Вы находитесь на странице: 1из 28

СУЩЕСТВОВАНИЕ БОГА И ПРОБЛЕМА ЗЛА к религиозному экзистенциализму, который, однако, стремится

остаться верным норме обычной рациональности, отчетливости,


Юрий Вестель
внятности, т.е. прежде всего — логической непротиворечивости.
Свою методологию я называю экзистенциально-логической.
1. Преамбула: в качестве кого я говорю. Моя методология. Это значит, что я стараюсь логически обоснованно и, разумеется,
2. Основной Вопрос: существует ли Бог? непротиворечиво, т.е. разумно, рационально осмыслить некоторые
базовые экзистенциальные интуиции, или очевидности. Какие это
3. Актуальность вопроса о существовании Бога. интуиции? Напр., интуиция причинности (обоснованности) и смысла
4. Можно ли обосновать, что Бог есть? всего происходящего, нравственное и эстетическое чувства, интуиция
абсолютного совершенства.
5. Как можно обосновать существование Бога?
Далее, я предпочитаю оставаться в рамках классической
6. Три вопроса, если Бог есть. Проблема зла.
рациональности, приверженной поиску прямых ответов на
7. Заключение. «проклятые» вопросы, в противовес господствующей ныне
постмодернистской манере отводить такие вопросы. Но здесь я не
буду заниматься апологией разума и рациональности. 1 Независимо
от силы религиозной веры вопрос о разумных основаниях веры
1. ПРЕАМБУЛА: В КАЧЕСТВЕ КОГО Я ГОВОРЮ. МОЯ МЕТОДОЛОГИЯ должен всегда оставаться актуальным для верующего, если, конечно,
он хочет верить разумно, а не слепо. Я вполне отдаю себе отчёт, что
Я не буду, да и не смог бы говорить как специалист в какой-либо
собираюсь говорить о чём-то весьма непопулярном в наше время.
науке, включая философию и богословие. Не буду говорить я и в
Это не столько сами проблемы — вопрос о существовании Бога 2 и
качестве религиозного мыслителя или даже просто религиозного
человека, верующего. Моя позиция — это позиция обычного, 1
См. Ольга Седакова, Апология разума, М.: Русский путь, 2013.
«среднего» человека, не столько уже верующего, сколько 2
Проблема бытия Бога и доказательств Его существования вновь стала широко
желающего или расположенного веровать (так, по-моему, настроено обсуждаемой в последние десятилетия. См. на русск.: С. Т. Дэвис, Бог, разум и
большинство людей), но при этом ищущего смысла и понимания теистические доказательства, М.: Наука – Восточная литература, 2016; А. Ацель,
всего — мира, жизни, Бога, человека, себя. То, о чём и как я Почему наука не отрицает существование Бога?, ООО «Издательская Группа
собираюсь говорить, не вписывается полностью ни в классическую «Азбука-Аттикус», 2015; Аналитический теист: антология Алвина Плантинги,
М.: Языки славянской культуры, 2014; ; А. Плантинга, Бог, свобода и зло,
философию, ни в богословие как его обычно понимают, ни тем более
Новосибирск: ВО «Наука», Сибирская издательская фирма, 1993; P. Суинберн,
в какую-то иную отрасль знания. Правда, тема моего сообщения и Существование Бога, М.: Языки славянской культуры, 2014; Р. Суинберн, Есть ли
характер моего дискурса достаточно близки к тематике и методике Бог? М.: «Праксис», 2001; Т. П. Флинт и М. К. Рей (сост.), Оксфордское руководство
религиозной философии (или, если угодно, философии религии; по философской теологии, М.: Языки славянской культуры, 2013; Т. Моррис, Наша
сейчас это называют ещё философским богословием), конкретнее — идея Бога. Введение в философское богословие, М.: Издательство ББИ, 2011; Р.
Докинз, Бог как иллюзия, М.: КоЛибри, 2010; Ф. Коллинз, Доказательства Бога:

1
вопрос о зле, сколько то, что я рассматриваю их с позиции образом, в том или ином смысле, с тем или иным приближением и
классической рациональности. т.п.) ее познавать. 3
Эти проблемы относится к числу фундаментальных, 2) Против самой идеи поиска разумных оснований или, как
рассмотрение которых невозможно вне целостного взгляда на мир. говорят, «доказательств» бытия Бога возражают так: подобных
Поэтому сначала я постараюсь кратко набросать общие рамки, в «доказательств» не существует, а если бы они и были, это
которые для меня вписывается эта проблематика. обесценило бы чудо веры, которая всегда — свободный, волевой
выбор и подвиг. Это возражение верно только для строгих
Предварительно — только четыре замечания.
(математических и формально-логических) доказательств, потому что
1) У каждого верующего вера в Бога — плод его личных с Ним их убедительность носит принудительный характер, что, в свою
отношений. Это всегда какая-то очень индивидуальная, очередь, обусловлено внешним, физическим характером реальности,
неповторимая судьба, личная история, по сути, некая «love story». к которой они относятся. Но так называемые «доказательства бытия
Часто богоискателя убеждают какие-то детали, события, Божия» не таковы: их поиск, осмысление и принятие — или
переживания, которые для других людей могут ничего не означать. отвержение — требуют свободных, волевых усилий, хотя, конечно,
Мы об этом говорить не будем. Моя тема — разумность веры, т.е. то, совершенно иных по характеру, чем вера; эти «доказательства», или
что обще (точнее, должно быть общим) для всех разумных, аргументы, относятся к потусторонней для физического мира
мыслящих людей, убежденных, что есть одна, и только одна истина реальности. Поэтому такие аргументы не обесценивают подвиг веры,
(реальность, бытие) и что человек способен как-то (тем или иным но дополняют его.
3) Определить ключевое понятие разума, которое я здесь имею
в виду, конечно же, было бы затруднительно. Это, безусловно, не
просто формально-логическая способность; подлинный разум имеет
бездонную глубину, 4 хотя в другом смысле он ограничен
Аргументы ученого, М.: Альпина нон-фикшн, 2008; А. Хаутепен, Бог: открытый непостижимым, непознаваемым для него — областью
вопрос. Богословские перспективы современной культуры, М.: Библейско- чувственности (в самом широком смысле этого слова). Так
богословский институт св. апостола Андрея, 2008; Н. Фишер, Философское
понимаемый разум — некая общая для всех людей рациональность,
вопрошание о Боге, М.: Христианская Россия, 2004; Т. Л. Мизи, Г. Р. Хабермас,
Зачем верить? Бог есть! Симферополь, 1998. Западную (англоязычную) основа для консенсуса, некая норма, «здравый смысл». Важно, что в
библиографию см. в первой из указанных книг и в примечаниях в других. Из разум входит нравственное сознание, способность различения добра
доступной мне англоязычной литературы: Christopher Watkin, 2011; Rebecca N.
Goldstein, 2010; John R. Shook, 2010; David J. Bartholomew, 2008; James Porter
3
Moreland, 2008; Alvin Plantinga and Michael Tooley, 2008; Erik J. Wielenberg, 2008; По мысли Гераклита, которую развил Марк Аврелий (VII.9): «космос один из
Louise M. Antony (ed.), 2007; John Foster, 2007; C. Stephen Layman, 2007; Graham всего, и Бог один через всё, и сущность одна, и закон один, общий разум у всех
Oppy, 2006; Timothy L. S. Sprigge, 2006; Sam Harris, 2005; Nicholas Everitt, 2004; Denys разумных существ, и истина одна».
4
Turner, 2004; Bert Thompson, 2003; Barry Miller, 1996; Donald Wayne Viney, 1985; J. L. Вновь по мысли Гераклита (фр. 45 DK): «Границ души не отыскать, по какому
Mackie, 1983; Arthur C. Cochrane, 1956. бы пути ты ни пошел: такой глубокий у нее логос».

2
и зла, особенно «чувство» (сознание) справедливости, а также фундаментальное стремление или вопрошание. 5 В некотором
эстетическое «чутьё». смысле сам человек и есть это стремление или вопрошание.
4) Наконец, второе ключевое понятие моих размышлений: По-видимому, это стремление-вопрошание имел в виду Пауль
совершенство, идея абсолютного совершенства, или Тиллих под ultimate concern, «ультимативной заботой». 6 Оно
всесовершенства, а также тесно связанная с ней идея актуальной затрагивает равным образом и сердечно-эмоциональную сторону
бесконечности. Вынужден повториться, что и здесь я не могу входить нашего существа, и умственно-словесную. И умом, и сердцем мы
в подробное обсуждение того, что такое «совершенство». Скажу вопрошаем о чём-то или, скорее, устремляемся к чему-то (а точнее,
только, что эта идея основана на признании (опять же, каком-то как одновременно и то, и другое) в высшей степени значимому,
бы «чувствовании», «чутье») качественного, а не только основному, абсолютному и сверхценному для нас. В эмоциональной
количественного отличия, признании шкалы «лучше — хуже», «выше сфере это стремление-вопрошание выступает в форме тревоги,
(высшее) — ниже (низшее)». Здесь, конечно, всё зависит от меры недоумения, смятения, ужаса, отчаяния перед угрозой боли и
духовного, умственного и нравственного развития человека: что смерти, перед разгулом зла и властью судьбы, из-за собственной
именно каждый считает более качественным, или совершенным, а вины, из-за бессмыслицы происходящего (Тиллих, Мужество быть).
что — менее, зависит от этой многомерной развитости, некой Человек по большей части безмолвно, но всей своей жизнью вопиет
культуры в самом глубоком смысле этого слова. Надеюсь, что Ваша,
Читатель, чуткость к понятиям совершенства и качества близка к 5
Мартин Хайдеггер, Введение в метафизику, § 1: Grundfrage, Die dem Range
моей, что должно обеспечить взаимопонимание. nach erste, weil weiteste, tiefste und ursprünglichste Frage — «Основной вопрос, по
рангу первый, ибо обширнейший, глубочайший и изначальнейший вопрос».
6
Для меня почти несомненно, что «забота», о которой я здесь говорю, — это, по
сути, Sorge Хайдеггера, которая, возможно, восходит к ‘inyân Экклесиаста (это
еврейское слово встречается только в этой библейской книге, причём проходит
2. ОСНОВНОЙ ВОПРОС: СУЩЕСТВУЕТ ЛИ БОГ? сквозь всю книгу, что даёт право считать его чуть ли «техническим термином»
Я считаю, что человек живёт в вопросной ситуации или, скорее, автора: 1:13; 2:23, 26; 3:10; 4:8; 5:2, 13; 8:16; переводится оно в Синодальном и
других переводах в разных местах различно). Ср. Владимир Бибихин, Мир (СПб:
тональности, окраске, на её подоснове или фоне. У человека,
Наука, 2007, с. 63-64): «В следующем 10-м стихе [Эккл. 3:10] говорится: «Видел я эту
поскольку он человек (а не опускается на животный уровень или, заботу, которую дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в том»,
напротив, не подымается до сверхчеловеческого, скажем, более точный смысл — «чтобы они терзались этой заботой». Забота утишается
ангельского уровня или уровня святости), есть основное, отчасти в делах, служащих частным целям, — скажем, собрать урожай, чтобы
пережить зиму, — но в целом не успокаивается.» Татьяна Лифинцева в статье
«“Забота” Хайдеггера, “бытие-для-себя” Сартра и буддийская духкха: онтология
негативности» (Вопросы философии, № 7, М.: Наука, 2015) в связи с термином
«забота» у Хайдеггера и cura у Сенеки цитирует 2 места из Экклесиаста — 2:23 и
4:8, — в обоих из которых фигурирует ‘inyân, хотя сама Лифинцева, вероятно, не
сознавала этого, так как процитированная часть во 2-м случае не включает этого
слова.

