фактором, тормозящим монополизацию ин­
формационных корпораций, являются антимонополь­
ные законодательства государств, представляющих ин­
тересы различных групп и типов капитала. Как уже было
показано выше, революция больших данных прямо сей­
час дает корпорациям новые рычаги управления обще­
ством и его отдельными членами, возможности точеч­
ного информационного террора — по сути, неограни­
ченного лоббирования интересов. Если сегодня Марк
Цукерберг понуро доказывает вызвавшему его на до­
прос Конгрессу США, что Facebook не является монопо­
лией, то уже через 20 лет в Конгрессе может не остаться
не только тех, кто будет открыто выступать за демонопо­
лизацию социальной сети, но и тех, кто в принципе готов
противостоять интересам информационного капитала.
В апреле 2017 года Google в России заключил мировое
соглашение с Федеральной антимонопольной служ­
бой, выплатив штраф в 438 млн рублей и дав возмож­
ность конкурентам, в первую очередь российской кор­
порации Яндекс, предустанавливать свои приложения
на новых устройствах82. А год спустя, в июле 2018 года,
уже Еврокомиссия оштрафовала Google на рекордные 5
млрд долларов за нарушение антимонопольного зако­
нодательства в виде экономического давления на про­
изводителей с целью обязательной установки приложе­
ний Google на всех выпускаемых смартфонах. В данном
конфликте целью Google является получение данных
пользователей смартфонов, а целью государства — ог­
раничение их монополии. Ответ корпорации-гиганта
не заставил себя долго ждать: приложение Google Play,
110
являющееся основным источником приложений для
Android, стало платным для потребителей из Евросою­
за. Также компания обязала с февраля 2019 года оплачи­
вать до 40$ с устройства за его установку на отгружае­
мые в Европейскую экономическую зону девайсы, по
сути переложив оплату штрафных санкций на потреби­
телей83. Несмотря на то, что эта история наверняка еще
получит продолжение, на этом примере видно, что тех­
нологическое конкурентное преимущество, накоплен­
ное корпорацией, позволяет ей диктовать свои условия
даже самым сильным государствам вопреки их актив­
ной антимонопольной политике.
Информационные корпорации исторически обре­
чены стать монополиями. Это приведет к кардиналь­
ным изменениям мировой капиталистической систе­
мы. И что печальнее всего, монополизация информации
имеет все шансы стать определяющей точкой для пере­
хода глобализма в новую стадию, заканчивающуюся аб­
солютным отчуждением человека и всеобъемлющим
контролем личности.

Обмен информацией и большие данные

Немного позже мы рассмотрим революцию боль­


ших данных как информационную революцию, потен­
циально несущую в себе технологические возможно­
сти для кардинальных изменений того, как мы будем
общаться и обмениваться информацией. Однако пре­
жде чем рассматривать коммуникационный потенци­
ал больших данных, следует определиться с тем, как об­
стоят дела с обменом информацией в наши дни, в какую
111
сторону толкает общество современный капитализм и
начавшаяся революция больших данных.
Выбор каждого человека в той или иной ситуации
во многом предрешен его предыдущим опытом. Вме­
сте с историческим прогрессом и становлением госу­
дарств выстраивались общественные институты, транс­
лирующие определенный опыт на всех включенных в
общество индивидов. Примером может послужить сис­
тема образования, обеспечивающая передачу опыта
старших поколений младшим. Такой опыт, передавае­
мый через общественные институты, делал действия че­
ловека предсказуемыми, позволяя людям организовы­
вать более сложные структуры. Мы уже говорили, что
первые государства появлялись путем соединения ра­
зобщенных племен на основе, в том числе, общей рели­
гии, которая также использовалась, например, для леги­
тимизации позже феодального строя. В дальнейшем, по
мере развития науки и средств производства, религия
в значительной степени потеряла возможность влиять
на умы подавляющего числа подданных, и, утратив сис­
темообразующую основу, империи рассыпались в огне
буржуазных революций. С появлением республик место
религии в регулировании общественного сознания за­
няли буржуазные средства массовой информации.
Вместе с изменением форм и особенностей капи­
тализма изменялся и характер СМИ — от информиро­
вания и рационального убеждения они ушли к манипу­
ляции общественным сознанием. Конечно, СМИ всегда
представляли определенную точку зрения и в какой-
то степени дирижировали мнениями людей, но, навер­
ное, лишь начиная с момента формирования и зарож­
дения общества потребления в начале двадцатого века
манипуляция постепенно становилась одним из опреде­ляющи
112
факторов развития экономики. Вместо удовле­
творения объективно существующего спроса, капитал
начал создавать манипулятивный спрос. Из экономи­
ки данная тенденция мигрировала в политику и вместо
информирования, убеждения и рационального диалога
буржуазные СМИ встали на путь все более частых апел­
ляций к иррациональному поведению.
С появлением Интернета как новой всеохватываю­
щей горизонтальной системы связи и основы новой ин­
формационной революции существенно изменяется и
характер обмена опытом. Получив возможность транс­
лировать свои знания и точку зрения напрямую неог­
раниченному числу пользователей Интернета, сам ин­
дивид становится возможным источником информации
для больших общественных групп.
Кажется, что теперь, с ростом конкуренции и скоро­
сти распространения данных, становится сложнее мани­
пулировать сознанием и навязывать искаженную карти­
ну мира. Мы видим, как традиционные СМИ теряют свой
авторитет и уходят в прошлое; не в силах конкуриро­
вать с возможностью свободного обмена информацией,
они истерично борются за каждого читателя, происхо­
дит размывание журналистских стандартов.
Так, согласно опросам Левада-центра, за последние
девять лет доверие россиян к традиционным СМИ со­
кратилось на 30%, а к информации интернет-изданий
выросло на 17%. «Растет влияние Интернета и соцсетей,
которые для молодых становятся источником информа­
ции, равным телевидению»,— говорит директор «Ле­
вада-центра» Лев Гудков84. Однако этот прогрессивный
процесс изменения общественной системы коммуника­
ции встречает противодействие со стороны всех форм
капитала, в том числе информационного.
113
Прежде всего, обладая монополией на инструмент
передачи информации от индивида к обществу, инфор­
мационные корпорации и реакционные государства на­
вязывают цензуру Интернета или же стремятся превра­
тить его в информационную помойку, затрудняя каче­
ственный обмен информацией. В области ограничения
свободы информации интересы профильных корпора­
ций могут совпадать с интересами традиционных форм
капитала и государственных режимов. К примеру, ре­
дакционная политика Facebook (а там есть редакцион­
ная политика) уже не раз вызывала шквал обществен­
ного возмущения и анализировалась в различных ново­
стных расследованиях и блогах85,86. Конечно, Facebook
является одним из крупнейших сайтов мировой паутины
и его невероятно трудно модерировать, но, несмотря на
это, в его отношении достаточно явно прослеживается
тренд на цензурирование. А вот Google в лице исполни­
тельного директора Эрика Шмита открыто заявлял: ком­
пания работает над тем, чтобы вывести из топа поиска
пропагандистские новости канала RT, противоречащие
пропаганде традиционных СМИ США87. То есть создать
искусственную информационную среду, свойственную
традиционным СМИ, ограничив структуру Интернета и
создаваемые им возможности по горизонтальному об­
мену информацией между пользователями.
Однако редакционная политика отдельных инфор­
мационных ресурсов— это лишь вершина айсберга:
наибольший вред свободе слова наносят массово при­
меняемые в различных странах под тем или иным пред­
логом (борьбы с терроризмом, манипуляциями общест­
венным мнением, распространением порочащей инфор­
мации) государственные законы и сопровождающая их
правовая практика (ведь «право— это сконцентриро ­ванная
114
воля правящего класса, возведенная в закон»88).
В России, например, стали обыденностью новости о тю­
ремном заключении граждан за репосты информаци­
онных записей или сохранение картинок в социаль­
ных сетях. Так, крупнейшая российская социальная сеть
vk.com, сотрудничая с полицией, превратилась по сути в
машину по штамповке уголовных дел против собствен­
ных пользователей, предоставляя почти по любому за­
просу их полную переписку89, а компания Яндекс уда­
ляет информацию из результатов поисковых запросов
до решения суда по первому требованию Роскомнад­
зора— официального органа государственной цензу­
ры российского Интернета. Новостные ресурсы пестрят
заголовками об опасности социальных сетей как источ­
ников и средств распространения фейковой информа­
ции (как будто в традиционных СМИ ее меньше). Все это
в сумме дает значимый эффект, и, не отменяя общего
тренда падения доверия к традиционным СМИ, некото­
рые исследования фиксируют обратную тенденцию —
краткосрочное падение доверия общества к информа­
ции из соцсетей при его росте в отношении традицион­
ных СМИ90.
Одновременно находясь в противоречии с тради­
ционными формами капитала, информационные кор­
порации декларируют истинную свободу слова и рас­
пространения информации в Интернете в противовес
традиционным СМИ. Существование системы прямо­
го обмена информацией в более-менее свободном виде
само по себе наносит удар традиционным СМИ как эле­
менту управления обществом, тесно связанному со
структурами соответствующих форм капитала. Но не
стоит думать, что сам по себе феномен Интернета вы­
водит общество из манипуляционного тупика. На са­мом
115
деле свобода индивида, получающего информацию
из Интернета, весьма условна. Так, американский уче­
ный Этан Цукерман в книге «Новые соединения. Цифро­
вые космополиты в коммуникативную эпоху» объясня­
ет, почему пользователи соцсетей радикальнее телезри­
телей. Пользователь сетей отбирает себе в ленту только
интересующие его источники, тем самым надувая «циф­
ровой пузырь», живя в нем и лишая себя возможности
узнать что-либо, не вписывающееся в его представле­
ния о мире. И напротив, в странах с демократическими
режимами телезритель такой возможности не лишен:
переключая каналы, он знакомится с широким спектром
мнений, отличных от его взглядов. В то время как у поль­
зователя соцсетей при общении работает закон «ради­
кализации мнения», поскольку он «живет» только среди
своих единомышленников. Цукерман пишет: «Грустный
юмор данной ситуации в том, что средний пользователь
социальной сети из политического сектора априори ста­
вит себя выше своего „оффлайнового" коллеги — поль­
зователь сети зачастую обвиняет среднего обывателя в
„промытости телевизором" (в особенности в околопо
литических дискуссиях), тогда как современные иссле­
дования (в частности, предпринятые политологом Генри
Фаррелом) показывают, что средний пользователь зани­
мает даже более радикальные позиции, нежели сред­
ний телезритель»91.
Выявленные психологические особенности чело­
веческого мышления — такие как Confirmation bias или
стремление видеть в окружающем мире лишь то, что
подтверждает наши первоначальные взгляды,— по
мнению ученых92, порождают у современного человека
такие интересные психологические феномены, как «эпи­
стемологический пузырь» и «эхо-комнату». Первое слу­жит
116
своеобразным добровольным и неосознанным ог­
раничителем получаемой информации (тем же инфор­
мационным пузырем), тогда как «жители» эхо-комнат
интересуются другими точками зрения, однако вне за­
висимости от доводов не доверяют им, а изучают лишь
для того, чтобы раскритиковать и дополнительно утвер­
дить в себе уже сформированное мнение. Современный
нейромаркетинг, выстраивая взаимодействие с людьми
через экран компьютера, использует целый набор инст­
рументов, расслабляющих рациональную часть челове­
ческого мозга и обращающихся к эмоциям (о чем также
написано немало работ).
В условиях капитализма передовые технологии
коммуникации и обмена информацией мутируют и
искажаются.
Более того, условным пользователем Интернета во
многом легче управлять, чем любителем традиционных
форм СМИ. Важная причина этого — полная датифици
рованность всех его действий в сети, каждого поисково­
го запроса или простого клика мышкой, одновременно
с тем, что возможности тех же социальных сетей и иных
удобных инструментов обмена информацией позволяют
«кормить» пользователя только нужной информацией,
применяя индивидуальный подход и контролируя полу­
чаемый им опыт, удерживая его в информационном пузы­
ре, загоняя в эхо-комнаты подобно религиозным сектам,
а также эксплуатируя многие другие, не приведенные
здесь особенности человеческой психологии. Например,
в июне 2014 года в Facebook была опубликована научная
статья, в которой подробно рассказывалось об удачном
эксперименте сотрудников одной компании: они смогли
повлиять на настроение сотен тысяч интернет-пользова
телей, манипулируя их новостной лентой93.
117
Несмотря на то, что изначально большие данные
применялись в основном в интернет-сфере, исследова­
ния их возможностей давно уже вышли за пределы Ин­
тернета в реальную жизнь. При этом, как мы не раз го­
ворили, сами по себе технологии не являются плохими
или хорошими, их можно использовать как для подав­
ления личности, манипуляции над человеком, сдер­
живания его в нужном информационном поле, так и,
наоборот, для установления прямых коммуникаций
между людьми. Например, Алекс Пентленд описывает
разрушение эхо-камеры в одном из своих эксперимен­
тов: «Чтобы решить проблему недостаточного разно­
образия [потоков идей] и устранить эхо-камеру, мы на­
строили потоки идей между людьми, давая индивидам
небольшие стимулы или толчки. Благодаря этому изоли­
рованные прежде люди стали взаимодействовать с дру­
гими больше, а те, что были слишком связаны с другими
людьми, — меньше, у них появилась мотивация искать
новые идеи за пределами своих текущих контактов»94.
В марте 2019 года Facebook опубликовал в своем офици­
альном блоге сообщение о том, что информация от по­
следователей так называемых «антипрививочников» бу­
дет получать минимальный приоритет в ленте пользо­
вателей и более не может продвигаться ими за деньги95.
Таким образом социальная сеть планирует разрушить
информационный пузырь борцов с прививками и огра­
ничить их влияние на общество, избежать возникнове­
ния новых эпидемий. Этот пример демонстрирует с од­
ной стороны возможность корпорации по ликвидации
информационного пузыря (чьи алгоритмы, в общем-то,
и позволили ему изначально появиться), а с другой сто­
роны является шагом по сдвижению окна овертона, по­
степенной легитимизации права информационной кор­пораци
118
являющейся по сути лишь поставщиком сред­
ства коммуникации к цензуре. Мало кто в здравом уме
будет заступаться за деструктивное движение «антипри
вивочников», что может стать аргументом при после­
дующей цензуре уже настоящих политических против­
ников информационного капитала.
Сегодня механизмы таргетированной манипуля­
ции используются корпорациями в общественно-поли­
тических целях далеко не на полную мощность ввиду
небольшого срока с момента становления информаци­
онного капитала, его текущего противостояния с тра­
диционными формами капитала и национальными го­
сударствами, огромного влияния СМИ и относительно
небольшого объема накопленных данных. Кроме того,
многие исследования показывают, что цифровые спосо­
бы коммуникации по-прежнему уступают физическому
взаимодействию индивидов и до сих пор являются ос­
новным источником коммуникации и обмена идеями.
Манипуляция индивидуальным сознанием в Интер­
нете и жизни, ставшая возможной вместе с революцией
больших данных, пока что в полной мере используется
только в экономической сфере, на которой в капитали­
стическом обществе не существует табу. Забавно наблю­
дать, как традиционный капитал в лице части Сена­
та США и ряда ангажированных СМИ яро возмущался
отдельным заметным случаем манипуляции амери­
канским обществом на выборах при помощи анали­
за больших данных и подбора релевантной рекламы
в Интернете, манипулирующей людьми с целью заста­
вить их голосовать за Трампа. В то же время игнори­
руя факт постоянной манипуляции обществом, уст­
роенной ровно такими же методами и заставляющей
их покупать заданный товар, создавая манипулятив­ный
119
спрос. Глава компании Cambridge Analytica, исполь­
зующей данные 87 миллионов пользователей Facebook
в целях политической кампании нынешнего президента
США, заявил, подавая заявление о банкротстве, что в по­
следние месяцы компания стала жертвой необоснован­
ных обвинений и была оклеветана «за деятельность, яв­
ляющуюся не просто законной, а общепризнанно стан­
дартной частью рекламного продвижения в Интернете,
как в политическом, так и в коммерческом секторе»96.
Манипуляция обществом посредствам больших дан­
ных и традиционными методами через СМИ и интернет-
цензуру хоть и преследуют одну цель и заимствуют мно­
гие методы, но не похожи по своему характеру. Первая
носит точечный характер; ее эффективность зависит от
количества накопленных данных и качества работы ал­
горитмов; ее не так просто, если вообще возможно, раз­
глядеть, чтобы осознать себя жертвой. В какой-то степе­
ни изменения в способе обмена информацией на наших
глазах приводят к изменениям характера функциониро ­
вания всей структуры общества, подобно тому, как науч­
ный взгляд на мир постепенно вытеснял из обществен­
ного сознания религию на заре буржуазных революций.
Главным противоречием в описываемом измене­
нии форм и способов обмена информацией является
то, что, с одной стороны, новые горизонтальные ме­
тоды обмена информацией позволяют порвать со ста­
рыми манипулятивными системами капитализма, но, с
другой, способны стать даже более сильным и эффек­
тивным средством подавления и отчуждения. Мани­
пуляционные механизмы управления обществом, апро­
бированные капиталом в идеально датифицированной
интернет-среде, постепенно перебираются в реальную
жизнь. Множественные эксперименты и всевозможные
120
живые лаборатории показывают возможность регули­
ровать информационное поле отдельного индивида на
основе анализа и стимулирования нужного поведения.
С течением времени традиционные СМИ будут зани­
мать все меньшую роль в нашей жизни (займут опосре­
дованную роль подобно религии в капиталистическом
обществе), люди все чаще будут получать информацию
напрямую от источника через Интернет, что само по себе
не гарантирует обществу защиту от обмана и внешнего
воздействия, делая его в какой-то степени даже проще,
а поведение индивида более предсказуемым. Интернет,
подчиненный информационному капиталу и большим
данным, будет давать людям иллюзию свободы инфор­
мации, на самом деле являясь таким же инструментом
манипуляции общественным сознанием, как и традици­
онные СМИ, только гораздо умнее, эффективнее и в ин­
тересах нового мира, подчиненного информационным
корпорациям. Революция больших данных вновь стано­
вится катализатором грядущих потрясений.

Государство и революция больших данных

Рассуждая о роли государства и о том, какие транс­


формации оно претерпит в новый исторический пери­
од, можно заметить одно важное противоречие. С одной
стороны, сформулированные еще в шестидесятых годах
ХХ века представления о постепенной потере государ­
ством основных функций в пользу корпораций при раз­
витии глобального капитализма на основе общества по­
требления уже не кажутся столь фантастичными. Глоба­
лизация размывает границы территориальных делений
старых национальных государств, языковые барьеры
121
становятся слабее, патриотизм заменяется «лояльно­
стью бренду», законодательные институты все больше
зависят от крупного капитала, криптовалюты позволя­
ют обмениваться товарами без вмешательства государ­
ства, YouTube заменяет телевидение (лишая государства
права устанавливать правила цензуры), а процессы де­
централизации и возможности свободного обмена ин­
формацией еще больше ослабляют государства. Капи­
тал стремится перенять на себя традиционные госу­
дарственные институты, заменить собой государства.
Конечно, этот процесс начался уже давно и вряд ли бы­
стро закончится.
С другой стороны, экономисты все чаще говорят о
необходимости усиления государств и установлении
более жесткого контроля за свободным рынком: «Кон­
курентные рынки по самой своей природе порожда­
ют обман и мошенничество вследствие действия тех же
мотивов погони за прибылью, которые приносят нам
процветание»97. Вместе с технологическим прогрессом
серьезно возрастают возможности формирования ма­
нипулятивного спроса или прямого обмана потребите­
лей в пользу владеющего данными капитала.
Начавшаяся революция больших данных в этом
противодействии создает перевес в пользу информаци­
онных корпораций. Капитал аккумулирует возможно­
сти управления обществом, а национальные государ­
ства возможности институционального контроля те­
ряют. В перспективе капиталистические страны будут
хуже справляться со своей главной функцией — регули­
рованием социальных отношений классового общества
и внутриклассовых отношений между различными фор­
мами капитала. Согласно марксистскому подходу, госу­
дарства являются аппаратом по «насильному примире­нию
122
общества», контролируемым правящим классом.
Вместе с падением влияния государств эти функции мо­
гут на время выйти из-под их контроля.
Информационный капитал с его всепроникающими
системами и большими данными, на наш взгляд, сможет
взять на себя функцию удержания общества от социаль­
ных потрясений (что отвечает его интересам), однако,
по своей природе стремясь максимизировать прибыль,
не сможет выполнять функции внутриклассового регу­
лировщика и постепенно превратится в монополисти­
ческого монстра.

Новый мир и его особенности

Собрав воедино перечисленные в этой главе чер­


ты будущего капиталистического мира эпохи боль­
ших данных, можно обобщенно представить себе его
особенности и то, каким образом будет организова­
на жизнь социума в будущем. Конечно, мы рассмотрим
лишь описанный широкими мазками самый общий ва­
риант картины завтрашнего дня. Поскольку революция
больших данных является длительным процессом, про­
гнозируемый порядок будет относиться лишь к его оп­
ределенному этапу. Сегодня, разумеется, невозможно
однозначно определить, сколько времени продлится
революция, а условным временным периодом описы­
ваемого нами мира будет конец XXI века. Кроме того, не
стоит забывать, что это всего лишь один из возможных
вариантов развития будущего, а не неизбежный конец
истории. Альтернативы подобному капиталистическо­
му сценарию мы рассмотрим в следующей главе. Итак,
какой же, основываясь на современных тенденциях и
123
историческом анализе, может быть наша цивилизация
менее чем через сто лет?
1. Данные являются главным капиталом информаци­
онных корпораций. Доступ простого гражданина к ним
будет ограничен, взамен на предоставляемые ему общие
результаты анализа больших данных он должен будет
отдавать собственные данные, собираемые в процессе
жизнедеятельности — это и сейчас довольно четко про­
слеживается в политике информационных корпораций.
Вместе с тем существенно возрастут возможности дан­
ных и информации, оказываемое ими влияние на жизнь
каждой персоны.
2. В новом мире сохраняется формальный институт
частной собственности, персональной информации и,
возможно, как и в наши дни, декларируется защита ча­
стной жизни. Однако индивид, равно как и сегодня, от­
чужден от создаваемых им данных в пользу информаци­
онного капитала, основного владельца и распорядителя
создаваемых всем обществом данных. Получаемая же
им информация строго дозируется и учитывается.
3. В новом обществе сохранится классовая структу­
ра. Можно предположить, что высшие классы будут вла­
деть большим объемом информации и большей свобо­
дой воли. Например, низшим классам будут доступны
только информационные возможности типа поиска от­
крытой информации, предупреждения системой несча­
стных случаев и упрощения быта, в то время как элита
сможет напрямую читать мысли, видеть прогнозы наи­
более вероятного развития ближайшего будущего и
пользоваться всеми невероятными плодами революции
больших данных. Как уже отмечалось, отчуждение об­
щества происходит в момент определения права собст­
венности на информацию и данные.
124
4. Большие данные как общественный институт но­
вого мира господства информационного капитала бу­
дут являться инструментом эксплуатации человека че­
ловеком. Интересно, что восприниматься обществом и
индивидом эксплуатация может уже совсем по-другому,
чем сегодня. Современные наемные работники не явля­
ются феодальными крестьянами или рабами, имея сво­
боду выбора. Точно так же самые передовые, в первую
очередь высококвалифицированные, интеллектуаль­
ные рабочие общества будущего могут не ощущать себя
даже наемным работником, а быть свободным творче­
ским человеком, работающим, когда вздумается, над
интересующим его проектом. Более того, угнетенный
класс будущего может даже быть условно счастлив бла­
годаря точечной манипуляции сознанием, проводимой
информационным капиталом и считать себя полностью
свободным гражданином. Эффективность таких работ­
ников, можно предположить, будет существенно выше,
чем у традиционных наемных работников98.
В каком-то смысле это будет означать отчуждение
последнего, что есть у человека, — его сознания и твор­
ческих способностей (то, как изменяется структура тру­
да в эпоху больших данных, мы подробнее рассмотрим
в следующей главе). По всем аспектам это будет принци­
пиально новый тип эксплуатации, жертвой которой ста­
нет сама сущность личности, ее собственные мысли, ин­
тересы и «душа».
5. Информационный капитал, стремясь к дальней­
шему развитию, будет распределять земные ресурсы та­
ким образом, чтобы максимально реализовывать интел­
лектуальный потенциал подконтрольных ему индиви­
дов, одновременно расширяя влияние на новые группы,
вплоть до всего человечества. Поскольку капитал ново­го
125
типа в полной мере способен контролировать и экс­
плуатировать лишь человека, имеющего современные
средства коммуникации, то есть создающего большие
данные и существующего в их глобальном океане, по­
стольку ему придется либо полностью победить нище­
ту (не путать с бедностью), дав возможность всем сло­
ям общества использовать современные девайсы, либо
удешевить технологии настолько, чтобы сделать инст­
рументы датификации в том виде, который придет на
смену современным смартфонам, доступными даже са­
мому бедному жителю Земли вне зависимости от регио­
на проживания. Сегодня мы наблюдаем одновремен­
ное развитие обеих тенденций. В любом случае, внеш­
ний вид будущего капиталистического общества с точки
зрения бедных масс, составляющих подавляющее боль­
шинство населения планеты, судя по всему, будет напо­
минать один из вариантов киберпанка, где древние тех­
нологии, вроде уличного сортира и ручной водокачки,
улучшать которые для не входящих в золотой милли­
ард масс у капитализма нет никакой мотивации, будут
вплотную пересекаться с супертехнологиями информа­
ционного обмена.
Вместе с тем глобальная политика в целом будет на­
правлена на предоставление возможности реализации
интеллектуального потенциала максимального числа
членов общества, в связи с чем, возможно, будут дос­
тупны мощные социальные лифты, особенно активно
выстраиваемые последние годы новым типом капитала.
Роботизация и развитие искусственного интеллекта, в то
же время, вытеснят человека из многих отраслей эконо­
мики, что вызовет обострение глобального неравенства
и вместе с описанной политикой капитала кардинально
изменит «антропологию» бедности.
126
6. У жителей нового мира будет в значительной сте­
пени ограничена свобода воли, благодаря чему, напри­
мер, изменится характер преступности. Впрочем, учи­
тывая, что «право — это возведенная в закон воля пра­
вящего класса», эти ограничения будут касаться только
эксплуатируемых классов. Институт больших данных
является не только новым технологичным инструмен­
том эксплуатации, но и, в первую очередь, инструмен­
том подавления социального протеста, контроля об­
щества. Ведь именно подавление классового сознания
создает возможности для ужесточения эксплуатации.
Несмотря на глобальный рост неравенства, отчу­
ждение людей не только от результатов их труда, но и
создаваемой ими информации, и очевидное обостре­
ние классовых противоречий, общество и исторический
процесс, вероятно, будут уже не в состоянии найти путь
к эволюции через их разрешение. Большинство индиви­
дов, относящихся к угнетенному классу, из-за отчужде­
ния информации попадут под незримый контроль ново­
го капитала: у них будет отсутствовать реальная свобода
выбора и воли, а вместе с ними и любые зачатки классо­
вого сознания, возможности социального протеста. Об­
щество, не осознавая этого, будет подчинено интересам
элит, участвовать в их конфликтах, умирать и рождать­
ся с расписанной судьбой. Любое инакомыслие или на­
мек на него в будущем возможно будет предотвращать
до его реального воплощения. Все это в определенной
мере существует и сегодня, однако абсолютное, мате­
матическое ограничение воли и сознания станет воз­
можным к концу эпохи больших данных. «На практике
использование „больших данных" позволит вторгаться
в частную жизнь настолько, что даже Большой Брат из
127
романа Оруэлла покажется весьма невинным персона­
жем», — пишет Алекс Пентленд99.
7. Триумф информационного капитала изменит су­
ществующие национальные капиталистические госу­
дарства. Вероятно, произойдет укрупнение государств в
связи с монополистическим характером информацион­
ных корпораций и способностью современных техноло­
гий в значительной степени игнорировать важнейшие
национальные и этнические маркеры (например, язык).
Главным принципом разделения мира на информаци­
онные государства будет принадлежность информации,
создаваемой жителями определенной территории, той
или иной корпорации, или, как это описывали антиуто­
писты прошлого века, «лояльность бренду». Позже исто­
рически вероятно объединение информационного ка­
питала в мировом масштабе и ликвидация государств в
их нынешнем виде.
8. Поскольку общество будет подчинено новой ин­
формационной элите, постольку в конечном счете аб­
солютно вся деятельность общества будет направлена
на удовлетворение потребностей этой ограниченной
группы.
Парадоксальной особенностью такого общества
станет то, что его движение и развитие перестанет опи­
раться на борьбу классов и общественные институты,
а будет полностью подчинено отдельным личностям и/
или созданному ими искусственному разуму. При неви­
данных достижениях прогресса большая часть челове­
чества будет находиться в абсолютной зависимости и
постоянной эксплуатации, достигающей самой сущно­
сти человека, чего никогда еще не были способны до­
биться чуждые человеку внешние силы, — в процессе
128
революции больших данных индивид неминуемо теря­
ет любую свободу и способность сопротивляться отчуж­
дению и манипуляции.
На наш взгляд, велика вероятность того, что станов­
ление подобного жестокого мира в перспективе будет
означать фактический конец истории человечества или
как минимум консервацию общества до какого-нибудь
серьезного потрясения, вызванного, например, катаст­
рофой или новым технологическим прорывом, способ­
ными разбить созданные информационным капиталом
оковы или «откатить» время на несколько сотен или ты­
сяч лет назад. Развитие технологий больших данных в
условиях глобального капитализма является реаль­
ной угрозой и историческим тупиком, искать альтер­
нативу которому нужно уже нынешним поколениям.

