Вы находитесь на странице: 1из 49

УДК1(091)(470)

ББК 87.3(2) ВВЕДЕНИЕ


Н60

Подписано в печать 08.11.05. Формат 84x108/32.


Усл. печ. л. 5,04. Тираж 5 000 экз. Заказ № 6043 Николай Александрович Бердяев — великий прови-
дец и гуманист, мудрец, обогативший русскую филосо-
Николай Бердяев за 90 минут / Сост. М. Кановская.— фию и культуру XX века. Его смело можно назвать цент-
Н60 М.: ACT; СПб.: Сова, 2006. — 94, [2] с. ральной фигурой русского духовного Возрождения.
ISBN 5-17-034658-1 Трудно отыскать в истории философии мыслителя,
В книге «Бердяев за 90 минут» предлагается краткий профес- который так напряженно и с такой остротой переживал
сиональный обзор жизни и трудов Николая Александровича Бердяева,
выдающегося философа Серебряного века, ставшего символом рус- бы предельные вопросы человеческого существования,
ского культурного ренессанса. Книга также содержит выдержки из работ как Н. А. Бердяев. Он был одним из тех, о ком Ф. М. До-
Бердяева и важнейшие даты, помогающие понять место Бердяева в его
эпохе и в философской традиции. стоевский писал, что им не нужен миллион, им главное —
УДК1(091)(470) мысль разрешить. И, как будто подтверждая слова вели-
ББК 87.3(2) кого писателя, Бердяев в своей книге «Самопознание»
(1949) признается: «Я не любил „жизни" прежде и боль-
ше „смысла", я „смысл" любил больше жизни, „дух"
любил больше мира».

ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО

Каждый философ старается приоткрыть завесу та-


инственного над тем, что составляет смысл человечес-
кой жизни, но основу его мировосприятия всегда со-
ставляют культура, на которой он воспитан, и среда,
которая его окружает. Предки Н. Бердяева по отцу были
генералами и георгиевскими кавалерами, известными
при императорском дворе, а по матери — представите-
ли из старинного французского рода. И хотя Бердяев
говорил, что никогда не ощущал своих корней, его ми-
ровоззрение, его огромный вклад не только в русскую,
но и в западноевропейскую философию (он был осно-
вателем такого философского направления, как персо-

www.infanata.org
нализм) являются результатом взаимопроникновения двух но. В любой его крупной работе все они переплетаются и пе-
европейских культур. Эти культуры близки, потому что реходят друг в друга, что крайне затрудняет анализ его твор-
имеют одну традицию — древнегреческую философию и чества. Бердяев не был академическим философом. Принци-
христианскую религию. пиальный противник универсальных мировоззренческих
Бердяев родился в Киеве в семье военного и перво- систем, он не создавал стройного ряда логических доказа-
начально, по фамильной традиции, учился в кадетском кор- тельств своих тезисов, не старался придать произведениям
пусе. Однако он быстро понял, что его свободолюбивая на- строго научного вида, не признавал никакого системо- или
тура никогда не примирится с необходимостью подчиняться, схемостроительства, которое, по его мнению, убивает сам дух
безоговорочно выполнять приказы вышестоящих начальни- творчества: его всегда влекли интуиция и порыв. Да, его сила
ков. Словом, военная дисциплина была не для него. В сво- была в обостренной духовной интуиции, которая сквозь бес-
ей автобиографической книге «Самопознание» он пишет: «Я смысленные, хаотичные подробности бытия пробивалась к
никому и ничему никогда не мог подчиняться». Затем он по- целому, восстанавливая утерянную связь распадающегося на
ступил в Киевский университет на факультет естествознания, части мира, возвращая целостность духовного опыта.
но проучился там недолго: за участие в работе социалисти- В работах Бердяева в полной мере отражается его неза-
ческого кружка его сослали в Вологду, где он пробыл два урядное философское и литературное дарование. Сначала он
года. С университетским образованием было покончено на- увлекался марксизмом, но очень скоро пришел к выводу о
всегда, что, впрочем, не помешало ему стать на редкость том, что философская сторона этого учения нуждается в пе-
образованным человеком. Интересы Бердяева были очень ресмотре. Он понял, что революционная деятельность не со-
разносторонними, но, по словам Л. И. Шестова («О Бердя- вместима с подлинной свободой. Кружки и партии так или
еве», 1938), в основе его богатого творчества всегда лежа- иначе требуют отказа от индивидуального, личного, требуют
ла моральная тема. подчинения организации, слепого служения ей. «Всякая идей-
Бердяев начинает отсчет своей жизни с момента, когда ная социальная группировка, всякий подбор „по вере" по-
он осознал необходимость самопознания, и, надо сказать, сягает на свободу, на независимость личности, на творче-
находился в этом процессе до конца своих дней. Раскры- ство», — писал Бердяев. Он понял, что «социализм может
вая себя, он познавал Бога, мир и человека, его непростое принять разные обороты, может привести к освобождению,
предназначение в длинной череде эпох и общественных си- но может привести и к истреблению свободы, к тирании, к
стем. Возделывая, окультуривая глубины своего существо- системе Великого Инквизитора». Забегая вперед, можно ска-
вания, он находил в себе, а значит, и в человеке вообще зать, что в годы революции и Гражданской войны Бердяеву
нечто абсолютное или то, что тяготеет к абсолюту, а ведь пришлось отстаивать свободу и достоинство: независимость
абсолют — это и есть Бог. суждений, непринятие тоталитарной идеологии сквозило во
Главный пафос основных работ Бердяева составляют две всем, что бы он ни писал.
взаимосвязанные проблемы - свободы и творчества, разра- Вместе с другими русскими марксистами Бердяев стал
батывая которые, он строит и свою метафизику, и этику, и последователем трансцендентального идеализма, который
историографию, и антропологию. При этом ни одна из на- он довольно долго соединял с социальной программой марк-
званных дисциплин не разрабатывается Бердяевым отдель- сизма. Можно считать, что это был переходный период в его