3
к кому-то о смысле своей жизни и смерти, стремится куда-то, за вдохновением, восхищаемся красотой и величием природы, бываем
пределы своих наличных условий существования. потрясены великими творениями искусства, когда нас посещают
Я буду называть это стремление-вопрошание Основным глубокие прозрения.
Вопросом. Поскольку в поведении человека «ведущим» Не только все религии, философии, мировоззрения, но и вся
(hegemonikon) началом является или, скорее, должен быть ум (что, культурная деятельность человека, да, пожалуй, и всякая
увы, далеко не всегда бывает), то в Основном Вопросе прежде всего человеческая деятельность — это попытка ответа на Основной
я усматриваю умственное, познавательное, постигающее измерение Вопрос, ответа умственного и практического, т.е. попытка найти этот
и уже вслед за ним — чувственно-волевое (стремление, порыв). ответ и стремление жить в согласии с этим ответом. Но все ответы
Конечно, интенсивность Основного Вопроса весьма различна не вновь и вновь оказываются недостаточными, ограниченными и
только у разных людей, но и у одного человека в разное время жизни жалкими перед лицом Основного Вопроса. С ходом истории, с
и в разных обстоятельствах. Пророки, герои веры, творцы культуры расширением знаний и усложнением технологий, с ростом своего
— это те, кто были всерьёз захвачены им, кто искали ответа на него материального и информационного могущества человек всё больше
больше всего на свете, больше самой жизни, и отвечали (точнее, начинает понимать, что ничто в этом мире не удовлетворит его
пытались отвечать) всей своей жизнью и смертью. Большинство безмерного запроса, не утишит всё нарастающей тревоги, не ответит
средних людей в обычное, будничное время могут почти совсем не на самый болезненный и затаённый Вопрос. Пожалуй, одно из самых
ощущать его, т.к. он, как правило, не осознан и не артикулирован, точных определений человека: это существо, не способное ничем
залегает где-то в подоснове души, наподобие фонового звучания, удовлетвориться.
приглушён и подавлен, но подспудно этот огонёк тлеет и в Хотя в словесной форме невозможно адекватно выразить этот
критические минуты жизни вспыхивает (особенно в Grenzsituationen, Основной Вопрос (т.е. его умственное, постигающе-понимающее
«пограничных ситуациях», по Карлу Ясперсу). измерение), существует немало попыток его сформулировать. Напр.,
Основной Вопрос проистекает из контраста между жизнью, к для многих это вопрос о смысле жизни — моей, моих близких,
которой мы чувствуем себя призванными, и тем миром, в который человека вообще, человечества, о смысле истории. Или это три
мы «заброшены» не по своей воле (Geworfenheit, заброшенность Кантовых вопроса: что я могу знать? что я должен делать? на что я
Хайдеггера). Мы чувствуем себя чужими здесь, чувствуем, что могу надеяться? Или это его же 4-й вопрос: что такое человек? Или
истинная жизнь — не та, которую мы ведём, по крайней мере это «основной» философский вопрос: что первично — бытие или
значительную часть своей жизни. Нас влечёт в нашу настоящую сознание, идеальное или материальное? Или это поставленный
отчизну, от которой мы отчуждены и о которой, однако, ничего Хайдеггером вопрос о смысле бытия. И т.п.
определённого не знаем. Бывает, это раздвоение, этот диссонанс Для меня же Основной Вопрос — это вопрос о существовании
перестаёт ощущаться, тревога Основного Вопроса исчезает и даже Бога, который вместе с тем — и вопрошание-стремление о Самом
сменяется минутами экстаза и ликования. Это происходит, когда мы Боге и к Самому Богу, тяготение к Его постижению-достижению
переживаем полноту и высшее качество подлинной жизни: (здесь особенно удачна гениальная двусмысленность русского слова
испытываем настоящую любовь, захвачены творческим

4
«постижение»). «Есть Бог или нет?» — поистине главный вопрос не Что я понимаю под Богом? Об этом нам говорит наша базовая
только Достоевского, 7 но и каждого человека. интуиция абсолютного совершенства, которую вербализовали на
Надо сразу оговориться, что Бога я понимаю не в собственно протяжении многих веков и культур весьма различно. Конечно, Бога
религиозном смысле, т.к. в чисто религиозном употреблении это нельзя «определить», и не только в силу Его единственности (не
сильно мифологизированное и антропоморфизированное понятие, существует определения там, где невозможно указать род
причём не только в глазах неверующих (для них это просто сказочное предмета), но и потому прежде всего, что понятие о Нём —
существо), но и в представлении верующих, начиная с библейских наивысшее и самое фундаментальное понятие. Однако Его можно
антропоморфизмов. Понятие или идея Бога для меня — это как-то наименовать. В современных терминах я назвал бы Бога
философско-религиозное понятие и даже ещё шире — Личностным Бытием. Иначе говоря, именование, данное Ему
всеобъемлюще-жизненно-философское понятие. Конечно, иудейскими богословами, греческими философами, отцами Церкви,
нерелигиозные люди предпочтут говорить не о Боге, а, напр., бытии, схоластами — Сущий, или Бытие (на основе Его самооткровения в
сознании, энергии, смысле и т.п. Но я считаю, что все другие термины Исх. 3:14), — в общем верно, но следует добавить «личностное» для
не отвечают полноте значения базовой экзистенциальной интуиции, подчеркивания того фундаментального измерения, всё значение
стоящей за этим понятием, и потому обедняют полноту которого открылось в Новое время, — измерения личности, что, по
семантического спектра этой идеи, т.е. искажают ее смысл. В силу глубокому определению Владимира Лосского, означает
культурно-исторических обстоятельств в европейских языках только несводимость того, о ком речь, к своей природе, или сущности,
слово и понятие «Бог» способно вместить в себе всеобъемлющую, свободу от неё.9 Вполне удачно обозначение Бога схоластами и
вслед за ними Декартом и Лейбницем как Всесовершенного
неисчерпаемую гамму смыслов соответствующей базовой интуиции.
Существа (Ens summe perfectus, Ens perfectissimum, L’Être
Именно этот смысловой спектр я и имею в виду, когда говорю об
souverainement parfait, L’Être absolument parfait) или
Основном Вопросе как о вопрошании, есть ли Бог. Хотя во многом
Всесовершенного Духа. (Первое название кажется особенно удачным
правы те современные богословы, которые (как Тиллих) предлагали
потому, что абстрактное латинское ens, «сущее», при передаче
ввести мораторий на слово «Бог» из-за его истёртости,
французским être — «бытие» и «существо», и русским «существо»
злоупотреблений им, но всё же в конечном счёте у нас, европейцев,
оживает, сохраняя связь с глаголом «быть».) Впрочем, как уже
нет иного слова, которое могло бы его заменить. 8
отмечено, все родовые понятия, в том числе «существо», «дух» и пр.,
к Богу неприменимы ввиду Его абсолютной уникальности.
7
Письмо А. Н. Майкову от 25 марта / 6 апреля 1870 г.: «Главный вопрос (…) —
тот самый, которым я мучился сознательно и бессознательно всю свою жизнь, — Самая существенная для нас Его особенность (черта,
существование Божие». — Ф. М. Достоевский, Собрание соч. в 15-ти томах. характеристика, атрибут — хотя все эти понятия опять же неуместны
Ленинград: Наука, 1988-1996, т. 15, с. 455.
http://rvb.ru/dostoevski/01text/vol15/01text/490.htm
8 9
Вопросу о том, как «правильно» называть Бога, об именовании Бога я посвятил В. Н. Лосский, Богословское понятие человеческой личности и др. работы:
ряд очерков «Неименуемое Имя», опубликованных на портале «Религия в Очерк мистического богословия…, Догматическое богословие. См. их:
Украине». http://azbyka.ru/otechnik/Vladimir_Losskij/

5
по отношению к Богу) состоит в том, что Он трансцендентен миру Николай Бердяев) или всезнающим (как Ричард Суинберн, который
(«совершенно иное», totaliter aliter), Первоисток и Начало всего думает, что Бог не может предвидеть будущее, т.к. будущего ещё
сущего, Творец мира. Иными, более философскими словами Его нет), или же отказываясь признавать, что мы вообще хоть что-то
можно «охарактеризовать» как единую трансцендентную основу можем сказать о Нём, кроме того, напр., что Он абсолютно иной, —
(бытие) всего сущего (это следствие понимания Его как Бытия, или то многие нижеизложенные проблемы снимаются. Но тогда мы
Сущего) и личностное средоточие абсолютных совершенств: заблуждаемся, грешим против истины, которую вполне отчетливо
абсолютного добра, абсолютной свободы, абсолютной красоты, схватывает наша базовая интуиция абсолютного совершенства. И я
всемогущества, всезнания, премудрости и т.п.; ещё вернее сказать, полагаю, что интуитивно человек (думаю, любой человек, но
что Он сама премудрость, благость, добро, красота, любовь и т.п. большинство неосознанно) тянется именно к такому, только что
Вполне уместен по отношению к Нему сам термин Абсолют: в этом обрисованному образу Бога, который философы и богословы лишь
латинском слове звучат коннотации независимости, самобытности, эксплицируют, выводя из смутного ощущения к более-менее ясным
свободы, трансцендентности. В том, что Бог — совершенная понятиям.
личность, абсолютно свободная и обладающая разумом, волей и Итак, Основной Вопрос человека состоит в том, действительно
чувством, многие философы усматривают антропоцентризм. На это я ли есть эта совокупность совершенств, это Всесовершенное
бы ответил: верно, однако подлинный антропоцентризм основан на Существо, это Личностное Бытие? Или это всего лишь наша иллюзия,
базовой интуиции глубочайшего внутреннего родства человека с мечта, произвольное сочетание случайных или даже иллюзорных
Богом. Надо признать, что обычно «личность», «воля», «свобода» и представлений о добре и совершенстве? Каждый человек сам ищет и
тем более «чувство» философскому Абсолюту (а последнее и находит, если находит, ответ на этот вопрос, и, как правило, этот
христианскому Богу в обычном богословии) не приписываются. Это, поиск и ответ носят опытный, практический характер: обычно это
на мой взгляд, непоследовательно и потому неверно (я вернусь к вопрос веры, т.е. особой базовой интуиции, можно сказать,
этому чуть ниже). Впрочем, это связано в первую очередь с тем, как духовного опыта. Если же говорить о чисто разумном,
понимать «волю», «чувство», «личность» и т.п. Но мы не можем в это интеллектуальном поиске (а я здесь веду речь только в таком ключе),
углубляться. то полагаю, что здравое размышление способно
Важно отметить, что вначале, говоря об обосновании продемонстрировать: существуют веские основания считать, что Бог
существования Бога, я буду подразумевать именно такое, если не может быть только идеей нашего ума, но и в самом деле, в
угодно, философское и вместе с тем традиционное для действительности существует, есть, или, точнее, должен быть. К
христианского богословия догматическое понимание Бога. О разговору об этом мы и переходим.
соотношении «философского» или «догматического» Бога с Богом
откровения или библейским Богом мы поговорим позже, когда
перейдём к третьему из предложенных мной типов аргументации.
Если же мы отступаем от такого образа Бога, т.е. от Бога как
всесовершенства — напр., отказываясь считать Его всемогущим (как

6
3. АКТУАЛЬНОСТЬ ВОПРОСА О СУЩЕСТВОВАНИИ БОГА смысла. Следовательно, если мы всё-таки уверены в существовании
настоящего смысла, то им может быть только Смысл всех смыслов,
Существование Бога непосредственно не очевидно. Это означает, что
Цель всех целей, или самоцель, т.е. Бог, предельное совершенство.
мы не знаем, есть ли Бог (в подлинном смысле слова «знать»), а
можем только верить, что Он есть или что Его нет. Тот, кто думает, Актуальность для верующих состоит не только в том, что
что бытие Бога очевидно и считает, что он знает, что Бог есть, аргументы «за» нужны для разговора с агностиками. Нет, вопрос о
должен признать неверующих (не только атеистов, но и простых, бытии Бога важен для осмысления веры. Ведь сущность и
здравомыслящих агностиков) действительно сумасшедшими, по существование хотя и различны, но, как показывает сам язык (во
словам псалмопевца: «Рече безумен в сердце своем: несть Бог», т.е. всех европейских языках, начиная с греческого и латыни), тесно
безумными не в переносном, а в клиническом смысле слова.10 И связаны между собой, предполагают друг друга. Часто вопрос,
хотя, в самом деле, горячо верующему, равно как и убеждённому существует ли нечто, неизбежно влечёт за собой необходимость
атеисту, представляется, что здесь всё очевидно и нет никакой уточнить, о чём, собственно, идёт речь. Так что верующие должны
проблемы, я полагаю, что и таким людям полезно провести своё быть благодарны атеистам и агностикам за то, что они ставят вопрос
убеждение через горнило сомнений и анализа. Почему? о бытии Бога и тем самым побуждают верующего задуматься: во что
Актуальность проблемы для ищущих и неверующих же или в кого же я на самом деле верю?
(агностиков) определяется тем фактом, что Бог (но, подчеркиваю,
настоящий Бог, о понятии Которого я сказал выше, а не Его
карикатура от поверхностных атеистов и агностиков) — слишком
интригующий «объект», чтобы Им совсем не интересоваться. Это так 4. МОЖНО ЛИ ОБОСНОВАТЬ, ЧТО БОГ ЕСТЬ?
хотя бы потому, что с существованием Бога связано наличие или Я думаю, что это возможно, если мы правильно ответим на 4
отсутствие смысла человеческой жизни. Если Бог есть, смысл жизни вопроса: 1) к какой сфере познания и жизни относится проблема
— и моей, и всех людей — точно есть, хотя часто мы не можем бытия Бога? 2) о каком Боге идёт речь? А также: что означает в этом
сказать, в чём именно он заключается. Если же Бога нет, то, я контексте 3) «существование»? и 4) «обоснование»,
полагаю, настоящего смысла ни в чём найти невозможно. Почему? или «доказательство»?
Потому что любой предлагаемый смысл (цель) ограничен, т.е. для
своего бытия именно в качестве смысла-цели требует иного, (1) Итак, в каком аспекте мы говорим о проблеме бытия Бога? Речь
большего и высшего смысла, и т.д. Но если этот ряд обоснований идёт о чисто умственной, более того, классической
смыслового содержания уходит в бесконечность, то мы не находим философской проблеме. Я бы даже сказал, что это основной
философский вопрос, ведь, по сути, в нём трактуется
10
Напомню, кстати, что с размышления над этой строкой псалма начинается
размышление Ансельма в Прослогионе, впоследствии названное онтологическим
доказательством, и с защитой этого псаломского «безумца» связано первое
возражение на онтологический аргумент монаха Гаунило.

