Вы находитесь на странице: 1из 6

№ 8 (42) август, 2017 г.

КУЛЬТУРОЛОГИЯ

ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ КУЛЬТУРЫ

РИТОРИКА ОБРАЗА МЕЖДУ ИДЕОЛОГИЕЙ И АРХЕТИПОМ:


МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПОТЕСТАРНОЙ ИМАГОЛОГИИ

Санников Сергей Викторович


канд. ист. наук, профессор кафедры международных отношений
Сибирского института международных отношений и регионоведения,
630075, РФ, г. Новосибирск, улица Народная, 14.
E-mail: sannikov_s@ngs.ru

RHETORIC OF THE IMAGE BETWEEN THE IDEOLOGY AND THE ARCHETYPE:


METHODOLOGICAL ASPECTS OF POLITICAL IMAGOLOGY

Sergey Sannikov
candidate of historical sciences, professor of Siberian Institute of International Relations and Regional Studies,
Chair of International relations,
630075, Russia, Novosibirsk, Narodnaya str., 14

АННОТАЦИЯ
Статья посвящена методологической проблеме анализа «риторики образа» с точки зрения соотношения идео-
логии, предписывающей субъекту совокупность коннотативных составляющих, обусловленной культурными
рамками (по Р. Барту), и архетипа, представляющего собой структуру, обеспечивающую трансляцию ряда клю-
чевых мотивов или сюжетов в мировой культуре (по К.Г. Юнгу). Предлагается подход, в соответствии с которым
архетип определяется как базовый слой семиосферы, кодирующий культуру и идеологию. На примере средневе-
ковых литературных образов правителей «варварских королевств» выполняется анализ архетипических черт и
вариантов их манифестации в «риторике образа».
ABSTRACT
The article is devoted to the methodological problem of analysis of the ‘rhetoric of the image’ in the aspect of corre-
lation between the ideology, ordering to the subject a set of connotative components, caused by a cultural framework
(according to R. Barthes), and the archetype, representing the structure, which provides transition of a number of key
motives or plots in World culture (according to K.G. Jung). The author suggests an approach according to which the
archetype is defined as the basic layer of the Semiosphere, coding culture and ideology. The analysis of the archetypic
lines and ways of their manifestation in the course of the ‘rhetoric of the image’ is given in the example of medieval
literary images of the rulers of the ‘barbaric kingdoms’.

Ключевые слова: семиология, аналитическая психология, образ власти, семиотика власти, архетип, потес-
тарная имагология, Барт, Юнг, Мелетинский, Лотман, Санников.
Keywords: semiology, analytical psychology, image of political power, political semiotics, archetype, political
imagology, Barthes, Jung, Meletinsky, Lotman, Sannikov.
________________________________________________________________________________________________

