Вы находитесь на странице: 1из 961

(Ortodoxology – книга №2)

Критика научного
познания

1
«Наука друг, но истина дороже».
Александр Шадов

2
Примечание ко всей книге, написанное Рене
Декартом, с коим следует ознакомиться каждому,
кто коснется страниц еѐ, ибо за последние
полтысячелетия я вижу такие же проблемы, какие
видел этот автор давным-давно

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
СООБРАЖЕНИЯ, КАСАЮЩИЕСЯ НАУК

«Здравомыслие есть вещь, распределенная


справедливее всего; каждый считает себя настолько им
наделенным, что даже те, кого всего труднее
удовлетворить в каком-либо другом отношении,
обыкновенно не стремятся иметь здравого смысла
больше, чем у них есть. При этом невероятно, чтобы все
заблуждались. Это свидетельствует скорее о том, что
способность правильно рассуждать и отличать истину
от заблуждения - что, собственно, и составляет, как
принято выражаться, здравомыслие, или разум (raison),-
3
от природы одинакова у всех людей, а также о том, что
различие наших мнений происходит не от того, что
один разумнее других, а только от того, что мы
направляем наши мысли различными путями и
рассматриваем не одни и те же вещи. Ибо недостаточно
просто иметь хороший ум (esprit), но главное - это
хорошо применять его. Самая великая душа способна
как к величайшим порокам, так и к величайшим
добродетелям, и те, кто идет очень медленно, может,
всегда следуя прямым путем, продвинуться значительно
дальше того, кто бежит и удаляется от этого пути.
Что касается меня, то я никогда не считал свой ум
более совершенным, чем у других, и часто даже желал
иметь столь быструю мысль, или столь ясное и
отчетливое воображение, или такую обширную и
надежную память, как у некоторых других. Иных
качеств, которые требовались бы для совершенства ума,
кроме названных, указать не могу; что же касается
разума, или здравомыслия, то, поскольку это
4
единственная вещь, делающая нас людьми и
отличающая нас от животных, то я хочу верить, что он
полностью наличествует в каждом, следуя при этом
общему мнению философов, которые говорят, что
количественное различие может быть только между
случайными свойствами, а не между формами, или
природами, индивидуумов одного рода.
Однако не побоюсь сказать, что, по моему мнению,
я имел счастье с юности ступить на такие пути, которые
привели меня к соображениям и правилам,
позволившим мне составить метод, с помощью
которого я могу, как мне кажется, постепенно
усовершенствовать мои знания и довести их мало-
помалу до высшей степени, которой позволяет
достигнуть посредственность моего ума и краткий срок
жизни. С помощью этого метода я собрал уже многие
плоды, хотя в суждении о самом себе стараюсь
склоняться более к недоверию, чем к самомнению. И
хотя, рассматривая взором философа различные
5
действия и предприятия людей, я не могу найти почти
ни одного, которое не казалось бы мне суетным и
бесполезным, однако я не могу не чувствовать особого
удовлетворения по поводу успехов, какие, по моему
мнению, я уже сделал в отыскании истины, и на
будущее питаю надежды и даже осмеливаюсь думать,
что если между чисто человеческими занятиями есть
действительно хорошее и важное, так это именно то,
которое я избрал.
Впрочем, возможно, что я ошибаюсь и то, что
принимаю за золото и алмаз, не более чем крупицы
меди и стекла. Я знаю, как мы подвержены ошибкам во
всем, что нас касается, и как недоверчиво должны мы
относиться к суждениям друзей, когда они
высказываются в нашу пользу. Но мне очень хотелось
бы показать в этом рассуждении, какими путями я
следовал, и изобразить свою жизнь, как на картине,
чтобы каждый мог составить свое суждение и чтобы я,
узнав из молвы мнения о ней, обрел бы новое средство
6
самообучения и присоединил бы его к тем, которыми
обычно я пользуюсь.
Таким образом, мое намерение состоит не в том,
чтобы научить здесь методу, которому каждый должен
следовать, чтобы верно направлять свой разум, а только
в том, чтобы показать, каким образом старался я
направить свой собственный разум. Кто берется давать
наставления другим, должен считать себя искуснее тех,
кого наставляет, и если он хоть в малейшем окажется
несостоятельным, то подлежит порицанию. Но,
предлагая настоящее сочинение только как рассказ или,
если угодно, как вымысел, где среди примеров,
достойных подражания, вы, может быть, найдете такие,
которым не надо следовать, я надеюсь, что оно для
кого-нибудь окажется полезным, не повредив при этом
никому, и что все будут благодарны за мою
откровенность.
Я с детства был вскормлен науками, и так как меня
уверили, что с их помощью можно приобрести ясное и
7
надежное познание всего полезного для жизни, то у
меня было чрезвычайно большое желание изучить эти
науки. Но как только я окончил курс учения,
завершаемый обычно принятием в ряды ученых, я
совершенно переменил свое мнение, ибо так запутался в
сомнениях и заблуждениях, что, казалось, своими
стараниями в учении достиг лишь одного: все более и
более убеждался в своем незнании. А между тем я
учился в одной из самых известных школ в Европе и
полагал, что если есть на земле где-нибудь ученые
люди, то именно там они и должны быть. Я изучал там
все, что изучали другие, и, не довольствуясь
сообщаемыми сведениями, пробегал все попадавшиеся
мне под руку книги, где трактуется о наиболее
редкостных и любопытнейших науках. Вместе с тем я
знал, что думают обо мне другие, и не замечал, чтобы
меня считали ниже моих соучеников, среди которых
были и те, кто предназначался к занятию мест наших
наставников. Наконец, наш век казался мне цветущим и
8
богатым высокими умами не менее какого-либо из
предшествующих веков. Все это дало мне смелость
судить по себе о других и думать, что такой науки,
какой меня вначале обнадеживали, в мире нет.
Но все же я весьма ценил упражнения, которыми
занимаются в школах. Я знал, что изучаемые там языки
необходимы для понимания сочинений древних; что
прелесть вымыслов оживляет ум; что памятные
исторические деяния его возвышают и что знакомство с
ними в разумных пределах развивает способность
суждения; что чтение хороших книг является как бы
беседой с их авторами - наиболее достойными людьми
прошлых веков, и при этом беседой содержательной, в
которой авторы раскрывают лучшие из своих мыслей;
что красноречие обладает несравненной силой и
красотой, поэзия полна пленительного изящества и
нежности; что математика доставляет искуснейшие
изобретения, не только способные удовлетворить
любознательных, облегчить ремесла и сократить труд
9
людей; что сочинения, трактующие о нравственности,
содержат множество указаний и поучений, очень
полезных и склоняющих к добродетели; что богословие
учит, как достичь небес; что философия дает средство
говорить правдоподобно о всевозможных вещах и
удивлять малосведущих; что юриспруденция, медицина
и другие науки приносят почести и богатство тем, кто
ими занимается, и что, наконец, полезно ознакомиться
со всякими отраслями знания, даже с теми, которые
наиболее полны суеверий и заблуждений, чтобы
определить их истинную цену и не быть ими
обманутыми.
Но я полагал, что достаточно уже посвятил
времени языкам, а также чтению древних книг с их
историями и вымыслами, ибо беседовать с писателями
других веков - то же, что путешествовать. Полезно в
известной мере познакомиться с нравами разных
народов, чтобы более здраво судить о наших и не
считать смешным и неразумным все то, что не
10
совпадает с нашими обычаями, как нередко делают
люди, ничего не видевшие. Но кто тратит слишком
много времени на путешествия, может в конце концов
стать чужим своей стране, а кто слишком интересуется
делами прошлых веков, обыкновенно сам становится
несведущим в том, что происходит в его время. Кроме
того, сказки представляют возможными такие события,
которые в действительности невозможны. И даже в
самых достоверных исторических описаниях, где
значение событий не преувеличивается и не
представляется в ложном свете, чтобы сделать эти
описания более заслуживающими чтения, авторы почти
всегда опускают низменное и менее достойное славы, и
от этого и остальное предстает не таким, как было.
Поэтому те, кто соотносит свою нравственность с
такими образцами, могут легко впасть в сумасбродство
рыцарей наших романов и замышлять дела,
превышающие их силы.

11
Я высоко ценил красноречие и был влюблен в
поэзию, но полагал, что то и другое являются более
дарованием ума, чем плодом учения. Те, кто сильнее в
рассуждениях и кто лучше оттачивает свои мысли, так
что они становятся ясными и понятными, всегда лучше,
чем другие, могут убедить в том, что они предлагают,
даже если бы они говорили по-нижнебретонски и
никогда не учились риторике. А те, кто способен к
самым приятным вымыслам и может весьма нежно и
красочно изъясняться, будут лучшими поэтами, хотя бы
искусство поэзии было им незнакомо.
Особенно правилась мне математика из-за
достоверности и очевидности своих доводов, но я еще
не видел ее истинного применения, а полагал, что она
служит только ремеслам, и дивился тому, что на столь
прочном и крепком фундаменте не воздвигнуто чего-
либо более возвышенного. Наоборот, сочинения
древних язычников, трактующие о нравственности, я
сравниваю с пышными и величественными дворцами,
12
построенными на песке и грязи. Они превозносят
добродетели и побуждают дорожить ими превыше всего
на свете, но недостаточно научают распознавать их, и
часто то, что они называют этим прекрасным именем,
оказывается не чем иным, как бесчувственностью, или
гордостью, или отчаянием, или отцеубийством.
Я почитал наше богословие и не менее, чем кто-
либо, надеялся обрести путь на небеса. Но, узнав как
вещь вполне достоверную, что путь этот открыт
одинаково как для несведущих, так и для ученейших и
что полученные путем откровения истины, которые
туда ведут, выше нашего разумения, я не осмеливался
подвергать их моему слабому рассуждению и полагал,
что для их успешного исследования надо получить
особую помощь свыше и быть более, чем человеком.
О философии скажу одно: видя, что в течение
многих веков она разрабатывается превосходнейшими
умами и, несмотря на это, в ней доныне нет положения,
которое не служило бы предметом споров и,
13
следовательно, не было бы сомнительным, я не нашел в
себе такой самонадеянности, чтобы рассчитывать на
больший успех, чем другие. И, принимая во внимание,
сколько относительно одного и того же предмета может
быть разных мнений, поддерживаемых учеными
людьми, тогда как истинным среди этих мнений может
быть только одно, я стал считать ложным почти все, что
было не более чем правдоподобным.
Далее, что касается других наук, то, поскольку они
заимствуют свои принципы из философии, я полагал,
что на столь слабых основаниях нельзя построить
ничего прочного. Мне недостаточно было почестей и
выгод, чтобы посвятить себя их изучению. Слава Богу, я
не был в таком положении, чтобы делать из науки
ремесло для обеспечения своего благосостояния. И хотя
я не считал себя обязанным презирать славу, как это
делают киники, однако я мало ценил ту славу, которую
мог бы приобрести незаслуженно . Наконец, что
касается ложных учений, то я достаточно знал им цену,
14
чтобы не быть обманутым ни обещаниями какого-
нибудь алхимика, ни предсказаниями астролога, ни
проделками мага, ни всякими хитростями или
хвастовством тех, что выдают себя за людей, знающих
более того, что им действительно известно.
Вот почему, как только возраст позволил мне
выйти из подчинения моим наставникам, я совсем
оставил книжные занятия и решил искать только ту
науку, которую мог обрести в самом себе или же в
великой книге мира, и употребил остаток моей юности
на то, чтобы путешествовать, видеть дворы и армии,
встречаться с людьми разных нравов и положений и
собрать разнообразный опыт, испытав себя во встречах,
которые пошлет судьба, и всюду размышлять над
встречающимися предметами так, чтобы извлечь какую-
нибудь пользу из таких занятий. Ибо мне казалось, что я
могу встретить более истины в рассуждениях каждого,
касающихся непосредственно интересующих его дел,
исход которых немедленно накажет его, если он
15
неправильно рассудил, чем в кабинетных умозрениях
образованного человека, не завершающихся действием
и имеющих для него, может быть, единственное
последствие, а именно: он тем больше тщеславится ими,
чем дальше они от здравого смысла, так как в этом
случае ему приходится потратить больше ума и
искусства, чтобы попытаться сделать их
правдоподобными. Я же всегда имел величайшее
желание научиться различать истинное от ложного,
чтобы лучше разбираться в своих действиях и уверенно
двигаться в этой жизни.
Правда, в то время, когда я только наблюдал нравы
других людей, я не находил в них ничего, на что мог бы
опереться, так как заметил здесь такое же разнообразие,
какое ранее усмотрел в мнениях философов. Самая
большая польза, полученная мною, состояла в том, что я
научился не особенно верить тому, что мне было
внушено только посредством примера и обычая, так как
видел, как многое из того, что представляется нам
16
смешным и странным, оказывается общепринятым и
одобряемым у других великих народов. Так я мало-
помалу освободился от многих ошибок, которые могут
заслонить естественный свет и сделать нас менее
способными внимать голосу разума. После того как я
употребил несколько лет на такие изучение книги мира
и попытался приобрести некоторый запас опыта, я
принял в один день решение изучить самого себя и
употребить все силы ума, чтобы выбрать пути, которым
я должен следовать. Это, кажется, удалось мне в
большей степени, чем если бы я никогда не удалялся из
моего отечества и от моих книг».

К сожалению, мы, люди, вынуждены повторить эти


слова, написанные полтысячелетия тому назад,
поскольку наши заблуждения столь сильны, что не
знают предела. Пусть метод Декарта в итоге окажется
чем-то относительным и таким же мнимым, но
предпосылки его поиска абсолютно верны. Вы видим
17
мир, но забываем его за мнениями других людей. Нам
нравится думать, что мы знаем истину, не зная ничего.
Нам нравится думать, что мы молодцы, что мы умные,
что мы все знаем, ну или хотя бы знаем больше других.
Безусловно, ученые отчасти усвоили метод
Декарта, но достаточно ли его? Без каких-либо
изменений я выкладываю первую главу работы
Картезия «О методе».

«…люди меньше всего сомневаются в своем


знании…» О.Шпенглер
«…наука невозможна без философии». К.Ясперс

Четыре призрака Лорда Бэкона:


1. Призрак Рода: все те препятствия на пути к
познанию, причина которых - само свойство разума
человека.

18
2. Призрак Пещеры: все те препятствия на пути к
познанию, причина которых - личные заблуждения
человека.
3. Призрак Площади: все те препятствия на пути к
познанию, причина которых - особенности
человеческой речи, несовершенство слов.
4. Призрак Театра: все те препятствия на пути к
познанию, причина которых зиждется в заблуждениях
других людей, усваиваемых человеком.

Зачем нам все эти людские мнения? Ведь наука –


это абсолют! Лишь она несет истину, лишь ученые
знают то, что они знают. Лишь ученые – правы, и
имеют право ограничивать свое познание так, как
посчитают нужным. Но следуют ли они разумным
завещаниям Бэкона? Не буду утверждать, будто бы не
следуют, но все же поспешу показать науку с самой
темной еѐ стороны, потому что иначе вернуть в научное
сообщество сомнение – невозможно. Особенно дело
19
касается Русской науки, которая, как я могу судить по
собственным наблюдениям, переживает настоящую
эпоху религиозного догматизма. Также у меня нет
оснований полагать, что за границей все обстоит каким-
либо иным образом, хотя, безусловно, я наслышан о
позитивизме и неопозитивизме, которые должны были
бы вовсе развеять мои сомнения. Но неопозитивизм в
теории превращается в догматизм на практике. Я не мог
не написать о самом модном и обязательном
философском учении, которое сейчас пропагандируется
государством и населением.

20
Первый Том:
Взгляд на прошлое и настоящее.

21
Предисловие

«Тогда ль, как погрузился ты


В великодушные мечты,
В пучину темную науки?
Но, помнится, тогда со скуки,
Как арлекина, из огня
Ты вызвал наконец меня»

Мефистофель из
«Фауста» И.Гете

Долгие годы размышлений привели меня сюда, в


мир мнимых мнений, где нет ничего достоверного, где
самые фактичные факты относительны, где сама истина
абсурдна. В этом пустом и бездомном мире я нашел
нечто близкое, я начал жить. Меня мало волнует судьба
человечества, – она случайна. Меня мало волнует то,
примут ли мои труды или нет, если, мой читатель, ты
22
улыбнулся, значит, тебе хватило скептицизма, а может
быть даже хитрости, чтобы попасться в мою первую
ловушку – это ловушка иллюзорности. Никогда не
делай вывод о человеке по первым его словам. Если
здесь ты улыбнулся второй раз, то попал на мою вторую
ловушку. Здесь все будет серьезно, даже глупости.
Это книга, несмотря на пышное и блистающее
название, – не критика научного познания, скорее, она
исправление, корректировка, расширение, но и
рассмотрение науки с позиции человека, который
намеренно отошел в сторону. Впервые мы сможем
сделать науку далекой от мнимости, если вы, конечно,
хотя бы на секунду захотите прислушаться к моим
словам. Это очень важно, если у нас есть желание
продолжить развитие человеческого рода. Эти мои
слова не претендуют на то, чтобы назвать меня новым
Буддой, скорее, наоборот, вместо всеведения я обрел
абсолютное незнание. Это первый шаг. Стань пустым в
своих мнениях. Каждое слово и каждый ученый метод
23
можно исковеркать и уничтожить философскими
доводами, в свою очередь философия самоуничтожает
свои доводы в себе. Наука тоже думает, что способна
исправлять свои доводы в себе, но это мнимость, ведь
только если предметы полетят вверх, то только тогда
ученый осознает свою ошибочность. Мнение ученого
строится на опыте, который, однако, многогранен.
Понимание этого необходимо для научной деятельности
и если ученый ничего не смыслит в многогранности
опыта, то его ученость подвергается сомнению. Если
большинство ученых, проводя одногранные опыты,
поддерживает однобокое отношение к ним, то это уже
показатель антинаучности всей научной системы, как
бы парадоксально это не звучало.
А что бы вы сказали, если бы я начал спорить с
вами о результате умножения двойки на двойку?
Почему 2*2=4? Есть одно число, и есть его множитель,
т.е. нечто, что копирует его некое количество раз (два
умножить на два – это ведь пара двоек), разве мы
24
можем быть уверенны, что множитель не имеет
никакого дефекта? Например, 2*2=3,99999999999?
Глупо? Как бы ни так, особенно если мы оперируем не
абстрактными субстанциями, а реальностью, ведь в
абстракции и 100+100 может приравниваться к одному.
Вы уверены, что Земля крутится вокруг Солнца? «Что
за глупости, конечно, уверен»! У вас до сих пор не
появилось никакого сомнения? Видели ли вы это
собственными глазами? Много ли людей видело это?
Но нет, стойте, я не буду проповедовать теорию обмана,
нет, это было бы слишком смешно и бессмысленно, но и
это стоит учитывать.
А что бы вы сказали, если бы я начал спорить с
вами на счет того, что такое хорошо, а что такое плохо?
Почему у самурая самоубийство считалось святейшим
обрядом, долгом чести, а в наше время, в Европе – это
зло? Задумайтесь, ведь ответ не в вашем превосходстве
над самураями, многие из них были намного умнее
современных людей. Ответ не в том.
25
А что бы вы сказали, если бы я решился затронуть
святое, а т.е. усомниться в формуле: скорость – это
расстояние поделить на время? Глупости?
К сожалению, научное сообщество – это очень
хитрый соперник. Оно давит на слабости, чтобы
обосновать свою правду. Его правда небезосновательна,
но правда религии тоже имеет основание, вообще все в
этом мире имеет некое прошлое, что его сформировало.
Так вот, наука формирует мир на свой вкус – это
хороший прием обмана. История, философия,
математика – все существует для неѐ теперь. В чем
прелесть науки самой по себе? Это опыт и его
трактовка. Да, конечно, лучшие ученые знают, что
трактовка опыта – это лишь трактовка, что теория – это
лишь теория, но многие ученые, также и многие
обычные люди веруют, что механизм трактовки опыта –
это абсолютный механизм познания истины.
Кратко оговорим тот факт, что наука – дочь
философии, одна из ветвей еѐ. «Это глупо» – могут
26
сказать люди, не знакомые с историей философии и
науки, но все свои привилегии наука получила именно
из философии (и религии), и именно она повлияла на
само состояние метода самого по себе в современном
обществе и в обществе прошлого. Наука – это
разросшаяся ветвь философии, основанная на
специфическом рассмотрении опыта. Но у меня сразу
же назревает вопрос: много ли философских
направлений, не основанных на опыте? Иррационализм,
волюнтаризм, платонизм – разве они не имеют начало
здесь, в так называемом реальном мире? Как можно
предположить, что существуют идеи, когда не видишь
их последствий? Как можно утверждать то, что все
неразумно или разумно, если не имеешь для этого
предпосылок в наблюдении? Как можно вообще
представить себе волю, когда нет самого еѐ
представления?
Тут же назревает первое предположение: «все
философские направления имеют отношение к опыту
27
(эксперименту, опыту в жизни, чувственному опыту,
опыту разума), а, т.е. почти все философские
направления – это своеобразные разновидности наук.
Тоже не совсем верное утверждение, но более детально
рассматривать его не стоит.
Людям свойственно верить тому, что они
слышат раньше всего остального; людям легко поверить
в достоверность того, что кажется им убедительным.
Многие семьи, например, проповедуют некоторые
религии, а дети этих семей впитывают в себя эти
положения на всю жизнь. Так же и с наукой: если
ребенку не удалось привить религию, то он с легкостью
осознает науку правой в полной еѐ мере, ведь он пойдет
в школу, а школ миллионы, там все учатся похожим
вещам, преклоняются перед научным познанием, да и
вообще пытаются привить уважение к науке с детства,
но, а философия – это сборник сказок для
образовавшихся студентов. Кто бы вздумал учить

28
философии еще до того, как человек постиг науки? Да
и что такое философия?
В современном понимании – это уже не
деятельность, а некая история прошедших
мудрствований. Человек может получить научную
степень, при условии того, что рассмотрит одного из
«великих» философов в своей диссертации. Конечно,
бывают и другие случаи, но бывают и такие. Сейчас
философия – это наука (самое страшное уже случилось,
философия умерла, а вместо нее осталось мельчайшее
отражение в научном сообществе, представленное,
безусловно, огромным количеством людей). Философия
стала отражением настоящей философии. Наука
заменила понятия, как сейчас очень популярно стало
говорить. Ученые сделали колоссальную подмену, они
подменили все понятия человеческого общества, но как
ученым удалось вообще пробиться на такую вершину,
чтобы управлять судьбами всего человечества?

29
Здесь у меня есть вполне определенная, но не
доказанная теория, однако, она имеет больше
оснований, чем любая из доказанных научных теорий.
Когда-то была философия – штука сложная, не
предназначенная для обсуждения в массах. Никакое
крестьянство, да и далеко не каждый феодал могли себе
позволить понять хотя бы одно из сочинений Платона
или Аристотеля, которые были написаны довольно
трудным языком для этих самых низких умом людей;
королей и вассалов в итоге сменили буржуи и рабочие,
большинство буржуев, собственно, занималось именно
заработком денег, а рабочий класс занимался именно
производством каких-либо благ, все были вовлечены в
действие опыта. А до этого ученые давно уже показали
себя в этой области, в области опыта, они скрестили
свои усилия с опытом ремесленников, а ученый-
ремесленник – это уже современный деятель науки
(конечно, не во всех науках, сейчас ученых я бы
разделил именно на три класса: ученые в прямом
30
понимании, ремесленники (химики, методом проб и
ошибок получающие нечто новое, натотехнологи,
технологи, механики,) и, бесспорно, ученые-
ремесленики (те, кто смешивают исследование и
конструкцию, изготовление, изобретение). Так вот, если
бы наука не имела практической пользы, то обществу
было бы наплевать на нее, как и на философию, только
избранные бы хотели набраться мудрости, в то время,
как большинство занималось своими делами.
Продолжим: была сложная философия, которая
пренебрегала ремесленниками (конечно, Платон
рассуждал про них, но это совсем не то, сейчас вы все
поймете), и было молодое философское направление,
сейчас получившее название наука; тогда оно имело
название эмпиризм, но еще и материализм, со
всевозможными ответвлениями от своей сути; но эта
самая наука эперико-материальная была
самоочевидной, простой, не имела никаких сложных
образов, да и упрощению поддавалась довольно легко;
31
не нужно разбираться в математике, не нужно знать всю
историю философии, чтобы понять некие определения
из физики; мы просто их принимаем. Эмпирический
материализм слился с кем бы вы могли подумать? С
ремесленниками. Да, он присвоил себе и ремесленную
идею. Особенно забавно именно то, что если бы церковь
способствовала развитию техники, способствовала
развитию опытного познания, то в итоге мы бы сейчас
безоговорочно верили бы в достоверность религии без
всяких сомнений; людям для молчания нужно немного.
Тут то и начался весь накал страстей. С одной стороны
религия, которая противится простому и очевидному,
ведь опыт для людей опыта прост и очевиден. С другой
стороны философия, которая каждым своим действием
либо укрепляла научный рост, либо создавала настолько
сложную систему знаний, что людям опыта просто было
достаточно походить по комнате, чтобы развеять миф о
невозможности движения. Но, поскольку мы
договорились, что ученый – это тот, кто проводит и
32
трактует эксперимент, то говорить о науке мы будем
именно с этой позиции. Меня можно упрекнуть в том,
что я навязываю свое мнение, свои определения, свою
истину, но разве этого не делает наука? Знаете что?
Давайте проследуем со мной в мир научного знания.
Приношу свои извинения тем, кто ищет здесь каких-то
подробных пережевываний всеми известных и
неизвестных теорий. Все будет выглядеть крайне
обобщенно, ибо количество страниц, отпущенное мне
на данную работу толи свыше, толи мной самим –
ограничено вполне определенным числом.
Цель этой книги ни в коем случае не абсолютная
критика всех наук, не абсолютное их унижение, не
абсолютное их свержение, не уничтожение их, а также
не проповедь религиозного фанатика в защиту своей
религии. Цель этой книги, собственно, состоит в том,
чтобы поставить саму научность на свое законное
место, поскольку еѐ неоправданное лидерство
уничтожает многие направления, оставляет от них
33
только истории, которые со временем воспринимаются
в виде мифов; но без них никак нельзя понять саму суть
этого мира. Я, конечно, иногда буду очень несдержан по
отношению к научным теориям, по отношению к
научным статьям и прочим течениям научного
познания, не придавайте этому большой значимости,
пусть это и будет выглядеть, будто я пытаюсь сделать
так, чтобы вы переметнулись в мой лагерь, которого и
нет вообще. Но это просто порывы эмоций,
рациональная, интуитивная, волевая ненависть к
обману.
Но тут же мне следует остановиться, пока меня не
понесло далее по течению оскорблений в сторону
научного сообщества, которое, к моему сожалению,
своими ветвями потратило огромное количество моего
времени. На самом деле, я не испытываю к ним никакой
злобы, никакой ненависти, многие из них сами и не
ведают, что творят, но сам факт того, что в научных
определениях зарыт смысл того, что наука не открывает
34
даже маленьких истин, а просто пытается объяснить
опыт – это гениальное положение науки, которое
самокомпрометирует себя. Многие великие ученые,
такие как А. Пуанкаре и А. Эйнштейн, понимали саму
поверхностность научного познания не с высоты
философии, как о науке сужу я; а вы следуете за мной в
моих размышлениях; они смотрели с высоты
гениальнейших людей науки. Но вот я вас опять
пытаюсь переубедить, используя некоторые
авторитетные личности. Это ведь так по-научному.
На самом деле, сколько вы прочитали философских
трудов? Шопенгауэр, Ницше, Гегель? Сколько
оригинальных систем вы видели? Многие люди лишь
поверхностно знакомятся с философией и с этим
багажом они убеждаются в еѐ научной
несостоятельности. Да, философия научно не
состоятельна, она же не наука. В наше время вообще все
стало научным; чтобы стать политиком, врачом, чуть ли
не папой римским, нужно закончить университет, а это
35
научно-образовательное учреждение. Сейчас что нас
лечит? Наука. Что делает технику? Наука. Даже
спортсменов делают тренера, закончившие специальное
научно-образовательное заведение. Все ремесло стало
синонимом наук и в едином смысле оно сливается с
научным познанием, т.е. все практичное называется
наукой, в то время как все на первый взгляд
отстраненное становится философией или религией, но
это поверхностный взгляд. Следует отделять науку
направленную на познание и науку направленную на
практическую пользу, ибо они имеют различные цели.
Ученые, собственно, исказили восприятие людей
относительно самих себя, ибо сейчас научное
сообщество – это чуть ли не целое общество со своими
определенными взглядами на мир, это общество очень
авторитетно, повторюсь, очень авторитетно; каждый,
кто имеет что-то против науки – должен либо доказать
несостоятельность еѐ в самой научной идеальной
системе, которую опрокинуть полностью изнутри
36
невозможно, либо молчать, поскольку ученые его
никогда не послушаются и не обратят внимание. Суть,
конечно, в том, что ученые тоже люди, они не Боги,
которым ведомо все. Они лишь пешки определенной
узконаправленной системы; конечно, не все они, но
большинство из них. Но самое забавное, что это
большинство чаще всего и есть наиболее убежденное в
своей правоте. Люди, которые меньше всего понимают
в науке, больше всего в нее верят, ведь истинно
опытный ученный, наверное, должен понимать, что
любой опыт можно описать с разных точек зрения, что
на разные факты можно сочинить множество
предсказательных теорий. Научное сообщество
скрывает многие интересные идеи, точнее не
раскрывает их, не придает им значения, хотя они
углубляют познания людей, делают их более
многогранными, не односторонними.
Это не критика опыта, не критика эксперимента, не
критика реальности, это критика тех, кто живет в
37
научных теориях и называет их реальностью, называя
остальных фантазерами, глупцами и людьми,
живущими в своих абстрактных мирах. Кому, как не
научному сообществу, понимать то, что их
большинство над философским меньшинством не
делает их правыми, ведь обычные люди и религия
всегда умудряются разувериться в науке
безосновательно. Я же указываю множество верных в
науке посылок, множество интересных взглядов и
мнений, но лишь взглядов и мнений; я бы хотел
способствовать развитию научного сообщества в
современном его понимании, я хотел бы способствовать
расширению философской жилки в ученых, хотел бы
раскрыть их творческое начало, чтобы их описания и
теории стали более образными, интересными,
разнообразными, многогранными.
Следует добавить также, что я не философский
фанатик, я употребляю слово философия – в смысле

38
многогранности возможного познавания, а не в том
смысле, как еѐ сейчас обзывают ученые.
Вопрос у меня лишь один: мы стремимся каким-то
образом объяснить увиденное или все же рассматривать
все возможные варианты увиденного? Вы понимаете, о
чем я спрашиваю? Да, я подразумеваю, что наука
должна еще во много граней расшириться, чтобы не
путать своих последователей, исследователей, ученых.
Да, я утверждаю, что наука должна усматривать все
возможные теории, но не должна цепляться за одну из
них. Иначе получается, что наука – это некая религия.
Дополнение 2014 года. За последние пару лет я
ознакомился с рядом источников по философии науки
(точнее, по истории философии науки). Критика науки
от лица философии, как оказалось, дело обычное. Но,
как бы там ни было, даже не зная, что мои
предшественники приготовили хорошую почву для
критики, я считаю, что в этой книге нашлось место для
нового взгляда на науку. Безусловно, трудно не
39
признать, что я повторяю многие аргументы
Фейерабенда и многих других философов, но, прошу
вас сделать скидку на то, что это исследование
проведено, во-первых, мной лично, без привлечения
данных авторов (попросту, я о них и не знал на момент
написания книги), во-вторых, ортодоксологически.
Наука уже слишком давно пережимает горло
свободному мышлению, притом не столько
доказательствами и аргументами, сколько грубыми
бюрократической и риторической силами. Государство
выдало науке мандат на интеллектуальность, который
наука безраздельно использует как доказательство
собственной интеллектуальной значимости, хотя, на
деле, я бы не стал уверенно утверждать, что научное
познание самое лучшее даже из существующих видов
познания. Оно во многом уступает даже религиозному,
к примеру, в уровне догматизма. Кроме того, меня, как
человека, бывшего первоначально скептиком в
греческом смысле этого слова, нервирует
40
словосочетание «научный скептик». Давайте введем
словосочетания религиозный скептик, догматический
скептик, скептик язычник, суеверный скептик… Это
будет достойная альтернатива, притом абсолютно
аналогичная тому, что со словом «скептицизм» делает
наука.
Более того, наука – самый злейший враг
ортодоксологии из-за своей догматичной популярности,
моды и постепенного лишения своих адептов
способности мыслить. Ведь, согласитесь, только
религиозно-научная верхушка двигает своим серым
веществом, пытаясь посоревноваться на практико-
теоретическом поле, остальной же народ верит в науку,
как христиане в Бога, как язычники в богов, как Фрейд в
фаллосы. И в чем, собственно, заключается различие?
Дадим христианам власть над умами, сохранив
практические достижения науки, и что? Разве что-то
изменится? Предрассудки будут оставаться
предрассудками в любой форме, даже в
41
естественнонаучной. И, не стоит забывать, что в науке
есть свои гениальные философские умы, которые
двигают науку, не дают ей стоять не месте. Это вообще
единицы среди сотен. И после их гибели, а, иногда, при
жизни, взгляды этих великих людей догматизируются.
Даже философия костенеет в научных тисках, хотя она
всегда была стимулятором духовного прогресса. Я лишь
считаю, что узколобым головам, не видящим дальше
собственного носа, не место в науке.
Тем более, как показывает опыт, работы
антинаучной направленности не имеют особого успеха
и редко добиваются своих целей. Максимум, что из них
удалось выжать, так это принятие ученым на
вооружение некоторых понятий постпозитивизма, что,
конечно же, большой успех во взаимоотношении науки
и философии, но, все же, если брать действительность
науки и состояние умов ученых, то они все еще
оставляют желать лучшего. Наука лишь расширила свой
эристический пояс. Догматизм никуда не убрался.
42
43
Раздел первый: Определения

Первое и самое главное в нашем исследовании


наук – это сами научные определения. Собственно, я
собираюсь показать людям не то, что наука – это притон
зла, либо, что она абсолютно и нигде не права, но я
собираюсь им раскрыть суть научной деятельности.
Суть эту не понимают сами ученые, ибо они не
способны посмотреть на науку со стороны. Утверждать,
что я в отличие от них еѐ понимаю – также глупо.
Важнейший шаг в развитии любых видов познания –
критика. Если я недостаточно грамотен во всех науках,
то, есть шанс, что многие более разбирающиеся люди
возьмутся с энтузиазмом за данный труд, помогут ему
найти правильное место в этом мире, обосновать
критику, которая может привести к следующему шагу
эволюции познания (или философии), но я сомневаюсь,
что к упадку, однако, если от этой работы не будет
44
никакого научного смысла, то она поможет понять все
плюсы научного познания и его минусы, чтобы люди не
имели лишних заблуждений и во многих спорах
правильно расставляли приоритеты. Конечно, быть
может, я ошибаюсь, и наука – это абсолютное знание,
но понимающие люди поймут всю иронию мною
сказанных слов.
Этот раздел повествует о самом главном научном
орудии – о методе, который представляет с собой
максимально рационализированный аппарат проверки
множества догадок и мифов. Наиболее интересно все
эти положения будут рассмотрены на определенных
научных дисциплинах, а в первом разделе будут
рассмотрены все общие положения методики наук, а
также многие философские положения, которые
пригодятся нам в критике этого метода. Нет, критика не
будет основываться на каком-то таинственном
абсолютном крушении наук, которое приведет мир к
невиданному абсолютному духовному прогрессу, это
45
было бы довольно смешно, но я вижу смысл показать
людям истинное положение наук в мировой структуре
всех времен. Критика будет содержать огромное
количество мнений различных авторитетных людей, а
также мои мнения по отношению к различным
дисциплинам и приемам, так что помимо критики вы
также увидите и защиту многих научных обоснований,
поймете, собственно, саму суть вопроса, сам ответ на
повсеместное «Почему».
Научный метод – это совокупность способов
получения новых знаний и методов решения
определенных задач. (У меня нет никаких претензий,
цель научного метода предельно понятна и ясна, но есть
два вида знания, я могу знать нечто не соотносящееся с
реальностью и могу знать нечто соотносящееся с
реальностью, есть истинное знание и ложное знание,
это абстрактные термины сами по себе, ведь знать
теорию о трех слонах и черепахах – это тоже некая
информация, а, следовательно, знание. Первый призыв
46
от меня к людям: никогда не возвышайте слово
«знание» выше его собственного значения, знаний два,
чаще всего имеется в виду ложное знание, часть
которого является представлением. Иначе никак, ведь
даже наши восприятия приносят к нам представления, а
не знания, хотя на каком уровне достоверности мы
рассматриваем нечто. Мы ведь знаем, что на планете
Земля камень упадет на пол, если его отпустить – это
истинное знание относительно того, что мы называем
камнем и полом, но сами причины падения сокрыты от
нас, почему? Поскольку мы не видим действия самих
сил, из-за которых камень падает, мы чувствуем только
следствия падения камня. Этот пример мы разберем
несколько позже).
Теория – система знаний, обладающая
предсказательной силой по отношению к какому-либо
явлению (замечание, тут нет никаких указаний на то,
что теория должна отражать истину, она просто должна
быть практически применима, истина же часто бывает
47
практически недоказуема, хотя это совершенно не факт,
но и обратное тоже не является фактом, например, мы
знаем, что камень упадет, а теория тяготения
доказывает, что каждый камень будет падать на землю,
мы можем предсказать, что камень упадет, по мнению
ученых не потому, что мы видим, что он падает, а
потому, что так утверждает теория всемирного
тяготения, правда забавно? Но и это еще не все, каждый
камень, упавший на землю – это доказательство теории
тяготения, но и это еще не все, конечно, если есть
планета, которая отталкивает от себя предметы, то
теория тяготения будет признана несостоятельной,
поскольку она не предсказывает подобного эффекта,
хотя, еѐ, скорее всего, сохранят, поскольку на нашей
планете от нее имеется польза).
Гипотеза – это недоказанное утверждение,
догадка, собственно, мать теории, в родственном
отношении, нечто порождающее теорию. Перед тем, как
нечто возвести в ранг теории, его преподносят подобно
48
гипотезе, мол, пока мы не доказали, что это положение
является верным, оно является лишь гипотезой. Многие
гипотезы бракуются в процессе научное деятельности,
однако и в философии, и в религии есть забракованные
взгляды, о чем чуть позже. В идеале большинство
гипотез должно браковаться, чтобы на свет появлялись
наиболее жизнеспособные, наиболее практически
действенные (прошу вас заметить это, мысль уже в
начале исследования выбирает свое направление,
например, мы хотим доказать, что камень упадет на
землю из-за силы тяготения, а потом подбираем для
этого непротиворечащие теории факты, безусловно,
любое противоречие будет кидать свой камень в
данную теорию, но в целом мы и сами должны находить
противоречия в данных взглядах, говорить факты,
которые утверждают данную теорию. Мы имеем
первоначальное ограничение в направлении, мы не
можем задуматься, например, о том, что Бог
притягивает все вещи или небо отталкивает, со
49
следствиями выражающимися в абсолютно таких же
фактах, ибо мы уже избрали себе замечательный
вариант того, что именно Земля притягивает нечто к
себе, как и предполагал Аристотель в своей теории
стремления к благу).
Тут же упомяну самую важную вещь в нашем
поиске истины, наука использует только теории,
проверенные практикой, в ней нет ни теории не
подтвержденных практикой, нет ни каких-либо других
образований практически бесполезных. Наука в своем
лучшем виде – это теория практики. Да, конечно, в
науке есть практическая часть и теоретическая, но
теория в науке уступает любой практике, в этом
простота научного познания, т.е. нет ничего сложного,
смотрим, думаем, проверяем мысли и все, есть нечто
достоверное. Не тут то было, наука – это нечто более
банальное и направленное, нежели, например,
философия, которая может последовать любым путем в
своих измышлениях, как правильным, так и абсолютно
50
придуманным; философы часто рассматривают много
возможностей, а не одну, как ученые. Правильные
философские измышления часто многогранны, а
научные практические данные сухи и холодны (в этом
сторонники науки видят некую объективность, но стоит
напомнить, что сто лет назад ученые всецело верили в
космический эфир, после они от него отказались, а еще
после изобрели темную материю, которая является чем-
то похожим на этот самый эфир, забавное течение
парадигмы, а обычные люди этого в большей своей
массе даже и не знают, даже многие студенты-
отличники разных научных заведений говорили мне,
что это ерунда, что никогда ученые не думали, что
существует эфир) но отражают лишь малую долю того,
что следовало бы отразить, а именно отражает то, как
данный опыт подтверждает данную теорию. Практика
ради практической истины, но к практической истине
мы придем несколько позже. Продолжим обсуждать
термины.
51
Закон – вербальное и/или математически
сформулированное утверждение, которое описывает
соотношения, связи между различными научными
понятиями, предложенное в качестве объяснения
фактов и признанное на данном этапе научным
сообществом согласующимся с данными.
В самом центре наук лежит постулат: закон
научный не претендует на истину, он просто
соотносится с фактами, а фактов может быть
бесконечно много, но самое странное в этом
определении это «признанный в научном сообществе»,
что меня каждый раз удивляло, разве правда меняется
от того, признало ли еѐ научное сообщество или нет? Я
всегда думал: от того, что думают люди, правда не
изменяется, хотя кто знает. Ученые, кстати, не
скрывают того, что они знают не все, это их возвышает
над другими направлениями, хотя тот же Хокинг
пытается выставить научные взгляды, как некую
достоверность, он серьезно спорит о многих теориях,
52
словно они и есть реальность; также поступают многие
ученые, если что, то у них есть оправдание в том, что
они не претендуют на правду, они стремятся лишь
высказать предположение, стремятся не оставить белых
дыр на полотне познания, закрасить этот белый цвет
хоть какими-то красками. Меня очень веселят люди,
уверенные в правоте науки, не зная даже того, что наука
не стремится к правоте, а стремится к практическому
использованию. Наука – это ремесло, но сейчас это уже
далеко не знание, это скорее знание об умении, но
знания о самой сути в науке – это лишь предположения.
Эксперимент (от лат. проба, опыт) в научном
методе — набор действий и наблюдений, выполняемых
для проверки гипотезы или научного исследования
причинных связей между феноменами (мы сами
направляем свою мысль на гипотезу, ограничивая себя
ей, а потом еще и сами проводим эксперимент,
ограничивая себя и в действии и в теории, научное
познание очень ограниченно, поскольку требует
53
постоянного вмешательства человека, даже техника,
которой пользуется человек, для проведения
эксперимента и фиксации значений – лишь собранная
человеком безделушка).
Факт – это нечто неопровержимое, что не
доказывается, а находится, показывается. Факт –
явление или феномен.
Парадигма – совокупность фундаментальных
научных установок, представлений и терминов,
принимаемая и разделяемая научным сообществом и
объединяющая большинство его членов.
Из этого определения мы достаем главную истину,
в корне наук находятся предубеждения, без которых
невозможно вести научную деятельность вообще, как и
любую познавательную деятельность. Как говорил,
либо цитировал мой хороший знакомый «без догм,
очевидно, не построить мир», также и здесь, в основу
ставятся некие догмы (параллель с религией), на основе
которых выдвигается ряд положений, которые
54
переходят в теории. Хотя наличие какого-то
определения еще не значит, что в науке есть такие
парадигмы, быть может, в современной науке
абсолютно отсутствует это понятие как реальность?
Люди, которые знают, что такое наука, которые изучали
историю науки ни в коем случае не посмеют перечить
факту, что понятие парадигмы имеет место, иначе не
было бы точки опоры для проведения опыта (даже
факты могут оказаться лишь нашими
предубеждениями), хотя и мнение этих людей можно
было бы считать несостоятельным, ведь вдруг наука
добралась до таких вершин, когда все научные
установки настроены правильно, когда все
представления истинны (т.е. остается только открывать
и открывать дальше), что научное сообщество не имеет
никаких дыр для критики. К сожалению, я не тот
человек, который безосновательно будет подрывать
авторитет науки, нет, я просто хочу придать ей должное
место в системе познания, к сожалению, я не очередной
55
писатель мифов, который будет проповедовать свою
религию на страницах этой книги, к сожалению, я
собираюсь по косточкам разобрать основы многих наук,
конечно, у меня не получится разобрать все науки,
конечно, мне не удастся оценить весь накопленный
наукой теоретический запас «знаний» и знаний,
конечно, я только попытаюсь показать фундамент наук,
ибо он вполне познаваем для одного человека, в данном
случае меня. Я буду делиться с вами всеми данными,
полученными мной в этом исследований, к сожалению,
оно не будет выполнено в классической научной
манере, да и манеру философского трактата оно не
примет, но, как сложно себе представить, оно не будет и
религиозным наставлением праведным людям. По
отношению к этому труду я могу предвидеть
первоначальные гонения, могу предвидеть и его
абсолютную неприязнь, но меня это не затронет, я
уверен в своих словах, я уверен в том, в чем я
сомневаюсь, и, надеюсь, у меня получится усомнить
56
своих читателей, для того, чтобы люди сами смогли
оценить науку с высоты птичьего полета. Да, вы не
станете кротами наук, роющимися в почве научного
знания, но увидеть этих кротов с воздуха, у вас
получится. Также извиняюсь за сравнение, оно
наиболее подходило, скорее, к описанию положения
субъектов, а не к описанию субъектов самих по себе.
Однако, наука, если сравнивать еѐ с религией,
проповедует не какие-то сомнительные знания, а
именно методику мышления, т.е. некий шаблон,
конечно, первым делом следует показать тем, кто читает
эту критику один замечательный факт, логик много,
видов мышления также не мало. Но и это мы разберем
позже.

Философские термины.

Насколько я знаю, многие люди, даже ученые,


не знакомы с философской терминологией, а также с
57
философскими достижениями всех лет. Могу сказать
только одно, философия – это не то, что рассматривает
мир некими абстрактными категориями, нет, весь мир
имеет основу для философских теории. Те же
эксперименты, только более естественные, без доли
вмешательства, однако многие философы довольно
оригинально трактовали известнейшие факты, только
ученые редко считались с гениальными философскими
рассмотрениями, считая их нелепыми, хотя сами в это
же время подчинялись более однобоким иллюзиям. В
чем проблема? Многие ученые игнорируют
общеизвестные и общедоступные факты, считая их
сказками. Многие ученые уважают философов, но еще
больше уважают науку, ни в коем случае не пренебрегая
еѐ замечательными принципами. Честно скажу, что я не
люблю ученых, точнее, я нейтрален по отношению к
ним, поскольку знаю более умных людей, чем многие
докторанты и доктора, а познакомить вас с этими
выдающимися героями я считаю просто своим долгом.
58
Многих великих людей прошлого сейчас
недооценивают. Например, кого сейчас не улыбают
«заблуждения» Платона, Ницше, Шопенгауэра?
Ученый, знакомый с их взглядами, с улыбкой взглянет
на них, и упрекнет в субъективности, а человек,
воспитанный на религиозных канонах, скорее засунет
свою голову в микроволновую печь и нажмет на пуск,
нежели признает, что кто-то из них в чем-то прав.
Забавно, люди считают свое мнение выше других – в
этом-то вся и загвоздка, только ученый был воспитан
наукой, а верующий религией, вот в чем их разница.
Безусловно, ученые-атейсты – столь ловкие софисты,
что умудряются поставить себя в особенное положение
по отношению к религиям, но это происходит только на
словах. Они не видят друг друга, они не могут судить с
позиций друг друга. Сколько ученых знакомо с
религией? С каким количеством религий знаком
каждый ученый? Ученый читает библию, как собрание
заблуждений, также это делает и религиозный деятель,
59
они совсем не знают друг друга. Но что их объединяет?
Что объединяет все познавательные стороны человека?
Это слово когда-то называлось философией. Сейчас эта
философия вымерла, так что, я сомневаюсь, что вы
познакомитесь с великими философами; сейчас все
измельчали. В наше время нет никакой самостоятельной
философии (простите, что делаю грубое и
непроверенное утверждение, было бы куда уместнее
сказать, что я не встречал философию в наше время),
только лизоблюдство философов перед наукой, но разве
в средние века такой же процесс не происходил и с
религией? Да, мы живем во вторые средние века, где
философия переметнулась из стана духовного, в стан
материального. Философия – мать всех наук и колыбель
всех религий, она заботится о своих детях, да так
заботится, что люди и не замечают еѐ там, где она
прикладывает свои нежные ладони. Любое наше
отношение к миру – это философия, наука – философия
материального отношения, религия – духовного. Это
60
его личное мнение, ответите вы, но это история,
история ваших и моих предков. Вы отказались от
традиции, забыли еѐ, мните свои мнения истинными,
но… мы сейчас лишь вынуждены провести
узконаправленное исследование, поскольку иначе
говорить такие вещи было бы глупо, но я глупый, мне
прощается.
После небольшого вступления, нам с вами
требуется обсудить некоторые понятия, которые будут
использоваться в данной работе, чтобы у нас не
возникло никаких лишних вопросов с нашим
пониманием слов.
Чистый – не имеющий никаких примесей.
Метафизика – область философии, изучающая
нечто недоступное наглядному познанию (т.е. науке).
Бытие – все, что есть.
Небытие – все, чего нет, не было и быть не может.
Душа – нематериальная субстанция.
Тело – материальная субстанция.
61
Также я введу свой собственный термин,
которым мы будем пользоваться при анализе наук:
Идеальная система – любая замкнутая в себе
теоретическая система, которая абсолютно верна в
рамках своих аксиом и предположений, поскольку с
нуля создана людьми (ну, как с нуля? Конечно, имеются
некоторые предположения на счет того, что она как-то
связанна с практикой, точнее берет из нее свои начала.
Самая первая идеальная система – это, конечно, язык, в
частности и такой описательный язык, как математика).
Идеальную систему легко критиковать, если выйти за еѐ
пределы, но если придерживаться тех же аксиом и
предположений, то критика еѐ будет вести к легкой
коррекции, да и то не всегда. Самый интересный
пример в истории человечества состоит в том, что
когда-то жил философ, его звали Зенон, он был
учеником Парменида, и они вместе утверждали, что
движения не существует, поскольку любое расстояние
62
до бесконечности можно уменьшить и увеличить, т.е. в
каждом расстоянии бесконечное количество бесконечно
малых точек, даже один сантиметр имеет бесконечное
количество точек, эти его парадоксы (апории Зенона,
ознакомьтесь, пожалуйста, со всеми известными
сегодня апориями, чтобы лучше понимать о чем речь и
оспорить то, что я написал, если я не прав) были
основаны на том, что когда-то были такие
представления в математике (хотя усматривать в
бесконечности бесконечность – это скорее нечто
философское, нежели математическое), так как же
данную проблему решили современные ученые? Они
просто решили, что нельзя уменьшать до
бесконечности. Гениально! Стоп, конечно, решения эти
не признаны и парадоксы остаются парадоксами, но
что, если мы рассматриваем неподвижность со стороны
движения, а не наоборот? Получится, что
неподвижность невозможна (прим. Если мы берем за
аксиому движение, а не бесконечность точек, то логика
63
невольно приводит нас к тому, что не двигаться
невозможно) . Таков уж наш разум. Мы решили, что
идеальная система – это самодостаточная логика (пусть
даже логика языка, математическая логика, логика
научного исследования), не имеющая с внешним миром
никаких отношений. По сути, идеальная система
представляет мир в себе, который обособлен от
реального мира барьером ирреальности. Скажу даже
больше, любо определение – это идеальная система,
многие философские теории – это идеальные системы.
Они находятся у нас в головах и даже могут по
истинности сходится с реальностью, но они остаются
идеальными, поскольку они не связанны с внешним
миром. Внешний мир – мир объективного,
неопределенный и таинственный, возможно даже
абстрактный, возможно даже непознаваемый, но мы
проецируем его через идеальную систему. Например,
через язык, через математику, через определения. Я не
думаю, что стул по своей природе понимает, что его
64
называют стулом и цель своего существования, стул –
это стул для нас, для наших идеальный разумов, но
слово идеальный – имеет в виду именно совершенство,
завершенность наших умов. Разум человека – самая
большая известная идеальная система. На самом деле
мы можем только усложнять идеальные системы, и
усложнять их до бесконечности. Идеальные системы
могут стерпеть любые изменения, например, если мы
заменим слово «стул», словом «луст», то ничего не
изменится, стул останется предметом с некоторым
количеством ножек, на нем можно будет сидеть, или
нельзя, если он сломанный, но это не суть, суть в том,
что от изменения идеальной системы реальная система
остается неизменной.
Чистое знание – объективное знание, знание, без
примеси нашего отношения к нему. По своей сути – это
не существующий предмет исследования. Нечто, что
существует вне зависимости от нас. Т.е. нечто, что мы
не в силах придумать, то самое, на счет чего может быть
65
только одна точка зрения – истинная, это и есть истина.
Существует ли чистое знание? Предполагаю, что нет,
пусть мы и можем трактовать некоторые факты, но мы
все равно привязываем их к своим идеальным системам.
Чистое познание – процесс обретения чистого
знания. Нечто, что не содержит в себе никакого
человеческого вмешательства. Это действие. Возможно
ли оно? Разве только когда мы умрем, тогда познаем,
как существуют неодушевленные вещи, но разве нам
это будет важно? В объективности пропадает знание.
Невозможно знать нечто объективное. Конечно, есть
некоторые факты, но они не чистые, мы знаем лишь
некоторые кусочки из бытия.
Мы с вами сейчас пришли к выводу, что чистое
познание и чистое знание невозможны в принципе,
каждый раз мы вкладываем в наше наблюдение долю
своей субъективности. Хотя есть и другие мнения. Но
моя цель перерасти область мнимости, для этого
исследование наук и начало свой поход. Те, кто
66
утверждают, что объективное познание возможно –
выражают мнение, которое подразумевает такие
предпосылки, при которых весь этот мир может быть
познан, т.е. есть методы познания действительности.
Однако есть те, кто утверждает, что объективное
познание – сказка для детей, но и это лишь мнение, с
определенными предпосылками внутри себя. Учитывая
оба мнения, ибо ни я, ни кто либо из ученых – никто не
знает правильного ответа, мы приходим к тому, что
выбор предпосылок абсолютно субъективен, т.е. лишь
тот, кто проводит исследование, лишь он в силах
разрешить для себя эту загадку, иначе он остолбенеет на
месте. Но его решение заведомо субъективно, как и
решение того, кто считает отсутствие объективности в
познании верным. Т.е. даже при выборе предпосылок –
мы субъективны, на этом я и остановлю свой разбор
субъективности в познании.
В философии множество терминов, каждый новый
термин постараюсь кратко расшифровать в процессе
67
написания данного труда, дабы у читателей не
возникало лишних вопросов, тем более, вы всегда
сможете проверить меня.