7
соотношение сущности (смысла, идеи) и существования Психологии? И т.п. Но всё же я думаю, что это проблема в
(бытия). 11 первую очередь «царицы наук» — философии, хотя обосновать
Кажется вполне очевидным, что проблема бытия Бога — это, конечно же, не могу: такое обоснование само лежит в
не проблема науки как естествознания (science). Атеисты, области философии, т.к. для того, чтобы понять, к какой науке
которые говорят, что Бога нет, потому что до сих пор наука Его относится наша проблема, нужно уже философствовать.
не обнаружила (в этом смысле высказывался украинский атеист Но вполне резонно спросить: правомерно ли ставить
Евграф Дулуман и, как мне кажется, к этому сводится вся вопрос об умственном обосновании существования чего-
аргументация известного «проповедника атеизма» Ричарда либо? Разве существование предмета мы узнаём не из опыта?
Докинза), не понимают, о чём идет речь. Такие высказывания Безусловно так, но всё же есть вещи, существование которых
недалеко ушли от афоризма советского времени, что «Гагарин непосредственно не очевидно, не дано в опыте, но которые, по
туда летал и Бога не видал». Естествознание изучает только зрелом размышлении, мы должны мыслить существующими, и
материальный (чувственный), т.е. телесно воспринимаемый даже необходимо существующими. Что это за вещи? Прежде
мир, но ничего не может сказать о потусторонней, всего, это «я», моё сознание или душа, если угодно.
трансцендентной реальности. Величайшее философское открытие: cogito ergo sum. Для
Но, может быть, это скорее проблема искусства? Это платоников к таким вещам относятся вечные идеи. Относится ли
интересная возможность, и её надо было бы исследовать. Бог к такого рода «вещам»? Онтологический аргумент гласит:
Существуют же «эстетические доказательства» бытия Божия! 12 да, причём Богу это присуще в первую очередь и по
Тем более такую возможность следовало бы проверить преимуществу (об этом ниже).
относительно других гуманитарных наук: может быть, это всего Вот что важно для устранения самого большого
лишь проблема языка? Мифологии? Истории? Культуры? недоразумения в дебатах на эту тему: проблема существования
Бога в философском смысле — это не проблема религиозной
11
Не случайно те двое, на ком завершилось развитие классической философии веры или неверия, тем более — проповеди, а исключительно
(от зарождения в Элладе до немецкого идеализма), т.е. Гегель и Шеллинг, при всей проблема разумных оснований веры или неверия: что разумнее
противоположности основания своих систем, одинаково пришли к выводу, что
предмет философии, как и религии, «вечная истина в ее объективности, Бог и — верить или не верить в Бога? Философские аргументы за или
ничто, кроме Бога и изъяснения Бога» (Гегель, Лекции по философии религии, против никого не переубеждают, не делают атеистов
Введение); что вся предыдущая философия была лишь «негативной» по характеру верующими или наоборот и вообще, по-видимому, не
и только расчистила путь к подлинной, «позитивной» философии — философии оказывают заметного влияния на веру или неверие. По этой-то
откровения (Шеллинг, первые лекции по философии откровения). причине многие, особенно верующие, и считают их
12
Как классические (у Августина, Фомы Аквината, Декарта и Лейбница), так и
бесполезными, но есть немало других (среди верующих и
такие нестандартные, как у о. Павла Флоренского в Иконостасе: «Есть “Троица”
Рублева, следовательно, есть Бог», или у о. Александра Шмемана в Дневниках: неверующих, а особенно ищущих), которые испытывают
«как можно в мире, в котором родилась и прозвучала эта музыка [заключительный настоятельную нужду и видят большой смысл в попытках
хор “Страстей по Матфею” Баха], не верить в Бога?» (запись 17.XI.1974).

8
обдумать эту тему максимально спокойно, бесстрастно, в выходит за пределы наличного или возможного чувственного
пределах «одного только разума». опыта, но о чём мы можем мыслить, существует в мысли,
мысленным образом, в том числе и такие самопротиворечивые
Впрочем, я думаю, что проблема бытия Бога выходит за
вещи, как круглый квадрат и ничто: в самом деле, мы же
рамки классической философии и даже классического
мыслим эти понятия, значит, мысленно они существуют.
богословия и относится к трудно определимой, пограничной
Проблема состоит в том, чтобы определить, какие мысленные
сфере между философией, богословием и духовной практикой,
(умопостигаемые) вещи существуют «вне нас», «объективно», а
а ещё точнее, как я уже говорил выше, — ко всей полноте
какие — только наша выдумка, игра воображения, иллюзия.
жизни, т.е. это глубоко жизненная, экзистенциальная проблема.
Скажем, законы физики и математические объекты (числа и
(2) О каком Боге идёт речь? Особая трудность с «определением» фигуры) мы, кажется, вполне можем назвать реально, т. е. «вне
Бога состоит в том, что то понятие о Боге, к которому приводит нас» существующими (только мысленно, а не чувственно).
каждый из аргументов в пользу Его существования, Вопрос о статусе существования многих мысленных вещей,
определяется самим характером этих аргументов. К этому я например, того же круглого квадрата или даже кентавра,
вернусь чуть ниже. О понятии Бога я уже сказал выше: я буду требует отдельного исследования. Если идею отправиться на
говорить о Всесовершенном Существе или Личностном Бытии, охоту за кентавром в Грецию все найдут глупой, то лох-несское
т.е. сначала — только о «Боге философов и учёных» (по чудище, морского дракона и следы пришельцев в древних
знаменитому выражению Паскаля), а не о Боге откровения; но цивилизациях до сих пор ищут (и даже находят...). Хотя мы и
затем я выскажу некоторые мысли о соотношении этих двух говорим: «Есть идея», «Дан треугольник», «Существует такое
образов Бога. число, что…», но приписать ясный смысл понятию
(3) Каково значение слова «существовать» во фразах: «Бог существования таких мысленных вещей — в соотношении с
существует (или не существует)»? Вполне понятен смысл чувственным существованием (что у них общего? в чём
существования для чувственно (телесно, но в том числе и через различия?) — непросто.
приборы как продолжения нашей телесности) воспринимаемых Очевидно, Бог существует (или не существует) не в том
вещей. Его точно и неопровержимо, на мой взгляд, смысле, в каком существуют чувственные вещи, но и не в том,
сформулировал епископ Джордж Беркли: «быть значит как обычно понимают существование мысленных вещей: вряд
восприниматься», esse est percipi. А именно, о чём-то говорят, ли кто-то всерьёз оспорит, что у нас есть идея Бога, спор ведётся
что оно существует чувственно (материально, физически), если о том, соответствует ли этой идее что-то «объективно», «в
мы воспринимаем его сейчас или воспринимали раньше действительности», «в реальности». Прояснить смысл этой
посредством телесных органов чувств (и/или приборов), а также «реальности», этого существования «не только в идее», но и
в том случае, если думаем — исходя из своего опыта или «вне нашего ума» — дело метафизики, от Парменида до
доверяя опыту других, — что можем его воспринять при Хайдеггера, и мы, конечно же, не можем входить в это здесь.
наличии таких-то и таких-то условий. Всё то, существование чего Будем считать, что мы интуитивно схватываем смысл

9
выражения «существование Бога» как существования в приводить только к более или менее вероятным выводам.
особенном смысле этого слова, отличном от его значений в Поэтому можно говорить только об аргументах в пользу или
случае материальных и идеальных объектов. Вполне достаточно против существования Бога, причём выводы неизбежно будут
для нас в этом размышлении под «существованием, бытием» носить вероятностный характер. Впрочем, надо уточнить, что
подразумевать не метафизическое, чисто теоретическое онтологический аргумент не относится ни к дедукции, ни к
понятие, но действительность и действенность. В жизненно- индукции, но образует нечто единственное в своём роде
практических терминах можно было бы переформулировать (настоящий «показ», демонстрацию, как я скажу ниже).
вопрос о существовании Бога так: действует ли Бог? Жив ли Он?
Итак, я полагаю, что, учитывая все вышесказанное, можно
Или: является ли Бог не только идеей или понятием, но Богом
обосновать существование Бога как Всесовершенного Существа.
Живым, т.е. действующим и потому действительным? И как
именно Он действует?
(4) Конечно же, «доказательство» во фразе «доказательства бытия
Божия» не нужно понимать в смысле строгого доказательства. 5. КАК МОЖНО ОБОСНОВАТЬ СУЩЕСТВОВАНИЕ БОГА?
Прежде всего ясно, что умозаключения в таком
«доказательстве» не могут быть дедуктивными — от причины к Часто считается, что все известные в истории философии
следствию, т.к. Бог, по общепринятому представлению, является «доказательства бытия Божия» несостоятельны. Однако мне
причиной, а Его-то бытие и нужно «доказать». 13 представляется, что серьёзные и вполне объективные, разумные
аргументы в пользу бытия Бога всё же существуют или, во всяком
Следовательно, «доказательства бытия Божия» могут быть случае, доводы «за» значительно перевешивают доводы «против».
только индуктивными умозаключениями — от следствий к Здесь я представлю резюме собственных многолетних размышлений
причине. Но этот последний вид умозаключений (в отличие от и сделаю беглый обзор (но, конечно же, не разбор!) главных
первого, который даёт логически строгий вывод) может аргументов «за». Что касается аргументов «против», то серьёзный
такой аргумент один: существование зла. О нём мы поговорим ниже.
13
Это было отмечено уже в древности первыми христианскими апологетами, Я бы выделил три аргумента, или, вернее, три типа
которые говорили язычникам: не требуйте от нас доказательств бытия Божия, аргументации «за». Первый исходит из наблюдения над внешним
потому что доказывают от более истинного к менее истинному, а Бог — это миром и анализирует телесный опыт; второй — из наблюдения над
наиболее истинное, сама Истина, так что нет ничего более истинного, от чего
можно было бы начать такое доказательство. В Новое время это возражение внутренним миром и душевным опытом; третий я условно назвал «от
выдвигал Фридрих Якоби: доказывать безусловное значит превращать его в факта откровения», и он носит особый характер. Эти три типа
обусловленное, из причины делать следствие. Гегель несколько своих первых аргументации таковы, что каждый следующий даёт всё более
лекций о доказательствах бытия Божия посвящает обоснованию возможности высокое и живое понятие о Боге, но вместе с тем теряет в
умозаключения от условного, или случайного, к безусловному, или необходимому, общедоступности своей убедительности, т.е. круг людей, которых
воспроизводя, по сути, продуманное уже Аристотелем важнейшее
методологическое различие между «первым по природе» и «первым для нас».

10
каждый следующий тип аргументации способен убедить, всё более принципу причинности, т.к. цель — разновидность причины
суживается. («целевая причина», одна из 4-х причин по Аристотелю).
Этот тип аргументации — древнейший, следы которого можно
I. Метафизический аргумент, как назвал его Фредерик найти ещё в Библии (Пс. 18:2; Прем. 13:1, 5, 9; Рим. 1:19-20), затем в
Коплстон в радиодиспуте с Бертраном Расселом 1948 г. о явном виде в «Филебе» и «Законах» Платона, в «Воспоминаниях о
существовании Бога, 14 или, как его еще можно назвать, аргумент от Сократе» Ксенофонта, в «Физике» и «Метафизике» Аристотеля, у
контингентности, состоит в продумывании принципа причинности стоиков и Цицерона, у отцов и учителей Церкви. Кажется, все «пять
или закона достаточного основания. 15 путей» (обычно неточно именуемых «доказательствами») Фомы
Аквинского являются разновидностями этого хода мысли (только 4-й
Этот принцип основан на базовой интуиции, что все данные «путь» — от степеней [совершенства], — похоже, выпадает из этого
нам в опыте вещи контингентны, т.е. их существование не типа). В наше время он получил неожиданную поддержку со стороны
необходимо, случайно, они могут быть, но могут и не быть. Применяя астрофизиков в виде «антропного принципа» в космологии
к таким вещам принцип или закон причинности, мы приходим к (оформился в 1950-70-е годы): совпадения «больших чисел» —
заключению, что должна существовать разумная Первопричина, или фундаментальных физических констант и параметров — и тонкая
Первооснова мира, которая является и причиной самой себя (causa подстройка таких параметров под факт наличия жизни и человека
sui), которая необходимо (а не контингентно) существует, или же, как будто с неизбежностью ведут к мысли, что Вселенная
выражая это метафизически, сущность которой включает эволюционировала так, чтобы в ней мог появиться наблюдатель. 16
существование. (Здесь видна связь с онтологическим аргументом, о
Сила этого аргумента в том, что его очень трудно отрицать: по-
котором ниже и который действительно, как считал Кант, лежит в
настоящему это можно сделать, только отрицая (вместе, напр., с
основе этого хода мысли, или же, по крайней мере, оба аргумента
Дэвидом Юмом) принцип причинности, который, разумеется, как
тесно связаны и восходят к некоему первичному «пра-аргументу» —
априорный принцип, не может быть доказан опытным путем. Но
самому бытию.) Отсюда два главных классических «доказательства»
явное большинство людей не склонны сомневаться в этом принципе,
— «космологическое» (у мира должна быть первопричина) и
т.к. он лежит в основе не только познавательной, но и любой
«телеологическое» (в природе без человека всё устроено разумно и
человеческой деятельности. 17 В упомянутом радиодиспуте Рассел
целесообразно). Телеологическое «доказательство» также обязано