В своем эссе «Риторика образа» [26] Ролан Барт ской конструкции, опирающейся на рассматривае-
высказывает предположение о том, что совокупность мые коннотативные составляющие [1, с. 316]. Данная
коннотативных составляющих воспринимаемого об- гипотеза дает обоснованный ответ на вопрос о том,
раза предписывается субъекту соответствующей какие механизмы обеспечивают функционирование
идеологией, характерной для конкретного общества мифа и заставляют нас видеть в салютующем негре,
на определенном этапе развития, а сам образ может описанном в другой классической работе Р. Барта –
рассматриваться в качестве своего рода риториче- «Миф сегодня» [25], признаки французской «импер-
скости».
__________________________
Библиографическое описание: Санников С.В. Риторика образа между идеологией и архетипом: методологиче-
ские аспекты потестарной имагологии // Universum: Филология и искусствоведение: электрон. научн. журн. 2017.
№ 8(42). URL: http://7universum.com/ru/philology/archive/item/5060
№ 8 (42) август, 2017 г.
Действительно, с точки зрения восприятия чело- исторические параллели. Конечно, совсем недоста-
века, интегрированного в массовую культуру Фран- точно установить связь между сновидением о змее и
ции конца 1950-х гг. описанный Бартом образ может мифологической змеей; кто же может гарантировать,
ассоциироваться с идеей величия республики, тогда что функциональное значение змеи в сновидении
как в глазах современных африканских мигрантов точно такое же, как и в мифологическом обрамле-
описанный Бартом негр может выглядеть просто как нии? Чтобы провести убедительные параллели, необ-
комический персонаж. ходимо знать функциональное значение индивиду-
Однако, на наш взгляд, есть и вопрос, на который ального символа и затем определить, принадлежит
гипотеза Барта пока не дает ответа. Так, если конно- ли мифологический символ, представляющийся па-
тативные аспекты целиком обусловлены идеологией, раллельным, к обстоятельствам того же рода и имеет
имманентной соответствующему культурному хро- ли вследствие этого то же самое функциональное
нотопу, вызывает вопрос повторяемость ряда обра- значение» [24, с.20].
зов / сюжетов / мотивов в различных культурах и эпо- В рамках российской научной школы получила
хах, феномен, свойства которого подтолкнули Карла развитие концепция сюжетных архетипов Е.М. Ме-
Густава Юнга ввести в пространство современного летинского, отличительной особенностью которой
гуманитарного знания понятие «архетипа» [23, стала трактовка архетипов как ключевых сюжетов
с.117]. мировой литературы [10]. Характеризуя концепцию
В работах К. Леви-Стросса была сформулиро- архетипов К.Г. Юнга и его учеников, Е.М. Мелетин-
вана концепция о существовании связи между струк- ский отмечает, что «говоря об архетипах, имеют в
турами, соответствующими сфере коллективного виду прежде всего не сюжеты, а набор ключевых фи-
бессознательного (по всей видимости, сопоставимых гур или предметов-символов, которые порождают те
с архетипами К.Г. Юнга), и языком вербализованных или иные мотивы» [там же]. При этом автор довольно
сообщений индивида [5, c.45]. Впоследствии данный критично оценивает типологию архетипов юнгиан-
подход получил признание и дальнейшее развитие в ской школы: «Не говоря уже о том, что набор ключе-
работах, посвященных исследованию мировой куль- вых фигур, предложенный Юнгом, вызывает извест-
туры, литературы и мифологии (Э. Нойман, Ш. Бо- ные сомнения (ибо все эти фигуры отмечают только
дуэн, Дж. Кэмпбелл, М. Бодкин, Н. Фрай и др.). К со- ступени индивидуации), сами сюжеты далеко не все-
жалению, проблема архетипа не получила подробной гда вторичны и рецессивны; они, в свою очередь, мо-
разработки в работах Р. Барта, в связи с чем вопрос о гут сочетаться с различными образами и даже порож-
соотношении архетипа и идеологии в риторике об- дать таковые. Кроме того, психоаналитики – и фрей-
раза остается открытым. дисты, и юнгианцы – исходят из большей «откровен-
Выскажем предположение, что архетип является ности» и потому архетипичности мифов (по сравне-
своеобразным «риторическим кодом» образа, обес- нию, например, со сказкой) в силу врожденных под-
печивающим его воспроизводство в рамках семио- сознательных элементов. Это не совсем точно, по-
сферы. Целью настоящего исследования является тому что подсознательные мотивы также связаны с
проверка данной гипотезы и возможное выявление социальным бытием, а сюжетная оформленность,
признаков, указывающих на архетипические черты способствующая выделению архетипов (как литера-
соответствующего образа. турных «кирпичиков»), складывается постепенно из
Исходным положением метода является положе- более аморфного повествования»[там же].
ние о том, что «архетипы проявляются в мифах и Несомненный интерес представляет гипотеза