Диссертационный стиль:

Гипотеза: Научное познание – это однобокое


рассмотрение существующего мира, другие формы
рассмотрения возможны, и они уже существовали и
должны существовать. Возможно также появление
сверхнауки, нового образования, которое вытеснит
современную науку, с еѐ примитивным стилем изучения
доступных истин.
Цель: Исследовать и проанализировать научные
данные, на предмет наличия в них однобокости и
мнимости.
Задачи:
1) Проанализировать литературные источники.
2) Обработать информацию.
68
3) Описать получившийся результат.
4) Рассмотреть реальное положение вещей в
научном сообществе.
5) Сравнить с идеальными, т.е. литературными
данными.
Методы:
1) Анализ литературы
2) Проверка на заблуждение
3) Индукция
4) Дедукция
5) Диалектика
6) Критический метод
Актуальность: наука завоевала свое место под
солнцем и при этом теснит другие направления
философии. Мне это не нравится, я считаю, что наука
имеет место быть, но не имеет право занимать
верховное место в мире, а если мы позволим науке
просуществовать в еѐ современном виде еще сто-двести
лет, то процесс будет необратим. Наука полностью
69
поглотила философию и теперь разевает свою драконью
пасть на религию. Время остановить ученые танцы
глупости, время привести ученость в состояние
согласованности с остальным миром. Время возродить
науки, которые потерялись на задворках времен.
Многие ученые понимаю суть данной работы без
приукрашивания идей, которые здесь изложены, через
призму научного метода, основанного на авторитете и
согласии тысяч человек.
Кто-то утверждает, что наука – это критика, но
наука – не критика, а деятельность, целенаправленная
деятельность, которая при наличии в своем основании
критики просто бы не смогло развиться в такую
огромную систему. Вы себе представьте, если бы
теории Ньютона серьезно бы критиковались на
протяжении сотен лет? Но много ли их критиковали? Да
и до сих пор я не вижу в науке серьезной критики его
идей, ведь Ньютон – практичен, пусть он и
противоречит Эйнштейну, который принят, но
70
метафизичен в своих изысканиях. Не является секретом,
что религиозный деятель упрекает логику ученого
простым доводом того, что видит в начале всех аксиом
Бога, а ученый не видит его. Философы как создатели
логики сами своими выводами противоречат
современной науке, однако ученые объясняют это тем,
что у всех тех философов всегда были предрассудки, но
зато, как следует из этого утверждения, у ученых,
якобы, данных предрассудков нет.
Актуальность изучения данного вопроса о науке и
научном познании как нельзя важно для
формирующегося общества, поскольку заблуждения,
которые основаны на практической пользе, самые
большие заблуждения и являются самым выраженной и
неоспоримой формой софистического предрассудка.
Суть данной работы, однако, не останавливается на
критике наук. Это произведение существует в
поддержку ортодоксологии, той самой «науки», как бы
еѐ назвали современные люди, которая призвана
71
изучать всевозможные мнения и мировоззрения через
специальный альтернативный научному метод. Я не
отрицаю научный метод вовсе, не упрекаю многие
научные теории в метафизичности, а лишь утверждаю,
что всегда можно было бы из имеющихся данных
предположить, что все находится в совершенно другом
соотношении друг с другом. Но самое главное, данный
труд не предназначен для великих ученых, которые
сами понимают творческую суть науки, а для студентов,
маленьких ученых, для людей, которые не причастны к
этим областям. Критика научного познания – это
призыв раскрыть глаза всех, кто закрывает их,
воспринимая все научное слишком серьезно, ведь наука
– игра, еще одна игра, коих было уже очень много, а
играть в игру с серьезным видом – это очень забавное
занятие. Если необходимо добиваться практических
успехов через какие-то догмы, то можно хотя бы с
полной уверенностью признавать их догматичность, и
играючи продолжать свою деятельность, а не
72
заблуждать своей игрой миллионы юных умов, которые
еще недостаточно зрелы для того, чтобы понять суть
научного «знания», которое является научным мнением.
Мнением, конечно, над которым люди работают,
стараются, но когда это люди не старались над своими
мнениями хотя бы в философии?
Слишком серьезно отношение к мнению всегда
приводит к вражде, таким образом выродились и
атеисты, присовокупляя к научной мнимости еще и
военную направленность. Но в этот раз война ведется не
мечами и пистолетами, а суждениями и аргументами,
которые имеют смысл только для ученых. Т.е. атеисты
орудуют суждениями и аргументами, которые имеют
смысл только для них самих, и при этом приходят к
выводу о том, что если люди не понимают этих
суждений и выводов, то они глупые. Подобная война
мировоззрений может спровоцировать и реальный
конфликт, из-за которого пострадают не
принадлежащие к направления атеистов неверующие,
73
которые тихо отсиживаются в сторонке и даже не
думают о Боге, и в правда, только те, кто не орет о Боге,
тот в него и не верит. А среднестатистический атеист –
это крикун, который везде вплетает свое неверие в
Господа, но веру в науку. Таких атеистов, которые везде
заявляют о своей атеистичности, следует называть
агрессивные атеисты. Они используют изящные
софизмы, чтобы избежать любых упреков в том, что они
все-таки верят в то, что Бога нет, поскольку Бог сам-по-
себе находится в их сознании, выедая их мысли своим
внутренним присутствием. Настоящий атеист же не
говорит о Боге, не думает о Боге, не называет себя
атеистом, да и вообще не знает о том, что такое Бог,
атеизм и прочие религиозные штучки.
Агрессивный атеизм не единственная причина
необходимости в критике науки. Истина – вот главная
цель любого познания, иначе «по»-«знание» станет
«по»-«мнением», и ведь это так верно, когда многие
ученые выдают в учебных учреждениях научные
74
мнения о явлениях, выдавая их за знания. Это
неправильно с точки зрения истины. Но многие ученые
смеются над словом «истина». Это нужно менять.

75
Раздел второй: Общие постулаты

Научный метод

«Научный метод — совокупность основных


способов получения новых знаний и методов решения
задач в рамках любой науки.
Метод включает в себя способы
исследования феноменов, систематизацию,
корректировку новых и полученных ранее знаний.
Умозаключения и выводы делаются с помощью правил
и принципов рассуждения на основе эмпирических
(наблюдаемых и измеряемых) данных об объекте.
В структуру современного научного метода, то
есть способа построения новых знаний, входят:
1. Наблюдение фактов и измерение,
количественное или качественное описание

76
наблюдений. В таких описаниях с необходимостью
используются различные абстракции.
2. Анализ результатов наблюдения — их
систематизация, вычленение значимого и
второстепенного.
3. Обобщение (синтез) и
формулирование гипотез, теорий.
4. Прогноз: формулирование следствий из
предложенной гипотезы или принятой теории с
помощью дедукции, индукции или
других логических методов.
5. Проверка прогнозируемых следствий с
помощью эксперимента.
На каждом этапе принципиальное значение имеет
критичное отношение как к данным, так и к
полученным результатам любого уровня.
Необходимость всѐ доказывать, обосновывать
проверяемыми данными, подтверждать теоретические
выводы результатами экспериментов отличает науку от
77
других форм познания, в том числе от религии, которая
основывается на вере в те или иные основные догматы».
Так мы познали, что такое научный метод,
конечно, в упрощенной форме, у каждой науки свой
перечень методов, хотя структуры похожи, пусть они и
в сотни раз более сложные, чем указано выше. Разберем
каждый шаг, и, конечно, мы, как великие философы,
посмеем усомниться, а все, в чем мы можем усомниться
– может быть абсолютно неверным. Хотя это еще одна
аксиома, которую я ввожу для того, чтобы сомневаться,
помимо этого, ввел еѐ не я, а «великие» до меня,
поэтому все же можно принять еѐ такую, как она есть,
ибо только в еѐ рамках мы можем хоть как-то
многогранно рассуждать.
«Наблюдение фактов и измерение, количественное
или качественное описание наблюдений. В таких
описаниях с необходимостью используются
различные абстракции».

78
Первое сомнение: все в этом мире может быть
лишь нашей фантазией, любой факт и любое
наблюдение – суть фикция. Конечно, вы сейчас
посмотрите на это рассуждение очень скептически, но в
том то его и прелесть, ведь оно неопровержимо. На что
мы будем основываться, если нет ничего достоверного и
все фикция и обман? В этой области все основания
превращаются в пыль. Но так жаль, что всех, кто
считает, что мир таков, считают сумасшедшими, и я
сейчас выступаю в защиту этих сумасшедших. Не
странно ли? Конечно, ведь если все так, то ни о чем
нельзя утверждать на сто процентов, кроме
иллюзорности. Хотя вся истина начинает двоится в
таком случае на две истины: истина реальности и
истина фантазии, наука изучает в данном случае именно
вторую истину. Но что делать в мире, где больше
ничего не дано?
Второе сомнение: любое наблюдение – это
взаимодействие органов чувств (иногда органических
79
(глаз, нос, уши, язык), иногда механических (любые
фиксирующие какие-либо показатели технические
аппараты, вроде динамометра, весов и так далее) и
раздражителя (раздражитель – это любое тело, любой
объект), органы чувств искажают истину, одним из
примеров является то, что мы не видим без микроскопа,
что состоим из клеток, а в свою очередь в микроскопе
мы не видим «как» силы действуют на атомы, чтобы
сдерживать их структуру; мы пытаемся что-то
придумать, но лишь измеряем уровень этой силы и
называем еѐ; мы думаем что понимаем «что она
делает», но не понимаем «как она делает», мы вообще
не видим никаких причин, только декоративные факты.
Но, помимо этого, мы сталкиваемся с самым страшным
врагом наблюдения – галлюцинациями, иллюзиями,
обманами – всеми теми свойствами, которые мешают
нашему мозгу что-то воспринимать. Мы не в силах
воспринять многое из того, что есть, наши машины
тоже не в силах это сделать, поскольку их создали мы и
80
мы воспринимаем и их субъективно; хотя, это может
всего лишь мнение, если вы поняли мою иронию.
Второе сомнение: можно наблюдать за фактами, а
можно за исключениями и делать абсолютно разные
выводы, например, я живу на планете, где все не
притягивается, а отталкивается в космос, я делаю вывод
о том, что существует сила всемирного отталкивания.
Наблюдение вообще очень сомнительно и ограниченно,
а ученые судят о том, о чем ничего не знают, исходя из
наблюдения.
Третье сомнение: описание наблюдений –
процесс субъективный и направляющий всех читателей
по пути первого наблюдателя, т.е. один человек смотрит
в микроскоп и видит атомы, он говорит «я увидел
основную и неделимую часть материи», все, кто
прочитает его труд, сразу же независимо от него это
проверит, но эта независимость иллюзорна; объяснение
уже дано, рамки уже обозначены; поздно наблюдать за
атомами, когда уже создан узкий коридор из которого
81
очень трудно выбраться, ведь тот же последователь
Лейбница мог воскликнуть: «О, Боги, я открыл
монаду!». Появилась бы теория живых монад,
доказанных на научном уровне, каждый атом считался
бы полноценной действующей и мыслящей
субстанцией.
На этом и остановлюсь, я мог бы вспомнить
множество примеров несостоятельности любого
наблюдения, но все же мало на что мы можем
рассчитывать такжелезно, как на него.
«Анализ результатов наблюдения — их
систематизация, вычленение значимого и
второстепенного»
Первое сомнение: анализ – процесс субъективный,
как уже говорилось в третьем сомнении, относящемся к
наблюдению, если мы изберем нечто в начале, то мы
будем ему следовать, так, например, верующий назвал
бы атомы – частичками Бога, богоподчиненные; а
ученый назвали их подобно Демокриту, атомы. Но дело
82
не в названии, а в отношении к ним, каждое движение
атома верующим и ученым будет восприниматься по-
разному, и причины они укажут различные. Анализ –
основательная субъективность, в то время как
наблюдение лишь относительная. Почему? Причина
проста: любой анализ – это всегда неполное изложение
увиденного, конечно, можно анализировать как можно
более подробно, но и это может не помочь и завести в
дебри, а вот наблюдение, безусловно, на некотором
уровне достоверности позволяет нам увидеть нечто
общее, но и тут мы приходим к выводу, что есть
дальтоники, есть те, кто чует лучше, есть те, кто хуже,
со слухом тоже самое. Но, быть может, природа
снабдила нас всем спектром чувств, которыми только
можно снабдить? Звучит невероятно, да и наука
говорит, что это предположение обманчиво, а оно могло
бы спасти науку от обоснованной критики, превратив еѐ
в более метафизичную, но тут то ученый и попадает
впросак.
83
Второе сомнение: какова вероятность, что
анализирующий не преднамеренно ведет доказательство
своих положений в нужном ему направлении? Ad hoc. А
быть может у него нет намерения? Но есть мотивация
закончить работу, да закончить так, чтобы обрести
определенное положение в обществе после этого. Он
даже вопреки очевидностям будет говорить то, что от
него ожидает ученое сообщество. Разве не так?
«Обобщение (синтез) и
формулирование гипотез, теорий».
Первое сомнение: зачем ученый формулирует
гипотезу? Чтобы еѐ доказать. А зачем ему это? Чтобы
защитить диссертацию и подняться на ступень выше в
своем общественном положении. Ладно, нет, серьезно,
может быть, я ошибаюсь, но зачем еще? Ради открытия
истины? Почему нельзя проводить независимое
исследование без диссертаций? Ах, да, они проводятся.
Но один из видов исследования именно такой.
Тщеславная гипотеза, сформулированная на скорую
84
руку ради самой гипотезы. Гипотеза ради гипотезы, а не
ради познания. Разберем также второй вариант, когда
ученый убежден в том, что он работает ради познания
истины. Но тут же сразу возникает проблема, ведь
ученый знает законы, при которых его истина будет
признана – это делает его зависимым от научной
системы. Но а что если, ученый не подстраивается под
массовое мнение? Его обзывают философом и не
слушают. Вероятно, тысячи адекватных, но не
востребованных теорий исчезли в потоке времени.
Второе сомнение: теория и гипотеза – это не
истина, но сама суть в том, что они вероятнее всего и
должны оказываться ошибочными, ибо они
предположения, но разве оказывается так? Каждый
будущий кандидат как-то защищает свою работу,
каждое исследование имеет какие-то результаты, что-то
постоянно усматривается, возможно, даже открываются
те свойства, которых не существует.

85
Следуя за Леруа, мы придем к тому, что наш разум
искажает все, до чего касается, это вполне возможный
вариант, на искаженных данных искаженного
наблюдения и на еще более искаженном анализе мы
пытаемся построить нечто другое, нечто еще более
искаженное, и это называем теорией. Если учитывать
этот вариант, то мы находимся в безвыходном
положении. Но есть и другой ответ:
Наш разум ничего не искажает, он просто делает
это нам доступным, он – это простой перевод с одного
языка, языка мира, на наш язык, язык разума. Я же
утверждаю, что, когда мы переводим увиденное на язык
нашего говорения, мы получаем еще нечто более
искаженное, чем образ того, что исказил наш разум при
наблюдении, через искаженные органы чувств. Но
сейчас мы рассмотрим вариант, когда все отлично,
когда наблюдения и разум ничего не искажают. Тогда,
мы не сливаем воедино информацию о клетках, мы их
видим, и видим атомы одновременно с клетками, видим
86
даже лучи света, которые все это составляют, но что
дальше? Если глаза улавливают свет, то дальше света
мы не можем уловить. Но как это видеть все так
подробно, каждый атом, каждый кварк? Каких размеров
должен быть мозг, чтобы выполнять такую сложную
операцию? Да и то, зрение ограниченно многими
пределами, даже если бы оно видело все так, как я
описал, мы по-прежнему не можем видеть силы, но что,
если мы сможем видеть запахи? Видеть звуки? Ведь
есть же такая способность, видеть тепло, и есть
специальные приборы, которые позволяют его
фиксировать. Говорят, что даже некоторые животные
могут ориентироваться по теплу. Это же нечто иное,
какую науку могли бы создать разумные существа без
зрения, но с тепловым ощущением? Такую же?
Вероятно, нет. Как на такой основе можно было бы
построить теорию? Мне постоянно отвечают на такие
положения, что «если бы, да кабы…», но разве это не
так? Разве мир имеет какой-то единый план? Разве он не
87
многогранен? Конечно, может быть и такое, что мир
однороден, а то, что мы видим – это и есть правда, но
ведь даже ученые в это не верят, о какой однородности
может вообще идти речь?
«Прогноз: формулирование следствий из
предложенной гипотезы или принятой теории с
помощью дедукции, индукции или
других логических методов».
Скажите мне, вот когда вы уже знаете, что
получится, когда все ваши усилия направлены на
определенный результат, когда ваши подопытные на
него настроены, когда весь мир танцует вокруг него, то
разве это не влияет на результат эксперимента?
Конечно, нет, скажете вы, но это повлияет на ваше
рассмотрение этого опыта, вы вообще можете
испортить весь опыт этим прогнозом, особенно, если
испытуемые каким-то образом узнают, какова ваша
цель. Проверить одно, другое, третье, прогнозировать,
ждать результат, сколько везде субъективизма. Каждый
88
шаг научного познания не имеет никаких объективных
посылок, кроме…
«Проверка прогнозируемых следствий с помощью
эксперимента (по терминологии Карла Поппера —
критического эксперимента)».
Вот он! Эксперимент! Эмперия собственной
персоной! Опыт сам по себе. Мы делаем что-то и
наблюдаем. Что? Опять наблюдаем? Опять нечто
субъективное прокралось в опыт? Но упустим это. У нас
есть явление, и есть результат. Но сама суть в том, что
если мы провели эксперимент, то мы только и можем
его описать словами, которых недостаточно, чтобы
уловить суть.
Но наука создана не для сути, она создана для
практики. Сейчас ученые подались некоему гедонизму,
они желают всем удовлетворения потребностей, но не
ради того, чтобы получить знания, нет, потребности
удовлетворяются усложненным ремеслом. Полезность
сама по себе не имеет никакой истинности, точнее, все
89
имеет истинность, и даже полезность еѐ имеет, но
полезность – не вся истинность, а истинность не вся
полезность. Сейчас скажу проще – полезное может быть
и обманчивым, но даже если оно истинно, то все
полезное – это лишь маленький кусочек истины.
Именно на этом этапе наука должна была бы лишиться
в ваших глазах самой истинности. Как я часто говорю,
полученное в опыте полезно только в опыте.
Получается некий опыт ради опыта. Вы можете сказать:
а зачем нам бесполезные знания? Если вы с полной
уверенностью доверяете этому мнению, то можете
заниматься наукой, с осознанием того, что будете
приносить пользу обществу, но что насчет бесполезных
наук?
Науки, которые не несут пользы, например,
астрофизика, филология, как окажется далее еще и
современная психология и социология, как мы убедимся
в следующих главах еще и педагогика – они имеют
своей целью некое знание. На этот раз не опыт ради
90
опыта, а знание ради знания. Но разве плохо, если мы
владеем наиболее полным знанием, а не односторонним
кусочком истины? Мне могут ответить: так мы и так
уже знаем все и все, что нам нужно предсказали, наш
метод отточен, словно самый острый кинжал, мы знаем
истину, истина одногранна. Но не глупо ли это звучит?
Если нет, то нет, какая разница в таком случае, наука
или религия? Я же больше склоняюсь к тому, что у
истины множество граней, каждый опыт можно описать
с огромного количество сторон, зачем ограничивать
себя одной? Лень? Глупость? Лень, смешанная с
глупостью? Какая разница? А может даже слишком
большой ум? Одна грань или много, сколько описывать
– выбирать вам. Конечно, чтобы расписывать
множество граней, нужно иметь довольно высокий
уровень творческих и умственных способностей, не
стоящий в сравнении с глупым подчинением одному
методу, не стоящий в одной линии с шаблонной
работой, имеющей заведомую направленность. Настало
91
время решать, какая наука преследует знание, а какая
пользу.
Знаю, очень красивый призыв. Не обращайте
внимание.
Давайте здесь и остановимся в теме обсуждения
метода, пусть оно сейчас невероятно неполно, а лишь
крайне поверхностно; его можно оговаривать
бесконечно долго, позже мы рассмотрим его частные
случаи, поскольку без них невозможно существование
ни одной самостоятельной науки, что, безусловно, и
здесь накладывает ограничение на наше с вами
рассуждение.

Научное отношение

Что за таинственное научное отношение? Вроде


бы мы разобрали уже самое главное – это научный
метод. Но, оказывается, нет! Науки помимо всего
остального, еще переняли от материализма самую
92
мерзкую его черту, отсутствие души. С отсутствием
души осталась некая приверженность к философской
морали, а из уст потомства материалистов любая
моральная проповедь звучит, как детский лепет. Мол,
тут атата, и там атата, это плохо, это хорошо, но
почему? Научная мораль в принципе не ставит никаких
ценностей. Но почему? Ученость отрезает прямую
дорогу к источнику морали, меняя этот источник на
человека. Т.е. человек сам обретает ответственность за
свое моральное состояние. Безусловно, большинство
ученых – воспитанные люди, которые не думают над
принципами этики, а просто принимают их, но для тех,
кто принимает научные достижения, но не имеет
отличного воспитания – именно для тех мораль
становится невероятно глупым и неестественным
явлением. Но разве ученые так уж моральны, даже с
учетом их воспитания?
В чем смысл? Начнем. Во-первых, ученые
физиологи убили больше животных, чем извращенцы,
93
психи и прочие упыри. Эти маньяки убийцы,
собственно, издевались над многими видами
млекопитающих. Конечно, людей живьем резать нельзя,
к сожалению, а то убивали бы и их, что уж там? Ах,
конечно, я забываю про Ананербе. Вспомним об этом
замечательном притоне наук сегодня? У вас будто есть
выбор.
Исследовательский центр в фашисткой Германий,
который носил название Ананербе, либо это еще
переводилось красивейшим словосочетанием «Наследие
Предков», на самом деле был не чисто научным
предприятием; скорее культурной сингулярностью,
неким объединением, где проводились работы слишком
отличных друг от друга опытов. Так вот, там, дай Бог
мне не соврать, а лучше, дай Бог мне ошибиться,
проводили эксперименты над живыми людьми. У меня
возникает вопрос, если науке развязать руки, то дойдет
до того, что какой-нибудь сумасшедший ученый начнет
вскрывать людей на благо всего человечества, чтобы
94
узнать механизмы работы организма более подробно?
Нет, конечно, нет, это просто фантазия, но имеется и
факт, ученые не имеют никакой морали по отношению к
тому, что они изучают. Если они изучают писателя, то
вторгнутся к нему в личную жизнь, попытаются все
сопоставить, компрометировать его, чуть ли не
уничтожить все то, что этот писатель хотел донести. Но
не суть с писателями, биологи вторгаются в среду
обитания животных, наблюдают за ними, воздействуют
на них. Благо, физики и математики не бросают собак с
крыш, чтобы узнать скорость полета органических тел,
хотя и это возможно. Насколько мне известно, в одно
время товарищи ученые лечили серьезные психические
заболевания лоботомией. Приведем сравнение: у вас
болит голова, вы приходите к доктору, он осматривает
вас и выносит вердикт. Диагноз – головная боль. После
чего вас связывают санитары. Когда вы просыпаетесь,
то видите, как топор приближается к вашей шее… стоп.
Если научное сообщество признает, что ампутация –
95
лучшее средство от любых болей, то к врачам
обращаться простым людям будет бесполезно, ведь их
обучили действовать только таким образом, каким
действует научное сообщество.
Отношение большинства ученых к религиям – это
обыкновенно просто их отрицание, но есть и такие
святые воины, которые стремятся устроить крестовый
поход против церкви, во многих статьях авторитетных
ученых я читал слишком много оскорблений и
унижений в сторону представителей веры, хорошо хоть
не все ученые такие.
Прошу вас заметить одну вещь, ученость сама по
себе не делает человека умнее или глупее, индивид
может оставаться дураком с огромным багажником
знаний (эрудитом), но быть и кандидатом и доктором
наук, а может даже и членом академии наук. Авторитет!
Крикуны с именем пытаются доказать свою
состоятельность и кричат направо налево о своей
мудрости, а как начиналось научное познание? Почему
96
в самих научных определениях встречаются слова,
вроде «предположение», «научное мнение», «научный
взгляд»? Собственно, рассказываю.
Человечество было ошарашено Средневековой
Философией, поскольку существовала эта религиозная
концепция, то в противовес ей начало образовываться
нечто ей противоположное, как обычно и бывает. На
что претендовали схоласты? На абсолютное знание в
Боге. Они думали, что раз уж они знают, что такое Бог,
то остального им знать не обязательно, но вот, в ряду
схоластов начали появляться знаковые для науки имена
Роджер Бэкон и Оккам, которые своими взглядами чуть
ли не родили науку. Об этой парочке поподробнее:
«Роджер Бэкон, известен также как Удивительный
доктор (лат. DoctorMirabilis) —
английский философ и естествоиспытатель.
Он считал, что только математика, как наука,
наиболее достоверна и несомненна. С еѐ помощью
можно проверять данные всех остальных наук. Кроме
97
того он утверждал, что математика, самая легкая из
наук и доступна каждому. Бэкон выделял два типа
опыта:
1) реальный, жизненный опыт, который можно
приобрести только в процессе жизни;
2) опыт-доказательство, полученный через
внешние чувства. Он касается только материальных
предметов. Но существует ещѐ духовный опыт,
утверждал Бэкон, который возможно познать только
избранным людям через мистическое состояние, через
внутреннее озарение. Данная идея предвосхитила собой
появление идей об эвристическом озарении и
роли интуиции в науке».
На самом деле, средневековая религия – это не
просто нечто обычное, это не наша религия, она тогда
переживала свой расцвет, собственно, в местах, где
преподавалась философия, там обучали и многим
другим предметам, т.е. уже тогда существовало
образование. Тогда именно религия была центром
98
поклонения, центром веры, любое образование
включало в себя и знания о Боге, о которых мы
слишком хорошо позабыли, но хорошо, что есть люди,
которые лучше меня вам расскажут о тех временах и о
философии того времени. Так вот, Роджер Бэкон,
собственной персоной, в своих взглядах уже имел
предпосылку к опыту. До него эта предпосылка также
назревала, в самих трактатах Аристотеля, которые
пользовались огромным авторитетом в средневековье,
уже имелся термин эмперия (опыт), как один из видов
познания. Удивительный доктор выдвинул вперед
математику, подобно Пифагору (слышали о таком
философе, который центром поклонения сделал числа?
Ничего вам это не напоминает? Мне напоминает
современные вузы, где обучают данному языку, языку
математики). Конечно, не в той степени он преклонялся
перед числами, ведь у него был Бог, но математическая
предпосылка – главнейшая предпосылка для научного
познания, математические методы применяются почти
99
во всех науках, без этого никуда. Но что-то я тут
задержался, вторым героем оказался Уильям Оккам.
В данный момент опустим все величайшие
достижения этого великого человека, но вспомним
лишь одно. Бритва Оккама, которую трактуют в наше
время так: «самое простое объяснение, скорее всего,
самое правильное». На этой фразе я бы и обозначил
день рождения наук. Чем проще и понятнее теория, если
она не противоречит фактам, тем она более понравится
ученым.
Но эти двое – лишь две капли в надвигающемся
океане.
Фрэнсис Бэкон – основоположник эмпиризма.
Этого человека должен знать каждый ученый, ведь он
отец науки как именно тот, кто начал еѐ воспитание.
Эмпиризм – это первая истинно научная стадия. Именно
он породил метод. Собственно, этот метод почти не
отличается от современного при беглом рассмотрении,
там есть и эксперимент и логика, подтверждение и
100
опровержения, все очень и очень похоже. Но было одно
огромного «но», Френсис Бэкон был философом, а не
ученым, как и Роджер Бэкон, как и Уильям Оккам.
Наука зародилась в философии, притом в религиозной
философии, как самый буйный еѐ плод, который
первоначально казался тихим.
Ф.Бэкон верил в Бога, но верил и в то, что он может
изучать вещи созданные Богом. Он же первый поставил
четыре ограничения на познании и указал способы,
которыми якобы эти препятствия можно обойти.
«Идолы рода» проистекают из самой человеческой
природы, они не зависят ни от культуры, ни от
индивидуальности человека. «Ум человека
уподобляется неровному зеркалу, которое, примешивая
к природе вещей свою природу, отражает вещи в
искривлѐнном и обезображенном виде». Как мы с вами
и говорили, мы все сами искажаем как люди сами по
себе, но не как индивидуумы.

101
«Идолы пещеры» — это индивидуальные ошибки
восприятия, как врожденные, так и приобретѐнные.
«Ведь у каждого помимо ошибок, свойственных роду
человеческому, есть своя особая пещера, которая
ослабляет и искажает свет природы». Да, также мы
искажаем все именно потому, что мы
индивидуальности, т.е. особенные.
«Идолы площади (рынка)» — следствие
общественной природы человека, — общения и
использования в общении языка. «Люди объединяются
речью. Слова же устанавливаются сообразно разумению
толпы. Поэтому плохое и нелепое установление слов
удивительным образом осаждает разум». Язык сам по
себе обманчив, люди говорят на разных языках, хотя
может формально он называется и одним, когда я скажу
вам: представьте дерево. Что вы себе представили? Тот
же, кто-то может представить совсем другое дерево.
Также и с другими понятиями, вроде любви,

102
философии, этики, каждый понимает под ними нечто
свое.
«Идолы театра» — это усваиваемые человеком от
других людей ложные представления об устройстве
действительности. «При этом мы разумеем здесь не
только общие философские учения, но и
многочисленные начала и аксиомы наук, которые
получили силу вследствие предания, веры и
беззаботности». Главный принцип любого ученого
должен быть каким? Ни в коем случае не верь никаким
авторитетам! Никаким! Да, в современной науке
прописывается данное еѐ свойство, однако я не видел до
сих пор ни одного независимого исследования,
постоянно кто-то куда-то кем-то направляется, сама
суть в том, что когда исследование направляется кем-то,
оно не может называться собственным исследованием.
Также Бэкон предложил некоторые пути, которыми
можно избежать некоторых видов этих пещер. Но был
ли он прав или нет, мы не узнаем.
103
На самом деле человечество истощило запас
своей фантазии к тому моменту, все понимали, что об
абсолютной истине можно было сказать все что угодно.
Абсолютно любое слово могло бы быть истинным. Тут
в бой ворвался эмпиризм, но и тут все понимали, что
эмпиризм сам по себе – это отказ от абсолютного
знания, т.е. мы узнаем нечто, делая маленькие шажки,
шажок за шажком мы формируем некий набор знаний,
мы движемся медленно, но тише едешь, дальше будешь,
как говорится. В том то и есть центр всех наук, вот он,
здесь, никаких излишком, никакого слияния с техной
(ремеслом), никто не пытается ублажить людей, чтобы
они поверили в их точку зрения, чистая наука, наука без
примеси метафизики и технологии. Именно этих людей
я и называю учеными в подлинном смысле этого слова,
именно естествоиспытателей того времени, с
принципом медленного развития, медленного
накопления фактов, с принципом скромности в
познании, ведь начиналось все именно так:
104
«здравствуйте, я наука, я знаю, что невозможно
доказать многие философские измышления, но я могу
вам предложить нечто простое, просто проверить что-то
маленькое и узнать кое-что о нем, давайте сделаем это».
А что сейчас изменилось?
С некоторого момента, наука слилась с
технологией, получился некий научно-технический
синтез. Ремесленники (изобретатели) корчились в поте
лица, пробовали разные варианты и в итоге приходили к
неким открытиям, без особой теоретической базы, после
чего ученые начинали рыться в некой сути данного
процесса. Стоп. Здесь мы остановимся поподробнее.
Кто такой ученый, и кто такой ремесленник? Ученый –
исследователь. Это тот, кто строит теории и их
проверяет. Кто такой ремесленник? Это человек под
именем – попробую все. Он перепробует все на свете и
в итоге добьется чего-то, соберет нечто. Как работает
ремесленник? Он смотрит на колесо, но не понимает,
зачем оно ему нужно, а потом пробует приделать его к
105
телеге, а потом и еще четыре, так еще и лошадей можно
впрячь, да, это и есть ремесленник в том понимании
ремесла, которое относится к познавательной области.
Ученый же строит теории о том, почему достижения
ремесленника имеют место. Многие мне говорят, что
без науки не возникло бы современных технологий. Я
же отвечаю: кто знает? Вдруг технология и наука были
бы разными областями? Что тогда? Вы знаете, что
Архимед в своем античном времени придумывал
устройства довольно высокой сложности. Догадаться,
как добывать огонь, электричество, газы – разве для
этого нужна наука, если у тебя есть на это несколько
тысяч лет? Только не говорите мне, что огонь открыли
благодаря научным знаниям, его научились получать
благодаря обычному житейскому, ремесленному опыту,
а от огня и до печки не далеко, а закупорить эту печь
разве сложно, чтобы механическую силу получать? А
увеличить давление разве тоже так сложно? Может
быть, все это для одного поколения было бы и
106
невыполнимой задачей, но для нескольких тысяч лет –
это лишь небольшая игра. Хотя, это лишь мое мнение,
реальность могла быть и другой.
Так вот, ремесленники и ученые, изобретатели и
естествоиспытатели, они сошлись в едино, они
составили некий конгломерат, так сложилось в истории,
сначала была философия и ремесло, ремесло – это
действие само по себе, а любая религия – это
философия, действия людей становились все сложнее и
сложнее, для этого им были нужны все более сложные
приборы, а философия оставалась философией, она
размышляла над ремеслом, над жизнью, над бытием, но
наука осталась философией, она стала единственно
возможной философией, которая могла слиться с
техной, поскольку их приоритеты были похожи. Ученые
продолжили на своем философском уровне рассуждать
о фактах, о ремеслах, об их деятельности, о
достижениях ремесел, но самое главное, что ремесла
согласились на то, чтобы дать науке возможность
107
кичиться теми изобретениями, которые она сама делала.
Технические знания и научные знания слились в
научные знания, слияние науки и ремесла закончилось
таким образом; появилась наука еще более близкая к
современной. Это было трагедией для философии, она
утратила свою мудрость в глазах людей, еѐ еще
пытались спасти, люди сдерживали натиск науки, но еѐ
популярность невозможно было остановить; еще бы,
людей больше прельщает объяснение с понятными
доказательствами и паровоз в подарок, нежели сложное
абстрактное объяснение очередного философа, который
сам сомневается в достоверности того, что говорит, хотя
философы были разные, да и ученые – это тоже
философы.
Наука берет свои посылки из философии Ф.Бэкона
и Р.Бэкона, а именно, мир познаваем, поскольку иначе
наука была бы бессмысленной, это утверждал не только
Бэкон, конечно, да и Ф.Бэкон утверждал, что мир
относительно познаваем, мы имеем в познании
108
некоторые ограничения, это очевидно. На самом дне
наук лежит философия, сам метод не имеет смысла,
если философское утверждение, фундаментально
засевшее на глубине познания, неверно. Но мы с вами
начинаем прямиком отсюда, поскольку понимаем
(понимаем ведь?), что отношение наше к миру – это и
есть философия. Так вот, вывод, наука – это
развившееся философское направление, которое имеет
свою замечательную логику, свои аксиомы, свои
внутренние положения, свои традиции, свои плюсы и
минусы. Боготворящий науку слеп, поскольку не видит
всего остального, а остального бесконечно много. «Не
возведи себе кумира».
Но что происходит сейчас и уже много-много лет?
Наука везде. В школах мы изучаем науки (точнее их
упрощенные заменители), в университетах все научно,
работа требует от человека некоторой степени учености,
а самое смешное то, что человек, который, например,
умеет первоклассно на практике делать что-то, без
109
знания теории того, что он делает и как это делает,
будет проигрывать теоретику, который этого вообще не
умеет, ибо теоретик – это и есть ученый (чистый
теоретик не имеет никакого практического опыта, но
таких людей почти нет, я взял намеренно модель
теоретика, как это поощряется у ученых, чтобы показать
вам наглядно саму суть процесса и глупость
сложившейся системы). Ремесленные знания и научные
знания сливаются в одно, они становятся ужасной
бумажной волокитой; однообразие, кругом мир без
красок, мир с огромным количеством лишних
движений, мир научного прогресса, который по сути то
является сугубо техническим, ведь практическая химия
– это тоже ремесло. Но теория химии – это
замечательная фантазия. Если вы до сих пор не
заметили, теоретическая часть любой науки слилась с
практическими (позитивными) знаниями, и отделить их
друг от друга становится абсолютно невозможной
задачей, но мы с вами займемся невозможным.
110
Так вот, одна мнимость заняла место религиозной
мнимости, что в истинных своих основаниях
непреодолимая глупость. На самом деле, у науки нет
никаких сто процентных доказательств того, что она
права. Все еѐ теории – это лишь один из тысячи
возможных вариантов рассмотрения мира, многие
варианты были испробованы в философии, и они имеют
основание, но в школах учат именно наукам. Но самое
интересное, что ученый – это существо максимально
хитрое. Когда все поддерживают науку, то каждый
ученый утверждает, что он прав, что он трудился, что
он умный и что он молодец, но зато, когда в бой против
науки идет конструктивная критика, тогда ученый
отвечает, что эта теория всего лишь теория, а тот, кто еѐ
критикует, может в любой момент еѐ опровергнуть,
если сможет, конечно. Т.е. у науки есть своя система
защиты своего мнения, которая необходима, чтобы
оставаться убежденной в своей правоте. Таким вот
ходом ученый просто меняет направленность своей
111
логики, и исходит не из доказательства своей правоты, а
из желания того, чтобы ему доказали, что он не прав. Но
как в системе, где огромное количество ячеек, оспорить
каждую? Это невозможно, если не взяться за дело целой
плеядой профессиональных критиков, которые будут
опровергать все, что только возможно.
Представьте себе всю тотальность этой системы!
Сомневающихся мало, из этих сомневающихся еще
меньше тех, кто может доказать свои слова, и вообще
нет ни одного человека, которого кто-то послушает.
Наука заседает в наших умах с семи лет, когда мы
начинаем проходить простое складывание чисел, а
потом что? Потом идет дальнейшее образование.
Получается так, что образование – это процесс того, как
образовывают тебя, ты сам не образовываешься, тебе не
дают вариантов. Конечно, не все становятся учеными и
не все хорошо учатся, но все верят в прошлый опыт
человечества, хотя ему чуть больше, чем пятьсот лет,
если вы поняли, что я имею ввиду научный опыт!
112
Конечно, многие ученые начнут здесь пререкаться, что
их опыту ровно столько лет, сколько лет всему
человечеству, но разве это так? С какой стороны
посмотреть. Если мы рассматриваем все с той точки
зрения, которую нам таким утверждением преподносит
ученый, то мы можем убедиться в том, что и
религиозному опыту столько жжет, притом каждому
религиозному опыту, ведь каждая религия основывается
на чем-то предыдущем, то же и с каждым философским
направлением, которое возникает в определенное время,
но имеет за собой бесконечный ряд причин, которые
дали возможность возникнуть данному направлению.
Но я сейчас рассматриваю все явления менее
метафизично, чем ученый человек, который думает о
данном вопросе. Я просто фиксирую приблизительную
дату появления данного направления, также поступим и
с тем, что философы современного лада, называют
философией. Философии больше, чем три тысячи лет и
еѐ сейчас никто не хочет замечать, ученее преподают
113
философию, как набор разукрашенных истории, и чаще
всего философию преподают либо какие-то клоуны,
которых жалко даже детям, либо закоренелые фанатики,
которые выглядят смешно, либо абсолютные скептики,
которых и слушать-то противно. Философия давно уже
умерла, и сейчас ученые изучают еѐ останки. Дети
рождаются и видят, что они живут в мире с наукой во
главе, они невольно верят в нее, даже если и не знают,
бывает их смущают другие мнения, но чаще всего
достоверность научного познания показывает себя; в
науке много убедительного, ведь мы смотрим в книге
объяснение чего-то, потом смотрим на это и признаем,
что да, именно так все и есть. Что можно сделать здесь,
когда наши родители работают, зная какую-нибудь
отрасль науки? Даже верующие в большинстве своем не
могут обойтись без научного познания, ведь без него не
так много работ, которые могут прокормить семью. А
если мы на секунду представим, что весь мир захватили
христиане, что они захватили даже ремесленников, и
114
Ватикан выпускает ноутбуки «Запретный Плод», что
все учатся богослужению и набору каких-то
необходимых навыков в школах, а в школы ходят
абсолютно все люди! Во что все будут верить?
К счастью, на планете сохранился противовес
научному мировосприятию, это именно религиозный
тип, который заставляет задуматься о том, в правильном
ли направлении мы вообще движемся и движемся ли
вообще. На самом деле, наука, скорее всего не виновата
в своей популярности, она просто оказалась модным
гносеологическим движением, которое разрослось так
сильно и стихийно, что управлять им стало невозможно.
Люди, в абсолютной приверженности ей, отдавали свои
жизни, гробили свои судьбы, мыслили еѐ абсолютно
верной, а ведь и правда, ни один пятый класс не
начинается с определения того, что есть наука на самом
деле. Не рассматривается то, что научные взгляды – это
лишь некая возможность, но не достоверность. Мы
приходим в школу и нам говорят, вот вам знания,
115
грызите гранит науки, но мы ведь и не знаем того, что
многие истины приняты учеными за закрытыми
дверьми, именно собрание ученых отбирает передовые
теории, для того, чтобы с ними считаться. Т.е. мы
приводим детей в школу, незаметно вкрапляем им в
головы определенный стиль логического рассуждения,
формируем их ценности так, чтобы они стали
приверженцами науки, но уж точно не еѐ противниками,
даже двоечники понимают, что великие люди – это
великие люди, и как бы эти знания не были для меня
сложны, они все равно истина, ведь мне даже лень в них
разобраться! Гениальность ученых во многом
превосходит возможности многих людей, поэтому
никто не видит возможности спора с этими великими и
умнейшими людьми. Почти все верят ученым. Но
большинство из тех, кто отрицает научное познание –
обычно лишь очередные выскочки, которые и доказать
своего мнения не могут. Вероятно, многие сочтут меня
за одного из этих выскочек, который ради того, чтобы
116
произвести фурор по отношению к своей персоне, готов
поливать все великое грязью, но это ваше право. Я же
хочу, чтобы люди вернулись к изучению мира, а не к
изучению наук.
Ученые верят в свой метод, как священники верят
в Бога, метод – это Бог науки, данная религия
распространяется на всех, каждый человек в мире,
который принимает научный метод (не обязательно
соглашаться со всеми теориями, например, с
Дарвинизмом, ведь все без сомнения знают, что 5+5=10,
а это уже наука!), не важно, понимает он его или нет,
каждый этот индивид – верующий.
Больше всего меня нервирует отношение многих
ученых-атеистов к церкви. Они так изящно жонглируют
придуманными в научном сообществе определениями,
что, читая их, хочется рассмеяться от души, особенно,
когда понимаешь саму суть научного познания,
которую не понимают многие ученые. Конечно, сейчас
я себя нахваливаю, но у вас будет возможность
117
ознакомиться с моей точкой зрения, чтобы решить,
правильная ли она или нет. Наука – это всего лишь
философское направление, которое отбирает свои
теории и гипотезы в группах людей. У меня всегда
возникал вопрос, разве философы говорят
безосновательные вещи? Разве теории философов не
соответствуют наблюдениям их времени? Просто
философов мало кто читает, а многие читающие их, не
придают им значения. Сейчас наука рассматривает все
относительно пользы для науки. Например:
Средневековье остановило научно технический
прогресс, какой ужас-то! Прогресс остановлен! Это
конец света! Все, средние века - это века тьмы и
необразованности, там все были глупцами, а сейчас на
земле живут мудрецы, ибо все изучают науки! Кругом
одна узость.
Этим мне и не нравится отношение наук ко всему
остальному, наука становится одним большим
субъектом познания, который коверкает все факты в
118
своем всеми известном стиле, утверждая все большим
штатским составом рабов, которые преданы научному
познания до крайней степени безумия.
Что в итоге имеем мы? Еще одно мнение о
существующем факте. Честно, скажу спасибо науке
только за одну вещь, она стала преднамеренно и
насильно вытаскивать факты из природы, в то время,
как философия лишь наблюдала их. На самом деле, мы
можем получить более интересную и полную трактовку
только в том случае, если синтезируем добытые факты и
философию саму по себе, но научная идея этого не
поддерживает. Я уверен, что многие ученые будут
утверждать, что данный синтез уже давно случился, что
делать какие-то перевороты – бессмысленно. Но не
фикция ли это? Не убеждение ли?

Научная структура

119
Что имеется ввиду под заголовком? Любое
структурирование знаний и деятельности ученого.
Начнем с деятельности.
Научное общество имеет свою иерархию, т.е. есть
наставники (учителя), а есть ученики. Забавный факт –
Бэкон говорил, что один из призраков познания, либо
химер – это авторитет, а где может быть еще больше
авторитета, нежели в современной науке? Я наблюдаю
процесс обратный должному – наука должна отвергать
любой авторитет, но он существует, постоянно нечто
направляет умы ученых в нужном направлении, первый
авторитет – это метод, второй – язык, третий –
математика, а далее идут всеми известные имена таких
ученых, как Эйнштейн, Хокинг, Пуанкаре и прочие
полубоги этого религиозного и догматического мира.
Структура такова: выше всех стоит, конечно, профессор
(здесь мы не учитываем должности ректоров и
проректоров, которые даются в основном за
человеческие качества и, которые не в основном не
120
занимаются воспитанием подрастающего поколения, а
если и занимаются, то с позиции профессоров, также мы
не рассматриваем полубогов, чей авторитет неоспорим),
бесспорно, наиболее престижно стать профессором
какого-нибудь модного университета, с огромной
технической базой, ниже идут доценты –, собственно,
люди, которые провели за свою жизнь какой-то
относительно важный эксперимент и написали
несколько научных статей, но при этом даже,
подтвердили свои знания на экзаменах (в основном ими
становятся кандидаты наук, эти люди уже могут читать
лекции). Ниже стоят старшие преподаватели – некий
университетский планктон, который в большинстве
своем не проводил важных исследований самолично, а
мог присутствовать на них, как вторичное лицо. Чтобы
стать доктором наук нужно, чтобы доктора наук
признали тебя достойным этого звания, все остальное
макулатура, на которую ты бессмысленно потратишь
несколько лет жизни. Чего нужно добиться? Хорошего
121
к тебе отношения. О каком споре против науки речь,
когда и научность то не соблюдается в моей стране, и я
уверен, что добрые девяносто процентов стран, если не
все сто, имеют такой профессиональный грех. Мы
должны прогнуть свои взгляды, свои эмоции, свои
предпочтения под начальство, если хотим получить
престижную должность и признание, чтобы доказать
себе свой ум. Конечно, все сразу начнут восклицать, что
все это не так, что я, например, написал шедевральную
работу и просто пытался не портить отношения с
начальством. Кто признал его шедевром? Ты? А разве
человек – это не такое существо, которое может
оценивать других, только не выходя за свои
собственные рамки? Твое мнение о твоей работе
основано на том, что тебе говорили другие, в чем они
тебя убеждали, и в итоге ты сделал очередное банальное
«открытие», которое никак не изменило мир. Иронично,
правда? Т.е. чтобы защитить свое мнение, нужно, чтобы
его признали другие, а для этого требуется
122
заимствование научной логики, языка, мнений,
взглядов, убеждений и так далее.
Современная наука – сборище авторитетов.
Каждый считает себя самым умным, каждый считает
себя самым продвинутым, все, конечно, знают, что
анатому глупо спорить с филологом о лингвистическом
смысле слов, ибо такой предрассудок есть у людей, они
даже в такой замкнутой системе клепают себе
авторитета на авторитете, чем нарушают первое
правило любого познания: «скажи «нет» авторитетам!».
Безусловно, уважать и вслушиваться в мнения и сова
великих стоит, но боготворить их за это – глупость.
Достойная разве только ученого человека.
Я уже высказывал свое недовольство тем, что
научное сообщество направляет индивидов, строит в их
мировоззрении коридор из кирпичиков научных знаний,
что, собственно, делает научные открытия
однообразными и незначительными, как известно,
скорее люди, которые разрушали эти коридоры, делали
123
открытия, нежели те, кто в них постоянно сидел.
Собственно, представьте себе, что вам с первого класса
говорили, что пять плюс пять – это тысяча и заставили
это запомнить, верить в это, знать, что это истина. Вы
бы поверили? Какой бы не был ответ, я думаю, что
каждый человек понимает, что если бы его заставляли
верить, то он бы поверил, особенно если все кругом
верят в это, особенно, когда даже родители это твердят.
Но вы скажите, что я не прав, поскольку бывают такие
семьи, где родители верят в Бога, а дети не верят. В
обществе, где нет разрозненности, мало кто будет не
верить в Бога, но наше общество слишком сложное, но
самое главное именно основа, даже верующие знают,
что пять плюс пять – это десять, а не тысяча, но
представим, что вся система утверждает то, что десятка
неправильный ответ. Что тогда? Вас будут хвалить,
если вы будет отвечать, что это не десять, вы
заработаете повышение, ваши финансовые возможности
возрастут, да и вообще какое вам дело до этих цифр?
124
Вы также можете сказать, что истинный ответ очевиден,
что даже самый глупый человек мне его назовет только
потому, что другой ответ абсурден. Но разве это так?
Умеет ли считать человек, воспитанный животными? А
если он воспитан людьми в другом направлений,
которое просто не дает ему понять именно это
суждение?
Так вот, к чему я веду, под таким напором
научного авторитета возникают проблемы тотального
характера. Начнем с того, что каждый человек в
развитых и развивающихся странах сейчас проходит
через искажающее стекло научного познания. На самом
деле, пока я не узнал, что в современном обществе не
котируются Ньютоновские теории, благодаря
Эйнштейну, я думал, что Ньютон в своих изысканиях
абсолютно прав и если бы, например, узнал в детстве
про Эйнштейна не из научного источника, то, вероятно,
посмеялся бы над его искривлениями в пространстве и
над волшебным временем, которое, оказывается, не
125
везде течет одинаково. Следуя из этого, научные
заблуждения закрепляются не только в науке, но во
всем обществе; люди, например, находят себе
оправдание в том, что они раньше были животными и у
них, якобы, инстинкты, хотя инстинкт заменяется
словом «желание», которое подразумевает волю, т.е.
выбор. Я лично не слишком верю в термин «инстинкт»,
я вижу во многих животных человеческие качества,
порой непредсказуемость, о каких инстинктах речь? Не
уж то природная программа настолько сложна, что
инстинкт – это нечто запредельно сложное и
непредсказуемое? Да, я хочу есть, но это ли не мое
желание? Я могу совсем не есть, пересилив свое
желание, животное воспитано ведь не так, я даже
человека могу себе представить, который за свою жизнь
убьет и съест. А что такое инстинкт?
«Инстинкт — совокупность врождѐнных
тенденций и стремлений, играющих мотивационную
роль в формировании поведения. В узком смысле,
126
совокупность сложных наследственно обусловленных
актов поведения, характерных для особей данного вида
при определѐнных условиях. Инстинкты составляют
основу поведения животных. У высших животных
инстинкты подвергаются модификации под влиянием
индивидуального опыта». Также у меня возникает
вопрос, знание входит в инстинкт? Разве все строится
на врожденных тенденциях? Или рассмотрим наоборот,
эти врожденные тенденции не слишком ли
разнообразны, не похожи ли они на желания? И чем мое
желание приобрести себе автомобиль отличается от
желания поесть? А если без автомобиля нельзя будет
питаться? Т.е. у человека должен формироваться
подобный инстинкт, покупать машины? Также,
инстинкты не очень то и врожденные, если мы бросим
ребенка одного в комнате на месяц, а кругом будут
кусочки мяса, то он умрет с голоду. А сосание груди –
это точно врожденный рефлекс, а не первый опыт
ребенка в питании, без которого он не сможет расти и
127
питаться дальше? А теперь представим, что есть
возможность того, что инстинктов совсем не
существует, а вместо инстинктов подставляются такие
понятия, как страх, желание, воля , голод,
необходимость. Почему в страхе человек делает что
попало, бежит непонятно куда? Быть может, у него
инстинкт такой? Я же могу предположить, что это
просто человеческий опыт, человек не ведает, что
творит, когда впервые с чем-то сталкивается, когда
боится, но если человек постоянно испытывает страх, то
он учится подавлять его, действовать в этом страхе
разумно. Так все-таки опыт или инстинкт?
Люди ищут оправдания своей глупости в теории
инстинктов, это объясняется вполне обычно, людям
хочется верить в то, что они плохие по природе, и им
можно иногда побыть животными, особенно, если они
иногда скрывают свою животность. Так люди тешат
свою гордыню. Но довольно смешно наблюдать за тем,
как люди оправдывают других, когда те совершают
128
животные ошибки, хотя не все животные плохи,
животные тоже вполне сложны сами по себе, чтобы
приписывать им какие-то природные программы. Я,
например, знаю, что если к моей вене подсоединить
некий питательный аппарат, если все это даст мне
достоверность того, что я не умру с голоду, то я бы
совсем мог бы не питаться, хотя инстинкты же! Это так
важно! Бесспорно, у науки есть свои оправдания
инстинктам, и они смотрятся достоверно, по этой теме
пишутся целые книги, а я в двух абзацах попытался
оспорить эту теорию, конечно, мало этого, чтобы
убедить кого-то из вас, да и меня самого, но уверяю, что
если бы это направление развивалось бы огромным
количеством ученых, то в итоге сейчас смешным был
бы инстинкт.
Но дело не в теории, я думаю, что любая теория
предоставит мне некую достоверность своей правоты,
ведь это же так просто, добыть факты, исковеркать их

129
для своей теории, исказить их в свою сторону, это ведь
все так просто.
Что с вами мы ужа рассмотрели? Закрепление
мнения в обществе, общественная структура научных
учреждений, что осталось? Структура самой науки, а
т.е. все еѐ дисциплины.
Если я приведу вам весь список официальных
научных дисциплин, то вы даже поленитесь его
прочитать, я бы смог выпустить целую книгу, если бы
построил бы все эти дисциплины в один ряд. Страниц
на двадцать-сорок протянется он, даже если ничего не
описывать. Очень интересное положение дел, приведу в
пример только один вид научного знания, социологию,
но при этом, уверяю вас, я взял не самую разросшуюся
науку:

1. Прикладная социология
2. Политическая социология
3. Социология общественного мнения
130
4. Социальная инженерия
5. Урбанистика или Социология
города/Социология села
6. Визуальная социология
7. Социобиология
8. Социокибернетика
9. Социолингвистика
10. Урбанистика или Социология
города/Социология села
11. Визуальная социология
12. Социологическая теория
13. Социобиология
14. Социокибернетика
15. Социолингвистика
16. Социология медицины
17. Военная социология
18. Социология организации
19. Социология управления
20. Социология науки
131
21. Социальный капитал
22. Социальный контроль
23. Теоретическая социология
24. Социальная экономика
25. Социальная философия
26. Социальная психология
27. Социальная политика
28. Социальное исследование
29. Вычислительная социология
30. Экономическая
социология/Социоэкономика
31. Экономическое развитие
32. Социальное развитие
33. Социология культуры
34. Социология девиантного поведения
35. Социология образования
36. Гендерная социология
37. Социология семьи
38. Социология знания
132
39. Феминистская социология
40. Футурология
41. Экология человека
42. Интеракционизм
43. Феноменология
44. Этнометодология
45. Символический интеракционизм
46. Социальный конструктивизм
47. Социология права
48. Социология религии
49. Социология спорта
50. Социология труда
51. Социальная теория
52. Социальная стратификация
53. Сравнительная социология
54. Теория конфликта
55. Культурология
56. Криминология
57. Демография
133
58. Энвайронментальная социология
59. Коллективное поведение
60. Социальные движения
61. Community informatics
62. Анализ социальных сетей
63. Космическая социология

Мне интересно, зачем столько дисциплин? Я это


представляю себе несколько, возможно искаженно, но
расскажу. Сейчас существует очень много наработок в
каждой научной области, каждая из
вышеперечисленных дисциплин разрабатывает какую-
то часть той области знаний, которой она касается. В
целом получается так, наука – это неуправляемая
система, с определенной организацией. Почему
неуправляемая? Ни один ученый не знает не то чтобы
весь багаж научных знаний, ни один ученый в полной
мере не знаком даже со своей наукой (в нашем примере
с социологией): он знает основу своей области и знает
134
дисциплины, к которым больше всего прилегает его
душа. Т.е. любой человек ограничен даже в том, в чем
он разбирается, поскольку тысячи людей по всей земле
разрабатывают по научному методу теории, гипотезы,
проводят опыты. Тысячи людей! Но никто не стоит во
главе их! Знание не контролируется! Стоп, я утрирую,
конечно, знание контролируется начальниками этих
людей, например, профессорами, но один профессор
обычно приходится на несколько человек, он читает их
работы, но он не знаком с работами всех студентов в
университете по данному вопросу. Чаще всего,
открытия маленьких ученых слишком незначительны,
чтобы даже при какой-то ошибочности повлиять на
научное сообщество в целом, т.е. мы получаем ложные
статистические данные и основываем на них свою
работу по социологии, все просто, правильно ли мы
обработали данные? Правильно ли мы написали все? В
научном ли это стиле? Все это проверят и заставят
переделывать, если имеются какие-то пробелы. Но сама
135
суть не меняется, корректность социологического опыта
проверить очень трудно, если проводить опросы в
разных частях света, то будут получаться разные
результаты, опровергать социолога почти бесполезное
занятие, его опыт единичен и он повторится только в
том случае, если он опросит тех же людей повторно, и
то возможны обстоятельства, при которых этого может
не случится. В каком количестве областей
просматривается такая динамика? Во всех направлениях
социологии все неоднородно. Мы верим в теории
популярных социологов, верим их доводам, а как
иначе?
Но зачем столько дисциплин? Чтобы ученым было
чем заняться и было за что давать им их научные
степени. Наука сегодня – это не познавательный
процесс, а работа, в которой должен быть и карьерный
рост. Познание? Да кому оно нужно, когда речь идет о
том, чтобы ублажить начальство? Ученость – это
бумажная работа, офисное существование. Каждая
136
практика требует теории. Теория оформляется очень
долго, обязательно нужно каким-то образом вклеить
массив всех достижений и взглядов в том направлении,
которое ты выбрал. Конечно, на первый взгляд, это
кажется разумным, но разумность относительна,
Аристотель и многие философы считали, что разумно
познавать все разумом, с минимальной примесью
опыта, а кто-то считал разумным познавать весь мир
чисто, вообще без примеси эмпирических суждений.
Разумность бегает от одного края, к другому. Но когда
кругом одни авторитеты, что может открыть
посредственный ученый? Очередное ничего? И сколько
можно тратить жизнь на эти очередные ничто?
Структура дисциплин научного познания
показывает, что наука – это свалка посредственностей,
важных теорий в ней буквально столько же, сколько
областей знания, и на эти важные теории ученые
надевают еще и кольчугу посредственных
рассмотрений.
137
Каждый находит в науке свое место, но всех-то
проверить не удается, даже в рамках лидирующей
парадигмы. Научное мнение под такой массой
органического мусора начинает укрепляться, подобно
тому, как только опустившийся на землю снег
превращается в наст под нашими ногами.
Достоверность лидирующей теории может быть
опровергнута только кем-то относительно великим,
кем-то с амбициями, не имеющими края, кем-то
имеющим отвагу в своем сердце, чтобы пойти против
системы, чтобы изменить еѐ, чтобы показать, что работа
тысячи людей в этой области – это лишь тлен. А решат,
принять ли теорию этого безумного храбреца, именно
верхи, авторитетные ученые, а следующее поколение
даже не придаст значения одной из этих двух погибших
теорий, ведь не в еѐ время решался вопрос о еѐ
действительности.
Это напыщенная структурность – павлиний хвост,
в основании наук лежит сама суть, и все ошибки
138
следовало бы искать именно там. Ведь, согласитесь,
если три плюс три – это не шесть, то и вся математика,
которая существовала до сих пор, ошибочна.
Тем более, одному человеку вполне под силу
затронуть основы всех наук. Мы ведь не собираемся с
вами заниматься тщетными попытками оспорить
следствия из основ, не зная самой основы? Вместо
сорока страниц со списком дисциплин мы будем
критиковать именно основы наук, что уменьшит этот
перечень с сотен значений до десятков. А это уже
доступная цель.