4 5
мировоззрении. В 1901 году вышла первая большая фило- но-философскую академию, работа которой продолжилась
софская работа Бердяева под названием «Субъективизм и в Париже, куда он переехал в 1924 году и где прожил до
индивидуализм в общественной философии» с предислови- конца своих дней. С 1925 по 1940 год Бердяев издавал ре-
ем Петра Струве. Она посвящалась критике философии рус- лигиозно-философский журнал «Путь», что сблизило его
ских «народников». В 1907 году Бердяев переходит от иде- с С. Н. Булгаковым, П. А. Флоренским, Е. Н. Трубецким,
ализма к религиозной идеологии и испытывает чрезвычайное В. Ф. Эрном. Он также стал руководителем религиозно-
влияние русского религиозного романтизма (идей Д. С. Ме- философского издательства «YMCA-Press». В Париже
режковского и др.). В начале XX века появились такие его были написаны главные книги Бердяева. Правда, еще в
труды, как «Новое религиозное сознание и общественность» Берлине вышла в свет его книга «Смысл истории» (1922),
(1907), «Духовный кризис интеллигенции» (1910) и «Фило- имевшая большой успех у читателей. В Париже творческая
софия свободы» (1911). Последняя работа, выпущенная Бер- деятельность Бердяева началась с издания небольшого
дяевым в России, носила систематический характер и назы- этюда «Новое средневековье. Размышление о судьбе Рос-
валась «Смысл творчества. Опыт оправдания человека» сии и Европы» (1934). Именно этот этюд, переведенный на
(1916), где религиозная позиция Бердяева превратилась в 14 инострауных языков, принес Бердяеву мировую славу.
мистико-романтическую. Позднее появились такие труды, как «Я и мир объек-
В период Октябрьской революции (1917) и Гражданской тов» (1927), «Философия свободного духа» (1929), «О на-
войны (1917-1922) Бердяев вместе с другими философами значении человека» (Опыт парадоксальной этики)» (1931),
и писателями создает Вольную религиозно-философскую «Дух и реальность» (1934) , «Русская идея» (1948) и, на-
академию. Он пишет замечательную книгу «Философия не- конец, последняя книга Бердяева — «Опыт эсхатологичес-
равенства», направленную против советской идеологии. кой метафизики» (1947). После смерти Бердяева вышла
Книга была напечатана в Берлине в 1923 году. Профессор его автобиографическая книга «Самопознание», о которой
Московского университета, блестящий лектор и просвети- уже упоминалось. Был еще целый ряд работ, таких как
тель, человек энциклопедических знаний, Николай Бердяев «Правда и ложь коммунизма» (1931), «О самоубийстве»
был несколько раз необоснованно арестован, а в 1922 году (1931) и др. По мнению В. В. Зеньковского, профессора
вместе с другими философами-идеалистами изгнан из Рос- Богословского православного института в Париже, напи-
сии. Пароход, на котором отправились в вечную ссылку из савшего монографию под названием «История русской
советской России многие деятели науки и культуры, русская философии» (1948), наиболее удачной работой Бердяева
интеллигенция удачно «окрестила» «философским парохо- является небольшой этюд «Судьба человека в современ-
дом». Это событие в жизни Николая Бердяева явилось ил- ном мире» (1934). Нельзя не упомянуть и о многочислен-
люстрацией той идеи, которую он сформулировал позже: ных статьях Бердяева, опубликованных в журналах «Путь»,
«Коммунистическая революция истребила свободу духа и «Современные записки», а также в сборниках «Вехи»
мысли и сделала невыносимым положение деятелей куль- (1909), «Из глубины» (1918).
туры и мысли». Ученые, исследовавшие творчество Бердяева, отмечают:
Жизнь в эмиграции сложилась у Бердяева довольно несмотря на то что в его книгах много повторов, в каждом
удачно. Он жил сначала в Берлине, создал там Религиоз- произведении есть определенный акцент. По мнению Зень-
ковского, писательская манера Бердяева имеет свои слож- По своей духовной установке Бердяев был настоящим
ности: «Часто читателю трудно уловить, отчего данная фра- романтиком — он оставался им до конца своих дней. По
за следует за предыдущей: порой кажется, что отдельные мнению Зеньковского, у него эта романтическая установка
фразы можно было бы легко передвигать с места на мес- закрывалась «экзистенциальными анализами». Впрочем,
то — настолько неясной остается связь двух рядом стоящих утверждает ученый, экзистенциализм едва ли возможен вне
фраз». В «Автобиографии» (1917) философ пишет так: романтической духовной установки: «Бердяев до крайнос-
«Мое мышление интуитивное и афористическое, в нем нет ти занят самим собой, своими исканиями, которыми он до-
дискурсивного развития мысли. Я ничего не могу толком рожит; он как-то культивирует в себе дух искания, до край-
развить и доказать». Сильная же сторона творчества Бер- ности занят своими оценками, своими чувствами и
дяева, по словам Зеньковского, заключается в «чеканке переживаниями». Потребность философского осмысления
отдельных формул, в своеобразных bons mots, которые лежала очень глубоко в его природе, но еще глубже — ус-
запоминаются навсегда». тановка романтизма: он постоянно сосредоточивался на сво-
Особой чертой творчества Бердяева является то, что их переживаниях и исканиях. Зеньковский пишет: «Ко всем
«в нем чрезвычайно сильна стихия публицистики». Именно темам Бердяев подходит всегда очень лично, как бы все ме-
благодаря публицистике имя Бердяева стало всемирно из- ряя, все оценивая с личной точки зрения, и в этой невоз-
вестным. У Бердяева она носит философский характер, все- можности выйти за пределы самого себя, в поразительной
гда связана с глобальными жизненными проблемами; эле- скованности его духа границами личных исканий — ключ к
менты публицистики тесно переплетаются с проповедью, с его духовной эволюции. В ней есть своя диалектика, но это
устремленностью в будущее. Это не пророчество в точном не диалектика идей, а диалектика „экзистенциальная", очень
смысле слова, это скорее всего проповедь, и в ней всегда субъективная».
есть элемент дидактики. По словам Зеньковского, «Бердя- Однако Бердяев не считал себя романтиком: «Если мож-
ев всегда учит, наставляет, обличает и зовет, всегда в нем но назвать меня романтиком, то совсем в особом смысле
выступает моралист». слова», — пишет он в своей «Автобиографии». Правда, он
Бердяев обладал исключительным даром синтеза, бла- тут же отмечает «действие иррациональных сил» в своей
годаря чему воспринимал самые различные влияния. Из рус- жизни: «Я больше всего человек мечты», — и это чрезвы-
ских мыслителей на его творчество более всего повлияли чайно верное утверждение.
Владимир Соловьев, Несмолов, Розанов, Мережковский и Широкий кругозор, огромная эрудиция, выдающийся
особенно Достоевский. Из иностранных философов наибо- философский дар определяли внутренний мир Николая Бер-
лее сильное влияние на Бердяева оказали Шопенгауэр, Ниц- дяева, но можно смело утверждать, что все его произведе-
ше и Беме, но он глубоко впитал в себя и основные идеи ния носят личный, автобиографический характер. В каждой
трансцендентализма. Широта и разносторонность философ- книге он пишет о своих сомнениях и конфликтах. «Чуткая
ских интересов, постоянное и пристальное внимание к чу- совесть, глубокая человечность, жажда идеала — немедлен-
жим идеям и построениям — все это уравновешивалось тем ного и бескомпромиссного — сообщали мысли Бердяева
самым даром синтеза, о котором мы говорили ранее. глубину, тонкость, и все же он везде и всегда остается са-
мим собою» (В. В. Зеньковский. «История русской фило-
софии»). Когда Бердяев пришел к религии, то немедленно
отмежевался от религиозной традиции и укрылся под сенью
«нового» религиозного сознания. Оно, конечно, явилось
новым для самого Бердяева, но возникла потребность ос-
мыслить все с позиций своей индивидуальности.
Мы уже говорили о том, что анализировать философские
Для Запада Бердяев был и, вероятно, навсегда останет-
идеи Бердяева достаточно трудно не потому, что в них мно-
ся выразителем духа православия. Да, он впитал в себя
го противоречий, связанных с тем, что сам он довольно пре-
многое из канонов православия, глубоко вжился в его дух,
зрительно относился к философской систематике, а пото-
но одновременно без всякого затруднения повторял идеи
му, что его мышление, по его собственному признанию,
Беме, Баадера и Шеллинга. Бердяев не всегда считался с
«афористично» и «фрагментарно». Наиболее систематичес-
церковными традициями, без колебаний отклонялся от них,
кие книги Бердяева обычно написаны так, что в основе все-
легко разделял чужие религиозные установки: он был
убежден, что защищает некое «универсальное» (или «веч- го произведения лежит какая-нибудь одна (часто произволь-
ное») христианство. Когда он окончательно утвердился в но выбранная) идея, в свете которой он анализирует те или
мысли о «примате свободы над бытием», смог легко ухо- иные темы философии. Так написаны работы «Смысл твор-
дить в вольные построения суждений. Вполне возможно, чества» (1916), «О рабстве и свободе человека» (1939), от-
что своеобразие религиозно-философских мыслей Бердя- части — книга «О назначении человека» (1931). Правда, и
ева определяется именно переплетением христианских и в них можно найти рассуждения, совершенно не связанные
нехристианских идей: многим и в самом деле кажется, что с основной мыслью.
это начало «новых путей» в религиозном сознании. В. В. Зеньковский, для того чтобы дать обзор главных
высказываний Бердяева на философские темы, разбивает
Последние годы жизни Бердяева прошли в душевных
(несколько искусственно, по его же словам) все его твор-
страданиях. Закончилась Вторая мировая война, советский
чество на четыре периода. В эти периоды отмечаются не
строй укрепился, а волна недоброжелательного отношения
столько хронологически разные ступени в философском
к советской России поднялась с новой силой. «Я чувство-
развитии Бердяева, сколько разные аспекты его филосо-
вал потребность защищать мою родину перед миром, враж-
фии. Каждый период можно охарактеризовать по опреде-
дебным ей. Остается мучиться, не находя гармонического
решения... сильное чувство исторической судьбы не допус- ленному акценту, но это не исключает наличия в данном
кает возврата назад. Я продолжаю думать, что изменения периоде построений и идей, акцент на которые сделан в
и улучшения в России могут произойти лишь от внутренних другом периоде. В первый период философа главным об-
процессов в русском народе» (Н. А. Бердяев. «Самопозна- разом занимает этическая тема. Хотя Бердяев всегда был
ние»). Эти слова можно назвать пророческими: внутренние прежде всего моралистом, тема морали в наиболее чистой
изменения в русском народе совершаются крайне медлен- форме (без наслоения других начал) характерна именно для
но, но возврата назад все-таки нет. первого периода его творчества. «Проблема моральной фи-
лософии, — пишет Бердяев в своей „Автобиографии", —
всегда стояла для меня в центре». Второй период отмечен
религиозно-мистическим переломом в мышлении Бердяе-
ва. Религиозно-мистическая тема уже прочно укореняется человеке открывается тогда, когда «необходимость благо-
в его сознании, но ее влияние в наиболее чистой форме про- склонна к... идеалу», принимает учение марксизма о том,
является во второй период его творчества. Третий период что «свобода есть осознанная необходимость». Но уже че-
характеризуется акцентом на историософской проблеме, рез год после написания указанной книги в статье, помещен-
в том числе тягой в последние годы жизни Бердяева к эс- ной в сборнике «Проблемы идеализма», Бердяев пишет об
хатологии. Наконец, четвертый период (или четвертый ак- «абсолютности и вечности нравственного закона», о том,
цент) связан с его персоналистическими идеями. К этим че- что закон дан «для мира сего», но он «не от мира сего».
тырем акцентам относится несколько центральных, по Философ приходит к выводу, что свобода в человеке совсем
выражению Бердяева, идей. Собственно их две: принцип не связана с необходимостью («нравственный закон принад-
объективации и «примат свободы над бытием». лежит царству свободы, а не царству необходимости»).
Бердяев очень часто затрагивал темы, связанные с гно- В книге «О назначении человека» Бердяев выделяет три
сеологией и метафизикой, но эти темы всегда имели для формы этики — этику закона, этику искупления и этику
него вторичное значение. По существу Бердяев — более творчества. Этика закона есть низшая, хотя и необходимая,
всего моралист-романтик: ему важнее всего выразить себя, ступень морального сознания. Она обращена не столько к
проявить себя, отделить себя от других, и оттого он всегда личности, сколько к человеческому роду, к грешной приро-
бунтует против «обыденщины». «Всю мою жизнь я был бун- де ветхозаветного Адама. Это преимущественно отрицатель-
тарем», — пишет он в своей «Автобиографии». К этому ная этика, состоящая из запретов. Такие запреты, порож-
можно добавить страстность и патетичность в выражении денные религиозным страхом, необходимы: без них
переживаний; философ постоянно находится во власти стра- человеку грозила бы опасность вернуться к состоянию ди-
стей. В пылу идейной борьбы он следует преимущественно кого животного (кантовская этика долга есть высшая сту-
за своими чувствами, поэтому остается неисправимым ро- пень этики закона). Однако этика эта, направленная на «со-
мантиком даже тогда, когда принципиально стоит на пози- циальную обыденность», проходит мимо личности. Она либо
циях реализма и духовной трезвости. приводит к лицемерию и ханжеству, либо создает фарисей-
скую психологию христианского «законничества» — этот
«кошмар злого добра». Этика закона носит, по мнению
Бердяева, во многом «садистический характер».
Этика
Этика искупления, свободная от садизма и законниче-
ства, есть этика всепрощения, сострадания и любви. Это
Если внимательно проследить за эволюцией моральных
этика Бога-Сына, переставляющая все моральные критерии
воззрений Бердяева, то станет ясно, что он не сразу осоз-
этики закона: первые в законническом благочестии будут
нал, на чем акцентировать свое внимание. В первой книге
последними перед судом Божьим, а последние (смиренные
«Субъективизм и индивидуализм в общественной филосо-
духом) станут первыми. Этика искупления обращена не к
фии» (1901) Бердяев еще не до конца понимает внутреннюю
законникам, а к грешникам: здесь не отвлеченный закон, а
независимость этического сознания: он хочет, чтобы «иде-
лик Христов является путеводителем совести. В книге
ал получил научную санкцию», он думает, что свобода в
«Судьба человека в современном мире» Бердяев пишет о
том, что, «взяв на себя все грехи мира, Бог в аспекте Бога- что сам грешник не может простить их себе, что ад есть не
Сына нисходит в первичный хаос, Ungrund, пучину свободы, внешняя сфера, где мучаются грешники, а абсолютное оди-
из которой появляется зло...», чтобы, взойдя на крест, «по- ночество, где голос совести, заглушенный при жизни, жжет
корить порочную иррациональную свободу путем просвеще- грешника страшным неугасимым огнем самоосуждения. И
ния ее изнутри, без насилия над ней». Но в этике искупле- только когда в Геенне Огненной огонь самоосуждения выж-
ния таятся свои опасности: она легко вырождается в жет из последнего грешника всю его греховность, наступит
«трансцендентный эгоизм», в исключительную заботу о спа- спасение для всех — в виде воскресения из мертвых в но-
сении собственной души, убивающую любовь к ближнему. вом, преображенном теле.
Поэтому этика искупления должна быть дополнена этикой
творчества. И Бердяев выстраивает настоящую апологию
творчества («Смысл творчества. Опыт оправдания человека» Религиозные идеи
и «Судьба человека. Опыт парадоксальной этики»). Творец,
говорит он, забывает о себе и заинтересован в самом акте, В своей автобиографии Бердяев пишет, что не получил
в самих приметах своего творчества. Поэтому творящий все- религиозного воспитания в семье, а когда началось его «ду-
гда бескорыстен: он любит свое творение, как Бог любит ховное пробуждение», не Библия запала ему в душу, а Шо-
мир. Творящий не скован религиозным страхом, ибо чело- пенгауэр. Настоящее его обращение к Церкви произошло
веческая творческая сила остается в нем божественным гораздо позднее, после того как он оставил идеи марксиз-
вдохновением: «Творчество стоит как бы вне этики закона ма. Бердяев считал это обращение «новым религиозным
и вне этики искупления и предполагает иную этику... оно сознанием» и «нехристианством». Он был склонен к отвер-
обращено не к старому и не к новому, а к вечному». Иными жению «исторического христианства», ибо пришла «новая
словами, в творчестве человек становится свободным соуча- всемирно-историческая эпоха». «Историческое» христиан-
стником миротворения. Во время творческого процесса с ство он (вслед За Мережковским) воспринимает как чисто
человека снимается печать первородного греха, и он стано- аскетическое, полагая, что для «человека нового религиоз-
вится «меньшим братом Божиим». ного сознания... нужно сочетание язычества и христиан-
Свою этику Бердяев называет «парадоксальной», по- ства». Новые перспективы, которыми занят Бердяев, очень
скольку она выходит за пределы эмпирической жизни и увлекательны: «...пространство и время должны исчезнуть»;
вступает в область трансцендентного. Суть ее он выражает «будет „земля", преображенная... вневременная и внепро-
в следующем замечательном афоризме: «Нравственное со- странственная»; государство есть «одно из дьявольских
знание началось с Божьего вопроса: „Каин, где брат твой искушений»; «в апокалиптическом христианстве будет вме-
Авель?" Оно кончится вопросом: „Авель, где брат твой щено то, что не вмещалось историческим христианством»;
Каин?"» — и поясняет, что спасение невозможно, если хоть «человекобожество, богоборчество/демонизм являются
одна душа мучается в аду, «спасение может быть лишь со- божественным началом».
борным». В главе об аде («Эсхатологическая этика») Бер- Правда, несколько позже Бердяев все же смягчит свой
дяев настаивает на мысли, что трагедия ада состоит не в подход к вопросам религии. Он напишет о том, что «новое
том, что Бог не может простить грешнику его грехи, а в том, религиозное сознание» надо рассматривать в «неразрывной
связи со святыней и священством». Бердяев уже не хочет силу чего и сотворил мир», но миротворение совершилось
находиться «в области священной человеческого самомне- лишь «в духовном плане», наш же природный мир «есть уже
ния». Впрочем, он ожидает «глубочайшей революции», ве- результат грехопадения». По Бердяеву, «в природном мире,
рит, что в мир входит новый религиозный принцип, насту- замкнутом в себе, нельзя открыть смысловой связи, и при-
пает время «искусства, преображающего бытие». В книге родная жизнь человека лишена смысла». Бердяев не при-
«Философия свободы» он пишет, что «философия не мо- знает никакого «натурализма» в учении о Боге, он против
жет обойтись без религии», что она должна быть «органи- «статического понятия о Боге».
ческой функцией религиозной жизни» и даже «должна быть Мы не ставим перед собой задачу досконально проанали-
церковной». Знание оказывается «формой веры». Бердяев зировать богословские идеи Бердяева. Нам важна эволюция
считает, что «законы логики — болезнь бытия»; индивиду- его религиозных воззрений, а она, если говорить кратко, дви-
альный разум ниже разума церковного, а «смысл истории — жется к возвышению человека и ослаблению реальности
в искуплении греха». Теперь он полагает, что «обновление Бога. Во имя этого Бердяев склоняется к антропологии и
христианства состоит не в синтезе с язычеством, а наобо- постоянно настаивает на первичности «духа», отвергая пер-
рот, в освобождении христианства от языческого быта». вичность «бытия».
И вот наступает период, когда Бердяев пишет книгу Вот что пишет А. Ф. Косарев (История европейской фи-
«Смысл творчества», где говорит о том, что «не только че- лософии. СПб., 2000): «Метафизика Бердяева в качестве ис-
ловек нуждается в Боге, но и Бог нуждается в человеке». ходного имеет понятие „Ничто", или „Ungrund" (по Беме,
«Человек должен из состояния религиозно-пассивного... лишенный основания, первичный хаос), — некий первич-
перейти в состояние религиозно-активное и творческое»,— ный, предшествующий Богу и миру бесструктурный прин-
отмечает он. Это и есть «новое, небывалое еще религиоз- цип. В этом Ничто и коренятся иррациональная свобода,
ное сознание». «Бог ждет от человека откровения творче- которая поддерживает бесструктурность (хаотичность) и,
ства»... и цель жизни — «не спасение, а творческое восхож- следовательно, само существование Ничто. Из него и рож-
дение». дается Бог-Творец, который силою своего Духа создает из
Все эти мотивы достигают своего высшего выражения в Ничто мир. Сотворение мира Богом есть, следовательно, акт
главной книге Бердяева (по вопросам религии, конечно) вторичный».
«Философия свободного духа». Бердяев не хочет быть бо- С этой точки зрения можно сказать, что свобода не со-
гословом, он предпочитает оставаться философом даже здается Богом: оба они выступают из Ничто. А это значит,
тогда, когда трактует церковные темы. Он позволяет себе что Бог не может нести ответственности за свободу, кото-
некоторые «вольности», рассуждая о Святой Троице и рас- рой Он не создавал, и за все то зло, которое порождается
сматривая другие вопросы, связанные с религией. свободой. По Бердяеву, «Бог-Создатель является Всемогу-
«Вся плоть мира есть символ мира», —- пишет Бердяев. щим над, бытием, над сотворенным миром, но у Него нет
С его точки зрения, и Боговоплощение, и все события в власти над небытием, над несотворенной свободой». Эта
жизни Спасителя (рождение, смерть, воскресение) - это свобода первична по отношению к добру и злу и может по-
лишь символ, хотя «и центральный, и абсолютный». Бердя- рождать как то, так и другое. Бог может способствовать
ев учит, что «Бог возжелал „другого" и ответной любви, в только тому, чтобы свобода создаваемых Им существ была
обращена в добро. Зло появляется тогда, когда иррацио- нам кажется реальным то, что на самом деле вторично,
нальная свобода приводит к отпадению от Бога из-за гор- объективировано, и мы сомневаемся в реальности первич-
дыни человеческого духа, желающего поставить себя на ного, необъективированного, иррационального.
место Бога. Своей концепцией свободы Бердяев пытается
разрешить основную антиномию христианского догмата,
согласно которому Бог всемогущ и всеблаг: если Он всемо- Персоналистическая метафизика
гущ и допускает зло, значит, Он не всеблаг, а если всеблаг,
но не может искоренить зло, значит, не всемогущ. Поступа- Н. А. Бердяев рассматривает человека только в свете
ясь всемогуществом Бога в пользу Его всеблагости, Бердя- верховной персоны Бога, возглавляющего «личную вселен-
ев тем самым впадает в ересь. ную». Он считает, что человека надо рассматривать не с
Бог есть дух. Он реально присутствует в жизни святых, точки зрения того, что ниже его, а с точки зрения того, что
мистиков, людей высокой духовной жизни и творческой де- его выше, — Бога как духа, способного придать человеку
ятельности. Те, кто имел духовный опыт, не нуждаются в ра- смысл его существования, перспективу, надежду, оптимизм:
циональном доказательстве существования Бога. Он ирра- «Наш мир, которым для многих исчерпывается реальность,
ционален и сверхрационален: все попытки выразить Его мне представляется производным. Он далек от Бога. Бог в
через понятие неизбежно представляют собой антино- центре. Все далекое от Бога провинциально. Жизнь дела-
мию — пару суждений, которые противоречат друг другу. ется плоской, маленькой, если нет Бога и высшего мира»