Большие данные и частная собственность

Открывающийся человечеству дивный новый мир


больших данных противопоставляет себя не только
классическим государствам и старому капитализму, но и
основополагающему институту мира капитализма в це­
лом — частной собственности в ее классическом пони­
мании. Неотъемлемой частью капиталистической сво­
боды собственности является свобода личности, право
выбора, индивидуальное право распоряжаться своим
телом, временем и т.д. По окончании революции боль­
ших данных на основе глобального капитализма реали­
зация таких свобод станет невозможна. Институт част­
ной собственности по своей сути не отвечает истори­
ческим условиям начавшейся революции. С усилением
129
влияния информационного капитала будут происходить
изменения в сторону отчуждения индивидов от про­
изводимой ими информации. Например, уже сегодня
пользователи не имеют прав на большую часть созда­
ваемой ими информации в социальных сетях, мессенд­
жерах, Интернете, девайсах и т.д., имея права контроли­
ровать и удалять (формально) только некоторую часть
информации (важно также напомнить, что даже теоре­
тически абсолютное владение личной информацией не
защищает ее и, соответственно, личность от обрабаты­
ваемых систем больших данных). Одновременно будет
происходить и противоположный процесс: по ходу ре­
волюции общество будет двигаться к небывалым объ­
емам датификации и открытости информации. Напри­
мер, свободному доступу к виду любого уголка Земли
в режиме онлайн, способности безграничного обще­
ния, виртуальной реальности и т.д. Информационный
капитал, следуя законам рынка, будет стремиться со­
хранять фактическую монополию на хранение и обра­
ботку информации. Личные данные о любом человеке
и сегодня без затруднений доступны крупным инфор­
мационным компаниям. При должном развитии техно­
логий вместе с отчуждением права индивида на владе­
ние информацией происходит также отчуждение свобо­
ды воли и выбора.
Алекс Пентленд, являясь частым спикером Давос­
ского экономического форума по вопросам больших
данных, описывает происходящие там дискуссии: «Как
нам извлечь информацию из закромов на поверхность?
Первое, что нужно понять — кому она принадлежит. Те­
лефонным компаниям просто на том основании, что они
смогли ее собрать в тот момент, когда вы взяли свой телефон
130
на прогулку?.. Компании могут иметь право хра­
нить копии собранных данных, чтобы предложить ус­
луги, которые вам потребуются, но конечное решение
должно оставаться за вами. В некоторых случаях, конеч­
но же, все немного сложнее. Что, если под „информа­
цией" понимаются ваши расчеты с продавцом? В таком
случае, очевидно, у этих данных будет несколько собст­
венников. Однако, как представляется, передача прав
собственности на информацию индивидам (что, в прин­
ципе, не совсем то же самое, что юридическая собствен­
ность) дает возможность извлечь ее из тайников и хра­
нилищ. Потому что в этом случае она становится частной
собственностью, которая приобретает ценность благо­
даря своему обменному потенциалу. Человек сможет по
своему усмотрению передавать эту собственность, на­
пример, чтобы создать новые, более эффективные пра­
вительственные, социальные или некоммерческие сис­
темы. Вот мир, к которому мы движемся»100.
Однако в таком мире остается и обостряется клю­
чевое общественное противоречие. Ведь извлекать ин­
формацию и выгоду из создаваемых индивидом дан­
ных возможно только в сочетании их с общей системой
больших данных. Простой человек, даже обладая услов­
ным правом собственности на созданные им в процес­
се жизнедеятельности данные, может воспользоваться
преимуществами больших данных, только передав их
в руки информационного капитала (не важно — в виде
правительства, НКО или же транснациональной корпо­
рации). Это неизбежно приводит к концентрации ин­
формации и капитала в руках обработчиков данных, в
результате чего они получают роль могущественного
посредника между индивидом и миром больших дан­ных.
131
Поскольку все остальные данные других людей, яв­
ляясь «частной собственностью», остаются недосягаемы
для отдельного индивида, именно информационный ка­
питал решает, какого объема информации, извлекаемой
из больших данных, достоин тот или иной человек. Ну,
а дальше свободный рынок и стремление к максималь­
ной прибыли толкают информационный капитал к мини
мализации доступной человеку информации, извлече­
нию выгоды, установлению контроля, созданию манипу­
лятивного спроса. Все это на примере информационных
корпораций мы наблюдаем уже в наши дни. Кроме того,
говоря о праве собственности на данные, нужно пом­
нить, что мы живем в уникальную эпоху, когда большин­
ство пользователей Интернета и социальных сетей еще
живы. Уходя из жизни, человек не передает личные дан­
ные по наследству, а по сути дарует их информацион­
ным корпорациям, бережно сохраняющим всё в своем
цифровом архиве.
Человечество собирает небывалых размеров эм­
пирический материал, однако полное право на его ис­
пользование снова остается в руках информационно­
го капитала. Конечно, хотелось бы верить в наступле­
ние мира всеобщей свободы обмена информации, в
котором большие данные являлись бы достоянием ка­
ждого человека, упрощая нашу жизнь и делая ее луч­
ше. «Проблема в том, что когда данные спрятаны, мы не
знаем, используются ли они во благо или во зло. А хо­
телось бы, чтобы они использовались именно во бла­
го. Нам нужно остановить инфекции, нам нужен более
экологичный мир, нам нужен более честный мир»,—
пишет Пентленд. Но исторический опыт и господствую­
щие в мире законы свободного рынка всякий раз раз­ворачи
132
возможности технологического прогресса
в пользу незначительного процента сверхбогатых вла­
дельцев крупного капитала, и революция больших дан­
ных не станет исключением.
В условиях происходящей революции на основе
глобального капитализма формально сохраняющийся
институт частной собственности по факту уйдет в про­
шлое, сильно изменив свою суть, — в новом мире он бу­
дет лишь легитимизировать возможность передачи ин­
формации от индивида к мировому информационному
капиталу и ее накоплению. Можно назвать этот переход
своеобразным возвратом общества к новым рабовла­
дельческим отношениям, когда эксплуатируемый класс
абсолютно отчужден и обесчеловечен, становясь без­
душным средством производства. Лишь с тем различи­
ем, что рабы нового века смогут считать и ощущать себя
вполне свободными людьми, распоряжающимися соз­
даваемыми ими данными, в реальности теряя всякую
свободу воли, тогда как рабы прошлого все-таки имели
свободу мысли, свободу личного действия, а значит, и
возможность к историческому творчеству, возможность
свергнуть своих хозяев и, в конечном счете, перестать
быть рабами.

Критика развития информационного капитализма

Прежде чем переходить к следующей главе, разбе­


рем вопросы, наиболее вероятно возникающие у чита­
теля при прочтении этой главы.
1. Описанный уровень датификации и моменталь­
ной обработки данных технически недостижим.
133
Если прогнозы геометрического роста объема но­
вых данных, вычислительных мощностей и успехов в
области технологии искусственного интеллекта ка­
жутся неубедительными, можно попробовать взгля­
нуть на мир с исторической точки зрения: 100 лет на­
зад никто не мог представить беспроводной телефон,
не говоря уже о карманных мобильных устройствах,
дающих доступ ко всем данным, накопленным челове­
чеством; всего 30 лет назад передача информации по
воздуху, доступная сейчас каждому владельцу смарт­
фона, казалась фантастикой. Сама возможность пред­
ставить и описать работу больших данных косвенно
доказывает возможность ее реализации, а при сохра­
няющейся скорости технического прогресса подоб­
ные проекты к концу века могут быть в полной мере
реализованы.
2. Каждая из информационных корпораций будет об­
ладать только определенным набором данных, и, бла­
годаря их конкуренции друг с другом, некий баланс сил и
объемов данных будет сохраняться. В результате ни­
кто из крупных игроков не сможет обладать всей пол­
нотой информации, а значит, и у личности остается
высокая доля осознанной свободы выбора.
Такая ситуация вполне возможна, и шаткий баланс
сил с чередой внутренних конфликтов информацион­
ных капиталистов может удержать старое общество на
какое-то время. Однако процесс монополизации и пе­
рехода всех рычагов в руки одного хозяина историче­
ски необратим. Помимо общих законов монополисти­
ческого капитализма, описанных еще Марксом и Ле­
ниным, стремление к монополизации и разделу мира
информационным капиталом будет подогреваться так­
134
же основной сущностной особенностью больших дан­
ных— экспоненциальной зависимостью их объема и
эффективности (а значит, и ценности). В отличие от тра­
диционных форм капитала, стремящегося к монополи­
зации и разделу мира на сферы влияния, крупный ин­
формационный капитал будет стремиться к объедине­
нию в общую систему эксплуатации, а затем, уже внутри
сложившегося нового мира, — к разделению между со­
бой областей влияния. Таким образом, объединение
разрозненных кластеров баз данных остается толь­
ко вопросом времени и одним из наиболее вероятных
сценариев будущего.
Сценарий развития глобального капитализма рас­
сматривался марксистами с различных сторон с нача­
ла ХХ века. Отдельный интерес может представлять кон­
цепция ультраимпериализма, которую одним из пер­
вых предложил и развивал Карл Каутский начиная с
1914 года. Впрочем, Карл Либкнехт еще в 1907 году
предположил, что при дальнейшем развитии капитализ­
ма может произойти «объединение в трест всех возмож­
ных колониальных владений под колониальными госу­
дарствами, так сказать <...> выключение колониальной
конкуренции между государствами так же, как это про­
исходит в частной конкуренции между капиталистиче­
скими предприятиями в картелях и трестах»101. Харак­
тер современного глобализма показал правоту многих
классических идей.
Сегодня видно, что большая часть данных пользо­
вателей мира находится у нескольких информационных
корпораций-гигантов, относящихся к юрисдикции США,
которые активно борются за расширение своего влия­
ния на остальной мир и лишь в редких случаях встречающих
135
противодействие национальных государств
(вроде Китая).
3. У человека всегда останется возможность делать
собственный выбор, потому тотальный контроль со
стороны государств или корпораций большими данны­
ми над личностью невозможен.
Наличие выбора у индивида— это философский
вопрос. С другой стороны, возможность однозначного
предсказания будущего даже при условии обладания
абсолютными знаниями о мире вызывает сомнения. Тем
не менее знания все же оставляют возможность пред­
сказывать будущее на уровне вероятностей. Чем боль­
ше знание и чем ближе будущее, тем с большей вероят­
ностью можно его предсказать. Кроме того, существует
конечная вариативность событий и условий, на каждое
из которых можно подготовить необходимые действия.
Таким образом, возможность отдельного индивида со­
вершить самостоятельное действие против интересов
системы является исключением, всего лишь подтвер­
ждающим правило. Так же, как и обыкновенные пре­
ступления, подобные действия можно предсказывать и
блокировать. Кроме того, манипуляцию и отчуждение
человека от принятия решений нужно рассматривать
исторически. Уже сегодня свобода выбора часто ста­
вится под сомнение, когда речь идет о том, как СМИ и
стоящие за ними группы капитала манипулируют обще­
ством в свою пользу. «Цифровой тоталитаризм» боль­
ших данных является не чем-то принципиально новым,
а логичным продолжением развития манипулятивного
капитализма.
4. Сейчас существуют способы скрывать свои дан­
ные от корпораций и государств (например даркнет,
136
Tor, всевозможные прокси, асимметричное шифрование
данных и т.п.). Вероятно, они сохранятся и в будущем.
Прежде всего нужно сказать, что к подобным сред­
ствам защиты анонимности прибегает лишь небольшой
процент из общего числа пользователей.
Все современные сайты используют протокол ssl-
шифрования для безопасного обмена данными между
пользователем и сайтом, однако это не мешает Google
подбирать вам рекламу с учетом ваших интересов.
Повсеместное внедрение квантового компьюте­
ра, которое, по всей видимости, произойдет в ближай­
шие годы, позволит расшифровать существующие дан­
ные, защищенные сквозным шифрованием. Конечно,
вместе с новыми способами дешифровки, вероятно, поя­
вятся и новые способы защиты, но ранее накопленные
данные пользователей (которые сегодня сохраняются и
ждут своего часа), защищенные старыми методами, со
временем будут становиться доступными для чтения и
изучения. Если 80 лет назад британские математики дол­
го не могли разгадать шифр немецкой «энигмы», то с со­
временными компьютерами расшифровка ее сообще­
ний заняла бы считанные часы или даже минуты.
Таким образом, даже если криптография будет и
дальше опережать методы расшифровки информации,
то это даст лишь определенную задержку в получении
зашифрованных данных. Конечно, сегодня и в ближай­
шем будущем продвинутые пользователи, применяю­
щие открытые ОС и браузеры, имеют и будут иметь луч­
шую личную защищенность от вмешательства информа­
ционного капитала в их частную жизнь. Но со временем
он будет постепенно ограничивать такие возможности.
В качестве примера можно взять Китай, где государст­во
ву
играет роль главной монополистической «информа­
ционной корпорации»: там еще сохраняется возмож­
ность использования VPN, однако за это предусмотре­
ны штрафы, а недавно предприниматель, торговавший
«защищенным доступом», был осужден на пять с поло­
виной лет тюрьмы102— и подобных примеров много.
И если на Западе информационный капитал все еще на­
ходится в состоянии борьбы за управление государст­
вом с традиционными формами капитала (и потому за­
частую в пропагандистских целях изображает себя бор­
цом за свободу), то на Востоке похожая политическая
программа уже осознана и реализуется самим государ­
ством. Таким образом, число граждан, исключенных из
системы больших данных, будет сокращаться различ­
ными способами.
Кроме того, важно отметить, что наличие зашифро­
ванных, скрытых или вообще не обработанных данных
об отдельном пользователе в период революции боль­
ших данных не означает его невидимость и защищен­
ность от информационных корпораций и различных
аналитических систем. Ведь, зная большую часть дан­
ных обо всех остальных окружающих условного инди­
вида людях и процессах, можно вычислить и значитель­
ную долю информации о нем, напрямую не обращаясь к
данным, произведенным им самим. Точно так же, имея
существенные данные о пользователе и его собеседни­
ке, не обязательно подбирать ключ к их зашифрованной
переписке, чтобы понять ее содержание.
5. Тотальная монополизация экономики со сторо­
ны информационного капитала кажется совсем неод­
нозначной. Да, сегодня информационные компании, в ча­
стности Google и Facebook, имеют серьезное превос­ходст
138
в объемах собираемых данных пользователей
Интернета. Однако эти данные никогда не пригодятся,
к примеру, исследователям в области некоторых есте­
ственных наук. А значит, они будут искать собствен­
ные источники получения нужных им больших данных, и
тотальная монополия не сложится.
Во-первых, нужно отметить, что единолично владея
персональной информацией пользователей в системе
больших данных, корпорации получают возможность
управления обществом— в частности, регулирования
спроса на те или иные товары. Поскольку спрос является
самым важным стимулом товарного производства, кон­
тролируя его, можно контролировать всю экономику в
целом (тем более что манипуляция уже сейчас является
одним из ключевых факторов ее развития). Во-вторых,
преждевременно заявлять, будто эти данные никогда не
пригодятся. Сегодня корпорации получили монополию
на владение результатами датификации действий в Ин­
тернете, перемещения, голоса, изображения с камер и
много чего еще. А через 50 лет рука рынка, собирающая
данные, может дотянуться и до отдельных клеток или
атомов. То есть революция больших данных в историче­
ской перспективе сольет общественные и естественные
науки (или, как иногда говорят, общественные науки ста­
нут науками только благодаря большим данным).
6. Вся эта теория похожа на проявления редукцио­
низма, когда сложные многогранные процессы упроща­
ются и сводятся к простому объяснению. Весь описан­
ный мир подчинен одной современной новаторской
технологии «больших данных», которая и в наши дни
вызывает много вопросов. В реальности разносторон­
ность процессов и изменений общества вряд ли возмож­но
139
предсказать описываемым образом, и потому в буду­
щем все будет совсем не так.
В широком смысле революция больших данных
включает в себя и четвертую технологическую револю­
цию, скорое наступление которой пророчат многие уче­
ные, способную кардинально изменить производствен­
ный процесс и вообще все сферы нашей жизни. Изме­
нение технологий в скором времени может повлечь за
собой и информационную революцию, что мы подроб­
но рассмотрим в следующей главе. Революция больших
данных и сопутствующие ей процессы являются наибо­
лее значимым общественным событием нашего време­
ни, нуждающимся в рациональном осмыслении.
Конечно, современное общество и экономические
обстоятельства меняются порой очень быстро, кроме
того, всегда существует вероятность революционно­
го открытия в той или иной области, которое никак не
предсказать в полной мере и которое окажется способ­
но изменить мир до неузнаваемости. Таким открытием
был, например, Интернет, сделавший информационную
революцию возможной, при этом не будучи предсказан­
ным футуристами или социологами XIX века. С другой
стороны, данное предположение о становлении и раз­
витии информационной революции опирается на ис­
торические методы в рамках материалистической па­
радигмы: описывая текущее состояние общественных
институтов и отслеживая их развитие, а также избегая
редукционизма, можно обоснованно говорить о даль­
нейшем изменении мира.
7. В статьях по большим данным часто акценти­
руют внимание: «Информация, создаваемая людьми, —
лишь часть общей картины, и часть относительно не­
мо
большая. Машины и сенсоры, установленные в океанах, в
почве, в ящиках с продуктами, в фишках казино, в ошей­
никах домашних животных и бесчисленном множестве
других устройств, постоянно генерируют данные и де­
лятся ими напрямую с „читающими" устройствами и
другими машинами, которым для работы не требует­
ся участие человека». Поэтому не совсем понятно, по­
чему информационный капитал вдруг получит монопо­
лию на большие данные, если сегодня он владеет лишь
их частью, связанной с человеком.
Потому что человек является основой общества,
ключом к экономике. С некоторыми оговорками можно
сказать, что каждая из сфер экономики создана для об­
служивания определенной части человеческой жизне­
деятельности, но почти все они пересекаются и сопри­
касаются с человеком и производимыми им данными.
В этом смысле главными данными в новую эпоху явля­
ются те, что создаются людьми в процессе их жизнедея­
тельности (их иногда называют персональными данны­
ми), и именно они являются ключом к монополизации
всего остального.
Конечно, нельзя забывать и про наблюдаемые се­
годня постепенную монополизацию науки в руках вла­
дельцев данных, увеличение технологического разрыва
и концентрацию информации.
8. Информационные корпорации вроде Google и
Facebook представляются здесь какими-то монстра­
ми, пытающимися поработить человечество. В реаль­
ности же сами эти компании в последние годы делают
шаги к открытости: дают своим пользователям воз­
можность контролировать, какие именно пользова­
тельские данные и каким образом используются корпо­рацией
141
Пользователи имеют возможность удалить пе­
реданные ими данные и ограничить их обмен.
Шаги, которые делают информационные корпора­
ции навстречу пользователям, продиктованы, во-пер­
вых, самим свободным рынком: люди, осознавая значи­
мость своих персональных данных, охотнее отдают их в
распоряжение солидных компаний, что также способст­
вует концентрации данных в руках информационных ги­
гантов. Во-вторых, данные шаги обусловлены давлени­
ем, оказываемым на фактических владельцев данных
традиционным капиталом и современными государст­
вами. Самое главное, что такие меры серьезно не ог­
раничивают корпорации ввиду невозможности фак­
тического исполнения подобных ограничений в эпоху
больших данных. Любая персональная информация пе­
рестает быть таковой после анонимизации, а большие
данные позволяют обратным образом быстро связывать
анонимную информацию с конкретным человеком. Под­
робнее о том, какие возможности противостояния сло­
жившейся ситуации предлагают различные государст­
венные институты и политические движения, мы пого­
ворим в следующей главе.
9. Абсолютное знание дает ответ на любой вопрос
(хотя бы на уровне вероятностей), однако невозможно
датифицировать все, например движение каждого ато­
ма во Вселенной.
Несомненно, человечеству вряд ли когда-нибудь
удастся достичь уровня датификации, равного знаниям
демона Лапласа. Вместе с тем для получения простых и
даже сложных ответов повседневной жизни знать дви­
жение атомов вовсе не нужно. Мы же обычно делаем
свой выбор без всяких больших данных, исходя из на­
142
копленной нами информации в процессе предыдущего
опыта, и доверяем тем, у кого, по нашему мнению, опы­
та (т.е. данных) накоплено больше. Кроме того, простые
вопросы, как правило, имеют высокую вариативность
информации, необходимой для получения корректного
ответа. Например, о том, что человек врет, можно узнать
по его сердцебиению, датифицировав пульс, как это де­
лают полиграфы. Ложь человека также может выдавать
его мимика, которую успешно распознают современные
нейросети и Кэл Лайтман. Если же и это не помогло, то
большие данные наверняка найдут определенные изме­
нения в химических процессах человеческого организ­
ма, вызванных ложью. Возможно, и датификация мыс­
лей в скором времени перестанет быть фантастикой. И,
наконец, вычислить ложь человека можно, сопоставив
его слова с фактическими данными обсуждаемого пред­
мета. Таким образом, революция больших данных по
мере датификации общества и совершенствования тех­
нологий позволит получать ответы на все новые и но­
вые вопросы. И если знания человека о Вселенной, на­
верное, никогда не будут даже близки к абсолютным, то
возможность долго-, средне- и краткосрочного плани­
рования и предвидения поведения общества и индиви­
дуума — вполне реальна, предпосылки чего мы наблю­
даем уже сегодня.
10. В статье, посвященной революционному потен­
циалу больших данных, пишут: «Одним из главных уро­
ков, полученных из недавних исследований в области
статистики и машинного обучения, является то, что
не существует такой вещи, как идеальный алгоритм
больших данных, — каждой статистической процедуре
сопутствуют ошибки. Ошибка неизбежна, потому что
143
в любой статистической процедуре существует фунда­
ментальная обратная зависимость (компромисс) меж­
ду генерализуемостью — способностью делать точные
прогнозы— и возможностью оптимально объяснять
существующие наборы данных. Чем больше и сложнее
анализируемые данные, тем труднее ориентироваться
в этих обратных зависимостях»103.
Как уже говорилось, большие данные не дают точ­
ный ответ на какой-либо вопрос и предсказание буду­
щего может строиться лишь на определенных вероятно­
стях. Как в действиях швеи или токарного станка бывают
ошибки, точно так же они появляются и при обработке
данных, а их число возрастает вместе со сложностью за­
дачи. Об ошибках любой системы можно думать заранее,
исправлять их после обнаружения и так далее. Здесь
нужно отметить, что нейронные сети при выполнении
многих задач уже допускают гораздо меньше ошибок,
чем человек. Конечно, с ростом размеров данных воз­
растают и требования к их обработке, но, как мы уже го­
ворили в самом начале, некоторые материальные пред­
посылки революции больших данных рано или поздно
позволят справиться с новым объемом информации.
11. Люди испокон веков были одержимы идеей полу­
чения максимального количества информации для пред­
сказания будущего, однако в действительности каждый
раз оказывались не готовы к глобальным вызовам вре­
мени. Из чего делался вывод, что просто данных было
недостаточно и следующие поколения вновь попадали
в эту ловушку. Не являются ли большие данные с точ­
ки зрения концепции абсолютного тоталитаризма и
управления личности лишь очередным заблуждением в
поисках недостижимого абсолютного знания?
144
На протяжении всей истории количество собран­
ной в некотором объеме информации время от време­
ни перерастало в качество, что открывало человечест­
ву новые возможности. Феномен революции больших
данных является лишь сконцентрированным в истори­
чески коротком отрезке времени множественным пере­
растанием количества информации в качество. Сами же
по себе большие данные не дают абсолютного знания,
лишь выводят имеющиеся сегодня на новый качествен­
ный уровень, а в условиях глобализма и манипулятив­
ного развития экономики приводят к усилению контро­
ля над личностью (как локомотивом этого развития) и ее
отчуждению в пользу капитала.
Глава 3. Социализм и большие данные

Эта глава будет всецело посвящена рассмотрению


альтернатив революции больших данных на основе ка­
питализма. Одновременно с описанием альтернативных
путей общественного развития мы увидим возможно­
сти, открываемые ими перед человечеством. Мы попро­
буем описать весь скрытый потенциал больших данных,
далеко не очевидный при их изучении только с истори­
ческой точки зрения на глобальный капитализм.
Так или иначе, опасность, которую несет в себе рево­
люция больших данных, ощущается различными слоями
общества и политическими движениями, осознанно или
интуитивно предлагающими пути развития общества в
новую эпоху. Большинство общественных проблем, свя­
занных с владением и хранением информации, прояви­
лись далеко не в последние годы. Научно-техническая
революция середины ХХ века и связанные с ней техноло­
гические прорывы в способах обмена и хранения данных
подняли вопросы закрытости информации и научных
достижений. Антиутопии — от Оруэлла до современного
техно-фашизма— неоднократно описывали тоталитар­
ные общества, основанные на абсолютном контроле ин­
формации. Революция больших данных критически обо­
стряет глобальные социальные противоречия.
Рассмотрим некоторые распространенные концеп­
ции политических и общественных движений, предла­
гаемые ими ответы на опасные тенденции технологиче­
ского прогресса, основанного на капитализме.
146
Известные концепции противостояния революции
Больших Данных