16
Современный оксфордский философ Ричард Суинберн в книге Есть ли Бог?,
14
Опубликован в книге Б. Рассела Почему я не христианин. опираясь на критерии объяснения в науке, показывает, что для объяснения
15
Хотя принцип причинности относится к миру вещей, а закон достаточного устройства мира и человека разумнее (именно в научном смысле слова)
основания к логике, но, кажется, оба коренятся в каком-то едином первоначале, предположить существование Бога, чем Его отсутствие.
или первооснове, бытия и мысли. Этот метафизический смысл особенно ясен у 17
Могу сослаться здесь на одного из пионеров религиоведения, Корнелиса
автора принципа достаточного основания — Лейбница, что блестяще показывает Тиле, который в своих Основных принципах науки о религии (1904) указывает на
Хайдеггер в лекциях Положение об основании. два источника религии: идею бесконечного и «врожденную мыслительную форму,

11
пытался ограничить всеобщность причинности, указывая на как будто — идею Всесовершенного Существа. В самом деле, коль скоро мы
обнаруженные квантовой физикой беспричинные объекты или признаём, что в Творце не может быть меньше положительных
события, но вряд ли к этому можно относиться всерьёз. Кант, правда, качеств, или совершенств (на старом языке — реальностей), чем в
критиковал космологический и телеологический (или, как он называл творении, и что, следовательно, быть, напр., живым лучше
его, физико-теологический) аргументы, но, кажется, Гегель показал (совершеннее), чем неживым, разумным, чем неразумным, более
рассудочность, или чисто формальную логичность, Кантовой критики нравственным, чем менее нравственным, чувствующим, чем
(его понимания причинности) и вскрыл их подлинную глубину. 18 бесчувственным и т.д., и вместе с тем применим к этим качествам
Но слабость такой аргументации в том, что, опираясь на опыт идею актуальной бесконечности, мы сразу же получим идею
всесовершенного существа. Именно в этом состоит упомянутая выше
известного нам мира, она ограничена этим опытом и не способна
непоследовательность тех философов, которые не допускают
дать понятие о Боге как Всесовершенном Существе. Да, наш мир
Абсолюту обладать волей, сознанием, свободой и пр. Ибо если я
должен иметь некое разумное начало и он мудро устроен, но откуда
мы знаем или как можем быть уверены, что это абсолютный разум, личность, а Абсолют — нет, то я совершеннее Его, если я чувствую
абсолютная премудрость? (воспринимаю), а Он — нет, я совершеннее Его и т.д.
А во-вторых, как впервые открыл на молитве архиепископ
Ансельм Кентерберийский (хотя предвосхищения этой идеи
II. Второй тип аргументации — онтологический — указывают у Плотина, Августина и Бонавентуры), наличной в нашем
преодолевает недостаток первого и совершает прыжок к понятию уме идее Всесовершенного Существа не может не соответствовать
Всесовершенного Бога. Он основан на внутреннем созерцании и Его действительное бытие, что получило (у Канта) название
состоит в усмотрении трёх моментов: (1) древнего закона: в онтологического аргумента: существовать совершеннее, чем не
следствии не может быть ничего более, чем в есть причине; существовать, следовательно, абсолютно совершенное существо не
(2) качественных характеристик «лучше–хуже», «высшее–низшее», может не существовать.
т. е. степеней совершенства (на этом основан 4-й «путь» Фомы
Конечно, я не могу здесь входить в обсуждение
Аквинского, но я думаю, что эта идея является только звеном
онтологического аргумента. Спор о нём затрагивает главный нерв
аргументации, а не самостоятельным аргументом); (3) идеи
метафизики, так что для настоящего его осмысления потребовалась
актуальной бесконечности, или абсолютности. Осмысление этих трёх
бы разработка онтологии и, по сути, целой философской системы.
моментов даёт, во-первых, наивысшее из возможных понятий о Боге
Достаточно напомнить, что его отвергали такие разные мыслители,
как Фома Аквинский, Юм, Кант и Шеллинг, но и защищали такие
которую мы называем “инстинкт причинности”» (в кн. Классики мирового разные, как Ансельм, Декарт, Лейбниц и Гегель. В наше время над
религиоведения, М., «Канон», 1996, с. 194).
18 ним размышляли и давали свои варианты его такие исследователи
Вот примеры Гегелевских формулировок космологического аргумента:
«Бытие конечного — это не его собственное бытие, но напротив, бытие его иного,
бесконечного» (вставка к 10-й лекции о доказательствах бытия Божия);
«абсолютная необходимость — бытие и истина случайного» (13-я лекция).

12
(логики, философы и математики), как Норман Малькольм,19 Чарлз именно латинская demonstratio — «показательство», демонстрация)
Хартсхорн, Альвин Плантинга, 20 Курт Гёдель, Александр Койре, того, что в идее Абсолюта невозможно не мыслить его
Эммануэль Левинас. 21 Лучшее, пожалуй, изложение и, быть может, существование; или, выражаясь иначе, от идеи Абсолюта нельзя
самое глубокое его осмысление дал Семён Франк в приложении к отмыслить бытие. Кто понимает, что такое Абсолют, вместе с тем
своему «Предмету знания» и в более поздней статье понимает и необходимость Его бытия. 22 В сущности, это означает, что
«Онтологическое доказательство бытия Бога» (то и другое доступно в Абсолют есть само бытие или сверхбытие. О существовании самого
Интернете). бытия спрашивать бессмысленно: оно не существует, но, так сказать,
сверхсуществует.
Я полагаю, что онтологический аргумент при глубоком его
понимании имеет максимальную доказательную силу из всех Этот второй вид аргументации даёт высочайшее понятие о Боге,
разумных аргументов в пользу бытия Бога. Повторяю: лишь при не зависит от созерцания опытно данного нам мира и имеет
глубоком его понимании, под каковым я подразумеваю значительную или даже максимальную философскую глубину. В то
интерпретацию Декарта и С. Л. Франка. Но в той форме, в которой он время как рассмотренный выше аргумент от контингентности гласит:
наиболее известен, а именно в форме, представленной Ансельмом, если что-то существует, значит, существует и бытийная основа, то
особенно в 1-м из двух его изложений (2-я глава «Прослогиона», в онтологическому аргументу не нужно этого «если»: даже если бы
отличие от 2-го изложения в 3-й главе), и в которой он обычно ничего, кроме моего «я», не существовало, сама идея Абсолюта
подвергается критике, изложение этого аргумента неудачно, и его предполагает Его существование. Вероятно, это потому, что Абсолют,
критику надо признать справедливой. в конечном итоге, и есть само бытие (сверхбытие), как постулировала
Говоря максимально кратко, рассуждение Декарта (в 3-й и 5-й патристическая и схоластическая традиции: Бог есть Своё бытие,
«Медитациях о первой философии») гласит, что наша идея Бога как само бытие, или чистое бытие (esse tantum, ipsum esse), чистый акт
бесконечной субстанции не может иметь иного происхождения, (actus purus). Возможно, здесь лежит и корень аргумента от
кроме как от самого Бога. А мысль Франка состоит в показывании контингентности, так как бытие и есть подлинная первооснова и цель
(так что это не «доказательство» в современном смысле слова, а всего сущего.

19
Ю. В. Горбатова, «Норман Малкольм об онтологическом аргументе»,
Философия. Язык. Культура. Вып. 3. СПб.: Алетейя, 2012, с. 90-100.
20
Аналитический теист. Антология Алвина Плантинги, М.: Языки славянской 22
Еще один, малоизвестный и близкий по духу рассуждениям Декарта и Франка
культуры, 2014, с. 113-143. вариант онтологического аргумента принадлежит иеромонаху (впоследствии
21
Д. Н. Дроздова, «Александр Койре и Поль Жильбер об аргументе св. епископу) Михаилу (Грибановскому), Истина бытия Божия, СПб., 1888, репр. СПб.,
Ансельма», в кн.: Трансцендентное в современной философии: направления и 2004. Он исходит из понятия безусловно-должного и спрашивает: может ли истина
методы, СПб.: Алетейя, 2013, с. 105-123; Анна Ямпольская, «Феноменологическое как безусловно-должное быть одной формой без содержания, т.е. только идеей
прочтение онтологического аргумента: Левинас и Койре», Докса. Збірник наукових без реального бытия в его полноте, которое привлекает к себе не только наш ум,
праць з філософії та філології, Одесса, 2006, с. 182-187; Она же, Эмманюэль но и чувства и волю? И показывает, что даже для чистого рассудка это ведёт к
Левинас. Философия и биография, Киев: Дух і літера, 2011, с. 326-332. внутреннему противоречию в понятии безусловно-должного.

13
Онтологический аргумент менее убедителен для широких масс, действительностью верно, но оно относится к человеческому
так как оперирует трудными для усвоения понятиями, требует мышлению и внешнему для него бытию. Если же речь о
нетривиального мышления и углубления в метафизические тонкости. божественном сознании и божественном бытии, то верно убеждение
Существуют и другие аргументы за бытие Божие, напр., Парменидово-Гегелевской традиции о сущностном тождестве
«нравственное доказательство» Канта, аргумент от вечной мышления и бытия. Но не будем углубляться в онтологию и
неудовлетворенности или бесконечной требовательности человека и метафизику. Я сформулирую вопрос, вытекающий из истинной
др., но, по-моему, все они являются следствиями идеи стороны возражения против онтологического аргумента, на
всесовершенства. 23 религиозном языке: жив ли Бог, Который должен существовать, в
самом ли деле Он действует и как именно действует? Ясно, что, при
Но даже на этой высоте мы чувствуем неудовлетворённость всей убеждённости в Его существовании, пока Он не откроет Себя
достигнутым. Допустим, что всё сказанное признано, что из этого Сам, все усилия ума обнаружить Его тщетны.
следует? Только то, что нужно мыслить Бога существующим. Но в
самом ли деле Он существует? Здесь оканчивается компетенция
чистого разума, мышления. Продумывание онтологического III. Здесь вступает в силу 3-й тип аргументации: от факта
аргумента убеждает нас в существовании Бога, в том, что верить в откровения. Если причинный аргумент исходит из наблюдения над
Него — разумно, а отрицать Его существование — глупо. Но сколько внешним, телесным миром, а онтологический — над внутренним,
бы мы ни полагали вещь существующей, её реальное существование душевным, то этот аргумент апеллирует ко всей полноте
узнаётся только из опыта. Именно к этому сводятся возражения, человеческого опыта, причём на протяжении всей истории
прежде всего Канта и Шеллинга, против онтологического аргумента: человечества.
никоим образом невозможен прыжок от мысли к действительности.
Если мы уже пришли к мысли, что Всесовершенное Существо не
В этом состоит истинная сторона этого возражения. И, кстати, именно
может не существовать в реальности (точнее, Оно и есть сама
это убеждение толкнуло Шеллинга на критику всей предшествующей
реальность, само бытие), то мы ищем окончательного удостоверения
философии как «негативной» и вдохновило на попытку создания
в этой истине, обращаясь к опыту человечества. Можно ли найти в
совершенно иной философии — «позитивной», которая
мироздании и истории человечества следы самооткровения этого
ориентировалась бы не на априорные идеи, но на веру в Откровение.
Существа? Разумеется, здесь я могу дать только самый беглый и
Утверждение о непроходимой пропасти между мышлением и
поверхностный набросок квинтэссенции всего человеческого опыта.
Мы находим следы самооткровения Бога в мироздании — об
23
См. одно из лучших, на мой взгляд, изложений по-русски классических этом свидетельствуют естественные науки. Находим эти следы также
философских доказательств бытия Божия (кроме онтологического, относительно в истории и в культурах всех древних народов. Безусловно,
которого, как я уже сказал, самое глубокое понимание принадлежит Франку) — в
откровение в культуре и истории более совершенно, чем откровение
лекциях дореволюционного философа Московской Духовной академии
В. Д. Кудрявцева-Платонова, в недавнем переиздании: Философия религии, М., в материальном, внечеловеческом мире. Но, далее, из всех
2008. религиозных и мифологических представлений наибольшее