Божество может раскрыть себя только символически, при (Н. А. Бердяев. «Самопознание»). Но переживание этого вне
помощи мифа. Символы нельзя считать просто субъектив- человека существующего духа совершается через духовный
ными выражениями сокровенной реальности. Это — есте- опыт личности: «Бог не принуждает себя признавать».
ственная реальность, понятая в связи с ее сверхъестествен- Бердяев оригинально трактует Бога не как силу, всемо-
ным значением. Рождение Богочеловека от Девы Марии, гущество и власть — это слишком низменно для высшей
например, и Его смерть на кресте с последующим воскре- персоны. Если Бога нет, то человек целиком зависит от при-
сением являются действительными историческими событи- роды, общества, государства, если Бог есть, то человек —
ями и одновременно символами. Дух необъективируем, духовно независимое существо: «Бог есть моя свобода, мое
он — субъект. Объективация духа превращает его в объект, достоинство духовного существа» (Н. А. Бердяев. «Само-
в природу. Царство духа познается лишь внутренним взо- познание»).
ром — интуитивно, в мистическом опыте. Природа же (мир По мнению Бердяева, прогресс человечества связан не
объектов) может познаваться и разумом, при помощи вне- с социализацией человека (ведь первобытный человек жи-
шних органов чувств. Иными словами, дух есть ноумен, вещь вет в некоей общине, его среда — это общество), а с его
в себе, а природа — феномен, явление. Но, говорит Бердя- одухотворением. Рассматривая природу человека, обнару-
ев, было бы ошибкой думать, что объективация происходит живаешь, что первобытные общины с их коллективным со-
только в познавательной сфере; она происходит прежде знанием четко разделяют понятия «мы» и «они». «Они»
всего в самом бытии. Она производится субъектом, не толь- враждебны, злонамеренны, это враги, а врагов нужно уби-
ко как познающим, но и как бытийствующим. В результате вать. Понимание того, что человек имеет ценность сам по
себе независимо от национальности, групповой принадлеж-
преображает его, он должен взять на себя ответственность
ности, формулируется Иисусом в его Нагорной проповеди.
не только за близких, но и за народ, за человечество, даже
Но это очень позднее прозрение, и происходит оно на до-
за весь этот мир.
вольно высокой ступени духовного развития человека.
«С горечью нужно признавать, что естественно, чтобы люди Человек и свобода
ненавидели и убивали друг друга, но сверхъестественно, ду-
Этой теме посвящена статья И. Н. Лосевой «Оправдание
ховно, чтобы они любили друг друга, помогали друг дру-
гу», — пишет Бердяев. Но только этот путь достоин чело- человека Н. А. Бердяевым», помещенная в сборнике «Рус-
века, однако здесь много трудностей и ловушек. Вот ские мыслители» (М., 2003). «Разгадка бытия для человека
человек преуспел: овладел навыками труда и ремеслами, скрыта в самом человеке, — пишет Лосева. — Человек — и
знаниями тайн природы, он стал гордиться собой, то есть предмет познания, и сам познающий. Он недоволен собой,
стал самодостаточным, но тут его начинают подстерегать он может себя перерасти, его природа изменчива и нахо-
опасности. дится в развитии, но это развитие связано не с приходной
необходимостью, а со свободой. Свобода — наиболее фун-
Когда человек остается с самим собой, перестает ру-
даментальная характеристика человеческой личности, она в
ководствоваться духовным Абсолютом-Богом, он создает
то же время критерий прогресса, культуры, совершенства
идолов, в том числе политических. При отсутствии Бога са-
человеческого общества».
моутверждающаяся человечность легко переходит в бес-
человечность. Это видно на примере философии Ницше и Н. А. Бердяева называли философом свободы; сам же
Маркса. Ницше отрицает и уничтожает человека, который мыслитель писал: «Я изошел от свободы, она моя родитель-
исчезает в сверхчеловеке. Маркс начинает с защиты чело- ница. Свобода для меня первичнее бытия... Я положил в ос-
века, с гуманизма и заканчивает уничтожением человечес- нование философии не бытие, а свободу... Я изначально
кой личности в коллективе. Их человек порывает с хрис- любил свободу и мечтал о чуде свободы... Но я всегда знал,
тианской моралью. что свобода порождает страдание, отказ же от свободы
уменьшает страдание» (Н. А. Бердяев. «Самопознание»).
Свою задачу Бердяев видит в том, чтобы бороться за та-
Н. А. Бердяев целиком разделяет точку зрения Ф. М. До-
кое общество, в котором высшей ценностью будет челове-
стоевского на свободу как на тяжкое бремя: она трудна, и
ческая личность: «Живое конкретное существо, вот этот
люди, чтобы свалить бремя ответственности, отказываются от
человек, выше по своей ценности, чем отвлеченная идея
добра, общего блага, бесконечного прогресса и пр. Это есть свободы. В этом смысле Бердяев говорит об аристократично-
христианское отношение к человеку... Только христианство сти свободы: она не демократична, потому что «огромная мас-
требует человеческого отношения к врагу». Но смысл хри- са людей совсем не любит свободы и не имеет ее». Опыт сво-
стианского смирения не в том, чтобы рабски покориться злу, боды есть первичный опыт, для Бердяева свобода изначальна,
а в духовном акте преодоления эгоцентризма». Дух преоб- в его жизни она первичнее даже абсолютного совершенства —
ражает природный мир и историю; человек с сильно выра- Бога, так как нельзя принять принудительного насильственно-
женной духовностью не вне мировой истории, а в ней ак- го совершенства.
тивно действует, но он свободен от этого мира, он По Бердяеву, свобода — это не только выбор между доб-
ром и злом и несение ответственности, а способ определить
личность изнутри, личная независимость, творческая сила Итак, оправданием Бога занялся Фома Аквинский, а кто
личности, созидание. Через свободу и в свободе познается же оправдает человека? Эту миссию Бердяев счел необхо-
истина, ибо навязанная истина, требующая отречения от сво- димым взять на себя. Так он начал создавать антроподицею,
боды, это «чертов соблазн»: никакой авторитет не может на- то есть учение об оправдании человека творчеством и че-
вязать истину, она принимается свободно, а не через внешний рез творческую свободу.
авторитет. Под истиной здесь подразумевается Бог. Прийти
к Богу можно только свободно. Жизнь в Боге — это и есть Творчество человека как антроподицея
свобода, которая несет творческую новизну. Через свободу Сейчас речь пойдет о фундаментальном открытии Н. А. Бер-
и в свободе формируется теодицея и антроподицея. В корне дяева, в результате чего он стал кумиром творческой интелли-
этих двух слов находится греческое «теос» — Бог и «антро- генции в России и в Западной Европе в первой половине
пос» — человек, а «дицея» от греческого «дике» — спра- XX столетия. Идеи антроподицеи, высказанные в его работе
ведливость, отношение по справедливости в этих словосоче- «Смысл творчества. Опыт оправдания человека» (1916), разви-
таниях означает оправдание. Итак, «теодицея» значит вались и в последующих работах.
оправдание Бога. В чем необходимо оправдывать Бога, раз- Здесь нельзя снова не процитировать статью И. Н. Ло-
ве он не абсолют, то есть не совершенные Добро, Истина и севой: «Что такое творчество? Многие считают, что это тво-
Красота? «Меня более всего мучило зло мировой и челове- рение музыки, полотен, стихов, романов. Бердяев понимал
ческой жизни», — писал Н. А. Бердяев. под творчеством потрясение, подъем, стремление к высшей
Не только Бердяев был мучим «падшестью мира», то есть ступени жизни, в то же время человек в этот момент забы-
его несовершенством и злом, переполняющим его до краев. вает о себе, он устремлен к тому, что выше его. Творческое
Все выдающиеся умы, начиная с раннего средневековья, му- горение — это не просто осознание собственного несовер-
чились вопросом: если Бог добр, почему в мире столько зла? шенства, это обращение к иному миру с целью преобразо-
Знаменитый схоластик XIII века Фома Аквинский, этот выда- вать мир существующий. Творчество - это не поглощен-
ющийся ум зрелой философской схоластики, «ангелический ность собой, а выход из себя, освобождение. Творить
доктор», как его называли современники, считал, что коль можно только свободно, но свобода не имеет другого ос-
скоро Бог замыслил человека свободным и свободно выби- нования, она ничем не определяется, а выходит как бы из
рающим между добром и злом, то ответственность за зло ничего. Откуда в творчестве новизна? На этот вопрос никто
лежит на человеке, значит, он сам выбрал зло. Ф. М. Досто- не может ответить, это и есть тайна творчества. Художест-
евский в «Поэме о Великом Инквизиторе» с убеждением пи- венное творчество очень наглядно раскрывает сущность
шет, что Богу пришлось допустить зло, чтобы оставить сво- любого творческого акта: недаром Творца часто называют
боду человеку, ибо насильственно навязанное добро художником.
в конечном счете таковым и является: условием добра оста- Всякий художественный порыв есть преображение мира
ется свобода. Эта мысль близка и Н. А. Бердяеву. Но ему хотя бы в какой-то частичной форме. Восприятие красоты
трудно думать, что весь груз ответственности за зло лежит в мире постигается в свободном творчестве, но на нём ле-
на человеке, он верит в высшую природу человека, создан- жит печать трагизма: то, что сотворено, всегда ниже того,
ного по образу и подобию Бога. что замысливалось: „У великих художников была великая
творческая энергия, но она никогда не могла адекватно ре- «Талант создает ценности и оценивается, в нем есть умерен-
ализоваться в их искусстве. В творческом экстазе был про- ность и размеренность, в гениальности всегда безмерность.
рыв в мир иной; творить себя или творить художественное Талант есть послушание. Гениальность от „мира сего".
произведение, которое станет лишь символом иного мира" В судьбе гениальности есть святость жертвенности, которой
(Н. А. Бердяев. „Смысл творчества"). По Бердяеву, жизнь нет в судьбе таланта» (Н. А. Бердяев. «Смысл творчества»).
Л. Н. Толстого была мучительным переходом от творчества Поэтому гениальность — это раскрытие жертвенного обра-
совершенных художественных произведений к творчеству за и подобия Бога в человеке, а потому оправдывает чело-
совершенной жизни». века. Так решается Бердяевым проблема антороподицеи:
Вообще творчество гения Бердяев приравнивает к свя- человек, решившийся на прорыв из естественного мира по-
тости. В начале XIX века, по его мнению, в России жили два средством творческого акта в мир божественный, духовный,
замечательных человека — А. С. Пушкин и приравненный к достоин оправдания, он побеждает зло.
лику святых Серафим Саровский. Святой Серафим ничего
Личность и общество
не творил, кроме самого себя, и только этим преображал
мир. Пушкин творил бессмертную ценную на все времена Прежде чем говорить о влиянии общества на личность,
русскую литературу, но себя не творил. «В творчестве ге- как это понимал Бердяев, попробуем разобраться в том, как
ния есть как бы жертва собой... Я верю глубоко, что гени- он различал понятия человек, индивид, индивидуальность,
альность Пушкина перед людьми, как бы губившая его душу, личность.
перед Богом равна святости Серафима, спасавшего свою Человек для Бердяева — это человечество, род челове-
душу. Гениальность есть иной религиозный путь, равноцен- ка, в отличие, например, от рода млекопитающих. О взгля-
ный и равнодостойный пути святости. Творчество гения есть дах Бердяева на человека мы уже говорили. Индивид же —
не „мирское", а „духовное" делание. Благословенно то, что это отдельный человек. Попробуем различить понятия ин-
жили у нас святой Серафим и гений Пушкин. Для божествен- дивидуальность и личность. Разница между ними для Бер-
ных целей гениальность Пушкина так же нужна, как и свя- дяева принципиальна. Отдельный человек может иметь яр-
тость Серафима. И горе, если бы не был нам дан свыше ге- кую индивидуальность, например, способности к пению,
ний Пушкина, и несколько святых не могли бы в этом горе рисованию, стихотворчеству, владеть актерским мастер-
утешить. С одной святостью Серафима без гения Пушкина ством, быть прекрасным оратором и пр. Личность — это
не достигается творческая цель мира» (Н. А. Бердяев. «прорыв духа в природу». «Нужно отличать „я" с его эго-
«Смысл творчества»). центричностью от „личности". „Я" есть первичная данность,
Бердяев определяет гениальность как «мир иной» в че- и оно может сделаться ненавистным, как говорил Паскаль.
ловеке, как раскрытие «нездешней» творческой природы че- „Личность" же есть качественное достижение» (Н. А. Бер-
ловека, его назначения. Гениальная жизнь знает минуты бла- дяев. «Самопознание»).
женства в порыве, в экстазе, но не знает покоя и счастья, Личность немыслима без работы духа над душевным и
находясь в трагическом разладе с миром. Он сравнивает телесным состоянием человека. Ее мышление, душа (эмо-
гений и талант. Талант, по Бердяеву, — это свойство раз- циональная сторона жизни) и тело едины: это целое, а не
ных профессионалов, а гений принадлежит всему человеку: часть, и это целое есть смысловая категория. Личность —
обнаружение смысла существования. Она должна быть от- мистериях-таинствах, в собраниях, шествиях с факелами
крыта ко всем сторонам природной и социальной жизни, ей (как у фашистов), демонстрациях со знаменами (как в со-
не следует сосредоточиваться на себе, но она и не должна ветские времена), что приводило к уничтожению личности.
рабствовать миру, а это случается, если личность признает Так человеческое лицо (личина-маска) символизирует тай-
мир и не признает Бога. Бердяев подчеркивает, что быть ну личности.
атеистом неаристократично. Если нет Бога, то человек — Бердяев прослеживает историю становления личности
раб мира. Аристократизм, по Бердяеву, предполагает лич- до тех времен, когда в эпоху Возрождения личность была
ностное совершенствование, пределов которому нет, перед провозглашена равной по сравнению с эпохой средневеко-
лицом вечного совершенства — Бога. Только аристократу вья, где существовали жесткие сословные перегородки. Тог-
духа, подлинной личности, не страшно оказаться наедине с да в умах господствовала идея сословного неравенства, и
вечностью: большинство индивидов требует слияния с груп- преодолевалось оно только в церковной организации, где
пой, партией, кланом. все независимо от рождения имели право подняться с са-
Личность — ценность сама по себе, она не может рас- мого низа церковной иерархической лестницы на самый
сматриваться как средство, но лишь как цель. Конечно, Бер- верх. Мыслители эпохи Возрождения в борьбе против сред-
дяев понимал, что существование личности как цели, когда невекового мировоззрения, основанного на сословном не-
общество становится средством для совершенствования от- равенстве, провозгласили равенство всех по рождению и
дельной личности, — дело бесконечного будущего. Здесь призвали государства предоставить своим гражданам равен-
можно скорее говорить о человечестве в целом, но личность ство возможностей — это стало неотъемлемым принципом
должна требовать к себе такого отношения, а общество, в современных буржуазных демократий. Но есть еще больший
том числе и государство, не очень-то с этим считается. Но фактор, который общество и государство не могут устра-
государству удобно иметь дело с элементами общей массы, нить, — онтологическое неравенство. Слово онтология
которыми легко управлять, нежели с отдельными личностя- происходит от греческого то он, что означает это есть
ми, утверждающими себя как цель. (сущее) или это имеется. В самом бытии человека, в фак-
Вообще Бердяев убежден, что общество стремится ни- те его индивидуального существования кроется неравенство
велировать личность, что оно враждебно личности, и еще индивидов. Онтологическое неравенство определяется не
больше это относится к государству. Личность всегда в кон- социальным положением людей, а их качеством, их природ-
фликте с обществом и государством, это ее изначальная ха- ными данными, их психофизической организацией. Это глу-
рактеристика. Он видит некий символ в том, что слово лич- бокое и зечное неравенство в призвании и высоте, оно з
ность — калька с латинского слова персона, что принципе неустранимо. К сожалению, з общественном со-
первоначально означает маска. Личность пытается скрыть- знании нашей эпохи на обыденном уровне идея равенства
ся от всех под этой маской, защитить себя от растерзания в возможностях и правах устроена как идея всеобщего ра-
миром, остаться самой собой. Под маской личность не мо- венства людей, не допускающего единичности, неповтори-
жет выйти из одиночества, она пытается его преодолеть, мости, неравенства всех личностей по отношению друг к
например, в различных культах (как это было в древности ДРУгу.
в культе бога вина и виноделия Диониса, в дионисических
сти, духа святости: не церковь, а биржа определяет и регу-
Историософские идеи лирует жизнь общества. Но и коммунизм, возникший, по
убеждению Бердяева, как протест против буржуазной куль-
Историософские идеи Бердяева, высказанные им глав- туры, не лучше, ибо он заражен материалистическим и без-
ным образом в работах «Смысл истории» (1922), «Филосо- божным духом этой ложной культуры. Через коммунизм
фия неравенства» (1923) и «Новое средневековье» (1923), буржуазная культура движется от гуманизма к варварству
исходят из третьего вида свободы, обращенного к Богу, а — к «новому средневековью», которое гораздо хуже пре-
точнее,, из его этики и персоналистских идеалов. Историче- жнего. Тип монаха и рыцаря, сильного своей духовной со-
ский процесс, считает он, состоит в борьбе добра с ирра- бранностью, уступает место типу торгаша и шофера — «тех-
циональной свободой: мессианство — основная тема исто- низированного дикаря», с тем чтобы уступить место типу
рии. «Три силы действуют во всемирной истории: Бог, комиссара и чекиста, тиранящего народ.
судьба и человеческая свобода. Вот почему история явля- Цель и смысл исторического процесса находятся, по
ется столь сложной. Судьба превращает человеческую лич- мнению Бердяева, за пределами истории и, следовательно,
ность в арену иррациональных сил истории... и человек чув- вне времени и пространства: они составляют лишь фон'ис-
ствует себя отрешенным от Бога... Христианство признает, тории. Этот фон улавливается религиозным сознанием и
что судьба... может быть преодолена только через Христа». воспринимается им в образе Царства Божия (добро) или
Когда иррациональная свобода достигает господства, реаль- царства Антихриста (зло). А поскольку человек — существо
ность начинает распадаться и возвращаться к первичному изначально религиозное, он устремляется в конце концов
хаосу. Крайней формой возврата к хаосу в обществе явля- либо вверх — к Царству Божьему, либо вниз — к царству
ются революции: они способны не создавать, а только раз- Антихриста. Особенно это характерно для русского наро-
рушать. Но даже в творческие эпохи истории, которые на- да, склонного впадать в крайности. «Русский народ не мо-
ступают обычно после революций, люди никогда не жет создать срединного гуманистического царства, он не
достигали тех целей, которые они перед собой ставили, ибо хочет правового государства в европейском смысле этого
цели эти были направлены, как правило, на достижение слова... Он хочет или Царства Божия, братства во Христе,
материального благополучия, а не духовного, развивали в или товарищества в Антихристе, царства князя мира сего.
человеке эгоистические наклонности, а не соборные. Хрис- В русском народе всегда была исключительная, неведомая
тианство, говорит Бердяев, принесло человечеству Благую народам Запада отрешенность от земных забот и дел».
весть; гуманизм же есть ценность человеческой свободы. Но Впрочем, размышлениям выдающегося философа о
современное человечество отвернулось от Царства Божия России и русской интеллигенции мы посвятим специальную
ради мечты о царстве человеческом и от свободы, предпо- главу.
читая ей мечту о сытом довольстве. Вместо органической
культуры человечество стало создавать механистическую
цивилизацию, сама устремленность которой антирелигиоз-
на и антигуманна. Вместо образа и подобия Божия человек
становится образом и подобием бездушной машины. Капи-
талистическая цивилизация стала истреблением духа вечно-
ПО СТРАНИЦАМ «САМОПОЗНАНИЯ» исходящие со мной, как собственную судьбу, с другой сто-
роны, я мучительно переживаю чуждость мира, далекость
всего, мою неслиянность ни с чем».
Автобиографические книги бывают разные. Многие из Бердяеву пришлось жить в эпоху, катастрофическую и
них раздражают своим эгоцентризмом или невероятным ко- для России, и для всего мира. На его глазах рушились це-
личеством собранных фактов и событий, интересных, в сущ- лые миры и возникали новые; он видел великое множество
ности, только самому автору. А бывают такие, от которых исковерканных судеб, «приспособления и измены людей».
невозможно оторваться, будь то дневник, позволяющий Эпохи, наполненные событиями, принято называть инте-
проследить за жизнью автора год за годом, день за днем, ресными и значительными, а вот как в них живется отдель-
или исповедь, или воспоминания, служащие материалом для ным людям или даже целым поколениям? «История не ща-
истории (например, «Былое и думы» Герцена). Книга Бер- дит человеческой личности и даже не замечает ее. Я пережил
дяева «Самопознание» завораживает с первых же слов, с три войны, из которых две могут быть названы мировыми, две
первых же страниц. Интересен даже тот факт, что Бердяев революции в России, малую и большую, пережил духовный
не относит ее ни к одному из перечисленных типов мемуар- ренессанс начала XX века, потом русский коммунизм, кри-
ной литературы. «Я никогда не писал дневника. Я не соби- зис мировой культуры, переворот в Германии, крах Франции
раюсь публично каяться. Я не хочу писать воспоминаний о и оккупацию ее победителями, я пережил изгнание, и изгнан-
событиях жизни своей эпохи, не такова моя главная цель. ничество мое не кончено. Я мучительно переживал страшную
Это не будет автобиографией в обычном смысле слова, рас- войну против России... Для философа было слишком много
сказывающей о моей жизни в хронологическом порядке. событий: я сидел четыре раза в тюрьме, два раза в старом
Если это и будет автобиографией, то автобиографией фи- режиме и два раза в новом, был на три года сослан на Се-
лософской, историей духа и самосознания». вер, имел процесс, грозивший мне вечным поселением в Си-
Память всегда активна, она сама решает, какие события бири, был выслан из своей родины и, вероятно, закончу свою
жизнь в изгнании». При этом Бердяев отмечает,что никогда
выдвинуть на первый план, а какие оставить в забвении —
не был человеком политическим. Гражданское чувство, ко-
иногда навсегда, а иногда до поры до времени. Бердяеву
торое было ему присуще больше, чем кому бы то ни было,
важно, чтобы между фактами его жизни и книгой о них ле-
он воспринимает в. более глубоком смысле, нежели в «обще-
жал акт познания: «В книге, написанной мной о себе, не
ственном». «Я всегда был „анархистом" на духовной почве
будет выдумки, но будет философское познание и осмыс-
и „индивидуалистом"».
ливание меня самого и моей жизни». Это слова человека,
соотносившего все события своего времени с собственным Итак, в книге «Самопознание» размышления занимают
духовным развитием. А настоящее осмысливание, по мне- куда больше места, чем воспоминания. Главы ее располо-
нию Бердяева, как раз и заключается в том, чтобы понять жены не в строго хронологическом порядке, а по темам и
все происшедшее с миром, как с самим собой. Стремясь проблемам, волнующим автора в тот или иной жизненный