139
Раздел третий: Язык

Могут ли слова выражать нечто истинное? Не


первое ли препятствие между нами и объективностью
именно язык? Величайший философ всех времен и
народов, Нагарджуна, сомневался в таких способностях
языка, Бэкон называл именно язык одной из пещер
познания. Я также не вижу смысла доверять языку, если
мы готовимся познать нечто, выходящее за мир
человеческого взаимодействия и ремесла.
Как мы видим, мнения делятся снова. Есть люди,
которые предполагают, что абстрактный язык
подразумевает в себе уже наличное, что пусть он даже и
создан людьми, но он в состоянии выразить и описать
абсолютно все процессы во вселенной. Но это же
очередное искажение?
Грех языка Фрэнсис Бэкон видел именно в том, что
люди могут понимать под одним словом разные вещи.
140
Как наука справляется с этим? Она вводит определения,
чтобы при рассуждении человек не мог сделать ни
одного шага мимо этого значения переменной. Но все
же по-прежнему живет фраза педагогов: «своими
словами», а это значит только одно, сами определения
несущественны, важно именно понимание, но это
совсем уже не научная концепция, если человек отойдет
в сторону от определения, когда начнет говорить
своими словами, тогда он уже не будет претендовать на
понимание термина. Определение – это признанный в
научном сообществе набор слов, которым следует
обозначать какое-то явление. Но на самом деле,
некоторые феномены абсолютно неописуемы, значит,
их можно нарисовать! Но рисуют ученые плохо. Но
ответ Нагарджуны полностью разрешает любые
разрешения, ведь он утверждает, что язык совсем не
адекватен для описания мира и это не зависит от
субъектов, которые пытаются понять друг друга.

141
Я же становлюсь на сторону тех (да, очень забавно
с моей стороны, я занимаю удобную позицию для
доказательства того, что я принялся доказывать, я же
софист), кто считает язык не способным описать
действительность. Но это не важно, на чем строится
наука? На опыте? Скорее нет, она скрывается в
фиксации опыта на бумаге, если в философии мы
можем повлиять на человека образами, чтобы он мог
почувствовать то, что мудрец имеет ввиду, то наука
сухо и сурово описывает «факты» языком, который не
имеет никакого отношения к действительности, т.е. не
имеет никакой описательной ценности. Вот попробуйте
описать дерево не используя художественные средства,
упрощая текст так, чтобы он был всем понятен, пытаясь
делать все лишь в рамках научной терминологии и без
каких либо выразительных приемов. Для примера
приведу вам сравнение: у вас есть доска и мелок,
задание же ваше таково: нарисуйте картину вселенной.
Вот и вся ваша наука. Вы берете один разрез, потому
142
другой, потом третий, четвертый, но целостной картины
никогда не получаете. Стоп, скажете вы, это ведь
неправильно, сейчас мы рассматриваем язык с одной
точки зрения, но… отвечаю, с другой точки зрения вы
его уже рассмотрели. Да и моделирование – вы скажете
– единственная надежда на познание! Но это смешно!
Есть мир! Есть средства, которые хоть чуть-чуть
приближают словесную модель к реальности! Но
ученые усердно отвергают эти средства. Что же это за
чертовщина творится, особенно в естественных науках?
Как с этим бороться?
Язык по сути своей является придуманным
человеком. Как вы помните, я назвал выдуманные
человеком совокупности идей – идеальной системой.
Вот мы и пришли к первой полноценной идеальной
системе.
Язык придуман человеком, развит человеком,
возник он исключительно ради бытовых благ, в
частности, ради ремесленников, чья деятельность
143
усложнялась с каждым годом, как нам докладывает
Карл Маркс, но в моем понятии ремесленники – это
любые люди, выполняющие реальную работу. К их
числу я причисляю и охотников, и собирателей, и
сапожников, и кузнецов. Чтобы не говорили историки,
но я считаю этот вариант правдоподобным, хотя, может
быть язык был создан Богом? А может он всегда
существовал? Смешно звучит. С чего бы это ему
существовать всегда? Язык сам по себе образовывается
и меняется даже сейчас. Этому подвержен любой
действующий язык, поскольку он приспосабливается
под род мышления и деятельности человека,
неудивительно, что люди даже из одной страны могут
друг друга не понимать. Хотя и здесь я могу сказать, что
моя теория о языке – всего лишь теория, подобная
любой научной, и если ученый принимает еѐ, то и
соглашается с тем, что часть его словесной работы –
лишь попытка сойтись с оригиналом природы. Но,
безусловно, ученый может сказать, что все языки
144
абсолютны! Они существовали всегда и так далее! Но,
тем самым , они еще больше опровергнут свою научную
логику.
Но, безусловно, эта несвязность языка с миром –
это лишь один из возможных вариантов. Также я
сторонник того, что язык относительно адекватен в
описании мира, в противоположность научной
абсолютной адекватности языка.
Язык многогранен, он пытается учитывать все
поверхностные отношения, обозначить все явления, но
для человека, который не наблюдал этих явлений – эти
слова являются пустыми. Если ты не видел стул, если
ты не представляешь его, если ты не понимаешь того,
для чего он, то и его обозначение словом становится
пустым. Т.е. получается, что мы каким-то образом
связываем язык и реальность? Но что такое реальность?
Так вот, мы связываем язык с мнимой нами
реальностью – так это уже более полноценное

145
определение. Язык остается идеальной системой не
смотря ни на что.
Для человека не знакомого с научной
терминологией любые научные описания окажутся
чуждыми. Поскольку сама суть описаний в
определении.
Язык цепляется за саму суть, он цепляется за наш
обыденный бытовой мир, именно на том уровне, на
котором находится наше зрение. Мы видим человека –
он идет, стоит, бежит, прыгает, говорит. Мы все эти
понятия понимаем и понимаем следствия из этих
понятий; если человек идет, то он движется, если
падает, то, вероятно, ударится о землю.
А что такое атом? Атом – наименьшая химически
неделимая часть химического элемента, являющаяся
носителем его свойств. Вам не кажется, что нет тут
ничего определенного, а одни общие слова? Все
относительно, собственно, можно вообще не
рассматривать такой уровень организации материи, как
146
атом, но ученым ведь нужно все классифицировать. Это
более похоже на примитивнейшее определение
человека. Человек – это самое умное животное. Т.е. мы
вступаем в область, для которой наш язык не
предназначен, все наши старания и стремления по
преодолению барьеров неприменимы в рамках языка к
уровню атома. Например, если спросить человека, что
такое стул, то он может дать множество определений,
ведь он, по сути, понимает, что такое этот стул, но стоит
спросить определение атома, так сразу, либо человек
должен ответить по принятому определению, либо
должен замолчать, поскольку начнет говорить глупости.
Лишь увидевшие атом воочию понимают то, что есть
атом, но этот атом словесный становится атомом
реальным под воздействием именно аналогии, но вот
определения строятся так, что в них нет равенства
субъекта и предиката. Предикат, собственно,
выплясывает танго вокруг реально атома, но никак его

147
не определяет. Еще раз рассмотрим определение атома с
комментариями.
«Атом – наименьшая химически неделимая
часть химического элемента, являющаяся носителем его
свойств». Наименьшая часть химического элемента: что
мы достаем отсюда? Отношение к химии? Есть. Но это
тоже самое, что сказать, что стул относится к тому вот
магазину. Слово «наименьшая» - опять ничего об атоме
не говорит. И, безусловно, «химически неделимая» - это
тоже некое утверждение, которое не вносит
определенности в понятие атома. Опять сравним со
стулом. Что мы пока имеем? «Стул – это нечто средних
размеров стоящее в помещении…». Отличное
определение стула, притом, мы не касаемся его
сущности. И далее «являющаяся носителем его
свойств» - равносильно « имеющее свойство дерева».
Получается, что если ««атом – наименьшая химически
неделимая часть химического элемента, являющаяся
носителем его свойств», то стул – это нечто средних
148
размеров стоящее в помещении и имеющее свойство
дерева. Ну и как вам естественное определение? Очень
точное? Но ведь субъект и предикат в определении
просто обязаны быть равноценными.
Самое забавное, что я проучился в школе, но
никогда не видел атома в микроскоп. От меня его
скрывали. Я видел популярные модели Бора-
Резерфорда, больше похожие на конструктор
планетарного состава, что абсолютно разочаровало меня
в научном познании, мне всегда подкладывают модели
из теорий, предполагается, что модель обладает
свойствами оригинала, но это лишь манекен, разве
манекен обладает вашими свойствами, люди? Он может
двигаться? Есть? А даже если бы и мог, то разве он
может мыслить? Чувствовать? Нет, не может. Наука
подставляет нам подобных Буратино (Пинокио), чтобы
мы думали о них, как о настоящих людях, но разве
неодушевленная деревяшка обладает свойствами
человека? Какая замечательная сказка, где все
149
деревянные мальчики оживают и становятся хорошими
людьми!
В общем, по сути научного объяснения, атом – это
частица, состоящая из других частиц, но мы ведь
следуем по уменьшению, т.е. у нас есть атом, он же
частица (слово не объективное, а абстрактное), у атома
есть:
Электрон (от др.-греч. ἤλεκτπον — янтарь[2]) —
стабильная, отрицательно заряженная элементарная
частица. Определение опять ничего не открывает, зачем
оно вообще нужно? Я не знаю, где электрон, что
электрон, только общие слова, о том, что он частица. Но
с химией мы разберемся позже.
Лингвистическая истина

Есть истины, которые истинны лишь на словах.


Приведу пример, стул равен другому стулу, мы можем
назвать любой стул стулом потому, что он стул. Но это

150
не значит, что хоть один стул во вселенной
тождественен другому.
Лингвистическая истина – истина на словах.
Любой спорщик надеется на то, что его
лингвистическая истина окажется более истинной, чем
друга лингвистическая истина.
Этот термин тоже ввожу я. Предполагаю, что
ничего подобного до этого не существовало, хотя, кто
знает?
Лингвистическая истина очень похожа на
логическую истину, поскольку любая логика строится
на словах.
Язык – это средство обобщения чего-либо, ведь
предметов много, некоторые из этих предметов –
стулья. Язык уже направляет наше мышление на
классификацию и обобщение.
Языковой коридор – это еще одно ограничение в
нашем познании, за него мы не можем выйти, наука же
нам трактует только лингвистические истины, под
151
которые попадают все теории, логика и математика. Мы
их после рассмотрим. Но есть и не языковые способы
увидеть мир.
В общем и целом, все языки какими-то
определенными обозначениями пытаются передать
некие человеческие понятия. Они, конечно, мудры, в
самих словах можно найти много различных отношений
человека к природе, слова сами по себе дают нам
информацию, нам нужны только некоторые знания в
области языков и творческая жилка, чтобы доставать
некую истину из слов, но эта истина будет
лингвистической.
На чем бы не основывался опыт, то, что мы читаем
в научных трудах и теориях – это лишь
лингвистические истины, поскольку они записаны
словами.
Однако есть неоспоримые лингвистические
истины, например, «стол» (слово) – это образ стола
(объект), а «стул» – образ стула, а «дерево» – дерева.
152
Пока вы не поймете в чем вся соль этих понятий –
двигаться дальше бессмысленно, стоит разобрать
понятие лингвистической истины как можно подробнее.
Стул не осознает себя, словно он стул, он вообще
себя, скорее всего, не осознает, он просто существует,
как некий предмет, на котором люди сидят, но люди
могут сидеть на камнях, на деревьях, в крайнем случае,
их могут и на кол посадить, много вещей, на которые
люди могут сесть. Но стул отличается от всех этих
вещей. Конечно же! Но что, если облако соберется в
форму стула, будет ли оно стулом? Нет, мы скажем, что
оно похоже на стул. Сам стул – это не форма, а материя
безразлична в принципе. Лингвистическая истина стула
– стул (когда мы говорим про стул, то можем
вообразить себе какой-то из знакомых нам стульев, если
мы подумаем, то их список может расшириться), но сам
по себе стул, вполне возможно, просто некая вещь. На
самом деле, ученые все это вполне хорошо могут
осознать, особенно физики и химики, которые видели
153
собственными глазами структурные единицы этих
предметов. Материя безразлична, хотя это тоже лишь
теория, но лингвистические истины существуют,
соотносятся они с реальностью или нет.
Если вы приняли философию о том, что наши
восприятия неполноценны (а еѐ приняли все великие
философы и ученые, сама философия и наука были бы
бессмысленны, если бы наши ощущения были бы
объективны и не искажали бы мир), то мы продолжим;
на какой основе строился язык? В основе построения
языка лежат именно восприятия. Восприятия выступают
как первая ступень искажения, язык как вторая, ибо он
искажен и искажает даже восприятия, так как если бы
мы могли передавать образы, то собеседник бы сразу бы
понимал о какой вещи идет речь, но язык, основываясь
на восприятии, делает его еще абстрактнее и дальше от
объективного мира. Как это понимать? У нас есть
восприятие, мы знаем слова, которые, по сути,
сокращенные обобщения нашего восприятия или
154
символы реального мира; мы воспринимаем слова
человека (т.е. мы воспринимает то, что основано на
восприятии, т.е. переходим на другую ступень
восприятия, еще более искаженную, чем раньше), а на
деле получается так, что язык в итоге формирует и
степень нашей разумности, т.е. разум – это третье
восприятие, а т.е. прямое восприятие восприятия языка,
а еще более точно, через язык. Ну вот, я слишком
непонятно говорю, наверное, те, кто однажды
разобрался в диалектике Гегеля без труда смогут
воспринять то, что я написал и убедиться в том, что
написанное имеет смысл, но для людей не столько
искушенных познанием философии следует это
разжевать.
Восприятие – способность человека воспринимать
то, что по отношению к нему является действенным.
Что значит действенным? Т.е. то, что может
действовать на этого человека. Свет – действует на
человека, твердые тела тоже, и.т.д. Так вот, что делает
155
восприятие? Искажает действительность? Нет, на
действительность, вероятно, оно не влияет, но
проецирует еѐ так, что мы не видим одновременно
всего, например всех видов световых лучей, так еще оно
и окрашивает мир зрения, хотя предметы сами по себе
не должны иметь никакого цвета. Таким образом,
можно порыться в любом из видов восприятия. Язык –
это нечто, что мы воспринимаем, притом воспринимаем
не только ушами и глазами, но воспринимаем и
разумом, разум и язык формируются параллельно
(конечно, это все очень относительно и сомнительно, но
трудно представить сейчас умного человека, с плохой
речью, со словарным запасом в триста слов и так далее),
вообще, не важно, как взаимодействуют друг с другом
язык и сознание, на данном этапе мы не будем это
рассматривать. Но весь смысл скрывается в том, что мы
ловим искаженным восприятием, нечто созданное этим
искаженным восприятием, а потом искажаем смысл

156
того, что подразумевалось своим разумом. Так, я
думаю, понятнее.
Но ученые, собственно, люди очень странного
поведения. Как они обращаются с языком? Они вводят
определения, заменяют многие простые и однозначные
слова такими же синонимами, непонятно зачем, т.е.
пытаются пользоваться однородным языком, сплошь
набитым определениями. Это делается, видимо, для
того, чтобы все ученые знали, что имеют ввиду другие
ученые. Хорошо бы было, конечно, если бы этот план
исполнялся, но на самом деле, ученые не машины,
которые вписывают себе в память определения, они
могут их запомнить, но по прежнему отдавать значение
только тому, что есть у них в голове. Это вполне
обычная ситуация. Ученые – люди, чаще всего это
обычные люди, которые хотят доказать себе, что они
умны, а может даже и открыть истину! Или помочь
открывать истину всем известным способом, который
мы и критикуем в этой книге. Да, они обычные люди,
157
которые ведут вполне бытовое существование, кормят
своих детей, родителей и себя, имеют свое мнение,
грехи и прочее-прочее-прочее. Элита науки – это не
большинство ученых, даже не одна четверть, элита
науки – это единицы, которые, кстати, тоже люди. Но я
отвлекся, как эти обычные люди могут относиться к
языку? Да никак, если они не филологи. Многие даже не
задумываются о том, что они говорят, как они это
воспринимают, что воспринимают другие и так далее,
чтобы все это понимать, нужно быть лингво-психолого-
социолого-философом, ну, или просто знать людей,
общество, язык и разум человеческий. Конечно, я
претендую именно на второй тип познания, но уверяю
вас, что я вполне могу заблуждаться, хотя этой
новостью я никого, как мне мыслится, не удивил.
Что мы добыли? Язык создан на основе
искаженного мировосприятия. Но помимо этого язык
еще и система, создаваемая человеком; слова в языке
могут вообще не соотноситься ни с чем объективным,
158
поскольку есть такие выражения, как Бог, которого
может и не быть и отсутствие Бога, который может
быть. Язык – идеальная система. Он находится всецело
сам в себе, если мы обрежем себе все восприятия, то
язык, если как-то будет попадать к нам в разум, будет
проецировать свою действительность у нас в голове.
Язык отрывается от восприятия, и, когда мы уже
свободно говорим, он развязывает свои узы с
восприятием и привязывается к стихии разума. Описал
я все это довольно абстрактно и поверхностно, упустив
многие детали взаимодействия разума и восприятия, но
это лишь мелочи в данном вопросе.
Язык – система, каждому слову присвоено какое-то
значение, но эти значения могут и не совпадать у
разных людей, в разных языках имеются разные
оттенки слов, похожих по смыслу, поэтому те, кто
плохо знают язык другой страны, могут совсем
показаться глупыми, употребляя слова неправомерно.

159
Возникает вопрос, какой мир описывает язык, ведь
он возник именно для некого описания? Ответ, язык
идеально подходит для того, чтобы описывать
человеческий мир. Но у него есть одно замечательное
свойство: если им описывать нечто однобоко, то и
результат будет далек от действительности, но если
взять и начать рассматривать нечто с разных точек
зрения, то мы сможем составить какую-то более полную
картину. Ученые рассматривают мир однобоко, у них
нет достойной философии, которая бы научила их
смотреть на вещи шире.
Язык все же как то связан с реальным миром, пусть
это и происходит через третьи руки, но он имеет место.
Попытаться что-то описать им можно, но это
желательно было бы делать со многих сторон. Атом –
это элементарная частица, и прочие подобные
определения не подходят, нужно сначала начать
объяснять сухо, потом с образами, потом с
мудрствованиями и так далее, чтобы открыть людям
160
саму суть предмета, но нет, наука просто «говорит
факты», но факты нельзя «просто» говорить. На самом
деле, мы можем составить много слов, чтобы образовать
теорию, много теорий можно образовать, но языком
лучше всего описываются человеческий истины, т.е.
истины уровня нашего расположения вселенной,
например: стул упал, собака бежала, я опрокину этот
стол. Мы себе представляем все эти действия, но когда
мы смотрим в микроскоп, то замечаем, что видим там
какую-то ерунду, которую пытаемся объяснить, что-то
как-то называть, что-то придумывать, где-то
исхитряться. Но описывая что-то односторонне, мы
оставляем за собой одну дорожку, по которой пойдут
все следующие поколения; заблуждение закрепится, и
отношение к предмету станет монотонным.
Будущие поколения будут порабощены
научным мнением, как сейчас и происходит. Хотя, я же
говорил уже, быть может, наука знает такой язык,
которому безразлично все субъективное? Кто-то
161
говорит, что этот язык называется математика, но еѐ мы
рассмотрим несколько позже, сначала следует
разобраться с науками, где превалирует языковое
средство переноса информации.
Мы с вами узнали про то, что такое язык, что такое
лингвистическая, языковая, истина, которая,
собственно, может и не быть истиной в реальном мире.
Ах, да, также забыл сказать, что не бывает умных
слов, бывают умные мысли, а наука основана на одной
из этих умных мыслей, но эта умная мысль так сильно
разрослась, что она с точки зрения настоящей, а не
научной философии, лишь забава, интересная трата
времени.

162
Раздел четвертый: Гуманитарные науки.

Вот и самая скучная часть позади, впереди


конкретные исследования в области науки. К
сожалению, должен вас предупредить, никакой
сверхконкретики не будет, я всего-то поверхностно
знаком со многими науками, а с некоторыми буду
знакомиться только по ходу повествования, поэтому
чудес в опровержении также ждать не стоит. Если вы
хотите увидеть то, что вы считаете конкретным, прошу
вас, для таких как вы создана целая база конкретных
фантазий. Но я же не пытаюсь ограничить вашу
фантазию сугубо своим мнением. Вероятно, критики
будут цепляться за поверхностность повествования, не
смотря на то, что данная работа и так получится не
слишком лаконичной. Безусловно, каждый читающий
профессионал своей науки столкнется с отрицанием
данной работы, но, собственно, все что я могу – это
163
ручаться в еѐ многогранности, но не истинности, чего
же я и хотел бы требовать от ученых.
Почему сначала мы оспариваем именно
гуманитарные дисциплины? Именно по той причине,
что они слишком уж относительны и их легко оспорить,
поэтому нам следует приступить к рассмотрению всего
гуманитарного, также их легче оспаривать потому, что в
них мало развит математический аппарат, который
считается критерием объективности опыта, а его нам
нужно будет длительно разбирать. Но не стоит унижать
гуманитарные теории, поскольку пускай они и легко
опровергаются, но зато они очень разнообразны и
подвижны, т.е. они больше соответствуют моему
требованию многогранности.
Кстати, прошу не обращать внимание на
отсутствия градации гуманитарных и общественных
наук, все науки о человеке и человеческой
деятельности, о культуре, о душе, об обществе – все это
я буду называть сугубо гуманитарными науками, чтобы
164
отделить их от естественных. Не думайте, что я не
понимаю разницы между ними, но я наблюдаю внутри
них определенную суть, которая обособляет их от всего
столь чужеродно го и естественного в научном смысле.
Естественные науки слишком одногранны, поэтому
их следовало бы опровергать наиболее усердно, чтобы
уничтожить монотонизм в той области научного знания.
С гуманитарными науками все намного проще, там
опыт имеет слишком широкий и таинственный обхват,
и большинство теорий просто напросто разлетаются
вдребезги при ближайшем рассмотрении. Но это лишь
иллюзия! На самом деле, отношение к этим теориям
зависит от мнения рассматривающего его, да и
умственные способности рассматривающих также
следует учитывать. Поэтому все теории гуманитарных
наук можно рассматривать подобно метафорам этого
человеческого мира.
Чем должны в идеале являться гуманитарные
науки? Они ведь, науки о человеке, о человеческой
165
душе, обо всех производных души. Так и есть, науки о
душе якобы изучают человеческую душу. Но в самой
этой области наук царит абсолютный хаос, смешение
философии и научного метода, невообразимый синтез
несовместимого, а т.е. именно здесь рождается
примитивная философия, которую наука уже может
вертеть на свой лад. Однако именно гуманитарное
знание сохраняет ценнейшую информацию, которую
только возможно себе представить.
Гуманитарное знание – важнейшее составляющее
мира, а цель этой главы – еще больше расширение этого
знания, сейчас по-прежнему скромного.

Философия

Философия как научная дисциплина по истине


своей является скорее историей философии и
современного мышления, которое не представляет с
собой истинно философской ценности. Однако
166
философия – это не гуманитарная дисциплина! Она
связанна с человеком слишком косвенно. Философия
учеными была втиснута в список гуманитарных наук,
но это ведь обман. Какой тип вопросов изучает эта
«наука»? Нет ничего, чего бы не касалась философия.
Если вы собираетесь определить еѐ каким-то
определением, то вы всегда промажете, если не скажете,
что философия – это всѐ человеческое познание
любыми путями. Невозможно себе представить ни
науку без философии, поскольку наука и есть
философия, и религию, поскольку в каждой религии
скрывается определенный тип метафизики.
Эмпиризм, эмпирицизм — направление в теории
познания, признающее опыт единственным источником
достоверного знания. Кого можно причислить к
эмпиристам? Ну, несомненно, многих скептиков,
которые скептически относились ко всем видам
познания и теориям, кроме опыта. На самом деле
эмпиризм породил множество деятелей, к ним можно
167
причислить огромное число людей, начиная со
скептиков (в религиозном отношении, но не
философском), и заканчивая современными учеными.
Мировоззрение эмпиризма необходимо для науки, оно
лежит в самой его основе, без этой философии сама
наука – это абсолютно бессмысленное предприятие.
Эмпиризм – это философия, обосновавшая саму
суть науки, без этого мнения ни одно научное
исследование не будет в полной мере отражать свою
целесообразность.
Что такое эмпиризм с другой точки зрения? Это
последняя надежда ученых, начало и конец науки,
альфа и омега, если Бог спустится на землю и скажет,
что мир непознаваем опытом, то вся наука полетит к
чертям, но пример с Богом – это лишь некая абстракция.
Однако и без Бога возникали множественные
предпосылки отказа от эмпиризма. Кто-то приходил к
выводу, что опыт трудно описать достоверно, кто-то
приходил к тому, что он вовсе не может быть описан
168
человеческим языком, кто-то продолжал надеяться на
опыт, как на единственный критерии истины, но в итоге
многие исследователи разочаровались в опыте, в
отличие от идеалистов материализма и сциентизма,
которые продолжали верить в действенность опытного
познавания.
Можем немного подробнее коснуться основных
философов эмпиристов, которые жили на нашей
земле. Начнем, пожалуй, с философа, которого все
признают ученым, его имя знакомо многим. Галилео
Галилей считал, что мир познаваем, что его законы
открыты нам, если мы захотим их увидеть, странно,
конечно, что каждый новый «первооткрыватель» не
спрашивает, почему же древние авторитеты
сомневались в эмпирическом познании. Приведем
цитату самого Галилео:

169
«Я утверждаю, что человеческий разум познаѐт
некоторые истины столь совершенно и с такой
абсолютной достоверностью, какую имеет сама
природа; таковы чистые математические науки,
геометрия и арифметика; хотя Божественный разум
знает в них бесконечно больше истин… но в тех
немногих, которые постиг человеческий разум, я
думаю, его познание по объективной достоверности
равно Божественному, ибо оно приходит к пониманию
их необходимости, а высшей степени достоверности не
существует».

Всмотритесь же, сколько же тут относительных


утверждений, которые невозможно подтвердить?
К.Р.Поппер ошибся со своим принципом
фальсификации, поскольку уже здесь проверяя
основное научное предположение на истинность, я
сталкиваюсь с тем, что оно не является недоказуемым,

170
а, следовательно, по Попперу, ненаучной! Наука –
ненаучна! Вот он вам, самый главный казус научного
познания, либо логическое кольцо. Его невозможно
опровергнуть. Если мы не можем доказать и не
пытаемся доказать, что «человеческий разум познаѐт
некоторые истины столь совершенно и с такой
абсолютной достоверностью, какую имеет сама
природа», то на какой основе нам проверять остальные
теории, и вообще, собственно, исходя из этого
положения мы доказываем все остальные теории,
которые после можем уже проверять на
опровергаемость. Но если мы не можем доказать самую
первую, но скрытую часть любой теории, то мы
первоначально отказываем себе в доказательстве и
опровергаемости теории, поскольку сама теория уже,
даже если она имеет подтверждение в том мире,
который мы считаем реальным, содержит в себе
вероятность того, что результат оказывается иллюзией.
Т.е. теория А.Эйнштейна, например, встает в один ряд с
171
теориями З.Фрейда по возможности их доказать, либо
опровергнуть.
Кстати, прошу заметить всех, что первые ученые
были убежденными верующими. На самом деле, их
поведение было бы разумно считать девиантным, что,
собственно, люди и делали.
Положение Галилея, безусловно, просты и
понятны. Он утверждает, что с помощью опыта и
разума можно абсолютно познать окружающий мир
(Мне кажется, что при обсуждении естественных
проблем мы должны отправляться не от авторитета
текстов Священного Писания, а от чувственных опытов
и необходимых доказательств…),
«Я полагаю, что всѐ касающееся действий
природы, что доступно нашим глазам или может быть
уяснено путѐм логических доказательств, не должно
возбуждать сомнений». Вот скажите мне, зачем люди
сомневаются? Почему? Есть ли у них на это основания?
Откуда они берут все эти основания? Разве Галилей сам
172
не сомневается в писании? Так почему он говорит, что
есть нечто несомненное?
Но тут мы переходим на мировоззрение уже
известного нам Фрэнсиса Бэкона. Он является именно
тем человеком, который достаточно точно
сформулировал основы нового эмпиризма. Собственно,
эмпиризм – это почти синоним Бэкона, а Бэкон – это
почти и есть сам эмпиризм. Именно у него появляются
теории и гипотезы, самой структурой познания наука
обязана этому философу, ведь, в общем и целом, сама
структура метода не изменилась, сам метод Бэкона
сейчас, конечно, лишь обобщенный черновик; науки его
искажают под свои усмотрения. Его взгляды мы уже
рассматривали в очень узком виде, а особо дополнять
наш узкий взгляд, тоже бессмысленно, это не история
философии. Кто захочет ознакомиться с гениальностью
Бэкона лично, тот найдет источники.
Томас Гоббс – еще один англичанин, автор труда
«Левиафан», который по своему названию обещает
173
отправить путника в длительное и замечательное
путешествие по искоренению чудовищ, а на деле сам
является этим монстром познания. Геометрия и
механика для Гоббса – это науки с большой буквы,
пускай они имеют вторичное отношение к миру и
являются еще одной из призм познания, пока мы чертим
треугольники, бытие создает новые звезды, пока мы
протягиваем линии, разрушаются галактики, пока мы
следим за движением материальной точки, вселенная
играет со своими галактиками во вселенские салки,
описать которые с помощью механики и математики
невозможно. Отчасти был сенсуалистом, но…
Сенсуализм – учение о том, что только восприятие
(«сенс», сенсорные системы) имеют познавательный
характер. Главным представителем этого учения был
Джон Локк. В каком смысле главным? Конечно, он не
был главарем банды сенсуалистов, но, однозначно,
выделялся из ряда этих людей. Основой нашего
познания является опыт, без него мы лишь табула раса,
174
чистая доска, нечто не имеющее никаких идей, только в
опыте начинает формироваться сам человек и только в
опыте мы можем познать истину. Примечательно то,
что орудием этого опыта обязательно является
восприятие, без восприятия не будет никакого опыта, но
есть ведь и опыт разума, конечно, но ощущения
считаются более первичными и достоверными. Как же я
могу прокомментировать постулаты Лока?
Исключительно критически, он допустил все те же
«ошибки», что и его предшественники, он не смог
опровергнуть идеалистический мир, который считался
миром фантазий, а просто перешел в «реальный мир»
восприятий без должного к тому основания. Само
понятие чистой доски является недоказанным, да и что
уж тут говорить, сенсуализм несколько обрезает суть
эмпиризма, а т.е. углубляет все на опыте восприятия.
На имени Лока нам следует остановиться в
путешествии по закоулкам эмпиризма, поскольку все
нужное нам мы узнали, в основе любой науки лежит
175
философии, а философия – это такая вещь, которая
может опровергнуть саму себя одним дуновением ветра,
хотя порой может выстоять против огромной армии
смерчей.
Иммануил Кант, собственно, никогда не был
абсолютным эмпиристом, но перечитав Юма, он
столкнулся с одной замечательной мыслью, что же
такое метафизика? Метафизика – это нечто стоящее за
пределами нашего познания то, что мы не в силах
исследовать. Хотя он связывал метафизику именем
чистого разума, который якобы способен открывать
нечто без опыта, что противоречит Локу, который
утверждал, что познание способно только
сенсуалистично. Так что же делает Кант? Кант
ограничивает наше познание из сферы метафизики в
другую сферу в сферу разума, но уже не чистого разума,
к которому следует отнести онтологию, но в сферу
обычного, человеческого разума, который не имеет
безграничности в своей способности познавать.
176
Собственно, Кант не опровергнул метафизику, а задал
для нее некое ограниченное направление, дал советы
всей будущей метафизике, для того, видимо, чтобы
сознание обращало внимание на опыт, поскольку Кант
признал невозможность чистой метафизики, он
употребляет множество красивых опровержений, но в
итоге я прихожу к тому, что если Иммануил не видел
возможности чистого знания – это не значит, что оно
невозможно, а после с ним будут общаться на эту же
тему другие философы, в частности сам Георг
Вильгельм Фридрих Гегель, чья диалектическая система
и есть представитель чего-то чистого, но одновременно
с тем и вплетающегося в опыт. Так что же сделал Кант?
Он сделал научной метафизику, т.е. теперь мы можем
без зазрения совести основывать на опыте свои
метафизические суждения, в то время мы можем
отвергать любое суждение человека, кто пришел к своей
истине более «чистым» путем, нежели мы.

177
Проше прощения у всех поклонников Канта за то,
что поместил сей гениальный и особенный разум
именно в данную главу.
Позитивизм. Позитивизм (фр. positivisme,
от лат. positivus — положительный) — философское
учение и направление в методологии науки,
определяющее единственным источником истинного,
действительного знания эмпирические исследования и
отрицающее познавательную ценность философского
исследования. Чувствуете какую-то разницу с
эмпиризмом? На поверхности еѐ нет, но где-то в
глубине мы можем узреть еѐ. Давайте вместе
разберемся с тем, что такое позитивизм. Во-первых –
это лидерство научного знания в области познания, а
это очень важно, позитивизм сам по себе – это
закрепление науки в области философии. Поэтому не
странно, что именно эти философы называют научное
знание позитивным, но не всякое научное знание. Наука
прошла множество закреплений во всех областях
178
человеческого бытия, от практической, до позитивной.
Как позитивисты делили ступени познания?
Теологическая, метафизическая и позитивная! Я думаю,
что тут все понятно, в позитивизме умирает философия,
а точнее философия приобретает вид всего познания,
кроме науки и религии, а, следовательно, гибнет; что бы
случилось с вами, если бы ваше тело сжали до чего-то
невообразимо малого? Позитивисты отказывали
множеству истин, поэтому я считаю их
несостоятельными философами и людьми в принципе;
они решили уничтожить свое прошлое и подставить на
его место некую искаженную его иллюзию, что сейчас и
делает современное научное сообщество; оно меняет
историю так, как ей захочется, оно рассматривает весь
мир со стороны научного зрения, оно в каждой истории
напоминает, что каждое изобретение – это шаг к науке,
хотя большинство древних изобретении делали именно
философы, поэтому они-то и считались мудрейшими;
кстати, философы древней Греции могли и деньги
179
зарабатывать лучше других людей, если бы они это
захотели, можете прочитать про Фалеса и его хитрую
уловку, либо про гениальнейших софистов, чей
авторитет сейчас так низко пал, не смотря на их
гениальность.
Позитивизм забывает величие своего прошлого, он
утверждает, что нужно искать достоверность, отречься
от метафизики, но мало кто замечал, что философы всех
времен искали достоверность, подтверждения, но
почему именно свои достоверности и свои
подтверждения позитивисты считали истинными?
Права на это им никто не давал.
Огюст Конт – человек вполне неординарный, я бы
даже сказал, что странно, что этот по жизни
сумасшедший организовал такое «рациональное» и «
объективное» направление. Позитивизм – обобщенный
анализ научных данных, философия науки, первая
приспешница наук, слуга, пешка. Вообще Конт
предложил, чтобы его позитивизм заменил религию и
180
философию, для объединения всех и вся, стал
конгломератом научного знания, последним оплотом
обращения, главным решающим органом. Научное
знание по Конту высочайшая ступень знания, но мы то с
вами уже знаем, что научное знание – это лишь часть
философского знания, а философское знание
непостоянно; оно может меняться в зависимости от
ситуации в мире; в итоге, если бы мы могли провести
эксперимент в тысячах цивилизаций не связанных друг
с другом и дать им чертежи научного метода, то,
вероятно, мы получили бы тысячи различных наук, с
непохожими теориями, с разными обоснованиями и
героями, практические результаты, скорее всего бы
сошлись, но теория бы менялась в такой
последовательности – меньше всего изменилась бы
теория медицины и всех прилежащих к ней наук; на
данный момент менялись бы в очень высокой степени
только теории нейронов и мозга, возможно, было бы
другое отношение к функциям органов, а вот анатомия
181
изменилась бы только в названиях: всѐ те же описания,
все те же истины, все те же основы. Анатомия, выходит,
позитивное знание, а физиология – негативное?
Выходит так, поскольку физиология подразумевает
некоторую свободу, которая больше, чем в анатомии,
хотя и в анатомии можно многое упустить, многому не
придать значение. Но это самые неизменные науки, а
что вы скажите о социологии? Она ведь вообще может
состоять практически из любых теорий, что и
показывает наше время, где теории толпы
перекрещиваются в теориями «зеркального Я». А что
можно сказать про физику? У нас есть факт: яблоко
падает на землю, но как его трактовать? В нашем
обществе этот процесс называется «всемирное
тяготение», однако возможна и теория «небесного
отталкивания», что это за теория? Она подразумевает
то, что на каждое тело в любом его агрегатном
состоянии действует придавливающая сила,
предположим, так называемой, темной материи или в
182
моем случае, неба, космоса, пустоты, притом, что все
происходит абсолютно таким же законам, как и
принятое у нас всемирное притяжение. Что у нас
получается? Две равносильные теории. Но почему наше
общество считается именно с притяжением? Первая
догадка Ньютона – это именно притяжение, но, помимо
этого, когда-то жил великий философ, Аристотель,
который предполагал, что всем движет сила стремления
к благу, а т.е. притяжение. Две теории настолько
разные, что сама их истинность вычитает друг друга, а
может все работает от двух этих процессов
одновременно? Может, есть гравитационное поле и
сила давления небес на каждое массивное тело? Это и
есть метафизика науки, позитивное знание становится
негативным. Чего и не увидел человек, создавший
социологию. Отсюда и стремление позитивистов только
описывать, но не трактовать, но даже в описании я вижу
проблему.

183
Логический позитивизм (англ. Logical
positivism) — (логический
эмпиризм или неопозитивизм) является школой
философии, которая включает в себя эмпиризм, идею о
том, что для познания мира необходимы наблюдаемые
доказательства, опирающийся на рационализм,
основанный на математических и логико-
лингвистических конструкциях в эпистемологии.
Логический позитивизм утверждает, что мир познаваем,
надо только избавиться от ненаблюдаемого. Но что
такое ненаблюдаемое? Предположим, что мы живем в
монастыре, в котором все люди добры, каждый день мы
наблюдаем доброту, а про то, что творится за пределами
монастыря мы не имеем понятия, так вот, логический
позитивизм нам говорит, что все люди добрые, если мы
это наблюдаем, а злые люди – это фантазия, также и со
многими другими фантазиями обращается это
направление. То, чего мы не видим, может

184
существовать в планах природы, которые, в принципе,
могут и не сбыться.
Л. Витгенштейн ввѐл несколько доктрин
логического позитивизма в своей работе «Логико-
философский трактат» (Tractatus logico-philosoficus). В
этом трактате он подчеркнул основные положения
логического позитивизма:
1. язык есть граница мышления (то есть они
совпадают) (но разве это так? У меня лично получалось
мыслить образами, сила воображения намного сильнее
языкового выражения, не часто ли мы пытаемся описать
языком то, что видели картинами в голове, а может это
и не правда, а я просто псих, который предполагает, что
мыслит картинками в материальном мозге; кто знает, но
ученые не усматривают эту возможность визуального
мышления, они еѐ теряют, называют воображением,
вычленяют из мышления, делают с ней все, что хотят,
но совсем не факт,что язык – это граница мышления, я
вижу и иные варианты).
185
2. есть только один мир, мир фактов и событий.
Они описываются различными естественными науками
(нет, еще есть мир того, что может возможно случится,
мир – это конгломерат возможностей, но насколько
нужно быть умственно несостоятельным, чтобы из всех
возможных вариантов выбирать только один и называть
его мир фактов и событий?)
3. предложение — картина мира, так как имеет с
миром одну и ту же логическую форму. «Если бы мир
был нелогичным, его нельзя было бы представить в
форме предложения» (а разве мы можем представить
мир в форме предложения? Разве мы так уж подробно
описываем мир? Это похоже на довод слепого о том,
что красного цвета не существует, если вы не видите
мир за границей определений – это не значит, что его
просто напросто не существует, логик слишком много,
чтобы утверждать, что мир логичен, или я опять
ошибаюсь? Мы, конечно, надеемся на то, что мир
логичен, иначе все наши старания – это тлен).
186
4. сложные предложения состоят из
элементарных, которые непосредственно соотносятся с
фактами (дом состоит из кирпичей, человек из клеток,
воздух из частиц, но что дает нам это положение?
Некую очевидность? Помните, как мы разбирали
лингвистические истины? Вот и самый яркий пример еѐ.
Сложное состоит из простого потому, что сложное
включает в себя определение простого, это максимально
логично и неопровержимо. Если исходить из
лингвистической логики определений, ведь если мы
говорим, что кирпичный дом состоит не из кирпичей, то
мы ошибаемся, поскольку кирпичный дом – это по
определению дом, состоящий из кирпичей, я бы даже
сказал, что субъект тождественен предикату, поэтому
глупо предполагать, что лингвистическая истина
неверна на своем уровне достоверности).
5. высшее невыразимо (то есть этику, эстетику,
религию нельзя познавать фактами) (смотря что мы
называем фактами, опять же это вопрос
187
лингвистической истинности, например, нечто
считается мной красивым – это ли не эстетический
факт?)
Постпозитивизм — общее название для
нескольких школ философии науки, объединѐнных
критическим отношением к эпистемологическим
учениям, которые были развиты в
рамках неопозитивизма и обосновывали получение
объективного знания из опыта.

Карл Раймунд Поппер

Австрийский и британский философ и социолог.


Один из самых влиятельных философов науки
XX столетия. Поппер наиболее известен своими
трудами по философии науки, а также социальной и
политической философии, в которых он критиковал
классическое понятие научного метода, а также
энергично отстаивал принципы демократии и
188
социального критицизма, которых он предлагал
придерживаться, чтобы сделать возможным
процветание открытого общества.
«Я могу ошибаться, а вы можете быть правы;
сделаем усилие, и мы, возможно, приблизимся к
истине» - это высказывание спасает его от всех гонений
с моей стороны, но его идеи, как можно было бы
предположить, во многом и интересные, и кажущиеся
правдивыми.
Поппер – первый достойный человек в рамках
позитивизма, который подверг метафизику науки новым
испытаниям, хотя он не был совсем уже оригинальным
и свободным философом, хотя оказал влияние на науку
и на еѐ взгляд в целом.
«Именно К.Поппер ввѐл
понятие фальсифицируемости (лат. falsus — ложный) —
необходимого условия признания теории или гипотезы
научной . Представители логического позитивизма в
качестве критерия демаркации науки и не-науки
189
выдвинули принцип верификации. Поппер показал
необходимость, но недостаточность этого принципа, и
предложил в качестве дополнительного критерия
демаркации метод фальсифицируемости: только та
теория научна, которая может быть принципиально
опровергнута опытом. «Догму значения или смысла и
порождаемые ею псевдопроблемы можно устранить,
если в качестве критерия демаркации принять критерий
фальсифицируемости, то есть, по крайней мере,
асимметричной или односторонней разрешимости.
Согласно этому критерию, высказывания или системы
высказываний содержат информацию об эмпирическом
мире только в том случае, если они обладают
способностью прийти в столкновение с опытом, или
более точно — если их можно систематически
проверять, то есть подвергнуть (в соответствии с
некоторым „методологическим решением―) проверкам,
результатом которых может быть их опровержение»».
Но тут же мы возвращаемся к исходному пункту нашего
190
исследования, что если весь наш опыт дает нам ложные
представления, то разве его фалицифицируемость
повлияет на истину? Но тут же любой фанат Поппера
ответит: ваша теория не может быть опровергнута, вы
говорите не о науке, а устраиваете спекуляцию
понятиями, идите создавать теорию, которую можно
проверить. Стоп, как я подразумеваю, многие
согласятся с тем, что ответит мне сторонник Поппера, и
при этом, так считает каждый человек, который
погрузился в пучину научных мнений – это очевидный
факт, но я не могу не рассматривать тот вариант, что
сами истоки науки не научны, т.е. если мир познается
опытом и экспериментом (это недоказуемое
положение), то да, концепция Поппера является верной,
нужно составлять теории, которые проверяются
опытом, иначе мы можем запутать себя всем
остальным, но как бы не так, сама почва наук – это
философия и религия, что уж тут поделаешь, когда сама
научная суть – это лишь одно из многих философских
191
мнений, наука – это идеальная система, развернувшаяся
на просторах языка, но Поппер не знает этого, он
стремится добиться большей истинности от науки,
поэтому предлагает свое гениальное решение внутри
этой системы; да, именно системы, которая управляет
умами, заставляет относиться ко всему иному так,
словно это иное лишь глупость. Здесь же упомяну вам
то, что любая философия обретает вид идеальных
систем, кроме самого воображения. Поскольку оно
единственное в силах бросить вызов природе в еѐ
познании, даже когда мы что-то читаем, то пытаемся
это вообразить; порой выходит так, что воображаемое
становится больше оригинала, в том то и вся суть, что
идеальные системы основанные на языке всегда имею
слабости, но воображение – это возможно и есть то
спасительное, что может узнать мир, если начнет
воображать в соответствии с этим миром, но наука не
дает возможности воображать; всему увиденному
может быть дано тысячи объяснений, но ученые
192
выбирают только одно, а это делает мысль узкой. Люди
мыслят в замкнутом коридоре своих ограничений,
творят теории, не усматривая даже одной тысячной из
возможных вариантов, конечно, в науке принято
подразумевать и другой результат, но когда этих
результатов тысячи? Что тогда? Наука – это модель
философии, как модель мира – это лишь упрощенный
существующий мир.
«Научное исследование должно быть посвящено
тому, чтобы не подтверждать научную теорию, а
опровергать ее. К научным отнести только те теории,
для которых можно найти потенциальные
фальсификаторы, то есть противоречащие теории
предположения, истинность которых опять же
обнаруживается в опыте». Методологическое правило
Поппера: «ученый, найдя такой фальсификатор должен
немедленно отказаться от своей теории и разрабатывать
следующую теорию». В смене научных теорий и
заключается позитивная роль ошибки». Вот это уже
193
нечто интересное, согласитесь, сама наука – это набор
попыток и ошибок, а люди, которые верят в науку,
забывают это. Наука как философия – это система
абсолютна похожая с ней, у каждого есть свой метод,
каждый извлекает свою пользу, но все это только
мнения, сами ошибки и теории – это лишь части метода,
наука самоопровергает себя, что бы Гегель назвал
первым отрицанием науки, чтобы после себя снова
утвердить, а, следовательно, провести отрицание
отрицания, разберем подробнее это в трех ходах:
1) Опыт – единственное средство познания мира, а
наука основана на опыте.
2) Теории науки – это лишь попытки объяснить
что-то, все они подразумевают в себе ошибки.
3) Наука – это отрицательное отношение к себе
самой, самокритика, которая и делает еѐ более
значимой, нежели любую философию и религию.

194
Вот и диалектика научного мнения. А тот же
Поппер железно утверждал об ошибочности
диалектики, хотя сам стал одним из звеньев еѐ цепи,
хотя это увидел я, другим это может показаться глупым,
поэтому я и это назову мнением, но в этом мнении есть
суть. Наука многими путями обосновывает себя, много
достоверностей и путей для отступления и атаки
готовит; она хитра и изворотлива, она критикует сама
себя, а народ любит самокритичных, но не любит
кричащих на право и на лево, что он гений. Но почему
народ не может отойти от этого предвзятого
отношения? В сочинениях самоуверенных философов
порой больше многогранности и соотнесенности с
нашим миром, нежели у самокритичных серых мышек,
ученых. Люди не смотрят на саму суть, они смотрят на
имидж и на расу, а наука – это белая раса, в то время,
как буддизм – это уже нечто не наше, а азиатское;
точнее индийское, не близкое нам, хотя отношение
буддизма очень и очень мудро и не несет в себе
195
напыщенности. Но я опять углубился в отдаленные
речи, но не подумайте, что это ради того, чтобы убедить
вас. Стоп, вернитесь на предложение назад, я
покритиковал сам себя, чтобы вы увидели в моих
словах достоверность, хотя я сделал это не вольно, как и
многие авторы, вообще любая писательская
деятельность – это невольное порабощение читателя,
хотя я, например, ставлю перед собой цель именно
сделать читателя более просторным в своих мыслях и
отношениях, но вот опять я подкупаю вас своими
сладкими речами и обещаниями; вы же понимаете, что
не все, что я пишу истина. То же и с наукой, ибо она –
это лишь один вариант из тысячи возможных.