сказках, так же как в сновидениях и психотических А.А. Леонтьева, согласно которой автор, опираясь на
продуктах фантазии. Материалом, или средой, в ко- современные концепции интертекстуальности, пред-
торую они оказались вросшими, в первом случае, ложил признать архетип «основным элементом кол-
правда, является смысловая связь, упорядоченная и лективного бессознательного, которое адекватно ин-
по большей части непосредственно понятая, в по- тертекстуальности, причём интертекстуальности в
следнем же случае – это вереница образов, непонят- том значении, которое придавали термину предста-
ная, иррациональная и напоминающая бред, вере- вители школы постструктурализма, т.е. своего рода
ница, которая, однако, не лишена смысловой спаян- коллективного бессознательного, существующего до
ности, пусть и скрытой» [24, с.82]. Архетип может конкретного нового текста, в свою очередь, суще-
прослеживаться в рамках сюжетно-функциональных ствующего вне личностной воли автора, который яв-
параллелей между дискретными образами, представ- ляется скорее проводником архетипических образов
ляющими собой продукт иррациональной психиче- из бессознательного уровня объективно-психологи-
ской активности индивида (подобный материал, со- ческого бытия в сферу художественной реальности»
гласно концепции К.Г. Юнга, дают бредовые идеи [6, с. 92-100].
душевнобольных, фантазии, появляющиеся в состоя- Представляется, что концепциями архетипов
нии транса, либо сновидения раннего детства), и сю- К.Г. Юнга и Е.М. Мелетинского можно оперировать
жетами мифологии различных народов мира: «Та- в качестве комплементарных, в связи с тем, что архе-
кого материала (продуцируемого индивидуальной тип выступает своеобразным условным инвариантом
психической активностью – С.С.) может быть полу- среди множества различных образов, интегрирован-
чено сколько угодно, однако он ничего не стоит, если ных в соответствующие повествовательные сюжеты
не удается его раскопать и отыскать убедительные или мотивы [подробнее: 17]. Образы в определенном
смысле «прячутся» за сюжетами (в связи с тем, что
№ 8 (42) август, 2017 г.
образ, как правило, является включенным в опреде- стержневая группа их действительно имеет глубоко
ленную сюжетную линию повествования), а архе- архаическую природу и восходит к дописьменной
типы, в свою очередь, действуют, скрываясь под эпохе, когда определенные (и, как правило, элемен-
«маской» множества различных образов. При этом, тарные в начертательном отношении) знаки пред-
как отмечает Р.Барт, «чем глубже мы погружаемся в ставляли собой свернутые мнемонические про-
недра человеческой психики, тем более разреженным граммы текстов и сюжетов, хранившихся в устной
становится пространство между знаками и тем легче памяти коллектива»[9,с.147-148]. В данном отноше-
они поддаются классификации»[1, с.313-314]. нии уместно вспомнить оценку К.Г. Юнга: «Как
Необходимо специально отметить, что образы и персоналии, архетипы трансформации являются
власти не тождественны архетипам [подробнее: 16, подлинными символами. Их нельзя исчерпывающим
c.31-41]. Подобные образы могут формироваться в образом свести ни к знакам, ни к аллегориям.
соответствии с принципами, аналогичными принци- Они ровно настолько являются настоящими симво-
пам формирования художественного образа литера- лами, насколько они многозначны, богаты предчув-
турного (либо эпического) героя, с соответствующим ствиями и в конечном счёте неисчерпаемы»[22, с.
пространством возможных отклонений от социаль- 125-126].
ной или даже антропологической нормы. Попробуем рассмотреть описанное выше дей-
Как отмечает Ю.М. Лотман, «художественный ствие архетипа на нескольких примерах из ранне-
образ строится не только как реализация определен- средневековой историографии. В рассматриваемых
ной культурной схемы, но и как система значимых от произведениях нередко прослеживается смещение
нее отклонений, создаваемых за счет частных упоря- авторского фокуса с макроисторического повество-
доченностей. Эти отклонения, возрастая по мере вания о событиях истории народа (gens) к микроисто-
того, как выявляется основная закономерность, с од- рическим зарисовкам, строящимся вокруг индивиду-
ной стороны, делают информативно значимым ее со- альных, глубоко персонализированных сюжетов, ко-
хранение, с другой – на ее фоне снижают предсказу- торые представляют интерес с точки зрения форми-
емость поведения литературного героя. Эти значи- руемого образа героев.
мые отклонения образуют некоторый необходимый В качестве примера можно рассмотреть знамени-
вероятностный «разброс» поведения героя вокруг тый эпизод из «Истории лангобардов» Павла Диа-
средней нормы, предписываемой внехудожествен- кона, в котором описывается военная победа короля
ным пониманием природы человека. лангобардов Альбоина над короля гепидов Кунимун-