14
приближение к идее Всесовершенного Существа мы находим в кардинально разойдутся влиятельные протестантские богословы:
библейских книгах. Паскаля энергично поддержат Карл Барт и Дитрих Бонхёффер, но
решительно оспорит Пауль Тиллих: «Против Паскаля я говорю: Бог
Здесь мы касаемся важного вопроса о соотношении «Бога
философов», о котором, как мы уже отмечали, шла речь до сих пор, с Авраама, Исаака и Иакова и Бог философов — один и тот же Бог». 25
библейским Богом. Эта проблема, в свою очередь, уходит корнями в Мы можем приблизиться к решению этой проблемы, если
древнейшую и труднейшую проблему соотношения религиозной зададимся вопросом: в чём вообще состоит сущность подлинной
веры и философии. Опять же, здесь я могу дать только пунктирный религиозности? Началом религии нередко полагают желание жить
набросок этой проблемы. 24 вечно. Часто верующие в ответ на вопрос о цели и смысле их жизни
отвечают: спасение. Для многих — пожалуй, для подавляющего
Библейский и философский монотеизмы сошлись в
большинства — это, наверное, так. Но настоящий исток религиозной
Александрии еще до наступления новой эры: для эллинизированного
веры и, соответственно, смысл религиозной жизни — не в желании
иудея Филона, как позднее и для некоторых философов II-III вв. н.э.
вечно жить или «спастись», но в жажде Единого Истинного Бога
(Нумений, Амелий) и большинства отцов Церкви, было очевидно
(Ин. 17:3), Первого и Последнего, Альфы и Омеги (Ис. 44:6,
тождество библейского Бога с «Богом философов». Несмотря на
Откр. 1:10). И обращение к Богу, и дальнейшая духовная жизнь
постоянно возникавшие тенденции отмежеваться от языческой
коренятся (т.е. должны корениться), как свидетельствуют мистики
философии (яркий представитель — Тертуллиан с его резким
различных эпох и традиций, в этой единственной всепоглощающей
противопоставлением Афин и Иерусалима), все три
страсти — быть с Богом, прилепиться к Нему, никогда не разлучаться
монотеистические традиции более тысячи лет в основном
с Ним. Мученик XX века о. Димитрий Клепинин в частном письме
придерживались этого отождествления. Настоящее размежевание
прекрасно выразил это на современном языке: «Любовь души
наметилось в мусульманской мысли (теория двойной истины Ибн-
человека и Бога есть “роман” — ничего прикладного нет в этой
Рушда) и в ранней схоластике (у кардинала Петра Дамиани), резко
любви». 26 Если корень религиозной веры и жизни не в этом «едином
обозначилось у Лютера и Кальвина, хотя никогда не было по-
настоящему свойственно магистральной линии католического на потребу», если нет «романа» с Богом, если Бог нужен мне для
богословия, особенно со времён торжества томизма. Но настоящий 25
«Against Pascal I say: The God of Abraham, Isaac, and Jacob and the God of the
гром грянул в начальной фразе «Мемориала» (или «Амулета») philosophers is the same God. He is a person and the negation of himself as a person.»
Паскаля: «Dieu d’Abraham. Dieu d’Isaac. Dieu de Jacob. Non des — Paul Tillich, Biblical Religion and the Search for Ultimate Reality (1955), in Writings in
philosophes et scavans» — «Бог Авраама. Бог Исаака. Бог Иакова. Не the Philosophy of Religion. Religionsphilosophische Schriften, Berlin–New-York, 1987, p.
философов и ученых». Через 200 лет Кьеркегор будет страстно 388. О рецепции Паскаля религиозным экзистенциализмом см. Г. Я. Стрельцова,
отстаивать эту мысль против Гегеля, а еще через 100 по этому поводу Паскаль и европейская культура, М.: Республика, 1994, гл. VII «Паскаль и
экзистенциализм».
26
Жизнь и житие священника Димитрия Клепинина, М., 2004, с. 102. Конечно,
24
Неразрешимую парадоксальность, апорийность этой проблемы я обсуждаю в если спасение и вечную жизнь понимать именно так, отмеченное выше
статье Вера и философия. Последний вариант текста: http://esxatos.com/vestel-vera- противопоставление снимается, но все же обычно их понимают в «прикладном»,
i-filosofiya более того, прагматически-утилитарном смысле.

15
моего (пусть ещё и моих близких или даже всего человечества) Истины, первичной сущности (ousia), «того, что само по себе»,
благополучия, неважно — материального или духовного, в этой «сущего как именно сущего» (to on he on), «самого бытия» (auto to
жизни или в той, или, например, для развития культуры, нации и т.п., einai), «сути бытия» (to ti en einai), Логоса, Природы. Древнему
— такая религиозность является, в сущности, языческой, т.е. библейскому мудрецу, изрекшему: «начало мудрости — страх
неистинной религиозностью. Верующий, чья конечная цель не Бог Господень» (Прит. 1:7, 9:10), вторит древний философ: начало
Сам по Себе, и только Он Сам, но жизнь, блага, знания, народ, философии — удивление; вряд ли можно сомневаться, что и этот
государство, культура и т.п., такой верующий, в сущности, — «страх», и это «удивление» восходят к общему корню —
идолопоклонник. нуминозному трепету-изумлению перед чем-то абсолютно Иным,
парадоксальным, трансцендентным, одновременно и ближайшим, и
Но первые греческие философы тоже искали нечто Единое и
самым дальним.
Истинное. Единство и истинность — категории истинной религии не
в меньшей степени, чем подлинной философии. Для естественной, Вместе с Вячеславом Ивановым я полагаю, что первобытная
стихийной, языческой религиозности ни единство, ни истинность онто-теология, т.е. идея тождества Бога и бытия или, выражаясь
ничего не говорят и, в сущности, не нужны: бог или боги осторожнее, мысль о высшей религиозной значимости идеи бытия
рассматриваются в ней исключительно как средства для жизни. Но содержалась в древнейших религиозных учениях, в особенности у
подлинный богоискатель ищет Единственного, а не богов, египтян, разумеется, в религиозно-мифологическом облачении, и
Истинного, а не идолов. То, что впоследствии философы и затем перешла к элеатам, где обрела уже почти полностью
богословы излагали на метафизическом языке, древние схватывали философский облик. Но впервые подлинная и вполне осознанная
интуитивно и духовно. И хотя это были отнюдь не только евреи (сама онто-теология выражена в истолковании Богом Моисею значения
Библия свидетельствует, что Бог открывался неевреям: Мельхиседек, священного Имени Яхвэ в Исх. 3:14, причём я готов защищать «онто-
Рагуил-Иофор, Иов и др.), наиболее отчетливо из всей древней теологическое» понимание именно еврейского текста, а не только
литературы этот поиск и ответ на него зафиксирован в библейских греческого перевода Септуагинтой этого выражения. Онто-
книгах. Можно привести немало параллелей между библейским теологическая интерпретация Имени Яхвэ и этого места Исхода, а
откровением и философскими прозрениями эллинов, также ряда других знаменательных мест, особенно во второй части
предопределившими весь путь западной философии. Книги Исаии, всегда была очевидна древней иудейской традиции от
Филона Александрийского до Маймонида, и, конечно, всей
В Библии это, напр., представление о начале всего,
христианской. Углублённое прочтение указанных библейских мест
происхождении всех вещей, о познании добра и зла, о
вместе с Иоанновой письменностью (Евангелие, Послания и
несравненном, совершенном, всепревосходящем единстве Бога, о
Апокалипсис) — один из главных для меня аргументов за тождество
Его трансцендентности, о мудрости-Софии Бога, о Слове Божием, об
библейского Бога «философскому». 27
имени и именовании, особенно что касается священного Имени
«Сущий». У эллинов это поиск архэ — начала и первопричины,
«всего» (to pan), «целого» (или «всецелого» — to holon), Единого 27
Здесь я опять вынужден сослаться на свои очерки «Неименуемое Имя» на
(hen) или, точнее, Всеединого («единого и всего» — hen kai pan), портале «Религия в Украине». Ср. высказывания Вячеслава Иванова: «Недаром как

16
Но, конечно, проблема остаётся. Для многих мыслителей инверсия в истории культуры, это «растождествление» Бога и бытия,
Нового времени тождество двух образов Абсолюта не только не и кто прав здесь, древность или современность, — предмет
очевидно, но напротив, кажутся вполне очевидными глубокие отдельного исследования. 28
различия между ними. И прежде всего это резкий контраст между Если же признать очевидное всей древности глубинное
статичным, неизменным и самодовлеющим бытием в понимании
тождество философского и библейского монотеизмов и продолжать
эллинов с динамичным, практическим, экзистенциальным и
искать далее следы самооткровения Всесовершенного Бога в Библии,
личностным богословием Библии. Как и почему случилась такая
то здесь самой совершенной и абсолютно беспрецедентной
представляется фигура Иисуса из Назарета. Личность и жизнь этого
бы на знамени этой жреческой религии — на портике дельфийского храма — были человека настолько поразительны и уникальны, что это побуждает
начертаны многозначительные в своей гиератической краткости изречения: “(ты) нас думать, что в нём Бог не просто дал о Себе знать, но открыл Свой
еси” (ЕІ, ибо таково естественное истолкование всегда казавшегося загадочным «характер», «нрав», или, выражаясь философски, Свою сущность, как
слова) и “Познай самого себя” (мы разумеем: как сущего, — познай в себе Самого,
т.е. Атмана индусов), — что прямо обращает нас к “Еси” (asi) и “То ты еси”
это сформулировал «любимый ученик»: «Бог есть любовь». Эта
(tattvamasi) ведической философии, — быть может, общему и международному «безумная любовь» Бога, по выражению Павла Евдокимова, эта
достоянию сокровенной, эсотерической мудрости жрецов и феургов, для которой вершина Его самооткровения превышает Его идею как
понятие и слово “бытия” уже само по себе заключало идею божественности, как Всесовершенного Существа, которую составила себе философская
это сквозит еще в элеатском учении о бытии или в еврейских монофеистических мысль: никакой ум не мог бы помыслить любовь, заставляющую
формулах: “Сущий”, “Аз есмь” “Я буду, кто буду”» (Эллинская религия
страдающего бога; в кн.: Эсхил, Трагедии. В переводе Вячеслава Иванова, М.,
Божьего Сына умирать на кресте в муках богооставленности.
«Наука», 1989, сс. 343–344). «Я со своей стороны вижу диалектику исторического Исторически и фактически убедительным является само чудо
процесса в непрестанном трагическом диалоге между Человеком и Тем, Кто христианской веры, чудо Церкви, которая возникла почти из ничего в
вместе с образом Своим и подобием даровал ему и Свое отчее Имя АЗ ЕСМЬ, дабы смысле данных исторической науки (колоссальные усилия,
земной носитель этого Имени, блудный сын, мог в годину возврата сказать Отцу: потраченные на поиски «исторического Иисуса», почти ни к чему не
Воистину ТЫ ЕСИ, и только потому есмь аз. Мой отрыв от Тебя опровергает само
бытие мое. Ту видимость бытия, какою хочет обольстить и подкупить меня моя
привели) и покорила — только лишь кротостью и милосердной
пустая, призрачная, мятежная свобода, отвергает мое благородство, родовая любовью! — множество народов, правителей, религий и философий,
память, которую Ты в меня вложил, сотворяя, рождая меня. Имя, коим я себя распространилась по всему миру, изменила его облик и продолжает
именую, сжигает меня Твоим огнем. Ни отменить и истребить этого Имени, ни
осуществить его я не могу. Ты восхотел, чтобы я был; и утверждая себя, я в самом
28
противлении моем утверждаю Тебя. Пусть же Твое Имя, которым Ты знаменовал Сопоставлению, точнее, главным образом, контрасту между библейским и
чело мое, будет на нем не печатью беглеца-Каина, но светом Отца на челе сына. — греческим (шире — философским) мышлением посвящено сравнительно немного
Таково будет, по христианскому упованию, последнее слово Человека в его долгой литературы. В частности, это книги французского религиоведа (философа) и
тяжбе с Богом, — в трагическом состязании, именуемом всемирною историей. Это библеиста Клода Тремонтана (Tresmontant), известная книга норвежского
слово будет впервые преодолением человеческой тварности и выходом его богослова Торлифа Бомана «Сравнение еврейской мысли с греческой» (вышла на
блуждающей свободы в истинную свободу чад Божиих» (Письмо к Александру нем. языке: Thorleif Boman, Das hebräische Denken im Vergleich mit dem Griechischen,
Пеллегрини о "docta pietas", в: Вячеслав Иванов, Собрание сочинений, III, Брюссель, Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1952; есть англ. перевод), книги и статьи
1979, с. 445-447). современного исследователя Jaco Gericke.