именно к такому осмысливанию, философ сталкивается с период.
основным противоречием: «С одной стороны, я переживаю Даже живя на Западе и признавая в себе наличие «запад-
все события моей эпохи, всю судьбу мира как события, про- ного элемента», Бердяев по-прежнему чувствовал свою при-
надлежность к русской интеллигенции, искавшей правду. Он «Действительности противостоит мечта, и мечта в каком-то
считал себя наследником традиций славянофилов и западни- смысле реальнее действительности». Однако Бердяев не
ков, идей Чаадаева и Хомякова, Герцена и Белинского, даже вполне был согласен с теми, кто мог бы назвать это ощу-
Бакунина и Чернышевского, несмотря на различие мировоз- щение романтизмом, как не соглашался с определением
зрений, и более всего Достоевского и Толстого, Соловьева и собственной обособленности словом «-индивидуализм».
Федорова. «Я русский мыслитель и писатель. И мой универ- «У меня всегда было очень реалистическое, трезвое чувство
сализм, моя вражда к национализму — русская черта. Кро- действительности, была даже очень малая способность к
ме того, я сознаю себя мыслителем аристократическим, при- идеализации и к иллюзиям». Бердяев находил в себе такое
знавшим правду социализма. Меня даже назвали мучительное, по его словам, чувство, как «брезгливость к
выразителем аристократизма социализма». жизни» — и физическую, и душевную: «У меня совсем нет
По признанию самого автора, весь биографический ма- презрения, я почти никого и ничего не презираю. Но брезг-
териал дан в книге сухо и зачастую схематично: «Эти части ливость ужасная». Физическая брезгливость его проявля-
книги мне нужны были для описания разных атмосфер, че- лась в острой чувствительности к миру запахов реальных, а
рез которые я проходил в истории моего духа. Но главное душевная, которая мучила не меньше, — к дурным нрав-
в книге не это, главное — самопознание, познание собствен- ственным запахам: интригам, закулисной стороне политики.
ного духа и духовных исканий. Меня интересует не столько Бердяев считал себя полностью лишенным изобрази-
характеристика среды, сколько характеристика моих реак- тельного художественного дара, был уверен в том, что, не-
ций на среду». смотря на имеющиеся у него свойства, необходимые бел-
В первой главе Бердяев пишет о своем детстве, вернее, летристу, никогда не написал бы романа из-за бедности
о своем восприятии собственного детства — о том остром словесной и отсутствия образов. Однако он признавал на-
чувстве «особенности, непохожести на других», которое не личие в себе очень большой силы воображения, что зачас-
позволяло ему слиться с окружающим миром. С присущим тую играло отрицательную роль в его жизни. «Я находил в
«особенным» людям ощущением оторванности от всех он себе духовные силы пережить смерть людей, но совершен-
старался «сделать вид, притвориться», что такой же, как все, но изнемогал от ожидания этой смерти в воображении». Эта
никак не смешивая свое чувство особенности с самомнени- черта сближала его с Шатобрианом при полном несходстве
ем. «У меня... было чувство неприспособленности, отсут- во всем остальном. Бердяев видел в нем ту же меланхолич-
ствие способностей, связанных с ролью в мире. Меня даже ность и ту же неспособность получить от чего бы то ни было
удивляло, что впоследствии при моей неспособности к ка- удовлетворение, которые находил в себе самом. Он обла-
дал чертой, сближавшей его с Ницше: «У Ницше была ог-
кому-либо приспособлению и конформизму я приобрел
ромная потребность в энтузиазме, в экстазе при брезгливом
большую европейскую и даже мировую известность и занял
отвращении к жизни».
„положение в мире"».
Свое «Я» он воспринимал, как слияние двух миров: «сей Итак, Бердяев не считал себя романтиком в действитель-
мир» переживался им, «как не подлинный, не первичный и ности: он полагал, что у него скорее было романтическое
не окончательный», зато «мир иной» казался более реаль- отношение к мечте. «Я никогда не любил рассказов об эмо-
ным, подлинным, и глубина «Я» принадлежала именно ему. циональной жизни людей, связанных с ролью любви... Еще
большее отталкивание вызывало во мне все связанное с че- Есть еще одно противоречие, которое философ остро
ловеческим самолюбием и честолюбием, с борьбой за пре- сознавал: «Я всегда был человеком чрезвычайной чувстви-
обладание. Я старался не слушать, когда говорили о кон- тельности, я на все вибрировал. Всякое страдание, даже
куренции между людьми. Я чувствовал облегчение, когда внешне мне малозаметное, даже людей совсем мне не близ-
речь переходила, в сферу идей и мысли... Мне часто каза- ких я переживал болезненно... И вместе с тем эта гиперчув-
лось, что я в сущности в жизни не участвую, слышу о ней ствительность соединялась во мне с коренной суховатостью
издалека и лишь оцарапан ею». моей природы. Моя чувствительность сухая... Я всегда очень
В самом начале этой книги мы приводили слова Бердя- любил сады, любил зелень. Но во мне самом нет сада».
ева, сказанные им в «Самопознании» и составляющие, по- Вследствие ощущаемой им сухости души ему было трудно
жалуй, основной пафос его философии. Повторим их здесь: строить эмоциональные отношения с людьми, и, вероятно,
«Я не любил „жизни" прежде и больше „смысла", я „смысл" с этим связана его исключительная любовь к животным:
любил больше жизни, „дух" любил больше мира». Не по- «Это любовь человека, который имеет потребность любви,
лучая удовлетворения от переживания самой жизни, Бердя- но с трудом может ее выражать в отношении к людям. Это
ев испытывал наслаждение «от воспоминания о жизни или обратная сторона одиночества».
мечты о жизни». Он не считал себя аскетом, но физиологи- Следующим противоречием Бердяев называет сочетаю-
ческие потребности ставил на второе место после установ- щиеся в нем мечтательность и реализм. Он по-прежнему на-
ки духа, направленности сознания. стаивает на том, что романтиком его можно было бы назвать
Бердяев приводил целый ряд противоречий, свойствен- только в особом смысле. «Я мало разочаровывался, пото-
ных человеку вообще и ему самому в частности: «Таково, му что мало очаровывался. Я не любил возвышенного вра-
например, сочетание гордости и смирения. Я всегда считал нья, возвышенно нереального восприятия действительнос-
себя существом многоплановым и многоэтажным... Я... ни- ти... Я не делаю себе никаких иллюзий о действительности,
когда не хотел иметь вид человека, возвышающегося над но считаю действительность в значительной степени иллю-
людьми, с которыми приходил в соприкосновение. У меня зорной». Еще более важной своей особенностью Бердяев
была даже потребность привести себя во внешнее соответ- считает невозможность примириться с чем-то «преходящим,
ствие со средними людьми. ...Я любил стушевываться. ...За временным, тленным, существующим лишь на короткий
этим внешним пластом скрывалась, вероятно, гордость, но миг»: «Я никогда не мог ловить счастливых мгновений жиз-
гордость, которой я не хотел обнаруживать». Гордостью же ни и не мог их испытать. Я не мог примириться с тем, что
Бердяев объясняет отсутствие в себе честолюбия и славо- это мгновение быстро сменяется другим мгновением». Он с
любия, немалую роль отводя в этом и своему равнодушию. трудом переносил расставание как с людьми, так и с веща-
Ему казалась безразличной, а иногда даже смущавшей вы- ми и местами: «Я, очевидно, принадлежу к религиозному
сокая оценка его труда другими людьми — последователя- типу, который определяется жаждой вечности... Если нет
ми и единомышленниками. Он видел в этом стеснение соб- вечности, то ничего нет. Мгновение полноценно, лишь если
ственной творческой свободы: «Лучше всего я себя оно приобщено к вечности...» Вместе с тем Бердяев считал
чувствовал при конфликте, тогда мысль моя достигала наи- себя человеком, устремленным к будущему. Проблему вре-
большей остроты». мени он считал основной проблемой философии, особенно
философии экзистенциальной. Реальный мир не казался ему го творчества я мог быть жестоким. ...В моем „я" есть мно-
бесконечным, напротив, он воспринимал его как нечто ог- гое не от меня. В этом сложность и запутанность моей судь-
раниченное по сравнению с беспредельным миром, раскры- бы».
вавшемся в нем самом. Бердяев снова спорит с теми, кто
приписывает ему ложный, по его представлению, романтизм. ***
Свою нелюбовь ко всяческим достижениям в реальном мире Основной темой Бердяев считал тему одиночества, об-
он объясняет следующим образом: «Мне это представляет- ратной стороной которой являлась тема общения. «Чуж-
ся приспособлением к миру, лежащему во зле». Философ дость и общность — вот главное в человеческом существо-
не верит в возможность совершенной реализации в реаль- вании, вокруг этого вращается и вся религиозная жизнь
ном мире: «Совершенство достижимо лишь в бесконечном». человека». Религию философ воспринимал, как некую воз-
Он признает лишь духовную революционность: «...Дух ре- можность преодоления чуждости людей, как средство дос-
волюционен, материя же консервативна и реакционна». Дух тижения близости, родственности. Он никогда не считал
стремится к вечности, материя же — понятие временное. себя частью объективного мира, не чувствовал своего мес-
Основным фактом своей биографии Бердяев считал пе- та в нем, и эта «неукорененность» в мире собственно и ста-
реход из мира аристократического в мир революционный, ла основой его мировидения. «Я защищался от мира, охра-
воспринимая его как «борьбу за право свободной и твор- няя свою свободу. Я — выразитель восстания личности
ческой мысли для себя». Сознание собственного призвания против рода. И потому мне чуждо стремление к величию и
было в нем очень сильно, но сам он понимал, что для осу- славе, к силе и победе». Бердяев говорит, что с детства для
ществления своей задачи ему не хватало выдержанности. Он него герои литературных произведений были более реаль-
снова и снова искал в себе противоречия: «Я больше всего ными, чем окружающие люди. Но даже после этого он не
любил философию, но не отдавался исключительно фило- считает себя романтиком: «Я не жил в состоянии иллюзор-
софии; я не любил „жизни" и много сил отдал „жизни", ности... Я даже слишком трезво реалистически воспринимал
больше других философов; я не любил социальной сторо- окружающий мир, но он был мне далеким, неслиянным со
ны жизни и всегда в нее вмешивался; я имел аскетические мной... Я чувствовал себя существом, не произошедшим из
вкусы и не шел аскетическим путем... Я никогда не действо- „мира сего" и не приспособленным к „миру сему"».
вал по рассуждению, в моих действиях всегда было слиш- Бердяев не стремился быть причисленным к какой бы то
ком много импульсивного. Я сознавал в себе большую силу ни было группировке, партии, остро ощущая чуждость каж-
духа, большую независимость и свободу от окружающего дой из них. «Это чувство чуждости, иногда причинявшее мне
мира и в обыденной жизни часто бывал раздавлен беспо- настоящее страдание, вызывало во мне всякое собрание
рядочным напором ощущений и эмоций. Я был бойцом по людей, всякое событие жизни». И все-таки он не причисля-
темпераменту, но свою борьбу не доводил до конца, борь- ет себя к людям равнодушным, считая себя скорее актив-
ба сменялась жаждой философского созерцания... Если во ным, нежели пассивным человеком. Будучи «по чувству жиз-
мне был эгоизм, то это был скорее эгоизм умственного твор- ни» человеком асоциальным, он тем не менее любил
чества, чем эгоизм наслаждений, жизни, к которым я никог- общество людей, «много общался с людьми, много участво-
да не стремился. Я никогда не искал счастья. Во имя свое- вал в социальных действиях», видимо, потому что «обще-
ние, столкновение с людьми возбуждало и обостряло... ко в самого себя и занимающимся исключительно самоана-
мысль». Однако он отмечал, что, находясь в обществе лю- лизом, его притягивает все «другое, выходящее за грани и
дей, никогда не был самим собой, всегда носил некую мас- пределы, заключающее в себе тайну». И все-таки он не мо-
ку, с помощью которой защищал собственный внутренний жет преодолеть одиночество: «Это одиночество очень му-
мир. Именно поэтому отзывы окружающих о нем «поража- чительно. Иногда мне удавалось преодолеть его в мысли.
ли... своей неверностью». «Я наиболее чувствовал одино- Иногда же одиночество радовало, как возвращение из чуж-
чество именно в обществе, в общении с людьми». Основ- дого мира в свой родной мир. Этот родной мир был не я
ное противоречие, пишет Бердяев, заключалось з сам, но он был во мне».
следующем: «Вопросы социального порядка вызывали во С детства у Бердяева обострилось чувство призвания:
мне страсти... И вместе с тем всякий социальный порядок, будучи подростком, он почувствовал в себе задатки фило-
мне чужд и далек». В молодости он посещал марксистские софа, но при этом не мечтал о том, например, что напишет
кружки, делал там доклады, спорил, вел пропаганду, но... диссертацию и станет профессором, о карьере вообще не
«Но я всегда приходил как бы из другого мира и уходил в думал: «Я так же плохо представлял себя в роли профес-
другой мир. Я никогда не достигал в реальности того, что сора и академика, как и в роли офицера и чиновника или
было в глубине меня». Человек, находящийся в столь дис- отца семейства, вообще в какой бы то ни было роли в жиз-
гармоничном соотношении с мировой средой, не может не ни. Когда я сознал себя призванным философом, то с этим
чувствовать одиночества: «Острое переживание одиночества сознал себя человеком, который посвятит себя исканию
и тоски не делает человека счастливым. Одиночество свя- истины и раскрытию смысла жизни». Бердяев рано начал
зано с неприятием мировой данности». читать философские книги, изучив работы Шопенгауэра,
Бердяева, по его словам, не сильно задевали оценки лю- Канта, Гегеля. Все это способствовало формированию внут-
дей. Он признает, что его любили отдельные люди, но не реннего мира, который он противопоставлял миру внешне-
любили те, кто создавал «общественное мнение», то есть му. Он понял, что у каждого человека этот внутренний мир
светское общество, марксисты, широкие круги интеллиген- свой, а потому и внешний мир представляется всем по-раз-
ции, политические деятели, представители официальной ака- ному. Канта и Гегеля он смог понять, когда раскрыл в себе
демической философии и науки, литературные, а также цер- самом тот же, что и у них, мир мысли: «Я ничего не мог уз-
ковные круги. Он не приспосабливался и всегда находился нать, погружаясь в объект, я узнаю все, лишь погружаясь в
в оппозиции либо в конфронтации. «Я никогда не чувство- субъект».
вал восторга и экстаза слияния, ни религиозного, ни наци-
Бердяеву всегда казалось, что его плохо понимают, он
онального, ни социального, ни эротического, но много раз
связывал это со своей скрытностью, неумением выражать
испытывал экстаз творчества, часто испытывал экстаз раз-
свои чувства, ему легче было выражать мысли. «Моя су-
рыва и восстания». Для того чтобы испытать это состояние
хость, может быть, была самозащитой, охранением своего
экстаза, Бердяеву вовсе не нужно было сливаться с коллек-
мира. Выражать свои чувства мешала также стыдливость,
тивом: «В экстаз меня приводит не бытие, а свобода. Это
именно стыдливость, а не застенчивость». Ему всегда было
определяет весь тип моего философского миросозерцания».
легче говорить в обществе, среди множества людей, неже-
При этом он не считает себя человеком, погруженным толь-
ли наедине с кем-то, разговор вдвоем был для него крайне
труден, поскольку предполагалось некое интимное общение.
Бердяеву было чуждо любое проявление патетизма, особен- Естественным продолжением, а точнее, следствием темы
но выраженного патетизма чувств. одиночества является тема тоски. Тоска сопровождала Бер-
Бердяев никогда ничего специально не добивался, не дяева на протяжении всей жизни, достигая в различные пе-
ждал никаких преимуществ, которые мог бы ему дать вне- риоды большей или меньшей остроты и напряженности.
шний мир, и всегда удивлялся, если эти преимущества по- Философ, однако, считает необходимым делать различие
лучал. Он никогда не осуждал людей, проявлял по отноше- между такими понятиями, как «тоска», «страх» и «скука».
нию к ним большую личную терпимость, которая, по его «Тоска направлена к высшему миру и сопровождается чув-
словам, соединялась с нетерпимостью: «Я делался нетер- ством ничтожества, пустоты, тленности этого мира. Тоска
пим, когда затрагивалась тема, с которой в данный момент обращена к трансцендентному, вместе с тем она означает
связана была для меня борьба». неслиянность с трансцендентным, бездну между мной и
И все-таки он чувствовал, а точнее, его беспокоило со- трансцендентным. Но она говорит об одиночестве перед
знание того, что развития внутреннего мира недостаточно — лицом трансцендентного. Это есть до последней остроты до-
необходимо какое-то действие вовне. Именно с этим связа- веденный конфликт между моей жизнью в этом мире и
на его «непреодолимая потребность осуществить свое, при- трансцендентным. Тоска может пробуждать богосознание,
звание в мире, писать, отпечатлеть свою мысль в мире». но она есть также переживание богооставленности».
Вместе с тем философа не покидало, сознание трагической Страх и скука, по Бердяеву, направлены не на высший,
неудачи любого действия вовне: «Меня ничто не удовле- а на низший мир: «Страх говорит об опасности, грозящей
творяет, не удовлетворяет никакая написанная мной книга, мне от низшего мира. Скука говорит о пустоте и пошлости
никакое сказанное мной вовне слово». этого низшего мира». Философ не видит ничего страшнее
Бердяев никогда не надеялся быть до конца понятым этой пустоты, для него проще переживать тоску, нежели
людьми и, даже размышляя о собственном одиночестве, по- скуку: «В тоске есть надежда, в скуке — безнадежность».
дозревал, что и здесь оценка их будет далека от истины: Бердяев также делает различие в понятиях «страх» и
«Неверно поняли бы мою тему одиночества, если бы сде- «ужас». Страх, по его мнению, всегда связан с эмпиричес-
лали заключение, что у меня не было близких людей, что я кой опасностью, а ужас — с тоской бытия и небытия. Вот
никого не любил и никому не обязан вечной благодарнос- что он пишет: «Тоска и ужас имеют родство. Но ужас го-
тью. Моя жизнь не протекала в одиночестве, и многими до- раздо острее, в ужасе есть что-то поражающее человека.
стижениями моей жизни я обязан не себе. Но этим не раз- Тоска мягче и тягучее. Очень сильное переживание ужаса
решалась моя метафизическая тема одиночества. может даже излечить от тоски. Когда же ужас переходит в
Внутренний трагизм моей жизни я никогда не мог и не хо- тоску, то острая болезнь переходит в хроническую».
тел выразить. Поэтому я никогда не мог испытать счастья и Бердяев, по его словам, мог переживать тоску и ужас,
искал выхода в эсхатологическом ожидании». но совершенно не мог выносить печали и всегда стремился
от нее избавиться. Он слишком сильно переживал все тро-
гательное, а потому сознательно его избегал. Печаль для
него была сродни жалости, и он боялся власти, которую она
могла приобрести над его душой. Бердяев называл Турге- это не может не вызывать тоски. Будущее враждебно веч-
нева художником печали, а Достоевского — художником ности, как и прошлое. Но ничто не интересно, кроме вечно-
ужаса. «Печаль душевна и связана с прошлым... Ужас свя- сти». Бердяев признается в том, что у него всегда была «на-
зан с вечностью. Печаль лирична. Ужас драматичен». Он стоящая болезнь временем». Это выражалось в том, что он
старался отгородиться от печали, но вполне допускал тос- «всегда предвидел в воображении конец и не хотел приспо-
ку, полагая, что она не истребляет его. Бердяев признает собляться к процессу, который ведет к концу». Он считал,
свою склонность к пессимизму, ему всегда было трудно что эта «болезнь» и есть причина его нетерпения. Особую
принять «благостность творения» (он считает это следстви- тоску философ связывал с переживанием любви, не пони-
ем влияния философии Шопенгауэра). Причем обратной мая людей, которые «видели в этом напряженном подъеме
стороной подобного неприятия Бердяев считает «культ че- жизни лишь радость и счастье». Тоску, присущую эросу, он
ловеческого творчества». Мыслителя поражает тот факт, что связывал с отношением времени и вечности: «Время есть
наиболее острую тоску он испытывал в так называемые тоска, неутоленность, смертоносность». Бердяев также го-
«счастливые» минуты жизни: «Я всегда боялся счастливых, ворит о тоске пола, вовсе не считая ее только потребностью
радостных минут. Я всегда в эти минуты с особенной ост- удовлетворения: «Пол есть тоска только потому, что на нем
ротой вспоминал о мучительности жизни». Если бы он умел, лежит печать падшести человека». Он не видит возможнос-
«как многие, идеализировать и поэтизировать такие состо- ти удовлетворения тоски пола в реальном мире, поскольку
яния, как тоска, отчаяние, противоречия, сомнение, страда- «пол порождает иллюзии, которые превращают человека в
ния», возможно, ему было бы легче переживать их, но он средство нечеловеческого процесса». Вот как Бердяев опи-
считал эти состояния уродливыми. сывает этот процесс: «Пол есть ущербность, расколотость
Философ отмечает, что сильнее переживал тоску в юно- человека. Но через жизнь пола никогда по-настоящему не
сти, нежели в зрелые годы, связывая это с ощущением не- достигается целостность человека. Пол требует выхода че-
уверенности в возможности реализовать свои силы. «В юно- ловека из самого себя, выхода к другому. Но человек вновь
сти есть надежды на то, что жизнь будет интересной, возвращается к себе и тоскует. Человеку присуща тоска по
замечательной, богатой необыкновенными встречами и со- цельности. Но жизнь пола настолько искажена, что она уве-
бытиями. И всегда есть несоответствие между этой надеж- личивает расколотость человека». По мнению Бердяева, к
дой и настоящим, полным разочарований, страданий и пе- целостности ведет лишь подлинная любовь, в которой он
чалей, настоящим, в котором жизнь ущерблена». По видит одну из самых трагических проблем. Но об этом раз-
Бердяеву, тоска может быть порождена не недостатком сил, говор впереди.
а, напротив, их избытком. Он снова повторяет свою мысль Тоска тесно связана с тем, что люди называют «жиз-
о том, что наиболее остро ощущал тоску в радостные мо- нью», не отдавая себе отчета в значении этого слова. В жиз-
менты жизни, мучительно переживая их контраст с «трагиз- ни, в самой силе жизни есть безумная тоска, — утверждает
мом жизни в целом»: «Тоска в сущности всегда есть тоска философ. Теория для него ценнее жизни в общепринятом
по вечности, невозможность примириться с временем. В понимании. Он поясняет: «То, что называют „жизнью", час-
обращенности к будущему есть не только надежда, но и то лишь обыденность, состоящая из забот. Теория же есть
тоска. Будущее всегда в конце концов приносит смерть, и творческое познание, возвышающееся над обыденностью...
Я стал философом, пленился „теорией", чтобы отрешиться есть прорыв в бесконечность. Я всегда бежал от конечнос-
от невыразимой тоски обыденной „жизни". Философская ти жизни». По словам философа, он не обладал «искус-
мысль всегда освобождала меня от гнетущей тоски „жиз- ством жить», поскольку для этого «нужно сосредоточиться
ни", от ее уродства». на конечном, погрузиться в него, нужно любить жить во вре-
Мыслитель противопоставлял бытию творчество: «„Твор- мени». По Бердяеву, «„жизнь" есть как бы умирание бес-
чество" не есть „жизнь", творчество есть прорыв и взлет, конечного в конечном, вечного во временном». Он призна-