Аналитическая философия, которую я в знак


огромного уважения, буду называть кратко аналит.
фил., исключительно из цели выразить саму сущность
этого органического течения философской реки
Амазонки.
196
«Аналитическая философия — направление
философии, ставшее в XX веке доминирующим в
англоязычных странах. Подавляющее большинство
сотрудников философских факультетов в таких странах,
как США, Великобритания, Канада, Австралия и Новая
Зеландия, а также странах Скандинавии определяют
себя в качестве аналит. философов (очень модное
направление, которое можно сравнить с почитателями
какого-либо певца).
Термин «аналитическая философия» может
обозначать следующее:
(a) Определенный стиль философского мышления,
способ философствования, ориентирующийся на
идеалы ясности, точности и логической строгости
мышления, а также его языкового выражения,
достижимые путем применения методов формальной
логики, анализа языка и привлечением
результатов естественных наук (т.е. это еще одно
197
субъективное направление направленное на
псевдообъективность со своей псевдологикой,
псевдоанализом языка и псевдорезультатов
псевдоестественных наук).
(b) Определенные философские исследования
начала XX века. В частности, работы
представителей логического позитивизма. В этом
смысле аналитическая философия определяется
довольно узко. Такое определение отвергается многими
современными философами-аналитиками.
Аналитическая философия, определенная таким
образом, предполагает следующее:
 Позитивистская точка зрения о том, что
философских истин не существует, и что задачей
философии является логическое прояснение мыслей.
Эта точка зрения может быть противопоставлена
традиционному фундаментализму, в рамках которого
философия рассматривается как особый, высший вид
науки, изучающий фундаментальные причины и
198
принципы всего. Как результат принятия
позитивистской точки зрения, многие философы-
аналитики рассматривают свои исследования как
продолжение (или придаток) естественных наук.
 Точка зрения, что логическое прояснение
мыслей может быть достигнуто лишь путем
анализа логической формы философских предложений.
Логическая форма предложения представляет собой
способ репрезентации этого предложения (обычно
используя формальную грамматику или символизм
какой-либо логической системы) для того, чтобы
показать его сходство с другими предложениями того
же типа. Тем не менее, аналитические философы по
большей части не согласны друг с другом по поводу
того, какова верная логическая форма предложений
естественного языка.
 Отрицание значимости всеобъемлющих
философских систем в пользу более пристального

199
внимания к деталям, здравому смыслу и обыденному
языку».
«Несмотря на то, что современные философы,
называющие себя «философами-аналитиками», сильно
отличаются друг от друга по исследовательским
интересам, принимаемым допущениям и используемым
методам, а также зачастую отвергают фундаментальные
предпосылки, определяющие аналитическую
философию до 1960 года, под аналитической
философией, в ее современном состоянии, обычно
подразумевается особый стиль, характеризующийся
точностью и доскональностью в отношении узких тем, а
также сопротивлением «неточным и опрометчивым
обсуждениям широких тем». Вот так вот избегаются
большие темы, мир сузился до уровня одного мнения,
все философы работают над расширением мнимости в
мнимости, т.е. мы имеем предпосылки для одного
мнения, на этих предпосылках мы раскрываем новый
цветок мнений, которые могут быть определенно
200
разными, но в том то и суть, что мы в посылках взяли
одно лишь мнение, главное мнение, мнение
естественных наук, хотя аналит. философия – это не до
конца философия науки, но философия с научной
этикой, т.е. философия со знаком узости, страхом
судить о многом, дабы не ошибиться, ведь страшно
ошибаться во всем, лучше ошибаться в малом.
Феноменология «(нем. Phänomenologie — учение
о феноменах) — направление в философии XX века,
определявшее свою задачу как беспредпосылочное
описание опыта познающего сознания и выделение в
нѐм сущностных черт.
Задачи феноменологии
Гуссерль выдвигает цель построения
универсальной науки (универсальной философии,
универсальной онтологии), относящейся к
«всеобъемлющему единству сущего», которая имела бы
абсолютно строгое обоснование и служила

201
обоснованием всем прочим наукам, познанию вообще.
Такой наукой должна стать феноменология.
Феноменология исследует и приводит в систему
априорное в сознании; сводя априорное к «последним…
сущностным необходимостям», она тем самым задаѐт
основные понятия наукам. Задача феноменологии — «в
познании полной системы образований сознания,
конституирующих» (имманентно) объективный мир».
Феноменология призывает нас вернуться к самим
вещам, но на самом деле это направление намного
интересней, нежели, скажем, аналитическая философия,
агностицизм и другие подобные деструктивные
предположения, по отношению к ней я не собираюсь
бросаться критическими словами, также я упустил
многие направления связанные с феноменологией.
«Конвенционализм (от лат. conventio — договор,
соглашение) — философская концепция, согласно
которой научные понятия и теоретические построения
являются в основе своей продуктами соглашения между
202
учѐными. Они должны быть внутренне
непротиворечивы и соответствовать данным
наблюдения, но не имеет смысла требовать от них,
чтобы они отражали истинное устройство мира.
Следовательно, все непротиворечивые научные (а также
философские) теории в равной степени приемлемы и ни
одна из них не может быть признана абсолютно
истинной».

Конвенционализм

Конвенционализм будет занимать в этой книге


особенное положение, поскольку именно он и является
первым признаком относительности научного знания;
он, в отличии от антисциентизма, не является
абсолютным отрицанием науки, но указывает некоторое
мнение о ней, находящееся между двумя гранями.
Собственно, Поппер сам подразумевает в своих
работах, что мы постоянно ошибаемся в науке, что мы
203
просто переходим от одной ошибке к другой.
Ошибочность, соотносящаяся с опытом – это и есть
научность в самой своей сути.
Известнейшим ученым твердившем о верности
этого направления философии был Пуанкаре, отец и Бог
научного сообщества начала двадцатого века, человек,
который, собственно, не мог не понимать науку.
Жюль Анри Пуанкаре (фр. Jules Henri Poincaré; 29
апреля 1854, Нанси, Франция — 17
июля1912, Париж) —
французский математик, физик, астроном и философ.
Глава Парижской академии наук (1906),
член Французской академии (1908) и ещѐ более 30
академий мира, в том числе иностранный член-
корреспондент Петербургской академии наук (1895).
Историки причисляют Анри Пуанкаре к
величайшим математикам всех времѐн. Он считается,
наряду с Гильбертом, последним математиком-
универсалом, учѐным, способным охватить все
204
математические результаты своего времени. Его перу
принадлежат более 500 статей и книг. «Не будет
преувеличением сказать, что не было такой области
современной ему математики, „чистой― или
„прикладной―, которую бы он не обогатил
замечательными методами и результатами»
Среди его самых крупных достижений:
 Создание топологии.
 Качественная теория дифференциальных
уравнений.
 Теория автоморфных функций.
 Разработка новых, чрезвычайно эффективных
методов небесной механики.
 Создание математических основ теории
относительности.
 Наглядная модель геометрии Лобачевского.
В августе 1900 года Пуанкаре руководил секцией
логики Первого Всемирного философского конгресса,

205
проходившего в Париже. Там он выступил с
программным докладом «О принципах механики», где
изложил свою конвенционалистскую философию:
принципы науки суть временные условные соглашения,
приспособленные к опыту, но не имеющие прямых
аналогов в реальности. Эту платформу он впоследствии
детально обосновал в книгах «Наука и гипотеза» (1902),
«Ценность науки» (1905) и «Наука и метод» (1908).
На этом цитирование общих данных заканчивается,
именно до ознакомления с работами Пуанкаре я считал
себя психом, который отбился от общественного
уклада, который и правда мог бы быть истинным, но
когда осознал, что один из самых звездных ученых всех
времен и народов придерживался подобной позиции, я
понял, что мои взгляды не то чтобы не
безосновательны, а имеют в своем корне определения
первостепенной достоверности. Именно этому автору я
обязан тем, что я все же решился написать эту свою
книгу, но нам следует закончить с комплиментами в
206
адрес усопшего и перейти от согласия с авторитетом, к
обоснованию или опровержению его позиции.
«Пуанкаре писал в книге «Наука и гипотеза», что
«невозможна реальность, которая была бы полностью
независима от ума, постигающего еѐ (почему же
невозможна? Я приведу тысячи доводов тому, что это
возможно, так еще и тысячу доводов против
возможности)». Он считал, что основные принципы
любой научной теории не являются ни априорными
умозрительными истинами (как, например,
считал Кант), ни идеализированным отражением
объективной реальности (точка зрения Эйнштейна).
Они, по его мнению, суть условные соглашения,
единственным абсолютным условием которых является
непротиворечивость (такое положение дел имеет место,
но кто знает, может быть хотя бы одна теория и
правильная в этом мире, но это, конечно, сомнительно,
ведь мы, люди, постоянно зависим от языка, а наука –
это в своей сути лишь попытка языком отразить
207
действительность, этим же и занимается философия,
хотя философия не ограничивается только
действительностью, т.е. цель философии и возможная
действительность, так и философия не так сильно
зависит от наблюдения, многие философы заставляют
чувствовать то, что мы видим в действительности) .
Выбор тех или иных научных принципов из множества
возможных, вообще говоря, произволен (я бы даже
сказал, что он не произволен, а закономерен, загнан в
определенные рамки многими факторами), однако
реально учѐный руководствуется, с одной стороны,
желанием максимальной простоты теории, с другой —
необходимостью еѐ успешного практического
использования (о чем мы с вами и говорили). Но даже
при соблюдении этих требований имеется некоторая
свобода выбора (колоссальная свобода, я бы даже
сказал, не на много меньшая, чем философская
свобода), обусловленная относительным характером
самих этих требований.
208
Эта философская доктрина получила впоследствии
название конвенционализма. Она хорошо соответствует
практике выбора математических моделей в
естествознании, но еѐ применимость к физике, где
важен выбор не только моделей, но и понятий,
соотносимых с реальностью, вызывала споры.
Во времена Пуанкаре набирала силу третья
волна позитивизма, в рамках которой, в
частности, математика провозглашалась
частью логики (эту идею проповедовали такие
выдающиеся учѐные, как Рассел и Фреге) или
бессодержательным набором аксиоматических теорий
(Гильберт и его школа). Пуанкаре был категорически
против такого рода формалистических взглядов. Он
считал, что в основе деятельности математика лежит
интуиция, а сама наука не допускает полного
аналитического обоснования. Логика необходима лишь
постольку, поскольку без строгого логического

209
обоснования интуитивно полученные утверждения не
могут считаться заслуживающими доверия.
В соответствии с этими принципами Пуанкаре
отвергал не
только логицизм Рассела и формализм Гильберта, но
и канторовскую теорию множеств — хотя до
обнаружения парадоксов проявлял к ней интерес и
пытался использовать. Он решительно заявил, что
отвергает концепцию актуальной бесконечности (то
есть бесконечное множество как математический
объект) и признаѐт только потенциальную
бесконечность. Во избежание парадоксов Пуанкаре
выдвинул требование, чтобы все математические
определения были строгопредикативными (англ.), то
есть они не должны содержать ссылок не только на
определяемое понятие, но и на множество, его
содержащее — в противном случае определение,
включая новый элемент, изменяет состав этого
множества, и возникает порочный круг».
210
Собственно, это учение на данный момент
представляет с собой наиболее сходящееся с истиной
отношение к науке. Как я уже говорил, человек и его
язык хорошо приспособлены к оценке того, что
находится на нашем уровне понимания, наука – это
нечто созданное нами, мы не можем понять еѐ всю, но я
ограничил саму сферу нашего ознакомления с науками,
только в еѐ основании, показывая лишь некоторые
подробности.
Вы могли бы предположить, что основы даются в
школе, но это все лишь навязанное вам мнение, научная
основа – это фундаментальная философия эмпиризма, а
любая философия не описывает мир полностью.
Безусловно, я слишком утрирую, сравнивая эмпиризм и
науку, но метафора должна быть понятной.
Мир многогранен, мы не можем описать многие
опыты, поэтому используем нечто относительное, нечто
идеальное, мы подставляем к миру модели, мы рисуем

211
нечто не существующее, мы придумываем то, что не
противоречит нашему наблюдению.
И серьезно, вы знаете, когда кто-то начинает
спорить об истине, используя научные доводы, то он
заведомо проигрывает постольку, поскольку наука – это
нечто необходимое для практики. Наука – нечто
полезное для общества, она должна быть, но она должна
занимать свое место в системе ценностей, свое
скромное место, а не должна учить всех детей на
протяжении всей жизни, убеждать всех в своей правоте,
независимо от способностей человека. Это все очень
грубо и глупо.
Данное течение открывает одно из самых
адекватных отношений к науке, возможно, не считая
того, что пишу о науке я, исходя из моей системы,
однако, во многом мои слова сходны с
конвенционализмом, что выравнивает нас друг с другом
во многих положениях. Конечно, вы сейчас поспешите
заметить, что я нахваливаю философское направление,
212
которое поддерживает то, что пишу в этой книге я, но
это совершенно не так, я обладаю свойством
усматривать больше из того, что существует и того, что
может существовать, поэтому я вижу такую же узость
конвенционализма, который выдвигает определенное
мнение, но это мнение, конечно, мне очень импонирует
во многих своих положениях. Хотя, трудно представить
себе науку, которая бы разрушила все претензии
данного направления, но трудности нас не устрашают,
поэтому мы можем стремиться к тому, чтобы развить
философию до такой степени, чтобы она учитывала все
варианты, часть из которых могла бы в итоге оказаться
истиной, но это ведь слишком большой объем работы,
скажете вы, если мне удалось убедить вас, ведь сегодня
даже с однообразием научного познания, с его
односторонностью, с его маломощностью на выходе
получается огромное содержание материала, который
сегодня уже не в силах познать единичные индивиды.
Да, это так, но в чем заключается основная часть работы
213
исследователя? Воспоминание прошлого, обязательная
фиксация предыдущего мирового опыта, анализ
всевозможной литературы, описание методов
исследования, содержание и так далее, самое забавное,
что если очистить все теории от воды, то получатся
предположения длинной не в пятьдесят страниц, а в две
три страницы, остальное следовало бы признать водой,
которую льют ученые по какой-то причине, совершенно
непонятной мне. А самое главное, вы знаете уровень
большинства научных исследований? Большинство
исследований – это абсолютно абсурдные и ерундовые
положения, на которые умственно здоровый человек
даже смотреть не осмелится, вот и вся ваша
массивность, которая не нужна большинству ученых, но
возникает вопрос: зачем нужна такая большая система?
Ученые, видимо, поверили Карлу Марксу и Гегелю, они
подумали, что количественные изменения приведут к
качественным, а что в итоге? Да, качественно наука
очень сильно пострадала, если триста лет назад каждое
214
открытие было первостепенной важности, то сегодня
открывают всѐ, что только возможно поставить под
мнение ученых. Сколько грязи не накидай в ванную, от
этого она чистой не станет, также и с наукой,
массовость еѐ только испортила, а самое смешное – это
то, что люди тратят время на оформление своих работ,
тратят годы и месяцы на то, чтобы описать то, что
провели за десять минут однажды, а потом десять минут
в другое время; бессмысленная трата времени и сил,
которая не дает никаких знаний, а зомбирует людей.
Кто-то говорит, что смотреть телевизор – это плохое
занятие; так вот, вреднее заниматься наукой,
бессмысленной в своей массовости, бесполезной в
большинстве вопросов, мнимой и ложной,
гипнотизирующей кажущейся объективностью,
вызывающей еще большую зависимость, чем
телевидение, делающей людей глупыми, глупыми, но
считающими себя гениями, героями, надеждой
человечества, спасителями всех от глупости. Конечно,
215
именно среди ученых обитали и обитают достойнейшие
люди последних столетий, но никто никогда не
учитывает философов, ведь никто не знает, что такое
философия на самом деле; никто, кроме некоторых
людей, которые-то и являются сердцем любой науки.
Мне кажется, что не было еще ни одной полноценной и
целостной философии, которая могла бы справиться с
изучением мира, но мне всегда приходится
возвращаться к старой философии, чтобы вы еѐ
переросли вместе со мной (не подумайте, что я такой
весь гениальный и умный, а точнее считаю себя таким,
дело в том, что философия и наука развиваются
довольно ступенчатым образом, одолевая ступень за
ступенью, можно справиться с прошлым, чтобы
двигаться в будущее), а также переросли науку. Но
ладно, это уже относится к моим идеалистическим
взглядам, которые, вероятнее всего, мне реализовать не
удастся.

216
«Прагматизм (от др.-греч. ππάγμα, родительный
падеж ππάγματορ — «дело, действие») —
философское течение, базирующееся на практике, как
критерии истины и смысловой значимости. Его
происхождение связывают с именем американского
философа XIX века Чарльза Пирса, который первым
сформулировал «максиму» прагматизма. Далее
прагматизм развивался в трудах Уильяма
Джемса, Джона Дьюи и Джорджа Сантаяны.».
Вам не кажется, что это еще одно неоригинальное
направление философии, за которые уже стыдиться
пора? Конечно, оно отличается от своих собратьев, как
две капли воды. Направление, по сути, американское, а
все американское направленно сугубо на
удовлетворение желудков, но не умов, поэтому там и
процветает наука и искусственная философия, которую
считают интересной те люди, которые еѐ создали и те,
которых убедили в еѐ особенности. Собственно,
прагматизм – это новый гедонизм, американская
217
глупость, названная философией, концентрация мнения
на себе самом, самолюбование самоуспехом,
философский мусор, который неплохо было бы
переработать и выбросить на свалку. Именно в
прагматизме теряется мышление и философия, люди
глупеют и становятся отбросами бытия. Американское
сообщество всегда торопилось со своими
философскими предложениями, поэтому в Америке
никогда не было настоящей философии, только еѐ
огрызки. Не подумайте, что я не люблю американский
народ, нет. Среди американцев есть потрясающие люди,
среди ученого сообщества Америки также есть свои
гении, но общая направленность их культуры очень
сильно подавляет разум своими мнениями. Вероятно,
единственная сильная культура, и, как следствие,
мнимая – это американская.

Философия как единственный способ познания

218
Философия – это всѐ, что связанно с человеческим
разумом, все его отсылки, все его мнения, все его
движения; философия – это целая вселенная мнений,
это нечто большее, чем вселенная мнений, все эти
мнения посвящены нашему миру, все без исключения.
Нет ни одного лживого мнения, все они выражают либо
нечто действительное, а, следовательно, спорят с
другими мнениями по поводу того, что уже есть по
данному предмету, а есть мнения возможности, которые
обсуждают вещи, которые могли бы быть или могут
стать.
Вот почему в озере Лох-Несс не может быть
чудовища? Хоть один шанс из десяти миллионов
случаев возможен? Мы ведь этого наверняка не знаем.
Мы очень многого не знаем об этом мире, мы
составляем свое дикое мнение обо всем вокруг, это
свойственно людям.
Смешно слушать, когда профессор отчитывает
нерадивого студента: вот ты посмотри, сколько я знаю,
219
сколько я могу, а что можешь ты? Ты можешь стать
таким же, как и я, ты можешь делать тоже, что и я… но
не станет ли этот молодой человек тогда тем, что
подражает кому-то? Да и дело не в подражании,
каждый, кто придерживается какого-то мнения, всегда
пытается учить жизни другого, а ученые так обосновали
свое мнение, что их профессия учить других «знаниям».
Знания относительны, любая наука в любом еѐ
состоянии не знает истины; если все будет
продолжаться в том же духе, то мы будем бесконечно
продолжать строить теории и копить никому не нужные
«знания». Наука – это постоянный спор, такой же, как и
философский, только разные аксиомы в философии и
науке, в философии совсем уже мало чего-то
общепринятого, философия разрушает аксиомы,
поэтому-то она и на несколько шагов ближе к
многогранному бытию, нежели наука, которая смотрит
с одной стороны. Она имеет место, место практическое,
но все в этом мире практическое, есть много всего, что
220
бесполезно, но существует. Наука образовалась из
философии, так же, как и религия, поскольку
философия – это и есть отношение к миру, это и есть
вселенная сознания, свобода мысли, где не нужно
следовать заданному пути исследования, а можно
фантазировать, придумывать, развиваться. А кто такой
обычный ученый? В чем его деятельность? Ну, во-
первых он обладает некоторой эрудицией, т.е. он некая
энциклопедия на ножках, во-вторых он, используя
метод, в своих узеньких рамках, изучает что-то, именно
эти узенькие рамки придумал ни он сам, а люди до него.
Никто не знает, верны ли они, эти рамки, или нет, но
зато все ими пользуются, чтобы получить некую
достоверность, но, а если метод неверен? Что тогда?
Все сначала? Не смешно ли это? В-третьих ученый – это
человек, которого заставляют много писать без особой
на то надобности, т.е. ты должен прочитать нечто, а
потом дать всем отчет по поводу прочитанных
произведений, а что будет иначе? Ничего, даже если
221
твое открытие значительно, то его не примут, пока ты
не оформишь все подобающим образом, если, конечно,
ты не один из ученых высокого ранга, которые могут
заставить проводить опыты других людей, да и писать
тоже.
Трудна судьба современного ученого, а он еѐ
продолжает усложнять, он делает то, что не нужно
делать. Но мне скажут, если ты не понимаешь, зачем это
нужно, то это не значит, что это не нужно. Вот честно, в
философии (не в вашей научной философии, которой
могут заниматься только те, у кого уйма свободного
времени и есть желание сократить время между жизнью
и смертью глупым бумагомаранием, расписыванием
сотен листов мыслями чужих людей, нет, не этих
научных философов, которые сидят в своих офисах-
кабинетах и считают себя мудрыми (хотя и среди них
бывают люди, которые являются настоящими
философами)) такой бумажной волокиты нет, каждый
автор вкладывает в свои работы ровно столько, сколько
222
считает нужным вложить, Платон не дописывал
анализы литературы ради того, чтобы его повысили до
кандидата наук; Аристотель сугубо из своих чистых
предпочтений упоминал множество его
предшественников; Шопенгауэр вообще просто так
поливал грязью Гегеля, а Гегель старался не касаться
никого, кроме Канта в своих работах, которые, конечно,
не посвящены истории философии, хотя он оспаривал
частенько и Лейбница и Спинозу, но Кант был его
явным любимчиком; что бы было, если вы заставили бы
его подписать к «Науке Логики» еще и анализ всей
прочитанной им литературы, чтобы убедиться в
истинности его знаний? Кто бы осмелился прочитать
этот многотонный труд, с количеством страниц не
меньшим, чем десятки тысяч? Если бы Гегель
обосновывал каждый свой шаг, объяснял каждое свое
слово, упоминал каждый раз подходящего философа,
так еще бы и анализировал всю литературу,

223
прочитанную им, как вы думаете, смог бы он закончить
хотя бы первый раздел первой книги «Науки Логики»?
Знак зодиака ученого – водолей. Но вы скажете,
что энциклопедии содержат только факты, без какого-
либо водоизлияния, вот именно, что людям они
преподносят все просто, чтобы у тех не было шанса
ничего опровергнуть, поэтому религия и кричит на
науку, поскольку многие люди просто не знают
предпосылки научных утверждений.
Наука не любит лишние «почему», они сбивают
научность, особенно там, где преподаватель не может
ничего объяснить.
А что сейчас происходит в мире? Даже верующие
начали мыслить по-научному, философия онаучилась,
все стало научным. Это целая трагедия для
человечества, которое имело огромное количество
мнений, а сейчас они все съезжаются в обломки того,
что было раньше. Сухая, серая, безвкусная,
однообразная – но простая, понятная, доступная; нужно
224
лишь выучить терминологию, освоить метод, а это
могут сделать даже отъявленные сумасшедшие; никаких
проблем, вот вам и современная наука, но самое
главное, ведь – это не те сошки, кто посвятил жизнь
плаванию в океане науки, это лишь планктон, куда
важнее киты, которые заглатывают этот планктон,
ученые, которые меняют метод, которые делают
значительные открытия, изменяют аксиомы, шагают
вперед, не останавливаясь на месте, они куда главнее, а,
следовательно, важно знать основные теории наук, а
если их опровергнуть, то и вся система станет
бесполезной. Хотя, бесполезной она станет
исключительно применительно к области познания, но
ни в коме случае наука не станет менее значительной в
практической области. Они так тесно срослись, что
разделить практику и науку – дело невероятной
сложности.
Простите меня за оскорбления, которые я бросаю в
разные стороны, они никому не предназначены, они
225
здесь только для образности, для того, чтобы показать
жалость, которую я испытываю, когда вижу людей,
занятых мелкими научными изысканиями; они так
беспечно плавают в океане, даже не догадываясь, что
есть какая-то суша, они не рыбы в воде, а деревяшки
направляемые течением в ту сторону, в какую
направлен весь этот океан, они не принадлежат себе,
они не видят себя со стороны, а что не так? Не так то,
что в эту огромную ловушку попалось слишком много
людей, само мышление искажено научностью, сам
былой простор испарился и стал чем-то обыденным,
простым, линейным. Если ученые думают, что наука
развивает, то они ошибаются, развивает только развитие
науки, религии и философии, если человек собирается
развивать себя подражанием, то это печально.
А что такое философия? Во-первых это опыт
мировой мысли, т.е. мысли, тысячи мнений, их было
очень много, многие философы обобщали мнения,
многие обсуждали их, из философии узнаешь больше,
226
нежели из чего-то другого, в философии всегда
подразумевается больше, чем есть, а в науке всегда
меньше. Философия – это наш единственный шанс хотя
бы теоретически перерасти само бытие.
О какой я философии я говорю? Вы думаете, что
если вы пойдете в университет и поступите на
философский факультет, то ваша жизнь изменится? Не
слишком, вас сломят своим общением, заставят читать
то, что может оказаться неинтересным, заставят читать
это так, как кажется самим ученым. Разве это
философия? Разве это чувства? Страсти? Разве так
можно делать?
Что за глупости он несет? Да, что за глупости я
несу? Ведь в университетах преподают истину, каждый,
кто заканчивает университет, становится настоящим
человеком с большой буквы, одновременно и ученым и
философом, да и вообще, Богом он становится, после
университета всем дозволено кричать о своей мудрости,
унижать всех не получивших высшее образование,
227
называть себя ученым (не в смысле профессий, а скорее
наученным). Вот именно! Вы правы, а я не прав, Наука
– это же так важно, хотя есть сотни путей показать еѐ
незначительность.
Но, как я говорил, есть ремесленная наука, наука
созидания, которая мало связана с наукой
теоретической, именно ремесленная наука оправдывает
свою практическую цель, а теории про вселенную, про
внешность нашей галактики, про то, что под земной
корой земная магма – это все лишь мнения, да,
некоторые мнения можно проверить, но некоторые ведь
нельзя, а наука часто бросается непроверенными
мнениями, это все ужасно! Особенно ужасно то, что
наука сейчас овладела всеми областями и какими-то
фальсификациями пытается обмануть весь мир, чтобы
заставить его поверить в свою полезность.
Ремесленная часть науки, техна, ремесло – это и
есть сама суть науки, практическая суть, эмперия ради
практической пользы, ради потребителя, но если мы
228
хотим реальных знаний, то обращаться к ученым
бессмысленно, но если ты хочешь похудеть, то они
расскажут тебе, что говорит опыт по этому поводу и
помогут тебе, даже расскажут, почему вы худеете, но вы
никогда не сможете уберечь себя от обмана, а самое
главное, что вы никогда не узнаете, правда ли это или
очередная теория, которая соотносится только с
опытом, но не с истиной. Хотя, вполне возможно, что
наука получает достоверные результаты, на некоторых
уровнях наблюдения, но все, что мы наблюдаем можно
объяснить многообразно, даже фикцией нашего
сознания.
А что делать, когда нет ничего достоверного?
Скапливать нечто формально достоверное?
На самом деле, странно было бы утверждать, что
научное познание никак не связано с окружающим
миром, я вижу многие варианты, при которых наука
небезосновательна, но вижу и такие, которые еѐ
абсолютно вычеркивают. Я не хочу ослепить какой-то
229
ненавистью к науке, я хочу, чтобы вы увидели, что есть
другие способы познания, что есть другое восприятие,
начиная от религиозного, о котором и так многие знают,
заканчивая философскими направлениями, но только
настоящими философскими направлениями, а не научно
направленными недофилософиями, но почему я
такжесток к научным философиям? Разве они не имеют
место? А как вы относитесь не к полноценным
личностям, а жалким прихвостням? Именно поэтому
мне не нравится прислуживающая философия.

Философия, изучающая философию.

Это нечто совершенно необходимое, особенно это


необходимо во всех образовательных учреждениях,
начиная с первого класса, чтобы дети знали прошлое
мысли, а главное, нужно сделать так, чтобы подобные
предметы преподавали не зацикленные на одном

230
мнении фанатики, а люди широкого класса, способные
принимать множество противоречивых мнений.
В современном мире не так много хороших
учителей истории философии, но она важна, для того,
чтобы люди сразу же учились мыслить шире, чем
сейчас умею большинство взрослых и большинство
ученых. Философия важна именно в ранние годы, когда
мнение человека еще не сформировалась, он должен
оценить весь опыт человечества до того, как он начнет
считать философию сказками старых маразматиков.
А почему нет? Почему бы нам не изучить в третьем
классе Фалеса, Анаксимандра и Анаксимена? Они
достаточно простые, чтобы дети могли их воспринять, а
потом просто повторять информацию о них, ведь
именно эти люди – это самые ценные, самые важные
люди в познании, любое научное учреждение должно с
этим считаться, а не готовить глупые кадры, не готовить
умственно несостоятельных роботов, которые могут
только выполнять свою работу.
231
К философии должен быть самый строгий подход,
но и к науке он тоже может иметь место. Я не хочу
разрушить науку, я хочу еѐ дополнить, дополнить не
своими силами, конечно, для этого меня одного никогда
не хватит, а дополнить многочисленными
многогранными исследованиями, с разработкой тысячи
объяснений, а для этого любой науке нужны
понимающие в многогранности люди, а т.е. настоящие
философы, а не ученые, замкнутые на методе, где
только гениальный ученый умудряется его обойти, ведь
многие открытия были сделаны именно сверх метода, и
эти результаты дополняли метод, если всю жизнь
смотреть в один и тот же телескоп, то маловероятно, что
ты увидишь нечто качественно новое.
Но наука закрепилась, а философия нет, осталась
только философия изучающая философию, которая, по
сути, лишь жалкая тень истинной философии, особенно,
если мы знакомимся с философами не на прямую, а
через искаженные источники, которые любят все
232
упрощать. Упрощение, конечно, не всегда сильно
коверкает взгляд, который нарочито усложнен,
увеличен и творчески расширен, но только
непосредственным знакомством мы можем
приблизиться к чувствам оригинала. Гегелевская
диалектика мне казалась сущей игрой, пока я не
прочитал «Науку логики», где и приблизился к ней на
огромное количество шагов, в то время, как
марксистский упрощенный вариант смотрится совсем
уж, как дважды два, но это ведь не важно, важна сама
суть, но иногда вся книга и есть сама суть.
Так вот, нужно знать свое прошлое, а не только
изучать науки, словно они единственные виды познания
в мире.
Научное мнение – это пример мнения, которое
завоевало публику, да, оно мнимо, но ему учат везде.
Наука – это уже нечто народное, хотя и стремящееся
вырваться на волю, представляющее себя чем-то
важным, особенным, имеющим право критиковать
233
общество за то, что оно не всегда действует разумно, по
постулатам наук.
Но не понять людям того, о чем они и понятия не
имеют, но зато ученые всегда рады кинуть
философскую косточку взрослым людям, которые могут
только опровергать философию, но не принимать еѐ.
Это жестокая судьба философии, это еѐ современная
смерть, особенно забавно то, что наука без технологии –
лишь еще одна философия, но этого никто не хочет
увидеть. Если бы церковь спонсировала ремесленников,
особенно в изобретательности, то тогда мир был
другим, нами правили бы церковные институты, где
главным предметом считалось бы богословие, но самое
забавное, что технология бы независимо от науки бы
проводила практические опыты ради практики, а не
ради знаний.
Один из моих постулатов: «опыт полезен только на
опыте».

234
Социология

Социология — это наука об обществе, системах,


составляющих его, закономерностях его
функционирования и развития, социальных институтах,
отношениях и общностях.
Основной целью социологии является
«анализ структуры социальных отношений в том виде, в
каком они складываются в ходе социального
взаимодействия»
Парадигма — теоретико-методологическая основа
и принцип социологии. Большинство парадигм делится
на два направления — макросоциологию и
микросоциологию, которые основаны на различном
представлении о природе социальной реальности.
Микро- (субъект) Макро- (объект)
1. Понимание социальной реальности

235
Индивидуальная (номинализм) Надиндивидуальная (реализм)
2. Значение материальных и символических аспектов жизни
Материалистическое
Идеалистическое понимание
понимание
3. Значение внешних и внутренних факторов
Внутренние факторы
Внешние факторы (структура)
(действие)
4. Преобладающие методы
Внутренние факторы
Внешние факторы (структура)
(действие)
5. Степень свободы индивида
Детерминизм (зависимость от
Индивидуализм (свобода)
установок)
Источник информации Методы
Анализ документов, контент-
Документальный
анализ.
Внешние проявления Наблюдение

236
социальных явлений
Человек Опрос (анкета, интервью)
Малая группа Социометрический опрос
Социальный опыт Экспертный опрос
Организованная группа Эксперимент

Начнем с простого, в социологии очень много


различных теорий и парадигм, но самое главное в ней,
что? Именно методики. Мы не можем взять щепотку
общества, добавить щепотку страдания и посмотреть,
как себя будет ощущать общественность. Большинство
теории держатся исключительно на наблюдении и
трактовки увиденного своеобразными путями. Самое
интересное, что именно Социология хорошо
раздваивается на психологическую составляющую и
составляющую толпы, т.е. если судить по этому, то
можно прийти к выводу, что на данный момент нет
единой системы отношения к людям, а имеют места

237
пытающие исключить друг друга направления.
Социология – это скорее философия общества, нежели
наука об обществе, по той причине, что все основные
труды социологов – это книги, основанные на
наблюдении.
Однако имеют место и эмпирические теорий:
проводятся опыты, опросы, анкеты – это то, что
проходят студенты в университетах, помимо этого они
изучают и теории известных писателей.
Также меня поражает, что современная социология
считает своим родоначальников именно Конта, а не
Аристотеля и Платона, которых следовало бы признать
родоначальниками почти всех наук.
Я думаю, что нам следует первоначально обсудить
методы социологии:
Анализ документов – мне посчастливилось
родиться в России, в нашей замечательной стране
принято составлять документацию несколько
отличающимся от реальности образом. Исследование
238
документации – это самое последнее дело (особенно
если ты живешь в похожей на мою страну) для
получения объективных данных; не странно, что этот
метод подвергают критике, ибо для этого следовало бы
создать науку – документология. Но что такое
документ? Документ – лист бумаги с текстом, который
должен содержать нечто, соответствующее реальности,
но когда это было такое, чтобы документы содержали
абсолютно достоверную информацию?
Вы скажите: да нет же, документы – это очень
достоверный способ, чтобы познать общество. Но что
она отражает? Формальности, никаких мыслей
человека, никаких его переживаний? Даже всех его
действий не описывает! А что с группой людей? Еще
хуже. Фактическая составляющая анализа – фактичная
только на бумаге, не смешно ли нам думать иначе? Ни
один документ никогда не отразит всех мнений
человека, часто даже документы искажают данные;
человек по каким-то причинам дает ложную
239
информацию о своих мнениях, привычках, занятости,
что-то скрывает, что-то утаивает, конечно, есть нечто,
что утаить невозможно, поскольку это все хранится в
базе данных, но есть и вещи, о которых составитель
документа и не имеет понятия.
Большинство педагогов нарушает правила
заполнения учебной документации, как бы то ни было
забавно. А педагоги университетов – это же ученые!
Ученые, которые, собственно надеются на свои методы!
Но как мы можем рассчитывать на других людей, если
даже самые на первый взгляд объективные люди
обманывают? Документ редко соответствует
действительности, а если он и соответствует ей, то это
было бы неплохо и доказать; но многие документы, в
связи с тем, что они не являются каким-либо образом
подлежащим проверке, теоретически признаются
истинными.
«Контент-анализ (от англ.: contents - содержание,
содержимое) или анализ содержания —
240
стандартная методика исследования в
области общественных наук, предметом анализа
которой является содержание текстовых массивов и
продуктов коммуникативной корреспонденции. В
отечественной исследовательской традиции контент-
анализ определяется как количественный
анализ текстов и текстовых массивов с целью
последующей содержательной интерпретации
выявленных числовых закономерностей. Контент-
анализ применяется при изучении источников,
инвариантных по структуре или существу содержания,
но внешне бытующих, как не систематизированный,
беспорядочно организованный текстовой материал.
Философский смысл контент-анализа, как
исследовательского метода, состоит в восхождении от
многообразия текстового материала к абстрактной
модели содержания текста. В указанном смысле,
контент-анализ является одной
из номотетических исследовательских процедур,
241
используемых в сфере
применения идиографических методов».
На этом методе вообще следовало бы умыть руки
от этой «науки», не просто умыть, а умыть, оторвать и
выбросить в мусорный бак, чтобы больше не
прикасаться к ней.
Вы сами ведь понимаете, что корреспонденция –
это не штат ученых, это еще одно огромное кривое
зеркало перед учеными.
Любое наблюдение можно неправильно описать, в
любом опросе можно лукаво ответить, любую анкету,
не подумав, заполнить, а в интервью святым делом
будет являться ложь, превозносящая себя.
Предположим, у нас есть избиратель в государственную
думу и его спросили о том, каков его заработок. Как
думаете, он предоставит вам реальную цифру? Также и
со всеми, любой опрос, анкета, интервью – это место
для самооправдания, ничто не объективно, где место
имеет человеческий фактор.
242
Такие методы, как анкеты и опросы – детский
лепет, который не дает никакой информации.
Рассмотрите хоть тысячу ответов, хоть миллион. Суть
заключается в том, что анкета – это палка на двух
концах. С одной стороны восседает погрешность
составителя данного опроса, который, безусловно, все
возможные варианты ответов подгоняет под свою
ограниченность, далее идет лукавство самого
отвечающего, который ни в коем случае не способен
адекватно оценивать сущность своего существования, а
если даже и достоин, то это никак не доказать. Т.е. мы
имеем дело с глупостью автора опроса и мнением
участника этого опроса. Редко я встречал опросы
высокого уровня, которые отвечали на какие-либо
вопросы. Большинство таких вот бумажек – мусор для
розжига камина. Мы пытаемся узнать мнение
опрошенных, но, заметьте, что только опрошенных! Ни
в коем случае нельзя переносить результаты тысяч на
миллионы, каждый раз нужно оглашать, что сто
243
жителей такого-то города считают, что… из
опрошенных тысячи, например. Если мы хотим узнать,
как русские относятся к своему президенту, то мы
должны опросить всех, но меня никто и никогда не
опрашивал, зато откуда-то берутся данные, что
пятьдесят процентов Россиян верит в Бога, но откуда
эти «научные» цифры? Меня никто нигде не опрашивал.
Кстати, теория вероятности – штука веселая, она сама
утверждает, что всегда есть вероятность того, что при
опросе выпадет именно составная категория,
содержащая противоположное мнение, а это для
исследований очень важно. Например, тестирование на
«боязнь общества» бессмысленно проводить на улице в
людных местах, а про курение на стадионе, где люди
занимаются легкой атлетикой. Но сам социологический
метод никогда не учтет всех, никогда, хотя, если при
входе на страничку любимой соц.сети определенный
тест, то тогда у нас есть небольшой шанс добиться
относительной объективности, но опять же вопрос в
244
истинности ответов. Например, если я курю, то это не
значит, что я напишу в опросе, что я курю, потому что я
не хочу даже представлять себя курящим, пока я не
курю, а курю я, не замечая самого процесса, он – само
собой разумеющееся.
Социологический эксперимент: так вот, социум –
дело сложное и большое, провести эксперимент даже
над малой группой тяжело, но возможно. Но это вам не
физика и не химия, мы не можем подмешать к одному
веществу второе, чтобы оценить третье, нет, мы
воздействуем более тонко! Мы вводим в группу нечто,
чего в ней никогда не было и смотрим на реакцию
людей. А как смотрим? Наблюдение, опрос, анкета,
интервью. Опять ничего конкретного. Т.е. мы
сталкиваемся снова с теми методами, в которых только
что усомнились.
Но, конечно, это далеко не все; было бы глупо
полагать, что все описанное выше – это и есть вся
социология и еѐ критика. Социологическая система
245
огромна, в ней множество различных дисциплин,
помимо этих методов есть единая для всех наук система
обработки данных. Огромное количество людей
пытается обеспечить объективность опыта, но разве
количество в данном случае переходит в качество?
Самые распространенные в социологии методы
остаются слишком субъективными, поскольку мы сами
рассматриваем сложнейшую структуру человеческого
взаимодействия, мы еѐ невольно искажаем, невольно
делаем схематичной (точнее, специально делаем), а
общество в его широчайшем понятии не терпит
схематичности. Мы переносим реальную структуру на
очень упрощенную схему, а это разве изучение
объективной реальности, а не некой фикции
существующего мира? Какие оправдания есть у
социологии перед обществом?
Как и во всех науках, в социологии перед нами
возникает очередной макет, разодетый в пышные
одеяния. Но эти вот самые одеяния на самом деле, даже
246
учеными не признаются самой реальностью, но тут же
перед нами возникает пропасть: как можно говорить об
объективности, если сам не владеешь реальностью?
Социология – наука полезная для людей, она
полезна и для рабочих и для работодателей, также она
полезна для правительства, именно опросом и анкетой
мы можем выявить некоторые мнения всех слоев
общества, особенно это заметно, когда все объединение
одного завода опрашивается на определенную тему,
например, довольство зарплатой и прочее. Также
можно выяснить отношение опрошенных к чему-либо.
В таких ситуациях социология выступает, как палочка
выручалочка, она не несет ничего научного,
философского в своей пользе, но примиряет людей на
основании голоса большинства. Как мы видим,
социология имеет пользу, но, на мой взгляд, такая
польза сомнительна. Тем более, не следует забывать,
что в мире имеется некоторое разделение на
прикладную социологию и общую. Общая –
247
теоретическая, фантастическая, мировоззренческая.
Прикладная – практичная.
Рассмотрим основные понятия социологии:
«Социализация —
процесс усвоения индивидом образцов поведения,
психологических установок, социальных норм и
ценностей, знаний, навыков, позволяющих ему успешно
функционировать в обществе». Частный термин, совсем
не нужный в науке. Как мы говорили, чем больше
однотипных терминов, тем лучше. Заменяем словом
адаптация, но с пристройкой «общественная», либо
приспособление, что еще лучше. Понятия успешности в
принципе расплывчаты, т.е. у каждого из нас свой
успех, кто-то удачным считает сесть кому-то на шею и
поехать, а кто-то наоборот отвязаться от общества,
сохраняя в себе его наследие в виде языка, это тоже
определенная адаптация и успех, термин –
социализация, конечно, не настолько широк, как
приспособление, поскольку социализация включает в
248
себя именно социальный успех, но на деле он не так
важен. А что важно этой науке? Человеческое мнение?
Взаимодействие? Что важнее? Каждый социолог
ответит на этот вопрос для себя сам. Таинственная
социализация тождественна порабощению новых
рекрутов, а вот приспособление – этот термин намного
шире, поскольку подразумевает еще и отторжение
общества даже в его наиболее крайних формах.
1) «Общество — это обособившаяся от природы,
но тесно с ней связанная часть материального мира,
включающая в себя способы взаимодействия и формы
объединения людей, способная создавать орудия труда
и пользоваться ими в процессе труда».
«Обособившаяся от природы» - разве
обособившаяся? Просто, я думал, что природа – это
совсем уж всѐ, что от нее нельзя обособиться, если мы
вырубим все деревья, то останутся камни, уберем
камни, останется земля, уберем землю, останется
космос, уберем космос – ничего не останется. Как
249
можно обособиться «от» природы? Может быть,
обосновавшаяся в природе? Но ни в коем случае не
обособившаяся от. Насекомые также про себя могли бы
подумать и тигры, да и крокодилы, что они все такие
обособившиеся от природы, но тесно с ней связанные,
однако мы то именно в таком положении, когда мы
часть природы, которая не обособилась, а просто
переделывает природу, так же, как муравьи, но более
тотально. Самое забавное, что муравьиное общество мы
не называем обществом, а называем их природой.
«Часть материального мира» - разве
материального? А если взять духовный мир? Или нет,
наука его отвергает, тогда, если все – это материя, то
зачем упоминать материальный мир вообще? Может
просто «мира»? Или именно здесь подразумеваются
материальные отношения? Тогда представим, что есть
общество не имеющее материальных отношений,
например, какой-нибудь храм буддистов, который не
взаимодействует ни другими странами, т.е. является
250
обособленной группой людей, микрообществом, без
материальных отношений, все несут растительную
пищу на общий стол и никто ничем не обменивается,
поскольку ни у кого ничего нет, но все говорят
членораздельной речью, умеют писать, думать, и так
далее, разве это не общество? Если нет, тогда
социология упускает из виду некоторые группы людей,
религиозные братства, да и не только религиозные, где
нет «материального мира», в плане экономического
мира, но в определении, скорее всего подразумевается
другое, а именно мир материи, хотя человек сам по себе
– это не материя и не часть материального мира. Тут, по
сути, может быть множество вариантов. Конечно,
каждый ученый скажет, что здесь под материальным
миром имеется ввиду именно материальная основа,
которая утверждает, что все люди состоят из материи. В
«Ортодоксологии» мы подробно обсудим сущность
метафор.

251
«Тесно с ней связанная» - т.е. это часть природы,
которая тесно связана с природой? Да или нет? Я просто
не понимаю этого. Как может быть часть природы
связана с природой? Или материальный мир – это не
природа?
«Часть материального мира… способная создавать
орудия труда и пользоваться ими в процессе труда»…
Это прямо-таки марксизм, собственной персоной.
Почему общество зацикливается на труде? Аристотель
бы закончил это определение так «…способная
сознавать благо и пользоваться им в процессе своей
жизни». А как бы мог продолжить Ницше: «…
способная преобразовывать волю к власти в наиболее
сложные еѐ типы». А как мог бы начать это определение
Фалес Милетский: (…это обособившаяся от природы,
но тесно с ней связанная часть водного мира…). Так т.е.
прочитаем это определение правильно. В общество
входят только люди, которые способны трудиться и
создавать орудия труда, но разве это не смешно? Но мы
252
вычитаем этот ужасный материализм, что у нас
получилось? Сами материалисты теоретики в итоге
перестают быть людьми и частью общества, ибо их труд
не связан с орудиями труда. Хотя и здесь можно
поспорить.
Общество – это часть живой природы. Остальное –
лишнее, но тогда пропадает определенность, а я этого и
добивался, общество слишком огромно и неоднородно,
чтобы его определять. У меня получилось разрушить в
ваших глазах определенность науки? Нет, как я думаю,
продолжим далее.
«Общество - в широком понимании слова, это
совокупность всех видов взаимодействия и форм
объединения людей, которые сложились исторически».
Могут ли быть нечеловеческие общества?
«В узком понимании — исторически конкретный
тип социальной системы, определѐнная форма
социальных отношений». А здесь пропустили именно
описание этого конкретного типа.
253
«Группа лиц, объединенных общими морально-
этическими нормами (устоями)» А это уже совсем
фикция. Российское общество неоднородно, среди
людей обитают люди с различными морально-
этическими ценностями, я не думаю, что в других
странах все совсем по-другому.
Здесь же кратко разберем некоторые парадигмы об
обществе.
1. «Отождествление общества с организмом и
попытка объяснить социальную жизнь биологическими
закономерностями. В XX веке
концепция органицизма утратила популярность».
Кстати, гениальная концепция, меняющая взгляд на
общество и позволяющая рассмотреть его с другой
стороны. Представьте себе социум, как огромный
организм, где мы клетки этого организма, кстати,
Спенсер, конечно, мне откровенно не нравится, как
философ, но эта его концепция очень красива и
представляет одну грань истинности общества, хоть она
254
и украдена с Вед, если кто не знает, то люди по Ведам –
это кусочки от огромного организма, точнее огромного
человека, которого Боги разделили на части, одни люди
стали руками, т.е. воинами и так далее. Сам этот взгляд
оспорим, но не на столько, как многие другие. Не
смотря на всю красоту метафоры, которую не стоит
путать с истиной, она отходит в современном научном
сообществе на второй план. Жаль, что ученые так
ненавидят эстетику и им нужно лишь нечто
однообразное, сухое и испачканное, чтобы признать это
схожим с действительностью.
2. «Концепция общества как продукта
произвольного соглашения индивидов ». А не может
общество быть продуктом непроизвольного
соглашения? Вполне может, а точнее скорее всего и
является им. Я, собственно, не соглашался с тем, что я
часть общества – никогда. Меня насильно втянули в эту
структуру, из которой могут также насильно
вытолкнуть.
255
3. «Антропологический принцип рассмотрения
общества и человека как части природы
(Спиноза, Дидро и др.). Достойным существования
признавалось лишь общество, соответствующее
подлинной, высокой, неизменной природе человека». А
что значит, жить согласно с природой? Мы не живем
согласно с ней? Вдруг наша природа такова? Да и кто в
праве признавать достойным? Про часть природы мы с
вами уже узнали достаточно много из определения
общества, но разве человек и часть природы – это не
одно и то же? Это же одна метафора! В итоге
получается, что мы рассматриваем человека как
человека, что совсем лишено смысла.
4. «Теория социального действия, возникшая в 20-
е годы XX века (Понимающая социология). Согласно
этой теории, в основе социальных отношений лежит
установление «смысла» (понимание) намерений и целей
действий друг друга. Главное во взаимодействии между
людьми — осознание ими общих целей и задач и то,
256
чтобы действие было адекватно понято другими
участниками социального отношения». А многие
действия людей не могут быть бессмысленными? Ради
простого просто так? Почему никто не хочет это
видеть? Всем нужен смысл, истина, цели, задачи, как у
роботов, есть цель, надо выполнить, также и здесь,
люди хотят увидеть в людях роботов, а самое главное,
они их видят, поскольку многие свои бессмысленные
поступки люди пытаются как-то объяснить, оправдать
себя.
5. «Функционалистский подход
(Парсонс, Мертон). Общество рассматривается
как система». Еще одна модель того, что глупо
возводить в модель. Целое направление посвящено
тому, чтобы увидеть в обществе систему, но система –
метафора. Не является возможным разделение метафор
об обществе, если мы отделяем одну метафору от
другой, то получаем заблуждение. К сожалению, наука
не располагает всем спектром метафор, а лишь создает
257
некоторые новые, например, этот функциональный
подход.
6. «Холистический подход. Общество
рассматривается как целостная циклическая система,
закономерно функционирующая на основе как
линейного государственного механизма управления с
использованием внутренних энергоинформационных
ресурсов, так и внешней нелинейной координации
определѐнной структуры (соборного общества) с
притоком внешней энергии».
Так вот, что увидел я: социология на самом деле в
какой-то этап своего существования пыталась
рассмотреть общество со многих сторон, что,
собственно, интересно и познавательно, но в итоге она
скатилась до статической работы, которая дает куда
меньше, чем многомерное рассмотрение общества
знаковыми социологами со всех возможных позиций.
Среди представленных мнений, я не увидел огромный
ряд того, что сам мог бы предположить, для развития
258
данной науки. Также я не увидел и идеи знаковых
философов, которые, однако, имели место быть в мире,
являясь важнейшими персонами в истории
человечества. Важно понимать, что уже в социологии
образовалось некоторое количество теории, за которые
ученые держатся обеими руками.

«Человечество — 1) динамичная, постоянно


развивающаяся система, совокупность всех людей,
когда-либо населявших Земной шар (мир),
пребывающих на жизненном этапе от рождения из
материнской утробы до смерти; 2) объединение всех
людей, живших в историческую эпоху; 3) совокупное
количество современных индивидов, личностей,
граждан». Определение «3» меня смущает немного,
предположим, у человека отказало сознание, т.е. думать
он не может, т.е. он не личность, но все еще человек. Но
также меня смущает и первое определение. Почему же
259
человечество – это динамичная система? А что есть
люди вдруг остановятся? Они перестанут быть
человечеством? Почему акциденциям уделяется столь
важное внимание?

Теории социологии

Теория социально стратификации.

«Стратификация — это деление общества на


социальные слои (страты) путем объединения
различных социальных позиций с примерно
одинаковым социальным статусом, отражающее
сложившееся в нем представление о социальном
неравенстве, выстроенное по вертикали (социальная
иерархия), вдоль своей оси по одному или нескольким
стратификационным критериям (показателям
социального статуса). Деление общества на страты
осуществляется исходя из неравенства социальных
260
дистанций между ними — основное свойство
стратификации. Социальные страты выстраиваются
вертикально и в строгой последовательности
поиндикаторам благосостояния, власти, образования,до
суга, потребления. В социальной стратификации
устанавливается определенная социальная дистанция
между людьми (социальными позициями) и
фиксируется неравный доступ членов общества к тем
или иным социально значимым дефицитным ресурсам
путем установления на границах, разделяющих их,
социальных фильтров. Например, выделение
социальных слоев может осуществляться по уровням
доходов, образования, власти, потребления, характеру
труда, проведению свободного времени. Выделенные в
обществе социальные слои оцениваются в нем по
критерию социального престижа, выражающего
социальную привлекательность тех или иных позиций.
Но в любом случае социальная стратификация является
результатом более или менее сознательной
261
деятельности (политики) правящих элит, крайне
заинтересованных в том, чтобы навязать обществу
и легитимизировать в нем свои собственные
социальные представления о неравном доступе членов
общества к социальным благам и ресурсам. Самой
простой стратификационной моделью
является дихотомическая — деление общества на элиты
и массы. В некоторых из самых ранних, архаических
социальных систем структурирование общества
на кланы осуществляется одновременно с проведением
социального неравенства между ними и внутри их. Так
появляются те, кто посвящен в определенные
социальные практики (жрецы, старейшины, вожди) и
непосвященные — профаны (все остальные члены
общества, рядовые члены общины, соплеменники).
Внутри них общество может и далее при необходимости
стратифицироваться. По мере усложнения
(структурирования) общества происходит параллельный
процесс — встраивания социальных позиций в
262
определенную социальную иерархию. Так
появляются касты, сословия, классы и т. д.
Современные представления о сложившейся в обществе
стратификационной модели, достаточно сложны —
многослойны, многомерны (осуществляются по
нескольким осям) и вариативны (допускают порою
существование множества стратификационных
моделей). Степень свободы социальных перемещений
(мобильность) из одного социального слоя в другой
определяет то, каким является общество — закрытым
или открытым».
В чем суть теории? Общество разделено – это
акциденция восприятия человека, кто-то беден, кто-то
богат, кому-то тяжело жить со своими финансами, а
кому-то просто, кто-то интеллигенция, а кто-то нет. На
самом деле этот вопрос очень крупномасштабен.
Вообще, понадобится ли в будущем эта теория, если все
вдруг станут равны? Если, конечно, станут. Но сейчас
сама стратификации – дело якобы фактическое, а вот
263
выводы из него – это теоретические относительные
данные.
Первое относительное утверждение: «страты
выстраиваются вертикально и в строгой
последовательности по
индикаторам благосостояния, власти, образования,досуг
а, потребления». Вы увидели, сколько показателей
всего? А каждый из этих показателей делится на мое
предприятие превышают доходы приблизительно в
миллион в год, так что, я через год стану бедняком?
Помимо богатства важно то, как оно меняется, сама
цифра денег у вас на счету – факт, но еѐ изменение – это
уже совершенно другое отношение к этой цифре, можно
иметь на личном счету ноль, но потенциально быть
богачом, если ты потратил свои деньги на удачное дело.
Также и с образованием, человек развивается в разных
областях и в разной степени. А вертикаль – это удобная
для человеческого восприятия линия, упрощенная
модель чего-то сложного, либо скупая метафора. Ну
264
вот, опять упрощенные модели. А самое главное, что
дети смотрят в учебник по социологии и думают, что
все так, как говорят ученые, что модель полностью
отражает истину, но это не так, можно представить
воображению множество моделей, но важнее всего то,
что ни одно общество не изучить моделированием,
модель – это лишь контур, обведенный на асфальте, а
человек – это человек. Ученые, как я думаю, это
понимают и без меня, если они по-настоящему знают,
что делают, а если нет, то и для них эта информация
будет полезна. Опасно лишь то, что обычным людям
подобный тип информации недоступен, иначе идейный
«блицкриг» будет недоступен.
Также разделяют людей… да, что уж там, людей
можно бесконечно разделять до такой степени, что мы
получим семь миллиардов страт, а можно их не
разделять и мы получим одну, так что, как вы увидели
относится к человеческой стратификации можно по-
разному, но это ведь не открытие в таком случае, а лишь
265
исследование чего-то, что мы сами назвали таким
именем и придали ему те свойства, по которым он
считается чем-то, что мы сами придумали. Вот она,
научная акциденция.