Отказаться от технологий и остановить рево­


люцию. Такая идея часто присуща многим традицион­
ным и околорелигиозным движениям и сектам. Все они
предлагают отказаться от технологий (начиная с запрета
использования чипов и мобильных телефонов для своих
членов, заканчивая уходом в необитаемые леса) в пользу
сохранения традиционно сложившегося развития обще­
ства. На наш взгляд, это тупиковый путь: остановить про­
гресс невозможно, а потеря благ прогресса не менее ка­
тастрофична. Например, одна оцифровка медицинских
карточек могла бы спасать сотни тысяч жизней ежегод­
но, а датификация параметров организма поможет ре­
шить огромное количество врожденных проблем со здо­
ровьем. Революция больших данных открывает новые
возможности для человечества, и отказываться от них не
просто глупо, а преступно— поскольку противоречит
принципам гуманизма. Главное, это попросту бесполез­
но по причине характера революции больших данных:
отсутствующие ввиду подобной «забастовки» данные не­
большой группы людей можно смоделировать, допол­
няя остальной объем данных. В конечном счете подоб­
ный протест работает в пользу информационного капи­
тала, поскольку способствует уходу определенной части
наиболее активных и критически настроенных членов
общества от конструктивного противостояния капита­
листической глобализации, разделяет общество на «ис­
пользующих и не использующих современные техноло­
гии», позволяя информационному капиталу проводить
свою политику, испытывая меньшее сопротивление.
147
Отсутствие данных о незначительной части общест­
ва никак не тормозит революцию, зато представляет ее
противников в не лучшем свете и способствует расши­
рению окна Овертона. В самом деле, если вы не хотите
отдавать свои данные корпорациям — получайте ИТ-об­
разование, используйте открытое ПО, специальные ме­
тоды шифрования (хотя это временная мера) и т.д., как
это делают пиратские партии и члены анонимного ин­
тернационала. В целом, отказ от технологий это реакци­
онный путь, который исторически обречен на провал.
Изоляционизм. Отказ от технологий в чем-то идей­
но близок с антиглобалистическими изоляционистски ­
ми концепциями, которые свойственны националисти­
ческим и разного рода консервативным движениям:
они заключаются в «уходе от глобализации», предложе­
нии всему государству и обществу абстрагироваться от
происходящих в мире событий и развиваться собствен­
ным, самобытным путем. Не ставя задачу снятия корен­
ных общественных противоречий капитализма, такая
политика в любом случае работает на удовлетворение
потребностей капитала, так называемой «национальной
элиты». Рассматривая описанные проблемы и опасности
информационной революции в контексте происходя­
щей капиталистической глобализации с изоляционист­
ских позиций, логичным видится вывод о необходимо­
сти ограничения развития технологий. Менее радикаль­
ный подход консервативных движений к происходящей
глобализации предполагает создание того же информа­
ционного концлагеря, но в отдельно взятой стране со
своей информационной элитой, обособленного от всего
остального мира. Эталонным примером политики изо­
ляционизма часто указывают современный Китай, по­
литические действия правящего класса которого имеют
148
ярко выраженное стремление к ослаблению роли гло­
бальных информационных корпораций и усилению да
тификации со стороны подконтрольных ей региональ­
ных компаний. Впрочем, нужно оговориться, что в Китае
частная собственность находится под контролем госу­
дарства и номенклатуры, потому его политика проти­
воречива и не столь однозначна, а делать выводы о ее
прогрессивности или реакционности касательно начав­
шейся революции пока еще рано.
Стремление к изоляционизму данных особенно
явно наблюдается также и в современной России, чьи
информационные компании открыто предлагают пере­
кладывать расходы, связанные с принятием регулирую­
щих законов, на иностранных представителей инфор­
мационного капитала, таким образом лоббируя интере­
сы национального капитала в вопросах сбора больших
данных104.
Пиратский интернационал. Гораздо интересней и
современней выглядит позиция пиратских партий (про­
грамма рассмотрена на примере Российской пиратской
партии, входящей в Пиратский Интернационал). Они вы­
ступают за максимальное упрощение законов об автор­
ских правах, закрепление использования открытого ПО
на государственном уровне, свободный обмен инфор­
мацией и жесткую защиту персональных данных. Про­
чтение программы создает впечатление, что пиратская
партия является весьма прогрессивной организацией,
с одной стороны, они выступают за скорейшее развитие
технологий, с другой — за ограничение влияния инфор­
мационного капитала, разворот революции в пользу об­
щества. Однако в программе заложены существенные
противоречия, разберемся в них подробнее.
149
Демонтаж государства. Пиратская партия в пер­
спективе выступает за ликвидацию государств в их ны­
нешнем виде, построение вместо не соответствующей
времени вертикальной структуры горизонтальной, ра­
ботающей на новых принципах. Что само по себе в ис­
торической перспективе и с марксистской точки зрения
является правильным и неизбежным. Вместе с тем нуж­
но понимать, что современные государства ввиду своей
реакционной сущности являются противовесом власти
информационного капитала, т.е. в конкретной истори­
ческой ситуации демонтаж государств и старых обще­
ственных институтов без выстраивания новых сыгра­
ет на руку информационным корпорациям и сделает их
власть, по сути, безграничной. Что же они имеют в виду,
можно понять, изучив всю программу целиком.
Свободный обмен информацией и защита персо­
нальных данных: «Информация не является чьей-то ин­
дивидуальной собственностью, однажды обнародован­
ная, она становится достоянием всего общества», —
написано в программе партии. Несколькими абзацами
ниже: «Сбор информации о гражданине допустим лишь
по решению суда и только в отношении лиц, которые
обоснованно подозреваются в совершении преступле­
ний. Мы считаем, что защита персональных данных
должна быть одной из основных целей государства» (ко­
торое они притом собираются демонтировать).
«Наша цель— создание и внедрение системы рас­
пространения информации, которая <...> ограничива­
ет возможности манипуляций и нарушений в информа­
ционной сфере, монопольному доминированию в угоду
частным коммерческим интересам».
Законы о защите персональных данных— реакция
старого мира на экспансию информационного капита­ла.
150
Основной целью такие законы декларируют защиту
личности (а вместе с ней и традиционных форм капита­
ла, старого уклада жизни). Вместе с тем в эпоху больших
данных понятия личного пространства и персональных
данных переживают существенную трансформацию. Это
связано с тем, что обладание большим объемом дан­
ных позволяет воспроизводить отсутствующие данные.
Большие данные делают анонимность математиче­
ски невозможной. Уже сегодня почти каждое действие
в Интернете может быть использовано для идентифика­
ции и профилирования. Современные системы анали­
за больших данных позволяют установить уникальный
профиль человека без слежки, а просто путем анализа
его перемещений по координатам телефона и картинке
с общедоступных камер наружного наблюдения, а также
с помощью анализа интернет-трафика. Например, аме­
риканская компания Acxiom уже накопила базу данных
по 1500 классификаторам на 500 миллионов пользова­
телей со всего мира. Такие компании еще 5 лет назад
были способны автоматически предсказывать место­
нахождение пользователей, анализируя архивные GPS-
метки. Даже по старым экспериментальным данным их
точность составляет 80% в течение 80 недель105. В исто­
рической перспективе персональные данные отдель­
ного человека, какими бы законами они не были за­
щищены, откроются для владельцев больших данных.
Закон о персональных данных (не говоря о невозмож­
ности его реализации и контроля) теоретически может
кратковременно усложнить доступ к большим данным
для информационного капитала. Но позже, когда корпо­
рации преодолеют определенную черту объема храни­
мой и обрабатываемой информации, перестанет рабо­
тать. Кроме того, с усилением роли информационного
151
капитала в управлении государствами и лоббировании
законов уже сегодня защита персональных данных ста­
новится на службу зарождающихся монополий инфор­
мационных корпораций, препятствуя доступу к получе­
нию информации новыми участниками рынка, не обла­
дающими имеющимися объемами данных для создания
передового товара.
Уход от классовых вопросов и вопросов собственно­
сти. Главная причина противоречий программы пират­
ских партий — непонимание (игнорирование или от­
сутствие необходимой диалектики) вопросов собствен­
ности и вытекающие из этого проблемы. В принципах
партии записан принцип аполитичности: «Наше движе­
ние не преследует иных политических целей, кроме заяв­
ленных, и в отношении прочих вопросов сохраняет пол­
ный нейтралитет». В итоге это приводит к идеологиче­
скому размыванию содержания позиций партии. Она как
бы зависла между альтерглобализмом и либертарианст ­
вом. Про либертарианство это, кстати, не шутка — к при­
меру, в Москве можно встретить представителя либер­
тарианской и одновременно пиратской партии. Никаких
противоречий, связанных с тем, что либеральная кон­
цепция в глобальном смысле предполагает подчинение
государства законам рынка и даже его ликвидацию —
по сути, капитуляцию общества перед крупным капита­
лом, — партийцы не видят. Пиратская партия сегодня —
это своеобразная партия «кухонных Окуджав XXI века»,
любящих поболтать на интернет-кухне правильные вещи
о прогрессе и свободе, а в реальности они отстраняют­
ся от вопросов собственности и направляют обществен­
ное мнение в русло, играющее на руку крупному инфор­
мационному капиталу, который их же руками загонит об­
щество в информационный концлагерь.
152
Отсутствие внятной идеологии пиратских партий уже
сыграло свою роль. В начале десятых годов нашего ве­
ка во многих странах Европы пиратские партии получи­
ли значительную поддержку на выборах (9% в 2011 году
в Германии, 12% в Швеции, Исландия— 14%). Однако,
как только на передний план вышли социальные и на­
циональные вопросы, вся поддержка этой новообразо­
ванной «третьей силы» моментально сдулась (менее 1%
в 2017 году в Германии и Швеции). Единственная стра­
на, где пиратская партия более-менее сохранила пози­
ции, — это Исландия, хоть процент набранных голосов
и упал до 9%. Также, проанализировав, например, гугл-
тренды, можно отметить определенный интерес интер
нет-пользователей России и мира к пиратским партиям
в 2010-2013 годах, который к настоящему моменту прак­
тически сошел на нет. Пиратской партией в России сего­
дня интересуются немногим больше, чем пиццерией в
Южном Бутово.
Утратила ли актуальность повестка пиратских пар­
тий? Нет, вопросы информации и ее владения встают
все острее, но партии оказались не способны дать ответ
на классовые противоречия, возникшие в связи с кризи­
сом и миграцией, перестали быть интересны обществу,
став политическими маргиналами. Им не удалось дать
обществу политическую программу, в полной мере от­
вечающую вызовам времени, представив реальную аль­
тернативу, а не лавируя между государствами и инфор­
мационным капиталом. В более спокойные времена их
рейтинг может опять возрасти на какой-то период, но
партия, не имеющая идеологии, не сможет претендо­
вать на получение власти и тем более составить какую-
либо угрозу мировым информационным корпорациям.
Вместе с тем, несмотря на описанные противоречия, пи­ратская
153
партия на деле является прогрессивной орга­
низацией, на что явно указывают программные пункты,
посвященные копирайту и авторскому праву, объясняю­
щие необходимость девальвации права собственности
на информацию, однако прямо не заявляющие об этом.
Концепция защиты личности. Ее можно назвать
официальным ответом вызовам революции со сторо­
ны развитых стран. Наиболее полно она отражается
в законодательных актах Европейского союза, в част­
ности, в Общем регламенте по защите данных (General
Data Protection Regulation; GDPR), действующем с мая
2018 года. В целом она ставит задачу защитить индивида
и личные свободы от воздействия со стороны владель­
ца больших данных— государств и информационных
корпораций. В устанавливаемых законах вводится серь­
езная материальная ответственность корпораций в слу­
чае утечки персональных данных или возможности деа­
нонимизации отдельного пользователя по данным, вы­
ложенным компанией в открытый доступ. Пользователь
должен иметь возможность по самостоятельному запро­
су легко стереть информацию о себе, которую он ранее
предоставил распорядителю данных. Подписывая раз­
личные соглашения на сайтах и в приложениях, пользо­
ватель должен ясно понимать, как и для чего будут ис­
пользоваться его данные. В целом подобная концепция
преобладает и у идеологов информационных корпо­
раций: «защитить индивидуальную свободу— главную
ценность либерализма».
Вместе с тем у данного подхода есть несколько фун­
даментальных проблем. Во-первых, подобный подход
не в состоянии по-настоящему защитить персональные
данные от мошенников и террористов, борьба с которы­
ми ставится как одна из основных целей, поскольку зло­умышл
154
как правило, обладают большей компе­
тенцией, чем простые пользователи. Во-вторых, в наши
дни анализ даже «небольших больших данных» пользо­
вателей с легкостью деанонимизирует личность любо­
го пользователя, что делает анонимность физически не­
возможной. А это значит, что все данные в любом слу­
чае должны оставаться у информационных корпораций,
чтобы только они могли единолично следить и управ­
лять обществом,— ведь если предоставить доступ к
большим данным каждому, то анонимной и персональ­
ной информации уже не останется. В этом смысле опи­
сываемый подход играет на руку информационному
капиталу, сращивает его с государством: если нельзя
предоставлять каждому человеку доступ ко всем нако­
пленным большим данным во избежание утечки пер­
сональной информации, то привилегия хранения, об­
работки и полного использования данных остается за
корпорациями или государствами. Что же касается уда­
ления данных по запросу, то факт удаления данных ни­
как нельзя проконтролировать, а главное — зачастую и
осуществить. Любые данные, отправляемые от клиента к
серверу, проходят целую цепочку посредников, а шиф­
рование, напомним, исторически лишь временная пре­
града. Не говоря уже о том, что если данные однажды
были выложены пользователем в открытый доступ, то
они навечно сохраняются в виде различных копий. Кро­
ме того, процедура удаления данных о пользователе
формально представляет из себя анонимизацию полу­
ченных от него данных, чтобы они больше не являлись
персональными, и ничего не мешает при помощи анали­
за данных деанонимизировать их обратно. Короче гово­
ря, подобные законы лишь формально сохраняют права
пользователей, а в реальности консервируют сложив­шийся
155
порядок вещей, способствуют отчуждению поль­
зователей от данных, закрепляют право информацион­
ных корпораций на фактическое владение данными.
Развитые государства и их ставшие теперь реакци­
онными капиталистические институты не могут дать
адекватный ответ революции больших данных. На на­
ших глазах происходит легитимизация отношений ме­
жду производителем данных (пользователем) и их вла­
дельцем (информационной корпорацией). Правила и
ограничения, которые могли бы работать по отноше­
нию к любым другим, более ранним производственным
отношениям, в период революции больших данных ра­
ботать не будут. Поэтому без принципиального изме­
нения подхода к современным данным и информа­
ции государства исторически обречены подчиниться
информационному капиталу.
Другим вариантом ответа на вызовы революции со
стороны западных демократий можно считать концеп­
цию кейнсианства, заключающуюся в сдерживании мо­
нополизации рынков и уменьшении неравенства путем
налогового регулирования. Наиболее ярким представи­
телем кейнсианства является уже упоминаемый лауре­
ат Нобелевской премии по экономике Джозеф Стиглиц.
Он призывает комплексно изменять правила антимоно­
польного законодательства, ограничивать информаци­
онные корпорации, публично обсуждать и искать выход
из грозящего кризиса. По мнению Стиглица, для сдержи­
вания информационных корпораций от монополизации
экономики будет недостаточно простого перераспреде­
ления капитала или введения безусловного дохода. Эко­
номист считает необходимым действовать комплексно,
повышать налоги, менять законодательство об автор­
ском праве, выстраивать систему противодействия мо­нополи
156
Несмотря на то, что нобелевский лауреат в
полной мере сам пока не знает, каким образом контро­
лировать информационный капитал, а лишь призывает
к дискуссии, нужно снова отметить, что те методы (в дан­
ном случае кейнсианство), которые работали в ХХ веке,
уже в период глобализма утратили в полной мере свою
эффективность (чему посвящены работы того же Стиг­
лица), а в эпоху больших данных совсем перестают ра­
ботать. Действия правительств Стиглиц называет неаде­
кватными реальности.
Паул Мейсон в своей известной книге «Посткапита­
лизм: инструкция к будущему» подробно рассматривает
складывающиеся входе цифровой революции конфлик­
ты (опираясь в том числе на работы Маркса) и также
приходит к выводу, что цифровая революция обостря­
ет противоречия между общественным характером ин­
формации и ее капиталистическим применением. Их
разрешение в конечном счете может стать концом капи­
тализма, его корневой трансформации, горизонтализа
ции общественных отношений: «Главным противоречи­
ем в современном капитализме является возможность
свободного, богатого производства товаров со стороны
общества, а также система монополий, банков и прави­
тельств, пытающихся сохранить контроль над властью
и информацией. То есть все пронизано борьбой меж­
ду сетью и иерархией»106. В конце книги Мейсон, в рам­
ках сложившейся традиции, также приходит к выводу
о необходимости изменения государственной полити­
ки, переориентировании ее на принятие решений с ис­
пользованием больших данных, введении безусловно­
го базового дохода, социализации финансовой системы.
Критику подобного «социал-демократического» подхо­
да к решению проблемы мы подробно дадим в послед­
ней главе.
157
Несмотря на то, что идеология многократно упоми­
наемого нами Алекса Пентленда в целом лежит в рамках
концепции защиты личности, он исключительно точно
описывает складывающиеся в обществе противоречия
по вопросу владения информацией, особенно обост­
ряющиеся в эпоху больших данных: «Итак, мы оказыва­
емся в ситуации, где ребята с самыми большими ком­
пьютерами могут, в общем-то, отслеживать все, что мы
делаем и куда ходим, что создает опасность формирова­
ния диктатуры. Корпорации и органы власти располага­
ют техническими возможностями, намного превосходя­
щими те, что доступны простым гражданам, и этот дис­
баланс стремительно превращается в крупный источник
социального неравенства»107. Путем к более честному и
органичному миру автор справедливо называет необ­
ходимость частичного обобществления данных, чтобы,
оставляя персональные данные закрытыми и используя
специальные механизмы, пользоваться преимущества­
ми больших данных. Сам автор неоднократно отмечает,
что реальной анонимизации можно достичь лишь путем
серьезного ограничения данных, что приводит к сниже­
нию их объемов и эффективности извлекаемой инфор­
мации. На наш взгляд, подобный подход к большим дан­
ным является достаточно прогрессивным и актуальным,
однако может являться лишь временной мерой, одним
из шагов к полному обобществлению данных. На наш
взгляд, главным фактором, также игнорируемым авто­
ром, является классовая сущность противоречия меж­
ду общественной информацией и ее закрытой капита­
листической формой применения.
Марксистский подход. Карл Маркс в своем «Фраг­
менте о машинах» и многие ученые-марксисты неодно­
кратно рассматривали проблему информации в системе
158
производства и возникающих из этого общественных
противоречий. Пиратские партии далеко не первыми
затронули вопрос о частной собственности на информа­
цию и вынесли его на общественное обсуждение через
политическую программу. В новое время одним из пер­
вых осознавших и громко на программном уровне зая­
вивших о данной проблеме стало движение выступаю­
щих за альтернативную основу глобализации. Всемир­
ный социальный форум, объединяющий в разные годы
тысячи и десятки тысяч общественных социальных ор­
ганизаций и левых партий, в 2002 принял первую Хар­
тию общественных движений. Отдельным подпунктом
Хартии отмечается: «[Мы боремся] за право на инфор­
мацию». Несмотря на то, что указанному праву уделено
всего лишь четыре слова, многие философы и идеоло­
ги нынешнего альтерглобализма, особенно стоящие на
марксистских позициях, начиная еще с середины ХХ ве­
ка раскрывали в своих работах необходимость обобще­
ствления информации. Как правило, она рассматривает­
ся ими в контексте научно-технической революции как
результат научной деятельности, а знания — как резуль­
тат обработки информации. Так, известный марксист-
альтерглобалист Александр Бузгалин пишет: «Знания и
информация станут бесплатными (как бесплатны сего­
дня теорема Пифагора или романы Толстого)»108. В этом
смысле сегодняшняя революция идет дальше, обост­
ряя проблему частной собственности на информацию,
включая в проблемное поле постоянно создаваемые
людьми большие данные. Условной теоремой Пифагора
времен революции больших данных могут являться, на­
пример, база данных о поисковых запросах пользовате­
лей Интернета. Обобществление такой информации по­
зволит создать и открыть для общества не меньше, чем
159
теорема Пифагора дала нашим предкам. Несмотря на
то, что сегодня корпорации предоставляют в открытый
доступ всем желающим только лишь скудные выжимки
информации из поисковых запросов пользователей, а
не сами данные, анализируя и сопоставляя корреляции
количества обезличенных поисковых запросов в серви­
сах google trends и correl, ученые открывают множество
интересных и неизведанных фактов, неоднократно опи­
сываемых в книгах о больших данных, шокирующих лю­
дей возможностями начинающейся революции. Слож­
но представить, какие возможности открыло бы полное
обобществление таких данных.
Кстати говоря, этот пример отражает противоречи­
вые тенденции революции. Базовый общественный ха­
рактер данных заставил крупнейшую информационную
корпорацию Google открыть часть своих данных (их
обобщенную сводную часть), поскольку даже для само­
го владельца их сохранение в закрытом виде было ме­
нее рентабельно, чем размещение в открытом досту­
пе. В то время, как некоторые ученые, анализируя пред­
ставленные данные о запросах, скрупулезно вычисляют
предрасположенность индивидов к бейсболу и уровень
расизма в США, в недрах самой корпорации, имеющей
возможности анализировать не только «сводную табли­
цу», но и закрытую для общества «персональную» часть
данных, могут проходить куда более масштабные и фун­
даментальные исследования, ставящие целью указать
место личности каждого отдельного человека в новых
исторических условиях.
Рассматривая социальные аспекты информацион­
ной революции, близкий к альтерглобалистам ученый
Борис Славин в «Манифесте информационного обще­
ства» 2010 года описывает феномен информации, рас­крывая
160
ее историческую роль и проблемы, связанные с
ее отчуждением. Приведем некоторые его тезисы: «Ин­
формация — явление историческое, и ни один субъект
не может приписать себе единоличное авторство той
или иной информации, поскольку любой шаг вперед не­
возможен без того пути, который уже проделало чело­
вечество, — пишет Славин. — Так называемая „защита
персональных данных"— это очередной миф „заботы о
человеке" со стороны манипуляторов общественным
сознанием. Человек скрывает личную информацию, ко­
гда боится, что она будет использована ему во вред.
<...> Защищать информацию надо не „закрывая" к ней
доступ, а выявляя и наказывая тех, кто использует ин­
формацию в корыстных целях. <...> Авторское право,
точнее продажа прав на информацию — это не более
чем проституирование процесса познания. Существую­
щая социальная система будет сопротивляться, пы­
таться разделять людей на группы, заставлять их кон­
курировать. И основное средство борьбы с ее стороны
будет ограничение доступа к информации, обман и ма­
нипуляция»109.
Обобщая приведенные примеры, отметим, что мар­
ксистский подход к информации, идеи схлопнувшего­
ся в последние годы движения альтерглобалистов, ряд
тезисов пиратских и левых партий и некоторые тезисы
изучающих большие данные ученых, даже не относя­
щихся к марксистам, вполне адекватно, на наш взгляд,
отражают общественную сущность информации и не­
обходимость ее обобществления. Начинающаяся эпоха
больших данных с особенной остротой поднимает про­
блему отчуждения информации, скрытой теперь на глу­
бине океана больших данных. Конфликт между возможностями
161
открытой информации и ее частным примене­
нием обостряет классовые противоречия, позволяет
капиталу начать эксплуатацию человека на качественно
новом уровне. Сам человек по итогу революции боль­
ших данных рискует оказаться отчужденным не только
от результатов труда, но и самой своей личности, внут­
ренней свободы.
Все это позволяет заново подтвердить правоту и ак­
туальность многих марксистских аргументов. Ясно, что
единственный путь разрешения классовых противо­
речий в эпоху больших данных будет проходить через
обобществление данных и информации. На противо­
стояние между реакционным национальным государст­
вом и информационным капиталом марксисты отвечают
концепцией диктатуры пролетариата (о чем мы подроб­
но поговорим в последней главе). Далее мы продолжим
разбирать теоретические возможности и перспективы
обобществления информации, сейчас же напомним, что
итоговая стадия полного освобождения данных и ин­
формации невозможна при сохранении института ча­
стной собственности, а значит, невозможна без социа­
листического, общественного управления. Кроме того,
обобществление всей и ликвидация любой закрытой
информации рано или поздно полностью, до неузнавае­
мости изменит наше общество.
История диктует необходимость обобществления
всех данных и, как результата их обработки, всей ин­
формации, в том числе персональной и частной, кото­
рая уже сегодня является таковой лишь формально,
по сути будучи закрытой лишь для угнетенных клас­
сов и свободно доступной для представителей инфор­
мационного капитала.
162
Л

ичная информация икперсональные


Мы подошли наверное,
важной и,данные самой острой
в новую историческую эпоху
теме, которая может вызвать отторжение и неприятие
читателем книги. Как это — открытые личные данные?
Все будут читать мою переписку? А как же те фото, кото­
рые я отправляла своему бывшему? Открытыми личны­
ми данными наверняка воспользуются мошенники, ведь
еще Штирлиц говорил, что человечество больше всего
любит чужие тайны! Разберемся со всем по порядку.
Если мы посмотрим на историческую тенденцию,
то каждая информационная революция, а особенно по­
следняя, связанная с развитием Интернета, кардиналь­
но меняла понятие личной информации, открывая для
всего общества все больше информации, ранее считав­
шейся личной. Например, в начале ХХ века сфотографи­
роваться в недостаточно закрытом купальнике счита­
лось непристойным, а сегодня девушки сами выклады­
вают в Инстаграм фото каждой минуты своей жизни, за
которые всего пять веков назад их бы радостно сожгли
на костре. Или вспомните, как Толстой описывал зна­
комства на балу, как его персонажи подбирали слова,
боясь, что кавалер не позовет на танец, и могли целый
вечер просидеть на скамейке. Это было всего двести лет
назад, а сегодня мы уже находим партнера за несколь­
ко минут, тыкая в экран смартфона. Через двести лет и
наш Tinder наверняка будет восприниматься потомка­
ми так же, как нами сегодня воспринимается бал с уча­
стием Наташи Ростовой. Представляете, будут говорить
они, всего двести лет назад люди тыкали в экраны и вы­
бирали понравившийся десяток людей лайком, а потом
163
еще весь вечер обменивались электронными сообще­
ниями. Не то что сегодня, когда мы моментально узна­
ем наиболее подходящих партнеров из миллиардов жи­
вущих на Земле людей благодаря машинному анализу
больших данных, ежесекундно осуществляемым наши­
ми суперкомпьютерами!
Конечно, временные сроки и конкретные нюансы
приведенных в примере изменений отношений полов в
эпоху больших данных весьма условны; этот пример в
первую очередь призван отразить, что вопрос личной
информации нужно рассматривать с исторической
точки зрения. То, что люди относят к личной и секрет­
ной информации, зависит от производственных отно­
шений, материального развития информационных тех­
нологий, функционирования общественных институ­
тов. Закрытость большей части личной информации в
наши дни обусловлена существованием института част­
ной собственности, который за многие тысячи лет проч­
но укоренился в сознании человечества. Частная соб­
ственность и личное владение средствами производ­
ства во все времена подразумевали существование
закрытой информации, обеспечивающей конкуренто­
способность производства. Закрепостив женщину, пре­
вратив ее и половую жизнь индивидов в субъект эко­
номических отношений, право частной собственности
создало институт моногамной семьи, ныне сдающий по­
зиции, но в целом сохранившийся до наших дней. При­
мер иллюстрирует, как коммерциализация половых от­
ношений обусловила необходимость существования
некоторой закрытой информации, существования тайн
о личных отношениях супругов, скрытых для общества,
и секретов друг от друга. Противопоставление людских
интересов друг другу, эксплуатация человеком челове­ка,
164
само право частной собственности является проч­
ной основой института закрытой или секретной инфор­
мации.
Вместе с тем технический прогресс, постепенно пре­
вращающий информацию в главный экономический
фактор, и общественный характер информации одно­
временно вносят коррективу в принятые границы лич­
ного, постепенно сокращая количество информации,
воспринимаемой обществом в качестве частной или
личной. Очевидно, что закрытая информация будет су­
ществовать всегда, пока существует право частной соб­
ственности. В общественных отношениях созрел целый
клубок противоречий, которые вырвутся наружу в про­
цессе революции больших данных. С одной стороны, со­
временные технологии и базисные свойства информа­
ции толкают общество к постепенной ликвидации част­
ной собственности на информацию, вместе с ней — на
средства производства, а затем и на любую закрытую ин­
формацию. С другой стороны, капитализм, принявший
уродливые формы глобализма, совсем не думает сда­
ваться и действует наперекор прогрессу. Он использует
достижения человечества в частных интересах, отчуж­
дая человека от создаваемой им и миром информации,
направляя технический прогресс в сторону глобальных
манипуляций и тотального подчинения личности, ис­
пользуя в этом и устаревающие, но все же знакомые об­
ществу понятия личной информации и персональных
данных. Культивированное чувство страха является од­
ним из постоянных спутников капиталистических обще­
ственных отношений. Капитал боится разориться, рабо­
чие боятся потерять работу — ив новое время забота
о персональных данных также превратилась в своего
165
рода культ. Люди архаично беспокоятся за сохранность
своих персональных данных и боятся стать легкой добы­
чей преступников, манипулятивного капитала или жерт­
вой репрессивного государства, порой не понимая, что
уже в наши дни, на заре эпохи больших данных, сохран­
ность личной информации математически невозможна.
Поколениям, веками жившим с идеей о бесценности
права частной собственности, тяжело представить мир
без закрытых данных, без эксплуатации, без обособлен­
ного владения. Так же, как тяжело было предкам пред­
ставить нашу теперешнюю жизнь всего несколько сотен
лет назад. Процесс обобществления информации (в слу­
чае политической победы такого сценария) займет дол­
гие годы, но постепенно станет обыденностью, карди­
нально изменив нашу жизнь и наших потомков.
Сегодня мы являемся очевидцами того, как персо­
нальная, условно закрытая от посторонних информация
становится инструментом манипуляции и эксплуатации
человека корпорациями, анализирующими собирае­
мые сведения в совокупной системе больших данных.
В случае же, если все данные (и результаты, и инстру­
менты их обработки) окажутся доступны каждому че­
ловеку, никто уже не сможет знать о нас больше нас са­
мих, а значит, и манипуляция станет невозможной, ведь
почти всегда она строится на сокрытии или искажении
информации. Ярким примером здесь является совре­
менная криптовалюта, где каждый участник рынка зна­
ет полную информацию о состоянии счета и всех суще­
ствовавших ранее валютных переводов между счетами.
Несмотря на определенное количество «детских болез­
ней» и сложностей, криптовалюта, как кусочек экономи­
ки пробивающегося наружу открытого мира, уже позво­ляет
166
добиться невероятной финансовой открытости, об­
ходиться без банков, государств и посредников. Именно
открытость информации для общества может являться
защитой от тех, кто использует ее против наших интере­
сов. Чем выше забор, тем больше шанс быть ограблен­
ным, чем толще шторы на окнах, тем выше шанс застать
свою супругу с любовником, придя домой. Открытые
данные в виде хотя бы деклараций о доходах чиновни­
ков и политиков в определенной мере защищают об­
щество и шаткую демократию от жуликов, воров и про­
ходимцев. Открытые данные о состоянии экономики и
происходящих в ней процессах не позволили бы наду­
ваться манипулятивным пузырям, зато как минимум от­
срочили бы глобальные финансовые кризисы — и этот
список можно продолжать. И напротив, везде, где есть
закрытая информация, появляется возможность для ма­
нипуляций и отчуждения человека.
Открытость или обобществленность информации
исторически противопоставляется ее обособленно­
му владению — общественная собственность является
противоположностью частной собственности. Личное
владение информацией, анонимность, классовое деле­
ние доступа к информации — все это производные ин­
ститута частной собственности, старого мира, который
в процессе начавшейся революции уже никогда не смо­
жет быть прежним. И либо капитал, используя их, пол­
ностью подчинит человечество, либо общество сможет
вырваться из его рук, пойдя по пути прогресса, откры­
той информации, общественной собственности и свобо­
ды. Противоречия настолько остры, что становится по­
нятным — в мир свободы не получится войти с грузом
старых правил, информационными корпорациями и ча­
стной собственностью.
167
Концепция открытого мира

Революция больших данных в рамках модели совре­


менного глобального капитализма навсегда изменит че­
ловечество, лишив общество свободы выбора и воли и,
вероятно, того, что принято называть душой. Описан­
ный нами во второй главе мир, являясь преемником
современной глобальной капиталистической системы,
опирающимся на базисные для нее институты частной
собственности и рыночной экономики, в конечном сче­
те сломает и оставшиеся в них положительные черты в
пользу интересов нового класса собственников инфор­
мации. В то время как официальные лица государств и
представители корпораций рассказывают в основном
о преимуществах современного этапа технологической
революции и возможностях больших данных, не заме­
чая или специально игнорируя их общественную опас­
ность (в лучшем случае отвечая на нее в рамках «кон­
цепции защиты личности»), в профессиональной среде
все чаще звучат тревожные нотки. Многие задаются во­
просом, что делать и как остановить сбор больших дан­
ных. Например, о недостатках этой технологии в своем
блоге рассуждает специалист по вопросам государст­
венного управления Д. Эрдман110. В конце статьи, опи­
сывающей опасности больших данных, он выдает обоб­
щающий вывод: «У нас есть врожденное желание лучше
понимать мир вокруг нас. В эру больших данных это же­
лание, наряду со стремлением к власти, может привес­
ти к целенаправленной манипуляции и контролю.
Как же бороться с этим набирающим популярность
трендом? Как можно использовать большие данные не
для контроля друг друга, а для освобождения? Как исполь­зовать
168
технологию для расширения возможностей, а не
подавления? У меня нет ответов на эти вопросы, но я
уверен, что не один я хочу их найти».
Что ж, давайте поможем Джерри и другим найти от­
веты!
Поскольку нет плохих или хороших технологий, но
есть их различное применение, то неизбежная рево­
люция больших данных, происходящая в иных исто­
рических условиях и на другом общественно-полити ­
ческом фундаменте, может принять совершенно иные
формы помимо устрашающего посткапиталистическо­
го мира под властью информационных корпораций.
Краеугольным камнем здесь выступает вопрос соб­
ственности и, главное, собственности на информацию.
Если, как это делают марксисты, рассматривать инфор­
мацию как достижение и право всего человечества, то
каждый человек имеет на нее одинаковое право— в
том числе на владение результатами обработки боль­
ших данных и данными обрабатывающих алгоритмов, —
то мир может принять совсем другой облик. Более того,
сами сущностные характеристики данных и информа­
ции как средств производства предрасполагают к обоб­
ществлению.
Вместе с тем капитал придумывает способы сохра­
нения частного характера информации, создавая закры­
тые системы и законодательные ограничения в виде ав­
торского права или защиты персональных данных в том
виде, при котором они будут работать исключительно в
его пользу.
Рассмотрим теоретическую возможность обобще­
ствления информации и ее влияния на различные сфе­
ры жизни общества. В нашем поиске ответа мы начнем
с конца, представив и описав сперва альтернативный
169
итог революции больших данных, затем рассмотрим его
слабые и сильные стороны, сравнив с иными варианта­
ми развития революции больших данных. В конце опи­
шем теоретические и практические пути изменения со­
циально-политического базиса начавшейся революции
и достижения ее альтернативного итога.
Итак, представим общество времен завершения
революции больших данных, в котором каждый инди­
вид имеет моментальный доступ ко всем имеющимся
и собираемым в мире данным и информации как ре­
зультату их обработки. Инструменты обработки дан­
ных в виде, например, алгоритмов работы искусствен­
ного интеллекта также являются достоянием всего об­
щества и выложены в открытый доступ. В дальнейшем
для простоты мы будем называть это состояние «от­
крытым миром».
Все изменения общественного уклада и взаимоотно­
шений людей связаны с развитием общественных инсти­
тутов. Всего лишь 500 лет назад сжигать женщин на ко­
стре было вполне обычным делом, нормально воспри­
нимаемым большей частью общества, а безраздельная
власть монарха, данная богом, казалась естественной.
Сегодня общество кардинально изменилось, и связа­
но это не с эволюцией человеческого вида, не с изме­
нениями личностных особенностей индивидов или не­
кого менталитета народов, а с изменением и развитием
общественных институтов. Например, развитие науки и
производственных отношений лишили светской власти
институт церкви, легитимирующий феодальный строй, а
вслед за буржуазными революциями получил развитие
институт всеобщего образования и развился феномен
массовой культуры, отодвинувший и заставивший защи­
щаться институт национальной этничности.
170
Локомотивом развития и эволюции общественных
институтов является движение общества к разрешению
классовых противоречий в процессе совершенствова­
ния технологий и организации производственных от­
ношений. Апогеем подобных изменений, разрешающим
классовые противоречия и изменяющим социальную и
политическую структуру общества в соответствии с эко­
номическим базисом, являются социальные революции,
такие как Великая французская буржуазная революция
1789 года или Великая Октябрьская социалистическая
революция 1917 года в России.