оно возвышается над „жизнью" и устремлено за границу, за ет наличие в себе метафизически-анархического элемента
пределы, к трансцендентному... Творчество вызывает образ и называет его «бунтом против власти конечного».
иного, чем эта „жизнь"». Для Бердяева мир творчества го- Спасением от обыденной жизни, способом ухода от нее
раздо интереснее, значительнее и глубже, чем действитель- для философа является искусство: «Именно приобщение к
ная жизнь (это слово он сознательно берет в кавычки, как не похожему на эту жизнь и есть магия искусства». И снова
бы сомневаясь в том, что та действительность, которую так Бердяев говорит о тоске, которая, как он считал, ослабля-
называют, на самом деле и является жизнью). Он снова го- ла его активность в жизни: «Я от многого уходил, в то вре-
ворит о том, что мир, раскрывающийся внутри него, явля- мя как многое нужно было преображать». Тоска не позво-
ется для него более прекрасным, чем «объективный» мир, ляла ему чувствовать себя счастливым: «Мне иногда
в котором преобладает уродство. казалось, что жизнь была бы хороша и радостна, если бы
Итак, что такое тоска, Бердяеву было доподлинно изве- исчезла причина того, что меня сейчас мучит. Но когда эта
стно, а вот состояние скуки, охарактеризованное им как причина исчезала, сейчас же являлась новая. Я ни от чего
«притяжение нижней бездны пустоты», он испытывал дос- не чувствовал полного удовлетворения, в глубине считая его
таточно редко. «Я почти никогда не скучал, мне всегда не греховным».
хватало времени для дела моей жизни, для исполнения мо-
***
его призвания... Но многое, слишком многое мне было скуч-
но. Я испытывал скуку от мирочувствия и миросозерцания Мы уже говорили о том, что современники называли
большей части людей, от политики, от идеологии и практи- Бердяева философом свободы, и приводили несколько его
ки национальной и государственной. Обыденность, повто- высказываний об отношении к свободе. Нам придется по-
ряемость, подражание, однообразие, скованность, конеч- вториться, поскольку хочется поглубже рассмотреть эту
ность жизни вызывают чувство скуки, притяжение к тему. Итак, философ говорил, что свободу любил превыше
пустоте». Даже страдание философ расценивает как «спа- всего: «Я изошел из свободы, она моя родительница. Сво-
сительное» по отношению к состоянию скуки, поскольку в бода для меня первичнее бытия». Своеобразие своей фи-
страдании есть глубина. То же о тоске: «Предел инферналь- лософии Бердяев видел именно в том, что положил в ее
ной скуки, когда человек говорит себе, что ничего нет. Воз- основу не бытие, а свободу. Он считал, что в такой ради-
никновение тоски есть уже спасение». кальной форме этого не делал ни один философ. «В сво-
В отличие от многих Бердяев никогда не мог сказать о боде сокрыта тайна мира. Бог захотел свободы, и отсюда
том, что влюблен в жизнь, он был влюблен в творчество, в произошла трагедия мира. Свобода в начале и свобода в
творческий экстаз. «Интересен лишь человек, в котором конце». Всю жизнь Бердяев проповедовал философию сво-
боды, стараясь совершенствовать и дополнять свои умозак- испытании свободой, считает, что через это испытание дол-
лючения. Его основное убеждение — «Бог присутствует жны пройти все люди. Признание авторитета для Бердяева
лишь в свободе и действует лишь через свободу». Философ было равносильно утрате свободы, потому он даже не пред-
признает, что «изначально любил свободу и мечтал о чуде полагал существования какого бы то ни было авторитета в
свободы» еще с времен учебы в кадетском корпусе, поэто- своей жизни. «Это, конечно, совсем не значит, что я не хо-
му собственно и не мог там оставаться. Он не выносил ни- тел учиться у других, у всех великих учителей мысли, и что
какого подчинения, настолько сильной оказалась его внут- не подвергался никаким влияниям, никому ни в чем не был
ренняя независимость. Всякий намек на зависимость от чего обязан», — говорит Бердяев, но тут же сообщает, что лю-
бы то ни было вызывал в нем бурный протест. «Я никогда бое влияние он допускал только на основе соблюдения
не соглашался отказаться от свободы и даже урезать ее, принципов собственной свободы. Достоевского, Ибсена,
ничего не соглашался купить ценой отказа от свободы». Канта Бердяев называет среди философов и писателей, под-
Бердяев говорит о том, что мог от многого отказаться в держивающих его свободолюбие и способствовавших его
жизни, но не по велению чувства долга, а во имя свободы развитию.
и, может быть, из-за жалости. Он никогда не желал ничем Бердяев не признавал понятия «родовое», считая его
себя связывать, хотя понимал, что это, очевидно, снижает противоположным свободе; для него существовало проис-
возможности реализации. Он всегда знал, что свобода по- хождение по духу, любая другая связь отвергалась: «Род
рождает страдание, а отказ от нее страдание уменьшает. всегда представлялся мне врагом и поработителем личнос-
«Свобода не легка, как думают ее враги, клевещущие на ти. Род есть порядок необходимости, а не свободы. Поэто-
нее, свобода трудна, она есть тяжелое бремя. И люди лег- му борьба за свободу есть борьба против власти родового
ко отказываются от свободы, чтобы облегчить себя». Бер- над человеком».
дяев вовсе не воспринимает свободу как некую легкость, Бердяев понимал всю сложность самой проблемы сво-
отсутствие боли: «Свобода с трудом доставалась и причи- боды, поскольку понятие это все трактуют по-разному, и
няла боль». И тем не менее он констатирует: «Все, что я пришел к следующему выводу: «Нельзя мыслить свободу
утверждал, я утверждал после свободы и из свободы. Я не статически, нужно мыслить динамически. Существует диа-
согласен принять никакой истины иначе, как от свободы и лектика свободы, судьба свободы в мире». Более того, он
через свободу». Самым ценным в своей жизни философ понял, что свобода может переходить в свою противополож-
считает борьбу за свободу, отмечая, однако, и отрицатель- ность.
ные стороны этой борьбы, такие как «разрыв, отчужден- Бердяев не рассматривает свободу с уголовно-процес-
ность, неслиянность, даже вражда». суальной точки зрения, то есть как необходимую норму с
По Бердяеву, свобода аристократична, а не демократич- последующими ответственностью и наказанием. Он не рас-
на; он убежден в том, что «огромная масса людей совсем ценивает ее и как свободу выбора между добром и злом,
не любит свободы и не ищет ее». Философ утверждает, что поскольку для этого нужна норма для различия добра и зла.
для него идея свободы первичнее идеи совершенства: по его Философ приходит к такому заключению: «Свобода есть
мнению, «нельзя принять принудительного, насильственно- моя независимость и определяемость моей личности изнут-
го совершенства». Бердяев видит смысл грехопадения в ри, и свобода есть моя творческая сила, не выбор между
поставленным передо мной добром и злом, а мое созида- зинке ребенка мне бесконечно близка». Более всего фило-
ние добра и зла». Бердяев считает, что само состояние вы- софа мучила проблема оправдания Бога перед непомерны-
бора — еще не свобода, поскольку человек в этот момент ми страданиями мира. «Мне чужд лик Божества всемогуще-
может испытывать угнетенность и нерешительность. Свобо- го, властного и карающего и близок лик Божества
да, по Бердяеву, наступает только тогда, когда выбор сде- страдающего, любящего и распятого. Я могу принять Бога
лан, что дает право идти творческим путем. только через Сына. Нельзя принять Бога, если Бог сам не
Бердяев протестует против истины, которую противо- принимает на себя страданий мира и людей, если Он не есть
поставляют свободе. Для него не существует навязанной Бог жертвенный».
истины, она может быть только духовным завоеванием: «Ис- Бердяеву было ненавистно всякое проявление жестоко-
тина познается в свободе и через свободу. Навязанная мне сти. Он всем своим существом восставал против смертной
истина, во имя которой требуют от меня отречения от сво- казни, вплоть до того, что «склонен был делить людей на
боды, совсем не есть истина, а есть чертов соблазн». Исти- смертную казнь защищающих и смертную казнь отвергаю-
на, по Бердяеву, должна освобождать, а значит, существу- щих». К последним Бердяев относился враждебно и считал
ют две свободы: первая, через которую истина познается, их своими врагами. Организованная месть государства была
вторая, которую истина приносит. Философ бунтует против ему ненавистна. Более того, он не допускал никакого осуж-
всякой ортодоксии, будь то марксистская или православная, дения людей, особенно окончательного. Из Евангелия его
если она ограничивает или истребляет его свободу. Для него душе были более созвучны слова: «Не судите, да не суди-
такая ортодоксия не имеет никакого отношения к истине. мы будете», «Кто из вас безгрешен, тот пусть первый бро-
Он верит в существование одной истины — великой истины сит в нее камень». Он не выносил окончания притч, где че-
о свободе. Однако, размышляя о своей борьбе за свободу, ловека посылали в Геенну Огненную. «Я в сущности более
он пишет: «...Эта борьба часто увеличивала мое одиночество чувствовал человеческое несчастье, чем человеческий грех.
и мой конфликт с окружающим миром. Пафос свободы со- Мне противна религия, понимающая человеческую жизнь
здал во мне и внутренний конфликт, прежде всего свободы как судебный процесс», — пишет философ.
и жалости, который я считаю основным». Бердяев как мог боролся со своей жалостливостью, бо-
В чем же заключается суть этого конфликта? Собствен- ясь полностью раствориться в ней. В какой-то момент он
но мы уже затрагивали этот вопрос в главе «Философия», даже увлекся идеями Ницше, исходя из желания победить
но давайте вернемся к нему снова и поговорим немного в себе жалостливость. «Но моя слабость и мое несчастье
подробнее. Итак, свобода, по Бердяеву, может быть безжа- были в том, что моя жалость была более пассивной, чем
лостной. Так у Достоевского Великий Инквизитор, возложив активной. Поэтому я исключительно страдал от жалости,
на людей бремя свободы, не жалеет их. «Свобода порож- пассивно страдал», — признается Бердяев. Он считает, что
дает страдание и трагизм жизни. Настоящая трагедия есть больше боролся с этим чувством, чем что-то делал для его
трагедия свободы, а не рока», — пишет Бердяев. Ему все- реализации. Ему кажется, что деятельную жалость он пере-
гда были свойственны жалость, сострадательность: «Я. с живал бы менее мучительно: «Врач, делающий операцию
трудом выношу страдание людей и животных и совсем не больному, менее страдает, чем тот, кто лишь исходит от
выношу жестокости... Проблема Ивана Карамазова о сле- жалости к больному, ни в чем ему не помогая».
Бердяев упрекает себя в том, что мало помогал людям Бердяев вообще не верил в то, что человек должен стре-
и потому производил впечатление скорее равнодушного, не- миться к счастью. Он считал, что «утверждать нужно не пра-
жели жалостливого человека. «У меня было мало деятель- во на счастье для каждого человека, а достоинство каждо-
ной любви. Я не чувствовал в себе активной доброты. Но го человека, верховную ценность каждого человека,
пассивная доброта у меня была». Свои чувствительность и который не должен быть превращен в средство». В этом и
сухость Бердяев связывает с тем, что его мысль всегда пре- есть суть его идеи персонализма.
обладала над чувством: «Но самая моя мысль была эмоцио- Давайте еще раз уясним суть конфликта между жалос-
нальна и страстна. Жалостливость и заботливость соединя- тью и свободой. По Бердяеву, это — конфликт «между со-
лись с эгоистическим самосохранением. Я часто прятался от страданием и принятием страдания, которое вызывается
жалости, избегал того, что могло вызвать острое сострада- борьбой за достоинство, за качества, за свободу человека,
ние». Бердяев презирает в себе это свойство, считая его между нисхождением и восхождением... Жалость может
противоречащим евангельским заветам. Жалость свою он привести к отказу от свободы. Свобода может привести к
расценивает не как добродетель, а как слабость. безжалостности». Бердяев видит два движения в человечес-
Бердяев не причисляет себя к людям, излучающим доб- ком пути — по линии восходящей и по линии нисходящей:
роту, но считает себя заботливым человеком. Он постоянно «Человек восходит к Богу, приобретая на этом пути духов-
заботился о близких людях, преувеличивая грозящие им ную силу, но, вспомнив об оставшихся внизу духовно сла-
опасности: «Я бывал часто раздавлен заботой. Мне казалось, бых братьях своих, начинает путь нисхождения, чтобы по-
что от моей заботы зависит, погибнет ли человек или нет». мочь им, поделиться с ними духовными богатствами и
Острую жалость в нем вызывали несбыточность челове- ценностями, помочь их восхождению... Человек не может,
ческих надежд и охлаждение чувств, расставания, воспоми- не должен в своем восхождении улететь из мира, снять с
нания о прошлом, сознание собственной неправоты, причи- себя ответственность за других. Каждый отвечает за всех.
нение боли другим людям. Жгучую жалость он испытывал, Возможно лишь общее спасение для вечной жизни. Свобо-
глядя в глаза страдающих животных, где отражалась вся да не должна стать снятием ответственности за ближних.
мировая скорбь. Жалость, сострадание напоминают об этом свободе».
Бердяев видел в своей природе пессимистический эле- Бердяев говорит о том, что никогда не соглашался от-
мент и связывал с этим свое отношение к счастью. Он не казаться от свободы из жалости, но вместе с тем не выно-
только не верил в возможность счастья в этом мире, но сил и жестокой свободы. Он убежден в том, что христиан-
думал, что не хочет и даже боится счастья. Именно поэто- ство было искажено в угоду человеческим инстинктам, как
му он никогда не мог полностью отдаться счастливым ми- оправдание неисполнения заветов Христа: «Христианство
нутам жизни, боялся их и старался избегать. «Как филосо- всегда воспринималось мной прежде всего как милосердие,
фу понятие счастья представлялось мне пустым и сострадание, прощение, человечность. Но из христианства
бессодержательным. Счастье не может быть объективиро- умудрились сделать самые.бесчеловечные выводы, поощря-
вано, к нему неприменимы никакие измерения количества, ющие садистские инстинкты людей». По Бердяеву, христи-
и оно не может быть сравниваемо. Никто не знает, что де- анство как раз и основано «на сочетании восходящего и
лает другого человека счастливым или несчастным». нисходящего движения, на свободе и жалости, любви к цен-
ности и качеству и любви к ближнему, любви к божествен- достижения моих исканий определялись творческими подъе-
ной высоте и любви к страждущим внизу». мами».
«Вся моя жизнь прошла в борениях духа», — писал Бер-
***
дяев. Однако он редко выражал эти борения в своих рабо-
Соединимо ли христианство с бунтарством? Для Бердя- тах. Он проецировал их во вне, адресуя некому собиратель-
ева этот вопрос крайне важен, поскольку всю свою жизнь ному образу врага собственных мыслей. Что касается
он был бунтарем, даже когда стремился к смирению: «Я был религиозных сомнений, то они, по словам Бердяева, у него
бунтарем не по направлению мысли того или иного перио- были, но обычно принимали форму страстной моральной
да моей жизни, а по натуре. Я в высшей степени склонен к эмоции: «Я не столько сомневался, сколько негодовал. И
восстанию. Несправедливость, насилие над достоинством и если бы я отверг Бога, то, вероятно, отверг бы во имя Бога...
свободой человека вызывает во мне гневный протест». Мое отношение к Богу экзистенциально драматическое, и в
Но вернемся к христианству. Могут ли в одном челове- него входят борения. Мучительные религиозные сомнения
ке уживаться бунтарь и христианин? Бердяев утверждает, я переживаю лишь в тот момент, когда допускаю истинность
что никогда не бунтовал против Бога, а лишь против «рабь- и верность застывшей традиционной догматической веры,
его» учения о смирении, требующего покорности даже злу. вызывающей мой протест и даже негодование».
«Быть христианином не значит быть послушным рабом. Я Бердяев и раньше утверждал, что никогда не искал внеш-
был бунтарем. Но бунтарство мое никогда не было одобре- них побед: теперь он повторял свою мысль, с тем чтобы сде-
нием террора... Мой бунт есть бунт духа и бунт личности, а лать уточнение: «Я никогда не мог примириться с внутренним
не плоти и не коллектива. Дух есть свобода и свобода есть поражением, мой дух был направлен к внутренней победе».
Дух». По Бердяеву, из веры и убеждения создается целостный
Бунт для Бердяева являлся лишь частью его внутренней образ, формируется личность; сомнения же и скепсис этот
жизни, происходящей в ней духовной борьбой. Этот его образ разрушают: «Я всегда сопротивлялся распадению об-
бунт оборачивался прежде всего разрывом с окружающим раза личности и образа мира. Человек живет и держится
миром и выражался в стремлении к тому, чтобы «оголен- верой. Употребляю слово вера не в догматическом смысле.
ная правда была, наконец, обнаружена». С этим, по выра- Скепсис есть ослабление человека и смерть».
жению Бердяева, был связан «пафос правдивости».
***
***
Одну из глав книги «Самопознание» Бердяев посвяща-
Бердяев не считал себя скептиком, поскольку скепти- ет размышлениям об эросе. Правда, он сразу же предупреж-
цизм связан с сомнениями. Ему же были свойственны не дает читателей, что «страсти этические (страсти, а не нор-
сомнения, а духовные противоречия. «Я не сомневаюсь, я мы)» ему гораздо ближе страстей эротических: «И, может
бунтую. Но и бунтуя, я всегда утверждаю», — говорит фи- быть, наиболее соблазнен я свободой и красотой отрече-
лософ. Его мышление всегда было утвердительным, а не ния. Но я принадлежу к той породе людей и, может быть, к
догматическим: «Я верил в Истину, которую искал, верил в тому поколению русских людей, которое видело в семье и
Бога, которого искал. Но я был ищущим, был в движении, деторождении быт, в любви же видело бытие».
Естественно, он не пишет об эротической стороне сво- В любви Бердяев видел некую индивидуализацию поло-
ей жизни, напротив, признается, что ему «противны всякие вого влечения, ограничивающую власть пола: «Любовь —
признания в этой области». Нет, он не говорит ни о своей лична, индивидуальна, направлена на единственное, неповто-
интимной жизни, ни об интимной жизни близких ему людей. римое, незаменимое лицо. Половое же влечение легко со-
И тем не менее его размышления об эросе основаны на опы- глашается на замену, и замена, действительно, возможна».
те, интуиции и наблюдении. По мнению Бердяева, сильная любовь-влюбленность может
С точки зрения Бердяева, разные типы любви, например, даже не увеличить, а ослабить половое влечение, влюблен-
любовь-жалость, любовь-эрос и любовь-влюбленность, име- ный находится в меньшей зависимости от половой потреб-
ют мало общего. Пол, по его мнению, не является одной из ности и может даже от нее отказаться.
функций человеческого организма, а относится к целому. Любовь Бердяев относит к единичному, а не к общему;
«И пол свидетельствует о падшести человека. В поле чело- что же касается эротической любви, то ее, по мнению фило-
век чувствует что-то стыдное и унижающее человеческое до- софа, вне пола не существует, но она вносит иное начало и
стоинство. Человек всегда тут что-то скрывает. Он никогда преодолевает пол. Именно любовь-эрос, с точки зрения Бер-
не скрывает любви-жалости, но склонен скрывать любовь дяева, является наиболее сложной и противоречивой, имен-
сексуальную». Бердяева поражает это сокрытие пола в че- но она в человеческой жизни становится причиной конфлик-
ловеке, в самом сексуальном акте он видит нечто уродли- тов и неисчислимых драм. Но здесь философ ощущает в себе
вое и унизительное. Он приводит слова Леонардо да Винчи противоречие: «Любовь-эрос меня притягивала, но еще бо-
о том, что половые органы так уродливы, что род челове- лее, еще сильнее отталкивала. Когда мне рассказывали о
ческий прекратился бы, если бы люди не впадали в состоя- романах знакомых мне людей, я всегда защищал право их
ние одержимости. на любовь, никогда не осуждал их, но часто испытывал ин-
Эпоху, допустившую разоблачение пола, Бердяев счита- стинктивное отталкивание и предпочитал ничего не знать об
ет бесстыдной, но в то же время признает ее заслугу в обо- этом. Я всегда защищал свободу любви и защищал страст-
гащении знаний о человеке, который благодаря Фрейду и но, с негодованием против тех, которые отрицали эту свобо-
психоанализу, а также произведениям художественной ли- ду. Я ненавидел морализм и законничество в этой области,
тературы, оказался «разложенным на части». не выносил проповеди добродетелей. Но иногда мне каза-
лось, что я любил не столько любовь, сколько свободу».
«Мне всегда думалось, что нужно делать различие между
эросом и сексом, между любовью-эросом и физиологической Для Бердяева любовь подобна редкому цветку. Его пле-
жизнью пола. Эти сферы переплетающиеся, но они различны. няют как жертва любовью ради свободы, так и свобода са-
Жизнь пола — безликая, родовая. В ней человек является иг- мой любви. Любовь, которой пожертвовали во имя свобо-
ралищем родовой стихии. В самом сексуальном акте нет ни- ды или жалости, приобретает для Бердяева особый,
чего индивидуального, личного, он объединяет человека со глубокий смысл. Люди же, находящиеся в безраздельной
всем животным миром. Сексуальное влечение само по себе не власти любви, ему неприятны, и многие проявления такой
утверждает личности, а раздавливает ее. Пол безлик, не ви- любви вызывают его возмущение.
дит лица. В жизни пола есть безжалостность в отношении к Философ остро чувствует конфликт между любовью-
человеку, есть согласие отказаться от чисто человеческого». эросом и любовью-жалостью, так же как и конфликт меж-
ду любовью и свободой: «Нельзя отказаться от любви, от один из самых отталкивающих процессов человеческой ис-
права и свободы любви во имя долга, закона, во имя мне- тории, он калечит человеческую жизнь и причиняет неисчис-
ния общества и его норм, но можно отказаться во имя жа- лимые страдания. Семья есть необходимый социальный ин-
лости и свободы». ститут и подчинена тем же законам, что и государство,
Любовь, по мнению Бердяева, стала настолько искажен- хозяйство и прочее», — считает Бердяев. По его мнению,
ной и опошленной, что даже слова любви произносить не- семья, связанная хозяйственным строем, имеет мало отно-
возможно, они кажутся устаревшими. Огромное количество шения к любви. Он видит элементы рабства, присущие лю-
браков он считает нелепостью только лишь потому, что в бому семейному укладу, расценивает семью как иерархичес-
основе их лежит случайная встреча, а это значит, что при кое учреждение, основанное на господстве и подчинении.
других обстоятельствах человек мог бы встретить кого-то Социализация любви, по Бердяеву, означает ее подавление;
другого, более «подходящего». Настоящая любовь, счита- он не видит в браке никакого таинства. «Но подлинным та-
ет Бердяев, может возникнуть только в том случае, когда инством должно было бы быть признано таинство подлин-
встреча не случайна, когда эта встреча суженого и суженой. ной любви. Это таинство не поддается никакому социаль-
Бердяев не допускает никакого вмешательства общества ному выражению, никакой рационализации».
в эротическую жизнь личности: «Социальные ограничения Общество, утверждает Бердяев, низвергает любовь, то
прав любви вызывали во мне бурный протест, и в разгово- есть враждебно настроено по отношению к любящим в выс-
рах на эту тему мне случалось приходить в бешенство. Лю- шем смысле этого слова. Вот почему мировая литература за-