Теория социального конфликта

«Концепции Л. Козера (с комментариями)


 обществу присуще неизбежное социальное
неравенство (присуще, звучит, как необходимо, но мы с
вами рассмотрели то, что неравенство относительно) =
постоянная психологическая неудовлетворенность его
членов (может быть не в этом причина?) =
напряженность в отношениях между индивидами и
группами (я видел общение людей из разных групп
вполне культурное и расслабленное, может дело не в
статусе, а в том, как ведут себя многие статусные люди,
но это уже дело психологии) = социальный конфликт;

266
 социальный конфликт как напряженность
между тем, что есть, и что должно быть в соответствии
с представлениями тех или иных социальных групп или
индивидов (т.е. все социальные конфликты от бедных и
глупых? Если бы все были богатыми и умными, то,
вероятно, конфликт был бы не нужен);
 социальный конфликт как борьба за ценности и
претензии на определенный статус, власть и ресурсы,
борьбу, в которой целями противников являются
нейтрализация, нанесение ущерба или уничтожение
соперника (лингвистическая истина).

Конфликтная модель общества Р. Дарендорфа (с


комментариями)

 постоянные социальные изменения в обществе,


переживание социального конфликта;

267
 любое общество опирается на принуждение
одних его членов другими (почему же любое, черт
возьми? Трудно представить себе хорошо
организованное общество, где все братья? Почему
трудно представить разумное общество, которое не
нуждается в таких мерах?) = неравенство социальных
позиций по отношению к распределению власти;
 разница в социальном положении различных
социальных групп и индивидов вызывает взаимные
трения, противоречия = как результат — изменение
социальной структуры самого общества

Общая теория конфликта Кеннета Боулдинга (с


комментариями)
 все конфликты имеют общие образцы развития
(боже мой, какое резкое предположение, все без
исключения, хотя все возможные конфликты на Земле

268
еще не произошли и никогда не произойдут) = их
подробное изучение и анализ предоставляет
возможность создать обобщающую теорию — «общую
теорию конфликта», которая позволит обществу
контролировать конфликты, управлять ими,
прогнозировать их последствия (научненько);
 Боулдинг утверждает, что конфликт неотделим
от общественной жизни (в природе человека —
стремление к борьбе с себе подобным – что является
неописуемым бредом, ведь мы по прежнему можем
узреть даже на практике общество без конфликтов, где
лишь западное общество – это акциденция общества,
где все подвержены ссорам и распрям, а вот буддистам,
например, наплевать на ссоры, если они, конечно,
настоящие буддисты);
 Конфликт — ситуация, в которой каждая из
сторон стремится занять позицию несовместимую и
противоположную по отношению к интересам другой
стороны (почему же? А как же конфликт из зависти, где
269
каждый хочет занять позицию принадлежащую другой
стороне?);
 два аспекта социального конфликта:
статический и динамический. Статический — анализ
сторон (субъектов) конфликта (личности, организации,
группы) и отношения между ними = классификация:
этнические, религиозные, профессиональные.
Динамический — изучает интересы сторон как
побудительные силы в конфликтном поведении людей =
определение динамики конфликта = есть совокупность
ответных реакций сторон на внешние стимулы (здесь
следовало бы достать сам первоисточник, чтобы его
покритиковать)».

«Этнометодология (англ. ethnomethodology) —


направление в социологии, занимающееся изучением
обыденных норм, правил поведения, смыслов языка в
рамках повседневного социального взаимодействия.

270
Основоположник и автор термина
«этнометодология» — американский социолог Гарольд
Гарфинкель. В своей работе «Исследования по
этнометодологии», 1967 он предложил методику
изучения «этнометодов» (обыденных методов),
которыми люди пользуются для того, чтобы осмыслить
действия и речь других. Каждый человек неосознанно
пользуется своими методами осмысления процесса
взаимодействия. Верно понять смысл взаимодействия
(разговора) можно только в том случае, если известен
контекст ситуации, не представленный в самом
взаимодействии.
В этнометодологии используется методика
«анализа разговора» (conversation analysis),
разработанная Г. Гарфинкелем и Харви Саксом (Saks).
Нейл Смелзер приводит следующий пример
разговора и его анализа у Гарфинкеля:

271
Муж: Дан сегодня сам бросил пенни в счетчик на
автостоянке, никто к нему не притронулся.
Жена: Ты брал его в магазин грампластинок?
Муж: Нет, в обувную мастерскую.
Жена: Для чего?
Муж: Купил новые шнурки для туфель.
Жена: На твои ботинки надо срочно поставить набойки.

Для нас этот разговор почти ничего не значит, но


собеседники прекрасно поняли друг друга, поскольку
общие обязанности и любовь друг к другу научили их
«читать между строк». Но стоит еще раз
проанализировать приведенный разговор: для нас
представляет интерес объяснение того, как муж и жена
поняли высказывания друг друга.

Муж: Дан сегодня сам бросил пенни в счетчик на


автостоянке, никто к нему не притронулся.
- Сегодня днем я забирал нашего четырехлетнего сына
272
Дана из детского сада; когда мы остановились на
платной стоянке автомобилей, ему удалось
дотянуться до счетчика и бросить в него пенни;
счетчик расположен довольно высоко, и раньше
ребенок доставал до него, только когда его поднимали.
Жена: Ты брал его в магазин грампластинок?
- Поскольку он опустил пенни в счетчик, вероятно, ты
остановился у магазина грампластинок по пути к
детскому саду или когда вы ехали обратно. Или ты
остановился, когда ехал за ним, а на обратном пути вы
остановились где-то еще?
Муж: Нет, в обувную мастерскую.
- Нет, я остановился у магазина грампластинок, когда
ехал за ним, а по дороге домой мы заехали в обувную
мастерскую.
Жена: Для чего?
- Одну причину, по которой ты мог остановиться у
обувной мастерской, я знаю. А на самом деле, почему
ты остановился?
273
Муж: Купил новые шнурки для туфель.
- Как ты помнишь, на днях я порвал шнурок от
коричневых полуботинок, поэтому пришлось купить
новые шнурки.
Жена: На твои ботинки надо срочно поставить набойки.
- Я кое-что еще имела в виду, ты мог это сделать: ты
мог отнести в мастерскую черные ботинки, на них
нужно срочно оставить набойки. Ты бы лучше
поскорей отдал их в починку.

Этот пример показывает, в какой мере на


взаимодействие влияют невысказанные предположения,
сложные переплетения значений. Я представил этот
разговор (без объяснений) на одном из занятий и
попросил студентов рассказать, как, они его поняли.
Один из них, выросший в бедном негритянском
квартале, так истолковал первое предложение («Дан
сегодня сам бросил пенни в счетчик на автостоянке,
никто к нему не притронулся»): "Дан сумел включить
274
счетчик, бросив туда лишь пенни, а не 10 центов, и
полиция не задержала его". Поскольку бедных негров
часто преследует полиция даже за незначительные
проступки, этот студент и студенты - представители
средних слоев поняли бы смысл приведенного
разговора по-разному».
Иногда интересно наблюдать за некоторыми
направлениями социологии. Например, это направление
уделяет в разговоре больше внимание именно
потенциальным направлениям, а не фактам, ведь никто
не знает, что подразумевает отец, быть может, от из тех
самых черных районов, ведь об этом нигде не сказано. В
том то и вся заковыристость, что анализируя других,
нужно быть ими, а ни один ученый не может быть
другим человеком, результат всегда относительный в
анализе разговоров.
«Я-концепция — система представлений индивида
о себе самом, осознаваемая, рефлексивная
часть личности. Эти представления о себе самом в
275
большей или меньшей степени осознанны и обладают
относительной устойчивостью».
На самом деле, подобные концепции могут
выдвигаться только телепатами, которые могут читать
мысли, но если таких людей не существует, то многие
рефлективные проявления рассматривающиеся в этой
концепции слишком непонятны и относительны. А что
я, собственно, опровергаю? То, что человек относится
сам к себе, т.е. совершает некую рефлексию? Ни в коем
случае. Скорее я опровергаю именно поводы для этого.
Ученые так резво расставляют приоритеты, что их даже
не интересно читать, но эта концепция вполне
интересна по своей сути, поскольку видит, либо
пытается увидеть индивид.

Пожелания социологам как людям, вершащим


познание

276
Уважаемые социологи, на самом деле, ваша
дисциплина постепенно сохнет, но в своем корне она
наиболее интересна, нежели многие другие науки, ибо
именно здесь можно найти разные точки зрения, именно
здесь можно углубиться в само общество, приблизиться
к нему с различных возможных пониманий.
Могу пожелать вам только одного, поменьше
зависеть от метода, пытаться рассматривать все
возможные варианты и никогда не обманывать своих
студентов относительными теориями. Постоянно
говорите им, что это лишь модели, метафоры; не
забывайте во всей своей модельности и в прикладных
достижениях, понимать, что практика зависит от
практики, а теория – это мировоззрение, попытка узнать
истину
Вот скажите мне, общество возникло закономерно
или случайно? Есть ли закономерности в общественном
развитии? Изменяется ли обычный человек или это
делает только элита в течение веков? Не торопитесь
277
блудить в сферах ваших собственных умов, признайте,
что все это одновременно может быть и ничего из этого
тоже может не подходить, но бывают и степени каждой
правды, а бывают степени относительно нашего
общества, т.е. если бы на нашем месте было бы другое
общество, то оно развивалось бы иначе, а может быть и
нет!
Прошу вас, никогда не забывайте, что всегда
можно отойти от теории Зеркального Я, что всегда
можно посмотреть на людей, как на организм, на
систему, на субстанцию с высокой энтропией, на
животных – как угодно можно рассматривать общество,
не смейте обманывать других лишь одним возможным
взглядом и одним возможным описанием, никогда не
ограничивайте себя одной точкой зрения, поскольку это
чревато однобокостью, если даже и не вашей, то ваших
учеников, а ум каждого ученика – дело тонкое,
нуждающееся в определенном уходе.

278
Мне очень обидно смотреть на такой мир, где все
такое разное, а только человеческое мнение глупо и
полярно, это не вина социологов. Социологи, как раз, во
многом спасают нашу науку; у них много различных
теорий, жать только, что одни становятся более
модными, нежели другие, ведь, наверное, каждый из вас
пытается обосновать свою точку зрения, соглашается с
кем-то, отвергает кого-то. В последнее время я делю
людей на два вида, которые подчиняются мнению
других, и тех, кто создает мнения и распространяет их.
В итоге, человек – это набор индивидуальных мнений, а
не мыслящая субстанция, не мыслящий организм, о
каком разуме речь? Если
. Когда в голове жонглируют мнениями, когда
заставляют считать нечто по давно всем известным
формулам, когда заставляют решать задачи по
шаблонам – это все не мысли, это память. Также
забавно, когда люди, которые с одной стороны
рассматривают общество, идут его изучать его, что они
279
могут привнести? Развитие своего мнения. Они могут
только убедиться в своей правоте. Даже доктора наук,
но только почему даже, даже лучшие мировые ученые
довольно падки на мнения, что уж тут говорить об
обычных кадрах, которых хлебом не корми, дай
возможность подняться по карьерной лестнице, а для
этого нужно совпадать во мнении с большинством
людей в докторском совете, который решит, засчитать
ли твою диссертацию или отправить тебя домой. Людей
не считают людьми, а считают их тем, кто должен
делать, но люди не должны делать, они вообще никому
ничего не должны.
Наука должна становиться гуманнее, особенно если
проповедует гуманизм. Мир должен освободиться от
внушения. Чего я желаю социологам и всем-всем-всем.

280
Психология

«Психология — академическая и
прикладная наука о
поведении и психических процессах». Наиболее
интересным мне казалось определение, что психология
– это учение о душе, как и написано в самом слове, ибо
душа включает в себя все возможные понятия,
которыми только можно обозвать психологию. Самое
забавное, что поведение – это и есть психологический
процесс в современном понимании, но самое забавное,
что определение циклично, т.е. идеально само по себе.
Поведение – это не душа, а скорее внешнее проявление
души, так что психология вырождается из науки о душе
в науку об атрибуте души. Психология – наука о
психологических процессах, т.е. не о простых
процессах, а о процессах внутри души человека, она
опять же идеально не изучает причины а трактует
281
видимые факты. Просто идеально, перечить
невозможно, но суть не раскрыта, следует взять другое
определение.
«Научная психология — система теоретических
(понятийных), методических и экспериментальных
свойств познания и исследования психических явлений;
переход от неограниченного и разнородного описания
этих явлений к их точному предметному определению,
к возможности методической регистрации,
экспериментального установления причинных связей и
закономерностей, обеспечения преемственности своих
результатов». Один ли я прочитал, что ученые сужают
безграничные понятия? Что такое память? Мысль?
Разум? Интеллект? Их можно определить тысячей
разных образов, но наука определяет их в идеале,
конечно, единственно, но чаще, конечно, несколько
самых модных определений сражаются друг против
друга в круге научного сообщества.

282
Собственно, психология за свою длительную жизнь
испытала множество мнимостей. Люди изучали сначала
одно, потом другое, потом третье, потом четвертое,
каждый раз придавая этому огромное значение.
Множество мнений сменило друг друга, чтобы уйти в
бездну, но сейчас что мы имеем на своих руках?
Прикладные психологии имеют вид информации для
дошкольника, только с определениями; а самое
интересное именно то, что общепризнанное научное
мнение однообразно, хотя их и несколько, но все они не
охватывают и частички человеческой души.
Экзистенциальная психология, однако, показалась мне
довольно интересной, хотя она тоже относительна.
Но вы скажите, что вот оно; в науке множество
трений, а ты нам тут говоришь, что все однообразно. До
обычных людей доходят обычно огрызки информации,
сами ученые смутно представляют себе другие области,
например, чтобы понять психологию, физику придется
приложить множество усилий, то же и с психологом.
283
Мы сейчас не говорим о великих персонах, которые
умудрялись запоминать по десять дисциплин и иметь
представление об остальных, здесь мы говорим об
обычных людях из плоти и крови, с руками и ногами, с
вполне средним уровнем интеллекта; с рабочими науки,
которые не проверяют истоки, а доверяют им, как
самим себе. В чем заключается трение науки?
Мы предполагаем некоторое количество
возможных вариантов, притом, один из них постоянно
ведущий – это наша не поверженная теория.
Собственно, ученые верят в теории, но такие науки, как
психология и социология дают разгул для теорий,
поскольку они сталкиваются с чем-то на первый взгляд
более сложным, чем бытие (физика, как таковая, часто
примитивно описывает мир, однако с появлением
теорий Максвелла и Эйнштейна – дела в естественных
науках усложнились), поэтому они раскрываются в
полной красе. Например, все социологические теории
относительны и грубы, по той причине, что структура
284
человеческого ума столь узка, что не в состоянии
обработать весь массив информации относящейся к
обществу. Люди постоянно искажают имеющиеся
данные, а в таких науках, как психология и социология
– данное искажение обретает свою сильнейшую форму.
Мы можем обозвать ведущим процессом любой из
замеченных в психологии, но он от этого не станет
ведущим. Я много раз думал, имеют ли смысл
бессмысленные столбы информации, недоказуемые,
относительные? Я пришел к тому, что нужно
рассматривать либо все возможные варианты, как
равносильные друг другу, либо отказаться от теорий
вообще.
Тем не менее, психологические теории по-
прежнему остаются теориями. Разберем некоторые
понятия психологии.
«Эмоция — эмоциональный процесс средней
продолжительности, отражающий субъективное

285
оценочное отношение к существующим или возможным
ситуациям».
«Аффект — эмоциональный процесс,
характеризующийся кратковременностью и высокой
интенсивностью, сопровождающийся резко
выраженными двигательными проявлениями и
изменениями в работе внутренних органов. Аффекты
отличают от эмоций, чувств и настроений».
«Чувство — эмоциональный процесс человека,
отражающий субъективное оценочное отношение к
материальным или абстрактным объектам».
«Настроение – достаточно
продолжительный эмоциональный процесс невысокой
интенсивности, образующий эмоциональный фон для
протекающих психических процессов».
Эти четыре определения мы и выделим сейчас. Все
это эмоциональные процессы, т.е. связанные с
эмоциями. Эмоции реагируют на действия, чувства на
объекты. Настроения длительны, а аффекты
286
непродолжительны. Собственно, по какой причине все
это разделяют на четыре определения, если они все, по
сути, едины. Почему едины? Аффект – это всплеск
эмоции, еѐ кульминация, а кульминации, как знает
любой романист, не следует затягивать на долгое время.
Настроение же не является отдельным фоном, оно –
метафора целостности и единства всех составляющих
души. Эмоция, чувство, аффект, настроение – они могут
быть рассмотрены с тысячи сторон, обретая связанное
единство в одних направлениях и теряя его в других.
Это необходимо для развития возможностей бытия. А
что у нас получается с данными определениями? Они
выражают лишь некоторое метафорическое отношение
к миру. Также, что не дает всем этим составляющим
быть частью разума? Что психология подразумевает под
разумом?
«Сознание — это одна из форм, в которой
объективная действительность отражается
в психике человека».
287
«Разум — философская категория, выражающая
высший тип мыслительной деятельности, способность
мыслить всеобще, способность анализа, отвлечения и
обобщения».
Разум принято считать частью сознания, по какой
причине, эмоции не относятся к сфере разума? По какой
причине они не едины? Почему они не существуют
раздельно? Интересно то, что каждый по-своему
оправдывает свои теории, а еще смешнее именно то, что
сам психологический опыт зарыт именно в философию,
которую нещадно избегают в рассмотрении тех
процессов, о которых психология даже не догадывается.
Все это предельно забавно, особенно, если посмотреть
на картину, составленную психологами. Якобы люди не
могут делать нечто без мотивации, будто эмоции – это
не часть разума, а об этом утверждается в
психологических книгах, весь вопрос заключается в
том, что обосновать и доказать можно все что угодно,
особенно если учесть тот факт, что мы сначала
288
предполагаем, а потом подстраиваем опыт под теорию,
но еще интереснее тот факт, что мы потом можем
сделать другое предположение, т.е. мы всегда
оказываемся в плену некой теории, если данное
мировоззрение нам не подходит.
Психология обладает широчайшим перечнем
определений, сам психологический язык было бы
можно назвать отдельным языком, на котором говорят
люди, и аффекты, эмоции, разум, здесь совсем не
причем. Многие процессы, которые можно заменить
простыми синонимами, вуалируются
латинизированными терминами, видимо, для
кодирования результатов от людей, тоже самое
происходит и в других науках.
Разбирать ли нам здесь словарный запас
психолога? Это будет лишним. Но раскрыть всю
субъективность психологических методов – это уже
вполне посильная задача для нас.

289
Методика психологии

Как мы знаем, методика – это способ добычи


знаний. Первый метод:
«Наблюдение. Исследователь просто наблюдает,
не изменяя ход ситуации. Отличается множеством
разновидностей: открытое или скрытое, включенное
или невключенное, лабораторное или естественное и
так далее».
Наблюдение – оно всегда относительно, каждый
раз человек наблюдает и описывает, сам описывает все,
что он видит, т.е. выражает свое мнение по поводу
увиденного. Если в области физики можно составить
правдоподобное описание того, что мы наблюдали, то
ученый-психолог постоянно сталкивается с
непреодолимым субъективизмом, подобно старушкам,
обсуждающим поведение молодежи. Вроде есть факт
поведения, но нет факта мысли человека. Наука, как
ранее уже говорилось, специфический способ
290
описывать нечто. Здесь абсолютно тоже самое. Ученых
очень много, каждый по-своему видит мир. Где
мифическая объективность? Еѐ здесь быть не может.
Наблюдение всегда субъективно, а т.е. персонально для
каждого человека. Конечно, в науке есть вариант,
которые предпочтителен в наблюдениях, но кто знает,
быть может, он ложен.
«Эксперимент. В этом случае исследователь
вмешивается в ситуацию. Он может создать
определенные условия для эксперимента или окружить
испытуемого специальной аппаратурой. А может
включать испытуемого в деятельность незаметно для
него самого».
А это еще одно наблюдение, но только еще более
узконаправленное. Мы ограничиваемся границами
условий эксперимента, т.е. мы кидаем камень на пол,
зная, что он упадет, но что, если мы не знаем результат?
Мы его предполагаем ведь, иначе в науке не делают.
Как и везде, мы пытаемся выявить влияние внешней
291
среды на психику человека, что мы делаем?
Предполагаем, что его нервная система изменится под
воздействием неблагоприятных факторов. Проводим
опыт, человек изменился, но как? В лучшую сторону? В
худшую? Обрел он мудрости или стал глупее? Кто
решит? Мнение ученых. Почему мнение? Не мнение, а
ряд специальных методик, которые могут быть
встроены в аппаратуру, ведь аппаратура также
подчиняется мнимости людей, ведь любая программа
построена на мнимой логике и.т.д. Этот ряд волшебных
методик является ничем иным, как мнением, а
отрицание мнимости методики – дело неблагородного
обмана научного сообщества, в частности, самообмана.

«Тест – кратковременное задание. По итогам


выполнения можно судить об уровне имеющихся
знаний».
Собственно, самое бессмысленное
времяпрепровождение. Тесты имеют методы оценки,
292
которые придумывают люди, вопросы, которые
придумывают люди, на основе своих собственных
представлений, но как так? Разве человек не в праве
оценивать сам себя? Люди никогда не подходят
объективно друг к другу. Самая простая проверка
соответствия качества методов тестирования правде
проста: предположим, у нас есть педагог, который
спрашивает нас, и тест, который задает вопросы. Есть
ли вероятность получить от преподаватель пятерку, а по
результатам теста двойку? Вы можете утверждать, что
нет никакой вероятности, но не будем себя обманывать.
Всегда есть вероятность, поскольку критерии оценки
тестов могут быть разными, да и вопросы могут быть
разными, начиная от чего-то субъективного, на что
можно ответить множеством вариантов, заканчивая
точными цифрами, которые не все могут запомнить, но
преподаватель смотрит глубже. Он может оценить
нечто более внутреннее, нежели соответствие ответов
вопросам, он может оценить понимание. Но можно
293
представить себе и другую ситуацию – тест сдан на
отлично, а преподаватель ставит двойку. Разве это
невозможно? Возможно. А теперь возьмем для примера
другой тест, тест на темперамент. Какова вероятность
того, что я отвечаю на вопрос абсолютно верно, а не
поверхностно? Т.е. у нас есть вопрос: Чтобы вы
сделали, если бы за вами погналась собака? Что вы
ответите? Вы же не знаете точно? Или знаете? А не
можете вы в одной ситуации убежать, а в другой
броситься в бой? Разве, если вы раньше отпугивали
собаку, значит ли это, что в следующий раз вы еѐ опять
попытаетесь отпугнуть? О собаке какого размера идет
речь вообще? На каждый вопрос в определении
темперамента может быть очень большая вариация
ответов, особенно важно, что это не только «очень», «не
очень», «затрудняюсь ответить», «редко», «никогда», а
совсем другой уровень ответов. Особенно, если учесть,
что на каждое мгновение, на каждое событие, на
каждый день можно давать по подобному тесту и
294
получать разные результаты, если лишать человека
памяти о том, что он писал это вчера. Я не помню, когда
я искренне отвечал на подобные тестирования, я даже
умудрялся подбирать ответы так, чтобы утешить свое
самолюбие и приобрести наиболее удобную
характеристику для себя. Например, мне лестно считать
себя меланхоликом, в итоге мне нужно просто
подбирать ответы, которые соответствуют моему
имиджу. А психологи надеются на одно – они думают,
что люди отвечают на их тесты абсолютно честно, без
самообмана (что проверить невозможно), без
самоубеждения в чем-то ложном, без преднамеренной
лжи? Да это сказочники какие-то, а не ученые, вот это
настоящая религия, верить в людей так, словно они
всегда правдивы и знают о себе больше, чем вообще
возможно узнать. Советую, кстати, ученым провести
такой опыт: собрать группу людей и дать им такое
задание, чтобы на тест о темпераменте они отвечали
так, чтобы получить определенный результат.
295
«Организационные методы включают в себя:
 Сравнительный метод (разные группы
сравниваются по определенным критериям: возрасту,
уровню развития психических процессов и так далее)
(т.е. все крайне субъективно)
 Лонгитюдный (одна и та же группа обследуется
на протяжении недели, месяца, нескольких лет) (опять,
кто обследует? Конечно, смотря какое обследование,
могут мне сказать, но скоро мы опять убедимся в том,
что любые обследования – это результат мнений)
 Комплексный (группу или одного испытуемого
исследуют специалисты из разных областей: педиатры,
неврологи, психологи)
Эмпирические методы:
 Самонаблюдение и наблюдение
(систематическое, включенное, выборочное и другие
различные виды) (мы еще не обсуждали
самонаблюдение? Собственно, рассказываю, вводится
некий абстрактный термин, который называют
296
«реальный взгляд на вещи», которого не существует, он
просто принят человечеством, чтобы равнять всех
между собой, на самом деле, каждый человек будет
принят реально смотрящим на вещи, если его
самомнение несколько отстает от его достижений, если
его самомнение и стремления выше достигнутого на
данный момент. То его считают человеком с высокой
самооценкой, так вот, человек оценивает сам себя, но
есть одно но, если мы и других то не в состоянии
оценивать, то как мы за себя посмеем взяться? Нет, это
безумие, могут сказать многие, я знаю себя лучше, чем
кто-либо, но человек часто не может контролировать
себя, часто впадает в агрессию, которую не может
объяснить, человек переменчив, как ветер, как он может
познать себя? На самом деле предполагается, что все
люди одинаковые, а все процессы, которые есть у
ученого есть и у обычного крестьянина, и у
величайшего философа, забавно, что философы
рассматривали такие формы сознания, до которых
297
психологии еще далеко, а поэты и прочие творцы
развивали такие эмоциональные стороны, которых
просто не существовало у других людей, что же это
такое? Почему так происходит? Насколько мы знаем
психологию умственно отсталых? А что если у нас нет
столько же всего, на сколько умственно отсталые
отстают от нас, только наоборот, по отношению к
гениальным поэтам и философам? Что если они сами по
себе имею то, что мы могли бы в себе развить, но не
можем из-за научного мнения, которое заявляет что-то
нормальным, а нечто преподносит в виде лжи? Так вот,
оценивать самого себя или кого-то– это очень
субъективное занятие).
 Эксперимент (лабораторный, формирующий,
констатирующий, естественный и прочие виды
эксперимента) (Мы уже выяснили все про эксперимент,
а особенно про его трактовку).
 Анализ процессов и продуктов деятельности
(детские рисунки, школьный дневник, классный журнал
298
и так далее) (абсолютно бессмысленное занятие, я могу
рисовать драконов, поедающих детей, а потом идти в
дом престарелых и ухаживать за старичками, а мой
дневник может быть усыпан двойками, но я могу
интересоваться астрономией и палеонтологией, которые
в школе не преподают, но в дневнике этого никто не
пишет, ведь ни одна оценка не является объективным
показателем).
 Психодиагностические методы (тест, интервью,
анкета, беседа, проективные методики) (мероприятия,
которые имею место для обмана со стороны человека,
пока не изобретут достоверный способ уличать обман и
самообман – все это бесполезные глупости, хотя в
тестах есть проверки, вроде повторяющихся вопросов,
но это все мелочь, любые барьеры можно обойти,
особенно если подвержен самообману).
 Биографический метод (изучается
наследственность, отличительные моменты биографии)
(хорошо хоть не автобиографии, хотя смотря, кто писал
299
эту биографию, хотя, даже не смотря на это, любое
описание субъективно, только если не бездушно
перечислять последовательность событий, которая о
многом и не скажет. Да и обработка биографического
метода – чистая субъективность).
По способу обработки данных:
 Методы качественного описания
 Методы математико-статистического анализа
данных
Интерпретационные методы:
 Фило- и онтогенетический
 Структурный метод (типологизация,
классификация и прочие виды)»

Психологическое тестирование.
Разберем психологическое тестирование с самого
начала. Что такое тестирование с точки зрения
психолога? Безусловно, это перечень вопросов, по
ответам на которые от определенной персоны ученый
300
может судить о каких-то состояниях человека.
Собственно, в чем суть? Предполагается, что в
реальном мире у людей существуют какие-то атрибуты
души, т.е., если правильно выразиться, психологические
явления, которые влияют на самого человека. На самом
деле, невозможно разрезать человека и увидеть в нем
состояние любви или ненависти. Мы можем судить о
человеческом состоянии многими методами, но никогда
точно не предугадаем, что чувствовал человек. Но
ученые предлагают нам особый метод, метод
тестирования – для выявления ваших психологических
(душевных) состояний, а т.е. направленности личности,
темперамента, характера и способностей. Правильный
ли это метод? Вы ожидаете услышать безусловное
отрицание? Не могу вам его дать, как и всегда, я просто
констатирую факт, что все может сложиться иначе, что
истина может значительно отличаться от результатов
теста. Или не может? И значительно ли это отличие?

301
Идеалистическое отношение к тестированию
чревато тем, что человек полностью отрицает сам факт
того, что погрешность данного тестирования может
составлять достаточно существенное количество
баллов, распределенных в тесте. В данном случае,
можно упрекнуть психолога в том, что он не психолог,
поскольку совсем не разбирается в том, как люди любят
обманывать сами себя. Проводя опыты над различными
тестами, я убеждался, что я могу стать и холериком, и
сангвиником, и меланхоликом, и флегматиком, если я
только внутреннее ощущаю себя кем-то из них.
Мы с вами уже разобрали учебные тесты и
убедились, что их проверка знаний очень сомнительна,
т.е. всегда возможен вопрос, который выпадает из
сферы знаний вопрошаемого, будь он хоть круглый
отличник (как бы там ни было, студент, который знает
дисциплину лучше педагога – не студент вовсе). Но
ведь все вопросы психологического теста – это вопросы
по поводу того, что мы и так знаем, или это не так? В
302
идеале должно быть так, но мы с вами разобрали, что
психологические тесты предлагают ряд вопросов, ответ
на который человек не знает. Пример: Эрик в детстве не
испугался собаки, а вопрос про это: испугаетесь ли вы
нападающей на вас собаки? Эрику свойственно
кичиться перед самим собой и вспоминать, как он
ударил палкой бедную таксу (овчарку), а та, поджав
хвост, убежала уже от него. Что, вы думаете, ответит
Эрик? Он уверенно поставит ответ, в котором он не
испытывает никакого страха, но совсем не факт, что
если в аудиторию вбежит собака, то Эрик бросится
спасать дам, а не спрячется под стол. Но это лишь один
вопрос, а их бывает тысяча и они все разные, например:
уважаете ли Вы дружбу? Когда я еѐ уважаю? Сейчас? А
может завтра мое мнение о дружбе изменится? Как это
повлияет на мой характер?
Собственно, люди, не доверяйте результатам
никаких подобных тестов. Они в большинстве своем
бессмысленны, а главное, зависят от вашего
303
самочувствия и настроения, от вашего личного опыта.
Хотя утверждается, что тот же темперамент – это
врожденное свойство психики, но что делать, если он
меняется?
Интересно, а есть ли точные тесты? Я в этом не
уверен, поскольку сам не могу задать вопроса, на
который в разные времена года сам могу ответить
одинаково. Плюс ко всему, всегда есть возможность
соврать, всегда есть возможность недопонять вопрос, а
каждый вопрос может стоить два-три процента при
оценке определенного явления, а как принято в
математической статистике, если где-то есть
погрешность в пять процентов, то это нечто мы
принимаем недостоверным, т.е. у нас есть около двух
вопросов из пятидесяти, с которыми мы можем
ошибиться как ученые, но это еще не все, те же два
вопроса есть у нас для того, чтобы ошибиться как люди
отвечающие на вопрос, но поимо этого мы можем не
только ошибиться, но и проницательно лгать. В итоге,
304
даже без моих философских рассуждений, можно
прийти к выводу, что ошибка тестирования может быть
слишком огромной для того, чтобы по нему делать
выводы о человеке в целом и о каком-либо его свойстве.
Но вот имеют ли они пользу для того, чтобы
диагностировать его сиюминутное состояние? Почему
нет? Потому что ни один человек не в состоянии
утверждать, что он оценивает здраво себя и других,
поэтому не может существовать человека, который
создаст объективный тест, и не существует человека,
который объективно ответит на объективный тест,
поскольку любой тест мы рассматриваем через свою
призму, а потом даем его рассматривать ученому через
его призму. Помимо этого существует призма самого
теста, поскольку тест загоняет кого-то в свои рамки, от
которых не убежать, всегда есть множество вариантов,
но в тесте их немного, если вопросы не открытые, да и
на каждый открытый вопрос уходит время, поэтому не
каждый постарается раскрыть все, что думает на
305
данный момент. Еще два фактора – время и лень. Но вы
мне скажете, что я просто придираюсь к тестам.
Наверное, это так, если мои доводы никак не
подействовали на вас.
На самом деле, в разделе тестирования я наткнулся
на IQ тест, и подумал, что этот коэффициент очень
важен. Первые тестирования показывали показатели
около 112 баллов, но со временем некоторые подобные
тесты начали даваться мне очень легко. Теперь я
дохожу до 175 баллов из 190. Конечно, разница
существенна. Можно сказать, из посредственного мой
интеллект мгновенно перескочил в разряд
гениальности. Но как такое возможно?
На самом деле, интеллект ну никак не должен
меняться так значительно за непродолжительный
период. Также я подразумеваю и то, что я пользовался
интернет тестами IQ, поскольку настоящие мне было не
достать. Но сама суть этого эксперимента заключается
именно в том, что со временем, на заданиях интернет
306
тестов, мой так назовем его «интернет IQ» возрос. Это
произошло именно тогда, когда я разобрался, как
быстро справляться с простыми заданиями, а потом
переходить к сложным, на которые, собственно, тоже
есть определенная методика решения. На самом деле,
каждый такой тест, скорее всего, действенен лишь
тогда, когда я вижу его впервые, но как тогда повторно
измерять IQ? Безусловно, разница между тем, кто сотни
раз решал IQ задачи и тем, кто их впервые видит, может
оказаться колоссальной, особенно, если человек,
решающий задачи заторможен, но все же может решить
сложное, если дать ему время. Первая проблема кроется
здесь. Подобные друг другу тесты и практика в их
решении – дают возможность опытным тестерам
показывать значительно более высокие результаты, чем
это делают новички, причем на процессы высшей
нервной деятельности – это практически не влияет, а
точнее влияет так же, как решение кроссворда.

307
Есть определенная методика решения задач, нужно
постоянно высматривать закономерности, а особенно
трудно их усматривать там, где этих закономерностей
значительно больше трех. Кто-то скажет, что это и есть
интеллектуальность, но это совсем не так.
Закономерности мышления исходят из стереотипности
его, т.е. из подчиненности его логической схеме какого-
либо логического ряда. Притом тот, кто разгадывает
тест, не производит никакой созидающей деятельности,
т.е. формально решает очередной кроссворд.
Получается система: тест ради теста, что противоречит
самой цели данного тестирования. Возможна
наблюдения показывают, что люди, проходящие
данный текст лучше – обычно несколько способнее
своих сверстников, но это уже огрехи корреляционного
математического метода, который, при особом стечении
обстоятельств, может признать зависимыми усиленные
колыхания деревьев на окраине Сибири от чемпионата
мира по гимнастике в Северной Америке.
308
Ни один тест не проверит, станете ли вы великим
человеком или нет. Что я могу сказать по этому поводу?
Тест бесполезен. У вас может и быть талант в решении
этих задач, но это не дарует вам хороших идей, не
поможет составить интересных и правдоподобных
теорий, да и вообще много чего не даст сделать. Вы все
равно окажетесь равны перед всеми остальными,
особенно перед теми, кто имеет желание и талант. Я
знаю, что этот тест сотни раз критиковался, но если он и
усматривает какие-то части интеллекта, но другие он не
оценивает, или оценивает? Собственно, все задания –
это модели, они не имею ничего общего с окружающим
миром, а как вы, умея решать задачи, не связанные с
окружающим миром, собираетесь стать гением?
Спорить можно бесконечно. Ученые (хотя и среди
ученых найдутся противники этого тестирования)
приведут сотни доводов в пользу теста, оппозиция
сотни доводов против теста, но это совсем не важно,

309
утешать себя можно и большим IQ и своими
слушателями, которые считают вам умным.
Что еще можно сказать о тестах? Они проверяют
легендарные мифические и метафизические понятия в
психологии, т.е. ничего конкретного они просто нести
не могут.
Современное мировоззрение психологии

«Психические процессы — процессы, условно


выделенные в целостной структуре психики». Т.е.
предполагается, что психика едина, хотя это
совершенно не факт, есть другие варианты и другие
возможные следствия. Быть может, память совсем
индивидуальна, но соединяется с остальными
структурами формальным распространением
информации, т.е. вдруг само единство условно? Но это
очередной вопрос не из арсенала наук. Условное
единство раздельных частей – это одна возможность, но
полное единство – это совершенно другая особенность.
310
Все психические явления по их длительности
можно разделить на три группы:
1. психические процессы (кратковременные,
сиюминутны, но при этом, их кратковременность –
фикция, поскольку они могут длиться и долго, если их
постоянно стимулировать);
2. психические состояния (состояния – это уже
нечто, что может тянуться довольно долгое время,
например, несколько дней);
3. психические свойства (нечто постоянное,
неизменное в нас).

Психические процессы:
Познавательные
 Ощущение
 Восприятие
 Мышление
 Внимание
 Память
311
 Воображение
 Речь
Эмоциональные
 Эмоции
 Чувства
 Аффекты
 Стресс
Волевые
 Борьба мотивов
 Принятие решения
 Постановка цели
Начнем с ощущений, «Ощущение, чувственный
опыт — простейший психический процесс,
представляющий собой психическое отражение
отдельных свойств и состояний внешней среды,
возникающее при непосредственном воздействии
на органы чувств,
дифференцированное восприятие субъектом внутренни
х или внешних стимулов и раздражителей при
312
участии нервной системы». Простейший, как дважды
два, черт возьми. Само наличие ощущений – это факт,
но вот именно их работа – это теория, собственно,
теория не психологическая, но физиологическая, а это
уже куда более глубокий и трудный уровень нашего
исследования. Поэтому пропускаем эту фиктивную
простоту.
«Восприятие, перцепция (от лат. perceptio) —
познавательный процесс, формирующий субъективную
картину мира. Это психический процесс,
заключающийся в отражении предмета или явления в
целом при его непосредственном воздействии на
рецепторные поверхности органов чувств. Восприятие
— одна из биологических психических функций,
определяющих сложный процесс приѐма и
преобразования информации, получаемой при помощи
органов чувств, формирующих субъективный
целостный образ объекта, воздействующего на
анализаторы через совокупность ощущений,
313
инициируемых данным объектом. Как форма
чувственного отражения предмета, восприятие
включает обнаружение объекта как целого, различение
отдельных признаков в объекте, выделение в нѐм
информативного содержания, адекватного цели
действия, формирование чувственного образа.
Восприятие — нечто значительно большее, нежели
передача нервной системой нейронных импульсов в
определенные участки мозга. Восприятие также
предполагает осознание субъектом самого факта
стимулирования и определенные представления о нем, а
чтобы это произошло, сначала необходимо ощутить
«ввод» сенсорной информации, т. е.
испытать ощущение. Иными словами, восприятие есть
также процесс осмысления стимуляции
сенсорных рецепторов. Есть основания взглянуть на
восприятие как на задачу, которая заключается в
сосредоточении на сенсорном сигнале, анализе и

314
интерпретации для создания
осмысленного представления об окружающем мире.
В то же время, существует иная трактовка
феномена и процесса восприятия, которое основано на
том факте, что некоторые различия в ощущениях не
могут быть объяснены с точки зрения физиологии
органов чувств и мозговой деятельности. Например,
осязание включает в себя такие легко различимые вещи
как давление, трение и маслянистость или сальность, (я
бы еще предложил ребристость поверхности,
угловатость, острота, мягкость, твердость, жидкость,
воздушность) и.т.д. Однако физиологически не
существует достойного объяснения способности
отличать их друг от друга. Подобные вещи привели к
появлению постулата, что существует нечто
обладающее восприятием и не являющееся частью
физического тела». Обратив внимание на слова
«субъективную картину мира», я спрашиваю себя: так
почему же субъективную? Тут абсолютно неправильно
315
расставлен акцент, в том плане, что даже отражение
вещей может быть не субъективным, а вполне
объективным, т.е. есть ровно то, что мы видим, а то, что
мы упускаем лишь слишком мало для нас. Т.е.
восприятие может быть адекватно для нашего
мезоуровня, а, следовательно, объективно. Но нет же,
наука объясняет все субъективностью, как и многие
философские направления (но это не та субъективность,
которая подразумевается в работах философов). Но
почему? Рассказываю вам по секрету, так заведено еще
с самых начал философии, и данные субъективности
заходили в своей идее так далеко, что в некоторых
направлениях совсем не связывались с миром, т.е. были
абсолютно личными, принадлежащими только
субъекту, однако, само слово «восприятие» означает
некое приятие чего-то, какой-то части мира, т.е. мы
принимаем нечто внешнее, не зная о наличии внешнего,
собственно, органы чувств – это лишь пути, без
восприятия не будет абсолютно никакой картины мира,
316
но так ли это? Не часть ли разума – это восприятие? Не
разумно ли оно? Не мысленно ли? Мне, на самом деле,
трудно описать все то, что творится в моей голове,
особенно во время творческого процесса, когда я
совмещаю образы с аналитическими умозаключениями,
что делает сам процесс опознания восприятия совсем
непознаваемым для меня, я на самом деле вижу и
другие градации, в которых мысленно-фантазийная
субстанция мозга просто изымает из памяти нечто
мысленно-образное, что делает такие процессы как
восприятие – лишь действием мысленно-фантазийной
субстанции, а не отдельного центра. Но мы не будем
отказываться от восприятия с философской точки
зрения, поскольку это единственный путь нашей связи с
миром очевидный для человека. Да, именно, очевидный,
мысленная деятельность слишком неочевидно дает нам
понятия о мире. Так вот, восприятие – нечто, что мы
воспринимаем за факт, поскольку без него нельзя себе
представить ничто вообще.
317
Помимо этого, критика восприятия также сводится
к тому, что оно является абсолютно метафорическим, а
кое-где даже метафизическим. Описывая человеческую
душу не всегда сталкиваешься с восприятием и
разделяешь его с ощущением, т.е. восприятие
становится акциденцией.
Далее разберем два понятия мышления:
Психология: «Мышление –
процесс моделирования систематических
отношений окружающего мира на
основе безусловных положений (притом, что психологи,
судя по этому определению, совсем не понимают о том,
что же такое мышление, ибо и разрушение
систематических отношений – также мышление; и где
это они нашли безусловные положения? Не мнимость
ли это? Разве есть нечто безусловное в этом мире? Разве
есть хоть одно явление, по поводу которого люди из
разных культур составили бы абсолютно идентичные

318
мнения?). Однако в психологии существует множество
других определений.
Например — высший этап
обработки информации человеком или животным,
процесс установления связей между объектами или
явлениями окружающего мира; или — процесс
отражения существенных свойств объектов, а также
связей между ними, что приводит к появлению
представлений об объективной реальности. Споры по
поводу определения продолжаются по сей день.
В патопсихологии и нейропсихологии мышление
относят к одной из высших психических функций. Оно
рассматривается как деятельность, имеющая мотив,
цель, систему действий и операций, результат и
контроль.
Мышление — высшая ступень человеческого
познания, процесс отражения в мозге окружающего
реального мира, основанный на двух принципиально
различных психофизиологических механизмах:
319
образования и непрерывного пополнения запаса
понятий, представлений и вывода новых суждений и
умозаключений. Мышление позволяет получить знание
о таких объектах, свойствах и отношениях
окружающего мира, которые не могут быть
непосредственно восприняты при помощи первой
сигнальной системы».
Философия: «Мышление (гр. ноэзис) —
это познавательная деятельность человека. Продуктом
или результатом мышления является мысль
(понятие, смысл, идея)».
Ко всем определениям можно придраться,
поскольку философы усматривают еще и более
высокую ступень мышления, которая недоступна
обычным людям, а тем более животным (но и это
мнение). Собственно, это невозможно проверить, ибо
существование такой формы мышления было бы
очевидно только для еѐ обладателя. Так вот, что
называть мышлением? Этот вопрос до сих пор открыт.
320
Под мышление подписывают множество процессов,
которые можно трактовать многими различными
способами. Например, есть ли бытовое мышление, и
можно ли в нем добиться гениальности? Ученые же
закрепляют свои теоретические данные лексической
постоянностью и потом ссылаются на определение,
которое считается истинным в данном ряде лексических
истин, но если мышление вовсе не мышление, а лишь
воображение слов в голове? Мышление – собственно,
может представать перед нами в самых простых и в
самых сложных своих формах, его изменчивость и
непостоянство может быть рассмотрено только исходя
из всей совокупности мысли, а не людьми, которые
касались только нижайших ступеней данной
способности.
Меня очень радует тот факт, что люди в науке сами
возводят огромную стену мнений, закрывают
обсуждения там, где их следует продолжать. Конечно,
логично остановить обсуждение, чтобы не тратить
321
время, но это не ведет нас к истине, тот же ответ и
посвящается мышлению, все разновидности его,
существовавшие у людей (за редкими исключениями),
содержит в себе философия. Кому как не философам
изучать мышление? Но нет же, психологи, которые
слышали только о психологии, поверхностно знающие
философию, судят о мыслительном процессе со
стороны своей ограниченности и ограниченности
метода, т.е. ограничивает его логикой науки и
потребностями науки, часто забывая о других его
функциях. Особенно меня радует Зигмунд Фрейд, со
своей сублимацией, которая, собственно, превращает
мышление в одну из разновидностей онанизма.
Конечно, вполне возможно, что он и сублимировал,
занимаясь своими трудами, но зачем же распространять
это на всех людей? Зачем фригидным людям
сублимировать? Хотя это глупый вопрос. Вообще,
Фрейдизм – это особо раскрепощенное направление,
которое внесло огромную долю в рост мысли человека,
322
это я признаю, но некоторые его доводы довольно
забавны.
Давайте рассмотрим мышление с другой стороны?
Что это такое? Процесс изготовления идей? Скорее нет,
чем да. Мышление куда шире. Ученые видят много
типов мышления, но мышление ли оно? Очень радует
пространственное мышление, которое сродни
воображению, но и это замечает наука, но не уделяет
огромного внимания. Всегда возникает вопрос: почему
мы выделили именно пространственное мышление,
которого по сути может и не быть как такового, а может
лишь присутствовать развертывание голой фантазии.
Ученый – это человек, который остановился на
чем-то, чтобы идти по своему пути; вы, наверное,
признаете это разумным.
«Внимание — избирательная
направленность восприятия на тот или иной объект».
Одна из возможностей восприятия, собственно, все
хорошо, но почему она так выделяется? Внимание
323
очень важно в обучении и показательно, также его легко
изучать. Но и оно фиктивно, ибо это понятие возникло
на культурной основе, на основе языка, который
обозначил вниманием направленность. Некоторые
развития событий, собственно, в нашем бытии, могли
бы привести к тому, что понятие восприятия и
внимания абсолютно бы слились, т.е. понятие внимания
бы пропало вовсе.
«Память — одна из психических функций и видов
умственной деятельности, предназначенная сохранять,
накапливать и воспроизводить информацию.
Способность длительно хранить информацию о
событиях внешнего мира и реакциях организма и
многократно использовать еѐ в сфере сознания для
организации последующей деятельности». Есть и такой
процесс – это факт, а не научная теория, но память
можно рассматривать многогранно, т.е. мы можем
рассматривать память не со стороны механизма, как это
происходит на компьютерных носителях, где всей
324
ситуацией управляет бит, а информация записывается в
стиле «да» или «нет». Память может трактоваться в
виде множества других объяснений, в том числе мы
можем поместить память в мышление, которому можно
придать возможность постоянного движения. И опять
мы приходим к тому, что память – акциденция и
метафора реальности, коих может быть огромное
количество. Лишь культурное отношение влияет на
формирование данной акциденции, как и во всех
остальных случаях.
«Воображение — способность сознания
создавать образы, представления, идеи и
манипулировать ими; играет ключевую роль в
следующих психических процессах:моделирование, пла
нирование, творчество, игра, человеческая память. В
широком смысле, всякий процесс, протекающий «в
образах» является воображением». Кстати, появляется
вопрос, бывают ведь речевые образы, я так и не могу

325
отделаться от тесного единства именно воображения и
мышления?
На самом деле, как говорилось ранее в самом
определении психологии, все процессы едины, а,
следовательно, разветвленное их рассмотрение
приводит к искажению их истинного состояния, но это
совсем мелочь, ведь мы узнаем приятные полезности о
своем сознании, это так важно. Но также я утверждаю,
что сознание может быть разъединено в любом порядке,
образовывая сложные системы, а их единство –
формальность. А что если нет никакого единства
процессов, а они просто взаимодействуют друг с другом
по принципу перекидных мостов (это образ), которые
могут быть иногда закрыты?
Но процессы – самая фактичная часть психологии,
порой тут даже не к чему придраться, поскольку,
собственно, есть факты, а есть домыслы, а мы то с вами
тут пытаемся увидеть домыслы науки, а не оспорить
нечто замеченное, но может быть неправильно
326
описанное, хотя и описаний сомнительных в научной
литературе море. Например, описание памяти,
мышления, воображения – все это крайне мнимо и
субъективно, поскольку имеется зависимость человека
от веса всей давящей на него культуры. Если бы в
другой культуре образовалась наука, которая не была
бы никак связанна с европейской наукой, то мы бы,
скорее всего, изумились тому, что же может выдумать
научный метод на своем пути и сколько же
заблуждений он создает.
Идем в более абстрактную, но более полезную зону
человеческого знания о самом себе. Психические
состояния – ранее говорилось, что они длительные, но
это было не точно, часто они длительнее процессов,
которые мы сами активируем, например, восприятие и
внимание, но, например, состояние настроения может
длиться весь день, а вот ненависть может запылать и на
пять минут.

327
«Психическое состояние — это сложное и
многообразное достаточно стойкое, но сменяющееся
психическое явление, повышающее или понижающее
жизнедеятельность в сложившейся ситуации».
«Настроение — это совокупность отдельных
психических состояний, из которых какое-то состояние
доминирует и придает сознанию соответствующую
этому состоянию эмоциональную окраску».
Это лишь лингвистические истины, имеющие свою
истинность в тождестве слов и придаваемых этим
словам значениям. Но вот то, что можно рассмотреть:
« Настроения как целостные состояния психики,
имеют постоянно присущие им шесть особенностей.

Первая — полярность составляющих настроение


психических состояний. Каждое психическое состояние
(заметьте, каждое, хотя сами состояния относительны,
никогда не достичь абсолютной пассивности, наверное,
это бы следовало назвать смертью, а радость – это быть
328
может не противоположность грусти? В том то и
вопрос, что некие настроения называют определенным
образом, а потом сами решают, что они
противоположны, радость может быть
противоположностью злости, почему нет? Почему
именно грусти? Бывает я и в грусти нахожу радость, а
это уже сугубо диалектично, этот пункт выпадает как
свойство, он не состоятелен, настроения одиночны, так
постулировал бы я, хотя образно они и могли бы быть
противоположны, как огонь и лед, но огонь и лед – не
противоположности, а лишь разные вещи) имеет свою
противоположность, например: возбужденное —
заторможенное, бодрое — подавленное, активное —
пассивное, радостное — грустное, уверенности —
неуверенности, удовлетворенности —
неудовлетворенности и т. д.

Вторая — изменчивость отдельных психических


состояний и в целом настроения. Под влиянием каких-
329
либо воздействий среды на психику человека, а бывает,
и от возникших у него мыслей или самовнушения одно
состояние и в целом настроение может смениться
каким-то другим, иногда противоположным (выстрел
пальцем в небо, это факт, тут ничем противоречить,
осталось только добавить «а может не смениться
вовсе»).

Третья — относительная устойчивость


психических состояний в результате их инертности и в
зависимости от силы переживаний и силы воздействия
среды. Психические состояния изменяются не сразу
вслед за какими-то воздействиями, а отсрочено, с
запаздыванием. Когда причины переживания исчезли и
уже зародилось новое состояние, от первоначального
переживания остается «осадок» на какое-то время,
может быть на час, неделю или месяц, который
полностью исчезает только со временем в зависимости
от силы переживания и воздействия, вызывающего
330
другое психическое состояние( тоже сомнительно, ведь
они могут проявляться снаружи только через время, а
вот внутри нас они могут уже и возникать без
запаздывания, но просто ожидать окончание ситуации, а
это нужно было бы проверить).