17
через 20 веков неотразимо пленять человеческие сердца, Всесовершенном Существе, или философском Абсолюте), то его,
вдохновлять на подвиги и жертвы, изменять жизни, постоянно собственно, даёт только 2-й шаг, но 1-й необходим для второго как
обновлять ветшающий мир. опора, а та добавка к понятию Бога, которую даёт 3-й шаг,
Я полагаю, что непредубежденный, «средний» разум оказывается неким избыточным дополнением, сверхполнотой,
(напомню, что в разум, как я его понимаю, входит нравственное указывающей на недостаточность чистого разума и выводящей за его
сознание, «чувство» справедливости и также способность пределы.30
эстетической оценки) должен разглядеть в «событии» — личности,
деле, судьбе — Иисуса из Назарета и в ранней Церкви величайшее 6. ТРИ ВОПРОСА, ЕСЛИ БОГ ЕСТЬ. ПРОБЛЕМА ЗЛА
«чудо истории» и признать, что здесь, как ни в чём другом, Бог
открывается как Всесовершенное Существо, и даже более Но теперь, если Бог есть, как бы продолжает или парирует в нас голос
совершенное, чем могла бы помыслить человеческая мысль. Основного Вопроса, возникают другие и гораздо более трудные
Поэтому в конечном итоге самый убедительный аргумент в пользу вопросы. Мне кажется, их можно свести к трём: (1) Почему вообще
существования Бога и одновременно (что отнюдь не случайно!) что-то существует (это основной метафизический вопрос, по
самое высокое о Нём понятие дают Иисус и ранняя Церковь. Хайдеггеру), т.е., формулируя это на религиозно-философском языке,
зачем Бог сотворил мир? (2) Откуда зло? (3) Каков конец всех вещей?
Я прекрасно понимаю, что по-настоящему убедительно это не
для многих. Тем не менее, я считаю, что эта аргументация вполне Эти вопросы можно понять как возражения против
рациональна и обладает доказательной силой. существования Бога — если тот факт, что мы не можем найти
непротиворечивого ответа на них, мы сочтём возражением или даже
Итак, обосновать бытие Бога как Всесовершенного Существа
опровержением бытия Божия. Но такое заключение просто из факта
можно по предложенной трёхшаговой схеме.
ненахождения удовлетворительного для нас ответа было бы,
Можно было бы и иначе классифицировать и перечислить конечно, слишком поспешным. И я его не делаю из отсутствия
аргументы, но мне лично кажется, что эта трёхшаговая схема не ясности с первым вопросом. Но со вторым дело обстоит совершенно
случайна, а отражает некую фундаментальную структуру бытия и иначе. Здесь вступает в силу не умственная трудность, но
мышления. Во всяком случае, два первые аргумента соответствуют нравственный протест, не терпящий никаких компромиссов и
двойственности Аристотелевского метафизического вопрошания: о замазываний, властно требующий: или/или. Именно его я считаю
первых причинах и о бытии как таковом, а третий — открытой самым серьёзным возражением, хотя он, как мы увидим, является не
немецким идеализмом историчности (динамике,
процессуальности). 29 Что касается полного понятия о Боге (как 30
Возможно, как я не раз уже отмечал здесь, вся доказательность,
обоснованность бытия Божия сводится к продумыванию понятия существования,
или смысла бытия (собственно, вопроса: что значит существовать?), как это было,
29
Считается, что это открытие Гегеля, но, возможно, прав Шеллинг, что честь кажется, вполне ясно средневековым философам; см. Этьен Жильсон, Дух
открытия принадлежит ему, Шеллингу, хотя Гегель успел построить на этом свою средневековой философии, М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы,
систему, а Шеллинг нет. 2011.

18
столько возражением против существования Бога, сколько протестом благо и всесовершенство, а значит, ни в чём не нуждается для Себя,
против Самого Бога. Что касается третьего вопроса, то он вытекает из создал всё для иного, чем Он, т.е. для твари, творения, мира, и
второго и первого, так что ответ на него тесно связан с ответами на создал это исключительно из благости, даже, как говорят, из
них. преизбытка благости и любви, дабы приобщить тварь к полноте
Своей совершенной жизни. Иногда ещё добавляют, что дарить,
благотворить — природное свойство блага, усугубляя тем самым
(1). Зачем Бог сотворил мир? Этот вопрос исходит из базовой мотив некоторой «вынужденности» творения.
интуиции причинности, цели или смысла: всё, что существует, имеет
Именно какая-то вынужденность творения (даже если мы не
причину и цель (смысл) своего существования, иначе говоря, нет
будем добавлять, что в природу блага входит благотворить)
ничего беспричинного, безосновательного и бессмысленного,
логически несостоятельна, т.к. противоречит принципу
бесцельного. (Заметим, что этот вопрос не правомерно относить к
всесовершенства Бога: получается, что без мира Его благость не
Самому Богу — «Кто сотворил Бога?» или «Откуда взялся Бог?»: если
проявилась бы, не имела бы объекта своего излияния, и если это
относительно окружающих вещей нам естественно спрашивать об их
сообщает Ему большую полноту, значит, Он нуждается в мире для
происхождении в силу базовой интуиции контингентности всего
раскрытия или проявления всей полноты Своей благости. (В корне
сущего, то Бог — абсолютно иная «природа», относительно которой
этой проблемы лежит более общая онтологическая проблема самого
наша базовая интуиция, напротив, подсказывает, что Бог — вне
факта, или наличия, творения как чего-то иного, чем Бог, что, на
времени и причинности.) «Творение» здесь означает неведомое,
первый взгляд, немыслимо.)
непостижимое появление, возникновение, генезис всего, что не есть
Бог, «из ничего», только лишь волей, премудростью, властью и Мне кажется, невозможно избежать этой дилеммы: либо мир
могуществом Бога. «Мир» — это всё сущее. Безусловно, в понятии есть нечто случайное и безразличное для Бога, что на самом деле,
творения сокрыты серьёзные метафизические проблемы о том, как всерьёз не имеет для Него значения — но это противоречит Его
неизменный Бог мог измениться — стать Творцом или решить всесовершенству, т.е. образу Бога как абсолютного Добра, или
сотворить, т.е. вопрос о времени и вечности; что значит «творить» Любви, — либо следует признать, что мир в каком-то смысле нужен
для Бога, т.е. чем отличается Его мышление о мире от действия Богу, что также противоречит Его всесовершенству, т.к.
сотворения; в каком смысле «из ничего» и т.п. Однако все эти всесовершенное существо не может в чём-либо нуждаться. (Мы не
отвлечённости сейчас маловажны по сравнению с названным, обсуждаем допущение творения как игры, забавы, что, конечно,
жизненно важным для нас, людей, вопросом о главной цели или недостойно Бога.) Хотя чисто рационально эта трудность кажется
смысле творения. непреодолимой, вместе с тем мы чувствуем, что всё зависит от того,
как понимать нужду, потребность. Говорим же мы о возвышенной,
Единственный ответ, соответствующий первичной интуиции
благородной нужде, когда любящие нуждаются друг в друге. Такого
абсолютного совершенства (и подкрепленный в истории мысли
рода нужда, пожалуй, нисколько не противоречит совершенству,
ведущими религиозно-философскими учениями): причина и цель
вполне подобает ему. И всё же это — род зависимости, и нелегко
творения — Божия благость, или любовь. Бог, Который есть само

19
понять, как можно её совместить с абсолютной божественной бессмысленном страдании, нравственном и физическом, особенно
свободой. слабых и беззащитных существ — детей, женщин, стариков (многие
современные философы и богословы не преминут добавить: и
Тем не менее сердцем мы вполне понимаем и принимаем
животных), но существует и множество форм зла, в той или иной
(достаточно легко переступив через указанную логическую
мере скрытых от людских глаз — гордыня, беспричинная ненависть-
трудность), что Божия благость и любовь излились вовне и,
злоба, коварные замыслы, извращенные страсти и т.п. О том, что
следовательно, Бог создал мир с такой высокой, благой целью.
справедливо, а что нет, а также о том, что, напр., гордыня и злоба —
Тогда возникает второй вопрос: это зло, мы опять же судим по нравственному чувству — одной из
наших базовых интуиций.

(2). Unde malum — откуда зло? Зло я определяю как такое Зло нельзя отождествлять с болью и страданием. Злом
состояние (расположение, настроенность) и/или действие, которое является только страдание несправедливое, незаслуженное,
направлено на (либо имеет своим результатом) несправедливое и бессмысленное и не ведущее к воспитанию, очищению и
невосполнимое (невосстановимое, необратимое) разрушение жизни. совершенствованию. Напротив, всяческие болезни роста и особенно
Это разрушение понимается в широком смысле — и как моральное страдания, через которые необходимо пройти для воспитания,
страдание (подавление-унижение), и как физическое страдание и взросления, возмужания, и тем более очистительно-искупительные
разрушение людей и других существ, которое никоим образом и ни в страдания — не только не зло, но и несомненное благо. Их отличие
каком смысле не должно иметь место, т.е. существование чего от (если воспользоваться, хотя и не вполне правомерно, славянским
абсолютно бессмысленно. словом) «злостраданий», т.е. страданий, которые суть зло, в том, что
первые несут временные неприятности, более-менее легко
Конечно, в точности мы не можем знать, что нечто абсолютно переносимые (понятно, что здесь большая область
бессмысленно и, следовательно, ни в каком смысле не должно неопределенности), имеют только положительные следствия и не
существовать в очах Божиих. Тем не менее иногда нравственное являются причиной невосстановимых повреждений и, тем более,
чувство свидетельствует об этом предельно ясно. (Здесь можно лишения жизни каких-либо существ.
вспомнить утверждение Варлама Шаламова, что опыт лагерей —
чисто отрицательный опыт, вспоминаются самоубийства таких Я думаю, что на древний вопрос unde malum невозможно
узников и летописцев концлагерей, как Примо Леви, Тадеуш дать непротиворечивого, разумного ответа: совершенно очевидно,
Боровский, Жан Амери.) Таким образом, то, что зло действительно что зло не может произойти ни от Бога, ни не от Бога, а третьего не
существует, мы знаем из опыта, а именно — из категорического, дано.
бескомпромиссного, абсолютного возмущения и протеста Но и само существование зла необъяснимо хотя бы просто
нравственного чувства. потому, что объяснить — это указать если не на истоки, то во всяком
Наиболее явственным, впечатляющим, ужасным образом зло случае — на цель и смысл, а это невозможно уже по данному только
проявляется в несправедливом, неоправданном, бесцельном и

20
что определению зла: абсурдно искать смысл в бессмыслице. 31 Но, И всё же есть две попытки ответа, которые хотя и оставляют в
кроме того, существование зла логически немыслимо в рамках конечном итоге тайну, могут указывать какие-то направления поиска.
старой дилеммы, обойти которую невозможно: если есть зло, то Бог Самым глубоким объяснением зла остаётся понятие свободы
либо не благ, либо не всемогущ. 32 Попытки защитить или оправдать (из современных «теодицистов» наиболее известный её защитник и
Бога перед лицом зла называются теодицеей (богооправданием), и
разработчик — «аналитический теист» Альвин Плантинга). Но
её замысел состоит в том, чтобы показать, что бессмысленного,
понятие свободы само таинственно и многозначно, почему и
абсолютно недолжного, т.е. настоящего, подлинного зла нет, а то, что
возникают новые противоречия и недоумения:
нам кажется злом, на самом деле не таково.
а) Если свобода — это способность выбора (liberum arbitrium),
Я не буду рассматривать различные варианты теодицей, но
то непонятно, откуда могло бы появиться зло, ведь изначально его не
скажу просто, вместе со многими мыслителями, что все теодицеи
было и, значит, невозможно было его выбрать. Способно ли
прежде всего нравственно, но большинство и логически
свободное тварное существо сотворить зло? Напр., стать гордым и
неприемлемы и несостоятельны, если не прямо кощунственны по
замкнуться в себе? Позавидовать людям или Богу? Захотеть стать на
отношению к невинным страдальцам. 33
место Бога или Христа? Именно в чём-то таком, в подобном
сатанинском творчестве — вся кошмарная загадочность,
31
См. С. Л. Франк, Непостижимое, гл. X.3. заманчивые глубины, «интрига» Люцифера. Либо же мы должны
32
Впервые отчетливо сформулировано (после подобных рассуждений Эпикура
и Секста Эмпирика) в De ira dei Лактанция. Теодицея в: Т. П. Флинт и М. К. Рей (сост.), Оксфордское руководство по
33
См., напр., И. Кант, О неудаче всех философских попыток теодицеи, философской теологии, М.: Языки славянской культуры, 2013. Из литературы о
С. Франк, Непостижимое, гл. X.3. Из недавних работ: Ларс Свендсен, Философия теодицее на русск.: Г. А. Бойд, Неужели Бог виноват? Проблема зла: как выйти за
зла, М., 2008, с. 97: все теодицеи — «теоретический тупик». См. свежие хорошие рамки легких ответов, Киев: Книгоноша, 2016; Ф. Янси, Почему? Вопрос, который
обзоры, также с выводом о неприемлемости рассмотренных теодицей: Иерей остается всегда, К.: Ефетов А.В., 2015; Ж.-К. Ларше, Бог не хочет страдания
Стефан Домусчи, «Проблема теодицеи в истории философии и православном людей, М.: Паломник, 2014; Т. Райт, Тайна зла: откровенный разговор с Богом, М.:
богословии», Евразия: духовные традиции народов, № 1, 2012; Г. Н. Мехед, Эксмо, 2010; А. Плантинга, Бог, свобода и зло, Новосибирск. ВО «Наука», Сибирская
«Проблема теодицеи в русской нравственной философии», VOX: философский издательская фирма, 1993; А. П. Скрипник, Моральное зло в истории этики и
журнал 2009, № 6; А. Добжински, «О возможности философской онтологии зла: к культуры, М.: Политиздат, 1992. Из доступной мне англоязычной литературы:
постановке проблемы», Вестник ПСТГУ, Вып. 4 (32), 2010, с. 33–42. К нерешённости Andrea Poma, 2013; Daniel Castelo, 2012; John Hick, 2010; Bruce Langtry, 2008; Paul
или даже нерешаемости этой проблемы склоняется, как мне кажется, большинство W. Kahn, 2007; James A. Keller, 2007; Hendrik M. Vroom (ed.), 2007; Brian Davies,
участников конференции: Проблема зла и теодицеи: Материалы междунар. конф. 2006; Peter van Inwagen, 2006; David Roberts, 2006; James L. Crenshaw, 2005; Anna-
Москва, 6–9 июня 2005 г. М., 2006. Современная англоязычная литература о Teresa Tymieniecka (ed.), 2005; Fred Berthold Jr., 2004; John S. Feinberg, 2004; Charles
проблеме зла и теодицеи огромна и почти всегда работы на эту тему, если не T. Mathews, 2004; Henning Graf Reventlow and Yair Hoffman (ed.), 2004; Jeff Astley,
движутся в русле христианской традиции, воспроизводя и разрабатывая David Brown and Ann Loades (eds.), 2003; Antti Laato, Johannes C. de Moor, 2003;
классические варианты теодицеи, заканчиваются либо признанием непонятности и Sarah Katherine Pinnock, 2002; Charles K. Bellinger, 2001; James M. Petrik, 2000; David
нерешённости проблемы, либо переосмыслением Бога, главным образом как O'Connor, 1998; Michael L. Peterson, 1998; Michael L. Peterson (ed.), 1992; Tyron
сострадающего твари, либо мистико-практическим решением — необходимостью Inbody, 1997; Daniel Howard-Snyder, 1996; David Ray Griffin, 1991; John G.
борьбы со злом. Итоговый обзор западных дебатов о теодицее: М. Дж. Мюррей, Stackhouse, Jr., 1998; Richard Swinburne, 1998.