бовь есть интимно-личная сфера жизни, в которую обще- щищает права и достоинство любви, причем любви именно
ство не смеет вмешиваться». Впрочем, Бердяев вообще не свободной, не социализированной. Бердяев сообщает, что,
любит «общества», восстает против него. Он считает, что несмотря на свою большую любовь к Л. Толстому, он враж-
любовь — дело только двоих, и всякий третий тут лишний. дебно относится к идее, заложенной в основе его романа
Если ему рассказывали о чьей-то «незаконной» любви, он «Анна Каренина». Философ не считает преступной любовь
считал, что его это не касается, так же как и того, кто о ней Анны и Вронского; преступными, по его мнению, являются
говорил. «Любовь всегда нелегальна. Легальная любовь брачные отношения Анны и Каренина. Постановка вопроса
есть любовь умершая. Легальность существует лишь для о разводе, принятая в обществе, кажется Бердяеву поверх-
обыденности, любовь же выходит из обыденности. Когда ностной: «Настоящий вопрос не в праве на развод, который,
любовь погружается в обыденность, то она охлаждается и конечно, должен быть признан, а в обязанности развода при
постепенно угасает. Эрос есть сфера беззаконная», — пи- прекращении любви. Продолжение брака, когда любви нет,
шет Бердяев. безнравственно, только любовь все оправдывает, любовь-
По мнению Бердяева, мир вообще не должен знать о эрос и любовь-жалость».
любви двоих; в институте брака он видит «бесстыдство об- Стоит ли сохранять брак ради детей? Бердяев считает
наружения» для общества того, что должно быть скрыто от этот вопрос очень важным; он склоняется к мысли, что от-
посторонних взоров. Он признается, что всегда испытывал сутствие любви между родителями плохо сказывается на
некую неловкость, глядя на мужа и жену, как будто под- детях. Философ понимает, что такая точка зрения может
смотрел что-то интимное. «Социализация пола и любви есть быть признана асоциальной и опасной, но это его нисколь-
ко не смущает, даже радует: «Если социализация хозяйства способностью к развитию в этом мире». По Бердяеву, если
желательна и справедлива, то социализация самого челове- нет соединения любви-эроса и любви-жалости, результаты
ка, которая происходила во всю историю, есть источник могут быть мучительными. Эрос сам по себе жесток, он дол-
рабства и духовно реакционна». жен смягчаться жалостью. Безжалостная любовь, считает
Несмотря на то, что Бердяев считает роман «Что де- философ, отвратительна, а жизнь эротическая, за вычетом
лать?» художественно бездарным произведением, основан- отдельных мгновений, — самая печальная сторона жизни.
ным, по его словам, на жалкой и беспомощной философии, «Любви присущ глубокий внутренний трагизм, и не случай-
в социальном и этическом плане он полностью соглашает- но любовь связана со смертью», Любовь, с точки зрения
ся с автором: «Чернышевский свято прав и человечен в сво- Бердяева, не знает исполнившихся надежд. Он признает, что
ей проповеди свободы человеческих чувств и в своей борь- можно иногда встретить сравнительно счастливую семейную
бе против власти ревности в человеческих отношениях». жизнь, но так или иначе это — счастливая обыденность.
Ревность, по мнению Бердяева, есть тирания человека че- Еще одной гранью трагизма любви Бердяев считает кон-
ловеком. Особенно отвратительной он считает женскую рев- фликт между любовью и творчеством.
ность, превращающую женщину в фурию. Женская и муж-
ская любовь, считает Бердяев, вообще несоизмерима по ***
требованиям и ожиданиям: «Мужская любовь частична, она Главу из книги «Самопознание», посвященную своим ре-
не захватывает всего существа. Женская любовь более це- лигиозным воззрениям, Бердяев считает наиболее ответ-
лостна. Женщина легко делается одержима. В этом смер- ственной, поскольку для ее написания требуется особая
тельная опасность женской любви. И всегда есть несоответ- откровенность. И дело тут не в том, что он боится или не
ствие с идеальным женским образом. В женской любви есть хочет быть правдивым, просто осознает, что правдивость в
магия, но она деспотична. Образ женской красоты часто . этой сфере трудна по существу.
бывает обманным. Женщины лживее мужчин, ложь есть са- Бердяев пишет эту главу в страшные и трагические дни
мозащита, выработанная историческим бесправием женщи- европейской истории — в июне 1940 года. Снова он ставит
ны со времен победы патриархата над матриархатом. Но перед собой вопрос, который приобретает теперь еще боль-
женская любовь может подниматься до необычайной высо- шую остроту: «...Подлинно ли реален, первичен ли этот пад-
ты». ший мир, в котором вечно торжествует зло и посылаются
Уже говорилось о том, что Бердяев воспринимает лю- людям непомерные страдания?» Именно этот вопрос застав-
бовь, как выход из обыденности, для многих людей, может ляет философа обратиться к религиозной теме. Бердяева
быть, единственный. Причем таким «прорывом в бесконеч- всегда преследовало ощущение некой тайны, ощущение
ность» он считает начало любви, поскольку в своем разви- того, что этот мир не исчерпывает всей реальности, что су-
тии она легко переходит во власть обыденного. «В любви ществуют иной мир, иная реальность: «Наш мир, которым
есть бесконечность, но есть и конечность, ограничивающая для слишком многих исчерпывается реальность, мне пред-
эту бесконечность... В ней есть проникновение в красоту ставляется производным. Он далек от Бога. Бог в центре.
лица другого, видение лица в Боге, победа над уродством, Все далекое от Бога провинциально. Жизнь делается плос-
торжествующим в падшем мире. Но любовь не обладает кой, маленькой, если нет Бога и высшего мира». В таком
мире, лишенном измерения глубины, считает Бердяев, нет но развито в нем чувство греха, как личного, так и общече-
и трагедии, что, вероятно, многих и подкупает. Для того что- ловеческого. Для него этот вопрос представляется сложным
бы возникало ощущение трагедии, люди должны быть по- и неоднозначным: он скорее склонен чувствовать зло, чем
ставлены перед роком, тайной. Именно так происходило в грех, и уж совсем не воспринимает понятия греха как пре-
греческих трагедиях, величавых и торжественных. Отноше- ступления, вызывающего кару Божью. Значение «падшес-
ния между реальным миром и трансцендентным весьма от- ти» мира для него гораздо шире, нежели значение грехов-
носительны, поскольку религиозная жизнь — дело сугубо ности. Бердяев был склонен чувствовать собственные
личное. Бердяев считал религию своим духовным путем, несовершенство и греховность, но с еще большей силой —
воспринимая все внешнее, например религиозную историю страдание и несчастье. В учении о греховности, которое
и традиции, только как символизацию собственного духа и философ считает чересчур ортодоксальным, с трудом при-
духовной борьбы. Забегая вперед, можно сказать, что он знается тот факт, что в мировой жизни есть безвинное стра-
так же воспринимает и творчество. Само творчество фило- дание. Бердяев уверен, что это учение в конечном счете
соф определяет как прорыв в бесконечность, а продукты ведет к атеизму. Он считает, что вера спасла его от атеиз-
творчества — как некие символы, свойственные только ре- ма, и вот в чем она выражается: «Бог открывает Себя миру,
альной действительности. Но об этом речь пойдет далее. Да, Он открывает Себя в пророках, в Сыне и Духе, в духовной
для Бердяева все находящееся во времени и пространстве высоте человека, но Бог не управляет этим миром, который
служило лишь символом, знаком существования иной жиз- есть отпадение во внешнюю тьму. Откровение Бога миру и
ни. Однако при этом он не переставал сознавать и так на- человеку есть откровение эсхатологическое, откровение
зываемые «реальности», рассуждал о них так, будто при- Царства Божьего, а не царства мира. Бог есть правда, мир
знавал их первичность: «Я делал вид, что нахожусь в этих же есть неправда. Но неправда, несправедливость мира не
реальностях внешнего мира, истории, общества, хотя сам есть отрицание Бога, ибо к Богу не применимы наши кате-
был в другом месте, в другом времени, в другом плане... гории силы, власти и даже справедливости».
Я говорил о войне, о политике, об обыденной жизни так, как По своему ощущению жизни Бердяев был спиритуалис-
будто бы я верил подобно многим людям в первичную, под- том, но эта направленность соединялась в нем с антропо-
линную реальность всего этого. Но в действительности я центрической, то есть центральной фигурой он признавал
отсутствовал из всего того, о чем рассудительно говорил». человека. При этом философ спорит с теми, кто упрекает
У Бердяева не было традиционного в России детства его в нелюбви к материи. Он не ставит знака равенства меж-
(то есть воспитания в духе православия), а потому ему не ду телом и материей. Тело, по его мнению, вовсе не явля-
свойственна «наивная», по его словам, ортодоксия. В нем ется материей, это прежде всего форма, которая относится
также слабо выражалась та основа, которую философ на- к личности и наследует вечность. Материей являются толь-
зывал натуральным язычеством: «Слишком сильно у меня ко «плоть и кровь», которые вечности не наследует. Фило-
было чувство зла и падшести мира, слишком остро было соф не принимает в христианстве религиозный материализм,
чувство конфликта личности и мира, космического целого. так же, впрочем, как и суеверный, магический элемент, свя-
Нет для меня ничего более чуждого, чем идея космической занный с необходимостью. Он признает лишь моральный
гармонии». Бердяев задумывается над тем, насколько силь- элемент, связанный со свободой.
Вот как Бердяев расценивает христианство в истории: в центре его религиозного интереса всегда находилась про-
«В известном смысле можно сказать, что историческое хри- блема оправдания Бога, которая была для него прежде все-
стианство создано церковью, религиозным коллективом как го проблемой свободы.
социологическим феноменом. Новое состояние религиозно- В этом вопросе Бердяева считали последователем
го коллектива (соборности) может многое изменить. Струк- Беме, которого философ действительно любил и почитал,
тура сознания тут играет огромную роль. Наиболее вечной, но в данном случае он подчеркивает разницу в своих воз-
наиболее возвышающейся над социологической символикой зрениях и учении Беме. Бердяев поясняет, что у Беме пер-
мне представлялась эсхатологическая сторона христиан- вичная свобода находится в Боге, а у него — вне Бога, она
ства». «вкоренена» в Ничто. По Бердяеву, Бог действует духов-
Бердяев не пытается определить момент своего обраще- но, а не магически, а потому его нельзя винить за то, что
ния в христианство и не определяет его как резкий пере- он присутствует во всяком зле и в страданиях. «Бог есть
ход от совершенной тьмы к совершенному свету. Блеснув- Дух. Промысел Божий можно понимать лишь духовно, а не
ший однажды в душе свет он не считает божественным натуралистически. Бог присутствует не в имени Божьем, не
явлением, поскольку это не избавило его от внутренних про- в магическом действии, не в силе этого мира, а во всячес-
тиворечий, не принесло внутреннего покоя и не сняло слож- кой правде, в истине, красоте, любви, свободе, героичес-
ных религиозных вопросов. «Для описания своего духовно- ком акте». Чувство Бога как силы для Бердяева неприем-
го пути я должен все время настаивать на том, что я изошел лемо, никакой властью и всемогуществом Бог не наделен.
в своей религиозной жизни из свободы и пришел к свобо- Власть — слишком низменное понятие, чтобы его можно
де. Но свободу эту я переживал не как легкость, а как труд- было перенести на Бога. К Богу, считает Бердяев, вообще
ность». В этом понимании свободы как долга, как источни- неприменимо ни одно понятие, имеющее социальное про-
ка трагизма жизни философу был особенно близок исхождение: «В подлинном духовном опыте нет отношений
Достоевский. «Именно отречение от свободы создает лег- между господином и рабом». В связи с этим важной зада-
кость и может дать счастье послушных младенцев. Даже чей христианской философии, по мнению, Бердяева, явля-
грех я ощущаю не как непослушание, а как утерю свободы. ется очищение и освобождение христианского сознания от
Свободу же ощущаю, как божественную. Бог есть свобода социоморфизма. Теологи же как раз мыслят Бога в кате-
и дает свободу. Он не Господин, а Освободитель. Освобо- гориях социальных, особенно Бога-Отца, Бога как Творца
дитель от рабства мира. Бог действует через свободу и на мира.
свободу. Он не действует через необходимость и на необ-
«Я всегда сильнее чувствовал Бога-Сына, Христа-Бого-
ходимость. Он не принуждает Себя признать. В этом сокры-
человека, Бога человечного, чем Бога-силу, Бога-Творца...
та тайна мировой жизни».
В Бога можно верить лишь в том случае, если есть Бог-Сын,
Единственным серьезным аргументом в пользу атеизма Искупитель и Освободитель, Бог жертвы и любви. Искупи-
Бердяев считает трудность примирения Всемогущего и Все- тельные страдания Сына Божьего есть не примирение Бога
благого Бога со злом и страданиями в мире. Богословские с человеком, а примирение человека с Богом. Только стра-
же учения представлялись философу недопустимой рацио- дающий Бог примиряет со страданиями творения. Человек
нализацией тайны. Бердяев не считал себя богословом, но есть существо, целиком зависящее от природы и общества,
от мира и государства, если нет Бога. Если есть Бог, то че- разом в критике и предчувствиях. Со многими представите-
ловек есть существо духовно независимое. И отношение к лями русской религиозной мысли начала XX века Бердяева
Богу определяется не как зависимость человека, а как его связывала надежда на то, что возможны продолжение от-
свобода. Бог есть моя свобода, мое достоинство духовно- кровения в христианстве, новое излияние Святого Духа.
го существа», — вот, пожалуй, основная суть религиозной Философа обвиняли в ереси, но он не был с этим согласен,
мысли Бердяева. поскольку считал, что еретик — человек по-своему церков-
В отличие от большинства людей, обратившихся в хрис- ный, утверждающий свою мысль как ортодоксальную. Бер-
тианство, Бердяев стал христианином не потому, что перестал дяев же никогда не претендовал на то, чтобы его религиоз-
верить в человека, в его высшее назначение и творческую сво- ная мысль носила церковный характер: «Я просто искал
боду, а потому, что искал более прочного и глубокого обо- истину и переживал как истину то, что мне открывалось».
снования своей веры: «Мою веру не может пошатнуть нео-
быкновенно низкое состояние человека, потому что она не ***
основана на том, что думает сам человек о человеке, а на том, Основной темой философа являлась тема творчества. Он
что думает о человеке Бог». отмечал, что постановка этой темы не была для него резуль-
Бердяев усматривает в христианстве двойственность по татом философской мысли: «Это был пережитый внутрен-
отношению к человеку. С одной стороны, человек — суще- ний опыт, внутреннее озарение». Бердяев говорит о том, что
ство греховное, с другой — созданное по образу и подо- его тема творчества гораздо более глубокая, чем ее приня-
бию Божьему. В первом случае его свобода ущемлена, во то понимать. Ее рассматривают как культурное творчество
втором — он есть вершина творения и призван к царство- (науку, литературу и искусство), а потому она «превраща-
ванию. Согласно Бердяеву, «существует соизмеримость ется в довольно банальный вопрос о том, оправдывает ли
между человеком и Богом в вечной человечности Бога». Без христианство творчество культуры».
этой соизмеримости Бердяев не мыслит самой возможнос- Тема Бердяева совершенно иная: «Я совсем не ставил
ти откровения: «Откровение предполагает активность не вопроса об оправдании творчества, я ставил вопрос об
только открывающегося, но и воспринимающего открове- оправдании творчеством. Творчество не нуждается в оправ-
ние». Философ верит в человечность Бога: «Это человек дании, оно оправдывает человека, оно есть антроподицея.
бесчеловечен, Бог же человечен. Человечность есть основ- Это есть тема об отношении человека к Богу, об ответе че-
ной атрибут Бога. Человек вкоренен в Бога, как Бог вкоре- ловека Богу». Тему об отношении к человеческой культу-
нен в человека». ре, к культурным ценностям и продуктам Бердяев считает
Историческое откровение Бердяев считал вторичным по вторичной. Его беспокоил вопрос об отношении творчества
сравнению с откровением духовным. Он чувствовал, что су- и греха, творчества и человека: «Я пережил период обо-
ществование христианства в своей исторической, то есть от- стренного сознания греховности человека. И вошел в глубь
носительной, форме подходит к концу. Вопросы об отно- этого сознания. То, вероятно, были моменты, наиболее
шении христианства к творчеству, культуре, общественной близкие к православию». Каждый переживает тему грехов-
жизни требовали новых постановок и новых решений. Од- ности по-своему: для одних это — неизбежный момент ду-
нако новая эпоха в христианстве выразилась главным об- ховного пути, для других — полная отдача себя этому со-
знанию и бесконечное, изматывающее углубление в него. опрокинута в человеческую драму, то, что вверху, опроки-
В первом случае переживание греховности может предше- нуто в то, что внизу».
ствовать просветлению и возрождению, во втором — к ос- «Творчество для меня не столько оформление в конеч-
лаблению жизненной силы, к бесконечному сгущению тьмы. ном, в творческом продукте, сколько раскрытие бесконеч-
По Бердяеву, «переживание греховности, понятое как един- ного, полет в бесконечность, не объективация, а трансцен-
ственное и всеобъемлющее начало духовной жизни, не может дирование... Творческий экстаз (творческий акт есть всегда
привести к творческому подъему и озарению, оно должно пе- экстаз) есть прорыв в бесконечность», — пишет Бердяев.
рейти в другое переживание, чтобы произошло возрожде- Проблему нового религиозного сознания в христианстве
ние жизни». Как преодолеть подавленность и перейти к философ видит именно в творчестве, для него это — про-
подъему? Этот вопрос всегда беспокоил философа. В тра- блема новой религиозной антропологии.
диционных книгах о духовной жизни обычно говорится о Бердяев снова задается вопросом, как от подавлен-
том, что просветление благодатью наступает после пережи- ности, вызванной переживанием греховности, перейти к со-
вания человеком своей греховности и ничтожества и благо- стоянию подъема, и неожиданно для себя находит ответ:
дать эта исходит от Бога. Бердяев же задавался вопросом, «...Сознание греховности должно переходить в сознание
может ли исходить благодатная сила от самого человека и творческого подъема, иначе человек опускается вниз». По
может ли человек оправдать себя не только покорностью Бердяеву, тайна христианства не может исчерпываться тай-
высшей силе, но и своим творческим подъемом. Философу ной искупления: подавленность, раздвоенность и порабо-
щенность преодолеваются в опыте творчества, в котором
было очень важно понять, что «творчество человека не есть
«раскрывается, что „я", „субъект", первичнее и выше, чем
требование человека и право его, а есть требование Бога
„не-я", „объект"». И все-таки философ считает творчество
от человека и обязанность человека». Иными словами, «Бог
лишенным всякого эгоцентризма, поскольку в нем есть уст-
ждет от человека творческого акта как ответа человека на
ремленность к тому, что выше человека: «Творческий опыт
творческий акт Бога». Точно так же Бердяев думает и о сво-
не есть рефлексия над собственным несовершенством, это
боде: «Свобода человека есть требование Бога от челове-
обращенность к преображению мира, к новому небу, к но-
ка, обязанность человека по отношению к Богу».
вой земле, которые должен уготовлять человек. Творец оди-
У Бердяева тема творчества входила в основную хрис-
нок, и творчество носит не коллективно-общий, а индиви-
тианскую тему о богочеловечестве и оправдывалась бо-
дуально-личный характер. Но творческий акт направлен к
гочеловеческим характером христианства: «Идея Бога есть
тому, что имеет мировой, общечеловеческий, космический
величайшая человеческая идея. Идея человека есть величай-
и социальный характер. Творчество менее всего есть погло-
шая Божья идея. Человек ждет рождения в нем Бога. Бог
щенность собой, оно всегда есть выход из себя. Поглощен-
ждет рождения в нем человека». Именно на этом уровне, ность собой подавляет, выход из себя освобождает».
по мнению Бердяева, должен быть поставлен вопрос о твор-
честве. Мысль о том, что Бог нуждается в ответе человека Озарение, связанное с темой творчества, Бердяев выра-
посредством творчества, кажется философу необычайно зил в своей книге «Смысл творчества. Опыт оправдания че-
дерзновенной, но без этого откровение богочеловечества ловека». По его признанию, эта книга «написана единым,
кажется ему лишенным смысла: «...Божественная драма целостным порывом, почти в состоянии экстаза». Однако
философ считает ее не самым совершенным, хотя и самым
материалом, который дает мир, в нем есть новизна, не де-
вдохновенным, произведением, но именно в ней впервые
терминированная извне миром». В этом Бердяев и видит тот
выражена его оригинальная философская мысль. В «Само-
элемент свободы, который привносится в каждый подлин-
познании» же он сокрушается по поводу того, что не посвя-
ный творческий процесс. В этом и заключается, по его мне-
тил себя исключительно этой теме, отвлекаясь на другие,
нию, тайна творчества. Именно в этом смысле творчество
менее для него характерные. Бердяев связывает это со сво-
появляется из ничего, то есть не целиком из мира, есть что-
ей слабостью и неспособностью к систематическому разви-
то еще, неопределяемое ничем извне. Эта мысль и беспо-
тию мысли. Наиболее совершенной он считает свою книгу
коила философа более всего: «Как из небытия возникает
«О назначении человека. Опыт парадоксальной этики», в
бытие, как не существовавшее становится существующим».
которой сделана попытка создания цельной этики.
Вот это и есть, по мнению Бердяева, тема свободы. По-
Проблему творчества Бердяев связывал с проблемой
скольку о «добытийственной» природе свободы, то есть
свободы. В «Самопознании» он говорит о своей книге «Фи-
свободы, вкорененной в небытие, составить понятие невоз-
лософия свободы», которой он остался не слишком дово-
можно, он останавливается на другой мысли — мысли о
лен, но в которой уже утверждался примат свободы над
том, что «творческие дары даны человеку Богом, но в твор-
бытием. Суть этой идеи заключается в следующем: «Твор-
ческие акты человека привходит элемент свободы, не детер-
ческий акт человека и возникновение новизны в мире не
минированный ни миром, ни Богом».
могут быть поняты из замкнутой системы бытия. Творчество
Бердяев не желает ставить вопрос о том, может ли быть
возможно лишь при допущении свободы, не детерминиро-
оправдано творчество с точки зрения религии искупления.
ванной бытием, не выводимой из бытия. Свобода вкорене-
Нет, считает он, для дела искупления и спасения можно
на не в бытии, а в ничто, свобода безосновна, ничем не оп-
обойтись и без творчества, а вот для Царства Божьего твор-
ределяема, находится вне казуальных отношений, которым
чество человека необходимо: «Новое, завершающее откро-
подчинено бытие и без которых нельзя мыслить бытия».
вение будет откровением творчества человека. Это и будет
Бердяев считает, что з книге «Смысл творчества», так же
чаемая эпоха Духа. И в ней, наконец, реализуется христи-
как и в труде «Философия свободы», он еще не до конца
анство как религия Богочеловечества». Таким образом, Бер-
освободился от онтологической философии, однако в пер-