Четвертая — индивидуальное своеобразие


психических состояний и настроений человека,
обусловленное направленностью личности и
психическими свойствами (опытом, темпераментом,
характером, способностями (потом мы о них
поговорим)) и особенностями психических процессов.
Одни и те же обстоятельства и воздействия на психику
у разных людей вызывают различные психические
состояния (отлично, люблю психологию, она в итоге все
равно нас освобождает от знаний, но это и хорошо, я
ведь и пытаюсь показать, что нужно широко мыслить, а
не однообразно, а вот именно психология и социология
хорошо показывают нам примеры широкого мышления,
331
хотя, недостаточно широкого, как можно было бы
сделать, но это только вопрос времени, ничего не
меняет психологию, пусть она и содержит кучу
направлений, но они не едины, поэтому это широта
фиктивна).

Пятая — внешняя выраженность психических


состояний и настроения человека. Любое психическое
состояние и настроение проявляется в позе, мимике, в
движениях, сердцебиении и ритмах дыхания,
покраснении лица или бледности (прямо-таки любое).
Даже если учащийся старается скрыть свое психическое
состояние, то оно все же так или иначе проявится
(прямо-таки проявится, не верю подобным легендам).

Шестое — настроение одного человека в группе


легко передается другим (если бы мое настроение легко
передавалось другим, то люди бы давно все повесились
бы), становясь групповым (коллективным) настроением
332
как одним из важнейших проявлений группового, в
частности коллективного, сознания. Все пять
предыдущих особенностей индивидуального
настроения личности присущи и настроению
группы(это уже совсем похоже на довод астрологии,
особенно смешно, что он подтверждается некоторыми
наблюдениями, а что если человек не принимает
настроения другого человека, что тогда? Такое
впечатление, что человек – это безвольная машина,
которая не может сама собой управлять, я, почему-то, в
состоянии контролировать свое настроение, не
поддаваться массовым радостям и печалям, и многое
другое, проблема в том, что не все настроения и не всех
людей перенимаются друг у друга, но тогда это не
научный факт, а лишь глупое мнение) ».
Так вот, каков вывод? Мы опять сужаем огромные
возможности до одной точки зрения, которые и спорят
между собой.

333
В чем смысл этого бесплодного барахтанья? В том,
чтобы наитии даже в науке свое мнение, упереться в
него и ни с кем не соглашаться. Это некая цель. Цель
того, что человека нельзя переубедить, а наука в этом
лучший помощник, ведь нельзя охватить всю науку
целиком, даже все психологические исследования не
ухватить. В том то и вся логика, что всю науку целиком
можно оспорить только в первом же еѐ слове.
Дело идет не о каком-то там открытии истины или
о чем-то еще, просто я вижу нечто ужасное, одно из
направлений философии получило огромную власть над
другими. Стоп, опять увлекся, ничего не написав,
собственно, не хочу крушения наук, они нужны, но и
другим мнениям есть место, в том числе и новым.
«Темперамент — устойчивое объединение
индивидуальных особенностей личности, связанных с
динамическими, а не содержательными аспектами
деятельности.

334
Описание особенностей различных темпераментов
может помочь разобраться в чертах темперамента
человека, если они чѐтко выражены, но люди с резко
выраженными чертами определѐнного темперамента не
так уж часто встречаются, чаще всего у людей бывает
смешанный темперамент в различных сочетаниях. Но
преобладание черт какого-либо типа темперамента даѐт
возможность отнести темперамент человека к тому или
иному типу.
Флегматик — неспешен, невозмутим, имеет
устойчивые стремления и настроение, внешне скуп на
проявление эмоций и чувств. Он проявляет упорство и
настойчивость в работе, оставаясь спокойным и
уравновешенным. В работе он производителен,
компенсируя свою неспешность прилежанием.
Холерик — быстрый, порывистый, однако
совершенно неуравновешенный, с резко меняющимся
настроением с эмоциональными вспышками, быстро
истощаемый. У него нет равновесия нервных процессов,
335
это его резко отличает от сангвиника. Холерик,
увлекаясь, безалаберно растрачивает свои силы и
быстро истощается.
Сангвиник — живой, горячий, подвижный
человек, с частой сменой настроения, впечатлений, с
быстрой реакцией на все события, происходящие вокруг
него, довольно легко примиряющийся со своими
неудачами и неприятностями. Обычно сангвиник
обладает выразительной мимикой. Он очень
продуктивен в работе, когда ему интересно, приходя в
сильное возбуждение от этого, если работа не
интересна, он относится к ней безразлично, ему
становится скучно.
Меланхолик — легко ранимый, склонный к
постоянному переживанию различных событий, он
остро реагирует на внешние факторы. Свои
астенические переживания он зачастую не может
сдерживать усилием воли, он повышенно
впечатлителен, легко эмоционально раним».
336
Как написано в начале, практически не существует
людей обладающих абсолютным темпераментом, но что
позволяет относить людей к определенным видам? Это
просто. Темпераменты в психологии – это спонтанно
возникшие обозначения совокупности каких-либо
качеств, закрепленные под категорией врожденных. Что
я могу сказать? На самом деле, человечество не
нуждается в темпераментах, поскольку слишком уж мал
процент людей попадающих под категорию, скажем,
холериков, без примеси какого-либо еще темперамента.
Да, конечно, какой-то «темперамент» скорее всего
будет преобладать, но это ведь совсем не означает
абсолютной предсказуемости? Т.е. мы по-прежнему не в
состоянии предугадывать действия людей, исходя из
приблизительных данных, полученных из теории.
Темпераменты – умозрительны. Как в психологии
выявляют темперамент? Конечно, бывают разные
способы, но самый быстрый и самый частый способ –
это тест, который, как мы уже выяснили, исказит саму
337
суть ответа. Т.е. даже если темпераменты и существуют
(но их нет, это еще одна условность, мы могли бы
рассмотреть типы нервной системы в любой доступной
нам идее, могли бы создать три темперамента, пять,
десять, скомбинировать качества другим образом, тогда
бы получили другую топологию), то мы не можем точно
о них судить по результатам теста.
Сами по себе все виды темпераментов (не только
разобранные нами, но также и работы других ученых,
более ранних), дают нам представление о том, что
разделение может быть абсолютно любым, но, конечно,
в известных нам разделениях известны определенные
закономерности, переходящие из системы в систему.
Если предположить, что наука начала бы в новое время
развиваться не только в Европе, но и в Южной Америке,
что бы мы тогда могли получить?
Не секрет, что открытие темпераментов – это не
открытие, а теория, построенная на фактах о том, что
нервные системы у людей не одинаковы с точки зрения
338
физиологии, но физиология, на самом деле, также как и
психология, изучают нечто невероятно сложное,
поэтому они нуждаются в упрощениях. Физики
используют модели, материальные точки, линии, а
психологи используют темпераменты. Да, конечно,
таким образом мы слишком многое упускаем, но хоть
что-то учитываем. А люди, простые, которым дали
поверхностное образование, думают, что темпераменты
– это открытия! Что они решают то, каким ты будешь!
На самом деле, все куда сложнее. Люди не часто
меняются, это правда, но я видел, как люди мгновенные,
быстрые, с отличной быстрой речью, за пол десятилетия
тормозились, начинали говорить медленнее, теряли
чувство юмора. Поэтому-то я и думаю, что
темпераменты в своей теоретичности требуют еще
много-много подтверждений.
Характер – это еще одно свойство личности, еще
одна совокупность свойств, но только в этот раз у этих
свойств нет строгой классификации.
339
«Характер — структура стойких, сравнительно
постоянных психических свойств, определяющих
особенности отношений и поведения личности. Когда
говорят о характере, то обычно подразумевают под этим
именно такую совокупность свойств и качеств
личности, которые накладывают определенную печать
на все еѐ проявления и деяния. Черты характера
составляют те существенные свойства человека,
которые определяют тот или иной образ поведения,
образ жизни. Статику характера определяет тип нервной
деятельности, а его динамику — окружающая
среда. Также характер понимается как:
 система устойчивых мотивов и способов
поведения, образующих поведенческий тип личности.
 мера уравновешенности внутреннего и
внешнего миров, особенности адаптации индивида к
окружающей его действительности.
 отчетливо выраженная определенность
типичного поведения каждого человека».
340
«В системе отношений личности выделяют четыре
группы черт характера, образующие
симптомокомплексы:
1. отношение человека к другим людям, к
коллективу,
к обществу: индивидуализм; коллективизм (общительно
сть, чуткость и отзывчивость, уважение к другим
людям, и противоположные черты — замкнутость,
черствость, грубость, презрение к людям);
2. черты, показывающие отношение человека к
труду, к своему делу (трудолюбие, склонность к
творчеству, добросовестность в работе, ответственное
отношение к делу, инициативность, настойчивость, и
противоположные им черты — лень, склонность к
рутинной работе, недобросовестность в работе,
безответственное отношение к делу, пассивность);
3. черты, показывающие, как человек относится к
самому себе (чувство собственного достоинства,
правильно понимаемая гордость и связанная с
341
ней самокритичность,скромность, и противоположные
ей черты: самомнение, иногда переходящее в
наглость, тщеславие, заносчивость,
обидчивость, застенчивость, эгоцентризм - как
склонность рассматривать в центре событий себя и свои
переживания, эгоизм — склонность заботиться
преимущественно о своем личном благе);
4. черты, характеризующие отношение человека к
вещам: (аккуратность или неряшливость, бережное или
небрежное обращение с вещами)».
Обсудим черты характера. Собственно, еще одна
неимоверная минимальность. Четыре отношения и все
такие бессмысленные, начиная со второго. Но мы
обсудим первое. Что нужно психологу, чтобы выделить
все возможные отношения к другим людям? Ему нужен
максимальный философский опыт, чтобы учесть всѐ от
крайности до крайности. Почему философский? Этика –
общепризнанная часть философии, многие возможные
отношения уже давно были разобраны там. Но, конечно,
342
сегодня среднестатистический психолог – это не
великий Жан Поль Сартр, который знал историю
философии назубок, также это не Зигмунд Фрейд,
который был также отлично образован, чаще – это
просто поверхностные люди, которым не нравится
рыться в глубине человеческих мыслей, им интересен
только метод, они думают, что через метод обретают
власть над людьми, становятся выше их, через их
понимание, хотя их понимание сводится к убеждению
людей, к воспитанию их. Научности в этом нет, истина
здесь не находится, но практическая польза вытекает
именно отсюда. Как определить отношение психолога к
людям, когда он знает метод, и может его скрывать? У
нас выпадает категория людей психологов. Также
выпадают философы, поскольку чаще всего они
обладают не бытовым мышлением. Кто еще выпадает?
Великие ученые, которые сродни философам, поскольку
они сами немного надламывают метод для своих
открытий.
343
Вторая группа черт – отношение к труду, к своему
делу. На самом деле, я ни разу не встречал человека,
плохо относящегося к своему делу, но всегда встречал
людей недовольных своей профессией. Люди не любят,
когда их заставляют что-то делать, но они очень хорошо
относятся к тому, что они решили делать сами.
Например, я люблю читать философские трактаты, но
когда меня в университете заставляют читать научную
литературу, то мне становится очень грустно,
поскольку, например, интересное мне мнение Ницше не
развилось до уровня массового доверия, а вот научная
позиция стала мнением всего и всея, даже
непонимающих науку. И еще, я не видел людей,
которые бы ничего не делали, у многих имеется много
видов различной деятельности, которая им нравится.
Собственно, здесь же я могу просто взять и вычеркнуть
в своей теории сам факт существования разных
отношений к труду и к своей любимой деятельности.

344
Третья группа – отношение человека к себе. Такое
есть.
Четвертая группа – отношение человека к вещам.
Такое отношение тоже есть, но что дальше?
А дальше нет ничего, но где же отношение
человека в Богу, к философии, к жизни, к животным, к
поступкам, к словам, к мыслям, к идеям, к науке, ко
всему тому многообразию мира? Быть «неверующим»
тоже черта характера, которая может определять другие
черты, быть философствующим – это тоже черта
характера, которая показывает склонность, а быть
рациональным, т.е. становиться на сторону
рационалистов?
Я вот считаю, что любая черта характера – это
лишь отделанная сфера в мнимости, еще одна грань, но
не более, характер, на мой взгляд, это лишь мнения, а не
нечто постоянное, мнения могут меняться, как и черты
характера, они лишь убежденность, закрепленная в
поведении.
345
«Направленность личности – это проявление
основных жизненных стремлений человека, его
мотивации. Структура направленности складывается из
следующих компонентов поведения:
– потребности (биологические и социальные) как
выражения нужды субъекта в определенных объектах,
необходимых для его физического существования и
социального развития;
– интересы – форма познавательной и
профессиональной ориентации, влияющая на выбор
вида учебной и трудовой деятельности;
– идеалы – ориентация на конкретные образцы
социального поведения и профессиональной
деятельности;
– убеждения, выражающие единство социальных и
профессиональных идеалов личности с
соответствующими эмоциональными состояниями и
навыками целенаправленной деятельности».

346
Я объединяю все эти направленности в одну и
называю их мнения. Собственно, относиться ко всем
чертам характера и понимать их можно только с
философского уровня познания, поскольку все
остальное, научное, слишком ограниченно методом и
скупостью суждений, очень выгодно было бы
рассматривать направленность личности со стороны
возможной безграничности, делать очень подробные
разделения, тогда мы бы смогли понять саму суть
мнимости, но что делать, если психология – это мнение
и она изучает мнения? Она субъективна, очень
субъективна.
Даже не хочу объяснять, почему исследование в
области направленности очень узкое и бессмысленное,
если рассматривать его, имея мнение. Сами
ознакомьтесь с материалом, изучите данную область
психологии, а потом решайте, согласиться со мной или
нет.

347
«Способности — это индивидуальные
свойства личности, являющиеся субъективными
условиями успешного осуществления определѐнного
рода деятельности. Способности не сводятся к
имеющимся у индивида знаниям, умениям, навыкам.
Они обнаруживаются в быстроте, глубине и прочности
овладения способами и приѐмами некоторой
деятельности и являются внутренними психическими
регулятивами, обусловливающими возможность их
приобретения».
На самом деле и это определенная теория о том,
что у человека с рождения есть определенные
предрасположенности, хотя и это абсолютно
недоказуемо. Хотя, как это можно доказать опытом?
Предположим, что у нас есть подопытный
новорожденный, мы просто никак не взаимодействуем с
ним, не учим его, не направляем никак, лишь тогда ведь
способности могут быть найдены. Два типа
способностей, которые реально доказать – это
348
физические и музыкальные, остальные способности и
недостатки в определенных видах деятельности можно
рассматривать, как индивидуальный опыт, без наличия
задатков. Но ученые не ищут простых путей, хотя
должны и искать по своей идеологии, они добавляют
нечто вопросительное, но почему способности мы
можем поставить под вопрос? Что такое литературные
способности? Не привитый ли это вкус в письме и
чтении? Но почему, спросите вы, одни люди
приобретают этот вкус быстрее, а другие медленнее?
Быть может, это происходит по той причине, что
каждый человек, даже малые дети, имеют свой
собственный индивидуальный опыт, и этот опыт не
полностью зависит от семьи и от отношения родителей
к нему, а он сугубо индивидуален, т.е. один ребенок
проходит один путь, а другой ребенок совершает
совершенно другие действия. Собственно, в школе над
одним мальчиком издеваются, а другой издевается, а
остальные его поддерживают. У каждого свои
349
переживая, свой жизненный опыт. Почему все
сбрасывают на способности, когда не могут объяснить
одаренности отдельных людей? На самом деле, многие
из признанных способностей субъективны, т.е. те же
литературные способности, они довольно-таки
относительны, имеется огромная вариативность, а в
творческих и подавно, в творческих способностях
важно только желание индивида делать что-то новое, а
это новое может оказаться безгранично разнообразным,
что не впишется ни под какие общепринятые
классификации способностей.
Забавно, на самом деле, я иногда усматриваю в
науке именно раскрытие ремесленной ветви
человечества, т.е. бытовой, жизненной. Людские
заблуждения переходят на новую ступень, называясь,
научные знания, ведь многое в психологии взято не из
самого бытия, а из человеческой речи, из
общепринятого, но не обязательно присутствующего, а
объяснения у ученых такие же, только более массивные,
350
тотальные. Все категории: память, восприятие,
внимание – это все ранние человеческие названия
некоторых явлений, наука же, штука хитрая, что-то она
взяла, что было проще, а что-то убрала, в итоге, ученые
изучают обрезанное мышление, строят теории о памяти,
придумывают виды внимания и.т.д.
Психологические теории и направления.
Начнем с самого интересного, время рассмотреть
сами направления психологии.
Аналитическая психология (с комментариями).
«…внимание в ней уделяется бессознательным
психическим процессам (собственно, нет абсолютных
фактов существование бессознательного, но и
опровержений нет). В психоанализе и А. п. есть общие
категории и объяснительные принципы. Динамич.
аспект функционирования психики в обоих
направлениях представлен понятием либидо. Однако у
Юнга либидо понимается не как сексуальная энергия, а
как гипотетич. категория, описывающая разл. виды
351
психической активности. Либидо существует в
потенциальной форме (желание) и форме
активных действий (у Фрейда все было куда интереснее
в основании, а самое главное, он указывал на саму
причину неприязни его теории).
Если 3. Фрейд говорил о решающем влиянии на
личность инфантильных переживаний, то Юнг
обратился к детству человеч. рода. На основе анализа
обширного материала клинич. и эксперимент.
исследований, древних мифов, сказок, обычаев,
ритуалов примитивных народов, религ. учений, древних
наук, таких как алхимия, астрология (т.е. после
субъективной трактовки). Юнг доказал (!!!(везде буду
ставить этот знак, это будет означать для читателей
опасность) существование коллективного
бессознательного, возникшего в результате эволюции
биол. вида "человек" и представляющего собой
накапливающийся опыт человечества в форме
архетипов. Архетипы явл. формами восприятия и
352
осмысления действительности. Они повторяют,
разрабатывают сходный опыт переживаний в разных
поколениях. Человек, не реализующий архетипы, не
дающий им выхода через сознание, создает напряжение,
которое может разрушить Эго .
Для объяснения движения энергии Юнг ввел
принцип полярности: каждому желанию, свойству
соответствует его противоположность (опять же
философская категория противоположности, хотя, быть
может, не следует их разделять?). Если чел. сознательно
стремится к определ. цели, то
в бессознательном присутствует противоположное
намерение, чем объясняется бессознательный срыв
сознательных намерений. Этот принцип
распространяется и на
взаимоотношения архетипических фигур (напр.,Тень –
противоположность Эго и Персоны), и на психические
функции (см. Типология личности), и на свойства (если
мужчина сознательно культивирует маскулинность, то
353
эмоциональность, импульсивность вытесняется им в
бессознательное). Невротич. развитие рассматривается
как односторонность, когда доминирует одна тенденция
(еще одна попытка объяснить человеческую сущность).
Накопленная в индивид, и коллективном
бессознательном (коллективное бессознательно меня
заставляет воскликнуть! Его стоит рассматривать, да, но
оно настолько сомнительно, что у меня даже не
находится слов, чтобы выразить его
трудноосуществимость) энергия может переместиться в
сознание и разрушить рациональный процесс, потому
что ее действие примитивно. Напр., человек стремится
быть уступчивым, мягким. Тогда активность, твердость
может проявиться в
несоответствующей ситуации агрессивной реакции. В
то же время противоположности, компенсируя друг
друга, создают напряжение, способствующее росту.
Если человек сознательно игнорирует какую-либо

354
сферу, напр., сексуальность, то бессознательное через
сновидения напоминает о ней.
Единство личн. обеспечивается трансцендентной
функцией. Она преодолевает амбивалентные
тенденции, внутренний конфликт, связывая полярности
психики через символич. выражение психического
содержания. Юнг подчеркивал ее естеств. характер, не
основанный на сознательном намерении. Проявляясь
для преодоления односторонности в развитии,
трансцендентная функция дает новую перспективу,
которая не предполагалась, не была целью личн. и не
может быть исчерпывающе понята при помощи
сознания. Наиболее реально ее действие
обнаруживается в описании опыта просветления в
восточных текстах или, напр., в романах Г. Гессе.
Развитие личности, проявляющееся в сближении
сознания и бессознательного, Юнг
назвал индивидуацией. Индивидуация протекает как
осознание ранее неосознанных потребностей,
355
стремлений, чувств, дальнейшее их расщепление на
сознат. и бессознат. части. Такая дифференциация
частей психики позволяет человеку преодолеть
полярности, более тонко воспринимать мир и выражать
себя. Индивидуация основывается на ассимиляции
индивид, и коллективного опыта, в результате которого
формируются баланс и целостность личности.
На пути индивидуации личн. переживает
столкновение с архетипическими фигурами. В них
сконцентрированы наиболее важные мотивы, коллизии
человеч. жизни: отношение к другим, их влияние на
чел. (Персона), выбор, принятие решений (Это),
отношение к себе, отвержение или принятие себя
(Тень), половая идентичность как деление на мужское и
женское начала (Анима/Аиимус), отношение к
сверхъестественному, находящемуся за пределами
понимания чел. (Самость). Индивидуация
рассматривается как проявление уникального
потенциала, заложенного в центре личн. – Самости.
356
Динамика личн. может происходить по
противоположному пути. При идентификации Эго с
Самостью происходит регрессия к коллективному
бессознательному. Такой способ развития Юнг
определил как инфляцию. Захваченный архетипами чел.
может переживать власть над собой чего-то мощного и
надличного, потерю себя либо собств. надличную силу.
При инфляции Эго может идентифицироваться с
Самостью и чел. чувствует себя всесильным,
избранным, наделенным особыми способностями и
властью. Идеи и образы коллективной психики кажутся
порождением собств. сознания, неоспоримыми
истинами. Универсальность этих идей дает
возможность мана-личности влиять на др. людей.
В А. п. предполагается, что развитие личн. имеет
определ. направление, основывающееся на действии
трансцендентной функции. В этом смысле для А. п.
характерен телеологич. подход (т. е. детерминация
настоящего будущим), представленный также в
357
теории Адлера . 3. Фрейд осуществлял каузальный
подход, отыскивая основания личн. в прошлом. Теория
Юнга объединяет эти т. з., реализуясь в представлении о
трансцендентной функции. В то же время
Юнг не отрицает причинного объяснения явлений
настоящего прошлой историей чел.
В поздних работах Юнг ввел также принцип
синхронии (или синхроничности), применяемый к
событиям, которые имеют сходный смысл, происходят
одновременно, но не связаны причинно-следственно. К
ним относятся феномены, описанные как телепатия,
ясновидение. Принцип синхронии может применяться к
описанию предчувствий, совпадения
некоторых событий и мыслей, ожиданий. В явлениях
такого рода связывается физич. и психол. реальность.
Действием этого принципа объясняется активизация
архетипа, когда сходные сны, фантазии,
идеи, состояния психические проявляются у разных
людей. Т. о., принцип синхронии описывает феномены,
358
не подчиняющиеся законам пространства, времени,
причинности».
Что мы собственно получили? Еще одна попытка
объяснить существующее. Но на самом деле – это одна
из наиболее интересных и разнообразных попыток, в
своей глубине сама научная психология, а не такая,
интересная, литературная, развитая психология, дает
нам совсем иное представление о человеческой
психике, именно в аналитической психологии и
психоанализе мы сталкиваемся с необходимостью
допустить огромную степень непознаваемого в нас,
допустить огромную степень хаотичности, энтропии, но
эта хаотичность хаотична только с нашего взгляда, на
самом деле она целенаправленна, т.е. она выражает
движение бессознательного в его сущности (которая
объясняется разными способами, в случае Юнга она
раскрывается очень сложной структурой, в то время,
как Фрейд подставляет простые понятия, вроде Либидо
и сублимации, а Юнг переводит эти понятия на новый
359
уровень, расширяет их, рассматривает всю культуру),
но тут же мы упускаем большой промах психоанализа,
опять не затрагивается философия, но зато
рассматривается научная точка зрения на историю, т.е.
мы подразумеваем многие дошедшие до нас документы,
но это равносильно тому, как воспринимать
существующими истории современных фантастов, если
в будущем не будем знать историю прошлого. Мы по-
прежнему даже приблизительно не знаем истории, мы
даже на философские знания рассчитываем, словно они
имели место в прошлом, но и это проконтролировать
трудно, а особенно странно, когда мы судим по одному
источнику, составляем истории по возможным сказкам,
надеясь, что они были не сказками. Юнг увлекся
изучением прошлого, но ответы нужно искать везде,
даже в грядущем. Хотя, он во многом прав, особенно
когда решил рассмотреть огромное прошлое, а не
маленькое настоящее, на которое надеется современная
наука.
360
Далее мы опустим все направления психоанализа,
поскольку иначе этому труду не будет предела.
***
«Теория Шпрангера восходит к идеям нем.
философа и психолога В. Дильтея, считавшего осн.
задачей психологии раскрытие целостной
душевной жизни личн., достигаемой с помощью
понимания как осн. метода наук о духе. Последнее, в
свою очередь, трактуется как внутр., интуитивное
постижение, тесно связанное с переживанием.
Осн. положения теории Шпрангера: 1) психическое
развивается из психического (возможно, да, а,
возможно, нет); 2) психическое сводится к
интуитивному пониманию "модулей действительной
жизни"; не следует искать каких-либо объективных
причин развития личн., необходимо лишь соотнесение
структуры отдельной личн. с
духовными ценностями и культурой общества ( а вот
это похоже на правду).
361
Осн. характеристика личн., по Шпрангеру, –
это ценностная ориентация, посредством которой она
познает мир. Исходя из этого, Шпрангер выделил шесть
форм познания мира, назвав их типами понимания
жизни. Основываясь на этих формах, он предложил
следующую типологию личн.: 1) теоретический человек
– тот, кто стремится к познанию, т. е. для которого гл.
ориентация в жизни – осмысление в теоретич. плане
того, что происходит, установление каких-то
закономерностей (это философ в моей терминологии);
2) экономический – ищущий пользу в познании ( это
ученый по моей терминологии); 3) эстетический –
стремящийся познать мир через оформленное
впечатление, через самовыражение в эстет, форме (это
поэт); 4) социальный – тот, кто хочет найти себя в
другом, жить ради другого, действует и живет ради
любви к др. людям; 5) политический – стремящийся к
духовной власти над другими; 6) религиозный –

362
ориентирующийся прежде всего на поиск смысла
жизни, ищущий высший смысл».
Это, на самом деле, самое практическое из всех
возможных направлений психологии. Т.е. сама идея
заключается именно в процессе распознания личности,
появляется возможность дать ей полностью раскрыться.
Мы можем использовать эти знания в любых областях.
«Кречмер выделил четыре типа конституции:
астенический, атлетич., пикнич., диспластический.
Астеник отличается хрупким телосложением, высоким
ростом, линейными пропорциями, плоской грудной
клеткой, узкими плечами. Пикник выглядит тучным, у
него наблюдается избыток жировой ткани, выраженное
развитие периферич. частей тела, округлость форм. Для
атлетика характерна развитая мускулатура, крепкое
телосложение, широкие плечи и узкие бедра.
Пропорции и характерные особенности диспластика
трудно поддаются описанию».

363
Один из сторонников конституционных теорий –
самый простой пример мнимости в науке, что она
утверждает? Что от вашей конституции зависит ваша
психика. Несомненно, можно найти некую зависимость,
но это не абсолют, скорее наоборот, психика во многом
может повлиять на тело, но не всегда, хотя и это одно из
мнений, каждый человек во многом индивидуален, и
если подавляющее большинство поддается одним
законам, то бывают и исключения, это не мои доводы,
часто видел результаты научных исследований в разных
областях.
Теория ролей
«Т. р., или социально-психол. теория символ,
интеракционизма (Дж. Мид, Г. Блумер, Э. Гоффман, М.
Кун и др.) рассматривает личн. с т. з. ее
социальныхролей. Относится к социологизаторские
концепциям, поскольку утверждает, что социальная
среда есть решающий фактор развития личн. и
выдвигает на первый план значение межличност.
364
взаимодействия людей (интеракции),
ролевого поведения.
Важным в Т. р. явл. утверждение о том, что осн.
механизм и структура личн. связаны с ролевой
сущностью. Личн, рассматривается как совокупность ее
социальных ролей. Согласно этим взглядам, человек в
своей жизни, в общении с др. людьми, деятельности
никогда не остается "просто человеком", а всегда
выступает в той или иной роли, явл. носителем определ.
социальных функций и обществ. нормативов. С т. з. Т.
р. исполнение роли имеет большое значение в развитии
личности чел. Развитие психики, психической
деятельности, социальных потребностей происходит
не иначе, как в выполнении определ. обществ, ролевых
функций, а социализация чел. представляет собой
формирование ее социальных ролей.
Социальные роли в Т. р. рассматриваются в трех
планах: 1) в социологическом – как система ролевых
ожиданий, т. е. заданная обществом модель роли,
365
имеющая большое значение для формирования личн.
чел. и овладения им социальными ролями; 2) в
социально-психол. – как исполнение роли и реализация
межличност. взаимодействия; 3) в психол. – как внутр.
или воображаемая роль, которая не всегда реализуется в
ролевом поведении, но определ. образом на нее влияет.
Взаимосвязь этих трех аспектов и представляет
собой ролевой механизм личн. При этом ведущими
считаются социальные ролевые ожидания
(экспектации), определяющие поведение чел., за что
концепция интеракционизма самим основоположником,
Дж. Мидом, названа "социальный бихевиоризм". Одно
из важнейших понятий Т. р. – "принятие роли другого",
т. е. представление себя на месте партнера по
взаимодействию и понимание его ролевого поведения.
При этом человек приводит свои экспектации по
отношению к этому человеку в соответствие с его
социальными ролями. Без такого соответствия не может
возникнуть интеракции, а чел. не может стать
366
социальным существом, осознать значимость и
ответственность собств. действий и поступков».
Еще одна забавная теория, которая не учитывает
группы несоциализированных людей, да и вообще,
странно и сомнительно полагать в центр человеческих
стремлений роли в обществе, роли часто бывают
вторичны, например, во время людьми человеку может
быть безразлично общество, на самом деле, сейчас, в
наше время, многие (не большинство, но многие) очень
негативно настроены против общества и отыгрывают
антироль.
«Будучи пионером в использовании онтологич.
подхода в отечествен,
психологии, Рубинштейн впервые включает человека в
структуру его бытия не как рядоположный с др.
уровнями бытия элемент, а как активный,
преобразующий бытие субъект».
Философско-психологическая концепция –
довольно интересная точка зрения. На самом деле, когда
367
до меня дошла информация о том, что научные знания
не абсолютны, а лишь тени бытия, тогда я понял, что
нужно ценить не однообразные и скучные теории, а
оригинальные рассмотрения мира. Они выражают
гениальность автора. Эта теория мне вполне нравится.
Но это не меняет еѐ теоретичности.
Завершение
Психология – наука о душе, самом
многозначном, самом трудном, самом многостороннем
явлении в этом мире, до которого мы касались.
Разнообразие теории делает эту науку только
благороднее, жалко, что пришлось урезать информацию
по этой дисциплине в данной книге, она и правда во
многом и мнима, но содержит многие факты о душе
(психике), а основываясь на этих фактах, она
выстраивает некий перечень мудростей, а т.е.
философий, отношений к душе, к познанию, ко всему,
что ранее обсуждалось в философии.

368
В психологии сохранилось множество
философских традиций, что делает еѐ очень
философичной, если не учитывать сомнительных
поверхностных направлений, хотя в философии же есть
материализм.
Понимаете, любая наука – это философия, но мы
сейчас называем все науками, поэтому трудно нам
принять данную точку зрения. Кто-то говорит, что
философия переросла в науку, но это скорее
заблуждение, она не переросла, наука остается наукой, у
нее свои методы, пусть даже они и философичны в
своей сути, но остается и чистая философия и никто не
отменял сказанного мудрецами ранее, т.е. философия
все еще есть, она не исчезла и не переродилась, зато
порой в науке, особенно в психологии, часто
вуалируется чистая философия.
Кто-то говорит, что философия – это словоблудие,
но этот человек явно не знаком с философией, наука
такое же словоблудие, только загнанное в
369
определенный метод изложения этого самого
словоблудия. На людей, с недостатком знания я не
советую обращать вам внимание, а еще страшнее люди,
которые воюют против данной деятельности, ничего о
ней не зная.
Каждый аргумент против философии – это
аргумент против науки. Но я отошел от заданной цели.
Психология – это та область, которая требует не
заучивания, а понимания, выслушивания, построения,
порой для лечения больного требуются индивидуальные
меры, и это тоже не придумано мной. Каждый больной
– это совсем не больной человек, а сошедший с колеи
общества слишком далеко, это не значит, что он
неправильно мыслит, это не значит, что он
недостаточно хорош, но психологи могут его убеждать,
а самое главное для нас, как для познающих людей – это
знание того, что психологи во многих случаях не дают
нам самим разбираться с нашими проблемами, а
формируют в нас некие убеждения, на основе которых
370
мы доверяем психологам, они убеждают нас в их
всемогуществе и в понимании, они рассчитывают на
отсутствие уникальности у большинства людей, ищут
то, что сходится у людей, чтобы использовать это,
чтобы вы им поверили, а потом они формируют у вас
определенное мировоззрение поверх вашего. Самое
жестокое вторжение в психику психология очень
интенсивно практиковала сто с чем-то лет назад, когда
интенсивно применяла для «лечения» больных гипноз.
Сейчас система изменилась, сейчас имеет место
принцип долгого и закрепленного формирования, а
уверенность того, что говорят психологи по нашим
рисункам, по нашим трактовкам нарисованного и
намалеванного, по нашим повадкам, внушает нам их
мнение, мы не противимся им, ведь они уверенно
убеждают нас. Я бы посмотрел бы на разговор Ницше
(когда он был здоров) и психоаналитика (жаль их во
времена его жизни не было, Фрейд начал активно
развивать психоанализ через некоторое время после
371
того, как творческая деятельность Ницше
прекратилась), это было бы уникальное общение,
которому не было бы аналогов, а Ницше был очень
убежденным человеком, его так просто не сломать, а
психоаналитик продолжал бы гнуть свою линию,
убеждая Фридриха в том, что плохо унижать религии.
На самом деле, если бы психология как наука
возникла бы в цивилизации ацтеков, с их забавными
традициями, то разговоры проходили бы по теме
«почему ты не режешь тело, это ведь признак
мужественности».Но мне могут ответить, это ведь и
правда не рационально, резать тело. А ходить на работу
рационально? Рационально тратить время своей жизни
на бесплотную деятельность, где кругом обиженные
люди, злые лица, запах никотина, лицемерие и так
далее, но в наше время признано правильным работать,
а у ацтеком было правильным делать надрезы на теле.
Сам по себе человек очень сложен, его мотивы, точки

372
зрения, мнения, все это может очень измениться в
зависимости от общества, в котором он обитает.

373
Логика
"Чувства не обманывают, обманывают
суждения". Гѐте
«Логика (др.-греч. λογική — раздел философии,
«наука о правильном мышлении», «искусство
рассуждения» от λόγορ —«речь», «рассуждение»,
«мысль») — наука о формах, методах и
законах интеллектуальной познавательной
деятельности, формализуемых с помощью логического
языка. Поскольку это знание получено разумом, логика
также определяется как наука о формах и
законах правильного мышления. Поскольку мышление
оформляется в языке в виде рассуждения, частными
случаями которого
являются доказательство и опровержение, логика
иногда определяется как наука о способах рассуждения
или наука о способах доказательств и опровержений.
Логика как наука изучает способы достижения истины в
374
процессе познания опосредованным путѐм, не
из чувственного опыта, а из знаний, полученных ранее,
поэтому еѐ также можно определить как науку о
способах получения выводного знания.
Одна из главных задач логики — определить, как
прийти к выводу из предпосылок (правильное
рассуждение) и получить истинное знание о предмете
размышления, чтобы глубже разобраться в нюансах
изучаемого предмета мысли и его соотношениях с
другими аспектами рассматриваемого явления.
Логика служит одним из инструментов почти
любой науки».
Собственно, один из главных элементов критики
наук, которая-то критикой не является, а лишь
констатирует факты для незнающих – это критика
логики.
Ведь согласитесь, невозможно представить себе
теорию без малейшего вмешательства «правильного»
мышления. А что такое правильно? Представьте, что у
375
нас четыре яблока, которые одновременно похожи тем,
что они яблоки (логики), но в корне различаются
свежестью, весом, цветом и так далее. Также
представьте, что познать истину может только одна из
этих логик (ну, или в одном типе ситуаций желательно
применять одну, а в другой другую), поскольку
остальные во многом ей противоречат. И что теперь?
Мы ищем принцип, по которому будем решать
миллионы задач, мы ищем принципы, которые дадут
нам истину, но владеет ли наука этими принципами?
Глупо было бы утверждать, что все ученые на
земле в совершенстве владеют формальной логикой,
диалектикой, тетралеммой. Собственно, я бы назвал
формальную логику – царство одного пути, а
диалектику (современную) – царством триад, а вот
тетралемме досталось другое название – царство пути
четырех.
Почему? Формальная логика – это одинокое
течение; цепочка; река, загнанная в собственные рамки.
376
Диалектика – трехчастная система, учитывающая
крайности и их единство. Тетралемма – рассмотрение
двух предположений связанных друг с другом с точки
зрения четырех позиций. Внутри каждой из этих трех
систем, которые я выделил, есть постоянный диссонанс,
т.е. логики непостоянны, они со временем менялись,
например, глупо утверждать, что до Гегеля не было
диалектики, она был с незапамятных времен.
Диалектика и формальная логика – два вида логик,
противоречащих друг другу некоторыми законами,
однако диалектика больше связана с жизнью, с реально
наблюдаемым, поскольку в ней виднеются реально
существующие законы, а вот формальная логика
нуждается в самоконтроле со стороны реальности,
поэтому в нее вводится закон «достаточного
основания», который и контролирует еѐ движение. В
науке используются оба вида логик, но кто нас убедил,
что хотя бы одна из них верна?

377
Для чего нужна логика? Для того, чтобы обрести
истину. Но возможно ли это? Почему тогда наука не
пользуется одной лишь логикой для познания? Нужны
основания для развития явления в логической системе,
т.е. нужны аксиомы, иначе ряд доказательств никогда
не прервется.
«Аксиома (др.-греч. ἀξίωμα — утверждение,
положение) — утверждение, принимаемое истинным
без доказательств, и которое в последующем
служит «фундаментом» для построения доказательств в
рамках какой-либо теории, дисциплины и т.д.».
Без аксиом, скорее всего, нам пришлось бы
бесконечно копаться в чем-то, в поисках причины, не
начиная возводить следствия, а это было бы бесплотно,
а наука пытается соответствовать своим практическим
наклонностям, также и философия.
Вы знаете причин, по которой в мире так много
философских систем, а главное, почему их может быть
еще больше? Потому что человек глупец и ему
378
свойственно заблуждаться? Скорее не поэтому,
поскольку наука всегда была также некоторым
заблуждением, но более методологичным, вы не
подумайте, что я опять унижаю научное сообщество, но
оно само, точнее его лучшие представители, они и так
знают, что их знания не абсолютны, всегда можно
капнуть глубже, рассмотреть с другого ракурса, сделать
иные выводы. Я не пытаюсь ввести вас в заблуждения, а
скорее пытаюсь вывести вас из него, чтобы вы еще
более эффективно двигались к своим практическим
целям, чтобы вы не видели преград, а преодолевали их,
воспринимали науку, как оружие, средство, которое
можно усовершенствовать и даже заменить новым
оружием, коих в философии можно обосновать
множеством разных путей, хотя наука возымела успех,
стала огромной базой философских теорий, а главное,
фактов, рассуждений, наблюдений. А это уже огромное
достижение для философии, если бы только нашлись
люди с многогранным умом, способные смотреть шире,
379
чем это принято в научном понимании, способные
ломать стереотипы, сделанные учеными. Хоть кто-то
здесь осмелится утверждать, что нечто сказанное
учеными, не может оказаться не таким или не может
быть сказано другими словами? Если такие и есть, то я
могу вам сказать одну вещь, вы ничего не понимаете в
науке, вы просто подобны щенку на привязи, который
видит в своем хозяине Бога и друга, в то время, когда он
видит в вас только животное.
Как бы там ни было, научный метод сохранил
большинство принципов Бэкона, в остальном,
качественно наука сильно не изменялась, а просто
производила систематические открытия, улучшения
приборов, которыми открывала нечто, а также смену
теорий этого нечто, но если вычленить из этой системы
приборы, если вернуться к философии, то получим тоже
самое, особенно если брать в расчет все абстрактно.
Большинство философов в принципе основывается на
опыте, путь даже они не эмпиристы, а часто идеалисты.
380
В чем разница? У каждого направления свои
предпосылки, свои аксиомы и, вы не поверите, иногда в
них появляется своя логика, уникальная и
неповторимая, со своими законами, с чем-то ранее не
явным, но сегодня выявленным, поэтому мы должны
узнать, какая же логика наиболее верна, какая наиболее
подходит для научного познания?
Формальная логика.
Есть логика бытовая, которой пользуются обычные
люди, чтобы нечто рассматривать, она по своей
структуре похожа на формальную логику, но намного
шире, допускает противоречия, не требует достаточных
оснований.
«Формальная логика - наука, изучающая формы
мысли - понятия, суждения, умозаключения,
доказательства - со стороны их логической структуры,
т. е. отвлекаясь от конкретного содержания мыслей и
вычленяя лишь общий способ связи частей этого
содержания. Осн. задача Ф. л.- сформулировать законы
381
и принципы, соблюдение к-рых яляется необходимым
условием достижения истинных заключений в процессе
получения выводного знания. Начало Ф. л. было
положено трудами Аристотеля, разработавшего
силлогистику. Дальнейший вклад в развитие Ф. л.
внесли ранние стоики, в средние вв. - схоласты (Петр
испанский, Дуно Скот, Окнам, Луллий я др.); в новое
время - прежде всего Лейбниц. Отход от многовековой
традиции изучения проблем дедуктивной Логики связан
о исследованием индукции и попыткой сформулировать
правила индуктивных умозаключения (Ф. Бэкон,
позднее Мшгль и др.). Новый этап в развитии Ф. л.
наступил о конца 19 - начала 20 в., когда стала
интенсивно развиваться математическая
(символическая) логика. Последняя, разрабатывая
логические теории математических рассуждений и
доказательств, обогатила Ф. л. новыми методами и
средствами логического исследования».

382
Т.е. мы изучаем некоторые принципы
умозаключений, но мы сами же вводим правила их
рассмотрения:
«В основе предмета логики лежат три принципа:
 Принцип тождества: если высказывание
истинно, то оно истинно.
 Принцип исключенного третьего: высказывание
либо истинно, либо ложно.
 Принцип противоречия: высказывание не
может быть одновременно истинным и ложным».
На каждое из этих утверждений я в праве
апеллировать к высшим инстанциям, к философии. Мы
можем задать вопрос, истинно ли что-то вообще? Да и
почему высказывание может быть только ложно, либо
только истинно? А как же частичная правдивость? Я не
уверен, что хоть одна наука владеет на 100% верными
фактами и на 100% верно их трактует, даже одной сотой
процента хватит для того, чтобы применить этот закон
формальной логики и разрушить в пух и прах всю
383
систему, придя к выводу «ничто не истина, все
дозволено». Но на самом деле, мы ведь с вами уже
обсуждали лингвистические истины и понимаем, что
слова легко поддаются логикам, а в особенности
формальной, которая предназначена для работы с
подобным родом истин.
Есть разные роды высказываний, есть однобокие,
где подразумевается, что «Сократ – это Сократ», но есть
и многогранные, исходя из того, что Сократ – это
Сократ, мы можем представить себе, что Сократ – не в
полной степени Сократ, а нечто совершенно другое, как
выразился бы Фрейд, бессознательное Сократа
вырвавшееся на свободу – это ли Сократ? Но что за
глупости я несу, спросите вы? Конечно, в бытовой и
формальной логике не подразумеваются тонкости, но
что мы называем Сократом, сознание или тело? У
каждого свой ответ, поэтому и свои формальные
аксиомы из которых он исходит, но кто-то более
прозорливый скажет, что Сократ – это его душа и его
384
тело, но сознание изменчиво, память меняет
информацию, словно перчатки, все не останавливается,
т.е. душа Сократа сейчас, и душа Сократа завтра – это
абсолютно разные вещи? Нет, они отчасти различны. Но
почему я не беру Сократа-сейчас, и Сократа-сейчас за
тождество? Это происходит потому, что пока я успею
помыслить второго Сократа-сейчас, то первый уже
изменится. Но остановим таймер, Сократ-сейчас застыл,
его тело и душа неизменны, вот мы и поймали этого
Сократа-сейчас, он перед нами, и он равен сам себе. Вот
это положение и имеется ввиду в формальной логике,
единственное положение, когда что-то можно
рассматривать, но стоит нам запустить Сократа-сейчас,
и через доли секунды он станет Сократом-черед-доли-
секунды, т.е. формальная логика не поймает его в его
движении. Но я взял в пример вариант, когда душа и
тело постоянно изменются, а что если Сократ-сейчас
равен Сократу-через-долю-секунды? Тогда Сократ-
через-долю-секунды может быть приравнен к Сократу-
385
через-две-доли-секунды, а в итоге, получится, что
Сократ-сейчас – это Сократ-через-сто-лет, что в самом
конечном итоге даст нас Сократа-В-бесконечности.
Сократ-В-бесконечности – абсолютно неизменная
субстанция, т.е. его состояния не меняются, иначе он
изменится и станет обычным Сократом-сейчас, которые
через долю секунды станет Сократом-через-долю-
секунды.
Что я хотел показать этим рассуждением? Законы
формальной логики действенны только у нас в голове,
только мы можем остановить Сократа-сейчас в
настоящем, можем опросить его, не изменяя, можем
приравнять Сократа к Сократу. В формальной логике
для этого существует множество узких дорожек,
которые не дают нам выйти за рамки определенной
системы, как это сделал я, мы в ней обязаны следовать
определенному пути, связывать субъекты и предикаты,
т.е. придумывать новые лексические истины. «Сократ –
это мужчина» - истинное утверждение, но никто не
386
подразумевает, что Сократ мог бы сменить пол
(простите за такой неуместный аргумент), вы начнете
сразу же кидать аргументы против этого, ибо Сократ –
это Сократ, а Сократ-женщина – вовсе не Сократ, а
Сократия. Да мы рассматриваем временное отношение,
т.е. сейчас было так, но завтра может быть иначе. Но
есть еще одно отношение, когда мы делаем ложный
вывод. «Сократ – мужчина», но что если он уже сменил
пол в древности (если бы это было возможно), и стал
женщиной? Вы можете ответить так, мы имеем ввиду
Сократа, когда он был мужчиной, но я в своем
аргументе забежал в будущее, а вы решили
остановиться в прошлом? Вот оно настоящее.
Формальная логика и его подразумевает, в ней всегда
есть ложности, но если Сократ был мужчиной, а потом
стал женщиной, факт ли, что он стал женщиной
полностью, а в душе не остался мужчиной? Совсем не
факт. На этом-то и построена вся логическая система,
если мы берем неверные предпосылки, то в итоге
387
приходим к неверному ответу, а что делает наши
предпосылки верными? Почему научные предпосылки
верны?
Научные предпосылки – это некоторая
договоренность, на основе которой должна появиться
возможность делать умозаключения, с точки зрения
вопрошания, мы всегда можем подвергнуть либо сами
предпосылки, либо их первейшие следствия
спрашиванию – почему вы сделали именно такой
вывод? Но самой первой предпосылкой для человека
является его восприятие и восприятие его приборов.
Также в логике есть закон достаточного основания,
именно он следит за тем, чтобы логика не выходила в
безбрежные пределы океана бытия, но если
перестараться в его применении, то возможно ли найти
достаточное основание чего-либо вообще? Можно
утверждать, что все фикция и тогда ни одна логика не
поможет в раскрытии мира. Но наука берет золотую
середину, т.е. мы даем путь достаточным основаниям,
388
немного разрядив нашу внимательность в учете всех
возможных вариантов, т.е. давайте себе представим
эскалатор в метро, а на выходе стоят турникеты, а на
полу датчик веса, если вес человека меньше тридцати
килограмм, то турникет открывается. Наша цель –
пропустить детей через турникеты. Есть ли вероятность
того, что какие-то дети не пройдут через них, если они
весят больше тридцати кило, или если вместе с вещами
их вес переваливает через эту цифру. Есть шанс, что
пройдут люди с маленьким ростом и весом, но при этом
довольно старые? Есть. Есть шанс, что пройдут
инвалиды, без конечностей, которые также сколько-то
да весили бы? Есть. А есть шанс, что пройдут карлики?
Вполне возможно. Также мы и отбираем достаточные
основания, у нас есть определенный ряд измерителей,
которые определяют свойства предмета, есть ряд
принципов, которые помогают отличать предметы друг
от друга, определять их, также есть определения, т.е.
лексические истины, абсолютно идеальные системы.
389
Формальная логика хорошо работает при
ограниченности, т.е. если мы примем ряд аксиом и
правил, то сможем развить идеальную систему
определенной науки, для этого мы смотрим на опыт,
который можно трактовать многогранно (это доказано и
наукой, и философией, и религией, любой опыт имеет
множество заключений, которые можно использовать
во многих направлениях прктики), а после заковываем
этот опыт в узкие рамки идеального определения и его
трактовки, а если что, то возвращаемся не к опыту, а
именно к этой дефиниции, которая докажет нашу точку
зрения. Но мы таким образом подменяем саму суть
определением сути, всего-то одним определением,
которое не выражает всех граней, а самое интересное –
это, когда мы пытаемся выразить многое из этого
определения, в то время, как многое нужно выражать из
опыта. Например, в науке есть понятие любви, оно
разнится очень существенно, а самое главное, что оно
не стабильно, его трудно трактовать, целые книги
390
нужны, чтобы описать его, целые сборники стихов,
целые поэмы, но ученые – это ведь ученые!
Определений вполне достаточно, а после этих
определений мы сможем на их основе сами
сформировать мнение о любви!
Рассмотрим очень распространенную в логике
фигуру – силлогизм.
Силлогизм - это вид дедуктивного умозаключения,
в котором заключение следует из нескольких посылок.
Собственно, дедукция дает ему принцип уменьшения
посылки, от общего к частному, т.е. от того, что
включает в себя включенное, до самого этого
включенного.
На счет дедукции: «если посылки дедукции верны,
то и результаты тоже», что это значит:
«Все люди смертны. Я человек. Я умру». – простой
пример силлогизма, однако, в большой посылке «все
люди смертны» имеется на лицо утверждение, что все
люди были смертны, будут смертны, и смертны сейчас,
391
поэтому-то и возможно заключение «моей смерти». Но,
например, если найдется некое средство или способ
делать людей бессмертными? Тогда верным будет
совершенно другое умозаключение. Но а если уже есть
бессмертные люди?
Сам принцип в том, что мы рассматриваем не
истину бытия, в которой бессмысленно делать большие
и малые посылки, поскольку в мире это трудное
задание, любое логическое следствие в итоге получает
исключение, что делает его ложным, мы обсуждаем
дедуктивные истины на уровне сложности
лингвистической истины, т.е. на уровне определений, но
у предметов часто не бывает определений. Вот, что
такое стул? Вещь с четырьмя ножками, спинкой,
предназначенная для того, чтобы на ней сидеть? Может
быть стул без спинки? Нет, это табурет. А может быть
без четырех ножек? Конечно! Если есть спинка и три
ножки, расположенные треугольником, разве вы не
назовете это стулом? А пять ножек? Шесть?
392
Обязательно на стуле можно сидеть? А если он
уменьшенный до размеров спичечной головки? Он
перестанет быть стулом? Т.е. мы продолжим называть
его стулом, только маленьким. Что у нас получилось?
Стул – это вещь со спинкой. У трона, кресла,
автомобильного сиденья есть спинки, но мы их
отличаем друг от друга, а главное, это не область
логики – само это отличие, мы не выводим огромные
логические цепи: у этой вещи четыре ножки, спинка, он
стоит у стола, за ним сидит человек – это стул. Мы
просто знаем стул как стул сам-по-себе, а другие
стулья? Мы и их можем определить, будь они хоть до
невозможности эпатажные.
Логика работает с языковыми конструкциями, т.е. с
тем, чего на самом деле нет, но то, что определяет
существующее. Но как понять «нет языковых
конструкций»? Они есть в существующем мире как
звуки, а на письме они выражаются как символы, но это
не делает их чем-то большим, нежели символы или
393
звуки, только в наших сознаниях они обретают смысл,
привязываются к предметам, но самое главное, еще и
определяются другими словами, которые могу и не
выражать их сущность.
Продолжим с силлогизмами, разберем силлогизмы
всех видов, разберемся, почему же берутся какие-то
посылки вообще?
«Все животные смертны.
Все люди — животные.
Все люди смертны».
Собственно, по какой причине мы утверждаем о
смертности всех животных? У нас есть некие факты,
которые говорят о том, что нигде во вселенной нет
бессмертных животных? Но вы скажите, что это все
абсурдно. Конечно, если все животные смертны, то у
нас есть первая истинная посылка. Вторая посылка
(меньшая), «все люди животные». Она не менее
спорная, ведь люди часто обособляют себя от
животных, а животные то лексически и называются
394
животными, потому что они противоположны людям,
но люди разве противоположны людям? Когда-то люди
были людьми, а животные животными, но весь смысл в
том, что сейчас определения поменялись, собственно,
поэтому человека и животного скрестили в понятиях.
Но не разницы, как и что мы называем, главное то,
какой смысл это имеет для нас, и это главное именно
для нас. Итог: все люди смертны. Почему? Т.е. мы опять
не понимаем, что, быть может, кто-то изобрел источник
вечной жизни и уже бессмертен? Т.е. мы не учитываем
возможный вариант. Данный силлогизм спорен во всех
трех посылках: если все животные смертны, если все
люди – животные, если все люди смертны, то только
тогда все люди смертны. Какой итог нашего
исследования? Упростим его: «если все люди смертны,
то все люди смертны». Вот это идеальная логика,
неоспоримая, с сомнением внутри себя выраженным
«если». Только она нам ничего не дала, только
очевидность. В чем проблема этого силлогизма, пусть
395
это даже и упрощенный пример? Если большая посылка
(все животные смертны) неверна, то итог – может
оказаться ложным, если малая посылка (все люди –
животные) неверна, то итог однозначно ложен, если
большая посылка верна, а малая не верна, т.е.все
животные смертны, но люди не животные, то мы
получаем, что итог ложен, а если большая посылка
неверна, а малая верна, то мы получаем, что не все
животные смертны, а люди – животные, но это дает
вероятность того, что некоторые люди могут быть
бессмертны, а могут и не быть. Сколько вариантов
разного диапазона и характера мы в итоге обрели? А
подразумевался только один. Конечно, наука уточняет
свои посылки, хоть и не в состоянии судить о чем-то
большом.

«Ни одна рептилия не имеет меха.