21
обратиться за ответом к чему-то подобному Ungrund’у Якова Бёме,
несотворённой свободе Бердяева, мэону Бориса Левита-Броуна (см. 1. Одни спасутся, другие погибнут. Традиционно считается,
его книгу Зло и спасение, СПб: Алетейя, 2010). Все эти догадки, что гибель — это не прекращение бытия (ангелы и люди сотворены
интуиции или прозрения заманчиво глубоки, интересны, бессмертными), но невообразимая «антижизнь», вечные муки. В
увлекательны, но, не допуская, кажется, серьёзного исследования, таком случае внутри нас подымается нравственный протест против
остаются мистико-поэтическими туманностями, убегающими от вечности мучений и ада, того «гнусного догмата», по выражению
попыток рационального прояснения. Владимира Соловьева, который отвергали не только многие
б) Если в понятие свободы входит возможность делать зло (а христианские мыслители, но и некоторые отцы Церкви, великие
это должно быть так, если зло действительно существует), то молитвенники и подвижники.
опасность падения, очевидно, никогда не исчезнет из тварного мира. Кроме того, возникает каверзный вопрос, который озвучивает
(Оставляю в стороне трудную проблему свободы Самого Бога.) На это Иоанн Дамаскин (Точное изложение православной веры, кн. 4, гл.
можно ответить так: те твари (может быть, и ангелы, но осторожнее 21): зачем сотворены те, о ком Бог знал, что они навеки погибнут?
говорить о людях), которые — при возможности делать («творить»?) Сам Иоанн даёт такой ответ:
зло — свободно и сознательно избирают Бога и остаются верными
Ему, вырастают, взрослеют, приходят ко спасению и навсегда «Если для имеющих получить в будущем, по благости
утверждаются в Боге, так что для них возможность падения Божией, бытие, послужило бы препятствием к получению
бытия то (обстоятельство), что они, по собственному
становится такой же абсурдной, как и для Самого Бога (так
произволению, имеют сделаться злыми, то зло победило бы
называемая «Иринеева теодицея», из современных «теодицистов» благость Божию».
отстаиваемая более всего Джоном Хиком).
Я слышу в этом ответе всего лишь странный формализм: зло
Этот ответ вполне приемлем, но (не считая тайны ни в коем случае не должно «победить» (что в точности это означает
происхождения зла) возникает вопрос о «цене» такого спасения, т.е. здесь?) Божью благость, даже ценой абсурдного создания кого-то в
о конечных судьбах мира, человечества и всего творения, в указании перспективе вечной гибели.
на что и состоит вторая попытка решения проблемы зла: быть может,
всё объяснится в Эсхатоне? Именно в этом и состоит мой третий Другой ответ: те, кто погибнут, созданы ради
вопрос: усовершенствования тех, кто спасутся, так сказать, в качестве
«удобрения», поскольку без искушения невозможно закалить
добрую волю ко спасению. Но тогда зло и злые люди (и, видимо,
(3). Если уж зло проникло в богозданный мир (ещё раз злые ангелы) нужны, необходимы для спасения праведников, и тогда
переступим через логическую трудность, на этот раз — не должны ли мы признать обоснованными эти многовековые слухи
невозможность объяснить происхождение и существование зла), то о праведности Иуды и самого диавола, как и другие подобные
чем же всё это закончится? Здесь возможны два варианта: гностико-манихейские идеи? Да и как праведники смогут
наслаждаться блаженством, зная, что другие люди были созданы, по

22
сути, на вечную муку ради их, праведников, блаженства? И уж никак добра. 34 Зло имеет своё место в Промысле Божием: если Бог
неприемлема августиновско-кальвиновская доктрина попускает зло, то это потому, что Он умеет извлечь из него ещё
предопределения одних на спасение, других на вечные муки, большее добро. 35 Или на другом, более восточном языке: зло — это
которая, собственно говоря, — не ответ, а запрет спрашивать о самом иллюзия, кошмарный сон, который мы отряхнём от себя, когда
главном: почему? наконец проснёмся.
Но даже если гибель понимать как прекращение всяческого Но против подобных схем возникает мощный
существования, переход в небытие, к чему склоняются многие экзистенциальный протест: если нет угрозы вечной погибели,
современные богословы, то поставленный вопрос остаётся, хотя и в исчезает подлинная серьёзность жизни, трагедия Голгофы перестаёт
менее острой форме: получается, что те, о ком Бог предвидел, что быть трагедией, жертва Христа теряет своё глубочайшее измерение.
они свободно выберут небытие, созданы всё-таки не ради них самих,
Кроме того, остаётся вопрос (также скорее эмоциональный и
а ради спасения праведников, которым необходимо наличие зла —
экзистенциальный, чем «чисто» разумный) о чудовищной
чтобы было, чего избегать, и так проявить свою верность и стойкость
интенсивности зла: если все люди, в сущности, «хороши» и все
в добре.
спасутся, зачем этот ужас?
И самое главное: остаётся неотвеченным вызов Ивана
2. Все спасутся (апокатастасис). Против этой концепции чисто Карамазова, который опрокидывает все возможные утешительные
разумных и нравственных возражений, кажется, нет. Вопреки картинки, одновременно оказываясь самым ярким выражением-
распространенному мнению, апокатастасис не отрицает свободу: в свидетельством абсолютной недолжности, бессмысленности зла:
радикальной, додуманной до конца теории апокатастасиса все, кто никакая будущая гармония не может зачеркнуть факта невинных
избрали бы зло и должны были бы погибнуть, предвидены как страданий, даже одной детской слезинки. Здесь Иван подымается на
таковые и не сотворены, поэтому все падшие твари хотят спастись и такую головокружительную нравственную высоту, с которой
спасутся — рано или поздно, так или иначе (все теории решительно все теодицеи и апокатастасисы кажутся детскими
апокатастасиса включают мучения грешников — иначе останется
неудовлетворённым чувство справедливости, — но временные). По
сути, это вариант самой распространённой теодицеи —
34
представления о том, что зла на самом деле нет. По традиционному Обычно считается, что этот патристический взгляд (имеющий корни в
Государстве Платона) полнее всего разработан у Августина, но, кажется, глубже и
богословско-философскому учению, зло — не самобытная
тоньше, особенно в связи с проблемой свободы воли, он трактуется у восточных
реальность, оно не имеет своей сущности, а есть просто отсутствие отцов, причем не только у каппадокийцев, но и у аскетов – Ефрема Сирина и
добра. Оно как бы существует только в момент его совершения Диадоха Фотикийского. Наиболее радикальное отрицание субстанциональности
тварным существом, которое свободно избрало уклониться от зла — у Дионисия Ареопагита.
35
Классическое решение поздней античности (также восходящее к Платону) и
патристики (особенно у Августина), суммированное Фомой Аквинским в
богословии и Лейбницем в философии.

23
забавами. 36 Не отвергая бытия Бога поверхностным атеистическим Владимир Кантор верно говорит, что «вечности герой
отрицанием (здесь — проницательность Достоевского: зло не писателя противопоставляет неутолённое гармонией сегодня» и что
отрицает, а скорее подтверждает существование Бога, к чему я «герой Достоевского уходит в религиозный аутизм». 37
вернусь ниже), Иван не приемлет Божий мiр и отказывается от Павел Флоренский (Столп и утверждение истины, письмо
всякого утешения будущей гармонией и всепрощением, даже если «Геенна») предложил антиномическое решение дилеммы выбора
все жертвы простят своих палачей и все страдальцы примирятся со между двумя указанными вариантами эсхатологии: будут погибшие
своей земной судьбой и возрадуются своей участи, и даже если и он навеки, но будет вместе с тем и апокатастасис: грешники будут
сам собственной персоной там, в будущей гармонии, глядя на спасены, а грех наказан и погибнет навеки. Нечто подобное,
всеобщее ликование, всех простит и со всеми примирится. Но насколько я понимаю, хотел сказать Евгений Трубецкой (Смысл
именно теперь, пока он здесь, Иван спешит заявить, что жизни, II.IV-VI), когда описывал ад и вечные муки как
отказывается от всякого утешения и радости, ибо раз такое «увековеченный миг», «забытый мир, т.е. мир, оставленный навсегда
«злострадание» уже было, ему нет и не может быть никакого за пределами бытия безусловного, божественного», или, по
искупления и примирения: истолкованию мысли Трубецкого священником Георгием
«И пока я на земле, я спешу взять свои меры. (…) Пока еще Белькиндом, «запечатлённое в вечности всеединого сознания
время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии неспасённое состояние». 38 Показательно, что, несмотря на
совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы непримиримую критику Евгением Трубецким антиномизма
одного только того замученного ребёнка (…). Не хочу Флоренского как методологии религиозного познания, 39 здесь, в этой
гармонии, из-за любви к человечеству не хочу. Я хочу
безысходной проблеме, оба мыслителя фактически сошлись на
оставаться лучше со страданиями неотомщёнными. Лучше
антиномизме. Но антиномизм — признание невозможности
уж я останусь при неотомщённом страдании моём и
неутолённом негодовании моём, хотя бы я был и не прав. логически непротиворечивого ответа.
Да и слишком дорого оценили гармонию, не по карману Наконец, все-таки существует или, скорее, может
нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет существовать одна приемлемая теодицея, которую можно назвать
на вход спешу возвратить обратно.» (Братья Карамазовы, так лишь весьма условно: так сказать, «я-теодицея» С. Франка
кн. 5.IV)
(Непостижимое, X.3). По Франку, зло появляется на грани между

37
В. Кантор, «Исповедь и теодицея в творчестве Достоевского (рецепция
Аврелия Августина)», Вопросы философии 4, 2011.
38
Свящ. Георгий Белькинд, Действительный ад, рукопись. См. также
С. М. Половинкин, Князь Е. Н. Трубецкой. Жизненный и творческий путь, М.:
36
Виктор Ляху в книге Люциферов бунт Ивана Карамазова (М.: ББИ, 2011, Синаксис, 2010, с. 167 и 171-173.
39
c. 223) не находит, кажется, ничего лучшего, чем противопоставить бунту Ивана См. Е. Н. Трубецкой, «Свет Фаворский и преображение ума», Вопросы
Лейбницеву предустановленную гармонию! философии 12, М., 1989.