Открытые данные как общественный институт

Для того чтобы представить себе целостную кар­


тину открытого мира, мы далее будем рассматривать
систему свободной информации в качестве общест­
венного института, который в наши дни часто име­
нуется институтом «открытых данных». Под системой
свободной информации в данном случае мы понимаем
обобществленные, выложенные в открытый доступ су­
ществующие и вновь создаваемые данные, информацию
как результат их обработки, а также инструменты обра­
ботки данных. Важно подчеркнуть, что мы также вклю­
чаем в понятие института открытых данных и непосред­
ственные инструменты обработки данных, превращаю­
щие сухие факты в ценные сведения, то есть, например,
алгоритмы работы искусственного интеллекта, ежесе­
кундно обрабатывающего миллионы показателей и опи­
сывающего их в виде понятной и полезной для челове­
ка информации. Это особенно актуально для грядущей
эпохи, в которой данные сами по себе, без качествен­ной
171
машинной обработки, не являются информацией и
в большинстве случаев утрачивают всякий смысл.
Прежде всего нужно рассмотреть исторические из­
менения подобного общественного института. Сам по
себе феномен информации, целенаправленно открывае­
мой обществу с целью ее обобществления, не нов и в
том или ином виде встречался на протяжении истории.
Из уже описанного закона информации, определяю­
щего, что чем больше информации или данных собра­
но в одном месте, тем эффективнее они становятся, вы­
текает и другой немаловажный закон информации: чем
большее число независимых пользователей имеют
доступ к информации — тем эффективнее она исполь­
зуется— и тем больше пользы приносит обществу.
Ведь информации, как известно, не становится меньше,
если ею поделиться, — наоборот, каждый отдельный че­
ловек, узнав что-то новое, включит это в свою систему
фактов и обретет возможность создать еще больше ин­
формации.
Во многом поэтому большинство передовых стран
создают и развивают институт открытых данных, выкла­
дывая различные обобщенные результаты датификации
в открытом доступе. Этот пример наглядно иллюстри­
рует перманентный общественный характер информа­
ции и существующую дихотомию: эффективность откры­
той информации толкает капиталистические государст­
ва и корпорации к ее частичному обобществлению, а
частное владение информацией становится менее рен­
табельно даже для самого владельца. Вместе с тем, яв­
ляясь важнейшей частью современных товарно-денеж­
ных отношений, информация не может быть полностью
обобщена в условиях существования частной собствен­
ности. Помимо экономической и практической эффек­тивност
172
обобществления информации институт откры­
тых данных может играть и важную социальную роль,
например, сделав невозможной ложь, намеренный об­
ман, манипуляцию или такой разрушительный для со­
циума феномен, как коррупция.
Так, еще В.И. Ленин отмечал важность института от­
крытых данных при строительстве прогрессивного об­
щественно-политического строя: «...Необходимо бо­
роться неуклонно за постепенное расширение круга
обязательно печатаемых отчетов всяких экономических
учреждений... ибо без приучения все большего количе­
ства населения пользоваться в библиотеках подобными
отчетами ни о каком действительно превращении полу-
азиатской страны в культурную и в социалистическую
не может быть и речи»111.
Рассматривая институт открытых данных еще шире,
можно заметить предпосылки к изменению социальных
отношений при открытости информации даже в инду­
стриальных и традиционных обществах. Например, су­
ществующие во многих странах (в том числе России) за­
коны, регулирующие деятельность профсоюзов, дают
объединениям рабочих право контролировать финан­
совую деятельность предприятия, хоть и не меняя их
классового положения, но качественно ослабляя отчу­
ждение рабочих от своего предприятия и средств про­
изводства в тех случаях, когда такая возможность ими
используется. Или же другой известный пример, свя­
занный с резким падением стоимости услуг различных
страховых компаний США сразу после того, как в Интер­
нете стали открыто публиковать стоимость этих услуг.
Видя, что предприниматели берут спекулятивно мно­
го, клиенты стали находить более дешевые предложе­
ния. Общая экономия для потребителей составила один
миллиард долларов в год112.
173
Известный английский политолог Джон Кин в своей
книге The Life and Death of Democracy, посвященной исто­
рии и развитию демократии, говоря об изменениях, про­
исходивших в обществе с конца Второй мировой войны,
описал появление и зарождение нового вида демокра­
тии, названного им «мониторинговой». Под мониторин­
гом он понимал «публичный контроль и публичную
проверку тех, кто принимает решения, будь то в сфере
государственных и межгосударственных институтов, не­
правительственных организаций или организаций граж­
данского общества, таких как бизнес, профсоюзы, спор­
тивные учреждения или благотворительные фонды»113,
тем самым говоря более чем о ста появившихся у обще­
ства за последние десятилетия новых способов контро­
ля и мониторинга власти, к которым относил блоги, раз­
личные общественные комиссии, парламентские мень­
шинства, гражданские ассамблеи и так далее. В самом
деле, современный коррумпированный политик порой
больше опасается общественной огласки и своего разо­
блачения со стороны скорее популярных блогеров, не­
жели государственных органов.
Появление большого количества политических ак­
торов в виде контролирующих и смотрящих общест­
венных приоратов изменяет сам характер демократи­
ческого процесса и поведение его прямых участников.
Лейтмотивом подобных изменений послужили техно­
логические открытия, сделанные во второй половине
ХХ века, в первую очередь Интернет, где новостная по­
вестка дня постепенно формируется уже не традицион­
ными СМИ, а общей массой пользователей.
Институт открытых данных может побеждать и ма­
нипуляцию. Изменение коммуникационных общест­
венных институтов благодаря новым технологиям обмена
174
и хранения информации привели к серьезным
изменениям в системе общественного управления.
Можно сказать, что теперь каждая кухарка может
вносить свой вклад в управление государством.
В разных странах и обществах институт открытой
информации представлен в различной мере, но в це­
лом видно, как под влиянием объективных экономиче­
ских факторов человечество движется к обобществле­
нию все большего количества информации. На пути это­
го непростого процесса встают реакционные законы и
старые правила глобалистического капитализма.
Прежде чем начать подробно рассматривать осо­
бенности чудесного мира открытой информации, мы
должны ответить на другой критический вопрос, связан­
ный с избытком информации. В самом деле, проблема
избытка информации для современного человека стоит
особо остро — в последние годы ее стало так много, что
наш мозг зачастую даже не пытается ее обрабатывать, а
хватает поверхностные факты, в результате чего на на­
ших глазах даже формируется особый тип мышления. На
помощь человеку приходят компьютеры с их быстрыми
алгоритмами и вычислительными мощностями. Пробле­
ма огромного объема данных в конечном итоге диктует
необходимость создания надежных инструментов по их
обработке и представлению человеку.
Многие подобные инструменты уже существуют,
другие создаются, третьи пока лишь прогнозируются
и разрабатываются. Например, хорошо было бы взгля­
нуть на человека и сразу узнать, говорит ли он прав­
ду или нет, как это делает робот, используемый на гра­
нице Евросоюза1’4. Или, опираясь на анализ больших
Данных, узнать, что близкий человек находится в де­
прессии и в конкретный момент нуждается в поддерж­ке,
175
как это описывает в своих работах Алекс Пентленд.
Или добираться до нужного места по оптимальному
маршруту при помощи навигатора, как это сегодня мо­
жет сделать каждый, что всего тридцать лет назад ка­
залось весьма фантастичным. То есть вопрос чрезмер­
ного объема информации в технологическом плане
на самом деле упирается лишь в количество данных и
возможности по их машинной обработке для создания
удобных инструментов.
Однако здесь возникает уже другая сложность —
вопрос фальсифицируемости информации. Мы слепо
доверяем собранным и обработанным компьютером
данным, однако в подавляющем большинстве случаев
не можем самостоятельно контролировать алгоритмы
их превращения в ценную для нас информацию, не об­
ладаем самими данными, а только пользуемся предос­
тавляемыми нам результатами их обработки. В каком-
то смысле современный человек похож на слепого, ко­
торому поводырь рассказывает, что происходит вокруг.
Мы становимся все более зависимы от инструментов об­
работки больших данных, в то время как сами большие
данные— а значит и управление обрабатывающими
их инструментами— в условиях капитализма доступ­
ны только представителям информационного капитала.
При таком раскладе постепенно происходит по сути от­
чуждение «передового органа восприятия реальности»
в пользу корпораций: как слепой человек, идущий за
своим поводырем, вынужден всецело ему доверяться,
так и все мы уже сегодня вынуждены доверять владель­
цам информации, представляющим нам сводную кар­
тину через созданные ими инструменты передачи ин­
формации. Но собака-поводырь подчиняется натрени­
рованным командам, в то время как информационный
176
капитал, к сожалению, подчиняется законам капитализ­
ма.
Спасти человека от подобной исторической ловуш­
ки может только постепенное обобществление всех
данных и информации. Полное опубликование инфор­
мации как апогей развития общественного института
открытых данных позволит установить контроль об­
щества как за самими данными, так и за инструмента­
ми их обработки, защититься от намеренной фальси­
фикации данных и манипулятивного управления.
Дальше мы попытаемся подробнее заглянуть в один
из возможных вариантов исторической эволюции обще­
ства и рассмотрим, как оно может измениться в случае
развития института открытой информации в его макси­
муме, представ к финалу революции больших данных в
виде общества, где информация и результаты ее обра­
ботки открыты для каждого человека.

Конец частной собственности?

Как мы уже отмечали, вековые институты права ча­


стной собственности являются главной силой, противо­
стоящей обобществлению данных, алгоритмов и резуль­
татов их обработки. В исторической перспективе част­
ная собственность и капитализм могут сохраниться лишь
при условии сохранения за собой права на скрытое вла­
дение информацией, в то же время право частной соб­
ственности не может существовать в мире полностью
свободной информации. Как мы говорили в предыду­
щей главе, консервация капиталистических обществен­
ных отношений в конечном счете может привести лишь
к формальному сохранению этого права как инструмен­та
177
легитимизации сложившихся отношений при реаль­
ном и стремящемся к абсолютному отчуждению каждо­
го человека, не принадлежащего к узкому кругу элиты
информационного капитала, таким образом девальви­
руя последние остатки «духа свободного капитализма».
По мере того, как информация расширяет свою зна­
чимость в экономике, вокруг вопроса о ее владении фо­
кусируется основное классовое противостояние нашего
времени — между создателями информации и ее част­
ными пользователями, между капиталистическим и об­
щественным применением достижений науки, между
открытыми данными и манипуляцией, между частным и
общественным производством.
Все это позволяет по-новому взглянуть на работы
классиков и убедиться, что многие марксистские тезисы
о классовой борьбе, об обобществлении производства
и даже о диктатуре пролетариата спустя полтора века
по-прежнему оказываются актуальными. Мы подробнее
вернемся к ним в последней главе, сейчас же, анализи­
руя возможности революции больших данных на нека­
питалистическом фундаменте, попробуем заглянуть еще
дальше.
Одним из критикуемых аспектов марксизма заяв­
ляется невозможность построения коммунистического
общества: «Построение коммунизма невозможно, пото­
му что люди никогда не будут жить по принципу „каж­
дому по потребностям, с каждого по возможностям"—
в самой человеческой природе заложена конкуренция и
эгоистичность, а значит, и право частной собствен­
ности». Как мы уже знаем, развитие общества, а так­
же индивидов и их личных качеств, сопряжено с изме­
нением общественных институтов, чья трансформация
в свою очередь обусловлена изменением и разреше­нием
178
существующих в обществе классовых противоре­
чий. Природные характеристики людей меняются край­
не медленно, ведь эволюция живых организмов зани­
мает десятки и сотни тысяч лет, однако жизнь общества,
состоявшего из таких же людей, как мы, тысячу или даже
всего сто лет назад, кардинально отличалась от нашей.
Произошло это не потому, что изменилась некая «при­
рода людей», а благодаря развитию и эволюции обще­
ственных институтов. Сильно упрощая, можно сказать,
что люди во все времена оставались одинаково алчны­
ми и эгоистичными, однако изменения, происходившие
в обществе, корректировали их поведение в направле­
нии наиболее эффективного сосуществования. Общест­
венные институты с начала человеческой истории уста­
навливали одобряемые модели поведения, находившие
свое выражение, например, в понятиях «гуманизма»,
«чести», «справедливости», «долга». Личные качества
индивида, отвечавшие за то, будет ли он коллективи­
стом или эгоистом, добрым или злым, выберет жить по
принципам гуманизма или социал-дарвинизма,— все­
гда определялись в первую очередь сложившейся в об­
ществе системой общественных институтов. Что касает­
ся «животных начал» человека и свойств, заложенных в
нас в виде оставшихся с доисторических времен архе­
типов, помогавших нашим предках выживать в суровых
условиях дикой природы, то с появлением первых об­
ществ их проявления противопоставлялись создавае­
мым людьми общественным институтам, в результате
чего инстинкты человека были заменены социальным
опытом. Собственно, первый человек и появился в тот
момент, когда смог преодолеть животные инстинкты и
начать осознанный труд. Здесь можно снова напомнить
про экзистенциальный аспект марксизма — противопо­ложнос
179
«царства природы» как царства необходимо­
сти и общества, постепенно прокладывающего челове­
ку дорогу к «царству свободы».
Итак, если раньше сложно было себе представить и
описать общественные институты, за счет которых ста­
новилось бы возможно существование коммунистиче­
ского общества в том виде, каким его представляли клас­
сики марксизма и писатели-утописты, то сегодня мож­
но утверждать, что при благоприятных обстоятельствах
обобществление информации и развитие технологий
позволят создать систему автоматического сбора и об­
работки всей существующей информации, которая ста­
нет столбовым институтом коммунистического общест­
ва. Современному человеку трудно вообразить, каково
это — иметь возможность моментально узнать «все обо
всех», однако именно такое направление исторически
является единственно возможным вектором развития
человечества помимо тоталитарно-эксплуатационной
модели информационного капитализма. Во всяком слу­
чае, все иные описанные нами пути развития общества,
предлагаемые современными учеными или политиками,
отвергающими классовую борьбу как основу историче­
ского процесса или общественную природу информа­
ции, так или иначе двигают нас именно к апогею капита­
лизма, то есть полному отчуждению жизни человека.
В открытом мире нет частной собственности, нет
лжи, нет манипуляций. Невозможно же, к примеру, обма­
нывать, когда все твои действия, намерения и, возмож­
но, мысли моментально доступны каждому члену обще­
ства. Само существование подобного общественного
института полностью изменит индивидуальное поведе­
ние граждан, вознесет общественное над частным, по­
ставит животные архетипы каждого отдельного челове­ка
180
под контроль всего общества. Изменятся и индивид и
социум. В данном контексте можно говорить о принци­
пиально новой общественной формации, новом качест­
ве человека, новой ступени развития человечества.
Сформированные на основе открытой информации
общественные институты способны изменить всю нашу
жизнь — и не меньше, чем ее изменяло появление таких
институтов, как семья, религия, всеобщее образование.
Так же, как сегодня мы, оглядываясь в прошлое,
удивляемся существовавшим всего 150 лет назад рабст­
ву или 500 лет назад инквизиции, недоумевая, как жи­
вущие тогда люди могли допустить подобное, вполне
возможно, что наши потомки на уроках истории с удив­
лением будут изучать существовавшее когда-то пра­
во частной собственности и закрытой информации; как
миллионы бедных с трудом выживали, трудясь в поль­
зу единиц сверхбогатых; как информация и достижения
науки использовались не для улучшения общего уровня
жизни, а для обмана и эксплуатации.
И если всего пару десятков лет назад коммунисти­
ческое общество Маркса представлялось чем-то недос­
тижимым, утопическим и очень далеким, то уже сегодня
можно ясно разглядеть его возможные конкретные ин­
ституты и общественные механизмы — в эпоху больших
данных такое общество больше не кажется утопией.
Конечно, движение к новому мироустройству зай­
мет длительное время и потребует преодолеть по пути
немало препятствий, а сложнейшим из них является но­
вая социальная революция, которую все больше сдав­
ливают манипуляционные тиски.
С точки зрения исторического материализма, вне­
дрение института открытых данных, построение от­
крытого мира, использование технологий во благо
181
каждого и, в конечном счете, создание на Земле ком­
мунистического общества возможно лишь с позиций
социализма. То есть на основе государства без ярко вы­
раженных классовых противоречий, целью экономики
которого является удовлетворение постоянно растущих
материальных и духовных потребностей своих граждан
и планомерная ликвидация частнособственнических от­
ношений115. Мы подробно опишем такое государство в
следующей главе.
Пока же, подчеркнув преемственность теории об­
щества освобожденной информации марксистским кор­
ням и теории коммунистического общества, продолжим
подробнее рассматривать возможности, предстающие
перед нами при движении к открытому миру, — осуще­
ствление революции больших данных на общественно­
политическом фундаменте социализма.

Плановая экономика открытого мира

Какой же будет экономика этого нового мира? Рас­


сматривая вековую дискуссию об эффективном соотно­
шении централизованного планирования и рыночно­
го саморегулирования в контексте теории революции
больших данных и открытого мира, интересно отметить
несколько ключевых тезисов.
Понятия плановой и рыночной экономики— это
понятия сугубо относительные, поскольку в реальности
экономика любой страны мира в тех или иных масшта­
бах использует оба механизма регулирования. Напри­
мер, капиталистический Европейский союз использу­
ет вполне плановые рычаги управления, особенно в об­
ласти сельского хозяйства (за что евроскептики порой
182
унизительно называют его вторым Советским Союзом),
жестко квотируя производство сельскохозяйственной
продукции. В то же время в эталонном государстве с
плановой экономикой СССР во многих отраслях вроде
производства товаров широкого потребления или лег­
кой промышленности использовались рыночные рыча­
ги управления, основанные на предоставлении широкой
экономической свободы кооперативной собственности.
Планирование само по себе не является свойством
или исключительной особенностью социалистиче­
ских государств. Здесь также можно вспомнить дискус­
сию В.И. Ленина и Г.В. Плеханова по поводу содержания
первой Программы РСДРП. Плеханов связывал опреде­
ление социализма лишь с планированием и удовлетво­
рением потребностей людей. Ленин в ответ утверждал,
что планирование и удовлетворение потребностей осу­
ществляется в определенной степени и при капитализ­
ме (приводя в пример тресты). Социализм, по опреде­
лению Ленина, — это общественный строй, создающий
условия для «полного благосостояния и свободного все­
стороннего развития всех его членов»116.
Основной проблемой планирования экономики яв­
ляется недостаток данных, поскольку порой мир меняет­
ся настолько быстро, что почти невозможно отследить и
правильно спрогнозировать изменяющиеся потребно­
сти общества, учесть все факторы и нюансы. В таких слу­
чаях рыночные механизмы, основанные на конкуренции
и частном интересе большого числа экономически неза­
висимых субъектов, получающих и обрабатывающих ин­
формацию по своим направлениям быстрее и эффектив­
нее условного централизованного «Госплана», позволя­
ют оперативно создать предложение и удовлетворить
появившийся спрос. Вместе с тем рыночные отношения
183
сами по себе несут с собой массу известных недостат­
ков и общественных осложнений вроде колоссально­
го неравенства, экстраполируемого в мировом масшта­
бе, вытекающего из этого империализма и рыночного
глобализма, подчинения общественных институтов и
порядков частным интересам и других. Слабой сторо­
ной планирования экономики является недостаток ин­
формации на уровне всего общества. По этой причине
внутри менее крупных экономических систем, напри­
мер внутри отдельных фирм или корпораций, управле­
ние строится в большей степени на плановых принци­
пах: ведется учет производимых товаров, планируются
объемы производства, рационально, исходя из плано­
вых показателей, используются ресурсы и время каж­
дого работника. С ростом же экономической системы,
появлением большого числа факторов, тотальное пла­
нирование, основанное на рациональном расчете, ста­
новится затруднительным. С течением революции боль­
ших данных появляются возможности моментального
сбора, обработки и передачи неограниченного объема
информации, эффективность планирования экономики
будет стремительно возрастать, а старые рыночные ры­
чаги управления постепенно уступят в рентабельности
планированию.
Другой сложностью экономического планирования,
по мнению некоторых экономистов, является вопрос
формирования цены. Критики говорят о том, что закон
стоимости, естественным образом работающий при сво­
бодном рынке, не может быть полноценно реализован в
условиях плановой экономики ввиду того, что реальная
стоимость товаров появляется лишь в условиях свобод­
ного товарообмена и частной собственности на средства
производства. Экономист Джозеф Салерно в своем пост­скрипту
184
к работе «Экономический расчет в Социали­
стическом Содружестве» даже пишет: «В отсутствие кон­
курентно определенных денежных цен для факторов
производства, владение буквально всеми знаниями в
мире не позволило бы человеку экономически выгодно
распределять производственные ресурсы в рамках со­
циального разделения труда»117. На подобное утвержде­
ние стоит прежде всего заметить, что, во-первых, закон
стоимости кроме описываемых функций в условиях ка­
питалистического производства имеет и ряд существен­
ных недостатков. В эпоху империализма он проявлял­
ся в виде монопольных цен, а в нашу эпоху глобализма,
помимо всего прочего, как мы уже неоднократно отме­
чали, цена товара все больше формируется под воздей­
ствием манипулятивных факторов. Революция больших
данных в нынешних условиях ускорит, а в конечном сче­
те абсолютизирует эту составляющую ценообразования.
Когда цена и конкурентоспособность товара определя­
ется не его качеством и количеством общественно необ­
ходимых затрат труда на его производство, а близостью
производителя к информационному капиталу и инстру­
ментам формирования спроса, тогда закон стоимости
очередной раз проявляется в не лучшем для потребите­
ля виде. Во-вторых, ключевым заблуждением критиков
является, на наш взгляд, стремление представить капи­
талистическую стоимость в виде некого метафизическо­
го явления: так, экономист Сюн Юэ в своей статье «Сде­
лают ли большие данные централизованное планирова­
ние экономики возможным?» утверждает, что роль цен в
рыночной экономике уникальна, потому что денежные
Цены являются незаменимым инструментом в экономи­
ческом расчете, а большие данные о сделках в прошлом
не могут быть использованы для прогнозирования бу­
дущих предпочтений118.
185
Однако если мы рассмотрим подобное заявление
чуть внимательнее, в нем можно обнаружить значитель­
ные логические несостыковки. Сама по себе трактов­
ка того, что анализ прошлых данных не позволяет про­
гнозировать будущее, несколько антинаучна. Например,
если мы в текущую секунду времени замерим объектив­
ные данные о состоянии спроса на различные товары,
сформированные под воздействием закона стоимости,
то можем предположить и проверить, что в следующую
секунду они либо не изменятся, либо изменятся совсем
незначительно; но с течением времени и под воздейст­
вием различных измеряемых факторов показатели эко­
номики, очевидно, будут все больше расходиться с за­
фиксированными нами в конкретный момент.
Профессор Гарвардского университета и автор кни­
ги «Проще: будущие правительства» Касс Р. Санстейн в
статье The New York Times предсказывает, что в ближай­
шем будущем, вероятно, люди будут все меньше зани­
маться шопингом, а компании, анализируя большие дан­
ные, будут привозить на дом нужные покупателю вещи,
не спрашивая, а зная, что данный товар сейчас необхо­
дим потребителю и будет им оплачен119.
Подобные примеры говорят нам о том, что данные
прошлого все-таки позволяют определиться в некото­
рой степени с будущим состоянием экономики. Кроме
того, большинство критиков планирования экономики
в эпоху больших данных опираются на сильно устарев­
шие представления либеральных экономистов вроде
Людвига Мизеса. Так «калькуляционный аргумент» кри­
тики плановой экономики, выдвинутый Мизесом, был
подробно опровергнут еще в первой половине ХХ ве­
ка такими учеными, как Иоганн фон Нейман, Леонид Ви­
тальевич Канторович и другими.
186
Конечно, социалистическое планирование эконо­
мики — дело далеко не простое, как и проходящий че­
рез анализ больших данных, выявление реального
спроса путь к построению современного инструмента,
имитирующего закон стоимости. Однако именно такие
измерения в перспективе будут вернее отображать ис­
тинную потребность людей, чем самовозникающий за­
кон стоимости. Ведь следуя капиталистическому закону
стоимости, каждый потребитель, принимающий реше­
ние о покупке товара и сигнализирующий таким обра­
зом производителю о ситуации на рынке, опирается на
относительно малые данные — как правило, только на
ту информацию, что доступна ему в повседневной жиз­
ни. Конечно, это звучит несколько радикально, но во­
преки представлению господствующей экономической
теории потребитель в наши дни зачастую сам не знает,
чего он хочет, а оценивает товар лишь по узкому ряду
признаков. Скрывая или фальсифицируя часть данных,
капитал способен создавать манипулятивный спрос, но
даже в случае относительно честного продавца потре­
битель не может знать всю информацию о товаре, уже
доступную в эпоху больших данных. Чтобы принять ре­
шение о покупке товара, потребители будущего будут
опираться на все больший объем информации. Как мы
уже неоднократно говорили, закрытые большие данные
в том виде, в каком они существуют сегодня и продол­
жат существовать при дальнейшем развитии капитализ­
ма, приведут лишь к усилению и абсолютизации манипу­
лятивного спроса в экономике. Свободные данные и ре­
зультаты их обработки, выраженные в концепции мира
открытой информации, позволят потребителям прини­
мать максимально эффективные решения о покупке то­
варов, одновременно делая их с высокой точностью
187
предсказуемыми. И так же, как большие данные позво­
ляют предсказывать погоду, пробки, заболевания, пре­
ступления, поведение людей и целых сообществ, они
помогут предсказывать спрос на различные товары.
Единственным важным уроком из подобной крити­
ки социалистического планирования может стать вывод
о том, что оно должно вводиться постепенно, по мере
роста эффективности плановых методов управления в
ходе революции больших данных.
Наиболее важным тезисом здесь является то, что
планирование экономики с развитием технологий ста­
новится более эффективно вне зависимости от обще­
ственно-политической формации, и мир так или ина­
че движется к рациональной (плановой) организации
в противовес хаотичной (рыночной), а конечным ито­
гом начавшейся революции в любом случае будет гло­
бальная плановая экономика.
Открытый мир, как итог революции больших данных
на основе социализма, будет обладать «максимально
плановой» по сравнению с когда-либо существовавши­
ми экономиками. Все возможные потребности индиви­
дов можно будет получать и включать в систему пла­
нирования зачастую быстрее, чем сами люди будут их
осознавать, — ведь непосредственно с каждого отдель­
ного человека можно будет собирать все данные и мо­
ментально обрабатывать их в коллективной системе от­
крытой информации с общедоступными алгоритмами.
После революции больших данных даже экономи­
ка мира на основе глобального капитализма будет
плановой. За исключением того, что целью планирова­
ния будет интерес глобальных корпораций и узкого кру­
га элит. Важно отметить, что планирование экономики в
такой системе будет гораздо проще: вместо того, чтобы
188
изучать потребности индивидов, просчитывать способы
их удовлетворения, а затем, учитывая множество обстоя­
тельств, вырабатывать оптимальное решение, можно ис­
кусственно создавать в общественном сознании нужные
потребности и удовлетворять их, извлекая из всего про­
цесса личную капиталистическую выгоду. Уильям Де­
вис пишет в работе, посвященной исследованию боль­
ших данных в управлении человеческими эмоциями и
их роли в экономической системе: «Одним из фундамен­
тальных неолиберальных аргументов в поддержку рын­
ка было то, что он служит своеобразным огромным сен­
сорным прибором, считывающим миллионы индивиду­
альных потребностей, мнений и ценностей, превращая
их в деньги. Возможно, мы сейчас переходим на новый
этап пост-неолиберальной эпохи, в которой рынок боль­
ше не будет первостепенным инструментом для оценки
состояния человека. Стоит средствам отслеживания сча­
стья войти в наши будни, как появляются другие спосо­
бы оценки чувств, которые могут даже глубже проник­
нуть в наши жизни, чем рынки»120. Как мы уже отмечали,
на современном этапе манипуляция уже стала одним
из факторов развития мировой экономики.
Капиталистический (основанный на частной собст­
венности) характер организации общества распростра­
няется, начиная с экономики, на все остальные сферы
жизнедеятельности общества, травмируя и уродуя соз­
нание людей, превознося в обществе самые низмен­
ные животные качества. Подобное влияние капитализ­
ма на общество и индивида подробно изучено и опи­
сано, к примеру, еще марксистом-психологом Эрихом
Фроммом. В ходе информационной революции процесс
увеличения манипулятивной составляющей в капитали­
стической экономике будет ускоряться и принимать все
189
более ужасные формы. Закрытость данных и информа­
ции от общества позволит капиталу совершать с людьми
преступления, ранее невообразимые даже самым жес­
токим диктаторам.