Та сущность человека, которая в культуре дан- дом, пленение дочери поверженного правителя, став-
ного типа предстает как некоторая единственно воз- шей впоследствии женой короля лангобардов, и из-
можная норма поведения, в художественном тексте готовление чаши из черепа убитого[28,I, 27]. В соот-
осуществляется как определенный набор возможно- ветствии с описанием Павла Диакона, Альбоин, упи-
стей, лишь частично реализуемый в его пределах. И ваясь присвоением добычи в виде дочери повержен-
это не только набор поступков, но и набор типов по- ного врага, публично совершает моральное униже-
ведения, допустимых в пределах более общей клас- ние этой женщины, когда, «веселясь на пиру и оста-
сификационной системы. Степень, величина этого ваясь там дольше, чем следовало бы, приказал подне-
«разброса» – от почти полной, закрепленной в фор- сти королеве (дочери убитого – С.С.) бокал, сделан-
мулах предписанности деталей поведения героев ный из черепа его тестя, короля Кунимунда, и потре-
фольклора или средневековых текстов до сознатель- бовал, чтобы она весело пила вместе со своим от-
ной непредсказуемости поведения героев в пьесах цом»[28,II, 28; см. также: 13].
абсурда»[8]. Весьма интересен психологический аспект вос-
В эссе «Миф сегодня» Р. Барт высказал предпо- приятия модели поведения короля Альбоина христи-
ложение, что одним из признаков мифа является анским автором Павлом Диаконом, который назы-
наличие деформации, диспропорции между концеп- вает дочь короля гепидов, отомстившую вскоре за
том и содержанием: «Подобно тому, как у Фрейда ла- полученное унижение и смерть своего отца, «ни-
тентный смысл поведения деформирует его явный чтожной женщиной», упрекая ее подспудно в «ковар-
смысл, так и в мифе концепт деформирует смысл»[1, стве» и «блудодеянии» (которые он иллюстрирует
с.87-88.]. Представляется возможным предположить, примерами из последующей ее жизни), а самого ко-
что архетип проявляет себя в образе сходным путем роля Альбоина характеризует как «доблестного» и
– для архетипического знака характерна диспропор- «отважнейшего» человека. В чем же причина того,
ция содержательных черт означающего (вытеснение что автор оставляет без какой-либо нравственной ха-
одних черт за счет поглощения их другими, более рактеристики поступок Альбоина по отношению к
значимыми) и наделение означаемого (содержания) Розамунде? Необходимо отметить, что в своем по-
определенными программными свойствами (симво- вествовании Павел Диакон даже за меньшие злоде-
лическим значением). Образ становится символом, ния награждает людей нелицеприятными характери-
транслирующим свойства архаических знаковых от- стиками – например, «продажную девку», которая
ношений. Как отметил Ю.М. Лотман, «в символе все- бросила своих детей умирать в пруду, он характери-
гда есть что-то архаическое. Каждая культура нужда- зует, как «превосходящую любого зверя своей жесто-
ется в пласте текстов, выполняющих функцию арха- костью»[28,I, 15].
ики. Сгущение символов здесь обычно особенно за- Объяснение подобной диспропорции образов
метно. Такое восприятие символов не случайно: связано с тем, что образ власти представляет собой
№ 8 (42) август, 2017 г.
сложную (интегративную) семиотическую конструк- Другой пример доминирования определенного
цию, в основе которой лежат структуры коллектив- архетипа при формировании целостного литератур-
ного бессознательного. При этом восприятие инди- ного образа можно проследить на материале второй
видуальных черт правителя осуществляется, по всей книги «Истории» Григория Турского, которые посвя-
видимости, под определяющим влиянием такого щены описанию деяний короля салических франков
свойства образа, как целостность. В своем исследова- Хлодвига, направленных на укрепление личной вла-
нии Л.М. Веккер определяет психологический фено- сти и захват королевств своих правящих родственни-
мен целостности как доминирование «целостной ков. Данные действия, носящие с точки зрения хри-
структуры перцепта над ее отдельными элементами стианской нравственности далеко неоднозначный ха-
и факторах объединения элементов в целое» и харак- рактер, достаточно подробно описаны в произведе-
теризует его как общую тенденцию, состоящую в нии Григория, несмотря на то, что автор вполне мог
«минимизации количества степеней свободы отдель- умолчать о них.
ных элементов»: «Всякая форма целостности какой- Пользуясь ложью и интригами, король Хлодвиг
либо структуры – физического тела как совокупности сеет вражду между ближайшими родственниками, и
молекул, организма как совокупности клеток тканей уничтожает их одного за другим, склоняя к пооче-
и органов или сигнала как совокупности элементар- редно к взаимной вражде, изменам и убийствам. В
ных состояний своего носителя – есть не что иное, данном отношении король действует как настоящий