дяев открыл не только культурный, но еще и религиозный
вой смог выразить свою основную мысль — «творчество
смысл творчества — не оправдываемого, а оправдывающе-
есть творчество из ничего, то есть из свободы».
го. Вот что он пишет: «В глубине это есть дерзновенное
Бердяев спорит с критиками, приписавшими ему неле- сознание о нужде Бога в творческом акте человека, о Бо-
пую, с его точки зрения, мысль о том, что творчество чело- жьей тоске по творящему человеку. Творчество есть продол-
века не нуждается в материи. Ничего подобного философ жение миротворения. Продолжение и завершение миротво-
не утверждал, напротив, он считал, что «творческий акт че- рения есть богочеловеческое, Божье творчество с
ловека нуждается в материи, он не может обойтись без ми- человеком, человеческое творчество с Богом».
ровой реальности, он совершается не в пустоте, не в без-
Однако взору философа открываются и глубокая тра-
воздушном пространстве». Критики исказили его мысль о
гедия человеческого творчества, его роковая неудача в ус-
том, что «творческий акт не может целиком определяться
ловиях реального мира: «Творческий акт в своей первона-
чальной чистоте направлен на новую жизнь, новое бытие, «Можно ли перейти от творчества совершенных произведе-
новое небо и новую землю, на преображение мира. Но в ний к совершенной жизни?» Философ понимает, что сама
условиях падшего мира он отяжелевает, притягивается вниз, постановка такого вопроса может выглядеть как требование
подчиняется необходимому заказу, он создает не новую чуда. Он не имеет в виду моральное усовершенствование,
жизнь, а культурные продукты большего или меньшего со- речь идет о другом — о реальном изменении этого мира.
вершенства». Бердяев видит несоответствие между творчес- Бердяев ожидает наступления новой творческой эпохи.
ким взлетом и творческим продуктом. Он вовсе не отрица- Однако его надежда ослабевает из-за катастрофических со-
ет необходимости и смысла продуктов творчества, но бытий — двух мировых войн, двух русских революций, пе-
считает их символическими, будь то книга, симфония или реворота в Германии, угрозы нового мирового рабства.
картина. По Бердяеву, символическое творчество дает лишь Философ предвидел и предчувствовал наступление катаст-
знаки реального преображения. В чем же, по его мнению, роф, не верил в твердость и устойчивость мирового и соци-
заключается реалистическое творчество? Оно было бы ального порядка. «То, что казалось устойчивым и прочным,
«преображением мира, концом этого мира, возникновени- опрокидывается с большой легкостью вулканическими си-
ем нового неба и новой земли». лами, которые всегда скрыты за кажущейся гармонией. Ис-
Бердяев питал симпатии к романтизму и не любил клас- торические катастрофы обнаруживают большой динамизм
сицизм, хотя и признавал эти понятия условными. Класси- и дают впечатление создания совершенно новых миров, но
цизм ему казался лживым, так как в нем допускалась воз- совсем не благоприятны для творчества, как я его понимал
можность совершенства в условиях данного мира. Бердяеву и как его предвидел в наступлении новой творческой рели-
претит то создание, которое принимает символы за реаль- гиозной эпохи», — пишет Бердяев. Он понимает, что дина-
ность, он считает его ложным, ограниченным и наивным. мизм исторических катастроф предваряет реакционную эпо-
Романтизм же импонировал, так как устремлялся в беско- ху, противопоказанную подлинному творчеству человека. Он
нечность. Однако и в романтизме философ видел много характеризует эту эпоху как враждебную человеку и истре-
лживого: «Правда романтиков в недовольстве конечностью бительную для свободы духа. Однако философ убежден в
том, что все происходящее на поверхности истории «не
и закованностью этого мира, в устремленности к тому, что
может пошатнуть веры в творческое призвание человека,
лежит за пределами рационального порядка. Но истинный
связанное с метафизическими глубинами». Бердяев подчер-
путь лежит от наивного реализма, иногда принимающего
кивает, что ему чужда идея прямого, непрерывного разви-
форму классицизма, через символизм к подлинному реализ-
тия, как и само выражение «творческая эволюция». По его
му». Бердяева не переставал мучить вопрос, «возможен ли
мнению, творчество и эволюция есть две противоположные
и как возможен переход от символического творчества про-
вещи, а потому творчество не нуждается в закономерности
дуктов культуры к реалистическому творчеству преображен-
развития мирового и исторического процесса: «Возможны
ной жизни, нового неба и новой земли».
периоды реакции и тьмы, как возможны и творческие про-
Эту тему Бердяев находит в произведениях русских пи-
рывы, повороты, раскрытие новых аспектов мира, новых
сателей, переходивших, с его точки зрения, за границы ис- миров». Бердяев не придает особого значения событиям,
кусства, — Толстого, Достоевского и многих других. Он ви- происходящим, по его выражению, «на поверхности исто-
дел ее отражение в трудах Ницше, Ибсена и символистов.
рии», ему кажется, что настоящая жизнь находится за их лософ считает, что нет: «Созерцание не есть совершенная
пределами: «Ценными и подлинными, первородными мне пассивность духа, как часто думают. В созерцании есть так-
представлялись лишь творческие подъемы и прорывы, лишь же момент духовной активности и творчества. Эстетическое
мой внутренний мир. В творческом подъеме преодолевалась созерцание красоты природы предполагает активный про-
подавленность, а это самое главное». рыв к иному миру. Красота есть уже иной мир за этим ми-
Бердяеву было горько осознавать, что основная его идея ром. Созерцание иного и духовного, умного мира предпо-
остается непонятой современниками; ее даже воспринима- лагает преодоление этого мира, отделяющего нас от Бога
ли как измену его предыдущим философским воззрениям. и духовного мира». По Бердяеву, при созерцании прекрас-
Он понимал, что все его размышления находятся в глубо- ного тоже можно прийти в творческий экстаз. Созерцающий
ком конфликте со временем и обращены к далекому буду- не испытывает, подобно творцу, моментов борьбы, конфлик-
щему. «Я никогда не был ни политическим деятелем, ни та... и все-таки философ уверен в том, что «человек дол-
политическим публицистом, я был моралистом, защищав- жен периодически приходить к моментам созерцания, испы-
шим свою идею человека в эпоху, враждебную человеку. Я тывать благодатный отдых созерцания». Ужас эпохи
пытался проповедовать человечность в самую бесчеловеч- представляется ему именно в том динамизме, который ме-
ную эпоху». шает созерцанию, буквально терзает человека, превращая
Свое творчество Бердяев связывал с пессимистическим его в бездуховный механизм.
отношением к реальной действительности. Единственная для
него возможность не быть приниженным и раздавленным
мировой необходимостью — творческий подъем и прорыв Размышления о России
за пределы этой действительности. Творчество связано с
воображением: необходимо вообразить иной мир, отлича- Н. А. Бердяев принадлежал к тому поколению, на жиз-
ющийся от реального. «Творческий акт есть наступление ни и деятельности которого в полной мере отразились все
конца этого мира, начало иного мира», — пишет философ. катастрофы русской истории: две революции, гражданская
Бердяев приходит к выводу, что творчество не всегда и две мировые войны, горький опыт многолетней эмигра-
бывает истинным и подлинным, оно может быть ложным и ции. Исторические катаклизмы XX века, в которые Россия
иллюзорным: «Человеку свойственно и лжетворчество. Че- оказалась втянутой глубже, чем многие страны Западной
ловек может давать ответ и на призыв Бога, и на призыв Европы, заставили русских мыслителей острее переживать
сатаны». Однако философ отвергает всякое морализиро- чувство трагизма, пробудили в них страстное желание
вание творчества, считая это недопустимым. Конечно, в отыскать смысл в кажущейся бессмыслице исторических
творениях Леонардо да Винчи присутствует демонический событий.
элемент, но, по утверждению Бердяева, «в подлинном «Очень важно отметить, — пишет Бердяев, — что рус-
творческом художественном акте Леонардо сгорает всякий ское мышление имеет склонность к тоталитарным учениям
демонизм и исчезает всякое зло». и тоталитарным миросозерцаниям. Только такого рода уче-
Сложную проблему Бердяев видит в соотношении твор- ния имели у нас успех. В этом сказывается религиозный
чества и созерцания. Верно ли их противопоставление? Фи- склад русского народа. Русская интеллигенция всегда стре-
милась выработать в себе тоталитарное целостное миросо- Вернемся, однако, к утопическим идеям, распространив-
зерцание, в котором правда-истина будет соединена с прав- шимся в русском обществе во второй половине XIX века. На
дой-справедливостью. Через тоталитарное мышление оно фоне благородного воодушевления, охватившего широкие
искало совершенной жизни, а не только совершенных про- слои интеллигенции, предостерегающие голоса воспринима-
изведений философии, науки, искусства» (Н. А. Бердяев. ются, как реакционные попытки опорочить идею. Вот как
«Русская идея»). Бердяев описал природу гипнотической привлекательности
Русская интеллигенция всегда была занята решением утопии: «...Все большие революции доказывают, что имен-
вопросов о добре и зле, о свободе воли, о существовании но радикальные утопии реализуются, более же умеренные
Бога или уж (на тот случай, если его все-таки нет) об уста- идеологии, которые казались более реалистическими и
новлении Царства Божьего на земле. И это в отличие от практическими, низвергаются и не играют никакой роли... в
Запада, веками тщательно разрабатывающего правовую утопии есть динамическая сила, она концентрирует и напря-
основу, регулирующую отношения между государством и гает энергию борьбы, и в разгар борьбы идеологии неуто-
обществом. пические оказываются слабее. Утопия всегда заключает в
В конце 70-х годов XIX века русскую интеллигенцию об- себе замысел целостного, тоталитарного устроения жизни.
виняли в том, что она создала новый фанатизм, так и не пре- По сравнению с утопией другие теории и направления ока-
одолев разрыва между книгами и реальной жизнью. Уто- зываются частичными и потому менее вдохновляющими.
пизм, нереалистичность, книжность и максимализм — вот В этом притягательность утопии и в этом опасность рабства,
признаки незрелости русского интеллигентского сознания. которое она с собой несет» (Н. А. Бердяев. «О свободе и
«Новому фанатизму» противопоставляли прагматизм и эм- рабстве человека». Париж, 1939).
пиризм позитивистов, забывая, однако, о том, что на рус- В книге «Русская идея» Бердяев с горечью констати-
ской почве они точно так же приобретают черты идеологи- рует: «Русские — максималисты, и именно то, что пред-
ческой нетерпимости. (Ярким примером этого служит образ ставляется утопией, в России наиболее реалистично».
Базарова в романе Тургенева «Отцы и дети».) Вот как это О русском коммунизме он высказывается следующим об-
явление описал Бердяев: «У нас столетиями накоплялось разом: «Коммунизм есть русское явление, несмотря на
отрицательное сознание, укреплялись идеи атеистические и марксистскую идеологию. Коммунизм есть русская судь-
нигилистические. Последние — результат европейского раз- ба, момент внутренней судьбы русского народа... Комму-
вития — отражались в России в самой крайней, предельной низм должен быть преодолен, а не уничтожен». (Н. А. Бер-
форме. Уж если русский — социалист, то он не такой со- дяев. «Русская идея»). Последние слова этой цитаты стали
циалист, как на Западе, он социалист самый крайний, фа- пророческим предостережением выдающегося мыслителя,
натичный, социализм его вне времени и пространства, со- направленным его соплеменникам: как показала история,
циализм есть его религия. Уж если русский — анархист, то коммунизм и не может быть уничтожен, пока не преодо-
самый предельный, бунтующий против первооснов бытия. лен. И речь сейчас идет не о самой коммунистической уто-
Уж если русский — материалист, то материализм для него — пии, а об историческом опыте жизни в тоталитарном об-
богословие, если он атеист, то атеизм его религиозен» ществе; каждый, живший в этом режиме, продолжает нести
(Н. А. Бердяев. «Духовный кризис интеллигенции»). все его тяготы в собственной душе.
Здесь мы снова вернемся к теме, столь остро поставлен- Умом Россию не понять,
ной Бердяевым, — к теме рабства и свободы человека. Аршином общим не измерить:
«Всякая сгруппировавшаяся масса враждебна свободе. Ска- У ней особенная стать —
жу более радикально: всякое до сих пор бывшее организо- В Россию можно только верить.
ванное и организующее общество враждебно свободе и И поистине можно сказать, что Россия непостижима для
склонно отрицать человеческую личность. И это порожде- ума и неизмерима никакими аршинами доктрин и учений.
но ложной структурой сознания, ложным направлением со- А верит в Россию каждый по-своему, и каждый находит в
знания, ложной иерархией ценностей... Личность, осознав- полном противоречий бытии России факты для подтверж-
шая свою ценность и свою первородную свободу, остается дения своей веры. Подойти к разгадке тайны, сокрытой в
одинокой перед обществом, перед массовыми процессами душе России, можно, сразу же признав антиномичность
истории. Демократический век — век мещанства, и он не- России, жуткую ее противоречивость. Тогда русское само-
благоприятен появлению сильных личностей» (Н. А. Бердя- сознание освобождается от лживых и фальшивых идеали-
ев. «Самопознание»). Из этого текста можно заключить, что зации, от отталкивающего бахвальства, равно как и от бес-
Бердяев не испытывал никаких иллюзий и по отношению к характерного космополитического отрицания и иноземного
современному западному обществу, отчетливо представляя рабства» (Н. А. Бердяев. «Душа России»).
себе картину духовного кризиса европейской цивилизации. Какой же видит Россию Бердяев? Приведем ряд цитат
Бердяев, как и все русские мыслители, ощущал «потреб- все из того же этюда.
ность и долг разгадать загадку России, понять идею Рос- «Россия — самая безгосударственная, самая анархичес-
сии, определить ее задачу и место в мире». Он чувствовал, кая страна в мире. И русский народ — самый аполитичный
что Россия стоит перед великими мировыми задачами, и народ, никогда не умевший устраивать свою землю. Все
осознавал неопределенность, а, может быть, даже непрео- подлинно русские, национальные наши писатели, мыслите-
долимость этих задач. В своем этюде «Душа России» (1915) ли, публицисты — все были безгосударственниками, свое-
он писал: «С давних времен было предчувствие, что Россия образными анархистами. Анархизм — явление русского
предназначена к чему-то великому, что Россия — особен- духа, он по-разному был присущ и нашим крайним левым,
ная страна, не похожая ни на какую страну мира». Бердяев и нашим крайним правым».
считал, что осуществление мировых задач Россией не мо- И славянофилов, и Достоевского Бердяев считает таки-
жет быть отдано на произвол стихийных сил истории. «Не- ми же анархистами, как Бакунин и Кропоткин. Он также по-
обходимы творческие усилия национального разума и на-. лагает, что анархическая русская природа нашла отражение
циональной воли. И если народы Запада принуждены будут, и в религиозном анархизме Льва Толстого. «Русская интел-
наконец, увидеть единственный лик России и признать ее лигенция, хотя и зараженная поверхностными позитивист-
призвание, то остается все же неясным, сознаем ли мы сами, скими идеями, была чисто русской в своей безгосударствен-
что есть Россия и к чему она призвана? Для нас самих Рос- ности. В лучшей, героической своей части она стремилась
сия остается неразгаданной тайной. Россия — противоре- к абсолютной свободе и правде, не вместимой ни в какую
чива, антиномична: душа России не покрывается никакими государственность».
доктринами. Тютчев сказал про свою Россию:
Вернемся к первой приведенной нами цитате из этюда какое-то национальное бескорыстие, жертвенность, неведо-
«Душа России». Помните? «Россия — самая безгосудар- мая западным народам. Русская интеллигенция всегда с от-
ственная, самая анархическая страна в мире...» И вот как вращением относилась к национализму и гнушалась им, как
Бердяев начинает следующий фрагмент этюда: «Россия — нечистью. Она исповедовала исключительно сверхнацио-
самая государственная и самая бюрократическая страна в нальные идеалы. И как ни поверхностны, как ни банальны
мире». И далее: «Все в России превращается в орудие по- были космополитические доктрины интеллигенции, в них
литики. Русский народ создал могущественнейшее в мире все-таки хоть искаженно, но отражался сверхнациональный,
государство, величайшую империю». Россия, в которой пос- всечеловеческий дух русского народа». Здесь Бердяев го-
ледовательно и упорно объединялись княжества еще с вре- ворит о Льве Толстом, которого считает национальным ге-
мен Ивана Калиты, достигла, наконец, размеров, способных нием: тю его мнению, великий писатель «был поистине рус-
потрясти воображение народов мира. На что же направле- ским в своей жажде преодолеть всякую национальную
ны силы русского народа, о котором думают, что он устрем- ограниченность, всякую тяжесть национальной плоти». Бер-
лен исключительно к внутренней духовной жизни? Эти силы, дяев считает, что и славянофилы не были националистами
по Бердяеву, «отдаются колоссу государственности, превра- в истинном смысле этого слова: «Они хотели верить, что в
щающему все в свое орудие». Основное место в русской русском народе живет всечеловеческий христианский дух,
истории занимают интересы «созидания, поддержания и и они возносили русский народ за его смирение». Что же
охранения огромного государства». Это и стало причиной касается Достоевского, то он «прямо провозгласил, что рус-
того, что «почти не осталось сил у русского народа для сво- ский человек — всечеловек, что дух России — вселенский
бодной творческой жизни», а «личность была придавлена дух, и миссию России он понимал не так, как ее понимают
огромными размерами государства, предъявлявшего непо- националисты». По мнению Бердяева, национализм новей-
сильные требования». Русская государственность формиро- шей формации есть «несомненная европеизация России,
валась в смутные времена, в периоды иноземных нашествий. консервативное западничество на русской почве». Отличи-
И эта особенность, по словам Бердяева, «наложила ка рус- тельной же чертой России Бердяев как раз считает свобо-
скую жизнь печать безрадостности и придавленности». Рус- ду от национализма в истинном его значении: «...В этом са-
ский народ жертвовал собой во имя создания своего госу- мобытна Россия и не похожа ни на одну страну мира. Россия
призвана быть освободительницей народов. Эта миссия за-
дарства, но, с горечью пишет Бердяев, «сам остался
ложена в ее особенном духе. И справедливость мировых
безвластным в своем необъятном государстве».
задач России предопределена уже духовными силами исто-
Далее философ отмечает таинственное противоречие в
рии... Россия не имеет корыстных стремлений».
отношении России и русского сознания к национальному
вопросу. Итак, вот исходный тезис: «Россия — самая не шо- Напомним исходный тезис: «Россия — самая не шови-
винистическая страна в мире. Национализм у нас всегда нистическая страна в мире». А теперь послушаем, как зву-
производит впечатление чего-то нерусского, наносного... чит не менее обоснованный антитезис: «Россия — самая на-
Русские почти стыдятся того, что они русские, им чужда ционалистическая страна в мире, страна невиданных
национальная гордость и часто даже — увы! — чуждо на- эксцессов национализма, угнетения подвластных националь-
циональное достоинство... В русской стихии поистине есть ностей русификацией, страна национального бахвальства,
страна, в которой все национализировано вплоть до вселен- мая другим расам». Русская народная жизнь, русская лите-
ской церкви Христовой, страна, почитающая себя единствен- ратура, русская мысль, страшная судьба русских писателей
ной призванной и отвергающая всю Европу как гниль и ис- и всей русской интеллигенции — все это служит для Бер-
чадие дьявола, обреченное на гибель». Обратной стороной дяева основанием выдвинуть следующий тезис: «Россия —
русского смирения, говорит Бердяев, является необычайное страна бесконечной свободы и духовных далей, страна
русское самомнение. Еще Владимир Соловьев саркастичес- странников, скитальцев и искателей, страна мятежная и
ки относился к русскому национальному самомнению, к уве- жуткая в своей стихийности, в своем народном дионисиз-
ренности русских в том, что все святые изъяснялись только ме, не желающем знать формы».
по-русски. Бердяев, который недавно говорил, что Досто- Антитезис же таков: «Россия — страна, лишенная созна-
евский провозгласил русского человека всечеловеком, а дух ния прав личности и не защищающая достоинства личнос-
России — вселенским духом, теперь отметил: писатель ти, страна инертного консерватизма, порабощения религи-
«проповедовал и самый изуверский национализм, травил озной жизни государства, страна крепкого быта и тяжелой
поляков и евреев, отрицал за Западом всякие права быть плоти». Бердяев называет Россию «ленивой, инертной, отя-
христианским миром». Русское национальное самомнение желевшей, погруженной в материю и покорно мирящейся со
Бердяев видит в том, что «Россия почитает себя не только своей жизнью». Ни одно сословие не хочет подняться из
самой христианской, но и единственной христианской стра- низов, каждое стремиться быть «как все». Личность полно-
ной в мире». стью растворена в коллективе, каждый человек надеется на
Давайте перейдем к другому противоречию, отмеченно- то, что другие все за него сделают. Бердяев отмечает инерт-
му Бердяевым. «Русской душе не сидится на месте, это не ность мысли, несвободу и бесплодие политического рево-
мещанская душа, не местная душа. В России в душе народ- люционизма, духовный консерватизм русской интеллиген-
ной есть какое-то бесконечное искание, искание невидимо- ции.
го града Китежа, незримого дома. Перед русской душой Конечно, противоречия можно обнаружить в любом дру-
открываются дали, и нет очерченного горизонта перед ду- гом государстве, но только в России, говорит Бердяев, «те-
ховными ее очами. Русская душа сгорает в пламенном ис- зис оборачивается антитезисом, бюрократическая государ-
кании правды, абсолютной, божественной правды и спасе- ственность рождается из анархизма, рабство рождается из
ния для всего мира и всеобщего воскресения к новой жизни. свободы, крайний национализм — из сверхнационализма».
Она вечно печалуется о горе и страдании народа и всего Выход из создавшегося замкнутого круга, по мнению Бер-
мира, и мука ее не знает утоления. Душа эта поглощена дяева, — это «раскрытие внутри самой России, в ее духов-
решением конечных, проклятых вопросов о смысле жизни». ной глубине, мужественного, личного, оформляющего на-
Да, такова мятежная, непокорная русская душа, в ней чала, овладение собственной национальной стихией».
всегда присутствует «неутолимость и неудовлетворенность Этюд заканчивается удивительно теплыми, нежными сло-
ничем временным, относительным и условным». Стремление вами о России, о той самой России, которая состоит из
к абсолютному заставляло героически настроенную интел- сплошных противоречий, что должно было бы привести к
лигенцию идти на смерть во имя материалистических идей. раздражению и негодованию, но ни как не к любви. Одна-
«Славянский бунт — пламенная, огненная стихия, неведо- ко Бердяев пишет: «Наша любовь к русской земле, много-