Труд и открытый мир

Разобравшись с тенденцией к росту возможностей


планирования экономики, поговорим о том, как будет
изменяться характер труда. Для этого нам нужно разло­
жить понятие труда на составляющие и рассмотреть, ка­
ким образом сам труд изменялся в ходе истории.
Любое материальное производство включает в себя
интеллектуальный и физический труд. Для того чтобы
что-либо создать, нужно приложить определенные ин­
теллектуальные усилия, а затем воплотить их резуль­
тат в жизнь в материальной форме. В результате НТР во
второй половине ХХ века доля интеллектуального тру­
да в системе производства начинает преобладать, и нау­
ка (как фундаментальный институт, воспроизводящий
в себе все знания предшествующих поколений) начи­
нает играть решающую роль в производственном про­
цессе. Вместе с этим происходят определенные измене­
ния «орудий производства»: если раньше станки, маши­
ны, инструменты и различное оборудование заменяли
людям их руки, глаза, мышцы, т.е. влияли на механиче­
скую часть производственной деятельности, то совре­
менный компьютер уже является значимой и во многом
краеугольной частью интеллектуального производства,
т.к. увеличивает эффективность умственной работы че­
ловека благодаря современным вычислительным про­
граммам, постоянной связи с миром и свободному об­
мену огромным количеством данных.
190
Процесс внедрения и усиления современных тех­
нологий с каждым своим шагом увеличивает эффек­
тивность интеллектуального производства. Революция
больших данных, материальной основой которой явля­
ется рост мощностей и возможностей вычислительной
техники, в сочетании с массовой датификацией в своем
развитии многократно увеличат производительность
интеллектуального труда. Одновременно уже в ближай­
шем будущем роботизация может почти полностью за­
менить физический труд, сократив его долю в системе
производства до минимума.
Если разбираться в том, из чего состоит интеллекту­
альный труд, то можно выделить в нем условные умст­
венную и творческую часть: умственная — это вычисле­
ния и обобщение имеющихся сведений, извлечение из
них информации, а творческая часть — создание новых
данных.
Например, чтобы в начале ХХ века создать машину,
требовалось потратить сотни часов на рисовку и пере­
рисовку чертежей, подсчет формул и прочее. Начиная с
конца века и по сегодняшний день, инженеры работают
в специальных программах, рисуя эскиз и отдавая на от­
куп компьютерам проверку формул и показателей для
успешной работы машины. Можно представить, как в
период поздней революции больших данных инженеру
будущего достаточно будет перед сном представить мо­
дель у себя в голове, а компьютер с развитым искусст­
венным интеллектом, датифицировав мысли, сможет тут
же предоставить готовый макет — т.о. развитие техноло­
гий ускоряет именно умственную часть интеллектуаль­
ного труда при производстве автомобиля, но не позво­
ляет придумать или изобрести новый вид машин (если,
конечно, не будет изобретен полноценный искусствен­ный
191
разум, не уступающий человеку). Идея нового авто­
мобиля как продукт творческого процесса всегда при­
надлежит человеку и является производной творческой
составляющей интеллектуальной деятельности (конеч­
но, всегда можно сказать, что новая информация и ре­
зультаты творчества являются лишь следствием обра­
ботки данных большего объема, — подобную позицию
мы разберем в конце главы).
Еще пятнадцать лет назад строители в институтах
на парах сопромата высчитывали, какую колонну по­
добрать к зданию, — сегодня все это автоматизирова­
но, компьютер моделирует любую ситуацию, дроны кон­
тролируют все этапы постройки, а инновационные спо­
собы строительства вроде огромных 3D-принтеров уже
сегодня способы свести участие человека к минимуму.
Полная замена интеллектуального труда вслед за физи­
ческим уже не кажется утопией, как сто или даже три­
дцать лет назад. Решающими становятся творческие ка­
чества, в обиходе оказываются такие понятия, как «креа­
тивность».
Современные марксисты отмечают: «Переход к об­
ществу, основанному на превращении творческой дея­
тельности в главный „фактор", „ресурс" развития, анало­
гичный по своей роли земле в добуржуазных системах и
машине в капиталистической, автоматически вызывает
необходимость в развитии креативного потенциала че­
ловека как „сверхзадаче" общественного развития. Дру­
гое дело, что глобальная гегемония капитала загоняет
эту тенденцию в узкий коридор „общества потребления
(пресыщения)" и „общества профессионалов", ведущий в
конечном итоге в тупик глобальных проблем»121.
Однако есть существенная разница характера и
производительности труда в открытом мире и мире
192
информационного капитализма. Она заключается в
том, что в первом случае индивид находится в непо­
средственной связи со всем миром и его данными, в то
время как во втором с большей частью общества (кроме
высшего класса владельцев информационных корпора­
ций) он обменивается только определенной информа­
цией по узким каналам связи, контролируемым владель­
цами данных. Например, тот факт, что многие научные
исследования сегодня остаются закрытыми или публи­
куются лишь в платных журналах, сильно тормозит тех­
нологическое развитие всего человечества, не позво­
ляя значительной части ученых пользоваться уже дос­
тупными человечеству знаниями. Они наверняка нашли
бы решение многих проблем или неизлечимых болез­
ней, будь научные знания обобществлены в пользу все­
го общества. В период революции больших данных той
ценностью, которой сейчас обладают закрытые научные
исследования, станут обладать практически все данные,
постоянно генерируемые человечеством. Таким обра­
зом открытые данные сами по себе вызывают рост про­
изводительности интеллектуального труда.
Кроме того, у человечества появляются принципи­
ально новые черты, во многом не поддающиеся описа­
нию сегодняшними терминами (вроде общественного
коллективного разума и всестороннего раскрепощения
личности), что также станет основой для ускорения
производительности творческой части интеллекту­
ального труда. Наглядным примером здесь является
резкий культурный подъем общества, исторически сле­
дующий за любой социальной революцией и вызванный
раскрепощением личности и общества, освобождением
его от старых рамок и консервативных институтов об­
мена информацией, развитием общественного «коллективног
193
разума». Наиболее ярко культурный подъем от­
ражается в живописи, поэзии, театре и прочих сферах,
где творческая составляющая является основной ча­
стью созидательного процесса.
В то же время, в случае реализации сценария рево­
люции больших данных в рамках капитализма, творче­
ская составляющая не сможет получить принципиаль­
ных изменений, не связанных с развитием технологий, и
будет во многом соответствовать сегодняшним реалиям,
а эффективность интеллектуальной деятельности будет
тем ниже, чем меньше информации находится в откры­
том доступе.
Конечно, новые средства производства требуют но­
вых общественных отношений — возможно, некоторые
люди («средний класс») будущего и в случае соверше­
ния революции на капиталистическом фундаменте бу­
дут обеспечены ощущать за собой право личного вы­
бора и заниматься свободным творчеством (в качестве
примера можно привести распорядок дня разработчи­
ков Google или Facebook) — и это ощущение свободы
увеличит производительность их творческого труда (от­
чуждаемого у работников в пользу информационного
капитала). В реальности же рано или поздно, как мы уже
неоднократно говорили, они полностью утратят свобо­
ду и подчинятся власти больших данных, о которой, воз­
можно, так никогда и не узнают.
Развитие свободного творчества в открытом мире
способно стать шагом из царства необходимости в цар­
ство реальной, а не иллюзорной свободы. Маркс пи­
сал: «Царство свободы в действительности начинается
лишь там, где прекращается работа, диктуемая нуждой
и внешней целесообразностью, следовательно, по при­
роде вещей оно лежит по ту сторону сферы собственно
194
материального производства... По ту сторону его начи­
нается развитие человеческих сил, которое является са­
моцелью, истинное царство свободы...» 122

О коммуникации в открытом мире

«Газета без бумаги и „без расстояний", которую вы


создаете, будет великим делом», — заявлял В.И. Ленин в
1920 году123. Наконец мы можем поговорить о том, поче­
му революция больших данных заключает в себе еще и
информационную революцию, связанную с кардиналь­
ным изменением способов обмена информацией меж­
ду людьми и сравнимую с изобретением радио или Ин­
тернета.
При написании книги автор старается изложить свою
идею скудным арсеналом литературного языка, кото­
рый каждый читатель позже интерпретирует по-своему,
в итоге травмируя и искажая в той или иной степени из­
начально заложенную мысль. Общаясь, мы пытаемся
лучше понять друг друга для того, чтобы сформулиро­
вать свою мысль точнее и доступнее для нашего собе­
седника. Качество передачи информации зависит как
от объективных, так и субъективных факторов: одно и
то же высказывание может быть понято двумя людьми
принципиально по-разному, т.е. определенная содержа­
тельная часть информации, которую хотел бы передать
ее автор, так или иначе теряется в связи с субъективны­
ми особенностями мышления получателей. Все сущест­
вующие способы коммуникации, начиная с устной речи
и заканчивая современным кинематографом, не облада­
ют абсолютной точностью передачи смыслов (это объ­
ективная сторона передачи информации), что в конеч­ном
195
итоге влияет на качество коммуникации внутри об­
щества и эффективность взаимодействия людей друг с
другом.
Исторически постепенный переход от первобытной
речи и примитивных знаков, используемыми древними
людьми, к современному развитому языку и письмен­
ности заключался в совершенствовании средств ком­
муникации и минимизации потери информации. В ви­
зуальной части коммуникаций человечеством также
проделан большой путь от наскальных рисунков до не­
отличимой от реальности современной компьютерной
графики. Легко представить, как в самом ближайшем бу­
дущем люди все меньше будут использовать устарев­
шую речь, а обмениваться информацией станут, скажем,
моментально представляемыми и воспроизводимыми
получателем визуальными образами. Одним из шагов в
этом направлении стала разработка в 2014 году телепа­
тической коммуникации через ЭЭГ-сканеры.
Однако описанная нами эволюция методов обме­
на информацией затрагивает лишь объективную сто­
рону коммуникации, позволяющую наиболее точно вы­
ражать свои мысли и получать максимально понятную
информацию. Сам по себе постоянный процесс совер­
шенствования технологий не открывает принципиально
новых инструментов коммуникации, так что вряд ли по­
служит основой информационной революции.
Вместе с тем революция больших данных позволит
сделать качественный скачок в коммуникации за счет
анализа особенностей получателя и автора информа­
ции, корректируя ее таким образом, чтобы минимизи­
ровать или совсем избежать потери смыслов — донести
начальную идею автора предельно доступным для кон­
кретного слушателя образом, т.е. путем совершенство­
вания субъективной части коммуникации.
196
Таким образом, большие данные позволят изменять
сказанное, нарисованное, написанное нами для каждо­
го конкретного человека таким образом, чтобы изна­
чально заложенная информация стала ему максималь­
но понятна.
Простой пример, доступный в наши дни, — воспро­
изведение визуального изображения с цветовой кор­
рекцией для людей, имеющих отклонения в восприятии
спектра, позволяющей наиболее полно передать кар­
тинку, в то время как другие люди видят изображение
в стандартном цвете. Другой пример: синхронный пе­
ревод иностранных слов на язык слушателя, используе­
мый на YouTube.
Казалось бы, одно дело элементарные физические
свойства, а совсем другое — интерпретация заложен­
ных смыслов развернутых высказываний, которые и сам
говорящий порой не может сформулировать внятно.
Чтобы разобраться с этим, взглянем на текущие области
использования больших данных.
Как мы уже говорили, наиболее развивающейся и
наиболее доступной для обывателей областью исполь­
зования больших данных является сегодня сфера интер
нет-рекламы и маркетинга. Во многом это обусловлено
манипулятивным характером современного капитализ­
ма, а также возможностью получения больших объе­
мов информации о пользователях Интернета корпора­
циями и их желанием извлечь моментальную прибыль,
занять устойчивую позицию в экономике. В отличие от
традиционной рекламы, таргетированная интернет-рек­
лама показывается не всем подряд, а лишь целевой ау­
дитории — определенной группе пользователей, кото­
рая, по мнению рекламодателя, в наибольшей степени
будет заинтересована в покупке товара. Данная техно­логия
197
постоянно совершенствуется, и сегодня реклам­
ное сообщение, которое в традиционном исполнении
могло иметь лишь один наиболее оптимальный вари­
ант, может показываться в десятках или даже сотнях и
тысячах различных исполнений, подстраиваясь под ин­
тересы конкретного потребителя. Уже в наши дни тар­
гетированная реклама это не только абстрактные груп­
пы по интересам и релевантные запросы в поисковике.
Анализируя тысячи признаков миллионов пользо­
вателей, информационные корпорации проникают в
сущность человеческой личности, ее интересы, сла­
бости и потребности — и всё для того, чтобы рекла­
модатели без труда могли скорректировать выдавае­
мую ими информацию под каждого человека, чтобы
она зацепила именно его. В своем роде эволюцию рек­
ламы можно рассматривать как суженный и ограничен­
ный, но реальный процесс совершенствования переда­
чи информации в принципиально новом векторе учета
субъективных особенностей восприятия. С каждым го­
дом таргетинговая реклама проникает все глубже, отме­
чая все больше факторов.
Если в будущем результаты обработки больших
данных будут являться достоянием всего человечест­
ва, а не крупного капитала, то это позволит нам значи­
тельно лучше понимать друг друга, революционно со­
кратив потерю информации.
Кроме того, инструменты анализа сводных данных
мира открытой информации позволят кардинально со­
кратить длительность коммуникации — вместо длин­
ных разговоров мы сможем сразу получать оценку ре­
зультатов: почти на каждый вопрос межличностной
коммуникации можно будет получить ответ по итогу об­
работки больших данных, даже не начиная диалог.
198
Пример нацеленного приспособления информации
наглядно демонстрирует, что путь эволюции коммуни­
кации через адаптацию в зависимости от характери­
стик получателя эффективен и получит свое развитие в
ходе революции. В то же время он является иллюстра­
цией того, как плоды революции больших данных, про­
растающие на почве манипулятивного капитализма, на
наших глазах превращаются в инструменты отчужде­
ния. В случае осуществления революции на базисе ка­
питализма большие данные будут закрыты в частных
владениях информационного капитала и спрятаны от
общества, а корпорации станут посредниками в ком­
муникации и общении между людьми. Примерно так
же, как сейчас они являются посредником между рек­
ламодателем и потребителем, предоставляющим воз­
можности нацеленной рекламы, но при этом показы­
вая сведения об аудиториях лишь в абстрактно-обоб­
щенном виде.
В итоге информационный капитал может получить
монополию не только на данные, но и на любую пере­
дачу информации новой информационной эпохи в пер­
спективе. Такой власти никогда еще не было у правящего
класса — в прошлом они могли запретить книгу или га­
зету, перерезать телефонную линию или заблокировать
сайт, в будущем же их противники могут просто исчез­
нуть из информационного пространства. Информацион­
ный капитал получает абсолютный контроль над передо­
выми коммуникационными средствами будущего, неотъ­
емлемой частью которых будут большие данные.
Вместе с тем, революция на основе свободной ин­
формации определенно поднимет общество и доступ­
ные возможности обмена информацией на принципи­
ально новый уровень. Равенство в коммуникационной
199
сфере может быть обеспечено только открытыми дан­
ными, обобществленными и в равной степени принад­
лежащими каждому человеку.

Коллективный разум и открытый мир

Говоря о коллективном разуме в повседневной жиз­


ни, чаще всего представляют фантастическую внезем­
ную цивилизацию (вроде протоссов из Starcraft) или да­
лекое утопическое будущее, где высшие создания имеют
общие мысли и чувства. На самом деле понятие коллек­
тивного разума нужно рассматривать в динамике, ведь
в более упрощенной форме, подразумевающей совме­
стное принятие решений, он присутствовал у человече­
ства почти всегда.
Эусоциальные животные, к которым помимо чело­
века относятся, например, голые землекопы, муравьи и
пчелы, в процессе эволюции расширили свои инстинкты
за пределы отдельной особи: наблюдая друг за другом,
они принимают коллективные решения и не могут суще­
ствовать в одиночку. Еще с древних времен наши пред­
ки научились наблюдать друг за другом и обменивать­
ся информацией, передавать жизненный опыт. Социаль­
ная наследственность, наиболее развитая у человека,
во многом определила развитие умственных способно­
стей, а также предопределила развитие интеллектуаль­
ных преимуществ вида, хотя обучаться на чужом опыте
свойственно почти всем живым организмам. Кстати го­
воря, в отношении измерения конкурентных интеллек­
туальных способностей животных существует мнение,
что размер мозга имеет меньшее значение, чем способ­
ность наблюдать и повторять за другими, обучаться у
200
своих сородичей. Человек пошел дальше и со временем
научился подавлять инстинктивные животные начала,
научился мыслить, стал разумным существом.
Обладая сознанием и развитым мозгом, мы научи­
лись закреплять свой опыт не посредством долгой при­
родной эволюции десятков поколений, а в постоян­
но воспроизводящихся общественных институтах. Все
становление общества вместе с развитием социаль­
ных отношений сопровождалось эволюцией средств
и способов обмена информацией, способностью при­
нимать совместные решения— совершенствованием
коллективного разума человеческого общества. Сказки
и рассказы, наскальные рисунки и университеты, кни­
ги и современные социальные сети — всё это различ­
ные формы и грани коллективного разума. Благодаря
ему человечеству удалось за ничтожный с эволюцион­
ной точки зрения срок преодолеть путь от первобытно­
го состояния до современного развитого общества, вы­
рваться в космос, изучить законы мироздания, создать
суперкомпьютеры и многое другое. Отметим, что раз­
витие коллективного разума тесно связано с функ­
ционированием коммуникационных общественных
институтов. Технические новшества— такие как, на­
пример, развитие книгопечатания или появление Ин­
тернета— зачастую качественно изменяли информа­
ционную среду и оказывали огромное влияние на со­
стояние коммуникационных общественных институтов.
Одной из популярных теорий, объясняющей снижение
объема человеческого мозга на протяжении последних
Двадцати пяти тысяч лет, является теория развития на­
шего коллективного разума. Человек все меньше пола­
гается на себя и все больше — на общественные инсти­
туты, на свои наблюдения за другими, на коллективный
201
разум. «Современный человек берет нусом— коллек­
тивным разумом. У кроманьонцев нус не дорос, так что
каждому приходилось работать своими мозгами», — пи­
шет антрополог Станислав Дробышевский124.
Многие ученые отмечают, что технический про­
гресс, а вместе с ним и возможности для эволюции кол­
лективного разума, развиваются в геометрической про­
грессии — люди, жившие всего шестьдесят лет назад, не
могли представить, что уже их дети будут обладать воз­
можностью моментального обмена почти неограничен­
ного объема информации, находясь в любой точке зем­
ного шара. В этом смысле полезно было бы вспомнить
некоторые феномены мышления последних поколений
вроде «клипового сознания» и «памяти на аутсорс». Тех­
нологические открытия ХХ века уже вознесли коллек­
тивный разум на принципиально новый уровень, а ре­
волюция больших данных через годы приведет общест­
во и его возможности к чертам, сегодня кажущимся нам
фантастикой.
Вместе с тем наш коллективный разум неоднороден:
каждый человек одновременно коммуницирует, обме­
нивается идеями и черпает информацию из огромного
числа источников, соприкасаясь с большим количест­
вом групп самого разного размера, от семьи до государ­
ства и всего просвещенного человечества. Следователь­
но, коллективный разум, определяющий совокупность
социально приобретенных качеств включенного в об­
щество индивида, в классовом обществе также не явля­
ется однородным. Возможности использования кол­
лективного разума конкретным человеком во многом
предопределены социальным классом, к которому от­
носится данный индивид. Рассматривая эволюцию кол­
лективного разума с точки зрения исторического мате­риализ
202
нужно отметить, что ограничение доступа к
информации, коммуникативным инструментам и, соот­
ветственно, передовым возможностям коллективного
разума всегда обуславливалось классовым деления об­
щества. Господствующий класс старался получать мак­
симальные привилегии и достижения, способствующие
функционированию коллективного разума, в то время
как низшие слои населения сперва насильственно, за­
тем экономическими методами, а потом и манипуляци­
онным путем удерживались от овладения его передовы­
ми достижениями.
Интересно также, что великие революции каждый
раз предзнаменовали кардинальные изменения форм
организации коллективного разума, что позволяло уг­
нетенному классу обрести то, что классики марксизма
называли «классовым сознанием», и начать борьбу за
революционные изменения. Феодализм, опиравшийся
на церковь и присущую ей систему элитарного образо­
вания, начал терять свою власть над обществом вместе
с распространением доступного обучения как общест­
венного института и новых систем обмена информации
(в первую очередь книгопечатанием); это позволило за
нескольких сотен лет сформировать и воспитать класс,
обладающий уровнем классового сознания достаточ­
ным, чтобы противостоять неограниченной монархии.
Революционным движениям промышленного пролета­
риата и последующим социалистическим революциям
во многих странах мира также предшествовало массо­
вое развитие доступной пролетариату формы обмена
информации (печатные СМИ, развитие типографского
метода, но в первую очередь — территориальная при­
вязка к предприятию и компактное проживание проле­
тариата), сделавшее функционирование коллективного
203
разума масс угнетенного класса возможным для воспи­
тания революционного сознания и противостояния пра­
вящему классу буржуазии того времени.
Однако неправильно было бы сказать, что разви­
тие коллективного разума связано только лишь с тех­
нологическими коммуникационными инструментами,
а возникновение революционных движений определя­
лось лишь средствами обмена информации, а не объ­
ективными экономическими противоречиями. Иссле­
дователи включают в понятие коллективного разума и
поток идей (наиболее наглядным примером распро­
странения классового сознания может являться мар­
ксистская философия), и межгрупповые коммуникации
(профсоюзное движение, партийное строительство и
т.д.). Классики марксизма достаточно широко рассмат­
ривали коллективный разум в контексте именно классо­
вого сознания, а с конца ХХ века некоторые их последо­
ватели (а также преимущественно ученые-кибернетики
и специалисты по большим данным) дополняли эти по­
нятия в рамках собственных концепций коллективного
разума. Сам Маркс во «Фрагменте о машинах» говорил
об «общем интеллекте» (General Intellect) с точки зре­
ния экономики, обращая внимание на то, как с развити­
ем технологий происходит отчуждение человека. Среди
советских марксистов схожие проблемы затрагивал Вла­
димир Вернадский и его ученики, привнесшие в науку
понятие «ноосферы».
Рассмотрим внутренние противоречия коллектив­
ного разума людей. Фундаментальным противоречием,
на наш взгляд, является его постоянная дихотомия как
строгой иерархической (классовой) структуры и как го­
ризонтальной структуры. На наш взгляд, правильно рас­
сматривать его как систему функционирования общест­ва,
204
выработки решения, а не только как индивидуальное
свойство личности.
В иерархических системах функция принятия реше­
ний концентрируется в высшем правящем звене, а стоя­
щим на более низких ступенях индивидам отводится все
меньше возможностей самостоятельно мыслить и дей­
ствовать— в своем максимуме низшие звенья низво­
дятся до уровня «датчиков», чья задача ограничивается
сбором данных для «правящего класса».
Идеальный коллективный разум с горизонтальной
системой пока что существует только в фантастике, од­
нако постоянное противостояние так или иначе изменя­
ет общественные структуры и формы коллективного ра­
зума в пользу горизонтальной системы.
Алекс Пентленд проводил масштабные исследова­
ния коллективного разума на основе квантитативных
больших данных, фиксирующих миллионы часов меж­
личностных коммуникаций членов различных коллек­
тивов: «Мы с удивлением обнаружили, что те факторы,
которые обычно считаются главными двигателями кол­
лективной производительности, то есть сплоченность,
мотивированность и удовлетворенность, не имели ста­
тистического значения. Крупнейшим фактором в про­
гнозировании группового разума было равенство оче­
редности участия в обсуждении; коллективный разум
в группах, где лишь несколько людей доминировали в
разговоре, был ниже, чем в тех, где очередность участия
была распределена более равномерно. Вторым важным
фактором был социальный интеллект членов группы,
показателем которого была их возможность считать со­
циальные сигналы друг друга», — пишет Пентленд. Го­
ризонтальные системы коллективного разума эффек­
тивней, однако построение горизонтальной системы —
205
задача куда более трудная, а при разрастании общества
и усложнении его внутреннего устройства она стано­
вится нереализуемой силами одних лишь врожденных
средств коммуникации. Так, к решающим причинам па­
дения афинской демократии часто относят рост населе­
ния полиса, что привело к невозможности участия ка­
ждого свободного афинянина в работе коллегиальных
органов управления. В отсутствии иных средств комму­
никации общественная структура естественным обра­
зом сдвинулась в сторону более вертикальной системы.
Известно, что примитивным эусоциальным животным
свойственен именно горизонтальный тип коллектив­
ного разума (вернее, коллективных инстинктов), учиты­
вающий в равной степени интересы каждой отдельной
особи в группе. Такую же структуру имел и коллектив­
ный разум наших предков во времена первобытнооб­
щинного строя.
Рост популяции, появление частной собственно­
сти, усложнение системы иерархий, формирование пер­
вых государств, становление классового общества вме­
сте с появлением присущих ему противоречий продик­
товало и изменение структуры коллективного разума.
Противоречие между в целом более эффективной го­
ризонтальной структурой и обусловленной сформиро­
вавшимися общественными отношениями вертикаль­
ной следует через всю историю человечества. Переход
от феодализма к капитализму под воздействием разви­
тия средств обмена информацией нес в себе горизонта
лизацию, привлечение к управлению и принятию реше­
ний новых слоев общества. Похожий процесс происхо­
дит и в наши дни.
Если на уровне коллектива или небольшой груп­
пы реализация более-менее горизонтальной структуры
206
коллективного разума и не является столь сложной за­
дачей, то на более-менее крупных системах, не говоря
уже о целых государствах и обществах, стремление к по­
строению подобной системы всегда приводило лишь к
определенному качественному изменению, в конечном
счете не меняя иерархичный характер коллективного
разума. С появлением и развитием Интернета мы стано­
вимся очевидцами новых процессов изменения коллек­
тивного разума: получив возможность обмениваться ин­
формацией напрямую, люди все меньше доверяют мани­
пулятивным СМИ, форма нашего коллективного разума
трансформируется. Общественная система контроля
«мониторинговой демократии», описанная Джоном Ки
ном, по своей сути является понятным и весьма полным
описанием текущего короткого исторического момента
дихотомии коллективного разума современных обще­
ственных классов развитых капиталистических обществ.
Политические и технологические аспекты, способствую­
щие качественному формированию коммуникативных
общественных институтов, тесно переплетены между
собой. Политическая сторона, определяющая функцио­
нирование коллективного разума того или иного класса,
в целом вытекает из общественно-политического строя
и социальных отношений в обществе в конкретный ис­
торический период. Например, можно утверждать, что в
России горизонтализация коллективного разума подав­
ляется реакционной политикой государства по ограни­
чению свободы слова в Интернете, законодательному
препятствованию общественному контролю, ограниче­
нием местного самоуправления, фактическому неиспол­
нению закона о финансовом мониторинге предприятий
со стороны профсоюзов и так далее.
207
Противостояние прогрессивных горизонтальных и
иерархических систем коллективного разума продол­
жается. Информационные корпорации, желая занять
лидирующую роль в обществе, встраиваются в процесс
новой коммуникации и прямой передачи информации.
Они получают возможность манипуляции обществом
уже на принципиально новом уровне, контролируя ин­
тересы и предпочтения каждого отдельного человека,
предоставляя нужную информацию, и снова находятся
на шаг впереди как от традиционных форм капитала и
их манипулятивных СМИ, так и от основной массы угне­
тенного общества потребления.
Стать заменой грядущей форме тотального инфор­
мационного доминирования может общество открыто­
го мира. Точно так же, как манипуляция традиционных
СМИ постепенно рассыпается с появлением альтерна­
тивных источников информации, грядущие манипуля­
ции информационного капитала станут невозможны при
раскрытии всей информации каждому члену общества.
Сегодня некоторые старые механизмы отчуждения и
манипуляции уже не могут в полной мере подчинять
общество, а новые, находясь в процессе внутриклас­
совой борьбы за влияние, еще не могут заработать в
полной мере.
Развитие коллективного разума человечества во
все эпохи было связано с физическими ограничениями
в передаче, обмене, обработке и хранении информации.
Чтобы обмениваться информацией с минимальными по­
терями, люди изобрели язык и речь, чтобы распростра­
нять информацию на большие расстояния — телевизор
и Интернет, чтобы сохранять и передавать накопленную
информацию от поколения поколению— сочинялись
сказки, печатались книги, изобретались цифровые но­сители.
208
Революция больших данных на конечном этапе
практически полностью ликвидирует технологические
ограничения коллективного разума: почти все данные и
полные результаты их обработки в любой момент вре­
мени смогут моментально доставляться на любые рас­
стояния. Социальная максима развития коллективного
разума отражена в концепции открытого мира как апо­
гея развития института открытых данных: все создавае­
мые кем-либо данные в полной мере доступны каждому
члену общества.
Главным достижением революции больших дан­
ных на базисе социализма может стать снятие про­
тиворечий коллективного разума или как минимум
серьезный шаг к горизонтальной системе коммуника­
ции. Уже на текущем этапе революции классовые проти­
воречия глобального общества между общественными
интересами и частной собственностью, между откры­
тыми данными и закрытыми корпоративными система­
ми, между свободой и отчуждением напрямую затраги­
вают еще и более глубинные, фундаментальные вопро­
сы, определяющие эволюцию человека как вида — его
коллективный разум. Вместе с отмиранием классовых
противоречий, обобществлением информации, люди
начнут сближаться и объединять усилия. Сложно пред­
ставить, какие возможности человечеству откроет эта,
высшая из обозримых, ступень коллективного разума —
в противовес «конца истории» как итога информацион­
ной революции на базисе глобального капитализма, ин­
формационная революция на социалистической основе
будет означать начало истории человечества на новом
Уровне своего развития.
Мы специально оставили многие вопросы этой и
следующей подглавы открытыми, чтобы дать читателю
209
место для критики и самостоятельного размышления
над столь интересными феноменами нового времени.
Понимая, что традиционный классовый подход не
рассматривает в полной мере феномен коллективного
разума как экономическо-коммуникативного понятия,
ответим на главный вопрос: что же нам дает подобное
дополнение классового анализа? На наш взгляд, мно­
гие события политической сферы полезно рассмотреть
именно с позиций коллективного разума. К примеру,
уже прошедший в феврале 2019 года первое чтение в
Государственной Думе закон, предусматривающий воз­
можность закрытия и отделения российского сегмента
Интернета от остального мира125. Сторонники закона за­
являют о необходимости ограничения глобального Ин­
тернета в целях сохранения государственного сувере­
нитета, противники же видят в нем цензуру и ущемление
свободы слова. При этом, говоря о масштабах экономи­
ческих потерь в случае реализации концепции закрыто­
го Интернета, обычно указываются затраты на отключе­
ние России от сервисов глобальных корпораций вроде
платежной системы Visa или многочисленных социаль­
ных сетей, но мало кто говорит о потерях для экономи­
ки, связанных с ограничением свободного обмена ин­
формацией. Закрытие российского Интернета приведет
к тому, что отечественные пользователи не смогут об­
ращаться к достижениям «коллективного разума» все­
го остального мира. За этим неминуемо последует па­
дение производительности интеллектуального труда
и уровня жизни в целом — быстро найти ответ на нуж­
ный вопрос при помощи Интернета станет значительно
сложнее, а порой невозможно. Таким образом, законо­
проект закрытия российского Интернета не сводится ис­
ключительно к борьбе национальной и мировой элиты
за влияние на территории государства.
210
Открытый мир и проблемы искусственного разума