24
Богом и не-Богом, и эта грань — я сам: зло возникает во мне, в моём Парадоксальность свободы не была очевидна классической
сознании моей вины: философской и богословской традиции и открыта мыслителями,
«Вопрос о “происхождении” зла есть вопрос об которых называют экзистенциалистами и их предтечами: ап. Павел,
“ответственности” за него.» Августин, Паскаль, Лютер, Достоевский, Кьеркегор, Шестов, Бердяев,
Сартр, Камю и др. Из классических философов, т.е. тех, кто умели
«Во мне одном я с очевидностью узнаю, что вина есть
мыслить «изначально», начиная по-настоящему «с начала» и
грех, — что она есть непостижимое нарушение,
повреждение самого неисповедимого существа бытия.»
пытаясь осмыслить всё в целостности (если угодно, кто строил
«систему»), самая глубокая постановка и проработка вопроса о
«Рациональная и отвлеченная теодицея невозможна; но происхождении зла — в теистической, библейско-богословской
живая теодицея, достигаемая не мыслью, а жизнью, — перспективе (что само по себе большая редкость у классических
возможна во всей своей непостижимости и
философов-несхоластов) и в связи с понятием свободы —
трансрациональности.»
принадлежит Шеллингу в Философских исследованиях о сущности
Таким образом, это — чисто экзистенциальное (не человеческой свободы и происхождения зла и в последующих
экзистенциально-логическое, как мне хотелось бы) решение, попытках вернуться к этой теме в Философии откровения. Но
следовательно, не дающее нам ясного и разумного (т.е. всеобщего) Шеллингу не удалось завершить свою систему, а упомянутая работа и
ответа, хотя и распахивающее далёкий и захватывающий горизонт. весь проект «позитивной» философии, или философии мифологии и
Без сомнения, «решение» Франка родственно ответу, который даёт откровения, кажется, ещё весьма далеки от осмысления всей
Достоевский образом старца Зосимы: «воистину всякий пред всеми последующей мыслью.
за всех и за всё виноват», и словам сапожника из жития преп.
Антония Великого: «Все спасутся, один я погибну». Но все эти «я-
решения» не дают разумного ответа именно из-за их «яйности», т.е. Эти «проклятые», вероятно, неразрешимые вопросы вновь и
не-всеобщности, точнее, анти-всеобщности, хотя и указывают, быть вновь возникают, беспокоят, мучают мыслителя, ранят и бередят
может, на какие-то новые возможности осмысления нашей нравственное сознание. От них не уйти, и сама их настоятельность и
проблематики. неотменимость свидетельствует, насколько это «человеческое,
слишком человеческое» дело — переживать их, страдать и
продумывать. Быть может, это призывает нас к тому, чтобы каждый
Итак, по-настоящему приемлемого решения проблемы зла нет. раз заново переосмысливать все основания нашего мышления,
Вполне очевидно, что если бы удалось прояснить сущность свободы, обновлять и очищать наши сложившиеся представления о бытии,
мы, вероятно, получили бы решение проблемы. Парадоксальная, Боге, мире, человеке, не останавливаясь и не страшась перед
алогичная, антиномичная сущность свободы — причина разверзающейся глубиной и далью. Думается, все три названные
невозможности решить проблему зла. вопроса глубинно связаны: «нужда», толкнувшая Бога на создание
мира, связана со свободой твари, откуда и появляется зло, и всё это
уходит в таинственную перспективу Конца…

25
необходимо верить его слову больше, чем словам многих
других людей».
Итак, самый лучший ответ на вопрос о зле — признание здесь
тайны для нашего ума, нашего незнания и непонимания, апории. Эта В самом деле, мы можем вспомнить немало сюжетов в
апория предшествует всем теодицеям и, по сути, должна литературе и кино, где в силу изощрённого коварства врагов или
признаваться и после их изложения, потому что любая теодицея — редчайшего стечения обстоятельств на благородного героя
не более чем гипотеза, т.е. вероятностная, в лучшем случае указывают неопровержимые улики, так что все разумные доводы
внутренне непротиворечивая, правдоподобная схема. В сущности, говорят за его виновность, и только сила доверия к нему любящих
это старый добрый ответ: пути Господни неисповедимы, поэтому его людей противостоит справедливому по видимости и по доводам
остаётся только верить в благость и справедливость Бога. Это разума, но несправедливому в действительности обвинению. Точно
касается и лучшего и наиболее продуманного из классических так же и наш «Бог под судом» (К. С. Льюис): хотя мы не находим
вариантов — теодицеи Лейбница, изобретателя самого термина разумных доводов, по-настоящему удовлетворительных для Его
«теодицея», который в Предварительном рассуждении… (пар. 36) к оправдания, но знаем Его как безмерно Милостивого Отца,
своей Теодицее приводит пример суда над добродетельным любящего нас до крестной жертвы Своего Возлюбленного Сына, и
человеком, на которого падает обвинение: потому верим, что Он не виновен во зле. По словам современного
богослова Вячеслава Алексеева, «Бог умирает в разуме, чтобы
«Человек может представить столь великие и столь сильные
воскреснуть в сердце». 40
доказательства своей добродетели и святости, что все самые
явные доводы, которые могли бы быть приведены против Отсюда и второй ответ — указание на Христа и на путь
него для обвинения его в каком-либо мнимом святости. Это ответ Алёши Ивану и самого Достоевского в кн. 6
преступлении, например в воровстве, в убийстве, следовало «Русский инок» Братьев Карамазовых и вообще большинства
бы отвергнуть как клевету некоторых лжесвидетелей или как христиан. Блез Паскаль: «Иисус будет в агонии до конца мира: нельзя
исключительную игру случая, иногда наводящую
спать в это время» (фр. 553 по Брюнсвику). Николай Бердяев:
подозрение на самых невинных. (…) Но всё это, правильно
понятое, будет значить только, что очевидность разума
«Кроме Бога имманентного, отвлеченного Разума и Добра,
уступает здесь вере, обязательной в отношении к слову и
Бога философов, и Бога абсолютно трансцендентного, Бога
чести этого великого и святого человека, и что он стоит выше
капризного, несправедливого, беспощадного и жестокого,
других людей — не потому, чтобы для него существовал
есть еще третий, христианский аспект Бога — Бога Любви,
иной суд или не понимали, что такое правосудие в
Бога Жертвы, Бога истощающего Себя и исходящего кровью,
отношении к нему, но потому, что общие законы
Бога, ставшего человеком. И только этот аспект Бога может
справедливости не находят в данном случае того
быть принят. Теодицея совсем не есть оправдание Бога
применения, какое они находят в других случаях, или,
перед судом человека, теодицея есть защита Бога от
лучше, потому, что они его оправдывают, не меняясь в
отношении к нему, так как эта личность обладает столь 40
удивительными качествами, что в силу здравой логики В. Алексеев, «Проблема теодицеи в творчестве Достоевского», Реалис,
http://realis.org

26
ложного человеческого понимания Бога, против клеветы, совершенства. Мыслимое нами абсолютное совершенство как бы не
возведенной на Бога. Единственная возможная Теодицея терпит ничего рядом с собой, как бы поглощает всё ограниченное:
есть Голгофа, искупительная Божья жертва, примиряющая мир, человека, его свободу. Здесь происходит то же, что с невольным
Бога и человека. Вот почему между нашей грешной, искажением Халкидонского догмата в обыденном сознании
законнической, посюсторонней жизнью и жизнью
христиан: хотя формально христиане-халкидониты признают обе
потусторонней, райской, Царствием Божиим, лежит жертва,
природы во Христе — божественную и человеческую, — но
страдание, подвиг, смирение, — путь, которым шел сам Бог,
Сын Божий, который смирил Себя и принял зрак раба». 41 фактически мыслят Христа только как Бога, потому что божественная
природа, как бесконечно более могущественная, сразу же вытесняет
О. Георгий Чистяков: «Кто виноват в боли, я не знаю, но знаю, из нашего сознания человеческую, превращая нас в бессознательных
кто страдает вместе с нами — Иисус». 42 Писательница Наталья монофизитов. Так и с философской идеей совершенства: во Христе
Гвелесиани: «Бог в этом мире — такой же страдалец. А почему — Бог явил нам совсем иной образ совершенства, превосходящий
этого никто не знает. Почему-то нет другого пути, если даже Бог философскую идею Абсолюта: Бог во Христе оказывается
здесь — пострадавший. Значит, и всем такое предстоит».43 жертвенным, гонимым, униженным, поруганным и распятым. Быть
Современный голландский богослов Антон Хаутепен: может, разработка идеи такого совершенства, идущей вразрез с
философской идеей совершенства, могла бы привести нас к
«Бог сам присутствует в вопросе о том, почему существует
пониманию действительного (не только лишь философско-
зло, в апории, которую мы переживаем, в жалобе и
догматического!) Бога, а возможно, и того, почему есть зло.
обвинении против насилия, в разуме, побеждающем
насилие технологиями и размышлениями, диалогом и
примирением, милосердием и предоставлением нового
шанса». 44
И вот что ещё можно отметить. Как ни странно, нерешаемость
проблемы зла оборачивается аргументом в проблеме существования
Бога, но аргументом не отрицательным, а положительным. Если нет
Возможно, источник всей мучительной противоречивости Всесовершенного Бога, зло (как именно зло в вышеуказанном его
«проклятых» вопросов один: наша философская идея абсолютного понимании) не могло бы возникнуть, так как только Всесовершенный
Бог-Любовь может наделить Свои творения свободой, способной
41
творить новую, хотя и страшную реальность — реальность зла.
Н. Бердяев, «Древо жизни и древо познания», Путь 18, Париж, 1929, с. 106. Следовательно, нельзя сказать: если есть зло, Бога нет, потому что с
См. еще: Он же, «Из размышлений о теодицее», Путь 7, Париж, 1927.
42 устранением второго исчезает и первое (по пословице, это
Георгий Чистяков, Нисхождение во ад. Из записок московского священника.
http://tapirr.com/ekklesia/chistyakov/razm_sevang/nishozhdenie.htm
утверждение «рубит сук, на котором сидит»). Парадоксальным
43
Н. Гвелесиани, Христианству — две тысячи лет, а мы все еще друзья Иова: образом острота проблемы зла самим своим наличием
http://samlib.ru/g/gwelesiani_n/knigayova.shtml свидетельствует в пользу бытия Всесовершенного Бога, как это
44
А. Хаутепен, Бог: открытый вопрос. Богословские перспективы современной отметил Николай Бердяев:
культуры, М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2008, с. 136.

27
«Бог именно потому и есть, что есть зло и страдание в мире,
существование зла есть доказательство бытия Божьего. Если
бы мир был исключительно добрым и благим, то Бог был бы 7. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
не нужен, то мир был бы уже богом. Бог есть потому, что Таким образом, существуют серьёзные аргументы в пользу
есть зло. Это значит, что Бог есть потому, что есть существования Бога, если понимать Его как Всесовершенное
свобода». 45 Существо: 1) от принципа причинности (или закона достаточного
Мало того, тайна зла скорее свидетельствует в пользу основания, или от контингентности мира), 2) онтологический и 3) «от
истинности христианства, чем других религий и мировоззрений: в факта откровения» в мироздании, истории и культуре. Из последнего
дуалистических учениях (зороастризм, манихейство, гностицизм, аргумента следует, что к образу «философского Бога» —
средневековые ереси) нет загадки происхождения зла; в иудаизме и Всесовершенного Существа — ближе всего (или, скорее, даже
исламе Бог не есть Жертвенная Любовь, это справедливый, но превосходит его) библейский образ Бога в лице Иисуса Христа.
грозный, строгий и требовательный Бог, так что вопросы теодицеи Из аргументов «против» самым сильным, на первый взгляд,
здесь неуместны (впрочем, это относится только к магистральным представляется наличие зла, так как его происхождение и
линиям обеих традиций, а не к их мистическим учениям, таким как существование, если есть Всесовершенный Бог, не поддаётся
каббала, хасидизм и суфизм); в буддизме и индуизме, во-первых, нет разумному объяснению. Однако при более глубоком размышлении
Бога-Любви, а во-вторых, нет несправедливых страданий — всё оказывается, как это ни парадоксально, что само наличие зла
строго регулируется кармой (страдающий всегда сам виноват); о свидетельствует скорее в пользу бытия Всесовершенного Бога. Но
нетеистических представлениях (пантеизме, деизме, материализме и при этом мы вынуждены констатировать, что не можем понять Его,
т.п.) и говорить нечего: там нет ни личного Бога, ни настоящего зла. т.е. Его действия: почему Он допускает существование зла?
Итак, легко решить проблему зла, отказавшись от истинного, Итак, в итоге разумнее считать, что Бог есть, чем наоборот, т.е.
т.е. всесовершенного Бога: допустить наряду с Ним ещё одно разумнее верить в Бога, чем не верить: без Всесовершенного Бога мы
неподвластное Ему начало (материю, бездну…); считать Его не Богом не сможем объяснить контингентность мира и присущие нам
жертвенной любви, а строгим и справедливым Судьёй; объявить Его (врождённые?) интуиции: «инстинкт причинности» и идею
невсемогущим или невсезнающим; сказать, что Его свобода, всесовершенства и актуальной бесконечности, а также самые
справедливость и добро — это совсем не наши свобода, поразительные факты истории и культуры — Иисуса Христа и Его
справедливость и добро; заявить, что Бог — по ту сторону добра и зла Церковь — и даже наличие зла.
и т.п. Но цена такого решения слишком высока: мы теряем истинного
Бога. Однако на вопрос о зле я могу ответить только: не знаю, не
понимаю, почему есть зло и как оно вообще может быть, но хочу
верить, что Бог не виноват; вполне допускаю, что Он и Сам страдает
и хочу надеяться, что какими-то немыслимыми путями Он всё же
45
Н. Бердяев, Миросозерцание Достоевского, в кн.: Н. А. Бердяев о русской ведёт человека к чему-то лучшему и высшему, чем то, что есть.
философии, Изд-во Уральского ун-та, 1991, с. 68.

28

Оценить