страдальной и жертвенной, превышает все эпохи, все отно- 1911 — выходит «Философия свободы», ставшая итогом
шения и все идеологические построения. Душа России — творческих поисков Бердяева этого периода. Устремлен-
не буржуазная душа, — душа, не склоняющаяся перед зо- ность Бердяева к всемирной соборности, призванной
лотым тельцом, и уже за одно это можно любить ее беско- преодолеть церковный конфессионализм, находится в
нечно. Россия дорога и любима в самых чудовищных про- русле учения Владимира Соловьева о «богочеловече-
тиворечиях, в загадочной своей антиномичности, в своей стве».
таинственной стихийности». 1916 — опубликована книга «Смысл творчества», в которой,
отмечал Бердяев, его «религиозная философия» впер-
вые была осознана и выражена («Самопознание. Опыт
философской автобиографии»).
ХРОНОЛОГИЯ ЖИЗНИ 1918 — создает Вольную академию духовной культуры,
БЕРДЯЕВА читает курс лекций по философии истории, участвует в
семинаре по Достоевскому, а также пишет книгу «Фи-
лософия неравенства» (опубликована в Берлине в
1874 — в Киеве в дворянской семье родился Николай Алек- 1923 году).
сандрович Бердяев. 1920 — историко-филологический факультет Московского
1894 — поступил на естественный факультет Киевского уни- университета избирает Бердяева профессором.
верситета святого Владимира. 1921 — арестован в связи с делом так называемого «так-
1894—1898 — посещает лекции и семинары профессора тического центра».
Г. И. Челпанова, изучает теорию научного социализма. 1922 — выслан за пределы страны.
1899 — в органе германской социал-демократической 1922—1924 — живет в Берлине, знакомится с О. Шпенгле-
партии «Новое время» публикует статью «А. Ф. Ланге и ром, М. Шелером, Г. фон Кайзерлингом. Признан одним
критическая философия в их отношении к социализму». из ведущих философов послевоенной Европы.
1901 — сослан в Вологду; в этом же году выходит первая 1924 — переехал во Францию.
книга Бердяева «Субъективизм и индивидуализм в об- 1946 — опубликована первая послевоенная книга «Русская
щественной философии. Критический этюд о Н. К. Ми- идея», посвященная истории русской философии.
хайловском». 1948 — Н. А. Бердяев умер за рабочим столом в своем доме
1904 — работает в журнале «Новый путь», который был в пригороде Парижа, Кламаре.
трибуном религиозно-философских собраний, организо-
ванных в Петербурге Д. С. Мережковским.
1905-1906 — совместно с С. Н. Булгаковым редактирует
журнал «Вопросы жизни».
1907—1908 — интенсивное общение с Мережковским и его
кругом стимулирует обращение Бердяева к православию.
Национализм и мессианизм. М.: Г. А. Леман и С. И. Саха-
СПИСОК ПРОИЗВЕДЕНИЙ ров, 1917.
Н. А. БЕРДЯЕВА Свободная Церковь. М.: Московская просветительная комис-
сия при Временном комитете Государственной Думы, 1917.
1918
Кризис искусства. М.: Г. А. Леман и С. И. Сахаров, 1918.
1901 Судьба России. Опыты по психологии войны и националь-
Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. ности. М.: Г. А. Леман и С. И. Сахаров, 1918.
Критический этюд о Н. К. Михайловском. СПб.: О. Н. Попо- 1921
ва, 1901. Философия Достоевского. СПб.: Эпоха, 1921.
1907 1922
Новое религиозное сознание и общественность. СПб.: Конец Ренессанса. СПб.: Эпоха, 1922. Книжное издание ут-
М. В. Пирожков, 1907. рачено. Переиздано в кн.: София. Проблемы духовной
Sub specie aeternitatis. Опыты философские, социальные и культуры и религиозной философии. Сборник под ред.
литературные. 1900-1906. СПб.: М. В. Пирожков, 1907. Н.А.Бердяева. Берлин: Обелиск, 1923. С. 21—46.
1910 Миросозерцание Достоевского. Прага: YMCA-Press, 1923.
Духовный кризис интеллигенции. СПб.: Тип. товарищества Смысл истории. Опыт философии человеческой судьбы.
«Общественная польза», 1910. Берлин: Обелиск, 1923.
1911 Философия неравенства. Берлин: Обелиск, 1923.
Философия свободы. М.: Путь, 1911. 1924
1912 Новое Средневековье. Берлин: Обелиск, 1924.
Алексей Степанович Хомяков. М.: Путь, 1912.
1926
1915 Константин Леонтьев. Париж: YMCA-Press, 1926.
Душа России. М.: И. Д. Сытин, 1915.
1928
1916 Философия свободного духа. Проблематика и апология
Смысл творчества. Опыт оправдания человека. Москва: Г. А. Ле- христианства, Париж: в 2-х т. YMCA-Press, [1927-1928].
ман и С. И. Сахаров, 1916. О достоинстве христианства и недостоинстве христиан. Вар-
1917 шава: Добро; Париж: YMCA-Press, 1928.
Возможна ли социальная революция? М.: Московская про- 1929
светительная комиссия при Временном комитете Государ- Марксизм и религия. Религия как орудие господства и эксп :
ственной Думы, 1917. луатации. Варшава: Добро; Париж: YMCA-Press, 1928.
Народ и классы в русской революции. М.: Московская про-
1931
светительная комиссия при Временном комитете Государ-
О назначении человека. Опыт парадоксальной этики. Париж:
ственной Думы, 1917.
Современные записки, 1931.
Национализм и империализм. М.: Г. А. Леман и С. И. Саха- О самоубийстве. Париж: YMCA-Press, 1931.
ров, 1917.
Русская религиозная психология и коммунистический ате- 1955
изм. Париж: YMCA-Press, 1931. Истоки и смысл русского коммунизма. Париж: YMCA-Press,
Христианство и классовая борьба. Париж: YMCA-Press, 1931. 1955. Книга вышла впервые на немецком в 1938 году.
1932 1996
Генеральная линия советской философии и воинствующий Истина и откровение. На русском языке впервые в кн.: Ни-
атеизм. Париж: YMCA-Press, 1932. колай Бердяев. Истина и откровение. СПб.: Изд-во Русско-
1933 го христианского гуманитарного института, 1996.
Христианство и активность человека. Париж: YMCA-Press, 1933. На пороге новой эпохи. Сборник статей. Сборник вышел в
1934 ноябре 1947 года на французском языке, в 1948-м — на
Судьба человека в современном мире. К пониманию нашей шведском, в 1949-м — на английском, в 1957 году — на
эпохи. Париж: YMCA-Press, 1934. японском. На русском впервые в кн.: Николай Бердяев. Ис-
Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и обще- тина и откровение. СПб.: Изд-во Русского христианского гу-
ния. Париж: YMCA-Press, 1934. манитарного института, 1996.
1937
Дух и реальность. Основы богочеловеческой духовности.
Париж: YMCA-Press, 1937.
1938 СЛОВАРЬ ФИЛОСОФСКИХ ПОНЯТИЙ
Христианство и антисемитизм. Религиозная судьба еврей- И ТЕРМИНОВ
ства. Париж: Изд. Религиозно-философской академии, 1938.
1939
О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической Абсолют (от лат. absolutus — безусловный, неограничен-
метафизики. Париж: YMCA-Press, 1939. ный) — философское понятие, обозначающее всеобщую ос-
1946 нову мира, полноту бытия и совершенство. Абсолют мыслится
Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века . как творческое первоначало всего сущего и гармоническая
и начала XX века. Париж: YMCA-Press, 1946. слитность субъекта и объекта. Абсолют един, вечен и проти-
1947 воположен всякому относительному и обусловленному суще-
Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объекти- ствованию. Философы объективно-идеологического направле-
вация. Париж: YMCA-Press, 1947. ния обычно уравнивают абсолют с Богом, Абсолютным Духом,
1949 Абсолютной идеей, Абсолютным «Я». Философы-материали-
Самопознание. Опыт философской автобиографии. Париж: сты, напротив, чаще всего понимают под абсолютом материю,
YMCA-Press, 1949. описывая материальное начало либо как неподвижную и само-
Царство Духа и царство кесаря. Париж: YMCA-Press, 1949. достаточную сущность, либо как вечно изменяющуюся и обнов-
1952 ляющуюся основу мироздания.
Экзистенциальная диалектика божественного и человечес- Антропология (философская) — философия человека,
кого. Париж: YMCA-Press, 1952. выделяющая в качестве своего предмета сферу «собственно
человеческого» бытия, собственной природы человека, чело- дивида, обосновываются возможности развития человека как
веческой индивидуальности, пытающаяся через антропологи- рода и как индивида. Современная философия в наибольшей
ческий принцип объяснить и самого человека, и окружающий степени связана с гуманизмом, взращенном на почве Просве-
мир, понять человека и как уникальное проявление «жизни щения (XVIII век). В гуманизме выразились определенные чер-
вообще», и как творца культуры и истории. ты эпохи становления индустриального общества и соответству-
Бытие — одна из главных тем и проблем философии, ющих институтов права, политики, морали, науки и культуры.
представленная в постоянных попытках дать понятие о всеоб- Диалектика — научно-философский метод объяснения и
щем процессе, объемлющем человеческое существование, вы- описания наиболее общих законов развития природы, обще-
разить взаимосвязь различных форм мироздания. В обычном ства и человеческого сознания. Первую в истории философии
значении слова понятие бытие частично совпадает с понятия- систему диалектики создал Гегель. Согласно его учению, в ос-
ми универсум, космос, вселенная, природа, жизнь. нове всех явлений природы и общества лежит «абсолютная
Гносеология (от греч. gnosis — знание и logos — уче- идея»; более того, природа и общество представляют собой
ние) — учение о познании, раздел философии, рассматрива- моменты в процессе развития идеи. Гегель рассматривает при-
ющий проблемы человеческого познания, вопросы о его воз- роду как «систему ступеней», каждая из которых непосред-
можностях и границах, о путях и средствах достижения ственно вытекает из другой и является истиной предыдущей.
истинного знания, о роли познания в жизни человека. Основ- Диалектическая традиция в русской философии XIX—XX веков
ные темы гносеологии: познание в отношении человека к миру, нашла воплощение в учениях В. С. Соловьева, П. А. Флоренс-
в развитии индивидуального человека и в эволюции общества; кого, С. Н. Булгакова, Н. А. Бердяева и Л. Шестова.
познание как специализированная деятельность человека и по- Идеализм (фр. idealisme от греч. idea — идея): 1) в обы-
знание, включенное в другие виды деятельности; проблема по- денном смысле — бескорыстие, стремление к высшим целям,
знания в бытии людей и возникновение науки как особой фор- наклонность к мечтательности, увлечение несбыточными про-
мы познавательной деятельности. ектами; 2) одна из тенденций (характерная для философского
В философской гносеологии познание трактуется как про- объяснения мира) приписывать идеям большую реальность, чем
блема человеческого бытия; определяется способность чело- чувственно воспринимаемым вещам, и искать прообразы общих
века познавать мир и различные формы осуществления этой свойств вещей и явлений в родовых или видовых значениях
способности, вместе с тем характеризуются позиции человека идей; 3) самоназвание ряда философских учений, авторы ко-
в мире, его возможности и перспективы. В развитии филосо- торых утверждают, что физическое, материальное, предметно-
фии гносеология играла ведущую роль, поскольку в ней обо- чувственное — продукты прямого творчества идеи (или комп-
сновывались и оценивались различные характеристики бытия, лекса идей), а идея — абсолют.
определения природы, общества и человека, нормы и крите- Индивид, индивидуальность (от лат. individuum — неде-
рии научного познания. лимый) — понятия, используемые, как правило, для описания
Гуманизм — в широком философском смысле слова — органических особей, для характеристики различных аспектов
это концепция человеческого бытия и основанная на ней сис- бытия человеческой личности. Применительно к людям поня-
тема мировоззрения, где утверждаются ценность человеческо- тием «индивид» фиксируется представление о единичном че-
го существования, достоинства, права и свободы каждого ин- ловеке как своего рода социальном атоме. Понятие «индиви-
дуальность» указывает на форму преодоления индивидом сво- Марксизм — совокупность марксистски ориентированных
ей роли «атома», на преобразование социального бытия в учений (советский марксизм, фрейдомарксизм, антигуманисти-
форму самореализации человека. ческий марксизм, «критическая теория»), не образующих оп-
Иррациональное (от лат. irrationalis — неразумный, бес- ределенного единства. Учение самого Маркса является продук-
сознательный): 1) сторона объективной реальности, принципи- том разнородных (экономических, исторических, политических,
ально недоступная разумному пониманию; 2) нечто в действи- методологических) исследований и предложений.
тельности, пока интеллектуально не познанное, алогичное, Материализм (от лат. materialis — вещественный): 1) в обы-
выходящее за границы современного разумного понимания, но денном смысле — культ вещей и склонность к низменной чув-
принципиально познаваемое; 3) незапланированные или непред- ственности; вера в вещественные причины всех явлений приро-
угаданные результаты человеческой деятельности; 4) бес- ды, общественных событий и влечений человека; отрицание
сознательная сфера души, противостоящая сознанию. духовных сил в природе; 2) одна из основных тенденций в фи-
Историософия — концепция философии истории, созданная лософии, заключающаяся в установлении фактическим и логи-
как целостное, постижение вариантности и преемственности кон- ческим путем зависимости духовного и психического от плотс-
кретных исторических форм с точки зрения раскрытия в них уни- кого и физиологического; 3) самоназвание ряда философских
версального или метаисторического смысла. Центральное место школ («диалектический материализм», «научный материализм»
в историософии занимает осмысление сущности и основных про- и т. д.), сторонники которых принципиально отождествляют ма-
цессуальных мотивов того исторического периода, в котором на- терию и природу, утверждая, что в мире нет ничего, кроме дви-
ходится субъект философствования в соответствии с его соб- жущейся в пространстве и времени материи.
ственными критериями определения исторических форм. Метафизика (от греч. meta ta physika — после физики) —
Личность — индивидуальный человек как субъект обще- философское учение об общих, отвлеченных от конкретного
ственной жизни, общения и деятельности, а также своих соб- существования вещей и людей принципах, формах и качествах
ственных сил, способностей, потребностей, интересов, устрем- бытия. Метафизика рассматривалась как противоположность
лений и т. д. Бытие человеческого индивида как личности диалектике, то есть как учение, характеризующее структуры
является условием воспроизводства и обновления социальных бытия и мышления вне их развития, самодвижения, взаимопе-
процессов. Авторы современных философских и психологичес- реходов.
ких концепций делают акцент на самореализации личности. Национализм — особое состояние этнического сознания,
Логика — учение о связи и последовательности человечес- его иллюзорная форма, а также идеологический и политичес-
кого мышления, о формах его развития, о различных соотно- кий принцип. Его содержание составляет абсолютизация соб-
шениях мыслительных форм и их преобразованиях. В логике ственной национальной исключительности в соединении с не-
рассматриваются вопросы о средствах существования мышле- доверием к чужим этническим общностям, как правило, к тем
ния, языках закрепления, воспроизводства, трансляции мысли- или иным конкретным народам, а в крайних своих проявлени-
тельных процессов. В широком смысле слова логика есть ус- ях — с отказом им в праве на существование.
мотрение связей не только мышления, но и бытия, то есть Объект, объективность — характеристики реальности,
учение, позволяющее выявлять «логику вещей», «логику собы- на которую человек обращает свою деятельность или на-
тий», «связь времен». правляет свое познание. Объект — часть бытия, противосто-
ящая человеку в его познании или деятельности, обусловли- реход к предметному рассмотрению сознания и, во-вторых, —
вающее эту деятельность обстоятельство, из которого чело- переход к самосознанию, отношению к самому себе.
век вынужден исходить. Объективность — свойство реаль- Скептицизм — философская позиция радикального со-
ности быть не зависящей от субъекта, а также способность мнения в истинности стереотипических, сознательно или бес-
субъекта фиксировать реальность как не зависящую от него сознательно воспроизводящихся суждений. В мировой фило-
и его познания. софии известны различные формы скептицизма, связанные с
Онтология (от греч. ontos — сущее, учение) — учение о конкретной культурно-исторической ситуацией и основными
бытии, о принципах его строения, законах и формах. В клас- мотивами философского осмысления мира. Значение скепти-
сической философии XVIII—XIX веков онтология сопоставляет- цизма возрастает в периоды смены теоретических моделей.
ся с гносеологией, логикой, антропологией и определяется Славянофильство — течение русской религиозно-фило-
через противопоставление этим философским дисциплинам. софской мысли XIX века. Основной стимул возникновения сла-
В этом плане онтология выступает как совокупность всеобщих вянофильства как целостного философского течения — идей-
определений бытия, характеризующих его независимо от де- ное противостояние так называемому «западничеству»,
ятельности людей, их познания и мышления. С помощью онто- выражавшемуся в интеллектуальной жизни российского обще-
логии можно определять позицию человека в мире, ориентацию ства как утверждение необходимости прогрессивного развития
частных видов деятельности и познания, функции и ограниче- России через последовательное усвоение западноевропейских
ния отдельных наук. социальных институтов, экономического строя и культурного
Персонализм — 1) философская позиция, в которой лич- просвещения. Славянофильство — историософское и культу-
ность и личностное существование являются основным пред- рологическое обоснование самобытности русской культуры и
метом философии и главной проблемой истории и культуры; социально-экономического уклада.
2) религиозно-философское течение XX века (главным обра- Субъект, субъективность — характеристики познания и
зом в России, Франции, США), приверженцы которого высту- практической деятельности человека. Субъект — человек, всту-
пали за синтез религиозных, культурных и социальных поли- пающий в контакт с миром, изменяющий предметную обстанов-
тических концепций на основании принципиального значения ку своего бытия и самого себя (свои качества и силы) в про-
самореализации личности в современном мире. цессе решения практических и духовно-теоретических задач.
Рациональное (от лат. rationalis — разумный) — нечто, Субъективность — психологический и духовно-мыслительный
обусловленное разумом, доступное разумному пониманию, план, аспект деятельности человека.
логически непротиворечивое и соответствующее принятым ка- Теософия и антропософия (от греч. theos — бог и sophia —
ким-либо сообществом правилам. Противоположность рацио- мудрость, anthropos — человек). Теософия — первоначально
нальному — иррациональное, то есть неразумное, недоступное в античном и христианском мистицизме — высшее знание, кон-
пониманию, алогичное. центрирующее мистико-интуитивное постижение, сущностное
Рефлексия — принцип философского мышления, направ- видение абсолюта, Единого, Бога и определяющее общие ос-
ленный на осмысление и обоснование собственных предпосы- нования и принципы мистического учения.
лок. Рефлексия является сопутствующим моментом любого В первые десятилетия XX века выделяется новая оккульт-
рода философствования. Во-первых, рефлексия означает пе- но-натуралистическая доктрина — антропософия. Ее основа-
тель Р. Штайнер полагал недостаточным теософское обосно- ориентация; в центре — проблемы смысла жизни, индивиду-
вание роли и значимости человека в космических процессах. альной свободы, ответственности. Существование, или «экзи-
В рамках антропософии возрождаются древние представления стенция», — ключевое понятие этого направления. Экзистен-
о «космическом человеке». циалисты различают «бытие» и «существование»: «бытие»
Утопия (от греч. и — нет и topos — место, которого нет) — относится к окружающему человека природному и социально-
повествование о наилучшем состоянии общественной жизни, про- му миру, а «существование» — к внутренней жизни человека,
извольная конструкция идеального социального порядка. Полу- к его индивидуальному «Я». Духовные истоки экзистенциализ-
чила свое окончательное название в начале XVI века (1515 год) ма — «философия жизни» и феноменология Э. Гуссерля. Во
от названия книги Томаса Мора. Утопия представляет собой тип время Второй мировой войны экзистенциализм значительно по-
разрешения противоречия между признанием неистинности
влиял на умонастроения западной интеллигенции, в особеннос-
наличного социального порядка и осознанием невозможности
ти гуманитарной; его идеи проникли в литературу и искусство.
простого возвращения к старому.
Эсхатология (от греч. eschatos — последний, конечный) —
Христианство — одна из трех мировых религий (наряду с религиозное учение о конечных судьбах мира и человека, о том
буддизмом и исламом). Восприняв идею единого Бога из иуда- или ином характере «исхода» мировой истории, наличного
изма как абсолютной благодати, абсолютного могущества и бытия. Мифическая; и религиозная традиции представляют со-
первопричины всего сущего, христианство доводит личностное бой преимущественно сюжетно-образные символические вари-
понимание абсолюта до состояния, которое выражено в двух анты эсхатологии (мифы о потопе, Апокалипсис, Откровение
его центральных догмах — триединство и боговоплощение. Иоанна и т. п.). Философские учения, включающие в себя эс-
Идея триединства предполагает, что внутренняя жизнь боже- хатологические мотивы, как правило, опираются на определен-
ства есть личное отношение трех «ипостасей» (лиц) Отца (без- ный тип мифической или религиозной эсхатологии. При этом
начального первоначала), Сына, или Логоса (смыслового и
происходит осмысление символов, образов, персонажей тра-
оформляющего принципа), и Святого Духа («животворящего»
диционной эсхатологии в соответствии с основополагающими
принципа). Согласно догмату о триединстве, Сын «рождается»
метафизическими, антропологическими и историософскими
от Отца и Святой Дух «исходит» от Отца (по православному
концепциями.
догмату) или от Отца и Сына (по католическому догмату). Фи-
лософское содержание этого триединства предусматривает,
что в каждой ипостаси содержится вся Троица, и в то же вре-
мя ипостаси различны.
Боговоплощение в христианстве постулировало формулу
единства человеческой и божественной природы во Христе,
находящейся в нем «неслиянно, неизменно, нераздельно, не-
разлучно».
Экзистенциализм (от позднелат. exifsjtentia — существо-
вание) — одно из влиятельных направлений западной фило-
софии XX века, для которого характерна антропологическая
www.infanata.org
СОДЕРЖАНИЕ Электронная версия данной книги создана исключительно для
ознакомления только на локальном компьютере! Скачав файл, вы
берёте на себя полную ответственность за его дальнейшее
использование и распространение. Начиная загрузку, вы
подтверждаете своё согласие с данными утверждениями!
Введение 3 Реализация данной электронной книги в любых интернет-магазинах,
и на CD (DVD) дисках с целью получения прибыли, незаконна и
Жизнь и творчество 3 запрещена! По вопросам приобретения печатной или электронной
версии данной книги обращайтесь непосредственно к законным
издателям, их представителям, либо в соответствующие
Основные направления философии 11 организации торговли!
www.infanata.org
Этика 12
Религиозные идеи 15
Персоналистическая метафизика.. 19
Человек и свобода 21
Творчество человека как антроподицея 23
Личность и общество 25
Историософские идеи 28

По страницам «Самопознания» 30

Размышления о России 73

Хронология жизни Бердяева 82

Список произведений Н. А. Бердяева 84

Словарь философских понятий и терминов ....87