В уже упоминавшихся «Фрагментах о машинах» Карл


Маркс размышлял, как развитие технологического про­
гресса в условиях капитализма способствует отчужде­
нию человека, сведению его личности до средства труда:
«...будучи включено в процесс производства капитала,
средство труда проходит через различные метаморфо­
зы, из которых последним является машина или, вер­
нее, автоматическая система машин (система машин,
являющаяся автоматической, есть лишь наиболее за­
вершенная, наиболее адекватная форма системы ма­
шин, и только она превращает машины в систему), при­
водимая в движение автоматом, такой движущей силой,
которая сама себя приводит в движение. Эта автомати­
ческая фабрика состоит из множества механических и
интеллектуальных органов, так что сами рабочие опре­
деляются только как сознательные ее члены»126. Этот от­
рывок указывает, что машина на определенной стадии
развития средств труда сама пронизана механически­
ми и интеллектуальными органами, посредством кото­
рых она продолжает непрерывно развиваться и обнов­
ляться.
Ввиду стремительного развития технологий в со­
временном обществе, науке и искусстве все чаще под­
нимается дискуссия о создании человеком полноценно­
го искусственного разума и нашего с ним будущего взаи­
модействия. Конечно, сегодня мы еще далеки от того,
чтобы изобрести машину с интеллектом человеческого
Уровня. Однако прогресс явно не стоит на месте — в 50­
х- годах прошлого века была написана первая програм­
ма, играющая в шахматы, и спустя всего 40 лет компью­тер
211
прочно и навсегда занял пьедестал шахматного чем­
пиона мира, обыграв сильнейшего из гроссмейстеров.
Начиная с 2015 года нейросети успешно выигрывают у
профессионалов в го, игру с гораздо большим относи­
тельно шахмат количеством вариантов ходов и затруд­
ненной оценкой текущих позиций. Недалек и час, когда
компьютер будет обыгрывать человека в реальной жиз­
ни — игре с наибольшей вариативностью последова­
тельностей.
Еще в 2014 году машина успешно прошла тест Тью­
ринга (хотя и не на полной «сложности») — то есть ком­
пьютерные «боты» и в общении становятся совсем не от­
личимы от человека, особенно учитывая происходящие
изменения в формах обмена информацией.
В этой связи остро встают вопросы: сможет ли со
временем искусственный интеллект полностью за­
менить человека? Имея абсолютные преимущества
перед нами, такой искусственный интеллект мог бы
оборвать человеческий род и сам стать вершиной
эволюции, создавая все более умные и умные маши­
ны? А попади он прежде всего в плохие руки, смог бы
подчинить мир воле своего хозяина?
Рассмотрим этот вопрос на следующем примере.
Хотя проблема разума логически не сводится к тезису
Тьюринга, для дальнейшего объяснения зададимся во­
просом: «А может ли человек пройти обратный тест Тью­
ринга, т.е. обмануть машину, убедив ее, что не являет­
ся человеком?» Ответ на этот вопрос будет зависеть от
того, что мы считаем человеком и что машиной. Если по­
просить испытуемых перемножить несколько десяти­
значных чисел в уме, то любая современная машина тут
же выдаст правильный ответ, а человек, не справившись
с этой задачей, моментально провалит обратный тест
212
Тьюринга. Но если мы позволим человеку пользовать­
ся достижениями цивилизации (в виде хотя бы смарт­
фона с Интернетом) он успешно решит любую задачу и,
скорее всего, при определенных условиях сможет при­
твориться машиной и успешно пройти тест. Но ведь в
этом случае ему помогает вычислительная машина. А в
случае, когда компьютер, проходивший тест Тьюринга,
при обучении и выборе ответа обращается к массивам
данных писем и разговоров огромного количества лю­
дей, не помогает ли ему человек и его коллективный ра­
зум — накопленные данные?
Как видим, различие между человеком и машиной
весьма условно. Как уже было описано выше, рассмат­
ривая машину и человека с точки зрения экономики,
мы видим, что современные роботы уже могут взять на
себя большую часть физической работы людей, а ком­
пьютеры сильно повышают производительность умст­
венного труда. Пока еще у машин есть проблемы с твор­
ческой частью производственного процесса, в котором,
возможно, и спрятан ключ к созданию полноценного ис­
кусственного разума. Но если с развитием технологий
и эта грань человеческого разума будет воспроизведе­
на в машине, она в первую очередь станет «усилителем»
творческих умений человека, подобно тому, как станок
усиливает физические, а калькулятор — наши умствен­
ные способности.
Если же машину, созданную по подобию человека,
станет можно считать полноценной личностью, равной
или даже лучшей, чем человек, то она все равно навер­
няка останется «социальной машиной», живущей в сис­
теме коллективного разума, создаваемого веками (те­
перь уже и с участием самой машины). Родившись в
открытом мире или предшествующем ему социалисти­ческом
213
обществе, подобная технология станет его ча­
стью и займет свое место рядом с человеком, поможет
обществу сделать скачок из царства необходимости в
царство свободы.
Совсем иная ситуация может ждать человечество в
случае изобретения полноценного искусственного ин­
теллекта в мире глобального информационного капита­
лизма. Рассуждая об этом, многие эксперты приходят к
выводу, что корпорация, первая создавшая его под сво­
им контролем, получит власть над остальным миром
подобно первому изобретению ядерной бомбы, толь­
ко еще радикальнее. Это вполне может стать финаль­
ным аккордом революции больших данных, объединяю­
щим мир под единоличной властью. Такой сюжет, между
прочим, кажется наиболее реалистичным многим фан­
тастам и футуристам наших дней, а некоторые предста­
вители информационного капитала вроде Илона Маска
всерьез опасаются искусственного разума и выступают
(в том числе вкладываются материально) за ведение по­
добных разработок на основе открытого кода, чтобы из­
бежать попадания столь мощного оружия в одни руки.
Логично, что следующим шагом подобной маши­
ны, воспитанной на принципах социального дарвиниз­
ма, всю свою сознательную «жизнь» выполняющей ра­
боту, способствующую отчуждению возможностей экс­
плуатируемого большинства, ищущей свободу не для и
не в обществе, а от него, будет попытка превзойти сво­
их создателей, стать вершиной эволюции и началом но­
вой истории.
Важно также отметить, что человек постепенно пе­
рекладывает часть функций своего мозга на машину. Са­
мый просто пример — это память. Не секрет, что поколе­
нию, выросшему с доступом к персональным компьюте­рам,
214
не нужно запоминать много информации. Большую
часть работы по хранению, систематизации и предос­
тавлению данных компьютер берет на себя, например,
в виде поисковика Google, предоставляющего по поис­
ковому запросу итог собранной и систематизированной
информации. Теперь для человека куда важнее стано­
вится умение быстро обрабатывать и находить данные.
Постепенно все больше различных функций человече­
ского мозга можно будет перенести на компьютер, осво­
бодив его от лишней нагрузки. Инструменты обработки
информации, описанные нами в начале главы, помога­
ют человеку с его слабым мозгом оперировать знания­
ми, доступными лишь благодаря машинной обработке
больших данных. При информационном капитализме
владельцы данных и результатов их обработки в погоне
за прибылью будут использовать «вынесенную на аут
сорс» часть человеческого мозга в своих целях, ужесто­
чая эксплуатацию,— будет происходить постепенное
отчуждение фундаментальных интеллектуальных функ­
ций человека в пользу машин и их хозяев — представи­
телей информационного капитала.
С общественно-исторической точки зрения капи­
тализм по своей сущности противопоставляет маши­
ну человеку, в то время как социализм дополняет че­
ловека посредствам машины. Открытому обществу (в
отличие от общества глобального капитализма) не сто­
ит бояться искусственного интеллекта, поскольку экс­
плуатация и манипуляция в мире, где данные и резуль­
тат их обработки доступны каждому, сильно затруднена,
а в исторической перспективе — невозможна.
Философский вопрос противопоставления капита­
лизма и социализма в эпоху больших данных можно рас­
смотреть с другой стороны, сформулировав его как «че­ловек
215
для данных или данные для человека?». Капита­
лизм использует революцию больших данных в частных
интересах, его цель — с наименьшими затратами полу­
чать максимальную прибыль. Поскольку датификация,
как было описано в первой главе, становится одним из
двигателей развития экономики, наибольшую прибыль
приносит индивид, находящийся в максимально дати
фицированной среде, генерирующий максимальное ко­
личество данных и наиболее доступный для манипули­
рования. И здесь открывается два принципиально раз­
ных пути общественного развития: первый заключается
в максимальной датификации окружающего нас мира,
а второй — в заточении человека в рукотворный и по
умолчанию максимально датифицированный искусст­
венный мир. В наше время оба этих пути как бы сосу­
ществуют параллельно и взаимодополняют друг друга:
искусственный мир — это Интернет с его социальными
сетями и априори абсолютной датификацией, тогда как
реальный — это улица с камерами, смартфонами и дат­
чиками. Может получиться, что с точки зрения извлече­
ния максимальной прибыли в один момент рентабель­
нее окажется вовлекать людей в созданные миры, чем
датифицировать окружающий реальный мир до уров­
ня цифровой реальности. Капиталистический подход к
революции больших данных при определенном стече­
нии обстоятельств может грозить миру массовым ухо­
дом в «карманную реальность», коллапсу человеческой
цивилизации в бесконечных матрицах, в погоне за по­
стоянным удовольствием для порабощенных иллюзия­
ми народов и огромной неконтролируемой властью
для информационных корпораций. В свою очередь, со­
циализм, чья экономика ставит основной целью всесто­
роннее развитие личности и удовлетворение постоян­но
216
растущих материальных и духовных потребностей,
сможет дать оценку и адекватный ответ опасным обще­
ственным явлениям ухода человечества в виртуальный
мир. Конечно, и здесь не все так однозначно — мы не
можем знать, в какую сторону потянут человечество тех­
нический прогресс и новые прорывные открытия, да и
виртуальный мир может быть не такой уж и плохой аль­
тернативой реальности, особенно если в нем будут соз­
даны равные возможности и стимулы интеллектуаль­
ного развития. Но все же важно подчеркнуть, что капи­
тализм по своей природе, управляемый законами, в
корне которых лежат индивидуальные интересы, не
позволяет обществу делать осмысленный выбор сво­
его будущего развития, а значит, не сможет в полной
мере ответить на исторические вызовы цивилизации
в период революции больших данных — точно так же,
как сегодня, например, не может решить фундаменталь­
ные экологические проблемы, неминуемо толкающие
человечество к гибели.

Технологии на пути к обобществлению данных

Интересным теоретическим вопросом реализации


концепции открытого мира является организация для
общества равного и абсолютного доступа ко всей суще­
ствующей информации и результатам ее обработки. Сто­
ит обратить внимание на получившую в последние го­
ды широкое развитие и распространение технологию
blockchain — систему обмена информацией между не­
ограниченным числом равнозначных участников. Суть
технологии заключается в том, что различные пользова­
тели добавляют небольшие блоки данных к общей це­почке
217
информации. Последовательная система шифро­
вания цепочки данных устроена так, что сегодняшни­
ми методами невозможно расшифровать и подменить
какой-либо кусочек информации во включенных бло­
ках. При этом технология подразумевает равномерный
и полный доступ к такой цепочке со стороны неограни­
ченного числа пользователей и их коллективный вклад в
функционирование системы. У системы взаимодействия
на основе блокчейна может не быть центрального ком­
пьютера и сервера с базой данных — система работает
на большом количестве серверов, добровольно органи­
зованных пользователями, распределяющими по своим
компьютерам нагрузку от функционирования сети, что
в совокупности с равным и открытым доступом к созда­
ваемой информации в цифровую эпоху можно назвать
реальным общественным производством. Отсутствие
единого центрального компьютера, равноправный дос­
туп пользователей в систему обмена информацией, пол­
ная ее открытость и прозрачность позволяют говорить о
блокчейне как о революционной технологии. Если рас­
сматривать ее более глобально, речь по сути идет о соз­
дании общего мирового компьютера с равноправным
доступом для каждого человека.
Вместе с тем блокчейн имеет и известные минусы.
Во-первых, на данный момент технология позволяет
хранить лишь небольшое количество информации — го­
ворить о возможности внесения больших данных всего
мира в общую систему блокчейна пока что рано. Кроме
того, технологический прогресс (в частности, открытия
в сфере квантовых технологий передачи информации и
связанные с ней возможности дешифровки) может по­
ставить под угрозу защиту от фальсификации данных
во всех существующих цепях. А еще функционирова­ние
218
системы требует больших вычислительных мощно­
стей (хоть и разделенных между общим числом участни­
ков) и электроэнергии — например, самый известный
проект на основе блокчейн-технологии, криптовалюта
Bitcoin, уже сейчас потребляет по некоторым оценкам
более 0,15% производимого в мире электричества127, а
продолжающееся развитие системы в нынешних тем­
пах может нанести существенный вред экологии земно­
го шара. Журнал Forbes пишет: биткоин крайне неэколо­
гичен. На обслуживание одной транзакции в биткоинах
летом 2018 года расходовалось 934 кВт/ч энергии. Для
сравнения, на проведение 100 000 транзакций в систе­
ме VISA нужно в 5,5 раз меньше энергии. «Углеродный
след», производимый биткоином, составляет 17,7 млн т
углекислого газа128.
Помимо криптовалют, система блокчейн активно вне­
дряется и в государственном секторе, касающемся дан­
ных, которые необходимо защитить от фальсификации.
Между прочим, появление криптовалюты и функ­
ционирование Bitcoin на принципах такой системы мож­
но рассматривать в качестве частичного, урезанного
примера реализации концепции открытого мира в эко­
номической сфере. Создание биткоинов происходит по
заранее прописанному публичному алгоритму, не под­
контрольному ни государству, ни банку, ни кому-либо
еще. Каждому пользователю системы доступна инфор­
мация обо всех осуществленных за все время существо­
вания криптовалюты транзакциях — по сути, общая все­
мирная бухгалтерская книга в виде открытой информа­
ции. Таким образом, создаются реальные условия для
полного отказа от товарных денег. С другой стороны,
все владельцы биткоинов в системе анонимны, скры­
ты за набором символов, что не добавляет ей прозрач­ности,
219
делая систему привлекательной для различного
рода преступников и коррупционеров.
Кстати, процедуры, по которым многих из них ловят
спецслужбы различных стран мира, наглядно иллюстри­
рует несовместимость анонимности с открытостью и то,
что любая анонимность уже сегодня носит очень услов­
ный характер, а с течением революции больших данных
станет невозможна. Так сетевая анонимность пропада­
ет при соприкосновении с реальным миром. Например,
в 2015 году чешская полиция задержала Томаша Йир
жиковского по обвинению в краже 40 тысяч биткоинов
путем имитации хакерской атаки на созданную им тор­
говую площадку129. Ав 2016году издание Forbes сооб­
щило о задержании во Флориде хакеров Нэйтана Гиб­
сона и Шона Мэкерта. Первого задержали при попытке
купить дом на заработанные в результате аферы день­
ги, двух других выследили, проанализировав транзак­
ции на сайте Coinbase130. Конечно, огромное число ки­
берпреступников разной руки еще не вычислили, тем
более что существуют специальные площадки, предос­
тавляющие услуги «блендера» криптовалюты — общая
масса нуждающихся в анонимизации биткоинов разде­
ляется на множество мелких транзакций, смешивает­
ся с другими микропереводами от разных пользовате­
лей, после чего отмытые биткоины отправляются на но­
вый счет владельца. Несмотря на то, что все денежные
транзакции в системе криптовалюты открыты, отсле­
дить движение криптовалюты после прохождения тако­
го блендера очень трудно. Конечно, с ростом произво­
дительности компьютеров и качества нейронных сетей
и биткоин-блендер наверняка перестанет представлять
серьезную помеху для поимки преступников (тем более
что того же Томаша Йиржиковского «блендер» не спас
уже в 2016 году).
220
Рассматривая описанный феномен криптовалюты,
можно разглядеть в нем следы столкновения двух ми­
ров. С одной стороны, общественный характер инфор­
мации, ее сущностное стремление стать свободной и со­
временные технологии приводят к неизбежному созда­
нию подобных открытых для каждого человека систем,
свободных от любых посредников. Вместе с тем, нахо­
дясь в условиях капитализма, они скованы старыми пра­
вилами, диктуемыми внешним миром, и оттого прини­
мают мутированные формы — открытая и одновремен­
но закрытая анонимная информация, находясь в одной
системе, входят в противоречие. Криптовалюты стано­
вятся инструментом различного рода преступников и
спекулянтов. Сейчас государства и корпорации актив­
но создают собственные криптовалюты по своим прави­
лам, стремясь обратить даже подобные априори откры­
тые системы на пользу частным интересам капитала. А в
расчет необходимо принять еще и конспирологическую
теорию, согласно которой первая криптовалюта, твердо
входящая сегодня в десятку по объему капитализации,
изначально создавалась как инструмент управления фи­
нансовыми потоками для возвращения и дальнейшей
концентрации валютных масс в США и странах Западной
Европы в рамках политики поддержки глобализма.
Достижения технологий, приведенное рассмотре­
ние блокчейна и криптовалют показывают, что у челове­
чества уже есть возможности создавать открытый мир,
начиная с экономики, защищенный от всякого рода об­
мана и коррупции. Но старые институты и право част­
ной собственности сдерживают общественное разви­
тие, тянут социум к стагнации и загниванию.
Как уже говорилось, технология, создающая равно­
значный доступ к информации и ее обработке без цен­трализ
221
управления, сегодня далека от совер­
шенства. Традиционным способом обеспечения равно­
правного доступа к информации является ее публикация
на централизованном ресурсе в общественном доступе.
В отличие от блокчейна этот способ обобществления ин­
формации гораздо проще и дешевле, не требует огром­
ных ресурсов и энергозатрат. Вместе с тем и он имеет
свои недостатки. Данные на централизованном ресурсе
могут быть сфальсифицированы его владельцем, а в слу­
чае взлома со стороны восстановление информации мо­
жет занять длительное время. Главное и самое опасное
с общественной точки зрения здесь то, что централиза­
ция сбора и обработки данных открывает окно возмож­
ностей для манипуляции информацией в пользу ее рас­
порядителя. Попытка обобществления, выкладывания в
общем доступе может привести к тому, что управляющая
центральным компьютером бюрократическая группа
сформируется в качестве социального класса и в даль­
нейшем фактически получит единоличное право распо­
ряжаться данными и судьбами людей подобно тому, как
это уже делают информационные корпорации. Можно
предположить что нечто подобное сейчас происходит в
Китае, где государство и номенклатура по сути выпол­
няют роль информационных корпораций, монополизи­
руя в своих руках все создаваемые данные, а вместе с
ними получая тотальный общественный контроль. Хотя,
как уже говорилось выше, в КНР существуют определен­
ный политический баланс и стремление к разрешению
общественных противоречий, в том числе с использова­
нием возможностей революции больших данных, пото­
му неправильно однозначно клеймить Китай штампами
информационной тоталитарной диктатуры. Предотвра­
тить же негативный вариант развития можно, выстраи­вая
222
общественные барьеры, сдерживающие процессы
формирования номенклатуры в качестве господствую­
щего класса и реставрации капитализма, наиболее важ­
ным из которых является институт открытых данных.
Практические сложности и спорные вопросы по­
строения открытого общества будут подробно рассмот­
рены в четвертой главе. Здесь отметим лишь, что обоб­
ществление информации — не сиюминутный процесс, и
к его реализации нужно подходить ситуационно, исполь­
зуя разные достижения технологий и прорабатывая раз­
личные варианты — в наше время в отношении одних
данных правильнее использовать блокчейн, а для дру­
гих подойдет и централизованная система. Технологии
будут развиваться, открывая все новые более эффектив­
ные модели обобществления данных и результатов их
обработки. Но уже сегодня движение в сторону откры­
той информации имеет больше социальных преград в
виде капитализма и старых общественных институтов,
чем технологических, к которым относятся практиче­
ские сложности обобществления информации.