как связанность компонентов этой структуры, физи- монстр: «После того как он убил также многих дру-
чески выражающаяся в ограничении взаимной неза- гих королей и даже близких своих родственников,
висимости компонентов или в уменьшении количе- боясь, как бы они не отняли у него королевство, он
ства их степеней свободы. За разнообразием факти- распространил свою власть над всей Галлией. Од-
ческого материала, представляющего оба аспекта ор- нако, говорят, собрав однажды своих людей, он ска-
ганизации перцептивного гештальта, стоит, таким зал о своих родственниках, которых он сам же умерт-
образом, единая феноменологическая закономер- вил, следующее: «Горе мне, что я остался чужим
ность, легко обнаруживаемая уже в контексте эмпи- среди чужестранцев и нет у меня никого из родных,
рического описания, как бы непосредственно под са- которые могли бы мне чем-либо помочь в минуту
мой его поверхностью»[2]. опасности». Но это он говорил не из жалости к уби-
Есть основания полагать, что подобная особен- тым, а из хитрости: не сможет ли он случайно обна-
ность отражения образа короля Павлом Диаконом, ружить еще кого-либо [из родни], чтобы и того
обеспечивающая диспропорцию между действиями убить»[4, с.59].
персонажа (содержательными чертами образа) и его Григорий Турский словно бы смакует бесчело-
литературной характеристикой (вербальными конно- вечность поступков Хлодвига, подчеркивая при этом
таторами) свидетельствует о реализации архетипа праведность последнего перед Богом, отмечая, что
«героя» в конструируемом авторе образе Альбоина король «ходил с сердцем правым перед Господом и
как завоевателя Италии. Образ, основанный на дан- делал то, что было приятно Его очам»[4, с.58]. Рас-
ном архетипе, поглощает негативные качества его сматриваемая деформация с очевидностью говорит
носителя, замещая их другими, более важными с нам о замещении чудовищных черт характера прави-
точки зрения интересов общества, качествами, соот- теля свойствами архетипа, превращением фигуры
ветствующими архаическому представлению о virtus Хлодвига в символ единства и незыблемости коро-
(мужской добродетели) [См.: 12, с.285] – воинствен- левства.
ностью, смелостью, способностью привести народ к В образе Хлодвига как создателя франкской дер-
победе в войне. Архетипические черты носят без- жавы отчетливо доминирует архетипическая фигура
условно мифологический характер, причем «для ми- защитника христианской веры и целостности коро-
фологического мышления характерна особая логика левства, праведника, обретающего черты чудотворца
– ассоциативно-образная, безразличная к противоре- и отца «Золотого века». Наиболее четко данная
чиям, стремящаяся не к аналитическому пониманию структура образа прослеживается в прологе к пятой
мира, но, напротив, к синкретическим, целостным и книге произведения Григория, где автор дает оценку
всеобъемлющим картинам»[11]. личности и правления Хлодвига следующим обра-
Архетип поглощает реальный исторический об- зом: «О если бы и вы, о короли, участвовали в таких
раз, преобразуя его содержание в соответствии со сражениях, в каких изрядно потрудились ваши
свойствами собственной природы. Так, несмотря на предки, чтобы народы, устрашенные вашим согла-
бесчеловечный характер поступков Альбоина в отно- сием, склонились бы перед вашей силой! Вспомните,
шении Розамунды, в интерпретации христианского что сделал Хлодвиг, основоположник ваших побед.
историка этот правитель становится воплощением Он перебил королей − своих противников, враждеб-
архетипа героя и даже жертвы, павшей в результате ные племена разбил, собственные же подчинил и
интриг бесчестной женщины: «О горе! этот доблест- оставил вам королевство целым и незыблемым»[4,
ный и отважнейший человек не мог одолеть врага и с.116].
погиб как малодушный; он, который завоевал себе Таким образом, архетип трансформирует рито-
величайшую воинскую славу победой над бесчислен- рику образа, восполняя одни коннотаторы за счет
ными врагами, пал жертвой коварства одной ничтож- других и нивелируя негативные качества исходного
ной женщины. Лангобарды с плачем и рыданием по- персонажа. В определенном отношении архетипиче-
хоронили его тело…» [28,II, 28].
№ 8 (42) август, 2017 г.
ский образ подменяет собой совокупность черт ре- если салютующий французскому флагу бартовский
ально существовавшей личности, становясь его исто- негр обеспечивает трансляцию имперского мифа, то
рическим алиби, обеспечивающим воспроизводство сам имперский миф являет собой лишь вариацию
соответствующего идеологического элемента семио- древнего архетипа «Золотого века». Архетип, таким
сферы. Представляется, что архетип является ключе- образом, предстает как более глубокий слой семио-
вым элементом идеологической игры означаемого, сферы, кодирующий культуру и идеологию.
означающего и надстраиваемого над ними мифа:

Список литературы:
1. Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. - М., 1989.
2. Веккер Л.М. Психика и реальность: единая теория психических процессов. М.: Издательство «Смысл»,
1998.– 685 с. Электронный источник: http://www.psylib.ukrweb.net/books/vekkl01/txt00.htm
3. Вергилий. Буколики. Георгики. Энеида. М.: Художественная литература, 1979. 550 с.
4. Григорий Турский. История франков. Савукова В.Д. пер. и примеч. М., 1987.
5. Леви-Стросс К. Структурная антропология / К. Леви-Стросс. - М.: Наука, 1983.
6. Леонтьев А.А. Бессознательное и архетипы как основа интертекстуальности // Текст. Структура и семантика.
Т. 1. - М., 2001. - С. 92-100).
7. Лотман Ю.М. Семиосфера. Культура и взрыв. Внутри мыслящих миров. Статьи. Исследования. Заметки.
СПб., 1998.
8. Лотман Ю.М. Структура художественного текста. [Электронная публикация] URL:
http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Literat/Lotman/_16.php
9. Лотман. Внутри мыслящих миров. Человек – текст – семиосфера – история. 1999.
10. Мелетинский Е.М. О литературных архетипах. / Российский государственный гуманитарный университет.
М., 1994.
11. Мечковская Н.Б. Язык и религия. Лекции по филологии и истории религий. М.: ФАИР, 1998. 352 с. Элек-
тронный источник: http://krotov.info/libr_min/13_m/ech/kovskaya_00.htm
12. Николаева И.Ю. Проблема методологического синтеза и верификации в истории в свете современных кон-
цепций бессознательного. Томск, 2005.
13. Николаева И.Ю., Карначук Н.В. История западноевропейской средневековой культуры. Ч.I: Культура вар-
варского мира. Томск, 2001.
14. Николаева И.Ю., Мухин О.Н. Власть в традиционных обществах: психосоциальная и культурная символика
// Вестник Томского государственного университета. Серия: История. Краеведение. Археология. Этногра-
фия. № 288. Томск, 2005. С.30-36.
15. Сага об Инглингах // Снорри Стурлусон. Круг Земной. Heimskringla / Ответственный редактор: М. Стеблин-
Каменский. Издание подготовили: А. Гуревич, Ю. Кузьменко, О. Смирницкая, М. Стеблин-Каменский. – М.:
Издательство «Наука», 1980.
16. Санников С.В. Образы королевской власти эпохи Великого переселения народов в западноевропейской ис-
ториографии VI века: монография / С.В. Санников. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2011.
17. Санников С.В. Семиозис власти в семантическом типе культуры: мифы, чудовища, (интер)тексты (моногра-
фия). – М., 2016.
18. Чернышев Д.А. Архетип героя в контексте изучения политической мифологии: один из важнейших инстру-
ментов управления обществом. Электронная публикация:
www.ulsu.ru/departments/centres/coach/quastion/2008/chern.doc
19. Юнг К.Г. Aion. Исследование феноменологии самости. М., 1997. http://www.jungland.ru/Library/Aion.htm
20. Юнг К.Г. Архетип и символ. М., 1991.
21. Юнг К.Г. Душа и миф. Шесть архетипов/ Сост. В.И. Менжулина. Пер. В.В.Наукманова под общ. ред.
А.А.Юдина. Киев, 1996.
22. Юнг К.Г. Об архетипах коллективного бессознательного // Архетип и символ / Сост. и вступ. ст. А. М. Рутке-
вича. – М.: Ренессанс, 1991.
23. Юнг К.Г. Об отношении аналитической психологии к поэтикохудожественному творчеству // Феномен духа
в искусстве и науке. - М.: Республика, 1992.
24. Юнг К.Г. Структура психики и архетипы / пер. с нем. Т. А. Ребеко. М.: Академический Проект, 2007.
25. Barthes R. Le mythe, aujourd'hu // Barthes R. Mythologies. P.: Seuil, 1957. P.179-233. Барт Р. Миф сегодня // Барт
Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. - М.: 1989. С. 72-130
№ 8 (42) август, 2017 г.
26. Barthes R. Rhétorique de l'image // Communication, n°4, 1964. Барт Р. Риторика образа // Барт Р. Избранные
работы: Семиотика. Поэтика. - М., 1989 - С. 297-318.
27. Gregorii episcopi Turonensis. Libri historiarum X. / Bruno K., Levison W. (ed.), MGH Scriptores rerum
Merovingicarum 1.1, rev. ed. (1884), Hanover, 1951.
28. Pauli historia Langobardorum / Monumenta Germaniae Historica.Scriptores Rerum Langobardicarum. Hannoverae,
1878. Перевод фрагмента: Павел Диакон. История лангобардов // Средневековая латинская литература
IV-IX вв. М., 1970. Полный русскоязычный перевод: http://www.vostlit.info/Texts/rus/Diakon_P/frametext2.htm.