Все змеи — рептилии.
Ни одна змея не имеет меха».
396
Здесь одна закономерность, у нас есть
утверждение, на нем мы основываемся, если оно не
верно, что итог неверен, а исходим мы из имен.

Все котята игривые.


Некоторые домашние животные — котята.
Некоторые домашние животные — игривые.
«Все котята игривые» - опять мы утверждаем за
всех, т.е. делаемы вывод по каким-то нашим
наблюдениям, что все котята в мире игривые по какой-
то причине, т.е. у нас есть посылка, она состоит в том,
что мы утверждаем, что все котята игривые, но она в
принципе ложна, но «Некоторые домашние животные –
котята», так и есть, лингвистическая истина, да и на
нашем уровне людей она верна, некоторые домашние
животные котята. Но тут еще одна очевидность,
«некоторые домашние животные – игривые», т.е. мы
получили результат даже тогда, когда имели
397
неправильную посылку. Отлично, еще одна игра слов в
стиле, если некоторые домашние животные игривы, то
некоторые домашние животные игривы.
«Ни одна домашняя работа не весела.
Некоторое чтение — домашняя работа.
Некоторое чтение не весело».
Подходят и ранние вопросы. Почему ни одна
домашняя работа не весела? Но вторая посылка верна, а
последняя опять исходит не из первой и второй
посылки, а само из себя.

«Ни одна здоровая еда не полнит.


Все торты полнят.
Ни один торт не здоровая еда»
Смотреть ранее.
Собственно, становится понятно, что логика не
чистый способ достигнуть истины, а мы сами
определяем, какая посылка верная, а какая ложная, при
разны рассмотрениях может получиться так, что мы
398
придем к абсолютно разным логическим заключениям
из одной и той же большой посылки, если у нас будут
разниться малые посылки, ведь мы сами определяем и
большую, и малую посылки. По словом мы, я разумею
общество, людей, общающихся в разных, но похожих
друг на друга языковых идеальных системах.
После того, как мы рассмотрели силлогизмы и
увидели их привязанность к нашему мнению, если мы,
конечно, увидели эту привязанность, наше внимание
направится на диалектику.

Диалектика.
Что такое диалектика? Это еще одна логическая
система, с законами значительно отличающимися от
формальной логической системы. Первый закон
диалектики:
Переход количественных изменений в
качественные – это первая аксиома диалектики,
представьте себе, что у нас есть некоторое количество
399
чего-то, допустим два яблока, но это не куча яблок.
Собственно «куча» - это качество, а то из чего состоит
это качество – это и есть количество. Более понятный
пример – организм состоит из клеток. Количество и
качество тесно переплетаются в танце, а их единство
дает на меру, некую середину, которая является
возможностью проявления какого-либо качества,
свойства, появления этой самой кучи яблок, а ведь даже
эта куча отличается от кучки яблок, и от огромной горы
из яблок. Т.е. правило гласит, что количество в штуках
может переходить в нечто качественно новое.
Второй закон – это закон единства и борьбы
противоположностей. В чем его суть? Он подразумевает
то, что противоположности – это все одно, именно из
диалектики выходит идея о том, что ничто
противоположно бытию, но они вместе одна система,
хотя и до этого многие философы утверждали, что
пустота и что-то взаимодействуют (Демокрит
усматривал в ничто принцип движения). Так вот, мы
400
рассматриваем Бытие и Ничто, они едины, но различны,
переходят друг в друга, но обновляют друг друга, они
составляют высшую форму Инь и Янь, если выражаться
в рамках китайской философии. Очень важно понимать,
что они не только едины, но и равны, а точнее хотят
быть равны. Представьте себе войну двух режимов,
социалистического и фашистского – они воюют и
воюют, на одном фланге лидируют националисты, на
другом коммунисты, никто не хочет никому уступать,
поскольку считает себя не хуже соперника, даже Ничто
в своем ничтожении является отличным воином,
поэтому оно и борется с бытием, они связываются в
тесные узы, глубоко впиваются друг в друга зубами,
сражаются, словно волки, желающие власти, но никому
не суждено победить, они своей войной лишь развивают
весь мир, который мы видим, но они никогда не
закончат сражение, ведь если все станет одним
сплошным чем-то или одним сплошным ничем, то не
будет существовать ничто, кроме либо ничего, либо
401
одной огромной бесконечной вещи. В том и вся
диалектика, находим противоположность, заключаем
еще в нашу диалектическую спираль количественно-
качественного отрицания отрицания.
Закон отрицания отрицания – что такое отрицание?
Когда нечто пропадает, искореняет какое-то свое
состояние, тем самым отрицая его, переводит это
состояние в иное, меняется, одним словом. А что такое
отрицание отрицания? Это процесс повторного
появления того, что ранее мы отвергли, чтобы
вспыхнуть с новой силой, с новыми свойствами, с
изменениями, но все же быть самим собой.

Диалектика – гениальная система, взятая у Гегеля


марксистами, она непревзойденна, труднооспорима,
требует глубокого понимания, внимательности, ума.
Это не простая формальная логика, это сложная
система.

402
Однако, что делает диалектику более истинной,
чем любую другую логику? Существует множество
критик диалектики. На самом деле, если у вас будет
желание, то вы и сами сможете с ними ознакомиться,
начиная от Шопенгауэра и его ругательств на Гегеля,
заканчивая вполне оправданной критикой Поппера.
Однако, диалектика – это не только Гегель, многие
люди развивали диалектику еще до всеми известного
немецкого классика, а после диалектического бума
«Науки Логики» было не меньше сторонников и
реконструкторов этого логического направления.
На самом деле, и диалектика была изменчива и
формальная логика, но никто не знает, правильные ли
вводились изменения? Вот в этом-то и весь вопрос, что
к бытию может быть множество отношений, но их все
трудно выразить в одной системе.

Неформальная логика.

403
Здесь мы будем рассматривать обычную
человеческую логику, поэтому мы и будем заниматься
самим составлением теории неформальной логики, а не
рассматривать рассматривание бытовой логики.
Люди – существа очень суеверные, верят во все то,
что услышали раньше, изредка у них случаются
озарения, и они меняют мировоззрение на другое
заблуждение, но ведь нет разницы, какого заблуждения
придерживаться. Или есть?
Обычные люди руководствуются целью, также как
и ученые, но ученые предпочитают более медленно
идти к цели, а вот людям эта неторопливость не
свойственна. Они проскакивают целые операции при
доказательстве, пытаются склонить тебя к своему
мнению другими путями, пренебрегают аргументацией,
ведь для них главное цель.
А в чем цель? Быть правым, конечно. Использовать
увертки, все средства, обманы, а иногда даже и логику.

404
В чем смысл бытовой логики? Она состоит обычно
из двух частей, логично никак не связанных: первая
часть – это, безусловно, посылка «торт вкусный», и
заключение «торт – это хорошо». «Это полезно? Значит
хорошо»; «это неприятно, значит плохо»; «в стране
развал, правят воры»; «в стране все хорошо, правят
хорошие люди». Смысл умозаключений обычных
людей состоит именно в одобрении практических
целей, или же духовных целей, реализуемых
практически («я верю в Бога, потому что у нас
христианское государство, ведь так легче жить» -
заметьте, что «я верю» не связанно с «страной» и с
«легче жить», верующий, вероятно, должен верить без
причины, ну или по крайней мере без практической
причины). «Если я получу денег, то мне будет лучше» и
так далее, на самом деле, эта логика очень похожа на
формальную, но все же имеет больше несоответствий с
лексической истинностью, по той причине, что люди
часто просто принимают многое на веру, не имеют
405
желания узнавать значения слов, они замыкаются в
своей области и никогда из нее не выходят на
протяжении долгого времени. А разве ученые не такие
же люди? Абсолютно такие же! Часто ученые
коверкают формальную логику, пропускают аргументы,
используют только сленг своей научной дисциплины, а
это все накладывает огромную печать на умственную
ограниченность ученых.

«Логика не знает жалости» (Виктор Гюго)


С помощью любой из логик мы можем доказать
все, что угодно, если только не забывать то, что мы
преклоняемся перед принципами этой логики. Главное –
это посылки, но мы берем их аксиоматично, т.е.
выдвигаем некий постулат, на который основывается
наша логическая цепь, в том то и вся соль логики, что
даже если бы была бы хоть одна логическая система,
которая доставала нам истину, то мы бы все равно
ошибались бы в посылках, поскольку большинство из
406
них беспредпосылочны. В чем смысл вышесказанного?
На логике нельзя основывать свои теории, она лишь
развивает одну мнимость, она – авторитет, еще одна
пещера, метод выиграть спор, но ничего из него не
узнать.
«Логика - это искусство приходить к
непредсказуемому выводу». (Сэмюэл Джонсон)
А вывод может быть любым, мы придумываем
посылки, вписываем их в систему логики, получаем
ответы на вопросы. Это чем-то похоже на математику,
предположим, что истинные цифры – это 4 и 5, когда
мы совместим их в сложении, то получим истинную
девятку, но мы делаем таким образом, наобум, а точнее,
исходя из наших предпочтений, набираем себе цифры,
которые нам наиболее понятны и приятны, а в итоге
получаем 10+3=13, 4+3=7, 8+2=10, но самое забавное,
когда мы получаем 1+8=9, т.е. из заблуждений получаем
истину, но мы договорились, что 4 и 5 – это истинные
предпосылки. Также мы можем ошибиться, используя
407
одну из истинных предпосылок. Кстати, даже в случае
1+8=9 – вся система ложна, истины в ней нет, хоть и
результат правильный, а в истине важно все, а главное
«все почему». Почему девять? Потому что пять плюс
четыре. Вот истинный ответ.
Но цифры, которые мы приняли за истину, лишь
цифры, до невозможности упрощенная количественная
модель. А что до всей совокупности мира? Можно ли
утверждать, что не существует ничего бессмертного,
если мы не знаем этого на самом деле, с
достоверностью дважды два четыре в идеальной
системе математики?
Логика - это искусство ошибаться с
уверенностью в своей правоте. (Джозеф Вуд Кратч)
И это тоже забавно, когда нечто модельное
примеряют на существующее, в этом и проблема
логики, мы всегда только предполагаем, основываясь на
чем-то существующем, но мы лишь предполагаем, если
мы возьмем ложную информацию в предпосылки, то
408
можем хоть часами разворачивать логические цепочки,
но истины мы не добьемся. А представьте себе, что все
ранее взятые предпосылки неверны? Представили. А
что если все они верны? Такого быть не может, ведь эти
предпосылки часто противоречат друг другу, притом
противоречат не так, как противоположности в
гегелевской диалектике, а как совершенно разные вещи,
например, у кита есть ноги? Нет у кита ног, а теории и
ногах кита заведомо провальные, по этой причине, есть
какое-то верное направление, основанное на
наблюдениях, но наши возможности не безграничны, и
господа ученые, если они ученые, а не фантасты,
понимают это, так же, как и я. В итоге, мы подчиняемся
логичному мнению, основанному на опыте, точнее
одной из разновидностей этих мнений, которых было и
могло бы быть еще много. Наука – это организованное
мнение о природе, не имеющее противоречий с
наблюдениями, хотя и здесь ответ не окончательно
утвердительный, одни теории и опыты противоречат
409
другим теориям и опытам, но они отлично
используются, в этом-то и суть вопроса.
«Логика - смирительная рубашка фантазии».
(Хельмар Нар)
А я бы утвердил несколько иначе, конечно,
логика ограничивает фантазию, но не на столько, чтобы
совсем сдержать еѐ, фантазия всегда остается на
свободе, даже если ей связали ноги, она будет от этого
прыгать к цели более медленно, чем раньше. В науке
всегда имеется цель, которую мы ставим в теории, если
опыт дает нам основания утвердить результаты с
помощью логики (которая может литься в любые
направления, особенно если признавать достаточными
основаниями наше мнение об опыте), а это чревато
ошибкам, чем дальше мы идем, тем больше
погрешность.
«Логика - дырявая ложечка, которой
философия пытается вычерпать океан мироздания».
(Орли, Би Дорси)
410
И это правда, а самое интересное то, что наука
цепляется за свои мнения так, будто они всемирные, а
не локальные, но так делают обычно незадачливые
ученые, ума у которых ни на грош не больше, чем у
обычного человека, а знания его относительны.
А самое забавное, что обычного человека
оповещают новостями наук, но новости философии ему
неизвестны, в школе не учат философии, а учат науке,
научной логике, всему тому, что так относительно.

Выводы из логики
В мире существовало множество логических
систем, множество из них уже давно погибло,
некоторые остались в истории, некоторые канули в
бездну, некоторые существуют и используются по сей
день.
Логические системы менялись (ученые называют
это прогрессом), но менялись в направлении случайном,
их подгоняли определенные персоны, ради того, чтобы
411
обосновать свое мнение, доказать его рациональность.
Но на самом деле они были во многом правы, поскольку
широкая логика даже с правильными посылками не даст
правильного результата, а мы должны рассчитывать на
работу прошлого человечества в обосновании
человеческой системы логики, но это тщетно. Ни одна
из существующих логик не совершенна, или же
совершенная логика не предана огласке, ученые только
и делают, что надеются на правоту своих теорий, они
так беспощадно отстаивают их, словно их теории – это
единственная в мире правда, но этот тип ученых – это
либо актеры, которые хотят произвести впячатление на
юных деятелей науки и на народ, но они, не будем этого
скрывать, обманщики чистой воды, а есть второй класс
ученых, который может обманывать. Это
самообманщики. Собственно, люди не знающие
историю наук, не знающие философские концепции,
лежащие в глубине научного познания, не знающие, что
такое логика, язык, математика, а просто доверяющиеся
412
им, следующие по пути, не спрашивая «зачем»? А
каждое «зачем» в науке – это всегда первый шаг, как
оценить предыдущие заблуждения, не зная истории
науки? Как оценить настоящие заблуждения, даже не
думая о том, что все это может оказаться
заблуждениями? А кто-то из ученых просто хорошо
устроился, ему не нужно трудиться, он устраивает
исследования с помощью бесплатных студентов, а сами
получают за это средства для жизни. Хорошо
поддерживать мнение, которое еще и кормит тебя, но
истинно ли оно? Водят ли ученые за нос нас и друг
друга? А большинство водит за нос самих себя? В чем
причина? Негативное отношению к предыдущим
спорам, крики ученых, желание их пробить своим
мнением пулей своих доводов головы других
заблуждений философии, война, перестрелка,
интеллектуальная битва, интеллектуальная жестокость –
все это имело место, это факт, но самый забавный факт,
что большинство великих ученых насмехалось над
413
методом науки; Эйнштейн называл математику
способом водить себя за нос; Пуанкаре утверждал, что
научные знания – это перечень неких соглашений, не
противоречащих опыту, также, факт, что каждый
ученый, сделавший открытие, также произвел некий
прорыв в теоретической или практической части
метода, либо использовал наиболее мощный телескоп,
либо менял саму структуру общепринятых
экспериментов, предлагал свои варианты. Примеров
огромное количество: Павлов, Ломоносов, Менделеев,
Хокинг, Максвелл – все они замечательные учены, все
они внесли вклад в науку, но и все они несколько
изменили методу, но речь здесь не о методе, а о логике,
почему логика изменяется, вводятся новые логические
правила?
Голая логика – это не метод открытия чего-либо,
т.е. бытовой логикой нельзя обосновать свое мнение,
поскольку в ней нет закона достаточного основания, т.е.
если принять еѐ доказательства за истину, то мы могли
414
бы получить миллиарды противоречащих друг другу
заблуждений, а этого нам, собственно, не нужно. Но
правильно ли мы закрепили законы логики? Это всегда
вопрос спорный.
Но что я могу сказать про науку? Если твоя толпа
кричит громче всех, тогда и твои поправки в логику
будут приняты, но от количества людей не зависит
качество логики, а что если мы хоть на одну секунду
представим, что все существующие логики на реальный
мир ни каким образом не применяются, а наше их
применение – это лишь очень эффективная иллюзия.
Чтобы вы не считали мои слова пустыми, я всегда
готов подкрепить их высказываниями авторитетов, хотя
и не считаю это необходимым, поскольку даже если
авторитет был и прав на этот счет, то это всегда нужно
проверить. В том-то и все развлечение, что есть и
положительные и отрицательные высказывания о
логике, я же призываю вас быть настороже, призываю
не падать на колени при виде очередной системы
415
логики, советую вам, собственно, самим хоть раз
посмотреть в микроскоп, советую вам увидеть то, что
ученые многое додумывают, но зачем? А вы
представьте себе, что в школе бы вам говорили в разы
меньшее количество информации? Если бы эту
информацию подвергали сомнению на каждом шагу? А
если бы смеялись над великими? Но сейчас мы имеем
обилие информации в университетах и школах,
подкрепленное авторитетом этой информации, которая
в свою очередь подкрепляется авторитетом людей –
такой вот амбивалентный авторитет, который не дает
людям задуматься о том, что такое наука; в головах
людей, а тем более будущих ученых, возникает
нетленный и бессмертный образ, люди относятся к
тому, что было до науки, как к фантазиям, варварским
забавам для только зарождающегося интеллекта, но
никто, кроме историков и философов не задумывается о
разумной древней Греции (никто – в данном случае,
образное выражение, конечно, образованные люди
416
могут убедиться в культурной высоте греков), а кто
задумывается об индийском духовном
совершенствованиями? А кто думает о китайской
философии? Да никто, кроме философов и историков.
Люди представляют весь мир – одной линией развития,
хотя обычный гражданин со времен Греции ни обрел
ничего, кроме компьютера и телевизора, хотя и это
относительное утверждение. А что с логикой? Никто не
задумывается, что даже наша логика может нас
подвести. Но почему? Потому что все принципы логики
выдвигал человек. А свойственно ли человеку
ошибаться? Конечно, вы скажите, что это все создала
огромная масса людей, но разве от массы растет
качество работы? Но меня упрекнут диалектики – ведь,
количество переходит в качество. Однако ни одно
количество не отменяет единственности составляющих
его элементов, все открытия науки сделаны не
системой, а отдельными еѐ представителями.

417
Другие гуманитарные науки
Продолжим обсуждение далее, ведь нам осталось
совсем немного до естественных наук. Именно то, что я
сейчас буду рассматривать, на мой взгляд, не нуждается
в особенном внимании.

Педагогика
Наука о порабощении, о навязывании мнений, но
никогда не о расширении человеческого разума, хотя
эта цель ей бы подошла. Педагогика как наука
преследует исключительно гуманистические цели
расширения, самосовершенствования, повышения
образованности, укоренения правильных этических и
эстетических качеств личности (но кто знает, что
правильно и как надо?).
Педагогика пропагандирует жесткий режим
внушения мнений, основанный на системе наибольшего
их усвоения. Как педагог я могу сказать, что в школе
ведется постоянная агитация, постоянное внушение,
418
постоянные требования того, что знать и чувствовать не
обязательно, учитель ровняет детей под себя, ставит им
свою планку, требует, заставляет, способствует тому,
чтобы они становились похожими на него, чтобы они
впитали его мнения. В этом и вся педагогика – но еще
хуже педагогика гуманная, где педагог выслушивает
мнение учеников, которые также предвзяты, быть
может, даже сильнее, чем их учитель.
Все педагоги, которых я знаю, слабы в философии
(многие ощущают свою философскую силу и пытаются
трактовать философские тексты на своих занятиях, не
понимая сути того, что они говорят, они – посмешище,
но дети им верят), а, следовательно, в этике и эстетике,
но как может воспитывать человек, который навязывает
правила, а не заставляет думать? Любые правила
хочется нарушить, и всегда рождаются люди, которым
это доставляет удовольствие, а есть и такие, кто
бездумно принимает навязанное. Но разве это
правильно? Под очередным «зачем» где-то рушится
419
очередная этическая концепция в голове чьего-то
ребенка, а педагоги не знают зачем, они знают, что это
надо, точнее думают, что знают. Этических концепций
на земле было огромное количество, все они разнились
во всех возможных направлениях: у самураев было
почетно убивать себя за проступки, у христиан
самоубийство – грех, а мусульманам разрешено убивать
неверных, даже в вопросе смерти этики разнятся, кто-то
может убить ради своей чести, и его этому научили
педагоги, а точнее вся совокупная масса
воздействующих на него людей. Но люди редко задают
вопрос «зачем»? Это свойственно больше детям и
философам, поскольку оба класса людей понимают свое
незнание, но ученые-то думают, что все знают, также
как напыщенные взрослые, которые учат жизни всех
направо и налево, считая, что они обладают
единственной истинной жизни, словно они допустили и
исправили все возможные ошибки в своей судьбе.

420
Так, собственно, педагогика – наука основанная на
психологии, но и в большей степени на философии,
поскольку, только зная этику и эстетику, можно
воспитывать кого-то, но тут же я с удовольствием
напишу об этике и эстетике. В этих науках кто-то
навязывает нам что правильно и что прекрасно, а разве
это необходимо? Воспитывать нужно исключительно
разум, но ни один педагог не воспитывает разум,
единственные учителя, которые хоть как-то смогли
развить меня – это педагоги философии в моем
университете, а остальные – только великие люди, их
труды, их фантазии, их доказательства, но я сейчас
понимаю, как меня ограничивали остальные педагоги в
школах, они не имели никакой фантазии, чтобы
заинтересовать меня, но зато хорошо умели заставлять.
Вот и вся суть предмета.
Но и заинтересование – это процесс, сопряженный
с насилием, навязывание через другие методы. Любая
педагогика в сформированной системе формальных
421
правил любого из направлений философии (а науку мы
определили как направление философии) – является
лишь фикцией, оружием, предназначенным для того,
чтобы сломать баррикады детских умов, уничтожить
самость, копировать личности, одинаковые личности,
создавать клонов (может быть кто-то стал свидетелем
этих клонов с синдромом уникальности, где каждый
хочет быть особенным, но все они лишь копии друг
друга?) – вот идеал педагогики любого из направлении.
Конечно, мне ответят, что всѐ наоборот, мы стремимся
развить в личности различные качества, чтобы все были
уникальны! Но на самом-то деле нет, знания даются во
многих науках в одной параллели, т.е. мы изучаем
разное одинаково, а воспитание – это совсем уже другой
вопрос, тут даже параллелей нет, есть одна дорожка, она
очень узкая и приемлет только один путь, в поведении
отклоняющиеся люди наказываются, вот такая вот этика
и такие вот клоны, которых обучают во всех научных
заведениях, т.е. получается так, что идеал ученого в
422
каждой научной дисциплине один? Нет же! Никогда!
Но почему методика их обучения очень похожа?
Почему структуры всех лекций одинаковы, почему
педагогов обучают под одну модель? Почему в
обществе так мало гениальных педагогов? Потому что
их никто не обучает. Обучить гениальности возможно, я
в этом убежден, это мое мнение, каждый может стать
гением, а человек с незаурядными способностями
может всегда быть внизу, если ему никто не помогает.
Сейчас психологи выделяют людей умных и
глупых, но по каким принципам? А главное, почему они
так уверены в своей правоте? А они ведь рассматривают
любое противостояние им как детскую агрессию. А не
глупо ли хвалиться своим мнением? А педагогика
абсолютно поддерживает в этом психологию, даже
больше скажу, педагогика и педагоги укрепляют веру
людей в науку и научные данные. Что смешно? Недавно
слышал, что изобрели вечный двигатель где-то на
просторах интернета, а кто-то даже писал «вау, ну
423
наконец-то ученые достигли этого, давно пора», ученые
негодуют вообще что происходит, а подобные
псевдоданные бороздят просторы СМИ, а главное им
верят люди. Вот здесь то и кроется религиозность наук,
школьный уровень не дает достаточной информации
для того, чтобы анализировать, ни один студент не
знакомиться с структурой науки, пока не решиться
отправиться в магистратуру и аспирантуру, в свои
двадцать три года он получает достаточно информации
для того, чтобы опровергнуть почти всю научную
систему, кроме технической и практической еѐ
составляющей, т.е. отказать ей в истинности, но он не
отказывает из-за крайней убежденности, из-за уймы
вложенного труда, из-за потраченного времени, из-за
еще многих факторов. Это же смешно, его
образовывали (образование – это когда тебя
образовывают, т.е. тебя делают, собирают по
крупицам), а тут дают определение теории, которое не
содержит ничего абсолютного, определение гипотезы,
424
которая сугубо теоретична, определение науки, в
котором нет ни капли намека на истину, а он то здесь
для чего? Найти ответы на вопросы? Найти объяснения?
Но что он находит? Мнения! Он не может в это
поверить, он смиряется, он заставляет себя думать, что
наука – это истинное познание, что наука – это
единственный путь, что его труд не напрасен, что его
труд правилен. Но сама научная концепция говорит нам
о своей внутренней скромности, но зачем тогда для
скромных целей такие нескромные масштабы? Наука –
это система, приносящая государству прибыль,
тренирующая кадры, гипнотизирующая из своими же
заблуждениями, наука веселит народ, увлекает его, дает
данные, ответы – простые ответы, вот того же Гегеля
выразить просто – это значит урезать его взгляды, а вот
урезание науки – это лишь трактовка итогов каких-то
опытов. А на самом деле опыт и его результат – это
одно, но мы достаем из него лишь итог, не мы как
ученые, а мы как люди.
425
Педагоги показывают нам науку таким образом,
будто она огромна, необъятна, но мы-то с вами сейчас
пытаемся еѐ объять и хотя бы поверхностно пройтись
по основным еѐ дисциплинам. Но кто-то упрекнет меня
в том, что нельзя поверхностно подходить к наукам, но
как ученые подходят к философии и религии? Такой же
и подход к ним был бы вполне уместен.
Но не суть, я же пишу эту книгу не для дешевой
критики, а для того, чтобы показать место наук в
познающем мире, конечно, ремесленные достижения во
многом делают ученых на шаг впереди философов и
деятелей религии в опыте, но философы всегда более
многогранно трактовали факты, нежели ученые,
которые редко представляют из себя хороших
писателей, но были и исключения, безусловно.
Кто сейчас занимается наукой? С детства
убежденные в еѐ правоте, в необходимости изучения
всех наук. Люди невероятного уровня мнимости правят

426
в научных сообществах, на педагогических
факультетах, везде.
Образовательная система этому способствует, а
педагогические дисциплины учат тому, как наиболее
эффективно заучивать какое-то определенное мнение.
Сначала мы начинаем с простого, принимаем это
простое, а потом принимаем и более сложное, но если
мы когда-нибудь оспорили сложное, то для того чтобы
оспорить простое у нас уже не хватит таланта. Но тут
же мы вспоминаем, что я не один такой, кто видит то,
что путь решения всех проблем не один, наоборот, даже
многие ученые это видят, сам факт того, что не все
деятели науки одинаково убеждены в научной
истинности, сам факт того, что против науки есть
оппозиция, сам факт того, что наука появилась
сравнительно недавно, а философия и ремесло
существовали с самого появления цивилизаций (я даже
религии называю философиями, ибо они соответствуют
структуре философии в еѐ наиболее простом варианте),
427
сам факт того, что даже внутри самой науки происходят
постоянные трения правдоподобных теорий – все эти
факты, они дают нам шанс сделать вывод о том, что ту
одну дорожку, которой многие научные дисциплины
пытаются описать мир, нельзя считать абсолютно
правильными, всегда возможны отклонения,
философские отношения к «открытиям» (теориям) и
открытиям (реальным фактам).
Педагогика в принципе оправдывает свои цели, она
помогает наиболее эффективно зомбировать детей,
лишать их способности мыслить, помогает заполнять
память детей ненужной информацией, помогают им
получить мнения о нравственности, но не
прочувствовать еѐ, не помогают промыслить причины
еѐ, но самое главное, учат детей тому, что прекрасно, а
что ужасно – это все терроризм интеллектуального
характера, вторжение в сферу разума, деградация
разума в его зачатках, идеал заученности вместо идеала
мысленности, путь они оба и относительны, и для
428
мыслителя тоже обязательно что-то знать, чтобы
мыслить, но учить детей знать много и не думать – это
финальная стадия деградации, когда заменяются
ценности, когда разумом становится количество знания,
когда одно мнение побеждает другие, когда люди
забывают, что значит думать, подменяют понятия
мысли понятиями заученности, понятиями
использования методов, логик и прочего. Вот скажите
мне, рисование – это когда вы рисуете что-то с
переводной бумагой или когда вы рисуете свое и сами?
А писать стихи – это переставлять строчки в
стихотворениях Гете или написание собственных
стихов? А думать – это переставлять в предложении
чужие слова или все же говорить свои? На самом деле,
думать – это одновременно иметь в своей библиотеке
множество книг, умение их читать, умение писать свои
книги. Надеюсь образ вам понятен, но обидно, что
произошло замещение ценностей, теперь мы просто
собираем большую библиотеку, собираем библиотеку и
429
копируем книги, меняя заголовки, подставляя несколько
новых слов. Ну, какое же это писательство? А в этом то
и состоит суть научной работы, все шаблонно,
относительно, формально, отклонение от нормы –
штраф, делай заново. Вот что могут сделать никогда не
думающие люди с наукой, ведь даже в своей
эмпирической теории она была куда серьезнее,
интереснее и разнообразнее, но что делают люди? Что
они сделали? Они используют науку, как карьерную
лестницу. Наука как лестница, а не как средство
познания! Престиж, опыт, возможность передавать свое
мнение другим поколениям людей. Ученых самих
нужно еще многому учить, прежде чем пускать их на
преподавательские посты, но они с юности заброшены в
ситуацию, где им самим нужно вертеться не в науке, а в
работе, в труде, в труде во многом лишнем,
безрассудном, бессмысленном.
Педагогика – это центр всего ограничения, именно
через эту науку проходят все будущие педагоги, она
430
беспощадна, она воспитывает то, что хочет педагог,
если учитель захочет воспитать убийцу – берем те же
принципы и ведем человека убивать.
Но причем здесь педагогика? Разве она не
выполняет свои функции? Не готовит преподавателей?
Готовит, но какими средствами это достигается. Это все
подобно тому, что миротворцам выдают в руки красные
кнопки, для убийства мудрости в зародыше, в детях.
Одних детей все это делает глупыми последователями
этики, не имеющих понятия зачем и почему, а другие
видят глупость этих последователей и отворачиваются
от запретов, желая доказать то, что за их нарушение
ничего не будет.

История
История – в своем первоначале далеко не научная
дисциплина, ведь нам известны донаучные историки
вроде Плутарха. Однако современная история

431
приобретает некоторые научные методы, как подспорье
истинной исторической модели.
Истинная история – сама совокупность событий,
которая существовала во времена до нас, но пишется
она сейчас, чтобы потом сделать прошлое будущим.
Невозможно рассмотреть всю истинную историю,
невозможно узнать мотивы Александра Македонского,
даже если он называл их в одном из документов,
невозможно узнать, жил ли Сократ на самом деле,
невозможно узнать про Иисуса Христа, но они вписаны
в нашу историю.
На самом деле, в истории как науке, как и в любой
науке, идут постоянные споры о различных событиях,
это свидетельствует о том, что многие события,
трактовки, а может быть даже целые государства и
войны никогда не существовали. Но как так? Быть
может человек, по документации которого составляют
историю, писал на самом деле фантастику. Мы можем

432
принимать всерьез многие документы, но можем и не
верить в их достоверность
История – важная дисциплина, нужно понимать,
что раньше было по другому, что в разных странах было
по-разному, что на других континентах все было иначе.
Знать историю – это еще одна возможность для того,
чтобы лучше узнать народ (социология), чтобы лучше
понять современного человека, увидеть, как
формировалось его мнение (психология), понять даже
науку (история наук).
Истина человечества не сейчас, человечество
сейчас – это только один момент из его жизни, а всѐ
время, все становление – огромная ценность, которая
поможет понять современный мир, но не всем
доступная история, многие ученые перебиваются лишь
отголосками историй, результаты самой науки истории
меня постоянно пугают, а система образования меня
смешит, ну каким образом вообще выпускают
общеобразовательные учебники со словами «Петр
433
первый думал», ну откуда автор имеет понятие о том,
что Петр первый думал? Но это же не история, а лишь
глупость, допущенная автором учебника, это не наука.
Я не буду вас здесь ни в чем убеждать, но хотело
бы, чтобы историки почаще говорили о источниках их
достижений, рассуждали о достоверности этих
источников, о способах перевода документов и так
далее. А то любая наука на выходе выдает голые итоги,
которыми кормит население нашей планеты, но голые
итоги – это не истина. Вся истина наук достигается
только в знании всей этой системы, осознании
трактовки ученых, языка ученых, ума ученых,
направленности ученых философии ученых.
Правдивая История или даже немного искаженная
история – необходимы для ума людей, каждый, кто
заучивает историю, тот глупец, нужно воображать,
представлять, вживаться в образы, ограничивать себя
благами, понимать всю суть каждой минуты
исторического времени. Конечно, никогда наука не
434
завладеет всеми знаниями о прошлом, о настоящем, а
тем более о будущем, но прошлое содержит множество
уроков. Тот, кто не ценит прошлое, тот не имеет и
настоящего а тем более грядущего, он просто есть, тот
просто находится, но не думает. История – залог мысли,
можно мыслить в рамках своей эпохи – но это не
мыслитель, а просто принимающий все, как есть, пусть
даже он кажется своим сверстникам гением, но человек
всех времен и народов – он жил во все времена, он знает
прошлое, пусть даже отдаленно, он видит настоящее и
готов к будущему.
Но история не несет никакой исторической
достоверности, т.е. если вы читаете в учебнике,
одобренном РАН, что что-то когда-то и где-то
происходило, то это все относительно, историю никто
не знает, а тем более ученые. Самое интересное – есть
альтернативные истории, с которыми тоже следовало
бы ознакомиться, но ученые их не любят, им важно свое
мнение и здесь, конечно, спор ученых – это дело
435
интересное, но самое плохое, что сор не выносят из
избы, как говорят в народе, а этот сор в науке
представляет максимальный интерес.

Филология.
Во многом относительная, во многом мнимая,
словно история, она несказанно важна в области
изучения языков, но не исключены здесь и ошибки, но в
этой науке человек хотя бы сам работает с результатами
собственной деятельности.
«Филология (от др.-греч. υιλολογία, «любовь к
слову») — название группы дисциплин
(лингвистика, литературоведение, текстология и др.),
изучающих культуру через текст».
Текстовое культурное наследие очень обширно,
очень важно, мы сами оставляем его сейчас, нашими
трудами, нашими работами, его следовало бы знать, но
эта наука трактует любые тексты, т.е. использует
логику, логику не простую, а с филологическим,
436
высокодуховным акцентом, помимо этого филологи,
конечно, констатируют факты о тексте, но часто
превратно толкуют смысл произведений. Хотя это
мелочи, филология часто очень относительна и
субъективна, а любого филолога однобоко трактующего
произведение всегда можно прижать к стене, пусть он и
уперся, но многие увидят его неправоту.

Архитектура, дизайн и прикладное искусство


Собственно, еще одна ограничивающая наука, т.е.
у нас формируют понимания эстетики строительства и
дизайна. Конечно, очень важно сделать дом правильно,
но все эти науки нужны для восприятия прекрасного,
т.е. для внешнего вида. Как обычно, мы изучаем
существующее и существующее в наших головах, что
странно. На самом деле, наружный дизайн, как известно
любому мало-мальски хорошему дизайнеру, может
быть абсолютно любым, у нас есть выбор между одной
437
крайностью и другой, но нас учат выбирать правильно.
А кто знает, как лучше? Почему вам стоит соглашаться,
если дизайнер сказал, что у вас плохой план комнаты?
Что значит – плохой? Что плохо? Что ужасно? Не
относительно ли это нашего культурного вкуса? Но
культурный вкус изменчив.
Религиоведение
Забавные люди – эти ученые, многие в религиях
ничего не смыслят, но зато торопятся высказать свое
мнение о верах. Так вот, только тот человек, который
чувствует религии – тот может о них здраво говорить,
остальные мнения я бы даже не брал в расчет, они
равносильны мнениям Ватикана о науке.
Религиоведение содержит в себе знания о
различных типах религий и мифологий, но опять же
качество этих знаний оставляет желать лучшего. Есть
позиция верующего, а есть позиция атеиста. Так наука –
это атеистический способ познавать религии, это
похоже на изучение вкуса бисквита с зашитым ртом.
438
Конечно, есть исключения среди ученых, но по своему
принципу наука не предназначена для теистического
познания, а, следовательно, она просто смотрит на
религию сквозь призму метода.
Отношение к религиям может быть разным, тот же
буддизм выдвинул огромное количество философских
идей и концепций, которые в итоге перекочевали в
Грецию, а это важно, философия каждой религии – это
важнейший пункт в ней, а что еще? Вера. Как
неверующий может судить о чувствах верующего? Как
один человек может понять отношение других людей к
какому-то Богу, если даже не жил в то время.
Получается нечто ужасное, т.е. мы изучаем
религию, но не верим в неѐ, а самая коренная часть
изучения религии – это вера. Верить – значит
приблизиться в понимании религии, ближе всех к
пониманию сути были именно родоначальники религий.
Хотя ученым всегда приятно думать, что они
понимают все в этом мире. Конечно, ведь чувство
439
всезнания – они так приятно, пусть они и знают весь
мир обрезано, пусть думают, что знают, но все их
теории можно оспорить, каждое их слово –
относительность. Вершина науки все же допускает
такие варианты, пытается увидеть шире, но многие
научные работы – это мнимость в первой инстанции.
Те же историки понимают, что многие их
изыскания могли бы происходить во многих других
направлениях, также и древние мифологии, ну как
можно утверждать, что Сэт – это бог зла и пустыни,
быть может противники культа Сэта наговаривали на
него, а мы добыли лишь их записи, да и сам вопрос
«верили ли люди в этого Бога?» он должен задаваться
всегда, иначе просто нельзя, всегда нужно усматривать
все варианты, а не один-два.
Но что вы скажите о том, что даже Христианство и
Буддизм воспринимаются учеными неправильно?
Ученый должен быть философом в первой инстанции,
чтобы понять Буддизм и Христианство со стороны их
440
философии, он должен быть историком, чтобы знать
приблизительную историю этих религий, он должен
проповедовать эти религии, чтобы верить в них, чтобы
знать, что они такое, но хоть один исследователь
религии способен подняться до такого? Не остается ли
он ученым?
Антропология
В таких случаях я задаю один вопрос: зачем
изучать одно и тоже дважды, трижды, четырежды с
одной и той же научной точки зрения? Я понимаю, что
все ученые должны найти работу в научном обществе,
но зачем эта наука вообще? История и археология
вполне справляются и без этого замечательного
переплетения их фактов. А потом люди говорят, что
науки таки сильно расплодились, что их невозможно
оспаривать. Конечно, невозможно, если каждая вторая
самостоятельная дисциплина – это не собрание фактов,
а собрание теорий по фактам других наук.
Археология
441
В детстве мне была интересна эта наука, в
частности очень хорошо я относился в палеонтологии.
Пусть здесь тоже имеется множество относительных
методов, пусть они не несут истинности, но все
дисциплины этой науки дают нам данные для
огромнейших размышлений.
В своем первоисточнике археология – это очень
интересная дисциплина, быть может, многие выводы
ученых поспешны, пусть они и обсуждают некоторые
проблемы веками, но сами наблюдения ученых, сами
найденные кости – все это опыт, любая найденная вещь,
города, рисунки, картины – все это дает нам повод
предполагать о жизни в прошлом.
География
Опять же, есть географические теории, а есть
факты, любой факт можно описать многогранно.
География во многом полезна, во многом помогает
осознать величину мира, его состав, население и
многое-многое другое.
442
Политология
Забавная попытка рассуждать о существующем.
Политика сама по себе – это психология правителя,
народа, отношение государств к вашему государству,
это постоянная тайна и обман. Политология раскрывает
обманы? А психологические обманы? А
социологические обманы? А отношение государств к
нам? На само деле, ученые могут сколько угодно
думать, что они раскрывают истину, они, безусловно,
умны на идеи, и еще, прошу заметить, что чаще всего
именно в рядах ученых попадаются достойнейшие
люди, я их уважаю, как людей, я во многом уважаю их
храбрость, но тут вопрос не в этом, вся политическая
система также невообразимо сложна, так как можно
вынести из неѐ всю правду? Возможно ли о чем-то
уверено утверждать?
Экономика
Наука о идеальной математическо-денежной
системе, психологии потребителей, и так далее. Со
443
стороны экономики мы изучаем именно отношения
некого обмена благами. Например, фабрика работает, но
для чего? Чтобы продать свой товар, произвести некое
благо, а кто его купит? Народ. Все просто как дважды
два, но между тем и сложно.
Здравый взгляд на экономику в целом невозможен,
поскольку экономика в целом связана с политикой,
которая достаточно обманчива, чтобы раскрывать свои
секреты, также экономическая система постоянно
связана с людьми, которых достаточно сложно понять.
Хотя, смысл экономики – торговые отношения,
практическая польза в них. С этим она справляется на
ура.

444
Итог
Гуманитарные и общественные науки – в
большинстве своем не представляют никакой точности,
а в большей степени отражают мнение некой группы
лиц, называющих себя учеными. По какой причине
такое происходит? Поскольку ни один человек, даже
группа людей, даже всѐ общество вместе не в силах
понять все закономерности изучаемых процессов.
Только не следует меня переубеждать, это не сугубо
мое мнение, а состояние огромной системы на данный
момент, еѐ размеры не имеют значение, система науки в
области гуманитарного и общественного сугубо
метафизична. Т.е. представляет с собой одно из мнений
о людях и обществе.
Конечно, эти мнения разнятся, это естественно, но
все же наука предоставляет вам вполне узкий,
зависимый от метода кругозор. Он основан на
принципах социализации, гуманизации и остальных
направлениях мысли, которые не имеют никакого
445
абсолюта во вселенной. Человек всегда превратно
воспринимал себя, общество, культуру – но самый
значительные и не скованные цепями метода споры
происходили на этот счет не в науке, а в философии.
Сам метод – это привилегия философского познания, а
ученые, пользуясь им, умудрились поставить мудрость
ниже метода, война мудрости и метода – это и есть то,
что до сих пор не дало научному сообществу съехать в
примитивные недра одного из мнений, наука все еще
сама в себе противоречит себе же, что делает еѐ
достаточно живой, для того, чтобы окончательно не
впасть в глупость. Но что такое гуманитарные науки?
Это философии без приукрашиваний, тут даже спора
быть не может. Эстетики и этика перевоплотились через
произведения искусства, литературу, архитектуру, язык
– в науки, которые изучают нечто необязательное,
неосновательное, случайное. А что такое общественные
науки? Это методологическая философия общества –

446
нечто подобное выдвигали и китайские философы и
философы Греции, когда еще о науке и речи не было.
Научное сообщество пытается нам донести, что
наука была всегда, но получила свое название только во
второй половине второго тысячелетия, но мы с вами
приходим к другим результатам. Ремесло было до
философии, но ремесло не познавало, оно лишь
соприкасалось с природой поверхностно, воспринимало
природу в такой степени, чтобы отразить еѐ в своей
деятельности в пользой, но это не наука, ибо здесь нет
познания, здесь только практический опыт и ничего
более, мы даже не пытаемся трактовать этот опыт, но
после появляется первофилософия – религия, которая
дает всему свое объяснение, и теперь вера и опыт идут
вместе, развиваясь и развиваясь. А потом эта система
перерождается в философию, абсолютную параллель
ремеслу, которая стремится узнать правду.
Через две тысячи лет из философии и
философского метода возникает наука, которая со
447
временем объединит в себе и ремесло и философию, но
все же не соединит их качественно, а наоборот, начнет с
деградации философии, чтобы продвинуть ремесло. Как
бы сказали марксисты – тезис, антитезис, синтез, только
в грубой форме достижения власти, что была у Ницше,
противостояние и победа одного. Но я не сторонник
диалектизма, потому я парирую их доводы тем, что
была бы возможность ремеслу обосноваться и без науки
через, например, религию, но вера не дала священникам
развивать ремесло, у них было на этот счет свое мнение,
их устраивала статика. Философов было слишком мало,
чтобы обосновать нужду быстрого роста ремесла, да и
не все философы поддерживали развитие ремесла, у
философии редко было какое-то единство, часто за
философию взывали малые верхи, но не всем как из
элиты общества, также и из низов общества были
понятны все философии, часто пренебрегали многими
направлениями, что, собственно, потребовало
обоснования одного из направлений философии, им и
448
стала наука. Всего-то одно направление, которое
переплелось с некоторыми философскими
направлениями – сейчас переросло в нечто огромное со
значимостью религии, люди верят в науку, чего и
добивались ученые, только избранным сотням известен
секрет науки, она – это не абсолют, даже не трактовка
правды в маленьких масштабах, скорее она – это мнение
о каких-то явлений, только мнение. Я считаю вклад
науки невообразимо важным, но также я считаю, что ей
пора уже уступить свое место чему-то новому, пока
процесс обратим, иначе будет невозможно преобразить
мир, скоро будет великий стопор наук, который сможет
быть преодолен лишь чем-то качественно новым, новой
философией, но философией в полной мере
использующей полученные наукой факты, философией,
которая учитывает все, которая относится
положительно только к когнитивному процессу, а не
извлечению из бытия пользы, большую пользу можно
извлечь только из чистого познания, ведь всегда будут
449
люди, которые захотят извлечь пользу, но что если мы
продвинемся так далеко, что нам останется только
возможность извлекать и извлекать? Новая философия
должна поддерживать ремесло в два-три раза сильнее,
думать о последствии открытий, да и вообще прийти к
власти, заменив политиков на своем месте, тогда будет
возможна любая утопия, но это мимолетные фантазии и
мечты, сейчас нам остается только бороться с мнимость
науки, придется говорить о науке плохо, хотя и
хорошего она сделала не мало, этого исключать не
стоит, но вся эта система должна быть максимально
преобразована, иначе продолжить путь будет
невозможно. Как говорится, если мы торопимся, то мы
можем выбрать обычный путь, а можем найти путь
другой – необычный, более быстрый и познавательный.
Обещаний, конечно, дано море, но могут ли они
реализоваться? Пусть каждый думает сам.
На самом деле, раздел гуманитарных наук был до
невозможности сокращен, поскольку они, в принципе,
450
считаются менее научными, дают больше фантазии,
требуют меньшего обоснования нежели точные науки и
естественные. Также и многие науки об обществе.
Чем мне нравятся гуманитарии, будь то историки,
филологи, психологи, так это тем, что они обычно
понимают, что их представления, вероятно,
неправильны.

451
Раздел пятый: Математика
Почему математике посвящен целый раздел?
Во-первых, математика основное орудие любой науки,
ни один метод не обходится без математических
значений и исчислений, более того, скажу, что любой
метод стремится привести нечто объективное в нечто
численное. Не впервые математика будет подвергаться
нападкам, но это будут не безосновательные атаки, но
именно все, что связанно с математикой, я постараюсь
обосновать довольно подробно и внятно. Это
необходимо в критике науки, для понимания самой еѐ
сущности. Также прошу вас не торопиться делать
решение об отрицательной сущности ученых, она во
многом положительна, математические результаты
также во многом положительны, без них трудно себе
представить
Математика – язык наук, если вы мне назовете хоть
одну науку, где не используют цифры – то я
поаплодирую вам стоя. Даже в философии используется
452
математика, иногда со стороны математической логики,
иногда со стороны обсуждения характера
математического суждения, да, в философии
математика не язык, а обсуждаемое.
Математику называют точной наукой, но она в
принципе не наука, а язык, язык выражения
количественных параметров явления и его модельных
пространственных характеристик. С математики
начинается любая наука, социология считает результаты
опросов, психология подсчитывает результаты тестов,
география рассчитывает расстояния, и.т.д.
Математика – как мы говорили, система идеальная,
т.е. сама по себе она не связана с внешним миром, сама
суть связывания математики и мира – это наши
сознания. Именно мы говорим, что километр – это
километр, но в мире нет разделений на километры,
природа не пишет на самой себе пометками расстояния,
не знает свой вес в килограммах, не имеет понятия о
количестве литров в Тихом океане, она даже не знает,
453
что мы назвали Тихий океан Тихим, а не Громким,
Грозным, Мировым, природа даже не делит океаны на
четыре, ведь еѐ наплевать, а мы, люди, можем делить
природу, как хотим, ведь ей наплевать на наши мнения,
хотя, кто знает, быть может она в них очень
заинтересована. Ну, разве это можно назвать критикой
математики или науки? Нет, это скорее некоторое
донесение населению всех стран о темной сущности
наук, о еѐ слабых местах, которые сама наука не
скрывает и не пытается скрыть. Человек понимает свою
слабость в этом мире, любой достаточно взрослый
ученый осознает, что наука – это некая безысходность
на данном этапе познания, но я же говорю, что нет, есть
выход, но об этом совсем не сейчас, а когда-нибудь
позже.
Математика – способ что-то доказать другому,
простой количественный язык, максимально
лапидарный, максимально информативный в своей
количественной области. Например, их было очень-
454
очень много, скажет тот, кто захочет выразить качество
множества, но что скажет математика? Их был
8 907 567 человек. Т.е. здесь же ощущается разница, мы
видим 8 907 567 человек, что это нам дает? Снова
очень-очень много людей, только появляется некая
конкретность, количественная конкретность. Если мы
вернемся снова в мир качества, то столкнемся либо с
толпой в целом, либо с каждым отдельным человеком,
но представьте, что мы подробно описываем 8 907 467
человек?
Математика – некое ремесло, возникшее еще до
философии, до ярко выраженной философии.
Математика – философия чисел, мы сами определяем,
что мы будем делать с числами, у нас есть слова, т.е.
один, два, три… Это слова нашего математического
языка, есть предлоги, союзы, даже местоимения в виде
переменных.
Языковое ремесло, философия чисел,
количественно-пространственная идеальная вселенная –
455
можно называть математику любым словосочетанием,
но это не меняет еѐ сути, она говорит нам, она внемлет,
а мы лишь можем обрести глаза и уши для того, чтобы
еѐ понимать. Именно в математике соединяются черты
философии, ремесла и языка, притом язык
существеннейшее свойство математики.
Чтобы не говорили юнцы, но профессионалы всех
наук, если они профессионалы, знают одну простую
вещь – математика не дает нам ответов на все вопросы,
но все же еѐ можно с пользой использовать.
Предположим проведен опрос, мы фиксируем
количество ответивших таким-то образом, количество
ответивших по-другому, фиксируем третий вариант –
внутри опрошенных мы можем получить нечто, что мы
назвали процентное соотношение, его мы и получим,
все просто. Также и с медицинскими науками, откуда
нам узнать о том, сколько вещества следует вколоть в
человека, чтобы ему не навредить? Все просто,
математика дает ответ, есть определенная мера,
456
которую перенесет человек без особых проблем для
здоровья.
Что дальше? Может, следует закончить
комплименты? Конечно, качества невозможно выразить
в цифрах, это всегда нечто субъективное, любая
качественная оценка – это издевательство над
математикой, не еѐ область, совсем не еѐ. Также не
всякое количество мы с вами можем выразить через
математику, но как так? Нет в математике
бесконечности, есть еѐ абстрактное выражение, нет и
бесконечно малого. Откуда-то в математике появляются
числа абсолютно невозможные в реальном мире –
отрицательные, т.е. у нас было шесть яблок, у нас
отняли семь яблок, т.е. что ли взяли их в долг?
Математика изучает воображаемые, идеальные
объекты, которых в мире не существует, даже
отрицательные числа оправдываются некой
необходимостью, порой даже экономической.