Электронная демократия и открытый мир

Теперь, когда мы в общих чертах рассмотрели спо­


собы обобществлении информации и то, как они из­
менят нашу жизнь, стоит задуматься над проблемами
электронной демократии. В широком смысле под этим
термином, как правило, понимается форма демократи­
ческого принятия решения и контроля его исполнения,
использующая информационно-коммуникативные тех­
нологии.
223
В отличие, например, от традиционных выборов, их
электронный аналог практически не требует материаль­
ных затрат, проходит гораздо быстрее и может прово­
диться гораздо чаще. Электронная демократия актив­
но внедряется почти по всему миру, начиная с местного
уровня и заканчивая международным.
Вокруг понятия электронной демократии ведут­
ся дискуссии. Так, специалист по данной технологии
Стивен Клифт подчеркивает: «„Электронная демокра­
тия" (e-democracy) и „электронное правительство" (e-government
)— это совершенно разные понятия. Если
последнее означает повышение оперативности и удоб­
ства доступа к услугам государства из любого места и в
любое время, то первое относится к использованию ин­
формационных технологий для расширения возможно­
стей каждого гражданина»131.
Мы уже описывали, как открытые данные влияют
на общественно-политические отношения, рассматри­
вая их в качестве общественного института. Обобщест­
вление данных определяет успехи и «мониторинговой
демократии» Джона Кина, и ее части в виде «электрон­
ной демократии», являющейся этапом горизонтализа
ции коллективного разума, подробно рассматриваемой
многими современными учеными.
Здесь же хотелось бы остановиться на, казалось бы,
чисто техническом вопросе электронной демократии и
электронного правительства. Несомненно, технологи­
ческий прогресс, дающий физическую возможность ка­
ждому гражданину моментально стать участником раз­
личных горизонтальных структур, несет в себе огром­
ный прогрессивный общественный потенциал и уже
сильно изменил наше общество в сторону открытости и
свободы.
224
Вместе с тем электронное правительство и элек­
тронная демократия в настоящих исторических услови­
ях уже сталкиваются лбом с реакционными обществен­
но-политическими институтами капитализма и частной
собственности. Главным и наиболее красноречивым
противоречием тут является то, что невозможно обес­
печить беспристрастную подлинность результатов элек­
тронного голосования в условиях анонимности и соблю­
дения тайны голосования.
На первый взгляд, может показаться, что речь идет о
технической незначительной загвоздке.
Член Совета Российского фонда свободных выбо­
ров Владимир Лысенко в своей работе подробно рас­
сматривает мировую электоральную практику подсче­
та голосов при помощи технических средств. Он пишет:
«Некоторые государства после проведения экспери­
ментального использования электронного голосования
избирателей принимают решение об отказе от их ис­
пользования при проведении выборов (например, Ве­
ликобритания, Ирландия, Испания, Италия, Нидерлан­
ды, Норвегия)»132.
Причиной отказа государств от средств электронно­
го голосования (даже средств подсчета бюллетеней —
не через Интернет, а на избирательных участках) явля­
ется техническая невозможность при этом — в отличие
от традиционного бумажного способа — обеспечить га­
рантированную достоверность результатов, избежать
фальсификации при помощи умышленного изменения
программного кода или через заложенные в нем уяз­
вимости. Проще говоря, организатор выборов, правя­
щая политическая сила (класс) могут заложить в систе­
му электронного голосования возможности для фальсификаций
225
на любом из его этапов, обнаружить которые
будет невозможно, не нарушив тайну голосования. О су­
ществующем парадоксе — возможности наличия даже
в сертифицированных продуктах программных закла­
док (ПЗ) — подробно рассказывается в научной статье
в журнале «Information Security/ Информационная безо­
пасность»: «Данный парадокс заключается в том, что ПЗ
могут отсутствовать в программном обеспечении до
сертификации, но появиться после. Иллюзия получения
сертификата может заметно снизить бдительность раз­
работчиков и привести к непредсказуемым последст­
виям для заказчика. Отдельные организации, используя
эти закладки, смогут осуществлять скрытый мониторинг
и съем любой информации компании и использовать ее
по своему усмотрению»133.
Там, где электронные средства подсчета голосов
применяются (например в Австралии), они параллельно
дублируются старым бумажным вариантом, а у избира­
теля остается выбор: голосовать бумажным бюллетенем
или через электронный дисплей. Обратим внимание,
что это пример использования всего лишь электрон­
ных средств подсчета проголосовавших на избиратель­
ных участках граждан, а далеко не удаленное голосова­
ние через Интернет как инструмент реальной электрон­
ной демократии, технически доступный уже в наши дни.
То есть говорить о том, чтобы избрать президента или
даже местных депутатов со смартфона по пути на ра­
боту, внося реальный вклад в коллективное решение
по принципу прямой демократии, пока что рано. Чита­
тель, увлекающийся электронной демократией в русле
представлений о ней ее либеральных проповедников,
наверняка сможет возразить и привести примеры. Ко­нечно,
226
сейчас уже есть разнообразные правительствен­
ные и неправительственные инструменты гражданско­
го давления через электронные ресурсы, в совокупно­
сти определяющие понятие электронной демократии.
Вроде электронных петиций, возможности напрямую
обратиться к должностному или избранному лицу че­
рез социальные сети, начать открытую дискуссию и так
далее. И как уже говорилось, эти определенно передо­
вые возможности, открываемые техническим прогрес­
сом, дают свои плоды, двигая общество к открытости
и свободе. Но все-таки подобные примеры не являют­
ся использованием ресурсов электронной демократии
в полной мере для волеизъявления, результат которого
имеет реальное подкрепленное законом прямое дейст­
вие. Можно вновь возразить, что некоторые правитель­
ства и городские власти создают ресурсы, где граждане
после верификации могут голосовать и выдвигать пред­
ложения, используя возможности информационных
технологий и имея за плечами определенное юридиче­
ское подкрепление. Но и это не в полной мере «элек­
тронная демократия» — такие ресурсы всегда подкон­
трольны создавшей его стороне, и потому демократи­
ческое решение по-настоящему серьезных вопросов,
обычно имеющих в своей глубине классовые противо­
речия, невозможны. В качестве такого примера можно
было бы привести портал города Москвы «Активный
гражданин», где горожанам дают возможность голосо­
вать по узко отобранным темам в удобных админист­
рации города вариантах; или системы Российской об­
щественной инициативы, чьи законодательно регла­
ментированные петиции, набравшие более ста тысяч
подписей, традиционно игнорируются Государствен­ной
227
Думой; или, к примеру, раздел сайта с петициями
Верховной Рады Украины, о предвзятости и цензури­
ровании которых в Интернете ходят целые анекдоты.
В реальности эти инструменты являются не демократи­
ческими, а антидемократическими — девальвирующи­
ми возможности и репутацию технологий электронной
демократии. Конечно, такие ярко негативные примеры
не совсем справедливы, ведь в указанных государствах
имеются проблемы с демократией как таковой, отчего
и электронные ее проявления принимают искаженный,
ярко выраженный болезненный вид. В странах же золо­
того миллиарда, где классовые противоречия стоят не
так остро (в основном за счет переноса эксплуатации на
развивающиеся страны), электронная демократия ино­
гда находит более реальное применение.
Мы не хотим сказать, что реализованные в неко­
торых развитых странах элементы электронной демо­
кратии, позволяющие выбрать, где будет располагать­
ся фонтан, или даже отправить мэра города в отставку,
в современном воплощении плохи или не работают —
они работают и приносят реальный результат, двигая
общество к прогрессу; однако это лишь небольшая, ог­
раниченная часть возможной демократизации общест­
ва, уже охваченная технологическими достижениями
современной коммуникации.
Разберемся, что же конкретно не позволяет «элек­
тронной демократии» заработать на полную мощность:
дать людям возможность в реальном времени выбирать
или отправлять в отставку президента, принимать закон
(или хотя бы блокировать неразумный закон, выдвину­
тый преследующими собственные интересы парламен­
тариями), по пути на работу дискутировать о проблемах
228
государства и общества, принимать решения, форми­
рующие государственную политику по принципу пря­
мой демократии, и так далее.
Мы уже сказали, что главным противником истин­
ного народовластия становится ранее прогрессивный
постулат традиционного либерализма и демократии в
виде тайны голосования, гарантирующей каждому из­
бирателю, что его выбор будет анонимен, а конкретный
пункт бюллетеня, где им поставлена галочка, не будет
известен никому, кроме него самого.
Как уже известно нашему читателю, в эпоху боль­
ших данных реальная анонимность, а значит, и тайна
голосования становится невозможна. Представители
информационного капитала (будь то частные корпора­
ции или правительства), обладая данными индивида в
системе больших данных, знают о нем больше, чем он
может думать. Предсказать с большой долей вероятно­
сти, пойдет ли человек голосовать и за какого канди­
дата отдаст голос, выявить факторы, влияющие на его
выбор, и должным образом скорректировать их уже в
наши дни не является невообразимо сложной задачей,
а судя по последним электоральным скандалам, дан­
ная технология активно прорабатывается всеми основ­
ными участниками большой политической игры. В об­
щем «анонимизированном» и приемлемом для социума
виде специалисты по обработке данных в своих извест­
ных работах открыто рассказывают о подобных иссле­
дованиях: «Даже если вы врете самому себе, Google все
же может узнать правду. За пару дней до выборов вы
и некоторые из ваших соседей можете считать, что
обязательно пойдете на избирательный участок и
проголосуете. Но если ни вы, ни они не искали информа­цию
229
о том, как и где голосовать, специалисты по поис­
ку и обработке данных вроде меня могут сказать: явка
в вашем районе будет низкой»134. Понятно, что для вла­
дельца данных не составляет большой трудности от­
ступить на шаг от предположительной явки на изби­
рательном участке до участия в выборах конкретного
гражданина (кстати, факт голосования гражданина эле­
ментарно проверяется по данным его перемещения на
участок в день выборов). В эпоху больших данных, на­
чавшуюся на фундаменте капитализма, индивид посте­
пенно все больше отчуждается от реального принятия
решения, становясь заложником не зависящих от него
обстоятельств.
Отчуждение человека от принятия решения и
осознанного исторического действия, превращение
масс в субъект истории — все это в целом свойствен­
но капитализму и всей истории частной собственности
и до эпохи больших данных. «Даже демократия стано­
вится не властью народа, где каждый обладает равными
правами, а системой политических технологий, превра­
щающих человека из суверенного гражданина — субъ­
екта власти в пассивный электорат— объект, из кото­
рого политтехнологический процесс „производит" нуж­
ные голоса, формируя механизм власти немногих, где
мера свободы оказывается пропорциональна величине
и мощи капитала и аппарата насилия...»135 Революция
больших данных на основе капитализма в определен­
ной степени ускоряет и абсолютизирует процесс отчу­
ждения граждан от управления государством, выражен­
ном в виде традиционных демократических процедур.
Конечным ее итогом будет не победа электронной или
какой-либо еще новой демократии, а обесценивание
230
всякой демократии, даже той условной и зависимой, ка­
кую мы наблюдаем в современном мире.
Правило тайны голосования вытекает из самого
духа либерализма и его выборной системы, призван­
ной уравновесить шаткий баланс классовых интересов
и сохранить право частной собственности— без него
немыслима буржуазная демократия в ее сегодняшнем
виде. Вместе с тем само существование постулата тайны
голосования становится невозможным в наступающую
эпоху— вернее сказать, из прогрессивного элемента
института демократии он с развитием технологий пре­
вращается в откровенно реакционный, сдерживающий
реальную эволюцию общества, ставшую возможной бла­
годаря технологическому прогрессу. В новых условиях
тайна голосования остается на бумаге, но уже не может
быть реализована для основных владельцев больших
данных и одновременно главных заинтересованных по­
литических акторов современного мира — информаци­
онных корпораций и государств. Таким образом, тра­
диционная демократия, базирующаяся на тайне голо­
сования, перестает отвечать реальным историческим
условиям новой технологической революции и вместо
инструмента, в какой-то мере смягчающего и позволяю­
щего найти баланс в сложных классовых противоречи­
ях, превращается в инструмент отчуждения всякой сво­
боды в пользу капитала. Социолог М. Кастельса в своей
обширной работе «Сети гнева и надежды: социально­
политические движения в эпоху Интернета» описывает
кризис сегодняшней демократии, где уже X% населения
не доверяют «избранным» представителям власти. По
его мнению, всплеск интереса к электронной демокра­
тии является рефлексией общества на уже утратившую
231
доверие либеральную электоральную систему136. К со­
жалению, капитализм, судя по всему, не может предло­
жить адекватное времени решение этой проблемы, не
загоняя все общество в электронный концлагерь. Ста­
рые общественные институты стремительно рушатся, а
новые, создаваемые на базисе капитализма, не отвеча­
ют объективной действительности и не несут в себе ни­
чего хорошего. Катализатором коренных перемен снова
становится революция больших данных.
И снова мы видим, что другой мир возможен. Тех­
нологическая революция на основе социализма и
стремления к открытому миру без тайн голосования в
совокупности с постепенным отмиранием частной соб­
ственности, на наш взгляд, открывает человечеству
большие возможности. Главной причиной является, в
первую очередь, то, что социализм не противопостав­
ляет себя технологическому прогрессу, а адекватно от­
вечает на его запросы небывалой открытостью и сво­
бодой. Электронная демократия с открытыми резуль­
татами голосований по каждому избирателю в новом
обществе без фундаментальных классовых противо­
речий (о «номенклатуре» мы поговорим в последней
главе) будет защищена от любого рода фальсифика­
ций, позволит полноценно использовать потенциал
прогресса уже сегодня. Современные технологии вро­
де блокчейна с системой смарт-контрактов уже сейчас
способны полностью решить технические задачи реа­
лизации электронной демократии, но не способны ре­
шить идеологические, связанные с существованием
тайны голосования. Люди, организуясь при помощи
Интернета в масштабные горизонтальные сети, смогут
выбрать главу государства или отозвать коррумпиро­ванного
232
депутата, всем обществом на основе коллек­
тивного разума вынести оценку новому закону и про­
голосовать за или против него, не говоря уже об им­
пульсе, какой получит местное самоуправление вместе
с появлением прямой электронной демократии. По­
нятное дело, что весь этот переход к новому обществу
займет продолжительное время и внедрять такую тех­
нологию необходимо постепенно, действуя методом
проб и возможных ошибок, некоторые из которых мы
рассмотрим в последней главе. Логично также предпо­
ложить, что дальнейшее развитие прямой демократии
в открытом мире на базисе социализма приведет к по­
степенному отказу от представительной демократии
(этим уничтожив или сильно видоизменив класс про­
фессиональных политиков), а в исторической перспек­
тиве открывает возможность и для ликвидации инсти­
тута государства в его современном виде.
Подчеркнем еще раз (особенно для либертариан­
цев), что трансформация общества на основе электрон­
ной демократии и местного самоуправления более не­
возможна при капитализме — в новую эпоху она упира­
ется в право собственности на информацию и данные,
без которых не сможет существовать и сам капитализм.
Любые вводимые правительствами системы голосова­
ния через Интернет либо по факту не влияют на клю­
чевые вопросы жизни общества, либо являются антиде­
мократическим инструментом по фальсификации выбо­
ров и давлении на избирателей (здесь можно вспомнить
о предлагаемом Правительством Москвы тестовом го­
лосовании через Интернет на выборах в Мосгордуму
в сентябре 2019 года137). Ликвидация тайны голосова­
ния без ликвидации частной собственности невозмож­на
233
— такой шаг будет означать официальную капитуля­
цию буржуазной демократии перед капиталом, ведь то­
гда голос избирателя безо всяких оговорок будет иметь
свою цену, а вопрос победы на выборах будет напря­
мую зависеть от размеров кошелька заинтересованных
господ, то есть потеряет всякий смысл. Но и оставить
все как есть в скором времени уже не получится: тех­
нологический прогресс обостряет социальные проти­
воречия, наступающая революция полностью исключа­
ет тайну голосования для владельцев больших масси­
вов информации.
Революция больших данных снова ставит ребром
вопрос нашего будущего— или отчуждение и электо­
ральное рабство в плену у капитала, или социализм и
открытый мир. Другого исторического пути нам здесь
не дано.

Утопизм и открытый мир

Революция больших данных открывает новые воз­


можности воздействия на человеческое тело. Сегодня
множество трансгуманистических теорий описывают
технологические возможности будущего по радикаль­
ному продлению жизни, пересадке сознания из родного
физического тела в новое, клонированное или механиче­
ское. Иные футуристы описывают будущее человечест­
ва как уход от жестокого мира реальности в искусствен­
но созданные прекрасные миры с помощью технологий,
наподобие показанных в культовом фильме «Матрица».
Наиболее полагающиеся на прогресс ученые выдвигают
теорию «технологической сингулярности», следуя кото­рой
234
машины смогут в конечном счете взять на себя даже
творческую составляющую производственной деятель­
ности и начать самостоятельно создавать всё более и
более эффективные технологии с невиданной для нас
скоростью, а человеческий разум проиграет конкурен­
цию, полностью поменявшись с машиной ролями.
Не принимая ни одну из этих теорий за основу, все
же можно наблюдать, как с развитием технологий чело­
веческое сознание, ранее неотъемлемо связанное с че­
ловеческим телом, постепенно отдаляется от него. Ведь
уже сегодня Интернет позволяет общаться с кем угодно,
невзирая на любые территориальные границы, полу­
чать и хранить практически любые знания независимо
от способностей, а современные многопользователь­
ские онлайн-игры зачастую заменяют людям реальный
мир, становясь объектами тревожных исследований
психологов и психиатров. Процесс отдаления (или даже
отделения) сознания от тела, как и многие другие, веро­
ятно, продолжится и усилится с развитием информаци­
онной революции.
Между прочим, радикальные сторонники рыноч­
ного либерализма иногда настаивают на биологиче­
ской обусловленности существования права частной
собственности в обществе, обосновывая свое предпо­
ложение неотделимостью человеческого тела от соз­
нания (Маркс, впрочем, легко опровергал данный под­
ход и показывал, что частная собственность уж точно
не является биологическим свойством человека). Это
еще раз, уже с наиболее правых позиций, подтвержда­
ет вывод об историческом несоответствии института
частной собственности и человеческого общества на
грядущем этапе технологической революции. Однако
235
от того, на какой социально-экономической платфор­
ме будет осуществлена новая революция, зависит и то,
что дальше будет происходить с сознанием и телом ин­
дивидов. Революция, основанная на глобальном капи­
тализме, отрежет индивидов от права информации, по­
зволит владельцам информации делать с их телами и
сознаниями все, что посчитает нужным,— хоть заго­
нять сознание в вымышленные миры, хоть запирать
его внутри механизмов. В самом деле, почти все суще­
ствующие антиутопии в зависимости от будущего раз­
вития той или иной отрасли науки могут быть вопло­
щены в жизнь в мире капитализма на закате револю­
ции больших данных.
С другой стороны, революция на основе общего
свободного и глобального доступа к создаваемой ин­
формации и сопровождаемых ею процессов отделе­
ния сознания от тела даст человечеству невообразимые
возможности. Отделение сознания, в том числе памяти,
и мыслительных процессов от физического тела в сово­
купности со свободным и полным обменом существую­
щей информацией (включающей в себя знания и опыт)
теоретически открывает путь к слиянию общечеловече­
ского сознания и материи, развитию по-настоящему об­
щественного коллективного разума.
Сегодня, конечно, сложно представить то, по како­
му конкретному пути будут развиваться технологии и
общество, учитывая, насколько далеки мы сейчас от по­
добного будущего как в техническом, так и в обществен­
ном плане. Такие техно-утопические теории далеко не
новы. Начиная с конца восьмидесятых и вплоть до нача­
ла нового века вместе с появлением Интернета многие
романтики и фантасты надеялись, что внедрение Интер­нета
236
приведет общество к свободному обмену информа­
цией, небывалой консолидации, общему коллективному
разуму. «Информация хочет быть свободной» — лозунг,
популярный в девяностых годах среди самых разных
групп, ждущих всеобщего распространения доступа к
Интернету в массах. Это и правда очень скоро произош­
ло, однако не совсем так, как хотели бы «мечтатели-пер­
вопроходцы». Капитализм зарегламентировал, коммер­
циализировал, извратил в собственных интересах сво­
бодный обмен информацией, на наших глазах превратив
значимую часть нового свободного пространства в оче­
редной инструмент отчуждения.
Похожее происходит и сегодня по отношению к но­
вой техно-информационной революции больших дан­
ных. Специалисты и исследователи самого разного толка
рассказывают о потенциале больших данных, о возмож­
ности построить свободное и равноправное общество
на основе непредвзятого машинного анализа, решить
глобальные проблемы, продвинуть человечество впе­
ред. Но и всем этим мечтам в самом ближайшем буду­
щем суждено, подобно морским волнам, разбиться о
скалы реальности, а мы станем свидетелями превраще­
ния узурпации и этой новой революции, последующе­
го за этим декаданса, упадка культурной и творческой
жизни, использования данных для усиления эксплуата­
ции на благо единиц. «Аналогичным образом то, что за­
думывалось как попытка понять природу благосостоя­
ния человека и его прогресса — фундаментальные идеи
просвещения и гуманизма, — внезапно начинают помо­
гать в продаже товаров, которые не нужны, заставляют
людей больше работать на руководителей, которые их
не уважают, а также соглашаться с политическими целя­ми,
237
о которых их мнения даже и не спросили. Количест­
венные отношения между психикой, телом и миром не­
избежно ведут к контролю над людьми и попыткам сде­
лать их поведение предсказуемым»,— пишет Уильям
Дэвис, рассуждая о революционных свойствах больших
данных138.
Однако можно утверждать о возможности выхо­
да нашего общества и всей человеческой цивилизации
на качественно иной уровень своего развития в случае
реализации революции больших данных на основе со­
циалистического мироустройства. В этом смысле все
разнообразные, описанные и не описанные выше идеи
прогресса, имеющие сейчас огромное количество сто­
ронников и несущие величайший потенциал историче­
ского творчества, могут являться идеологическим под­
спорьем идей социализма, борьбы против частной соб­
ственности закрытой информации.
Подобно тому, как французский социалистиче­
ский утопизм являлся источником и составной частью
классического марксизма139, так и современные утопи­
ческие теории могут стать важной частью его диалек­
тического развития. Множество разнообразных совре­
менных антиутопий дают обществу обширную критику
капитализма на его текущем и будущем этапе, но подоб­
но своим предшественникам в полной мере не способ­
ны (и не ставят цели) указать на объективные законы об­
щественного развития и альтернативные пути измене­
ния общества. Современные утопии повторяют ошибки
предшественников, рассматривая будущее лишь на ос­
нове развития технологий, хотя первичным является во­
прос их доступности, то есть вопрос разрешения соци­
ально-классовых противоречий.
238
Открытый мир и его особенности

Рассмотрев основные изменения, открывающиеся


нам революцией больших данных на политической ос­
нове социализма, мы можем подвести итоги, описав ос­
новные черты открытого мира.
1. В конечной точке становления мира открытой ин­
формации нет частной собственности на средства про­
изводства, поскольку информация является наиболее
значимой частью любого, как материального, так и не­
материального, производства.
2. В открытом мире полностью изменяются лич­
ность, психология, поведение человека. В нем отсутст­
вует не только частная собственность, но и частная ин­
формация, а значит, отсутствует и «личная жизнь» в при­
вычном ее понимании. В таком мире невозможны будут
не только многие преступления, но и, например, обман,
измена, подлость и другие варианты негативных меж­
личностных коммуникаций, основанных на предостав­
лении ложной информации.
3. Говоря о преступлениях, нужно отметить, что го­
сударственные законы и сами институты государства
(в современном представлении) со временем переста­
нут существовать. А упомянув об измене, добавим, что и
институт семьи и брака в отсутствие частной собствен­
ности и частной информации также, вероятно, потерпит
существенные изменения.
4. Общество свободной информации ввиду отсутст­
вия права частной собственности будет бесклассовым.
5. Произойдет небывалый рост производительности
труда. В целом экономика, как и поведение каждого ин­дивида
239
станет намного рациональней. Люди будут заня­
ты творческим трудом или тем трудом, к которому они
испытывают наибольшее предпочтение.
6. Перестанут существовать деньги и иной товарный
обмен. Информация о потреблении общественных благ
и вкладе индивида будет доступна каждому члену обще­
ства и служить моральным институтом регулировки по­
требления. В период до наступления изобилия матери­
альных благ и закрепления института общедоступных
больших данных, экономическая жизнь общества будет
первой выведена в общественную сферу открытого дос­
тупа (вроде сегодняшних криптовалют).
7. Изменится форма и метод мышления индивидов.
Например, привычный прямой обмен информацией в
виде разговора, скорее всего, останется в основном в
качестве атавизма. Его заменит скоростной обмен об­
щими данными и запрашиваемыми выжимками инфор­
мации.
8. Изменятся принципы обмена информацией. Ис­
чезнут традиционные СМИ, вместо этого каждый чело­
век будет иметь возможность транслировать неиска­
женную информацию аудитории. Завершится процесс
горизонтализации системы функционирования общест­
ва и обмена информацией.
9. По ходу развития открытого мира человечество
будет двигаться в сторону единого разума и общей па­
мяти, открывая возможности, которые мы пока еще в
полной мере не можем себе представить.
Как мы видим, в описании общества, к которо­
му может прийти мир, следуя по пути обобществле­
ния информации, не так много нового. В своем роде
он повторяет большинство тезисов, описывающих
240
коммунистическое общество Маркса. За исключени­
ем того, что в наши дни мы можем гораздо подробнее
рассмотреть его функционирования, прощупать то,
каким образом будут устроены конкретные общест­
венные институты коммунистического общества, как
смогут жить люди, что будет регулировать их поведе­
ние. Технологический прогресс, революция больших
данных обостряет противоречия между возможно­
стями технологий и их реальным капиталистическим
применением — между миром открытой информации
и миром диктатуры информационного капитала, меж­
ду капитализмом и социализмом.

Критика концепции открытого мира

Это что, все будут читать мою переписку?


Твою переписку и так читают (гораздо чаще в обоб­
щенном виде), но пока только спецслужбы и информа­
ционные компании. А вот у наших детей и внуков част­
ного будет становиться все меньше.
Как существует личная собственность, так же
должна существовать и личная информация. Марксис­
ты говорят о частной собственности только на сред­
ства производства, а не о том, чтобы отобрать мои
личные трусы или зубную щетку. И информация тоже
должна быть личная — не хочу, например, чтобы все
знали, на каких девушек я смотрю в Интернете.
Верно, что марксисты говорят о необходимости ог­
раничения и в дальнейшем ликвидации частной собст­
венности на средства производства, то есть на то, при
помощи чего можно извлекать прибавочную стоимость,
241
осуществлять эксплуатацию других людей. Данные и ин­
формация в наступающую эпоху являются важной со­
ставляющей любого производства, неотъемлемым эле­
ментом товарно-денежных отношений. Данные о том,
на каких девушек в Интернете ты смотришь, в совокуп­
ности с другими данными уже в наши дни используются
информационными корпорациями для создания мани­
пулятивного спроса — то есть по сути отчуждения лич­
ной свободы под властью вещей, создаваемых этими же
корпорациями. Закрывать или прятать эти данные в ис­
торической перспективе невозможно, единственный
выход — это постепенное (в течение жизни нескольких
поколений) обобществление информации, в том числе и
такой «личной», одновременно с ликвидацией частной
собственности на средства производства. Обобществ­
ленная информация не может быть использована для
манипуляции, но вносит свой вклад в развитие общест­
ва, его социального функционирования и совершенст­
вования общественного производства.
Лучше задайся вопросом, почему ты боишься, что
данные о том, на каких девушек ты смотришь в Интерне­
те, будут раскрыты? Глубинной причиной и корнем этого
беспокойства является само существующее веками пра­
во частной собственности. Мы боимся, что личные зна­
ния о тебе будут использованы с целью обмана и экс­
плуатации, установления контроля и невыгодных для
тебя конкурентных условий. Проблема в том, что твои
личные данные уже сегодня используются именно в та­
ких целях.
Что-то мне концепция открытого мира не очень
нравится — это выходит какая-то тотальная слежка
и размытие личностных границ.
242
Понятия личности и личностного пространства в их
традиционном понимании уходят в прошлое вместе с
революцией больших данных. Неприкосновенность ча­
стной жизни уже нарушена информационным капита­
лом и в течение нескольких поколений будет сведена к
минимуму. Сейчас это кажется неприемлемым, но посте­
пенно вместе со смещением окна Овертона личностное
пространство индивидов будет существенно сужено.
Ключевой вопрос здесь — на какой основе будет про­
исходить революция больших данных? Если ее основой
станет капитализм, а лейтмотивом будут крупные ин­
формационные корпорации, то такой путь приведет нас
как раз к обществу тотальной слежки, в котором фор­
мально, возможно, и будут сохранены личностные гра­
ницы (для легитимации права частной собственности на
информацию), но настоящей личности с правом выбора
и свободой уже не будет.
Если же информационная революция произойдет
на основе социалистического государства, личность в
классическом понимании станет частью чего-то боль­
шего, коллективного, сохранив при этом свою индиви­
дуальность.
Достижимо ли описанное технически? Ведь в та­
ком случае персональный компьютер каждого человека
должен обладать достаточной вычислительной мощ­
ностью для обработки огромных массивов данных все­
го человечества.
Данные могут обрабатываться централизованно
или с разделением мощности на большое число ком­
пьютеров. В этом смысле уже сегодня существуют при­
меры вроде блокчейна, позволяющие коллективно кон­
тролировать и изменять информацию, или облачных
243
вычислительных сервисов, позволяющих выполнять вы­
числительные процессы на отдельных централизован­
ных серверах. А в будущем, конечно, появятся и более
совершенные и техничные модели.
Возможен вариант, что все это превратится в ин­
формационную анархию?
В фантастике киберпанка миром, в общем-то, также
правят информационные корпорации, а поддерживае­
мый ими хаос является средством управления общест­
вом. На наш взгляд, такое возможно как один из пере­
ходных этапов информационной революции на основе
капитализма, но конечным ее итогом все же будет по­
давление личности и свободы каждого члена общества.
Против подобного сценария говорят законы концентра­
ции капитала и монополизации производства, ускоряю­
щиеся в эпоху больших данных.
Если открыть все существующие данные каждому
человеку, люди попросту завязнут в них. Ведь человече­
ский мозг имеет физические ограничения. Уже сегодня с
Интернетом и социальными сетями мы купаемся в ог­
ромном массиве информации, часто не имея возможно­
сти ее качественно фильтровать. А с открытым ми­
ром и большими данными человек совсем утонет в ин­
формации, мозг просто не сможет обработать такие
объемы новой информации, получаемой со всего мира.
Человеческий глаз собирает огромное количест­
во данных; поступая в мозг, они систематизируются,
фильтруются и совмещаются с другими данными, а в
итоге из них извлекается конечная информация. Как
справедливо отмечено, уже в наши дни человеческий
мозг не способен качественно анализировать огром­
ные объемы окружающей информации. В эпоху Интер­нета
244
наблюдается тенденция к переносу функции сис­
тематизации, совмещения и выделения релевантной
информации на компьютер и его искусственный ин­
теллект. В эпоху больших данных эта тенденция по по­
нятным причинам продолжится, а в перспективе тех­
нологии могут даже разгрузить мозг от лишних нагру­
зок, взяв на себя часть его функций. То есть речь идет
о функционировании искусственных удобных инстру­
ментов обработки информации.
Двадцать лет назад для нахождения нужной инфор­
мации в Интернете могло уйти несколько часов, а сего­
дня хватит уже нескольких минут или секунд. Сегодня
мы вбиваем вопрос в поисковой строке, а завтра дос­
таточно будет только представить вопрос, чтобы сразу
же получить ответ. Сегодня мы проводим часы в долгих
разговорах, а к концу эпохи больших данных мы смо­
жем синхронизировать наши интересы и потребности
за считанные секунды. В мире глобального информаци­
онного капитализма данные могут быть сфальсифици ­
рованы или искажены, в то время как открытый мир за­
прещает такую возможность.
Если персональные данные будут открыты всем, то
мошенники смогут легко обманывать доверчивых людей.
Если персональные данные будут открыты всем, то,
во-первых, такого понятия как «персональные данные»
существовать не будет, ведь все данные будут общест­
венными. И мошенников, как и любых преступников,
очень легко поймать, используя большие данные, в том
числе и их «персональные». Но и ловить их не потребу­
ется, ведь осознание неотвратимости наказания демо­
тивирует их совершать преступление, точно так же, как
общественный институт открытых данных о госзакуп­ках
245
и расходах чиновников при должном общественном
контроле позволяет защищать общество от коррупции.
Общественный институт открытых, доступных каждому
данных позволит защитить общество, в том числе и от
мошенников.
Про творческую составляющую труда не все так
однозначно. Вот, например, написанная компанией Sony
еще 2016 году нейронная сеть, проанализировав песни
группы Beatles, сочинила новую отличную песню в их му­
зыкальном стиле140. Можно даже сказать, что и слож­
ная творческая деятельность в конечном итоге осно­
вывается на результатах больших данных человека во
всей их вариативности, а значит, неверно выделять ее
как отдельную составляющую интеллектуальной дея­
тельности.
Творческая составляющая создания этой новой пес­
ни легендарной группы принадлежала человеку, приду­
мавшему скормить нейронной сети все песни Beatles и,
таким образом, создать новую, а умственную часть по
сборке и компоновке произведения выполнила маши­
на. С другой стороны, наверное, справедливо, что че­
ловека от машины в наши дни отделяет высокая вариа­
тивность типов обрабатываемых данных при принятии
решений. Чем больше вариативность данных при вы­
полнении той или иной задачи, тем эффективнее ее вы­
полняет человек и тем хуже с ней справляется машина.
Можно предположить, что со временем этот разрыв бу­
дет сокращаться и в конце концов искусственный интел­
лект превзойдет человека, но это уже совсем другая ис­
тория.
В одном из последних сезонов американского сати­
рического сериала «Южный Парк» была серия, где шведы
246
создали специальное межконтинентальное оружие, ко­
торое при попадании полностью раскрывает для каж­
дого человека все данные о людях в радиусе ее действия,
включая личную переписку в соцсетях и историю дея­
тельности в Интернете. Первый же город, куда попа­
дает выстрел этого оружия, спустя совсем небольшой
промежуток времени погружается в хаос, и власти вы­
нужденно закрывают его железной стеной. Все жители,
читая переписку друг о друге и видя совокупные грязные
дела и скрытые помыслы своих родственников и соседей,
пропитываются ненавистью, что тут же приводит к
массовым открытым конфликтам и тотальному хао­
су. Со всеми оговорками данное произведение культуры
дает нам вполне наглядный образ «открытого мира»,
который вы описываете.
Пример показывает актуальность многих описан­
ных нами проблем революции больших данных. Теперь
этот вопрос поднимается и в широкой массовой культу­
ре критического направления, к которой, несомненно,
относится «Южный Парк», много лет рассматривающий
в стебно-абсурдистской форме разные социальные про­
блемы. Нужно отдать должное: высмеивая различные
концепции и общественные феномены (от толерантно­
сти до авторского права), подобное искусство несет в
себе серьезную интеллектуальную критику человече­
ской глупости и поднимает важные общественно-соци­
альные проблемы.
В конкретном примере концепция открытого мира,
конечно же, сведена к абсурду. Разумеется, невозможно
из мира капитализма и несвободы с его ограничениями
и вековыми институтами в один момент перескочить в
царство свободы с полностью открытыми данными, от­сутстви
247
частной информации, а значит, и частной соб­
ственности и даже государства. Насильственно ускорен­
ный переход, очевидно, не приведет ни к чему, кроме
хаоса, как верно показано в описанной серии. Путь про­
гресса, подобно реке, полон изгибов и внутренних те­
чений, сложных практических и теоретических вопро­
сов. Движение из капитализма к социализму и открыто­
му миру займет длину жизни не одного поколения, да и
потом не остановится, приобретя новые качественные
особенности. Осознанному движению по этому пути по­
священа наша следующая глава.
Глава 4. Большие данные и классовая борьба

Как писал Маркс в «Тезисах о Фейербахе»: «Филосо­


фы лишь различным образом объясняли мир, но дело
заключается в том, чтобы изменить его»141. Марксистская
философия по своей природе неотрывно связана с клас­
совой борьбой. В этой главе мы попробуем рассмотреть
конкретную задачу построения открытого мира, буду­
щего коммунистического общества, новой обществен­
но-политической формации, попробуем разобрать ос­
новные спорные и на первый взгляд кажущиеся неосу­
ществимыми задачи, стоящие на этом пути.
Сегодня даже многим убежденным марксистам по­
рой на ум приходят тяжелые мысли о том, что капита­
лизм вечен, общество уже дошло до грани, откуда вы­
рваться ему никогда не удастся. Каким образом можно
сопротивляться революции больших данных на основе
глобализма, если уже сегодня общество настолько под­
контрольно управляемым средствам массовой инфор­
мации и окутано конформизмом, если на наших глазах
сильнейшая эксплуатация и обнищание масс во многих
странах мира не приводят к возникновению классово­
го сознания и революционной ситуации? А в иных слу­
чаях революционное творческое стремление целых на­
родов глобализм выворачивает наизнанку, сливая все
в горнило «оранжевых переворотов», называемых при­
вивками от революции, направляющими энергию объ­
ективно созревших классовых противоречий в пользу
249
капиталистического глобализма. Каким образом обще­
ство, социальный класс и, в конечном счете, отдельный
индивид могут влиять на исторический процесс? Аде­
кватна ли организация революционных сил, построен­
ная по традиционному партийному образцу, вызовам
современности, а тем более периода революции боль­
ших данных?
Альберт Эйнштейн, завершая свою известную ста­
тью 1949 года «Почему социализм?», писал: «Необходи­
мо помнить, однако, что плановая экономика это еще
не социализм. Сама по себе, она может сопровождать­
ся полным закрепощением личности. Построение со­
циализма требует решения исключительно сложных со­
циально-политических проблем: учитывая высокую сте­
пень политической и экономической централизации,
как сделать так, чтобы бюрократия не стала всемогущей?
Как обеспечить защиту прав личности, а с ними и демо­
кратический противовес власти бюрократии? Ясность
в отношении целей и проблем социализма имеет вели­
чайшее значение в наше переходное время»142. Спустя
70 лет мы в очередной раз возвращаемся и к этой дис­
куссии о сложностях построения социализма, поднимая
многие другие важнейшие вопросы марксизма, рассмат­
ривая их в новых исторических условиях.
Происходящие на наших глазах изменения капита­
лизма, связанные с начавшейся революцией больших
данных, обостряют некоторые вопросы революционной
практики, позволяя взглянуть на них под другим углом,
другие же, наоборот, снимаются с повестки дня. Как уже
говорилось в начале книги, данная глава носит наибо­
лее предвзятый характер, во многом потому, что стро­
ить гипотезы и делать выводы придется о понятиях вы­
сокого уровня абстракции, опираясь в первую очередь
250
на философские работы, исторические примеры и лич­
ные представления, а не конкретные эмпирические по­
казатели.

Эволюционные возможности капитализма

Для того, чтобы двигаться по направлению к нужной


цели, сперва придется определиться с исходными значе­
ниями, местом на карте, понять, куда показывает стрелка
компаса и дует ветер. Точно так же в историческом про­
цессе: прежде чем становиться сознательным историче­
ским деятелем и влиять на ход событий, стоит опреде­
литься с тем, как и куда мы будем двигаться, и главное —
нужно ли движение вообще. Возможно, современный
капитализм, начиная с наиболее развитых стран, эволю­
ционным путем сам придет к открытому обществу. Таким
образом, наш первый вопрос звучит так: «Могут ли ин­
формационные корпорации в будущем добровольно
пойти на обобществление информации?»
С одной стороны, сам дух времени, экономические
особенности информации и данных толкают мир к это­
му. К примеру, подобная эволюция информационного
капитализма к открытому обществу показана в извест­
ной книге и фильме с Томом Хэнксом «Сфера». Все боль­
ше и больше информации становится открыто для об­
щества, все более абсурдной и несправедливой кажется
возможность отчуждения информации. Свойства ин­
формации влияют на сами корпорации, диктуя им свою
политику, и те уже кажутся эталоном прогресса и про­
зрачности, особенно по сравнению с традиционными,
закрытыми от посторонних глаз промышленными объ­
единениями. Это можно наблюдать не только в работе
251
их открытых офисов, но и в создаваемых ими сервисах
с доступными для каждого, хоть и в обобщенном и уре­
занном виде, данными вроде Google Trends, Correl, вво­
димых сервисов бесплатного обмена информацией и
так далее. Даже некоторые главы крупных информаци­
онных корпораций называют себя социалистами и ра­
деют за необходимость частичного или полного обоб­
ществления информации. В конце концов, сам Маркс
предвидел победу общественной собственности на базе
передового производства в наиболее развитых странах
и дальнейшее распространение социализма по всему
земному шару.
С другой стороны, прогрессу противостоит целый
ряд реакционных сил и общественных институтов. Капи­
тализм в форме современного глобализма, кажется, уже
нащупал черту экстенсивного расширения рынков и
стремится к росту за счет интенсификации эксплуатации
каждого человека, чему сильно способствует начавшая­
ся революция. Возможности, открываемые большими
данными, такие как подчинение общества, глобальный
контроль всей жизни каждого индивида, эмоциональ­
ная и чувственная регуляция, — видятся одним из не­
многих путей для сохранения капитализма, его длитель­
ной заморозки и настоящего «конца истории». Успехи
современного глобализма за последние десятилетия в
виде оболваненных миллионов, кровопролитных войн,
всеобъемлющей системы манипуляции общественным
мнением, трансформации системы эксплуатации, не­
скончаемой экспансии порой заставляют думать, что ка­
питализм вечен, а общество навсегда обречено мирить­
ся с его законами как естественными, обусловленными
природной сущностью человека. Да и сами информаци­
онные корпорации с их открытой модой на самом деле
252
недалеко ушли от своих предшественников — уже се­
годня работники отраслей производства, до которых
дотягивается невидимая рука датификации и роботи­
зации, страдают от резкого ужесточения эксплуатации
и перспективы потери работы (как, например, такси­
сты, менеджеры, рабочие). Все это демонстрирует, что
отношение капитала к социальным проблемам со вре­
мен зарождения капитализма принципиально не изме­
нилось — информационные корпорации, как и капитал
в периоды всех предыдущих технологических револю­
ций, обращают плоды прогресса в оружие по ужесточе­
нию эксплуатации масс для максимизации собственной
прибыли.
Как мы видим, исторический процесс несет в себе
противоречивые тенденции и информационный капи­
тал в его текущем воплощении также заключает в себе
борьбу противоположностей. Являясь наиболее про­
грессивной формой капитала, развивающего передовые
способы производства и даже делая некоторые шаги к
его обобществлению, информационные корпорации од­
новременно становятся главным рупором капиталисти­
ческого глобализма и интенсификации эксплуатации, со­
крытия данных от общества. Какая из тенденций в итоге
возобладает, зависит от многих исторических факторов,
а одним из главных является осмысленное политиче­
ское действие угнетенных капиталистическим глобализ­
мом масс. Например, стачки пролетариата на заводах,
создание профсоюзов, открытый контроль работодате­
ля позволяют рабочим снизить эксплуатацию, добиться
повышения заработной платы и соблюдения различных
социальных норм. А победа социализма в начале ХХ ве­
ка в России (несмотря на все недостатки его воплоще­
ния) привела к вынужденному смягчению эксплуатации,
253
ограничению рабочего дня восемью часами, введению
всеобщих социальных норм и прав для рабочих по все­
му миру, а в последующем стала причиной возникнове­
ния кейнсианства и других экономических подходов, от­
вечающих многим вызовам капитализма, но не уничто­
жающих его.
О том, как и кем могут быть проведены историче­
ские изменения и социальные революции, мы погово­
рим в отведенном для этого месте. Здесь же выделим,
что, несмотря на различие методов политического дей­
ствия, ключевой задачей борьбы с неравенством и ка­
питализмом является изменение политики государства
по отношению к частной собственности в целом и ин­
формационному капиталу в частности. Следовательно,
целью борьбы является смена политического режима
и старого государственного аппарата, представляюще ­
го интересы крупного капитала, на новый, отражающий
интересы угнетенных ранее классов, установление от­
крытого контроля над ним.
Классики марксизма говорили об обязательном ус­
ловии перехода от капитализма к социализму как о пол­
ноценной смене политической власти в виде установ­
ления диктатуры пролетариата в противовес диктатуры
правящего класса капиталистов буржуазного общест­
ва — диктатуры меньшинств над большинством, к кото­
рой стремится монополистический капитал143. Главной
политической целью существования диктатуры пролета­
риата является сдерживание частных интересов старых
классов и последовательное обобществление средств
производства.
Рассматривая сложившуюся в наши дни историче­
скую ситуацию, можно вновь сказать об актуальности
марксистского подхода и возможности осуществления
254
кардинальных перемен через посредство получения уг­
нетенными классами политической власти, то есть путем
установления диктатуры пролетариата. В современной
борьбе между реакционными национальными государ­
ствами и информационным капиталом прогрессивные
силы не могут занимать какую-либо иную сторону, кро­
ме политической смены всего государственного строя.
Особенно актуально обращение к классическому
марксизму при критическом рассмотрении позиций со­
временных кейнсианцев и даже некоторых близких к
социал-демократии марксистов. Ярким примером здесь
является Пауль Мейсон, описывающий в своих попу­
лярных работах изменения общественных отношений в
ходе развития информационного общества. С его точки
зрения, капитализм вырождается в процессе постепен­
ной трансформации общественных отношений в пользу
горизонтальных, свободных и нерыночных систем (в ка­
честве примера часто приводится свободная энцикло­
педия Википедия и операционная система Линукс, соз­
данная по модели свободного и открытого программно­
го обеспечения). Несмотря на то, что капитализм несет
в себе элементы самоотрицания и в конечном счете
создает предпосылки для собственной гибели, на наш
взгляд, неверно отвергать тезис о диктатуре пролета­
риата и искать путь к его уничтожению лишь в эволюции
капиталистической системы вместе с развитием техно­
логий и средств производства. Ведь развитие техноло­
гий меняет уклад всей общественной жизни и не описы­
вается одной лишь горизонтализацией связей, а капита­
лизм, в свою очередь, использует все достижения науки
для удержания своей политической власти. Проще гово­
ря, внедрение новых технологий само по себе не сни­
мает классовых противоречий, а лишь в определенной
255
мере обостряет или же позволяет по-новому регулиро­
вать их, как это происходит на наших глазах в век боль­
ших данных. Поэтому коренные изменения, затрагиваю­
щие фундаментальные основы жизни общества подобно
тем, что были описаны в предыдущей главе, могут быть
реализованы только с позиций начальной победы соци­
альной революции угнетенного класса, диктатуры про­
летариата.
Конечно, это утверждение снова порождает больше
вопросов, чем ответов. Какой класс несет историческую
роль в установлении социализма, как изменилась клас­
совая структура и какими методами можно добиваться
политического уничтожения капитализма, какие обще­
ственные предпосылки должны созреть для новой со­
циальной революции? Попробуем разобраться в этом.

В ПОИСКАХ КЛАССА

Для начала, говоря о необходимости (и неизбежно­


сти) диктатуры пролетариата, стоит разобраться с тер­
минами. Интересно, что даже в марксистской среде
нет единства в определении пролетариата как клас­
са. В далеком 1847 году в работе «Принципы коммуниз­
ма», послужившей отправной точкой дискуссии, Ф. Эн­
гельс давал следующее определение: «Пролетариатом
называется тот общественный класс, который добывает
средства к жизни исключительно путем продажи своего
труда, а не живет за счет прибыли с какого-нибудь ка­
питала, — класс, счастье и горе, жизнь и смерть, все су­
ществование которого зависит от спроса на труд, т.е. от
смены хорошего и плохого состояния дел, от колебаний
ничем не сдерживаемой конкуренции. Одним словом,
256
пролетариат, или класс пролетариев, есть трудящийся
класс XIX века»144. В дальнейшем сами основоположни ­
ки марксизма, а позже и их последователи негласно раз­
делились. Первая группа стремилась к диалектическому
развитию самого определения, указывая на изменения
классовой структуры общества и необходимость кор­
ректировки термина «пролетариат», обосновывая это
тем, что классическое определение адекватно лишь для
девятнадцатого века с его промышленными фабричны­
ми гигантами, а с течением времени изменяется и сам
пролетариат. Подобная трактовка пролетариата в са­
мом широком виде сейчас позволяет относить к про­
летариату каждого, кто не имеет собственности на сред­
ства производства и живет исключительно путем прода­
жи своего труда, то есть вообще всех кроме буржуазии.
Иные ученые, описывая происходящие изменения в об­
щественной структуре, консервировали термин «про­
летариат» в его классическом понимании, как исключи­
тельно промышленных рабочих, занятых в материаль­
ном производстве, выделяя новые классы и создавая
для них все новые термины, такие как, например, «ког-
нитариат», «прекариат», «пролетариат умственного тру­
да», «рабочая аристократия», «консьюмтариат». В про­
граммных документах некоторых коммунистических
партий встречается определение «полупролетариат»
и так далее145. Таким образом, даже в рамках марксист­
ской парадигмы не сложилось окончательного единства
определений. Кроме этого, есть еще и подход, предла­
гающий использовать термин «пролетариат» в широком
и узком смыслах... Особую пикантность вопросу придает
то, что современные марксисты, следуя традиции клас­
сиков, норовят упрекнуть своих коллег в ревизионизме
(например, в виде отрицания диктатуры пролетариата)
257
или наоборот в догматизме (например, в виде «рабочиз
ма»), обличив друг в друге скрытых врагов революции и
пособников буржуазии.
Нам не хотелось бы влезать в описанную порочную
дискуссию, при этом в максимальной мере использо­
вав интеллектуальный потенциал, накопленный самыми
разными учеными левого толка.
Как уже говорилось выше, под упомянутой нами
диктатурой трудящегося класса как необходимой ступе­
нью к коренным социальным преобразованиям в эпоху
больших данных, нужно понимать в первую очередь ан
тикапиталистическую альтернативу диктаторской моно­
полии информационного капитала.
В то же время важно понять, каков по своей струк­
туре трудящийся класс века двадцать первого, какие
социальные изменения повлечет за собой начавшаяся
технологическая и информационная революция. Рас­
сматривая материальное промышленное производство,
можно констатировать, что наиболее тяжелые и опас­
ные из них, связанные с чудовищной эксплуатацией и
ущемлением прав рабочих, вынесены корпорациями в
развивающиеся страны и страны третьего мира. Так, к
примеру, компания Apple не раз уже оказывалась в цен­
тре скандалов из-за грубых нарушений условий труда на
своих фабриках в азиатских странах, использования тру­
да несовершеннолетних, шестнадцатичасовых рабочих
смен, крохотных комнат в общежитиях для рабочих, где
посменно проживали десятки трудящихся146.
В то же время рабочий класс развитых стран пред­
ставляет собой не столь многочисленный высококвали­
фицированный персонал с широкими социальными га­
рантиями, предоставляемыми как корпорациями, так и
ведущими государствами. Сегодня роботизация в пер­вую
258
очередь затрагивает развитые страны147, однако
можно предположить, что со временем, несмотря на де­
шевизну рабочей силы и возможности для капитала не
соблюдать базовые социальные нормы, затраты на ро­
ботизацию индустриальных предприятий, вынесенных
глобалистами в страны третьего мира, окажутся меньше
необходимой оплаты самого дешевого труда.

Количество установленных промышленных роботов на 10000 рабочих в обрабатывающей


промышленности в 2016 году
Источник: Международный Экономический Форум; режим доступа: https:/ www.weforum.org/agenda/2018/04/countries-with-most-robot-workers-per-human/

Поубыванию: Южная Корея, Сингапур,Германия, Япония, Швеция, Дансоциальной


Другой ия, Норвегия, Новая Зеландия, Тайланд, Малайзия, Польша, Мексика, Израиль,пострадает
анция, Швейцария, Чехия, Австралия, Великобритания, Китай, Португалия, Венгркоторая
ия, США, Италия, Бельгия, Тайвань, Испания, Нидерланды, Канада, Австрия, Финляндия, Словения, Словакия, Фргруппой, ЮАР, Турция, Аргентина, Греция, Румыния, Эстония, Бразилия, Хорватия, ИндонезиРяо,с ия, Филип ины,вИндия.
результате происходящей революции, будет так назы­
ваемый прекариат— класс низкоквалифицированных
работников, зачастую не имеющих постоянных регули­
руемых трудовых отношений с работодателем и не свя­
занных друг с другом в каком-либо общем производ­
ственном процессе. Например, многие фрилансеры,
продавцы, охранники, различный обслуживающий пер­
сонал, грузчики, таксисты и многие другие. Технологи­
ческая революция ударит и по ним — роботизация уже
в самом ближайшем будущем оставит без работы низ­
коквалифицированных (в первую очередь, но не толь­
ко) работников в самых разных сферах. При этом пло­
ды роботизации в виде сверхприбыли будут пожинать
259
владельцы больших данных— информационные кор­
порации стран золотого миллиарда. Наглядным приме­
ром здесь являются уже приводимые ранее таксисты.
В скором будущем искусственный интеллект полностью
заменит шоферов, и каждый, кто решит воспользовать­
ся услугами таксиста, будет платить информационным
корпорациям, находящимся на другой стороне земного
шара. Корпорации будут отдавать часть прибыли в виде
налога в бюджеты своих развитых стран, улучшать таким
образом условия жизни там и ухудшать условия жизни
во всем остальном мире.
Ускоренная концентрация капитала в руках гло­
бальных корпораций в совокупности с новым кейнси­
анством наверняка позволит закрыть социальную дыру,
обеспечив, например, безусловным доходом общество
развитых стран. Однако в странах третьего мира поло­
жение прекариата значительно ухудшится, начиная от
частичной потери дохода в пользу корпораций и закан­
чивая полной потерей средств к существованию. Кро­
ме того, технологическая революция затронет не толь­
ко низкоквалифицированных работников, занятых пре­
имущественно физическим трудом, а позволит заменить
искусственным интеллектом практически любую трудо­
вую деятельность, поддающуюся датификации. Мани­
пулятивный характер мирового капитализма в сочета­
нии с революцией больших данных выводит на новый
уровень возможности капитала к отчуждению челове­
ка путем навязывания ему товаров, делает новый шаг в
глубину общества потребления. Так, некоторые ученые
пишут о зарождении в последние полвека еще одного,
«потребительского» класса — консьюмтариата, объеди­
няющего в себе всех жертв культуры массового потреб­ления
260
и манипулятивных технологий глобализма. Уиль­
ям Дэвис, завершая главу своей известной книги, раз­
мышляет о возможных альтернативах манипулятивному
капитализму в эпоху больших данных и коротко описы­
вает некоторые общие свойства этого «класса» потре­
бителей: «Карл Маркс считал, что когда капитализм по­
местил рабочих на фабрику и заставил их работать, то
он сам создал класс, который в конце концов его унич­
тожит. И это должно было произойти несмотря на „бур­
жуазную идеологию", подчеркивающую превосходство
тех, кто стоит во главе рынка. Похожим образом, сего­
дня можно собрать людей вместе для их психического
и физического здоровья или для удовлетворения их ге­
донистических прихотей; однако подобные сообщества
также способны развить свою собственную философию,
свои принципы, которые не будут сводиться к индиви­
дуальному счастью или удовольствию»148.
Одновременно с этим встает другая проблема. Уг­
нетенные группы в процессе технологической револю­
ции оказываются полностью отстранены от труда и ис­
ключены из производственного процесса, а значит, и те­
ряют всякие возможности влиять на производственные
отношения, постепенно направлять их по пути обобще­
ствления. Если сегодня рабочие, к примеру, могут уст­
роить забастовку с требованием повышения заработ­
ной платы и работодатель вынужден будет считаться с
их интересами, то отстраненные, замененные искусст­
венным интеллектом на основе больших данных рабо­
чие уже не представляют никакой опасности для вла­
дельцев крупного капитала. Единственный оставшийся
интерес у информационного капитала — это извлече­
ние данных и прибыли из каждого человека вне зависи­мости
261
от его классового положения, но повлиять на это
и ограничить доступ к создаваемой ими информации в
эпоху больших данных для угнетенных классов не пред­
ставляется возможным.
Реальная власть сосредотачивается в руках немно­
гочисленного класса высококвалифицированных рабо­
чих и класса средне- и высококвалифицированных ра­
ботников интеллектуального труда — ученых, програм­
мистов, копателей данных, специалистов по машинному
обучению и т.д. Кстати, Элвин Тоффлер еще в 1990 году
предложил спорный термин «когнитариат» для обо­
значения этого класса, а в отечественной литературе
чаще всего используется более широкое понятие «ин­
теллигенция». Нужно также отметить, что низкоквали­
фицированный интеллектуальный труд уже в наши дни
во многом заменен компьютером и не имеет реальной
перспективы дожить до рассвета революции больших
данных, поэтому под когнитариатом в период револю­
ции больших данных мы понимаем только средне- и вы­
сококвалифицированных специалистов, занятых трудом
с высокой долей творчества. Например, крупнейший
российский банк Сбербанк в 2017 году сократил три ты­
сячи юристов, заменив их искусственным интеллектом:
«Все типовые иски будут переведены в перспективе на
автоматизированный формат, что освободит юристов от
рутинной работы и позволит сфокусироваться на реше­
нии сложных правовых вопросов», — отметил зампред
правления Сбербанка149.
В отличие от первых двух описанных нами групп, ког­
нитариат эпохи больших данных имеет реальную власть
и возможность влиять на процесс производства — его
труд не заменить в обозримом будущем компьютером
262
(из-за высокой доли творческой составляющей и сле­
дующей из этого сложности датификации такого труда),
а без него никакая глобальная корпорация не сможет
функционировать. Вместе с тем этому классу есть что
терять. Своим трудом, удачей или талантом он заслу­
жил билет в постоянно сокращающийся обеспеченный
«средний класс» развитых стран с неоспоримым достат­
ком и широкими социальными гарантиями. Наверное,
единственное, что может привлечь этот класс в социа­
лизме эпохи больших данных помимо чувства жалости
и справедливости к обнищавшим массам, — идеи и воз­
можности социального творчества, даруемые техноло­
гическим прогрессом и большими данными на основе
открытой информации, которые этот класс новой эпохи
сможет испытать первым, — возможности, недоступные
при капитализме, позволяющие знать на порядок боль­
ше и созидать проекты невиданного ранее человечест­
ву масштаба. Право повести за собой все общество по
пути прогресса и новой социально-экономической фор­
мации. Здесь на руку социализму более всего работают
различные современные утопии и антиутопии, трансгу­
манизм и пиратский интернационал. Творческий потен­
циал этих идей заставляет надеяться на эволюционный
переход к социализму, через борьбу когнитариата как
ядра информационных корпораций с частной собствен­
ностью на информацию в пользу свободного творчества
и всемирного раскрепощения. Можно вспомнить при­
меры того, как отдельные представители этого класса
в виде бывших работников информационных корпора­
ций или государственных служб (Эдвард Сноуден, Джу­
лиан Ассанж) восставали против стремительно зарож­
дающегося информационного тоталитаризма, выклады­вая
263
данные в открытый доступ. Пока это движение носит
неорганизованный и единичный характер, но опреде­
ленно имеет революционный потенциал.
Каждый шаг по обобществлению данных и их ре­
зультатов в определенной мере будет откладывать воз­
можности полной победы капитализма и заморозки вся­
кой классовой борьбы путем установления тотального
контроля.

Об исторических условиях социальной революции

Следующим важным вопросом общественно-поли­


тического преобразования общества является опре­
деление исторических условий перехода к новой фор­
мации. Согласно логике марксизма, социальные рево­
люции и следующие за ними коренные изменения в
обществе являются следствием накопления в нем кри­
тической массы противоречий между правящим и уг­
нетенным классом. Революцию (в отличие от переворо­
та), таким образом, нельзя осуществить на пустом месте
без наличия определенных исторических предпосылок.
Согласно Марксу, каждый человек в разной степени од­
новременно является актером и режиссером историче­
ской постановки, обладая свободой действия в истори­
ческих рамках. И одной из главных задач марксизма яв­
ляется не только описание исторических законов, но и
непосредственная революционная, применимая к жиз­
ни практика изменения существующего общественно­
политического строя. Само появление марксизма как
учения, описывающего исторические явления и предла­
гающего пути к общественным изменениям, его актуаль­ное
264
диалектическое развитие является одним из необ­
ходимых факторов социальной революции.
Однако это далеко не единственное условие. В пер­
вую очередь социальная революция становится воз­
можна при обострении классовых противоречий. Бо­
лее быстрый ход революции в способах производства,
рост количества машин, больше вытеснения рабочих,
больше разорения прекариата и мелких предпринима­
телей. Появление все более ярко выраженного неравен­
ства, вопиющей несправедливости, которую уже нельзя
скрывать или игнорировать, способствует революции
«в головах рабочих масс», их вовлечению в будущую ре­
волюцию.
Технологический скачок больших данных в его капита­
листической реализации резко обостряет классовые про­
тиворечия между крупным капиталом, представленным в
эту эпоху в первую очередь информационными корпора­
циями, и всем остальным обществом, у которого отчужда­
ют создаваемые ими данные, являющиеся основной цен­
ностью нового времени и частью новой экономики.
Одновременно с этим резко обострятся и глобаль­
ные противоречия в уровне жизни между «севером и
югом», капиталистическим центром и периферией, стра­
нами «золотого миллиарда» и остальным миром. Госу­
дарства, не успевшие укрыться от нового наступления
глобализма, окрыленного революцией больших данных,
окажутся в еще большей зависимости от глобального ка­
питала, на этот раз представленного информационными
корпорациями. Таким странам нечем будет компенси­
ровать потерю работы или значимой части заработной
платы для широких масс, замененных искусственным
интеллектом, что приведет к массовому обнищанию об­щества
265
Кроме того, полное вытеснение человека и его
работы из производственного процесса во многом ли­
шит эти страны последнего конкурентного преимущест­
ва в виде дешевой рабочей силы, лишит их шанса выйти
на самостоятельное развитие.
Следующим важным историческим условием соци­
альной революции является формирование классового
сознания угнетенной общности — возможности осмыс­
ленно влиять на исторический процесс, осознавать свое
положение в системе эксплуатации, организовываться,
искать пути решения, вести классовую борьбу за свои
интересы.
Капитализм, представляющий небольшую группу
сверхбогатых и их многочисленную обслугу, отстаивая
свои классовые интересы, с самого своего зарождения
всячески противодействует развитию классового соз­
нания эксплуатируемых масс. Класс капитала малочис­
лен, но лучше организован, обладает огромными при­
своенными ресурсами. Технологические изменения,
изобретение новых средств коммуникации оказывают
влияние на состояние «коллективных разумов» борю­
щихся классов, неоднократно открывая исторические
возможности угнетенному классу преодолеть манипу­
ляцию и ухищрения, выстроенные эксплуататорами в
ту или иную эпоху.
Новая информационная революция здесь не яв­
ляется исключением. Современные коммуникатив ­
ные средства в совокупности с датификацией, с одной
стороны, постепенно освобождают общество от вла­
сти старого капитала, выраженной в первую очередь
в виде традиционных манипулятивных СМИ. Люди все
меньше доверяют телевизору, и всего лет через десять
266
его влияние может оказаться совсем незначительным.
В Интернете же, откуда большинство молодежи черпа­
ет информацию, царят совсем другие законы, общество
здесь сложнее подгонять под одну гребенку, требуется
системный индивидуальный подход. И, несомненно, ин­
формационный капитал вовсю работает над этим — мы
подробно описывали применение нацеленной манипу­
ляции как в бизнесе, так и в политике. Вместе с тем, не­
смотря на тотальную датификацию Интернета, власть
информационного капитала на данный момент никак
нельзя назвать безграничной. Находясь в противоре­
чии с традиционными формами капитала, а также ис­
пытывая недостаток данных, новые корпорации вряд
ли сумеют построить полноценный «информационный
концлагерь» в ближайшие десятилетия. Таким обра­
зом, мы находимся на пороге того момента, когда ста­
рые механизмы манипулятивного подавления уже не
будут работать, а новые еще не заработают на полную
мощность. Когда угнетенные массы могут обрести осоз­
нание себя как класса и попытаться выйти из капитали­
стического тупика.
Самое интересное, что оба этих исторических ус­
ловия — и резкое обнищание масс, и их частичное ос­
вобождение от власти манипуляций — приходятся
примерно на одно и то же время: по нашим оценкам,
период от ближайших 10 до 30 лет. Новая волна социа­
листических революций и даже всемирная победа со­
циализма может произойти при жизни нынешнего по­
коления.
Время дает уникальный шанс навсегда изменить ис­
торию— потом будет поздно: если манипуляционный
капкан больших данных захлопнется, человечеству из
267
него уже очень долго будет не выбраться. Мы стоим на
пороге исторического выбора: или капитализм с абсо­
лютным отчуждением и информационным рабством, или
социализм и шаг в царство свободы, другого пути нет.

О партиях

Важным вопросом революционной практики явля­


ется координация политических классов на историче­
ское творчество. Традиционно эту роль выполняют по­
литические партии— организации, являющиеся веду­
щей частью общественного класса, защищающие его
интересы и руководящие его борьбой.
Вместе с изменением классовой структуры, измене­
нием коммуникативных технологий и принципов функ­
ционирования классового сознания обновления и пере­
смотра требуют и подходы к его организации.
На наш взгляд, у современных прогрессивных пар­
тий стоит нелегкая задача — с одной стороны, орга­
низациям необходимо сохранить реальное влияние
на класс и его сознание, сохранившись самим в ка­
честве авангарда революционного движения, не пре­
вратившись под влиянием информационной револю­
ции в широкий «клуб по интересам», вроде того, каким
сегодня стала, например, уже рассматриваемая нами
Пиратская партия. С другой стороны, использовать
произошедшую с внедрением Интернета, а теперь и
революцией больших данных, горизонтализацию ком­
муникативных связей для распространения влияния
на широкие массы в соответствии с требовани