457
Число
Начнем с определения того, что такое число.
Почему я употребил так нелюбимое мной слово
«определение»? Мы будем определять все не в некой
дефиниции с субъектом и предикатом, а наоборот
проведем некое многогранное исследование того, что
это такое. Почему мы начнем с многогранного
исследования, которого мы ранее и не касались? Все
просто. Числа – это важнейшая основа любого
математического исследования. Без получения некого
численного результата любая математика бесполезна.
Так, собственно, именно здесь и сейчас мы начнем
определять число.
1) Первая грань числа: числа имеют связь с
существующими объектами, выражают их
количественные характеристики. Но здесь сразу идут
две поправки:
- Поправка первая: числа выражают количество
предметов.
458
- Поправка вторая: числа выражают придуманную
человеком величину целостного предмета или системы,
которые человек же соединяет с «реальным» миром
(пример: расстояние, время, силы, переведенные в
числовой эквивалент).
Обсуждение первой поправки. У нас есть два
яблока. Откуда мы знаем, что их два? Они являются нам
некой парой, т.е. мы видим их и можем разделить.
Конечно, одно яблоко, вероятно, будет больше другого,
т.е. они будут неравносильны, да и по вкусу они могут
быть разными, т.е. и тут нет их тождества, т.е. единица
одного яблока не равна единице другого яблока. Но вот
мы возвращаемся в идеальную систему чисел. Если
наша цель посчитать количество яблок, то мы
накладываем идеальную систему математических чисел
на эти яблоки, пусть они и совершенно разные
структуры, таким же образом мы можем посчитать и все
предметы в комнате, т.е. математика накладывается
здесь очень хорошо, если мы ограничиваем себя со всех
459
сторон своими условиями. Т.е. если мы закроем глаза на
то, что эти два яблока разные, то их два. Но представьте
себе, что вас попросили посчитать в зоопарке слонов, а
один из них мамонт, кто-то не отличит слона от
мамонта и посчитает его, а кто-то поступит иначе, т.е.
посчитает только слонов. В чем заключается вопрос
связи этого счета? Счет сам по себе субъективен, мы
постоянно отбираем, мы не берем в магазине плохие
яблоки, считаем мы точно также. Я бы выразил это так:
только на словах и во снах имеет смысл считать овец, а
в жизни можно натолкнуться и на баранов. Что здесь
подразумевается? Если мы совсем недавно пришли к
выводу, что язык коверкает мир, что он является
идеальной системой, которая могла бы существовать
вне мира, но она примеряет на себя этот мир, то сама
численность, перенесенная на существующие предметы
при их подсчете – это опять же дело нашего мнения и
нашего языка. Но, конечно, в идеальной системе
математики числа неоспоримы, при наложении призмы
460
многих «если» мы и правда проецируем реальный мир в
математику, но полностью ли? От того, что яблоко
одно, разве у нас получится определить его вкус, запах,
и.т.д. Ох, конечно, мы можем заменить кисло цифрой
один, а сладко цифрой два (так сделали физиологи и
биохимики, но несколько в другой манере), мы можем
даже хорошее настроение приравнять к сотне, а плохое
к единице и так создать шкалу настроений, но это все
детская забава. Но мы немного отошли от количества
как численности. Все, что я могу здесь показать – это,
безусловно, сам факт того, как мы сплетаем наш язык
(идеальную систему, внутри которой мы уже
классифицируем предметы), фантазию, мировоззрение и
реальность, в итоге так коверкая последнюю, что любое
исчисление, производимое вне идеальной
математической системы, можно было бы признать
крайне недействительным. Скажите мне, точна ли
перепись населения? Есть ли неучтенные люди?
Вероятно, есть. Но ученые – хитрые люди – всегда
461
подстраховываются замечательным индексом
«примерно», люди частенько упускают его, уверяясь в
истинности информации, принесенной учеными. С
социологическими опросами все куда сложнее.
Так все же, первый пункт – численность –
выполняет свою цель, пересчитывать некоторые
предметы? Конечно, безусловно, выполняет! Вот
только, что и как считать – это решаем мы, люди. Сама
суть отношения числа и реальности в аспекте
численности привязана к нашим логическим операциям,
к операциям нашего разума, к нашему рассудку, к
восприятию, к ограниченности и.т.д.
Обсуждение второй поправки. Напоминаю: числа
выражают придуманную человеком величину
целостного предмета или системы, которые человек же
соединяет с «реальным» миром.
На самом деле, в мире нет километров,
килограммов, ньютонов, секунд и прочего. Это все
придумали люди. Некоторые, наверное, подумали о том,
462
что такие истины озвучивать в принципе не следует, но
придем все же к тому, что если мы не разжуем простое,
то сложное поймут только избранные, владеющие некой
информацией. Так вот, мы просто имеем некие
атрибуты бытия – расстояние (пространство), время,
энергию и.т.д. Эти атрибуты являющиеся, т.е. мы
способны зафиксировать их с помощью наших органов
чувств, разума, не важно чем, главное, что они
являющиеся именно нам.
Что мы делаем с этими явлениями? Подставляем
некие значения, именно из тех чисел, которые мы
использовали для перечисления в первой поправке. Но
разве это делали ученые? Нет, совсем нет, это сделали
даже не философы, а обычные ремесленники, которые
понимали, что следует приблизительно определять
количество еды, которого будет достаточно семье, и все
остальные параметры также он придумал измерять.
Меры везде были разные, но роднит их одно, они
придуманы человеком на основе чего-то. Т.е. если мы
463
говорим, что предмет весит 1,5 кг, то мы знаем, что есть
некий идеальный предмет, который весит 1 кг, т.е. он
имеет в себе полтора того предмета, либо один с
половиной идеальный предмет. Все вроде бы
нормально, но предметы непостоянны, т.е. и тут мы не
имеем единства, опять же мы сами настраиваем свои
приборы, принимаем решения, но не сравниваем с
первоисточником. На современных приборах растет
погрешность, но даже если и не растет, то этот самый
эталон – лишь символ килограмма, но и эталон
несколько меняется, хотя…
Не будем останавливаться на этом, мы
ограничиваем себя опять же тремя идеальными
системами. Представьте себе, что у вас на глазах
несколько солнечных очков, в нашем случае три, и вас
просят назвать цвет предмета, стоящего напротив. Вы,
конечно, ответите правильно, вспомнив, как менялся
цвет, но представьте, что вы с рождения носили эти
самые очки. Ну, как вам теперь? Какого цвета обложка
464
книги? Если бы вы проносили все эти очки, то не так бы
вам просто было определить цвет правильно. А теперь
продолжим.
Число связано в различных мерах количеством
эталонов, т.е. мы опять считаем. Следовательно, мы
опять приходим к выводу, что и на количество второго
типа могут распространяться законы первого, а это
замечательно, ведь таким образом мы приходим к куда
большему простору для критики.
Так вот, заканчивая обсуждение числа как
значения, связанного с существующим, мы можем
заметить одну закономерность, любое число, которое
мы отожествляем с тем, что есть – оно пусто,
субъективно, т.е. мы опять приходим к нам, через все
эти цифры и буквы.
Вторая грань числа – число идеальное, т.е. не
связанное с реальными объектами.
Что это такое? Обычный счет. Один, два, три, три с
половиной. Цифры в нем абсолютно верны и точны –
465
это же идеальная система, но что самое примечательное
в идеальных цифрах, которые потом сравнивают с
реальными объектами? Во всех культурах существовали
обозначения одного, двух, трех, четырех, пяти – все
просто, но они записывались по-разному, также как и
слова, но что было с цифрами? Сейчас ученые трактуют
все цифры других культур однобоко, т.е. с нашей точки
зрения, т.е. мы под единицей понимаем одну и ту же
единицу, что и они. Это уверяет нас в том, что
математика – это некий принцип вселенной, который
нельзя трактовать иначе, однако можно, но и до этого
мы доберемся позже. Что мы видим с заверения
ученых? Что если где-то пятизначные системы
исчисления, то их 1 – это наше 1, их 2 – наше 2, их 3 –
наше 3, их 11 – наше шесть. Т.е. все меняется лишь в
обозначении, однако мы никогда не познаем тех
культур, поскольку они навсегда канули в водоворот
истории.

466
Числа бывают разные. Сейчас рассмотрим многие
грани идеальных чисел.
Натуральные числа – это все положительные
недробные значения, которые, кстати, мы с вами в
целом разбирали до этого. Основа основ, так сказать,
единственные связанные с внешним миром числа.
Целые числа – все еще недробные, но уже
способные на отрицательность. А что такое
отрицательное число? Это действие, некая принятая
человеком закономерность, без которой многие графики
и прочие вычисления были бы сложнее. Но на самом
деле они образны. Не возможно себе представить минус
одно яблоко, но минус на оси координат – легко, но ось
координат – это еще один идеал, еѐ нет. Но мне могут
сказать, что существует материя и антиматерия, но это
ведь две вещи находящиеся за пределами ничто, т.е.
нуля. Значит минус мог бы быть принят не как нечто
меньшее, чем ноль, т.е. отрицательные числа –
формальные обозначения, они ни с чем не связаны, а мы
467
их связываем с расстоянием, временем и так далее
относительно нашего опыта. Минус – это некое
обозначение, но, например, можно предположить себе
«вещественную» математику, где невозможно отнять от
пяти десять. Еще раз вернусь к отрицательным числам –
они все больше нуля, если мы не возьмем в пример
экономику, с возможными в ней долгами и убытками,
но и убыток составляет что-то в отличие от нуля. Т.е.
чтобы соответствовать миру уже сейчас мы должны во
многом делить математику, у нее нет одного принципа
познания истины, а наука очень точно разделяет
математику во многие области, подгоняет еѐ под многие
области, но я не видел математики положительных
чисел и математики положительных натуральных чисел,
хотя теоретически вторая прописывается, но не
называется своим именем. Пример: наша цель
посчитать количество картофеля, поскольку вскоре у
нас отберут десять картофелин, главный вопрос будет
заключаться в том, сможем ли мы приготовить суп? У
468
нас оказалось девять клубней, что делать? Мы должны
одну картошку! Хотя тот, кто конфискует у нас еѐ, не в
силах отобрать больше, чем мы имеем. Так вот,
конечно, когда в школе проводят математику
натуральных чисел, когда детишки не знают об
отрицательности, тогда и дают задачи, где что-то не
может уйти в минус, но в той задаче, чтобы ответить на
вопрос достаточно сравнить десять и девять, не выходя
без необходимости в область «минусов». Таким
примеров можно привести огромное количество, но,
безусловно, если приравнять минус к ситуации, то
каждый думающий человек поймет, что у нас осталась
не «минус одна картошка», а что мы просто сейчас
ничего не имеем, но в самой сути, эти минусы не
присутствуют, а дети должны думать головой, изучая
данный материал, должны учитывать то, что меньше
нуля «вещей» быть не может. А долги, расходы – это
все лишь обозначения, которые можно сделать и

469
положительными, т.е. выражать доход не в минусах, а
просто выразить количество расхода.
Рациональные числа – дробные, подразумевающие
в себе операцию деления. Обсуждать их бессмысленно,
они все те же натуральные числа, только более
маленькие, уточненные. Тут есть свои же обозначения
Вещественные числа – еще один математический
уровень, если вы заметили, то ряды становятся все
более обширными, но это некий синоним рациональных
чисел, выраженный в любой другой или такой же
форме, как и дроби. Т.е. десятичные дроби, логарифмы,
корни – это все вещественные числа, их много, но они
также вклиниваются между целыми числами, как и
рациональные, которые в своей сути были именно
делением. Если мы произведем это самое действие над
рациональным числом, то получим действительное
число, даже если результат будет целым, ведь все целые
и рациональные числа – действительны, т.е.

470
вещественны. Они опять же имеют относительное
множество, но две разные системы ими не связать.
Постойте, здесь мы остановимся на самом главном
понятии, которое когда-либо существовало в
математике – единица. В корне этого слова мы находим
не роковое и бесполезное «один», а единство. И правда,
единица – это нечто, что мы можем признать единым,
т.е. одна планета, один человек, одна клетка, одна
вселенная. Почувствуйте насколько наши единицы
разнятся в реальном мире, так сказать, от атома до
вселенной. А люди тождественны? Тогда уж и клетки
тождественны ли? А планеты? Вселенные? Если вы
готовы упростить их, уничтожить сущность каждого,
ради подсчета, то вы ответите, что «да, конечно, они
тождественны, все люди братья, планеты одинаковы,
вселенные неотличимы друг от друга, клетки таковы»,
но что если мы говорим свое нет? Тогда любая
математика теряет смысл, мы войдем в область
математики единиц, сможем рассматривать только
471
одного как одного. Так что же нам нужно? Нам нужна
разумная математика, где мы имеем дело с философией
чисел, где наличие минуса зависит от ситуации, где все
«почему» остаются «почему», чтобы не закрывать
вопрос, как обычно это делают в науке во многих
случаях. Что мы принимаем за единицу? Нечто не
равное друг другу, т.е. в реальном мире наши единицы
не равны другим нашим единицам, вот такая вот
замечательная математика. Но в идеальном мире
единица одинакова, иначе сама математика будет
бессмысленна. Представьте, что 0.10 не равно 0.10, но
так ведь и есть, моя десятая часть не равна десятой
части моего знакомого, но для этого ученые и вводят
понятие процента. А процент – это и есть математика
единицы, через них мы и выводим закономерности,
через них мы и переводим наши связи друг с другом, но
о процентах позже.
Вещественные числа неравны друг другу в
реальном мире, также как одно яблоко отличается от
472
другого, но в идеальной системе математики все
укладывается в одну линию, хотя их и бесконечное
количество. Представьте себе одну бесконечно
тянущуюся линию, но я здесь же утверждаю, что
параллельно ей во всех направлениях идут такие же
линии и их бесконечно много. Здесь мы и
останавливаемся в нашем изучении идеального числа.
Остались, конечно, комплексные числа, но это
лишь собрания чисел в одном массиве, которое скорее
похоже на действие, нежели на число. Это действие я
бы назвал «приближение» или «нахождение в массиве»,
а свойство чисел назвал бы «загнанностью».
Также осталось множество других разновидностей
чисел, но мы их упустим, поскольку невозможно
умудриться рассмотреть все.
Третья грань числа – взаимосвязь его с другими
числами. До этого мы рассматривали числа без
действий, но действия мы разберем позже. Например,

473
рациональные числа по своей сути – это действие в
числе.
Четвертая грань числа – его зависимости внутри
этих действий, т.е. взаимосвязей.

Сложение
Что такое сложение? Грани: итоговое число и
процесс, единственное математическое действие и одно
из действий математики, основа основ.
Первая грань – итоговое число в идеальной
системе. Любое сложение – это уже нечто
свершившееся, уже наставшее, как только мы пишем в
идеальной системе математики две цифры и ставим
между ними знак «плюс», то верный ответ уже
существует вне зависимости от нас, т.е. 2+2 всегда 4,
эта четверка существует уже вместе с действием
сложения, нечто статическое – это число «4» и процесс
складывания «2+2», они одновременны и едины, две
сложенные двойки – априори четыре, без нашего
474
вмешательства и проведения действий, т.е. от того, что
мы их не сложим и не напишем ответ, сам этот ответ
никогда не изменится в идеальной системе математики.
Вторая грань – процесс сложения в идеальной
системе. У нас есть два яблока, нам дали еще два, мы их
пересчитали, получилось четыре. Здесь же можно
выделить и две грани аналитическую и синтетическую.
Сложение может принимать две формы – форму
разделения, т.е. противостоять действию отрицания, а
может действовать синтетически, т.е. быть чистым
сложением, сложением синтетическим. Но продолжим о
самом процессе, его можно описывать разными
способами, их бесконечно много. Сам процесс уже
подразумевает результат, но он отделен от него,
поскольку представляет из себя пару чисел, ведь мы
проводим операции парами, постепенно. Два числа
взаимодействуют между собой, совокупляясь в сугубо
количественном единстве – вот суть сложения. Но как
же аналитическое сложение? 2+(-1) – «минус единица» -
475
число, существующее в идеальной системе математики,
но любой мину приводит к аналитике, т.е. к
расщеплению. В чистой математике возможны и
синтетические и аналитические суждения в любой из
операций. Синтетическим мы будем называть любое
действие в приращением, а аналитическим – с
уменьшением. Все просто.
Третья, четвертая и пятая грани сложения – их
было невозможно разделить, иначе невозможно было
бы описать сложение в реальном мире. Все три грани
описывают сложение в объективной реальности, точнее
в том, что ученые называют объективной реальностью.
В чем заключаются названия этих граней? Процесс,
итог и вся совокупность действия сложения в едином
целом – вот эти три грани, конечно, следуя диалектике
Гегеля, мы произвели разделение, но не более. Также
возникает вопрос – почему в идеальном мире я опустил
«всю совокупность действия сложения»? На самом деле
она есть и там, в итоге она окажется похожей на пятую
476
грань сложения существующего в мире, поэтому я
решил не расписывать эту грань подробно. Начнем.
В реальном мире процесс и итог могут отличаться
друг от друга, т.е. меняется некое соотношение, мы
теряем идеальные яблоки, а приобретаем реальные, со
своими частицами, которые находятся в постоянном
движении. Т.е. сумма двух яблок в реальном мире не
тождественна их идеальному результату. Это одна
возможность. Вторая возможность – соответствие, но
ученые еѐ досконально разобрали. Далее, любой
реальный результат при первой точке зрения
приблизителен. Но есть ли еще варианты? Вполне
возможно. Еще подгрань сложения – мы складываем
две нетождественные качественно и количественно
единицы, да, в идеальной системе мы получим два, но в
реальном мире мы не получим этой двойки, если не
назовем всю систему, которую мы искусственно
создали «система двух разных яблок». Если мы ставим
условие посчитать нечто, то мы по-прежнему ставим
477
условия, т.е. пропускаем мир через призму нашего
разума, но в чем я вижу ошибку? Именно в том, что у
нас есть возможность пропустить мир на одном и том
же этапе сразу через огромное количество призм, а
потом рассмотреть этот результат со стороны также
несколькими призмами, так мы получим более
широкий, внятный, неоспоримый ответ, но а что мы
имеем сейчас? Вы, наверное, сами начали это видеть.
Так что же с синтезом процесса и итога? Как в
реальном, так и в идеальном мире мы имеем систему
процесса/итога, единую систему, поскольку если мы
имеем процесс «2+2», то уже и предвидим итог (в
реальном мире не точный), а если перед нами число «4»,
то мы можем предвидеть бесконечное количество
процессов, с помощью которых получено это число.
Конечно, итог, т.е. число, которое мы записываем в
ответе, намного более самостоятельно, нежели процесс,
но вся совокупность сложения делает их равными или
приблизительно равными. В системе «2+2=4»
478
невозможно получить другой итог, но в этой же системе
нельзя получить и другой процесс, ведь этот ответ
зависел от этого действия, как мог бы зависеть и от
другого.
Сложение можно рассмотреть с тысячи граней, но
мы обойдемся пятью-шестью.

Вычитание
Отрицание сложения. Первая суть вычитания –
аналитическая, но она может быть и синтетической,
ведь «минус» отрицает отрицание.
Собственно, мы можем разбить вычитание на то же
количество граней, что и сложение. Да и рассмотреть
вычитание мы можем абсолютно также.

Умножение
Сложение числа с самим собой определенное
количество раз. Первое число мы берем как то, которое
будем складывать несколько раз, а второе, как то,
479
сколько раз мы будем проводить это действие. Такова
сущность операции умножения. Т.е. сущность
умножения в сложении. Выходит, что так, умножение –
это завуалированная операция сложения. С этой точки
зрения умножение можно приравнять к сложению и
перенести все его грани.
Но что есть у умножения? В умножении скрыто
многократное сложение, а иногда вычитание или
аналитическое сложение, называйте, как хотите.
Собственно, умножение в большинстве случаев – это
целый массив операций сложения, но чем он прост?
Числа всегда одни и те же. Любая критика сложения в
реальном мире в умножении обретает совершенно
другую степень, более большую. При умножении
больших чисел в реальности могут возникнуть заметные
погрешности, но, к счастью, наука никогда не
занимается реальностями в большей степени, чем
философия, она занимается идеальными системами, где
ей нет равных.
480
Умножение можно рассматривать и в других
направлениях, например, как отдельную операцию.
Деление
Операция вычитания определенной части, но
почему? Деление – это не то деление, когда тебе
половинка и мне половинка, а именно то деление, когда
в итоге получается именно эта самая половинка без
своего продолжения. Выразить деление можно таким
образом «y=z – z*(x)», где у – итог, z – делимое, х –
рациональное или вещественное число, которое
позволит разделить нам нечто на части. Т.е. если вы
что-то поняли, то итог деления – это итог
аналитического сложения или отрицания части. Если
z=1 а нам нужно поделить это число на 2, то «1-1*0,5»=
0,5, но вся система уже подразумевает деление в
делении в дробном числе, т.е. деление замыкается само
на себе с дробями. Что значит «поделить на два»? В
математике – убрать половину. А что значит поделить
на три? Оставить одну треть.
481
Мы заведомо знаем, что в делении нам придется
отнимать нечто, просто это нечто получило название
части. Суть остается та же.
Но деление куда хитрее умножения, да, если его
обернуть, т.е. (2/2)*2=2, мы получим нечто обратное, но
деление куда сложнее умножения для понимания.
Трудно назвать деление абсолютно обратным
умножению действием ведь деление – это не вычитание
числа самого из себя определенное количество раз, нет,
это совсем другой процесс. В чем он заключается? Мы
разделяем нечто одно на части, т.е. возвращаем
умножению первозданный вид, восходим к источнику.
Чтобы разделить нечто, мы уже не можем пользоваться
банальным вычитанием. Деление в этом плане во
многом самостоятельно. Есть даже числа, которые
выражают саму сущность деления. Мы понимаем его
иначе, нежели сложение, вычитание и умножение.
Первая грань деления – идеальное разделение на
части, как самостоятельное действие. Тут нет сложения,
482
нет вычитания, нет прошлых действий, есть только
рука, делящая точно пополам, а потом считающая
количество этой половины.
Вторая грань деления – противоречие с
умножением. Знатное свойство, скажу вам я, притом,
что умножение имеет свою суть в сложении, а деление
абсолютно независимо от чего-то, что не связано с
делением на части. Странная закономерность, скажу
вам я, ведь если прибавить два и убавить два, то
получится ноль, но если умножить на двойку и после
умножить на «минус» двойку то мы не получим одного
и того же, т.е. деление и умножение связаны другой
связью. Если мы прибавим несколько двоек, а потом
снова их отнимем, то мы получим действие обратное
умножению абсолютно. Да, мы нашли это. Деление
подразумевает предшествующее умножение, если мы
видим деление сразу, то, безусловно, углядеть в нем
особенность – это обычно, но когда мы видим, что ему
предшествовало умножение, что те же числа также
483
вычитаются по закону вычитания и прибавления,
который мы видели в сложении и вычитании.
Третья грань – деление как аналитическое
сложение. Мы пришли к противоположности того, что
деление – это особенное действие. Если мы учитываем
предшествующее умножение, то все формулы
складываются очень легко, волшебная делящая рука
пропадает. Теперь мы снова приходим к сложению. Все
три операции выражаются через сложение, не важно,
какие числа, будь они только не натуральные.
Всю критику реального сложения мы имеем право
перенести и на деление.
Но здесь же я остановлюсь, чтобы вы не
заблуждались. Рассматривать все операции можно во
многих ракурсах, я показал лишь один или два, местами
три, но их мне хватило для того, чтобы усомниться в
реальной связи числа и мира, сложения и мира и.т.д.
Сомнение

484
Ученые утверждают, что числа связаны с реальным
миром, хоть никогда не могут обойтись без
погрешности, само математическое исследование
содержит в себе понятие дисперсии – отклонения от
истинного значения. Т.е. и ученые видят то, что они не
могут точно предсказывать всѐ.
Но это не самое главное. Мы имеем перед глазами
лишь одну оригинальную операцию – сложение, но
универсальна ли она? Абсолютна? Вероятно, нет. Т.е.
возможны ли другие оригинальные операции?
Вероятно, да.
Перевернем всю систему вверх ногами, поставим в
основу вычитание, ведь как противоположение
сложения с определенными числами оно будет
выполнять функцию сложения, т.е. будет его основой.
Вы тоже увидели новый вариант? Но он не такой уж
новый.
Также можно представить себе другие варианты
начала математики. Но озвучивать многие из них –
485
заведомо обречь себя на поражение. Не будем на этом
зацикливаться.
Еще она грань сомнения – в первую очередь, сама
идеальность наших воззрений на мир, идеальность
системы математики, идеальность языка. Т.е. мы
называем яблоко яблоком, не потому что оно яблоко, а
по причине того, что мы решили когда-то
классифицировать предметы на основе наших
ощущений. Одно яблоко выращено на химии, весит два
килограмма, имеет вкус арбуза, но оно такое же яблоко
и такая же единица, как и обычное маленькое яблочко.
Но ведь не все числа указывают на предметность,
есть еще и некая мера (не философская, в смысле
измерения). Что мы с вами добыли из критики меры?
Мы называем один из объектов реального мира
эталоном и на его основе сравниваем все предметы в
определенном качестве.
Немного забавляет тот факт, что теория науки
далеко обогнала практику, т.е. получается, что мы
486
имеем систему математики, например время, но теория
относительности так изящно поясняет относительность
времени, что даже оно теряет свою абсолютность, что
уж там, даже пространство теряет свою абсолютность,
следовательно, все наши эталоны – это лишь локальная
величина, относительно постоянная во времени.
Представим, что мы живем на планете, на которой сила
притяжения в сотни раз больше, чем на земле. По
теории относительности время для нас будет течь иначе,
точнее, с нами то все будет хорошо, но если мы выйдем
из системы этой планеты, то все почувствуем сами. Это
не моя теория, а теория относительности Эйнштейна,
конечно, с чувствами и прочим я переборщил, но суть-
то ясна, в ней мы теряем постоянство времени и
пространства, а следовательно и самой математики,
которая формировалась в условиях исключительно
земных законов и дает минимальные погрешности
только в условиях внутреземных измерений.

487
А теперь остановимся. Могут ли все законы
описываться математической системой? На
количественном уровне, в практичных рамках, если
математику постоянно совершенствовать, дополнять,
подгонять еѐ под мир – то, безусловно, достичь
математического знания, которое близко к истине –
возможно. Но что, если мы взяли первоначально
неправильные координаты? Возможно ли это? Решайте
сами. Только не ограничивайте себе перед
окончательным ответом. Если вы до сих пор уверено
говорите «Нет», то советую вам не продолжать
ознакомление с данным трудом. Если же вы
сомневаетесь, то есть смысл продолжить нашу беседу.

Критика математики
У математики, также как и у логики, есть
идеальное начало, она сама по своей сути – это
рассмотрение идеальных объектов идеальным
средством. Философы в свое время баловались
488
математическими формулами, теоремами, придумывали
аксиомы и решали теоремы, но разве это было нужно
для того, чтобы познать нечто объективное?
Вспомним Пифагора, хотя для любого атеиста
подобный культ, посвященный цифрам, был бы
неимоверно противен. Культ чисел и вычислений, культ
геометрии, культ математики возник именно тогда, но
именно тогда же не было предпринято ни одной мало-
мальски увесистой попытки исчертить мир числами, все
теории строились в метафизике, где не было места
числам, а если и было, то исключительно
метафизическое место.
К математике можно относиться как к развлечению
человечества, о чем и пишет Герман Вейль : «Вопрос об
основаниях математики и о том, что представляет собой
в конечном счѐте математика, остаѐтся открытым. Мы
не знаем какого-то направления, которое позволит в
конце концов найти окончательный ответ на этот
вопрос, и можно ли вообще ожидать, что подобный
489
«окончательный» ответ будет когда-нибудь получен и
признан всеми математиками.
«Математизирование» может остаться одним из
проявлений творческой деятельности человека, подобно
музицированию или литературному творчеству, ярким и
самобытным, но прогнозирование его исторических
судеб не поддаѐтся рационализации и не может быть
объективным».
А ведь точно, мы так мало знаем о математике,
особенно занимаясь ей. Чем глубже мы впиваемся в мир
мнимой алгебры, тем больше мы уверяемся в еѐ
правильности и безошибочности. Все законы
догматизма соблюдены.
Собственно, что я хочу сказать? Есть место еще
для мыслей в области математики, это важно, если
человек останавливает мысль и не дополняет, не
расширяет математику, то ей следовало бы вообще
погибнуть, как и любой науке и философии.

490
Главный вопрос всех времен и народов – что
считать изначально истинным? Т.е. правильны ли наши
аксиомы? Но я задаю и следующий вопрос, даже если
все наши аксиомы правильны, то правилен ли наш
способ их обработки? А вдруг оба показателя
неправильны, что тогда?
Собственно, есть много людей, которые
высказывались негативно о математике или не были
окончательно в ней уверенны:
«Чистая математика — это такой предмет, где мы
не знаем, о чем мы говорим, и не знаем, истинно ли то,
что мы говорим».
Бертран Рассел

«Из дома реальности легко забрести в лес


математики, но лишь немногие способны вернуться
обратно».
Хуго Штейнхаус

491
«Законы математики, имеющие какое-либо
отношение к реальному миру, ненадежны; а надежные
математические законы не имеют отношения к
реальному миру».
А Эйнштейн

«Математика - это искусство называть разные вещи


одним и тем же именем».
А. Пуанкаре

«Математика - единственный совершенный метод,


позволяющий провести самого себя за нос».
А. Эйнштейн

«В математике ум исключительно занят


собственными формами познавания - временем и
пространством, следовательно, подобен кошке,
играющей собственным хвостом».
А. Шопенгауэр
492
«Математика — это наука о хитроумных
операциях, производимых по специально
разработанным правилам над специально
придуманными понятиями. Ясно, что особенно важная
роль при этом отводится придумыванию новых
понятий. Запас интересных теорем в математике быстро
исчерпался бы, если бы их приходилось формулировать
лишь при помощи понятий, содержащихся в аксиомах».
Юджин Пол Вигнер

«Если теорему так и не смогли доказать, она


становится аксиомой».
Евклид

«Доказательство называется строгим, если таковым


его считает большинство математиков».
Моррис Клайн

493
«Если бы я только имел теоремы! Тогда я бы мог
бы достаточно легко найти доказательства».
Бернхард Риман

«Математики похожи на влюбленных —


достаточно согласиться с простейшим утверждением
математика, как он выведет следствие, с которым вновь
прийдется согласиться, а из этого следствия — еще
одно».
Бернар Ле Бовье де Фонтенель
«С тех пор как за теорию относительности
принялись математики, я ее уже сам больше не
понимаю».
Альберт Эйнштейн
«Существует поразительная возможность овладеть
предметом математически, не поняв существа дела».
Альберт Эйнштейн

494
«Математика – это такая служанка, которая
заставила всех поверить, что она властительница». Лада
Вульф
Вот мы и получили целую апологию
антиматематиков (очень громкое проклятье я произнес,
оно скорее здесь участвует в роли сарказма). Мне тут
даже добавлять нечего. Также можно подобрать
множественные выражения поддерживающие
математику, это бесспорно, но мы с вами не будем
основываться на мнении авторитетов, будь оно верное
или неверное. Хотя, вы в школе не услышали бы
подобных выражений, целая область человеческих
мнений была закрыта от многих из вас.
Также можно защитить математическое воззрение,
но наша цель его раскритиковать, чтобы увидеть его
слабые места, а не гордиться сильными. В том то и
заключается развитие, что мы находим нечто слабое в
нас и делаем его сильным, а те, кто хотят оставить все
так, как оно было – они лишь противники любого
495
прогресса, даже ученые, которые отказываются увидеть
слабости того, что приносит им пользу – это злейшие
соперники познания.

Некоторые другие математические явления


Проценты – это форма деления (т.е. умножения, т.е
сложения) единицы. У нас есть то, что мы принимаем за
одно целое, но есть нечто меньшее, чем это одно,
поэтому мы умножаем единицу на рациональное число,
которое даст нам ответ. Рациональное число – само по
себе деление, если мы берем дроби, но почему мы
избегаем вещественное число? Оно тоже подходит. В
общем, не суть, мы находим закономерность отношение
чего-то к тому, что мы назвали единицей. В идеальной
системе это выглядит довольно просто, но стоит
перенести проценты в реальный мир, как мы
сталкиваемся с невообразимым непостоянством
случайностей и возможностей.

496
Социологические опросы – детский лепет, чтобы
получить мало-мальски правильные мнения людей,
нужно опросить каждого не тестом, а в длительном
личном разговоре, без различных попыток
перенаправить мнение в какое-либо русло со стороны
ученого, да и то… в общем, в области социологии
невозможно получить корректные процентные данные.
Даже в философии пытаются определить
процентные содержания веществ и клеток, но и это
получается в таком широком диапазоне, что стыдно
заикаться о какой-то достоверности.
Да, безусловно, процент выполняет свою работу,
мы переводим существующее в абстрактное, упрощаем
его до нельзя, делаем его идеальным, т.е.
несуществующим, а потом кичимся своим открытием.
Простая формула, не так ли?

Возведение в степень – еще одно математическое


действие. Вы не поверите – это крайне частный случай
497
сложения. Мы просто умножаем число само на себя
столько раз, сколько написано. Опять же, все грехи
сложения зарыты здесь.

Корень – обратен возведению в степень.


Отрицательное сложение в действии.

Логарифм – если вы не математик, то вам не


понять, что это такое, если вам объяснят это на
математическом языке. Надеюсь, читатели помнят
формулу Логарифм числа b по
основанию a определяется как показатель степени, в
которую надо возвести основание a, чтобы получить
число b. Обозначение: .
Зачем нужны эти бесполезные логарифмы? Ответ
несказанно прост. Сначала обратим внимание на
алгебраическую и математическую прогрессии:
1 2 3 4 5 6 7 8 9

498
10
2 4 8 16 32 64 128 256 512
024
Что мы можем заметить? Еще одну шалость
человеческого ума. Если мы желаем перемножить числа
нижнего ряда, которые, несомненно, являются
большими для нас, то мы просто берем и складываем
числа алгебраической прогрессии над теми числами в
геометрической прогрессии. Что у нас получается?
Чтобы узнать результат 32*32 мы просто складываем
две пятерки, получаем десятку и смотрим ответ по
таблице – 1024, можете проверить на калькуляторе.
Потренируемся? 8*16, 3+4=7, ответ – 12. Надеюсь, и у
вас получается. А главное, что это получалось у
математиков прошлого, иначе их вычисления
превращались бы в сущие муки. Также есть и другая
зависимость между этими рядами. Собственно, если мы
хотим получить нижнее число в какой-то степени, то мы

499
должны умножать, а если хотим узнать корень, то
делить числа верхнего ряда, и таким образом
перемещаясь по таблице, искать верный ответ.
Что есть числа верхнего ряда? Показатели
выписанных в нижнем ряду степеней с основанием два.
То есть, у нас есть двойка, если мы будем возводить еѐ в
степень, которая находится в верхней колонне, то будем
получать значения из нижней колонны. Все предельно
просто. Вот вам и логарифм и его смысл. Сложности он
никакой не содержит, а просто является еще одним
типом математических операций. Говорят, что пауки
плетут графики логарифмов на паутинах, но это мне
кажется несколько забавным, люди находят в
совпадениях многие природные свойства, притом даже
не подозревая о самой сути вещей.
«Производная (функции в точке) — основное
понятие дифференциального исчисления,
характеризующее скорость изменения функции (в
данной точке). Определяется как предел отношения
500
приращения функции к приращению ее аргумента при
стремлении приращения аргумента к нулю, если такой
предел существует. Функцию, имеющую конечную
производную (в некоторой точке), называют
дифференцируемой (в данной точке). Процесс
вычисления производной
называется дифференцированием. Обратный процесс —
интегрирование».
Что такое производная? Некоторое значение в
определенной точке графика? Скорость изменения
графика, ведь один из смыслов производной –
коэффициент наклона касательной. Что зависит от
касательной? Если вы поинтересуетесь или знаете, что
это такое, то будете осведомлены, что угол касательной
характеризует крутость подъемов и спусков графика, а,
следовательно, следит за его изменением.
Если следовать определению, то производная
функции в точке — это предел отношения приращения
функции Δy к приращению аргумента Δx:
501
Собственно, в школе мы изучаем лишь
элементарные функции, где нам нужно только
запоминать ответы.
«Пусть функция у= f(х) определена в точке х0 и
некоторой ее окрестности, придадим точке х0
приращение Δх и получим точку х0+Δх, значение
функции в этой точке – f (х0+Δх). Разность значений f
(х0+Δх) – f(х0) называется приращением функции,
обозначается приращение функции Δf или Δу, т.е.
Δf=f(х0+Δх) – f(х0).
Производная функция у = f(х), в точке х0
определяется как предел отношения приращения
функции Δу к приращению аргумента Δх, при
стремлении Δх к нулю. f `(x0) = lim (Δf/Δx). Этот предел
будет иметь конечное значение, если только и
числитель стремиться к нулю (приращение функции
Δf→0).

502
Производная имеет смысл скорости изменения
какого – либо показателя. Дифференциал определяется
как главная линейная часть приращения функции.
Дифференциал показывает, как изменялась бы
величина, если бы скорость ее изменения была бы
постоянной. Дифференциал для функции у=f(х)
обозначается через dy или df. Вычисляется он по
формуле dy=f `(x)dx, где f ` (x) – производная функция
f(x), а dx – число равное приращению независимой
переменной (аргумента) ∆х».
Собственно, все просто, находим результат по
формуле, у нас есть функция (значения, по которым мы
строим график, даже неизвестные), и есть формула, по
которой мы вычисляем скорость изменения
производной в каждой точке, с условием, что это
значение стремится к нулю.
Что мы можем сказать об этом? Все тоже, те же
сложения и деления, но только уже с метафизическим
запахом. Прошу вас оценить – Кант в свое время
503
выдвинул антиномии человеческого разума, они –
положения, имеющие абсолютное различие, но также и
доказываемые человеком. Одна из антиномий – мир
бесконечен/мир конечен. Т.е. мы не в состоянии
утверждать, есть ли предел миру, поскольку мы
невероятно малы в масштабах вселенной, и невероятно
огромны в масштабах атомов. Т.е. возможен такой
вариант, когда имеется предел, но не тот самый предел,
который гонится за бесконечностью, а вполне обычный
предел в размерах, как в одну, так ив другую сторону,
но мы берем иное. Помимо всех заблуждений сложения,
производной ещѐ присуще заблуждение
метафизического плана, заблуждение в мировоззрении.
«Интеграл функции — аналог суммы
последовательности. Неформально говоря,
(определѐнный) интеграл является площадью части
графика функции (в пределах интегрирования), то есть
площадью криволинейной трапеции».

504
Функция обратная дифференцированию. Ошибки
те же, мы переводим нечто метафизическое в идеальное,
получаем площадь трапеции на графике.
Ах, да, хочу вам сказать еще одно, почему на ноль
делить нельзя? Вы задавали себе этот вопрос? Это
абсолютное правило математики или нечто
придуманное математиками (как и вся математика)? Так
вот, смотрите на примере, у нас есть неизвестное число
х, мы делим его на ноль. Что у нас получается?
Предположим, что х=2, при делении на 2 – мы получаем
единицу, при делении на единицу – двойку, но когда мы
начинаем делить на 0,5, то получаем – четыре, а когда
делим на 0,05, то получаем уже на десяток больше,
далее числовые значения будут расти. К чему мы
приходим, когда приближаемся к нулю? К неимоверно
огромным числам, которые на нуле должны будут
равняться бесконечности, если ноль – это бесконечно
малая величина. Это наши закономерности математики.
Так вот, что нас не устраивает? Любое число, деленное
505
на ноль – дает бесконечность, от числа зависит только
количество действий, которое потребуется нам, чтобы
достигнуть еѐ, т.е. между большим числом и нулем мы
сможем найти большее количество чисел, чтобы
проверить нашу гипотезу. Математики решили убрать
неопределенность! Это просто некое соглашение
математиков, не больше. На самом деле, вероятно при
работе с настоящим нулем и настоящей бесконечностью
– мы откроем другие закономерности, но мы только
стремимся к ним, это наша ограниченная математика.
Знаете, что самое забавное? Что в школе обучают тому,
что если получается деление на ноль, то нужно быстро
сворачивать доказательство и писать то, что решения
нет, хотя оно есть, но оно настолько обширно, что нам
его не охватить, хотя в других вопросах с
бесконечностями мы ведем себя очень смело. «На ноль
делить нельзя» - это самый очевидный обман и ошибка
математиков, который показывает их мнимость,
который переносится на все области математики, кроме,
506
пожалуй, некоторых, наиболее интересных, с
наименьшим количеством догматов.
Как я уже повторял многократно – это
произведение не для ученых, они и сами должны знать
свои проблемы, это книга для обычных людей, которых
вводит в заблуждение ученость. Здесь я не стремлюсь
показать убожество научного познания, а наоборот, я
хотел бы показать то, что мы многое сделали, многое,
конечно, относительно, что-то могло быть иначе, что-то
могло бы быть совсем другим, от этого суть бы не
изменилась, люди могут ошибаться, даже если они
ученые, я бы даже сказал, тем более, если они ученые,
ведь ученые пробуют очень много, поэтому они просто
обязаны (или не обязаны) ошибаться.
Следуем далее, но прежде хочу вас предупредить,
охватить всю математику нам все равно не удастся,
даже в таком сокращенном виде, за тысячелетия (а ведь
математика – это самое значительное убеждение

507
человечества, не считая платонизма, которое длилось
несколько тысяч лет, почти что религия абстракций).
Что мы еще можем вспомнить из математики?
Матрицы? Тетрации? Прочие операции и разновидности
чисел? Все это можно считать также не абсолютным,
как и те основы, которые мы разобрали до этого.
Итог – все математические операции (хотя мы не
рассмотрели их все, быть может я упустил из виду что-
то, не отрицаю) имеют как обоснование и практическую
значимость, так и опровержение, с практической
несостоятельностью. Т.е. каждую операцию можно
обсуждать, придумывать новые операции, делать все,
что нашей душе угодно, чем и занимались ученые
жившие до этого времени. С одной стороны,
математика – изобретение человечества, не связанная с
природой ничем, кроме нашего разума, но с другой, вот
эта еѐ созданность проходила именно на нашем мнении
о природе, на мнении ранних и поздних ученых.
Никакого абсолюта здесь нет, математика – не царица
508
наук, она даже не наука, она – средство,
количественный язык. Также, почему мы называем стул
стулом? Потому же, почему мы называем единицу
единицей, а двойку двойкой. Чем дальше мы отходим от
сложения, тем более метафизической становится
математика, тем больше возрастает абстрактность.
Скажу вам без лицемерия, если бы мы считали, что
4+4=9, то от этого ничего бы не изменилось, мы также
бы считали, но имели бы погрешность. Сами
рациональные числа можно поставить под философский
вопрос – можно ли считать половиной яблока – яблоко
разрезанное или оно уже совсем другая субстанция?
Также и со всем вокруг.
У меня возникает вопрос, если люди хотят
использовать абстракцию, то почему не записывают
научные теории в стихах?

Графики

509
Собственно, нарисованные числа. Мы
ограничиваем себя двумя осями: абсциссой и
ординатой. Потом чертим по числам рисунок. Тут тоже
все предельно просто. Вы когда-нибудь играли в
«морской бой»? Правила абсолютно те же, только
кораблей нет.
Графики имеют прямую связь с числами, без чисел
любой график бессмысленен.
График показывает нам, на этом его функция
заканчивается.

Тригонометрия
Мы придумали углы и круг, а, следовательно, нам
потребовалась тригонометрия. Гонио – угол.
Что такое гонио? Представим себе две линии,
исходящие из одной точки. Вот он – этот самый угол. А
теперь рассечем этот угол в определенной точке, так,
чтобы секущая сходилось с одной из линий в
положении девяносто градусов.
510
Синус — отношение
противолежащего катета к гипотенузе. Как мы видим,
это простое соотношение длин. Операция деления.
Переносим сюда критику деления. Как мы можем
заметить, из одной основы, из сложения, исходит
критика всего остального, также, имеются другие
возможности рассматривания углов, но и об этом мы не
будем подробно рассуждать.
Косинус — отношение прилежащего катета к
гипотенузе. Тангенс — отношение противолежащего
катета к прилежащему. Котангенс — отношение
прилежащего катета к противолежащему. Секанс —
отношение гипотенузы к прилежащему катету.
Косеканс — отношение гипотенузы к противолежащему
катету. Собственно, они по смыслу критикуются так же,
как и синус.
У нас в идеальной системе все, как обычно, чисто,
единственное, что я могу сказать, что можно было
придумать другую идеальную систему, с которой мы бы
511
сравнивали мир, но это мелочь. Как только мы
переходим в настоящий мир, тогда скажите мне, есть ли
в нем хоть один угол, состоящий из прямых? Есть ли в
мире настоящие прямые? Лазеры? Нет, они условно
прямы.
А что такое – геометрическая линия? Это
абсолютная прямая, она невероятно тонка, бесконечно
мала в ширину, но и бесконечно длинна. Вы понимаете,
о чем я?
Все просто. В мире нет ничего идеально прямого,
есть только условно прямое, мы уверяем себя, что оно
прямое, а потом высчитываем некие данные на основе
наших формул.

Геометрия

Аксиома. Во всех науках следует принять этот


термин, поскольку мы берем нечто, что не доказываем.

512
1. Аксиома принадлежности. Через любые две
точки на плоскости можно провести прямую и притом
только одну.

2. Аксиома порядка. Среди любых трѐх точек,


лежащих на прямой, есть не более одной точки,
лежащей между двух других.

3. Аксиома конгруэнтности (равенства) отрезков и


углов. Если два отрезка (угла) конгруэнтны третьему, то
они конгруэнтны между собой.

4. Аксиома параллельных прямых. Через любую


точку, лежащую вне прямой, можно провести другую
прямую, параллельную данной, и притом только одну.

5. Аксиома непрерывности (аксиома


Архимеда). Для любых двух отрезков AB и CD
существует конечный набор точек A1 , A2 ,…,An ,
513
лежащих на прямой AB, таких, что
отрезки AA1 , A1A2 ,…, An - 1An конгруэнтны отрезку
CD, a точка B лежит между A и An .

Или еще:
1. Какова бы ни была прямая, существуют точки,
принадлежащие этой прямой, и точки, не
принадлежащие ей. Через любые две точки можно
провести прямую, и только одну;
2. Из трех точек на прямой одна и только одна
лежит между двумя другими;
3. Каждый отрезок имеет определенную длину,
большую нуля. Длина отрезка равна сумме длин частей,
на которые он разбивается любой его точкой.
4. Прямая разбивает плоскость на две
полуплоскости.
5. Каждый угол имеет определенную градусную
меру, большую нуля. Развернутый угол равен 180
градусам. Градусная мера угла равна сумме градусных
514
мер углов, на которые он разбивается любым лучом,
проходящим между его сторонами.
6. На любой полупрямой от ее начальной точки
можно отложить отрезок заданной длины, и только
один.
7. От любой полупрямой в заданную
полуплоскость можно отложить угол с заданной
градусной мерой, меньшей 180 градусов, и только один.
8. Каков бы ни был треугольник, существует
равный ему треугольник в заданном расположении
относительно данной полупрямой.
9. Через точку, не лежащую на данной прямой,
можно провести на плоскости не более одной прямой,
параллельной данной.
Обсудим их все. Возможны ли другие варианты
рассмотрения?
1. Какова бы ни была прямая, существуют точки,
принадлежащие этой прямой, и точки, не

515
принадлежащие ей. Через любые две точки можно
провести прямую, и только одну;
Вопрос с новым вариантом разрешается довольно
просто. При добавлении новых «если», аксиома станет
абсолютно очевидной в идеальной системе геометрии.
Пример: «Если две точки бесконечно малы, то через них
можно провести только одну бесконечно тонкую
прямую», но есть ли в мире бесконечно малые точки? А
бесконечно тонкие прямые? Вы сами ответили на
вопрос. Тут опять же проявляется метафизика
геометрии, т.е. мы возводим нечто в бесконечно малое,
чтобы сделать это аксиоматическим, но есть ли это
малое? Вопрос хороший. Через точку на бумаге я могу
провести некоторое количество более тонких, чем эти
точки, линий – вот вам геометрия жизни, где нет
пределов в аксиоматике, где нет ничего очевидного, где
над самыми обычными глупостями можно спорить
часами, задавать себе правила и так далее, если я скажу
себе, что, да, нельзя, то я и не смогу провести несколько
516
прямых, поскольку подчинюсь правилам, которые сам и
придумал.
2. Из трех точек на прямой одна и только одна
лежит между двумя другими;
Ну, это совсем не серьезно, если мы подкинем
слона на триста метров, то он подлетит на триста
метров – вот стилистика этой аксиомы. Но также
перенесемся в реальный мир, в котором на толстой
прямой маленькие точки могут располагаться как
угодно, в том числе и так, что ни одна из них не будет
между другими.
3. Каждый отрезок имеет определенную длину,
большую нуля. Длина отрезка равна сумме длин частей,
на которые он разбивается любой его точкой.
Резали хлеб? Видели крошки? Ну, так, если мы
сложим весь разрезанный хлеб, то разве получим его в
исходном состоянии?
4. Прямая разбивает плоскость на две
полуплоскости.
517
Видели в реальности плоскость, опять же,
бесконечно тонкую? Я тоже не видел.
5. Каждый угол имеет определенную градусную
меру, большую нуля. Развернутый угол равен 180
градусам. Градусная мера угла равна сумме градусных
мер углов, на которые он разбивается любым лучом,
проходящим между его сторонами.
А что если угол бесконечно мал и стремится к
нулю, то разве он имеет градусную меру? Вопрос
спорный, неправда ли? Градусы, минуты, секунды,
миллисекунды, ничто не удовлетворит нас, ведь угол
бесконечно мал, т.е. неизмерим, также как неизмерима
бесконечность в километрах, в математике
бесконечности бесконечность в метрах равна той же
бесконечности в километрах, что было бы равносильно
тому, что тысяча равняется единице.
Чтобы опровергнуть последнюю часть аксиомы,
попробуйте разрезать пирог. На ноже будет оставаться

518
крем, крошки будут падать и так далее. Мир не
понимает геометрию.
6. На любой полупрямой от ее начальной точки
можно отложить отрезок заданной длины, и только
один.
Полупрямая еще называется лучом, чтобы у вас не
возникало лишних вопросов в терминологии.
Но вот мы приходим в реальность, где возможно
все. Заметьте, как я ловко подтасовываю игру реальным
и метафизическим миром, в ответ на то, как геометры
тасуют абстрактный мир в любом удобном им
направлении.
Опять же, луч в реальности имеет толщину, а,
следовательно, в нем могут поместиться несколько
отрезков заданной длинны, если они более тонкие, чем
полупрямая.
Остальные нападки на аксиомы производятся в том
же духе.

519
Ни одна планиметрия не соотносится с реальным
миром и может выражать его только со многими «если».
Но что мы можем найти в стереометрии?
Ничего нового, а все то же самое, в мире нет
плоскостей, точек, линий, лучей, они – наша выдумка, а
потом люди обвиняют философию в абстрактности и
надуманности при том, что она рассматривает именно
возможности человеческого познания со всевозможных
сторон, в то время как ученые развивают лишь свою
познавательную линию.

Итог
Сама математика содержит в своем определении
понятие своей абстракции, ученые не водят людей за
нос, а скорее умалчивают то, что они доверяют
избранным, математикам.
Математический анализ – дело бессмысленное, из
мира можно достать такое количество чисел, что ни

520
один анализ их не осилит, а, главное, не даст никакой
полезной информации.
Конечно, есть области практические, где люди
разработали свой вариант изобретения в бытии, забыв о
других миллиардах вариантов, а сейчас они пользуются
математикой, как кратким и быстрым языком символов
и графиков. Математику грубо привязали к практике, но
она выполняет свои практические обязанности, в том-то
и вся проблема, мы ничего еѐ не объясняем, но
подстраиваем еѐ под мир, чтобы потом выставить еѐ
царицей наук.
Вы можете утверждать, что я ошибаюсь, но
взгляните чуть шире, выйдите за круг того, что вы
называете практикой и математикой, вернитесь в
прошлое. Разве доисторический человек привязывал
камень к деревянной палке по какой-то хитрой
пропорции, чтобы сила его удара оказалась куда
больше? Нет, он просто знал, что если разместить

521
ударную часть молота на конце, то он будет работать
лучше, и никакой математики.
Практика и математика – в принципе они сейчас не
представляются друг без друга, но возможна ли
практика без математики? Я утверждаю, что да, так и
есть, а вы уже думайте, как вам захочется, каждый сам
выбирает, как ему ограничить себя самого.
Математика, как и логика, как и язык – это не
науки, они ничего не изучают, конечно, есть науки
изучающие математику, логику, язык, но они сами по
себе отдельны от настоящей математики, логики и
языка, так же, как биолог и изучаемое животное – это не
одно и то же существо.
Гегель имел довольно оригинальное и правдивое
мнение на счет углового исчисления, которое можно
перенести на многие другие виды исчисления, ведь угол
и правда не выражает никакого количества чего-то там в
угле, ведь у нас есть нечто целое – это круг, но не суть,
так можно продолжать бесконечно.
522
Также прошу не забывать, что помимо того, что
здесь были изложены различные мнения, даже мое
мнение, высказанное обо всей математике здесь, нельзя
считать абсолютно верным, а т.е. я так не считаю,
поскольку поставил целью именно раскритиковать
математику.
Но в чем же заключается мой истинный взгляд на
математику? Он состоит в многогранности, как и все то,
с чем я взаимодействовал за всю свою жизнь.
Математика сама по себе может раскрыть множество
других потенциальных граней, кроме раскрытых в этой
книге и существующих в науке. Есть множество видов
начал, в том числе и математика может иметь
множество начал, может быть разной, ни в коем случае
не одинаковой. В том то и весь вопрос, что именно
сегодня, именно сейчас мы можем выйти за пределы
потока нарастания старой системы, чтобы рассмотреть
возможные новые системы, а это уже совершенно
другое дело. Человек может взять в руки бытие только в
523
том случае, если он выйдет из своего собственного
потока развития, сможет наконец-то оценивать развитие
вне системы развития, сможет видеть все «если бы», что
важно. И все начинается именно с науки, а любая наука
начинается с математики, то, что не зависит от
математики – это не науки – это банальные типы
философии – и это мнения я у кого-то похитил, сам так
не считая.
Мое отношение к науке не сводится к еѐ рьяной
ненависти, также не сводится к абсолютной любви к
ней, я уважаю любую философию, но такую толстую
философию как наука уважать – дело, конечно, благое,
но если ты еѐ уважаешь, то нужно пинать это ужасно
ожиревшее существо, чтобы оно начало бегать и
сбрасывать лишний вес, для его же пользы. И первым
делом я бы начал с математики.
Я думаю, что серьезные математики, а не
бородатые подростки, зазубрившие формулы, могу
оценить эти слова в полной их увесистости. Есть
524
потенциальная математика, которая могла бы быть, но
еѐ нет благодаря современной математике, но в случае
этой науки – тут не такая бесконечность вариантов, как,
скажем, в физике, где предположений может быть
бесконечно много, а вот в математике есть нечто
железное – это числа, которые можно сравнивать с
мнимым количественным аспектом, т.е. если убрать
некоторые неточности, возвести мир в уровень
абстракции, то некоторые итоги, которые мы получим,
будут повторяться с определенной закономерностью, и
графики будут сходными, и линии из реального мира
как-то помогут в практике, это, возможно, правда, но у
нас есть багаж потенциального. Того, что мы можем
раскрыть, а не скрывать, будто этому нет места в мире.
Мы уже однажды сами решили, что математике должно
быть свое место в мире.
Отлично, с этим мы разобрались. Теперь настало
время для более интересных рассмотрений, нежели
математика.
525
Раздел шестой: Естественные науки

Естественные науки – источник практического


знания, единственные однозначные дисциплины,
квинтэссенция самой науки как науки, а не как
философии, ведь все общественные науки и науки о
человеке – это простейшие философии чистой воды, с
малейшей примесью научной педантичности и
безвкусия, исключение могла бы составить психология
в некоторых своих проявлениях, а особенно в
современном виде. В том то и прелесть гуманитарных
наук – они философии, в этом их сила. Их нужно
развивать, как философии и подпитывать
гениальностью, а не однообразием, тогда будут и
плоды, но что такое науки естественные? К какому типу
философий отнесем их мы?
Здесь все также вполне просто, только обилие
теорий поубавилось, если брать, конечно, только
526
основополагающие варианты, поскольку
естествоиспытатели – ярые любители соответствовать
клейму конвенционализма (помните Пуанкаре?). Да,
именно. Здесь как раз очень стремятся принять какую-
либо теорию – это интересно. А самое главное, что все
естественные науки имеют помимо всего остального
еще и свой лексикон, а точнее сленг, который доступен
будет не каждому. Но мы с вами, как люди вполне
мыслящие (если вы еще не закрыли книгу до этого
момента, то решили проследовать за мной до конца,
если вы ошибались на счет наук и поняли это, то
разумность в вас безусловно имеется, но а может быть
вы один из тех филистеров, которые насмехаются над
всем написанным здесь, не зная ни истории наук, ни
самой их сути, зная только вызубренный материал, с
наточенным научным методом – это смешно, в спор и
насмешки было бы неплохо выпускать разумных
индивидов, а вечные школяры, которым только дай
вызубрить что-то, коих больше, чем девяносто
527
процентов во всех университетах мира, пусть сидят и
точат зубы, ведь им ничего не остается делать), должны
отдавать себе отчет многим причинам, следствиям и
закономерностям. Одна из них состоит в том, что чем
сложнее терминология, чем еѐ больше, чем она скучнее,
тем меньше людей будут стремиться учить эту науку,
тем меньше людей будут пытаться что-то в ней понять,
тем меньше людей будут пытаться с ней спорить – это
удобная позиция для человека, который имеет некое
мнение, он закрывается от